Лилак Миллс

Свадебный магазинчик в Танглвуде

Lilac Mills

THE TANGLEWOOD WEDDING SHOP

© Lilac Mills, 2020

This edition is published by arrangement Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

В оформлении обложки использованы иллюстрации:

© Flora And Bear, Alona K, krisArt / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Галочкина А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

– Можно, мы заведем собаку? – Дэнни, который сидел на полу, играя с Lego, с надеждой посмотрел на маму.

Эди вынула булавку изо рта и вздохнула.

– Дэнни, ты же знаешь, что нам не разрешают заводить домашних животных. Да и у меня совсем нет времени, чтобы ухаживать еще и за собакой.

– У меня есть! – со всей серьезностью в голосе сказал мальчик.

– Даже если «Истерн Эстейтс» позволили бы нам держать домашнее животное, ты еще слишком маленький, чтобы самостоятельно выгуливать собаку.

Эди содрогнулась, представив, как ее восьмилетний сын один идет по тропинке вдоль реки. Она вспомнила, как в прошлом году та внезапно вышла из берегов и затопила близстоящие коттеджи, так что всех, кто в них жил, пришлось эвакуировать. Реки, конечно, весьма опасная вещь.

– Тогда, может, котенка? – предложил мальчик. – Их ведь не нужно выгуливать.

Да, он точно не собирался отступать.

– Прости, Дэнни, но я не могу рисковать тканями, а котенок может их разодрать своими когтями. – Она указала сыну на гору кружева и шелка, разложенных на столике в гостиной. В непосредственной работе у Эди всегда находились по крайней мере три дорогущих платья невесты или подружек невесты.

– Ты можешь перенести все это в свою комнату и всегда закрывать дверь. А я буду следить, чтобы котенок туда не зашел.

– Понимаешь, Дэн, эти нежные создания могут забраться куда угодно, какие бы преграды ты им ни ставил. А я люблю держать окно в спальне слегка приоткрытым.

– Я бы проследил, чтобы ничего не случилось, – сказал он, энергично кивая головой, – Мэри стала бы чудесной домашней кошечкой, и ей бы и в голову не пришло выходить на улицу, так что она никогда бы не забралась внутрь через твое окно.

– Мэри? Ты уже и имя придумал? – спросила она и, к своему удивлению, заметила, что сын покраснел вплоть до корней своих песочного цвета волос. Мальчик склонил голову, пытаясь сконцентрироваться на сборке Lego.

– Возможно, – пробормотал он.

– А если это будет мальчик?

– Нет, не будет, – Дэн был непреклонен. – Мэри – это девочка.

– В вашем классе есть кто-то по имени Мэри, так ведь? – спросила Эди, после чего последовала долгая пауза.

– Да… – пробормотал мальчик, в то время как легкий румянец превратился в два ярко-розовых пятна на каждой щеке.

Эди подозревала, что ее сын влюбился. Ох, как же это мило! Первая любовь. Она воткнула тонкую булавку в белый шелк, следуя за едва заметной линией, прорисованной портновским мелком, не готовая к внезапно охватившему ее приступу тоски. Ее сын взрослел слишком быстро. Еще чуть-чуть, и он перестанет быть тем маленьким мальчиком, и что дальше? Что будет с ней? Он, скорее всего, променяет ее на компанию друзей и девчонок, оставив совсем одну наедине с работой и воображаемой кошкой по имени Мэри.

– А если бы нам разрешили завести собаку, ты бы тоже назвал ее Мэри?

– Да.

– А как насчет… – она притворилась, что задумалась, – хомяка?

Дэнни задумался, а затем едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от деталек конструктора на полу.

– А кролика?

Еще один кивок.

– Золотой рыбки?

– Да.

– Цыпленка?

– Цыплят нельзя держать в доме, – сказал он, бросив на нее быстрый взгляд. – Для них нужен отдельный загон и садик для прогулок, это все знают.

Эди была уверена, что не все владеют данной информацией, потому что, в отличие от лучшего друга Дэнни Джека, немногие держали куриц у себя на участке. Она улыбнулась.

– Хорошо, может, тогда попугай?

– Попугай по имени Мэри? Это же просто смешно, – прокомментировал сын. – Попугаев называют Полли или что-то типа того.

– Правда?

Он решительно кивнул.

– А овца? – предположила Эди.

Сын бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Осел?

Раздражение в его глазах только усилилось.

– Я знаю! – она захлопала в ладоши. – Коза! Я обожаю козочек.

– А я предпочитаю щенков или котят, – с полной серьезностью сказал он. – Ну так что? Можно?

Лицо Эди тоже обрело серьезный вид, а улыбка исчезла.

– Прости, Дэн, но ты же знаешь, что нам нельзя. Мы это уже обсуждали.

– Мисс Хардинг говорит, что обсуждение – это когда каждый высказывает свои аргументы, – Дэнни гордо вздернул подбородок и одарил мать вызывающим взглядом.

Эди знала, что у них в классе недавно создали так называемый клуб дебатов, чтобы помочь ученикам развить необходимые навыки убеждения, и ей было интересно, чему же их успели там научить.

– Просто сказать «нет» – это не обсуждение, – добавил Дэнни.

Эди знала, что он прав, и в душе гордилась его успехами в ведении дебатов.

– Но ответ все равно нет, – мягко сказала она и резко вздрогнула, когда мальчик ударил своим маленьким кулачком по фигурке, которую так старательно собирал, так что она разлетелась на части. Интересно, такое поведение – пережиток детских истерик или начало подросткового неповиновения? Обычно ее сын был милым и нежным и не демонстрировал перед ней свой грозный нрав.

– Если ты наигрался, убери за собой, пожалуйста, – спокойным тоном сказала она, чтобы Дэнни понял, что его чрезмерная раздражительность никак ее не задела.

– Это просто нечестно, – пробормотал он себе под нос, выходя из комнаты, и Эди была с ним полностью согласна. Это и правда было нечестно. Ребенку следовало иметь право завести домашнее животное, но ее работа и их арендодатель не оставляли ему такой возможности.

– Я согласна, – сказала Эди, – но ты должен понимать, Дэнни, что жизнь часто бывает несправедлива.

Он был достаточно взрослым, чтобы понять смысл ее слов. Хоть ей и хотелось сохранить в нем невинность и наивность как можно дольше и оградить от всех бед, она осознавала, что в долгосрочной перспективе это не принесет ему никакой пользы. Он должен был расти с пониманием, что сможет противостоять тем препятствиям, которые жизнь будет ставить у него на пути. И частью этого было обучение тому, что не всегда все получается так, как ты хочешь, из-за обстоятельств, совершенно от тебя не зависящих.

Эди взглянула на наполовину законченное платье и вздохнула. Ей нравилось создавать такие свадебные наряды, надевая которые, невесты невольно начинали улыбаться, но хотелось бы, чтобы за это платили побольше. Хотя бы столько, чтобы она могла съехать из этого малюсенького коттеджа и купить собственный дом.

Хотя наличие своего дома все же не решило бы одну из главных проблем Эди Адамс – проблему времени. Ей его совершенно не хватало. Когда она не занималась с Дэнни, то все свободное время проводила за пошивом своих платьев. Хотя это были и не ее платья. Они принадлежали миссис Каррингтон, владелице свадебного магазинчика «У Мойры», хотя иногда Эди казалось, будто бы именно она всем заправляет. Именно она воплощала в жизнь все мечты невест – начиная от выбора ткани и заканчивая готовым платьем, достойным настоящей принцессы. Эди нравилось видеть, как сбываются чьи-то мечты. И она правда любила свою работу. По большей части.

Миссис Каррингтон было непросто угодить. Практически всегда она находила, к чему придраться. Эта женщина была крайне сварлива, но Эди устроилась к ней практически сразу после рождения Дэнни и за столько лет уже успела привыкнуть и найти с ней общий язык. Однако даже долгое знакомство не всегда облегчало ситуацию, когда миссис Каррингтон включала босса.

Но у Эди попросту не было выбора, когда дело касалось работы. Во-первых, магазин был в двух шагах от ее дома. В прямом смысле этого слова. Ей нужно было лишь пройти через внутренний дворик – и она уже на работе. А чаще всего ей и вовсе разрешали выполнять заказы, не выходя из дома.

Дэнни, слава богу, сменил гнев на милость и теперь послушно складывал в коробку оставшиеся детали Lego.

– Если ты подождешь буквально полчаса, пока я закончу с этим, – она показала на платье, – мы прогуляемся до центра и купим пирожных к чаю.

– Ура! – Дэнни захлопал в ладоши. – Можно мне тех, с заварным кремом?

– Если они останутся, – сказала Эди.

Был уже почти вечер, а к концу дня выбор в пекарне становился заметно меньше. Но те пирожные, которые оставались, обычно продавались по сниженной цене, просто чтобы распродать весь товар, а для Эди каждый пенни был на счету.

Дэнни бросил на нее робкий взгляд.

– Если ты дашь мне денег, я могу сходить прямо сейчас.

Эди замерла.

Это был первый раз, когда сын попросил самостоятельно дойти до пекарни. Конечно, рано или поздно это должно было случиться. Он неизбежно будет стремиться к большей самостоятельности, но ей не хотелось, чтобы это произошло столь рано. Дэнни было всего восемь лет (почти девять, о чем он при любом удобном случае ей напоминал). Для нее он все равно был слишком мал, чтобы в одиночку разгуливать по центральной улице, даже если она была в пяти минутах ходьбы. Там было слишком много людей, слишком много машин. Он не был к этому готов. Хотя скорее это она не была готова. Возможно, стоит подождать, пока он станет немного старше. Вот лет в четырнадцать – самое то.

– Тебе еще рано ходить куда-то одному, – сказала она.

– А когда уже будет не рано? – требовательно заявил он.

Это не прозвучало как-то дерзко. Ему правда искренне хотелось знать.

– Еще не скоро, дорогой, – нежно ответила она.

– А вот Джеку уже разрешают, а он вообще живет на Уэст-стрит.

Эди нахмурилась. Она давно считала, что мать Джека разрешает тому чересчур много. Он даже в школу ходил сам, хотя ему нужно было переходить очень оживленную дорогу.

– Ну что, можем идти? – спросил Дэнни. Она видела, что ему не терпится выйти на улицу и заняться чем-то более интересным, чем сидеть в четырех стенах наедине с матерью в их крошечной гостиной.

– Еще полчаса, – повторила она.

– Ты сказала то же самое полчаса назад, – вздохнул Дэнни. – Мне скучно.

– Прошло всего пять минут. Может, пока порисуешь? – предложила Эди.

С тех пор как он побывал на экскурсии в парке Биконс с учительницей и одним из смотрителей парка, ему очень понравилось рисовать, да у него и неплохо получалось, так что обычно он был счастлив часами сидеть за мольбертом. Его письменный стол стал уже слишком мал для него, а кухонный постоянно был покрыт метрами шелка, атласа и тюля. Эди хорошо знала, что дорогие ткани для свадебных платьев и детские краски – не самая удачная комбинация.

– Тут нет ничего, что можно было бы нарисовать, – разочарованно сказал мальчик.

– Можно положить яблоки в миску. Вон они какие красные и яркие.

– Я хочу порисовать снаружи, – ответил он.

– Хорошо. Тогда как насчет цветов во дворе?

У них не было сада, но зато был симпатичный маленький дворик, который Эди украсила горшочками с цветами. Места там хватало только для деревянного стола и пары стульев.

– Не хочу, – угрюмо пробормотал Дэнни.

Его настроение последнее время менялось все чаще и чаще. К своему огромному сожалению, Эди поняла, что он становится старше и ему с ней больше неинтересно.

* * *

Когда-то она была всем его миром, но теперь это изменилось. Его мир расширился в ту секунду, когда она отправила его в детский сад. Настанет день, когда она станет для него лишь маленьким пятнышком, оставшимся на обочине дороги, ведущей навстречу взрослой жизни.

И что она будет делать тогда? Кроме матери, с которой Эди была очень близка и виделась практически каждый день, в ее жизни был только сын, и больше никого.

Глава 2

– Ну ничего, и тебе повезет, приятель, – Уильям похлопал Джеймса по плечу.

– Очень сомневаюсь, – усмехнулся он. – У меня даже девушки нет.

– Ты просто слишком требователен.

– Я слишком беден. В этом дело. Когда они видят нас вместе, то думают, что мой банковский счет находится примерно в том же диапазоне, что и твой. Ну а потом узнают, что это не так, и испаряются.

– Вообще-то я не так уж и богат, – запротестовал Уильям.

– Да неужели? – Джеймс многозначительно оглядел парадную Усадьбы. Она была в два раза больше его гостиной в недавно купленном полуразрушенном фермерском доме. Черт, да даже здешний туалет для прислуги, находящийся рядом с кладовкой, был больше, чем его гостиная.

– Я имею в виду, что мой банковский счет, скорее всего, выглядит сейчас похуже, чем твой, – сказал Уильям.

Джеймс недоверчиво посмотрел на него.

– Никогда не поверю. После оплаты услуг кровельщика у меня там от силы около трех фунтов и пятидесяти центов.

Его скромная ферма встала ему в копеечку, но он все равно считал ее самой лучшей (и самой дорогой) покупкой, которую он когда-либо совершал.

– Все-таки как же хорошо, что ты вернулся, – Уильям снова похлопал друга по плечу.

– Да, неплохо, – Джеймс воспринял эти слова как знак огромной симпатии.

– Ну так как, научился чему-нибудь полезному, пока был в отъезде, или эти два года были просто затянувшимся отпуском?

– Ах ты мерзавец! Я работал не покладая рук, было бы тебе известно.

– Разъезжая с ветерком по США? – сказал Уильям, смеясь. – И как все прошло?

Джеймс сотрудничал с несколькими крупными национальными парками Америки, работая над возвращением в дикую природу некогда обитавших там волков. Уильям занимался аналогичными проектами в Великобритании, но специализировался на бобрах.

– Наличие такого хищника на верхушке пищевой цепи очень помогло в восстановлении баланса, – начал Джеймс. – И заметно повлияло на всю экосистему. Жаль, что в Британии подобные проекты невозможны. А что у тебя с реинтродукцией бобров? – Джеймс слышал, что лорд Тонбридж, отец Уильяма, недавно отвел часть земли для проживания бобров.

– Они очень помогают предотвратить наводнения, – сказал Уильям, – замедляя скорость потока из ручья в реку. Если бы бобровых плотин было больше, река бы перестала выходить из берегов, как это случилось недавно.

– Да, я наслышан. Тогда же затопило коттеджи у моста?

Уильям кивнул.

– Да, глубина достигала трех футов.

– Ах вот вы где! – раздался женский голос. Джеймс развернулся и увидел премиленькую девушку в инвалидном кресле, въезжающую в холл.

– Тиа, – сказал он, – как всегда, выглядишь прекрасно.

– Хорошо, можешь взять кусочек лимонного торта, – проворковала она с широкой улыбкой на лице. – Вы ведь за этим пришли, не так ли? За чаем с тортом?

– Ну если ты настаиваешь, то конечно, – ответил Джеймс. – Уильям сказал, что подготовка к свадьбе идет полным ходом.

Тиа поморщилась и с опаской оглянулась по сторонам.

– Если препирания с будущей тещей каждые пять минут можно назвать подготовкой, то да. Кажется, мы не пришли к согласию ни по одному вопросу.

– Если я могу чем-то помочь… – предложил Джеймс.

– Просто проследи, чтобы Уильям пришел вовремя, – рассмеялась девушка. – О, и что бы там ни было, пусть не забудет кольцо.

– Обещаю, – сказал он.

– Можно мне сегодня одолжить на время своего жениха? – спросила Тиа. – У нас дегустация тортов.

Джеймс навострил уши.

– Вау! Звучит прекрасно. А можно мне вместо него?

– Нет. Ешь свой лимонный торт и веди себя прилично, – сказал Уильям. – Поучаствуешь, когда мне понадобится помощь с примеркой костюма.

– Это вряд ли сравнится с дегустацией тортов, – возразил Джеймс. Хотя если он и дальше собирался каждый день заглядывать в Усадьбу на обед, то в скором времени ему и без того придется сесть на диету.

– Джеймс! Как же я рада тебя видеть, – пропела леди Тонбридж, плывя к нему навстречу через мраморный холл и протягивая руки.

– Здравствуй, Джулия, – сказал Джеймс, беря ее за руки и целуя в щеку.

– Значит, ты теперь здесь насовсем? – спросила она, и тот кивнул.

– Да, он купил старый дом Хопкинса, – ответил вместо него Уильям.

Джулия слегка содрогнулась.

– Но там же, насколько я помню, невозможно жить.

– Да. Но теперь, когда я поставил новую крышу, стало намного лучше. По крайней мере, она перестала протекать, – сказал Джеймс.

– А как поживает твоя дорогая матушка? – спросила Джулия.

– Все в порядке, спасибо. Рада, что я наконец дома. – Хотя домом для него был точно не Танглвуд, а родители и вовсе сейчас жили в Кенте. Но для них было важно, что они находятся хотя бы в одной стране и для посещения друг друга не требуется перелетать Атлантику.

– Да, могу представить. Передавай ей привет, хорошо? – Джулия развернулась к сыну и будущей невестке. – Так, приготовьтесь, скоро сюда приедут с вариантами тортов. Пожалуйста, не опаздывайте. У меня есть пара идей для начинки.

Джеймс наблюдал, как Джулия Феррис своей плавной и грациозной походкой покидает зал и исчезает за дверью гостиной, а Тиа в это время разочарованно покачала головой.

– Теперь понимаешь? – прошипела она. – Можно подумать, что это ее свадьба, а не наша. Ну да ладно, лучше действительно пойти подготовиться, – она подняла в воздух свои грязные пальцы. – Я подвязывала помидоры в теплице. Вряд ли считается хорошим тоном есть торт такими руками.

Джеймс лично не видел в этом никакой проблемы. Немного грязи еще никому никогда не причиняло вреда. На самом деле, сталкиваться с микробами было даже полезно для иммунитета. В этом и заключалась проблема современного общества: все было слишком чистым, слишком стерильным, микробов истребляли со скоростью света и…

– Так и будешь стоять здесь весь день или все-таки присоединишься ко мне на кофе и кусочек того самого знаменитого лимонного пирога? – нетерпеливо сказал Уильям. – Я уже наелся, так что не составлю тебе в этом компанию, но…

– На самом деле, мне уже пора бежать, – ответил Джеймс. – У меня встреча в здании городского совета через час, так что, можно, я просто захвачу кусочек с собой, если ты не против?

– Конечно, – сказал Уильям, вновь легонько похлопав его по плечу. – Я позвоню позже, хорошо? Может, выпьем по кружке пива?

Джеймс оставил друга наедине с изнурительной подготовкой к свадебной церемонии (дегустация торта? кто бы мог подумать?), безмерно благодаря судьбу за то, что ему в ближайшее время точно не придется заниматься чем-то подобным. Мысль обо всей этой роскоши и официозности, не говоря уже о непомерных расходах, вселяла в него ужас.

Если он когда-нибудь решит жениться, что сейчас казалось ему ужасно далекой перспективой, учитывая полное отсутствие чего-либо романтического в его жизни, то сто процентов устроит простую, скромную и тихую свадьбу исключительно для близких друзей и родных. Конечно, он понимал, что его будущая невеста, кем бы она ни была, возможно, не разделит его желаний, но мысль о том, чтобы стоять в церкви перед сотней глаз, направленных на него, представлялась сущим кошмаром.

Даже то, что он согласился быть шафером на свадьбе Уильяма и Тии, было достаточно серьезным шагом. Каждый раз, когда он задумывался о том, что может пойти не так, например, кольцо потеряется или Уильям совершит какую-нибудь глупость на мальчишнике вроде набивания татуировки на полгруди, сердце начинало безумно колотиться. И это он еще даже не начинал думать о свадебной речи.

Впрочем, это было ложью. Джеймс только и делал, что думал об этом с тех самых пор, как Уильям попросил его сказать пару слов на свадьбе, и каждый раз его бросало в холодный пот. Что довольно иронично, учитывая, какое удовольствие он получал от выступлений перед аудиторией, когда рассказывал о своем новом проекте (чем и собирался заняться сегодня в здании городского совета, чтобы убедить советников согласиться засеять обочины полевыми цветами). Но произнести речь на свадьбе своего старого друга – это совсем другое дело, от которого по коже невольно шли мурашки.

Захватив кусок торта, чтобы съесть его по дороге, Джеймс попытался сосредоточиться на предстоящей встрече.

Засевание обочин полевыми цветами не было настолько громким событием, как заселение волков в районы, где их не видели уже десятилетиями, но в глазах некоторых людей все еще оставалось весьма спорным.

С тех пор как Джеймс вернулся в Танглвуд, он не переставал агитировать за то, чтобы придорожные обочины и кольцевые развязки были усеяны полевыми цветами. Подрезать и обновлять их следовало только в конце октября, когда большинство пчел, бабочек и других насекомых начинали готовиться к зимней спячке.

Это не только принесло бы пользу стремительно сокращающейся популяции насекомых, но и сэкономило бы деньги и время совета. Джеймс понимал, что сперва придется вложиться в покупку нескольких тонн семян, но это вскоре было бы компенсировано тем, что бюджет не будет уходить на вызов косильщиков каждые две недели и связанные с этим мероприятием расходы на топливо, оборудование и так далее.

Он также понимал, что непременно столкнется с оппозицией, в особенности от тех, кто придерживался принципа «всегда так делали», который был главным противником всяких изменений. Кроме того, возразить могли и представители охраны здравоохранения, чья позиция состояла бы в том, что оставление полевых цветов без присмотра и контроля над их размножением представляет огромнейшую опасность.

Да поможет ему бог, когда он начнет продвигать в массы свою следующую идею – сделать газон на крышах автобусных остановок. Многие страны уже применяли подобные меры, так что это не было чем-то из ряда вон выходящим. Мысленно Джеймс уже подсчитал доступные площади и последующее воздействие данного нововведения на окружающую среду, и оно оказалось весьма значительным, даже несмотря на то, что автобусных остановок в Танглвуде было не так уж и много.

* * *

Да, это было не так серьезно, как проект с волками, но, по его мнению, любая мелочь, которая могла улучшить условия и увеличить количество мест обитания диких животных, должна быть сделана. Часто именно такие мелочи и оказывали наибольший положительный эффект.

Целью жизни Джеймса Приса было сделать свой родной уголок как можно более благоприятной средой для дикой природы.

Глава 3

Эди, как всегда, пришла первой. Хотя магазин открывался в десять утра, сама миссис Каррингтон никогда не приходила раньше одиннадцати, если только у нее не была запланирована встреча с невестой. Стоит отдать должное, в такое раннее время действительно мало кто ни с того ни с сего заглядывал на примерку. Иногда такое все же случалось, несмотря на неодобрение миссис Каррингтон, которая предпочитала систему предварительной записи. В общем, целый час Эди обычно была предоставлена сама себе.

После того как она повесила платье, над которым весь вечер работала дома, пока Дэнни умолял ее завести домашнее животное, девушка решила приготовить себе чашку крепкого чая, прежде чем начать разбирать новую поставку вуали. Это были в основном испанские и португальские кружева, которые стоили в разы больше, чем Эди зарабатывала за неделю, даже если брала дополнительную работу на дом.

Она, как обычно, не завтракала дома, поэтому съела пару печений, запивая чаем, и оглядела магазин.

Да, миссис Каррингтон хоть и была скупой старой теткой, но она точно знала, как должен выглядеть свадебный магазин. Ощущение элегантности и роскоши так и витало в воздухе вперемешку с дорогими духами, которыми пользовалась женщина и которые заставляла Эди распылять по залу каждые полчаса. Неудивительно, что магазин не приносил желаемых денег, если миссис Каррингтон (девушка даже в мыслях не осмеливалась назвать ее Мойрой) выбрасывала потенциальную прибыль на ветер, щедро распыляя ее в воздухе.

Chanel № 5 – не самый экономный выбор для освежителя воздуха, хоть и звучал он действительно чудно. Если бы всем заправляла Эди, она бы расставила повсюду вазы со свежими цветами вместо одного-единственного одинокого букетика на кофейном столике, и зал быстро бы заполнился естественным ароматом роз и пионов. Гораздо более приятным, чем самые дорогие духи.

Но Эди ничего не решала. Она не имела права голоса, даже несмотря на то, что проработала здесь почти семь лет и была единственным сотрудником. Она лишь выполняла поручения миссис Каррингтон и, боже упаси, не смела выдвигать никаких предложений.

Следующий час девушка провела, разбирая вуали, а затем, когда миссис К (в лицо Эди бы никогда ее так не назвала) пришла на первую из двух запланированных на день встреч, час обсуждала с клиенткой дизайн платья, пытаясь понять, как можно сшить его из дорогостоящих материалов, но за ту же итоговую цену, что и в местном универмаге. Невеста, ее мать и сестра ушли, не оставив депозита и не договорившись о следующей встрече.

В этом состояла еще одна проблема свадебного магазинчика – он был чем-то средним. Цены здесь были выше, чем в сетевых магазинах, но платья не были достаточно эксклюзивными, чтобы привлечь богатых покупательниц, которые не хотели брать заурядное, готовое платье. Впрочем, у Эди отлично получалось создавать интересные и фактурные наряды, несмотря на то, что она бросила колледж, хотя и пообещала себе, что однажды вернется к получению образования.

«Однажды» тянулось уже восемь лет. Из-за занятости на работе и воспитания Дэнни в одиночку она никак не представляла себе возможным возвращение в колледж. Эди не могла позволить себе бросить работу и отказаться от ежемесячной зарплаты. Они и без того едва сводили концы с концами.

Иногда девушке было просто необходимо провести сеанс жалости к себе. Ей только-только исполнилось восемнадцать лет, когда она узнала, что беременна. Это стало для нее, мягко скажем, полным шоком. Особенно когда отец ребенка попросту отказался от него. Эди решила, что если тот не хочет иметь ничего общего с их сыном, то она прекрасно воспитает его сама.

Да, прекрасной их жизнь назвать сложно, но она все равно справлялась. Они с Дэнни были счастливы вместе, без чьей-либо помощи. Иногда она задавалась вопросом, чувствовал ли Дэнни отсутствие мужского примера для подражания. Саму Эди тоже воспитывали без отца, так что дедушки по материнской линии, который мог бы заполнить этот пробел, у Дэнни не было.

Может быть, из-за этого он так себя вел в последнее время? Принял на себя роль старшего в доме, за неимением другого мужчины?

Да, это могло бы объяснить…

– Эди! Предложите, пожалуйста, дамам чай или кофе, – резкий тон миссис К вырвал девушку из собственных мыслей, и она поспешила к клиенткам.

Одна из девушек была ей знакома – Стиви, владелица чайного магазинчика «У Пегги» на центральной улице. Предлагать ей чай – это как свозить уголь со всей Великобритании в Ньюкасл, где его и так пруд пруди. Тем не менее, повинуясь приказу миссис Каррингтон, Эди поставила перед клиентками чайник с чаем и пару изящных чашек с блюдцами.

– Принесете еще одну чашечку, пожалуйста? – попросила Стиви. – Одна из подружек невесты опаздывает.

Эди отправилась наверх за чашкой, оставив дам обсуждать диадемы. Зал с платьями был крошечным по сравнению со всем помещением магазина, который занимал три этажа. На первом располагалась зона отдыха, куда невесты выходили, чтобы демонстрировать родственникам и друзьям разные платья. За ней находилась примерочная и помещение для хранения изделий. Еще дальше располагался кабинет миссис К и маленькая кухня.

На первом этаже как раз и находилось большинство платьев, а также все остальные атрибуты, без которых невеста не могла обойтись: от пачек, которые надевают под юбки, до атласных туфель разных цветов.

Владения Эди находились на самом верхнем этаже. Именно там происходило все волшебство, когда она превращала свой эскиз в самое роскошное платье, достойное Золушки из сказки. Конечно, в промежутке между этим «волшебством» требовалось проделать огромный объем работ. Эди обычно многое брала на дом, чтобы вновь погружаться в творчество, когда Дэнни ложился спать, но все же основа создавалась именно здесь, в этой маленькой комнатке. У нее было огромное желание повесить на дверь табличку с надписью «Гнездышко Эди», но она быстро выкинула его из головы, зная, что миссис К вряд ли оценит ее юмор и заставит все снять.

Эди услышала, как миссис Каррингтон крикнула со смотровой площадки (так хозяйка называла лестничную клетку):

– Эди, принеси сюда букингемское платье цвета слоновой кости с телесными вставками.

Это платье было одним из творений Эди (миссис К настаивала на том, чтобы каждый дизайн назывался в честь какого-нибудь известного здания), и она сделала его в нескольких размерах и трех разных цветах. Если невеста желала такое платье, то Эди шила его с нуля, чтобы оно идеально садилось по фигуре.

Она уже прикинула в голове, какой размер нужен Стиви, и бросилась наверх, чтобы взять тот, который, по ее мнению, был наиболее подходящим. Девушка невольно улыбнулась, когда услышала миссис К, отчитывающую посетительниц.

– Извините, но у нас нельзя снимать. Все эти платья существуют только в одном экземпляре. Я бы не хотела, чтобы кто-то украл наш дизайн. Уберите телефон, пожалуйста.

Эди целиком и полностью разделяла эту политику своего босса. Она вкладывала всю свою душу в создание платьев и была бы ужасно расстроена, если бы ее дизайн повторил кто-то другой.

– Неси сюда, девочка, – приказала миссис Каррингтон, и Эди шагнула вперед, держа платье как можно выше, чтобы продемонстрировать струящуюся вниз ткань. Ей хотелось, чтобы миссис К перестала называть ее «девочкой». Это заставляло Эди чувствовать себя какой-то прислугой, а не полноправной работницей.

– Тут у нас вырез с открытыми плечами и облегающая сверху юбка, – начала объяснять миссис Каррингтон. – Обратите внимание, как шелк телесного цвета под кружевом сочетается с цветом платья подружки невесты, которое я вам только что показывала. На вашу фигуру это платье сядет просто идеально.

Да, фигура у Стиви была что надо. Если бы невеста была тонкая как палка, то такое платье смотрелось бы на ней смехотворно. Эди специально создавала его, чтобы подчеркнуть женственные изгибы тела. Миссис К была права, что цвет слоновой кости идеально подойдет под цвет волос и кожи Стиви.

Эди, честно говоря, не знала, как миссис Каррингтон это делает.

Она всегда настаивала на консультации и не позволяла невестам расхаживать по залу и рассматривать платья. Никогда. В свадебном магазине Мойры Каррингтон существовала строгая политика – посетительницам запрещалось рыться в вещах, прикасаться к тканям и оттягивать подол, чтобы рассмотреть крой поближе. Миссис Каррингтон заранее обговаривала с невестами все их пожелания, а затем просила Эди принести то или иное конкретное платье. Только одно.

В девяти случаях из десяти невесты не хотели больше смотреть на что-то еще. Даже если сперва они скептически относились к предоставленному им платью, то потом убеждались, что выглядят в нем просто потрясающе, и идея померить другое попросту не приходила им в голову.

Миссис К также всегда подбирала идеальные платья подружек невесты. Выбранный девушками наряд цвета шампань прекрасно им подходил.

Подождите, это разве не…

Опоздавшей подружкой невесты оказалась Лиэнн Грин, которая училась с Эди в одной школе, но была на класс старше. Они не виделись целую вечность, несмотря на то, что Лиэнн владела цветочным магазинчиком, находящимся прямо за углом. Разве девушка не должна была сейчас участвовать в конкурсе флористов, который будут показывать по телевизору? Этот слух уже давно разошелся по городу.

– Просто чудесно, – лицо Стиви просияло при виде своего свадебного платья, и Лиэнн поспешила протянуть ей коробку с салфетками с кофейного столика.

– Примерь скорее, – настаивала вторая девушка. – Держу пари, ты будешь в нем великолепна.

Эди тоже была в этом уверена. В моменте первой примерки всегда был какой-то элемент сказки, будто бы платье обладало силой превратить самую обычную девушку в настоящую принцессу.

Миссис К щелкнула пальцами, подзывая Эди.

– Эди, проводи мисс Тейлор в примерочную. Я скоро буду.

– Эди? Эди Адамс? – Лиэнн тоже узнала ее. – Мы разве не учились с тобой в одной школе?

– Ты была на год старше меня, – сказала Эди. Она бросила тревожный взгляд в сторону начальницы. Миссис К терпеть не могла, когда девушка разводила беседы с клиентками.

– Точно! Как жизнь? – Лиэнн одарила ее улыбкой, и Эди улыбнулась в ответ. Они не были близко знакомы, но Лиэнн всегда казалась ей милой девушкой.

– Все хорошо, спасибо, – сказала она. – Извини, мне нужно обслужить мисс Тейлор.

– Можешь звать меня просто Стиви, – сказала та. – Все так делают.

– У нас так не положено, мисс Тейлор, – раздался голос вернувшейся миссис Каррингтон. – Если не возражаете, я бы настоятельно рекомендовала вам поторопиться. У меня через час еще одна примерка.

– Извини, – тихонько прошептала Лиэнн, обращаясь к Эди. Та отвернулась, еле сдерживая улыбку.

У миссис К не было никакой другой встречи через час. Если честно, ее график вообще был свободен вплоть до завтрашнего дня, но Эди полагала, что для того, чтобы создать впечатление востребованного бизнеса, лучше это не афишировать. Печально, но факт: если люди знают, что что-то пользуется большим спросом, они сразу хотят это заполучить. По крайней мере, так думала миссис Каррингтон, судя по тому, как усердно она старалась создать атмосферу популярности и эксклюзивности вокруг своего магазина.

Эди и миссис Каррингтон помогли Стиви надеть платье (это была очень сложная работа), а потом потратили еще минут пятнадцать или около того, чтобы подогнать его по фигуре. Образец, как они его называли, можно было закреплять булавками и подрезать, чтобы невеста могла сразу увидеть, как будет смотреться готовое платье, сшитое по ее меркам. Да, сейчас оно выглядело неидеально (разве могло быть иначе, если оно было сшито по универсальным параметрам?), но и этого было достаточно, чтобы дать Стиви и ее подругам представление о том, как красиво она будет выглядеть в тот самый заветный день.

Миссис К намеренно не устанавливала зеркал в примерочной. Она считала, что невеста не должна видеть полуготовое изделие, пока они подгоняют его по фигуре. Зная это, Эди проводила Стиви в зал и помогла ей подняться на возвышение в центре.

Она всегда невольно улыбалась, когда невеста вставала на эту импровизированную сцену. Эди это напоминало музыкальную шкатулку, которая была у нее в детстве. Когда крышка поднималась, из нее выскакивала балерина и начинала крутиться вокруг своей оси. Возвышение в зале тоже поворачивалось, так что свита невесты могла рассмотреть платье со всех сторон, а Эди всегда ждала, что при этом вот-вот заиграет мелодия из «Лебединого озера».

– Боже мой! – Лиэнн прижала руку ко рту, а ее глаза расширились от удивления. Другая подружка невесты, которую Эди не знала, что удивительно для такого маленького городка, как Танглвуд, выглядела столь же ошеломленной.

– В хорошем смысле или в плохом? – спросила Стиви, а на ее лице выразилось беспокойство.

Миссис Каррингтон подошла к белой бархатной занавеске и взялась за шнур.

– Готовы? – спросила она.

Стиви кивнула.

Миссис К подняла занавеску.

Стиви не смогла сдержать слез, когда увидела себя в зеркале. Вслед за ней заплакала и Эди.

Господи, как же она любила свою работу!

Глава 4

Эди давно так не волновалась. Ее пригласили в Усадьбу, и она не могла дождаться того момента, когда переступит ее порог.

На самом деле, пригласили не ее, а миссис Каррингтон, но та сообщила, что присутствие Эди будет столь же необходимо. Для девушки это считалось уже привычной практикой, но обычно консультации проходили прямо в магазине. Однако если Джулия Феррис чего-то хотела – она это получала.

Все в городе знали лорда и леди Тонбридж. Не близко, конечно, но во время бала, на который приглашались все жители Танглвуда, любой мог так или иначе пересечься с кем-то из них. Леди Феррис всегда старалась поддерживать местного производителя, поэтому была частым гостем на главной улице. До недавнего времени у нее не было ни времени, ни повода, чтобы посещать свадебный магазинчик, но так как совсем скоро женится ее единственный сын, женщина начала проявлять ярый интерес ко всему, что касалось свадеб. Ее дочь Мелисса обручилась прошлым летом, но до сих пор не было никаких новостей по поводу даты свадьбы, поэтому Джулия Феррис целиком и полностью сфокусировалась на сыне. Ходили слухи, что она сама чувствовала себя уже практически невестой, хотя не она была виновницей торжества.

* * *

Эди никогда раньше не была в Усадьбе, даже на летних балах. Они были исключительно для взрослых, а ей не хотелось оставлять Дэнни со своей матерью и идти на какую-то вечеринку. Особенно зная о проблемах матери со здоровьем. Паулин была болезненной женщиной и уже и без того сделала достаточно, согласившись присматривать за Дэнни во время школьных каникул. Эди не могла просить, чтобы женщина оставалась у них до самого вечера.

От первого взгляда на особняк и его обширную территорию девушка забыла, как дышать. Усадьба была расположена над городом, откуда открывался потрясающий вид на долину. Когда машина поднималась вверх по широкой подъездной аллее, у Эди захватило дух. Но, бегло оценив панораму, она сосредоточила все свое внимание на самом здании. Вблизи оно казалось намного больше, чем с дороги, и теперь она понимала, почему семья Феррис решила праздновать свадьбу прямо здесь. Очевидно, что свадьба Уильяма Ферриса и Тии Сондерс была лишь поводом для того, чтобы прорекламировать место ее проведения, и Джулии хотелось, чтобы в этот день все выглядело идеально.

Эди ярко представила перед собой невесту, стоящую на ступеньках, ведущих к впечатляющим своим размахом парадным дверям, и фотографирующуюся в обрамлении мраморных колонн. Девушке отчаянно хотелось увидеть каждый уголок этого здания, до того все грандиозно смотрелось. По ее мнению, это было идеальным местом для проведения свадьбы.

Их провели в коридор с широкой лестницей (Эди отметила, что подметали ее по несколько раз в день), где висела массивная люстра, сверкающая и переливающаяся в солнечном свете, льющемся из стеклянного окна, расположенного сверху под куполообразным потолком. Темные и мрачные картины, изображавшие, как предположила Эди, суровых предков семьи, украшали стены, и она невольно чувствовала на себе их пристальные взгляды, когда проходила в гостиную, где для них уже был приготовлен чай и кофе.

Леди Тонбридж и невеста ждали их, расположившись на диване. Женщина встала, чтобы поприветствовать вошедших.

– Мне послать кого-нибудь за вариантами платьев? – спросила она.

– Сегодня у нас только консультация. Я обязательно предоставлю вам подходящее платье, когда узнаю немного больше о мисс Сондерс и ее пожеланиях, – вежливо улыбнулась миссис Каррингтон.

Леди Тонбридж прищурилась.

– А я предполагала, что Тиа примерит несколько, чтобы потом выбрать самое лучшее.

– Для этого пока слишком рано, – сказала миссис К. – Сперва нам нужно определиться со стилем платья и вашими пожеланиями.

Эди следила за разговором двух женщин, но ее внимание было приковано к Тие Сондерс, лицо которой не выражало абсолютно ничего. Внезапно на ее щеках выступили два ярко-красных пятна, а глаза вспыхнули. Эди догадалась, что невесте не сильно приятно, что о ней говорят в третьем лице, как будто бы ее здесь нет.

Как только все расположились на диване, поставив чашки на колени (Эди храбро пыталась балансировать своей так, чтобы чай не пролился на блюдце), миссис К принялась за дело.

– Вы вообще можете ходить, мисс Сондерс? – это был первый вопрос, который она задала.

Эди застыла с чашкой, поднесенной к губам, а леди Тонбридж тихонько ахнула.

Однако мисс Сондерс, казалось бы, это абсолютно не побеспокоило.

– Нет, – мягко ответила она.

– В таком случае, мы уделим особое внимание корсету, – сказала миссис К. – Он будет в центре внимания, а о юбке подумаем в последнюю очередь. Вы же не хотите, чтобы материал запутался и застрял в колесах. И не придется переживать о спине, – добавила она. – Эди, ты записываешь?

Эди кивнула и, поставив чашку с блюдцем обратно на стол, начала рыться в сумке в поисках блокнота. Неужели она забыла его взять? Обычно она всегда приходила подготовленной, но великолепие Усадьбы и присутствие леди Тонбридж заставляли ее коленки дрожать.

– Я думаю, подойдет шармез. Эди, как тебе? – обратилась к ней миссис К, как только ручка девушки прикоснулась к бумаге.

– Мне кажется, это слишком просто. На такую ткань не получится нанести никакие декоративные элементы.

Миссис Каррингтон прищурилась и строго посмотрела на Эди.

– Это нам и нужно! Получится просто, элегантно и сдержанно. Ты ведь это хотела сказать? – Ее взгляд переметнулся на леди Тонбридж.

– Что такое шармез? – спросила мисс Сондерс.

– Это легкая ткань, своим блеском напоминающая атлас, но более мягкая, так что с ней удобнее работать, – объяснила Эди, но миссис К бросила на нее такой взгляд, что девушка поняла, что ей стоит заткнуться.

Она склонила голову и сосредоточилась на чистом листе бумаги.

– Она идеально вам подойдет, – настаивала миссис К. – И, мне кажется, стоит выбрать цвет слоновой кости вместо привычного белого.

– Нет, думаю, все же остановимся на белом, – сказала леди Тонбридж.

Эди показалось или глаза мисс Сондерс на секунду недобро вспыхнули? Неужели невесте вообще не дадут никакого права голоса в выборе собственного свадебного платья?

Миссис К склонила голову.

– Как скажете, белое так белое. Подскажите, вы предпочитаете открытые плечи или только одно спущенное плечо? Может быть, вообще пышные рукава?

– Мы думали о широких бретелях, скрещивающихся под грудью, не так ли, дорогая? – спросила леди Тонбридж. – Или, может быть, сделать драпировку отсюда досюда, – она продемонстрировала, что имеет в виду, на себе. – Полностью открытые плечи кажутся мне немного вульгарными.

Мисс Сондерс промолчала, но Эди показалось, что ей много что хотелось бы высказать своей будущей свекрови.

– Я привезу с собой несколько вариантов к нашей следующей встрече, а также несколько образцов тканей, – сказала миссис К. – Как только определимся с фасоном и тканью, сможем обговорить все добавочные элементы и декорирование.

– Отлично! – воскликнула леди Тонбридж.

Мисс Сондерс, судя по ее лицу, вряд ли разделяла эту радость. Эди могла поклясться, что за сдержанным взглядом скрывается явная злоба.

– Вы не против, если Эди снимет мерки с мисс Сондерс? – спросила миссис Каррингтон у леди Тонбридж.

– Мисс Сондерс не против, – едко проговорила девушка. – Знаете, у меня все же есть язык, – обратилась она к своей будущей свекрови.

– Конечно, дорогая, я просто хотела помочь, – лучезарно улыбнулась Джулия.

Эди была единственной, кто услышал, как Тиа Сондерс пробормотала «да уж, мать Тереза нашлась», когда подошла к девушке с рулеткой, карандашом и блокнотом.

Пока Эди выполняла свою работу, женщины продолжали свой светский разговор.

– Не переживайте, платье будет сшито точно по меркам. Мы не предложим вам ничего второсортного, – убеждала миссис К хозяйку Усадьбы.

Эди подняла глаза и уловила выражение лица леди Тонбридж.

– Вообще-то, раз уж у нас такой простой дизайн, мы будем не против, если вы просто подгоните под мерки какое-нибудь платье, уже лежащее у вас на складе.

Миссис К подняла бровь.

– Хм, – сказала она, постукивая пальцами по щеке, – я могла бы найти что-нибудь подходящее, но оно не будет сидеть так идеально, как что-то сшитое на заказ.

Эди слышала, что жителям Усадьбы наряду со многими другими владельцами старинных зданий необходимо было внимательно следить за расходами. Это объясняло то, что в качестве места проведения свадьбы Тонбриджи выбрали собственный дом. Девушка также слышала, что лорд Тонбридж начал проводить курсы на тему стрижки газона и плетения корзин.

– Конечно, это все на ваше усмотрение, – сказала леди Тонбридж.

– Моя помощница Эди шьет все платья своими руками. Вы не будете разочарованы.

Эди могла бы с этим поспорить. Из того, что она тут наблюдала, можно было сделать вывод, что невеста в любом случае будет разочарована. Сдержанность и элегантность – это, конечно, хорошо, но мисс Сондерс, кажется, совершенно не так представляла платье своей мечты.

Они только-только успели записать в блокнот результат последнего замера, как из мраморного коридора донесся сильный топот. Дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел мужчина, которого Эди сразу узнала. Это был Уильям Феррис. За ним следовал еще один молодой человек, абсолютно ей незнакомый.

Эди выпрямилась и отошла назад, не желая помешать встрече двух влюбленных. Но бежать было уже поздно.

– Уильям! – спохватилась леди Тонбридж. – Мог бы и постучать. Мы тут вообще-то обсуждаем свадебные платья. Ты же знаешь, что жениху не положено видеть невесту в платье до свадьбы.

– И где тут платье? – Уильям Феррис окинул взглядом комнату, прежде чем направился к нетронутой тарелке с печеньем. – Розовые вафли! – воскликнул он. – Я не ел их с тех пор, как меня наконец-то выпустили из этой тюрьмы под названием школа-интернат.

– Не говори глупостей. Тебе же там нравилось! Ой, где мои манеры. Позвольте же вас представить. Уильям, это миссис Каррингтон, она займется платьем для Тии. Мисс Каррингтон, как вы уже могли догадаться, это мой сын Уильям, жених. А это – его шафер Джеймс.

Все присутствующие обменялись приветственными репликами, а Эди оставалось только неловко наблюдать за всем происходящим, чувствуя себя лишь частью интерьера или антикварной мебелью, расставленной по всей комнате.

– А это, – сказала мисс Сондерс, – Эди, которая, как я понимаю, и будет непосредственно шить само платье. Правильно, миссис Каррингтон?

Щеки Эди запылали, так как все тут же уставились на нее. Ей сразу захотелось вернуться обратно к пребыванию одним из элементов декора.

– Да, все верно. Эди Адамс работает у меня дизайнером, – величественно объявила миссис К, хотя по нервному тику под левым глазом Эди поняла, что той было не очень-то приятно, что ее вот так осадили на глазах леди Тонбридж.

Эди же боялась поднять глаза и продолжала смотреть в пол до тех пор, пока внимание присутствующих не переключилось на что-то другое. Но, к своему ужасу, она обнаружила, что шафер Уильяма до сих пор не отводит от нее взгляд, и покраснела еще больше.

– Ну так что, ты уже выбрала платье, дорогая? – спросил мистер Феррис свою невесту, запихивая в рот очередную вафлю. – Джеймс, ты просто обязан закупиться ими, они будут напоминать тебе о времени, проведенном в интернате.

– Фу, нет уж, спасибо, – сказал Джеймс, картинно содрогнувшись. – Мне бы не хотелось это вспоминать.

Мисс Сондерс глубоко вздохнула.

– Да, выбрала, – ответила она Уильяму, но посмотрела на Эди.

* * *

– Ну вот и хорошо, – сказала леди Тонбридж. – Я попрошу Белинду проводить вас. Договоримся на это же время в четверг?

Не дожидаясь ответа, леди Тонбридж взяла маленький медный колокольчик и грациозно потрясла им на расстоянии вытянутой руки.

Ну надо же! Эди это все напомнило серию «Аббатства Даунтон», а не реальную жизнь. Сейчас сюда войдет горничная, одетая в черное платье и белоснежный фартук, с чепчиком на голове. Но Белинда была в обычной плиссированной юбке и белой блузке, так что Эди осталась крайне разочарована.

– Можешь приступать, – рявкнула миссис Каррингтон, как только они с Эди сели в машину. – К четвергу нам уже нужно что-то показать ее светлости. Подготовь мудборд и эскиз.

– Да, конечно, – сказала Эди. Времени было мало, но составить мудборд она могла вечером, уложив Дэнни спать, а для эскиза требовалось лишь слегка доработать уже имеющийся у нее в запасе.

Однако Эди не покидало ощущение, что мисс Сондерс все-таки не собиралась позволять будущей свекрови вытирать о нее ноги. Очевидно, у нее был припрятан туз в рукаве…

Глава 5

Джеймс не решался зайти. Виной этому был не суровый вид Джулии или Тии и даже не пожилая незнакомая женщина. Его взгляд сразу упал на молодую девушку, стоящую рядом с будущей женой его друга. Его привлекли не столько тонкие черты ее лица и длинные, пшеничного цвета волосы, сколько ее поведение. Она напомнила ему олененка, так как ее поза выдавала ужасное напряжение. Создавалось впечатление, что она может убежать отсюда стремглав в любую секунду. Лицо и серые глаза девушки озарялись светом из окон, и она, казалось, абсолютно не сочеталась со всей этой солидностью и громоздкостью гостиной Джулии Феррис. Черт возьми, даже он почувствовал себя неловко в этой обстановке, хотя за столько лет вроде бы успел к ней привыкнуть.

Да, он привык, но не был ее частью. Он был здесь столь же неуместен, как и незнакомка.

Все же Джеймс проследовал за Уильямом и услышал, как Джулия воскликнула:

– Уильям! Мог бы и постучать. Мы тут вообще-то обсуждаем свадебные платья. Ты же знаешь, что жениху не положено видеть невесту в платье до свадьбы.

Уильяма же больше заинтересовала тарелка с печеньем, и он тут же схватил одно из них, пока мать представляла ему своих гостей.

Эта девушка занималась платьями? Джеймс продолжал гадать, пока Джулия их знакомила. Но леди Тонбридж в итоге представила всех, кроме нее, да и миссис Каррингтон, с которой та, похоже, приехала, не озаботилась этим вопросом.

Почему так? Был ли здесь какой-то подтекст? Почему ее так запросто проигнорировали?

Джеймс собирался сам подойти и представиться (так как Джулия, очевидно, не собиралась этого делать, хотя, если она хочет добиться успеха в бизнесе, ей следовало бы обзавестись хорошими манерами), но, прежде чем он успел сделать первый шаг, раздался голос Тии.

– А это, – сказала она, – Эди, которая, как я понимаю, и будет непосредственно шить само платье. Правильно, миссис Каррингтон?

Щеки девушки залились румянцем. Она почувствовала себя еще более неуютно и дискомфортно, чем раньше, и он всем сердцем ей посочувствовал.

– Да, все верно. Эди Адамс работает у меня дизайнером, – сказала миссис Каррингтон, но в ее голосе прозвучали недобрые нотки, которые не понравились Джеймсу. У него складывалось впечатление, что женщине хотелось, чтобы Джулия считала, что она сама создает все свои платья, и он задался вопросом, не подставила ли Тиа девушку, сама того не желая. Ему хотелось надеяться, что нет. Эди (какое милое, приятное, старинное имя) показалась Джеймсу слишком робкой и застенчивой, чтобы переносить нападки со стороны своей работодательницы.

Впрочем, рассуждал он, она взрослая девушка и, скорее всего, знает, что делает.

Он продолжал пялиться на нее, когда та подняла глаза и поймала его взгляд. Румянец на щеках усилился, но это придавало ей еще большую привлекательность. Она излучала свет, именно так охарактеризовал бы ее Джеймс.

– Ну так что, ты уже выбрала платье, дорогая? – Уильям был целиком и полностью сосредоточен на розовых вафлях. – Джеймс, ты просто обязан закупиться ими, они будут напоминать тебе о времени, проведенном в интернате.

– Фу, нет уж, спасибо. Мне бы не хотелось это вспоминать. – Школа хоть и не была сущим адом, но относилась к тому периоду его жизни, который он не особенно любил. Он был мальчиком из бедной семьи, который получил возможность посещать это дорогостоящее заведение лишь благодаря стипендии. Об этом никто не должен был знать, но одноклассники быстро все выяснили. Для этого им потребовалось лишь спросить, где живут его родители.

– Да, выбрала, – сказала Тиа. Что-то в ее голосе заставило Джеймса поднять на нее глаза. Он обнаружил, что девушка разговаривала совсем не с Уильямом. Он был почти уверен, что она смотрела на Эди.

– Ну вот и хорошо, – сказала Джулия, поворачиваясь к миссис Каррингтон. – Я попрошу Белинду проводить вас. Договоримся на это же время в четверг?

Затем она позвонила в свой дурацкий колокольчик.

Джеймс уже давно привык к этим странностям, но не смог сдержать улыбку при виде того, как на это отреагировала Эди. Стараясь не показывать, что он наблюдает за тем, как она покидает комнату, он отвернулся и заметил, что Тиа пытается ему что-то сказать.

Он уже хотел было открыть рот, чтобы спросить, чего она хочет, но девушка выразительно на него посмотрела и покачала головой, показывая на Джулию.

– Я заскочу на кухню, – сказал он. – Посмотрю, не осталось ли еще того прекрасного торта.

– Попроси заодно приготовить вам что-нибудь на обед, – предложила Джулия. – Вы, мальчики, должно быть, умираете с голода. Уильям, твой отец хотел обсудить с тобой, как продвигается дело с семинарами.

– Ну, пока вы все заняты, я поговорю с поваром, – сказала Тиа.

– Зачем? – Джулии нужно было знать все.

– Я обещала, что мы вместе пробежимся по меню. Он сориентирует по расходам.

Джулия пожала плечами и небрежно махнула рукой в сторону Тии.

Джеймс отправился за девушкой.

– Ты что-то хотела? – спросил он.

– Тихо! У этой женщины всегда ушки на макушке. Пошли на улицу.

Они прошли мимо кухни и вышли на улицу через дверь, которая раньше служила входом для прислуги. У Джеймса создавалось ощущение, что в Усадьбе до сих пор существует это негласное правило, так как ее светлость постоянно просила всех пользоваться именно им. Только Уильям намеренно входил и выходил через парадную дверь исключительно для того, чтобы позлить свою мать.

– Нужно пытаться ловить маленькие моменты радости, пока это возможно, – сказал он однажды Джеймсу. – А раздражать мать, когда она ведет себя глупо, доставляет мне огромное удовольствие.

– Итак, в чем дело? – спросил Джеймс, когда Тиа наконец остановилась.

Они были уже далеко от дома, но девушка все равно оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Я хочу записаться на консультацию к дизайнеру, к Эди, и хочу, чтобы ты меня отвез, – сказала она.

– А ты сама не можешь? – спросил он. – То есть я совсем не против тебя подвезти, но ты же вполне нормально управляешься с машиной, разве нет? – Он надеялся, что ее положение не означало, что она больше не сможет водить автомобиль. Уильям рассказывал, что ей потребовалась целая вечность, чтобы наконец сесть за руль своей модифицированной машины для инвалидов, но, как только она набралась смелости, ее было не вытащить из-за руля.

– Конечно могу, – усмехнулась девушка, – но я не хочу, чтобы Джулия или Уильям что-то заподозрили, поэтому мне понадобится помощник.

– Мы как будто шпионы какие-то. Может, ты планируешь убийство? А цель случайно не некая будущая свекровь?

– Не искушай меня, – мрачно сказала Тиа. – Ты же видел, как она себя вела, – девушка мотнула головой в сторону дома, – а до вашего приезда было еще хуже. Не спросив меня, она уже решила, какое платье я должна надеть.

– Надеть куда?

– На мою свадьбу, дурак.

– Ох…

– Вот именно! Я и так многое спускаю ей с рук, потому что понимаю, что свадьба для нее – лишь повод продемонстрировать Усадьбу, и я это всецело поддерживаю. По большей части. Но вот в том, что касается моего платья, позвольте уж мне самой решать.

* * *

– Платье, – повторил Джеймс, придавая этому слову оттенок чрезмерной важности.

– Поэтому я сама все выберу, а вы с Эди поможете мне это провернуть.

– А Эди знает? – спросил он, прищуриваясь.

– Пока нет, но скоро узнает.

– Зачем вся эта конспирация? Почему бы просто не сказать Джулии, что у тебя на сердце?

– Потому что она не позволит мне сделать все самой. Ты же ее знаешь. Она просто не сможет сдержаться. Если бы кто-то искал в словаре значение выражения «вторгающийся в личное пространство», там бы черным по белому было написано «см. леди Тонбридж». Кроме того, я хочу, чтобы платье стало сюрпризом для всех и никто не видел его до свадьбы. Если бы я была уверена, что Мойра Каррингтон поддержит меня в этом, я бы пошла прямо к ней, но она ясно дала понять, на чьей она стороне.

– В этом конфликте уже появились стороны?

– Да, – твердо сказала Тиа. – И я хочу, чтобы Эди Адамс была на моей. Так ты поможешь мне или нет?

Джеймс надул щеки. Ему не следовало вмешиваться, но так у него была надежда вновь увидеть Эди. Так почему бы не воспользоваться возможностью?

– Хорошо, – ответил он, – я в деле. Что мне нужно делать?

Глава 6

Обычно миссис Каррингтон закрывала магазин около четырех часов дня, если только у нее не было записи на консультацию или примерку. Не было смысла оставлять его открытым дольше, потому что клиенты приходили к Мойре лишь по рекомендации и всегда записывались заранее. Эди считала (и даже предлагала), что миссис К следует запустить рекламу, даже если это будет просто небольшой баннер на главной улице, но та и слышать об этом не хотела. Девушка не понимала, как ее бизнес до сих пор еще держался на плаву.

Но закрытие в четыре часа вполне устраивало Эди. Уроки в школе заканчивались в половине четвертого, но три дня в неделю Дэнни оставался на дополнительные секции, которые как раз длились до четырех, так что она могла забирать его сама. В два других дня его встречала мать Эди, да и субботу мальчик проводил у бабушки. Эта негласная договоренность вроде бы устраивала всех, но последние дни мать нередко жаловалась на необходимость сидеть с мальчиком по субботам. После того как у нее диагностировали фибромиалгию, она редко чувствовала себя хорошо, а с недавних пор ее состояние только ухудшилось. Эди очень жалела, что в субботу у нее полный рабочий день, но переход на сокращенный означал бы урезание зарплаты.

Другая проблема состояла в том, что Эди не хватало времени для работы над собственными проектами, так как в магазине Мойра постоянно занимала ее чем-то другим. Девушка с детства интересовалась модой. Ее завораживали именно наряды для различных торжеств. В этом она винила Барби и набор бальных платьев принцессы, которые ей однажды подарили на Рождество.

Повседневная одежда ее не интересовала, а вот то, что женщины могли надеть на бал, выпускной или свадьбу – было как раз по ее части. Ей нравились дорогие, красивые ткани и то, как они струились и сияли; ей нравилось декорировать изделие, кроить, драпировать, но большее удовольствие девушке доставляло то, как ее работы позволяли клиенткам почувствовать себя принцессами.

Жаль только, что сама Эди никогда не чувствовала ничего подобного. Она никогда не примеряла ничего из того, что шила, и вряд ли когда-то примерит, если только на горизонте не замаячит повод, по которому она сможет сшить что-то и для себя.

Честно говоря, на себе она лишь оттачивала навыки. Иногда создавала простые повседневные платья, юбки или комбинезоны для повседневной носки. Она вспомнила, как умоляла маму отвести ее в комиссионку, чтобы она могла выбрать платье и переделать его под себя. Эди ощутила себя в своей стихии, когда бабушка подарила ей старую швейную машинку «Зингер» и объяснила, как ею пользоваться. С годами девушка стала настоящим профессионалом.

Миссис К уже ушла домой, а Эди осталась проследить, чтобы в зале ожидания все было чисто и аккуратно для завтрашнего дня. Вдруг она услышала, как дверь тихонько отворилась.

Она гадала, кто бы это мог быть, надеясь, что это не какой-нибудь случайный прохожий. Ей не нравилось запрещать невестам свободно бродить среди развешанных платьев, прикасаться к ткани и восхищаться кружевом. Некоторым людям действительно сперва хотелось посмотреть, какие есть варианты, чтобы получить хоть какое-то представление о том, что они хотят. Не все невесты были готовы к тому, что их поставят перед фактом. Хотя, нужно отдать должное, миссис К обычно оказывалась права. Но Эди считала, что такой метод работы уничтожает все волшебство и веселье в процессе выбора свадебного платья.

Она оглянулась, держа в руке тряпку, и встретилась глазами с мужчиной, которого вчера видела в гостиной леди Тонбридж.

Все внутри перевернулось, и на секунду Эди даже не поняла, почему она так задрожала, а в животе начались спазмы. Может, она забыла пообедать?

– Эди, верно? – спросил он.

Его голос был глубже, чем она помнила, но в нем все равно звучали нотки британской аристократии. Не такие явные, как у Джулии Феррис или королевы (на самом деле, Эди считала, что Джулия Феррис превзошла и Елизавету), но напоминающие одного из младших членов королевской семьи, например, принца Уильяма.

– Извините, миссис Каррингтон уже ушла, – ответила она.

– Да, я знаю. Я специально ждал. Она надолго?

– Эм… до завтра. Хотите к ней записаться?

– К ней? – Он выглядел шокированным. – Нет уж, спасибо! Один только ее взгляд наводит на меня ужас.

Эди не смогла сдержать улыбку, которая заиграла на ее губах. Да, миссис К могла напугать кого угодно, даже если вы были знакомы с ней давно – в таком случае, возможно, даже больше.

– Тогда могу я чем-то помочь? – спросила она. Ей было довольно чуждо присутствие мужчины в магазине, который всегда считался исключительно женским. Впрочем, это был не первый случай. Большинство будущих невест приводили на примерки своих матерей, сестер, подруг или сразу всех вместе, но за эти годы к ним обращалось несколько девушек, которые приходили с отцом, братом или другом. Но мужчины обычно чувствовали себя здесь слегка неуютно. Эди казалось, что они вот-вот готовы выскочить за дверь с охами и вздохами.

– Тиа послала меня к вам, – сказал он.

– Тиа?

– Мисс Сондерс.

– Что-то случилось?

– Все будет зависеть от вас. Тиа хочет сама выбрать свадебное платье, и чтобы вы сшили его в тайне от всех.

– Простите? – уставилась на него Эди.

– Тиа очень недовольна тем, как все прошло вчера. Джулия и эта страшная женщина решили все за нее.

– Страшная женщина?

– Да, ваша миссис Каррингтон.

Эди снова еле сдержала смех.

– Поэтому я не виню Тиу за то, что она хочет сделать все втихаря от них, – отметил он. – Я бы и сам так поступил. Из них действительно вышла довольно грозная команда, и это я застал лишь самый конец. Не поймите меня неправильно, Тиа – вполне себе смелая девушка и может постоять за себя, но какой смысл ссориться на протяжении нескольких месяцев, если можно просто тихо-мирно сшить другое платье, какое она хочет, и показать его в самый последний момент, когда никто уже не сможет ничего изменить?

– Действительно, зачем, – пробормотала Эди. Она сочувствовала Тие Сондерс, но все это было не так просто, как описал Джеймс. Во-первых, ей тогда придется действовать за спиной миссис К, что может стоить ей работы. Во-вторых, ее наверняка поймают за шитьем какого-то неизвестного платья и начнут задавать вопросы.

– Вы поможете ей? – спросил он.

– А она не может обратиться в другой свадебный магазин? Есть вполне приличный в Абергавенни и парочка в Херефорде.

– Не знаю, – Джеймс пожал плечами, – но она просила именно вас, так что я лишь выполняю ее поручение.

– Вряд ли у меня получится, – начала Эди. – Не потому, что я не хочу, но, если миссис Каррингтон узнает, будет большой скандал, а я дорожу своей работой.

– Но ведь до этого может и не дойти?

– Может быть. – Вероятно, ее бы и правда не уволили, хотя миссис К и приложила бы все усилия. Причем не потому, что она была единственной портнихой в городе, а потому, что никто другой не согласился бы столько работать почти за бесплатно, да еще и с такой начальницей. Может, все-таки рискнуть?

Эди мысленно осадила себя. Как она вообще может на такое соглашаться?

– Это ваше окончательное решение? – спросил Джеймс.

Эди неохотно кивнула. Ей не хотелось отказываться от лишней работы, но у нее не было выбора. Миссис Каррингтон ни за что бы не закрыла глаза на то, что ее работница пошла ей наперекор и стала прямой конкуренткой. Впрочем, Эди ее не винила. Все-таки она была бизнесвумен.

– Очень жаль. Тиа не хочет белое платье, но, видимо, только оно ей и светит, – сказал мужчина.

В его голосе звучало искреннее сочувствие к мисс Сондерс. Эди тоже было ее жаль. Ни одна невеста не заслуживала надевать в свой особенный день то, что ей не по душе.

– А какой цвет она хотела? – спросила Эди, заинтригованная этой недосказанностью. Практически все молодые невесты обычно выбирали белый или цвет слоновой кости.

– Она что-то говорила о сером или серебристом, но я могу ошибаться. Все-таки свадебные платья – не самая сильная моя сторона.

Эди стало интересно, а в чем же его сильная сторона, и легкая дрожь пробежала по телу. Из-за проявления трогательной заботы и желания помочь невесте своего лучшего друга он стал еще более привлекательным в ее глазах. За свою жизнь она уже успела убедиться, что красоту определяют поступки. Так всегда говорила ее бабушка. Впервые услышав это выражение, Эди не поняла, что оно значит. Но с рождением Дэнни к ней пришло истинное осознание. Его отец был чрезвычайно хорош собой, но только гляньте, к чему это привело. Доверяй, но проверяй (эту пословицу она позаимствовала у матери), каким бы милым и искренним ни казался человек.

Что вообще вдруг натолкнуло ее на мысли о мужчинах? Он ведь не пришел сюда, чтобы увидеться с ней. Он здесь по поручению Тии Сондерс. Поэтому Эди не стоит строить никаких иллюзий. Это не его вина, что один только его вид заставляет сердце в груди бешено колотиться.

Ну вот, опять! А ему всего лишь стоило посмотреть на нее умоляющими и полными надежды карими глазами. Он напоминал ей Джоша Дюамеля в фильме «Тихая гавань» (который был одним из ее любимейших фильмов), только чуть моложе и со светлыми волосами. И гораздо красивее.

Ради всего святого, ей стоило прекратить мучить себя. У нее куча проблем, о которых стоит думать, вместо того чтобы мечтать о мужчине. Например, как она собирается скрывать от миссис К работу над этим безумным проектом? Не то чтобы она собиралась принять предложение… но вдруг…

– Серебристо-серое, говорите? – Эди представила себе Тиу Сондерс в платье с глубоким вырезом, корсетом, плотно облегающим талию, и юбкой из легкого жоржета, плавно ниспадающей каскадом до лодыжек.

Девушка рискнула вновь взглянуть на Джеймса, и ее внимание тут же привлекли широкие плечи и мускулы, выступающие даже из-под футболки. Интересно, он ходит в спортзал или занимается чем-то вроде гребли или регби? Это вроде популярные виды активности среди мальчиков, учившихся в частной школе. А если он такой хороший друг Уильяма Ферриса, они скорее всего учились в одной школе или университете. Уильям закончил частную школу для мальчиков в Монмуте, а затем поступил в Оксфорд. Эди готова была поспорить, что Джеймс пошел тем же путем. У них определенно был один и тот же аристократический акцент и ореол уверенности в себе.

– Я всегда думал, что свадебные платья должны быть белыми. Что это что-то вроде закона, – сказал он с улыбкой. – Хотя лично мне белый кажется скучным.

– Платье какого цвета вы бы хотели увидеть на вашей невесте? – подняла бровь Эди.

– Это сложный вопрос, учитывая, что у меня нет девушки, но даже если бы была, я бы предоставил ей право решать самой.

– Отличный ответ! – Она что, флиртует с ним? Эди это казалось очевидным. Хотя его ответ и правда был отличным – дипломатичным и тактичным.

Его улыбка переросла в ухмылку.

– Да, я тоже так думаю, – сказал он, – вот почему было бы здорово, если бы вы согласились помочь Тие надеть то, что она хочет, в день своей свадьбы.

– Так нечестно, – Эди покачала головой.

– Не спорю.

– Вы всегда получаете, что хотите, да?

– Это означает, что вы согласны?

– Я подумаю.

Он едва заметно кивнул.

– У вас ведь есть ее номер?

Эди задумалась.

– Вообще-то, нет. В книге есть номер Усадьбы, но не лично мисс Сондерс.

– Зовите ее Тиа, пожалуйста. Ей так будет привычнее.

– Но миссис Карринг…

– …тут нет, – закончил он за нее. – И если вы двое решили играть в подростков, скрывающихся от учительницы, почему бы не перейти на «ты», верно?

Эди это показалось разумным. Но тут ее осенила еще одна мысль.

– А что делать с платьем, которое заказала леди Тонбридж?

– Его тоже придется делать, – пожал плечами Джеймс.

– Но тогда Тие придется платить за два платья.

– Она знает, но это неважно. Точнее, важно, конечно, но ее брат Ник предложил взять на себя все расходы, зная, как много это для нее значит. С момента несчастного случая, после которого Тиа оказалась в инвалидном кресле, она очень переживала, что может потерять контроль над своей жизнью, и до некоторых пор так и было. Только недавно, со слов Уильяма, к ней вернулась былая решимость, и я бы не хотел, чтобы она вновь угасла.

– Вы меня шантажируете, – обвиняющим тоном произнесла Эди. – Настоящий моральный шантаж.

– Но если он сработал… – усмехнулся мужчина. – В общем, обдумайте все и позвоните ей, – он достал из кармана телефон. – Дайте мне свой номер, и я перешлю вам номер Тии.

Слегка дрожащими руками, так как она все еще не была до конца уверена в своем решении, несмотря на его эмоциональную речь, Эди достала телефон.

– Отлично, теперь у вас есть и мой номер тоже, – сказал он, когда они закончили. – Кстати, нас ведь так и не представили друг другу, а уже пора перейти на «ты». Меня зовут Джеймс Прис. Очень рад познакомиться, независимо от твоего решения по поводу платья Тии.

Он протянул ей руку, и Эди пожала ее.

Между ними что-то промелькнуло, так что Эди пришлось сделать глубокий вдох. Неужели он тоже это почувствовал?

– Не волнуйся, Эди. Если ты согласишься, я сделаю все, что в моих силах, чтобы твоя босс-дракон ничего не узнала.

Он все еще держал ее руку, слегка дольше, чем полагалось. Когда он ее отпустил, Эди продолжала чувствовать приятное тепло, оставшееся от его прикосновения.

* * *

– Я тоже рада была познакомиться, – тихо сказала она, когда мужчина уже вышел из магазина и исчез за поворотом.

В этом и была проблема. Она была действительно очень рада с ним познакомиться. Даже слишком рада.

Ей нужно было как-то взять себя в руки, учитывая, что она была явно не его уровня. Он вращался в гораздо более высоких кругах, путь в которые для нее был закрыт. Да и зачем мужчине с его деньгами и статусом нужна мать-одиночка без гроша в кармане? Правильно – незачем. Ей следовало быть осторожной, иначе она рискует влюбиться и остаться с разбитым сердцем.

Джеймс Прис был любезен и вежлив, как и полагалось галантному мужчине. А та искра, которую она почувствовала, была исключительно плодом ее воображения.

Нужно было обдумать свадебное платье Тии Сондерс, но Эди решила повременить до тех пор, пока лично не поговорит с девушкой и не выяснит, чего именно та от нее ждет.

Но, даже ужиная и попивая чай с Дэнни, работая над выкройками в окружении ножниц, булавок и рулеток, она не могла забыть о сером жоржете и карих глазах Джеймса.

Глава 7

Джеймс заехал за Эди, чтобы довезти ее до Фурлонга, где располагались конюшни брата Тии. С момента их разговора в магазинчике Мойры Каррингтон прошло два дня, в течение которых девушка долго и упорно обдумывала, что же ей делать.

Джеймс припарковался на главной улице, но не успел даже постучать в дверь, как из нее уже вышли Эди и прятавшийся за ее спиной мальчик.

– Это мой сын Дэнни. Боюсь, его придется взять с собой, – Эди не любила, когда работа и личная жизнь перекликаются, но сегодня у нее не было выбора. Мать была в плохом настроении и вряд ли жаждала посидеть с внуком.

Эди обратила внимание на реакцию Джеймса. Не считая слегка приподнявшейся брови, он не выглядел обеспокоенным новостью, что у нее есть ребенок.

– Привет, Дэнни, – сказал он, протягивая руку. – Рад с тобой познакомиться. Меня зовут Джеймс.

Дэнни взглянул на мать, которая кивнула ему в ответ. Сын не привык к общению со взрослыми, тем более такому официальному, поэтому был в полном восторге.

– Вы парень моей мамы? – спросил мальчик.

Лицо Эди вспыхнуло.

– Дэнни! Я же тебе говорила, это по работе.

– У мамы Джека есть парень, и он иногда гуляет с ними, – сказал Дэнни.

Эди бросила извиняющийся взгляд в сторону широко улыбающегося Джеймса.

– Прости, – беззвучно произнесла она.

– Все в порядке. Зато теперь я знаю, что ты не замужем, – его улыбка тут же исчезла. – Черт, неужели я сказал это вслух?

– Да уж, – теперь настала ее очередь ухмыляться.

– Вообще, может, у тебя уже и есть бойфренд, но ты просто не познакомила его с Дэнни.

– Нет, – коротко ответила она. Да и откуда у нее взяться времени на личную жизнь? Даже если бы оно и было, она бы точно не брала пример с мамы Джека, которая каждую неделю меняла мужчин. Да и с сыном она бы знакомила его только тогда, когда была бы на сто процентов уверена в том, что он их не бросит. Последнее, что нужно было Дэнни, – это привязаться к какому-нибудь мудаку, который свалит и оставит его с разбитым сердцем.

– Мы можем его взять или придется перенести встречу? – спросила Эди. – Он не будет мешать, но я пойму, если мисс Сондерс, то есть Тиа, захочет встретиться в другое время.

– Я уверен, что это не проблема. В конюшне много развлечений. Если хочешь, я поиграю с Дэнни, пока ты будешь обсуждать все детали с Тией. Как тебе идея? Хочешь посмотреть на лошадей, Дэнни?

Глаза Дэнни загорелись.

– Мам, можно? Я буду хорошо себя вести, обещаю.

Эди не сомневалась в том, что ее сын умеет вести себя прилично, но ей не хотелось оставлять его наедине с человеком, которого она так мало знает.

– Посмотрим, – сказала она, заранее зная, что никуда его не отпустит.

Но Дэнни было не провести.

– Это значит нет, – вздохнул он.

– Может, в другой раз. Или мы можем подождать твою маму и пойти все вместе, когда она закончит?

Эди такое предложение понравилось гораздо больше.

– Если, конечно, Тиа не будет возражать, – ответила она.

– Не будет, уверяю, – сказал он, и Эди почувствовала, как он не сводит с нее глаз, пока брала куртки для себя и Дэнни и запирала входную дверь. Да уж, ему хотелось узнать, есть ли у нее мужчина, так она и поверила. Вообще, следовало бы сказать, что да, но только не в присутствии Дэнни. Ей не хотелось врать при ребенке, это могло его расстроить.

Джеймс выехал в том же направлении, что и они с миссис Каррингтон несколько дней назад, но повернул раньше, чем они успели доехать до Усадьбы, и поехал по извилистой дорожке в сторону Фурлонга.

Эди никогда не встречалась с Ником Сондерсом, братом Тии (она вообще нечасто выходила из дома), но была наслышана о нем. В городе постоянно ходили слухи о том, какой он замечательный конкур. Он успел завоевать несколько медалей на Олимпийских играх и даже участвовал в шоу «Лошадь года», которое транслировали по центральному каналу. Она также слышала, что он завязал с соревнованиями, несмотря на то, что был лишь на несколько лет старше Тии. Вместо этого он обучал других наездников и помогал с чем-то в Усадьбе – она не знала, с чем именно, но думала, что это как-то связано с обучением инвалидов верховой езде.

Перед ними открылся вид на огромное бунгало, большой двор, окруженный парой конюшен, и несколько маленьких зданий, напоминающих амбары. Несмотря на то, для чего предназначалось это место, здесь все было чистенько и без малейшего намека на грязь и навоз, которые Эди ожидала увидеть.

Джеймс припарковал свой полноприводный автомобиль и быстро обошел его спереди, чтобы открыть пассажирскую дверь и помочь ей выйти. Дэнни на протяжении всей поездки скакал от возбуждения на заднем сиденье, но теперь не мог оторвать взгляда от того, что видел в окне.

– Лошади! – воскликнул он, выходя из машины. – Видишь? Их там целых три!

Действительно, три любознательные лошадиные головы выглядывали из дверей конюшни. Они навострили уши и смотрели на приехавших своими большими темными глазами, излучавшими любопытство.

– Можем подойти поздороваться, – предложил Джеймс.

– Сперва я должна поговорить с Тией, – сказала Эди, стремясь поскорее все это закончить, прежде чем до нее наконец дойдет, что ей совсем не стоит браться за это дело. Ведь оно действительно могло стоить ей работы.

Джеймс направился к дому и постучал в дверь, прежде чем открыть ее.

Эди и Дэнни держались позади него. Ей было не по душе входить в чей-то дом без приглашения, но Джеймс, казалось бы, не видел в этом ничего плохого, поэтому девушке пришлось неохотно последовать за ним.

Тиа ждала в гостиной. Она подъехала к столу, заваленному различными бумажками, на своем инвалидном кресле и углубилась в них. Когда Эди подошла ближе, то увидела, что там был целый калейдоскоп разных заметок, карандашных набросков и распечатанных фотографий.

– Спасибо, что пришла, – сказала Тиа, поднимая глаза и протягивая руку. – Я не была уверена, что ты согласишься.

– Я до сих пор не решила, – ответила Эди, пожимая руку девушки.

Тиа сразу же поняла причину.

– Никто не узнает, я обещаю. Джеймс любезно вызвался выступить в роли посредника и выполнять все поручения, а примерки можем проводить прямо здесь, так что мы и на пушечный выстрел не приблизимся к Усадьбе или магазину.

– Любезно вызвался? – фыркнул Джеймс. – Правильно будет сказать – его в это нещадно втянули. Она надавила на мои чувства, – объяснил он Эди.

Да, а потом он поступил также и с ней…

– А это кто? – спросила Тиа, заметив Дэнни, застенчиво прячущегося за мамой.

– Это Дэнни, мой сын. Прости, я обычно не беру ребенка на встречи с клиентами… – Эди перепугалась.

– Ничего страшного. Это и не совсем обычная встреча.

Верно. Раньше Эди никогда не была участницей тайного сообщества по шитью свадебного платья. Это, безусловно, добавило бы перчинки в ее жизнь.

На ум пришла старая китайская поговорка – «не дай вам бог жить в эпоху перемен», но Эди поспешила прогнать ее из головы. Она уже приняла решение и не собиралась отступать, в особенности после того, как увидела, какую громадную работу проделала Тиа на пути к платью своей мечты.

– Какое платье ты хотела? – спросила Эди. – Джеймс говорил что-то о серебристо-сером цвете.

Лицо Тии просияло.

– Да, мне не хочется белое платье. Я хочу выделиться, запомниться. Все равно все взгляды гостей будут направлены на невесту, тем более если она в инвалидном кресле. Поэтому если уж выделяться – то по полной. Я не хочу ничего традиционного и приевшегося. Мне нужно платье, которое заставит людей замереть и не отводить взгляд.

– Тогда бери красное, – предложил Джеймс.

– Проваливай, Джеймс, – сказала Тиа. – Ты уже сделал свое дело, теперь позволь взрослым заняться своим. – Ее широкая улыбка показывала, что она лишь дразнит парня. – Иди покажи Дэнни шетландских пони. Если Эди разрешит, он может даже прокатиться на одном из них. В манеже никого нет, так что можете им воспользоваться.

Эди покачала головой.

– Я не хочу никого обременять… – начала Эди.

– Ерунда! Уж если кто кого и обременяет, так это я тебя. А для меня будет огромной радостью сделать что-то приятное для Дэнни. Это самая малость, но я уверена, что ему понравится.

– Со мной он будет в безопасности, – сказал Джеймс, – обещаю. Но если ты не хочешь, чтобы он катался, можем просто их погладить. Они очень спокойные и милые, особенно если Дэнни сперва угостит их половинкой яблочка. Они станут его лучшими друзьями навек.

– Мам, ну пожалуйста, можно? Я никогда раньше не гладил лошадь.

Эди сдалась. Все-таки они будут всего в двух шагах от нее, да и по какой-то непонятной причине девушка доверяла Джеймсу.

– Хорошо, но веди себя хорошо и делай так, как скажет Джеймс. Лошади могут быть опасны.

– Пойдем, молодежь, – сказал Джеймс, – понадоедаем этим пони. Шетландцы – это пони, а не лошади. Ты поймешь, что я имею в виду, когда увидишь их…

Эди продолжала слушать болтовню Джеймса, когда тот уводил Дэнни из гостиной. Постепенно его голос стих.

– Не переживай, с Дэнни все будет в порядке, – сказала Тиа. – Несмотря на свой внешний вид, Джеймс очень ответственный парень. Очень добрый.

Эди прикусила губу. Она и сама так думала. Но проблема была в том, что ей не хотелось думать о Джеймсе Присе.

– Итак, серебристый и серый… – напомнила она Тие.

– Ах да. Значит, вот что я имела в виду, – сказала девушка, похлопав по стулу рядом с собой, приглашая Эди сесть. На этом месте они провели следующие тридцать минут или около того, обсуждая дизайны и ткани, пока у Эди не сложилось четкое представление о том, как выглядит идеальное платье Тии.

Серый подъюбник из бледного жоржета, который будет смотреться просто чудесно под прозрачной серебристой тканью. Они остановились на декорированном корсете с округлым вырезом. Девушки еще до конца не определились с декоративными деталями вроде жемчуга и бриллиантов, так как прежде всего Эди нужно было найти основную ткань.

– Я сперва подготовлю черновой вариант из полиэстера и шифона, – объяснила Эди. – Так мы сможем, если что, сразу определить все проблемные места. Предупреждаю, оно не будет идеальным – это я приберегу для реального платья, – но даст отличное представление о том, как все будет выглядеть в итоге. На этом этапе мы сможем поиграть с длиной и разными деталями. Может быть, придется слегка опустить талию или изменить вырез.

– А это не будет тратой времени и материалов?

Эди улыбнулась.

– В этом и заключается подготовка платья ручной работы. На самом деле, ничего не пропадет даром. Я сошью образец примерно за день, а ткань потом смогу использовать для других макетов, так что затраты на этом этапе минимальны.

– Меня беспокоит не стоимость, а время. Ты правда все успеешь?

– Да, конечно. Больше всего проблем будет с поиском подходящей ткани и пришиванием бисера. Каждую бусину придется приделывать по отдельности, иначе, если одна зацепится, и они будут скреплены одной ниткой, отвалятся все сразу.

– Понимаю. Итак, что дальше по плану?

– Потом я представлю вариант платья и привезу образцы ткани, жемчуга, бисера, аппликаций и всего остального, что может подойти в качестве украшения. Если базовый дизайн тебя устроит, мы сможем обсудить дальнейшую работу. – Эди слегка заколебалась. – Если понадобится вуаль, можно взять для нее ту же ткань, что и для верхнего слоя юбки, и повторить вышивку бисером. Или могу показать что-то из уже готовых вуалей.

– Нет, мне нравится твоя идея, – твердо сказала Тиа. – Я заберу волосы в пучок или типа того, еще не решила, поэтому вуаль будет смотреться отлично.

Эди запомнила всю необходимую информацию, а также положила в сумку заметки и фотографии, которые Тиа заранее подготовила. Все было готово к работе.

Но у ее сына были совсем другие планы.

Они с Джеймсом все еще не вернулись, и Тиа предложила пойти поискать их.

– Он сейчас либо разъезжает по манежу на спине одного из многострадальных пони, либо Джеймс устроил ему лекцию о тонкостях рационального природопользования, например, полей.

Эди понятия не имела, что значат все эти слова. Тиа, должно быть, поняла это по ее лицу, потому что заливисто рассмеялась.

– Манеж – это такая крытая тренировочная площадка, а метод рационального природопользования – это когда ты освобождаешь полоски земли по краям полей для представителей дикой природы и ничего там не возделываешь и не косишь. Первое, что сделал Джеймс, вернувшись домой, – это заставил Ника и Эдгара Феррисов создать такие участки. Он пытается продвинуть эту идею среди всех фермеров в нашем городе. А он умеет убеждать, когда хочет.

– Это я уже поняла, – пробормотала Эди. – Его работа связана с этим? С охраной природы? – рискнула спросить девушка.

Они приблизились к небольшому дренажному каналу, пролегающему во дворе, и Эди чуть было не бросилась на помощь Тие, но остановила себя, не желая мешать или опекать девушку. Если ей понадобится помощь, она обязательно попросит.

– Вот мы и пришли, – объявила Тиа, открывая широкую дверь сарая.

Эди остановилась как вкопанная, увидев своего сына, сидящего верхом на маленьком пони. В этой каске и с поводьями в руках он выглядел так, будто бы катается на лошадях с младенчества.

Она сморгнула внезапно подступившие слезы. Дэнни был таким счастливым и довольным тем, что он оседлал этого пони, но Эди это очень расстроило, так как она понимала, что у них не так много денег, чтобы сын мог заниматься верховой ездой. Она была рада, что ему удалось попробовать что-то новое, учитывая, что это мог быть первый и последний раз, когда он сидит на лошади. Подобные уроки стоили дорого, и, даже если она смогла бы наскрести денег на один из них, им не на чем было бы туда ехать, так как машины у них не было. Вот почему Джеймсу пришлось заезжать за ней.

– Он поиграл с котятами, погладил пару жеребцов, а потом заявил, что хочет покататься на Пиклз, – сказал Джеймс.

Эди отметила расслабленную позу Джеймса, несмотря на то, что тот не сводил глаз с Дэнни. Благодаря этому первоначальный страх, охвативший ее, когда она увидела своего сына на спине пони, слегка отступил.

Дэнни дождался, пока они сядут в машину, чтобы задать вопрос, который Эди уже ждала.

– Может, мы заведем пони?

– Думаю, нет, дорогой. Нам негде его держать.

Джеймс бросил на нее довольный взгляд, который она заметила краем глаза.

– Он может жить во дворе, – предложил Дэнни. – Ты сказала, что кошку или собаку нельзя из-за того, что они должны жить в помещении. Но пони же живут снаружи! – торжественно вывел он.

– Тебе не кажется, что наш двор будет слишком мал для пони?

Мальчик обдумал ее вопрос.

– Нет. Пиклз маленький. Он влезет. И его не нужно выгуливать.

– Но тебе придется куда-то на нем выезжать. Он же не может постоянно сидеть во дворе взаперти. А чтобы выйти на улицу, ему придется пройти через дом. Как ты себе это представляешь?

Она видела, что Джеймс еле сдерживает смех, но ее это только еще больше разозлило. Не стоило вообще пускать Дэнни в конюшню. А теперь посмотрите на последствия.

– Ну мам, – Дэнни чуть не плакал, что удивило ее, так как обычно он не был плаксой. – Вот Джеймс разрешил бы мне завести пони.

– Ну уж нет, – сказал Джеймс. – Твоя мама права; пони нужны большие пространства типа полей, а не узенькие дворики.

– Но те большие лошади ведь стояли в стойле, – парировал Дэнни.

– Да, но это ненадолго. Их отводят туда, если нужно проверить копыта или помыть. Ты ведь заметил, что лошади были далеко не в каждом стойле?

Дэнни неохотно покачал головой.

– Да, но…

– Так вот, остальные сейчас в поле, где много травы и других лошадей, с которыми можно поиграть. Ты же не хочешь, чтобы твой пони умер со скуки?

– Нет, но я бы играл с ним в свободное время, чтобы ему не было скучно.

– Я уверен, что ты стал бы ему отличным другом, но лошади и пони привыкли жить в стаде, и им нравится находиться в обществе себе подобных, а когда их нет рядом – они ужасно расстраиваются.

* * *

Эди с благодарностью улыбнулась Джеймсу. По крайней мере, он ее поддержал, да и его аргументы были весьма разумными. Она тоже всегда старалась объяснить Дэнни свою позицию, а не прибегать к беспроигрышному варианту типа «потому что я так сказала», хотя эти слова иногда и срывались с губ, когда он доводил ее до белого каления. Ее сын был хорошим ребенком, но это не означало, что он никогда не выводил ее из себя.

– Мама не разрешает завести даже кошку или собаку, – пожаловался Дэнни.

Эди вздохнула.

– Мы же уже это обсуждали. Я бы разрешила, если бы могла, – сказала она и повернулась к Джеймсу. – Мы живем в съемном жилье. Никаких домашних животных, – коротко объяснила девушка.

Остаток пути они ехали молча. Джеймс остановил машину на главной улице, прямо перед входом на внутренний двор.

– Думаю, прощаемся не надолго, – сказал он, когда Эди с Дэнни вышли из машины.

Эди тоже так думала, но не могла понять, что чувствует по этому поводу.

Глава 8

– Ну что, выкладывай, – потребовала Тиа.

Джеймс вопросительно посмотрел на невесту друга.

– Выкладывать что?

– Я же видела, как ты смотрел на Эди Адамс.

Он старался не выдать, как сильно эта реплика заставила его занервничать.

– Не понимаю, о чем ты.

На самом деле, он все понимал. Хотя и не подозревал, что кто-то со стороны мог заметить его влюбленный взгляд. Впрочем, он знал, что не умеет скрывать свою заинтересованность. С другой стороны, у него не то чтобы было много практики, да и не так много женщин в его жизни вызывали столь мгновенное и сильное влечение. Эди была первой, кто заставил что-то неподдающееся определению и совершенно не прошенное поселиться в его груди.

Он не был невидимкой для девушек, отнюдь нет. Но отношения всегда выходили какими-то недолговечными, да и не вызывали сильных переживаний, когда заканчивались. Даже конфетно-букетный период, если быть предельно честным, не приносил ему никакого удовольствия. Он был склонен вступать в отношения, опираясь на обстоятельства, а не на чувства. Взять, к примеру, девушку, с которой он познакомился в Йеллоустонском национальном парке. Она была столь же ярой защитницей окружающей среды, как и он, так что в течение нескольких месяцев они работали рука об руку. Логично, что за этим последовала и романтическая связь. Однако, когда она сообщила о переезде в Финляндию, он понял, что это не вызывает в нем никаких эмоций. В общем, их отношения закончились на вполне дружелюбной ноте и обещании иногда переписываться.

Природа его работы до сегодняшнего дня предполагала, что ему трудно поддерживать отношения. Во-первых, он часто переезжал, а во-вторых, голова целиком и полностью была забита работой, так что места для амуров там попросту не было.

До тех пор, пока он не вернулся домой.

До тех пор, пока он не встретил Эди Адамс.

Джеймс предполагал, что они примерно одного возраста. Возможно, она была на год или два моложе, что означало, что Дэнни она родила довольно рано.

Дэнни показался ему замечательным ребенком. Воспитанный, вдумчивый, любит узнавать новое. Она воспитала отличного сына.

Ему было интересно, кто же отец ребенка и где он сейчас.

Хотя это вряд ли имело значение, учитывая, что Эди, очевидно, жила одна.

Во время общения Джеймс заметил, что девушка относится к нему очень настороженно. Проблема была в нем или в отношении к мужчинам в целом? Она вела себя очень дружелюбно, но у него сложилось впечатление, что он ей совершенно неинтересен. Хотя, и Джеймс готов был поклясться, между ними промелькнула искра, когда они пожали друг другу руки. Впрочем, это могло быть лишь плодом его фантазии и попыткой выдать желаемое за действительное.

Он заметил, как Тиа внимательно изучает его лицо. Она с пониманием смотрела на него, как будто бы знала, о чем он сейчас думает.

– Ну давай не скромничай, – сказала она. – Я заметила это, еще когда вы впервые встретились. Ты не мог отвести от нее глаз.

– Мне просто было обидно за нее, – ответил Джеймс. – Из-за того, что Джулия и ее работодательница так ее игнорируют. Это было неправильно. Я рад, что ты вступилась.

– Думаешь, я поверю в эти сказки?

Он пожал плечами. Тиа могла верить во что угодно, ему все равно.

– Почему бы тебе не пригласить ее на свидание?

– Почему бы тебе не заняться своими делами?

Тиа усмехнулась, и он понял, что облажался. Вместо того чтобы просто согласиться, он начал рьяно защищаться, что придало Тие еще большей уверенности в своей правоте.

– Можем сходить вчетвером, – предложила она. – А можете и вдвоем. Недалеко от Абергавенни есть милый ресторанчик «Грифон», угостишь ее ужином и вином. Будет здорово!

– Как и поход в забегаловку в центре, – парировал он. – Это единственное, что я могу позволить себе на данный момент.

– Неужели все настолько плохо?

– Я выложил все до последнего пенни, чтобы внести депозит за жилье, – признался Джеймс. – А еще немалую сумму отвесил адвокату. Несколько старых гонораров ушли на ремонт крыши. Пойми, я без гроша. Нищий. Без каких-либо средств к существованию. На мели…

– Хорошо, хорошо, – засмеялась девушка. – Всегда можно сходить на пикник. Уж буханку хлеба и пару пирожков со свининой я тебе дам.

– Очень смешно. Но ты можешь мне помочь – просто предупреди, когда позовешь Эди в следующий раз.

– Тихо ты! Клянусь богом, у Джулии в каждой комнате стоят «жучки». Я обязательно напишу тебе. Она подготовит макет, и тогда мы запланируем встречу. Ты узнаешь о ней первым.

Ее ухмылка привела его в ярость, и Джеймс нервно прищурился.

– Ты рад вернуться? – внезапно спросила она. – Должно быть, для тебя здесь все в новинку.

Он долго обдумывал свой ответ, так как не знал, как выразить все, что у него на душе.

– Просто пришло время, – наконец сказал он. – Было интересно заниматься всеми этими крупными проектами типа реинтродукции волков в США, кстати, он до сих пор продолжается, но я нужен и здесь. Уильям проделал огромную работу с бобрами, но я думаю, что вместе мы сможем сделать больше.

– В каком смысле?

– Мы давно знаем, что плотины, которые строят бобры, замедляют скорость поступления осадков в реки, но мне нужно добыть точные статистические данные и разослать их в вышестоящие инстанции. Климат в Великобритании с каждым годом становится более теплым и влажным, осадков и ураганов все больше, что, несомненно, оказывает влияние на водоемы. Совсем скоро наводнения станут обычным явлением, а у нас очень много людей живут в поймах…

– Я поняла, – сказала Тиа. – И я горжусь, что ты так заботишься об окружающей среде, – выражение ее лица вдруг стало игривым, – но, надеюсь, это не отвлечет тебя от лямууура, – она намеренно растянула последнее слово.

Джемс вздохнул. Тиа была неисправима, но ему нравилось видеть ее такой веселой. Он знал, как тяжело ей пришлось после того несчастного случая, так что ее улыбка и энтузиазм его только радовали. Уильям просто счастливчик, и Джеймс завидовал ему белой завистью. Ему тоже хотелось обзавестись семьей, детьми и домом, полным смеха.

Работать над домом он уже начал. Но жена и дети – вот где придется по-настоящему потрудиться.

В его голове возник образ Эди и ее очаровательного маленького мальчика. Боже! Да он ведь и правда окончательно и бесповоротно влюбился.

Может быть, пикник и не такая плохая идея.

Глава 9

Сообщение было от Джеймса. «Ты, наверное, сейчас занята, так что перезвони, пожалуйста, как появится возможность».

Эди гадала, о чем он хотел поговорить. Она надеялась, что Тиа не решила полностью изменить фасон платья. До свадьбы оставалось всего несколько месяцев, и время неслось с бешеной скоростью. Обычно девушка не переживала о сроках, но над этим платьем она успевала работать лишь в перерывах между поручениями миссис К. У нее и без того было мало времени, а заказ от Тии накладывал дополнительные ограничения. А уж если невеста передумала…

Сегодня на примерку должна была прийти Стиви Тейлор, владелица чайной «У Пегги». После нее у Эди, возможно, найдется свободная минутка, чтобы позвонить Джеймсу. Букингемское платье великолепно подходило мисс Тейлор, но теперь пришло время примерить сшитый по ее меркам вариант. Эди предстояло еще многое доработать, но основа была готова, и девушка хотела убедиться, что платье идеально сидит по фигуре, прежде чем продолжать.

Дел было по горло, и первое, к чему приступила Эди, – это подборка тканей для Тии. В магазине уже имелся широкий выбор образцов, и она провела следующий час в поисках нужного. В итоге она выделила три оттенка серого жоржета, которые, по ее мнению, могли бы понравиться Тие, и пару вариантов серебристой ткани. Эди боялась заниматься посторонней деятельностью в рабочее время, поэтому подумывала взять образцы домой, но их все равно нужно было периодически сортировать и пересчитывать, чтобы обновлять текущие запасы магазина, так что девушка оправдывала это тем, что убивает сразу двух зайцев.

* * *

Затем она потратила некоторое время на выбор бисера и жемчуга, принимая во внимание все сказанное Тией.

Как только она закончила, миссис Каррингтон сообщила, что мисс Тейлор уже подошла, и девушка поспешила вниз, захватив платье невесты.

– Ну что ж, как я и говорила, – сказала миссис Каррингтон, когда мисс Тейлор предстала перед ними в сногсшибательном виде. Эди кружилась вокруг невесты, держа во рту несколько булавок и осторожно оттягивая и подгибая ткань, проверяя посадку.

Все было идеально. Требовалось лишь немного скорректировать обхват груди, а в остальном платье село как влитое.

Эди помогла мисс Тейлор раздеться и отложила платье в сторону. Позже она отнесет его обратно в свою мастерскую, чтобы к концу дня все закончить. Перед этим же ей нужно будет потратить время на платье Тии – то самое, на котором настаивала леди Тонбридж. Это казалось Эди такой пустой тратой времени, сил и материалов, но если она не будет стараться, то миссис К обязательно что-нибудь заподозрит или сделает ей выговор.

Только забрав Дэнни от мамы, сделав с ним домашнее задание (сегодня это была арифметика), приготовив ужин и посидев с ним, пока он придумывал и рисовал маску для школы, она наконец-то смогла выделить минутку, чтобы позвонить Джеймсу.

– Привет, это Эди, – сказала она, когда он поднял трубку. Ее сердце странно заколотилось, когда на другом конце раздался его голос.

– Эди, – сказал он, – как я рад тебя слышать.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила она.

– Да, все хорошо.

– Я собиралась сама позвонить Тие, когда у меня будет что ей показать.

– Тиа тут ни при чем.

– В смысле?

– Я… эм… Я тут подумал, не хочешь ли ты, эм, сходить куда-нибудь. Со мной. На пикник, например.

– С тобой? – Боже, такого поворота событий она точно не ожидала.

– Да, со мной.

Она почувствовала, что он улыбается, и поймала себя на том, что улыбается в ответ. Как же хорошо, что по телефону нельзя было увидеть ее сияющее лицо.

– Не уверена, – сказала она. Как бы сильно он ей ни нравился и каким бы хорошим парнем он ни был, ей не хотелось его обнадеживать. Она явно недотягивала до его уровня и предполагала, что другие женщины из кожи вон лезли, чтобы составить ему пару. Более подходящие и привычные ему женщины. Одним словом, богачки, которым не нужно было постоянно экономить и у которых не было маленького ребенка на руках. В народе их называли светскими львицами. Это девушки, которые закончили частные школы, посещали вечеринки и балы и тратили непомерные суммы в салонах красоты, парикмахерских и брендовых магазинах. Как Мелисса, сестра Уильяма Ферриса.

Эди знала, что Тиа, например, была не такой, но, поскольку ее брат Ник стал богатым и успешным конкуром, это автоматически переносило ее в один разряд с этими людьми.

Даже если бы это было не так, Тиа Сондерс производила впечатление девушки, которая не тушевалась в обществе богачей. Уильям Феррис любил ее, и ей этого было достаточно.

Эди, с другой стороны, не хотела начинать что-то, что наверняка закончится разбитым сердцем. Вероятно, она была чем-то необычным для Джеймса, новым развлечением. Но ему быстро наскучил бы ее незамысловатый и скромный образ жизни, и он бы вернулся к тому, к чему привык.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала она, – но спасибо за приглашение. Мне все-таки нужно думать о Дэнни.

– Ах да, хорошо. Я просто подумал… Ну ладно, не буду тебя отвлекать. Уверен, у тебя много дел.

И это действительно было так. Еще одна причина, почему ей не нужна была случайная интрижка. На это у нее не было ни времени, ни сил. Каким бы красивым ни был Джеймс и как бы ей ни было приятно его внимание, лучшим решением было отказаться. Прямо сейчас ей не нужны лишние сложности. Да и вообще лучше всегда их избегать.

* * *

Позже, когда она принимала горячую ванну, ее осенило. Он пригласил ее на пикник, а не в ресторан, как обычно бывает во время первого свидания, а значит, ему не хотелось, чтобы их заметили вместе.

На этой ноте она окончательно выбросила Джеймса Приса из головы. Если уж она недостаточно хороша для ресторана, то нечего и соглашаться на то, чтобы сидеть с ним в поле и терпеть его приставания!

Глава 10

Да уж, прошло как по маслу, подумал Джеймс. Она ясно дала понять, что он ей безразличен, отчего мужчина чувствовал себя окончательно опустошенным. Конечно, ему и в прошлом отказывали девушки, но именно этот отказ оставил глубокую рану в его сердце. Он продолжал думать о ней, хотя теперь это не имело никакого смысла, что еще больше раздражало его.

Смирись и иди дальше, напомнил он себе, но ее образ в первый день встречи продолжал всплывать перед глазами. Она выглядела такой застенчивой, напуганной и относилась ко всем окружающим с опаской, что его сердце невольно потянулось к ней, и ничего в этот момент не хотелось больше, кроме как прижать ее к себе и сказать, что все будет хорошо.

Узнав ее получше, он понял, что она совсем не такая робкая и слабая, как могло показаться. Она сама решала, что ей делать, о чем свидетельствовало ее согласие сшить свадебное платье для Тии.

Но почему она отказала ему – этого он никак не мог понять. Если бы между ними не проскочила та искра, он бы и не предположил, что нравится ей. Но он был в этом практически уверен.

Хотя, может быть, он и ошибся.

Продолжая ругать себя, он решил обойти свои скромные владения.

Свои владения!

Это прозвучало так, будто бы у него какой-нибудь пентхаус. На самом деле, он был гордым владельцем полуразрушенного фермерского дома и пары акров заросшей травой земли. Но ему было все равно. По крайней мере, у него был дом, и если понадобится десять лет, чтобы привести его в порядок, то так тому и быть. У него есть время. Куча времени. Поскольку он жил от одного гонорара до другого, обустройство дома протекало довольно медленно. Каждый месяц он ждал, когда ему заплатят, а затем распределял, сколько может потратить на то, чтобы сделать это место более пригодным для жилья. Он намеревался по возможности работать своими руками, а остальную часть, например проводку, откладывать до тех пор, пока не накопит денег на электрика.

По крайней мере, ему уже удалось слегка залатать крышу, чтобы ничего не протекало, хотя на каком-то этапе придется заменить ее полностью. Да и электричество было проведено (хотя и работало через раз), и водопровод имелся (впрочем, тоже сомнительного качества). Кухня была вполне пригодной для пользования, хотя и очень старой. Он намеревался сохранить раритетную раковину, отделанную черным свинцом, сделав ее изюминкой комнаты. Правда, для того, чтобы приготовить приличную еду, нужно было обзавестись нормальной духовкой и плитой.

При кухне находилась кладовка, которую он планировал превратить в подсобное помещение; чулан, где могли бы храниться пальто и грязные веллингтонские ботинки; приличных размеров столовая; большая комната, предназначенная для кабинета или офиса, и большая гостиная с камином и старинными встроенными шкафами, которые агент по недвижимости назвал «важными архитектурными образцами». На втором этаже также было четыре спальни, одна из них – с большим шкафом, так что Джеймс думал сделать из нее ванную. Однако до этого момента ему еще предстояло много и много работы.

К счастью, у всего здания был отличный фундамент, хотя ему и пришлось заново облицевать стены изнутри кирпичом и отштукатурить. На данный момент главной задачей было заменить двери и окна, но для этого Джеймсу нужно было сперва научиться это делать. А после он намеревался установить небольшой ветрогенератор и солнечные батареи, чтобы не зависеть от электричества.

Но самой большой любовью Джеймса было обширное поле рядом с домом. На всем этом участке он мог спокойно заниматься экоземледелием. Большую часть он собирался отвести для дикой природы, но оставить немного места для кур и, может быть, козы. Он любил коз, и они были идеальными «компостными ямами», так как ели все, что не приколочено. На самом деле, в мыслях у него было сперва одолжить у кого-нибудь стадо коз, чтобы избавиться от кустарника, шиповника и других растений на том месте, где планировался огород. Так будет намного быстрее и эффективнее, чем пытаться сделать это самому. А козы заодно и удобрят почву. После коз пришли бы свиньи, с которыми в распахивании земли не сравнится никто. Хотя в данный момент Джеймс не имел ни малейшего понятия, где взять поросенка, что уж тут говорить о нескольких…

На улице уже начинало темнеть. Лето только-только вступало в свои права, но воздух уже был достаточно теплым, чтобы выйти на улицу в одной флисовой кофте. Джеймс напялил свои походные ботинки и, проскользнув через будущий чулан, вышел на улицу, не потрудившись запереть дверь. В Танглвуде нечего было опасаться, хотя если бы он жил где-нибудь в центре, то все-таки не преминул бы опустить задвижку. Но его дом находился в отдалении от города, и он был бы очень удивлен, если бы вообще увидел кого-то в этом районе, за исключением Рекса, который встречался с Лиэнн, владелицей цветочного магазинчика, или Джеффа Грина, фермера, живущего неподалеку, и по совместительству отца Лиэнн. Обоим он безоговорочно доверял. Кроме того, если бы кто-то действительно шнырял по лесу в поисках того, что можно испортить или украсть, то был бы очень разочарован его скудными скарбом.

Джеймс вдохнул полной грудью, наполняя ее запахами свежей травы и растений вроде папоротников, покрывающих склоны, и вереска, расположившегося на вершинах. Глаза быстро привыкли к темноте, и он прошелся по периметру дома, мысленно отмечая для себя, в каких местах каменный фасад нуждается в ремонте. Он также понял, что ему понадобится ограждение вокруг огорода, чтобы кролики держались от него подальше, и курятник, где цыплята смогли бы свободно бегать. Днем они могли бы находиться на улице, а ночью – в загоне, чтобы уберечься от лис.

Неподалеку были слышны завывания одной из них. В это время года детеныши уже начинали охотиться самостоятельно и становиться независимыми. Куры были для них вкусной и легкой добычей, если хозяин не был достаточно осторожен.

Издалека также доносилось негромкое блеяние. Одна из овец кашляла, как старый дед, что заставило Джеймса улыбнуться. Вечер был настолько тихим, что ему казалось, что он слышит, как пасущиеся животные жуют траву.

Несколько минут спустя его внимание привлек легкий шорох сбоку, и он начал вглядываться в темноту, пытаясь угадать, лиса это или просто еж. Ежи были далеко не самыми осторожными существами и, как правило, беззаботно бродили везде, выискивая червей и личинок. Он заметил, как что-то стремительно выпрыгнуло из-за стены, и замер. Это была не лиса и не еж, а кролики. Много кроликов. Скорее всего, они были напуганы мистером Лисом и только сейчас решились высунуться из своих убежищ, навострив уши и нервно водя носиками по сторонам. Не то чтобы в такой темноте ему были видны их носики. Это было лишь предположение.

Стойте, с ними тут еще и ягненок? Если да, то он был невероятно крохотным. Скорее всего он родился позже срока, поскольку большинство овец произвело потомство около трех месяцев назад. Джеймс не был самым большим знатоком овец, хотя и вырос недалеко от Танглвуда, в районе, где овцеводство очень распространено, но даже он понимал, что ягненок выглядит слишком маленьким, чтобы находиться так далеко от мамы и от других овец.

Он был крошечным – очень, очень маленьким и как-то странно сгорбленным; двигался он тоже весьма причудливо, как будто у него что-то болело или он не мог выпрямить ноги.

Может, попытаться его поймать? Для этого потребуется немало усилий, так как обычно ягнята очень быстрые и проворные. Но если этого не сделать, велика вероятность, что лиса воспользуется ситуацией и решит полакомиться на ужин ягнятиной.

Так тихо, как только мог, Джеймс перебрался через каменную стену высотой четыре фута, будучи чрезвычайно осторожным, карабкаясь по острым полуразваленным камням и стараясь не зацепиться за них ногой.

Оказавшись на более или менее ровной поверхности, он опустился на колени и ощутил влажную траву. На стеблях уже начинала формироваться роса, и вскоре джинсы промокли насквозь, но он не обращал внимания на холод и продолжал медленно двигаться вперед.

Ягненок прочно обосновался среди кроликов, очевидно считая, что лучше уж быть с ними, чем одному, и Джеймсу стало невероятно жаль это маленькое существо.

Через пару шагов, несмотря на то, что было столь же темно, он наконец подобрался достаточно близко, чтобы разглядеть необычное животное, и прикусил губу, чтобы не разразиться смехом.

Это был не ягненок.

Это был кролик. Белый и ужасно неуклюжий, как рыба, выкинутая на берег. Он слегка преувеличивал, но все же шансы этого кролика на выживание были ничтожно малы. Дикие кролики были коричнево-серого цвета не просто так, это был их камуфляж. Либо этот кролик родился с отклонениями, либо он был ручным и сбежал от хозяев или был выброшен из дома.

Если с ним случилось последнее, как долго он еще мог протянуть в дикой природе? Уже чудо, что до сих пор его никто не съел; белый цвет очень сильно выделялся и был опасен, особенно для животных, которые наиболее активны ночью и на рассвете. Они были первыми кандидатами в меню каждого хищника.

Джеймс хотел оставить все как есть и позволить природе сделать свое дело, но не смог бросить малыша на произвол судьбы. Ему хватало опыта, чтобы понять, что поймать кролика будет практически невозможно, но он решил попытаться. Если кролик был домашним, он позволит ему погладить себя. С другой стороны, может почувствовать опасность и смотаться в мгновение ока.

Не желая до смерти его напугать, резко набросившись сверху, Джеймс начал издавать негромкие звуки. Ухо повернулось в его сторону, что давало понять, что кролик почуял его присутствие. Факт того, что остальные животные тут же разбежались, а он остался, был хорошим предзнаменованием. К удивлению Джеймса, кролик не сдвинулся с места, поэтому мужчина продолжил ползти вперед, вытянув одну руку и надеясь, что существо сочтет это дружелюбным знаком.

– Привет, малыш, – проворковал он. – Откуда ты тут такой взялся? Может быть, какой-нибудь маленький мальчик или маленькая девочка прямо сейчас тебя ищут и очень скучают.

Он знал, что несет полную чушь, но кролик вряд ли мог его понять. Ему нужно было просто что-то говорить спокойным и ровным тоном.

Кроличьи уши дергались, но он продолжал оставаться на месте, и вот уже Джеймс оказался на расстоянии достаточно близком, чтобы прикоснуться к нему. Он замер в этом положении еще на несколько минут, разговаривая с животным и давая ему возможность привыкнуть. Выждав правильный момент, он придвинулся еще ближе и коснулся мягкого меха.

Кролик слегка вздрогнул, но не убежал. Воодушевленный, Джеймс двинулся вперед и начал гладить его уже обеими руками. Кролик, казалось, был совершенно доволен. Он даже поднял голову и потерся своей усатой мордочкой о его ладонь.

Это маленькое существо, скорее всего, было хорошо воспитанным и нежно любимым домашним животным, подумал он.

Очень осторожно он поднял кролика на руки, прижимая к груди. Животное прижалось к нему, прислонив голову прямо под подбородок, так что усы щекотали Джеймсу кожу. Рассмотрев кролика поближе, он осознал, что тот очень исхудал и где-то поранил уши. Скорее всего, он стал участником уличной драки и, так как у кроликов было иерархическое общество, из-за своего окраса оказался в самом низу кучи. Дикие кролики вряд ли хорошо отнеслись к его особенностям. Несмотря на природные инстинкты, он все-таки был домашним существом и вряд ли имел хотя бы малейшее представление о том, каково это, быть диким кроликом.

Что бы там ни случилось, сейчас животное было несказанно радо оказаться в чьих-то теплых руках.

Джеймс отнес его домой, накормил, напоил и обустроил безопасное место для сна. Завтра с утра он узнает, не пропадал ли у кого белый кролик. Мужчина очень надеялся, что хозяева найдутся.

Если же нет, то он попросту не знал, что с ним делать дальше…

Хотя, на самом деле, знал. Был в городе один маленький мальчик, который был бы в восторге от белого кролика, особенно такого нежного и любящего. Джеймс знал, что Дэнни не разрешали заводить собаку или кошку, но животное, которое могло жить на улице, вполне всех устраивало. Тем более с ним не нужно было гулять.

Теперь Джеймс надеялся, что хозяева кролика не найдутся. Мало того что каждый ребенок заслуживал домашнее животное, так это еще и дало бы ему отличный повод повидаться с Эди. И это, пожалуй, было главной причиной.

Глава 11

– Я… эм… я принес кое-что для Дэнни, – сказал Джеймс, когда Эди открыла дверь в ответ на неожиданный стук. – Надеюсь, ты не будешь возражать, – добавил он.

Девушка задалась вопросом, что бы это могло быть, когда увидела его обеспокоенное и робкое выражение лица.

– Что это?

– Кролик.

Эди замерла, пытаясь переварить информацию. Если он говорит правду, то, хотя это и очень мило, Дэнни был слишком взрослым для мягких игрушек. На самом деле, он вообще с ними никогда не играл, разве что когда был совсем маленьким, но всегда предпочитал машинки или деревянные кубики (сейчас он заинтересовался компьютерными играми, но она пыталась оградить его от этого пагубного влияния как только могла).

– Я пойму, если ты скажешь нет, – продолжил Джеймс, – но я помню, что он очень хотел завести домашнего питомца. Учитывая, что кошка или собака ему не светят, рыбки – слишком скучно, хомяки спят большую часть дня, а этот малыш бродил по лесам в одиночестве и когда-то явно был домашним, я…

* * *

– Подожди, ты хочешь подарить ему настоящего живого кролика?

– Эм… ну да.

– Не мягкую игрушку?

– Нет, он живой. Я нашел его рядом с горами и принес домой.

Эди была в шоке.

– То есть это дикий кролик?

– Совсем нет. Он раньше, скорее всего, был домашним, он очень дружелюбный.

– И как ты это понял? – Она хотела спросить, было ли для Джеймса в порядке вещей забирать животных из дикой природы и приносить к себе домой? Это какой-то новый тренд для местной знати, заменивший охоту? В общем, вся эта ситуация казалась Эди чрезвычайно странной.

– Можешь сама взглянуть, – сказал он, указывая на выход со внутреннего двора и главную улицу позади.

– Только не говори мне, что ты привез его с собой! – недоумевала она.

Его улыбка стала еще более стыдливой.

– Да…

– Зачем?

– Я не могу оставить его себе, а для Дэнни он стал бы отличным другом.

Эди проследовала за мужчиной к его машине.

Слава богу, что Дэнни был у мамы, иначе он не дал бы ей спокойно работать после того, как она сообщила бы ему, что они не могут взять себе этого кролика. Ей нужно будет обязательно попросить Джеймса поклясться, что тот не расскажет ничего Дэнни, иначе он ей этого никогда не простит.

Сам кролик – еще полбеды, но для него потребуется клетка, корм, миски, а еще регулярные посещения ветеринара… Нет, ее финансы и без того были ограничены, чтобы добавлять к ним дополнительные расходы.

Однако любопытство взяло верх, и, несмотря на нежелание брать кролика, она невольно последовала за Джеймсом.

Конечно же, в машине действительно оказался белоснежный кролик, уютно устроившийся в кошачьей переноске. К удивлению Эди, рядом стояла огромная клетка (ради которой Джеймсу даже пришлось сложить задние сиденья) и мешок с сеном.

– Я не могу все это принять, – сказала она ему. – Мне очень приятно, большое спасибо, но…

Его лицо стало мрачным.

– Вот блин. Но мне действительно нужно найти ей хозяев.

– Может, просто вернуть ее на место? – спросила она.

– Тогда она долго не протянет. Во-первых, у нее слишком броская шерсть. Я не знаю, сколько она успела пробыть среди диких животных, но вряд ли больше недели. Дикие кролики коричневого цвета не просто так, это помогает им замаскироваться. А она станет легкой мишенью для лисы или сокола, которые заметят такую яркую шерсть за милю. Во-вторых, у кроликов есть социальная иерархия, и я готов поспорить, что белоснежная малышка окажется на самом дне. У нее и без того уже порваны ушки, а значит, на нее нападали другие кролики. Ты глянь, тут кожа да кости, скорее всего из-за стресса. Кролики начинают резко худеть, когда испытывают стресс.

– Это нечестно! Теперь мне ее жалко.

Он усмехнулся, отчего у Эди по телу пробежала дрожь.

– Так и было задумано, – сказал Джеймс. – Только взгляни на нее, как можно устоять перед этой милейшей мордашкой?

Эди сдалась. Джеймс действительно был прав. Кролик казался необыкновенно милым. Но этого было мало, чтобы переубедить ее. В их с Дэнни жизни не было места для домашнего животного. Кто будет за ним смотреть? Конечно, делать это придется ей. У нее и без того куча забот и мало свободного времени, чтобы еще заботиться о кролике, каким бы милым он ни был.

– Ты пытался отыскать владельцев? – спросила она.

– Конечно! – Джеймс выглядел шокированным. – Я даже отвез ее к ветеринару, чтобы проверить, нет ли у нее чипа. Мне там и сказали, что это девочка. Очевидно, не так легко определить пол кролика, если у тебя нет опыта.

– А у тебя его нет?

Он покачал головой.

– Мне не часто приходилось сталкиваться с кроликами. Единственное, что я знаю, это что она станет отличным первым домашним питомцем в жизни маленького мальчика, будет жить на улице и не потребует за собой много ухода. Это научило бы его ответственности, эмпатии…

Эди вскинула руки в воздух.

– Хорошо, хорошо, ты победил, – сказала она. – Мы возьмем ее, но предупреждаю, если Дэнни не будет справляться, я тебе позвоню, и ты ее заберешь.

– Договорились, – Джеймс протянул ей руку, и Эди пожала ее.

Очередной электрический разряд пронзил ее тело, когда их ладони соприкоснулись, и она поспешила отдернуть руку. Так не пойдет. Он начинал становиться неотъемлемой частью ее жизни, к чему она была совершенно не готова. Если уж на кролика у нее не было времени, то на мужчину и подавно, даже если он был таким же милым, как этот самый кролик.

Джеймс зашел в дом, чтобы отнести клетку на задний дворик. Эди предложила ему свою помощь, но он отказался, так что ей пришлось отступить и держать себя в руках, чтобы не пялиться на выпирающие из-под рубашки сильные мышцы, напрягающиеся при поднятии клетки.

– А тут отдельная площадка для бега, – сказал он, показав на дополнительный отсек с частыми прутьями, – так что у нее будет много свободного места.

Это вряд ли, подумала Эди, зная, насколько «большой» у нее задний дворик. И она была права. После того как Джеймс поставил клетку и загончик, там едва осталось место для кадок с цветами, маленького столика и пары стульев, которые раньше украшали двор.

Он сам собрал клетку и, убедившись, что все прочно закреплено, вернулся к машине, чтобы принести кролика и сено, которое он заранее купил и теперь равномерно распределял по клетке.

– О, я еще вот что привез, – сказал он, протягивая ей сумку.

Эди заглянула внутрь. Там лежали две миски, упаковка корма, бутылочка для воды, несколько вкусняшек и неизвестные предметы, о применении которых она могла только догадываться; один из них напоминал кошачий лоток, а другой маленькую шлейку наподобие тех, что надевают на собак. К ней был также прикреплен поводок.

Она посмотрела на Джеймса, требуя ответов.

– Кролики очень быстро учатся и могут привыкнуть к жизни в квартире. Так сказал ветеринар. А также со временем ее можно будет выводить на прогулку на поводке, – ответил он.

Эди не знала, что и думать. Одно дело, когда кролик живет на улице, и совсем другое – кролик, живущий в доме. А что касается прогулок… Она не представляла, как пойдет по улице с прыгающим позади нее кроликом. Это выглядело бы, мягко говоря, нелепо.

– Ах да, ей уже сделали прививку от миксоматоза и стерилизовали, – добавил Джеймс.

– А ты, я смотрю, подготовился.

– В чем смысл дарить лишь половину подарка, верно? – возразил он. – Итак, все готово, так что можем ехать. Тиа нас уже ждет. Я так понял, Дэнни нет дома?

Эди покачала головой.

– К счастью, он сейчас у бабушки. Можешь себе представить, что бы было, если бы он был дома и я при нем отказалась от кролика? – Она заметила, как он изменился в лице. – Ах ты подлец! Ты рассчитывал, что он будет здесь, да? И знал, что тогда я точно не смогу сказать нет?

Он вскинул руки.

– Виновен по всем пунктам, – сказал он в ответ на раздраженный взгляд Эди. – Ты не пожалеешь об этом, обещаю. Дети заслуживают домашних животных. Общение с ними позитивно влияет на эмоциональное развитие.

Всю дорогу до Фурлонга Эди представляла себе лицо Дэнни, когда тот увидит крольчиху. Он точно будет на седьмом небе от счастья. Она до сих пор не знала, хорошая ли это идея, даже несмотря на обещание Джеймса забрать ее обратно, если что-то пойдет не так. Ведь тогда ей придется иметь дело с Дэнни, если она захочет его вернуть.

Господи, зачем она во все это ввязалась?

По крайней мере, Тиа была довольна тем, как продвигается работа над платьем. Даже на столь ранней стадии она уже была в восторге от кроя, посадки и легкости. Глубокий вырез подчеркивал изящные плечи, ключицы и длинную шею. Эди собиралась уделить столь же много внимания проработке деталей сзади, сколько и спереди. Помнится, миссис К или леди Тонбридж сказали, что на спину никто не смотрит. Эди готова была поспорить. Может быть, низ корсета и не будет так хорошо виден из-за юбки, но вот верхняя половина точно окажется в центре внимания, особенно если Эди намеревалась забрать волосы в пучок.

Юбка элегантно покрывала ноги, водопадом ниспадая до лодыжек. Они специально выбрали такую ткань, которая сама ложилась идеальными волнами, так что ее не придется поправлять каждые пять минут.

Джеймс тут же скрылся, видимо не выдержав всех этих разговоров о жемчуге и драгоценных камнях, но через час появился снова, чтобы узнать, как продвигаются дела. Тиа заметила, что в этот раз Дэнни с ними нет.

– Мне удалось уговорить маму посидеть с ним пару часиков, – объяснила Эди, после того как Джеймс вновь ушел, пообещав зайти через пятнадцать минут. – Оказалось, это было к лучшему.

– В каком смысле?

– Джеймс решил подарить Дэнни кролика и сразу притащил к нам домой все, что ему может понадобиться, даже чертову шлейку, чтобы его выгуливать, – Эди еще не успела договорить, как Тиа громко расхохоталась.

– Господи, это так смешно. Представляю, каково это, выгуливать кролика. Или правильнее сказать «выпрыгивать»?

– Я рада, что тебе смешно, – пошутила Эди.

– И ты приняла этот щедрый подарок? – поинтересовалась Тиа.

– Да, пришлось. Он снова надавил на жалость. Но только представь, если бы я отказалась и Дэнни в это время был дома. Он бы никогда мне этого не простил.

Тиа вновь засмеялась, но быстро взяла себя в руки.

– Джеймс – очень хороший человек, – сказала она. – Я познакомилась с ним лишь тогда, когда он вернулся в Великобританию, но Уильям очень много о нем рассказывал. Они дружат еще со школы. Он говорит, что лучшего парня не найти.

Эди чуть было не влепила, что не ищет никакого парня, но придержала язык. Ее личная жизнь должна оставаться личной и уж никак не касалась Тии, которая все равно считалась ее клиенткой, какой бы дружелюбной она ни была. Не надо переступать границы.

Как говорится, вспомнишь солнышко – вот и лучик! Джеймс вновь появился в гостиной, как всегда излучая уверенность в себе и выглядя сексуальнее, чем когда-либо.

Стоп. Что? Неужели она только что назвала его сексуальным?

Ну, приплыли. Ей нужно было срочно завязывать со всем этим бредом. Если и дальше продолжать думать о том, какой Джеймс сексуальный, недалеко было и до того, чтобы стать типичной девчонкой, по уши втрескавшейся в парня.

Она решила оставаться вежливой и дружелюбной, но ничего больше. Впрочем, об этом тут же пришлось забыть, когда он попросил поприсутствовать при первой встрече Дэнни и крольчихи.

– Ты не подумай, мне не нужна благодарность, – поспешил заверить он. – Мне просто правда было бы интересно увидеть его лицо, когда он узнает, что теперь у него есть собственный питомец.

Ну как тут можно было отказать?

– Да, конечно, – сказала она. – Но сперва нам придется забрать его от мамы.

– Без проблем. Говори адрес.

– Недалеко от меня, на улице Крольчатников, как ни странно.

Джеймс усмехнулся над ее шуткой.

– Вот видишь, – сказал он, – вам было суждено завести кролика.

– Хм, – она все еще не была в этом уверена, но ей не терпелось увидеть реакцию сына. Не показывая свое волнение, она попросила Джеймса припарковаться у дома матери и вышла из машины.

– Он только что поел, – сказала ей женщина, когда Эди зашла внутрь. – Будешь чай?

Обычно Эди всегда ненадолго задерживалась у мамы, когда забирала Дэнни. Им было комфортно в обществе друг друга. Но сегодня у Эди имелись другие планы.

– Спасибо, мам, но нет, – сказала она. – Меня кое-кто ждет.

– Та самая Тиа, про которую ты мне рассказывала?

– Нет, Джеймс, он обычно отвозит меня туда.

Она увидела, как на лице матери появилась хитрая улыбка.

– Между нами ничего нет! Он просто сделал сюрприз для Дэнни, вот и все.

– Для меня? – Дэнни тут же возник рядом с ней, его глаза горели живым интересом.

– Да, для тебя, – засмеялась она.

– Что? Что? – он чуть не прыгал от возбуждения.

– Если я скажу, это перестанет быть сюрпризом, не так ли?

– Ну маааам…

Она поняла, что у него просто снесет крышу, когда он увидит, кто ждет его дома.

Мать подняла бровь.

– А ты говоришь, ничего нет, – сказала она.

– Это правда. Так, мне нужно бежать, не хочу портить сюрприз. Созвонимся позже, ладно? – Эди видела, что матери тоже не терпится узнать, что же там за сюрприз, но та одобрительно кивнула. – Иди, собери свои вещи, – сказала она Дэнни, – Джеймс нас ждет.

– Опять поедем кататься?

– Не сегодня, но я обещаю, что в следующий раз возьму тебя с собой.

Кажется, его это обнадежило, и он стремительно побежал в гостиную за своим маленьким рюкзачком. Он с трудом мог сдержать волнение, пока они ехали домой, как и Джеймс, если судить по его лицу. Эди тоже предвкушала это зрелище и, как только машина остановилась, выпрыгнула со своего места и помогла выйти Дэнни, не успел еще Джеймс заглушить двигатель.

– Ну что там? – вопрошал Дэнни, прыгая на одной ноге, пока они шли к дому и Эди доставала из сумочки ключи.

Не смотря под ноги, он влетел внутрь, и его глаза начали метаться по аккуратной маленькой гостиной.

– Нужно выйти на задний двор, – сказала она, проходя через кухню и отпирая дверь.

Сначала Дэнни не понял, что это такое, но в задней части клетки началось какое-то движение, а затем оттуда высунулась маленькая белая головка, и тут к нему пришло осознание.

На секунду мальчик потерял дар речи и будто бы задумался о чем-то.

– Это кролик? – спросил он.

– Да, – ответил Джеймс с широкой улыбкой на лице.

– И он мой? – уточнил Дэнни.

– Так точно.

Дэнни посмотрел на Эди, чтобы убедиться в правильности его слов, и она кивнула.

– Но она останется у тебя, только если ты пообещаешь заботиться о ней. Тебе нужно будет кормить ее, поить, убирать клетку, давать лакомства, например, морковку.

– И она будет жить здесь? – спросил мальчик. – Даже когда будет холодно и сыро?

– Просто постелешь ей дополнительный слой сена, – сказал Джеймс, искоса взглянув на Эди, в мыслях которой сто процентов сейчас всплыл лоток, который он тоже купил, но решил ничего не говорить.

Эди оставила Джеймса и Дэнни наедине, чтобы тот объяснил мальчику, как правильно ухаживать за кроликом, а сама отправилась ставить чайник. Вернувшись с двумя чашками кофе (она ужасно надеялась, что Джеймс пил кофе, а не имел аристократических пристрастий к чаю «Эрл Грей» или чему-то подобному), она обнаружила их сидящими на земле на коленях. Дэнни с выражением полного блаженства на лице держал крольчиху на руках. Вместе с Джеймсом они занимались выбором имени.

– Может, что-нибудь из «Кролика Питера» или «Опаснейшего путешествия»? – предложил Джеймс. – Типа Земляника или Хэзер?

– Мэри, – решительно сказал Дэнни, и Эди еле скрыла улыбку. Она с самого начала была уверена, что сын выберет именно это имя.

Пока мальчик ворковал с Мэри, Джеймс и Эди расположились на стульях и наслаждались напитками.

– Спасибо, что разрешила поприсутствовать, – тихо сказал Джеймс. – Это очень много для меня значит.

Эди украдкой взглянула на него. Казалось, он говорит вполне искренне. Из-за этого ответить на тут же заданный им вопрос оказалось намного сложнее, чем она ожидала.

– Давай сходим куда-нибудь поужинать? – спросил он. – Предлагаю «Оружие герцога».

На секунду она чуть не поддалась искушению. Что плохого в обычном ужине? Тем более что она точно получит удовольствие. Как сказала Тиа, Джеймс действительно был отличным парнем, но в этом и заключалась главная проблема. Если бы он был обыкновенным плейбоем и подарил Дэнни кролика исключительно для того, чтобы залезть ей в трусы, ей бы не составило большого труда отказаться.

Она долго молчала, давая ему понять, что всерьез обдумывает его предложение. Но в итоге последовал неудовлетворительный ответ.

– Мне очень жаль, но я не думаю, что это хорошая идея.

Как и следовало ожидать, он решил не уточнять, почему она отказалась. Вместо этого он сказал следующее:

– Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Ты мне очень нравишься, Эди Адамс.

К большому сожалению, он ей тоже нравился. И это определенно было проблемой.

Глава 12

Уильям позволил Джеймсу поправить ему галстук, но жениху, похоже, не терпелось поскорее отсюда уйти. Ему не нравилось постоянно мотаться на примерки, подгонять на себя свадебный костюм и в особенности выбирать подходящий галстук.

– Для джентльмена, который большую часть своей жизни носил костюмы, ты абсолютно безнадежен, – сказал Джеймс.

– Терпеть не могу эти галстуки, – проворчал Уильям, теребя его возле шеи.

Джеймс шлепнул его по руке.

– Перестань трогать, иначе заляпаешь все своими грязными пальцами. Это тебе не дешевский галстук, который выдавали в нашей школе. С такой тканью нужно обходиться максимально осторожно.

Уильям посмотрел на него с недоверием.

– С каких это пор ты стал таким профессионалом в тканях? – На секунду мужчина задумался, но потом быстро сообразил, и широкая улыбка расползлась по его лицу. – Ах да, я, кажется, понял.

Джеймс решил изобразить полное недоумение.

– О чем это ты? – надменно ответил он.

* * *

– О да, я прав! – Уильям был в восторге, по крайней мере, это отвлекло его от галстука, и он перестал дергать его так, будто это была висельная петля, а не самый изысканный в мире шелк, который только мог предложить портной.

– У тебя какие-то мутки с этой миленькой швеей, не так ли? – сказал Уильям. – Тиа мне говорила, что ты положил на нее глаз еще при встрече в Усадьбе. Ну ты, конечно, хитрец! Давай выкладывай все подробности.

– Нет здесь никаких подробностей, – ответил он.

– Как хорошо, что ты не увлекаешься покером, иначе через неделю уже стал бы банкротом.

– Я и без того банкрот, – сухо сказал Джеймс. – Мне едва хватает денег, чтобы платить за ремонт дома. Слава богу, твоя мать сжалилась надо мной и иногда подкармливает. Бобы с хлебом через какое-то время начинают порядком надоедать. Кстати, помнишь ту гадость, которую нам каждый четверг давали в столовке? Пастуший пирог, черт бы его побрал! Их должны были производить в соответствии с законом о защите прав потребителей, но, похоже, то, что у них называлось говяжьим фаршем, было скорее пастушьим…

– Не уходи от темы.

– Я и не пытался! – запротестовал Джеймс, но они оба знали, что это неправда.

– Она же тебе нравится, да? – настаивал Уильям.

Джеймс собрался было вновь все отрицать, но решил сдаться. Уильям знал его слишком хорошо, поэтому по одному выражению лица мог прочитать все его мысли. Пытаться скрыть что-то от лучшего друга было пустой тратой сил и времени. Кроме того, ему не терпелось с кем-нибудь обсудить свою влюбленность и то, как девушка ему отказала.

– Да, нравится, – признался он, тяжело вздохнув. – Но проблема в том, что я ей не нравлюсь.

– Конечно, нравишься! Кому ты можешь не понравиться?

– Эди Адамс, вот кому. Мне казалось, что между нами что-то промелькнуло, но, видимо, только в моих мечтах.

Уильям мгновенно протрезвел.

– А я и не знал, что ты в кого-то втюрился. Ты даже ничего не сказал.

– Если бы из этого что-то вышло, ты узнал бы первым, – пообещал Джеймс.

– Так, рассказывай все по порядку, – настаивал Уильям.

Джеймс тщательно обдумал, с чего начать. Тиа взяла с него клятву хранить ее тайну; девушка решила не говорить своему будущему мужу о намерении надеть на свадьбу другое платье, отличное от того, которое готовила его мать. Если не быть достаточно осторожным, можно случайно упомянуть о том, о чем стоило бы умолчать. В таком случае Тиа на нем живого места бы не оставила; на первый взгляд она выглядела хрупкой, но характер у нее был свирепый.

– Я случайно столкнулся с ней в городе, мы немного поболтали, и я предложил ей поехать на пикник.

Уильям разразился смехом.

– На пикник? Ты шутишь, что ли?

– А что в этом плохого? Я вряд ли могу позволить себе бутерброд со свининой и яичницей, не говоря уже о шикарном столе. Потом я предложил ей сходить в «Оружие герцога», но она была непреклонна.

– Послушай, приятель, если ты хочешь произвести впечатление, то пикника или стейка точно будет недостаточно. Никто не пойдет с тобой на свидание, если это все, что ты можешь предложить. За девушкой надо ухаживать, постоянно заставлять ее чувствовать себя особенной.

– Тебе легко говорить. Я не располагаю такими же финансовыми средствами, как ты. Но зато я подарил ее сыну кролика.

Уильям чуть не подавился.

– Кролика! Ты совсем, что ли?

– Нет, я серьезно. Я нашел кролика и…

– Ты его даже не купил! Господи, это же просто смешно. Большинство парней обычно покупают своим девушкам хотя бы розы. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то пытался произвести впечатление при помощи кролика!

Уильям смеялся так сильно, что Джеймс подумал, что друг может потерять сознание.

– Может, вернемся к костюму? – попросил Джеймс. – Через несколько часов ко мне придут устанавливать септик для унитаза.

– Пожалуйста, только не рассказывай своей швее о проблемах с толчком, – Уильям не мог сдержать слез. – Ох, мне не терпится рассказать обо всем Тие.

Джеймсу пришлось сдержаться, чтобы не сказать, что Тиа и без того знает все подробности его личной жизни. Точнее, ее отсутствия…

Он знал, что стоит просто сдаться и перестать на что-то надеяться, но легче сказать, чем сделать. Впереди им с Эди предстояло еще несколько поездок до Фурлонга, так что им так или иначе придется видеться. И он ждал этого. Очень-очень ждал. Ни одна девушка раньше не действовала на него таким образом.

* * *

Он остановился на следующем: если она так и не согласится сходить с ним на свидание до того момента, как платье Тии будет готово, он отпустит ситуацию и перестанет пытаться ее добиться.

Но, возможно, Уильям все-таки прав. Пришло время играть по-крупному.

Глава 13

Эди не могла поверить в реальность происходящего. Никогда в жизни она бы не подумала, что ей придется выводить на прогулку большого белого кролика. Но как только Дэнни узнал, что такое возможно, он тут же начал приставать к ней, пока она наконец не сдалась.

Обычно она не соглашалась на его условия, даже если сын требовал что-то неоднократно, и надеялась, что эта уступка не испортит все воспитание. Впрочем, его просьба была вполне резонной. Кроме того, Эди уже успела свыкнуться с этой идеей. В конце концов, кошек же выгуливали на поводке, так почему не вывести кролика? Единственным аргументом против было то, что раньше, насколько ей известно, никто в их районе не таскался с кроликами вниз по реке.

Морально приготовившись к странным взглядам прохожих, Эди вытащила Мэри из клетки, восхитившись мягкостью кроличьего меха, и после нескольких неудачных попыток пристегнула ее к поводку. Крольчиха, на удивление, совсем не испугалась. Малышка действительно была очень милым и послушным существом. Она жила у Дэнни всего несколько дней, но Эди уже могла заметить, что между ними сформировалась крепкая связь. Крольчиха каждое утро разыскивала его по комнате (хотя Эди догадывалась, что мальчик скорее всего втайне выдавал ей вкусняшки из шкафа), а затем они вместе проводили полные радости полчаса, прежде чем Дэнни нужно было собираться в школу.

Эди больше не приходилось насильно поднимать его с кровати; ей достаточно было всего лишь подразнить его кроликом, чтобы сын тут же вскочил, умылся, причесался и позавтракал, прежде чем она позволит ему увидеться с Мэри. Единственную проблему составляла школьная форма, которую ей не хотелось замарать белой шерстью, поэтому процесс одевания оставляли напоследок.

– Я буду нести ее в руках, пока мы идем по центральной улице, а потом поставлю на землю, когда доберемся до поляны, – Эди уже подняла Мэри, когда Дэнни попросил понести ее сам.

– Если хочешь, – с сомнением сказала Эди. Мэри хоть и казалась небольшой, но через какое-то время нести ее становилось довольно тяжело, особенно для маленького мальчика.

– Да, я очень хочу, – настаивал Дэнни. – Ты сказала, что заботиться о ней – моя обязанность, так что позволь мне это сделать.

Она на секунду восхитилась его самоотверженностью, но сперва нужно было посмотреть, как он запоет через полчаса. В конце концов, Дэнни и сам был еще мал, поэтому любое расстояние, а с кроликом на руках и подавно, было для него неблизким.

Но сын удивил ее. Она видела, каких усилий стоило ему пронести Мэри всю дорогу от их дома до берега реки, учитывая мрачное выражение его лица и то, как он наклонился назад, чтобы уравновесить вес кролика. Тогда она убедилась, что для него нет ничего невозможного. Может, Джеймс действительно понимал, о чем говорит. Теперь Дэнни прочувствовал, что такое ответственность за кого-то и как нелегко это дается, но все равно не отступал.

В глазах сына она увидела еще кое-что – решимость и гордость. Он шел с высоко поднятой головой, игнорируя зевак, удивленные комментарии прохожих и все то внимание, которое привлекала крольчиха. Мальчик спустился к реке и обрамляющим ее красивейшим полям. Он вел себя так, будто бы выгуливать кроликов было для него обыкновенным делом.

Со временем оно могло действительно стать им, хотя пока Эди, как и Дэнни и другим горожанам, было сложно привыкнуть к кролику, прыгающему на поводке, так как раньше их привыкли видеть исключительно в клетках. Эди не знала, была ли прогулка в новинку для Мэри или нет. Но по тому, как спокойно она себя вела, Эди заподозрила, что, скорее всего, это была не первая ее вылазка в свет.

Девушка молилась, чтобы она не стала последней.

Первая часть прогулки прошла без происшествий, так как Эди и Дэнни медленно шли по тропинке, давая Мэри достаточно времени, чтобы поскакать по углам и все понюхать. Когда на пути встречалась собака, Эди на всякий случай подхватывала малышку на руки. Собаки, казалось бы, не проявляли к ней ни малейшего интереса, хотя Эди чувствовала, как Мэри каждый раз напрягалась, когда те подходили слишком близко.

Глядя на радостное лицо сына, Эди испытала некое сожаление, что не купила ему домашнее животное раньше. Кролик был отличным решением, так как мог жить на улице и спокойно ходил на поводке – почти как собака, – так что в некотором смысле они сумели получить от жизни все самое лучшее.

– Мам, Джеймс сказал, что кролики могут жить и в доме, если научить их пользоваться лотком, – сообщил ей Дэнни, как будто бы догадался, о чем она думает. Его маленькое личико было полно надежды.

– Посмотрим, – уклончиво ответила она. Договор аренды гласил, что им не разрешалось заводить домашних животных. Поселить Мэри в доме было бы нарушением правил. Кроме того, она и сама не знала, понравится ли ей жить в одном помещении с кроликом; хотя если Мэри научится ходить в лоток, ей не придется повсюду сталкиваться с маленькими лужицами, а, в отличие от кошки, кролик не будет забираться везде и рвать когтями ее драгоценные ткани или, как собака, постоянно проситься гулять. Тем не менее сперва нужно было свыкнуться с мыслью, что домашнее животное – это вообще хорошая идея; первая эйфория от заботы о питомце скоро пройдет, так что нужно было все обдумать.

– Мам?

– Да, Дэнни, – по его тону Эди поняла, что сын собирается спросить о чем-то очень серьезном, на что она скорее всего не была готова отвечать.

– Джеймс теперь твой парень?

Такого вопроса она не ожидала!

– Нет, малыш. Почему ты спрашиваешь?

– Он купил мне Мэри.

Эди не стала с ним спорить, потому что часть ее тоже до сих пор размышляла о том, не выдумал ли Джеймс всю эту историю с обнаруженным в дикой природе кроликом. Но даже если это была правда, он все равно накупил им всех этих прибамбасов для содержания Мэри. Клетка сама по себе, скорее всего, стоила немалых денег, не считая загона, мисок, подстилки и еды. А еще вакцинация и стерилизация, ведь услуги ветеринара, как она знала, были далеко не дешевыми.

Стоит признать, это был безусловно более оригинальный подарок, чем поход на роскошный ужин в пафосный ресторан. Но подбираться к ней с помощью сына было ужасно подло. Несмотря на то что ей рассказала Тиа, Эди все равно не была до конца уверена в Джеймсе и праведности его намерений. Конечно, с его стороны было бы глупо проходить через столько проблем ради очередной интрижки, но инстинкты тем не менее подсказывали ей, что все это приведет лишь к разбитому сердцу. Она определенно была ему не ровня.

Вопреки здравому смыслу, Эди позволила Дэнни установить лоток в доме, а затем целый час нервно ходила за Мэри, выжидая, когда та написает на пол.

– Спокойно, мам, она всегда ходит лишь в один угол клетки. Так что Джеймс предложил мне положить в лоток немного сена, на которое она уже писала и какала, чтобы она знала, куда идти.

– Надеюсь, ты вымыл руки после этого?

Мальчик кивнул.

– Джеймс сказал, что руки нужно мыть каждый раз после того, как я чищу клетку или беру Мэри на руки, – Дэнни хихикнул. – Он сказал, что от меня она может подхватить много микробов. Какой глупый, да?

Да, это уж точно. Но глупый или нет, он очень нравился ее сыну.

И Эди не была уверена, хорошо это или плохо.

Глава 14

Настал тот момент, которого Эди с ужасом ждала с тех самых пор, как Тиа посвятила ее в свой секрет, который нужно было скрывать от ее свекрови и миссис К. Сегодня их вновь вызвали в Усадьбу на примерку платья – платья, которое никогда не увидит свет. Эди чувствовала себя ужасно из-за соучастия в обмане, но у нее не было другого выхода, кроме как присутствовать на этом мероприятии, чтобы не навлечь на себя ненужные подозрения. По какой-то причине она была уверена, что миссис К и Джулия Феррис определенно что-то подозревают; могло ли быть иначе, если Тиа едва взглянула на привезенный в защитном чехле свадебный наряд? Большинство невест чуть не задыхались от волнения при мысли о том, что уже через секунду они увидят свое долгожданное платье, но только не Тиа. Та сделала все, чтобы как можно ярче продемонстрировать равнодушие.

Эди помогла девушке снять сарафан и осторожно застегнула на ней платье. Стоило огромных усилий, чтобы не охнуть, увидев невесту в практически готовом изделии. Оно выглядело так просто, так скучно, что хотелось плакать.

Тиа даже не удосужилась рассмотреть подол и, когда леди Тонбридж предложила ей пройти в свою комнату, чтобы хорошенько посмотреть на себя в полный рост, проследовала туда с энтузиазмом осужденного, восходящего на виселицу.

* * *

– Эди, ну а ты что стоишь? Иди с ней, – приказала ей миссис К, и девушка поспешила вслед за Тией, настороженно озираясь по сторонам на случай, если Джеймс вновь гостит в Усадьбе. Не то чтобы она не хотела его видеть, но не поздороваться при встрече было бы невежливо, а учитывая…

– Просто отвратительно! – прошипела Тиа, когда они вошли в помещение, которое Эди сперва приняла за спальню. Но вскоре она поняла, что это была не только спальня; в распоряжении Тии и Уильяма находилось целое крыло второго этажа. И оно было огромных размеров!

Там был просторный коридор с огромной гостиной, кухня, после которой через открытую дверь проглядывали еще три комнаты, две из которых были спальнями. Тиа проследовала к самой дальней из них, и Эди, не отдавая себе отчета, тихонько присвистнула.

– Миленько, да? – сказала Тиа.

«Миленько» – не совсем то слово, которое вертелось на языке у Эди. Хотя чего она ожидала? Уж точно не то, что комната будет размером с весь ее крошечный коттедж, а широкие двойные двери будут выходить во внутренний двор с великолепным видом на сады и горы.

Сама спальня была выполнена в серых, черных и золотых тонах с редкими белыми акцентами. Были и специальные приспособления для Тии, например, подъемник, помогавший ей встать с кровати, но в остальном Эди чувствовала себя так, словно перенеслась на пару сотен лет назад. Повсюду стояла антикварная мебель, на стенах висели старинные картины, а в центре стоял большой открытый камин с внушительным гобеленом с оленями, собаками и людьми над ним.

Тиа открыла дверь в гардеробную, где стояло огромное зеркало, и начала крутиться перед ним.

– Да, я была права, – заявила она, – просто отвратительно.

Платье не было отвратительным, совсем нет. Оно выглядело вполне стильно и элегантно и смотрелось бы сногсшибательно на любой другой женщине. Просто Тие такой стиль совершенно не подходил.

Она в нем казалась какой-то невзрачной и как будто бы сливалась с ним, в то время как в серебристо-сером платье, готовом еще только наполовину, она уже буквально сияла, а глаза сразу загорались, соприкоснувшись с магией платья.

Неудивительно, что Тиа не хотела надевать платье, сделанное по заказу свекрови, и Эди приветствовала решение девушки. Эта леди точно знала, чего она хочет, и всегда оказывалась права.

– Я посмотрю, не нужно ли что-то подкорректировать, – сказала Эди, – иначе миссис Каррингтон почует неладное.

– Да, так не пойдет, – согласилась Тиа. – Я хочу, чтобы другое платье стало сюрпризом для всех.

Эди тоже этого хотела. Если миссис К узнает об этом раньше времени… Было страшно представить, что может случиться. Девушка вздрогнула и оглянулась, как будто ожидая, что миссис Каррингтон притаилась за дверью и уже готовит разгромную речь.

Немного поколдовав над платьем, Эди объявила, что закончила, но Тиа удержала ее за руку.

– А как там дела с настоящим платьем? – прошептала она.

– Мы уже определились с тканью, так что я отправлюсь к оптовику в Бристоле, который обычно поставляет нам материалы, и закуплю все, что нужно. В понедельник у меня выходной, а Дэнни будет в школе, поэтому смогу этим заняться. Как только ткани будут на руках, мне потребуется не меньше недели, чтобы сшить первый вариант. Но он будет пока без декора.

– Отлично! Не могу дождаться, когда увижу его!

Вот эта реакция уже больше подходила под обстоятельства. Теперь Тиа вела себя скорее как взволнованная невеста, с нетерпением ожидающая дня своей свадьбы, нежели как заключенная, которой только что выдали оранжевый комбинезон.

Внезапно Эди почувствовала радость оттого, что все же согласилась сшить для девушки второе платье. Платье ее мечты, которое она точно заслуживала.

Эди проследовала за Тией через холл обратно в гостиную, стараясь не слишком уж озираться по сторонам, пока убирала булавки обратно в сумочку.

– Его здесь нет, не переживай, – сказала Тиа, заметив поведение девушки.

– Ты о чем?

– О Джеймсе. Он в Херсли, вернется позже. Передать ему, что ты его искала?

Эди была в шоке.

– Нет, спасибо, – сухо ответила она, но ничего не могла с собой поделать. Неужели ее симпатия была так очевидна?

С этим нужно было что-то делать. По крайней мере, постараться выкинуть его из головы. Тот факт, что она все-таки надеялась случайно столкнуться с ним в Усадьбе, явно не был шагом по верному пути.

Херсли? Она однажды была там во время школьной экскурсии (почти все дети проходили через это), и он скорее напоминал роскошный замок. Начнем с того, что он был в три или даже четыре раза больше Усадьбы Тонбриджей, а его территория была просто необъятной. Он принадлежал семье, которая все еще проживала в одной части, а вторая была открыта для публики. В тех комнатах проходили выставки экспонатов от Средневековья до Викторианской эпохи.

Интересно, чем он там занимается?

Неужели он член той самой семьи? Или они просто состоят в близких отношениях?

Вряд ли он доставлял им овощи на ужин или смету по штукатурным работам? Для того чтобы водить знакомство с такими людьми, нужна была более веская причина. Как бы там ни было, посещение Джеймсом Херсли-Холла в очередной раз убедило Эди в том, что он для нее слишком крут.

– Мы приедем для еще одной примерки, как только Эди внесет корректировки, – объявила миссис К, когда Эди показала фронт работ. – Самая последняя примерка состоится за неделю до дня Икс. Конечно, вы всегда можете мне позвонить, если возникнут какие-то непредвиденные обстоятельства.

Эди отметила, что миссис К решила не произносить свое привычное напутствие невесте, чтобы та следила за весом и не позволяла ему сильно колебаться. Хозяйка магазина подобострастно относилась к владельцам Усадьбы; Эди подумала, что, если бы женщина могла, она бы с удовольствием отдала честь. Та, впрочем, успела сделать подобие реверанса, когда появилась домработница, чтобы проводить их на выход.

Вернувшись в магазин, Эди поспешила внести изменения в платье, чтобы никогда больше его не видеть. Чем скорее все это закончится, тем лучше. Ей никогда больше не придется иметь дело с работой под прикрытием или красивыми мужчинами, которые были чересчур привлекательны и милы.

Глава 15

– Спасибо, – сказала Эди, садясь в машину Джеймса.

– Благодари Тиу, а не меня. Это она сказала, что тебе нужно в Бристоль, а машины у тебя нет, так что… – он пожал плечами.

– Всегда есть поезд, но это, конечно, была бы адская поездочка, поэтому ограничусь тем, что просто поблагодарю тебя, – настаивала она. – Разве у тебя нет дел поважнее, чем везти меня через полстраны?

Например, работа, чуть не добавила она.

– Не сегодня, – ответил он.

Эди задалась вопросом, есть ли у него вообще нормальная работа, но подозревала, что скорее всего нет. Иначе как он мог быть свободен в понедельник? Ох, как бы ей хотелось оказаться в таком положении, когда не нужно было работать на износ, чтобы обеспечить ей и Дэнни крышу над головой. Конечно, ей по-прежнему хотелось бы заниматься любимым делом – придумывать и шить красивые платья, – но у нее был бы выбор. Ей не приходилось бы торопиться, и можно было бы позволить воображению разгуляться, и…

– Что-то случилось?

Вопрос Джеймса вывел ее из транса. Неужели он заметил, что она держится от него на расстоянии?

* * *

– Нет, а что? – ответила она, но тут же пожалела, так как не была уверена, что хочет от него объяснений.

– Мне просто показалось, что ты немного грустная, – сказал он.

К этому времени они уже мчались по шоссе А40 в сторону автострады, проехав мимо Абергавенни, соседнего с Танглвудом городка.

– Я думала о работе, – небрежно ответила она.

– Тебе нравится твоя работа?

– Частично.

– Что именно?

– Когда я придумываю идею и вижу, как она воплощается в жизнь. Весь процесс создания платья с нуля приносит мне огромное удовольствие, а потом ты видишь готовое изделие и понимаешь, что все это – результат твоего труда. Но больше всего на свете мне нравится видеть выражение лиц невест, когда они впервые примеряют платье и понимают, что оно идеально и в нем они будут настоящими принцессами.

– Хорошо, что ты сможешь подарить это ощущение и Тие, – тихо сказал он. – Для нее это очень много значит.

Это было единственной причиной, по которой Эди согласилась на эту авантюру. Да, деньги тоже, несомненно, пригодятся, но никакая финансовая выгода не стоила риска конфликта с миссис Каррингтон. Если бы леди Тонбридж не настаивала на таком неподходящем для своей будущей невестки платье, то Эди не оказалась бы в таком положении.

– А что тебе не нравится? – вновь спросил Джеймс.

На секунду она задумалась, пытаясь собраться с мыслями и понять, насколько честно ей стоит отвечать.

– Миссис Каррингтон, – сказала девушка, наблюдая в окно, как Джеймс проезжает круговую развязку, которая выведет их на дорогу в Ньюпорт и далее на шоссе М4. Слева от них открывался вид на замок Раглан, разрушенное средневековое здание с башнями и зубчатыми стенами. Да уж, до роскошной Усадьбы Тонбриджей ему было далеко.

– Почему?

– С ней довольно тяжело работать.

– Да, я понял, – сказал он. – У меня такое ощущение, что она и Джулия – одного поля ягоды.

– Не пойми меня неправильно, – поспешила сказать Эди, – я безумно благодарна ей за то, что она дала мне работу. После рождения Дэнни жизнь не предвещала ничего хорошего. Мне пришлось переехать к маме, но для нее наличие в доме маленького ребенка было слишком. Хотя она и забирает его из школы несколько дней в неделю и сидит с ним на каникулах, я не могла требовать, чтобы она посвятила ему все свое время, пока я на работе. У нее проблемы со здоровьем, да и свои заботы.

– Да, это было бы тяжело. А как ты устроилась к миссис Каррингтон?

– Она искала швею, так как ее бывшая работница переехала. Я идеально подошла, так как была в отчаянии и согласна на любую зарплату. Да и получалось у меня неплохо, – последнее Эди сказала довольно дерзко, будто бы ожидала, что он опровергнет это утверждение.

– Да, в этом я не сомневаюсь, – сказал он, но она не могла понять, была ли эта поддержка искренней или он просто пытался ее успокоить; в конце концов, он вряд ли видел хотя бы одно сделанное ею платье. – Она плохо с тобой обращается, – продолжил Джеймс, обгоняя грузовик и не отрывая взгляда от дороги.

– Такой уж она человек, – Эди скорчила гримасу.

– Не обижайся, но мне кажется, что она все еще считает тебя удобной и дешевой рабочей силой, которой некуда бежать от отчаяния.

Ей было больно слышать ранее сказанные ею же самой слова, так как в них, несомненно, была доля правды, потому что именно так миссис К ее и воспринимала. Проработав у нее уже шесть лет, Эди так и не сблизилась с женщиной. За это время ей также ни разу не поднимали зарплату. Но нищим выбирать не приходится, а именно к этой категории она и относилась.

Девушка проигнорировала комментарий Джеймса и сказала:

– Дело не в этом. Да, она мой работодатель, но все равно хотелось бы, чтобы она относилась ко мне как к равной. Например, она в пух и прах раскритиковала все мои предложения по рекламе, чтобы привлечь новых клиентов. Раньше она всегда полагалась на сарафанное радио, поэтому просто не видит смысла что-либо менять. Но я могу с уверенностью сказать, что за те шесть лет, что я там работаю, количество клиентов стремительно сокращается. Люди, как правило, ищут себе что-то в интернете, а у нас даже нет собственного сайта. Я предложила сделать его сама, но она не согласилась. Да у нас даже рекламного щита нет, чтобы прохожие понимали, что здесь находится свадебный магазин, – Эди разочарованно вздохнула. – «У Мойры» мог бы стать настоящей золотой жилой, если бы миссис К приложила минимальные усилия.

– А ты не хочешь открыть собственный магазин?

Хочет? Да это была ее мечта! У нее не было врожденной способности миссис К точно угадывать фасон платья, который подчеркнет достоинства невесты, лишь по одному взгляду на нее, но она впитывала все как губка и уже достаточно времени провела на консультациях, чтобы иметь четкое представление, кому и что можно предложить. Чем больше практики, тем лучше она начнет в этом разбираться.

– Однажды мне бы хотелось иметь собственный бизнес, – задумчиво ответила она, – но этот день вряд ли настанет скоро. Дэнни еще слишком мал, да и денег у меня немного. Для открытия чего-то равного по качеству магазинчику «У Мойры» потребуется больше, чем я зарабатываю за год.

Достаточно разговоров о ней. Ей надоело думать о собственном будущем. Оно казалось таким далеким, что лучше сконцентрироваться на сегодняшнем дне, а уж завтра будь что будет.

– А ты работаешь? – спросила она, не ожидая от него какого-то четкого ответа.

– Конечно! Я занимаюсь охраной природы. Сейчас у меня проект совместно с природоохранным союзом Уэльса, пытаюсь убедить предприятия, фермеров и членов местной думы выделить небольшие участки земли для дикой природы. Предполагается, что люди начнут засаживать обочины и края кольцевых развязок полевыми цветами, а не косить все подчистую. Да, это небольшое изменение по сравнению с другими проектами, которыми я занимался, но оно имеет огромное значение.

Правда? Эди была удивлена, но не из-за того, чем именно он занимается, а что у него вообще была работа. Она ожидала, что он будет типичным британским бездельником из высшего класса. Если у него и могла быть работа, то что-то связанное с политикой или банками.

Но он с невероятной страстью рассказывал об охране природы, что она нашла довольно милым. Сама она не очень-то увлекалась чем-то подобным, но видела в этом пользу, а его энтузиазм еще больше ее тронул.

– А какие еще у тебя были проекты? – спросила она, и большую часть оставшейся поездки Джеймс рассказывал ей о проделанной им работе.

– Что заставило тебя вернуться в Великобританию? – поинтересовалась девушка. Танглвуд не очень-то сочетался с его глобальными целями.

– Просто пришло время. Все, что я делал, очень важно для окружающей среды, но и здесь нужна моя помощь. Уильям увлеченно рассказывал мне о своих бобрах и о том, насколько успешно прошла реинтродукция, так что я убедился, что и здесь могу принести столько же пользы благодаря опыту в других странах. И вот я вернулся около шести месяцев назад, купил небольшой участок земли с фермой и теперь живу здесь.

Небольшой участок, говоришь? Эди могла поспорить, что такая покупка была не из дешевых. Цены на недвижимость в Танглвуде были высокими. Хоть городок и находился в глуши, но был желанным местом для переезда, так как был расположен в самом сердце национального парка Брекон-Биконс и в окружении восхитительных природных ландшафтов. Здесь имелось сильное фермерское сообщество, а старая поговорка гласила, что вы не встретите в Танглвуде ни одного бедного фермера. Эди не знала, насколько это было правдой, но тот факт, что Джеймс смог позволить себе нечто большее, чем дом с маленькой террасой (а Эди и этого не могла), только укрепил ее уверенность в том, что он при деньгах. А еще отношения с семьей Феррис и посещения Херсли-Холла.

* * *

Нет, решила Эди, он хоть и мил, но между ними нет ни капли общего. Их миры слишком далеки друг от друга, чтобы из подобных отношений могло вырасти что-то нормальное.

Но это не мешало ей мечтать, чтобы все было по-другому, несмотря на клятву никогда больше не приближаться к противоположному полу.

Глава 16

Кто бы мог подумать, что в мире существует столько разных оттенков белого? Джеймс не переставал удивляться этому, пока ждал Эди. Он не мешал ей и старался ни к чему не прикасаться, чтобы не испачкать. Все вокруг выглядело таким изысканным и хрупким, что он боялся что-нибудь испортить.

Эди стояла в отделе с тканями, заваленном рулонами красивейшего серебристого материала. Тот, который она рассматривала прямо сейчас, подошел бы даже эльфийской принцессе (Джеймс был подлинным фанатом «Властелина колец»), но мужчина не мог даже вообразить, сколько потребуется сил, чтобы превратить этот отрезок ткани во что-то, что бы можно было надеть.

Девушка же чувствовала себя как рыба в воде. Она уверенно беседовала с продавцом, который на каждую ее просьбу разворачивал метры ткани. Эди тщательно изучила каждую ниточку и, только когда на сто процентов была довольна качеством изделия, попросила отрезать ей кусок.

Джеймсу показалось, что она закончила, поэтому он поспешил сделать шаг к двери в предвкушении возможности сбежать отсюда, но Эди перешла к секции с серыми тканями, и весь процесс повторился снова. После этого она двинулась к стойке с бисером всех мыслимых и немыслимых цветов.

Прошло больше часа, прежде чем она объявила, что закончила, и, пошатываясь, направилась к нему, нагруженная многочисленными пакетами.

Взяв тяжелый груз на себя, Джеймс успел посмотреть на часы и заметить, что наступало время обеда. Желудок не давал ему покоя и громко урчал, отчего Эди бросила на него удивленный взгляд.

– Давай отнесем пакеты в машину, а потом поедим где-нибудь? – предложил он.

Эди кивнула. Как только все покупки были надежно разложены на заднем сиденье автомобиля, они направились в центр города.

– Что ты хочешь на обед? – спросил Джеймс. Сам он был любителем итальянской кухни, но был готов согласиться на все, что выберет Эди.

– Да хоть сосиску в тесте, – ответила она.

– Я думал, мы поедим что-то более существенное, – увидев ее лицо, ему тут же захотелось пнуть себя в живот. Он должен был догадаться, что у нее скорее всего не было денег, чтобы тратить их на обед в ресторане в центре города. – Я угощаю, – добавил он.

Она все еще смотрела на него с недоверием.

– Не волнуйся, это не свидание, – попытался заверить он. – Просто я действительно умираю с голоду. В моем желудке не было ничего нормального с пятницы, когда Джулия пригласила меня поужинать с ней и Эдгаром. Я, наверное, так и питался бы тостами с супом, если бы не она.

Эди кивнула, как ему показалось, несколько нерешительно, но хотя бы не отказалась. Это был шаг в правильном направлении, даже если она согласилась только потому, что он убедил ее, что это не свидание.

Так и было. Они просто собирались насладиться едой как два старых друга.

Восторг на ее лице, когда они вошли в уютную итальянскую кафешку, которую он часто посещал раньше, стоил того, чтобы перенести заказ септика еще на месяц. Они быстро нашли свободный столик и углубились в меню.

– Такой большой выбор, – сказала Эди, и он задумался, когда последний раз девушку приглашали в ресторан. Судя по ее лицу, довольно давно, и он решил сделать все возможное, чтобы она получила удовольствие, как бы сильно это потом ни ударило по его банковскому счету. Он заказал бокал красного вина для нее и бутылку воды для себя.

– Скажи-ка, – спросил он, пока они ждали заказ, – ты водишь машину?

– Да, у меня есть права, но нет машины. – Кажется, она стыдилась этого факта.

– Учитывая, что ты можешь встать с кровати и уже быть на работе, в этом нет никакого смысла, – сказал он, пытаясь успокоить девушку. Ему пришла в голову мысль о том, что отсутствие личного транспорта очень осложняло жизнь Эди. Он сам был благодарен за то, что природоохранный союз выделил ему машину, иначе он оказался бы в столь же затруднительном положении. Необходимость проходить пешком расстояние в несколько миль, чтобы добраться до города, приносила бы множество хлопот, и вряд ли у него получалось бы нормально работать. В таком случае пришлось бы выбирать между покупкой старого джипа и внесением задатка за участок. В общем, Джеймс прекрасно понимал трудности жизни Эди.

– В любом случае, – сказал он, – чем меньше машин на дороге, тем лучше, так что ты вносишь свой вклад в защиту окружающей среды.

Она сделала глоток вина, не будучи до конца убежденной. Впрочем, он ее не винил. Жизнь в сельской местности практически всегда требовала наличие автомобиля.

За едой они много говорили о своей работе, ведя вежливую светскую беседу. Он старался не пялиться на нее слишком часто, но держать себя в руках оказалось довольно трудно. Она была такой чертовски милой, даже несмотря на отстраненность, которую явно нарочно демонстрировала. Но Джеймс связывал это скорее с природной застенчивостью, нежели с недовольством. Она казалась ему очень сдержанным человеком и, хотя они были знакомы уже достаточно близко, все равно напоминала настороженное лесное существо, готовое сбежать при малейшем намеке на опасность.

Он искренне надеялся, что со временем она начнет все больше привыкать к нему и станет менее напряженной, но не был уверен, что добился хоть какого-то прогресса.

Несмотря на то что он пил только воду, слова слетели с его губ прежде, чем он успел все обдумать.

– Почему ты продолжаешь отказывать мне в свидании? Если из-за Дэнни, то я все понимаю, но он отличный парень. Если что, мы можем выбрать место, куда можем взять его с собой.

Ее лицо не выражало абсолютно ничего, и на секунду он подумал, что зашел слишком далеко. Возможно, он ей попросту не нравился, но вот он опять продолжал напирать, вынуждая ее сказать да.

– Хорошо, – ответила она так медленно, что он был уверен в правоте своих мыслей, и ему вдруг захотелось ударить себя по лицу. Последнее, чего он хотел, это насильно тащить ее на свидание.

– Если что, ты не обязана, – начал он, но она подняла руку.

– Я хочу, но если ты не против взять Дэнни.

– Конечно не против. Он – самое важное в твоей жизни. Воспитывать ребенка в одиночку и так нелегко, и любой, кто хочет сблизиться с вами, должен это понимать и принимать.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, и он надеялся, что сказал правильную вещь, и поспешил замолчать.

– Да, – прошептала Эди, – это так. Мы – единое целое, так что нельзя получить одно без другого.

Он потянулся через стол и положил свою руку на ее.

– Меня это полностью устраивает, – сказал он и готов был поклясться, что она тоже почувствовала очередной электрический разряд, пробежавший между ними.

Черт, как же быстро и сильно он влюбился. Оставалось надеяться, что она ощущает то же самое и не разобьет ему сердце.

Глава 17

На этот раз причина, по которой Джеймс заехал за ней на своей машине, была никак не связана с платьями. Они собирались на прогулку, и Дэнни прыгал от радости, еле сдерживая свое возбуждение.

– Мы снова едем на конюшню? – спросил он.

– Нет, Джеймс везет нас на пасеку.

– А там будут гориллы?

Упс. Ей следовало получше объяснить сыну значение слова «пасека», чтобы он не выглядел разочарованным, когда они доберутся до места.

– Там живут пчелы, – сказала она.

Мальчик с сомнением посмотрел на нее.

– Но пчелы живут в ульях.

– Пасека – это место, где находятся ульи. Если их там несколько, то это называется пасекой, – она сама узнала об этом лишь после прочтения в интернете. До вчерашнего дня она тоже не понимала, что такое пасека.

На секунду лицо Дэнни стало мрачным, но он быстро оживился.

– А можно будет подержать пчелу?

– Не уверена.

Считался ли за «держание» пчелы тот факт, что она просто села на тебя?

* * *

– Я хочу подержать пчелу, – твердо заявил мальчик. – А ее можно погладить?

Эди была практически уверена, что это невозможно, но, опять же, она довольно мало знала о пчелах.

– Думаю, что нет, – ответила она, – но держу пари, они разрешат тебе попробовать немного их меда, если вежливо попросить.

Признаться честно, Эди была немного встревожена, когда Джеймс позвонил и предложил им троим съездить куда-нибудь. Она насторожилась еще больше, когда мужчина поведал ей о своих планах. Во время поездки за тканями Эди ясно дала понять, что Дэнни должен будет поехать с ними, и Джеймс сказал, что они выберут что-то подходящее. Она ожидала, что это будет парк аттракционов или что-то столь же эффектное и дорогое. Просмотр ульев, конечно, вряд ли входил в эту категорию…

Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте, и она поспешила к выходу. Увидев его, стоящего там в выцветших джинсах и белой футболке, с прядью волос, спадающей на лоб, и широкой улыбкой на лице, она почувствовала, что ее сердце на секунду выскочило из груди. Но первым делом он поздоровался не с ней, а с Дэнни, который выглядывал у нее из-за спины.

– Как там Мэри? – спросил он.

Дэнни быстро схватил Джеймса за руку и потащил через маленький коридор. Эди не успела отойти, поэтому, забегая в дом, их тела соприкоснулись, отчего девушку как будто пронзило током. Их глаза встретились, и она поняла, что он почувствовал то же самое. Но это длилось всего секунду, так как Джеймс не мог противостоять потоку, уносившему его вслед за Дэнни.

Пока Эди собирала сумку, складывая туда пару толстовок и ключи, она слышала, как Дэнни со скоростью сто слов в секунду рассказывает Джеймсу, как хорошо он ухаживает за крольчихой, как они взяли ее на первую прогулку и как он убедил маму пускать Мэри в дом, хотя пока всего на час в день. Мальчику очень хотелось, чтобы она жила в доме, так как он беспокоился, что зимой она замерзнет.

– Тебе пока не о чем переживать, – успокоил его Джеймс. – Пока что на улице тепло, а у нее очень добротная подстилка. Да и вообще, дикие кролики круглый год живут снаружи. Они когда-нибудь стучали к вам, чтобы попросить погреться у камина?

– Ты такой же глупенький, как моя мамочка, – заявил Дэнни.

Ее и без того трепещущее сердце чуть не остановилось, когда Джеймс сказал:

– Твоя мама не глупая. Она восхитительная. А еще очень рассудительная и храбрая.

– Храбрая? – переспросил Дэнни, и сомнение в его голосе заставило ее улыбнуться.

– Я видел, как она держит дюжину острых булавок прямо у себя во рту. Что это, если не храбрость?

– О, это все для шитья, – Дэнни, похоже, не был так впечатлен. Насколько она знала сына, он мог бы удивиться, только если бы ему сказали, что она сражалась с драконами или убила ведьму. Но Джеймс был невозмутим.

– Да ты вообще видел, какого они размера? Они же громадные! Я бы ни за что не взял в рот такую опасную штуку.

– А ты бы мог запихнуть в рот пчелу? – перевел тему Дэнни.

– Скорее всего нет, но я ел жареных кузнечиков.

Эди вздрогнула, но любопытство Дэнни не умерилось.

– И какие они на вкус?

– Мне не очень понравилось.

– А что насчет пауков? Ты ел пауков?

Они все еще продолжали болтать о поедании всяких гадов (Дэнни тоже внес вклад, рассказав о своем случае с червяком), когда зашли внутрь.

– Мамочка, мамочка, Джеймс ел жуков. Можно мне тоже?

– Я не уверена, что их продают в «Сенсбери», – ответила она, выпроваживая их на улицу.

– Ох…

– Если он принесет мне кучу мокриц и заставит их готовить, я буду знать, кого в этом винить, – прошептала она на ухо Джеймсу, запирая входную дверь.

– Я бы обжарил их в сотейнике на небольшом количестве масла и добавил чеснок, – засмеялся он, и она игриво похлопала его по плечу.

Так, стоп. Неужели она флиртует? Она не помнила, когда в принципе хоть раз флиртовала. Ей казалось, что она не знает, как это делается. Но вот она уже всего в шаге от того, чтобы начать хлопать ресницами и глупо хихикать.

На самом деле, все это было довольно приятным занятием. До сегодняшнего дня она не видела в этом ничего привлекательного, но…

– Итак, кто хочет увидеть одних из самых важных существ на планете? – спросил Джеймс, когда все трое уже сидели в машине, надежно пристегнувшись.

– Я! Я! – рука Дэнни взлетела вверх.

– Тогда поехали, – сказал Джеймс, отъезжая от дома. Дэнни похлопал Эди по плечу, и она обернулась.

– Да, милый?

На его лице была смесь недоумения и упрека.

– Ты же говорила мне, что мы едем на па-се-ку.

– Да, – ответил за нее Джеймс, чему Эди была несказанно рада, учитывая, что она сама не имела ни малейшего понятия, куда они едут. – Ты любишь клубнику? – спросил он, обращаясь к Дэнни.

Мальчик кивнул, но его взгляд метнулся к Эди, на что она лишь пожала плечами. Кажется, разговор зашел куда-то не туда.

– А яблоки? – спросил Джеймс, за чем последовал очередной кивок. – А горох?

– Да, и морковь тоже.

– А что насчет помидоров?

– Да.

– Так вот, без пчелы у нас ничего этого не было бы, – пояснил Джеймс. – Пчелы являются основными опылителями многих фруктов, овощей, орехов и семян. Ты знаешь, что такое пыльца?

– Ты от нее чихаешь, и у тебя слезятся глаза. У Бена из моего класса аллергия на пыльцу.

– Пыльца делает намного больше, чем просто вызывает у людей чихание, – сказал Джеймс, и в течение следующих нескольких минут Дэнни и Эди пришлось слушать лекцию о пыльце. – Разве этому не учат в школе? – закончил он вопросом.

Эди поморщилась.

– Судя по всему, нет. Многие дети в принципе не понимают, откуда берется еда на их столе, что удивительно, поскольку Танглвуд находится в самом сердце фермерского сообщества.

Ей показалось, что она слышала, как Джеймс пробормотал что-то вроде «вот, еще одна задача для меня», но не была уверена.

– Хорошо, – заключил он, – теперь ты знаешь, что такое пыльца, зачем она нужна и какую роль во всем этом играют пчелы. А сегодня мы увидим их в работе. Ты знал, что пчелы могут общаться друг с другом?

Он так хорошо ладит с детьми, думала Эди, слушая, как он объясняет Дэнни суть пчелиного танца. Джеймс знал много всего интересного и мог с легкостью объяснить это, причем не разговаривая с Дэнни свысока, как это делали многие взрослые. Если он понимал, что некоторая терминология слишком тяжела для маленького мальчика, он старался перефразировать, чтобы ему стало легче.

– Не только люди умерли бы с голоду, если бы на Земле не осталось пчел. Животные тоже бы пострадали, потому что пчелы опыляют и растения, которые те едят. А также пчелы – важное звено в цепи питания, так что без них все бы начали голодать. Но есть и еще одна важная причина, по которой мы должны быть добры к пчелам и следить за тем, чтобы не срезать цветы, которыми они питаются. Догадаешься, какая?

Дэнни, с широко раскрытыми глазами и со скоростью губки впитывающий новую информацию, покачал головой.

– Я дам тебе подсказку, – сказал Джеймс. – Это что-то желтоватое, сладкое и липкое…

– Мед!

– В точку.

Менее чем через полчаса они уже были на пасеке. Выходя из машины, Эди могла поклясться, что сквозь общую тишину и покой сельской местности уже прорывалось ровное жужжание насекомых.

Их встретил пожилой мужчина, представившийся мистером Кларком, который коротко рассказал им о том, как вести себя рядом с ульями.

Эди ждала, что Дэнни будет сильно нервничать (сама она точно нервничала, так как была не в восторге от летающих тварей), но сын выглядел скорее заинтересованным, чем обеспокоенным. Мистер Кларк выдал им костюмы и даже нашел маленький размер для Дэнни, пояснив, что пчелиная ферма обычно закрыта для посетителей, но к нему часто заезжали внуки, так что он мог одолжить один из их костюмов.

Все вместе они двинулись к ульям, и гул, который Эди услышала на входе, с каждым шагом становился громче.

Насекомые кружились в воздухе, деловито перелетая с места на место и залетая то в один, то в другой улей.

– Видите, пчелки возвращаются к себе с полными мешочками пыльцы, – сказал мистер Кларк, указывая на крохотные шарики по обе стороны их брюшка. – Они выгрузят все, а затем снова полетят на охоту. Так и проходит весь их день.

Дэнни разрешили подойти поближе к улью, и пчеловод показал ему, как собирать мед при помощи расчески. Даже Эди подошла поближе, когда мистер Кларк указал на королеву, и она была поражена разницей в размерах между ней и рабочими пчелами.

– Как и у людей, – сказал мужчина, – у каждой пчелы есть свое занятие. Большинство из тех, кого вы видите, это рабочие пчелки, которые собирают мед; также есть трутни, чья роль заключается в том, чтобы защищать улей; некоторые пчелы сидят внутри и заботятся о личинках. Ну и, конечно, самая важная пчела – королева. Без нее улей бы не выжил.

Мистер Кларк любезно посвятил им целый час своего времени или даже больше, показывая им разные ульи и рассказывая о жизни пчел, пока Эди не заметила, что Дэнни уже очень устал. Прежде чем она успела что-то сказать, Джеймс предложил им немного передохнуть и посетить магазин с медом. Там можно было купить охлажденный мед, медовые пирожные и даже попробовать медовое мороженое.

– Медовухой называют алкогольный напиток, приготовленный из меда, – пояснил Джеймс, когда Эди сделала глоток, – но специально для таких случаев миссис Кларк делает и безалкогольный вариант.

Они выпили медовухи и съели по мороженому, а затем прошлись по магазину, после чего Джеймс купил несколько медовых пирожных, а Эди приобрела баночку меда, так что с нетерпением ждала утра, чтобы намазать его на тост.

Его можно было класть и в кашу, но ей хотелось приберечь лакомство на то время, когда на улице похолодает.

– Я помню, что ты не очень-то любишь пикники, – начал Джеймс, когда они вернулись к машине, – но сегодня такой замечательный день. Я подумал, что мы могли бы поесть на свежем воздухе, у реки. Я знаю отличное уединенное местечко, где Дэнни может поплавать. Я взял пару полотенец, – добавил он, – на всякий случай.

В итоге Эди тоже решила помочить ноги, съев перед этим восхитительный ланч из крошечных сэндвичей, маленьких пирожков и лучших пирожных из чайного магазинчика «У Пегги», запив все это лимонадом.

Позже, когда Джеймс привез ее и уставшего Дэнни домой, она поняла, что провела прекрасный день. С прекрасным мужчиной.

– Мне все очень понравилось, – сказал он, провожая ее до двери, пока Дэнни медленно плелся за ними, еле волоча ноги и постоянно зевая.

* * *

– Мне тоже.

– Значит ли это, что я могу рассчитывать на второе свидание? – спросил он.

Эди кивнула, вставляя ключ в замок. Когда она обернулась, чтобы поблагодарить мужчину, у нее на секунду перехватило дыхание от его взгляда. Она даже забыла о том, что Дэнни находится рядом, и просто надеялась, что Джеймс ее поцелует.

Ей показалось, что он действительно намеревается это сделать, так как мужчина шагнул вперед. Уже этого было достаточно, чтобы ее давление взлетело до небес, а сердце забилось чаще.

– Мамочка, я хочу пить, – пропищал тоненький голосок, и момент был упущен, поэтому, вместо того чтобы подхватить ее на руки и страстно поцеловать, Джеймс лишь обнял ее и чмокнул в щеку.

На прощание он мило улыбнулся и медленно сказал:

– Летучие мыши.

Эди не могла понять, было ли это что-то вроде ругательства или он таким образом решил ее оскорбить.

Оказалось, это было ни то ни другое.

Глава 18

Лиэнн Грин посмотрела в зеркало и улыбнулась.

– Черт, а я уже и забыла, как выгляжу в платье, – объявила она.

Эди считала, что девушка выглядит просто великолепно. Цвет шампань идеально ей подходил, оттеняя каштановые волосы и кремовую кожу. Ее подруга Карен, вторая подружка невесты на свадьбе у Стиви, тоже выглядела потрясающе, хотя ее волосы были темно-каштановыми, даже почти черными, а кожа более темного оттенка.

Из них получились прекрасные подружки невесты, а из Стиви, как доказала финальная примерка, сногсшибательная невеста. Сегодня ее здесь не было (скорее всего, из-за очередной проблемы с кофемашиной), но ей и не обязательно было приходить. Все уже было подготовлено, даже цветы, как поняла Эди по разговору Карен и Лиэнн.

– Просто отлично, – сказала Лиэнн, когда Эди в последний раз проверяла длину юбки. – Так, утром нужно будет поторопиться и успеть собрать все букеты, но, думаю, я справлюсь.

– Как продвигается работа в Лондоне? Ты уже приступила? – спросила Карен. – Или вы ждете, пока «Восходящие звезды» выйдут в эфир?

Лиэнн огляделась.

– Тихо, об этом никто не должен знать.

– Но ты сама сказала, что в Танглвуде невозможно сохранить что-то в секрете, – рассмеялась Карен.

Девушка вздохнула.

– Думаю, ты тоже уже в курсе? – сказала она, обратившись к Эди.

Эди знала, о чем говорит Лиэнн. Несколько месяцев назад она отправила заявку на участие в новом телешоу для флористов под названием «Восходящие звезды». В городе ходили слухи, которые подогревались отъездами Лиэнн в Лондон каждую неделю, что она прошла довольно далеко. Эди также слышала, что девушка согласилась работать чем-то вроде консультанта у знаменитого флориста, который был одним из судей на шоу. В общем, у бывшей одноклассницы Эди дела шли очень даже хорошо.

Но это заставляло Эди чувствовать себя неудачницей. Она бросила колледж, чтобы родить Дэнни, и хоть ни разу не пожалела о своем решении, тем не менее, сравнивая себя с людьми, которые ходили с ней в одну школу, девушка чувствовала, что не преуспела в жизни.

Она обещала себе, что однажды у нее будет собственное жилье. Однажды…

– Мы не успели поболтать в прошлый раз, – сказала Лиэнн, и Эди содрогнулась.

Она понятия не имела, о чем им было разговаривать.

– Странно, что мы живем в одном маленьком городке, – продолжила Лиэнн, – но наши пути ни разу не пересеклись. Ты давно здесь работаешь?

Эди хотела ответить, что практически вечность.

– Почти семь лет.

– Ничего себе! И как тебе?

– Мне нравится придумывать и шить платья. Вот это, которое на тебе, тоже создано мной.

– Ух ты! Ты настоящий талант. Я бы никогда не смогла сделать ничего подобного.

– Твоя сильная сторона – это цветы, – добавила ее подруга. – А у Стиви – выпечка. У каждого есть свой дар, – она обернулась к Эди. – Когда ты обнаружила свой?

– Сколько себя помню, я всегда шила, – ответила девушка, – но по-настоящему заниматься дизайном начала лишь тогда, когда забеременела, то есть около девяти лет назад.

После ухода из колледжа она много времени проводила в одиночестве, и единственным, что удерживало ее в здравом уме и оберегало от грустных мыслей о том, что же ей, черт возьми, делать со своей жизнью, было создание дизайнов платьев. За тот период она нарисовала так много эскизов, что ей бы хватило их до конца жизни. Жаль, что у нее не было столько денег, чтобы все из них увидели свет. Большинство так и валялись в ящике стола. Лишь изредка она подсовывала какой-нибудь рисунок под нос миссис К и, если той нравилось, делала образец для демонстрации в магазине.

К тому времени как Эди вновь включилась в разговор, девушки уже обсуждали парня Лиэнн Рекса, шотландца, некоторое время назад приехавшего в Танглвуд.

Затем она внезапно услышала имя Джеймса и навострила уши.

– Это друг Уильяма, – сказала Лиэнн. – Мы не виделись сто лет. Его родители жили недалеко отсюда, и он ходил в одну школу с Уильямом. Он стал таким красавчиком. Жаль, что тебя не пригласили на свадьбу Тии, вы бы точно поладили. Ах да, – девушка сделала паузу, – он холост.

* * *

– Каким бы симпатичным он ни был, мне-то что? Я живу в Лондоне, и ничто не заставит меня переехать в эту тьмутаракань.

– Эй, полегче, это мой родной город, – воскликнула Лиэнн.

– Каждому свое, – ответила Карен. – Лично мне нравятся огни большого города.

– Стиви тоже так говорила, но в итоге осталась жить здесь. Если ты встретишь шикарного парня, то… ой!

– Прости, – пробормотала Эди, ужаснувшись тому, что случайно уколола Лиэнн булавкой. Вспышка ревности, пронзившая ее при мысли о Карен и Джеймсе, была такой сильной и резкой, что она не смогла сдержать себя и умудрилась воткнуть булавку в ногу девушки.

Униженная и залитая краской, она подняла голову, чтобы вновь извиниться, но подружки невесты не придали этой ситуации большого значения. К счастью, они перестали говорить о Джеймсе, так как еще чуть-чуть, и Эди перестала бы отдавать себе отчет в своих действиях.

Глава 19

Джеймс отложил молоток и зубило и размял спину. Черт возьми, а это действительно тяжелая и грязная работа. Мало того что ему пришлось снять всю старую штукатурку, оставив лишь голый кирпич, так еще и сгрести весь мусор лопатой и отвезти на ближайшую свалку для утилизации. За утро он успел съездить туда уже три раза, и теперь багажник джипа был снова полон. Сам мужчина тоже выглядел помятым: его голый торс был покрыт пылью, а нос и рот перевязаны полотенцем, чтобы защитить легкие.

Следовало бы надеть нормальную маску и защитные очки, но с утра он резко проснулся с желанием заняться ремонтом, поэтому времени ехать в ближайший магазин в получасе езды от дома попросту не было, дабы запал не исчез. Он пытался проанализировать, откуда взялся этот неожиданный энтузиазм. Джеймс в принципе и до этого не был против работы, но до сих пор дела протекали медленно, и он не торопился приводить дом в порядок.

Сегодня же его охватило чувство, что откладывать больше нельзя. Он проснулся от солнечного света, заливавшего весь дом через большие окна, и посмотрел на окружающую его обстановку свежим взглядом.

Она все еще была фактически непригодна для жилья. Никто в здравом уме не захотел бы здесь жить. Тот факт, что он до сих пор был вполне всем доволен, заставил его задуматься, с чего ему захотелось вдруг привести дом в порядок. Гостей он не ждал, да и никаких сроков, в которые должен был уложиться, не устанавливал. Было бы неплохо закончить ремонт быстрее, но торопиться ему было некуда. Он жил в условиях и похуже.

Тем не менее он стоял по щиколотки в обломках обвалившейся штукатурки и не собирался сдаваться. Старый фермерский дом был построен из местного песчаника, а внутри покрыт слоем черно-серого материала (бог знает, что это было). Поверх всего была штукатурка, которую красили и оклеивали обоями бесчисленное количество раз. Он заранее содрал обои, чтобы оценить состояние стен, которое, мягко говоря, не предвещало ничего хорошего. Перспектива того, что подобное предстоит проделать с каждой комнатой, пугала его. Однако это должно быть сделано до того, как электрик займется проводкой. Только после он сможет прибить свежие доски и позвать парня, чтобы тот покрыл их штукатуркой. Еще нужно было заняться водопроводом (хотя ему уже удалось собрать достаточно денег, чтобы купить септик) и установкой центрального отопления. Зимы в Танглвуде могли быть суровыми, и он не хотел осенью внезапно обнаружить, что у него нет ничего, что бы спасло его от замерзания, кроме пары открытых каминов.

Как только он разберется с самыми затратными вещами, можно будет подумать о чем-то более приятном (все еще чудовищно дорогом, но хотя бы приносящем удовольствие), например, о кухне или ванной комнате. Может быть, Тиа сможет приехать и дать пару советов с женской точки зрения. Или Эди. Ее коттедж был очень миленьким: светлым, солнечным, теплым и уютным. Может, Дэнни понравится у него в гостях. Здесь можно было бегать без присмотра сколько душе угодно.

Надо будет попросить Эди взять мальчика с собой, когда он поедет к разводчику коз. Джеймс не был уверен, как все это работает – нужно ли ему самому выбирать коз или их привезут прямо к дому как бригаду рабочих. В любом случае, нужно обговорить все эти детали, и как можно скорее. В идеале хорошо было бы уничтожить (точнее сказать, «съесть») всю нежелательную поросль до наступления зимы. А свиньи сделали бы свое дело весной, так как их помет служит естественным удобрением. Остальная часть работы по перепахиванию участка падет на него. Очень повезет, если к следующему апрелю ему удастся посадить хотя бы картофель.

Когда Джеймс снова взял в руки свой инструмент, то вдруг задался вопросом, почему он вдруг решил, что Эди и Дэнни все еще будут частью его жизни следующей осенью. Они были на свидании всего раз, но вот он уже выстраивает их дальнейшую совместную жизнь. Одно свидание еще ничего не значит, напомнил он себе. Хотя все действительно прошло хорошо. Дэнни определенно получил удовольствие и кое-чему научился. Что же касается Эди, она, как обычно, вела себя крайне сдержанно, но у реки слегка расслабилась и даже согласилась помочить ноги. Когда он высаживал их у дома, атмосфера стала более напряженной, так как он не знал, обрадуется девушка его поцелую или нет. Слава богу, Дэнни подбежал ровно в тот момент, как он практически настроился на то, чтобы прильнуть к ее губам. Может, это и к лучшему. Ему не хотелось торопить события и спугнуть своего маленького крольчонка, хотя единственное, что ему хотелось в тот момент, – это заключить ее в объятия и целовать до тех пор, пока у обоих не перехватит дыхание.

Его раздражало, что он не мог перестать думать об Эди, поэтому, чтобы отвлечься, он принялся усердно работать. Но это было бесполезно. Она сопровождала его повсюду, пока он наконец не отложил инструменты и не пошел в душ. Точнее, в некое подобие душа, в качестве которого выступало ведро, прикрепленное к шлангу с насадкой для полива огорода. Следовало нагреть хотя бы пару чайников на старинной плите, чтобы разбавить ледяную воду, но он подумал, что холодный душ сможет привести его в чувство.

Чуда не случилось.

Не помогла и встреча с Национальным союзом фермеров, которая продлилась два с половиной часа, так как Джеймс все равно продолжал думать об Эди, даже когда сел в машину и ослабил галстук.

Не в силах больше сопротивляться, он свернул в сторону Танглвуда, пытаясь найти предлог, чтобы заскочить в магазинчик «У Мойры» и увидеть Эди.

В голову не лезло ничего, что могло бы звучать более или менее разумно. Поэтому, чтобы скоротать время до закрытия магазина, он решил поехать в чайную «У Пегги».

К слову, ему действительно нужна была дозаправка, так как он не обедал, а всю оставшуюся еду, которой было очень мало, стоило приберечь на ужин.

Стиви, владелица чайной, одарила его широкой улыбкой.

– Готов сделать заказ? – спросила она, и он обратил внимание на специальные предложения дня.

– «Обед пахаря» звучит заманчиво, – сказал он. – И к нему еще булочку.

– Бог мой, приятель, выглядишь шикарно, – произнес кто-то. Джеймс обернулся и увидел знакомое лицо.

Он познакомился с Рексом Макмилланом по возвращении в Великобританию, но уже неоднократно пересекался с ним, что, впрочем, было неудивительно, учитывая, что они работали в одной сфере.

– Пообедаем вместе? – предложил Рекс, снимая свой рюкзак. – Я тоже только что заказал.

Радуясь возможности побыть в чьей-то компании, Джеймс согласился. Несмотря на то что он прожил всю жизнь недалеко от Танглвуда, у него было здесь не так много знакомых, поэтому от нового друга он бы не отказался. Рекс совсем недавно переехал сюда из Шотландии и работал рейнджером в национальном парке Брекон-Биконс, так что с Джеймсом их объединяло многое.

Нэлл, бордер-колли Рекса, тихонько сидела под столом и с обожанием глядела на хозяина в надежде, что тот поделится с ней каким-нибудь лакомым кусочком. Рекс никогда ее не обижал. Джеймс тоже поймал себя на том, что тайком протягивает ей кусочек сыра, который та взяла с деликатностью хирурга, выполняющего сложную операцию. Джеймс иногда жалел, что у него нет собаки, но где бы он нашел время, чтобы о ней заботиться? Да и его дом пока выглядел как строительная площадка, так что там было попросту небезопасно.

– Интересно, продаются ли строительные каски для собак? – сказал он внезапно, и Рекс бросил на него любопытный взгляд. – Ой, я сказал это вслух? Я просто задумался о собаках и строительных площадках.

Рекс, похоже, так ничего и не понял, и Джеймс не мог его в этом винить.

– Я купил старый дом Хопкинса, – пояснил мужчина. – Предстоит еще многое доработать.

– Да уж, – согласился Рекс. – Но я очень рад, что он не превратится в бесхозные развалины. Сколько там земли?

– Пара акров. Раньше там была довольно солидная ферма, но, полагаю, некоторые участки уже распродали. Да мне и не нужно много, лишь приличный огород, сад, пара кур и, может быть, коза…

– А собака?

– Пока нет, но когда-нибудь обязательно.

Перед глазами встал образ взволнованного Дэнни, который впервые знакомится со щенком. Джеймс постарался выкинуть эту картинку из головы. Он слишком забегал вперед, когда дело касалось Эди и ее сына.

Они поболтали с Рексом еще некоторое время, пока Джеймс не посмотрел на часы. Стукнуло почти четыре, а это значило, что магазинчик скоро закрывался. Он предполагал, что Эди поедет забирать Дэнни, поэтому решил сразу двинуться к их дому.

– Мне пора, – сказал он, прося счет.

Его принесла пожилая дама.

– Принесите и мой счет, пожалуйста, – попросил Рекс. – Я обещал встретить Лиэнн и сходить к адвокатам.

– Уже разводитесь? Вы же еще даже не женаты! – проворчала пожилая женщина.

Рекс усмехнулся.

– Ты уже имел удовольствие познакомиться с нашей Бетти? – спросил он Джеймса.

– Нет, не успел, но я знаю, кто ты, мой мальчик, – сказала Бетти, пристально разглядывая его. – Ты тот самый парень, от вида которого сердце Эди Адамс выскакивает из груди.

– Тот самый? – Джеймс не знал, что отвечать.

– Да, именно. Она пока сама до конца в этом не уверена, но я-то знаю.

Рекс вновь засмеялся.

– Не скажу, что Бетти прям экстрасенс, но иногда она очень близка к этому. Лучше прислушаться к ее мнению, – Рекс подождал, пока женщина отойдет. – Не думаю, что я знаком с Эди Адамс.

– Она работает в свадебном магазинчике «У Мойры».

– А, это все объясняет. У меня не было повода туда наведываться. Пока.

– Пока?

– Я хочу предложить Лиэнн выйти за меня замуж. Но пока никому не говори! Хочу, чтобы это был сюрприз. Как только получим документы на дом, тогда и сделаю предложение.

– А, для этого вы идете к адвокату? – догадался Джеймс.

– Да, мы сейчас как раз занимаемся тем, что оформляем все бумаги для покупки дома, который сейчас снимаем.

Рекс выглядел таким счастливым, что Джеймс невольно ему завидовал. Оплачивая счет, он не мог перестать думать о том, что свадьбы в последнее время стали неотъемлемой частью его жизни. И все благодаря одной очень хорошенькой швее.

Последнее, что пришло ему в голову, перед тем как он отправился на поиски Эди, была мысль о том, как прекрасно девушка выглядела бы в одном из своих творений.

Глава 20

Джеймсу не пришлось долго ждать. Спустя несколько минут брожения по двору он услышал ее быстрые шаги, сопровождаемые еще более задорным топотом Дэнни. Черт возьми, а ее сын очень симпатичный парень, подумал Джеймс, когда они появились на подъездной дорожке. У него были светлые волосы и голубые глаза, как у матери, но Джеймс гадал, где же сейчас отец мальчика. Он надеялся, что однажды Эди доверится ему настолько, что раскроет эту тайну. Но пока было достаточно знать, что его не было на горизонте. Джеймс, слегка преждевременно, но уже переживал о том, чтобы никто не встал между ним и Эди с Дэнни. Он знал, что ведет себя как самый настоящий эгоист, но ничего не мог с этим поделать. Он хотел, чтобы она – они оба – принадлежали ему, и только ему.

Джеймс отошел от стены и пошел им навстречу, но заметил удивление на лице Эди. Хоть бы это был приятный сюрприз, а не нежелательный. Эди расплылась в улыбке, дав ему ответ на волнующий его вопрос, но за ней все еще скрывалась настороженность.

– Все в порядке? – спросила она.

– Да, – он протянул руки, и после небольшого колебания она позволила себя обнять, – просто хотел увидеть тебя, вот и все, – сказал он.

* * *

Когда она высвободилась из его объятий, по ее лицу было понятно, что она не знала, что делать с нежданным гостем.

– Будешь чай?

Он согласился. Он с радостью выпил бы и яд, если бы это помогло ему задержаться у нее подольше.

Девушка проводила его внутрь, бросила свою сумку и сумку Дэнни на пол в кухне и поставила чайник. Дэнни, как догадался Джеймс, не терпелось продемонстрировать ему Мэри, поэтому они бодро проследовали на улицу и провели несколько минут, любуясь крольчихой. Мальчик превосходно о ней заботился, и Джеймс осыпал его похвалами.

Он оставил Дэнни и Мэри наедине, чтобы те обсудили прошедший день, и вернулся в дом. Эди уже налила чай и была занята нарезкой овощей для ужина.

– Сегодня у нас фахитас с курицей, – сообщила она, и, несмотря на съеденный ранее сытный «Обед пахаря», у Джеймса потекли слюнки.

– Звучит вкусно, – сказал он, думая о ветчине трехдневной давности, ожидающей его в холодильнике, и замороженном горошке, уже три месяца хранившемся в морозилке. Такое сочетание не особо вдохновляло.

– Можешь остаться, если хочешь, – предложила она. – Нам все равно будет многовато. Но, предупреждаю, тебе придется терпеть бесконечные разговоры о кролике и чтение сказки на ночь. Его уже тошнит от моего голоса.

Джеймс не мог представить, как это возможно.

– Я не очень-то опытен в чтении сказок, – признался он, – но разве это так сложно?

Она усмехнулась, и по его телу пробежала дрожь.

– Он очень злится, если я читаю все одним и тем же голосом, – сообщила Эди, – так что будь готов.

До ужина оставалось еще много времени, поэтому, как только Эди закончила готовить, они взяли свои напитки и вышли во двор, где Дэнни играл с крольчихой. Тут можно было нехило загореть, понял Джеймс, подставляя лицо лучам послеполуденного солнца. Для человека, который так сильно увлекался охраной природы, он проводил необычайно много времени в помещениях. Обычно его будни состояли из встреч с важными людьми и проведения презентаций. Но, по крайней мере, это способствовало тому, что все больше и больше людей начинали понимать, какие последствия для окружающей среды могут иметь их действия. Например, сегодня ему удалось убедить Национальный союз фермеров предоставлять большие субсидии тем фермерам, которые отдали часть своих полей под нужды дикой природы. Сперва членам комитета казалось глупым платить фермерам за то, что те будут меньше заниматься своим хозяйством, но Джеймс смог показать, что нынешние методы ведения сельского хозяйства были нерациональными.

– О чем думаешь? – спросила Эди, прервав поток его мыслей.

– Извини, все мои мысли сейчас об окружающей среде и о том, что мы можем сделать, чтобы ей помочь.

– Я рассказал всем в школе о важности пчел, – сказал Дэнни, оторвавшись от игры с Мэри. – А мисс Хардинг сказала, что попросит мистера Райдейла, чтобы мы посадили полевые цветы на газоне рядом с дорожками. Нам все равно не разрешают по нему ходить. – Казалось, мальчик был этим очень расстроен.

– Отличная идея! – поддержал Джеймс. – Ты большой молодец.

Можно было заметить, как Дэнни приподнял подбородок и выпятил грудь, радуясь похвале.

– Может, я спрошу семенную компанию, могут ли они дать вам немного семян бесплатно? – предложил мужчина. – Тогда школе не придется ни за что платить.

– Я спрошу у мисс Хардинг, – сказал Дэнни. – Она моя учительница, и она просто чудесная.

– Мистер Райдейл – это директор, – пояснила Эди. – А мы можем чем-то помочь? Я бы хотела, чтобы мы с Дэнни внесли свою лепту в защиту окружающей среды.

– Вы уже невероятно помогли, приютив бездомного кролика, – сказал он. – Она, вероятно, уже была бы мертва, если бы не вы с Дэнни.

Эди выглядела так мило, когда краснела.

– Стоит благодарить за это тебя, – ответила она. – Я знаю, что на тот момент не была в особом восторге, но домашнее животное наилучшим образом повлияло на Дэнни. Так что спасибо.

– Честно говоря, это ты оказала мне большую услугу. Я понятия не имел, что буду делать, если ты не согласишься взять ее себе.

Они улыбнулись друг другу, и ее выражение лица растопило сердце Джеймса. Боже, как она была прекрасна и даже не осознавала этого. Против такого устоять было невозможно, и у него слегка закружилась голова. В ее независимости и смелости было что-то такое, что рождало в нем желание защитить ее. Он чуть не рассмеялся вслух от подобного клише. Неужели он считал себя рыцарем в сияющих доспехах, а ее – принцессой, которую нужно спасать? Любому было очевидно, что она прекрасно справлялась сама. Оставалось только надеяться, что, хоть она и не нуждалась в нем, она захочет, чтобы он был в ее жизни.

Джеймс чувствовал себя как дома, помогая Дэнни накрывать на стол, что обычно было обязательным занятием мальчика, которое тот с радостью переложил на гостя; а затем вытирая посуду, после того как Эди ее помыла.

Дэнни разрешили часик посмотреть телевизор, пока взрослые общались. Но наконец настало время для ванны.

– Можно мне еще чуть-чуть посидеть? – взмолился Дэнни.

– Ты же знаешь правила. На буднях ложишься спать в восемь.

– Но сейчас ведь только семь, – отметил Дэнни.

– Ты всегда идешь в ванну в семь, а потом мы читаем сказку, – ответила Эди. – Как раз час на все про все.

Джеймсу пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться, когда Дэнни надулся и сказал:

– Это несправедливо. Ты же будешь тут и дальше с ним сидеть, – указал он на Джеймса.

– Потому что я взрослая, – сказала она, выводя сына из комнаты и ведя навстречу ужасам ванной комнаты. – Мне не нужно ложиться спать в восемь, – были слышны ее слова с лестницы.

– Точно нечестно.

– Джеймс тебе почитает, – добавила Эди, и радостный крик Дэнни заполонил гостиную.

Джеймс подумал, что мог бы привыкнуть к подобному распорядку. С Эди и Дэнни он впервые за долгое время чувствовал себя гораздо более расслабленным и радостным. Частично это можно было списать на удобный диван. Диваны Джулии не в счет, потому что в основном они были жесткими и чопорными предметами антиквариата, на которые он боялся даже взглянуть, чтобы случайно не испортить.

Хотя дом Эди выглядел безупречно чистым и очень опрятным, в нем царила атмосфера активной жизни, отчего любой сразу же чувствовал себя комфортно. Или так ему казалось. Главной причиной было нахождение рядом с Эди, а совсем не ее уютный дом. Джеймсу пришлось смириться с этой правдой. В его мыслях их отношения неслись вперед с огромной скоростью, и он не был уверен, как ему себя вести. Это была неисследованная ранее территория, и он испытывал все те опасения, которых следовало ожидать, отправляясь в неизвестность. Оставалось надеяться, что в случае неудачи его сердце останется целым и невредимым, но для этого, казалось, было уже слишком поздно.

Чтение сказки было удивительным опытом. Вскоре стало ясно, что Дэнни выбрал свою самую любимую книгу, которую знал наизусть. Джеймс понял, что нужно озвучивать каждого персонажа другим голосом, и в итоге представил перед Дэнни, к большому восторгу мальчика, настоящий спектакль.

Закончив, он вернулся вниз совершенно измученным.

– А я тебя предупреждала, – сказала Эди, протягивая ему стакан холодного напитка. – Лимонный ликер, – сообщила она. Джеймс надеялся на что-то покрепче, даже если для этого пришлось бы бросить машину и идти домой пешком.

– Надеюсь, Дэнни не отбил у тебя желания иметь детей, – засмеялась девушка.

– Ни в коем случае! Я люблю детей, а Дэнни самый лучший их представитель. Я просто не ожидал, что он будет настолько… активным.

– Это тебе еще повезло. Подожди, пока он впадет в истерику. Они бывают редко, но все же случаются.

Означает ли это, что она тоже надеялась, что он пробудет рядом достаточно долго, чтобы застать их? Джеймсу хотелось верить, что это было так.

– Я вот не уверена, что хочу, – сказала Эди, прерывая его мысли.

– Что, прости?

– Не уверена, что хочу еще детей. Я рано родила Дэнни, поэтому сейчас, когда он становится старше, хочется больше времени для себя.

Он все понимал. Лично у него всегда было много времени для себя.

– Сколько тебе было? – спросил Джеймс.

– Восемнадцать. Как ты понимаешь, он был незапланированным ребенком. – Ее улыбка казалась натянутой. – Не пойми меня неправильно, Дэнни для меня все, но, когда ты не видел никакой другой жизни, иногда невольно задумываешься, какой бы она могла быть. Я встречаю людей моего возраста, девушек, с которыми раньше ходила в школу, например, Лиэнн Грин, и у них собственный бизнес, карьера…

Он не дал ей договорить, притянув к себе. Удивившись, Эди замолчала, смотря на него влажными от выступивших слез оленьими глазами.

– Послушай меня, Эди Адамс, – сказал он. – Ты сделала нечто более невероятное – ты дала жизнь. Дэнни – замечательный, веселый, умный и уверенный в себе мальчик. Так что не смей принижать себя за то, что выбрала заботу о нем. У каждого свой путь, и твое время блистать обязательно придет, – сказал он и выдохнул. – Ух ты. Это было непросто. Но я говорю чистую правду.

Эди ничего не ответила, но продолжала смотреть ему в глаза. Поэтому Джеймс сделал единственное, что могло прийти ему в голову – поцеловал ее. Он начