Илья Мельцов

Княжество Орловское

Война

Серия «Фантастический боевик. Новая эра»

Выпуск 44

Иллюстрация на обложке Сергея Курганова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Илья Мельцов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Илья Егорович Елагин, племянник князя Голицина, с самого пробуждения чувствовал себя неважно. Непонятное недомогание, преследующее его, с каждым днем все больше давало о себе знать.

Все началось полгода назад, когда он – влиятельный дворянин, один из приближенных к правителю княжества – слег на неделю с банальной болезнью легких. Самые лучшие лекари боролись за жизнь аристократа, и в итоге хворь была побеждена, но, по-видимому, дала осложнения, из-за которых Илью Егоровича начала мучить постоянная слабость, а по ночам он страдал от невнятных, незапоминающихся видений.

Недомогание, вызванное болезнью, победить не удавалось. Лекари разводили руками, а к жрецам Четырех Илья Егорович обращаться не рисковал: внутренний голос твердил, что добром общение со служителями богов не закончится. К интуиции дворянин привык прислушиваться – она пока что ни разу его не подводила.

День клонился к закату. Выпив горький отвар, который по обещаниям лекарей должен был даровать ночь без сновидений, Елагин устало закрыл глаза, чтобы больше не проснуться… На его месте оказалась новая личность.

Битрикс

Сбросив с себя тяжелое одеяло, которым так любил укрываться Елагин, Битрикс поднялся с кровати. Полгода он провел в заточении, изучая привычки, манеру поведения, характерные фразы своего носителя. Полгода он удерживал строптивого дворянина от общения со жрецами Четверых. И наконец, свобода. Наконец-то можно управлять телом самостоятельно, а не быть безучастным статистом, спрятавшись на задворках сознания.

Первая часть плана повелителя прошла без осечек. «Осечки»… От таких слов надо отвыкать, в этом мире огнестрел не прижился, а лишние вопросы Битриксу не нужны. Он привлекать к себе внимание не должен, для этого существует еще один пришелец, которого жрецы Четырех так и не поймали. По крайней мере, люди в городах все еще пропадали в застенках монастырей, а значит, поиски продолжаются.

Полгода, проведенные на окраине сознания Елагина, позволят Битриксу без проблем продолжить изображать из себя недомогающего дворянина. Пройдет еще пара месяцев, и никто уже не заметит небольшие странности в его поведении, тогда-то можно будет приступить к главной задаче, ради которой повелитель прислал сюда своего слугу.

Две тысячи лет назад, когда современные княжества еще не существовали, пятеро великих магов того времени достигли в своем могуществе таких высот, что начали считать себя богами. Несколько столетий они правили этим миром, но однажды Четверо объединились, чтобы убить того, чье имя за давностью времен забылось, осталось только прозвище – Пятый.

Они вероломно напали на бога, но убить не смогли – он оказался для них слишком силен, однако противостоять объединенной четверке повелитель Битрикса не мог, и ему пришлось бежать.

Миров, где магия могла даровать Пятому те же возможности, что и здесь, почти не было, а те, что нашлись, охранялись своими богами, и беглому существу там места не нашлось.

Скитания по вселенным длились столетия, и всё это время изгнанный бог мечтал вернуться домой. И именно Битрикс должен был помочь этим планам осуществиться.

Четверо закрыли мир, но в любой защите можно найти брешь, и Пятый смог отправить сюда двоих – случайного человека, служащего для отвлечения внимания жрецов, и Битрикса – верного слугу, который должен захватить власть в княжестве и бросить все силы государства на постройку грандиозного артефакта, который откроет повелителю дверь в эту реальность.

Глава 1

– Даррелл! Даррелл! – оторвал меня от медитации взволнованный голос Витька. Новая техника, которой нас обучили в самом начале весны, позволяла очень точно чувствовать токи силы во всем теле и держать постоянную связь с магическим полем. А возможность мгновенно призвать себе на службу невидимую энергию, пронизывающую эту планету, мне очень понравилась. Естественно, любое заклинание, чуть более сложное, чем рассекающий удар или защитная сфера, требовало определенного времени на подготовку, но в любом случае медитация оказалась крайне полезной техникой.

Я привычно расположился на небольшом пригорке, откуда был виден практически весь интернат, и наслаждался по-летнему ярким солнцем. Стылая осень и малоснежная зима остались позади, зелень, бурно выстрелившая пару месяцев назад, затянула все доступное пространство, а поляны пестрили цветами разной степени яркости. И эту идиллию разрушил вечно взъерошенный и суетливый Витек:

– Даррелл! Ты слышишь меня, или как?

– Что случилось? – открыл я глаза. – Ты так кричишь, будто умер кто-то.

– А… – разочарованно протянул пацан. – Так ты уже знаешь.

– Понятия не имею, о чем ты. Давай только коротко и по существу.

– Юрий Орлов умер! Убили его, представляешь!

– Это который брат князя? Он же ни разу не слабее Александра. Ты вообще откуда об этом узнал?

– Так все говорят! Приехал днем обоз с продуктами, вот извозчик и рассказал. Говорит, напали на Юрия, когда он на границу ездил с проверкой. Даджохи убили, не иначе.

– Это тоже извозчик сказал?

– Не, это уже я додумал, – ухмыльнулся Витек. – Ну сам посуди, кто еще может мага из княжеского рода убить, если не убийцы магов? Сходится? Сходится.

– Может быть. Ну допустим, убили Юрия, нам-то что с этого? Ты ко мне так бежал, будто в интернат сам князь приехал.

– Так война будет. Говорят, Александр сейчас за брата мстить пойдет и всех воинов своих собирать начнет.

– Витек, говорить могут все что угодно. Не стоит верить слухам, они редко оказываются правдой.

– Умничаешь, как всегда, – отмахнулся парнишка, – ну ладно, я побегу еще кому-нибудь расскажу.

Витек за семь месяцев, прошедших со дня испытания, практически не изменился. Все такой же беспокойный и острый на язык, когда не надо. Магом он так и остался посредственным – слабый дар не позволял показывать хорошие результаты, что не мешало пацану из раза в раз попадать в неприятности. Он даже в холодной побывал опять, хотя и зарекался туда попадать.

Полгода пролетели совершенно незаметно. После испытания, ставшего смертельным барьером для восьмерых курсантов, жизнь интерната вновь установилась, разбавляемая редкими конфликтами среди воспитанников да несколькими случаями травматизма во время учебных спаррингов, один из которых, к сожалению, привел к гибели невезучего парнишки. Таким образом, нас осталось в группе двенадцать человек.

Практически незаметно подкралась осень, забрав тепло и принеся с собой промозглые вечера и длительные дожди. Отопления в казармах предусмотрено не было, и пацаны по очереди, как могли, обогревали помещение с помощью магии, хорошо хоть теплую одежду нам выдали. И только мы привыкли к этой погоде, нагрянула зима. Малоснежная, совсем не такая, к которой я привык на Земле, но все же зима. И прохлада осени начала вспоминаться с теплом, как бы смешно это ни звучало.

В один из таких стылых дней Даррелл отпраздновал пятнадцатилетие, а еще через неделю я – свои тридцать два года. Не знаю, случайно ли так вышло, но родились мы в один и тот же месяц, конечно, если посчитать, что время в наших мирах текло одинаково и сюда я попал в тот же день, что и умер на Земле.

Вслед за редкими снегопадами, идущими чаще всего вперемешку с дождем, пришла долгожданная весна. Даже пары месяцев отвратительной погоды хватило всем, чтобы соскучиться по солнечным дням, а мне – по центральному отоплению. Да и в баню я бы не отказался сходить. Жаль только, что такой возможности нам никто не предоставил.

Почти год минул, как я находился в интернате. Три месяца – до испытания и семь – после него.

Испытание. Вряд ли я когда-нибудь забуду тот день, когда восемь из тридцати двух воспитанников погибли под мечами плененных воинов Каспийского княжества. Пацанов было до сих пор жаль, а при воспоминаниях о княжиче Георгии кулаки у меня сами по себе сжимались в бессильной ненависти. Во многом из-за этого гаденыша так много парней сложили голову на арене. Да и сам я чуть не погиб. Со временем злость немного поутихла, но не до конца.

Десять месяцев в интернате дали мне многое, и в первую очередь это – возможность освоить магию. Дар, что достался Дарреллу от двух линий довольно знатных предков, одним из которых являлся, кто бы мог подумать, Клайд Гибсон – глава Берегового союза, позволял манипулировать магическим полем, но самостоятельно освоить все возможности не представлялось возможным. Уверен, что персональные наставники, доступные большинству отпрысков дворянских домов, могли бы научить меня большему, вот только где их взять? Так что обучение в интернате оказалось отличным выходом из моего непростого положения.

К сожалению, за последние пару месяцев я все чаще ловил себя на мысли, что мое развитие остановилось. Я слишком сильно перерос всех, кто учился вместе со мной. И дело тут не столько в усердии, сколько в банальном происхождении. Слабый дар одногруппников не позволял им осваивать сильные заклинания, по крайней мере сейчас. Хотя, глядя на то, как тренируются старшие курсы, не думаю, что в дальнейшем многое изменится. Само собой, были среди воспитанников и обладатели сильного дара, вот только насчитывались их единицы. В нашей группе, к примеру, такими оказались всего трое, если не считать меня, – Ждан, Берт и Капитон. Причем они так явно выделялись на фоне остальных, что невольно закрадывались подозрения, не являются ли они отпрысками каких-нибудь любвеобильных дворян?

Уверен, связи между простолюдинами и аристократами редкостью не являлись, вот только в этом обществе подобное чрезвычайно сильно порицалось, и плоды подобной любви изводили еще в утробе матери или избавлялись от них сразу после рождения. Но, как видно, кто-то выживал. У таких бастардов, вероятно, обнаруживался дар, и в итоге интернаты пополнялись потенциально сильными магами. Хотя с обычными дворянами и они сравниться все равно не могли – разбавленная кровь, как ни крути.

Вот и получилось так, что в нашей группе были слабые ученики, сильные и я. Занятия, посвященные магии, мне с каждым днем становились все менее интересны, приходилось большую часть свободного времени тратить на самообучение, как, например, сейчас. Увы, но доступ к индивидуальным тренировкам с Михаилом у меня закрылся сразу, как кончились деньги, а достать их было неоткуда. Имелись, правда, мысли, что можно каким-то образом получить деньги со счета отца Даррелла, но, увы пока я числился воспитанником интерната, любые финансовые операции мне были недоступны.

Думал я и о том, что можно занять денег у Дементьева (мы поддерживали с ним связь через письма), но этот вариант тоже отпал: у Григория начались серьезные проблемы, связанные с бизнесом. Как он и предполагал, столичное дворянство, не без участия княжьей семьи, пыталось отобрать у него заводы, придерживаясь пока что законов, но долго они в либеральность играть не будут, и рейдерский захват вполне мог стать реальностью в ближайшее время. Так что у Дементьева и без меня хватало неприятностей.

«No money, no honey», как говорится. Грустно было без финансов, но не идти же воровать монеты в трактире, а сбегать до столицы и обратно за ночь, да еще и денег там добыть, было не реально. Так что самообучение – наше все.

Не забывал я и про работу с пацанами. После испытания, когда угроза быть убитым на арене исчезла, от дополнительных занятий отказалась половина группы – к чему напрягаться себя лишний раз, если можно найти дела поинтереснее, да и мерзнуть на мокром полигоне не нравилось никому. Однако с самыми стойкими мы вечерние тренировки не прекращали.

Вокруг меня благодаря таким занятиям собралась небольшая группа наиболее упорных учеников; некоторых из них я вполне уже мог назвать друзьями. С тем же Бертом мы прекрасно поладили, и молчаливый, не по возрасту серьезный парень стал отличным противовесом шалопаю Витьку.

Со Жданом, однако, так до конца наладить отношения и не удалось. Калинин, несмотря на испытание и последующие месяцы, проведенные в одной казарме, относился ко мне с недоверием, хотя и прежней ненависти в его глазах я не видел.

В общем, жизнь интерната текла своим чередом, придерживаясь определенного внутреннего ритма. Учеба, тренировки, вечерние посиделки в казарме во время самых сильных дождей или снегопадов. И эта своеобразная идиллия, вероятно, сегодня дала трещину. Смерть Юрия Орлова накануне нашей отправки на границу ничего хорошего не сулила.

Вялотекущая война с Каспийским княжеством, которая в последние двадцать лет практически потухла, могла разгореться с новой силой, и не удивлюсь, если нас кинут в самое пекло. Вероятность этого, конечно, невелика – толку от магов-первогодков не слишком много, но кто знает, что творится в голове у людей, заведующих местным цирком под названием армия.

Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я с сожалением поднялся с теплой весенней травы, размял затекшее тело и отправился на поиски Леонида. Если уж кто и мог сказать что-то более внятное, чем слухи, так это он.

По вечерам наставник чаще всего пропадал либо на тренировочной площадке, либо в административном корпусе. Насколько мне было известно, Леонид интернат покидал не слишком часто, предпочитая проводить время в казенной комнате, а не в собственном доме, который, по слухам, находился где-то в столице. И я его даже понимал: таскаться каждый вечер в большой город, а утром обратно то еще удовольствие.

Административный корпус был разделен на две части, в одной находились канцелярия, кабинет директора и несколько других помещений неизвестного назначения, а вторая часть, имеющая собственный вход, служила по сути общежитием для преподавательского состава и наставников. Нахождение здесь курсантов было не то чтобы запрещено, но, скажем так, не поощрялось, и на воспитанников, шляющихся поблизости, смотрели с неодобрением, однако мне требовалась информация.

Стук костяшек по обитой железом двери разлетелся по всему коридору. Получив разрешение, я вошел внутрь комнаты, застав Леонида за чтением книги.

Темноволосый, поджарый мужчина, невзлюбивший меня с самого первого дня в интернате, после испытания и событий в столице полностью поменял свое отношение, и пусть на занятиях все было как раньше, наедине наше общение стало более неформальным.

– Не нравится мне твое выражение лица, Даррелл. – Мужчина оторвался от книги. – Что случилось?

– Да пока ничего. – Я подошел к столу, пытаясь понять, что читает наставник. – Говорят, Юрий Орлов погиб на границе. Это правда?

– Да, – Леонид отложил фолиант в сторону, – три дня назад. Весь интернат уже знает?

– Угу, а если и нет, то Витек постарается, чтобы узнали все.

– Этот может, – вздохнул мужчина. – Переживаешь за свое будущее?

– С учетом того, что через несколько недель нам предстоит отправиться на границу, то естественно.

– Войны не будет, если ты думаешь об этом. Доказательств причастности Каспийского княжества к убийству нет.

– Это может быть только официальной версией, да и войны начинались по куда меньшим поводам.

– Даррелл, я обычный наставник и знаю ненамного больше вашего. Что ты от меня хочешь?

– Я хочу понять, к чему нам готовиться?

– А есть разница? Что-то поменять не в наших силах. Если ничего не изменится, то вы отправитесь куда-нибудь на границу с Галицким княжеством, браконьеров да контрабандистов ловить. Ну а нет, так нет. Куда скажут, туда и двинемся.

– Понял. Что хоть читаешь?

– Да так, – Леонид, отодвинул книгу еще дальше, – зарисовки путешественников прошлого.

– Ну-ну, – усмехнулся я, заметив в верхнем углу страницы название: «Любовные похождения Вискерса».

Не ожидал я от наставника любви к бульварным романам, однако мысли о книжных предпочтениях Леонида выветрились из головы, стоило вспомнить о причине, приведшей меня сюда.

Если княжество действительно собирается начать полноценную войну, то целесообразность моего нахождения в интернате ставится под большой вопрос. Год назад я планировал отучиться здесь три года и стать впоследствии полноценным членом общества. Тот факт, что интернаты готовят по сути пушечное мясо, на мои намерения особо не повлиял: дворянину с сильным даром выжить в мелких приграничных конфликтах труда не составит. Теперь же ситуация изменилась.

Я все еще не считал себя готовым к свободному плаванию в этом мире, но и сдохнуть где-нибудь на границе от массированной атаки вражеских магов как-то не горел желанием.

По идее, можно сбежать из интерната. Дементьев, несмотря на свои проблемы, должен помочь с новыми документами, но имелись тут определенные сдерживающие факторы. Во-первых, пока ничего конкретного неизвестно, война может и не начаться, а во-вторых, за год я оброс связями – у меня появились друзья, бросить которых не позволяла совесть, а со мной они не побегут.

Пацаны в интернате свято верили в то, что после учебы и нескольких лет служения князю в качестве воинов их ждет дворянство. Не проходило и дня, чтобы Игнатьев или другие преподаватели не поднимали эту тему, и мои осторожные разговоры о том, что все может быть не так уж и радужно, разбивались о стену непонимания. Вот и получалось, что воспитанники интерната всей душой были преданы государству, а точнее князю. Такой патриотизм даже внушал определенное уважение, если, конечно, не учитывать ту судьбу, что ждала выпускников данного заведения.

Предпринимать скоропалительные, необдуманные действия, исправить которые будет невозможно, я никогда не любил. Поэтому решил не гнать коней и дождаться развития событий. Если княжество действительно ждет война, мы об этом скоро узнаем.

Судя по всему, вероятное начало военного конфликта напрягло не только меня. Буквально со следующего дня в учебный план наших групп было включено лекарское дело, хотя это могло быть обычным совпадением, но тем не менее.

Преподавать новый предмет взялся знакомый всем нам Натаниэль Хармон. У штатного лекаря по тем или иным причинам побывали уже все курсанты первого года. Переломы, вывихи, разрывы связок, порезы – все это пожилой мужчина с вкрадчивым голосом и теплыми руками излечивал на раз, являясь настоящим профессионалом своего дела. Увидев однажды, как под руками мастера края рваной раны смыкаются, оставляя за собой лишь небольшой шрам, я не раз вспоминал это с невольным восхищением, мечтая научиться чему-то подобному.

К сожалению, до магических манипуляций наши занятия дошли не скоро. Первые две недели мы усиленно вникали в строение человеческого тела, разглядывая красочные плакаты, да учились накладывать бинты на импровизированные порезы.

– Лечить других – большая ответственность, и далеко не каждый может выдержать ее. А уж лечить с помощью магии могут лишь единицы. – Натаниэль, поглаживая отросшую бородку, задумчиво осматривал группу, собравшуюся в учебном кабинете при лазарете. – Однако ничего вам не мешает экспериментировать на себе. Летом вполне может случиться ситуация, когда вы сами сможете спасти себе жизнь, остановив кровотечение или защитив рану от заражения. И самым простым действиям я смогу вас научить.

– Только себе? – задал вопрос один из курсантов. – А если другу оторвет руку?

– Мы чем занимались две недели? – нахмурил брови лекарь. – Перетянешь ему культю, чтобы он от потери крови не умер. Магией вы сможете помочь только себе. Тело человека сопротивляется любому внешнему воздействию и лечебному в том числе. Даже находясь в беспамятстве, раненый будет бессознательно защищаться. Достаточно сильный маг сможет, конечно, продавить эту естественную броню, но своими действиями, скорее всего, только навредит. Я не один и не два года обучался своему ремеслу. А теперь смотрим на меня.

Натаниэль оголил левую руку до локтя, поднес ее к тазу с водой и острым, как бритва, ножом рассек себе кожу вдоль предплечья.

– Насколько вы можете видеть, – как ни в чем не бывало продолжил лекарь, – я нанес себе достаточно глубокую рану.

– Вам не больно? – спросил кто-то с задних рядов.

– Я заглушил все ощущения, это не так уж и сложно. Итак, для начала необходимо остановить кровь. – Мужчина замолчал, а мы заметили, что красная струйка, текущая в таз, замедлилась, а после того, как Натаниэль протер белоснежной тканью разрез, стало понятно, что рана больше не кровоточит. – Подобному, вы сможете научиться. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, но поверьте моему опыту, маг, умерший от потери крови, – нонсенс. А теперь мне нужен доброволец.

За год обучения пацаны осмелели, и недостатка в желающих поучаствовать в магических опытах не наблюдалось. Я же в последнее время старался не лезть вперед и выделяться особо не любил, предпочитая наблюдать за стараниями одногруппников со стороны.

Лекарь задумчиво посмотрел на поднятые вверх руки и в конце концов выбрал Ефрема – конопатого паренька со средними магическими способностями.

– Для начала я обезболю тебе место пореза… – Натаниэль взял своего ассистента за кисть и нажал какие-то точки в районе запястья и под мышками. В результате данных манипуляций рука Ефрема обмякла и перестала ему подчиняться. – Чувствуешь что-нибудь?

– Не-а. – Пацан осторожно ощупал онемевшую конечность.

– Вот и отлично. Положи руку на стол. – В ход опять пошел нож, правда разрез получился совсем небольшим. – Теперь я верну ощущения, постарайся не кричать. Почувствуй рану, тянись к ней. Главное – пережать сосуды вокруг пореза. Начинай, а я буду тебе помогать.

То, что Ефрем вновь начал ощущать левую руку, стало понятно по тому, как он дернулся от боли, но, к слову, пацан даже не вскрикнул, заработав этим уважительные взгляды одногруппников.

Кровь медленно вытекала из тонкого разреза. Ефрем, прикусив губу, уставился на рану, пытаясь выполнить распоряжение Натаниэля, стоящего у него за спиной. Учитель положил руку на голову парня и начал что-то нашептывать, однако слов было не разобрать.

Группа замерла в ожидании, что произойдет дальше. Складывалось ощущение, будто пацаны считали, что Ефрем сейчас упадет замертво, настолько они были напряжены.

Капли крови падали в воду с равномерностью быстро стучащего метронома. Кап… Кап… Кап… И в оглушающей тишине кабинета я мог поклясться, что слышу, как они ударяются о воду. Но вот бордовых бусинок, отрывающихся от руки, становится меньше, они все реже и реже срываются с окровавленной руки, пока окончательно не прекращают свой путь.

– Молодец! – Голос лекаря разорвал тишину кабинета, и бледный от напряжения Ефрем словно очнулся ото сна и неверяще посмотрел на руку, которую Натаниэль уже протер от крови и начал заживлять порез. – Садись пока, отдыхай. Как видите, у вашего друга все получилось, немного практики, и моя помощь для достижения подобного результата ему уже не потребуется. А теперь будем работать с остальными. Подходите по очереди, будем учить вас останавливать кровь.

За одно занятие Натаниэль так и не успел обучить крайне полезному навыку всех курсантов группы. Процедура повторялась один в один, как с Ефремом, но некоторым пацанам требовалось гораздо больше времени, чем остальным, чтобы научиться воздействовать на свое тело.

Тем, кто все-таки сумел остановить кровь, учитель настоятельно рекомендовал воздерживаться от самостоятельных экспериментов и для начала производить все манипуляции только под его присмотром. Вот только уверенности, что указание будет выполнено, ни у меня, ни у кого другого не было. Не удивлюсь, если вечером к Натаниэлю притащат какого-нибудь слишком усердного пацана с большой потерей крови.

До меня очередь дошла только на следующий день, что, впрочем, даже оказалось на пользу – вечером я попытался вытянуть из пацанов, прошедших процедуру, их ощущения. Как всегда, магия работала сугубо индивидуально, кто-то чувствовал тепло, кто-то наоборот мысленно замораживал рану, но все сводились к тому, что их будто кто-то вел за руку, направляя усилия в нужное русло. Видимо, именно так проявлялась помощь Натаниэля.

Тонкий разрез, появившийся на предплечье, мгновенно набух кровью, но боли я не чувствовал – создавалось впечатление, что конечность, лежащая на столе, мне вообще не принадлежит, но обманчивое ощущение мгновенно прошло, стоило только Натаниэлю вернуть коже чувствительность. Вспышка боли прострелила руку, заставив поморщиться, а лекарь тем временем дал команду к действию:

– Начинай, только не переусердствуй. Слишком много силы, направленной на рану, может навредить.

Прикрыв глаза, я постарался отключиться от внешних раздражителей, полностью сосредоточившись на внутренних ощущениях. Неприятное жжение, что пульсировало на месте пореза, четко отслеживалось моим внутренним взором. Совершенно неожиданно для себя я понял, что каким-то образом вижу тело изнутри. Вокруг него распространялось ровное золотистое свечение, и только предплечье оказалось частично окрашено в красное. И это мне не понравилось. Я четко осознавал, что так быть не должно.

Желание убрать изъян трансформировалось в нечто странное. Свечение тела вдруг изменилось, заметно усилившись в районе руки и слегка сбавив яркость в остальных местах. И краснота начала отступать, вытесняемая золотыми лучами. Обрадовавшись положительному результату, я с новой силой начал исправлять изъян, вычищая неправильный цвет, и только когда работа мне показалась закончена, открыл глаза.

Взглянув на руку в обычном мире, я надеялся увидеть, как кровь в ране свернется, ведь именно этого от меня и требовал Натаниэль, но реальность преподнесла сюрприз: рана исчезла.

Глава 2

– А вы полны сюрпризов, Даррелл, – прервал молчание лекарь, внезапно перейдя на «вы». – Мне даже помогать почти не пришлось. Лишь в самом начале я чуть-чуть разогнал ваше восприятие, чтобы преодолеть внутреннее сопротивление, а дальше вы все сделали сами. Думаю, завтра можете попробовать повторить подобное уже самостоятельно.

– Как так вышло? – Я все еще недоверчиво ощупывал руку, где кроме засыхающей крови не осталось даже следа от пореза.

– Дар дворянина веками помогал таким, как мы, выживать, так что чем он сильнее, тем легче магу затягивать свои (подчеркну, свои) раны. У вас, вероятно, он достаточно силен.

Объяснение меня не слишком удовлетворило, но ничего более внятного я от лекаря добиться так и не смог.

Вечером, когда занятия подошли к концу, я отправился на полюбившийся пригорок для медитаций. Мне хотелось проверить, получится ли без помощи Натаниэля повторить утренний успех. Можно было, конечно, проделать эксперимент и в месте силы, но там в последнее время было достаточно многолюдно – старшие курсы усиленно развивали дар, готовясь к летней практике. Не любил я работать в окружении любопытных глаз, а здесь меня никто не потревожит – за месяц медитаций даже Витек понял, что ничего интересного в этом месте нет. А сидеть без движения больше пяти минут пацан физически не мог.

Для начала я попытался войти в то необычное состояние, позволяющее увидеть свое тело изнутри, но какая-то сила не пускала меня, удерживая на границе между реальностью и новыми возможностями. Судя по всему, именно об этом и говорил лекарь, когда упоминал про внутренний барьер и разгон восприятия.

В первый день самостоятельных тренировок у меня так ничего и не получилось, как и во второй, и в третий, и лишь к концу недели мои усилия дали результат, хотя он мог быть следствием ежедневных занятий с Натаниэлем. В любом случае, барьер, мешающий мне вновь оценить состояние тела, исчез, позволив работать с телом на совершенно ином уровне. Осталось только проверить, смогу ли я повторно заживлять небольшие раны вне лекарского кабинета.

Никогда не понимал людей, наносящих себе травмы намеренно. Помню, был у меня один знакомый, у которого руки будто прошли через блендер – их полностью, до самых плеч, покрывали шрамы. Как мне однажды сказал этот человек, по молодости у него немного поехала крыша, и они вместе со своей девушкой занимались подобной дрянью. И вот сейчас мне предстояло сделать нечто подобное.

С метательным ножом, доставшимся от наемного убийцы, я после всех жизненных перипетий расставаться так и не захотел, припрятав заточенный кусок стали в надежном месте (на территории интерната, как оказалось, хватало укромных уголков). И сейчас заточенный кусок стали наконец попробует мою кровь.

Резать себя – занятие не самое приятное, а уж резать себя ножом, который пару месяцев пролежал без должного ухода, еще хуже. Заработать заражение крови по собственной же глупости в мои планы не входило. Нет, лекарь наверняка и от подобного может вылечить, но оно мне надо? Естественно, никаких средств стерилизации под рукой у меня не имелось. Можно было, конечно, попросить тот же спирт у Вероники, но увы. Девушка, с которой мы так хорошо проводили время, уехала из интерната около трех месяцев назад. По слухам, она все-таки нашла себе богатую пассию из довольно знатного рода. Ну что ж, совет им да любовь. Жаль, конечно, но помимо телесной близости нас с девушкой ничего больше не связывало.

На место заведующим хозблоком поставили хмурого и прижимистого дядьку, у которого не то что спирт выпросить было невозможно, он даже чистую одежду нам выдавал с таким видом, будто мы его обворовываем.

Отбросив мысли о Веронике, я взвесил метательный нож и решил воспользоваться проверенным способом обеззараживания – температурой. Нагревать вещи мы научились еще в первые месяцы учебы.

Металлическая рукоять оказалась зажата в коре растущей рядом яблони, а я начал медленно вливать энергию в лезвие, стараясь не тратить лишнего. При выполнении любого магического действия можно было пойти двумя путями: быстрым, но расходующим кучу сил впустую, и медленным, но рациональным. Естественно, я воспользовался вторым способом, не собираясь расплачиваться за излишнюю спешку повышением собственной температуры и слабостью во всем теле.

Нагреть кончик ножа удалось за пару минут, у меня не было цели довести его до белого или красного каления. Градусов двести вполне достаточно, чтобы уничтожить большую часть бактерий.

После того, как нож остыл до приемлемой температуры, я вытащил его из дерева обернутой тряпками ладонью. Ну а дальше меня ждала не самая приятная процедура. Пришло время наносить себе раны.

Положив на всякий случай под руку бинты для перевязки, я, стиснув зубы, произвел короткий разрез на предплечье, стараясь не задеть вены, и тут же попытался перейти в состояние внутреннего созерцания. Пусть не с первого раза, все же боль отвлекала и не давала сосредоточиться, но у меня получилось. Золотое свечение предстало перед внутренним взором. И как всегда, рана выделялась на этом фоне ярко-красным цветом.

Процесс заживления ничем не отличался от тех, что я проделывал на уроках с Натаниэлем. Лекарь, кстати, уже спокойнее относился к моим успехам, но иногда удивление все же пробивалось сквозь маску холодного любопытства при взгляде на то, как затягиваются даже длинные порезы на моем теле.

Эксперимент можно было считать удачным – на руке, как всегда, не осталось и следа. Рана зажила. И на этом самостоятельные опыты я решил прекратить. Полученного результата мне показалось достаточно, а калечить себя ради углубления знаний я не собирался. Да и резать собственное тело без анестезии, прямо скажем, удовольствие на любителя.

Занятия с Натаниэлем продолжались почти месяц, и, по моему мнению, из всех предметов, не связанных с боевой магией, они были самыми полезными. Да, к концу года нас начали немного учить поведению в обществе и даже математике, но все равно будущие «дворяне» знали преступно мало. Из нас готовили бойцов, солдат, узко специализированных магов, но никак не членов дворянской братии.

Война, которую с замиранием сердца ждали все ученики интерната, не началась. Насколько мне было известно, причастность Каспийского княжества к смерти Юрия Орлова так и не была доказана. Ходили смутные слухи, что это сделали повстанцы или вообще бандиты, но в такое я слабо верил. Убить члена княжеского рода – задача не из простых. Как бы то ни было, но напряжение на границе все равно увеличилось, как и количество войск, переброшенных туда.

К концу весны, когда природа отмечала праздник жизни – вокруг все цвело, пахло, жужжало и пищало, – в интернате началось какое-то непонятное шевеление, которое я за учебой и тренировками не сразу заметил. Как выяснилось, дело заключалось в том, что близился день вручения шпаг – выпускники интерната готовились получить знаки совершеннолетия и окончания обучения. С этого момента юноши станут пусть еще не дворянами, но уже и не простыми жителями – оружие в княжестве мог носить далеко не каждый.

Само торжественное действо произошло спустя пару дней. Тринадцать человек (выпускники, дожившие до третьего курса) замерли возле административного корпуса, одетые в парадную форму, раскрашенную в желтые и синие тона. И надо отдать должное дизайнерам одежды, выглядело все действительно красиво и торжественно.

Нас тоже заставили обрядиться в неудобные мундиры, сшитые явно по усредненным лекалам и поэтому жмущие в самых неожиданных местах. Всех курсантов вывели на улицу, и теперь мы стояли на солнцепеке, обливаясь потом и дожидаясь, пока к длинному, покрытому бархатной накидкой столу, на котором лежали шпаги, подойдет почетный гость.

На самом деле, сегодня помимо вручения оружия должен был произойти еще и официальный выпуск женской группы. Пятнадцать девушек во все глаза пытались высмотреть, где же лежат украшения, которые им сегодня подарят. Традиционно выпускницам прикалывалась брошь на платье, означающую, что они теперь могут считаться образованными и совершеннолетними девушками, готовыми вступить в брак и влиться в дворянское общество.

В жарком, залитом солнцем дворе собрался весь интернат, и, когда из административного корпуса наконец вышел Макар Тимурович в сопровождении пузатого, вспотевшего дядьки, в дорогом наряде и с золотой цепью до пупа, по рядам пронесся облегченный выдох.

Сама процедура вручения атрибутов выпускника мне мало чем запомнилась. Разве что я с интересом разглядывал флаг княжества, который раньше видел только на картинках. Величественный орел парил над золотым пшеничным полем на фоне синего неба. Стяг развевался на слабом ветру все время, пока напыщенный дворянин зачитывал имена выпускников и под клятву верности князю отдавал в дрожащие руки юношей шпаги. С девушками все было даже проще, у них и клятва была покороче, и брошь просто отдавалась в руки, сами, мол, потом прицепите, как вам надо.

В общем управились быстро, а на следующий день мне стало известно, что почти весь третий курс уже покинул интернат – парни отправились служить, а большинство девушек разъехались по знатным и не очень домам – многим выпускницам уже нашлись женихи.

Интернат завершил один круг обучения и уже начал готовиться к приему новых воспитанников, которых сейчас усиленно собирали по всему княжеству, а перед нами все ближе маячила перспектива покинуть это заведение. Еще какая-то неделя, и в казарме, ставшей для нас за год привычным и, можно сказать, родным местом, появятся новые жители, а мы в это время уже будем ехать к месту прохождения летней практики.

За месяц, прошедший с момента, когда Витек сообщил мне новость о смерти Юрия Орлова, я так и не решился на побег. Война, судя по всему, откладывалась, и, несмотря на растущее напряжение между княжествами, полноценных военных действий не планировалось. По крайней мере, так сообщил Леонид. Вот и не видел я смысла срываться сейчас в бега, рискуя оказаться в княжестве вне закона.

Дезертиров, а если я исчезну из интерната, то стану именно им, ждала незавидная судьба. По сути, все курсанты сейчас были должны княжеству за обучение, и оплачивать его мы будем именно своей службой. Так что, если я сейчас решусь на побег, то искать меня будут очень усердно, а значит, жить как простой обыватель уже не получится. Мне придется либо покинуть государство, либо скрываться под чужим именем с поддельными документами.

В общем, я решил пока оставить все как есть. Натворить непоправимой ерунды всегда успею, не стоит дергаться раньше времени. Были, конечно, в побеге и свои плюсы. Я, к примеру, опасался, что на летней практике, вне крепких стен интерната, лишусь защиты от жрецов и дяди, скрывающегося сейчас от княжьего сыска. С другой стороны, не думаю, что эти лица сунутся на границу, кишащую войсками. Тем более еще неизвестно, куда нас отправят.

Последняя неделя в интернате, как ни странно, ничем не отличалась от любой другой – мы все так же учились, тренировались, гадали, что нас ждет в будущем, но не более. И лишь в последний день Леонид, вошедший, как обычно, на вечернюю проверку, огорошил нас новостью:

– Завтра с утра мы уезжаем из интерната. Личные вещи сдать в хранилище. Походный мешок со всем необходимым получите там же.

– Мы едем на войну? – с неподдельным энтузиазмом спросил Витек. Пацан весь последний месяц только и говорил о сражениях, вражеских воинах и том, как он всем покажет, на что способен.

– Нет никакой войны, – отрезал наставник. – Но нас действительно отправляют на границу с Каспийским княжеством. Все вопросы завтра, отбой.

Отбой. Легко сказать, уснешь тут после такого. Разговоры не утихали до глубокой ночи. Новость, которую ожидали так давно, все равно оказалась полной неожиданностью, а уж тот факт, что группа все лето проведет на границе двух княжеств, находящихся в состоянии вялотекущего военного конфликта, только добавлял масла в огонь воображения курсантов.

Понятия не имею, зачем мы понадобились в одном из самых опасных мест княжества. Да, пацаны вполне могли противостоять обычным людям. Тот же Ждан или Берт с легкостью уложат с помощью магии человек десять, но даже самый слабый маг разнесет всю нашу группу, не особо напрягаясь. Может, властители наших судеб решили, что реальные боевые действия, периодически случающиеся на границе, помогут нам быстрее набраться нужного опыта, или, как вариант, мы нужны просто на всякий случай? Узнать это все равно не удастся. Уверен, даже Леонид не в курсе мотивов начальства. Любая армия работает одинаково: есть приказ – выполняй, а думать будут за тебя.

Утренние сборы не заняли много времени. Быстрый завтрак, небольшая очередь при получении необходимого комплекта вещей, символическое прощание с интернатом, и вот двадцать с лишним человек уже едут на поскрипывающих от каждой неровности дилижансах, везущих их на вокзал.

Вспоминая карту княжества, я примерно представлял, куда нам предстояло держать путь. Каспийское княжество, если соотнести карту моего мира и местную, располагалось на территории современной Румынии и Молдавии и, несмотря на свое название, выходило не к Каспийскому морю, а к Черному. Собственно, из-за выхода к морю и началось когда-то военное противостояние между двумя государствами. Четыреста лет назад предок нынешнего князя, пожертвовав тысячами жизней, отбил себе кусок побережья, что, естественно, каспийцам не понравилось.

Граница между княжествами пролегала с северо-запада на юг и составляла, по моим данным, не больше трехсот километров. Местность, несмотря на опасное расположение, была густо заселена – близость к морю и теплый климат делали ее отличным выбором для ведения сельского хозяйства. Несколько дворянских родов владели всей землей, получая от князя неплохие дотации, которые направлялись для привлечения крестьян.

Все, что мне было известно, я почерпнул из книг, найденных в библиотеке интерната, и, если честно, особой веры к ним не питал. Бумага все стерпит, и реальное положение дел на границе можно узнать, только увидев все воочию.

Путь до столицы прошел, можно сказать, буднично. Пацаны уже знали маршрут и не пытались выдавить окна в попытках рассмотреть местные пейзажи, но стоило только нам оказаться на вокзале, все резко переменилось. Большинство воспитанников происходили из деревень или маленьких городов, до которых железные дороги еще не дошли, так что поблескивающая россыпью заклепок махина паровоза произвела на многих неизгладимое впечатление. И это он еще не свистел и не выдавал клубы пара, как это делали когда-то тягачи в нашем мире.

Ехать вместе с жителями столицы и ближайших городов, к счастью, не пришлось. Нам выделили отдельный вагон, куда с относительным комфортом поместились обе группы. Никаких лежачих мест, только деревянные кресла, обтянутые вытертой плотной тканью. Сверху нашлись полки, куда мы скинули свои мешки.

По железной дороге нам предстояло добраться до Вальдорфа – крупного города на западе княжества. Названием своим он был обязан немецкоговорящей группе поселенцев, основавшей его. Прошли сотни лет, и теперь население города полностью состояло из местных жителей, но переименовывать его никто не собирался.

Дорога до Вальдорфа мне запомнилась шумом, неудобными креслами, холодным обедом да несколькими ссорами между уставшими за восемь часов монотонной езды курсантами. Хорошо наставникам, они пообещали нам самые страшные кары за любые нарушения порядка и отправились отдыхать в отдельное купе с кроватями и мягкими матрасами, нам же приходилось отсиживать задницы на жестких сидушках. Радовало только то, что хоть ходить по вагону не возбранялось, но даже это многим вскоре надоело.

Первые часы пацаны во все глаза разглядывали проплывающие мимо пейзажи, но чередующиеся между собой леса и поля вскоре наскучили даже самым нетребовательным зрителям, и курсанты начали развлекать себя как могли – играми и историями, выученными уже наизусть за год совместного проживания.

Меня вся эта суета не особо интересовала, я, как обычно, любую свободную минуту тратил на улучшение своих навыков, медитируя или тренируясь в создании бытовых заклинаний. Какое-то время мне даже никто не мешал, но не прошло и часа, как заскучавший Витек оторвал меня от этих полезных занятий.

– Как думаешь, нас отправят воевать? – подсел он на соседнее кресло, забравшись на него с ногами.

– Вряд ли, – ответил я, поймав рукой левитирующий камень. – На нас потратили немало денег, чтобы просто так выбросить их. Нет, мы князю еще послужить должны и только потом сдохнуть.

– Опять ты за свое, – нахмурился парнишка, – мы докажем, что достойны стать дворянами, а для этого, конечно, нужно постараться. Поскорей бы на границу. Ненавижу сволочей каспийских!

– Тебе-то они что плохого сделали?

– Ну мне-то, может, и ничего, но ведь Арсений Яковлевич рассказывал, какие они ужасы творят.

– А ты меньше Игнатьева слушай. На войне нет правых и виноватых. Каждый считает, что правда на его стороне. Думаешь, наши воины или дворяне ведут себя благородно? Крови на их руках не меньше.

– Даррелл, – вспыхнул Витек, – ты же родился здесь! Как ты можешь так говорить?!

– Могу. Война – это грязь, вонь, трупы. И делают ее такой люди! Не важно, на чьей ты стороне. Звериный облик очень быстро выходит наружу, если на тебе нет ответственности.

– Тебе-то откуда все это знать? Ты ведь не был на границе. Откуда тебе знать, что такое война?

– Некоторые вещи можно оценить, даже не испытывая их на собственной шкуре. Думай своей головой, а не чужими лозунгами. Чем чаще ты будешь использовать мозг, тем лучше.

– Вот так всегда! Я ему – одно, он мне – другое! – надулся Витек и, изобразив обиду, отправился к группе пацанов, бросающих кости, а точнее, их местный аналог.

Да уж. Если ребенку с самых ранних лет говорить, что князь – это самый лучший и честный человек в государстве, существующее положение вещей в обществе – это вполне нормально, то изменить устоявшееся мышление очень сложно. Витек просто не видел другой жизни. Ему не с чем сравнить. А мне есть.

Уж на что в нашем мире распространено неравенство, но здесь оно просто чудовищно. Местная кастовая система хуже, чем в Индии. В этом мире отличия между людьми не только социальные – биологические. Не способен ты к магии – и все, твое место на пашне за мотыгой или на мануфактуре работать по двенадцать часов в день. В лучшем случае, на что может рассчитывать обычный человек, – заняться мелкой торговлей, но и здесь все печально. Пример Дементьева налицо: потерял он покровительство отца Даррелла, и все, теперь его заводы могут просто отобрать – не по чину какому-то лавочнику иметь крупный бизнес.

А самое поганое здесь то, что я понятия не имею, как такое положение дел можно изменить. И хочешь не хочешь, а, чтобы нормально устроиться в этом мире, придется играть по местным правилам.

Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я расслабился, насколько это было возможно в жестком кресле, и нырнул в транс.

Мой аватар привычно материализовался на поверхности безбрежного океана. Именно так мое подсознание визуализировало магическое поле, окружающее эту планету. Понятия не имею, как это все работает, но сейчас мне абсолютно неважно, почему мое внутреннее я – крупное водное существо с шипастым гребнем вдоль спины и здоровенной пастью, усеянной множеством зубов. Какая разница, почему все происходит именно так, если можно просто наслаждаться каждым моментом, проведенным в этом мире.

Второй уровень слияния подарил мне это тело, и сейчас я просто мчался в толще воды, пробивая своей головой волны и течения, чувствуя мощь и силу дарованного тела. За прошедшие месяцы я прекрасно освоился с новой формой и уже начал задумываться о том, что пора бы идти дальше, но, во-первых, я не знал, как, а во-вторых, меня останавливали воспоминания о схватке, едва не забравшей мою жизнь.

Причину, по которой после моего перехода на второй уровень слияния окружающее пространство наполнилось самыми разными недружелюбными тварями, я так и не выяснил. Илона – наш учитель магии – тоже хранила молчание, хотя, уверен, что-то знала. Но ее совет: не торопиться с новыми опытами я запомнил хорошо.

Во время транса связь с реальным миром сохранялась на уровне едва заметных ощущений. Всегда имелась некая двойственность чувств. Существовали два «Я». Я – человек и Я – водное существо, и между нами почти всегда имелась связующая нить, теряющаяся только во время боя или других стрессовых ситуаций. Именно она позволяла мне возвращаться в свое истинное тело, не рискуя навсегда застрять в трансе. К тому же постоянно оставалось невесомое понимание, что сейчас творится со мной в реальном мире.

Вот и сейчас я точно знал, что чей-то костлявый палец усиленно тычет меня в бок. Пришлось останавливаться, с сожалением прощаться с силой и свободой моего водного аватара и возвращаться на грешную землю.

Естественно, нарушителем спокойствия оказался Витек:

– Останавливаемся вроде. Кажется, приехали.

Глава 3

Поезд неспешно, издавая массу всевозможных, порой совершенно неожиданных звуков, останавливался на железнодорожных путях Вальдорфа. Большое вытянутое здание вокзала отличалось от уже виденных мной некой монументальностью и основательностью. Практически новые кирпичи стен, идеально ровный перрон. Казалось, что все это было построено всего лишь несколько месяцев назад.

– Выходим. – Голос Леонида заставил оторваться от окна и присоединиться к одногруппникам, поднимающимся со своих мест. Наставник выглядел отдохнувшим, повеселевшим и находился в приподнятом расположении духа. Видимо, восьмичасовое ничегонеделание пошло ему на пользу.

Толкаясь в проходе, пацаны медленно продвигались к узким дверям, расположенным в начале вагона, чтобы потом с наслаждением ступить на твердую землю. Несмотря на невысокую скорость, в поезде иногда заметно качало, и некоторые молодые пассажиры, непривычные к подобному перемещению, даже заработали морскую болезнь, проведя несколько незабываемых часов возле туалета.

На перроне нас уже ждали. Два человека средних лет в офицерской форме нетерпеливо прохаживались по брусчатке, ожидая, пока последние курсанты выберутся из поезда. Впервые мне удалось вживую увидеть солдат княжества.

Сюрпризом их внешний вид, конечно, не был. Каждый воспитанник интерната за год наизусть выучил воинские звания, главные пункты устава и, естественно, варианты военной формы офицерского и рядового состава, так что разобраться с тем, кто оказался перед нами, не составило труда даже самому невнимательному курсанту.

Структура армии княжества имела много общего с тем, что я наблюдал у себя на родине. Все военнослужащие традиционно делились на рядовых, сержантов и офицеров. Среди каждой из этих групп уже шло более мелкое деление.

Казалось бы, все привычно, однако существовали в этой схеме и весомые отличия, некоторые из которых сразу бросались в глаза. Так, например, выходец из низов никогда не сможет подняться выше звания командира роты, но даже такие случаи единичны и происходили последний раз во время крупных сражений, когда потери среди руководящего состава приходилось как-то возмещать.

Все старшие и высшие офицерские должности занимали исключительно дворяне. Даже если аристократ не имел в подчинении ни единого человека, он все равно носил офицерские шевроны. При этом, чтобы не спутать, кто перед тобой, простой лейтенант или аристократ с тем же званием, шевроны, вышитые на груди, имели разный цвет. Обычный человек получал белые нашивки, а дворяне – золотые. Плюс ко всему, обращаясь к обладателям золотых эмблем, требовалось добавлять приставку «кватр»: кватр-лейтенант, кватр-капитан. Думаю, тут не обошлось без упоминания местных божков. Четверо фигурировали почти везде, где дело касалось магии.

Сейчас на перроне нас ожидали два белошевронных лейтенанта. Одеты они были в парадно-выходную форму: коричневые сапоги с высоким голенищем, узкие синие штаны на широком ремне, рубашка такого же цвета с нашивками, обозначающими звание и номер войскового соединения. На голове мужчины носили одинаковые шапки, смахивающие чем-то на конфедератки – национальные польские головные уборы военных. Незаменимыми атрибутами любого офицера также являлись шпага, спрятанная в ножнах, и плоская кожаная сумка, висящая на длинном ремне.

– Вечер добрый. Вы наши сопровождающие? – обратился к встречающим Леонид, дождавшись, пока последние из пацанов покидали вагон и собирались на перроне.

– Да. Я – лейтенант Ковалев, а это – лейтенант Михайлов. Нас отправили встретить вас и сопроводить курсантов к месту распределения, – ответил мужчина, доставая из сумки какие-то документы. – Здесь все написано.

Леонид внимательно изучил предоставленные бумаги, отдал второму наставнику документы на его группу, после чего взглянул на Ковалева:

– Все верно.

С этого момента наши пути со второй группой расходились. Они вместе со своим наставником и сопровождающим их лейтенантом погрузились в телеги и вскоре затерялись среди улиц города. Уверен, с некоторыми однокурсниками я уже не увижусь. Сейчас их одиннадцать, но все ли они переживут лето? Боюсь, ответ мне не понравится.

Лейтенант Ковалев оказался не самым разговорчивым человеком. На его мясистом, побитом оспой лице я так ни разу и не увидел улыбки за тот час, что нам потребовался, чтобы добраться до здания местной военной канцелярии. Казалось, будто лейтенант тяготится поручением и на нас смотрит с некоторым неодобрением, непонятно только почему. Сидя рядом с извозчиком на первой из телег, Ковалев периодически перебрасывался фразами с Леонидом, но чаще всего молчал.

А пацаны тем временем едва не падали с телег, пытаясь рассмотреть новый для них город и, главное, молодых девушек, гуляющих по нагретым дорожкам ровных, как стрела, улиц. Вальдорф вообще оказался довольно строг в архитектурном плане. Дома были построены словно по линейке на одинаковом друг от друга расстоянии, а дороги и тротуары чаще всего пересекались под прямыми углами. И, казалось бы, все это должно вызывать скорее скуку и уныние, но город утопал в зелени, а каждое строение имело свою индивидуальную черту. Балконы, балюстрады, пилястры, даже самый захудалый дом старался выделиться и пусть немного, но отличался от других.

Канцелярия ютилась на окраине города, и, что немаловажно, пока мы до нее доехали, я ни разу и не заметил трущоб, которые так хорошо запомнились в столице княжества.

– Чисто у вас тут, – подсел я ближе к вознице. – И деревянных домов почти нет.

– Так запрещено. – Дородный усатый мужчина расслабленно сидел на козлах, лениво держа поводья. – Как сто лет назад Вальдорф чуть не дотла сгорел, так теперь только каменные дома разрешают строить. Вон сосед у меня года два назад пытался как-то себе домишко собрать. Думал, не заметят четырехстенок-то. Он уже и сруб скидал, и на фундамент поставил, ан нет, донесли добрые люди кому надо. Пришлось разбирать все.

– Землянки тоже нельзя строить?

– Нет. Снесут тут же. У наместника с этим строго. Приезжают, конечно, всякие, правил не знают. Селятся на окраинах, но их быстро оттуда выживают. Хочешь строиться – изволь получить разрешение, а это ой как недешево, а нет денег, так снимай койку в бараках, для них целый район имеется в стороне от города. Там тебе и мануфактуры, и заводы, работай сколько сил есть, глядишь когда-нибудь на дом накопишь.

Извозчик, как заправский гид, начал рассказывать об истории Вальдорфа, его главных достопримечательностях и важных событиях в жизни города. Чувствовалось, что мужчина гордится местом, где живет.

– А что, хорошо у нас тут. Работа есть, еда есть. Жена вон четвертого ждет, разродиться должна скоро. Главное, дворянам дорогу не переходи, среди них всяких хватает, бывает такие сволочи попадутся… – Мужчина вдруг осекся, сообразив, с кем откровенничает, и спешно завершил разговор. Ну да, не самая хорошая идея поливать грязью дворян в присутствии воспитанников интерната. Некоторые из нас, возможно, когда-нибудь получат титул. По крайней мере, многие в это верили.

Больше возница рта не открывал, да я и не настаивал, любуясь проплывающими мимо пейзажами и молодыми девушками, нарядившимися по случаю теплой погоды в легкомысленные платьица, почти не скрывающими прелестные ножки.

До канцелярии наша небольшая колонна добралась без приключений, да и там особо не задержалась. Леонид ненадолго заскочил в трехэтажное кирпичное здание, отставив нас под присмотром лейтенанта, но не прошло и десяти минут, как он вновь оказался на головной повозке, и путь продолжился. Вскоре выяснилось, что отправились мы на перевалочную военную базу княжества, расположенную неподалеку от Вальдорфа.

Повозки неспешно катились по пыльной дороге, и у меня не раз и не два возникала мысль, что на своих двоих скорость нашего отряда увеличилась бы вдвое, но, видимо, у начальства было свое мнение на этот счет. Так что мы покорно замерли на своих местах, держась за деревянные поручни и стараясь не вылететь с жестких сидений на очередной кочке.

Еще пара часов, и телеги с изнывающими от жары курсантами наконец прибыли в конечную точку сегодняшнего маршрута. День клонился к закату, до темноты оставалось не больше пары часов, а до границы нам предстояло преодолеть еще не один десяток километров.

Уставшие пацаны горохом посыпались с повозок, едва мы пересекли ворота и получили на то разрешение Леонида. Потягиваясь и разминая затекшие ноги, курсанты с интересом разглядывали место, куда нас привезли.

Перевалочная база чем-то напоминала интернат. То же огороженное стеной пространство, те же здания непонятного пока назначения, люди в форме, снующие по своим делам. Единственное, чего тут не было, так это полигона и спортивной площадки, что в принципе логично, вряд ли здесь кто-то задерживается надолго.

Как только ворота за последней повозкой захлопнулись, к Леониду подошел человек в чине кварт-капитана – на его груди виднелся золотой квадрат с двумя точками в центре. Короткий разговор, и вот мы уже строем направились сперва в казармы, где смогли оставить свои пожитки, а затем уже и в столовую. После обеда в поезде прошло много времени, и обострившееся в связи с этим обоняние позволило издали почувствовать запах вареной гречки.

На этом первый день летней практики, можно сказать, подошел к концу. Казарма на перевалочной базе мало чем отличалась от той, где мы провели почти год, так что мы практически чувствовали себя как дома, ожидая, что завтра вновь продолжим путь, но все оказалось немного не так, как я рассчитывал.

– Итак, – начал говорить, прохаживаясь перед нами, Леонид на утреннем построении. – Отсюда, с этой базы вам предстоит направиться на границу. Для нас отвели участок шириной в сто километров. Место достаточно спокойное и безопасное, если глупостей не делать, конечно. На этом участке находиться восемь застав. Группу разделят на звенья по три человека и распределят по заставам. К каждому звену прикрепят одного наставника из бывших учеников интерната. Что-то непонятно?

Зря он это спросил. Удивленные курсанты буквально засыпали вопросами Леонида: «А можно ли выбрать, кто с кем будет? Кто за нами приедет? Где будете вы сами в это время? Почему нельзя всей группе быть вместе?», и еще с десяток подобных.

Дождавшись, пока фонтан слов иссякнет, наставник начал обстоятельно разъяснять все непонятные моменты, связанные с нашим будущим.

Разделять курсантов во время практики на маленькие группы – стандартная практика. Причин для данного решения много, и Леонид их озвучивать не собирался, ограничившись фразой, что так, мол, заведено, и все устроено правильно. Формированием троек прибывший наставник займется лично, но пожелания курсантов многие стараются учитывать, поэтому стоит заранее подумать, кто с кем хочет служить. До тех пор, пока нас не заберут по гарнизонам, жить мы будем здесь. Перевалочная база для этого и создана. Сам Леонид возьмет шефство над теми курсантами, которых никто не выберет, но радоваться этому факту особо не стоит, так как проходить практику им придется на наиболее удаленной заставе.

Вопросов у пацанов, конечно, осталось еще много, но наставник рассказал все, что считал нужным, и покинул казарму, еще раз посоветовав подумать над тем, с кем бы мы хотели провести ближайшие несколько месяцев.

Не успела еще за Леонидом захлопнуться дверь, как ко мне тут же подбежал Витек:

– Ну что, кого третьего возьмем? Может, Капитона? Ринат вроде тоже надежный.

– Третьего? Я, может, думаю, кого вторым к себе взять, – усмехнулся я, но глядя на то, как лицо Витька смурнеет от обиды, поспешил успокоить парнишку: – Шучу, не нервничай так, а то испугаешь еще кого-нибудь. Что ж ты про Берта не вспомнил?

– Да ну его, он скучный. Молчит вечно. Да и не захочет он, наверное, с нами.

– Давай лучше его самого спросим. Берт, – позвал я парня, – третьим будешь?

– Буду, – как всегда лаконично ответил тот.

Примерно в такой же форме остальные разбились на тройки. За год курсанты друг друга неплохо узнали, и разве что у Кисляка возникли проблемы – никто его к себе брать не захотел. Сам виноват, ушлепок. Я все еще нет-нет да и вспоминал, как во время испытания он подставил Витька под удар мечом. Остальные пацаны, кстати, после того случая начали относиться к Кисляку с плохо скрываемым презрением. И поделом.

Первые покупатели, как я их по привычке называл, приехали на следующий день. К этому времени пацаны уже все извелись, ожидая, куда нас отправят и что за этим последует. Мое отношение ко всему происходящему было более спокойным: как я узнал у Леонида, особой разницы в том, где нам предстояло провести лето, не имелось, а раз так, то зачем лишний раз нервничать.

Молодой офицер, вошедший в казарму, мне с первого же взгляда не понравился. Высокий, одетый так, будто собрался на парад, он брезгливо осмотрел всех собравшихся и начал задумчиво перебирать бумаги, переданные ему Леонидом. В них, насколько я мог судить, находились наши личные дела. Вслед за первым гостем зашел второй – невысокий крепыш лет тридцати в том же лейтенантском чине. В глаза сразу бросались ладони мужчины – широкие, будто самой природой предназначенные для топора, вил или любого другого рабочего инструмента. Он походил на крестьянина, случайно надевшего военную форму. Да и лицо у вошедшего было, как это принято говорить, рязанское – широкое и практически круглое.

– Что, Серафим, не нравится тебе задание, да? – обратился мужчина к молодому офицеру.

– Не мне одному с этими возиться придется, Мирон, – ответил франт.

– Ты когда-то на их месте был, не забыл поди еще? Ишь морду он кривит.

– Эх, Мироша, Мироша, когда ты уже манерам научишься? Уступаю тебе право выбора. С тобой рядом мне неприятно находиться, – выпалив последние слова, Серафим вышел из казармы, бросив на нас брезгливый взгляд.

– А ведь раньше нормальным человеком был, – сказал Мирон совершенно другим тоном, перестав строить из себя неотесанного мужлана. – Ну что, ребятки, посмотрим, давайте, кто тут у нас.

Мужчина с интересом закопался в бумаги, периодически хмыкая и кивая одному ему известным мыслям, наконец он отложил в сторону наши личные дела и спросил:

– Кто из вас Берт?

– Здесь я, – шагнул вперед парень.

– Со мной пойдешь. Выбрал себе уже напарников?

– Выбрал. Даррелл и Виктор.

– Ты уверен? – удивился офицер. – Я, конечно, выбор твой уважу, но ты подумай, время есть еще.

– Даррелл и Виктор, – все той же уверенной интонацией повторил Берт.

– Леонид, – мужчина посмотрел на нашего наставника, – у тебя в характеристиках ничего не напутано?

– Все верно там.

– Понятно. Ну ладно, чего уж теперь. Лучше иметь под рукой троих друзей, чем людей, которые друг друга не переваривают. Так, значит, слушаем меня. – Мирон перевел взгляд на нас. – Вы на время практики до самой осени переходите в мое прямое подчинение, через пять минут жду вас на плацу. Все личные вещи взять с собой. Сюда вы больше не вернетесь. Время пошло.

Мирон вышел из казармы, дав нам возможность попрощаться с одногруппниками. С некоторыми из них мы увидимся только через пять месяцев, ну а с кем-то, возможно, говорим в последний раз, как повернется судьба, известно только богам, если они действительно могут видеть будущее.

Пока мы обменивались пожеланиями удачи и неуместными шутками, скрывающими нервозность, в помещение вошел Серафим и, не обращая на нас внимания, просто выбрал из группы троих. Ждан, Капитон и Пахом поступили под начало этого высокомерного офицера.

– Самых сильных взял, – обидчиво произнес Кисляк, наблюдая за тем, как трое парней начали собирать вещи.

Честно говоря, я Ждану и остальным не завидовал. Не понравился мне Серафим. Было в нем что-то такое, что заставляло держаться от этого человека подальше. Уверен, не уступи он очередность выбора Мирону, то я был бы в числе его подопечных. Так что надо благодарить Берта, что он так приглянулся коренастому офицеру.

Пока пацаны обменивались прощальными фразами, я скользнул между ними к Леониду. Наставник стоял в сторонке, дожидаясь, пока Серафим что-то объяснит своим будущим спутникам.

– Ты Мирона хорошо знаешь? – шепнул я.

– Лично общаться не приходилось, но кое-что о нем слышал. Нормальный мужик. Надежный. Вроде как князю предан. О дворянстве с детства мечтает. Так что лишнее при нем болтать не стоит, тебе особенно. А так, радоваться надо, с ним не пропадете.

– Понял, спасибо за совет.

– Не за что. Береги себя, Даррелл, хотя за тебя я спокоен, а вот Витька держи рядом и следи, чтобы глупостей не натворил.

– Этот может, – согласился я. – Ну бывай, наставник, надеюсь, осенью увидимся.

– Надеюсь, – кивнут Леонид, хотя особой уверенности в его глазах я не увидел.

Попрощавшись с куратором, я отправился на выход. Все вещи уже давно были собраны, а больше в казарме меня ничего не держало.

Мирон ждал нас во дворе и, судя по походной одежде, на которую я не обратил внимания в казарме, и мешку за спиной, мужчина готов был отправляться в путешествие прямо сейчас. Парадно-выходная форма, в которой ходили большинство офицеров, для повседневной жизни была хоть и по-своему красивым, но все же не самым удобным вариантом. В узких брюках особо не поработаешь, а рубашка очень легко мялась. Сейчас же на офицере были надеты коричневые брюки из легкой ткани, куртка с закатанными рукавами и потертые кожаные ботинки.

– Слушаем меня внимательно, – привлек наше внимание Мирон. – Пока мы с вами в поле, на задании или просто находимся без лишних глаз, можете меня звать по имени, либо просто командиром, без разницы. Ну а на заставе, естественно, соблюдаем полную субординацию. Звания-то хоть знаете?

– Знаем, лейтенант Мирон, – вытянулся в струнку Витек. – Фамилию только вашу не знаем.

– Жраков моя фамилия. Если кто сейчас засмеется, ноги вырву и в уши вставлю!

– Ясно, лейтенант Жраков! – опять отличился Витек.

– Он всегда такой дурной? – Мужчина посмотрел на Берта.

– Всегда.

– Ой, чувствую, намучаюсь я с ним, зря, наверное, у тебя на поводу пошел. Ладно, разберемся. Слушаем дальше. Мои команды выполнять беспрекословно. Остальных можете вообще не слушать, над вами только я. Любые конфликты решать только через меня. Пока достаточно. Ну что, пора в путь.

– А на чем мы поедем? – Витек закрутил головой в поисках какого-нибудь транспортного средства.

– Ты маг или где? – всплеснул руками лейтенант. – Ножками. Топ-топ. Дня через два, глядишь, прибежим на место. Запасы только возьмем – и вперед.

Честно говоря, слова лейтенанта мы сперва восприняли как шутку, но после того как нам в мешки положили крупы, соль, несколько банок консервов, оказалось, что Жраков говорил всерьез. Стоило только выйти из ворот базы, как он тут же перешел на бег и начал быстро отдаляться. Пришлось догонять. Комфортное путешествие кончилось. Здравствуй, марш-бросок, чтоб тебя, как-то не скучал я по тебе.

– Верхом вы ездить не умеете, – прокомментировал Мирон, когда мы его догнали, – да и устанет лошадь быстрее, чем любой из вас. Уж на то, чтобы поддерживать силы магией, вам дара должно хватить.

– Долго нам бежать? – спросил я.

– Смотря как стараться будете. До вечера километров семьдесят я рассчитываю преодолеть.

– Сколько, сколько? – возмутился Витек.

– Столько, столько, – парировал Мирон. – Ты за год ничему не научился, что ли? Это я еще вас жалею. Для нормального мага такая дистанция – плюнуть и растереть, так что не стонем и шевелим ногами. Желательно молча. Бережем дыхание.

Совету командира в итоге последовали все. Витек, как самый слабый из нас, экономил силы и больше их на болтовню не тратил, ну а я просто бежал, периодически снимая усталость с ног магией. Единственное, что меня несколько напрягало, – обувь. Пусть на нас и были надеты качественные ботинки на толстой подошве, но и они бешеного темпа, заданного командиром, могли не выдержать. Так что на коротком привале, случившемся через два часа после начала нашего пути, я снял обувь и внимательно осмотрел каждый шов на ней, чем заработал одобрительный взгляд Мирона.

Интересно, пользуются ли нашим способом передвижения офицеры дворянского происхождения? Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь. Того же Серафима, пусть он еще не получил титул, представить бегущим по пыльной дороге, ведя за собой трех юнцов, не особо получалось. Наверняка в гарнизоны ходят обозы с припасами, одеждой и прочими вещами, необходимыми любому воинскому соединению. Понятно, что на телегах, запряженных не самыми выносливыми лошадьми, мы бы за день преодолевали довольно скромные расстояния, но разве нас кто-то торопит?

Подобные мысли, по-видимому, занимали не только меня. Дело шло к закату, и, когда командир приказал останавливаться на ночевку, к Мирону обратился Витек:

– А лейтенант Серафим тоже до заставы будет бегом добираться?

– Серафим да бегом? Он бегом только в сортир ходит, – хохотнул командир, – куда ему. Поедет с комфортом. Пацаны, которые с ним, тех да, наверняка за телегой заставит бежать.

– Серьезно? Вот он сволочь!

– Курсант! – потемнел лицом Мирон. – Ты говоришь сейчас о действующем офицере княжеской армии. Если я еще раз услышу что-либо неуважительное от тебя в отношении лейтенанта Серафима или любого другого воина княжества, я тебя лично выпорю! Ясно? Отвечать!

– Так точно! – Витек даже приложил руку к сердцу, так, как делали настоящие солдаты.

– Вот и отлично, – расслабился командир. – Так, задание тебе. Сбегал быстро вон до той рощицы и притащил оттуда охапку сухих веток.

– Зачем? Магия ведь есть, – удивился парень.

– Ты совсем, что ли, не понимаешь, где находишься? Тебе приказ дали. Выполнять! Пока я не разозлился!

Витек от последнего окрика чуть не подпрыгнул и, сверкая пятками, понесся за дровами, нам же Мирон дал приказание организовать место под костер и набрать воды в котелок из журчащей неподалеку речушки – питаться всухомятку Мирон не собирался.

Минут через пятнадцать на небольшой полянке, укрытой от дороги высоким холмом, горел уютный костер, на котором медленно нагревалась вода в котелке. Вытянувшись на земле, Мирон задумчиво жевал травинку, глядя куда-то в сторону. Затем без всякого вступления выдал:

– Ну что, будущие воины, завтра у вас начнется настоящая армейская жизнь. Готовьтесь.

Глава 4

– В чем будет заключаться наша служба? – поинтересовался я у расслабленного командира.

– В первую очередь в том, чтобы слушать меня, ну и учиться. Я, конечно, не в восторге, что мне приказали возиться с первогодками, но, с другой стороны, когда-то всех интернатовских так же натаскивали. В патрули будем ходить, границу охранять, контрабандистов ловить. К вылазкам на вражескую территорию нас, надеюсь, привлекать не будут. В ваших личных делах хоть и написано, что вы двое неплохо владеете магией для такого возраста, но в реальный бой я бы пускать первокурсников не стал. Убьют ведь, а кому это надо?

– Часто происходят такие вылазки?

– Да нет. В основном когда дворянам сидеть надоедает на месте. То мы к каспийским сунемся, то они к нам.

– Много людей гибнет?

– Когда как, – Мирон выплюнул соломинку, – но магов редко убивают – сложно это, да и незачем. Гораздо выгоднее взять в плен и выкуп потребовать. А вот обычным воинам, тем само собой несладко приходится. Когда плавится земля и горит воздух, простым смертным лучше держаться в стороне от битвы магов, ну а коль не сумел затаиться – сам виноват. Но солдат не жалко, они за риск хотя бы жалованье получают, а вот если отряд врага деревню какую вырежет, тут да. Иной раз глянешь на сгоревшие дома да головы отрубленные и хочется всех этих тварей под корень вырезать!

– Врагов? – подключился к разговору Берт.

– Врагов, – кивнул Мирон. – Их самых.

– Часто деревни сжигают?

– Нет, иногда мы отряды каспийских на подходе ловим, иногда они просто по округе пробегут без особых разрушений, девок разве что заберут или попортят, как уж повезет. Но минимум раз в год какая-нибудь деревушка исчезает.

– А зачем тогда крестьяне селятся тут? – удивился я.

– Почти все земли на этой границе разделены между тремя богатыми родами. А богатые они потому, что поставляют армии провизию и прочие товары: коров выращивают, овец, лошадьми снабжают… да много чего еще. И ходит по княжеству слух, что здесь для крестьян не жизнь, а медовый пирог. Так что стекаются сюда все, кто судьбой своей недоволен, как мухи на это самое. Вот только на хрен они тут не нужны, все хлебные места заняты. Ну а возле самой границы земли ничейные. Воля там. Вот и селятся людишки на свой страх и риск. Боятся сперва, а потом привыкают. Подумаешь, соседняя деревня сгорела. Наша ведь цела. К тому же есть куча мест, куда очень сложно добраться. Засядет человек сто где-нибудь в лесах и живут себе тихонько.

– И много тут деревень таких?

– Тех, что в лесах, – мало, а вот обычных хватает. Но мы в них заходить не будем.

– Почему? – тут же спросил Витек. – Сейчас бы молочка, эх.

– Потому. Привыкайте к походной жизни.

– Вот оно что, а я-то думаю, зачем меня за ветками для костра послали, воду ведь можно магией подогреть.

– Не, не за этим. – усмехнулся Мирон. – Люблю я просто возле огня время коротать. Успокаивает он меня. Всё, консервы доедайте и спать устраивайтесь. Поутру проверю, чему вас в интернате научили.

– А мы не будем дежурство устраивать или что-то вроде того? Граница ведь рядом, – не успокаивался Витек.

– Мы в своем княжестве. Даже если рядом появятся лазутчики, в чем я очень сомневаюсь, они предпочтут обойти спящих. Ну а если вражеский отряд дворян нагрянет, то тут хоть ставь дозоры, хоть нет – бесполезно. В общем, успокойся и постарайся хорошенько отдохнуть ночью, а то бегаешь, как хромой мерин, медленно и спотыкаясь.

– Неправда!

– А то я не вижу. Доедайте ужин – и спать. Завтра трудный день.

Лежа на траве возле костра, завернувшись в одеяло, нашедшееся на дне мешка, выданного на перевалочной базе, я смотрел на звезды и луну, до последнего кратера похожую на спутник покинутой мной планеты. Мысли о насущных проблемах постепенно отошли на второй план. Невольно вспомнились родители, друзья, оставленные на Земле. Даже взгрустнулось как-то. Интересно, есть ли способ хоть на день вернуться обратно? Ответа я не узнаю никогда, да и надо ли? Если постоянно смотреть в прошлое, можно не увидеть настоящее. Сейчас у меня есть друзья, магия, новая жизнь, и даже это уже много, а все остальное придет со временем. Пусть прошлое останется в моих воспоминаниях.

Засыпал я с улыбкой на губах. А вот пробуждение было уже не таким приятным и радужным: об меня запнулся Витек и со всего маха приложился локтем по голове. Не понимая, что происходит, я подскочил с места как ужаленный, пытаясь понять, где враг и кто нападает, но задорный хохот Мирона слегка успокоил бешено колотящееся сердце.

– Витек! Мать твою, какого хрена?! – погасив первое желание отвесить нарушителю моего сна хорошего пенделя, я попытался выяснить, что же произошло.

– Да я отлить пошел, – начал оправдываться пацан, – и спросонья тебя не заметил, об одеяло это дурацкое споткнулся. А чего ты тут разлегся, не мог в другом месте спать?!

– Витек! Еще одно слово, и в лагерь ты прибежишь с красивым таким фингалом. Вот что ты за человек?

– Нормальный я! Ну не увидел, подумаешь. Ты вот тоже иногда…

– Так, все, – остановил Мирон говорливого пацана. – Коль уж все проснулись, поднимаемся и до реки бегом марш. Берт, ты слышал?

– Слышал, – буркнуло одеяло – парень закатался в ткань, как гусеница, даже головы видно не было.

– Ну коль слышал, то считаю до трех. Один… Два…

Берт дожидаться конца отсчета не рискнул и выбрался из своего кокона, присоединившись к нам с Витьком.

Холодная вода окончательно выгнала остатки сна, а вместо него пришел здоровый голод отдохнувшего за ночь человека, однако вместо завтрака Мирон погнал нас на тренировку. Как и обещал вечером, командир решил проверить, на что мы способны. И началось все с боя на импровизированных мечах. Оружие нам должны были выдать на заставе, а пока пришлось обходиться деревянными палками.

За год тренировок я с искусством фехтования на мечах, скажем так, смирился. Мышцы, усиленные магией, позволяли махать железками довольно долго, с приличной, по моему мнению, скоростью, но больших успехов я так и не достиг. В отличие, к примеру, от того же Берта, тот клинком владел на вполне приличном уровне, что и подтвердил Мирон, проведя с парнем учебный поединок.

Витек тоже оставил командира вполне удовлетворенным своим умением держать оружие, а вот после спарринга со мной, Мирон казался очень удивленным:

– Ты серьезно так плохо владеешь клинком или в поддавки играешь?

– Я больше упор на магию делаю.

– Допустим, но ты же дворянин. У тебя фехтование в крови должно быть.

– Не вы первый этому удивляетесь.

– М-да. Это никуда не годится. Будем, значит, учиться. Ну хорошо, покажи тогда, насколько ты силен как маг. Атакуй. Бей как можно сильнее.

Защиту, поставленную Мироном, мне пробить не удалось. Он пользовался каким-то хитрым щитом, создающим в воздухе неяркое мерцание. Мой скудный арсенал, рассчитанный на использование слабыми одаренными, не смог ничего противопоставить заклинаниям опытного мага.

После проваленного теста командир скептически скривился, что меня слегка задело. Стиснув зубы, я вновь атаковал мужчину, но на этот раз решил брать силой.

Зачерпнув максимум возможной энергии магического поля, я сформировал на ее основе пронзающий удар, способный пробить насквозь стальную пластину, и ценой повышения температуры тела до критической сумел наконец разрушить щит Мирона. Увы, развить успех не удалось – луч тут же наткнулся на второй слой защиты и увяз там, а я обессиленно уселся на землю.

В ушах пульсировала кровь. Испарина покрыла все тело, а сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Сквозь шум я расслышал одобрительное:

– А вот это уже неплохо. Иди пока, завтрак разогрей. Берт, Виктор, теперь ваша очередь.

Мирон проверял пацанов минут пятнадцать – все время, пока я колдовал над консервами, причем колдовал в буквальном смысле этого слова. Разжигать костер ради того, чтобы подогреть три жестяные банки, мне показалось глупостью, и хоть тело еще не до конца отошло от предельной для меня работы с магией, на простейшие действия сил еще хватало.

Спарринг с командиром в очередной раз показал, что простой мощью победить опытного противника крайне тяжело. Интернат многое мне дал, та же книга Илоны, которую я отдал перед отъездом обратно учителю, позволила хоть немного понять, как работает магия. Но даже самый хороший учебник не сможет научить действительно сложным заклинаниям, а тем более объяснить, как придумывать новые. В первые месяцы обучения мне, конечно, удалось сделать что-то, чего я раньше не знал – «шрапнельная атака» та же, но это было скорее удачным стечением обстоятельств, чем осмысленным действием. Позже я много раз пытался придумать что-то совершенно новое, что-то, чему в интернате не учили, но тщетно.

У меня получалось совершать простые действия с водой, огнем, воздухом или модифицировать в определенных пределах те заклинания, что уже освоил. Я владел телекинезом на вполне приличном уровне, но, например, как составить многослойный щит – не имел понятия. Попытки пойти простым путем и сложить две сферы в нечто наподобие луковицы приводили к разрушению магической конструкции.

Мне нужны были либо учебники с описанием сложных заклинаний, либо учитель. И очень хотелось надеяться, что Мирон не станет пренебрегать своими обязанностями. С другой стороны, а обязан ли он? Понятия не имею. Пока командир мне как человек импонировал – простой, без лишней строгости, но и спуску курсантам явно не даст. Хотя дядя мне тоже нравился, а потом он попытался меня убить.

Пока я разогревал еду, Берт и Витек, исчерпав силы, присоединились ко мне. Чуть позже рядом с нами приземлился Мирон:

– Ну что могу сказать? Неплохо. Берт – перспективный фехтовальщик, Даррелл – маг.

– А я? – насупился Витек.

– А ты – веселый. Такие в армии ценнее всего.

– Ваш щит вообще реально было пробить? – спросил я, опередив открывшего было рот Витька.

– Не вашими силами. Хотя ты почти это сделал.

– Научите?

– Уровень слияния у вас какой?

– У меня – второй, у остальных – первый.

– Ожидаемо. – Мирон поправил русые волосы. – Подумаю. Не сегодня так завтра.

– А у вас какой? – встрял Витек.

– Секретная информация. Вам не говорили, что ли? Не принято такие вещи спрашивать.

– Забыл.

– И зря. Я-то ладно, а вот кто-нибудь может и разозлиться. Скажу так. Обычно выпускники интерната после обучения выходят на третий уровень слияния. А дальше лет через пять еще один поднимают, потом – через десять. Ну и так далее. Хотя всякое бывает. Некоторые застревают в самом низу, некоторые скачут по ступеням, будто их сами Четверо благословили. С наследными дворянами все еще сложнее. Ладно, хватит болтать, солнце скоро высоко поднимется, а я по жаре бегать не любитель, доедаем – и в путь. К вечеру будем на заставе.

Бежали, как и вчера – по дороге, удивляя редких путников, а те, увидев, с кем пересекся их путь, отводили глаза, старательно делая вид, что их тут вообще не существует. Видимо, не особо тут любили солдат князя.

Местность еще вчера начала меняться, переходя в предгорья. Вокруг расстилались густые лиственные леса, в которых при желании можно было укрыть не одно войско. Дорога то поднималась вверх, то петляла между холмами, поросшими деревьями. Невольно возникли мысли, что тут можно устроить отличную засаду. Но, насколько я знал, бандитов, промышляющих на дорогах княжества, почти не существовало – велик был риск нарваться на дворян и сложить буйную голову. Да и граница рядом. В общем, места здесь считались бы спокойными, если бы не периодические вылазки вражеских отрядов.

Ноги отмеряли километр за километром, пропуская через себя энергию магического поля, дыхание настроилось на долгий и равномерный бег, сердце, гулко бухая в груди, перекачивало кровь по телу. Со временем мне даже начало нравиться это монотонное движение, когда мышцы и голова работают отдельно. Почти медитация.

Наверное, если бы не Витек, начинавший уставать после двух часов непрерывного бега, мы бы даже на привалы не останавливались, но пацану требовался отдых, он хоть и не жаловался, но шумное дыхание и замедление скорости были понятнее любых слов. Однако, даже с учетом перерывов, к вечеру, как и обещал Мирон, мы увидели деревянные стены пограничной заставы.

– Вот мы и на месте. – Командир остановился за несколько сотен метров до входных ворот. – Дальше пешком, а то и пристрелить могут. Вряд ли, конечно, получится, но на будущее: возле стен старайтесь быстро не передвигаться – часовые тут нервные.

– Боятся чего-то? – спросил Берт.

– Страх у военных всегда одни – втык от начальства. Дворяне, те могут и забить на караул, им за это почти ничего не будет, а вот если обычного воина поймают спящим или, упаси Пятый, караульный пост покинет, то тут могут голову открутить. А уж плетей-то точно не избежать.

– А для дворян какие наказания? – поинтересовался я.

– Тут как начальник заставы решит. Сложно у нас с этим. Но я не осуждаю. Традиции такие. Дворяне на то и дворяне, чтобы быть выше простых людей. Но к тебе, Даррелл, это не относится: за все проступки курсантов несет ответственность их командир, и наказывать я вас буду сам. Надеюсь, конечно, что до этого не дойдет. Соблюдайте простые правила: с офицерами не спорить, в свары не вступать, драки запрещены, ну и главное – меня слушать, как отца родного. Все, идем, надо еще успеть вас на довольствие поставить.

Массивные, обитые железом ворота заставы оказались закрыты, однако нас явно заметили. Два человека на стене, укрытые навесом, с интересом разглядывали приближающихся людей, и когда до нас осталось не больше десятка метров, крикнули куда-то вниз открыть двери. Послышался звук отодвигаемого засова, и небольшая калитка слегка приоткрылась, чтобы пустить внутрь путников.

– Опять ты пешком, Мирон, – обратился к командиру немолодой мужчина в форме с лычками лейтенанта на груди.

– Зато быстро, а ты чего тут забыл? Наказали, что ли?

– А, – махнул рукой мужчина, – как обычно, полковник сюда сына назначил, а тот решил, что у него есть дела поважнее, вот теперь сижу тут. Плевать, с Нестором связываться – себе дороже. Скажи лучше, кого тебе в этом году навязали? Нормальные бойцы или, как обычно, кисель?

– Первогодки, какие из них бойцы, но вроде перспективные, один, правда, болтливый очень, – Мирон хлопнул по плечу Витька, – а второй вообще дворянин, – теперь хлопка удостоился я.

– Вот дела, – покачал головой лейтенант. – Ну удачи тебе с ними. Ты ведь к коменданту сейчас? Михалыч вроде на месте, успевай.

– Понял, бывай, Леха, увидимся еще.

Стоило нам немного отдалиться от ворот, как Витек полез к Мирону с расспросами:

– Вы друзья с ним, что ли?

– Так, курсант, мы на заставе. Начинаем учиться говорить правильно. Лейтенант, разрешите вопрос. Ну-ка повтори.

– Лейтенант, разрешите вопрос?

– Не разрешаю. Но отвечу. С Алексеем мы действительно друзья.

Застава, обнесенная высокой трехметровой стеной со сторожевыми башенками по периметру, представляла собой эдакую крепость, только без замка, и вмещала, насколько мне было известно, около двухсот человек. В центре заставы приплюснутым блином притаилось здание штаба (только на нем трепетал на ветру флаг); по конскому ржанию и дорожке, истоптанной множеством копыт, угадывалась конюшня. Казарма, похожая на ту, в которой мы жили в интернате, смотрела на меня застекленными окнами. Ну и с первого же взгляда узнавался плац, куда же без него. Как вспомню, сколько времени мне пришлось провести на нем, пока я служил в рядах РА, прямо дрожь берет.

Все-таки место, к которому приложила руку армия, хоть в этом мире, хоть в нашем, всегда можно угадать с первого взгляда. Все вокруг было подчинено какому-то смыслу и имело определенную, прописанную в уставе функцию. Тут даже трава была одного цвета, без лишних оттенков и возмутительных цветов, в изобилии растущих за стеной заставы. Здания не имели украшений, дорожки оказались идеально выметены, что, впрочем, не удивительно – прямо сейчас не меньше десяти человек по всей территории орудовали метлами.

В противоположных углах заставы я заметил два строения, в назначении которых сомневаться не приходилось – часовенка Милосердной матери и небольшая церковь Четырех. Этого мне только не хватало. Общение со жрецами у меня как-то не задалось. Оставалось только надеяться, что служители богов моей персоной не заинтересуются. Почти год прошел с посещения жрецами интерната, может, обо мне вообще забыли за это время? Хотелось бы в это верить.

За разглядыванием местных достопримечательностей и тяжелыми раздумьями я почти не заметил, как прошел наш путь к коменданту. Никто на прибывших курсантов внимания не обращал – каждый солдат и офицер занимался своим делом, не отвлекаясь на посторонние занятия, так что мы спокойно добрались до небольшого кирпичного здания, совершенно лишенного окон.

Дальше хмурый мужчина с огромным пузом и хитрыми глазами внес нас в какие-то списки, под бдительным надзором командира выдал необходимую экипировку и вручил наконец оружие. На поясе заняли свое место стандартные для всех солдат княжества прямые пехотные шпаги. До офицерских мы еще не доросли.

Расписавшись в получении особо ценных вещей, наша троица, нагруженная формой, постельными принадлежностями и прочим барахлом, двинулась обживать выделенную комнату. Как оказалось, в казарму, где жили обычные солдаты, мы не попадем. Курсантам предоставили отдельную комнату в общежитии для офицеров. Маленькая, без излишеств, но после душного, заполненного людьми помещения, где мы жили последний год, она показалась нам настоящими хоромами. Не знаю уж, почему нам выпала такая милость, может, из-за того, что Мирон жил через стенку, а может, чтобы с солдатами не якшались, но я был рад.

– Ну вот, располагайтесь. – Мирон толкнул нужную дверь. – Туалет прямо по коридору, душ там же. Питаться будете в общей столовой, ужин вы уже пропустили, но ничего – переживете. Из здания не выходить, завтра в шесть подъем, начнем ваше обучение.

– Разрешите вопрос: а почему тут так пусто? – спросил Витек.

– Так офицеры либо в патруле, либо в увольнении, чего им тут делать? Большинство здесь только спят, да и то не всегда. К тому же офицеров на заставе человек сорок, и пятеро из них – полковник и его замы, которые живут в отдельном здании.

– Так мало?

– Это спокойный участок. Боевые маги нужны в других местах. Все, до завтра. И помним про наказания, из общежития ни ногой! – Мирон захлопнул дверь, оставив нас разбирать вещи.

Комната, предназначенная для проживания, представляла собой вытянутое помещение с четырьмя узкими кроватями и прямоугольным окном, сквозь которое можно было увидеть плац и тренировочную площадку. Прямо к подоконнику был придвинут стол и четыре стула. Тумба для оружия стояла возле входа, там же находился шкаф – один на всех, а рядом с кроватями приткнулись небольшие тумбочки, в одной из которых обнаружились игральные карты.

Потрепанная колода с выцветшими картинками была тут же бережно пересчитана и с удовлетворением признана готовой выполнять свою главную функцию – скрасить время ожидания будущих солдат княжества. Деревенских пацанов – Берта и Витька – азартным играм научили городские, и пусть такое в интернате не поощрялось, но было время, когда за казарменным столом рубилась в нарисованные от руки карты почти вся группа.

Как только кровати были застелены, а комната проинспектирована на предмет наличия каких-нибудь полезностей, Берт и Витек, не найдя себе полезного занятия, засели за игру. У меня же встал выбор между тем, чтобы привести в порядок оружие или присоединиться к пацанам, но пачкать пол пылью от точильного камня совершенно не хотелось, как, впрочем, и брать в руки карты, поэтому я по сформировавшейся уже привычке обратился к медитации.

Первые минуты азартные выкрики Витька и Берта слегка отвлекали, но постепенно окружающие звуки отдалились, остались где-то в стороне и перестали мешать. Это был не транс, я все еще полностью ощущал тело и понимал, где нахожусь, но все равно в таком состоянии магическое поле воспринималось намного четче, чем обычно.

Океан силы, и я в нем. Магия обтекала меня, не проникая внутрь, иначе невидимая сила просто разорвала бы хрупкую оболочку. Именно дар позволял пропустить через себя частичку этой бушующей энергии и воспользоваться ею по своему усмотрению. Но сила слепа. Она может только разрушать, и задача мага заключалась в том, чтобы направить ее. Не поставить себе на службу, на это способны только боги, но лишь подсказать, что и как нужно делать.

Я хотел понять способ создания заклинаний. Понять, почему одна и та же сила, пропущенная через волю мага, может как нагреть воду, так и заморозить ее. Пацанам проще, им показывают, как работает магия, они пытаются повторить, в какой-то момент у них получается, и на этом все успокаиваются, а мне мало. Для местных жителей магия – это обыденность. Они с детства о ней знают и воспринимают просто как одно из природных явлений. Кто-то родился толстым, кто-то высоким, а кто-то – владеющим магией.

Капли энергии магического поля собирались у меня на ладони. Медитация позволила совершать тонкие энергетические манипуляции, не несущие практической пользы, но улучшающие навыки контроля. Я заметил, что начал тратить меньше усилий на каст известных заклинаний. Если полгода назад пять рассекающих ударов высасывали силы досуха, то теперь я мог контролировать их мощь, тратя ровно столько энергии, сколько мне требовалось для конкретной задачи. Например, сейчас я был способен нашинковать палку колбасы на дюжину маленьких кусочков. Правда, потребностей таких у меня еще не возникало.

Медитация незаметно для меня перешла в сон, где я будто бы плыл в своем втором обличье, но делал это не в океане, а по небу. Летающий кит – любимая фантазия некоторых земных художников. Что может быть более странным?

А в шесть утра дверь комнаты распахнулась, и на пороге показался Мирон:

– Подъем, курсанты, солнце уже взошло!

Глава 5

Бодрый голос командира прорвался сквозь сон, заставив открыть глаза и подняться с постели. По привычке, выработанной за год, мы вытянулись возле кроватей, на утреннее построение.

– Даррелл, почему в одежде? – недовольно спросил Мирон.

– Виноват. Не заметил, как уснул.

– Здесь вам постельное белье никто стирать не будет, как и вещи. Так что за чистотой одежды следите, как за собственными причиндалами. А увижу грязь на форме, будете неделю прачками работать для всей заставы. Приводим себя в порядок, и через пять минут жду всех на улице.

Стараясь не тратить лишнего времени, мы как можно быстрее заправили кровати, добежали до раковин, умылись и вылетели из общежития, чтобы встретить там недовольного командира.

– Распорядок у нас следующий: если мы не в патруле, то в шесть часов вы должны быть в тренировочной зоне и ждать меня. В семь тридцать – общее построение, в восемь – завтрак, после него нас либо направят на работы, что вряд ли, либо выходим за стену. Вопросы?

– Как мы узнаем, что уже шесть утра? – спросил Берт.

– Молодец. Разумный вопрос. Будильник я вам, пожалуй, подарю, а то сами вы время чувствовать еще не умеете. Если больше вопросов нет, то бегом на площадку, пока она пустая. Застава просыпается в семь, и у меня есть целый час, чтобы хоть чему-нибудь вас научить.

Обучением Мирон назвал часовое занятие по фехтованию. Причем если в интернате мы тренировались с деревянным оружием, то сейчас командир даже слушать ничего не захотел о возможных травмах и заставил работать пехотными шпагами, заявив, что местный лекарь вполне сможет заживить раны, если такие появятся.

Сняв рубашки и майки, чтобы не испортить одежду во время спаррингов, мы обнажили тяжелое, не очень удобное оружие и приготовились приступать к отработке заученных ударов. Я по привычке встал напротив Витька, но Мирон жестом позвал меня к себе, отправив парнишку работать с Бертом.

– Разрешите вопрос, – обратился я к командиру. – Зачем нам фехтование? Магия ведь куда эффективнее. В интернате учитель, конечно, говорил и про дуэли, и про истощение, но все же?

– Магия спешки не терпит, а у нас час всего на тренировку. Будет. Все будет, но не сейчас. А насчет фехтования ты не прав. Сойдутся в противостоянии два мага равной силы, поставят блоки и пробить друг друга не смогут, тут и придет время стали. А когда говорят мечи, призывать магию уже нет времени – замешкаешься на секунду, и опытный противник тут же воткнет тебе клинок в живот. Убедил?

– Нет.

– Да и плевать. Нападай, буду объяснять, что ты делаешь не так.

Час пролетел незаметно. Мирон не давал ни секунды передышки ни мне, ни пацанам. Во время нашего спарринга он постоянно держал под контролем всех троих, то и дело покрикивая на Витька с Бертом, чтобы они не филонили. Казалось, что у мужчины имелись глаза на спине. Он видел все, и это при том, что я каждую секунду пытался атаковать его. Мирон с легкостью отводил в сторону любые мои удары, успевая к тому же комментировать наши действия.

– Быстрее. Острее угол. Ноги. Следи, чтобы они не мешали тебе. При выпаде делай глубже шаг. – Такие и еще множество иных фраз я услышал за короткую тренировку и, что интересно, действительно начал лучше понимать, какие именно действия совершаю неверно.

Витек за отведенный нам час все-таки умудрился заработать длинную царапину на руке. Порез обильно кровоточил и грозил запачкать одежду. Хорошо хоть, пацан вспомнил, что нас учили останавливать кровь, и после небольшого раздумья воспользовался магией. Из-за травмы паренька нам, вместо того чтобы отправиться в душевую, пришлось выяснять, где находится местный лазарет.

Оставив Витька возле узкого одноэтажного здания, спрятанного в густых кустах сирени, мы с Бертом отправились приводить себя в порядок и ожидать сигнал общего построения. Застава уже проснулась. На улице появились солдаты. Кто-то сломя голову мчался в общий сортир, расположенный неподалеку от казармы. Кто-то общался со своими сослуживцами. Кто-то приводил в порядок одежду, вытащив на солнце швейные принадлежности.

А в общежитии для офицеров, неожиданно для меня, жизнь не особо бурлила. Нет, были там несколько человек, которые уже привели себя в порядок и были полностью одеты, но видел я и довольно сонные лица людей, вяло перемещающихся по полупустым коридорам. На нас офицеры внимание обращали не больше, чем на насекомых, взглянут одним глазком, поймут, кто перед ними, и дальше идут по своим делам.

Раковины и душевые кабинки оказались свободны, и мы все-таки успели привести себя в порядок до построения, а вскоре вернулся Витек и с порога заявил:

– Там такая помощница у лекаря… Я, кажется, влюбился!

– Как быстро растут дети, – хохотнул я.

– Чего говоришь? А, не важно, – отмахнулся пацан. – Я, в общем, зашел туда. Лекарь мне руку осмотрел, заживил рану, ну как обычно, в общем, а потом зашла его помощница. Она, конечно, старше меня, но красивая – жуть!

– Так красивая или жуть? – спросил Берт с абсолютно каменным лицом.

– Да ну вас! – насупился Витек и хотел было еще что-то сказать, но протяжный звон опередил его – так звучал сигнал общего построения, через пять минут мы должны были оказаться на плацу.

Каждый солдат гарнизона, в отличие от нас, прекрасно знал свое место в трех шеренгах, выстроенных на утоптанной земле. Будто пазл в обратной перемотке, они собирались из разрозненной кучи людей в три ровные линии. К счастью, Мирон наше замешательство заметил и привлек к себе внимание взмахами руки, так что вскоре мы пристроились возле самого края шеренги, расположившись друг за другом. Спереди, как самый рослый, оказался Берт, затем я и Витек. Командир встал сбоку. Что интересно, других офицеров в строю я не заметил, только рядовой и сержантский состав заставы.

Перед строем, листая какие-то бумаги, замер высокий человек в чине кварт-капитана. Офицер какое-то время водил взглядом по тексту, а затем поднял глаза на солдат.

– Слава воинам княжества Орловского! – прозвучал его громкий голос.

– Слава! – Сотня кулаков ударили в грудь.

Сразу после традиционного воинского приветствия начались отчеты командиров взводов. Сержанты кратко проинформировали о количестве личного состава, кто где находится и по каким причинам отсутствует. В основном на построении не было солдат, которые на данный момент заступили в наряд, либо патрулировали границу, однако имелись и больные, что отлеживались в лазарете по тем или иным причинам.

Что интересно, от Мирона никто доклада не ждал. Как только последний сержант отчитался, капитан выдал краткие распоряжения каждому из командиров четырех взводов и распустил всех.

После построения нас наконец отвели в столовую, посадив за отдельный стол. И опять же, ни одного офицера кроме Мирона поблизости не оказалось. Чтобы внести ясность, я обратился к командиру:

– Разрешите вопрос. А где все офицеры?

– В малой столовой, скорее всего. Дворяне кушать рядом с солдатами не любят.

– Чем они вообще занимаются? Нам объясняли устройство армии княжества, но тут все совсем не так, как я представлял.

– На самом деле все просто. – Мирон подул на ложку с кашей. – Есть солдаты. Они служат, получают жалованье, ходят в караулы, поддерживают заставу в работоспособном состоянии. Над ними стоят офицеры, организующие их работу, – наш кварт-капитан, например. Однако большая часть офицеров не командуют никем. По уставу, конечно, могут и при необходимости займутся этим, но они сами по себе боевая единица. Один средний маг куда опаснее взвода простых солдат.

– И чем все-таки они занимаются?

– Ну смотрите. На заставе сорок офицеров. Пятеро занимаются организационными делами. Десять магов обязательно должны находиться в боевой готовности. Они, как правило, сутки дежурят потом отдыхают двое. Остальные в это время могут назначаться в патрули по границе или в увольнительных развлекаются – есть тут селения неподалеку, где и выпивки, и девочек хватает: город Лесной, например. Как-то так. Имеются, правда, на заставе и неприкасаемые, которых работать не заставишь, но таких единицы.

– Сын полковника?

– В том числе. Кварт-лейтенант Нестор Обрезков. Осторожнее с ним – очень своеобразный человек.

– Спасибо, учту. А еще вопрос: выпускников интернатов среди этих офицеров много?

– Нет. Не на этом участке границы. Спокойно тут, поэтому дворяне все места заняли. Удобная у нас застава. С одной стороны, вроде как и рядом с каспийскими, поэтому честь, почет, уважение, а с другой – врага за год можно и не увидеть ни разу. Интернатовских направляют туда, где стычки и налеты – явление регулярное. Мне вот только повезло, да и то потому, что я как наставник себя неплохо зарекомендовал, ну и контрабандистов ловлю регулярно. Сейчас как раз этим и займемся. После завтрака смотайтесь до Михалыча, пусть паек на сутки выдаст и остальное, он знает. Через полчаса жду вас возле ворот.

Доев кашу с едва заметными в ней волокнами мяса, мы втроем, как и приказал командир, наведались к заведующему складом, который без лишних вопросов выдал нам все необходимое, безмерно меня удивив тем самым. Не ожидал я, что хмурый пузатый дядька так легко расстанется с подотчетным имуществом. Однако нет, каждый из нас получил немного провизии, а также походный набор, состоящий из плащ-палаток, фляг для каждого курсанта и разнообразной мелочи.

Закинув полученное в рюкзаки, выданные там же, мы покинули склад и прямым ходом двинулись к центральным воротам, где нас должен был ждать Мирон. Однако командир задерживался, и мы расположились недалеко от караулки, где вскоре стали невольными свидетелями довольно безобразной сцены.

К офицеру, с которым вчера по прибытии на заставу общался Мирон, подошел молодой кварт-лейтенант. Был он невысок, худощав, свои черные волосы предпочитал заглаживать назад и, судя по всему, заливать их литрами лака так сильно, что они блестели на солнце, словно застывший деготь. Мужчина был явно не в духе и с ходу начал обвинять в чем-то ничего не понимающего офицера.

– Что ж ты, сволочь безродная, меня отцу сдал? Я ведь тебя по-человечески попросил, подмени меня на карауле, так ведь нет. Тут же побежал доносы строчить. Ну, чего молчишь, морда?

– Оно мне надо, Нестор? Не говорил я ничего.

– А кто тогда? Ты наверняка знаешь!

– Может, лучше у друзей своих спросишь? С которыми пил вчера?

– Ты их сюда не приплетай. Они в отличие от тебя, – дворяне и знают, что такое честь. Наверняка это из-за тебя меня наказали, нутром чую! Неделю теперь с заставы не выйти, еще и проверять отец будет. Скотство какое! Все, можешь идти. Я теперь тут буду службу нести.

– Я и так не должен тут находиться. Ты, если не забыл, обещал сегодня меня сменить.

– Обещал – сменил. Все, вали уже, и так тошно после вчерашнего, ты тут еще.

Чувствовалось, что оскорбленный лейтенант хотел что-то высказать наглому дворянчику. Желваки на его скулах ходили будто живые, грозя порвать кожу, но офицер все-таки сдержался, лишь стукнул кулаком по груди на прощание и пошагал прочь.

– Я в караулку – спать, – бросил Нестор солдатам, стоявшим возле ворот, – отца если увидите, будите, иначе шкуру спущу с каждого.

Погрустневшие воины только кивнули, а кварт-лейтенант, громко хлопнув дверью, закрылся в небольшом домике, из которого тут же выскочили два солдата, отдыхавшие там. Судя по всему, дворянин общество обычных людей не любил.

– Ну и мразь, – прокомментировал увиденное Витек.

– Поддерживаю, – кивнул я, – ты только мысли свои при себе держи, а то знаю я таких, если услышит – проблем не оберешься.

– Чай не дурак, соображаю, – ответил парнишка.

– Барин у нас в деревне живет, один в один этот лейтенант. Всегда его придушить хотел, – внезапно разразился длинной фразой Берт, однако дальше свою мысль развивать не стал.

Минут через пять после вышеупомянутой сцены возле ворот нарисовался Мирон. Подписав какие-то бумаги у караульных, он махнул нам рукой, приказав следовать за ним, и вышел через открытую дверь за стену.

– Наконец-то, – глубоко вдохнул командир, когда мы немного отошли от стены, – запах свободы.

– Навозом пахнет, – принюхался Витек.

– Понимал бы ты чего. Не люблю я внутри заставы находиться. Там куда ни плюнь – начальство, а здесь я сам себе командир.

– Ну да, мы только что Нестора Обрезкова видели. Он того лейтенанта, что нас вчера впустил, минут пять грязью поливал.

– Своеобразный человек, – нахмурился Мирон. – Говорил ведь уже. Все, забыли про него. На заставу вы вернетесь не раньше, чем завтра днем.

– У нас какое-то задание? – спросил я.

– Задание у меня всегда одно: ищем контрабандистов. За торговлю с Каспием наказание для всех одинаковое – смертная казнь, так что ребята тут шастают отчаянные. Каждый сезон несколько групп отлавливаем или уничтожаем, но они появляются снова – уж больно барыш хороший можно поиметь.

– А что возят?

– Разное. Одиночки часто наркотики таскают. Те, кто группами ходят, – артефакты времен года страха перевозят, амулеты еще в ходу. Говорят, в Миргороде местные умники начали делать разные магические побрякушки, князь такое на сторону не продает, а все ж таки утекают амулеты в другие страны. В общем, хватает контрабанды. Иной раз поражаешься, какую только дрянь не тащат.

– А когда поймают, ну контрабандистов этих, что с товаром делают? – заинтересовался Витек.

– Все изъятое отправляется в столицу. И если у тебя вдруг возникли дурные мысли утаить что-нибудь, то выбрось их из головы. Полковник за такое тебя лично сожжет заживо. Уяснил?

– Да я ж так просто спросил. Ничего я такого не думал.

– Ну-ну, – хмыкнул командир. – Все, выдвигаемся. Пройдемся по тем тропам, которые мне известны. Следы посмотрим. В лесу не шуметь. Старайтесь вообще не говорить друг с другом. Вряд ли, конечно, кого-то встретим рядом с заставой, но смотрите в оба, если заметите что-нибудь подозрительное, мне говорите.

– А правда, что в этих лесах призрачники водятся? – опять спросил Витек.

– Правда, но вам-то чего бояться?

– Да нет, я просто не видел их ни разу.

– О чем вообще речь? – напрягся я. – Что за призрачники?

– Медведя видел? – посмотрел на меня Мирон.

– Да.

– Ну так вот, совсем на него не похожи, – заржал он. – Все, идем, пусть тебе об этом друзья расскажут, пока в лес не зашли.

– Даррелл, ты чего, – подошел Витек. – Не знаешь, кто такие призрачники?

– Память, – скривился я.

– А, точно же. Призрачники – это звери, которые магией обладают. Ну не так, как мы, но что-то умеют. Говорят, когда-то давно, еще до всеобщей войны, какой-то великий маг вселял в зверей призраков, ну тех, которые к Милосердной матери не ушли. А звери эти возьми, да и не помри. Какие-то огнем начали плеваться, некоторые невидимыми могли становиться. Ну вот, великий маг наделал этих призрачников и выпустил на волю. С тех пор живут они на земле. Возле больших городов их поубивали уже, а вот в таких лесах все еще можно встретить.

– На сказки походит.

– Сказки не сказки, а прадеда моего такой призрачник съел. Отец, правда, говорит, что это волки были, но чтобы прадеда да какие-то волки съели, не поверю никогда. Призрачники, точно говорю.

– Трепло ты, Витек, – подошел к нам Берт.

– А от тебя коровником все еще пахнет! – огрызнулся пацан.

– Хватит! – оборвал я обоих. – Вам же сказали не шуметь.

Парни недобро посмотрели друг на друга, но разборки устраивать между собой передумали. Эти двое нет-нет да и начинали гавкаться по поводу и без. Витек был куда острее на язык, зато Берт мог и кулаком в зубы дать без лишних разговоров. В общем, приходилось мне между ними вставать, как рефери между боксерами после гонга. Пока вроде как успешно.

Патруль, в котором мы участвовали скорее как статисты, оказался крайне скучным мероприятием. Мирон, выбирая только одному ему известные тропы, вел нас по лесу, останавливаясь в каких-то непримечательных местах, чтобы осмотреть траву, деревья, кустарники, но ничего заслуживающего внимания пока не обнаружил и вел нас дальше. Честно говоря, уже через полчаса я перестал понимать, где мы находимся, и ориентировался исключительно по солнцу.

Холмы, овраги, буреломы, лесные тропы… через какое-то время все это слилось в череду одинаковых, не запоминающихся образов, а Мирон все шел и шел, аккуратно ступая по густому подлеску. Видно было, что мужчина чувствовал себя здесь как рыба в воде. Ни разу еще он не выдал себя громким звуком или резким движением, чего нельзя было сказать о нас. Трое пусть и тренированных, но совершенно не привычных к лесу парней издавали множество лишнего шума, и особенно в этом преуспел Витек, периодически спотыкаясь о торчащие корни и матерясь, вляпавшись в очередную паутину, натянутую меж деревьев.

В тот момент, когда мне уже начало казаться, что Мирон так и будет идти до самого вечера, дорогу нам преградил настолько густой участок леса, что протиснуться между деревьями и переплетенными ветвями казалось невозможной затеей.

– Пришли, – подытожил командир.

– Куда? – тут же оживился Витек.

– Увидишь скоро. Вам понравится.

Проход сквозь природную преграду отыскался в небольшом овраге, заросшем густой травой. К тому же узкий тоннель, прорубленный кем-то в ветвях ближайших деревьев, был умело замаскирован, и с ходу обнаружить его я бы точно не смог.

Пробираться сквозь этот тайный проход пришлось очень аккуратно – обрубленные ветви так и норовили зацепиться за одежду или поцарапать незащищенные участки кожи. Я медленно шагал вслед за Мироном, видя перед собой только его спину, но когда деревья наконец расступились, то на моем лице непроизвольно появилась улыбка.

– Место силы, – удивленно пробормотал Витек, вышедший следом.

– Оно самое, – довольно подтвердил выводы пацана Мирон.

Перепутать место силы с каким-нибудь другим было просто невозможно. Висящее в воздухе пламя не могло означать ничего другого. Холодное, постоянно меняющее цвет, оно бездымно горело, освещая уютную поляну, окруженную вековыми деревьями.

– Тренироваться будем? – спросил Берт. Его красота этого места особо не волновала, он был практиком до мозга костей.

– Конечно, – ответил командир. – Лучшего места для работы с магией придумать невозможно. И не мешает никто, и силы вокруг в избытке. Любое заклинание само в руки течет.

– А чему мы учиться будем? – тут же встрял Витек.

– В основном боевой магии, вы как-никак воины княжества и будущие дворяне. А, ну да… – Мирон посмотрел на меня. – В любом случае вы должны уметь противостоять магам. Обычные люди для вас уже не соперники, по крайней мере один на один, вот только воевать нам придется с одаренными.

– Как вы думаете, – спросил я, – война будет?

– Война всегда идет. Тайная или явная, но идет. Но я понимаю, что ты имеешь в виду, и отвечу тебе так: Каспийское и Орловское княжества уже лет тридцать полноценно друг с другом не сталкивались, и за это время мы слегка жирком заплыли. Дворян расплодилось много, а боевого опыта у них, в отличие от каспийских аристократов, нет. Те без дела не сидят. Каждые десять лет с кем-нибудь да сцепятся. А сейчас у них вроде как перемирие с соседями. Вот и думается мне, что зря начальство наше расслабилось.

– Убийство Юрия Орлова сможет послужить поводом для начала войны?

– Поводом может служить даже испорченный воздух на приеме в княжеском дворце. Если кто-то хочет начать свару, он найдет причину. А Юрия убили не каспийские.

– Откуда вы знаете?

– Не важно. Держи уши открытыми и тоже будешь знать многое. Все, болтать можно долго, а время у нас есть до темноты, утром обратно пойдем.

Языки пламени плясали над землей, не касаясь ее, создавая на поляне причудливые тени. Огонь то вспыхивал, будто в него плеснули бензин, то замирал, пугая своей готовностью потухнуть в любой момент, но через несколько секунд яркий свет вновь озарял окруженную деревьями поляну. А в это время на примятой сапогами траве три молодых человека замерли напротив коренастого мужчины, с непропорционально длинными руками и пытались понять то, что он им вещал.

Учитель магии из Мирона оказался так себе. Если Илона при объяснении особенностей какого-нибудь заклинания пыталась донести до нас принципы действия или базовые понятия, за которые можно зацепиться, то Мирон просто раз за разом повторял заученные когда-то фразы:

– Пробить простой магический щит поможет «бур». Создается он так: как только почувствуешь силу магического поля, начинаешь ее закручивать. Чем выше скорость вращения силы, тем лучше. Крутишь, крутишь и как только понимаешь, что сейчас потеряешь контроль, выпускаешь заклинание на волю. Я так делаю. «Бур» только пробьет в защите брешь, а дальше требуется уже другое заклинание.

Звучало все просто, но как-то топорно, что ли. Мне такого объяснения было совершенно недостаточно, а вот пацаны, кажется, начали что-то понимать. По крайней мере по широкой улыбке на лице Берта можно было сделать вывод об успешном начале.

Магию я чувствовал. Рядом с пляшущим пламенем она мгновенно отзывалась на любое внимание. Протяни мысленно руку, и вот она уже готова действовать, только направь ее, слепи из нее все, что только душе угодно. Но не получалось у меня. Во всех предыдущих заклинаниях сила просто вливалась в готовую структуру, будь то защитная сфера, удар кулаком или левитация. Здесь же требовалась совсем иная работа.

Спираль. Винт. Штопор. Ассоциации роились в голове, пытаясь соединиться с магическим воплощением, но раз за разом это не приносило результата. И только когда я вспомнил о водном мире, который мой мозг визуализировал для инициации, на ум пришел новый образ. Водоворот. Вода, уходящая в глубины бездны, формирует воронку, и чем ближе горлышко этой воронки, тем выше скорость вращения жидкости, а разве магическое поле, пронизывающее мировое пространство, не похоже на океан?

Поглощенный этой идеей, я полностью отключился от происходящего вокруг и попытался скрутить разлитую вокруг силу, помогая ей движениями рук. Я будто невидимый руль вращал, и пусть выглядело это наверняка глупо, главное – сила подчинилась.

Скорость движения магической энергии все возрастала. Я практически видел, как вершина воронки, направленная от меня, начала светиться от напряжения, и в тот момент, когда у меня перестало хватать сил, чтобы удерживать эту мощь, я отпустил сжатую пружину магии.

Из меня будто стержень вытащили. Силы ушли в ноль, тело покрылось испариной, а температура подскочила до критической.

Все манипуляции с магией я проводил с закрытыми глазами, а когда их открыл, то первое, что увидел – матерящегося Мирона, и лишь затем – глубокую воронку в земле рядом с ним.

– А ведь могли и без командира остаться, – глубокомысленно изрек Витек.

Глава 6

– Немного не такого эффекта я ждал… – Мирон подошел к дымящейся воронке.

– Привыкайте, – сказал Витек, – он вечно учителей в интернате удивлял. То воду в стакане взорвет, то порез на себе вылечит. Он даже испытание прошел последним, а потом победил самого сильного врага.

– Витек! – мне пришлось прикрикнуть на пацана. – Давай я о себе буду сам рассказывать, когда это надо.

– Да нет, пусть болтает, – усмехнулся командир, – мало ли каких сюрпризов от тебя еще можно ожидать. Ты как вообще себя чувствуешь? Повторить заклинание сможешь?

– Пока нет. Минут десять точно надо передохнуть, иначе рискую потерять сознание.

– Ну хорошо, подождем. Очень мне интересно, что ты там наколдовал. По моему опыту, обычный «бур» служит для разрушения щитов, больше он ни на что не годен, а у тебя получилось что-то совершенно непонятное. Отдыхай.

Провести повторные испытания «воронки» спустя десять минут не удалось, слишком я был оптимистичен в своих прогнозах. Заклинание высосало из меня почти все силы, и способность манипулировать магическим полем полноценно вернулась только через полчаса.

Чтобы проверить возможности «очень странного бура», Мирон повесил энергетический щит на одно из деревьев, растущих по периметру поляны. Командир, оказывается, умел кастовать данное заклинание не только на себя.

Выжимать из себя максимум еще раз я не собирался и теперь действовал куда аккуратнее. Воронка неспешно закручивалась в тугую спираль, направив свою вершину в сторону цели. С каждой секундой, с каждым витком магическая конструкция сжималась все туже, напитывая энергией центральную ось вращающегося конуса.

Возможности контролировать появившуюся воронку начали постепенно иссякать. Не дожидаясь, пока заклинание высосет из меня все силы, я отпустил тугую пружину воли, позволив магии действовать.

Гулкий взрыв оповестил нас, что испытания завершились успешно. В этот раз я оставил глаза открытыми и видел, как воронка выстрелила в дерево закрученным спиралью лучом, и тот, уткнувшись в защиту, начал ввинчиваться в нее, прогрызая себе путь. Через секунду защита сдалась напору магии, и дерево, стоявшее здесь не один десяток лет, получило сильнейший удар, едва не переломивший его пополам. Во все стороны полетели кора и влажные щепки.

– Мне нравится! – Мирон подлетел к искалеченному стволу. – Мне очень нравится то, что я вижу. Даррелл, надеюсь, ты сможешь объяснить мне, как такое повторить.

– Самому бы сперва понять.

– Поймешь. Ты же потомственный дворянин, в отличие от остальных на этой поляне. Не знаю, почему ты оружием так плохо владеешь, но магия у тебя точно в крови. Будем сюда ходить столько, сколько нужно. Если окажется, что я твои заклинания перенять не в силах, вернемся к обычным тренировкам.

– А мы? – не остался в стороне Витек.

– Нам с тобой сил не хватит, – неожиданно остудил пацана Берт.

– Правильно говоришь, – согласился Мирон. – Вы будете изучать простые, но очень полезные заклинания, и сейчас ваша задача – освоить «бур». Повторить магию Даррелла у вас точно не получится, но этого и не надо. Все, работайте. До заката еще далеко.

– Пожрать бы, – не успокаивался Витек.

– Пятый тебе в печень! – выругался командир. – Работай, а то испытывать новые заклинания будем на тебе. Через час перерыв на перекус сделаем.

Пацан недовольно пробухтел что-то, но игнорировать прямой приказ даже он не рискнул и присоединился к Берту, который уже приступил к освоению заклинания. Закусив от напряжения губу и закрыв для пущего эффекта глаза, пацан совершал пассы руками, пытаясь направить магию в нужное русло. Ну а я, в свою очередь, приступил к занятиям с Мироном, хотя правильнее будет сказать, к обучению Мирона.

Командир очень внимательно слушал мои невнятные объяснения, основанные большей частью на внутренних ощущениях, а затем начинал каст заклинания. Первая попытка, и из-под рук мужчины вырывается закрученный в спираль импульс, бессильно растекшийся по коре многострадального дерева.

– Так. Это обычный «бур», – нахмурился Мирон. – Давай еще раз. Говоришь, ты закручивал магическое поле, как воду в стакане?

– Да.

– Не получается что-то. Ладно, еще раз попробую.

Примерно через два часа, когда я еще несколько раз повторил «воронку» и почти охрип, объясняя командиру, как делаю заклинание, Мирон окончательно убедился, что с наскока освоить модифицированный «бур» не выйдет. Чувствовалось, что от своей идеи он не собирается отказываться, но мужчина решил взять тайм-аут на обдумывание проблемы, а нас в это время отправил натаскать валежника.

Сухих веток в округе хватало, так что гора топлива для ночного костра росла на глазах. Во время очередного похода Витек, тащивший практически небольшое дерево, спросил:

– Ну что, не вышло у командира ничего?

– Пока нет.

– Так ему и надо! Вот ведь гад, испытывать, говорит, будем на тебе заклинания!

– Витек, не воспринимай ты все так близко к сердцу. – улыбнулся я. – Сам-то чему-то научился?

– Вроде да, а вроде и нет. Я кручу, кручу эту магию, а она как колесо от телеги на одном месте вертится и все.

– А ты хоть представляешь, что такое бур?

– Ну, оно такое… вращается.

– О-о-о. Я, кажется, знаю, в чем твоя проблема. Ну-ка пойдем.

Витек с радостью бросил свою добычу и побрел за мной. Я же в это время пытался отыскать подходящую для моей задумки траву. Вскоре длинный лист неизвестного мне растения был сорван и торжественно вручен парнишке.

– Что это? – не понял Витек.

– Увидишь. Держи за край, не порви только, – ответил я и начал аккуратно скручивать лист так, чтобы получилось подобие сверла, получалось, правда, не очень, макет был крайне условным, но и его оказалось достаточно.

– А-а-а! – радостно воскликнул пацан. – Я тебя понял. Это и есть бур, да? Я что-то такое у плотника видел, не знал только, как называется. Ну теперь-то понятно, как его делать!

Обрадованный пацан напрочь забыл и про костер, и про приказ Мирона. Захваченный идеей освоить новое заклинание, он тут же умчался воспроизводить увиденный образ. И вскоре, когда на старом, обложенном камнями кострище, я уже разжег огонь, с края поляны послышались радостные крики – Витек, вероятно, сумел сделать что-то удобоваримое. На душе у меня потеплело, все-таки привязался я к этому шалопаю.

Не самый сытный обед, который, впрочем, мало чем отличался от завтрака, состоял из двух банок тушенки, разделенных на четверых, и пшенной каши. Вопрос с отсутствием воды Мирон решил с помощью магии, наполнив небольшой котелок прозрачной жидкостью за каких-то пару минут.

– Это точно вода? – Витек недоверчиво понюхал прозрачную жидкость. – Нас такому в интернате не учили.

– Вас многому не учили. – ответил командир. – Ты ведь знаешь, что в воздухе всегда есть немного влаги?

– Нет.

– Ну а роса хотя бы знаешь, откуда берется?

– Так из травы, наверное.

– Ясно все с тобой, – махнул рукой Мирон. – В общем, просто поверь на слово, вода в котелке нормальная. Не отравишься.

Остаток дня мы посвятили тренировкам. Пацаны осваивали «бур», я пытался ускорить каст «воронки», ну а Мирон раз за разом терпел неудачи в попытках повторить мое заклинание. Заливистая ругань то и дело оглашала поляну, когда из рук командира вместо необходимого магического конструкта вылетали безобидные всполохи энергии, так и не сформированные во что-либо конкретное.

Пока Мирон испытывал свои нервы на прочность, я пытался определить возможности нового заклинания. Скорость создания «воронки» оставляла желать лучшего. Секунд десять я тратил на то, чтобы закрутить энергию магического поля во вращающийся конус. Если время каста уменьшалось, то заклинание просто разваливалось, так до конца и не сформировавшись, если же наоборот увеличивать длительность, то в какой-то момент я терял контроль над силой, и энергия вырывалась из вершины воронки ярким лучом. И после этого я оставался полностью лишен хоть каких-нибудь магических возможностей на ближайшие десять-пятнадцать минут, ощущая при этом жуткую слабость.

– Да чтоб тебя, через колоду, да в прорубь! – огласил поляну очередной возглас Мирона. – Все, хватит. Взмок уже, как собака в парной, а толку ноль. То ли сил не хватает, то ли умения. Даррелл, ты точно ничего от меня не утаил?

– Точно.

– Значит не дано мне, – грустно констатировал мужчина.

– Я вот спросить хотел. «Бур» любые щиты пробивает?

– Так я не рассказал, что ли? Видимо нет. Ну слушайте тогда. И вы двое тоже! – командир окрикнул Витька с Бертом. – В бою маг может использовать несколько видов магической защиты. Есть универсальные щиты, как от физических атак, так и от любых энергетических. Вас такому в интернате учили. Неплохая вещь, если приходится биться с простыми людьми. Но в серьезной драке он не поможет.

– И что делать тогда?

– В схватке с магом я буду использовать несколько щитов одновременно. Один против огня, один против чистой энергии, против физических воздействий тоже можно.

– Три щита? Они же силы выпьют махом.

– Вот тут-то и кроется главная хитрость. Не надо напитывать силой сразу все защитные сферы. Ты должен только поддерживать их в состоянии готовности и активировать в нужный момент.

– А как понять, когда этот момент вдруг станет нужным?

– Смотри.

Мирон поднял вверх правую руку, сжал ладонь, и вскоре на расстоянии десяти сантиметров от кулака появилась ярко-желтая точка. Прошла еще пара секунд, и вверх ударила мощная струя пламени. Огненный факел, будто созданный дыханием дракона, вырвался на свободу, полностью осветив поляну и заставив нас открыть рты от удивления.

– А мы зачем-то хворост таскаем, – в полной тишине прозвучал голос Витька.

– Не о том думаешь, курсант, – посмотрел на нас командир. – Видели, что происходило перед тем, как заклинание сработало?

– Свечение, – ответил Берт.

– Именно. Любая серьезная магическая атака требует времени и выдает себя по многим признакам. Опытный воин, видя, что предпринимает его враг, всегда успеет подготовиться и напитать силой нужный щит.

– То есть главное – знать все возможные виды атак?

– Не обязательно. Почти все огненные заклинания, например, выдают себя желтым свечением. Простой энергетический удар при подготовке тоже испускает свет, но уже красный.

– А можно как-то замаскировать свои намерения?

– Тяжело это, магам проще побольше силы вбухать в свою атаку, чтобы пробить щит, ну либо воспользоваться старой доброй сталью. Я уже говорил, два мага, равные по силе, зачастую не могут друг другу ничего сделать, и тут уже выиграет тот, кто лучше владеет оружием. Хотя вам об этом еще рано думать. Ну чего расселись? Работаем, работаем!

Темнеет в лесу быстро, а уж на окруженной деревьями поляне сумерки наступали того раньше, и пусть бездымный огонь, висящий в центре нашего укрытия, давал достаточно света, чтобы не ходить вслепую, тренировку мы прекратили. Чувствовал я себя прескверно. Работа с магией до полного истощения внутренних резервов плохо сказывалась на организме. Жутко хотелось спать, и как только командир объявил отбой, я, не заморачиваясь с палаткой, соорудил себе подобие подстилки и рухнул на нее, укрывшись одеялом, после чего мгновенно вырубился, поблагодарив богов напоследок, что в месте силы практически отсутствовали насекомые.

Пение птиц оказалось отличным будильником. Едва только рассвело, как над головой засвистели, запищали, зацокали и еще много-много за…

Открыв глаза, я какое-то время просто смотрел в светлеющее небо, не рискуя шевелиться. При воспоминаниях о вчерашнем дне появлялись у меня опасения, что любое движение принесет тянущую боль во всем теле. Однако через несколько минут стало очевидно, что самочувствие мое если не было прекрасным, то находилось близко к этому состоянию. Я полностью восстановился за ночь! Место силы показало себя с еще одной стороны. Здесь бы санаторий построить для отдыха и лечения.

Витек и Берт все еще спали. Они, в отличие от меня, озаботились палатками и ночевали, можно сказать, в комфорте. Мирон, как оказалось, уже бодрствовал. Командир сидел возле потухшего костра, задумчиво водя палкой по остывшему пеплу.

Лучшего момента, чтобы узнать командира получше, и представить было трудно. С этим человеком нам еще долго предстояло находиться рядом, и мне хотелось понять, чем он живет и какие сюрпризы от него можно ждать.

– Утро доброе, – поприветствовал я Мирона, стараясь говорить тихо.

– Угу, – кивнул мужчина и, глянув на наручные часы, добавил: – Рано ты встал, отсыпайся иди.

– Не усну больше. Мирон, долго вы уже служите?

– Девять лет, считай. Девять лет. Быстро время летит.

– Много это для выпускника интерната?

– Много. Очень.

– А сколько еще осталось? Нет, я знаю, что рядовые через десять лет уходят из армии, если захотят, но что насчет нас – интернатовских? Как-то эту тему на занятиях обходили.

– Пятнадцать лет. Могут и раньше вручить титул, если подвиг совершишь. Вроде и немного совсем, да? Живем мы благодаря магии дольше обычных людей, а все равно, целых пятнадцать лет. Знал бы ты, парень, скольких я за это время друзей потерял. Я ведь первые пять лет не здесь служил. В центральной заставе, чтоб ее. Сколько раз она горела уже, так ведь нет, отстраивают заново.

– Каспийские поджигают?

– Угу, – угрюмо кивнул Мирон. – Налетит, бывало, отряд магов человек пятьдесят… А ты потом обугленные трупы вытаскиваешь из-под завалов. Шесть лет мне осталось. Шесть лет.

– Стоит дворянство того?

Командир тряхнул головой, будто очнувшись ото сна, и внимательно посмотрел на меня:

– Шел бы ты, Даррелл… будить остальных. Нашел о чем спрашивать. Вот ведь. – Мирон явно был раздосадован разговором. Видимо, тема оказалась для него достаточно щепетильной.

Мне еще очень многое хотелось узнать. Например, бывают ли случаи дезертирства среди выпускников интерната и имеются ли в армии какие-нибудь надзорные органы, но, вспомнив характеристику Мирона, услышанную от Леонида, я прекратил разговор и отправился расталкивать похрапывающих пацанов. Мало ли как отреагирует Мирон на подобные вопросы, к тому же на поляне стало уже достаточно светло для утренней разминки и завтрака.

Спустя пару часов мы покинули место силы. Полностью увиливать от своих прямых обязанностей командир не собирался, и нам пришлось до самого вечера шастать по лесам приграничья, выискивая следы контрабандистов и других нежелательных в княжестве личностей. Основную работу, естественно, выполнял Мирон, ну а наша задача была простая – не мешаться под ногами у опытного следопыта.

Ближе к вечеру мы каким-то непонятным для меня маршрутом все-таки вышли к заставе.

– Так, повторим еще раз. – Командир остановил наш небольшой отряд, когда до конечной цели сегодняшнего путешествия осталось не больше километра. – Чем вы занимались эти два дня?

– Патрулировали границу и искали следы нарушителей! – бодро отрапортовал Витек.

– Вот так и отвечаем, если вдруг спросят.

– А мы хоть раз этих нарушителей увидим, или так и будем просто тренироваться в месте силы? Мы ведь должны границу защищать.

– Виктор, вот как ты думаешь, какое главное правило солдата?

– Слушайся командира! Правильно?

– Почти угадал. Слушаться меня само собой необходимо, но главное правило для солдата – никогда не делай больше того, что тебе приказывают. Если я начну ловить контрабандистов каждый день, то через неделю все тропы, о которых мне известно, исчезнут, а на их месте появятся новые, но уже в совершенно неожиданных местах. И искать нарушителей станет крайне сложно, а требовать от меня будут по-старому. Понял мысль?

– Нет, – честно ответил пацан.

– Да что ж ты за дубина такая? – всплеснул руками Мирон.

– Мы ему объясним, – заверил я командира.

– Надеюсь. Дней через десять засаду устроим, надо немного прижать лесовичков, да и вас в бою стоит испытать. Так что не переживайте, хватит вам настоящей работы.

В часть вернулись засветло. На воротах нас встретили хмурые солдаты, бросавшие злобные взгляды на караульный домик. Сто очков, что его оккупировал сын полковника и не дает туда никому сунуться, так что плохое настроение караульных легко объяснялось. Тем не менее впустили нас без вопросов и лишней бумажной волокиты.

Последующие дни практики мало чем отличались от первого. Всю неделю мы по пятам следовали за командиром, чередуя суточные патрули на границе с редкими часами спокойствия, когда можно было просто остаться в общежитии и никуда не идти. Правда, чаще всего занимались мы в свободное время стиркой, починкой одежды, уборкой комнаты и прочими рутинными занятиями. Однако и минутки отдыха иногда удавалось урвать.

Я с интересом вникал в жизнь этого кусочка военной машины княжества. И за непродолжительные периоды нашего пребывания на заставе сделал для себя несколько интересных наблюдений. Во-первых, люди здесь делились четко на две категории: те, кто владеют магией, и те, кто нет. Причем неважно, в каком чине человек находился, дворяне относились с пренебрежением ко всем не одаренным, в том числе и к простым лейтенантам. К тому же маги никогда и ни при каких обстоятельствах не выполняли физической работы. Оно как бы и понятно – офицерам это делать незачем, но ведь и нас не припахивали для подобных дел. Разгрузка ящиков, перетаскивание строительного и ремонтного оборудования, земляные работы – все это делали солдаты и сержанты.

Второе, что сразу бросалось в глаза – отношение рядового состава к кварт-офицерам. Тихая ненависть, вот, наверное, хорошее определение для описания настроения, ходившего среди солдат. Причем оно косвенно распространялось и на нас. На мои вопросы, заданные служивым, никто особо отвечать не спешил, да и поглядывали мужики на нас с явной неприязнью.

Что забавно, Мирона на заставе просто обожали. Я часто видел командира среди простых солдат, весело смеющегося и дружелюбно хлопающего своими широкими ладонями по спинам собеседников. Витек, кстати, тоже легко втерся в доверие к большей части рядового состава. Именно он вскоре стал основным источником информации, рассказывая мне обо всем, происходящем на заставе.

В том числе и от Витька я узнал, что главным объектом ненависти солдат, без сомнения, являлся Нестор Обрезков. С ним старались не спорить даже кварт-офицеры, а уж простые бойцы обходили этого заносчивого и вечно недовольного молодого человека стороной. Он легко мог на ровном месте обложить матом какого-нибудь рядового или сержанта. Просто потому что ему так захотелось. Не пренебрегал кварт-лейтенант и магическими воздействиями на окружающих. Ходили слухи, что Обрезков не далее как месяц назад вернулся с очередной гулянки пьяный и покалечил караульного, не желавшего, согласно уставу, пускать хмельного офицера на заставу.

В общем, тот еще кадр, но прижать его мог только отец. Полковник делал периодически попытки вразумить сына, но, кажется, отчаялся его перевоспитать, пустив дело на самотек, а отправить на гражданку, видимо, боялся, предпочитая держать рядом. Хотя это только мои домыслы.

Впрочем, со взбалмошным офицером мы практически не виделись. Жил он в отдельном доме, да и на курсантов, не достигших совершеннолетия, обращал внимания не больше, чем на снующих в летнем воздухе насекомых. А вот кто меня действительно напрягал, так это жрец Четырех. Тучный мужчина, носящий алую мантию, пару раз попадался нам на пути, и что-то взгляд его внимательных глаз мне не особо понравился. Возможно, я нагнетаю, но в памяти еще свежи были воспоминании о визите в интернат его братьев по вере.

– Чем у вас на заставе жрец занимается? – спросил я как-то Мирона во время отдыха на одном из привалов.

– Тем же, что и всегда: жрет в три горла да делает вид, что он очень важная персона.

– Его, смотрю, тут не особо любят.

– Да нет, это только мои впечатления. Понимаешь, жрецы Четырех должны обязательно находиться вместе с армией. Они – гарант того, что использование против солдат княжеской магии не останется безнаказанной.

– Каким образом?

– Князь Каспийского княжества при желании может превратить нашу заставу в пыль одним движением. Вот только если он это сделает, то Четверо такого нарушителя незыблемых правил уничтожат. Воззовет жрец к покровителям своим, и «настигнет кара оступившегося!». – Мирон изменил голос, явно кому-то подражая. – А еще, если жрец сдохнет вместе со всеми, об этом боги тоже узнают.

– А неприязнь у вас к жрецам все же откуда?

– Если заставу сожгут обычные маги, жирная скотина в красной мантии даже не почешется. Я это знаю на собственной шкуре. Ему-то что, он выживет, кто бы что ни говорил, но маги они превосходные, а уж Алые – тем более.

– Мрачная перспектива. У каспийских, я так понимаю, жрецы Четырех тоже есть?

– Да. Орден привечают везде.

На этом обсуждение местных религиозных деятелей прекратилось, и больше мы к данной теме не возвращались. Не любил Мирон говорить о жрецах, хотя излишней молчаливостью не страдал и легко делился своими мыслями об интересующих меня особенностях армейской и общественной жизни.

За прошедшую неделю из интересного был только приезд на заставу еще одной группы курсантов. Они пересекли ворота на три дня позже нас в сопровождении молодого мужчины, выглядевшего ненамного старше своих подопечных.

С пацанами мы познакомились в тот же вечер. Они оказались курсантами второго года обучения, но учились в другом интернате. Долгого общения, правда, не вышло – до отбоя оставалось немного времени, а на следующий день Мирон увел нас тренироваться в место силы.

В целом служба мне даже начала нравиться. Командир у нас был по сути один, муштра, строевая подготовка, все эти прелести армии пока обходили стороной. Мирон очень много времени уделял нашей подготовке, чередуя фехтование с обучением магии. Мою «воронку» он так и не освоил, из-за чего очень сильно расстраивался, а через несколько дней вообще бросил попытки разобраться с заковыристым магическим конструктом и начал плотнее заниматься с нами.

Примерно через неделю постоянных тренировок я окончательно разобрался с «воронкой» и приступил к изучению других заклинаний. К счастью или сожалению, с ними обошлось без сюрпризов. Результат моих усилий точно совпадал с ожиданиями командира. Многое мы, конечно, освоить не успели, но кое-что я освоил, чего нельзя было сказать о Берте и Витьке. Магия давалась парням гораздо сложнее, особенно моему лопоухому другу. Тем не менее старались они изо всех сил.

Десять дней пролетели как один. Постоянно чем-то занятый, я и не заметил, как подошел срок запланированной командиром засады на контрабандистов. А вот Витек, видимо, о ней никогда не забывал. Стоило только прозвучать сигналу будильника (Мирон притащил-таки нам здоровенного железного монстра, раздражающего своим тиканьем), как парнишка соскочил с кровати.

– Даррелл, Берт, вставайте. Сегодня нас ждет настоящее дело!

В излишне бодрого пацана полетела подушка.

Глава 7

Постоянное желание Витька ввязаться в какую-нибудь авантюру, чтобы доказать себе и всему миру, что он не лыком шит, сильно осложняло жизнь пацану. И ничего сделать с этой подростковой эксцентричностью было невозможно. Любые разумные доводы разбивалось о «шило», спрятанное где-то внутри неугомонного паренька, а невероятная бесшабашность только усиливала эффект.

– Тебе так подраться не терпится? – спросил я, поднимая подушку с пола.

– Ты не понимаешь. Это же настоящее дело. Настоящая служба княжеству. А вдруг мы поймаем кого-нибудь важного, и нам медали за это дадут.

– По рогам тебе дадут, – недовольно заметил Берт.

– Скучные вы оба, – махнул рукой Витек и отправился умываться.

– Нарвется он когда-нибудь, – задумчиво сказал Берт, глядя на закрывающуюся дверь, – и нас подставит. До сих пор не понимаю, чего ты с ним возишься?

– Привык. К тому же он мне брата младшего напоминает. Ладно, пора собираться. Мирон ждать не любит.

Берт на мои слова скорчил кислую гримасу, но развивать дальше разговор не захотел, рывком поднявшись с кровати. Впереди маячил действительно трудный день, и пусть мы, в отличие от Витька, не испытывали особого восторга от предстоящей работы, отказаться от нее в любом случае не могли. А значит, сделать ее стоило хорошо.

Летний лес, как обычно, встретил людей многоголосьем птиц и шумом ветра, играющего в кронах деревьев. Наш небольшой отряд, во главе которого вышагивал Мирон, змеей ввинтился в густой подлесок, и на этот раз выбранный маршрут вел совсем не к месту силы. Тот путь я уже запомнил, а сейчас мы двигались едва ли не в противоположную сторону. И данный момент заметил не только я.

– А мы ведь сюда еще ни разу не ходили, – не смог удержаться от высказывания Витек.

– Незачем было, – ответил Мирон. – И на этом конец вопросам. Прибудем на место, я все расскажу. Чем тише вы передвигаетесь по лесу, тем лучше. Здесь граница как-никак, и в этих лесах запросто можно встретить совершенно разных личностей. А значит, будет лучше, если ты их услышишь раньше, чем они тебя.

– А…

– Рот закрыл! – шикнул на пацана командир.

– Понял. – Витек ретировался от гнева Мирона за наши спины.

Дальнейший поход проходил в относительной тишине. Мы все глубже забредали в лес и, по моим прикидкам, пару раз пересекали границу княжеств, заходя иногда на территорию противника, однако особых беспокойств это не вызывало. Насколько мне было известно, средств дистанционного обнаружения в этом мире еще не придумали. Магия с подобными задачами не справлялась, а местная техника была слишком слабо развита.

Имелись, правда, локальные магические сигнализаторы, такие, например, использовались в интернате. Но вышитый знак, украшавший одежду курсантов, работал на малой дистанции, да и обмануть его человеку, обладающему магией, не составляло особого труда. Хотя об этом я узнал совсем недавно.

Зато подобные вещи неплохо себя зарекомендовали в тюрьмах и каторгах – заключенным набивали татуировки, благодаря которым можно было отслеживать местоположение их носителей. От побегов, впрочем, подобные меры не слишком спасали. Заключенные вместе с кожей сдирали ненавистные знаки и пускались в бега. Иногда даже удачно. Об этом нам поведал паренек из интерната. Отец у него умудрился выбраться из тюрьмы и не придумал ничего лучшего, как вернуться в родную деревню. Там его и повесили, но перед этим он успел рассказать свою историю сыновьям и остальным желающим.

Прошло еще несколько часов, прежде чем мы добрались до нужного Мирону места в лесу. Чем уж этот небольшой пологий лог, поросший по обеим сторонам кустами и кривыми деревьями, приглянулся командиру, я так и не понял, однако он явно знал, что делает.

Мужчина остановил нашу небольшую колонну, не доходя нескольких метров до конечной точки маршрута, и минут десять внимательно осматривал траву, листья и ветки деревьев. Увиденное Мирона, судя по всему, удовлетворило. Он приглашающе махнул нам рукой и, дождавшись всех участников сегодняшнего действа, начал инструктаж:

– Тропа рабочая. Я ее давно заприметил, но оставил дозревать. Пора сорвать ягодку. Ходят тут часто, так что к вечеру стоит ждать гостей. Вы трое остаетесь здесь. В логе вас услышать или увидеть случайно не должны, а я пойду вперед.

– А с вами можно? – с надеждой в голосе спросил Витек.

– Парень, ты пять минут спокойно посидеть не можешь, а хочешь со мной засаду устраивать?

– Я смогу!

– Приказ слышал? Из лога ни ногой. Сидите тут как мыши и ждете меня. Я на вас этих дельцов загонять буду, и здесь уже не упустите гостей.

– Сколько их будет? – спросил я.

– Два, три, пять… Скоро об этом узнаем. По этим тропам ходят маленькими группами.

– А бывают и большие?

– Бывают, но не здесь, – уклончиво ответил Мирон. – Еще раз: сидите тут и не высовывайтесь, по нужде ходим только по одному, чтобы на точке обязательно двое оставались. Как заметите бегущих к вам людей, попытайтесь их остановить. Живыми или мертвыми – мне без разницы.

– А если у нас не получится? – посмотрел на командира Берт.

– Значит, хреново вас готовили в интернате. Сделайте так, чтобы все получилось.

После того как Мирон покинул лог, мы трое, следуя приказу, затаились в высокой траве, однако соблюдать тишину долго не удалось, и нарушил ее, как ни странно, Берт:

– Не понимаю я, чего командир делает. Обязательно нас было тут оставлять?

– Думаю, это проверка, – шепотом ответил я. – Поймаем гастролеров этих, значит, молодцы, а если нет, то и нечего нас на другие дела брать.

– Как ты их назвал? – оживился Витек.

– Не важно. Все, молча сидим. Вряд ли нас контрабандисты услышат, а вот Мирон запросто, он вроде мужик неплохой, но за оплошность накажет без раздумий.

Последний довод, видимо, оказался действенным, на разговоры пацанов больше не тянуло.

Чтобы не сидеть в постоянном напряжении, ожидая прибытия контрабандистов, я предложил организовать наблюдательный пункт. Идею поддержали, и вскоре на вершине лога, за поросшей мхом кочкой, замер Берт, для пущей маскировки накидавший перед собой рваной травы. Через час я его сменил. Витька мы по обоюдному решению к дежурству не допустили – он бы наверняка себя выдал.

Ждать пришлось до самого вечера. Мы уже начали переживать, все ли нормально с Мироном. Вряд ли, конечно, с опытным воином могло что-то случиться, и наши опасения не имели под собой основания, но кто сказал, что страх должен быть рационален. Витек несколько раз порывался отправиться к командиру, проверить, что с ним, но нам с Бертом удавалось пока удерживать неугомонного пацана от глупостей.

Когда солнце уже клонилось к закату, а в логе начали сгущаться тени, Берт, дежуривший наверху, вдруг оживился и ползком спустился в низину, стараясь не наделать шума.

– Идут, – шепнул он, приблизившись к нам. – Четверо с рюкзаками.

– Как идут? – удивился Витек. – Командир ведь сказал, что он их загонять на нас будет.

– Уже не важно, – прервал я любые разговоры. – У нас есть задача – нужно остановить нарушителей границы, а значит, мы ее выполним. Слушайте меня внимательно и не спорьте, времени нет. Берт, ты сейчас дуй по верху лога назад и обходи гостей с тыла. Постарайся, чтобы они не заметили тебя. Твоя задача – задержать их, если они надумают бежать. Витек, ты остаешься со мной. Готовь рассекающий удар. Все, пора.

Слава Четверым, Берт не стал переспрашивать и уточнять подробности моего скроенного на скорую руку плана и молча скрылся за поворотом лога. Я же, в свою очередь, оттащил Витька за спину и встал на еле заметную тропку. Спрятаться в логе все равно было негде. Оставшееся время потратили на подготовку заклинаний. Маловероятно, что среди контрабандистов мог оказаться одаренный, поэтому я поставил стандартную защиту и начал формировать кинетический удар.

Четверо человек, несущие на плечах солидный груз, по определению не могут двигаться совершенно бесшумно, поэтому я сперва услышал гостей и лишь затем их увидел.

Какого-то отталкивающего впечатления угрюмые мужчины, одетые в неброские одежды, не производили. Не знай я, кого мы ждем, то вполне мог бы принять их за обычных крестьян, ищущих в лесу полезные травы и грибы. Однако род деятельности гостей явно выдавали большие тряпичные рюкзаки на спине и оружие, висевшее на поясе.

В том месте, где мы стояли, лог делал небольшой поворот, поэтому заметить нас контрабандисты смогли, только подойдя чуть ли не вплотную.

Увидев внезапную преграду, лидер четверки опешил, явно не ожидая встретить здесь двух молодых людей в армейской форме. Впрочем, его растерянность длилась недолго. Я даже сказать ничего не успел, как раздался крик:

– Вали их!

На мирный исход нашей встречи мужики явно не рассчитывали. Впрочем, неудивительно: велик ли шанс, что в лесу случайно пересекутся дорожки контрабандистов и солдат княжества? Ответ, думаю, очевиден.

Звук извлекаемого из ножен оружия разнесся по округе, а в следующий миг трое мужчин бросились на нас, оставив своего лидера позади.

Кинетический удар, который я держал наготове, оказался весьма кстати. Первый нападающий будто чугунной подушкой по лицу получил, замерев на месте и затормозив остальных. Следом подключился Витек, и грудь мужчины перечеркнула кровавая полоса.

Получив неожиданный отпор, атакующие несколько поумерили пыл. Раненый упал на землю, а двое его товарищей неуверенно переглянулись в поисках поддержки друг у друга. С магами они явно не собирались драться и после недолгих раздумий рванули в противоположную от нас сторону – туда, куда уже намылил пятки их лидер. Пока троица отвлекала нас, мужчина скрылся за поворотом, и мне хотелось надеяться, что Берт успел перекрыть путь отступления.

Двое контрабандистов, не получивших урон, путаясь в ногах, бросились к выходу из лога. Кастовать еще один кинетический удар уже не было времени, да и дальность действия простейшего заклинания оставляла желать лучшего. Поэтому, выхватив из ножен шпагу, я бросился в погоню, крикнув Витьку, чтобы тот оставался на месте и караулил раненого.

Никогда бы не подумал, что обычные люди способны бегать так быстро, но, видимо, страх – отличный стимулятор спортивных достижений. Неудачливые мужики бежали вперед со скоростью испуганного зайца, умудрившись при этом сбросить тяжелые рюкзаки, один из которых едва не стоил мне вывиха лодыжки.

Как бы ни старались эти двое, но тягаться с магом обычные люди не могли. Я был быстрее, и когда до ближайшего преследуемого оставалось не больше метра, просто чиркнул ему по спине шпагой. У контрабандиста будто тумблер выключения щелкнул, и он кубарем покатился по земле, отчего мне пришлось менять траекторию, чтобы не столкнуться с ним.

Второго бегуна постигла та же судьба, что и его друга. Получив ранение, тот упал в траву, обильно заливая ее кровью. Нанесенный удар, вероятно, слишком сильно ранил человека, и тот вскоре затих.

Пока я пытался остановить убегавших, лидер контрабандистов окончательно скрылся из моего поля зрения, и у меня начали появляться подозрения, что он может затеряться в этих лесах – все же навыками следопыта ни я, ни кто-либо из пацанов не обладал. Однако громкий крик боли вскоре подсказал мне, что Берт успел-таки перекрыть выход из лога.

Результат нашей короткой стычки оказался таков: два противника ранены, два скончались. Чуть позже выяснилось, что Берт не стал церемониться со своим противником и без лишних эмоций проткнул его шпагой, остановив предварительно магией.

Все произошло очень быстро. Между началом атаки и предсмертным криком главаря четверки прошло не больше пяти минут. В логе наступила тишина, прерываемая только стонами раненых, один из которых – тот, что первым получил шпагой по спине, – в любой момент мог отправиться к Милосердной матери. Рана на спине оказалась действительно очень серьезной. Зря мужички сбросили свою ношу, лишившись защиты сзади. Скорость их увеличилась ненамного, а вот шпага моя легко добралась до тела. Впрочем, мне же лучше.

– Не убивай, прошу, не убивай, – послышался шепот истекающего кровью человека.

– Что в мешках?

– Одигост.

– Что это?

– Камень. Я не знаю, зачем он нужен.

– Встать можешь?

Мужчина осторожно приподнялся на колени, а затем, издав протяжный стон, упал обратно. В итоге пришлось тащить его за ноги к точке сбора.

В том месте, где остался Витек, к счастью, никаких перемен не произошло. Все так же на земле сидел перемазанный в крови пленник, а рядом стоял суровый и непривычно серьезный парень.

– Этого тоже посторожи, я пока их мешки принесу, – приказал я.

– О остальные где, ушли? – нахмурился Витек.

– Умерли.

Отыскать брошенные мешки труда не составило, не так уж и далеко успели убежать контрабандисты, прежде чем их удалось догнать, и, пока я закидывал увесистые баулы на спину, подошел Берт, волоча за собой убитого человека.

– Не ранен? – спросил я.

– Ни царапины, – успокоил меня он.

Трупы мы после небольшого совещания все же решили сложить в одно место. Придет командир, пусть думает, что с ними делать. К тому же я запретил открывать мешки контрабандистов. Мало ли там какая-нибудь дрянь спрятана, а вот поговорить с ранеными мне никто не мешал. Получивший удар по спине был уже совсем плох и потерял сознание, а вот второй отделался только разбитым носом да глубокой царапиной на груди. Так что отвечать на вопросы он мог.

– Куда вы тащили одигост? – спросил я.

– Савелий Ершов… – начал говорить мужчина, но его грубо перебили.

– А вот это уже не ваше дело, ребята! – Как черт из табакерки на вершине лога показался Мирон. Командир, казалось, все время стоял рядом и только искал момент, как бы эффектнее появиться.

– Почему?

– Потому. А вы молодцы! – Мирон сменил тему. – Не ожидал.

– Мы могли их всех убить, а так у нас есть пленник.

– Даррелл, еще раз: вы молодцы, справились с четырьмя взрослыми мужчинами. За это хвалю, но пленный нам без надобности. Если мы поймаем заказчиков, то на какое-то время поставки контрабанды прекратятся, и ловить нам будет некого.

В глазах пленника появился ужас, и, улучив момент, когда на него никто не смотрел, он попытался сбежать, но Мирон сделал короткое движение рукой, будто бросил что-то, и человек, получив удар в спину, бездыханно упал на истоптанную траву.

Увиденное слегка шокировало пацанов. Витек и Берт замерли, переводя взгляд с командира на мертвого человека.

– Ну что вы так на меня вылупились? – нахмурился Мирон. – Ему все равно грозила казнь. Отвели бы мы его на заставу, и зачем? Чтобы его там вздернули? Так даже милосерднее получилось.

Командир что-то не договаривал. Савелий Ершов. Имя мне абсолютно ничего не говорило, но Мирон явно знал, о ком идет речь, и не хотел, чтобы мы услышали ответ пленника, а это мне совершенно не понравилось.

Времени на обдумывание случившегося командир нам не дал, велев обыскать трупы на наличие ценностей. Шок от убийства пленника быстро прошел, и Берт, выслушав приказ, без каких-либо колебаний отправился выворачивать карманы контрабандистов. Я после некоторых раздумий также присоединился к этому занятию – имелась у меня надежда отыскать что-нибудь важное, а вот Витек перебороть себя все-таки не смог. Несмотря на свою браваду, к виду мертвых людей парень пока не был привычен.

Нашей добычей стало немного наличности в виде бумажных ассигнаций и медной мелочи, пара неплохих ножей, серебряные часы на цепочке и четыре изогнутые шпаги. Разнообразная мелочь вроде огнива и скудного провианта нас не заинтересовала, а вот каких-либо документов, на которые я рассчитывал, у убитых не обнаружилось.

Пока мы занимались мародерством, Мирон без тени сомнений прирезал последнего живого контрабандиста и приступил к ревизии их мешков.

– Что такое одигост? – подошел я к командиру, когда тот вытащил на свет продолговатый камень серого цвета.

– Довольно ценный продукт. Используется в медицине, насколько я знаю. Если хочешь, спроси у нашего лекаря, вряд ли, конечно, он тебе расскажет, но попытаться можешь. Кстати, слухи до меня дошли, друг твой Виктор часто возле лазарета трется. Не скажешь почему?

– Медсестра там ему приглянулась, – ответил я, недовольный, что Мирон опять съехал с темы.

– Любаша, что ли? Это он зря. К ней Обрезков яйца подкатывает, пусть лучше пацан держится от нее подальше. Я серьезно, поговори с Виктором. Меня он вряд ли послушает, даже если прикажу, а вот ты вроде пользуешься у него авторитетом.

– Хорошо.

– Вот и отлично. – Командир хлопнул меня по плечу. – Так, мешки на спину, оружие тоже и вперед, заночуем где-нибудь подальше отсюда.

– Мы так и оставим тут тела? – удивился Витек. – Они же к Милосердной матери тогда не уйдут.

– Сказки жрецов. Если ты жил достойно, то неважно, как тебя похоронят. Черную душу ни один обряд не сможет отправить на Вечную дорогу, а достойные люди туда все равно доберутся, так что не переживай за них.

– Все равно, неправильно это, – уже тише сказал Витек, но дальше спорить не стал и, взвалив на плечо мешок, начал карабкаться по склону, а следом за ним потянулись и остальные.

Шагая по темнеющему лесу с довольно тяжелым рюкзаком, набитым непонятным камнем, я пытался проанализировать все произошедшее. То, что Мирон нас проверял, уже не подлежало сомнению, уж слишком быстро он появился, когда схватка завершилась. Наверняка находился где-то поблизости и наблюдал за нашими действиями. Не скажу, что такое поведение мне понравилась, но и претензий к командиру я не имел. А вот что действительно напрягало, это дальнейшие действия.

Бред про то, что выйти на покупателей контрабанды – глупая затея, я отбросил сразу. Мирон, видимо, просто не счел нужным придумывать более правдоподобную причину своего поведения. При любых раскладах пленника требовалось допросить, а дальше уже решать, нужны нам заказчики или нет, но командир просто слил мужика, стоило ему только упомянуть о Савелии Ершове.

Вывод напрашивался очевидный: Мирон не хотел, чтобы мы или кто-либо другой услышал лишнее. Вполне вероятно, что человек, кучу времени проводящий на границе, как-то связан с контрабандистами, и, допустим, сегодня мы устранили чьих-то конкурентов. А что, версия достаточно правдоподобная.

Надо бы поспрашивать на заставе, вдруг кто-то слышал имя Савелий Ершов, но только очень аккуратно. Доверия к Мирону у меня поубавилось. Начну я наводить справки, а на следующий день «потеряюсь» где-нибудь в лесу. Следует быть крайне осторожным.

Затемно добраться до заставы нам не удалось. Впрочем, это было и так понятно. Отдалившись на несколько километров от лога, где остались лежать четыре мертвых человека, мы расположились на ночевку. Командир, как всегда, заставил нас натаскать сухих и не очень веток для костра, а когда вся наша небольшая компания собралась у весело потрескивающего огня, обратился к курсантам:

– Вижу, вопросов у вас накопилось – не переслушать. Ну чего молчите, задавайте.

– Вы специально нас одних оставили? А говорили, что на нас этих людей загонять будете, – тут же выпалил Витек.

– Ну, для начала, не совсем одних – я всегда рядом был, а в целом все правильно. Должен же я был проверить, кто из вас чего стоит.

– Мы могли упустить этих людей, – заметил Берт.

– Значит, была бы у вас потом увлекательная погоня. Ну а если честно, то я рассчитывал, что кто-то убежит, однако вы справились. Даррелл, твоя идея была отправить Берта перекрыть лог? Молодец, хорошо придумал. Берт, ты тоже сработал отлично, хвалю.

– А я? – надулся Витек.

– И ты все сделал правильно: не убежал, магией вовремя воспользовался. В общем, хорошая вы команда. Не ошибся я в выборе. Все. Отдыхаем до утра, завтра на заставу вернемся, замолвлю за вас словечко перед полковником, может, когда-нибудь и в город вас отпустит.

Молодец командир: и похвалил каждого, и плюшек пообещал. Пацаны прям растеклись от теплых слов. Не глупый он мужик и явно знает, как найти подход к людям. Это, кстати, прекрасно подтверждал тот факт, что Мирона, в отличие от остальных магов, привечали обычные солдаты.

Костер постепенно прогорел. Дождя, судя по небу, усыпанному звездами, не намечалось. Лес шумел листвой, говорил с нами голосами птиц и мелких грызунов, шуршащих в листве. Идиллия. Я чувствовал себя так, будто находился в подмосковном лесу на пикнике с друзьями. Не хватало только музыки и банки пива в руке. Однако тяжелые мысли не давали расслабиться.

Спать не хотелось. Пацаны, закончив разговоры, завернулись в плащи и улеглись на траве, подложив под головы сумки. Мирон также собрался на боковую, а я все глядел на мерцающие угли. Красные огоньки то становились ярче под дуновением ветра, то покрывались пеплом и будто засыпали, готовясь окончательно исчезнуть из бренного мира. А в нескольких километрах от нас лежали четыре мертвых человека, которым сегодня очень не повезло.

Глава 8

Все до единого мешки с контрабандой мы принесли на заставу. Если честно, то я подозревал, что Мирон захочет припрятать где-нибудь немного ценного камня, но Жраков то ли действительно оказался честным служакой, то ли опасался болтовни пацанов. И это, опять же, наводило на мысль: а не боится ли командир, что тот же Витек растрезвонит по всей округе подробности вчерашней операции? Видимо, нет. Не удивлюсь, если окажется вдруг, что полковник имеет небольшой гешефт от контрабанды, которую периодически приносит Мирон и другие военные.

Несколько дней, проведенные на заставе между вылазками и тренировками, позволили мне немного лучше понять, как тут все устроено. Я обнаружил, что помимо боевых магов, составляющих по сути гарнизон, существовали еще и отряды разведки, состоящие из нескольких солдат под предводительством наиболее опытных офицеров. Одно такое звено включало в себя от пяти до десяти человек, и занимались они по сути тем же, чем и Мирон, – поиском следов вражеских отрядов и отловом контрабандистов.

Однако самым интересным оказалось то, что на заставе нашлось еще одно подразделение, причем имеющее в своем составе одного-единственного человека. Контрразведка. Куда уж без нее.

Кварт-капитан Борис Юрьевич Матвеев – очень улыбчивый и приветливый человек невысокого роста и субтильного телосложения. Постоянно сгорбленный и будто опасающийся чего-то, он невидимой тенью скользил между солдатами и офицерами, стараясь не привлекать к себе внимания. Вот только получалось у него это не особо. При появлении Матвеева все разговоры в радиусе нескольких метров моментально стихали, а люди начинали нервно переглядываться между собой. Причем так себя вели и обычные люди, и дворяне. Причина столь странного поведения была очень простой. Человек, чем-то не понравившийся контрразведчику, мог внезапно исчезнуть.

Занимался Матвеев поиском внутренних врагов княжества и в первую очередь вынюхивал связь солдат с повстанческими отрядами, скрывающимися в густых лесах приграничья.

Чем дольше я жил в этом государстве, тем больше нюансов мне становилось известно. В интернате среди первокурсников никто и понятия не имел о существовании людей, недовольных властью князя Орлова. И мало того недовольных, так еще и активно мешающих этой самой власти. А сейчас, послушав солдат, я, например, узнал, что не далее как месяц назад произошло крупное нападение на обоз с провиантом. Атаку отбили, но без потерь не обошлось.

Найти и уничтожить всех повстанцев по каким-то причинам не удавалось. Возможно, дело обстояло в хорошей организации или прозорливых лидерах сопротивления. Разыгравшаяся фантазия могла бы найти массу объяснений подобному положению дел, однако, как все обстоит в реальности, я не знал.

Тем не менее нельзя сказать, что власть вообще ничего не делала. Периодически то один, то другой человек попадал на виселицу, уличенный в связях с повстанческими отрядами. И если в городах поиском недовольных занимались полиция и княжий сыск, то в армии такую функцию взяла на себя контрразведка.

Почти вся почерпнутая информация была добыта Витьком. Шустрый и веселый пацан легко втирался в доверие к самым угрюмым солдатам, а худоба и жалостные глаза открывали двери даже на армейскую кухню, где сердобольные кухарки делились с ним едой и слухами. Паренек вовсю пользовался подвешенным языком, чтобы разговорить окружающих, ну а вечером рассказывал мне и Берту все, что ему удалось узнать. Теперь же, после возвращения из рейда на контрабандистов, у нас появилась еще одна интересующая всех тема: Савелий Ершов.

Витьку я несколько раз повторил, чтобы он расспросы об этом человеке проводил крайне осторожно. Коль уж Мирон не желал, чтобы мы услышали не предназначенную для нас информацию, то незачем лишний раз дергать кота за хвост – может и укусить.

Впрочем, забегая вперед, все попытки разузнать об этом таинственном Ершове вскоре закончились безуспешно. Солдаты о нем не слышали, а офицеров мы спрашивать опасались. Вполне возможно, что не только наш командир имеет связь с контрабандистами и прочими нечистыми на руку людьми.

Те четыре мешка, что мы приволокли на заставу, Мирон лично отнес полковнику. Дальнейшая судьба груза осталась неизвестна. По словам мужчины, одигост, как и прочая контрабанда, будет храниться на складах до прибытия особого отряда, который заберет все накопленное в столицу.

Из штаба Мирон вышел довольный и жизнерадостный. Пока он сдавал груз, мы трое дожидались командира возле массивных деревянных дверей главного здания заставы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, – лавочек для нас никто не предусмотрел.

– Ну что, бойцы, – широко улыбнулся Мирон, остановившись перед нами, – начальство довольно. Несколько недель можно жить спокойно.

– А потом снова засаду устраивать? – спросил Витек.

– Конечно. Пока я регулярно перехватываю контрабандный товар, ко мне с лишними вопросами и приказами не лезут. Будь полезен, но в меру, а то могут и ярмо на шею повесить, а потом пахать заставить. Учитесь солдатской мудрости, ребята.

– Чем сейчас займемся?

– Я до утра в Лесной, нехорошо будет, если увольнительный бездарно пропадет, а вы на заставе остаетесь, перепоручу вас лейтенанту Алексею Кобалову, пусть к какому-нибудь делу приставит.

– А можно с вами в город? – Глаза Витька задорно блеснули.

– Рано вам еще пиво пить и по бабам шляться, – бескомпромиссно отрезал Мирон. – Тут останетесь. Может быть, через месяц или два я вас и свожу туда, а пока точно рано.

– Вы же обещали поговорить с полковником, – не успокаивался Витек.

– Я обещал, я поговорил, вы остаетесь здесь, – развеял Мирон надежды пацанов на развлечения.

Не теряя времени, командир пулей метнулся до своей комнаты, переоделся в выходную форму и уже через полчаса вышел из внешних ворот, сдав нас на руки тому самому лейтенанту, которого мы встретили в день прибытия на заставу.

Полноватый мужчина с пышными усами и хмурым лицом, долго думал, на какие работы определить свалившихся на его голову курсантов, в итоге плюнул и направил нас до вечера караулить участок периметра.

Занятие оказалось крайне скучным и довольно глупым, учитывая, что на вышках круглосуточно бдили дозорные, но приказ есть приказ, и мы, укрывшись под навесом, прикрывающим верх стены, делали вид, что высматриваем приближение врагов княжества.

К счастью, никто нас не проверял, и пацаны, промаявшись час, вооружились колодой карт и провели за игрой до самого вечера, а там уже и ужин подоспел, после которого мы оказались предоставлены сами себе.

Сразу после посещения столовой Витек, как-то подозрительно улыбаясь, причесал, насколько это было возможно, свои непослушные волосы, тщательно осмотрел курсантскую форму на наличие грязи и помятостей, а затем отправился на выход из комнаты.

– К Любе пошел? – остановил я пацана, стоящего в проходе.

– А что если и так? – Витек с вызовом посмотрел на меня. Ревнует, что ли? Ох уж эти подростковые эмоции.

– Ты в курсе, что к ней Обрезков клинья подбивает?

– Ну и что? Он ей совсем не нравится. Она сама мне сказала.

– Не боишься, что Нестор вас вдвоем увидит? Вони потом будет – не перенюхать.

– Я ничего не боюсь! – фыркнул пацан и захлопнул дверь.

Ну что сказать, не умею я, видимо, с подростками говорить. Хотя какой он подросток – шестнадцать лет скоро. Некоторые жители княжества в таком возрасте уже женой обзаводятся. Вот только ума это им не прибавляет. Как бы беды не случилось. Обрезков – не тот человек, про которого стоит забывать; если он захочет, то сможет доставить Витьку такую гору проблем, что разгрести ее не сможем ни мы, ни Мирон.

Неприятное чувство тревоги не давало мне успокоиться. В итоге, хоть я и не хотел вмешиваться в отношения Витька с его зазнобой, но все же не удержался и отправился к лазарету.

В то, что у лопоухого пятнадцатилетнего пацана есть хоть какие-то шансы привлечь внимание Любаши, мне не верилось. Симпатичная девица, едва достигшая восемнадцати лет, обладала довольно броской внешностью, сочетающей в себе скромность и сексуальность. Поэтому внимание медсестре уделяли куда более перспективные кавалеры, чем Витек. Любаша себе цену прекрасно знала, поэтому ухаживания и знаки внимания принимала без проблем, не давая, впрочем, лишних надежд вьющимся вокруг нее мужчинам. Однако в последнее время ухажеров у девушки несколько поубавилось из-за того, что на нее положил глаз Нестор Обрезков. Возможно, именно поэтому Любаша и не отшивала Витька, плюющего на опасность, исходящую от кварт-лейтенанта. А пацан рад был любому вниманию девушки, стараясь хоть пару минут провести рядом с объектом обожания.

Найти Витька проблемой не оказалось. Перед лазаретом имелась небольшая площадка, огороженная густыми кустами, по кругу которой стояли пять лавочек. По идее, предназначены они были для больных, чтобы те могли дышать свежим воздухом во время лечения. Однако лазарет практически пустовал, и сейчас из уютного местечка слышались веселые голоса только двух человек.

Витек что-то азартно рассказывал Любаше, а та задорно смеялась, отчего ее пышные груди отчетливо выпирали сквозь медицинский халат. Я даже с расстояния нескольких метров видел, с каким трудом пацан удерживался от того, чтобы не опустить глаза чуть ниже лица девушки.

Увиденная картина была бы даже забавной, если бы не одно «но»: со стороны жилых домов для высших офицеров заставы к лазарету шел Обрезков, и добром это могло не кончиться.

Подойдя к другу, я бесцеремонно вторгся в беседу:

– Нужно поговорить!

– Давай потом, Даррелл, – недовольно поморщился пацан.

– Это важно, извините, Люба, – обратился я к девушке, – нам действительно надо поговорить.

– Конечно, – стрельнула та глазками.

Выдернуть Витька с лавочки до прихода Обрезкова я все-таки не успел. Стук его начищенных до блеска сапог раздался позади, а затем до нас донесся презрительный вопрос:

– Любаша, душенька, и чего ты забыла рядом с этими отбросами? Заболели вы, что ли, курсанты?

– Нет, господин кварт-лейтенант, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально официально. – Друг наш животом мается, вот мы и пришли, чтобы узнать, как ему помочь.

– А до меня тут слушок дошел, что некий Виктор к тебе наведывается… – Обрезков проигнорировал мой ответ и обратился к девушке: – Кто из них Виктор?

– Это я, – не раздумывая шагнул вперед пацан.

– Слушай меня внимательно, щенок подзаборный, не знаю, где тебя мама-сука родила такого страшного, но это даже хорошо. На такого точно ни одна нормальная девушка не посмотрит. Да, Любаша? Значит так, еще раз тебя рядом с ней увижу – оторву голову.

Витек покраснел, словно рак, и явно был готов ляпнуть что-то лишнее, после чего Обрезков его бы точно убил. Пришлось мне вмешаться. Дернув за руку пацана, чтобы тот не наделал глупостей, я шагнул вперед:

– Мы поняли, господин кварт-лейтенант. Разрешите идти?

– Свободны, – сплюнул Обрезков.

Витька мне пришлось тащить за собой. Ослепленный злобой пацан шагал как робот, почти не сгибая коленей, и постоянно норовил рвануть назад, и мне приходилось силой прекращать такие порывы. А Обрезков тем временем подсел к Любаше и начал ей что-то шептать на ухо. Причем девушка явно была не рада такому положению дел. По крайней мере, улыбки на ее лице я не заметил.

– Я его убью! Зачем ты меня увел, Даррелл! – бушевал Витек, после того как мы вернулись в свою комнату.

– Успокойся! Против Обрезкова у тебя шансов нет. Вообще нет. Пойми ты это. Он тебя убьет.

– Ну и пусть. Какой позор! Мразь! Он меня перед Любой выставил каким-то трусом. Ну зачем ты меня увел?!

– Устав забыл? «Если солдат поднимет руку на офицера, то этой же руки и лишится», – процитировал я. – На хрен ты тогда Любаше безрукий нужен будешь? Придет твое время. Учись, станешь дворянином и будешь с ним на равных.

– Буду! – едва сдерживая слезы обиды, ответил Витек и больше до самой ночи не проронил ни слова, а я и не лез больше с утешениями. По себе знаю, что иногда стоит оставить человека наедине со своими мыслями. Однако, на всякий случай, далеко я от пацана не отходил – мало ли чего в его дурную голову взбредет.

На следующее утро Витек уже вел себя как обычно, немного сняв с моей души груз опасений, что он может наделать глупостей. А к обеду уже вернулся довольный, как кот после литра сметаны. Мирон, и служба вновь закрутила нас в череде тренировок и патрулей, так что на заставе мы показывались редко, чему я был только рад.

Неделя прошла как обычно. Мы много времени тратили на работу с оружием и оттачивание заклинаний. Пацанов Мирон заставлял тренировать скорость кастования простых магических форм, ну а меня он по максимуму нагрузил учебными спаррингами и на все возражения отвечал, мол, солдат княжества должен быть идеален во всем, и негоже дворянину пренебрегать фехтовальным искусством.

С доводами командира я согласен не был, но и спорить с прямыми приказами не мог, так что пока Витек и Берт сосредоточенно создавали магические удары, я кружил по поляне, отражая шпагой расслабленные атаки Мирона.

Получив очередной кровоподтек на ребрах, я в какой-то момент задумался, что будь в этом мире распространен огнестрел, то от такого атавизма, как махание заточенной железкой, тут бы уже отказались. Именно в этот момент мне в голову пришла идея простого, но в теории эффективного метательного оружия.

Дождавшись вечернего отдыха, когда покрытое синяками тело жаждало передышки, я, собрав волю в кулак, отправился на поиски ингредиентов, необходимых для опытов. Камни. Мне нужны были камни, которых, как оказалось, практически невозможно найти на лесной поляне, густо заросшей травой.

Идея моя выглядела до безобразия просто. Если у меня под рукой будут находиться несколько метательных снарядов, то с помощью телекинеза я могу запустить их во врага, отвлекая его или даже раня. Задумка не казалась мне слишком сложной в реализации, а то, что ей не пользовались местные маги, вовсе не означало ее бесперспективность, хотя и были такие подозрения. В любом случае, я хотел проверить свои предположения. Вот только где найти эти несчастные камни?!

В итоге, облазив всю поляну, собирая на себе недоуменные взгляды окружающих, я все-таки умудрился отыскать несколько небольших кругляшей около двух сантиметров в диаметре. Понятия не имею, как они тут оказались, но об этом я думал в последнюю очередь.

Камень, удерживаемый невидимой силой, замер над моей ладонью. Я чувствовал его вес, чувствовал ту потенциальную энергию, что скрывалась в этом, казалось бы, небольшом кусочке материи. Пока он безопасен, но, если хорошенько разогнать снаряд, он с легкостью пробьет грудь врага или выбьет из него сознание. Нужна только сила. Грубая, но действенная.

Человек – очень изобретательное существо и желаемый результат способен получить разными путями. Вопрос лишь в эффективности. Я мог бы бросить камень рукой, но будет ли от этого большой толк – сомневаюсь. Человеческое тело не способно передать снаряду требуемое количество энергии. Однако это может сделать магия. Вокруг меня плескался океан силы, и, позаимствовав толику этой бушующей мощи, можно придать камню необходимое ускорение. Это в теории, осталось только претворить свои мысли в реальность.

Медитативные упражнения, практикуемые мной последние месяцы, не прошли даром. Сила манила, она, как ласковая кошка, льнула к рукам, готовая, тем не менее исчезнуть в любой момент. Легонько потянув за нити магического поля, я направил энергию к камню, одновременно с тем удерживая его на месте.

Даже с закрытыми глазами я чувствовал, как он колеблется в воздухе. Его амплитуда все увеличивалась, и в какой-то момент я понял, что рискую потерять контроль. Пора. Накопленная сила выплеснулась в один мощный импульс.

Громкий свист и глухой удар вывели меня из медитативного состояния, в которое я незаметно для себя вошел. Камень исчез.

– Даррелл, ты опять чего-то придумал? – осторожно подошел ко мне Мирон. – Что это сейчас было?

– Попытался пустить камень в полет, – честно ответил я.

– И где он?

– Я видел! – Витек оказался тут как тут. – Он сперва на руке у тебя задрожал, камень этот, а потом фьють – и нет его, но я вроде как заметил, что он вон к тому дереву полетел. Пойду посмотрю.

Секунда, и беспокойный паренек уже скрылся за кустами, громко ругаясь на колючие ветки и мусор, сыплющийся за шиворот. Честно говоря, мне и самому хотелось понять, куда делся камень, так что я отправился вслед за Витьком, хотя и понимал, как малы шансы отыскать выпущенный снаряд.

– Нашел! Нашел! – услышал я радостный вопль, не пройдя и пары шагов до огораживающих поляну кустов.

Через несколько минут возле толстого дерева собрались все члены нашей небольшой группы. Берт стоял, задумчиво почесывая пушок на верхней губе, рядом открыв рот, замер Витек; Мирон по своей привычке потирал ладони ну и я, склонив голову, смотрел на сквозное отверстие в дереве, обхватить которое не смог бы и командир со своими длинными руками.

– Камешек, значит, бросил, – хмыкнул Мирон. – Повторить сможешь?

– Не знаю. Надо попробовать, – честно ответил я. – Камней у меня мало.

– Это мы сейчас исправим. Берт, Виктор, ну-ка бегом на поиски. И без разговоров. А ты, Даррелл, пока работай с теми, что есть. Ну, что встали. Бегом!

Преодолев секундное замешательство, пацаны рванули на поляну выполнять приказ. Я же, все еще находясь под впечатлением от увиденного, обратился к Мирону:

– Командир, вы так сможете?

– Сомневаюсь. Хотя попробовать стоит. Ну-ка дай мне камешек.

Взяв у меня самый крупный из приготовленных снарядов, мужчина вышел на поляну и приготовился повторить мой бросок. Камень завис в воздухе, слегка подергиваясь, словно сверхпроводник в магнитном поле, после чего отправился в полет, гулко ударив стоящее неподалеку дерево.

Когда мы подошли, чтобы оценить успехи командира, то увидели, что камень оставил в коре неглубокую вмятину, после чего отвалился от ствола, упав куда-то в траву.

– Чего-то такого я и ожидал. – Мирон ковырнул пальцем получившееся углубление. – Давай, твоя очередь.

Опять я замер на расстоянии нескольких метров от цели, после чего сделал пару глубоких вдохов и попытался максимально успокоиться. Получилось это у меня только спустя пару минут. Пульс замедлился, разум полностью очистился от внешних раздражителей, и я вновь почувствовал вибрацию силы на кончиках пальцев.

Камень, лежавший на ладони, медленно поднялся в воздух, после чего последовало короткое и, скорее всего, ненужное движение кистью. Тусклая галька, лежавшая когда-то на дне реки, получила колоссальный импульс силы и почти мгновенно преодолела расстояние между мной и многострадальным деревом. Звук удара разнесся по поляне, и еще одно отверстие появилось в стволе кряжистого бука.

– Порой я забываю, что дворяне отличаются от нас не только титулом, – с некой грустью в голосе отметил Мирон. – Ну что, отличный результат. Я бы на твоем месте таким простым, но действенным оружием не пренебрегал.

– Я хочу проверить, пробьет ли он энергетический щит.

– Сомневаюсь, что получится, но пошли проверим, – пожал плечами командир. – Как самочувствие, кстати, много сил потратил?

Прислушавшись к себе, я с удивлением отметил тот факт, что если и устал, то совсем немного. Температура тела слегка повысилась, но еще на десять выстрелов я точно был способен, а если себя не жалеть, то и на пару десятков. Об этом я и рассказал Мирону, слегка принизив свои способности на всякий случай.

Чтобы не портить деревья, окружавшие поляну, командир повесил щит на один из поросших мхом пеньков, которые мы часто использовали как стол или сиденья. Мутный диск повис над моей целью, оградив ее от любых физических воздействий. Несмотря на несерьезный вид, эта пленка, казавшаяся не прочнее мыльного пузыря, с легкостью выдерживала рубящий удар тяжелой шпаги, так что я не был до конца уверен, сможет ли выпущенный снаряд пробить ее. Однако шансы были. Интуиция подсказывала мне, что у меня должно получиться.

Камень на ладони. Дрожь силы на кончиках пальцев. Движение кистью, и вновь снаряд исчезает из руки, будто его там и не было, а в следующий миг пенек, мирно стоявший здесь множество лет, разламывается надвое.

– Силен, – прокомментировал увиденное Мирон. – Не ожидал. А если я поменяю щит? Давай-ка еще разок.

Усиленный вариант защитной сферы мое новоявленное оружие так же пробивало без проблем, однако после того как Мирон в третий раз повесил на несчастный пень еще один вид щита, снаряд завяз в нем, будто муха в меде, так и не добравшись до трухлявой древесины.

– Молодец, – искренне, как мне показалось, сказал командир. – Конечно, полноценную защиту такие снаряды не пробьют, но против слабых магов – отличное оружие. Интересно, остальные дворяне так же могут? Вряд ли. Я бы знал. Плевать, все равно молодец. Тот щит, что я вторым повесил, далеко не каждый пехотный арбалет пробивает, а тут камень какой-то. Надо бы в деле тебя испытать. Когда ты тут на полянке фокусы показываешь – это одно, а вот как оно все будет работать, если рядом находятся враги, – надо посмотреть. Значит так. Планы меняются. Через пару дней, когда ты, Даррелл, со своим новым умением освоишься, сходим мы в одно интересное место. Давненько я туда наведаться хочу, а тут и повод имеется.

– Куда, если не секрет? – насторожился я, да и пацаны, слышавшие командира, навострили уши.

– Да есть тут одна база, где контрабандисты себе перевалочный пункт устроили. Человек восемь или около того там постоянно оттираются. Я их лагерь еще зимой отыскал, да все ждал повод накрыть всех скопом.

– А полковнику почему не рассказали? – влез в разговор Витек.

– Все, что нужно, он знает, – нахмурился Мирон, – и больше вопросов глупых не задавай. Ну и напоминаю тебе, Виктор, что болтать лишнего о том, что мы делает, не стоит. Ты меня услышал?

– Да, – стушевался паренек.

– Вот и отлично, – вновь улыбнулся командир. – Значит так, организуем сейчас небольшой перерыв, а потом снова за работу.

Глава 9

Заявленная Мироном пара дней немного затянулась. Во-первых, мне потребовалось несколько больше времени, чтобы освоить новое умение, – сказался недостаток снарядов. Растеряв в первый же вечер все камни, мы на следующее утро двинулись ближе к обжитым местам, где можно было пополнить мой арсенал. К тому же появился вопрос, где хранить боезапас. В карманах камней помещалось немного, да и мешались они, постоянно норовя выпасть.

Командир мои трудности заметил, мы вместе обдумали пути их решения, и в итоге через три дня у меня на поясе появилась небольшая сумка, в которую поместилось два десятка каменных кругляшей размером чуть меньше голубиного яйца.

Конечно, в качестве метательных снарядов я бы предпочел что-нибудь более подходящее – те же шарики от подшипников, например. Они и форму имеют правильную, и летели бы точнее, но в округе подобную роскошь отыскать вряд ли возможно. Мирон, правда, пообещал мне, что в следующее свое увольнение он попытается найти в Лесном нечто подобное, но в его успех я не особо верил. Машиностроение в этом мире было не слишком развито, и подшипники использовали по большей части на заводах и в железнодорожной технике, а ни тем, ни другим ближайший к заставе город похвастаться не мог.

Как бы то ни было, но имеющиеся в моем распоряжении снаряды все равно неплохо справлялись с возложенными на них задачами, при удачном стечении обстоятельств поражая цели на вполне приличном расстоянии. Естественно, без недостатков не обошлось. Если к убойной силе оружия вопросов у меня не было, то вот с точностью возникли серьезные проблемы.

На десяти метрах я гарантированно поражал ростовую мишень (Мирон для тренировок приволок одну такую со складов), оставляя в ней крупные пробоины. На двадцати число попаданий снижалось на треть, а на третьем десятке я мазал в половине случаев. Имелись у меня, конечно, надежды, что тренировки позволят несколько улучшить достигнутый результат, но уверенности в этом не было. Зато радовала скорострельность. На подготовку, прицеливание и непосредственно магическое действие мне требовалось всего три секунды, после чего снаряд снова был готов к стрельбе.

Я был доволен, наконец-то в моем арсенале появилось что-то близкое по духу человеку из двадцать первого века. Пусть еще не огнестрел, но уже нечто на него похожее.

Стрелять мне в прошлой жизни доводилось, причем не только в армии, так что полученная возможность остановить врага, продырявив его еще на подходе, радовала меня безмерно. Да, рассекающий удар мог сделать то же самое, но, во-первых, дальнодействие его было не слишком большим, а во-вторых, скорость кастования не позволяла назвать это заклинание действительно эффективным оружием.

Мирон, кстати, еще не раз пытался повторить мой успех, но даже близко не достиг похожего же результата. Возможно, дело тут обстояло в том, что я, в отличие от командира, прекрасно понимал, какой разрушительной силой может обладать пуля, разогнанная до околозвуковых скоростей. Возможно. Хотя утверждать, так ли это на самом деле, наверное, не стоит.

За подготовкой и тренировками пролетели пять дней. К этому времени я практически до автоматизма довел новый навык. Сила с легкостью выталкивала снаряд по направлению к цели, а рука в это время уже цепляла следующий. Так что спасовать в экстренной ситуации я не боялся.

Подготовка к рейду на базу контрабандистов ничем не отличалась от той, что мы уже не раз выполняли, прежде чем покинуть заставу. Командир, как всегда сгонял нас за припасами, подмахнул бумаги у караульных и, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, выбрался вместе с нами за стену.

– Далеко надо будет идти? – Витек подбежал к Мирону, едва мы оказались за периметром.

– До вечера точно не доберемся, – обрадовал нас командир. – Двигаться будем медленно, граница в тех местах вплотную идет, уже и не разберешь, где Орловское, а где Каспийское княжество, так что легко нарваться на вражеские патрули.

– А что будем делать, если все-таки наткнемся на них? – спросил парень, и что-то азарт, звучавший в его вопросе, мне совсем не понравился.

– По обстоятельствам. Но в приоритете у нас база контрабандистов, так что лишних стычек мне не надо. Будем надеяться, что с каспийцами мы не пересечемся. Задача у нас простая: пришли, разведали местность, напали на базу и забрали груз. Чем меньше шума, тем лучше.

– А сможем все унести? – обеспокоился хозяйственный Берт.

– Конечно, это ж тебе не склад Анвара-разбойника из бабкиных сказок. В том лагере, куда мы идем, перевалочный пункт, а значит, товаров будет немного. Нет, если, конечно, нам повезет и в лагере окажется караван с грузом, тогда другой разговор, но думается мне, на такую удачу рассчитывать не стоит.

– Базу надо будет зачистить? – спросил я. Вопрос меня действительно волновал.

– Тех, кто будет сопротивляться, придется убить. Не забывайте, за контрабанду наказание одно – смерть. Ну а коли побегут, то и пес с ними. Все равно всех не перебьешь.

– А если там будут женщины и дети?

– Да откуда они там возьмутся? Я уже ходил к этому лагерю и, кроме грязных и злых мужиков никого не заметил. Так, курсанты, заканчиваем с ненужными вопросами. Если я сказал, что все будет нормально, значит, так и есть. Сомневаться в командире – первый шаг к предательству. Сегодня вы мне не доверяете, а завтра что? Усомнитесь в действиях князя?

– Никак нет! – тут же вскинулся Витек. Для него Александр Орлов был чуть ли не идолом, так что вопрос командира нашел бурный отклик в мальчишеской душе.

– Вот и славно, – подытожил Мирон. – И дальше без разговоров – граница рядом. Лучше по сторонам глядите чаще.

Полученный совет пацаны восприняли максимально серьезно и первый час путешествия вертели головой, как флюгеры в ветреную погоду, однако вскоре их внимание начало притупляться, и наш пеший марш уже проходил как обычно.

Шагали привычным порядком, впереди прокладывал дорогу Мирон, затем шли Берт и Витек, я же замыкал колонну. Такой порядок движения сформировался сам собой чуть ли не с первого дня совместных вылазок и полностью всех устраивал. Берту было в принципе плевать, где идти, Витек старался находиться рядом со мной, ну а я, так как не очень любил, когда кто-то находится за моей спиной, предпочитал идти в арьергарде, удерживая в поле зрения всех участников нашей небольшой группы.

Первый день рейда прошел без приключений. Монотонная ходьба по лесу сменялась форсированием небольших речушек и штурмом холмов. Иногда приходилось по широкой дуге огибать непроходимый бурелом, появившийся тут благодаря осенним бурям. Частенько встречались следы животных. Шуршали в кустах мыши, несколько раз мы видели навостривших уши зайцев, чутко наблюдавших за нами с безопасного расстояния. Еще Витек утверждал, что заметил вдалеке оленя с огромными рогами, но ему никто не поверил.

Природная идиллия. Лесу не было никакого дела до шагающих сквозь него людей, он жил своей размеренной жизнью, не обращая внимания на суетливых двуногих, которые почему-то решили, что именно здесь пролегает граница между двумя государствами.

На ночь наш отряд остановился возле юркого ручейка, петлявшего между округлыми валунами. Мирон запретил разводить костер, мотивируя это тем, что так мы можем выдать себя, поэтому, перекусив консервами, которые пришлось подогревать магией, курсанты вместе с командиром укутались в плащи и завалились спать.

– После обеда окажемся на месте, – оповестил нас Мирон за завтраком. – Идти будем медленно, про любое подозрительное шевеление без промедлений докладывать мне. Рты попусту не открывать, это я тебе, Виктор, говорю. Как только до лагеря останется километр, делаем привал и еще раз все обговариваем.

Возражений или обсуждений слов командира не последовало. За несколько недель мы вполне познакомились с манерой поведения Мирона и уже знали, когда можно с ним спорить, а когда лучше придержать свои мысли во избежание словесной выволочки. И пусть командир еще ни разу даже подзатыльник не прописал тому же Витьку, но и за мелкое нарушение дисциплины мог так отчитать, что уши у пацанов потом горели до самого вечера.

Движение отряда действительно замедлилось чуть ли не в два раза. Казалось, что Мирон обдумывал каждый свой шаг, а иногда и вовсе останавливался, внимательно к чему-то прислушиваясь, однако только шум листьев и пение птиц нарушали покой леса. Тем не менее командиру явно что-то не нравилось, и, когда спустя пару часов пути он внезапно остановился, ничего хорошего я уже не ждал.

Лицо мужчины выглядело крайне напряженным, а когда он обратился к нам, то мои самые худшие опасения полностью подтвердились.

– Ставьте щиты. Сдается мне, за нами следят. Оружие пока не доставайте, но будьте готовы применять магию. Даррелл, возьми-ка ты пару камешков в руки, на всякий случай.

– Кто? – одними губами спросил я.

– Не знаю, – тихо ответил Мирон, – но, думаю, скоро выясним. Слушаем меня внимательно. Сейчас ускоряемся и идем метров двести до большого поваленного дерева, за его корнями можно укрыться в случае чего. Если услышите команду «прыгай», бросаетесь в рассыпную. Щиты не снимать, пока не доберемся до укрытия. Все, вперед и без паники.

Дождавшись, пока пацаны поставят защитные сферы, Мирон задал крайне высокий темп ходьбы, не переходя, тем не менее, на бег. При этом он умудрялся каждую секунду мониторить окружение, буквально сканируя глазами любой подозрительный куст или дерево.

Массивный ствол упавшего лесного исполина не заметить было трудно. Даже лежа он был выше любого из нас. Черные корни толстыми змеями переплелись в основании гиганта, образуя нечто вроде навеса, под которым можно было спрятаться всей группе. Именно туда и отправил нас Мирон, отстав немного, чтобы в случае чего прикрыть спины курсантов.

Пока мы добирались до укрытия, ожидаемого нападения так и не случилось. Невольно возникли мысли, что командир просто перестраховывается, но по здравому размышлению я решил, что пусть лучше мы лишний раз побегаем, чем попадем из-за безалаберности под удар вражеских магов или арбалетный обстрел контрабандистов.

Несколько минут ничего не происходило. Мирон заставил нас пригнуться, а сам пытался высмотреть вероятного противника. В целях экономии магии пацаны развеяли щиты, но зато обнажили шпаги, нервно прислушиваясь к происходящему вокруг.

Время шло, но ничего не менялось. Постепенно напряжение, заставляющее наши сердца бешено колотиться, начало спадать. Кажется, командир все-таки ошибся. Пацаны несколько расслабились, и в этом момент прозвучал голос Мирона:

– Идут. Приготовьтесь к драке. Без моей команды не высовываться.

Командир сказал все, что считал нужным, и больше к нам не обращался. Закрыв глаза, он начал совершать непонятные пассы руками, явно готовя гостям неприятный сюрприз. Не знаю, какое заклинание создавал Мирон, но судя по тому, что я увидел, оно точно не понравится нашим преследователям. Секунд тридцать мужчине понадобилось, чтобы между его ладоней появилось ядовито-зеленое облако, постепенно увеличивающееся в размерах. Внутри этого тумана будто химическая реакция шла: там что-то пульсировало и искрило. Каждую секунду изменялась форма сгустка и насыщенность его цвета. Наконец, Мирон закончил каст, открыл глаза и, громко выдохнув, выскочил из-под укрытия корней. Мы не могли увидеть результат заклинания, но через секунду раздался громкий хлопок, сменившийся криком смертельно раненного человека.

– Бей ворогов! – услышали мы крик командира и, приняв это за руководство к действию, рванули на помощь.

Первое, что я заметил, выбежав из-за упавшего дерева, корчащегося на земле человека, одетого в темно-зеленый комбинезон. Пострадавший выл, держась за лицо, с которого лоскутами слезали кожа и мясо. Недалеко от раненого замер худощавый мужчина, обстреливающий нашего командира светящимися лучами, к счастью, безрезультатно – щит Мирона пока выдерживал атаку. Чуть правее я заметил еще троих. Бойцы, не обладающие, судя по всему, магией, обнажили оружие и уже начали заходить нашему командиру за спину.

– Бей тех, что со шпагами, – крикнул я пацанам, а сам сжал в кулаке камень. Мирона нужно было поддержать, и именно мага я определил для себя как наиболее подходящую цель.

Тихий свист, с которым снаряд вылетал навстречу с целью, услышал только я, а вот результат заметили уже все. Камень, разогнанный до безумной скорости, врезался в сферу, окружающую вражеского мага, и по лесу разнесся звон, будто палкой ударили по железному листу. К сожалению, весь эффект на этом и закончился, хотя нет… Дворянин отвлекся, что позволило Мирону начать свою атаку. Я же, сообразив, что безнаказанным мое поведение не останется, рыбкой ушел от полетевшего в мою сторону заклинания. Ну а дальше командир вновь перевел внимание мага на себя.

Цель оказалась мне не по зубам. Защита каспийского дворянина отбила снаряд, а значит, стоит их тратить на более легкие цели.

Пацаны тем временем уже наседали на троих мужчин, пытаясь достать их шпагами. Про магию они почему-то не вспомнили, предпочитая действовать холодным оружием. Помощь им, вероятно, не требовалась, все же щиты пацаны успели поставить, но затягивать бой я не собирался и, улучив момент, когда один из противников оказался открытым, отправил в него камень.

Грудь воина выгнуло в сторону позвоночника. Кровавая каша вперемешку с осколками костей пробила одежду и вылетела из спины, мгновенно убив человека. Второй боец, заметив, что произошло с его товарищем, отвлекся и тут же поплатился за это – сразу две шпаги проткнули его, не оставив ни единого шанса на выживание.

– Одного живым брать! – донесся до нас крик Мирона. Командир умудрялся отражать атаки вражеского мага и при этом контролировать все происходящее на поле боя.

Оставшийся в живых противник приказ тоже услышал, но в плен сдаваться явно не горел желанием и с безумием смертника полез на обнаженные шпаги, совершенно не заботясь о защите.

– Разберитесь с ним, только не убейте, – крикнул я пацанам и переключил внимание на мага. Берт с Витьком и без меня справятся, а вот командиру помощь точно не помешает.

Вновь проверять, пробьют ли мои камни защиту вражеского дворянина, не было ни малейшего желания, скорее всего, результат останется прежним. Но у меня в запасе имелся еще один козырь – воронка. Убедившись, что Мирон полностью завладел вниманием противника, я начал закручивать магическое поле, стараясь максимально напитать его энергией.

Безумный поток силы начал сворачиваться в водоворот, утрамбовывая в его вершину все новые и новые порции магической субстанции. Я буквально выжимал из себя все, что мог, не видя другого способа пробить защиту вражеского мага, который с легкостью отбивал любые атаки Мирона. Командир раз за разом оказывался на грани, но каким-то чудом умудрялся отбивать направленные на него заклинания.

Едва не теряя сознание от напряжения и перегрева, я влил последние доступные крохи силы и выпустил воронку на волю. Энергия, сжатая до такой степени, что начала искрить, будто провод под напряжением, ввинтилась в защиту мага и буквально взорвала человека изнутри, запачкав его внутренностями ближайшие деревья. Что случилось дальше, я уже не видел, так как сразу после каста все-таки вырубился.

Возвращение в реальность оказалось не самым приятным: кто-то лил мне на лицо воду, прерывая иногда это действо энергичными шлепками по щекам.

– Кажется, в себя приходит, – послышался обеспокоенный голос Витька.

– Хватит, – я попытался закрыться руками от бьющей в лицо струи, – захлебнусь ведь.

– Живой, – подытожил Берт.

– Мне тоже так кажется, – согласился я, принимая сидячее положение. – Долго лежал в отключке?

– Да нет, минут двадцать, не больше, – ответил Берт, и в этот момент жуткий крик где-то в глубине леса заставил меня вскочить на ноги.

– Что происходит? – С трудом удерживаясь в вертикальном положении, я попытался определить источник опасности.

– Успокойся, там Мирон пленника пытает. – Берт кивнул в сторону леса.

– Угу, я эти крики уже слышать не могу, – поддакнул Витек. В отличие от нашего флегматичного друга, его текущая ситуация явно выбивала из колеи. – Нет, все понятно, это враг, но одно дело; в честном бою его зарубить, а тут – пытки.

– Это война, Витек, настоящая война, а не та, что ты себе придумал, – ответил я, опускаясь обратно на землю. – Как бой закончился?

– Так а чего там рассказывать? – Берт вновь взял нить разговора в свои руки. – После того как командир вражеский кишками тут все измарал, мы последнего врага спеленали все вместе. Ох он и упирался, чуть сам себя не зарезал, но не дали мы. Ну а дальше Мирон тебя пощупал, убедился, что живой, и отволок пленника куда-то в лес. Нам приказал тут остаться и тебя караулить.

– Понятно. Значит, будем ждать результатов допроса. Вы мне скажите лучше, почему магию не использовали?

– Растерялся я, – честно признался Берт. – Быстро все случилось, а Витек за мной побежал. Мы обсудили уже все, пока ты без сознания был, глупо себя повели, чего уж тут.

– А все равно нас командир похвалил, – хвастливо улыбнулся Витек, но тут же поморщился из-за очередного крика, донесшегося из леса. – Как думаешь, каспийские это были?

– А есть другие варианты? Очень сомневаюсь, что среди контрабандистов имеются маги. Дождемся командира, он все объяснит.

Мирон допрашивал пленника довольно долго. То ли враг нам достался очень стойкий, то ли командиру нравилось это грязное дело. В последнее мне не слишком верилось – не походил этот веселый и улыбчивый человек на прожженного мясника. Тем не менее жуткие крики раздавались еще не один десяток минут. Витьку пришлось даже уши себе закрывать ладонями, чтобы этого не слышать.

Наконец вопли пленника прекратились, и Мирон, вытирая какой-то тряпкой окровавленные руки, вышел к нам.

– Крепкий гаденыш попался. Ну что вы на меня так смотрите, думаете, мне нравится это делать? Чуть не стошнило, пока его резал, а куда деваться, информация нужна. Собирайтесь, мы возвращаемся на базу, и быстро. Бежать будем со всей возможной скоростью.

– Что случилось? – спросил Витек.

– Потом. На привале все расскажу, все равно вы долго бежать не сможете. Даррелл, ты как? Сдюжишь?

– Должен, – ответил я, прислушиваясь к себе. Силы немного вернулись, и обузой для нашей группы я не должен был стать.

– Отлично. Так, забыл, вы трупы обыскали?

– Ничего ценного, – ответил Берт. – Ни значков, ни документов, денег тоже нет. Оружие разве что неплохое.

– Бросайте все тут, не до того. Собираемся, времени мало.

Темп, который задал Мирон, я выдерживал с трудом, сказывалось недавнее использование самого мощного в моем арсенале заклинания. Силы еще не восстановились, и первые минуты вообще приходилось заставлять себя шевелить ногами, однако постепенно самочувствие пришло в норму.

Бежать по дикому лесу, лишенному протоптанных тропок и тем более беговых дорожек, оказалось тем еще приключением. Все внимание было сосредоточено на том, чтобы не запнуться об очередной торчащий корень или не быть проткнутым особо коварными ветками. Командир же будто всю жизнь тут провел и, словно дикий зверь, убегающий от погони, с легкостью преодолевал любые препятствия. Уверен, Мирон мог бежать еще быстрее, если бы не плетущиеся позади него курсанты.

Через час такого бешеного темпа наши силы начали иссякать. И опять же слабым звеном оказался Витек, все сильнее отстающий от командира. Пришлось делать небольшую передышку, во время которой Мирон соизволил рассказать нам, что же все-таки послужило причиной бешеной гонки.

– Сегодня утром наш след обнаружили разведчики Каспийского княжества, – начал говорить мужчина, пока мы пытались отдышаться после бега, – причем, изначально задача у них была другая: разузнать, сколько сейчас человек находится на заставе и присмотреть подходы к ней.

– Зачем? – тут же спросил Витек.

– Не перебивай, – шикнул на него Мирон. – Командир разведчиков, когда узнал, что рядом с ними шляется отряд военных, решил, что куда проще будет узнать все нужное из первых уст, так сказать. Ну чего тебе?

– А как они поняли, что мы с заставы? – не успокаивался Витек.

– Следопыт среди тех пятерых был хороший, ботинки у нас стандартные – армейские. Так что нетрудно догадаться, кто тут по лесу шляется. К тому же самого шустрого среди разведчиков отправили по следу, тот срисовал нас, и командир каспийских принял решение атаковать, чтобы взять пленника. Самоуверенный слишком. А ведь дворянчику говорил его помощник, что рискованно на нас нападать, но разве аристократ будет кого-то слушать кроме себя?

Услышав последние фразы, я невольно насторожился. Уж очень не вязалось прежнее поведение Мирона с теми словами, что он сейчас произнес. Все-таки не особо он уважает аристократов, хоть и старается скрывать это.

– Дальше вы знаете, – продолжил Мирон. – То, что мы без потерь выбрались из этой заварушки, – заслуга Даррелла. Вообще не уверен, что мы смогли бы одолеть этого дворянина. Силен был, гаденыш, а я в самом начале оплошал. Так долго «плевок кобры» готовил, а в итоге попал по сержанту.

– А ваше заклинание пробило бы защиту? – спросил я.

– Не обязательно, но жизнь магу осложнило бы. Оно, если на препятствие натыкается (хоть материальное, хоть энергетическое), растекается по нему непрозрачной пленкой и, пока не выгорит, не исчезнет.

– Так а зачем все-таки разведчики к заставе хотели подобраться? – вновь спросил Витек.

– Ты не понял еще, что ли? – усмехнулся Берт. – Нападение готовится. Так ведь?

– Да, и надо об этом доложить, как можно раньше, – подтвердил догадки курсанта Мирон. – У дворянчика был амулет, из-за него каспийские уже знают, что командир разведчиков сдох. Так что времени у нас немного.

– Так, может, они передумают?

– Сомневаюсь в этом. Возле границы собрался крупный отряд дворян, а эта братия отказываться от своих планов не любит. Будет нападение, вопрос только когда. И наша задача – как можно лучше подготовиться к неизбежному.

– С чего бы им вообще нападать на заставу? Здесь же спокойный участок, – спросил я.

– Насколько я понял, это месть. Пару недель назад отряд наших дворян под предлогом мести за смерть Юрия Орлова наведался к каспийским и хорошенько там порезвился.

– Так ведь причастность Каспия к этому убийству не доказали.

– Если благородным господам захотелось крови, доказательства им не нужны. Дворянскими родами трудно управлять, они зачастую делают то, что хотят. Так, все, хватит вопросов, бегом за мной, и не отставать. Чем раньше добежим до базы, тем большее число людей получит шанс на выживание.

Глава 10

Бешеная гонка по лесу продолжалась до самого вечера. Как так вышло, что никто из курсантов во время этого сумасшедшего бега не свернул себе голову или хотя бы вывихнул ногу, для меня так и осталось загадкой.

Заданный командиром темп позволил выполнить главное: еще до темноты нам удалось оказаться перед воротами заставы. Не теряя ни минуты, Мирон все так же бегом отправился к полковнику, приказав нам следовать в свою комнату и не вылезать оттуда без разрешения.

Еле передвигая ногами, мы кое-как доковыляли до вожделенных кроватей и без сил свалились на мягкие до сладостного стона матрасы. Хотя, будь вместо них даже каменные плиты, я бы лег на них с тем же наслаждением. Сумасшедший бег выпил всю энергию, как пустынный песок капли росы. Сил не осталось даже на разговоры. Мы просто лежали, приходя в себя.

Наверное, я бы так и уснул, не меняя позы, в которой оказался на кровати, но от ухода в царство Морфея меня и остальных удерживало желание узнать реакцию полковника на полученные известия. Мирон обещал зайти к нам после разговора и обсудить текущую ситуацию.

Честно говоря, я надеялся, что нас, как и вторую группу курсантов, отправят с заставы куда-нибудь в безопасное место – вряд ли в случае нападения от недоучившихся магов будет много пользы. Но это по моим рассуждениям, у начальства же на этот счет могут быть совершенно иные мысли.

Через час мы уже немного отошли от последствий бешеной гонки и даже начали бурное обсуждение произошедшего за день. Еще спустя некоторое время дверь нашей комнаты отворились, и на пороге показался Мирон, по лицу которого сразу стало понятно: ничего хорошего мы не услышим.

– Полковник приказал в ближайшую неделю с заставы ни ногой. – Командир устало сел на единственную свободную кровать. – Говорит, нужны все доступные маги, даже недоучки.

– Он поверил в каспийских разведчиков? – почему-то спросил Витек.

– Конечно. С чего бы ему сомневаться в моих словах? Застава переходит на военное положение. Подмогу уже запросили, к нам отправят отряд магов в количестве тридцати человек, но успеют ли они – это большой вопрос.

– Когда, думаете, будет нападение? – спросил я.

– Завтра или через день. Каспийские, может, и обойдут нас стороной, нацелившись на деревни, но пленник сказал, что целью все-таки является наша застава, так что, если они хотят сохранить эффект неожиданности, то уже двигаются сюда. Все дело в амулете этого дворянчика, чтоб ему Пятый хребет вырвал. Не знай враги про смерть разведчиков, и времени на подготовку у нас бы сразу прибавилось.

– Это понятно, а сейчас-то что делать? – послышался обеспокоенный голос Берта.

– Набирайтесь сил. Тренировки на ближайшее время отменяются – меня отправляют отслеживать подходы врага. На какое-то время вы остаетесь одни, поэтому сидите на месте и никуда не лезьте. Если нападение все же случится, я заранее объясняю, что и как нужно делать.

Сказав еще пару слов на прощанье, Мирон покинул комнату, оставив нас в тяжких раздумьях о дальнейшей судьбе заставы. Командир, как ни старался, не смог скрыть нервозность и беспокойство, и это состояние передалось всем в комнате. Даже Витек, который, казалось бы, всегда ждал возможности поучаствовать в настоящей войне, чувствовал себя неуютно, маскируя свою неуверенность непрерывной болтовней.

Нападение произошло вечером следующего дня. С самого утра застава кипела, готовясь к атаке вражеского отряда. Из увольнений и патрулей отозвали всех магов, и в кои-то веки комнаты общежития до отказа наполнились людьми. Мужчины в форме постоянно мелькали в коридоре, громко ругаясь и обсуждая предстоящее сражение. Какой-то особой нервозности и уж тем более паники в их голосах не было слышно, что, с одной стороны, внушало уверенность в надежности обороны, но с другой – даже немного напрягало, ведь бесшабашность и шапкозакидательство нередко приводили к печальным последствиям.

Среди разворошенного муравейника, в который превратилась военная часть, нам не нашлось места. Командир отбыл по заданию полковника, а кроме него до нас никому не было дела. Примерно так же обстояли дела и у второй группы курсантов, они, как и мы, практически безвылазно сидели в своей комнате, выходя из нее только для посещения столовой и уборной.

Сидение взаперти не слишком хорошо сказывалось на душевном состоянии пацанов. И если Берта текущая ситуация привела в молчаливо-раздраженное настроение, то Витек места себе не находил, нарезая круги по комнате, периодически замирая возле окна, словно суслик, высматривающий опасность. Пришлось даже пару раз прикрикнуть на паренька, чтобы тот прижал свою пятую точку к кровати. Надолго, правда, Витька не хватало, и спустя несколько минут все возвращалось на круги своя.

Нервное ожидание затянулось до полудня, наверное, поэтому, когда в комнату ворвался обеспокоенный чем-то Мирон, мы восприняли его появление с изрядной долей облегчения: наконец-то выматывающая неопределенность подошла к концу.

– Слушаем меня и не перебиваем, – без лишних прелюдий начал командир, – через час возле стен заставы должен появиться отряд врагов. Точное число выяснить не удалось, но человек пятьдесят там есть, а это значит, что на стенах вам делать нечего. Оборону прорвут, в этот сомневаться не приходится. Ваша задача в это время находиться подальше от горящих бревен и падающих камней. Держитесь поближе к центру заставы, можете возле штаба засесть. Вы, как сказал полковник, – резерв. Если поймете, что где-то нужна ваша помощь, – действуйте. Меня рядом не будет, ведите себя осторожно, насколько это вообще возможно. До сирены из комнаты не выходить. Даррелл, остаешься за старшего, ты отвечаешь за жизнь этих двоих, и пусть поможет вам Милосердная мать. Постарайтесь выжить, пацаны.

Мирон ударил кулаком в грудь, объединив в этом жесте и прощание, и знак уважения курсантам, после чего покинул комнату, предоставив нас самим себе.

– … – выразил общее мнение Витек, и на этот раз я был с ним полностью согласен.

Противный, вгрызающийся в мозг звук сирены раздался спустя пять минут. Начался последний этап подготовки к отражению вражеской атаки. Стену возле ворот заполнили солдаты и офицеры, оставив на остальных направлениях только редких наблюдателей. Где-то там сейчас как раз находилась троица второкурсников. Полковник рассудил, что там от магов-недоучек будет максимум пользы.

Мы же, согласно распоряжению Мирона, остались возле штаба. Витек, естественно, рвался на передовую, но после устного внушения, подтвержденного легким подзатыльником, смирился с участью стороннего наблюдателя. Если командир не ошибся в своих выводах, то врагов нам хватит, а подставлять себя под первый удар, нарушая при этом приказ, я не собирался.

Вскоре сирена, раздражающая своим воем, стихла, и застава, как мне показалось, погрузилась в абсолютную тишину. И в этом напряженном молчании, словно раскат грома прозвучал гулкий удар, донесшийся со стороны ворот. Что там происходило, мы, конечно, не могли видеть, но, судя по всему, вражеский отряд начал штурм.

Насколько мне было известно, слаженный удар пяти магов средней силы мог бы без особых проблем проломить не самые выдающиеся стены нашей заставы, однако для этого требовалось подойти на сравнительно небольшое расстояние, рискуя попасть под град заклинаний гарнизонных дворян. Поэтому штурмовой отряд необходимо было увеличивать вдвое, укомплектовав его теми, кто будет держать энергетические щиты. Отсюда вытекала еще одна проблема: множество сильных магических воздействий, сосредоточенных в одном месте, вызывали что-то вроде астральной бури, усложняющей кастование заклинаний.

Крупные или важные для княжества крепости имели стационарные защитные артефакты, многократно усиливающие оборонительные способности находящихся внутри людей. Однако большинство городов и пограничных застав, таких как наша, подобной роскоши были лишены, а значит, исход штурма решало либо численное превосходство той или иной стороны, либо наличие в одной из команд очень сильного мага. Будь сейчас на стенах хоть кто-нибудь из княжеского рода Орловых, то от атакующих не осталось бы и мокрого места. Впрочем, справедливо и обратное: член правящей семьи Каспийского княжества с легкостью проломил бы любую оборону.

На наше счастье, никого из высшей знати в рядах атакующих не оказалось, поэтому с ходу пробить защиту, поставленную нашими магами, они не смогли, а значит, по всем правилам, сформировавшимся за долгие годы противостояний, исход штурма решит грубая сила. У кого быстрее закончится энергия, тот и проиграл.

Всполохи света, сопровождающиеся громкими ударами, с регулярностью метронома вспыхивали со стороны ворот. Невольно у меня появились ассоциации с фейерверками в новогоднюю ночь, когда полнеба постоянно озаряется цветными огнями.

Бить в одну точку в надежде прорвать щиты, как мне думалось, – не самая удачная идея. И, по-видимому, подобным образом рассуждал не только я, поэтому, когда возле стены в противоположной от ворот стороне взмыл в воздух сигнальный огонь, выпущенный магом-наблюдателем, удивлений это не вызвало. Резервный отряд дворян, специально оставленный для такого случая, тут же бросился к месту атаки. И теперь звуки ударов раздавались уже с двух сторон. Позиционная схватка продолжилась.

Оборону все-таки прорвали. Численное преимущество вражеских магов сделало свое дело. Защитников банально не хватило на весь периметр заставы, и в итоге спустя час штурма целый пролет стены разлетелся по бревнышку, ранив и убив находящихся поблизости людей.

Образовавшейся прорехой в обороне тут же попытались воспользоваться вражеские воины, но завалы разрушенной стены не позволили людям быстро оказаться на территории заставы, что позволило подобраться к месту прорыва взводу наших солдат, вооруженных мощными арбалетами. Прозвучала команда одного из сержантов, и поток железных болтов устремился навстречу атакующим. Особых результатов ждать не приходилось, но, надо сказать, несколько человек все же пострадали. Защитные сферы самых слабых магов не выдержали одновременного попадания нескольких арбалетных снарядов, и среди нападающих появились первые жертвы. Однако успех был слишком незначителен. Первые же заклинания каспийских дворян косой смерти прошлись по арбалетчикам, смяв их тела в кровавую кашу и посеяв панику среди выживших.

Солдаты выиграли немного времени для магов. Из-за обрушения стены оборона периметра потеряла всякий смысл, и полковник отправил всех, кого мог, предотвращать прорыв противника на территорию заставы.

Длительный обмен заклинаниями значительно истощил магический запас дворян. Поэтому массовой гибели всего гарнизона не произошло. Я видел, как потоки огня ударяли в приближающихся врагов и бессильно скатывались по окружающей их защите, но также и магические потуги противников далеко не всегда приводили к результатам.

Воздух наполнился дымом, потоки огня, взрывы, непонятный фиолетовый туман – все это мгновенно снизило видимость возле стены почти до нуля. Началась какая-то вакханалия, в которой схлестнулись маги с обеих сторон.

– Мы должны им помочь! – Витек рвался в драку.

– Тебя первым же заклинанием убьют! – схватил я пацана за куртку. – Стой тут. Это приказ!

– Ну надо же что-то делать!

– Жди, сдохнуть всегда успеешь! Не видишь, что ли, нам в этой мясорубке делать нечего.

Битва возле пролома в стене не утихала ни на минуту. Рвались заклинания, кричали люди, но явного перевеса пока ни одна сторона добиться не могла. Резерва не осталось. Все офицеры заставы тем или иным способом участвовали обороне, и лишь наша троица осталась не у дел, все так же находясь в относительно безопасном месте возле штаба.

С каждой минутой пацаны все сильнее нервничали, неодобрительно посматривая на меня. Трусов среди нас не было, и оба курсанта всей душой стремились в бой, но я пока удерживал их от бездумной атаки. Пока вражеские маги не истратили свои силы, делать нам возле стены нечего. Если у меня еще имелись шансы выжить, то бессмысленная смерть пацанов будет неизбежна.

Наконец дым возле пролома слегка рассеялся, позволив нам рассмотреть картину боя. В месте схватки почти не осталось обычных солдат, лишь несколько раненых человек в грязной форме рядовых пытались выбраться из котла смерти, зато живых офицеров хватало, но не скажу, что дела у наших шли хорошо. Маги выдохлись. Все реже применяли заклинания, и дворяне, экономя энергию, перешли врукопашную, лишь изредка используя магию. Именно в этот момент я понял, что пришла пора нам действовать.

– Пора. Я – впереди, вы – по бокам. Атакуем строго одну цель. На других силы не тратим. Первого я бью воронкой, если враг не сдохнет, вы дальше добиваете его пронзающим ударом. На второе такое же заклинание меня не хватит, так что дальше будем работать стандартной магией. Главное, не забывайте про защиту. Вперед.

Уверен, со стороны три пацана, бегущие на верную смерть, смотрелись жалко. На нас и внимания никто не обратил, а зря. Не снижая скорости, я приблизился к первому офицеру Каспийского княжества, формируя на ходу «воронку». Он даже повернул к нам голову и хотел отмахнуться каким-то простеньким заклинанием, но не успел: импульс магии, как сверлом, прогрыз щит мага и вонзился в тело. Глаза мужчины расширились от боли, руки безвольно повисли, но он все еще был жив, однако недолго – в образовавшуюся прореху почти одновременно ударили два луча, пробившие грудную клетку мага.

И вот теперь на нас обратили внимание. Сил и времени на второй залп у меня не было, зато каменных снарядов хватало. Собственно, обстрелом вражеских магов я и занялся, отвлекая их от атак на наших офицеров. Пацаны же, видимо, получив порцию адреналина, забыли об осторожности и, выбежав из-за моей спины, атаковали противника магией. Их простенькие заклинания не причиняли особого вреда, поэтому вскоре в ход пошла сталь. Началась фаза рукопашного боя. И я еще раз убедился, что не зря мы выжидали: истощенные дворяне не стали тратить остатки энергии на пацанов и отражали их неумелые атаки холодным оружием.

Звенела сталь, кричали люди, вокруг творилась полнейшая неразбериха, которую только увеличило наше появление. Особого успеха мы не добились, но хотя бы отвлекли на себя долю внимания. Пацаны рубились как черти, помогая нашим офицерам, я сам видел, как Витек, словно дикий зверь, прыгнул на спину воину Каспия и зубами вгрызся ему в шею, а в это время его случайный напарник, орудуя шпагой, пытался лишить жизни противника.

Я же действовал немного аккуратнее. Не вступая в прямую конфронтацию, выжидал, когда какой-нибудь маг отразит щитом атаку, и тут же отправлял в его сторону каменный подарок. Иногда у меня получалось пробить защиту, и враг получал сильнейший удар, лишающий его концентрации или даже жизни. А дальше уже действовали наши воины, находящиеся неподалеку, добивая дезориентированного противника.

К сожалению, долго мне так развлекаться не позволили. Очередной камень, ударивший во врага, заставил его обозлиться. Крупный воин выдержал попадание и, обезглавив одного из наших, решил разделаться с досадной помехой в моем лице. Буквально несколько шагов, и он сократил между нами дистанцию, после чего ударил сырой силой. Защита выдержала, но прицел я сбил, отчего очередной снаряд ушел в сторону, а в следующую секунду уже стало не до магии.

Мужчина был крупнее и выше меня. Его изогнутая сабля, с которой все еще стекала кровь убитого человека, с бешеной скоростью опустилась на окружающую меня сферу, и в этот момент я отчетливо понял, что долго она не выдержит.

Времени на кастование заклинаний не осталось. Вытащив из ножен шпагу, я попытался отвести следующий удар так, как меня учили когда-то в интернате, а чуть позже тренировал Мирон. Полностью отразить выпад я все-таки не смог, но вражеское оружие хотя бы не проломило защиту, а лишь незначительно уменьшило ее прочность.

Атаковать я не мог, уступая противнику в силе, скорости и умении держать шпагу, поэтому ушел глухую оборону. Получалось, прямо скажу, не очень, однако пока обходилось без ранений. Невидимый щит держался, не позволяя заточенной стали попробовать мою кровь. Натиск противника усиливался с каждым ударом, мне все труднее удавалось оставаться на ногах, но какого-то выхода из ситуации я не видел.

Удар, два шага назад, и вновь тяжелый клинок пробует защиту на прочность, заставляя меня снова и снова отступать. Не хватало мне техники, а на каст заклинаний не было времени. Враг это тоже понял и, кажется, даже перестал поддерживать свою энергетическую защиту, полностью сосредоточившись на нападении, однако воспользоваться таким подарком я не мог.

Опять удар… и моя шпага не успевает отразить его. Сфера лопается, словно мыльный пузырь, на лице врага появляется кровожадная улыбка, вновь поднимается его оружие, и в этот момент из груди моего противника, как подводная лодка изо льда, пробивается чей-то клинок. Поглощенный схваткой, я совершенно не заметил, что к врагу со спины подкрался Мирон. Весело подмигнув мне, он отбросил в сторону мертвого мага и тут же переключился на следующего. Я же после небольшой передышки, опять полез в сумку за очередным камнем – штурм продолжался.

Не знаю, сколько еще прошло времени, но в какой-то момент я понял, что мы побеждаем. Уверен, нашей заслуги в этом было немного, но в любом случае в битве случился перелом.

Каспийские дворяне умирать не хотели. Поняв, что штурм заставы затягивается, а потери превышают разумные пределы, они начали постепенно отступать. Бой еще не завершился, но мне стало очевидно, что основная его фаза подходит к концу. Всё еще звенела сталь, маги кастовали заклинания, но прежнего накала не было, мы выдавливали врагов из пролома.

Наконец сильно поредевший отряд дворян, что пришел отомстить за нападение на свое княжество, окончательно потерял прежний запал и бросился прочь. Их осталось человек пятнадцать, большая часть нападающих так и осталась лежать на обугленных бревнах разрушенной стены. Трупы и раненые усеяли место ожесточенной схватки. Увы, но наших полегло не меньше. Поэтому за отступающими никто не бросился в погоню. Штурм кончился. Пришло время подводить итоги.

Первое, что я сделал, когда последний из вражеских воинов покинул заставу, отправился на поиск пацанов. Витек, к моему удивлению, не получил даже царапины, а вот Берт заработал рваную рану на спине – его приложило заклинанием об обломок камня. Выглядел он неважно, но кровь уже остановил, и на первый взгляд жизни юноши ничего не угрожало. Хуже дела обстояли у второй группы курсантов, их хоть и поставили на безопасный участок стены, но в основной схватке они тоже участвовали. Один из них погиб, двое получили ранения разной степени тяжести.

Серьезные потери понес гарнизон заставы. Из сотни простых солдат выжили не больше трети. Сержанты и офицеры гнали рядовых на убой, и во многом благодаря такой жертве мы победили. Неравный обмен один к десяти позволил нивелировать численное преимущество врага в магах, но цена…

Дворяне пострадали меньше. Чуть позже мне стало известно, что из сорока офицеров погибли семнадцать, еще девять получили тяжелые ранения, остальные, в том числе и Мирон, отделались сильным магическим истощением и мелкими травмами. Застава выстояла. Однако расслабляться было рано.

Не прошло и пяти минут после того, как закончился бой, а к месту основного сражения уже спешил лекарь. Всех, кто мог стоять на ногах, тут же отправили ему на помощь – вытаскивать из-под завалов раненых и убитых. Причем приказ распространялся на весь личный состав – полковник, отражавший штурм вместе с остальными дворянами, не делал различия между офицерами и рядовыми – работали все. Точнее, почти все. Нестор Обрезков, выглядевший так, будто и не участвовал в схватке, на просьбы помочь не реагировал, изображая временную глухоту.

Лекаря на всех не хватало, пусть атакующая магия оставляла очень мало шансов на выживание, но десятки все еще живых людей требовали помощи. Оторванные конечности, обожженные тела, распоротые внутренности, все эти плоды войны не замечались в пылу боя, но адреналин распадался в крови, и многим при виде результатов скоротечной схватки становилось дурно. Кто-то пытался поднять мертвого друга, кто-то блевал, согнувшись в три погибели. Радость победы постепенно уходила, уступая место гнилому послевкусию боя. Уж на что я считал себя черствым человеком, но даже мне стало плохо, однако сантименты пришлось оставить на потом – людям требовалась помощь, и пусть лечить я не умел, но элементарно затянуть тряпкой кровоточащую рану был способен.

Берт нам с Витьком помогать не мог, он хоть и остановил себе кровь, но ходил с большим трудом, поэтому мы его командировали к легкораненым, которыми уже занималась Любаша. Девушка прибыла вместе с лекарем и всеми силами пыталась облегчить страдания солдат.

Штатный коновал заставы, естественно, в первую очередь занимался спасением дворян. Несколько офицеров находились на краю гибели, и только усилия лекаря не давали им пересечь черту, а в это время простые солдаты продолжали умирать. И я прекрасно понимал, что все делается правильно, что один маг куда ценнее, чем десять обычных рубак, что лекарь не сможет вылечить всех, но мне было до боли в груди жаль тех, к кому помощь так и не подоспела.

Разбор завалов, перевязка раненых и перенос убитых к штабу отняли у нас довольно много времени. Линия мертвых тел росла, как страшное напоминание о том, насколько хрупка человеческая жизнь. Работали на износ, и если магические силы уже немного восстановились, то вот тело с трудом соглашалось продолжать трудиться. Уверен, выглядели мы с Витьком отвратительно, и, возможно, поэтому полковник, проходящий рядом, решил нас поддержать.

Немолодой, высокий. Лицо мужчины изрезали ранние морщины, а серые глаза смотрели очень устало. Форма его была покрыта пылью и кровью, что выдавало активное участие его в битве.

– Как зовут? – нарочито бодро обратился к нам командир заставы.

– Курсант Даррелл.

– Курсант Виктор. – Паренек чуть заикаться не начал от удивления.

– Вы отлично сражались, курсанты, – продолжил полковник так громко, что на нас начали обращать внимание. – Достойная смена растет. Завтра всех, кто участвовал в защите заставы, мы представим к наградам. Обычно курсанты такой чести не удостаиваются, но для вас я сделаю исключение.

– Разрешите обратиться, – сказал я.

– Слушаю.

– Нас было трое, курсант Берт получил ранение и сейчас находится в лазарете.

– Не забуду. Обещаю. – Полковник оглядел смотрящих на нас людей и остановил взгляд на Обрезкове. – Некоторым не помешало бы взять пример с этих молодых людей.

– Они весь штурм отсиживались возле штаба и только под конец решили поучаствовать в драке, – усмехнулся Нестор.

– Таков был мой приказ, а вот где ты был во время боя, мне неизвестно, – скривился мужчина и, отвернувшись от сына, отправился к лекарю.

Полковник сейчас просто невероятно усложнил нам жизнь. Если я не ошибся в этой дряни, Несторе, то этот тип просто так публичное сравнение себя с какими-то курсантами не оставит. Тем более произошло все на глазах Любаши. Медсестра хоть и сделал вид, что ничего не слышала, и продолжала работать как ни в чем не бывало, это ничего не меняло.

Как только Обрезков-старший удалился на приличное расстояние, к нам тут же подоспел его отпрыск.

– Ну что, сучьи выкидыши, понравилась вам похвала, ждете награды?

Я молчал, нервно поглядывая на Витька. Пацан явно начал заводиться. Еще и Любаша обеспокоенно уставилась на нас.

– Не достойны вы ее. Ладно этот, белобрысый, – продолжил Обрезков, не дав мне ничего сказать, – он хотя бы дворянин, а ты-то куда полез со своим свиным рылом?

– Я хотя бы не прятался от боя, как трусливая шавка, – вдруг выпалил Витек.

Дальнейшие события развернулись стремительно. Обрезков будто ждал подобную фразу. Не раздумывая, он выхватил шпагу и одним ударом рассек горло пареньку. Мы ничего не успели сделать. Ничего! Как в замедленной съемке, я увидел струю крови, вырвавшуюся из сонной артерии моего друга, а Нестор и не думал останавливаться, вновь занося оружие для удара.

Глава 11

В голове моей тут же вспыхнула и затмила все остальное одна-единственная мысль: «Нужно остановить эту мразь, пока есть шанс не допустить гибель друга».

Понимая, что, скорее всего, получу удар шпагой, я все же бросился вперед, но был отброшен небрежным взмахом руки – Обрезков был готов к такому развитию ситуации и применил магию, а после завершил начатое, одним движением обезглавив Витька.

Вид падающего на землю тела что-то сломал внутри меня, желание убить эту тварь в человеческом обличье, затмило разум. Не до конца понимая, что делаю, я поднялся с земли. Боль от потери друга вырвалась наружу и перемешалась с магией, бурлящей в крови. Впервые за все время, проведенное в этом мире, я полностью потерял над собой контроль.

Сознание разделилось, создалось ощущение, будто меня выкинуло в транс, потому что я увидел, как из моих ладоней начали вытекать две полосы тумана. Они, будто продолжения рук, струились вниз, извиваясь голодными змеями. Я хотел убивать, и полупрозрачные ленты, подчиняясь моему желанию, ударили в Нестора, замершего над убитым пацаном.

Расстояние до ненавистного мне человека составляло не больше трех метров, и эту дистанцию мое новое оружие преодолело за считаные мгновения, без труда поразив незащищенное тело. Одно движение – и вот на землю падает отсеченная рука Обрезкова. Наконец-то эта сволочь будет соответствовать своей фамилии. Еще удар, и грудь ошеломленного от боли человека раскрылась, обнажив пульсирующие легкие, которые тут же залила кровь.

Добить благородную мразь мне не дали. Чье-то заклинание выбило меня из равновесия. Самый простой воздушный удар отлично справился со своей задачей, и я кубарем покатился по земле.

Ясность сознания вернулась рывком, и тут же пришло понимание: я только что попытался убить офицера, да не простого, а сына командира заставы. Мне конец. Вряд ли после такого меня ждет хоть что-то кроме смертной казни. Надо уходить. Витька уже не оживить, даже лекарь не сможет пришить отрубленную голову, и как бы мне не было больно, но я должен выжить, хотя бы для того, чтобы отомстить. Очень надеюсь, что Обрезков от полученных ран сдохнет, но если нет, то я вернусь и закончу начатое.

Весь этот ворох мыслей безумным калейдоскопом мелькнул в голове, пока я принимал единственно возможное в моей ситуации решение – пуститься в бега, надеясь, что в послебоевой суматохе меня не смогут догнать.

Обернувшись, я бегло оценил ситуацию за спиной. Сейчас на площадке перед штабом собрались почти все выжившие солдаты и не больше десяти офицеров, не получивших во время штурма ранений. Шансы уйти у меня были. Не дожидаясь, пока меня снова приложат магией, я рывком поднялся с земли и стремительно бросился к проему в стене, петляя, по старой привычке, как заяц. Завалы мы слегка растащили, так что запнуться о камни и бревна я не боялся. А сзади люди начали отходить от шока, в меня полетели первые заклинания.

То справа, то слева земля вспыхивала от огня или вздымалась горбом, приняв в себя избыточную порцию магической энергии, но мне пока везло, и расстояние между мной и застывшими сзади людьми достаточно быстро увеличивалось.

Уйти без ранений не вышло, возле стены мне все-таки пришлось замедлиться, перебираясь через остатки фундамента, за это и поплатился – левый бок и руку пронзила боль. Кто-то из офицеров оказался достаточно метким, чтобы попасть в движущуюся мишень. Тем не менее останавливаться я не собирался, четко осознавая, что промедление равносильно смерти, и, преодолевая боль, постарался еще сильнее ускориться.

Бежал, что есть мочи, но с каждым шагом одежда, порванная в нескольких местах, все сильнее пропитывалась кровью, а вместе с кровью уходили силы. Понимая, что долго так продолжаться не может, и вскоре я просто свалюсь от полученных ранений, на автомате выискивал место, где можно будет укрыться, чтобы остановить кровотечение, тем более ожидаемой погони видно не было, а мое состояние становилось все хуже. Левая рука почти не шевелилась, иссеченная множеством глубоких порезов, на боку же просто сорвало кожу до мяса. Как еще сознание не потерял – одному богу известно.

Затемненная низина, образованная когда-то весенней речкой, открылась совершенно внезапно. Едва не рухнув туда, я счел, что лучшего места для короткой передышки найти будет трудно, и нырнул под защиту склонившихся деревьев, надеясь, что по моим следам сюда не бегут озлобленные офицеры заставы.

Занятия с Натаниэлем Хармоном в интернате не прошли напрасно. Еще раз убедившись, что рядом никого нет, я без труда активировал внутренний взор, и увиденное мне очень не понравилось. Всю левую сторону тела покрывали ярко-красные пятна, среди которых проглядывали черные кляксы, выглядевшие совсем погано.

Тратить кучу времени на полное исцеление я, увы, не мог. На текущий момент главной моей задачей было хотя бы не сдохнуть от потери крови, поэтому действовал я максимально быстро и топорно, от души плеснув магических сил на затягивание ран.

От полученной энергии золотые лучи, тускневшие с каждым ударом сердца, вспыхнули, как прожекторы в ночном небе, выжигая черноту и красные пятна. Дикая боль пронзила позвоночник, едва не лишив меня сознания, но я терпел. Крошились зубы, хотелось выть, но я терпел.

По субъективным ощущениям, на экспресс-лечение я потратил секунд десять, и когда вынырнул из состояния внутреннего созерцания, то отметил для себя, что раны хоть и никуда не делись, но при этом выглядели уже не так страшно, а главное – они больше не кровили.

Позволив себе потратить еще несколько секунд на то, чтобы немного прийти в себя, я поднялся на ноги – впереди долгий путь, а проблемы мои только начинаются. Уверен, полковник случившееся просто так не оставит, какой бы мразью ни был Обрезков-младший, но сын есть сын. Такое не прощают.

Я бежал до самой темноты, путая следы, как мог. Бежал, не до конца понимая, куда нужно двигаться, лишь бы оказаться подальше от заставы. Наверное, если бы не раны, которые через несколько километров вновь открылись, я бы продолжил путь и ночью, но сил уже не оставалось.

Пышное дерево, вытеснившее в стороны всех своих соседок, было выбрано как временное убежище. И первое, что я сделал, упав на торчащие из земли корни, – вернулся к лечению израненного тела. Жутко хотелось есть и пить, горло пересохло, а фляжки или другой емкости под рукой не было. Возможно, по этим причинам закрыть раны до конца мне так и не удалось. А потом я отключился. Измученное тело просто перестало подчиняться. Так хреново мне еще никогда не было.

Очнулся я в ужасном состоянии. Начался жар, пить хотелось просто до безумия, а желудок, кажется, готов был переварить сам себя. Порезы на руке частично зажили, но некоторые все еще отдавали нехорошей краснотой, а из-под корост выделялась белесая жидкость. Возможно, начиналось заражение.

Мысли путались, но одно я осознал кристально четко: если сейчас не добуду воду, просто упаду где-нибудь от обезвоживания. К счастью, в моем распоряжении была магия. В отличие от большинства пацанов в интернате, добывать влагу из воздуха я умел, но мне требовалась емкость для сбора жидкости, иначе конденсат просто впитается в землю. И уже в который раз меня выручил нож, едва не послуживший когда-то причиной моей смерти.

Преодолевая слабость, я, как сумел, выдолбил в торчащих из земли корнях небольшое углубление. Тугая древесина поддавалась с огромным трудом, но я, подгоняемый жаждой, все-таки одержал эту небольшую победу. Не раз у меня возникало желание облегчить себе работу магией, но туман в голове не позволял нормально сосредоточиться, и любая работа с магическим полем давалась с трудом, даже рассекающий удар, дробящий в хорошие дни камни, получился не сильнее шлепка плетью.

Когда неглубокая воронка с торчащими из нее щепками начала медленно наполняться прозрачной жидкостью, я едва не застонал от счастья, однако продолжал каст заклинания, пока не наполнил углубление до краев, и только после этого с жадностью насоса втянул в себя всю доступную воду.

Сознание немного прояснилось, непроизвольно лезли мысли об убитом друге, но я пока гнал их от себя, пытаясь сосредоточиться на текущих проблемах. С водой вопрос на какое-то время оказался решен, и, восстановив немного запас сил, я вновь занялся лечением. Рука выглядела очень неважно, а состояние внутреннего взора показало, что черные пятна вернулись и уже начали распространяться по всему телу.

Наверное, я выжег последние капли магической энергии, затягивая раны. Темнота ушла, но золотистое свечение здорового организма теперь едва теплилось. Тем не менее, когда я вернулся в обычное состояние, сгустки засохшей крови отпали, обнажив розовую кожу в местах рассечений. Шрамы, конечно, останутся неслабые, но эстетическая сторона вопроса меня волновала в последнюю очередь.

Лечение выпило остатки энергии. Я был пуст, как барабан. Магическое поле почти не чувствовалось и не реагировало на попытки дотянуться до него. Именно в этот момент где-то неподалеку хрустнула ветка. Ко мне пожаловали гости.

Бежать не имело смысла. Не в моем состоянии. Если неизвестные пришли по мою душу, то придется принять безнадежный бой, шпага все еще была при мне, ну, а если здесь каким-то образом оказались обычные люди, может, все и обойдется.

Успокаивая себя подобными мыслями, я ожидал прихода гостей, но, когда из-за деревьев показалась знакомая длиннорукая фигура, отчетливо понял: жить мне осталось недолго. По густой лесной траве не спеша шел Мирон.

– Оружие убери. – Мужчина остановился за пару десятков метров. – Я поговорить хочу.

– Чего ближе не подходишь, командир? Боишься, что твой щит не справится против воронки?

– Не без этого, – усмехнулся Мирон. – Хотя меня больше те щупальца волнуют, которыми ты Нестору руку отрезал. Что хоть это было?

– Узнаешь, если ближе подойдешь.

Да, я блефовал, но других вариантов, кроме как тянуть время, чтобы силы хоть немного восстановились, не видел.

– Не такой уж я и любопытный – Мирон примирительно поднял руки. – Думаешь, убивать тебя пришел?

– А разве не так?

– Ну, приказ у меня именно такой. Притащить либо тебя, либо твою голову.

– Живым не дамся. – Я крепче сжал шпагу. – Лучше тут сдохнуть, чем в петле.

– Понимаю. Но я не за этим тут, не собираюсь я тебя убивать и в плен брать – тоже.

– И чего тогда пришел? Соскучился, что ли?

– Можно и так сказать. Давай издалека зайду. Савелий Ершов. Помнишь такое имя? Ты ведь пытался выяснить, кто это такой, не отрицай. Так вот, Савелий – один из лидеров группы людей, недовольных властью князя и тем, как идут дела в нашем государстве. Мы с ним связаны общей целью.

– Хочешь сказать, ты работаешь на повстанцев? И те контрабандисты тащили одигост именно им.

– Да. Я не знал, кому предназначен товар. Думал, это обычные мулы, что груз через границу таскают. Поэтому и убил пленников. Нельзя было, чтобы вы услышали лишнего.

– Мне зачем это все рассказываешь?

– Даррелл, если тебя поймают, то казнят, причем казнят, даже если ты добровольно сдашься и расскажешь контрразведке все, что услышал. А если я приду ни с чем, то тебя продолжат искать. Полковник все связи задействует, чтобы найти того, кто покалечил его отпрыска. Натворили вы дел. Нестор, конечно, тот еще ублюдок, однако нападение на офицера в любом случае карается смертью.

– Он выжил?

– Да, но руки лишился, лекарь, как ни старался, прирастить ее не смог. – На лице Мирона появилась улыбка.

– А Витек? – с глупой надеждой спросил я.

– Прости, но нет. И самое поганое, все слышали, что Виктор прилюдно оскорбил дворянина, а значит, Обрезкова за его поступок разве что разжалуют, да и то, если папаша не подсуетится. Мне вообще кажется, что Нестор специально убил пацана при свидетелях, он давно мечтал из армии свалить, вот только отец его не отпускал, а тут еще и нападение на заставу, вот и воспользовался этот кусок дерьма подвернувшейся возможностью.

– Мне тоже показалось, что он намеренно провоцировал пацана. Специально ведь перед Любашей начал его оскорблять. Ненавижу.

– Прошлое не исправишь, но в наших силах изменить будущее.

– Что ты предлагаешь? – спросил я, хотя уже понимал, к чему клонит Мирон.

– Выход я тебе предлагаю. В нескольких днях отсюда скрыта деревня, где живут люди, не желающие терпеть власть дворянских родов. Ты можешь присоединиться к ним. Я за тебя поручусь.

– Зачем тебе это?

– Даррелл, ты – дворянин. Твой дар уже сильнее моего, а через пару лет разница в силе станет еще больше. Думаешь, часто у наших встречается возможность заиметь в своих рядах аристократа?

– Ты всерьез думаешь, что у вас получится свергнуть князя? Вряд ли моя помощь сыграет хоть какую-то роль.

– Даррелл, я все понимаю, но у тебя есть другие варианты? Одному в твоей ситуации не выжить. К тому же ты можешь просто пожить какое-то время в деревне. И давай мы все-таки перестанем кричать на весь лес и спокойно обсудим все возле костра, я жратвы принес.

Мирону я так до конца и не поверил, однако его слова внесли смятение в мою душу. Он мог как говорить правду, так и просто втираться в доверие, вот только проверить, какой из вариантов верный, не представлялось возможным.

– Вижу, не веришь ты мне. – Мирон заметил мои муки выбора. – Тогда последний аргумент. На твой след я вышел еще вчера, видел, сколько крови ты потерял, и вполне мог ночью тебя прирезать, ты ведь наверняка спал крепче, чем Милосердная мать в небесном храме. Но вместо этого я поперся в один из своих схронов, чтобы притащить еды, воды и прочего полезного барахла.

Мужчина вытряхнул из рюкзака несколько банок консервов, фляжку, котелок и вновь обратился ко мне:

– Ну, видишь?

– Ты так был уверен, что я не сдохну от потери крови?

– Я хорошо запомнил слова Виктора о том, что ты умеешь заживлять раны. Ну так как, подпустишь меня ближе? Всю ночь на ногах, живот уже к позвоночнику прилип.

Приведенные доводы показались мне разумными, да и тянуть время дальше уже не имело смысла. Магия за время переговоров так ко мне и не вернулась, а мысли о еде уже туманили голову. Знал Мирон, на что давить. К тому же, если бывший командир захочет, он может меня банально взять измором, не отпуская далеко и не позволяя расслабиться. Пришлось пока приглушить паранойю и на время довериться этому человеку.

– Лови. – Мирон кинул мне фляжку и банку с тушенкой, а сам уселся на торчащие из земли древесные корни.

– Что с Бертом? – спросил я, втыкая нож в жестяное донышко.

– Нормально с ним все. Было, по крайней мере, когда я уходил.

– Почему вообще только тебя послали за мной?

– Много причин. Тут тебе и опасение, что недобитые каспийцы могут снова напасть, если с заставы уйдут офицеры, и тот факт, что Нестора не особо любили даже дворяне, ну а главное – я сам вызвался. Мол, мой подчиненный, мне за ним и идти. Полковник моим словам доверяет, так что не стал спорить.

– Тебе что-то будет из-за меня?

– Наверняка, – скривился мужчина. – Вряд ли, конечно, разжалуют, но проблем у меня теперь появится выше крыши. Не удивлюсь, если снова отправят на центральную заставу.

– А Берта куда?

– Прикрепят, думаю, ко второй группе курсантов, там как раз один выбыл.

– Не слишком весело, – угрюмо кивнул я. – Эх, Витек, Витек, а ведь ему даже отец говорил, что он из-за своего длинного языка погибнет. Я хочу убить Нестора, не дали мне этого сделать на заставе.

– Плакать по Обрезкову не стану, если у тебя это получится, конечно, но ты же не собираешься, надеюсь, тайком пробираться в лазарет? Тебя обнаружат. На заставу со дня на день прибудет подкрепление, и патрули сейчас усилят как никогда.

Признаюсь, мысли такие у меня возникли. Можно воспользоваться эйхором, чтобы ночью пробраться на заставу и прирезать как свинью этого недочеловека, но Мирон прав, одно дело – проникнуть в дом Дементьева, и совсем другое – на охраняемую военную базу. Велик риск быть обнаруженным. Пришлось согласиться с командиром.

– Я тебя понял. Нестор сдохнет, но позже. Другой вопрос, как ты объяснишь, что я от тебя сбежал? И вообще, что предлагаешь делать сейчас?

– Все просто. Все видели, как ты Нестору руку отсек, поэтому никто не удивиться, когда я расскажу будто ты меня едва не убил и скрылся где-то в лесах. Жаловаться буду, что силы не рассчитал, или еще что-нибудь придумаю. Отбрехаюсь, не впервой. Нам ведь главное время выиграть, чтобы ты спрятаться мог. Завтра я вернусь на заставу, покажу всем рану, поплачусь на то, что не справился с тобой, а ты в это время будешь ждать нужного человека в безопасном месте.

– Тебя ведь полковник за мужское достоинство повесит, если придешь ни с чем.

– Меня все равно накажут, – скривился Мирон. – Я допустил, чтобы один мой подопечный оскорбил офицера, а второй его покалечил. Дворяне простолюдинам такого не прощают Я хоть и офицер, но без титула. Ну так что думаешь?

Ответил я не сразу. Бездумно принимать помощь непонятных повстанцев не хотелось, но и Мирон говорил правильные вещи: если меня начнут искать, то точно найдут, не лесной я человек и прятаться как следует не умею, а против отряда дворян мне точно не вытянуть, убьют или в плен возьмут, что хуже. Командир предлагал выход, пусть не идеальный, но других вариантов на горизонте не наблюдалось.

– Куда идти? – после минутного раздумья спросил я.

– В место силы. Пересидишь там несколько дней, еды я принес достаточно. А потом за тобой придет наш человек. Меня с заставы вряд ли теперь выпустят, но весточку я куда надо передам. Сейчас доберемся до знакомого маршрута, сделаем на моей шкуре пару новых отверстий, ну а дальше разойдемся каждый своей дорогой, не знаю даже, когда в следующий раз увидимся.

– Спасибо.

– Не за что. Если вдруг забыл, я все еще отвечаю за ваши жизни. Одного вот не уберег.

– Похороните его как подобает, очень тебя прошу.

– Обещаю. – Командир ударил кулаком в грудь.

Доедали тушенку мы молча. Я вспоминал друга, Мирон думал о чем-то своем. Через полчаса мы двинулись в сторону заставы. Несколько километров наши пути должны были совпадать.

– Ты, кстати, так и не ответил, – после преодоления очередного оврага Мирон прервал молчание, – что за белые ленты у тебя из рук выросли, когда ты Обрезкову руку отрубил?

– Это так важно?

– Нет, просто такое заклинание я ни разу не встречал, как и остальные, а значит, ты использовал эйхор, что уже о многом говорит. Я к чему веду-то, если вдруг окажешься на людях и снова используешь те ленты, то сам должен понимать, что демаскируешь себя сразу же, так что не хвастайся ими лишний раз, уж больно приметная штука.

– Хороший совет. Мирон, ты часом не разведчик Каспийского княжества? Слишком умный для простого воина, – усмехнулся я.

– Тупые тут долго не живут. Матвеев, наш контрразведчик, давно ко мне присматривается, но пока вроде Четверо берегут.

– Расскажи про повстанцев.

– Да какие это повстанцы. – Мужчина махнул рукой. – Название одно. Понимаешь, простые люди недовольны своей жизнью. Когда тебя в любой момент какой-нибудь зачуханный маг может разрубить пополам, это, знаешь ли, неприятно. Большинство смирилось и терпит. Всегда ведь так жили, зачем что-то менять? Но некоторые пытаются найти лучшую долю. В других странах все так же или даже хуже, вот и приходится таким людям искать свободу в лесах.

– То есть в той деревне, куда я пойду, живут не только одаренные? У меня почему-то сложилось впечатление, что туда стекаются выпускники интернатов и подобные им.

– Да нет, конечно же. Всяких людей там хватает, но и магов много.

– И их все еще не вырезали?

– Деревни хорошо спрятаны, а люди оттуда почти не выходят. К тому же многие там просто хотят жить и не мешать жить другим, поэтому на воинские отряды не нападают, караваны с провизией не грабят. Некоторым поселениям не один десяток лет уже, и раз их еще не нашли, значит, все они делают правильно.

– Возможно, – согласился я.

Прошло еще два часа, прежде чем мы с Мироном дошли до места, где должны были разойтись. Командир к этому времени передал мне мешок с провизией, походным снаряжением и одеждой.

– Тут мы уже ходили раньше. Дальше сможешь дорогу сам найти? – спросил Мирон.

– Должен, – кивнул я.

Местность действительно казалась знакомой. По крайней мере, я точно помнил стоявшее неподалеку раздвоенное дерево, которое постоянно попадалась нам во время походов к месту силы.

– Отлично. Если через неделю нужный человек не появится, выбирайся сам, но надеюсь, все пройдет удачно.

– Как он выглядит хоть?

– Старый, ворчливый, лохматый. Имя говорить не буду, ну мало ли. Так, теперь самая неприятная часть начинается. Надо, чтобы все поверили в то, что ты меня едва не убил. Бей по руке и ноге рассекающими.

– Кровью не истечешь?

– Ты главное сухожилия не задень. Целься по мясу, а дальше я сам разберусь.

За то время, что мы шагали по лесу, магические силы начали постепенно возвращаться ко мне, и их уже хватало для простых заклинаний. Не оттягивая неприятный момент, я направил энергию в рассекающий удар и нанес две глубокие раны на теле Мирона. Мужчина стиснул зубы от боли, но не проронил ни звука.

– Не перестарался? – спросил я у командира.

– Все, вали давай, – процедил Мирон, после чего закрыл глаза. Через секунду кровь, крупными струйками текущая на землю, начала останавливаться.

От приметного дерева до места силы было около трех часов быстрого хода. Этого времени мне вполне хватило, чтобы привести мысли в порядок. Про Витька старался не думать, за смерть парнишки я отомщу, а корить себя из-за произошедшего, прокручивая раз за разом тот день, бесполезно. Вопрос с внезапно открывшимися способностями я решил пока оставить, чтобы проанализировать его в более спокойной обстановке. По здравому размышлению выходило, что Мирон прав, и белые ленты, стекающие с рук, – это эйхор, проснувшийся в экстремальной ситуации. В книге Илоны писалось про такую возможность. Ну что, теперь у меня полный набор безусловных способностей княжеского рода – боевое и мирное. В любом случае, скоро я узнаю, верны ли мои выводы. В месте силы заняться будет нечем, вот и поэкспериментирую.

Также мне было интересно, как отреагирует наше княжество на штурм заставы. Конечно, каспийские мстили за рейд на свою территорию, но такую оплеуху я бы на месте Орлова спускать на тормозах не рискнул – легко нарваться на обвинения в слабости. Пусть князь здесь – абсолютная власть, но сильные роды могут воспользоваться ситуацией в свою пользу, а значит, непременно должна быть ответка. Вопрос только, в каком виде. Вряд ли, конечно, начнется полномасштабная военная кампания, а вот взаимные рейды участятся. Накаляется обстановка, как бы не взорвалось все. Мне-то это даже на пользу пойдет, но жаль интернатовцев, их наверняка привлекут к военным действиям.

Шагать по привычному маршруту в одиночку было непривычно. Я невольно искал глазами Мирона, Берта и, конечно, Витька. Приходилось постоянно одергивать себя, напоминая, что очередная страница моей жизни перевернута. Пацанов я больше не увижу. Витек нашел свое последнее пристанище, а Берт, если выживет, вернется в интернат, куда мне хода нет.

Висящее в воздухе пламя я встретил как старого друга после долгой разлуки. Место силы, спрятанное в лесной чаще, укрыло беглого курсанта, подарив мне время для того, чтобы прийти в себя.

В первый день я просто отлеживался, восстанавливая силы. С магией пока не экспериментировал. Бой, ранение и последовавшее за ним лечение вытянули из меня все соки, и ослабленный организм требовал покоя. Поэтому я ел, спал, медитировал возле костра и старался ни о чем не думать.

На следующее утро силы вернулись ко мне в полном объеме, если даже не в большем. Все-таки это место очень благотворно сказывалось на самочувствии магов. А раз так, то пора было подумать о том, как изменится моя жизнь, но сперва мне хотелось разобраться с эйхором.

Каким образом мне в прошлый раз удалось вызвать магические плети, я не имел ни малейшего понятия. Поэтому сейчас находился в тупике. Мысленные призывы ни к чему не приводили. Попытки воспроизвести состояние, в котором я пытался убить Обрезкова, вызывали только раздражение и злость. В итоге, я решил прибегнуть к последнему известному мне способу самопознания и нырнул в транс.

Море бурлило. Мирная водная гладь, к которой я привык, посещая свой внутренний мир, исчезла, уступив место круговерти течений. Вокруг все менялось и бурлило, создавались и тут же исчезали водовороты, водные потоки перекрещивались друг с другом, чтобы спустя секунду уступить место новым. Меня будто в калейдоскоп засунули, и что забавно, это совершенно не пугало. Я чувствовал, что так и должно быть.

Изменилось и мое тело. Китообразное существо пропало. Я висел в воде желеобразным сгустком протоплазмы и при этом мог каким-то образом шевелиться и видеть себя.

Амебообразное существо мне не слишком пришлось по душе, на автомате я подумал, что акула была куда симпатичнее. В тот же миг форма моего тела начала меняться. Из комка плоти будто неизвестный скульптор начал лепить крупную акулу со всеми причитающимися ей атрибутами. Треугольный плавник, два ряда острых зубов в широкой пасти, мощный хвост и плотная шершавая шкура.

Такие кардинальные изменения в этом мире не могли произойти просто так. Так вот, значит, какой ты, третий уровень слияния. Понять бы еще, что за возможности ты мне несешь.

Глава 12

Метаморфозы, произошедшие с телом, удивляли. Я какое-то время продолжал развлекаться, меняя форму и размеры аватара, испытывая его на прочность. Тем не менее какой-то практической пользы от игры в метаморфа я не видел. Да, это интересно, да, позволяет подстраивать тело под сиюминутные нужды, однако водный мир, в котором я находился, являлся просто отражением того, как мой мозг или та его часть, что отвечает за работу с силой, воспринимает магическое поле. По крайней мере, так меня учили.

Цель, ради которой я вошел в транс, так и осталась далека. Как пробудить эйхор, все еще не было понятно. С первым безусловным умением все вышло куда проще. Прохождение сквозь стены активировалось само, без лишних усилий, а сейчас мне будто бы что-то мешало.

Прошло еще какое-то время, прежде чем я начал догадываться, в чем заключалась проблема. Как можно управлять тем, чего у тебя попросту нет? Вопрос, казалось бы, имеет очевидный ответ, но раз уж я могу менять в этом виртуальном мире собственное тело, почему бы не отрастить себе те самые ленты, ну или щупальца для начала?

Превращать акулу в подобие осьминога мне показалось плохой идеей. Задача у меня стояла научиться вызывать эйхор, а не упражняться в том, насколько страшного монстра я смогу создать, поэтому после некоторых раздумий плоть водного хищника поплыла, словно воск, чтобы через несколько секунд собраться в худого светловолосого юношу, носящего имя Даррелл Фишер.

Вновь ощущать себя человеком, плавающим в разноцветных потоках воды, было непривычно. Я настолько свыкся с мыслью, что в этом мире мое тело преображается, что сейчас чувствовал себя несколько неуютно, вновь получив человеческий образ.

Странные ощущения – я будто оказался в невесомости. Разноцветные потоки воды обтекали меня со всех сторон, поддерживая и не мешая при этом дышать. Движения ничем не затруднялись, а тело не тянуло ни вверх, ни вниз. Я неподвижно замер в бурлящих потоках воды, ощущая непередаваемую легкость.

Очень хотелось разобраться со странностями в очередной раз изменившегося мира, но у меня была другая цель – эйхор.

Воспользовавшись тем, что я мог менять свое тело так, как душа пожелает, я начал менять руки, удлиняя их и превращая в две тонкие прозрачные ленты, которыми без проблем мог манипулировать. Я попытался добиться максимального сходства с теми лентами, что покалечили Обрезкова, и кажется, у меня это получилось. По крайней мере, какие-то весомые отличия заметить было трудно.

Сохраняя выбранный образ, я вынырнул из транса и тут же, пока в памяти оставался образ из мира магии, попытался вызвать свое новое оружие.

Туманная лента, полупрозрачная, как фата невесты, вырвалась из ладони и, ударив в землю, остановилась, а еще через пару секунд к ней присоединилась ее сестра-близнец, ставшая продолжением левой руки.

Обретенное оружие оказалось настолько великолепным инструментом, что спустя два часа экспериментов я с огромным сожалением деактивировал эйхор, возвращая рукам прежний вид. Ленты полностью подчинялись моей воле, с легкостью перерубали толстые ветви деревьев и при необходимости выстреливали на расстояние трех метров, гарантированно пронзая цель. Инерция? Откуда она возьмется у бестелесных проявлений магии? Я мог моментально менять направление атаки, стоило только появиться у меня такому желанию.

Исчезали ленты с едва заметным шипением, будто кто-то невидимый втягивал воздух для вдоха. И деактивируя эйхор в первый раз, я очень опасался, что не смогу вновь вызвать это оружие, но нет. Стоило только захотеть, и из моих ладоней начинал струиться туман, формируясь постепенно в две туманные полосы.

Эйхор несколько прибавил мне уверенности в завтрашнем дне. Еще неделю назад будущее рисовалось как вполне определенная картина: я заканчиваю интернат, обучаюсь магии и становлюсь совершеннолетним членом дворянского общества с определенным социальным статусом. Ну а потом, имея под собой такой фундамент, уже можно развиваться дальше. Проблемы с дядей, заморскими родственниками и жрецами Четырех, конечно, не слабо осложнили мне жизнь, однако до недавнего времени я был под защитой интерната и мог не слишком переживать за сохранность своей шкуры. А что теперь? Теперь у меня нет защиты, я, ко всему прочему, оказался вне закона, а будущее мое рисовалось очень туманным и неопределенным.

Хочу ли я присоединиться к противникам власти князя Орлова? Однозначно нет. Не моя это война. Мне, конечно, очень не нравилось то, как устроена жизнь в княжестве, но бросаться на амбразуру в попытках сместить власть магов – затея, заранее обреченная на провал. Единственный дворянин, смерти которого я действительно желаю, – Нестор Обрезков. Эта мразь умрет. Через неделю, месяц или даже год, но жить он не будет.

И все-таки остается вопрос: что делать? Бежать в другие страны? Без знания языка и денег я там вряд ли смогу нормально устроиться. Возвращаться в столицу? Не факт, что я вообще туда доберусь. Свои возможности я оценивал трезво. Одному против всех не выстоять.

Судя по всему, выбора у меня особо не было. Придется какое-то время пожить в лесной деревне в качестве беглого солдата, а дальше уже ориентироваться на месте. Эх, Витек, Витек, ну что ж ты так?

Как я ни гнал мысли о погибшем пареньке, они сами собой лезли в голову, поэтому до самого вечера я пытался занять себя чем-нибудь полезным. Эйхор, заклинания, силовые упражнения и все по кругу. Я пытался замучить себя до такой степени, чтобы голова к вечеру просто не могла ни о чем думать. В таком состоянии и лег спать, забравшись в палатку, предоставленную Мироном.

Следующий день оказался копией предыдущего. Я не рисковал выходить из места силы, проводя время в тренировках. Костер на всякий случай не разжигал. Запах дыма далеко расходится, и, если меня действительно ищут, то незачем давать людям лишние подсказки. Поэтому еду и воду приходилось греть магией.

Запасов, выданных Мироном, при должной экономии должно было хватить на неделю с лишним, так что я особо не переживал из-за провианта, однако старался не увлекаться чревоугодием.

К вечеру, мне уже хотелось на деревья лезть из-за бесцельного времяпрепровождения. Я всегда старался держать свою жизнь под контролем, и пусть это далеко не всегда получалось, но в большинстве случаев за все происходящее со мной отвечал только я сам, теперь же от меня вообще ничего не зависело. Сумеет Мирон передать весточку своему человеку? Придет ли проводник вовремя? А что если к этому времени поисковые отряды наткнутся на место силы? Ни на один из этих вопросов я не мог дать ответа, а уж тем более как-то на них повлиять.

Мне очень хотелось выбраться отсюда и начать действовать, однако такие порывы приходилось сдерживать. Ни к чему хорошему они точно не приведут. Оставалось только ждать.

Ближе к закату какое-то неприятное чувство начало царапать подкорку. Что-то было не так, но при этом никаких изменений в лесу или поведении птиц, весело щебечущих на деревьях, не замечалось. И только когда я взглянул на висящее в воздухе пламя, понял, откуда пришло беспокойство. Огонь окрасился в красные цвета. В ближайшее время на этой поляне должна пролиться кровь.

Первая мысль, пришедшая в голову, после того как я осознал увиденное, была: «Нашли все-таки».

Поисковый отряд наверняка шастает где-то поблизости, и шансов скрыться от них у меня нет. От места силы вел только один путь, и если они не идиоты, то наверняка уже перекрыли его, а в другом месте сквозь плотную стену деревьев мне не пробиться без шума. Я в ловушке. Однако и враги не смогут всем скопом навалиться на меня, если только не попытаются сжечь к Пятому этот кусочек леса вместе со мной, но об этом станет известно заранее, так что успею подготовиться.

Встав возле прохода из круга деревьев, я приготовился встретить гостей, если такие появятся. Тело окружал один из вариантов защитной сферы, а из ладоней струились две туманные полосы. Почему-то про метательные снаряды в поясном мешке я в тот момент не думал, положившись на эйхор.

Время шло, однако никто так и не потревожил мое убежище. С каждой минутой лес все сильнее погружался во тьму, близилась ночь. Силы на поддержание щитов постепенно таяли. Невольно начали возникать мысли, что если ко мне кто-то захочет наведаться, то гостей я обязательно услышу, а значит, и не стоит держать наготове весь свой арсенал. И вроде бы все звучало логично, вот только красные всполохи, вспыхивающие за спиной, так никуда и не делись.

Ожидание выматывает. На поляне окончательно стемнело, и лишь висящий над землей огонь давал скудное бордовое освещение. Ко мне никто так и не пришел, а нервы уже были на пределе. Внимание начало рассеиваться, я все чаще клевал носом – заклинания вытягивали из меня силы похлеще любой силовой тренировки. В какой-то момент я заметил, что туманные ленты эйхора исчезли, а сам я бесцельно пялюсь в переплетение ветвей, сидя на земле.

В следующую секунду тихий шорох раздался за спиной.

Мощный выплеск адреналина заставил сердце бешено заколотиться, меня будто током ударило, и я, не вставая, совершил какой-то невероятный акробатический трюк, обнаружив себя в итоге за пару метров от того места, где сидел мгновение назад.

Вовремя. Там, где только что находилась моя незащищенная тушка, замер красный в свете пламени хищник. Крупный, чуть меньше среднего леопарда, кот каким-то образом пробрался в место силы и решил перекусить обитавшим там человеком. И ведь дождался темноты, гад, вымотал меня ожиданием и только тогда решился на атаку. Причем защиты у меня в тот момент не было, и котик вполне мог распотрошить мою тушку несколькими ударами когтистых лап.

Разбираться с тем, как это существо пробралось в отгороженное от всего мира место, было некогда. Хищник, прижав тело к земле, уже готовился к новой атаке. Хвост, покрытый, как и все тело, стального цвета шерстью, нервно дергался, и в тот момент, когда он замер, я активировал кинетический удар, как самое быстрое мое заклинание.

Магия остановила бросок животного. Кот с громким «мяв» отлетел в сторону, но, к моему удивлению, не ретировался, а вновь приготовился к прыжку.

Не желая затягивать эту схватку, я решил воспользоваться эйхором. Туманные ленты легко ответили на зов и приготовились разить любого, на кого я укажу. Быстрый взмах руки, и вот полоса гибкой смерти устремилась к хищнику. А дальше произошло то, чего я никак не ожидал – кот исчез. С легким хлопком тело животного пропало из этого мира, чтобы появиться в паре метров левее. Судя по всему, судьба свела меня с призрачником, и, вероятно, схватка будет интереснее, чем я думал.

Получив неожиданный отпор, стальной кот сменил тактику и, вместо того чтобы вновь броситься в бездумную атаку, начал кружить вокруг меня, не приближаясь на опасное расстояние. Однако в мои планы совершенно не входило затягивать наше противостояние.

Защитная сфера надежно оградила меня от возможных неприятностей, а я, напитав мышцы ног магией, устремился прямиком к хищнику. Дальность действия туманных лент не превышала трех метров, и мне пришлось сократить дистанцию до противника. Кот ситуацию оценил верно и тут же телепортировался мне за спину, откуда и совершил прыжок, благо щит спас мое тело от ранений, остановив атаку. Но стоило только мне развернуться, чтобы пронзить шерстяного гада, как тот вновь исчез.

Началась какая-то игра в кошки-мышки, как бы глупо это ни звучало. Я какое-то время пытался убить хищника с помощью эйхора, а тот, обладая невероятной реакцией, вовремя замечал мои намерения и исчезал с линии атаки, появляясь в совершенно неожиданных местах. Единственное, что не менялось – радиус переноса. Кот не мог прыгнуть дальше чем на пять метров, постоянно оказываясь неподалеку от изначальной точки.

Через несколько минут мне эта чехарда надоела. Кот не мог ничего со мной сделать, но при этом не собирался убегать, как это сделало бы любое нормальное животное. Я, в свою очередь, так и не достал его с помощью туманных лент и в итоге решил прибегнуть к классическим заклинаниям. Поэтому после очередного телепорта просто начал прессовать хищника кинетическими ударами.

Новая тактика принесла результаты. Схлопотав несколько чувствительных оплеух, животное существенно замедлилось и пропустило рассекающий удар. Дистанционное заклинание пронеслось рядом с мордой кота, срезав ему левое ухо, и затерялось где-то в ветвях деревьев.

В конце концов мне удалось подловить хищника. После очередного телепорта я угадал место появления призрачника и направил туда кинетический удар, а после этого, пока мой противник не опомнился, в два прыжка сократил разделяющую нас дистанцию и воспользовался эйхором. Туманная лента змеей вылетела из ладони, распоров хищнику левый бок от передней до задней лапы.

И опять кот воспользовался своим умением, чтобы избежать добивающего удара. Призрачник исчез, но далеко переместиться он не смог, появившись лишь на метр дальше.

Нападать кот больше не пытался, он прижал уши к голове и испуганно смотрел на меня большими желтыми глазами. Я уже приготовил туманную ленту, чтобы поставить точку в нашем противостоянии, но в отражении расширенных зрачков хищника заметил, что пламя, пляшущее за моей спиной, сменило цвет. Краснота исчезла, а лепестки огня приняли свой прежний, постоянно меняющийся облик. И почему-то в этот момент желание убивать призрачника испарилось.

– Ну и что мне с тобой делать? – вздохнул я, глядя на испуганного кота.

Бок его сильно кровоточил, шкура покрылась темными в сумерках пятнами крови. Хищник не отводил от меня взгляда, ожидая, как решится его судьба. И почему-то мне казалось, что он прекрасно понял мой вопрос. Глупость, конечно, но кто знает этих призрачников?

Вот как так? Я за прошедший год без особой жалости убил несколько человек, а сейчас, глядя на прижавшееся к земле животное, не мог переступить через себя.

– Ну что смотришь? Не буду я тебя добивать, уматывай, пока не передумал, – сказал я и отступил на пару шагов назад. Через минуту кота на поляне уже не было. Сообразительный хищник уловил мой посыл и, прихрамывая на левые лапы, добрался до деревьев, после чего телепортировался за пределы моего убежища.

Возможно, я совершил сейчас большую глупость. Да что там возможно, наверняка, но с другой стороны, кот вряд ли быстро оклемается от схватки. Сейчас он должен забиться в какую-нибудь нору и долго зализывать полученную рану, так что вряд ли хищник вернется в ближайшие несколько дней, а к тому времени я точно покину место силы.

Пляшущее в центре поляны пламя окончательно приняло свое обычное состояние. Будто рой огненных элементалей кружил в танце, то ускоряясь в темпе аллегро, то замедляясь до такой степени, что я, казалось бы, мог разглядеть в разноцветных огнях спрятавшихся внутри существ, но, подойдя ближе, оказывалось, что это лишь иллюзия, порождаемая вечно живым огнем.

Опасность исчезла, а вместе с ней и красный цвет пламени. Кровь пролилась. Место силы добросовестно предупредило меня о ней, теперь же все вернулось на круги своя.

Полностью доверять предсказаниям огня я не рискнул. Как сказала когда-то Илона, место силы может и ошибаться. Поэтому ночевал я в наглухо закрытой палатке. Конечно, ткань не давала никакой защиты, но у меня хотя бы будет время, чтобы среагировать, если хищник зачем-то вернется. Правда, верилось в это не особо, все же с такой раной, которую получил кот, особо не поохотишься.

Несмотря на опасения, ночь прошла без происшествий, и палатка мне пригодилась только для защиты от короткого ливневого дождя, стеной прошедшего через лес.

Начался еще один день в месте силы. Безделье угнетало. Из-за ожидания я не мог полноценно выйти в транс, опасаясь пропустить гостей, по той же причине магию во время тренировок расходовал экономно, стараясь держать себя в боевой готовности.

Мне очень хотелось верить, что именно сегодня должен появиться проводник. Однако час проходил за часом, солнце уже перевалило за середину своего дневного пути, а никто к моему укрытия так и не пришел. И только когда тени деревьев начали удлиняться, шум ломающихся веток возвестил о том, что сюда кто-то идет, и я очень надеялся, что это не очередной хищник или, что еще хуже, люди из поискового отряда.

Звуки шагов приближались. Человек, а я в этом уже был уверен, явно не таился, а то и специально создавал много лишнего шума, привлекая внимание. Последнее предположение вскоре подтвердилось.

– Даррелл, ты здесь? – донесся до меня громкий возглас. – Я от Мирона, так что не угости меня заклинанием ненароком.

Услышав слова человека, я облегченно выдохнул, не деактивируя, однако, защиту. Кажется, мое заточение подходило к концу.

– Выходи на свет, только медленно, – ответил я незнакомцу.

– Ты мне покомандуй еще, – уже ближе донесся голос, а через несколько мгновений на поляну вышел человек, которого я бы с легкостью спутал с каким-нибудь лешим.

На меня смотрел лохматый человек, с нечесаными седыми патлами до самых плеч и лопатообразной бородой. Лицо мужчины выглядело недовольным и угрюмым, а голубые глаза недобро осматривали округу. Одет он был в какой-то выцветший балахон, доходящий до середины бедра, широкие штаны и кожаные сапоги. В руке незнакомец держал длинный батог, а за спиной виднелась тряпичная сумка.

– Ну, и долго ты стоять будешь? – Мужчина стряхнул с волос налипший на них мусор. – Собирайся, пошли.

– Как мне обращаться к тебе?

– Можешь Пахомом звать, можешь дедом.

– Мирон передавал мне какую-нибудь информацию?

– Нет. Болтаешь много, – буркнул Пахом, – пошли уже.

Собирать пожитки мне не требовалось, палатка уже давно была упакована, а вещи лежали в рюкзаке, так что через несколько минут я попрощался с местом силы и отправился через узкий проход вслед за Пахомом.

– Далеко нам идти?

– Далеко, – донесся односложный ответ. Излишней разговорчивостью мой проводник не страдал. В итоге шли мы молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

Уже через полчаса пошла совершенно незнакомая мне местность. Здесь мы с Мироном точно не ходили. Лес стал темнее и гуще, однако деда это совершенно не смущало, он будто по компасу шел вперед, с равномерной скоростью привычного к длительным походам человека.

Пахом в принципе показался мне странной личностью, плевать, что он почти не говорил, встречал я и таких людей, но вот где его оружие? В диком лесу велик риск нарваться на хищника, и пускай в летнее время большинство обитателей чащи предпочтут обойти человека стороной, но никто не застрахован от случайностей, а у деда даже приличного ножа с собой не было, по крайней мере ножен на поясе я не заметил.

– Не боишься на волков нарваться? – все-таки не выдержал я длительного молчания.

– А чего их бояться? – хмыкнул Пахом. – Батогом по хребту огрею, и весь сказ. Зверь человека страшится и близко подходить не станет.

– Ну да. То-то вчера ко мне очень испуганный кот приходил. Едва в горло не вцепился.

– Брешешь ты, парень. Не живут в здешних лесах дикие кошки. Я много знаю. На юге, знаю, тигры ходят, про львов еще слышал, а тут таких не бывало.

– Ну мне врать смысла нет. Думаю, призрачник это был. Пепельный кот, выше колена моего, мог в одном месте исчезать и в другом появляться.

– Убил? – насторожился Пахом.

– Нет, ранил сильно, добить не смог.

– Зря. Коль ты правду сказал, то действительно призрачник это был. Тут верю тебе. Они дурные твари, иногда к людям вообще не выходят, а иногда в самое сытое время могут напасть. Коль уж встретился с ним, надо призрачника убивать, иначе он вернется. Я много знаю, много слышал.

– Если он еще раз нападет, обязательно закончу начатое.

– Вот и правильно. Все, не болтай больше, – буркнул Пахом и до самого вечера игнорировал мои вопросы.

С каждым шагом мы все сильнее отдалялись от заставы, двигаясь, судя по солнцу, вдоль границы. Места тут явно не были обжиты, за все время пути я не заметил просек, тропинок или любых других признаков присутствия поблизости человека. Видимо, деревня, куда меня вел Пахом, действительно пряталась от всего света в одном из глухих уголков княжества.

За несколько часов, которые подарил нам световой день, мы прошли от силы километров десять-пятнадцать, дед за скоростью не гнался, мерно втыкая свой батог в сочную траву летнего леса, а как только солнце скрылось за верхушками деревьев, начал подыскивать место для ночлега, приговаривая нечто вроде «где-то тут была».

– Мы ищем что-то? – поинтересовался я.

– Увидишь, – отмахнулся от меня Пахом, продолжая вглядываться в одному ему известные ориентиры.

Еще через полчаса выяснилось, что же пытался найти ворчливый дед. Возле небольшого лесного озера мы обнаружили покосившуюся избушку, наполовину погруженную в землю.

– Тут и заночуем, – констатировал Пахом, уверенно направившись к бревенчатому строению.

Повесив перед собой осветительное заклинание, я нырнул в низкий проем двери.

В землянке пахло сыростью, однако плесени на стенах и гнили я не заметил. Деревянные полати выглядели новыми, а глиняная печь, рядом с которой нашлись дрова, даже имела трубу, выходящую наружу. Чувствовалось, что тут периодически кто-то живет, однако не слишком часто.

– Ну вот, тут и переночевать можно, и поговорить. – Пахом осмотрел внутреннее убранство помещения. – Всему свое место и время. Сейчас поставим кашу вариться, потом и побалакать можно.

Сказав это, дед разжег печь имеющимся у него огнивом, после чего наполнил котелок, нашедшийся тут же, водой из озера и уселся на полати.

– Спрашивай, – крякнул Пахом, потирая колени.

– Я хочу узнать, что Мирон сказал насчет меня. И вообще неплохо было бы план дальнейших действий продумать.

– Нетерпеливый ты, как и все молодые. – Вздохнул дед. – Слушай тогда. Живу я возле заставы, и пришло мне тут от одного человека письмо, в котором Мирон попросил проводить отрока по имени Даррелл Фишер в лесную деревню.

– И все?

– Все, дальше пусть Ершов или Зимин голову ломают, чего с тобой делать. Я твою историю знать не хочу. Понятно, что колдун ты, да еще и имя странное. Все это мне не интересно. Мое дело маленькое, встретил, проводил куда надо и домой вернулся.

– Понятно. Когда мы в эту деревню прибудем?

– Это смотря как идти может, день, может, два. Куда спешить, все равно никуда она от нас не денется. Следи давай за водой, а то закипит скоро.

Глава 13

Ночевать в тесной избушке вместе со сварливым дедом мне категорически не хотелось. Тем более что спальное место там было всего одно. Поэтому после ужина, на котором каждый из нас питался собственными припасами, я соорудил палатку на полянке возле озера и благополучно там разместился. Пахом, как мне показалось, такому решению только обрадовался.

Уснуть удалось с трудом. Мысли о будущем крутились в голове назойливыми мухами, не позволяя расслабиться. Как жить дальше? Глобальная цель у меня осталась неизменной: встать на ноги в этом мире, имея под собой крепкий фундамент в виде финансовой независимости и магических умений. При этом желательно сделать так, чтобы от меня отстали все недоброжелатели, которых с каждым месяцем становилось все больше. Дядя, жрецы, глава Берегового союза – все они хотели бы видеть Даррелла Фишера либо мертвым, либо в пыточной. Теперь же все это многократно усугубилось. Нападение на офицера княжеской армии не оставят безнаказанным.

Вариантов выбраться из сложившейся ситуации я видел два: первый – найти себе место в других государствах, второй – имитировать свою смерть и сменить имя, потеряв при этом дворянский статус, хотя им я в случае необходимости пожертвую без раздумий. Был, конечно, и третий путь: уйти жить куда-нибудь в лес и забыть вообще про все проблемы, но такая судьба меня совершенно не прельщала.

В любом случае, что бы я ни выбрал, мне нужно было какое-то время, чтобы шумиха вокруг немного утихла. Уверен, власти не станут тратить слишком много ресурсов на поимку беглого курсанта, возле границы и без меня хватает проблем. Тем не менее несколько недель, а то и месяцев мне необходимо где-то пересидеть. Собственно, именно поэтому я сейчас и направлялся в лесную деревню, скрытую от внимания власть имущих.

Ночь промелькнула безмятежно. Я сам не заметил, как уснул, а с утра, едва только рассвело, меня разбудил Пахом. Дед с громким фырканьем плескался в озере, распугивая рыбу и окрестных птиц.

Судя по солнцу, рассвет едва-едва наступил. Разминая затекшее тело, я выбрался из палатки и с удивлением посмотрел на своего спутника. Пахом для водных процедур разделся по пояс, и оказалось, что за ветхой рубахой скрывается совсем не старческое тело. Куда-то пропала скованность, движения приобрели энергичность и плавность. Со спины теперь можно было дать Пахому лет сорок, не более.

Свои наблюдения я оставил при себе. Хочет мой проводник казаться вдвое старше, чем есть на самом деле, – без проблем. Каждый из нас хранит секреты, о которых посторонним лучше не знать.

– Тебе чего не спиться? – Пахом заметил мое присутствие и тут же принялся одеваться, выбравшись предварительно из озера.

– Больно громкий ты, дед. Поспишь тут с тобой.

– Доживешь до моих лет, еще не таким станешь.

Пахом опять ссутулился и превратился в настоящего деда, однако я хорошо запомнил жилистое тело и кожу, практически лишенную морщин.

В течение дня мы так и не добрались до нужной деревни. Шли без спешки, выбирая наиболее удобный маршрут, поэтому расстояние до цели сокращалось не так быстро, как бы мне хотелось, однако дед держал удобный для себя темп и ускоряться совершенно не желал.

Куда лежал наш путь, я, если честно, не представлял. Видел, что двигаемся мы куда-то на восток, в сторону от границы с Каспием, но так как карту княжества я наизусть не помнил, то судить мог только приблизительно.

Небольшая низина, окруженная со всех сторон холмами, открылась нам лишь на третий день пути. Сперва я увидел просвет в сплошной стене леса, а затем мы выбрались на пригорок, с которого хорошо была видна почти вся деревня.

Издали несколько десятков домов, что были раскиданы по всей маленькой долине, выглядели, будто грибы, выросшие после дождя. Какой-то определенной структуры в их размещении я не заметил, скорее всего, жители строили себе жилища как придется – без генерального плана и распоряжения начальства. Лишь в центре деревни дома несколько расступались, образуя центральную площадь.

Неподалеку от жилых построек текла река, на берегу которой стирали одежду несколько женщин. Вокруг них, как стайка мелких рыбешек, крутилась ребятня. Дальше за рекой зеленели поля с взошедшими не так давно злаковыми, а с другой стороны деревни возле леса пряталось от дневной жары и палящего солнца стадо коров и коз.

– На месте, – довольно сказал Пахом. – Осталось только старосте тебя сдать, и можно домой двигать.

– А что насчет Ершова и Зимина, они тут живут?

– Ну, Зимина ты точно сегодня не увидишь, а вот Ершов частенько в деревне бывает.

– Расскажи хоть, что это за люди.

– Люди как люди, каждый – дурак по-своему. Сам разберешься, чай не ребенок уже. – Дед остался верен в себе, лишнего слова из него оказалось не вытянуть.

Как только мы приблизились к деревне, до меня тут же донесся лай собак, учуявших чужака. Почти из каждого двора раздавалось громкое брехание, оповестившее всех местных жителей о прибытии в их селение новых лиц. В открытых ставнях показались любопытные женские лица, из-за заборов выглядывали дети. Мужчин я почти не видел.

Пока мы шли к старосте, я с интересом подметил, что дома в деревне зачастую сильно отличаются друг от друга. В основном они представляли собой одноэтажные бревенчатые строения с покатой крышей из соломы и торчащей из нее трубой, обмазанной глиной. Не богато, прямо скажем, хотя и откровенных развалюх я не видел. Однако ближе к центру деревни появились двухэтажные особнячки, которые и двор имели побольше, и выглядели куда симпатичнее, чем остальные. Все-таки имелись здесь люди немного «ровнее», чем другие, что бы там ни говорил Мирон.

– Тут местная знать живет? – в шутку спросил я, не теряя надежды разговорить угрюмого деда.

– Нет здесь знати.

– Да я понимаю, а все же кто?

– Одаренные, но не потому что лучше других, а потому что с них спрос больше. Они за правое дело борются, а в случае чего будут защищать простых людей не жалея живота, – буркнул Пахом и оставшуюся дорогу молчал.

По моим представлениям, дом старосты должен был находиться в центре деревни, однако путь наш лежал в другое место, и селение мы прошли насквозь, остановившись на окраине у большого деревянного дома. С огороженного забором двора слышались удары железа по железу, поднимался в воздух дым горящего очага.

– Тут жди, – бросил Пахом и шагнул к воротам.

Не было моего проводника минут десять, после чего он вышел на улицу вместе с крупным мужчиной, являвшимся, судя по подпалинам на бороде и кожаному фартуку, надетому поверх одежды, еще и местным кузнецом.

– Вот он, Кузьма. – Дед махнул батогом в мою сторону. – В письмо я не заглядывал, так что разбирайтесь с ним сами, а мне домой пора.

– Не останешься? – спросил Пахома кузнец. – Баньку истопим, брагу достанем.

– Чего мне, своей бани мало? Бывай, Кузьма.

Со мной Пахом попрощаться даже и не подумал, довольно резво двинувшись в сторону леса.

– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – пробормотал я, глядя в спину уходящего деда.

– Чего говоришь? – спросил меня Кузьма.

– Хороший, говорю, дед, неразговорчивый только.

– Ну а что ты хочешь, он всю жизнь один – ни жены, ни детей, тут хочешь не хочешь молчуном станешь. Пошли, что ли, в дом. Мишутка! – крикнул мужчина, и со двора тут же показался щуплый парнишка лет десяти. – Сбегай к Савелию, скажи, что Мирон весточку передал, и пусть сюда идет, поговорить надо.

Пацана будто ветром сдуло. Только что он был тут, а в следующую секунду лишь пыль в воздухе повисла, поднятая босыми пятками.

Все разговоры Кузьма предложил отложить до прихода Ершова. Гостеприимно предложив мне перекусить с дороги, староста провел меня в дом.

Внутреннее убранство избы вряд ли можно было назвать богатым. Низкий потолок, стены без штукатурки, простая мебель, узкие окна. Две большие комнаты вполне могли вместить большую семью, но массивная печь в центре дома съедала изрядную часть свободного пространства. Домочадцев внутри не было, как пояснил староста, жена его на речке стиркой занималась, а дети либо помогали старшим, либо шлялись по деревне.

Пока мы ждали Ершова, Кузьма вытащил из погреба кувшин, наполненный до краев квасом, круг хлеба и изрядный кусок сыра. Отказываться от угощения я и не подумал – консервы уже поперек горла встали, а по квасу я еще в прошлой жизни соскучился.

Прохладная кисловатая жидкость быстро утолила жажду, но оторваться от кружки я смог, только ополовинив двухлитровый кувшин. Сыр и хлеб также не остались без внимания, и, когда на пороге избы появился мужчина средних лет, от угощения уже не осталось и следа.

Не задерживаясь у двери, Ершов, (в том, что это он, я был уверен) быстро прошел к столу и принялся с интересом рассматривать меня. Я, в свою очередь, ответил ему тем же, отмечая про себя особенности внешнего вида этого человека. Невысокий, смуглый, с приятными чертами лица и веселыми глазами. Лет ему было от тридцати до сорока, точнее сказать мешали аккуратная бородка и густые усы, спускающиеся до подбородка. Опрятная одежда, сшитая из качественного материала, ножны с оружием, притороченные на поясе, все это говорило о том, что передо мной совсем не рядовой житель деревни.

– Так вот какую весточку Мирон передал, – покачал головой Ершов. – Ну здравствуй, юноша. Судя по одежде, ты к нам прямиком с заставы прибыл. Курсант?

– Был им, – кивнул я.

– Погоди ты с расспросами, – Кузьма обратился к Савелию, – Мирон письмо передал, прочти сперва.

Перевязанный ниткой сверток бумаги перекочевал из рук в руки. Ершов бережно развернул лист и углубился в чтение, внимательно изучая каждую строчку, и чем дольше мужчина вникал в написанное, тем сильнее менялось его лицо. В дом он зашел расслабленным и веселым, а сейчас я буквально чувствовал, как сильно напрягся Савелий.

– Вот это новости. – Ершов присел на скрипнувший под тяжестью человека деревянный стул. – Что-то назревает, Кузьма, вот помяни мои слова, что-то назревает.

– Угу, читал уже. Если Мирон правду пишет, то может и война начаться. Когда Орловское с Каспийским последний раз воевали, лет пятьдесят назад?

– Около того.

– А с другой стороны, нам-то что? Если дворяне друг другу глотки перегрызут, мы только в прибытке останемся. Ты лучше скажи, что с парнишкой делать?

– Это у него надо спросить. – Ершов повернулся ко мне. – Ты, парень, чего хочешь от жизни?

– Не помереть раньше времени, – ответил я.

– Похвальное желание. А еще? Мирон написал, что ты офицеру с заставы руку отрезал? Это правда?

– Да.

– А за что, если не секрет?

– Он друга моего убил, – не стал я скрывать.

– Отомстить хочешь?

– Да. Без головы эта мразь куда лучше будет смотреться.

– А он мне нравится, – Ершов посмотрел на кузнеца. – Кузьма, в деревне найдется место для еще одного жителя?

– Найдется, чего же нет, – мужчина поднялся со стула, – я, наверное, пойду пока во двор, а вы тут свои дела обсудите, как закончите, подходите, будем насчет жилья решать.

– Мы можем поговорить с Дарреллом в моем доме, – предложил Савелий.

– Да сидите тут, – отмахнулся Кузьма, – чего время попусту тратить?

Не прощаясь, Кузьма вышел за дверь, оставив меня с Ершовым наедине, и если я все правильно понимал, сейчас меня начнут агитировать на присоединение к повстанческому движению. Так и вышло, впрочем, начал Савелий с другого:

– Даррелл, надеюсь, ты понимаешь, что здешние жители к дворянам относятся не слишком хорошо. Мирон написал про твое происхождение, но знать о нем будем только мы с Кузьмой. Понимаешь?

– Да, нужна легенда, я уже думал об этом.

– Легенда? – не понял Ершов.

– История моего происхождения, – быстро ответил я, поняв, что опять ляпнул словечко из прежней жизни. – За крестьянина я вряд ли сойду, а вот за городского жителя – запросто. Мать – иностранка, работала прислугой в барском доме, я вместе с ней, потом во мне нашли дар и отправили учиться в интернат.

– Сойдет, но, может, еще имя поменяешь?

– Я все равно буду внимание привлекать, так что не вижу смысла. Да и проговориться могу случайно, пусть уж лучше останусь Дарреллом. К тому же Фишер – не дворянская фамилия.

– Ну хорошо, – согласился с моими доводами Савелий. – Теперь о другом. Тебе Мирон говорил, чем я занимаюсь?

– В общих чертах.

– Понятно, давай тогда объясню немного подробнее. Здесь, в деревне, большей частью живут простые люди. Годами в такие вот поселения стекались те, кто не мог больше терпеть гнет дворянского сословия. Маги обычных людей считают не лучше домашних животных и обращаются соответственно. В городах это не так заметно, а вот в каких-нибудь глухих уголках княжества творится настоящий ужас. К тому же в последнее время сюда начали сбегать выпускники интернатов. Ты ведь, наверное, даже не понимаешь почему?

– Нет, – изобразил я удивление.

– Дворянство, обещанное всем выпускникам, – несбыточная мечта. Одаренные, что учатся в интернатах, – разменная монета в любых военных конфликтах. В далекие времена, когда Орловское княжество постоянно воевало, маги, вышедшие из народа, действительно могли своей кровью заслужить титул, но последнее время ситуация изменилась. Воевать стали меньше, число выпускников растет, а девать их некуда. Вот и начали их совать в любые авантюры и ставить на самые опасные участки границы. Почему, например, центральные заставы постоянно горят? Посади князь туда человек пятьдесят обученных дворян – и все, ни один вражеский отряд даже близко не подступит, но нет, там служат исключительно маги первого поколения, чей дар слаб. Однако, даже несмотря на все усилия властей, количество выживших растет, а вместе с ними и число недовольных. Люди начали сбегать, и мы им в этом помогаем.

– Орлов не понимает, что его политика может вызвать проблемы?

– У князя есть куда более важные дела, чем думать о растущем недовольстве среди черни, пусть даже эта чернь обладает магией. Но речь не об этом. Я хотел до тебя донести, что в лесных поселениях собралось достаточно много магов, причем некоторые из них – это уже дети сбежавших когда-то интернатовцев. В деревне большей частью живут простые люди, не желающие ничего менять, им хорошо и так, но мы хотим большего. У нас есть отдельное поселение, где живут и тренируются наши воины.

– Вы хотите свергнуть князя? – Удивление в моем голосе уже не было наигранным.

– Боюсь, это будет невозможно в ближайшее время. Однако мы пытаемся мешать дворянскому беззаконию. У нас есть свои люди во всех крупных городах и селениях, они приносят информацию, а мы уже распоряжаемся ею, как считаем нужно. Иногда перехватываем военные обозы, иногда убиваем самых мерзких людей из дворянской братии, от которых страдают обычные люди.

– И вы хотите, чтобы я присоединился к вам?

– Да. Ты же планируешь отомстить офицеру, убившему твоего друга, как там его? Нестор Обрезков? Мы можем помочь. К тому же у нас есть опытные инструкторы, владеющие массой заклинаний, которым не обучают в армии. Дар их слаб, и раскрыть потенциал действительно мощной магии они не могут, а вот ты – другое дело. Подумай, я тебя не тороплю. Поживи пока в деревне, освойся.

– Не боитесь, что сбегу?

– А тебя разве кто-то удерживает? Здесь – поселение свободных людей. К тому же ты не знаешь дорогу и вряд ли найдешь путь сюда самостоятельно. Так что можешь просто выждать время и уйти отсюда, когда посчитаешь нужным.

– Хорошо, я подумаю.

– На этом и остановимся. В деревне я всего на пару дней, потом меня неделю не будет, а как вернусь, продолжим разговор.

Оставив недопитый квас на столе, мы с Ершовым вышли во двор, где нас встретил Кузьма. Савелий попросил меня немного подождать возле ворот, а сам подошел к старосте деревни и начал ему что-то объяснять, периодически косясь в мою сторону. Не знаю, чего уж там услышал кузнец, но лицо его приняло довольно озадаченное выражение.

Дискуссия длилась несколько минут, после чего Кузьма, задумчиво почесывая бороду, подошел ко мне:

– Так, мы тут с Савелием покумекали, в общем, жить одному тебе тяжело будет. Ты хоть и маг, а к жизни в деревне не приучен. Да и харч надо кому-то готовить. В общем, есть у нас тут вдова с дочкой, мужа у нее еще в том году деревом прибило, с тех пор одна и мучается. Ты ей по дому поможешь, а она тебе готовить и стирать будет. День-два даю тебе, чтобы освоиться, потом к работке какой-нибудь приставлю, у нас тут бездельников нет. Устраивает тебя такое?

– Вполне, – согласился я.

– Вот и славно, – сказал Кузьма. – Пошли тогда, что ли, а то, боюсь, Марфа пацану моему не поверит, к ней надо лично идти.

– Ну раз все вопросы на сегодня решили, – подключился к разговору Ершов, – я, пожалуй, пойду. Даррелл, встретимся дней через десять, надеюсь, ты хорошо все обдумаешь. Кузьма, Корнею передать что-нибудь?

– Железа пусть отправит с кем-нибудь, заканчивается уже, – ответил кузнец, – в остальном пока порядок.

Савелий молча кивнул, показав, что все понял, и, махнув на прощание рукой, вышел за ворота. Кузьма же наказал сыну, который отирался на улице, следить за домом и повел меня к этой таинственной Марфе.

Небольшой одноэтажный дом, где мне предстояло жить какое-то время, совершенно не казался лишенным хозяйской руки. Трава возле дома была скошена, забор, собранный из высохших палок, не падал под своим весом, крыша хвасталась новой соломой, да и выпадающих бревен я не заметил.

– Марфа, ты дома?! – Кузьма постучал по воротам во внутренний двор. – Открывай, я тебе помощника привел.

Какое-то время ничего не происходило, но по прошествии нескольких минут засов скрипнул, и перед нами предстала женщина лет сорока. Ее худое лицо выражало явное недовольство, русые волосы были убраны под платок, а тело скрывало длинное платье из светлой однотонной ткани.

– Кого ты мне привел? – нахмурилась женщина. – Помощника? Этого, что ли? На кой он мне, я и сама прекрасно справляюсь.

– Пусти в дом, Марфа, чего на пороге разговаривать?

После недолгого колебания женщина все же открыла дверь шире, приглашая нас внутрь, однако Кузьма жестом попросил меня задержаться, видимо, разговор с Марфой не был предназначен для моих ушей.

Ожидание продлилось недолго. Доводы кузнеца, судя по всему, оказались достаточно весомыми, чтобы Марфа согласилась принять меня на постой, пусть и без особой радости.

Кузьма, после того как завершил переговоры, быстро попрощался и, не задерживаясь более, вышел со двора, напомнив напоследок, чтобы я заскочил к нему завтра с утра. Мне же оставалось только познакомиться с местом, где предстояло жить. Хотя смотреть на самом деле было не на что. Изба, хлев с сеновалом, дровяник, крохотная баня, за ней – большой огород. Обычное деревенское жилище, без каких-либо излишеств и украшений. Все максимально функционально и практично.

– Ночевать будешь на чердаке, – подошла ко мне Марфа, – в доме отдельной кровати для тебя не найдется. Едим три раза в день, не успел прийти – остался голодным. Одежда есть у тебя?

– Была какая-то, – вспомнил я вещи, лежащие в мешке Мирона.

– Если нужно – говори, у меня от мужа осталась ты, конечно, щуплый, но ничего, веревкой подвяжешься.

– Спасибо, как я могу отблагодарить вас? Может, помощь какая-нибудь по дому нужна?

– Парень, я уже год как одна живу, всему научилась за это время, так что обойдусь. Кузьма сказал, что ты городской, да еще и маг недоучившийся. Не обижайся, но как такому мужское дело доверишь? Топор-то в руках держал хоть раз или вилы?

– Нет, – честно признался я. В этой жизни мне действительно еще не приходилось пользоваться подобным. – Но научиться никогда не поздно.

– Ладно, – потеплел голос женщины, – если что-то понадобится, я обращусь. А знаешь, можешь вечером воды натаскать в дом. Колодец тут недалеко, Аленка скоро придет, покажет, что и как.

Чердак, где мне предстояло ночевать, как я и подозревал, оказался тесным и пыльным. Солома, лежавшая на досках, давно уже высохла до такого состояния, что крошилась, если на нее наступить. Ночевать в таких условиях мне совершенно не хотелось, о чем я сообщил Марфе:

– Может, я солому поменяю? А то всю ночь кашлять буду, разбужу еще всех.

– В хлеву свежее сено есть, можешь перестелить, коль такой нежный, – ответила женщина и, спустившись по лестнице, скрылась в избе.

Обустройство места для ночлега отняло у меня остаток дня. Пока я вынес старую подстилку, пока принес новую, солнце уже перевалило далеко за полдень. Еще через какое-то время дверь во двор хлопнула, послышалось протяжное «му», а следом зазвенел задорный девичий голосок, подгоняющий упрямую животину.

Чтобы не пугать дочь хозяйки дома, я со своего чердака вылезать не спешил. Мало ли как она отреагирует, увидев незнакомого парня, усыпанного с головы до ног остатками старой соломы.

Впрочем, Марфа вопрос со знакомством решила просто.

– Аленка, – крикнула она в окно, – гости у нас, пойди поздоровайся, корову не забудь запереть.

Вылезая со своего чердака, я ожидал увидеть совсем юного ребенка, однако во дворе меня поджидал сюрприз. На утоптанной тропинке, ведущей к дому, скромно потупив глазки, стояла довольно симпатичная девушка лет семнадцати-восемнадцати. Русые волосы, заплетенные в косу, стройная фигурка, скрытая длинным платьем. Алена украдкой поглядывала в мою сторону, стараясь не показывать любопытство.

– Это Даррелл, – подошла к нам Марфа. – Кузьма попросил приютить его на пару недель. Покажи ему, где тут что, и к колодцу проводи, воды надо скотине набрать, да и в дом тоже.

Колодцев, как я позже узнал, в деревне было три, и располагались они в разных частях поселения, чтобы пользоваться было удобнее. Аленка уверенно шагала вперед, показывая дорогу, а я семенил за ней, держа в руках два ведра и любуясь фигурой девушки, которую нет-нет да и облепляло платье, напоминая мне о том, что воздержание мое слишком затянулось.

– А почему у тебя такое имя странное? – На обратном пути девушка немного осмелела и решила завязать разговор.

– Мать была родом из другого княжества.

– Вот оно что, а я из деревни нашей никогда не выбиралась.

– Тут разве плохо?

– Хорошо, но так скучно.

Постепенно мы разговорились. Алена оказалась довольно неглупой девушкой и, пусть она многое не знала, зато в делах деревни ориентировалась прекрасно. Лет ей, кстати, действительно оказалось семнадцать.

Обеспечить немалое хозяйство водой оказалось задачей не самой простой. Дождей давно не было, и уличные емкости почти опустели. Пришлось совершить не одну ходку, чтобы до краев наполнить все бочки и колоды, нашедшиеся в доме и во дворе. Затем был небогатый, но сытный ужин, после которого я отправился к себе. Марфа даже выделила мне подушку и одеяло.

Уже засыпая, я услышал, как по лестнице, ведущей на чердак, кто-то поднимается. Судя по звукам, этот «кто-то» был очень легкий, так что, когда свет луны, пробивающийся из небольшого окошка, очертил тонкий девичий силуэт, я уже знал, кто ко мне пожаловал.

Глава 14

Не говоря ни слова, Алена нырнула под одеяло. Горячее обнаженное тело прижалось ко мне, и лишь невероятным усилием воли я смог отстраниться от девушки. В голове невольно возникло подозрение, что Кузьма неспроста определил меня на постой именно в этот дом. А что, отличный способ удержать пацана в деревне, подложив под него симпатичную дивчину. Да и Марфа наверняка в деле, не зря же она так быстро поменяла мнение относительно нового жильца, после разговора с кузнецом. Не то чтобы я был против провести ночь с Аленой, однако такие грубые манипуляции мне были не по душе.

– Мать прислала? – спросил я, протискивая слова сквозь пересохшее горло.

– Я сама, – послышался ответ.

В темноте ночи было сложно рассмотреть лицо девушки, но даже на слух чувствовалось, что она говорит неправду.

– Что-то не верится… – Я вновь постарался отстраниться от Алены, которая попыталась обнять меня.

– Мать спит, – шептала девушка, – она только сказала, что ты сильный маг, а значит, дети от тебя тоже будут одаренными. Я не хочу прожить в этом доме до старости или стать женой пастуха. Если мой ребенок будет магом, я сама смогу выбирать, где и с кем жить. Я ничего не хочу взамен, не попрошу стать моим мужем, не буду держать тебя. Просто не отвергай меня сейчас.

Сопротивляться натиску становилось все сложнее. Молодое тело требовало отбросить все сомнения и поддаться соблазну, однако зрелый мозг все искал подвохи и подводные камни. Но после того как грудь девушки в очередной раз оказалась возле моего лица, я не выдержал. Алена томно вздохнула, когда мои руки подтянули ее ближе… Девочкой она, кстати, не была.

Проснулся я в одиночестве, а все произошедшее ночью больше походило на сон. Приятный сон, который я был бы не против повторить.

Алена, когда мы пересеклись во дворе, ни единым движением не показала, что между нами что-то произошло, и лишь небольшой румянец выступил на ее щеках, когда наши взгляды встретились. В остальном же отношение ко мне ничуть не изменилось, что меня более чем устраивало. Окажись все иначе, например, если бы ко мне с утра заявилась Марфа с требованием жениться на ее дочурке, которую я коварно обесчестил, то деревня вместе с ее обитателями была бы послана лесом, но пока, судя по всему, ничего такого не намечалось.

После завтрака, умывания из бочки и небольшой помощи женщинам по хозяйству я, как и обещал, отправился на встречу со старостой. Чувствовать себя нахлебником мне не хотелось, так что я планировал получить какую-нибудь работу. Коль уж мне придется прожить какое-то время в этой деревне, то почему бы не принести ей пользу?

Пока шел к Кузьме, за мной увязалась стайка ребятишек совершенно разных возрастов. Младшему не было и пяти лет, а старший выглядел уже на десять-одиннадцать.

– А ты правда маг? – поравнялся со мной самый смелый.

– Врут, – попытался отмазаться я.

– А вот у Микулы отец тоже маг, – не отреагировал на мой ответ пацан. – Он сейчас тренируется с дядей Корнеем. Ты тоже скоро уедешь отсюда, чтобы дворян бить?

– Что ж ты секреты-то все выдаешь? А если меня сюда князь отправил, шпионить за вами?

Такой вопрос ребятню поставил в тупик, они даже отстали на какое-то время от меня и о чем-то долго шушукались, но потом вновь догнали и не отлипали до самого дома старосты. Даже когда я зашел за ворота, пацанята остались возле забора, подглядывая за происходящим в щели между жердями.

– А ну кыш отсюда! – прикрикнул на любопытную стайку вышедший во двор Кузьма, и ребятишек будто ветром сдуло. – Ну все, теперь не отстанут от тебя. Гости у нас – редкость, долго еще на тебя все смотреть будут. За работай пришел? Хорошо, что с самого утра. Свободных рук всегда не хватает. Маги все с Корнеем, а остальных мужиков немного совсем, да и те кто на охоте, кто на сенокосе. Ты кстати, косить умеешь?

– Ни разу не пробовал.

– Жаль, ну да ладно, а деревья рубить? С топором-то справишься?

– Да я и без топора справлюсь.

– Забыл, – хлопнул себя по лбу Кузьма. – Я тогда тебя к бригаде лесорубов присоединю. Дрова и бревна нужны всегда, а так мужикам хорошая подмога будет.

– Вы сразу на всю деревню лес заготавливаете?

– Конечно, а как по-другому? Где та же Марфа себе дров возьмет? За хворостом в лес не набегаешься. У нас много чего делается для блага всей деревни, иначе не выжить. Ладно, я сейчас Мишутку кликну, проводит тебя к мужикам, а дальше вы уж сами. Подходит тебе такая работа?

– Полностью.

– Вот и славно, одной заботой меньше. Мишутка, – гаркнул Кузьма, – а ну подь сюда!

Бригада лесорубов состояла из трех человек. Мы с сыном кузнеца застали их как раз в тот момент, когда они запрягали лошадь в телегу, где уже лежал необходимый для работы инвентарь – топоры, пилы, веревки.

Трое мужчин весьма внушительных размеров состояли, судя по всему, в близком родстве и походили чем-то на былинных богатырей, такие же крупные, суровые и бородатые. Встретили они меня с изрядной долей сомнений, что вполне понятно – представить, будто юноша, не обладающий изрядной физической формой, способен работать на валке леса, было действительно трудно. Тем не менее после короткого знакомства они приняли меня без лишних вопросов. Думается, мужики все-таки понимали, на что способна магия. Василий – старший среди лесорубов – даже попросил жену собрать для меня узелок с едой, сообразив, что я заявился к ним совершенно без подготовки.

Телега, медленно переваливаясь по кочкам, направляясь в сторону леса по дорожке, укатанной многократными поездками по ней. Видно было, что ездят здесь хоть и не часто, зато регулярно. Назначение этой дороги также выдавали длинные полосы, оставленные на траве волочащимися по ней бревнами.

Одна лошадиная сила разгоняла повозку до совершенно смехотворной скорости, и мне, не привыкшему сидеть без дела, просто так прохлаждаться на деревянном полу телеги было крайне скучно, хорошо хоть попутчики оказались разговорчивыми. Пока старший из лесорубов управлял лошадью, остальные сидели вместе со мной.

– Городской, значит? – спросил меня самый молодой из троицы. Звали его Иваном, и выглядел он лет на восемнадцать, не больше.

– Да, с самого детства.

– Понятно, а мы вот деревенские. Батя наш, – мужчина кивнул на сидящего спереди Василия, – лет двадцать уж как сбежал от барина и тут поселился.

– А до деревни как добрался? Я пока сюда шел, сто раз мог заблудиться. Дремучие тут места.

– Привели, так же, как и тебя. Отец барину чем-то не приглянулся, – понизил голос собеседник. – У него вся спина в шрамах, секли его чуть не каждую неделю. А иной раз и магией могли приголубить. Батя даже сбега́л пару раз, а толку-то? Коль на земле барина работаешь должным ему остаешься до самой смерти, так что ловили его и возвращали. Вот. А потом в деревню на побывку вернулся друг детства отца. Он тогда уже три года отслужил, и его на месяц домой отпустили. Так вот, друг этот и рассказал, что есть место, где отца никто не найдет, и пообещал познакомить с проводником, который туда его отведет. Не обманул, как видишь.

– Вы, значит, уже тут родились?

– Да, батя матушку тут встретил. Сразу как приехал, так и сошлись. Теперь вот и мы рядом с ними.

– Не думали уехать отсюда? К городам крупным поближе.

– Зачем? Чтобы об нас дворяне ноги вытирали? – скривился второй сын Василия. – Нет уж, мы лучше тут. У меня жена уже на сносях, две коровы, хозяйство большое. Люди нас тут уважают. Чего еще надо? Как старики говорят: если дома тепло, нечего искать, где теплее.

– Понятно, – кивнул я. – А к магам, которые здесь живут, как вы относитесь?

– Хорошо относимся, они ж не дворяне. Только мы летом их не видим почти. Все одаренные с Корнеем и Ершовым где-то тренируются. Лишние руки, конечно, не помешали бы, все ж маг есть маг, но у них дела важнее имеются. Вот холода начнутся, тогда в деревне станет людей побольше. А ты, забыл спросить, тоже скоро к своим уедешь? Ну, к магам.

– Не знаю пока. Может, и тут останусь.

Телега, мерно поскрипывая колесами, привезла нас на лесную делянку. Кучками лежали ветки, оставшиеся от срубленных деревьев, белели на фоне травы невысокие пеньки, целые россыпи щепок усеивали землю. Лес в этих местах рос преимущественно лиственный, правда какие именно породы преобладали, я ответить затруднялся, так как уверенно мог определить только березу.

Как мне объяснили мужики, работали они поэтапно. Выбиралась делянка для вырубки деревьев, и начиналась валка леса. Как правило, этим занимались двое, а третий в это время убирал со стволов крупные сучки и с помощью лошади оттаскивал заготовки в сторону. Меня Василий с сыновьями хотел привлечь к тому же, но после небольшого обсуждения я убедил мужиков показать мне участок леса, на котором нужно провести вырубку, а самим работать так, как они привыкли и на меня вообще не ориентироваться. Сперва со мной, конечно, не соглашались, но после демонстрации способностей и дерева, срубленного одним рассекающим ударом, спорить мужики перестали и, оставив меня одного, уехали на другую делянку, пообещав, что заедут сюда вечером, на обратном пути.

Работать в одиночку я хотел по нескольким причинам: так будет быстрее, мне не придется демонстрировать свои способности, ну и главное – очистка небольшого участка леса вряд ли займет много времени, а значит, остаток дня можно будет посвятить тренировкам. Бросать занятия магией я не собирался, к тому же встреча с Обрезковым рано или поздно произойдет, и к ней мне хотелось бы оказаться готовым.

Как только телега с лесорубами скрылась из виду, в ход пошел эйхор. Валить деревья рассекающими ударами, мне показалось слишком затратно по энергии, а вот туманные ленты силы расходовали куда экономнее. Взмах ладони, и на толстом стволе появляется едва заметная полоса, а через секунду дерево начинает заваливаться, цепляясь ветками за своих соседок.

Работа оказалась простейшей, и основная сложность ее заключалась лишь в том, чтобы не оказаться погребенным под лесными исполинами, ну и еще не получить по голове летящими во все стороны кусками древесины – при падении ствол создавал множество мелких обломков, готовых впиться в тело, благо защитная сфера полностью ограждала меня от повреждений.

На очистку от деревьев выделенного участка леса мне потребовалось не больше двух часов. В принципе, я бы и быстрее справился, но особого смысла спешить не видел, к тому же старался работать так, чтобы стволы потом было проще вытаскивать на свободное пространство.

– В лесу раздавался топор дровосека, – зачем-то сказал я, глядя на дело рук своих. Звуки рубки, кстати, действительно были слышны – Василий с сыновьями трудились неподалеку.

В этот момент какое-то подозрительное шевеление в траве привлекло мое внимание. В густом подлеске, там, где деревья пока еще стояли нетронутыми, явно кто-то прятался. Кроликов, лисиц и прочую мелкую живность я тут же отмел – их должны были распугать громкие звуки падающих деревьев. Тем не менее факт оставался фактом – ко мне пришел гость, и у меня имелись серьезные подозрения, что с гостем этим мы хорошо знакомы.

Зверь, спрятавшийся под кустом, видимо, понял, что его заметили, и во весь рост поднялся с земли – желтые глаза одноухого призрачника сверкнули на солнце. Прав был Пахом, недобитый хищник вернулся за реваншем.

– Тебе мало было, что ли? – громко спросил я.

Убивать пепельного кота совершенно не хотелось, тем более нападать он не спешил и просто сидел на траве, не сводя с меня взгляда.

Выглядел призрачник не самым лучшим образом. Рана на боку до конца не затянулась, сквозь пепельную шкуру просматривались ребра. Зверь явно не без проблем перенес нашу первую встречу, но при этом твердо держался на ногах.

Я ждал, что же предпримет кот. Если он решится напасть, то придется убить животное – нельзя оставлять за спиной недобитых врагов, а коль этот звереныш вернулся за местью, то он – именно враг. Тем не менее призрачник не атаковал. Он какое-то время стоял не шевелясь, затем медленно поднял переднюю лапу и сделал аккуратный шаг в мою сторону, не проявляя при этом агрессии, после чего жалобно мяукнул.

Такого поворота я не ожидал совершенно.

– Ты мириться, что ли, пришел? – невольно вырвалось у меня, и, что удивительно, кот еще раз мяукнул.

Громкий гортанный «мяв» разлетелся по лесу будто в подтверждение моих слов. Возможно, это было просто совпадением, но мне почему-то казалось, что призрачник улавливает интонации голоса и действительно пытается на них реагировать.

Короткими шагами, останавливаясь каждый метр, я начал приближаться к коту, который при этом делал то же самое. Наверное, мое поведение было далеко от рационального, но я не ощущал агрессии со стороны пепельного хищника и чувствовал, что все делаю правильно. Защиту, правда, активировал, на всякий случай, но тут уж лучше перебдеть.

В конце концов я оказался с призрачником на расстоянии вытянутой руки. Мы остановились, внимательно рассматривая друг друга, и в этот момент кот упал на живот, вытянул лапы и замер, ожидая моей реакции. Останавливаться на полпути не имело смысла, приготовившись в случае чего отражать внезапную атаку, я осторожно дотронулся до шкуры животного.

Шерсть призрачника на ощупь оказалась очень жесткой, но под верхним слоем волос скрывался мягкий подшерсток, в котором буквально утонули пальцы. Я медленно, стараясь не испугать животное, почесал его за ушами и в ответ почувствовал довольное мурчание, будто кто-то завел небольшой двигатель. Кажется, мы с котом нашли общий язык.

– И как же тебя теперь называть, мой пепельный друг? – спросил я. – Может, Дымок?

Забавно, но призрачнику эта кличка не пришлась по душе, он издал какую-то смесь звуков, явно выражающих недовольство. Я даже руку отдернул от неожиданности, но кот потом снова успокоился. Распластавшись на земле, он уже активнее подставлял части тела для чесания, поглядывая на меня периодически то одним, то другим глазом.

– Давай тогда придумаем что-нибудь другое, может, Барсик или Пушок? – усмехнулся я и опять услышал недовольное ворчание. – Ну тогда будешь Шрамом, да простит меня «Дисней». Понял? Ты теперь Шрам.

Полученная кличка претензий у кота не вызвала. Он даже откликаться начал на нее сразу же, подтвердив предположения, что животина мне попалась крайне сообразительная.

Чтобы закрепить знакомство, я сходил до узелка, полученного от лесорубов, и, очистив пару куриных яиц, положил их перед котом. Угощение было принято благосклонно, исчезнув в мгновение ока, а затем призрачник вдруг поднялся на ноги и в два прыжка скрылся в лесу, оставив меня в недоумении стоять посреди поваленных деревьев. Однако не прошло и десяти минут, как кусты вновь зашуршали, и ко мне, держа в пасти какую-то птицу, выскочил кот.

Шрам положил добычу на землю и толкнул ее ко мне мордой. Ну что, обмен подарками был произведен, и вроде как взаимных претензий у нас с котом не осталось. Очень сомневаюсь, что животное может имитировать дружелюбие, чтобы потом внезапно напасть, нет, в поведении призрачника я не видел угрозы. Вообще, складывалось ощущение, будто хищник специально вернулся ко мне, с целью подружиться. Эх, сейчас бы сюда энциклопедию какую-нибудь или умного человека, способного прояснить ситуацию, но увы, чего нет, того нет.

Шрам, после того, как я подобрал его подарок, немного отошел в сторону и улегся на краю просеки, нежась в лучах яркого солнца. Глаза он закрыл, но нет-нет да открывал их, как бы невзначай проверяя, тут я или нет. Судя по всему, сеанс общения был закончен, кот выказал уважение, обозначил, что нападать больше не собирается, и на этом пока все. Тем не менее уходить куда-то Шрам тоже не планировал, оставаясь рядом.

Ситуация с внезапным появлением призрачника меня несколько выбила из колеи. Заводить себе питомца я как-то не планировал. С другой стороны, кормить хищника вряд ли придется, он сам кого хочешь прокормит, ну а если мы с ним найдем общий язык, то можно будет еще и выгоду получить от такого сотрудничества. В любом случае, стоит сперва присмотреться к новому другу и быть все же настороже.

Общение с призрачником несколько смешало мои планы, так что прерванную тренировку пришлось проводить в стороне от просеки, дабы не задеть случайным образом Шрама. Кот, после того как заметил мои действия, приподнялся, оценил ситуацию и снова улегся на траву, всем видом показывая, что ему происходящее совершенно не интересно.

Часовая тренировка практически полностью опустошила магические силы. Новый уровень слияния, конечно, здорово увеличил мой коэффициент полезного действия, и теперь заклинания удавалось создать, тратя куда меньше собственной энергии, но все равно, до идеала еще было ой как далеко. Тем не менее результаты не могли не радовать. К примеру, теперь я мог до краев напитать «воронку» сырой магией, не рискуя при этом потерять сознание.

В целом же, если сравнивать сегодняшний день с тем, что было полгода назад, моя боевая эффективность увеличилась едва ли не на порядок. Эйхор, «воронка», несколько видов защиты. Появись сейчас на этой поляне какой-нибудь дворянин средней силы, я вполне мог бы составить ему достойную конкуренцию. Да, с настоящими боевыми магами мне не сравниться, для этого не хватало как опыта, так и серьезных заклинаний в арсенале, но все это дело наживное, было бы время на обучение. Оставался, правда, один вопрос: а хватит ли мне сил, чтобы победить Обрезкова? В прошлый раз он лишился руки только из-за того, что не был готов к туманным плетям, но в следующую нашу встречу Нестор будет более осторожен.

Воспоминания об убийце моего друга тут же сбили концентрацию, и каст магических конструкций моментально усложнился. Я еще не мог на автомате создавать сложные заклинания, и мне приходилось полностью сосредотачиваться на выполняемой работе, а когда тебя душит злость, сделать это становится очень непросто.

Чтобы хоть как-то забыться и выпустить пар, я направил энергию магического поля в кулаки и начал буквально уничтожать стоящее рядом дерево, выбивая из него целые куски, и успокоиться смог только после того, как измочаленный ствол начал медленно заваливаться на землю.

Мое состояние заметил Шрам. Кот подскочил с земли, прижал уши и зашипел, водя взглядом по лесу в попытке выявить источник опасности. Пришлось успокаивать напряженного хищника, да и самому усмирять разрывающую душу злость.

Ненависть – невероятная сила. Как и любая сильная эмоция, она может сподвигнуть человека на великие поступки, вот только плата с тебя берется несоразмерная. Очень сложно остаться собой и не оказаться поглощенным этим черным чувством, а если в твоей жизни кроме ненависти ничего не осталось, то можно ли считать тебя человеком?

Привести мысли в порядок оказалось нелегко, однако в этом мне неожиданно помог призрачник. Пока я, пытаясь отдышаться, сидел на земле, он аккуратно привалился ко мне сбоку и какое-то время просто лежал рядом.

Десять минут отдыха организму вполне хватило для восстановления, и, погладив задремавшего кота по голове, я вернулся к тренировкам.

Ближе к вечеру, когда силы вновь начали иссякать, я с помощью эйхора очистил еще один участок леса, свалив более тридцати деревьев, и уселся дожидаться приезда Василия с сыновьями. Впрочем, ждать оставалось недолго, стук топоров на соседней делянке вскоре стих, и ко мне через пару десятков минут прибыли лесорубы. Кот, кстати, услышал приближение людей задолго до их появления и исчез где-то в чаще леса.

Когда мужики увидели обширную просеку и кучу лежащих на земле деревьев, они сперва удивленно застыли, глядя на все это безобразие, потом подошли ко мне:

– Да уж, – заметил глава семейства, – если так пойдет, нам лошадей не хватит, чтобы вывезти отсюда все, а еще сучки срубить надо.

– Ну, лишние ветки у деревьев я и сам могу отрезать, а вот с транспортировкой уже вряд ли помогу.

– Ладно, больше – не меньше, тогда завтра этим и займись, ну а я с Кузьмой поговорю, может, лишних лошадей выделит, это ведь все убирать надо. Да уж, не ожидал я, конечно, такого. А пеньки-то поглядите какие ровные, будто ножку от гриба срезали. Магия – это тебе не шутка. Да уж.

Кажется, Василий был действительно удивлен и свое «да уж» повторял еще не раз, пока мы ехали в деревню.

– Иван, – обратился я к молодому мужчине, сидевшему рядом, – у вас тут призрачники водятся?

– Бывает. Сам я, конечно, не видел, но говорят, что иногда появляются эти твари в округе. Редко, правда. А чего ты вспомнил вдруг про них?

– Места тут дикие, мало ли. А не слышал случайно, их приручить можно?

– Что ты, – засмеялся Иван. – Они же дикие, на людей нападают, причем на магов чаще, чем на простых людей. Потому и мало их. Они хоть и непростые звери, но против одаренного выстоять не могут. Прошлой зимой одного такого завалили. Весь черный, на собаку походил, шкура у него простым оружием не бралась, но от магии уберечь не смогла, так и висит теперь с дырой посередине в доме у Прокофия.

– Понял, – кивнул я и больше к этой теме не возвращался. Очень надеюсь, что Шрам – умный кот и к людям выходить не будет, а то мало ли, напорется на такого Прокофия, и будет потом пепельная шкура украшать чью-то стену. Не то, чтобы я особо переживал за жизнь призрачника, но мне будет неприятно.

Возвращение в деревню прошло в непринужденной, можно даже сказать, дружеской обстановке. Если Виктор ко мне все еще относился с определенной долей настороженности, то его сыновья, выросшие без постоянного страха перед дворянами, травили байки, расспрашивали меня о жизни в городе и в целом вели себя легко и непринужденно.

Так, за дружеской беседой мы и въехали в деревню. Возле дома Марфы я спрыгнул с телеги и, попрощавшись с мужиками, направился в избу, из открытых окон которой уже пахло незатейливой, но очень сытной едой.

Ужинали втроем. Марфа, как я еще вчера заметил, во время еды предпочитала работать челюстями, а не языком, поэтому по большей части молчала, а вот Алена себя не сдерживала и делилась впечатлениями, накопленными за день. В основном речь шла о взаимоотношениях между сельчанами. За полчаса я узнал, что вчера некий Силантий поколотил жену, а та в ответ всю его брагу в огороде вылила, после чего пряталась от мужа до самого вечера. Услышал о том, как к какой-то Светке начал ходить сын Севала-охотника. В общем, куча ненужной мне информации.

Ужин в деревне вовсе не означал конец рабочего дня. Марфа, трудившаяся весь день на полях, вечером приступила к обихаживанию собственного дома и огорода. Растения надо полить, животных накормить и еще много чего другого. Меня вроде как помогать не просили, но я сам вызвался. Отдыхать, когда рядом работают две женщины, мне бы не позволила совесть.

Ближе к ночи, когда я уже подготовил спальное место и планировал отвести себе несколько минут на анализ произошедшего за день, на чердак пришла Алена. От своей цели получить одаренного ребенка она отказываться явно не собиралась. Сопротивляться я не стал. Не уверен, что девушка сможет своего добиться, все же дети у магов получались далеко не с первой попытки, но попытки эти сами по себе приносили массу удовольствия.

Алена, к моей радости, оказалась верна слову и не пробовала привязать меня к себе. Она каждую ночь приходила на чердак, а спустя час исчезала, чтобы на следующий день вновь оказаться в моей постели.

В деревне мне понравилось. Добрые люди, простые нравы, неделя пролетела как единый миг. Но как бы хорошо тут ни было, я ни на секунду не забывал о причинах, приведших меня сюда. Оставаться здесь навечно в мои планы не входило. Как временная передышка этот лесной уголок подходил отлично, но постоянно тут жить – спасибо не надо, да и пока жив Обрезков, спокойствие в моей душе не появится.

За семь дней мы с мужиками вырубили и очистили от веток огромную кучу деревьев, теперь их осталось только вывезти, но тут моя помощь уже не требовалась. Во время работы в лесу ко мне то и дело наведывался Шрам. Пока рядом кто-то был, он скрывался где-то неподалеку, стараясь не показываться людям на глаза, но как только я оказывался один, тут же выходил поздороваться. Никакой агрессии, постепенно я даже начал без опаски играть с этим крупным хищником, и за все время он ни разу не поцарапал или тем более не укусил меня.

Животина, кстати, оказалась действительно крайне башковитой. Иногда мне казалось, что Шрам прекрасно понимает все, что я ему говорю. Он, например, если был в хорошем настроении, выполнял любые команды типа «сидеть», «лежать» и им подобные. Правда, если кот был чем-то недоволен, то мог вообще игнорировать все сказанное мной. Тем не менее я был рад.

На восьмой день жизни в деревне, после очередного возвращения из леса, ко мне подбежал Мишутка. Кузнец, как всегда, использовал сына в роли вестового, посылая его с разнообразными поручениями по всему поселению. Вот и сейчас шустрый постреленок издали увидел меня и тут же примчался, чтобы передать слова отца:

– Дядя Даррелл, там дядя Савелий приехал. Попросил, чтобы ты к нему зашел.

Глава 15

Неделя, проведенная в относительно спокойной обстановке, позволила без лишних нервов обдумать, что делать дальше. Со штурма заставы прошло достаточно времени, чтобы поисковые отряды, если такие были отправлены, перестали меня искать. Однако это совсем не означало, что опасность обнаружения полностью исчезла. Уверен, информация о беглом курсанте уже передана куда надо. Другой разговор, что в лицо меня знают немногие, и затеряться в каком-нибудь крупном городе вполне посильная задача, но тогда встает вопрос: а надо ли? Что я получу, вернувшись в столицу без денег, связей и титула? К тому же придется ограничить себя в использовании магии – безродный мальчишка с даром однозначно привлечет к себе внимание.

Конечно, всегда можно примкнуть к теневым структурам княжества, вот только воровская романтика меня совершенно не прельщала. На Земле мне частенько приходилось сталкиваться с криминалом, и что это за люди, я прекрасно осознавал. Лучше уж повстанцы, хотя и они не сахар.

В том, чтобы принять предложение Ершова, были как плюсы, так и минусы. Плюсы очевидны: я буду не один, получу дополнительные знания и определенную поддержку в будущем. В принципе неплохо, если бы не минусы: полностью приняв правила игры, мне придется придерживаться их до конца жизни. А хочу ли я провести остаток дней в лесах, пытаясь подорвать власть дворянских родов? Нет.

Помимо всего прочего, мне не хотелось воевать против солдат княжества. Среди них хватало, конечно, всяких личностей, но в целом это были обычные люди со своими положительными и отрицательными сторонами, и убивать их только за то, что они служат в армии князя, я не желал.

С дворянами все сложнее. Примерный семьянин, добрый сосед и прекрасный собеседник мог оказаться безжалостным тираном для своих крестьян и простого люда. Встречались среди аристократов и откровенные психопаты типа Нестора Обрезкова, но таких, к счастью, в общей массе было немного. И опять же, все мы разные, адекватных людей, придерживающихся определенных правил, тоже хватало, и убивать таких я не видел никакого смысла. С другой стороны, некоторое число титулованных мразей можно все-таки проредить. Мир от этого только лучше станет.

Еще в пользу повстанцев говорило то, как устроились люди в деревне. Мне они очень понравились: свободные, не забитые, отвыкшие от постоянного страха за свое будущее. Савелий не зря дал мне время немного освоиться, чтобы я оценил, как живется в деревне простым сельчанам.

В общем, над тем, принимать или нет предложение Ершова, я думал всю неделю и в итоге все же склонился к тому, чтобы ответить отказом. Правда, имелись у меня опасения, что после этих слов Савелий захочет избавиться по-тихому от строптивого дворянина, но тут придется судить по реакции мужчины на наш разговор. Если замечу изменения в его поведении, придется для виду согласиться с предложением, а затем делать ноги из деревни. Но это в крайнем случае, все же я надеялся, что до подобного не дойдет.

Дом Ершова находился почти в самом центре селения и выгодно отличался от тех, где мне уже удалось побывать. Большой, просторный, со светлыми комнатами и незатейливой, но качественной мебелью. Нигде я не заметил пыли или грязи. Что интересно, во дворе не было даже намека на домашнюю живность, да и вообще, складывалось ощущение, будто дом большую часть времени пустует, что, впрочем, неудивительно, учитывая тот факт, как много времени Савелий проводит вне поселения.

Подобным образом, насколько я знал, жили почти все одаренные жители деревни. Летом они покидали родные стены, оставляя жен и детей на хозяйстве, а ближе к зиме возвращались на несколько месяцев, пока стужа и слякоть не уступала место весеннему теплу.

Савелий ждал меня возле накрытого стола. Продуктами его, вероятно, снабжали жители деревни, так что Ершов мог позволить себе вполне неплохой ужин. Тут тебе и соленья, уха, пироги разных форм и видов, большой кувшин молока. Еда не хвасталась изысками, но зато ее было много.

– Здравствуй, Савелий, – поздоровался я. – Гостей ждешь?

– Кроме тебя никого, – мужчина приглашающе махнул мне рукой. – Соседка тут у меня есть, вот и подкармливает каждый раз, как приеду, и еды при том постоянно приносит на пятерых, а отказывать неудобно – старается ведь. Ты присаживайся, есть будешь?

– Не откажусь.

Не знаю, что за соседка жила рядом с Савелием, но готовила она отменно. Работа в лесу и тренировки с магией, которые я не прекращал, разожгли неслабый аппетит, а вкусная еда только подлила масла в огонь, так что вскоре на столе резко уменьшилось количество нетронутых блюд.

– Как тебе в деревне? – дождавшись, пока я утолил первый голод, Ершов начал разговор.

– Понравилось, – честно ответил я.

– И не сомневался в этом. Поэтому нам и хочется, чтобы везде так было. Ты подумал над моим предложением?

– Да. – Я отложил в сторону еду и продолжил ответ, внимательно следя за реакцией мужчины. – Спасибо за все, но я пока не готов вступить в ваши ряды.

Савелий ни единым мускулом на лице не показал, что мои слова его как-то расстроили. Он задумчиво потрогал бороду, а затем взглянул на меня:

– Жаль, но давай я расскажу тебе последние новости, и ты еще раз подумаешь. Мирон письмо передал. Перечитывать не буду, но вкратце там написано следующее: Берт, я так понимаю, это друг твой, поправился, и его прикрепили к другой группе курсантов; самого Мирона оставили на заставе, но пока что оттуда не выпускают; ну и главное: Нестор Обрезков в связи с ранением покинул армию и направляется для лечения и постоянного проживания в столицу. Ему даже звание оставили.

Услышав слова Ершова, я с трудом удержался от грязной ругани. Сказал он, скорее всего, правду, примерно такого развития событий я и ожидал. Ну что же, значит, придется мне ехать в Миргород, ведь Обрезков жить не должен.

Ершов дал мне немного обдумать сказанное и вновь продолжил разговор:

– Даррелл, я по твоим глазам вижу, что ты хочешь отомстить за смерть друга. И мы можем помочь. Одному тебе не справиться, в княжестве усилили меры безопасности, и добраться до Миргорода будет сложно, к тому же тебе надо еще как-то найти Обрезкова среди тысяч людей. В столице у нас есть надежные люди, которые укроют тебя в случае чего и, если надо, поищут информацию о нахождении Нестора. Я хочу предложить тебе сделку, можем даже контракт заключить, если желаешь. Суть простая: мы нанимаем тебя на пару месяцев, а в ответ обязуемся обучать магии и помочь с убийством Нестора Обрезкова. Через два, максимум три месяца мы проведем тебя в столицу.

Предложение Ершова действительно заставило меня задуматься. Выглядело все достаточно заманчиво: магия, временный контракт. Могут они обмануть? Да легко, но, опять же, всегда есть вариант сбежать.

После минутного обдумывания новой информации я пришел к выводу, что к повстанцам хотя бы на время все-таки придется примкнуть. Нет у меня еще такой силы, чтобы противостоять целому государству в одиночку, в любом случае нужна поддержка, и раз мне протягивают руку помощи, не стоит ее отталкивать. Да, они действуют в своих интересах, но разве кто-то в этом мире поступает иначе?

– Хорошо, я согласен, но у меня есть пара условий.

– Слушаю, – Ершов поерзал на лавке.

– Я не хочу участвовать в нападениях на обозы и в убийстве обычных солдат.

– Тут мы и без тебя справимся. Твоя помощь понадобится в другом. Через месяц мы планируем напасть на поместье одного дворянина. Крестьяне, что работают на его земле, кровавыми слезами умываются каждое утро. Надо этот гнойник выдавить, но в поместье помимо главы семейства живут еще его брат и два сына, тоже, кстати, те еще сволочи. Сильных магов у нас немного, поэтому мы можем не справиться, но с тобой наши шансы сильно увеличатся.

– Я всего год обучаюсь магии, вряд ли мое участие что-то изменит.

– Даррелл, у тебя эйхор, а это уже о многом говорит. Да, Мирон и об этом написал. Про смерть командира разведчиков он тоже не забыл упомянуть. Ты сильнее большинства наших магов, так что не прибедняйся.

– Вам виднее, – пожал я плечами, – когда выдвигаемся?

– Завтра с утра и поедем, бери с собой все, что нужно, и, как солнце взойдет, я за тобой зайду, ты ведь у Марфы живешь?

– Да.

– Ну вот и славно. – Ершов поднялся со скамьи, показывая, что разговор закончен.

Покидая дом Савелия, я так и не смог до конца отделаться от чувства совершенной ошибки, да, вроде как все выглядело правильно и логично, но так ли это на самом деле? Сложный вопрос, к тому же любая неизвестность всегда нервирует, какая бы она ни была.

Прежде чем вернуться к себе, я выбрался из деревни и, убедившись, что за мной не наблюдают чьи-то любопытные глаза, побежал в лес. Нужно было закончить одно дело, прежде чем покинуть селение надолго: попрощаться с призрачником. Если меня завтра не окажется в лесу, Шрам вполне может отправиться на поиски и нарваться на людей, а мне бы этого не хотелось.

Комок шерсти стального цвета едва не сбил меня с ног, стоило только выбраться за околицу. Деревья надежно скрывали призрачника от ненужных свидетелей, и кот безбоязненно выскочил навстречу.

– Шрам, я завтра уеду, – моя рука легла на холку животного, – не ходи за мной, убегай в лес.

В ответ послышалось недовольное ворчание. Кот, как мне показалось, понял сказанное. Он вдруг напрягся, внимательно посмотрел на меня и в два прыжка скрылся из виду.

Успокаивая себя, что все сделал правильно, я вернулся в деревню.

За год, проведенный в этом мире, у меня так и не накопилось личных вещей, поэтому все мое барахло с легкостью поместилось в мешок, подаренный Мироном, разве что шпага туда не влезла и осталась висеть на поясе.

Мои намерения покинуть деревню не остались незамеченными. Сперва состоялся короткий разговор с Марфой, а ближе к ночи на чердак, как обычно, пробралась Алена.

– Уезжаешь?

– Да, вместе с Ершовым.

– Я знала, что так будет, – в голосе девушки послышалась грусть. – Если захочешь вернуться сюда, я буду рада.

Ответа Алена не ждала, понимая, что он ей вряд ли понравится. Эту ночь мы провели вместе.

Утреннее солнце едва задело крыши домов, когда в ворота дома постучался Ершов. Был он бодр, свеж и весел, чего не скажешь обо мне. Уснул я поздно, и подняться с постели оказалось тем еще подвигом, хорошо хоть, молодое тело быстро оклемалось после бурной ночи, и вскоре после небольшого перекуса, приготовленного с вечера Марфой, мы двинулись в путь.

– Далеко до вашей базы? – спросил я Савелия, когда деревня осталась за спиной.

– Та, куда мы идем, не близко, – кивнул Ершов. – Обычный человек и за неделю не дойдет, мы чуть быстрее доберемся.

– То есть база не одна?

– Нет, но мы идем на главную. Остальные сравнительно недавно появились и, можно сказать, сами по себе. Одна такая тут неподалеку, в основном служит для обмена информацией, Мирон туда и передал послание.

– То есть повстанцев довольно много, и при этом никому до вас дела нет?

– Бережет нас Милосердная мать, – неопределенно ответил Ершов. – Но бывает, что какая-нибудь группа допечет власть, и тогда устраиваются облавы. Дело это долгое и затратное, поэтому не частое. К тому же мы стараемся действовать осторожно, и нас очень непросто найти. Ну и если всех посчитать, то одаренных на базе человек сто наберется от силы, не такая уж и великая мощь, чтобы на нее ресурсы тратить. А на простых людей, что в лесах прячутся, дворянам плевать.

– Вы с Зиминым давно командуете?

– Командуете, скажешь тоже. Из меня командир так себе, я больше люблю договариваться с людьми, а вот Корней – тот другое дело. Двадцать лет назад он убил офицера и сбежал из армии. Верные люди помогли ему спрятаться, чуть позже Зимин присоединился к повстанцам, а уже спустя три года возглавил их.

– Расскажи о нем, – попросил я. Мне хотелось узнать больше о такой неординарной личности.

– Сильный. Очень, – Ершов задумался. – Сам видел, как Корней однажды пробил кулаком грудь одному из мужиков за то, что тот еду воровал. Жестоко, но действенно, после такого наказания не было больше ни единой кражи. Зимин может увлечь за собой любого. Его боятся, но уважают. Наверное, благодаря ему, небольшая кучка спрятавшихся магов наконец начала представлять собой хоть какую-то силу.

На этом разговор исчерпал себя, к тому же Ершов задал очень высокий темп, не позволяющий вести непринужденную беседу.

Первую ночевку организовали на склоне поросшего густым кустарником холма. Место приглянулось журчащим неподалеку ручьем, а нависающий над землей скальный выступ давал укрытие на случай дождя.

Пока я разводил костер, Ершов ушел за холм по естественной надобности, и как только он скрылся, позади меня послышался шорох, а затем из кустарников показался хорошо знакомый кошачий силуэт.

Угрозой от призрачника не веяло. Шрам, а узнать его одноухую физиономию труда не составило, медленно подошел ближе и застыл неподалеку с каким-то вопросительным выражением на морде.

– Ну подходи ближе, неслух, – улыбнулся я и протянул Шраму руку.

Кот, радостно буркнув, телепортировался прямо под нее и улегся на землю, подставив голову для чесания.

Не знаю, как призрачник нашел меня, вероятно, по запаху, но расставаться надолго он явно не собирался. Скрывшись из виду, едва послышались шаги Ершова, Шрам следующим вечером снова пришел ко мне. Ну что, это его выбор. Повлиять на кота я не мог, а значит, мне оставалось только надеяться на его сообразительность и осторожность, благо он пока ни разу не давал повода усомниться в его способностях оставаться незамеченным. Савелий за все время пути так и не срисовал снующего поблизости хищника.

До базы мы добрались только через четыре дня, и за это время я немного лучше узнал Ершова. Савелий умел располагать себе, он часто улыбался, умел слушать и мог поддержать практически любую тему. На вечерних привалах он рассказывал мне о княжестве, о себе, об интересных людях, которых ему доводилось встретить. Мой спутник оказался довольно эрудированным человеком, что невольно порождало вопросы о его непростом происхождении.

– Я в дворянском доме вырос, – как-то вечером упомянул Савелий, – вместе с сыном хозяина поместья. Он у него один был – ни братьев, ни сестер. В тринадцать лет у меня дар открылся. Барин тогда как-то со жрецами договорился, чтобы меня в интернат не отправили, а потом к матери моей пришел, дал ей немного денег и забрал меня в дом, чтобы сыну его скучно не было. Там я четыре года и провел, пока барчуку шестнадцать не стукнуло.

– Тяжело пришлось?

– Как тебе сказать, сейчас уже забывается все, но шрамы у меня на теле до сих пор не рассосались. Барин-то еще ничего, только когда выпьет, злой был, а вот сын его развлекался как мог. Ну ничего, они оба уже лет десять как в земле гниют. Зато я, пока в доме жил, многому научился. Так что пользу можно везде найти.

Савелий еще много чего рассказывал, но про свое прошлое больше не вспоминал, делая чаще упор на день сегодняшний, и, слушая рассуждения этого спокойного мужчины, я начал четче понимать, какую он занимает роль в подпольной организации.

Ершов был доверенным лицом Зимина и выполнял колоссальный объем работ, умудряясь при этом заниматься дипломатией, улаживанием конфликтов между обитателями базы и вербовкой новых людей. Кстати, то, что мы с ним пересеклись в деревне, – заслуга Мирона. Бывший командир, оказывается, отправил весточку не только Пахому, так что Савелий специально ради меня прибыл в поселение. Правда, о цели визита он никому не сообщал.

Наше путешествие завершилось к вечеру четвертого дня. Причем обнаружить базу было не так уж и просто, так как пряталась она в своеобразном котле, окруженном густым лесом. Место для расположения явно выбиралось с умом, и случайный путник, если такой вдруг окажется в этих глухих местах, мог увидеть невысокую деревянную стену, лишь уткнувшись в нее.

Подойдя вплотную к воротам, стало понятно, что двухметровое ограждение, идущее по периметру базы, служит скорее для защиты от проникновения внутрь животных, чем оборонительным сооружением. Тонкие бревна, скрепленные кое-как, я, вероятно, смог бы выбить с одного удара даже простейшим заклинанием.

– Вот мы и дома. – Ершов радостно улыбнулся.

– А в деревне тогда что?

– В деревне я провожу меньше времени, чем здесь. Пошли, познакомлю тебя с Зиминым. Человек он необычный и равнодушным обычно никого не оставляет.

Ожидаемого караула возле ворот я не увидел. Мы с Ершовым спокойно подошли к дверям и беспрепятственно проникли на территорию базы.

– Савелий Петрович! – стоило за нашими спинами хлопнуть створке, как к нам тут же обратился молодой, коротко стриженный мужчина. Одет он был в темные штаны и рубаху, а на поясе у него висело целых две шпаги. – Рад тебя видеть, когда продолжим соревнование наше?

– И тебе доброго вечера, – улыбнулся Ершов. – Давай, может, повременим с состязанием, мне потом с утра так плохо было, что до сих пор вспоминаю.

– А я говорил, сходи к лекарю, он бы вмиг тебя вылечил. Я заскочу к тебе еще.

– Увидимся.

Пока мы шли к одному из центральных строений базы, подобные диалоги повторялись с завидной регулярностью. Ершова действительно здесь любили. С ним старался переброситься парой фраз каждый встреченный нами человек, и всякие сомнения о его способности располагать к себе людей окончательно исчезли.

Постоянные короткие остановки для обмена любезностями позволили мне в деталях рассмотреть базу повстанцев.

Ничего серьезного она собой не представляла и походила скорее на временное поселение лесорубов. Хороших домов почти не было, и большую часть строений составляли низенькие неказистые избушки, причем некоторые из них явно делались на скорую руку. Возле стены спрятались три больших неотапливаемых амбара и навесы, под которыми сушилось мясо, а чуть дальше я заметил развешенные шкуры животных. В общем, мало чего здесь напоминало военную базу, я даже полигона для тренировок не заметил, хотя не исключал, что тот мог находиться за пределами периметра. Мало ли шальное заклинание крышу снесет.

Люди вокруг также больше смахивали на охотников, прибывших для добычи ценного ресурса. Разномастная одежда, такое же оружие. Никакой единой формы или хотя бы знаков отличия, разве что общий фасон у некоторых жителей походил.

Данное поселение все-таки разительно отличалось от пограничной заставы, где мне пришлось провести начало лета. Мало того, среди жителей я заметил несколько вооруженных женщин и совсем молодых ребят.

Занимался народ кто чем. Два мужика возле дома рубили дрова, кучка пацанов бросали ножи в круг, нарисованный на стене, возле одного из зданий разделывали тушу оленя или какого-то похожего животного.

– А где у вас тренировки и обучение проводят? – спросил я Савелия, когда он попрощался с очередным собеседником.

– В двух километрах отсюда есть ровное поле, вот там обычно молодняк и учится. Скоро, думаю, они сюда и подтянутся.

– А эти люди какую функцию выполняют? – я указал на нескольких отдыхающих человек.

– Понимаешь, все люди на базе разделены на несколько групп. Кто-то занимается добычей еды, готовкой и прочим необходимым, но не очень почетным делом, другие в это время тренируются и обучаются магии, ну а самые умелые сейчас в рейде или на разведке.

– Девушки у вас тоже воюют?

– Конечно, некоторые из них сильнее мужиков рвутся в бой. Вон Сильва, например, видишь ее? – Ершов указал на крупную женщину лет тридцати, подстриженную почти наголо. – Ей лучше под горячую руку не попадать, пришибет и не заметит, ну и вообще, ты про свое происхождение не упоминай.

– Я помню.

– Ну и отлично. Так, мы почти пришли, – Савелий остановился возле не самого большого дома на территории базы.

– Зимин тут живет? – удивился я. – А те хоромы для кого тогда?

В углу базы действительно стоял целый терем, собранный из крупных бревен и даже украшенный кое-где резьбой.

– Лекарь там у нас с ученицей. Знал бы ты, сколько трудов было потрачено, чтобы затащить его сюда. В нашем деле без лечения нельзя, а Корнею на удобства плевать, он бы и на голой земле без проблем ночевал, укрывшись соломой, вот и отдал лучший дом костоправу.

Пренебрежение Зимина к удобствам Ершов явно преувеличил. В большой комнате, шедшей сразу после узкой прихожей, нашлись и резные кресла, стоявшие по кругу, и шикарный диван, и даже картина на стене, изображавшая схватку двух магов. Ну и финальным штрихом оказался тяжелый дубовый стол с резным подсвечником на нем. В общем, не спартанские условия, прямо скажем.

Глава поселения обнаружился в небольшом закутке, скрытом плотной портьерой. Савелий рывком отодвинул плотную ткань, открыв мне вид на командира повстанцев.

Даже сидя Зимин выглядел массивно. Крупный торс, мускулистые руки, покрытые до самых локтей шрамами. Лоб человека избороздили морщины, а сам он задумчиво глядел на карту, расстеленную на столе, не обращая на нас внимания. Удивляла прическа мужчины: длинная коса жестких светлых волос спускалась до самого пояса и была подвязана железными цепочками.

– Здравствуй, Савелий, я тебя еще по шагам узнал, – не отрывая взгляда от карты, поприветствовал Корней друга.

– Прожжешь ведь карту, – усмехнулся Ершов, – погляди лучше, кого я привел.

– Новый боец? – Зимин поднял голову. – Молод, но в глазах вижу огонь. Сильный маг, я таких сразу чувствую. Интернат?

– Корней, этого юношу зовут Даррелл Фишер, и он – потомственный дворянин, обладающий эйхором.

Лицо Зимина приняло каменное выражение. Не мигая, он уставился на меня, едва не протыкая своим колючим взглядом.

Почти не разжимая губ, мужчина процедил:

– Ты привел сюда дворянина? Сюда, в самое сердце противостояния с этими благородными выродками?

– Он учился в интернате, едва не убил офицера и теперь прячется от властей, мечтая при этом отомстить одному аристократическому выродку, который убил его друга. Достаточно этого, чтобы привести такого человека сюда?

Зимин оттаял. Холодный, лишенный жизни голос потеплел, и передо мной внезапно оказался весьма радушный человек.

– Друг! – встал из-за стола мужчина. – Добро пожаловать в семью. Тебя нужно срочно представить всем. Дворянин, пошедший против своих, – это символ того, что наша борьба не напрасна!

– Корней. – Ершов попытался успокоить разошедшегося лидера. – Ты хочешь жизнь Дарреллу испортить? А если какой-нибудь идиот его попытается прибить?

– Я этому идиоту тогда глотку вырву, – сверкнул глазами Корней, и я отчетливо осознал: вырвет без раздумий.

– Все равно, давай не будем спешить.

– Савелий, ну как ты не понимаешь? Людям нужен герой! Людям нужен символ!

– Так ты и есть этот самый символ! – вспылил Савелий. – Не перекладывай свою ношу на плечи пацана!

– Будь по-твоему, – нахмурился Зимин. – Но как ты собираешься скрывать его силу?

– Никак. Пусть считают, что Даррелл – бастард, выросший в городе. Все просто.

– Пусть так. Даррелл, я рад, что в наших рядах появился действительно сильный маг. Теперь мы еще больше усложним жизнь аристократам. Хватит уже прятаться по болотам, пора нанести им удар!

Зимин невидяще уставился куда-то в сторону, явно представляя, как он повергает своих врагов, а мне стало очень не по себе. Фанатиков я не люблю, а уж если они на меня имеют какие-то планы, то и подавно. Хорошо хоть, Ершов несколько остудил пыл своего командира:

– Корней, я через час принесу кувшин бражки, посидим, все обсудим. Даррелл, пошли пока, найдем тебе жилье.

Глава 16

– Ты не переживай, – Ершов махнул в сторону избы, где остался Корней. – Я твои условия помню. Ты с нами всего два месяца, в крайнем случае три. Помогаешь уничтожить два дворянских гнезда, и все – контракт завершен. Ну а мы, в свою очередь, отводим тебя безопасными путями в столицу и находим, где спрятался Нестор Обрезков. Оставаться с нами или нет, дальше решишь сам. Зимин, конечно, уже планы на твой счет строит, но я к нему подход знаю, вечером с ним потолкуем.

– Хорошо бы, – согласился я.

Оказаться в роли пожизненного инструмента для расшатывания устоев этого мира я не желал. Лучше уж остаться одному, чем встать под знамена фанатика. Поэтому мне очень хотелось верить, что Ершов действительно сможет остудить пыл своего командира.

– Так и будет. Вот увидишь, – продолжил Савелий. – От нашего союза ты только выиграешь. Уже завтра мы обеспечим тебя лучшим инструктором, что у нас есть. Месяц интенсивного обучения, и ты себя не узнаешь. Теперь осталось подумать, куда тебя определить. В барак с бойцами точно не стоит, к лекарю бы, так не пустит он никого на постой. В женский дом, думаю, ты бы не отказался попасть, но боюсь, наши девицы будут против такого соседства. Ладно, к себе поселю, в доме места двоим хватит с лихвой, к тому же я еще и уезжаю часто, сам себе хозяин будешь. Ну так как, идет?

– Да. – Озвученный вариант меня действительно устроил. Я чувствовал себя наемником, с которым заключили временный контракт, и не собирался близко сходиться с кем-либо в поселении, что оказалось бы затруднительно, начни я делить с ними кров. А так, имея отдельное жилье, можно без труда дистанцироваться от обитателей базы повстанцев.

Дом Ершова мало чем отличался от прочих бревенчатых строений, разбросанных по округе. Он, как и все остальные, больше походил на времянку, не предназначенную для долго проживания. Низкий потолок буквально давил на тебя, через узкие окна едва пробивался свет, а скудная мебель, расставленная в единственной комнате, лишь подчеркивала общее уныние жилища.

Спальное место в доме было одно, но Савелий, заметив мое замешательство, притащил откуда-то из чулана пыльный матрас, такого же вида подушку и любезно предложил сдвинуть вместе две лавки, на которых можно было без особого труда поместиться. Вариант выглядел так себе, но Ершов пообещал, что за пару дней еще одна кровать в доме обязательно появится, а пока придется обходиться малым. В принципе, я даже не расстроился, последние три ночи нам пришлось провести под открытым небом, так что крыша над головой и мягкий матрас меня более чем устраивали.

Сложив вещи в большой сундук возле печи, я вслед за Ершовым отправился в столовую. Большая часть людей на базе жили в бараках и готовкой пищей озаботиться не могли, так что здесь, как и в армии, три раза в день кормили всех желающих. Раздавался удар колокола, и люди со всех уголков базы подтягивались к вытянутому зданию кухни, где получали еду и либо шли к себе, либо садились за три общих стола, расположенных неподалеку.

Савелий, пока мы стояли в очереди за своей порцией, постоянно с кем-то общался. За несколько минут он успел перекинуться парой слов с невысоким, похожим на гнома, бородачом, отвесить комплимент проходящей мимо девушке и поддержать шутку стоящего рядом воина. Многие специально подходили к Ершову, чтобы поприветствовать его и узнать свежие новости.

Я тоже не остался обделен вниманием. Находящиеся вокруг люди с интересом поглядывали на нового обитателя базы, однако с расспросами не лезли, вероятно, ожидая момента, когда Савелий сам все объяснит, но мужчина предпочитал обходить эту тему стороной и на вопросительные взгляды лишь загадочно улыбался.

Очередь к раздаче продвигалась очень шустро, не прошло и пяти минут, как мы получили свои порции и отправились вслед за остальными едоками под навес, где собралось уже довольно много людей. Что примечательно, к еде никто не притрагивался, все чего-то ждали, и вскоре стало понятно, чего. Из своего дома к людям вышел Зимин.

Место за столом Ершов определил мне рядом с собой, а через минуту к нам присоединился Зимин, тяжело бухнувшись на прогнувшуюся под его весом лавку.

– Друзья! – раздался голос Корнея, и шум вокруг мгновенно стих. – Братья и сестры! Сегодня я хочу обратиться ко всем вам. Мы все здесь собрались ради одной цели: ради справедливости. Веками дворяне держали народ в страхе. Веками их власть была непоколебима, но все мы верим: так не может продолжаться вечно. Придет время, и мы выжжем эту заразу с нашей земли! Каждый из вас, я уверен, живет ради этой цели, и сегодня к нам присоединился еще один воин. Он учился в интернате, как и многие среди нас, но ушел оттуда с боем. Теперь этот смелый человек здесь. Даррелл, встань, я хочу, чтобы люди тебя увидели.

Лишнего внимания к своей персоне я, естественно, не желал, но спорить с приказом лидера повстанцев не стоило, пришлось подниматься.

– Я хочу, – продолжил Зимин, – чтобы вы приняли его в нашу семью, как когда-то приняли каждого из вас. Вы примете его?!

– Примем! – дружно ответили все сидящие за столом. Видимо, не первый раз они принимали в свои ряды нового человека.

На этом официальная часть и представление меня коллективу закончились, и люди наконец приступили к ужину. Разговоры вокруг стихли, и какое-то время слышались только удары ложек по дну тарелок.

Кормили здесь сытно, хотя и не очень вкусно. Вареное мясо с овощами и какой-то крупой, черный хлеб из муки грубого помола и то ли морс, то ли слабая брага, пить которую не очень хотелось, благо можно было налить простой воды.

После ужина народ разбрелся кто куда. Часть людей отправились обратно в бараки, другие шли к отдельным землянкам, там, как я понял, жили молодые пары. Многие вернулись к прерванной работе, жизнь текла своим, размеренным чередом. Мне же себя занять было нечем, поэтому, закончив прием пищи, я, по совету Ершова, двинулся в сторону своего нового дома. Савелий мне компанию не составил, так как вел оживленную беседу с Зиминым, касающуюся дел поселения, и отвлекаться пока не собирался.

Сидеть в темном помещении, ожидая прихода Ершова, оказалось довольно скучно. Можно было, конечно, сходить в лес, проведать Шрама, но, наверное, выглядеть это будет несколько подозрительно. Новый человек только сегодня появился в поселении, а уже вечером куда-то намылился. Поэтому от данной идеи я отказался и после некоторых раздумий решил устроить себе экскурсию по базе. Информация лишней точно не будет, к тому же не мешало приглядеть пути отступления в случае чего. В любой момент жизнь может выдать очередной фортель, и лучше к нему оказаться готовым.

Неспешно, внимательно оглядывая окрестности, я мерил шагами утоптанные до каменного состояния дорожки. Где-то неподалеку слышалась нехитрая музыка, общались на повышенных тонах двое мужчин, не поделивших что-то, несколько молодых парней собрались кучкой и бурно обсуждали победы одного из них на любовном фронте. Практически ничего здесь не напоминало о том, что я нахожусь в самом центре повстанческого движения. Об истинном назначении базы напоминал разве что огороженный квадрат земли, на котором в данный момент шел поединок на мечах.

Арена была огорожена длинными высохшими жердями. Вокруг нее столпилось человек тридцать, наблюдая за тем, как два оголенных по пояс воина, орудуя массивными шпагами, пытались одолеть друг друга.

За время обучения в интернате и тренировок с Мироном я немного научился оценивать уровень бойцов и сейчас четко осознавал, что мускулистые мужчины оружием владели весьма профессионально. Выпады, уклонения, парирование, все это происходило на недостижимой для обычного человека скорости. Сражались маги.

Схватка закончилась быстро. Один из бойцов пропустил колющий удар, и яркая вспышка защитной сферы оповестила всех о том, что победитель найден. Бой, вероятно, велся до первого касания.

– Даррелл! Ты же Даррелл, да? – Ко мне подошел седовласый мужчина в потертой кожаной одежде. – Корней за столом сказал, что ты жил в интернате, это так?

– Всего год, – сказал я, понимая, к чему он клонит.

– Немного, но все же, покажешь, чему тебя научили? Не отказывай, уважь братьев.

С таким аргументом спорить было опасно, да и смысла избегать схватки я не видел, поэтому, обведя взглядом собравшихся рядом людей, согласился.

– Какие правила?

– Вот это мне нравится, – довольно улыбнулся мужчина. – Правила простые: магию можно использовать только для защиты, ну и калечить друг друга нежелательно, лекарь сегодня с утра злой, может и послать к Пятому. В остальном бьетесь до первого серьезного попадания, ну или если сдастся кто-то.

Опасения, что моим противником окажется какой-нибудь матерый воин, закаленный опытом сотен схваток, не подтвердился. На арену вышел молодой мужчина не самой богатырской комплекции. Было ему лет двадцать или около того, и какой-то уверенности в его действиях я не видел. По выкрикам из толпы стало понятно, что зовут человека Игорем.

Разместившись в одном углу арены, я напитал мышцы силой, поставил защитную сферу и встал в боевую стойку, предоставив противнику сделать первый ход.

Долго ждать не пришлось. Едва над головой моего оппонента замерцал энергетический щит, мужчина тут же ринулся в атаку. Под громкие выкрики толпы он моментально сократил между нами расстояние и нанес сильный, но достаточно предсказуемый удар, который мне удалось легко парировать. Не теряя ни секунды, мужчина тут же совершил еще один выпад, но тоже безрезультатно.

Не знаю, то ли противник мне попался не самый умелый, то ли занятия с Мироном не прошли даром, но я вполне успешно отражал любые нападки соперника, отводя своим оружием сильные удары короткой сабли.

Поняв безрезультатность своих действий, мужчина после очередной атаки решил взять передышку и отступить на пару шагов назад, но этой возможности я ему давать не собирался и, едва натиск соперника ослаб, атаковал сам. Вспоминая все, чему меня научили, я сделал ложный замах, а затем изменил направление лезвия и… тут же пропустил сильнейший ответный удар, благо защитная сфера сработала как подобает.

Оказалось, противник играл со мной, не показывая всего, на что способен, слишком уж профессионально он меня подловил.

– Еще раз? – мужчина взмахнул саблей.

– Давай, – кивнул я, добавляя энергию в щит.

Теперь бой проходил куда более неспешно. Игорь медленно кружил вокруг меня, как бы приглашая к более активным действиям, но смысла в спешке я не видел и лишь внимательно наблюдал за движениями противника. В конце концов моему оппоненту этот своеобразный танец надоел, и он буквально взорвался вихрем ударов, отразить которые я при всем желании не мог, и вскоре сфера вновь вспыхнула от попадания в нее заточенной стали.

– Неплохо, – после победы Игорь убрал оружие в ножны и подошел ко мне. – Не хватает тебе практики, но в целом неплохо.

– Может, без оружия? – предложил я.

Честно говоря, мне захотелось взять реванш, и коль уж в схватке на мечах у меня не имелось шансов, то рукопашный бой всегда был моей сильной стороной.

– Давай. Вы не против, братья? – спросил мужчина зрителей.

Одобрительный гул послужил ему ответом.

Через пару минут ножны со шпагами, как и рубахи, остались лежать на траве за пределами арены, а мы, ослабив защиту, опять встали друг напротив друга.

Без оружия Игорь чувствовал себя уже не так уверенно. Атаковать он не собирался, полностью отдав мне инициативу. Короткий удар правой, и мой кулак едва не касается скулы противника, а в следующий момент уже я подныриваю под богатырский замах мужчины. Тут же, не теряя скорости, распрямляюсь и бью лодыжкой по опорной ноге оппонента. На этом, можно сказать, бой оказался закончен. Потеряв равновесие, Игорь упал на одно колено и тут же схлопотал кулаком по лицу, от чего едва не потерял сознание, по крайней мере, в пространстве он точно потерялся.

Зрителям развлечение понравилось. Громкие выкрики, смех и подбадривания слышались со всех сторон. Игорь, слегка очухавшись после полученной оплеухи, глянул на этих людей и выдал вердикт:

– Наш человек!

Чуть позже, когда место на арене заняла следующая пара бойцов, Игорь подошел ко мне:

– Хорошо дрался, не ожидал. Где научился так кулаками махать?

– На улице большей частью, – ответил я.

– Понятно. Я тут что подумал, у меня в десятке одного человека не хватает, если Зимин предложит тебе выбрать, к кому присоединиться, имей это в виду, лады?

– Понял. Но обещать ничего не буду.

– Ну и правильно, – усмехнулся мужчина. – Эх, выпить бы за знакомство, да боюсь, Корней голову за это оторвет. Ладно, увидимся еще, тогуш.

– Как-как? – не распознал я незнакомое слово.

– Тогуш – молодой медведь. Кулачных бойцов, что на площадях народ веселят, медведями кличут. Да не прикидывайся, где ты еще мог научиться так хорошо драться?

Отвечать на вопрос я не стал. Игорь выдал неплохую версию, и в принципе, она меня полностью устраивала.

Напомнив мне еще раз про вакантное место в своем отряде, мужчина вернулся к ограждению арены, и на этом, можно сказать, неофициальное принятие нового человека в общину состоялось. Сперва меня всем представил Зимин, а теперь вот проверка на арене. Вышло все, конечно, случайно, но думаю, рано или поздно это бы все равно произошло.

Больше ничего достойного внимания во время осмотра базы не случилось. За час я обошел почти все строения, хоть как-то меня заинтересовавшие, и разве что, общественный туалет обошел по широкой дуге. Не знаю, убирали ли там, но запах от сортиров шел слишком удушающий.

Люди на меня хоть и обращали внимание, но достаточно мимолетно, не отрываясь от своих дел. Несмотря на вечер, многие все еще работали. Понаблюдав за жителями этого поселения, я начал без труда определять, кто сейчас оказался передо мной: воин, маг или обычный человек, занимающийся хозяйственной деятельностью базы.

Как и всегда, главным критерием, по которому можно было отличить людей друг от друга, являлась одежда. Воины, не владеющие магией, рядились в нечто, похожее на кожаную броню. Они обязательно носили с собой оружие и старались держаться кучками. Таких, как мне показалось, было процентов тридцать от общего числа жителей. Магов было примерно столько же, в одежде они предпочитали черные тона и не признавали броню, что в принципе логично. Простые жители не имели какой-то одной общей черты и одевались кто во что горазд. Хотя до лохмотьев дело не доходило. Вполне себе приличная одежда, хоть и выполненная явно кустарно.

Вернувшись в дом Ершова, я с изрядной долей удивления заметил, что в комнате появилась еще одна деревянная кровать. Понятия не имею, когда Савелий успел распорядиться и где вообще нашел это чудо столярного мастерства, но возможность провести ночь в человеческих условиях меня откровенно порадовала.

От командира базы Ершов пришел, как только на улице окончательно стемнело. Я все это время провел в медитации, так что хлопнувшую дверь услышал.

– Не спишь? – Савелий зажег лампу на столе.

– Нет еще.

– Поговорили мы с Корнеем. Убедил я его. В общем, месяц мы тебя натаскиваем, а потом испытаем наши силы на дворянчиках одних. Если все пройдет гладко, то еще через несколько недель повторим нападение. После этого отправим тебя в столицу. Так что все, завтра с первыми петухами встаешь – и вперед, тренировки, тренировки и еще раз тренировки.

– Я тут с человеком одним познакомился. Игорь, кажется…

– К себе зовет? – перебил меня Савелий, чувствовалось, что мужчина устал и разговор хочет побыстрее закончить. – Обойдется. Как боец он, конечно, очень хорош, но вот лидер из него слабый, хотя другие не лучше. В общем, ты у нас сам по себе будешь. Все, давай спать. Сил уже нет никаких, Корней хуже неупокоенного духа – всю энергию из тебя высосет, пока переубедишь его.

Ершов, как и обещал, поднялся с постели, едва только первые лучи солнца пробились сквозь мутное оконное стекло. Мне, естественно, тоже пришлось подниматься.

С этого дня пошел отсчет первого месяца моего пребывания на базе повстанцев. Каждое утро я вместе с частью простых бойцов и магов отправлялся на полигон, расположенный неподалеку от поселения. Там под присмотром командиров звеньев молодые и не очень воины осваивали непростую науку убиения себе подобных.

Что интересно, тренировки посещали не все. В основном на поле я видел молодняк в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. Отряды, состоящие из опытных бойцов, на полигоне если и появлялись, то только для отработки каких-то совместных маневров, причем командовал ими лично Зимин. В остальное время они либо отдыхали на базе, либо исчезали куда-то на неделю-две.

Мои тренировки шли по индивидуальной программе. Для этой цели Ершов приставил ко мне хмурого дядьку лет сорока, сообщив, что он самый умелый маг среди всех одаренных поселения. Звали тренера Захар, и первое время он относился ко мне с некой долей недоверия. Думается, роль няньки мужчине не особо нравилась, но через неделю, когда мы познакомились чуть ближе, отношение ко мне выровнялось. С глупыми вопросами я не лез, по десять раз одно и то же не переспрашивал, да и вообще большую часть времени работал один, что Захар только приветствовал.

С утра до самого вечера я проводил на поле, осваивая новые заклинания, и с каждым пройденным днем все отчетливее понимал, что не против заниматься в таком темпе еще не один месяц. Заклинания, которые мы изучали, были действительно полезными, да и общее представление о магии я подтянул. По прошествии двух недель мне удалось освоить многослойную защиту, которую показывал Мирон, а также модифицировать «воронку». Теперь она могла полностью уничтожить щит противника, не калеча при этом человека, спрятавшегося за ним. Зачем это может потребоваться? Ну хотя бы затем, чтобы не тратить магическую энергию впустую. Главное – пробить защиту, а уничтожить человека можно уже другим, менее ресурсоемким заклинанием.

Бесконечные тренировки выматывали меня настолько, что по возвращению на базу я почти не мог разговаривать и сразу после ужина уединялся в доме Ершова, чтобы хоть немного прийти в себя. Из-за такого поведения среди жителей поселения я вскоре прослыл человеком неразговорчивым и нелюдимым, у меня даже прозвище появилось: Молчун. Хорошо хоть не Тогуш, как меня назвал в первый день Игорь.

На то, чтобы немного оклематься после тренировки, как правило, хватало часа-двух, после чего я отправлялся в лес. Впервые выходя за ворота в одиночку, мне казалось, что это вызовет массу ненужных вопросов, но нет. Охраны или хотя бы караула возле выхода с базы не было, так что я беспрепятственно проникал за периметр. Отсутствие элементарных наблюдателей меня, честно говоря, несколько удивляло. Слишком беззаботно чувствовал себя Зимин. С другой стороны, не исключено, что безопасность лагеря обеспечивалась иным, неизвестным мне способом.

Причина, по которой я почти ежедневно выходил на вечернюю прогулку, сейчас с радостным «мявом» носилась по лесу, пытаясь поймать какую-то пичугу. Шрам так никуда и не ушел, он постоянно терся возле базы, не попадаясь тем не менее на глаза людям. Ни разу за весь месяц я не услышал, чтобы хоть кто-то упоминал призрачника. За время, прошедшее с момента нашей первой встречи в месте силы, кот полностью заживил шрам на боку и заметно поправился, так что теперь только короткое ухо напоминало о той схватке.

Со Шрамом я виделся почти каждый день, в какой-то момент решил ради интереса определить экспериментальным путем границы сообразительности призрачника и вскоре с удивлением понял, что не могу нащупать эти самые границы. Кот меня понимал, в этом я уже убедился. Иногда хищник даже выполнял сложные поручения типа «принеси вон ту шишку», правда, делал он это, только если сам того желал. Единственная команда, которую Шрам выполнял моментально: «Прячься». Одно короткое слово, и призрачник тут же телепортируется куда-то в кусты.

Общение со Шрамом здорово разгружало меня после трудного дня, и домой на ночевку я возвращался, как правило, во вполне сносном состоянии.

Так прошел почти месяц. Савелий, кстати, через неделю после нашего прибытия куда-то укатил, оставив меня жить одного, а вернулся только через десять дней, и лицо у него при этом выглядело очень задумчивым.

– Война будет, – как-то раз огорошил меня Ершов, незадолго до отхода ко сну.

– Уверен?

– К этому все идет. Недавно сожгли еще одну заставу. В ответ отряд дворян вырезал несколько приграничных деревень в Каспийском княжестве. Накаляется обстановка.

– Это как-то повлияет на наши планы?

– Нет, – без раздумий ответил Ершов. – Через неделю собираем отряд из десяти самых опытных магов и выдвигаемся.

– Мы, получается, ослабим княжество, убив несколько дворян, которые могли бы воевать против каспийских. Тебя это не беспокоит? – спросил я.

– Арсений Вербицкий вместе с сыновьями – и на войну? Нет, если верить людям, эти скорее к каспийским присоединятся.

– Они против князя?

– Ну не его сторонники – точно.

– Есть такая фраза: враг моего врага – мой друг. Зачем уничтожать аристократов, которые конфликтуют с Александром Орловым?

– Даррелл, среди дворян тоже есть достойные люди – ты этому пример, но Вербицкие к ним точно не относятся, полгода назад они сожгли заживо семью из пяти человек, хочешь ты таких друзей? Я – нет. Этот род надо вырезать, чтобы не поганили землю княжества.

Больше мы к этой теме не возвращались. Отказываться от своих планов командование повстанцев не собиралось, а переубеждать их не имело смысла. Это их война, и я на ней всего лишь наемник.

Началась последняя неделя подготовки к нападению на дворянскую усадьбу. Каждый день я под бдительным надзором учителя до нуля тратил энергетический запас, отрабатывая новые и старые магические формы. Ничего сверхординарного в моем арсенале не добавилось, но Захар пообещал, что после рейда мы начнем работать над одним очень ресурсоемким заклинанием, повторить которое он сам не может из-за вполне понятных причин.

Захару я верил. По крайней мере в том, что касалось магии, он меня еще не обманывал.

За день до назначенного срока, когда на базе собрался весь цвет этой небольшой повстанческой армии, Зимин собрал жителей поселения на импровизированной площади перед столовой.

– Братья! Сестры! – традиционно начал он. – Вот уже двадцать лет я с вами. Двадцать лет мы бьемся с несправедливостью и неравенством. У нас были успехи, были у нас и поражения, но мы никогда не сдавались и продолжали наше дело. Сегодня здесь собрались наши лучшие воины, и уже завтра они отправятся вершить правосудие. Им предстоит уничтожить людей, которые поколение за поколением угнетали простой народ. Тираны и убийцы. У таких нет права на жизнь!

Зимин все говорил и говорил, а люди вокруг меня смотрели на него с каким-то религиозным благоговением. Корней, добавив в свои слова еще больше патетики, вещал людям то, что они хотели слышать, обещая безоблачное будущее и счастье каждому жителю княжества. А я, глядя на все это, еще отчетливее понимал: мне с этими людьми не по пути.

К счастью, даже самые длинные речи имеют свойство заканчиваться. Поставив точку в своем выступлении, Зимин вернулся в свой дом, а дальше взял дело в свои руки куда более приземленный и практичный Ершов. Именно ему предстояло руководить нападением.

Глава 17

За неделю до назначенного дня Ершов вернулся на базу, что позволило мне вытянуть у него подробности предстоящей операции и мою роль в ней. Утаивать информацию Савелий не стал, но и излишними деталями делиться не спешил. В результате разговора у меня вообще сложилось впечатление, что нападение на усадьбу будет чем-то вроде проверки. Напрямую, конечно, Ершов этого не говорил, но общая картина складывалась именно так.

В штурме поместья моя задача сводилась к тому, чтобы просто выполнять приказы командира. И в том случае, если все пройдет гладко, то меня наконец подпустят к изучению по-настоящему серьезных заклинаний, которые маги повстанцев вытянуть не могли. Вопрос, что произойдет, если мои действия сочтут неэффективными, Ершов так и не прокомментировал.

Что еще меня несколько напрягало в подготовке к рейду, так это отсутствие предварительных тренировок и отработки взаимодействия между членами отряда. Не исключено, конечно, что бойцы понимали друг друга без слов или уже давным-давно отточили любые маневры, но интуиция мне подсказывала: дело тут обстояло в другом. Дисциплина среди повстанцев все же была далека от армейской, а значит, доля разгильдяйства присутствовала в любом, даже таком важном деле. Народ, конечно, тренировался, но именно командной работы я не увидел.

Ранним пасмурным утром возле стены, огораживающей базу, собралось одиннадцать человек, включая меня. Из всех стоящих тут людей я по именам знал только троих: Захара, Савелия и Игоря. Мой инструктор действительно считался наиболее опытным магом среди повстанцев и не участвовать в рейде не мог, Савелий руководил отрядом, ну а Игорь входил в число лучших мечников. Он, как и многие здесь, оставил свой десяток на заместителя и сейчас являлся просто одним из рядовых бойцов.

План действий особой сложностью не отличался. Ершов еще вчера его озвучил, и каких-то вопросов он не вызывал. Дворянское поместье находилось примерно в неделе пешего хода от базы повстанцев. В идеале туда можно добраться и быстрее, сев на поезд или воспользовавшись общими дорогами, но такие варианты мы даже не рассматривали. Вооруженный отряд из десяти человек неминуемо вызвал бы вопросы, попадись мы на глаза военным или даже обычным людям, так что двигаться нам предстояло в основном по безлюдным местам, обходя стороной поселения и оживленные тракты. В небольшом городке возле Вальдорфа отряд должен был встретиться с человеком, способным провести группу прямо к поместью в обход оживленных трактов и поселений.

Естественно, при выбранном маршруте ни о каких лошадях не могло быть и речи, что, впрочем, меня не слишком волновало – за год жизни в этом мире я так и не научился ездить верхом. Тем не менее двигались мы с приличной скоростью, которой могли бы позавидовать профессиональные марафонцы.

Магия позволяла тренированным бойцам буквально проглатывать километр за километром, быстро удаляясь. В самую гущу леса старались не забираться, и в основном путь наш пролегал по редколесью, перемежаемому полями и лугами.

Бежали большей частью молча, высокий темп и сложная местность как-то не располагали к разговорам, поэтому основную часть времени я слышал только шумное дыхание бегущих людей, прерываемое периодической руганью, когда кто-нибудь запинался о корни или получал веткой по лицу. Лишь по вечерам, когда уставшие люди устраивались на ночлег, у нас оставалось время для бесед, но опять же я, оправдывая свое прозвище, чаще всего молчал, слушая рассказы воинов.

Мне не хотелось сболтнуть лишнего, к тому же поначалу у меня возникали опасения, что у некоторых возникнет резонный вопрос: что среди опытных бойцов делает молодой парень, не достигший даже совершеннолетия, но, видимо, этот пункт Савелий обговорил с мужиками заранее, так что относились ко мне члены отряда вполне дружественно. Разве что периодически пытались подколоть насчет происхождения: мол, не к твоему ли бате мы идем? Но дальше шуток дело не заходило.

Путь до Вальдорфа у отряда занял четыре дня, и за это время из необычного произошел только сильный ливень, заставивший нас почти час потратить на приведение себя и снаряжения в порядок. В остальном мы добрались до промежуточной точки маршрута без каких-либо приключений и неприятностей, что во многом, кстати, являлось заслугой Ершова.

Савелий на раз пресекал любые начинающиеся конфликты или разногласия, возникающие в отряде, и гасил их в зародыше, причем без единого бранного слова и ругани. Мягко, с шутками он сглаживал неровности в общении между воинами, привыкшими командовать людьми самостоятельно. Как выяснилось, далеко не все члены отряда прошли военную школу и про субординацию периодически забывали. Впрочем, применять свои дипломатические навыки Ершову приходилось нечасто, все же времени на привалы у нас оставалось не так уж и много.

На четвертые сутки пути отряд встал на короткий привал возле деревни, где жил проводник. Чтобы минимизировать риск обнаружения, Ершов приказал нам затаиться, а сам отправился на встречу с нужным человеком. Приметную одежду и оружие Савелий оставил в лагере, обрядившись в потасканные штаны и рубаху.

Необходимость личного посещения деревни обосновывалась тем, что средства дальней связи в этом мире находились на зачаточном уровне и были реализованы через амулеты, что сильно увеличивало их стоимость и ограничивало круг лиц, имеющих доступ к этой технологии. Так что дистанционно сообщить проводнику место и время встречи не представлялось возможным.

С другой стороны, переживать за Савелия не имело никакого смысла. При желании он, как мне кажется, мог бы договориться даже с Пятым, представься ему такая возможность. Поэтому мы полученную передышку восприняли как долгожданный отдых и спокойно приходили в себя после длительного марша, отдыхая на поляне возле небольшой реки, обмелевшей из-за жары. Лето перевалило за середину, и солнце будто задалось целью прожарить мир до хрустящей корочки, прежде чем начнет уступать небо осенним облакам.

Ершова не было довольно долго. Если верить карте, которую держал при себе Захар, выполняющий в отсутствие командира его обязанности, от нашего лагеря до деревни было километров пять по прямой, так что путь туда и обратно вряд ли мог занять больше двух-трех часов, однако время шло, солнце давно уже перевалило за середину своего дневного пути, а Ершова все не было.

Савелий явился лишь к вечеру в сопровождении плюгавого мужичка в затасканном кафтане и с жиденькой бородкой, торчащей вперед, будто бычий рог, готовый проткнуть любого, приблизившегося к человеку слишком близко.

Возвращение Ершова моментально испарило растущее целый день напряжение. Воины пусть и не показывали, что беспокоятся за успех нашего мероприятия, но чем дольше отсутствовал Савелий, тем реже слышались шутки, а лица людей становились все серьезнее. Так что, увидев двух мужчин, идущих к лагерю, повстанцы слегка расслабились и начали сворачивать лагерь. До ночи еще оставалось несколько часов, и тратить их впустую никто не собирался.

Савелий, не теряя времени, быстро представил нам проводника, имя которого я даже не запомнил, переоделся и дал команду выдвигаться. Не прошло и десяти минут, а отряд уже сорвался с места, правда с куда меньшей прытью, чем раньше, все же новый член команды не владел магией, и с этим приходилось считаться.

Зато, в чем проводнику нельзя было отказать, так это в знании местности. Он безошибочно выбирал нужное направление, обходя обжитые места, причем даже те, что не были указаны на карте. И при всем при этом расстояние до поместья сокращалось достаточно быстро, кружить по княжеству не пришлось.

Почти сутки нам понадобились, чтобы добраться до финальной точки маршрута. Дворянская усадьба стояла рядом с крупной деревней на сто с лишним дворов. Сидя на опушке леса, мы без труда могли наблюдать за тем, как устроена здесь жизнь, и увиденное мне мало понравилось. Про людей я сказать ничего не мог, так как почти не видел жителей на улицах, но вот ветхие дома, многие из которых не имели даже трубы и топились по-черному, создавали неприятное впечатление.

Деревня смотрелась достаточно жалко, особенно на контрасте с шикарным трехэтажным теремом, разместившимся в стороне от нее.

Особняк оказался обнесен глухим забором и чем-то даже походил на крепость. Издалека было хорошо видно, что в доме кипит жизнь: открывались и закрывались ворота, курился дымок из труб, несколько людей работали на крыше.

– Повторяю еще раз, – после визуального знакомства с объектом штурма к нам обратился Ершов. – Нападаем ночью. Как можно ближе подбираемся к стене, затем Даррелл, я и Захар выбиваем ворота. Ну а дальше надо выкурить дворян из своего гнезда, а то в тесных коридорах нас перебьют по одному. Поджигаем дом со всех сторон и ждем, когда к нам выскочат благородные господа, там мы их и встретим.

План операции выглядел до безобразия просто, но при этом в действенности его никто не сомневался. По имеющейся информации, в усадьбе должны находиться три или четыре мага средней силы. Женщин Ершов в расчет не брал – они редко владели боевыми заклинаниями и угрозы не представляли.

Одиннадцать относительно слабых бойцов против четырех сильных, но неопытных. Интересный расклад, и столкнись мы с ними в открытом поле, я бы поостерегся делать ставку на чью-либо победу, но ночное внезапное нападение меняло расстановку сил, и шансы на успех нападения резко вырастали.

Предстоящая операция радости мне не доставляла абсолютно, но контракт есть контракт. Меня учат магии, помогают вычислить и убить Обрезкова, а я взамен выполняю роль наемного воина. Жестко, но честно.

Под покровом ночи, когда только свет луны и звезд освещал мир, отряд из одиннадцати человек выдвинулся к поместью. Деревню мы обогнули по широкой дуге. Незачем было оповещать лаем собак посторонних людей о своем присутствии. Такие нехитрые меры предосторожности позволили нам незамеченными подобраться к стене, ограждающей усадьбу от внешнего мира.

Наверное, если бы не магия, то быстро проломить толстые доски ворот мог только таран или хороший заряд пороха, достать который в этом мире было проблематично. Однако слаженный удар трех магов позволил с легкостью выбить створки внутрь двора, куда тут же бросились все члены нашего отряда.

От грохота ломающихся досок в поместье завыли собаки, а из дворовых построек показались заспанные и ничего не понимающие люди. Не теряя ни секунды, бойцы под предводительством Ершова начали поливать огнем сухие бревна особняка. Яркое пламя осветило двор, куда уже начали выбегать полуголые люди.

С жителями усадьбы бойцы особо не церемонились, и пока половина отряда пыталась поджечь главное здание, остальные кулаками и слабыми заклинаниями успокаивали наиболее агрессивных людей. На нас, что удивительно, начали нападать, причем не только мужики, но и несколько ополоумевших женщин, однако таких оказалось немного, большая часть испуганных погорельцев просто пытались выбежать из усадьбы, чему повстанцы мешать не собирались. Вероятность того, что среди беглецов окажутся члены дворянской семьи, стремилась к нулю – вряд ли кто-то из них будет спать в дворовых постройках.

Через несколько томительных минут пространство вокруг нас очистилось от людей: кто-то лежал в беспамятстве, кто-то, согнувшись в три погибели, крался вдоль стены, большая же часть народа просочилась сквозь выбитые ворота и уже бежала в деревню. Тем не менее основное действо еще даже не началось.

Особняк с каждой секундой все сильнее охватывало пламя. Жар постепенно становился нестерпимым, а клубы дыма начали заполнять двор. В какой-то момент мне уже стало казаться, что хозяева поместья просто задохнулись в горящем доме, но нет – боковая стена, сложенная из толстых дубовых бревен, вдруг взорвалась крошевом древесных обломков и камней, а сквозь провал выбрались четверо – трое мужчин и одна женщина позади них.

Людей, вышедших из огня, окружала какая-то защита, не позволяющая пляшущим языкам пламени задеть магов, однако от дыма она не спасала, и громкий кашель был слышен даже сквозь треск горящих бревен.

Не дожидаясь, пока дворяне придут в себя, сразу несколько бойцов нашего отряда обрушили на них заготовленные заклинания, однако безрезультатно – сфера отразила все направленные на нее магические воздействия, позволив людям выбраться из охваченного огнем дома.

Несмотря на численное преимущество атакующих, ситуация, казалось бы, зашла в тупик – наши бойцы не в состоянии были пробить защиту аристократов, а те, в свою очередь, под непрерывным шквалом заклинаний не могли перейти в контратаку, к тому же из троих мужчин, вышедших из дома, лишь глава семейства выглядел спокойным и понимал, что делать, в то время как на лицах двух его сыновей читалась явная растерянность.

Первые же секунды боя показали мне, насколько велика разница в силе между аристократами и магами первого поколения. Один-единственный человек не без труда, но сдерживал атаку шестерых. Причем эти шестеро являлись лучшими из тех, кто жил и тренировался на тайной базе повстанцев.

Пока половина отряда пыталась остановить выходящих из дома людей, остальные прекратили поливать огнем усадьбу и бросились к обрушенной стене дома, дабы усилить натиск на обороняющихся. Я же, понимая, что обычными заклинаниями пробить щит опытного мага не получится, напитывал силой «воронку».

План трещал по швам, Ершов явно переоценил собственные силы, и теперь все могло рассыпаться в любой момент. Защита старого мага выдерживала и «буры», создаваемые половиной бойцов, и остальные воздействия.

Спустя еще несколько секунд ситуация сильно осложнилась: один из молодых аристократов наконец осознал происходящее и вырвался из-под шквала летящих заклинаний. Теперь целей для атаки стало в два раза больше, но именно в этот момент моя «воронка» наконец обрела свою максимальную мощь. Спиральный разряд выстрелил в невидимый барьер старика, проделав в нем брешь, в которую тут же проникли огонь, вода и прочие радости, создаваемые магами повстанцев.

На этом, можно сказать, все и закончилось. Хрупкое человеческое тело оказалось буквально растерзано бушующей магией. Женщина, стоявшая сзади, рухнула в обморок, на руки сына, не пытающегося оказать хоть какое-либо сопротивление. Он лишь безвольно стоял, переводя испуганный взгляд с останков отца на нас, и следующий удар одного из воинов выбил из него дух.

Продолжать бой был в состоянии только молодой аристократ, выбравшийся из-под защиты отца несколькими секундами ранее. Он, увидев, что стало с его родными, наплевал на собственную безопасность и направил всю имеющуюся у него энергию в разрушающее заклинание. Бушующий огненный шквал прокатился по земле, уничтожая всех, кто не смог от него укрыться.

Моя сфера выдержала. Я заранее выставил блок от огня, так что даже испугаться не успел, а вот двое бойцов оказались к такому повороту не готовы, за что и поплатились – пылающие факелы упали на землю.

Огненный поток оказался лебединой песней молодого дворянина: потратив всю силу, он стал беззащитен перед простейшим рассекающим ударом. Ершов коротким движением руки поставил точку в этом бою.

Усадьба разгоралась все сильнее. Огонь уже начал перекидываться на соседние строения, и находиться во дворе стало невыносимо. Мертвые и бесчувственные тела хозяев дома вытащили за ограду. Об их судьбе я предпочитал не думать. Потерявшего сознание дворянина наверняка убьют, вопрос с женщиной оставался открытым. Мне очень хотелось верить, что ее хотя бы не станут насиловать.

Все происходящее вызывало у меня отвращение, и чем дальше, тем сильнее. Пусть Ершов и говорил, что эти люди – законченные сволочи, готовые заморить голодом или сжечь целые крестьянские семьи, но так ли это на самом деле, я не знал, а вот обезглавленное тело молодого мага лежало совсем рядом. Кто мы сейчас? Мстители или, может быть, палачи? Скорее уж бандиты. Нет, с этими людьми мне точно не по пути. Жить, как они, я не хочу. Еще одно задание, и точка. Не исключаю, что меня могут и обмануть, но в ближайшей перспективе этого не должно произойти – Ершов и Зимин заинтересованы в сотрудничестве.

Еще одним доводом к тому, чтобы закончить общение с повстанцами, стало четкое осознание одного момента: нападение на усадьбу и убийство семьи аристократов дворянские семьи не простят. Понятно, что мы и сейчас находимся вне закона, смертная казнь грозит любому, попавшему в руки властей, но если раньше повстанцев предпочитали не замечать, то после такого дерзкого заявления о себе на князя могут надавить, и он все-таки выделит ресурсы на поиск тайных баз. Думается мне, в таком случае все сопротивление быстро накроется медным тазом. Я видел, на что способен один сильный маг. А если их соберется хотя бы пара десятков, что тогда?

Оставаться долго возле горящей усадьбы было опасно. Такое зарево не могло остаться незамеченным, и пусть до ближайшего города, а значит и стражи, был не один десяток километров, рисковать Ершов не хотел и сразу же после казни оставшихся в живых аристократов скомандовал отступление.

Погибших бойцов, к моему удивлению, забирать не стали. Причина такого решения вызвала вопросы не только у меня, но командир отряда пояснил, что мертвые тела слишком нас задержат, а опознать людей из-за сильнейших ожогов будет невозможно. Зарождающееся недовольство Ершов погасил одним коротким приказом, показав себя с новой стороны. Оказывается, Савелий может быть не только дипломатом и приказывать умеет не хуже Зимина. Голос мужчины обрел стальную твердость, и спорщики мгновенно заткнулись.

Все тем же маршрутом, что и пришли, наш поредевший отряд обогнул проснувшуюся деревню и скрылся в лесу, оставив позади шесть трупов и полыхающий особняк.

Пути отхода были продуманы заранее, так что проводник, ожидавший окончания штурма в потаенном распадке, скрытом от посторонних глаз, увел нас лесными тропами в какую-то чащобу, после чего мы двинулись еще дальше – туда, где, по словам мужчины, можно было без опаски перевести дух, а затем уже двигаться обратно.

Из-за присутствия в отряде человека, не владеющего магией, развить достаточную, по моему мнению, скорость не представлялось невозможным. Не раз и не два у меня возникало опасение, что отряд могут в любой момент выследить и догнать. Вряд ли, конечно, власти моментально среагируют на происшествие, все же с оперативной передачей информации в этом мире были проблемы, но не стоило исключать какие-нибудь случайные факторы. Тем не менее Ершов и остальные мои мысли не разделяли, и стоило нам отдалиться от усадьбы на несколько километров, бойцы заметно расслабились.

Отряд двигался практически сутки, останавливаясь лишь изредка для короткого отдыха и удовлетворения сопутствующих потребностей. В итоге, к вечеру следующего дня нас от сгоревшей усадьбы отделяли территории как минимум пяти дворянских владений. Об этом на одном из привалов поведал Ершов, сверясь с картой.

В глухом лесном уголке, куда привел людей проводник, спрятались три старые хижины, предназначенные, судя по всему, специально для таких случаев, как наш. Здесь даже запас провизии нашелся, за пополнением которого следил хромой мужчина, опирающийся на клюку.

Двое суток, проведенные без сна, вымотали даже магов, чего уж говорить про тщедушного мужичка, приведшего нас сюда, так что не прошло и часа, а домики уже были заселены, и народ по большей части спал, развалившись на лавках и полатях. Нам с Ершовым достался отдельный домик, где мы практически с комфортом и разместились.

Накопившаяся усталость накрыла меня черным одеялом, стоило только голове коснуться жесткой деревянной подставки, выполняющей роль подушки. В итоге, я уснул почти мгновенно и проснулся только поздним утром.

Когда вышел из душной избы, стало понятно, что большинство людей все еще дрыхнет, и возле обложенного камнем костровища, где небольшой огонек поедал сухие ветки, находилось всего три человека, в том числе и Ершов.

Усевшись на гладкие бревна, я взглянул на Савелия и невольно вспомнил детали прошедшей схватки с дворянами. В горячке боя как-то было не до размышлений, но сейчас, в спокойной обстановке и на свежую голову, я отметил для себя одну интересную деталь: если задуматься, то Ершов практически не участвовал в атаке и скорее имитировал деятельность, ожидая, пока я сделаю ход. А ведь он сильный маг, это мне было известно со слов Захара. Поведение Савелия очень походило на проверку моей лояльности: смогу ли я пойти против своих – против дворян?

– Хорошо сработал, – практически подтверждая мои мысли, сказал Ершов. – Силен оказался этот Вербицкий, даже не ожидал. Род у них, конечно, далеко не самый древний, но все равно нам бы хватило, ты молодец.

– Зачем вы женщину казнили? – не отреагировал я на похвалу.

– Вся эта семейка заслуживала смерти. К тому же незачем было свидетелей оставлять.

– Нас видели не только дворяне.

– Даррелл, давай я обрисую ситуацию в общих чертах. Дворяне периодически конфликтуют друг с другом. Не часто, но бывает. И если какой-нибудь род внезапно прекращает существование, то, как правило, причина этого – сведение счетов между благородными.

– А как же дуэли и тому подобные методы?

– Мишура и внешняя позолота. Какие-то мелкие дрязги так можно уладить, но если семьи враждуют друг с другом по-настоящему, то в ход идут любые методы. Так что сгоревшая усадьба хоть и вызовет вопросы, но копать слишком глубоко не будут. А вот если бы мы оставили в живых даже одного члена семьи, то женщина вполне могла бы сказать, что напавшие на них люди к дворянам отношения не имеют. Благородные господа обычно знают друг друга в лицо. Крестьяне нас тоже видели, но им что одни маги, что другие – все едино.

– Эх, жаль, поживиться не удалось ничем, – вздохнул сидящий рядом мужчина. – Там ведь в доме добра наверняка не счесть.

– Это еще одна причина, почему мы подожгли усадьбу, – ответил Ершов. – У дворян есть несколько непреложных правил: они не нарушают слово и никогда не опускаются до воровства. Тут почему-то законы чести у них работают без исключений. Выкуп, контрибуция – тут без проблем, а чтобы обнести дом побежденных – ни-ни. Разве что на амулеты и другие магические побрякушки это правило не распространяется, но такого добра у Вербицких точно не было.

На этом разговор увял. Обсуждать произошедшее у меня не было никакого желания, поэтому я, умывшись в стоящей под крышей бочке, отправился в лес – туалетов здесь никто не предусмотрел.

Стоило мне на несколько метров углубиться в чащу, как кусты неподалеку зашуршали, мелькнула пепельная шкура, и на свет выбрался взъерошенный, но вполне довольный кот. Шрам, как оказалось, всегда был рядом, но ничем себя не выдал до того момента, пока поблизости не оказалось других людей. Ну хоть одному существу в этом мире я могу доверять без опасений.

Глава 18

Путь до базы занял несколько больше времени, чем в первую сторону. Ершов особо не спешил, так что отряд чаще останавливался на привалы, да и в целом люди вели себя куда более расслабленно. Не осталось без изменений и отношение к моей персоне. Подколки и легкое превосходство, сквозившие в голосе некоторых воинов, после боя в усадьбе испарились без следа, теперь меня воспринимали как полноценную боевую единицу без скидок на возраст и опыт.

Ко мне даже подходили с просьбой научить их «воронке», но коль уж у Захара – самого опытного мага среди повстанцев – это не вышло, то про остальных и говорить было нечего. Я, конечно, не отказывал никому, но после череды безуспешных попыток просители, убедившись, что сил у них на подобное заклинание недостаточно, сами отказывались от данной затеи.

Без приключений преодолев значительное расстояние, отряд наконец увидел хлипкое ограждение базы. Двухнедельное путешествие подошло к концу. Народ до невозможности вымотался, поэтому Ершов разрешил всем участникам штурма отдохнуть пару дней. Несколько человек вообще изъявили желание съездить к семьям, на что без особых проблем получили добро. Единственным, которому отдых точно не светил, был я. Савелий еще во время пути на базу обсудил со мной наши дальнейшие действия.

Приблизительно через месяц командование повстанцев в лице Зимина и Ершова планировало еще одно нападение, но теперь ставки возрастали – целью атаки должен стать очень сильный дворянский род Зеленовых. Почему именно на них пал выбор, Савелий предпочел умолчать, сообщив лишь стандартную отмазку: эксплуататоры, живодеры, убийцы. Однако мне упорно казалось, что он чего-то не договаривает и просто не желает сообщать истинные мотивы.

В любом случае мне во время атаки отводилась одна из главных ролей. Дело в том, что род Зеленовых был мало того что очень древним, так еще и богатым. Что очень осложняло нашу ситуацию.

По сведениям информаторов, родовое поместье было хорошо защищено и помимо внушительной стены имело стационарный защитный амулет. Тот самый, что применялся при обороне городов и крепостей. Видимо, люди, живущие в поместье, опасались за сохранность своей жизни и поэтому постарались обезопасить себя, как только могли. Так что повторить трюк с вышибанием ворот у повстанцев просто не получится, но теперь у них появился сильный маг, способный повторить одно крайне мощное, но жутко энергозатратное заклинание, с помощью которого имеется неплохой шанс пробить стационарную защиту.

Собственно, изучением данного заклинания мне и предстояло заняться. Естественно, показать его на практике не мог ни один местный маг, но вот объяснить теорию Захар был способен, и Савелий очень надеялся на то, что моих способностей хватит для создания нужной магической конструкции. Я, в принципе, надеялся на это же самое. Чем больше в моем распоряжении окажется сильных заклинаний, тем лучше.

Обучение началось уже на следующий день после возвращения на базу. Ершов по своей привычке свалил куда-то на несколько недель, оставив дом в моем распоряжении, однако от ранних побудок это не спасло. Роль будильника теперь выполнял Захар. Мужчина ежедневно появлялся под окнами избы за два часа до завтрака и громким стуком заставлял меня подниматься с постели.

Работали мы, естественно, вне деревни, но не на общем полигоне, а чуть в стороне от него, там, где нас не могли видеть и слышать остальные воины. Не то чтобы информация, которую пытался донести до меня Захар, была секретной, просто любопытные физиономии ошивающихся рядом людей нам точно не требовались.

Поверхностные объяснения учителя позволили понять, что заклинание, воздействуя на щит, каким-то образом перегружало амулет, отчего он на несколько минут выходил из строя. Как это все происходит и на каких принципах работает, Захар, к сожалению, рассказать не мог, так как сам этого не понимал.

Вообще чуть позже выяснилось, что заклинание это было описано в какой-то книге, попавшей в руки повстанцев в результате нападения на военный обоз, и Захару как самому продвинутому магу поселения поручили разобраться с ним. Увы, дар мужчины оказался все же недостаточно силен, и про заклинание вскоре забыли, а точнее отложили до лучших времен. Но вот в распоряжении Ершова и Зимина появился потомственный дворянин, а значит, не грех было попытаться еще раз.

В общем, Савелий опять при вербовке сказал мне лишь часть правды, и действительно разрушительной магией никто из повстанцев не владел. Другой разговор, что книжечка, откуда Захар срисовал магический конструкт, представляла определенный интерес, и у меня вскоре даже появились мысли, как ее получить в личное пользование.

Впрочем, ничего особо выдумывать даже не пришлось. Несколько дней, потраченных в безуспешных попытках Захара объяснить мне принципы заклинания, которое он сам не слишком хорошо понимал, убедили мужчину обратиться к Зимину за разрешением отдать мне книгу для самостоятельного изучения.

Заветная записная книжка, назвать ее иначе у меня язык не поворачивался, оказалась в моих руках к концу первой недели тренировок. Выглядела она действительно как блокнот-ежедневник, где неизвестный маг описывал свои мысли. Причем все подряд – большую часть текста составляли какие-то заметки о людях, записи слухов и другая не особо интересная информация.

Бывший владелец книжки вел регулярные записи, занося на пожелтевшие страницы свои мысли и рассуждения, однако помимо бесполезных для меня знаний попадались в тексте и заметки о магических опытах. Причем достаточно подробные и со знанием дела.

Изучив блокнот от корки до корки, я обнаружил в нем целых четыре заклинания, достойных внимания. Было, правда, еще одно, но его неизвестный маг так и не описал до конца, а жаль, выглядело оно перспективно и позволяло при желании создавать локальные землетрясения.

К сожалению, книжку мне на постоянное пользование не дали. Корней разрешил читать ее только под присмотром Захара, так что пришлось первые дни сосредоточиться на изучении того самого заклинания для разрушения защитного барьера. Называлось оно «сеть Хендрика» и описывалось как достаточно эффективное средство против слабых стационарных амулетов.

Вникая в суть написанного, я с удивлением для себя заново открывал принципы работы с магией. В интернате нас учили пропускать энергию магического поля через себя и формировать на выходе нужную структуру, которая практически моментально выполняла заложенные в нее функции. С «воронкой» все выглядело чуть иначе, я сперва создавал необходимую структуру и уже потом напитывал ее силой. «Сеть Хендрика» выполнялась по схожим лекалам.

Заклинание строилось поэтапно, сперва маг должен был сплести нечто вроде каркаса, причем чем защитный купол был больше, тем объемнее требовался каркас. Данное уточнение в книге явно указывало на то, что с помощью описанного заклинания разрушить стационарные щиты крупных городов не получится – у мага банально не хватит сил, чтобы сплести настолько огромную сеть. Однако у меня задача была попроще. Я специально уточнил размеры дворянского поместья и примерно прикинул диаметр купола. Выходило что-то около двухсот метров, и если мне удастся создать сеть такого размера, то шансы на успех штурма у нас хотя бы появятся.

Как и советовала книга, начал я с малого. Стоявший рядом Захар с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как от каждого пальца моих рук начали вытягиваться светящиеся нити. С каждой вложенной в них крупицей силы они становились все длиннее и закручивались в причудливые спирали, повиснув в воздухе, будто водоросли.

Ограничив размеры нитей несколькими метрами, я приступил к следующему этапу, который обещал быть куда более сложным. Теперь мне требовалось соединить всю эту мешанину силовых линий в единую пространственную сеть. Здесь и начались первые проблемы. Связать даже один узел оказалось задачей не из легких, а когда дело дошло до второго, то ситуация резко осложнилась тем, что без постоянного контроля уже связанный участок сети тут же норовил распуститься.

Промучившись весь день, но так и не добившись успеха, мы в несколько расстроенных чувствах выбрались с полигона. Мгновенных результатов, естественно, никто не ждал, но у меня возникло стойкое ощущение, что заклинание мне так и не поддастся. Даже на купол диаметром пять метров требовалось как минимум двадцать узлов, и уследить за ними я не мог просто физически. Для подобного подвига требовались либо врожденный талант, либо куча времени на тренировки, а ни того, ни другого в моем распоряжении не имелось. Сдаваться я, конечно же, не собирался, но надо было что-то придумывать.

Следующий день прошел в том же ключе, что и предыдущий. Я пытаюсь соединить нити, они через какое-то время разваливаются, после чего идет новая попытка собрать сеть воедино. Ближе к обеду, даже Захару надоело смотреть на мои безуспешные потуги, и он, привалившись в тенек под дерево, беззастенчиво дрых.

Попытка решить проблему с прочностью узлов сети в лоб ничем не увенчалась. Хоть постоянные тренировки и позволили мне держать под контролем уже пять мест пересечения линий, но на этом я уперся в потолок. Нити будто сопротивлялись, они отталкивались друг от друга, не желая оставаться вместе.

Так прошла неделя. Неделя ежедневных попыток победить неустойчивое заклинание. Утром я просыпался с мыслями о нем, а вечером долго не мог уснуть, пытаясь понять, как все-таки собрать «сеть Хендрика» в единую конструкцию. Книга неизвестного мага, зачитанная практически до дыр, ответов не давала. Относительно полезной информацией можно было считать разве что совет при неудачах взглянуть на проблему шире. Жаль только, владелец записной книжки не удосужился пояснить, что же он имел в виду. И самое поганое в сложившейся ситуации было то, что командование повстанцев от идеи напасть на поместье Зеленовых отказываться не собиралось, даже если у меня ничего не получится.

Через неделю мне стало окончательно понятно: работа по инструкции ни к чему хорошему не приведет. Вполне возможно, что мне просто не хватало классического магического образования, чтобы понять какие-то нюансы, не описанные в книге. Невольно возникло сравнение с какой-нибудь задачей по физике, решение которой описывается в учебнике. Несведущий человек, даже выучив текст до последней буквы, похожую задачу решить не сможет по той банальной причине, что не знает, допустим, про какие-нибудь преобразования, пропущенные в примере как само собой разумеющиеся.

В итоге, отложив в сторону книгу, я решил прибегнуть к последнему способу изучения заклинаний, который уже помог мне однажды, – транс. Почему бы для начала не потренироваться там, а уже затем, если что-то получится, повторить все в реальном мире?

Попросив Захара не мешать мне пару часов, я устроился под одним из деревьев, растущих на краю тренировочного полигона, закрыл глаза и спустя пару секунд осознал себя дрейфующим среди разноцветных потоков.

Круговорот красок и течений все так же обтекал мое тело, никак не воздействуя на него. Я безмятежно висел в толще воды, с интересом наблюдая за вакханалией и хаосом, творящимися в этом мире. Каждый новый уровень слияния что-то менял в моем восприятии данного уровня реальности, и чем дальше, тем становилось сложнее представить, что же ждет меня на следующих этапах.

Разглядывать водный мир можно было бесконечно, однако у меня была конкретная цель, приведшая сюда, – «сеть Хендрика».

Тонкие светящиеся нити возникли в воздухе, едва только в моей голове появилось такое желание. Причем, в отличие от предыдущих опытов, светящиеся полоски соткались прямо из воды, а не вытекли из рук, и самое главное – мне не приходилось удерживать нити от разрушения. Каждая из них оставалась стабильной, даже если перестать ее контролировать.

Первые успехи подхлестнули мой энтузиазм, и я в каком-то азарте засыпал все пространство перед собой дрейфующими полосками скрученной в жгут энергии. Собственно, на этом все и закончилось. Собрать разрозненные кусочки заклинания в единую сетку у меня не получилось. Узлы все так же разваливались, а нити ощущались как пружины, не желающие скручиваться в петли, необходимые для сбора конструкции воедино.

В конце концов, от идеи связать нечто вроде рыболовной сети, о которой писалось в книге, я окончательно отказался. То ли в мои действия закралась какая-то ошибка, то ли это в принципе было невозможно. Вымотавшись до предела, но так ничего и не добившись, я вывалился из транса в реальный мир.

Так прошло еще несколько дней. Разминка, завтрак, полигон, обед и снова на поле, стучаться в закрытые двери. Первоначальный энтузиазм испарился, и теперь я пытался взять неуступчивое заклинание измором, не особо при этом веря в успех. Однако мое упорство все-таки было вознаграждено.

Возможное решение проблемы пришло ко мне перед сном. Как обычно я ворочался в постели, слушая кузнечиков, стрекочущих под окном, и мысленно конструировал «сеть Хендрика», какой она мне представлялась. В какой-то момент в голове промелькнула мысль, что если собрать заклинание в шар, то выглядеть оно будет практически как глобус со своими меридианами и параллелями.

Поддавшись внезапному порыву, я, пока идея не выветрилась из сонной головы, нырнул в транс. Почему бы мне не замкнуть нити в кольца, а затем собрать из них эту самую сеть? Уверенности, что все получится, у меня не было ни на грамм, но никто не мешал мне попробовать.

Свернуть светящуюся нить в широкое кольцо оказалось не проблемой, оно легко меняло форму, подчиняясь моей воле. Сложность заключалась только в том, чтобы срастить ленту воедино, но и здесь быстро нашлось решение – оказалось, что вливание дополнительной энергии заставляет концы нитей спаиваться между собой, к тому же это еще и стабилизировало форму получившейся конструкции.

Вскоре вокруг меня уже плавали пара десятков светящихся колец разного диаметра. Теперь оставался вопрос: получится ли собрать из них тот самый глобус, привидевшийся мне перед сном?

Начал я, естественно, с двух ободов, расположенных под прямыми углами друг к другу. Затем, убедившись, что ничего пока разваливаться не спешит, добавил к ним линию экватора, затем еще один меридиан, и еще, до тех пор, пока шар не обрел необходимую форму.

Через субъективный час долгой, кропотливой работы у меня наконец получилась законченная структура. После добавления значительной порции энергии кольца намертво слиплись друг с другом, и шар обрел достаточную прочность для сохранения полученной формы. Теперь осталось придумать, как превратить его в сеть. Сделать просто интересную конструкцию недостаточно, нужно, чтобы она выполняла заложенную мной задачу, иначе все усилия окажутся потраченными впустую.

Для того чтобы превратить шар в две полусферы, мне понадобился еще час. Причем большую часть этого времени я потратил на то, чтобы понять, с какой стороны подступиться к проблеме. В итоге, себя оправдал банальный способ с разрыванием нитей шара по экватору. Небольшое волевое усилие, и кольцо меридиана беззвучно лопалось, но при этом оставалось приклеенным в местах пересечений с другими линиями.

Обрывки нитей медленно колыхались под действием набегающих на них течений, а я с удовлетворением смотрел на дело рук своих. То, что мне удалось создать сеть, не вызывало сомнений, оставалось лишь два вопроса: смогу ли я повторить ее в реальном мире, и если да, то будет ли заклинание действовать так, как должно? Узнать ответы можно было только экспериментальным путем.

Вынырнув из транса, я застал привычную уже картину: вокруг не было ни души, а неподалеку выводил затейливые рулады своим храпом Захар. Не спит он по ночам, что ли?

Обдумывать эту загадку у меня не было ни времени, ни желания. Подгоняемый азартом, я, не теряя ни секунды, приступил к кастованию заклинания и сразу же ощутил сопротивление реального мира. Нити слушались хуже, да и энергии на их создание требовалось гораздо больше. Тем не менее процесс пошел. В отличие от прошлых попыток мне не требовалось действовать наугад, я понимал, что и как делаю…

Едва заметный на фоне закатного солнца шар неподвижно висел в воздухе. Давно уже проснулся Захар, прошло время ужина, а я все работал и работал, соединяя нити друг с другом. Магия пила из организма силы, температура тела точно поднялась на пару градусов, и с меня градом лил пот, но процесс шел. Нить за нитью, кольцо за кольцом шар собирался в единую структуру.

Как оказалось, висящая в воздухе сфера была видна только мне. Захар, внимательно следивший за моими движениями, даже взгляда не бросал на каркас формирующегося заклинания.

– Кажется, получается, – сказал я, дав себе секундную передышку.

– Ты уверен?

– Да, немного осталось, жаль только, проверить работу нельзя.

– Почему это нельзя? – ответил Захар. – Есть у нас амулет защитный, маленький, правда – для одного дома, да и заряда там почти не осталось, но есть. Ты когда заклинание закончишь?

– Полчаса-час.

– Успею, – кивнул мужчина и тут помчался к базе.

Вернулся мой тренер даже раньше намеченного срока, причем не один. Сам Корней Зимин решил посмотреть на результат, и пока они настраивали амулет, я продолжал рвать нити заклинания, чтобы из сферы получить сеть.

Активация амулета заняла совсем немного времени. Пока я сосредоточенно работал над магической структурой «сети Хендрика» (хотя, наверное, правильнее ее теперь называть «купол Фишера»), Захар под присмотром Корнея вытащил из шкатулки какой-то кусок проржавевшего насквозь железа и воткнул его в землю неподалеку, после чего поспешно ретировался.

К какому-либо видимому результату действия мужчины не привели, но чуть позже я услышал: «Работает, смотри-ка ты». Именно с этими словами Захар пытался пробить невидимый купол с помощью простенького огненного заклинания.

Детально разобраться, что же конкретно применил мужчина, я не смог, так как приступил к финальной стадии каста. Последние нити рвались с большим трудом, высасывая на это простое, казалось бы, действо последние крохи силы, но мне удалось завершить дело до конца. Под моим контролем оказались две половинки заклинания: купол и чаша.

Что делать с нижней частью магической фигуры, я не имел ни малейшего понятия, поэтому просто перестал подпитывать ее энергией, полностью переключив внимание на купол, пульсирующий на фоне темного неба. Остался финал, и я очень надеялся, что все усилия были потрачены не напрасно.

Не дожидаясь, пока от Зимина поступит нужная команда, я мысленным усилием переместил сеть ровно на то место, где находился амулет. Соединенные друг с другом нити, будто невесомая паутина, начали опускаться на землю, но, не долетев до поверхности несколько метров, замерли, наткнувшись на защиту. В этот момент узлы сети ярко вспыхнули, и по удивленным глазам стоявших рядом людей, стало понятно: результат вижу не только я. Наступил момент истины. Мы все затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше.

Сеть, встретив на своем пути непредвиденное препятствие, растеклась по невидимому куполу и, к моему удивлению, начала разрастаться. Нити удлинялись, становились толще и ярче, узлы сплетения все сильнее светились, начав постепенно мерцать в такт какому-то своему ритму.

Защита держалась. Несмотря на все визуальные эффекты, амулет, воткнутый в землю, будто и не замечал попыток противостоять ему, и я почувствовал, что сети просто не хватает энергии. Не знаю, в каких закромах мне удалось отыскать еще каплю силы, но я сделал это и без сожаления поделился ей с сетью. Втянув в себя магию, заклинание вдруг вспыхнуло, и сеть, как горящая бумага, истаяла в воздухе.

– Захар, проверь, – коротко скомандовал Зимин.

Мужчина не раздумывая выполнил сказанное. В то место, где раньше находился щит, полетел магический импульс. Шарик чистой энергии быстро пересек небольшое расстояние и беспрепятственно унесся дальше.

– Даррелл! – радостно воскликнул Зимин. – Я верил. Нет, я знал! Я знал, что у тебя все получится. Ершов не зря тебя привел. Ой не зря.

Корней говорил еще долго, но я его почти не слышал. В ушах стучала кровь, а ноги стали настолько ватными, что невольно возникли опасения: а на месте ли кости? С трудом кивая на восторженные реплики командира повстанцев, я мечтал только о том, чтобы прилечь куда-нибудь. А ведь мне удалось пробить сопротивление довольно слабого амулета, боюсь представить, как я себя буду чувствовать, если над поместьем окажется по-настоящему серьезная защита.

Нападение на усадьбу Зеленовых было решено произвести только после того, как я отработаю построение «сети Хендрика». Зимин, правда, мечтал бросить все и мчаться к поместью как можно быстрее, но вернувшийся вовремя Ершов несколько поубавил пыл командира, посоветовав ему не спешить. В целом, я с Савелием был согласен, новое заклинание оказалось жутко энергозатратным и долгим в подготовке, с другой стороны, мне хотелось побыстрее закончить со всей этой историей и завершить контракт с повстанцами.

После возвращения Ершова у нас с ним состоялся еще один разговор на эту тему, и мужчина заверил меня, что все наши договоренности в силе. Сразу после атаки мы с парочкой верных людей едем в столицу, где меня обеспечат маскировкой, информацией и помощью в случае необходимости.

Наверное, Ершов рассчитывал, что после мести Обрезкову я вернусь обратно на базу, потому как идти мне по сути было некуда. Вот только меня такая перспектива не устраивала. В столице я планировал отыскать Дементьева, получить у него поддельные документы на себя и все-таки исчезнуть из княжества Орловского. Оставаться с повстанцами мне категорически не хотелось. Рано или поздно их прижмут, и мне совсем не улыбалось оказаться в этот момент вместе с ними.

По прошествии трех недель, когда время каста «сети Хендрика» сократилось до получаса, а силы, которые я на него тратил, уже не выходили за разумные пределы, наступил финальный этап подготовки к нападению на поместье, или, как это назвал Ершов, к «справедливому воздаянию».

Глава 19

Пока шла подготовка, я переключился на изучение оставшихся в книге заклинаний. Времени на их освоение у меня, к сожалению, не было, поэтому я еще в первый день знакомства с интересным блокнотом вызубрил текст до буквы. В идеале, конечно, стоило все куда-нибудь записать, но с этим возникли определенные проблемы: писчие принадлежности и бумага у меня отсутствовали, а взять их оказалось не у кого. Поэтому, пока народ готовился к предстоящему рейду, я прохлаждался в доме Ершова и перебирал в уме полученные знания.

Пять заклинаний. Описывались они по-своему, но часть названий я адаптировал под себя: «землетрясение», «сеть Хендрика», «вакуумный взрыв», «столб света», «проклятье Инори». Последнее являлось достаточно интересным видом магического воздействия на человека. Если большинство заклинаний, которые я знал, действовали напрямую, тем или иным способом привнося в мир разрушения, то «проклятье Инори» работало опосредованно, вытягивая из человека силы и медленно лишая его жизни.

Мир магии открывался мне еще с одной стороны. И сторон таких, уверен, будет еще множество.

На мое счастье, подготовка к рейду велась без моего участия. На то, чтобы собрать бойцов и обеспечить людей всем необходимым, Ершову понадобилось четыре дня. В этот раз в поход выходили едва ли не тридцать человек, в том числе и несколько женщин с оружием. Поселение покидала практически треть всех магов.

Перед выходом Зимин, как всегда, толкнул вдохновляющую речь о нашем предназначении и скором счастливом будущем. Народ слушал лидера с нескрываемым восторгом, некоторые вообще ловили каждое его слово. Люди, пусть и не все, верили тому, о чем говорил Корней, а вот меня не покидало впечатление наигранности происходящего сейчас действа. Все чаще в голову приходили мысли, что власти княжества прекрасно осведомлены о творящихся тут делах. Да и в целом нападения на дворянские поместья выглядели достаточно спорной затеей.

Свои мысли, тем не менее, я старался держать при себе. До людей, находящихся рядом, мне, по сути, не было дела. Они живут так, как хотят и это – их право. Если все пойдет так, как я рассчитывал, то скоро меня тут не будет. Осталось только добраться до усадьбы, создать заклинание, дождаться, пока бойцы повстанцев уничтожат всех дворян, и можно будет двигаться в столицу. Собственно, по этой причине, выходя вместе с группой нападения, я тащил с собой все личные вещи – возвращение на базу в мои планы не входило.

Все мое барахло, как обычно, поместились в небольшой рюкзак. С чем пришел к повстанцам, с тем и уходил, разве что одежду я поменял. Ершов выделил мне достаточно качественный костюм со множеством карманов, а также практически новые кожаные сапоги. О том, как эта обувь попала повстанцам, я старался не думать.

Попрощаться с бойцами вышли почти все жители поселения. Хоть начальство официально не распространяло информацию о серьезности предстоящего мероприятия, слухи все равно расходились, и люди понимали, что вернуться могут далеко не все. Коль уж нас едва не раскатал дворянин средней силы, то несложно догадаться, что атака на усадьбу Зеленовых может обернуться кровавой бойней. С другой стороны, сейчас с нами шел сам Зимин, да и бойцов в отряде хватало.

Род Зеленовых владел крупным наделом земли возле границы с Галицким княжеством, что, с одной стороны, несколько упрощало нашу задачу – не надо было заходить в центральные, густонаселенные районы, а другой стороны – минусом такого расположения являлось наличие поблизости нескольких военных частей, и если дворяне как-то прознают о нашем рейде, то можно попасть в очень серьезный переплет.

Большая часть бойцов мои опасения не разделяла. Они слепо верили своим командирам, причем к Ершову прислушивались даже больше, чем к Зимину. Корней с простым народом почти не общался и лишь по вечерам на привалах начинал свои традиционные рассуждения о роли дворянства в княжестве. Савелий, в отличие от своего друга, больше шутил, обсуждал какие-то насущные дела, в общем старался быть ближе к народу.

Путь до земель Зеленовых занял у нас больше недели, и на этот раз мы обошлись без проводника. Маршрут был обговорен заранее, и первые несколько дней отряд двигался по лесам, хорошо знакомым нескольким бойцам, выросшим здесь. Где-то на середине пути мы даже заночевали на перевалочной базе – одной из многих, раскиданных по территории княжества. Там же был пополнен запас провизии.

Передвигались не слишком быстро, а впереди всегда находились несколько разведчиков. В княжестве усилили меры безопасности, и появляться на людях нам было нельзя. Какой-нибудь бдительный крестьянин, увидев тридцать вооруженных человек, вполне мог сообщить куда надо. Но, на наше счастье, земли государства не отличались особой густонаселенностью, и пройти от границы до границы незамеченными было вполне реально, так что на восьмой день пути мы прибыли в пункт назначения.

Как и большинство дворян княжества, род Зеленовых существовал за счет сельского хозяйства. Обширные территории и множество деревень, с которых аристократы получали львиную долю денег, позволили сколотить неплохое состояние. И поместье, к которому подобрался наш отряд, являлось этому прямым свидетельством.

Ни в какое сравнение с усадьбой Вербицких, сожженной полтора месяца назад, увиденное не шло. Центральное двухэтажное здание, сложенное из отесанных каменных глыб, даже издалека выглядело внушительно и походило скорее на маленькую крепость. Так что лобовой штурм такого сооружения казался мне крайне непростой задачей. К тому же, доступ к поместью ограничивала высокая стена с несколькими наблюдательными пунктами. Как и говорил Ершов, живущие здесь люди крайне серьезно относились к собственной безопасности.

Нападать Зимин решил днем. Воздействие на купол при любом раскладе не останется незамеченным – «сеть Хендрика» будет хорошо видно хоть в темноте, хоть при свете солнца, а значит, не имело смысла таиться. Вообще, если задуматься, то владельцы поместья не могли не знать о существовании подобного рода заклинаний, а значит, стационарный щит в первую очередь позволял обороняющимся выиграть какое-то время на подготовку к отражению атаки.

По этой же причине командование отводило на штурм не больше часа. Если уж род Зеленовых озаботился покупкой защитного амулета, то сомневаться в наличии у них способа подать сигнал бедствия не приходилось, и ждать, пока сюда прибудет отряд магов из ближайшей воинской части, точно не стоило.

Вообще при взгляде на поместье у меня возникал только один вопрос: зачем Зимину нужен этот штурм? Уничтожить главу семейства можно было бы и другим, куда менее рискованным способом, однако об истинных причинах нападения мне, естественно, никто не докладывал. Возможно, лидер повстанцев хотел уничтожить дворянский род одним ударом или планировал поживиться артефактами, спрятанными внутри поместья. В любом случае, от своей идеи Корней отказываться не собирался.

Моя роль в предстоящем штурме хоть и являлась ключевой, но особым риском не отличалась. Сперва я под прикрытием леса начинаю каст «сети Хендрика». Так как заклинание строилось в два этапа, то наиболее длительную часть можно было сделать вдали от защитного купола, а затем, сохраняя контроль над полученной фигурой, приблизиться к нужной точке и завершить каст.

Очень хотелось верить, что моих сил хватит для разрушения защиты. В недавнем разговоре с Ершовым мы обсуждали, как поступить, если «сеть Хендрика» окажется бессильной, и ответ меня не особо обрадовал: штурм начнется в любом случае. Тридцать магов, пусть даже не самых сильных, должны пробить купол. Вот только при этом им придется потратить кучу магической энергии, а значит, потери во время нападения увеличатся многократно.

Собственно, на разрушении защиты поместья мое участие в штурме и заканчивалось. Сил после применения заклинания все равно не останется, а значит, и пользы от меня в предстоящей драке не будет. Когда защитный купол падает, мне по плану предстояло просто отойти обратно к точке сбора.

От леса, где укрылся отряд, до поместья было около полукилометра. Казалось бы, не такое уж и великое расстояние, но преодолевать его придется, удерживая под контролем «сеть Хендрика». К тому же приближение к стенам поместья незнакомого юноши наверняка не оставят без внимания, а получить в лицо шальное заклинание я как-то не планировал. Пусть наблюдатели на вышках состоят из обычных людей, кто-нибудь из одаренных наверняка захочет посмотреть на незваных гостей. На случай подобных неприятностей во время каста мою защиту должны были обеспечивать несколько магов, включая Ершова.

Невидимый другими людьми шар висел в воздухе. Узлы будущей сети медленно пульсировали, будто звезды в ночном небе. Неподалеку от меня готовились к штурму три десятка магов. Проверяли оружие и снаряжение, кто-то медитировал, кто-то сидел на земле, погруженный в транс, кто-то медленно водил точильным камнем по лезвию шпаги. Сколько их выживет к сегодняшнему вечеру? Ответа не знал никто. И невольно ко мне пришли мысли: а чем тот же Зимин лучше князя Орлова? И тот и другой гонит людей на смерть во имя своих интересов. Оба по-своему радеют за родную землю. И у каждого своя правда. Нет в этом мире черного и белого, как, впрочем, и везде.

Пока голова была занята этими невеселыми раздумьями, другая часть сознания работала над заклинанием. Через полчаса сеть была практически готова, и теперь оставалось только накинуть ее на защитный купол и влить кучу энергии.

Тридцать магов не спеша направились к дворянской усадьбе. Таиться не имело смысла. Я находился в середине отряда, удерживая перед собой невидимую сеть.

Наше появление не осталось незамеченным. Люди на стене начали активно шевелиться, послышались удары колокола. Уверен, изнутри поместье теперь напоминало растревоженный улей.

Не доходя до ограждения сотни метров, один из наших магов для проверки запустил туда какое-то заклинание. В душе появилась неоправданная надежда на отсутствие стационарной защиты, но нет. Не долетев до стен пары метров, зеленый сгусток энергии наткнулся на невидимый барьер и растекся по нему безобразной кляксой. Амулет работал.

Тонкие нити сети, поднявшись в воздух, стали практически не видны. Я с трудом мог разглядеть их на фоне голубого неба, но стоило только им коснуться купола, как узлы вспыхнули, явив себя миру. Люди, не видевшие раньше действия заклинания, удивленно подняли головы.

Как и предполагалось, защитники усадьбы не собирались сидеть сложа руки. К сожалению, стационарный барьер имел одностороннюю проводимость, и вскоре этим воспользовались владельцы поместья, появившиеся на стене.

Огромный огненный шар, возникший будто из ниоткуда, едва не сбил мне концентрацию. Я с трудом заставил себя остаться на месте, продолжая вливать все новые и новые порции силы в сеть, и разве что закрыл глаза, когда свечение летящего в нашу сторону снаряда стало слишком ярким.

Щиты отработали без осечек. Повстанцы ждали чего-то подобного, и огненный сгусток с громким шипением начал уменьшаться в размерах, так и не долетев до людей. А еще через пару секунд усилием нескольких человек шар был перехвачен и отброшен в сторону.

Следом за первым заклинанием полетело еще одно, и еще, и еще. Защитники не жалели сил и пытались любыми способами прервать мой каст, но пока этого не получалось. Выстроенные в несколько рядов щиты пока сдерживали атаки.

«Сеть Хендрика» пила из меня энергию, как глубинный насос нефть из скважины. Купол диаметром две сотни метров оказался крепким орешком даже для специализированного заклинания. Точки соединения нитей светились все ярче, пульсация их ускорилась. По описанию в книге я знал, что сеть по сути перегружает амулет множеством точечных воздействий, и тот просто отключается на время.

Сил хватило. Мне пришлось пройти по грани, я едва не потерял сознание, но купол лопнул. Светящиеся нити вспыхнули в воздухе, ознаменовав начало штурма. Зимин, стоявший позади, поднял вверх шпагу и дал команду атаковать. Тридцать человек бросились к стенам, а я обессиленно опустился на истоптанную траву.

Ворота продержались недолго. Какие бы заклинания не ставили обороняющиеся, но остановить все магические удары они не смогли. Трещал камень, ломались бревна, после очередного попадания створки просто сорвало с петель, и бойцы, прикрывая друг друга, ворвались на территорию усадьбы.

Что происходило дальше, я не видел, но судя по звукам, схватка там шла жаркая. Слышались крики, рвались магические снаряды, всполохи света были видны, несмотря на день. По идее, мне следовало свалить в оговоренное заранее место, чтобы дождаться бойцов Зимина, но я слишком ослаб, поэтому просто лежал на траве, восстанавливая потраченную энергию. Боюсь, в моем состоянии я бы до леса просто не дошел.

Вскоре над стенами начал подниматься дым подпаленных зданий. Звуки сражения постепенно стихали или перемещались в отдаленные уголки поместья. В любом случае, дело шло к завершению.

Короткий отдых, который я себе позволил, привел обессиленный организм в относительный порядок. По крайней мере, меня перестало штормить, а температура тела опустилась до приемлемой.

Поднявшись на ноги, я уже собирался выдвинуться к лесу, когда увидел, что из проема ворот выбежал молодой мужчина в военном мундире с золотыми знаками отличия. Судя по всему, передо мной оказался действующий офицер армии князя. И самое поганое в этой ситуации было то, что я стоял на пути бегущего мага.

Выглядел дворянин не самым лучшим образом. Одежда во многих местах была порвана и испачкана, лицо покрывала корка гари, перемешанная с кровью, да и на ногах он стоял не слишком твердо. Встретились, мать их так, два одиночества – один хромой, другой косой.

По идее, надо было бы этого кренделя просто отпустить и не вступать с ним в конфронтацию, вот только офицер на этот счет имел другое мнение. Увидев меня, он тут же начал каст какого-то огненного, судя по цвету, заклинания, не прекращая при этом бега.

Источающая сильный жар плеть опустилась на мой выставленный впопыхах щит, вызвав к жизни целую россыпь искр. Трава под ногами начала медленно тлеть, а противник собрался повторить нападение, поднимая руки для нового заклинания.

Проверять, смогу ли я выдержать еще одно попадание, не имело смысла, как и отвечать магическими атаками. Слишком много это потребует сил и времени, однако никто не отнимал у меня эйхор. Пока офицер раскручивал огненную плеть, я выпустил на свободу две туманные ленты и начал быстро сокращать расстояние между собой и противником.

От очередного взмаха пламенеющего хлыста мне удалось уйти, нырнув в сторону. Простой перекат позволил не тратить времени на постановку защиты, зато противнику пришлось резко менять тактику, больше он применять огненную плеть не мог. Развеяв заклинание, офицер каким-то хитрым движением рук заключил себя в кокон, вспыхнувший разноцветными разводами на солнце и тут же ставший невидимым.

Туманные ленты, которые с легкостью перерубали вековые деревья, спасовали, встретившись на своем пути с неизвестной мне защитой. Удар прошел вскользь и не смог достать мага, но по удивленным глазам мужчины я понял, что кокон едва-едва справился с поставленной задачей.

Выдумывать что-то иное не было времени – маг уже начал готовить ответ, поэтому, не отвлекаясь ни на что, я начал вонзать ленты в невидимую броню. Удар, удар, левая рука, правая. Будто боксер перед грушей я вколачивал свое оружие в противника, и это принесло результат. Энергия, влитая в щит, кончилась, и он прекратил свое существование, но в то же время офицер закончил каст своего заклинания. Из воздуха вдруг соткались тысячи острых игл, и все они устремились ко мне. Поменять щит с огненного на физический я успел. Почти. Часть ледяных снарядов все-таки достала до тела, наградив меня несколькими кровоточащими ранами, но противнику было куда хуже. Он умирал. Последствия эйхора оказались для него фатальными. Тем не менее маг все еще оставался в сознании и при этом явно собирался что-то предпринять. Мужчина шарил рукой по растерзанной груди, пытаясь нащупать какую-то вещь.

Офицера следовало добить. Пока маг жив, он может представлять угрозу. Стерев кровь с лица, куда угодили несколько иголок, я вновь поднял руку, из которой струилась несущая смерть туманная полоса. В этот момент офицер нашел то, что искал. На свет появилась цилиндрическая болванка, знакомая мне по стычке с дядей, а в следующую секунду яркая вспышка ядовито-зеленого света едва не выжгла мне глаза. Мир погрузился во тьму.

Возвращение в реальность оказалось крайне болезненным. В голове плавали какие-то обрывки воспоминаний, образов и сновидений, не связываясь, тем не менее, во что-то конкретное, хотя нет. Перед глазами почему-то четко вырисовывалась фигура призрачника, бредущего во тьме. Шрам при этом казался очень грустным и изможденным.

Не понимая, что со мной, я попытался открыть глаза и тут же зажмурился от яркого света, бьющего из окон. Кое-как проморгавшись и вытерев выступившие слезы, я с удивлением обнаружил, что нахожусь в незнакомом помещении. Чистая комната с тремя кроватями, две из которых пустовали, совершенно не давала подсказок, где же мне удалось очутиться.

Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я с большим трудом приподнялся на кровати и вытянул голову в попытках разглядеть что-нибудь в окно.

Сочная ругань разнеслась по палате. Я узнал место, где находился. Из застекленного проема виднелись хорошо знакомые очертания базы повстанцев. Кто-то заботливо принес меня сюда и поместил в дом лекаря.

Все мои планы пошли псу под хвост. Чем же таким приложил меня бежавший офицер, что я не приходил в сознание больше недели? Быстрее меня притащить сюда не могли.

Быстрый визуальный осмотр показал, что кожа моя истончилась и приобрела неестественно бледную окраску, а волосы на теле выцвели. Зеркала в палате не было, но зуб даю, на голове у меня творился полный капут – и так был блондином, а теперь, наверное, вообще похож на привидение. Ну а исхудавшее тело только добавляло сходства.

Информация оказалась не из приятных, но куда больше меня волновало общее состояние организма. Закрыв глаза, я обратился к внутреннему взору. Привычное золотое свечение, излучаемое телом, сместилось на полтона в сторону зеленого спектра. Все-таки цвет вспышки мне не привиделся, непонятный амулет действительно вспыхнул ядовито-зеленым. Вопрос только, как все это повлияло на состояние тела?

Каких-то видимых изменений я не заметил, раны от ледяных игл исчезли, не оставив даже следов, иных повреждений тоже не нашлось. Осталось проверить, как обстоят дела с магией.

С эйхором все оказалось в полном порядке, по крайней мере с одним. Вернувшись к привычному зрению, я попытался вызвать туманные ленты, и те появились без каких-либо заминок и сложностей. С обычными заклинаниями все обстояло не так радужно, но все же не критично. Магический запас ощущался практически пустым, да и с концентрацией были проблемы, но я списал это на общую слабость и изможденность тела.

Закончив ревизию организма, я пришел к выводу, что в целом все не так уж и плохо. Главное – жив и не покалечен, а то, что бледный стал как поганка, переживу. Покрашусь в крайнем случае. Теперь не мешало бы выяснить, сколько прошло времени после атаки на поместье Зеленовых и чем вообще все закончилось?

Деревянную дверь палаты никто не запирал. С трудом доковыляв до нее, я приоткрыл створку и едва не ударил стоявшую за ней девушку с подносом. Это была медсестра, помогавшая лекарю. С ней мне познакомиться как-то не удавалось, но несколько раз мы виделись. Слегка полноватая, румяная, с непослушными кудрями, выбивающимися из-под чепчика, она была одета в белые одежды и выглядела весьма удивленной.

– Ой, ты очнулся?! – то ли спросила, то ли констатировала факт девушка.

– Ну если это не галлюцинации, то очнулся. Долго я лежал?

– Так две недели уж прошло, как тебя сюда принесли.

– Что со мной произошло?

– Ой, я ведь не знаю ничего. Пусть лучше Вениамин Николаевич тебе все расскажет. Он, наверное, ругаться будет, что ты с кровати встал. Лежать тебе надо, я вот и еды принесла. Тут вот кашка, молока немного.

– Мяса бы, – мечтательно произнес я, ощущая в желудке абсолютную пустоту.

– Рано тебе мяса. Не примет организм такое.

– Знаю, – вздохнул я. – Ну давай тогда кашу, что ли, и воды хочу, ковшик.

Вениамин Николаевич, высокий строгий мужчина, предпочитающий, в отличие от большинства местных жителей, брить бороду, появился в палате примерно через час, и прибыл он не один, а в сопровождении Ершова.

– Я же говорил, что он поправится! – обрадованно воскликнул Савелий, войдя в палату.

– Как ты себя чувствуешь? – не обратив внимания на слова Ершова, обратился ко мне лекарь.

– Сносно.

– Что ж, замечательно, учитывая тот факт, что две недели назад ты был при смерти. Не скрою, я считал твои шансы на выживание минимальными. Скажи спасибо сильному врожденному дару, иных причин, почему ты выжил, я не вижу.

– Что вообще произошло?

– На тебя воздействовали каким-то проклятьем, что само по себе удивительно. Как правило, на их подготовку отводится много времени, а ты, судя по рассказам, получил заряд разрушающей магии во время прямого боя.

– У того офицера был какой-то амулет. Когда он сжал его, появилась вспышка зеленого цвета, и это мое последнее воспоминание о том дне.

– Что ж, так я и подозревал. «Год страха». Сколько же еще артефактов тех времен всплывут в нашем мире? – мужчина закатил глаза к потолку. – На этом я, пожалуй, откланяюсь, думаю, у Савелия Михайловича есть что тебе сказать. Вечером зайду еще раз.

Когда за лекарем захлопнулась дверь, Ершов, понизив голос, шепнул:

– Сноб. Он тут лет пять уже живет, а все еще ко всем по имени-отчеству обращается. Ты правда в порядке? Три недели без сознания, это тебе не шутка.

– Да, – кивнул я, а затем искренне добавил: – Спасибо, что не бросили.

– Ну у нас в принципе людьми разбрасываться не принято, мы бы поступили так с любым, – ответил Ершов, а затем быстро добавил: – Или почти с любым.

– Как прошел штурм?

– Семерых потеряли, двоим морду обожгло хорошенько. Дворяне эти все-таки сильны были. Пятеро против тридцати бились. Я их даже зауважал, хоть они и сволочи последние. После штурма мы наткнулись на вас с тем офицером. Ты лежал на земле весь белый и почти не дышал. Зимин тогда приказал связать куртки и забрать тебя с собой. Других вариантов все равно не было, нам уходить требовалось, так что времени на лечение мы не нашли, да и не знали, как, тут лекарь был нужен, вот и потащили тебя к Вениамину. К ночи тебе еще хуже стало, кожа была холодной, как камень, думали, не выживешь, но нет, утром вроде получше выглядел. Так мы и двигались до самой базы: к вечеру ты едва дышишь, а утром румянец даже появляется. К нам еще какой-то призрачник привязался, пытались его отогнать, да бесполезно, только в последний день отстал. Ну да Пятый с ним. В общем, за неделю добрались до места и сразу на руки лекарю тебя сдали. Он, как понимаешь, у нас один на всех. Расстроен, наверное, что в столице не оказался?

– Главное, жив. Наш договор в силе, вы проводите меня в Миргород?

– Понимаешь, – замялся Ершов, – война началась.

Глава 20

– Давно? – спросил я, переварив услышанное.

– Нет, – ответил Ершов, – буквально неделю назад отряды каспийских начали массово пересекать границу, но самое плохое не это, ходят слухи, что Галицкое княжество заключило с ними союз.

– Предали, значит, Орлова.

– Формально нет. Там, насколько мне известно, поменялась власть. Престол занял Илья Елагин – племянник прошлого князя, а значит, все договоры между правителями Орловского и Галицкого княжеств потеряли силу. Хотя да, это все равно предательство, пусть и назовут его политической необходимостью или другими красивыми словами.

Было совершенно не понятно, откуда Ершов все это знает, но не верить ему смысла я не видел. Война неминуемо началась бы, все к этому и шло, но никто подумать не мог, что это случится так быстро. Осень только-только вступила в свои права, крестьяне даже урожай не везде собрали.

– Как думаешь, есть у Орловского княжества шанс выстоять? – поинтересовался я.

– Сложно об этом судить, не зная состояние армии и общего числа боевых магов. В чем я уверен точно – долго это все не продлится. Если враги навалятся всеми силами, то уже через месяц они окажутся возле столицы.

– Судя по всему, все мои планы летят к Пятому в бездну?

– Да. Извини, но со дня на день военные действия докатятся до нашей базы, и мы окажемся в тылу противника, и провести тебя в Миргород станет невозможно. Туда, конечно, сейчас сотни беженцев стекаются, но рисковать мы не можем.

Я выругался.

– Как же все это не вовремя!

– В нашей жизни ничего не бывает вовремя, – философски заметил Ершов. – Думаю, какое-то время стоит выждать. Ситуация все равно как-нибудь да разрешится. Ну ладно, выздоравливай, как лекарь добро даст, можешь ко мне перебираться. Вещи мы твои тоже принесли.

От полученных известий настроение, и так не самое радужное, испортилось до невозможности, к тому же на меня вновь накатила слабость. Оставаться на ногах не представлялось возможным, и я обессиленно рухнул обратно на кровать, погрузившись в какое-то сумрачное состояние. Через какое-то время в палату вернулся лекарь, внимательно меня осмотрел, провел непонятные манипуляции руками над моей головой, многозначительно хмыкнул и вышел, так ничего и не сказав.

К ночи мне стало еще хуже, начали мерещиться какие-то тени. В углах будто кто-то шевелился. Кажется, у меня начался бред, из которого невозможно было вырваться. Тело практически перестало слушаться.

Внезапно одна из теней начала становиться темнее и объемнее. Медленно приближаясь к кровати, она постепенно обретала форму. Вот я вижу только мутное пятно, затем у него вырисовывается четыре конечности, потом начинает проявляться длинный хвост и круглая кошачья морда с одним ухом.

Кто-то горячий прижимается ко мне, и слабость начинает отступать. Бред, терзавший разум, тает, как снег на солнце, и реальность возвращает свои истинные очертания.

– Так вот кто меня спас! – придя в себя, я погладил жесткую шерсть Шрама. В ответ призрачник издал какой-то бурчащий звук и поудобнее расположился на кровати.

Не знаю, как, но Шрам подпитывал меня своей энергией, и уверен, именно его я должен был благодарить за исцеление. Наверняка кот приходил ко мне по ночам, каким-то образом нейтрализуя действие проклятья из древнего артефакта. Еще раз поблагодарив Шрама, я спокойно уснул.

Мое выздоровление затянулось еще на две недели. По утрам, когда призрачник исчезал из комнаты, я чувствовал себя вполне сносно, но к вечеру состояние ухудшалось, и мне приходилось возвращаться в постель. К сожалению, ни я, ни лекарь не могли с этим ничего поделать, и оставалось только надеяться, что со временем последствия проклятья окончательно исчезнут. В целом основания надеяться на это были достаточно весомыми, с каждым днем мне становилось лучше, а на двенадцатый день Вениамин Николаевич принял решение о моей выписке, если это можно так назвать.

Во время моего, можно сказать, больничного из палаты я почти не выходил, но даже коротких прогулок хватало, чтобы понять общее настроение, царившее на базе повстанцев.

Слухи о войне будоражили людей. Кто-то радовался ей, кто-то страшился. Некоторые особо ретивые воины рвались в бой, то ли защищать княжество, то ли, наоборот, присоединиться к захватчикам. Однако все сходились в одном: грядут перемены. И тревожные события не заставили себя долго ждать, но, что самое интересное, пришли они совсем не оттуда, откуда их ждали: между Ершовым и Зиминым произошел раскол.

Что послужило причиной размолвки между лидерами повстанцев, никто не знал. Просто на пятый день моего пребывания в лазарете я услышал от медсестры новость, будто бы Савелий и Корней едва не подрались во время вечерней беседы, после чего Ершов покинул поселение.

К тому времени, когда болезнь, терзавшая меня, полностью отступила, по базе поползли слухи, будто Орловскому княжеству скоро конец. Некие «знающие» люди сообщили, что князь для защиты государства привлек даже отряды наемников из соседних стран. Хотя вряд ли они успеют прибыть на помощь – каспийцы преодолели практически треть пути до столицы и останавливаться пока не собирались.

Наемники, насколько мне было известно, чаще всего происходили родом из северных княжеств. Дворянство там было напрямую связано с военным ремеслом, и если молодой маг не провел хотя бы несколько лет в походах и не участвовал в военных конфликтах, то такого слабака и за дворянина-то не считали. Там, по слухам, даже члены княжеского рода собирали себе отряд головорезов человек в двадцать и пропадали на год-два, чтобы добыть себе славу и прозвище. У них даже поговорка на этот счет имелась: «Имя дают родители, а прозвище – поступки».

В общем, Орлов, судя по всему, действительно находился в сложном состоянии, раз привлек к внутренним делам княжества посторонних людей, наем которых к тому же стоили немалых денег.

Свежую порцию новостей на базу принес Ершов. Как-то так совпало, что вернулся он в тот день, когда я наконец перебрался из дома лекаря на привычное место обитания. Что мне делать дальше, было пока не ясно, поэтому я решил не принимать поспешных решений и посмотреть, как ситуация продолжит развиваться дальше. Может, Орлову и вправду придет в ближайшее время капут, и часть моих проблем, касающихся нападения на офицера, просто исчезнет. Так что послушать Савелия я был совсем не против, вот только времени на разговоры у Ершова не нашлось. Посоветовав мне через полчаса быть возле столовой, мужчина отправился к дому Зимина.

Через какое-то время до меня донеслись частые удары сигнального колокола, оповещающего всех о необходимости общего сбора. Ничего не понимающие люди выходили на улицу и, спрашивая друг у друга, что случилось, начали стекаться к невысокому помосту возле столовой. Предчувствие надвигающейся бури повисло над поселением.

Как я и предполагал, инициатором собрания выступил Ершов. Именно в его руках сейчас находилась веревка, привязанная к языку сигнального колокола. Звонкие удары разносились по округе до тех пор, пока на площади не собрались все находящиеся на базе люди, и лишь после этого Савелий поднялся на помост. Вскоре к нему присоединился хмурый, как грозовая туча, Зимин.

Стоя в первых рядах, я прекрасно видел, что между лидерами повстанцев едва ли не пролетают искры, настолько они были напряжены. К моему удивлению, первым взял слово вовсе не Корней. Великан лишь стоял, угрюмо всматриваясь в лица людей, и молчал.

Савелий, прежде чем начать, вытащил из-за пазухи какой-то сверток, на котором отчетливо виднелась восковая печать с оттиском княжеского герба.

– Друзья! – услышали мы голос Ершова. – Вы все меня знаете. Вы знаете, что я никогда не обманывал вас и всегда говорил правду. В княжество пришла война. Кто-то из вас скажет: ну и пусть, это не наше дело, но будет неправ. Война касается каждого.

Савелий развернул свиток и продолжил:

– У меня в руке находится указ князя. В нем говорится, что Александр Орлов готов принять под свои знамена любого, желающего встать на защиту государства. Это официальное прощение любых прегрешений. Солдатам после победы выплатят по сотне орлов, а главное, князь обещает всем одаренным, вступившим в ряды армии, дворянский титул и надел земли.

В толпе людей поднялся шум. Слова Ершова поразили всех, послышались оскорбления, гневные выкрики, однако были и те, кто молчал, задумчиво поглядывая на Ершова.

– Князь обманет! – чей-то громкий возглас прорезался сквозь шум.

– Дворяне слова не нарушают, тем более князь! – ответил Савелий, и задумчивых лиц стало еще больше. Я даже услышал фразы вроде «Не нарушают», «Правда ведь, все об этом знают».

– Если Александр Орлов издал указ, – продолжал Ершов, – то он выполнит его. Я тоже теплых чувств к нему не питаю, я ненавижу дворян всем сердцем, но у нас есть реальная возможность повлиять на ситуацию. Князь в панике и готов на все, нельзя упускать такую возможность! Дворянство и земли, не об этом ли втайне мечтал каждый из вас? Мы можем взять с собой всех желающих и поселиться на собственной земле!

Кажется, Ершов попал в больную точку. Народ явно начал всерьез обдумывать слова Савелия, однако число недовольных все еще было значительным.

– Пусть Зимин скажет! – вновь крикнули из толпы.

– Да! Скажи, что думаешь! – поддержали его.

Корней долго молчал. Затем он тяжелым взглядом обвел собравшихся, тряхнул головой, отчего цепочки в его волосах тонко зазвенели, и произнес:

– Я обещал, что не успокоюсь, пока власть дворян окончательно не падет. Я обещал, что буду драться с этими выродками до последней капли крови! И сейчас мой лучший друг предлагает мне встать на защиту князя! Хотите знать, что я думаю?!

Голос Зимина становился все громче, пока не перешел в рык. Гигант вытащил из ножен саблю и наставил ее на Ершова:

– Ты разочаровал меня! Ты предал меня, встав на сторону врага, но я хочу дать тебе шанс. Нас рассудит честный поединок. Ты хочешь стать дворянином? Вот и будем биться по их правилам! Никакой магии, сталь против стали, до смерти!

Над площадью повисла гробовая тишина, и в ней, как выстрел прозвучал ответ Савелия:

– Я принимаю вызов.

– Жду тебя через час на тренировочном поле, – услышали мы слова Корнея.

Зимин отвернулся от людей и ушел в дом. Вслед за ним отправился к себе Ершов, а оставшийся на площади народ ошеломленно замер, пытаясь осознать разыгравшуюся перед ними сцену. Только что два их лидера собрались убивать друг друга. Не знаю, о чем думал Ершов, соглашаясь на поединок, но шансов у него было немного. По слухам, да и по словам самого Савелия, Зимин обладал нечеловеческой реакцией и силой. Победить бойца такого уровня на дуэли – подвиг, и способен ли на него Ершов – большой вопрос.

Люди не понимали, что делать. Послышалась ругань, в одном месте вспыхнула драка. Судя по всему, мнения жителей разделились, кто-то яростно ругал Ершова и его провокационное предложение, но многие сохраняли молчание, не выказывая своих мыслей, и что-то мне подсказывало, желание получить дворянство перетянет на сторону Савелия многих. Люди бежали из армии, бежали от гнета аристократов, чтобы найти лучшую жизнь, а сейчас у них появилась возможность стать теми, кого они ненавидели долгие годы. Человек слаб, поддаться соблазну слишком легко, и почему-то мне думается, если Ершов победит, за ним пойдут если не все, то очень многие.

Пока народ вокруг меня шумел, я все пытался понять: откуда Савелий взял приказ князя? Печать, судя по всему, была настоящая. Вариантов тут виделось два: у властей был среди повстанцев свой человек, передавший Ершову свиток, либо Ершов и есть этот человек.

А что, все в принципе выстраивается в достаточно стройную картину. Недовольные люди всегда были и всегда будут. Что бы там ни говорил Ершов, но князя не могло не волновать увеличение их количества в последние годы, а если нет возможности замедлить этот процесс, то надо поставить его себе на пользу. Не можешь победить – возглавь. Так, кажется, звучит фраза. Почему бы властям не внедрить в сопротивление подготовленного человека, и держать повстанцев под контролем с его помощью, используя их в качестве дополнительного инструмента.

Ершов, как мне было известно, и раньше руководил нападениями на дворян, но кого именно они устраняли? В последних двух штурмах бойцы атаковали усадьбы аристократов, находящихся в противоборстве с князем. Мог ли Александр Орлов руками повстанцев устранять оппозицию? В теории – да.

Все мои рассуждения и догадки были, конечно, вилами на воде писаны. Слишком многое я мог не знать, но если хотя бы часть выводов соответствовала действительности, то шансы Ершова на победу в дуэли уже не выглядели иллюзорными. А значит, стоило задуматься, как мне поступить, если Савелий все-таки выживет и возглавит повстанцев.

То, что дворяне не нарушают свое слово, было действительно известно всем. Аристократ, отказавшийся от публичного обещания, получит колоссальный удар по репутации. Другой разговор, что увильнуть от своих слов можно множеством разных способов, поэтому приказ князя я воспринимал с большой долей скептицизма. Скорее всего, людям действительно вручат дворянские титулы, а позже, когда ситуация нормализуется, удавят по-тихому.

По идее, оставаться в Орловском княжестве я не планировал, но получить официальные документы был бы не против, к тому же мне в любом случае требовалось попасть в столицу. От мести я отказываться не собирался, тут вопрос принципа, да и с Дементьевым не мешало увидеться. Однако в сложившейся ситуации добраться до Миргорода в одиночку мне представлялось очень сложной задачей.

Час до дуэли пролетел как единый миг. Погруженный в раздумья, я почти не замечал происходящего вокруг, лишь краем глаза следя за взбудораженными людьми. Идти в дом не хотелось, там сейчас находился Ершов, и отвлекать его от подготовки к схватке не стоило. Если Савелий победит, у нас найдется минутка для разговора, ну а если нет – дальше дела придется вести с Зиминым, который вызывал у меня стойкое чувство опасности. Не люблю фанатиков.

Подойти к месту, где несколько человек уже очерчивали на поле квадрат стороной метров тридцать, оказалось практически невозможно. На схватку собирались посмотреть все жители поселения, и, глядя на плотную толпу раздраженных людей, я понял, что с моим не самым богатырским телосложением пробиться в первые ряды будет крайне затруднительно.

Однако решение проблемы нашлось достаточно быстро – несколько шустрых пацанов, придя к тем же выводам, забрались на деревья, расположенные на краю поля. Идея мне показалась не лишенной смысла? И вскоре я забрался на толстую ветку, обеспечивающую неплохую обзорность, и замер, ожидая прихода дуэлянтов.

Зимин появился на поле чуть раньше назначенного срока, и, глядя на него, мы все четко понимали: Савелию с таким противником не справиться. Даже издалека действующий лидер повстанцев выглядел внушительно. На голову выше любого бойца поселения, он выделялся в толпе, как акула в стайке мелкой рыбешки. В руке Корней держал свое излюбленное оружие – длинную прямую шпагу соответствующего его росту размера. Орудовать полутораметровым куском железа мог только такой человек, как Зимин.

Пришедший чуть позже Ершов на фоне Корнея впечатления не производил. Среднего роста, среднего телосложения, не самая внушительная шпага в руке. Думаю, глядя на двух бойцов, ни у кого не осталось сомнений в исходе поединка.

По правилам дуэльного кодекса, прочитанного мной еще в доме дяди, бойцы во время схватки не могли использовать магию для нападения или защиты. Я даже слова запомнил: «Позор ляжет на плечи того, кто обманом защитит себя или ранит силой дара противника». Как мне кажется, сделано это было для того, чтобы хоть немного уравнять шансы в бою между сильным от рождения магом и дворянином со слабым даром. На первый взгляд, данное правило действительно уравнивало шансы дуэлянтов, вот только никто не запрещал пользоваться магией для увеличения собственной скорости и силы, а значит, человек с длинным списком одаренных предков все же имел существенное преимущество. Однако сейчас в бою должны были сойтись равные по силе маги, а значит, исход схватки решит только мастерство владения клинком, и шансы Ершова на победу казались очень призрачными, что понимал каждый из собравшихся на поле.

Савелия любили почти все жители поселения. Специально ли он добивался такого отношения к себе, или это произошло ненамеренно, но люди переживали за него. Сверху мне было отлично видно, как толпа разделилась на два лагеря: те, кто болел за Ершова, и те, кто поддерживал Зимина. У последнего, что характерно, было не так уж и много сторонников.

Следить за честностью поединка поручили Захару. Только ему позволялось войти в очерченный квадрат, где замерли, обнажив оружие, два человека.

Вести беседы друг с другом мужчины не собирались. Все слова уже были сказаны, пришло время действовать.

Схватка началась стремительно. Я даже не ожидал, что стоящие в расслабленных позах соперники, услышав от Захара команду к действию, мгновенно вступят в бой. Не прошло и секунды, а мы уже услышали, как встретились в воздухе два клинка. На миг мне показалось, что на этом история Ершова и закончится, столь стремителен оказался натиск Зимина, но нет, Савелий ловко отвел в сторону лезвие шпаги и попытался атаковать сам, правда, безуспешно. Корней с нечеловеческой скоростью уклонился от выпада.

Обменявшись ударами, бойцы разорвали дистанцию и начали кружить по арене, не сводя глаз с противника, причем у меня складывалось ощущение, что Зимин был несколько обескуражен.

Новая встреча клинков произошла спустя несколько секунд, и инициировал ее, что удивительно, Савелий. Мужчина какой-то качающейся походкой начал сокращать дистанцию до противника, и удар, что последовал за этим, я бы точно не смог отразить. Не знаю, как, но шпага начала свое движение совсем не с той стороны, с которой все ожидали – Ершов фантастически быстро изменил направление удара.

Зимин почти смог парировать выпад. Металл столкнулся с металлом, но произошло это недостаточно четко, и лезвие все-таки рассекло кожу в районе груди. На белоснежной рубашке появились пятна крови.

Полученное ранение явно разозлило Зимина. Будто бешеный бык, он попытался задавить Ершова всей своей безумной мощью и каскадом ударов. Оружие временами сливалось в единую полосу, не позволяя рассмотреть детали боя, но и без этого я оценил мастерство и силу Корнея. В тот момент он казался не человеком – богом войны, спустившимся на землю, но чем дольше длился поединок, тем сильнее мы недоумевали: Ершов отражал натиски Зимина, уклоняясь или перехватывая его удары. Оказалось, что этот невзрачный человек ни в чем не уступает своему другу-гиганту – ни в силе, ни в скорости.

Постепенно череда ударов замедлилась. Даже самый могучий человек не может бесконечно орудовать тяжелой шпагой, тем более с такой невероятной скоростью. Зимин провел последнюю комбинацию и отступил назад, держа оружие перед собой. Грудь мужчины тяжело вздымалась, а от тела валил пар, при том, что температура воздуха была не ниже двадцати градусов.

Ершов выглядел лучше. Он будто и не ходил на волоске от смерти, пытаясь выжить в круговерти смертельных ударов, и, что самое удивительное, он не собирался замедлять поединок. Едва Зимин отступил, Савелий атаковал сам. Роли поменялись.

Скорость боя увеличивалась с каждой секундой. Через некоторое время я вообще перестал понимать, что происходит, так как все удары слились в какой-то стальной ураган. Корней был явно ошеломлен. Шаг за шагом он отступал, уступая дикому натиску своего противника. Его рубашка все быстрее меняла цвет с белого на красный, кровь стекала на землю из нескольких неглубоких ран.

Какой именно удар поставил точку в этом бою, я разглядеть не смог. Просто в какой-то момент Зимин вдруг оступился, упал на одно колено, и ошеломленные зрители увидели торчащий из его груди клинок. Ершов победил. Никто этого не ожидал, но он сделал невозможное. Как ему удалось? Неужели Савелий скрывал свое мастерство мечника, или дело все же в другом? Слишком уж быстро он двигался для среднего мага. В фундамент сомнений относительно истинного происхождения Ершова лег еще один блок.

«Король погиб, да здравствует король» – именно эта фраза всплыла в моей голове, когда я увидел, как Корней Зимин – могучий воин и бесстрашный лидер повстанцев – бездыханно упал на землю. Разорванное сталью сердце остановилось, а над поверженным противником стоял все такой же невзрачный и со всех сторон средний человек – Савелий Ершов.

Люди вокруг пораженно замерли. Душная тишина заполнила пространство и ощутимо давила на всех нас. Тишина неопределенности, тишина туманного будущего, тишина смерти.

– Захар, – голос Савелия прервал затянувшееся молчание, – подтверди, что никто из нас не использовал магию.

– Да, – сипло пробормотал мужчина, но поняв, что его не расслышали, громко произнес: – Дуэль проведена по правилам!

– Корней пал как настоящий воин, – начал свою речь Ершов. – Он был достойнейшим среди нас, но он сам выбрал свою судьбу, теперь я хочу, чтобы вы выбрали свою. Я даю вам времени до вечера. Те, кто хочет уйти – уходите сейчас, но помните, чего вы лишаетесь. Князь не нарушит слова. Дворянство и земли получат все маги, что пойдут со мной.

В этот раз выкриков из толпы не последовало. Ершов делом доказал, что он достоин встать во главе повстанцев. Хотя какие они теперь повстанцы – скорее уж будущие партизаны. Уверен, сегодня поселение покинет от силы процентов десять жителей, остальные пойдут за вкусной конфетой обещаний.

Остаток дня я провел в размышлениях, как поступить дальше, и в итоге все же склонился к мысли воспользоваться предложением Ершова. Веры в обещания князя у меня так и не прибавилось, но я понимал, что если уйду сейчас, то не получу ничего, а оставшись, смогу, при должной осторожности, получить определенные бонусы. Рискованно? Безусловно, но такой вариант мне казался самым оптимальным.

Окончательно я утвердился в своем решении после разговора с Ершовым. Савелий, к моему удивлению, под вечер вернулся в свой дом. Мне почему-то казалось, что новый лидер повстанцев займет жилище Корнея, но, видимо, мужчина решил иначе.

Савелий был угрюм и неразговорчив. Привычный образ доброжелательного и открытого человека куда-то исчез, явив мне совершенно другого человека.

– Как здоровье? – без какого-либо перехода спросил Ершов.

– Восстановился полностью, на солнце только обгораю.

– Это хорошо, – все тем же безжизненным голосом продолжил мужчина. – Ты не ушел…

– Мне документы нужны, и прощение преступлений не помешало бы. К тому же у меня остались дела в столице.

– Я так и понял. Разумный выбор. Жаль, не все это понимают. Я не забыл про свое обещание и уже передал весточку нужным людям в Миргород. Они найдут Обрезкова и скажут мне адрес.

– Это радует, – сказал я. – Что теперь?

– Теперь собираем всех, кто может участвовать в бою, и выступаем на помощь армии князя.

– Мы вступим в регулярные войска? – со скепсисом в голосе спросил я.

– Нет, конечно же. Скорее уж будем отрядом ополчения. Знаешь, что это?

– В общих чертах.

– Удивлен. Не все читали, что когда-то правители собирали под свои знамена каждого, способного держать оружие.

– Сейчас такого не произойдет?

– Вряд ли. Слишком быстро продвигаются каспийцы. Не успеют люди организоваться, но, если война затянется, в чем я очень сомневаюсь, тогда все возможно.

– А крестьяне захотят встать на защиту князя?

– Даррелл, – Ершов внимательно посмотрел на меня, – давай начистоту. Далеко не все дворяне – законченные психопаты и садисты. Если бы не твоя память, ты бы это знал. Мне, Корнею и многим людям здесь просто не повезло родиться на землях не самых лучших людей. Ты, возможно, удивишься, но есть места, где аристократы заботятся о тех, кто живет на их землях. Тут работает простая логика: чем лучше человеку живется, тем качественнее он работает и быстрее плодится.

– Как-то быстро ты поменял свое мнение, – искренне удивился я.

– Мне приходится говорить то, что хотят слышать люди, а сейчас я высказал то, что действительно думаю, хотя, наверное, не стоило этого делать. Понимаешь, я ведь действительно хочу стать дворянином и на своей земле устроить так, чтобы каждый живущий там человек чувствовал себя счастливо. Жаль, Корней моих идей не разделял, он просто хотел уничтожить всех аристократов, а это невозможно, не нашими силами.

Как мне показалось, Ершов действительно скорбел о смерти Зимина. Именно этим и была обоснована его внезапная откровенность. Тяжело было Савелию, очень тяжело, ну или он являлся искусным актером, и все его действия имели двойное дно.

– Не боишься, что сторонники Корнея захотят тебя прикончить ночью?

– Возле дома будут дежурить несколько человек. К тому же те, кто не хотят пойти со мной, предпочтут вернуться обратно в деревни, чем попытаться отомстить. Корнея боялись, уважали, но не слишком любили.

Мне хотелось еще о многом спросить Ершова. Откуда он получил приказ князя? Где научился так владеть шпагой? Имеется ли у него связь с властями? Вот только любой подобный вопрос мог в лучшем случае испортить мои отношения с Савелием, а в худшем – привести к преждевременной гибели, так что я свои мысли оставил при себе и больше к новому лидеру повстанцев с расспросами не лез. Все, что хотел, он сказал.

Глава 21

Ершов оказался прав, хотя и не до конца. Всю ночь поселение бурлило, слышались ругань, крики, пару раз даже звенели шпаги, но до серьезных стычек дело не дошло.

Утром выяснилось, что базу покинули около шестидесяти человек. Казалось бы, цифра очень большая, вот только почти все ушедшие не были магами, и я их прекрасно понимал. Какой смысл возвращаться к тому, отчего многие бежали? Дворянство им не светит, а хорошо жить можно и в лесу.

Одаренные остались почти в полном составе, как и некоторые простые бойцы. Видимо, их прельщала обещанная денежная награда, или они рассчитывали на что-то еще.

Весь следующий день люди собирали вещи, запечатывали дома, в общем, готовились покинуть поселение на долгое время, а вечером нам предстояло еще одно не самое приятное действо – похороны Зимина. Ершов настоял, чтобы все оставшиеся на базе люди присутствовали при этом событии. На закате мы все собрались возле большого одинокого дерева, растущего на краю полигона. Именно здесь нашел свое последнее пристанище бывший лидер повстанцев.

Савелий произнес долгую прощальную речь. В ней он вспомнил многочисленные заслуги Зимина, его подвиги и лучшие качества, однако не забыл упомянуть и тот факт, что Корней сам инициировал дуэль. В общем, Ершов натянул на себя привычную роль дипломата.

Сразу после похорон Савелий приказал устроить прощальный ужин, на котором помимо обычной еды появились бочонки с брагой, пивом и молодым вином. Ершов зарабатывал авторитет, задабривая народ.

К алкоголю я не притрагивался, не нравился мне кислый вкус здешних горячительных напитков, да и туманить голову накануне похода явно не стоило.

Перекусив жареным куском мяса с овощами, я отправился в лес. Поганое настроение хотелось хоть немного исправить, а лучше Шрама это сделать не мог никто. Общение с призрачником успокаивало меня, к тому же я надеялся объяснить ему грядущие перемены. Кажется, глупостью, но умное животное понимало почти все мои слова, и донести до него мысль, что я скоро уеду, и надо быть аккуратным, было вполне реально.

– Ухожу. Завтра. Много людей. Осторожно. Опасность. Не подходи близко, – поглаживая жесткую шесть призрачника, я несколько раз повторил эти слова в надежде, что Шрам все поймет и не наделает глупостей. Сомневаться в его способности оставаться незамеченным не приходилось, но мне так было спокойнее.

На этой ноте день подошел к концу. В осеннем лесу быстро темнело, и вскоре ориентироваться в нем стало практически невозможно, поэтому, попрощавшись с другом, я вернулся на базу.

Несмотря на желание Ершова выступить на помощь войскам князя как можно раньше, собрать две сотни человек в один большой отряд, обеспечить их едой, организовать хотя бы подобие армейского порядка оказалось задачей не из легких. Подготовка к выступлению заняла еще двое суток. Работа не прекращалась даже ночью, Савелий как ошпаренный носился по всему поселению, контролируя пришедшую в движение военную машину, пусть и совсем маленькую.

После последнего вечернего разговора, последовавшего за дуэлью с Зиминым, Ершов со мной почти не общался. Вокруг него хватало преданных людей, которых в последние дни стало еще больше, и времени на меня у нового лидера повстанцев не осталось. Единственное, о чем мы все-таки поговорили – моя роль в предстоящих боях, и по всем раскладам выходило, что оставаться бойцом-одиночкой мне уже не удастся. Как ни крути, но присоединиться к какому-нибудь звену все же придется. Вот только с ходу Савелий не смог решить, под чье командование меня определить, и отложил это дело на потом.

Оставить на откуп судьбы вопрос, связанный с собственной безопасностью, я никак не мог. Поэтому оставшееся у меня время потратил на то, чтобы выяснить, с кем в предстоящих сражениях лучше всего находиться в одной команде. Наверное, стоило озаботиться сбором информации заранее, вот только до недавних событий в мои планы совсем не входило задерживаться на базе повстанцев надолго. Сейчас же ситуация слишком резко изменила вектор движения. Приходилось под нее подстраиваться. В идеале, конечно, неплохо было бы воевать рядом с Захаром, но его Ершов оставил при себе как личного помощника.

Осторожные расспросы бойцов и магов привели меня к интересному выводу. Как оказалось, особой разницы, под чье командование становиться, не было. Свои плюсы и минусы имелись у каждого десятника. Степан, например, любил орать на подчиненных, Виктор был ленивым и плохо следил за дисциплиной, Григорий наоборот считался излишне строгим человеком.

Постепенно я начал приходить к выводу, что нет особой разницы, с кем идти в бой. Действительно опытных командиров у повстанцев не имелось, а раз так, то я предпочел обратиться к тому, с кем уже был знаком.

Насколько мне удалось выяснить, Игорь Климов как лидер своего звена звезд с неба не хватал, но при этом и самым худшим вариантом не был. Главным его недостатком являлась молодость и сопутствующая ей излишняя горячность, однако безрассудным его не называл даже Ершов, который относился к бойцу не слишком хорошо.

С Игорем мы встретились на полигоне, где он тренировался со своими бойцами. Там у нас состоялся короткий разговор, в результате которого я оказался десятым человеком в звене, состоящем в основном из достаточно молодых бойцов. Шапочно познакомившись со всеми, я включился в вечернюю тренировку.

Еще сутки понадобились Ершову, чтобы организовать людей, и на следующее утро поселение повстанцев было готово опустеть. Почти двести человек собирались выступить на помощь регулярной армии князя Орлова.

У Савелия, по всем признакам, имелся какой-то способ связи с войсковым командованием. Как иначе объяснить его осведомленность о делах на фронте, я не знал. Перед самым выходом Ершов собрал лидеров звеньев, чтобы донести до них свежие вводные, а те уже объяснили рядовым бойцам план дальнейших действий.

Именно со слов Игоря мы узнали, что каспийцы, минуя Вальдорф, двинулись прямиком на столицу и уже преодолели половину расстояния до нее, где получили первый серьезный отпор и завязли там, ожидая, пока галичане не оттянут на себя часть войск.

Так как мы находились в глубоком тылу наступающих, то нам предстояло догнать вражеские войска и в решающий момент напасть на них, помогая регулярной армии. Понятно, что сотня магов, собранная из бывших повстанцев, даже напугать не сможет каспийцев, число которых достигало, по слухам, пяти тысяч одаренных, но, как оказалось, к нам в скором времени должны были присоединиться наемные отряды, которые уже начали в больших количествах подтягиваться в княжество.

Сколько их соберется, пока оставалось загадкой, но Ершов рассчитывал, что ближе к Миргороду нас будет не меньше пяти сотен, а с такой силой уже придется считаться. Плюс, Савелий отправил весточки во все лесные поселения и тайные базы с призывом присоединиться к нему, и что-то мне подсказывало, народ пойдет за обещанной наградой. Пусть не все, идейных людей среди повстанцев тоже хватало, но кто-то обязательно прельстится возможным дворянством.

За два дня, проведенные на базе, я, кстати, заметил одну интересную особенность: люди начали обсуждать, какие земли им выделит князь. О том, что до получения награды надо еще дожить, дискутирующие предпочитали не упоминать. Как и всегда, бойцы думали, что уж они-то обязательно избегут смерти.

Наша маленькая партизанская армия медленно вытекала из узких ворот базы, чтобы уже за ее пределами выстроиться в подобие походного порядка.

Маги, как наиболее быстрые члены войска, определили себе место впереди, средняя часть состояла из простых бойцов, ну и замыкали колонну обозы с провиантом, за которыми следили обычные люди. Осталось их немного, и то лишь потому, что Ершов обещал после победы вручить им по пятьдесят золотых орлов. Откуда он возьмет эту сумму, Савелий не уточнял, но ему все равно верили.

Двести человек, отягощенные повозками с провиантом, двигались, по моему мнению, крайне медленно. Пусть нам теперь не приходилось забираться в самые глухие леса, но все же скорость оставалась черепашьей. В день мы преодолевали не больше тридцати километров, и к такими темпами встретиться с первыми отрядами должны были только через неделю.

Внезапно у меня появилось достаточно много свободного времени. Из-за своей скорости маги авангарда вырывались далеко вперед, разведывая местность и высматривая наиболее удобные места для ночного отдыха. В итоге, мы могли около двух часов просто оставаться на месте, дожидаясь остальных.

Сидеть без дела я не любил, поэтому каждую свободную минуту старался потратить с пользой и работал над новыми заклинаниями. Во время болезни слабость и низкий магический резерв не позволяли это делать, сейчас же, когда я полностью восстановился, мне захотелось освоить те магические формулы, что удалось выучить, разбираясь с «сетью Хендрика».

Мое желание учиться подстегнул еще и тот факт, что теперь я мог тренироваться в трансе. Водный мир (или правильнее будет назвать его астральной проекцией), как уже удалось убедиться, позволял работать с магией в собственном подсознании, не вынося изыскания в реальность, а это серьезно упрощало эксперименты с заклинаниями. И пусть особыми успехами я пока не мог похвастаться, но какие-то основы начал понимать.

Помимо индивидуальных занятий, когда меня никто не беспокоил, Игорь заставлял всех членов звена уделять время на работу с оружием, и по вечерам, когда большая часть людей отдыхала, мы тренировались. Не долго, темнело осенью достаточно быстро, но этого вполне хватало, чтобы держать себя в форме. К тому же совместные спарринги позволили мне ближе познакомиться с бойцами отряда.

По прошествии нескольких дней общее число людей в воинстве, возглавляемом Ершовым, выросло на полсотни человек – к нам присоединились маги из более мелких повстанческих поселений. Как оказалось, Савелий передал послания людям еще за неделю до дуэли с Зиминым, что меня, честно говоря, удивило. Тем не менее эта мера позволила магам, не отягощенным обозом, быстро догнать нас. А еще через трое суток мы встретились с первым отрядом наемников, прибывшим из северных княжеств.

Командир шумных светловолосых бойцов ожидал нас в небольшой деревеньке, расположенной в излучине реки. Война досюда не добралась – армия Каспия почти по прямой шагала к столице и не стала растекаться по всему княжеству. Так что дома в деревне стояли не разрушенными, а люди выглядели скорее обеспокоенными, чем испуганными, и то переживали они, скорее всего, из-за присутствия в поселении трех десятков вооруженных мужчин.

Наемники, получив разрешение владельца местных земель, выгнали из домов крестьян и уже три дня ожидали нашего прибытия. Что удивительно, вели себя воины вполне достойно: девок не портили, мужикам морды не били, да и не пьянствовали, как этого можно было ожидать. Ульрик Два Топора – лидер северян – поддерживал железную дисциплину.

Встреча Ершова и Ульрика состоялась в самом большом доме деревни. О чем они там говорили, никто из рядовых бойцов, естественно, не узнал, но уже через час объединенные отряды готовились продолжить поход.

Северяне двигались несколько обособленно, стараясь держаться на небольшом отдалении от основной массы повстанцев. На следующий день на одном из перекрестков нас поджидал еще один отряд наемников, а затем – еще один. Князь явно не жалел обещаний и денег, стараясь привлечь к обороне государства всех, кого мог. Через какое-то время число бывших повстанцев и северян выровнялось, а спустя несколько дней наемников стало даже больше.

Вопрос с пропитанием возросшего числа воинов Ершов и остальные лидеры решали за счет крестьянских запасов. Держа в руках приказ князя о всевозможном содействии, несколько самых шустрых магов наведывались в неразоренные деревни, после чего экспроприировали у крестьян запасы крупы, муки и мяса, если такие находились. Естественно, народ был против, но против приказа князя, подтвержденного обнаженным оружием и десятком боевых магов, не шли даже дворяне.

Со дня на день нам предстояло выйти на маршрут, по которому прошли войска Каспия, и, уверен, поживиться там уже будет нечем. Эти земли если и не окажутся разорены, то провизию мы там точно не найдем.

Общая численность войска с учетом наемников превысила пятьсот человек. Почти полтысячи воинов, большая часть которых являлась боевыми магами, представляли собой серьезную силу, и командовать ими Ершов уже не мог. Для этого дела князь назначил специального человека. На двенадцатый день пути к нам верхом на гнедом жеребце прибыл какой-то очень важный господин.

Худой дворянин с орлиным носом и таким же острым, торчащим подбородком был одет в очень дорогую одежду. Складывалось ощущение, что перед нами оказался офицер чрезвычайно высокого ранга, хоть и одетый в гражданское.

С презрением оглядев встречавших его людей, прибывший спросил, где находится Савелий Ершов. У рядовых бойцов даже сомнений не возникло, что такой человек может требовать встречи с командиром, так что прибывшему дворянину быстро указали верное направление.

Уже спустя пару часов среди отрядов разлетелись слухи о смене начальства и появлении княжеского координатора. Имен никто не называл, но, по слухам, человек этот являлся чуть ли не действующим генералом, и теперь именно ему предстояло возглавить наше сборное войско.

Народ такой расклад воспринял не слишком радостно, но на попятную идти было уже поздно. Бывшие повстанцы поворчали, поворчали, да и смирились, успокаивая себя тем, что генерал наверняка знает и умеет в воинских делах больше Ершова.

На следующий день мы наконец пришли в места, где уже побывала армия Каспия, и увиденное заставило нас ужаснуться. Сожженные деревни, трупы убитых людей, лежащие без погребения, вонь и тучи жужжащих мух. Каспийцы не собирались оставаться здесь надолго, и если поселение попадалось им на пути, то его безжалостно уничтожали. Очень хотелось надеяться, что простой народ успел укрыться в лесах, но глядя на кучи трупов, в это слабо верилось.

Видел я и разрушенные дворянские усадьбы, что опять же наводило на мысли о странностях этой войны. Враги не собирались играть по привычным правилам. В книгах, которые мне удалось прочесть, говорилось, что во время войн между княжествами войска старались не разрушать дворянские поместья. Аристократов было принято брать в плен, а раз так, то незачем лишать человека жилья, он ведь должен куда-то вернуться. К тому же в следующий раз воюющие стороны могут поменяться местами. Однако сейчас все шло по другому сценарию. Не знаю, почему каспийцы поступали так, но они работали именно на уничтожение, сжигая и разрушая все на своем пути.

С каждым днем расстояние до столицы сокращалось, а значит, встреча с врагом неминуемо приближалась. Пока нам удавалось оставаться незамеченными, но будет ли так продолжаться долго, никто сказать не мог. В любой момент можно было нарваться на отряд разведчиков, и тогда вся наша внезапность пойдет прахом. С другой стороны, каспийцы все силы сосредоточили на том, чтобы как можно быстрее взять Миргород, и лишних магов, готовых патрулировать захваченные территории, у них не было.

Благодаря амулету связи (в том, что он имелся у командира, уже никто не сомневался) нам было известно о состоянии дел на фронте. Княжеские войска дали еще один бой, но, понеся серьезные потери, отступили к столице, где уже готовили место для обороны. Там, за несколько километров от Миргорода, должно было состояться решающее сражение. Орлов тянул время, дожидаясь, когда ему на подмогу стекутся как можно больше магов.

Еще до нас дошла информация, будто галицкие взяли Трехречинск и там остановились, начав наращивать оборону. Почти треть княжества оказалась захвачена, но почему-то дальше враги не пошли. Какая причина не позволила им развить свой успех – совершенно не ясно. Наверняка они преследовали какие-то свои, непонятные цели.

Тем не менее Орлову сложившаяся ситуация была только на руку. Бросив на произвол судьбы родину Даррелла, он сосредоточился на том, чтобы собрать как можно больше людей возле столицы. И именно поэтому мы со всей возможной скоростью преодолевали километр за километром.

Глядя на людей, находящихся рядом, я не слишком верил в их шансы создать каспийцам серьезные неприятности. Наемники – те да. Они хотя бы имели способы коммуникации посредством звуковых сигналов. Не раз я видел, как после какого-то заковыристого сигнала случайный отряд северян внезапно останавливался или менял направление движения.

Ничего подобного у нас не было. Повстанцы никогда не работали большими группами. Раньше им просто не требовалось отрабатывать взаимодействие между двумя сотнями людей, а сейчас на изучение этого полезного умения не было времени.

Своими мыслями о новой проблеме я поделился с Игорем, на что получил достаточно легкомысленный ответ:

– Да не переживай ты так. Наше дело – ввязаться в схватку, а там княжеские войска с другой стороны ударят. Какие нам еще нужны команды?

– Ну хотя бы команда на отступление в случае чего.

– Ее ты точно не пропустишь, – усмехнулся Игорь. – Я так думаю, когда все побегут, тогда и нам пора. Помирать за Александра Орлова я не собираюсь.

– Ты веришь в его обещания?

– Конечно. Слово князя нерушимо.

– А как же служба в армии? После нее тоже обещают дворянство, но, как видишь, получают его единицы.

– Тут другое, – терпеливо начал объяснять Игорь. – Тут князь ни при чем, тут, я думаю, дело в благородных, которым жалко свободных земель. Вот они и не хотят, чтобы новые дворяне появлялись. Раньше ведь все по чести было, выслужил пятнадцать лет – получай титул, это сейчас все поменялось. Так старики говорят.

Переубеждать мужчину не имело смысла. Каждый верит в то, во что хочет верить, и раз уж он не сомневается в приказе князя, то это его дело.

Расстояние до столицы с каждым днем сокращалось. Насколько мне было известно со слов Игоря, наше командование планировало выбрать один из двух сценариев поведения: мы либо попытаемся внезапно напасть на лагерь каспийцев ночью, либо дождемся, пока враги ввяжутся в решающую схватку за столицу, и ударим им в тыл.

Вариант с ночным нападением мне не особо импонировал. Во-первых, осенние облака делали ночь темной, как душа Пятого, а кошачьим зрением никто из бойцов не обладал; во-вторых, нас было не слишком много, и пять сотен против пяти тысяч не смогут сделать ничего. Повстанцев и наемников сомнут. Не сразу, но сомнут, просто задавив числом.

Нападение с тыла во время боя казалось мне наиболее предпочтительным вариантом, и большинство бойцов считали так же. Единственный момент, который меня серьезно напрягал – вероятность встретиться с командованием войск Каспийского княжества, которое наверняка состоит из очень сильных магов. По аналогии с войнами на Земле мне казалось, что руководство должно находиться позади армии.

Что произойдет, если мы случайно наткнемся на члена княжеского рода, не хотелось даже представлять. Он даже без своей родовой магии одним ударом уничтожит десяток человек и не вспотеет при этом.

Мои опасения разделяли все бойцы звена, они свои силы оценивали реально и понимали, что тягаться с магами такого уровня равносильно смерти. Однако большинство воинов все же склонялись к мысли, что самые сильные маги каспийцев будут на передовой, а не позади войска, и встретиться нам предстоит с вполне вменяемыми противниками. К тому же Игорь успокоил всех, сообщив, что с членами княжеской семьи Каспия нам встретиться не суждено – они предпочли остаться у себя в государстве.

Когда до Миргорода осталось меньше одного дневного перехода, прибывший генерал приказал нашему сборному войску остановиться на длительный привал. Причин никто не называл, но все понимали, что командование ждет начала сражения.

Ожидание томило. Каждый из находящихся рядом людей понимал, что следующий день или следующий час может стать для него последним. Горели костры, жарилась или варилась пища, бойцы, разбившись по звеньям, расположились возле огня и о чем-то тихо разговаривали. Неподалеку от нас отдыхал отряд наемников, и вели они себя более расслабленно. Оттуда то и дело доносились раскаты смеха, отчего повстанцы недовольно косились в их сторону.

Мне северяне не особо мешали. Подложив под голову рюкзак с вещами, я пытался вспомнить все, чему нас учили в интернате о ведении боевых действий в этом мире.

Отсутствие огнестрела и наличие магов накладывали определенные требования к тому, как местные дворяне предпочитали уничтожать друг друга. Здесь не очень любили ходить строем, почти не использовали копья и луки. Конница в армии тоже не прижилась – беззащитных животных выкашивали первыми же заклинаниями. Так что даже наемники предпочитали передвигаться на своих двоих.

Маги, разбитые на небольшие отряды, сражались друг с другом, стараясь не сбиваться в большие кучи, которые могли затруднить каст заклинаний. Чем выше концентрация одаренных на квадрат земли, тем сложнее контролировать магию.

Как правило, перед основной схваткой два войска, сошедшиеся на поле, обменивались дистанционными ударами. Самые сильные маги, находясь на значительном отдалении, готовили несколько сверхмощных заклинаний, которые направляли на порядки врага. Разрушительная магия обрушивалась на противника, и если кто-то не имел достаточной защиты, то на этом его жизненный путь, скорее всего, оканчивался. Естественно, в первую очередь страдали простые бойцы, хоть их вперед никто и не ставил, но, если какой-нибудь огненный дождь проливался на задние ряды, мало никому не казалось.

После обмена любезностями начиналась основная фаза сражения – в противостоянии сходилась основная масса магов средней силы, и тут побеждало либо мастерство и личная сила, либо численное преимущество.

Пока я прохлаждался, лежа на осенней траве, Игорь где-то выслушивал распоряжения генерала. Всех командиров звеньев созвали, едва только мы остановились на привал. Приблизительно через час Климов вернулся с новостями.

Ночной налет на каспийцев отменялся. По полученным данным, через несколько часов враги начнут наступление, начнется сражение, и наша задача сводилась к тому, чтобы помочь обороняющимся. Теперь нам оставалось только ждать сигнала.

Боялся ли я предстоящей битвы? Конечно. Вспоминая защиту пограничной заставы, на которую напали всего лишь сорок магов, я понимал, сколь рискованное дело нас ждет, но идти на попятную было уже поздно, да и не имело смысла.

За последние месяцы я стал значительно сильнее, и, по моим соображениям, возможность получить официальные документы и остаться чистым перед законом перевешивала возможный риск. Шансов выжить у меня имелось гораздо больше, чем у того же Игоря. Он хоть и являлся превосходным мечником, его магический потенциал оставлял желать лучшего.

Время шло. Бойцы нервничали и начали огрызаться друг на друга, но пока что Игорю удавалось остужать пыл напряженных людей, а после полудня над полем, где мы находились, раздался звук горна. Тут же наемники, расслабленно сидящие неподалеку, вскочили с земли и начали тушить костер. Момент, которого все так долго ждали, наступил.

Глава 22

Более организованные отряды северян быстро выстроились в походный порядок и первыми начали выдвигаться в путь. А вслед за ними уже подтягивались все остальные.

Прибывший пару дней назад дворянин действительно оказался генералом. Едва только прозвучал сигнал к наступлению, он появился в форме с золотыми шевронами перед людьми. На том же гнедом жеребце, что привез его сюда, мужчина внимательно осматривал пришедшие в движение массы людей. И едва только все отряды оказались готовы, он пришпорил коня и направил его в сторону Миргорода, задав нам очень высокий темп.

Обоз, что естественно, остался на месте временного лагеря, а бойцы устремились вслед за наемниками, бежавшими чуть впереди. Постепенно воины, не имеющие дара, отстали, не выдержав высокого темпа, и через час этого марафона продолжать его могли только маги.

Бушующее сражение трудно было не заметить. Над полем, где сошлись в противостоянии сотни одаренных, поднимались клубы дыма, хорошо заметные даже издали. Чуть позже до нас донеслись звуки взрывов, а затем, благодаря небольшой возвышенности, мы наконец смогли разглядеть, что же происходит на поле.

Армия Каспийского княжества растеклась широким фронтом и давила на засевших в обороне воинов Орловского княжества, и дела у последних шли не самым лучшим образом. Из-за взрывов магических снарядов и разрядов молний было трудно разобрать подробности сражения, но, кажется, потери среди бойцов были не шуточными.

В стороне от основного действа – на пологом холме – я заметил группу людей, внимательно смотрящих на поле. Скорее всего, там находилось командование вражескими войсками. Какого-либо участия в битве они не принимали, но, судя по обугленной земле под ними, их с наблюдательного пункта пытались выкурить дальнобойными заклинаниями.

Разглядывая общую картину боя, трудно было не заметить большой отряд воинов, стоявших отдельно от основного войска, и, что самое неприятное, находились они поперек нашего пути. Каспийцы ждали нас. Впрочем, глупо было надеяться на то, что пять сотен не особо таящихся людей останутся незамеченными. Неожиданного удара не получилось.

Тем не менее определенную пользу наше появление принесло. Врагам все-таки пришлось разделить силы и выделить часть магов на оборону с тыла, что хоть немного, но разгружало основные войска.

Пока я пытался охватить взглядом общую картину боя, наше звено вместе с остальными мчалось на врагов. Мерцали защитные сферы, некоторые на ходу готовили заклинания, кто-то обнажил оружие, а затем мы оказались в зоне прямого контакта, и нам стало не до созерцания – пришло время действовать.

Первый удар пришелся на отряды наемников, находящихся впереди. Мешанина красок едва не ослепила бегущих сзади людей, а грохот ревущей магии чуть не порвал перепонки, однако северяне выдержали натиск и тут же ответили, выплеснув на врагов целый сонм разнообразных заклинаний. Причем действовали они по четкой схеме: половина бойцов отряда пробивает защиту, а остальные уничтожают противников.

В то время как наемники отвлекли на себя большую часть врагов, повстанцы, не обладая серьезной магической силой, попытались по максимуму сократить дистанцию до каспийцев и навязать им ближний бой.

Естественно, меня это не устраивало. В моем распоряжении имелись неплохие дальние атаки, и врезаться в толпу врагов с шашкой наголо не имело смысла. Поэтому я воспользовался приемом, хорошо себя зарекомендовавшим однажды – обстрелом противников с помощью метательных снарядов, запас которых был предусмотрительно наполнен до максимума.

Выстрел, и каменное крошево осыпает защиту противника, отвлекая его и сокращая энергозапас щита. В мешанине боя никто толком не мог отследить, откуда идет угроза, и мне удавалось беспрепятственно обстреливать врагов, находясь при этом на вполне безопасной дистанции. Лишь изредка в меня прилетали шальные заклинания, но усиленная до предела защитная сфера выдерживала пока любые магические воздействия.

Из-за выбранной стратегии поведения я, так вышло, отбился от своего звена и оказался бок о бок с северянами, а вскоре вполне вписался в их тактику боя. Пока несколько бойцов концентрировались на одном противнике, стараясь сбить с него все блоки и щиты, остальные либо отбивали вражеские атаки, либо сами бомбардировали каспийцев магией. И моя помощь в нейтрализации лишенных защиты врагов оказалась весьма кстати – каменные снаряды не требовали длительной подготовки, и едва я замечал, что мыльный пузырь, скрывающий противника, лопался, тут же посылал туда смертельный подарок.

Первый по-настоящему опасный для меня момент произошел после того, как сразу несколько вражеских магов выбрали мою фигуру в качестве мишени. Огненная спираль остановилась в считанных сантиметрах от лица, а через мгновение воздушный кулак едва не сломал мне позвоночник – даже несмотря на защиту, сила воздействия оказалась слишком велика. На этом обстрел не остановился, и в меня полетели все новые и новые заклинания, не позволяющие шевелиться, чтобы не потерять концентрацию.

Вливая в сферу максимально возможное количество энергии, я надеялся на то, что моих сил хватит, но внезапно все прекратилось – отряд наемников, увидев, что мне скоро может прийти конец, пришел на помощь и нейтрализовал часть врагов, атаковавших меня.

Времени на то, чтобы отдышаться, не было. Едва только защита перестала трещать от заклинаний, я тут же продолжил сеять смерть. Жаль только, снарядов оставалось совсем немного – бешеный ритм боя заставил потратить все камни за очень короткий период.

Вокруг меня лежали тела убитых, стонали раненые, постоянно что-то гремело, вспыхивало и сверкало. И такая мешанина очень затрудняла адекватную оценку происходящего. Я понятия не имел, побеждаем ли мы, или наоборот – враги добивают последних обороняющихся, но продолжал раз за разом наносить урон противнику, краем глаза отмечая, что рядом со мной все еще находятся знакомые фигуры северян.

После того, как сумка с каменными кругляшами полностью опустела, я перешел к традиционной магии. Мой энергозапас стремительно пустел, вытягиваемый рассекающими и воздушными ударами, однако противники страдали тем же самым. Вскоре, когда магических сил осталось только на поддержание щитов, в ход пошел эйхор. Таиться не имело смысла, поэтому я без опаски воспользовался умением.

Туманные полосы почти беспрепятственно проникали сквозь ослабленные щиты противников, позволяя мне наносить максимальный урон воинам Каспия. Не раз и не два я ловил на себе удивленные взгляды наемников, находящихся позади, и, наверное, только благодаря их присутствию мне удавалось не получить серьезных ранений. Северяне закрывали меня от редких дистанционных атак противника. В свою очередь, я не единожды спасал шкуры наемников, убивая насевших на них врагов. Так что наше взаимодействие шло всем только на пользу.

Как ни хорош был эйхор, но он все равно расходовал энергию, пусть и не так сильно, как обычные заклинания. Через какое-то время я вообще начал опасаться, что моих сил может не хватить даже на поддержание щитов. С невероятным сожалением пришлось деактивировать способность и взяться за оружие.

Вокруг меня кипела схватка. Почти все маги исчерпали свои запасы и сошлись друг с другом в смертельных поединках лицом к лицу. Никакого строя и уж тем более шеренг не осталось, все смешалось, и разве что наемники старались не растягиваться по полю, оставаясь всегда рядом друг с другом. Они прикрывали спины товарищей, не давали обойти себя сбоку и в целом работали как слаженная боевая единица.

Совместная работа с северянами привела к тому, что я в какой-то момент осознал, что нахожусь среди них. Справа и слева виднелись бородатые фигуры, орудующие длинными мечами. Удар, блок, еще удар. Лишившись энергозапаса, я почти не представлял угрозы врагам, но хотя бы отвлекал их на себя. Моего умения владеть шпагой хватало, чтобы сдерживать атаки противников, а большего мне и не требовалось.

Из-за постоянной работы с магией и высоких физических нагрузок температура тела начала превышать разумные пределы. Пот застилал глаза. Через какое-то время я начал замечать, что с трудом различаю происходящее на периферии зрения. По идее следовало ненадолго замедлиться, дать измученному организму хоть немного передохнуть, но кипящий вокруг бой не позволял это сделать, и я раз за разом поднимал шпагу, вливая остатки энергии в защитную сферу.

Постепенно руки налились неподъемной тяжестью. Ноги подгибались от чудовищной усталости, а враги никак не кончались. Рядом со мной все еще находились наемники, но каспийцев было в разы больше. Нас начали окружать, и ничем хорошим это кончиться не могло, а сил, чтобы разобраться с противниками, уже не имелось. Голова лихорадочно пыталась понять, что делать, в то время как руки уже на автомате отбивали удары крупного мужчины, пытающегося проткнуть меня мечом.

Выхода я не видел, и оставалось только сражаться, надеясь, что когда-нибудь это все-таки кончится. Прошло еще несколько минут, противник, с которым я сражался, благополучно издох, получив в живот несколько дюймов стали – один из наемников постарался, а на его место уже спешил другой человек, и встречу с ним я мог и не пережить. Тем более рядом со мной почему-то не осталось союзников.

– Парень! – сквозь заложенные уши до меня донесся чей-то крик. – В круг, живо!

Оглянувшись назад, я увидел, что лидер наемников, перекрикивая шум битвы, зовет меня к себе – туда, где собрались все члены отряда северян. Ульрик, а узнать лысого мужчину с татуированной головой не составило труда, явно к чему-то готовился, и идея присоединиться к ним мне показалась весьма здравой.

Расстояние до северян я преодолел за считанные секунды, и почти сразу после этого Ульрик воздел к небу какой-то ромбический предмет. Нестерпимо яркая вспышка озарила пространство, а после во все стороны понеслась волна разрушительной энергии, калечащая или убивающая наших врагов.

– Уходим! Орлов проиграл, – сказал Ульрик, и с ним было трудно не согласиться. Действительно, княжеские войска отступали по всем направлениям. – За мной! – выпалив короткий приказ, командир наемников со всей возможной прытью начал удаляться от поля боя.

За нами никто не гнался. Получив внезапный удар, каспийцы решили оставить в покое опасных противников и сосредоточились на добивании оставшихся на поле. Где в этот момент находилось звено Игоря, я не имел ни малейшего понятия, но искать их, естественно, не стал и отправился вслед за северянами.

Отойдя на приличное расстояние, мне удалось увидеть, что нашему примеру последовали очень многие. Битва была проиграна, остатки войск отступали.

Князь Орлов действительно проиграл это сражение, и теперь лишь оставался вопрос: как он поступит дальше? До столицы от поля боя было всего два часа быстрого хода, и, скорее всего, командование постарается собрать выживших возле нее. Пусть Миргород не имел оборонительной стены, но стационарными защитными амулетами князь точно обладал, а значит, какое-то время у Орлова имелось. Непонятно только, что сейчас делать мне?

В победу князя я уже верил слабо, и вероятность получить от него обещанную награду стремительно падала. По логике вещей мне следовало бы сейчас плюнуть на все и просто свалить отсюда подальше. Вот только тогда у меня исчезнет возможность легально устроиться в соседних княжествах, к тому же в этом случае моя месть Нестору Обрезкову отложится на неопределенный срок, а убить эту гадину я хотел всем сердцем.

Столица большая. Даже если каспийские войска продавят оборону и войдут в город, то они вряд ли смогут прочесать его вдоль и поперек, а за это время я спокойно свалю, ну а если Орлов каким-то образом все-таки повернет ситуацию в свою пользу, то от этого я только выиграю. Решено, иду в Миргород. Теперь предстояло выяснить, а совпадают ли мои планы с планами северян?

Как оказалось, совпадают. Едва мы отдалились от места сражения на приличное расстояние, Ульрик начал заворачивать на запад – туда, где находился Миргород. Без лишних разговоров он вел свой отряд за собой, ну а я просто находился рядом с ними. Постепенно к нам присоединялись другие выжившие бойцы, и отряд разросся сперва до тридцати человек, а к тому моменту, когда стали видны трущобы Миргорода, нас уже было почти пятьдесят.

Среди шума, создаваемого ногами полусотни бегущих воинов, я внезапно услышал голос Ульрика. Командир северян сказал какую-то команду на своем языке, и двадцать человек замерли на месте как один. Я же, пробежав по инерции еще несколько шагов, тоже зачем-то остановился, но, поняв, что обращался командир только к своим, побежал дальше.

– Парень! – окрикнул меня Ульрик. – Погоди, разговор есть.

Завести полезные знакомства я всегда был не против, поэтому без раздумий вернулся к наемникам.

– Слушаю.

– Ты хорошо бился. Я видел, как ты спас нескольких моих людей.

– Меня твои бойцы тоже выручали не один раз, – ответил я на похвалу.

– Ты ведь с этими был? – Ульрик кивнул в сторону лагеря повстанцев, оставшегося далеко позади. – Они слабые, не выживут в последней битве. Как смотришь на то, чтобы пойти дальше с нами? Деньгами не обижу, будешь получать равную долю в добыче.

Вопрос поставил меня в тупик, и ответить на него с ходу я просто не мог. Слишком неожиданно прозвучало предложение. В принципе, влиться в отряд северян было бы неплохо, но это не слишком совпадало с моими текущими задачами, поэтому после некоторых раздумий я все же ответил отказом:

– Извини Ульрик, пока не могу.

– Сегодня состоится последняя битва между Александром Орловым и каспийцами. Мы взяли плату и теперь ограничены контрактом, поэтому будем защищать столицу до тех пор, пока не падет купол, а затем мы уйдем.

– Понял, я ценю твое предложение, Ульрик. Спасибо.

– Удачи в бою. Я так и не узнал твое имя.

– Даррелл.

– Пусть ветер всегда дует тебе в спину, Даррелл, – отсалютовал кулаком Ульрик.

Попрощавшись с северянами, я покинул их и двинулся дальше – туда, где на центральном тракте, ведущем в столицу, собралась основная масса людей. Мне нужно было найти Ершова или Игоря, если он все-таки выжил в мясорубке сражения.

Чем ближе я подходил к толпе взволнованных людей, тем чаще замечал последствия проигранной битвы: людей, прижимающих к себе кое-как перебинтованные руки, матерящихся офицеров, пытающихся навести хотя бы какое-то подобие порядка в разбитом войске, горожан, испуганно выглядывающих из своих домов.

Тяжелораненых людей я почти не видел – их просто не смогли вытащить с поля боя, но вот легких травм, порезов и ожогов насмотрелся до дурноты. Но даже не это было самым плохим – в воздухе витал страх. Жители столицы боялись. Боялись до жути, до дрожи в коленках. Уверен, многие уже убегали из столицы, не надеясь на победу князя Орлова.

Чем дальше я пробирался, тем дисциплинированнее становились бойцы вокруг меня. Армия, какая бы она ни была, все же не позволяет людям в экстремальных ситуациях впадать в панику. Командиры батальонов и взводов уже наводили порядок, кое-как собирая толпу обескураженных солдат в нечто похожее на воинские отряды. Повсюду слышались ругань, крики, раздавались зуботычины.

Дворяне также начали организовываться. Лейтенанты, капитаны, пару раз я даже видел несколько полковников. Все эти люди постепенно перетасовывали разбитые группы, формируя из них новые боевые отряды.

Ершова мне все-таки удалось отыскать, хоть и далеко не сразу – видимо, они бежали с поля боя позже. Шныряя в толпе военных, уворачиваясь от солдат и офицеров, я заметил знакомые одежды повстанцев, а дальше пошел на звуки брани и криков.

Савелий собрал вокруг себя остатки повстанцев и сейчас выслушивал много «лестного» в свой адрес. В чем только его ни обвиняли: и в том, что он обманул людей, и в том, что по его вине погибли многие бойцы. Послушав людей, складывалось ощущение, будто именно их новый лидер был виновен в проигранной битве.

Любовь людская слишком переменчивая штука. Уговоры Ершова не могли успокоить взбешенных людей, и дело дошло бы до кровопролития, если бы не вмешавшийся в начинающуюся потасовку отряд военных. При их появлении крикуны как-то резко замолкли, и дальше диалог проходил в более спокойной обстановке.

– Почему князь не участвовал в битве? – раз за разом звучал вопрос.

– Не знаю, – терпеливо отвечал Ершов, – но он сейчас здесь, в столице, и наверняка готовится дать отпор врагам.

– Нас тут всех перебьют! Зачем ты нас сюда привел?! – кричал кто-то.

– Да! – поддержали его. – Надо было сразу уходить!

– В Миргороде есть стационарный артефакт, его просто так не пробить. Ничего еще не потеряно.

Подобные перепалки звучали еще очень долго, но в итоге Савелию все-таки удалось немного успокоить людей. В ход пошли и лесть, и уговоры, и напоминания о достойной награде, ждущей каждого повстанца. В конце концов от Ершова отстали, и он наконец слез с бочки, выступавшей в качестве трибуны.

– Савелий, – обратился я этому уставшему, изможденному человеку. – Ты обещал узнать адрес.

– Тебе это надо прямо сейчас? – вздохнул Ершов.

– Да.

– Храмовая улица, пятый дом от колокольни. Больше ничем помочь пока не могу. Все наши люди здесь, если мы победим, найди меня, посмотрим, что можно сделать.

Поговорить дольше с Ершовым не получилось – вокруг нас собралось слишком много народа, желающего перекинуться с Савелием парой слов.

А тем временем все больше и больше людей скапливалось в пригороде на главном тракте, ведущем в столицу. Дворяне, мечники, наемники, кого тут только не было, и вся эта масса ждала, что же произойдет дальше. Остатки армии готовились защищать Миргород.

Громкий хлопок в небе заставил нас поднять голову в поисках новой напасти, но, как оказалось, звук означал лишь то, что стационарный защитный артефакт включился в работу. Город накрыл купол, а спустя полчаса на горизонте показались знамена Каспийского княжества.

Враги не спешили. Зачем, если столица Орловского княжества осталась практически без защитников, а пробить купол – дело времени. Магам требовался отдых, чтобы восполнить запасы энергии. Поэтому войско остановилось за пару километров от окраин Миргорода, и вскоре мы заметили отблески костров – каспийцы разбили лагерь. Штурм на какое-то время откладывался.

Понять издали, сколько именно людей осталось у противника, было очень сложно. По приблизительным прикидкам, не меньше трех тысяч. По земным меркам – крохи, такое количество бойцов даже армией называть смешно, вот только эти три тысячи человек являлись боевыми магами, способными в одиночку уничтожить сотни простых людей. И не позднее чем через пару часов все эти маги будут штурмовать город. Очень сомневаюсь, что каспийцы откажутся от идеи захватить столицу. Понять бы только, сколько у нас осталось времени. Если судить по себе, то магам потребуется как минимум три-четыре часа на восстановление, а значит, вряд ли атака начнется раньше.

Тратить впустую отведенные мне часы категорически не хотелось. Зачем ждать у моря погоды, если можно потратить время с пользой. Теперь у меня есть адрес, куда не мешало бы наведаться. Велика, конечно, вероятность, что Обрезков по своей трусливой натуре уже слинял из города, но проверить, так это или нет, мне ничего не мешало. К тому же другого шанса поквитаться с этой мразью могло и не представиться.

До щуплого беловолосого юноши, одетого в обычную одежду, но со шпагой на поясе, никому не было дела. Ну бежит куда-то юный аристократ, вот и пусть бежит, у людей своих проблем хватало – в столице постепенно начиналась паника. Многие жители понадеялись на могущество князя и его армию, поэтому до последнего не решались оставить нажитое добро. Теперь же они лихорадочно собирали вещи, надеясь спасти хоть что-то.

У испуганного мужичка, тащащего куда-то мешок муки, мне удалось узнать, что Храмовая улица располагалась в центральном районе Миргорода. Добраться туда труда не составляло – дороги пока не были перекрыты, так что через полчаса я уже разглядывал указатели, прикрепленные к домам, в поисках нужного адреса.

Большой двухэтажный особняк, в котором проживал Нестор, хоть и старался выделиться среди таких же солидных строений изящными барельефами и вычурной лепниной, все же мало чем отличался от остальных таких же претенциозных зданий.

Молясь всем богам, чтобы Обрезков находился в доме, я все же подавил мимолетное желание выбить к чертям собачьим входную дверь и убить всех обитателей особняка, а для начала решил осмотреть через окна обстановку внутри.

Раскрытые шторы позволили мне заглянуть в помещения первого этажа, и, к моему немалому удовольствию, я увидел знакомую однорукую фигуру. Нестор Обрезков собственной персоной носился по всему дому и судорожно собирал вещи в большой сундук, стоящий на полу. Помогала ему в этом молодая испуганная девушка, на которую молодой дворянин то и дело срывался. Его визгливый крик я слышал даже сквозь двойные стекла.

– Ты точно позвала извозчика?! – донесся до меня голос Нестор.

Что сказала девушка, я не разобрал, но судя по всему, ответ не слишком понравился Обрезкову, потому что он еще громче начал орать:

– Ну так сбегай, поторопи его! Я что, сам этот сундук потащу?! Бегом, сучье отродье!

Испуганная девушка буквально выпорхнула из дома и, быстро перебирая ножками, куда-то умчалась. В этот момент я отчетливо понял: вот он мой шанс убить Нестора и остаться при этом незамеченным. В доме, судя по всему, никого не осталось, а значит, свидетелей, способных рассказать обо мне княжьему сыску, не будет.

Толстая деревянная дверь, громко скрипнув, отворилась, впустив меня в дом.

– Ты уже вернулась? – удивленно спросил Обрезков, поворачиваясь к входу, но, когда он понял, кто именно оказался перед ним, глаза отморозка наполнились ужасом.

Конечно, мне хотелось помучить эту мразь. Заставить его страдать и выть от боли, но вместо этого я просто активировал эйхор и одним ударом снес голову испуганному дворянину. Месть свершилась. Теперь оставалось только дождаться, чем закончится битва за Миргород.

Возможно, стоило поджечь дом, чтобы скрыть улики, но у меня имелись очень большие сомнения в целесообразности этого действия. То, что Нестора Обрезкова обезглавили, будет очевидно даже после пожара. Поэтому я просто прикрыл скрипучую входную дверь и незамеченным выбрался из особняка.

Уверен, княжий сыск, если озаботится расследованием убийства Нестора, достаточно быстро выйдет на меня, но я очень надеялся на то, что в условиях войны все это отложится на неопределенный срок. А через пару недель меня в княжестве уже быть не должно. Если Орлов проиграет, то придется выбираться из города самостоятельно, ну а коли он каким-то чудом отстоит Миргород, то буду действовать по обстоятельствам.

На то, чтобы отыскать дом Обрезкова, убить эту мразь и вернуться обратно на окраины города, мне потребовалось не больше трех часов. К этому времени каспийцы уже вполне отдохнули и начали подготовку к массированной атаке на купол. Издали было видно, как собирались войска, как тушили наскоро разведенные костры и как некая группа магов выступила вперед. Не знаю, что они там делали, но вскоре в купол, закрывающий Миргород, прилетел огромный пульсирующий шар чистой энергии.

Как раскаленный добела метеорит, он ударился в невидимую преграду, и на небе будто взошло второе солнце, настолько это было ярко. Народ испуганно замер, ожидая, что же произойдет дальше, но через несколько секунд облегченно выдохнул – купол остался невредим.

Едва только погас огонь, произошло то, чего ждали возможность все жители столицы – к нам вышел Александр Орлов.

Впервые мне представилась, увидеть князя собственной персоной. Я стоял на какой-то бочке из-под рыбы и поэтому мог хорошенько рассмотреть правителя этого государства. Высокий, стройный, в черном мундире с золотыми шевронами, князь одним своим видом внушал уважение. Народ почтительно расходился задолго до того, как отряд гвардейцев, шедших перед князем, успевал коснуться шпаг.

Александр не смотрел на людей. Он шел вперед, не отводя взгляда от вражеского войска, которое приближалось к куполу.

Когда до границы, обозначающей край защитного барьера, осталось несколько метров, князь остановился, после чего поднял руки на уровень глаз и начал творить какую-то волшбу. Между ладонями появились электрические разряды, а воздух вокруг начал ощутимо нагреваться.

«Что он делает?» – услышал я шепот нескольких людей, а затем к этому вопросу присоединились следующие восклицания: «Его же накажут!», «Ой, что сейчас будет!»

– Что происходит? – спросил я у одного из бывших повстанцев, находящихся рядом.

– Орлов княжескую магию собрался применять, – не отрывая взгляда от князя, произнес человек.

– И что? Давно пора.

– Четверо накажут.

– Так ведь он для защиты княжества это делает, – все равно не понимал я.

– Четверо не будут разбираться! – мужчина посмотрел на меня как на идиота, которому приходится объяснять очевидные вещи. – Боги убьют князя за такое.

Моему собеседнику я поверил на слово и расспросы прекратил. Да уж, вычитанное в книгах, как часто это бывает, оказалось несколько далеко от реальности. Князь, значит, решил пожертвовать собой, лишь бы не дать каспийцам взять город. Вот только поможет ли это? Скоро узнаем.

Пока я вел беседу, князь продолжал готовить какое-то могучее заклинание. Прошло несколько минут, а рядом с ним уже не могли стоять гвардейцы – слишком велика была энергия, разлитая в воздухе. Даже я, находясь на расстоянии почти сотни метров, ощущал ее, а каково было тем, кто стоял поблизости?

Готовящееся магическое действо заметили не только мы. Каспийцы, поняв, что им готовят горячий прием, удвоили усилия и осыпали купол сотнями заклинаний, но пока безуспешно.

Почти полчаса князь готовил свое заклинание. Все ярче светился воздух вокруг него, все больше искр рождались и умирали над его руками, и когда он все-таки закончил работу, мы все увидели, на что способна сила княжеского рода: бушующая стихия вырвалась на свободу, уничтожая все на своем пути. Волна сизого тумана вдруг появилась из ниоткуда и начала двигаться в сторону каспийцев, ускоряясь и расширяясь с каждой секундой. За собой она оставляла мертвую землю. Трава рассыпалась трухой, деревья скрючивались, будто сжигаемые изнутри, но страшнее всего было наблюдать за тем, как волна воздействовала на людей.

Коснувшись плоти, туман, словно голодный зверь, моментально окутывал человека и начинал растворять его до тех пор, пока от здорового воина не оставался комок серой плоти, в который сплавились одежда, оружие и кости. Это было страшно. От тумана не спасали щиты, от него нельзя было спрятаться или убежать – слишком быстро расширялась волна. Через несколько минут каспийское войско перестало существовать.

Глава 23

Люди молчали. Все ждали, что же произойдет дальше. Все ждали наказания, ждали кары богов, но шло время, а князь все так же невредимым стоял перед куполом и умирать пока не собирался.

Выждав еще несколько минут, Александр Орлов медленно развернулся и не спеша отправился обратно – туда, где его ждали гвардейцы. Именно в этот момент люди поняли, что все закончилось. Боги пощадили князя, а значит, теперь им нечего бояться. Послышались редкие крики ликования, постепенно слившиеся в громовой рев сотен людей, радующихся спасению и победе. Кто-то начал обниматься с соседями, полетели в воздух шапки, некоторые маги зачем-то запустили в воздух разноцветные фейерверки.

Меня всеобщая эйфория обошла стороной. Я все пытался понять, почему Четверо не уничтожили Орлова, что им помешало? К сожалению, знаний об особенностях местной религии у меня не хватало, чтобы дать полную оценку произошедшего сегодня. Однако одно я понимал без сомнений – война только начинается. Теперь, когда каспийцы лишились изрядной доли боевых магов, Александр не станет сдерживать свои силы, и следующие на очереди – войска Галицкого княжества, ну а дальше неизвестно, чем все обернется. Вряд ли князь остановится на достигнутом.

Купол, защищавший Миргород, исчез, едва только Орлов покинул окраины города, и в этот же момент офицеры начали наводить порядок среди солдат. Множество легкораненых людей требовали медицинской помощи и эвакуации с поля боя, к тому же войска следовало где-то разместить. В общем, проблем хватало, и командование армии, не теряя времени, постаралось взять контроль над происходящим в свои руки.

Не обошли стороной и нас. В городе отрядам наемников и кучке повстанцев делать было нечего, поэтому мы расположились в нескольких километрах от столицы, где дожидались подхода обоза, оставленного перед первой битвой.

Выжило повстанцев не много. Из двух сотен осталось человек пятьдесят от силы. Погиб Игорь вместе с половиной своего звена. Не пережил битвы Захар – один из немногих, к кому я испытывал дружеские чувства. Гибель товарищей тяжело сказалась на состоянии бойцов. Эйфория победы ушла, оставив после себя опустошенность. Выглядели люди понуро и устало, и даже заверения Ершова о том, что вопросы с документами на дворянство решатся в самые кратчайшие сроки, не прибавили народу радости.

К вечеру, однако, ситуация несколько поменялась. Прибыл обоз, разгорелись несколько больших костров, на которых жарили мясо. Появились бочки с брагой и пивом. Бойцам требовалась разрядка, и они нашли ее в пьяном угаре.

Мне это разнузданное веселье радости не приносило совершенно. Я отделился от веселящихся людей и просто шел куда глаза глядят. Мне требовалось поразмыслить о будущем и своих дальнейших действиях.

Ершов пообещал, что подаст списки на вручение дворянских титулов сегодня и уже следующим днем мы получим все необходимые документы. Это, с одной стороны, радовало, но с другой – напрягало: почему так быстро? Бюрократия везде одинакова, и вопросы с бумагами никогда не решаются оперативно. С другой стороны, не исключено, что Орлов просто хотел бы поскорее избавиться от нашего присутствия.

Медленно передвигаясь между отдыхающими отрядами наемников, я в какой-то момент услышал свое имя.

– Даррелл! – крикнул знакомый голос.

– Ульрик, – махнул я рукой, заметив лысую голову северянина. – Вы решили остаться?

– Князь должен нам. Мы не воюем бесплатно, а за победу он обещал удвоить нашу награду. Уже завтра мы покинем эти места.

– Война еще не закончена.

– Мы понимаем, поэтому и уходим. Александр Орлов показал свою силу. Знаешь, не хочется попасть под действие княжеской магии. Боюсь, некоторые правители захотят повторить успех вашего. Так что мы уходим. Неделю отдохнем в городе Житный, он в двух днях пути отсюда. Если надумаешь, найди меня, ты сильный боец, нам такие нужны.

– Я думал, вы принимаете только северян.

– Умный вождь не делает различий между людьми по месту их рождения. Пошли к костру, разделишь с нами пищу, познакомишься с воинами, вспомним павших.

– Спасибо за предложение, – после некоторых раздумий согласился я.

Сидя в кругу опытных бойцов, прошедших сотни схваток, я чувствовал себя, как это ни странно, вполне уютно. Северян среди воинов действительно оказалось чуть больше половины, остальные члены отряда пришли в него из разных стран. Мужчины смеялись, пили, рассказывали какие-то байки, однако не слишком налегали на алкоголь, в отличие от тех же повстанцев, сидящих в нескольких сотнях метров в стороне от нас.

Глядя на этих людей, я все сильнее склонялся к мысли принять предложение Ульрика и влиться в отряд наемников. Возраст здесь не помеха, через пару месяцев Дарреллу исполнится шестнадцать, а здесь это уже совершеннолетие. Да и вообще, северяне считали взрослым любого юношу, пережившего свою первую битву.

Застолье продолжалось до глубокой ночи. Наконец, люди начали укладываться спать. Однозначного ответа Ульрику я так и не дал и, попрощавшись с бойцами, отправился обратно к повстанцам. Сперва следовало решить вопрос с документами.

Ершов с самого утра уехал в столицу и вернулся оттуда лишь к обеду. В руках он, к всеобщей радости, держал небольшой ларь, в котором виднелись скрученные листы бумаги, запечатанные сургучом с княжеским гербом.

Александр Орлов не нарушил слово. Каждый из выживших повстанцев, обладающий даром, получил дворянство. Простым бойцам достались солидные суммы, выданные, правда, в ассигнациях. Золото казна предпочла оставить себе. Мне тоже перепало несколько цветных бумажек, которые я предпочел пока припрятать.

Никакого торжественного вручения не было. Ершов просто называл имя, человек подходил и получал документ, подтверждающий новый статус его владельца. Меня объявили в череде прочих.

Аккуратно свернув ценную бумагу, я положил ее во внутренний карман куртки и подошел к Савелию, дождавшись, пока он закончит дела и окажется один.

– Вот видишь, – улыбнулся Ершов, – князь выполнил свое обещание.

– Людям действительно выдали земли? – спросил я. – В моем документе ничего подобного нет.

– С землями сложнее. Здесь так быстро вопросы не решаются, но коль в указе сказано про это, то люди получат владения, не сомневайся.

– Понятно. И что теперь будете делать?

– Пока вернемся на базу, у многих в деревнях семьи остались, не забывай. Я тут ненадолго задержусь, нужно проконтролировать все, а остальные сегодня уедут.

– Понятно. Спасибо, кстати, за адрес. Обрезков больше никому жизнь не испортит.

– Серьезно? – удивился Савелий. – Когда ты успел?

– Вчера, пока ждали штурм города.

– Я рад. Ну что, будем считать, что наш договор выполнен?

– Да, думаю так.

– Может, тогда поедешь вместе с остальными? Люди тут шепнули, что в той деревне, где мы встретились, одна девушка о тебе часто спрашивала. Алена, кажется.

Ничего Ершову не казалось. Он все прекрасно знал и пытался надавить на одну из немногих точек воздействия, имеющихся в его распоряжении, вот только не работала она. Алену я вспоминал иногда, но возвращаться ради нее в деревню не собирался.

– Мне надо уладить кое-какие дела в городе, – съехал я с темы.

– Как ты будешь здесь один, без жилья, без друзей?

– Справлюсь как-нибудь.

– Жаль, – сказал Савелий, и было видно, что он действительно расстроен моим решением. – Скажи, хотя бы, куда ты сейчас? Давай я тебе адрес дам, где можно переночевать.

– Хорошо, – не стал я отказываться.

Запомнив неложное название улицы и номер дома, я попрощался с Ершовым и двинулся в сторону Миргорода. В столице мне хотелось найти Григория Дементьева. Партнер отца Даррелла однажды помог мне, и я очень рассчитывал на то, что он остался в столице. С ним можно было без опаски обсудить все, что стряслось со мной за прошедшие месяцы, и услышать какой-нибудь дельный совет.

К сожалению, хозяина не оказалось дома. Дверь мне открыла Берта – та самая служанка, что рассказала историю родителей Даррелла. Узнав меня, женщина невероятно обрадовалась и без лишних вопросов пустила внутрь. Именно от нее удалось узнать, что Дементьев, почуяв неладное, еще пару недель назад уехал из столицы, оставив чернокожую служанку на хозяйстве. Не самый благородный поступок, прямо скажем, но осуждать Григория я не спешил бы.

Берта отпускать меня без ужина и разговора категорически не хотела. Она как заботливая нянька начала причитать о моем болезненном состоянии и бледной коже. Женщина растила Даррелла с пеленок и относилась к нему почти как к собственному ребенку.

Пока я с удовольствием поглощал наваристый суп, Берта поведала мне о том, что Дементьев отстоял-таки свои заводы, правда, не без помощи некоторых влиятельных людей. Кто именно стал новым покровителем Григория, женщина не знала, да мне, впрочем, это было неинтересно. Также стало известно, что княжий сыск все еще не нашел дядю, а его семья уехала куда-то за границу.

За разговором время пролетело совершенно незаметно. На улице уже начало темнеть, и Берта предложила мне переночевать в гостевой комнате, с чем я без раздумий согласился. Идти мне все равно было некуда, а адрес, данный Ершовым, еще требовалось отыскать, да и не факт, что мне там будут рады.

Лежа впервые за долгие месяцы в чистой мягкой постели, я все никак не мог уснуть, обдумывая, что делать дальше. Наконец-то судьба перестала вести меня как по рельсам и предоставила возможность выбора. Я мог вернуться к Ершову и дожидаться обещанной князем земли, но этот вариант можно было рассматривать только ради шутки – не нужны правителю эти люди, не нужны. Еще один путь – отыскать все-таки Дементьева и, воспользовавшись его связями, уплыть куда-нибудь на корабле, искать лучшей доли. Сильные маги нужны везде. Ну и последний вариант – наемники. Стать бойцом отряда северян – интересная и достаточно прибыльная перспектива. В любом случае из столицы мне надо исчезнуть.

По сути, я ничего кроме как сражаться не умею. Все мои знания человека из другого мира здесь мало применимы. Нет, будь у меня время на раскачку и куча денег, я бы мог наладить какое-нибудь производство, вот только откуда это все возьмется? Нужен хотя бы мизерный стартовый капитал.

Чем дольше я думал, тем сильнее становилось желание догнать отряд Ульрика. Из рассказов людей мне было известно, что плату за свою работу они брали немалую и за год вполне могли сколотить состояние. Если, конечно, не тратили деньги на дорогую выпивку и легкодоступных женщин. Ни то, ни другое меня не прельщало, и если все пойдет гладко, то за год-два можно накопить приличную сумму золотом. А раз так, то почему бы не испробовать на себе роль наемника?

С этой мыслью я и уснул, а на следующий день проснулся с четким пониманием, куда идти и что делать.

Берта, добрая душа, собрала мне в путь целый чемодан с едой, большую часть которой я просто не мог взять с собой и переложил в рюкзак лишь малую часть предложенного. После этого попросил передать Григорию письмо, написанное еще вечером, и вышел на улицу.

Прежде чем покинуть столицу, я решил заскочить по адресу, указанному Ершовым. Внутрь заходить не хотелось, просто было интересно, где же находится эта тайная штаб-квартира повстанцев, тем более находился этот дом по пути.

Неладное я почуял, едва выйдя на нужную улицу. Возле низкого серого здания, о котором говорил Савелий, находилось несколько экипажей и целый взвод солдат. Дом явно оцепили, и вряд ли с его обитателями сейчас просто мило беседуют. Ну что же, вот и пришел конец всем этим играм в сопротивление. Не нужны они в такое сложное время, прижимают их.

Плохо дело. Очень плохо. Если власти решили убрать всех, кто ей хоть немного мешает, то меня они тоже могут включить в этот список. Надо уносить ноги.

Стараясь придерживаться наименее оживленных улиц, я быстрым шагом удалялся к периферии города и, слава Милосердной матери, выбрался на окраины столицы без приключений.

Путь мой лежал в Житный, куда день назад отправился Ульрик со своим отрядом, и какое-то время мне предстояло двигаться по местам, через которые прошло войско каспийцев. Удручающее зрелище. Княжество еще не до конца поверило, что наступило временное затишье, и в сожженные деревни только-только начали осторожно возвращаться люди. На одинокого юношу, шедшего с рюкзаком на спине, они смотрели с явной долей настороженности и опаски, но хоть не убегали в панике – уже хорошо.

Едва я отошел от столицы на пару километров, как из небольшой рощи справа от дороги выскочил Шрам. Выглядел кот несколько взъерошенным и обиженным. Честно говоря, мы с призрачником не виделись почти две недели – с самой базы повстанцев. Умное животное не спешило выходить к людям, однако каким-то образом все равно умудрилось найти меня.

– Привет, друг, – погладил я кота. – Ты все-таки решил остаться со мной? Я уж думал, ты себе подружку где-то нашел.

Ответом мне послужило возмущенное фырканье, после чего Шрам лизнул меня своим жестким, шершавым языком.

С этого часа мы с призрачником шагали вместе. Если на пути нам кто-нибудь попадался, то кот моментально исчезал из поля видимости, чтобы вернуться, когда опасность его обнаружения исчезала.

К вечеру, когда я устраивался на ночевку, Шрам ненадолго скрылся в ближайшем лесу, а через полчаса притащил мне задавленную утку. Где он ее отыскал, я не имел понятия, но такой подход к делу меня не мог не радовать.

На следующий день мне предстояло свернуть с главного тракта, но, не доходя до нужного поворота несколько километров, я заметил на пыльной дороге кровь и следы магической битвы. Шрам, шедший рядом, начал нервничать и безостановочно нюхать воздух, после чего зарычал в сторону леса. Коту явно что-то не нравилось, но вместо того, чтобы побыстрее покинуть подозрительное место, призрачник медленно направился к опушке.

Не доходя до деревьев нескольких метров, кот остановился и обернулся, будто подзывая меня к себе. Позже я так и не смог объяснить себе, зачем последовал за Шрамом, наверное, интуиция или дурное любопытство сыграло. Тем не менее через несколько минут я остановился возле призрачника, который повел меня еще дальше.

Следы крови вели в глубь леса, и вскоре стало понятно, что же случилось на дороге. В ложбинке, скрытой от посторонних глаз густыми кустами, лежали тела в очень знакомой одежде. Повстанцы все-таки получили себе немного земли, правда одну на всех. Князь сдержал слово, умерли они дворянами. А ведь Ершов мне настоятельно рекомендовал поехать вместе с этими бедолагами, и не факт, что меня не постигла бы та же участь.

Жаль повстанцев. Среди них были неплохие люди, но думается, они всегда находились под контролем государства. Однако теперь эти люди оказались не нужны. Именно поэтому вручение дворянских грамот прошло так буднично и, можно сказать, втайне.

Ну что же, я окончательно убедился, что в княжестве мне оставаться опасно, нужно отсюда уходить.

Впереди меня ждали город Житный и работа наемника.

Эпилог

Битрикс, носящий теперь имя Илья Игоревич Елагин, сидел за аккуратным чайным столиком и наблюдал с балкона за жизнью Трехречинска. Дом губернатора, который он занял, вполне подходил под все требования главы Галицкого княжества.

Скольких усилий ему стоило сместить с трона своего дядю, не передать словами, но долгая жизнь научила Битрикса многому, в том числе и искусству интриг. Этого убить, этого оклеветать, этого посадить, а этих подмаслить дорогими подарками. В итоге у предыдущего князя просто закончились сторонники, и дело осталось за малым. Хорошо спланированное покушение, нож в сердце, и Галицкое княжество лишается правителя. А лучшим кандидатом на трон внезапно оказывается он – Битрикс, а точнее Елагин.

Занять престол оказалось не самой сложной задачей, куда труднее было продавить нападение на Орловское княжество. Многие не понимали, зачем это вообще нужно, но тут уже пришлось действовать силой. Были уничтожены несколько оппозиционно настроенных дворянских родов, и аристократы присмирели.

Трехречинск. Если задуматься, то город этот хоть и был большим, но особого интереса для Битрикса не представлял, а вот древнее захоронение, находящееся неподалеку, – совсем другое дело. О том, что самый обычный холм скрывает в себе останки сотен сильнейших магов, не знал, наверное, никто кроме Пятого. Накопленная за тысячи лет энергия позволила провести очень важный ритуал, ради которого все и началось.

Именно затем, чтобы призвать повелителя, Битрикс развязал войну, уничтожив брата Александра Орлова, и плевать, что войска князя уже направлялись сюда, плевать, что Трехречинск, скорее всего, не удастся удержать. Пятый уже здесь. И Четверо наверняка уже начали собирать силы для ответа. А это означает только одно: боги перестанут смотреть за сильными мира сего. Занятые подготовкой к собственной битве, они не будут наказывать правителей за применение родовых заклинаний. Грядет еще один год страха.

Content

Илья Мельцов
Княжество Орловское
Война

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог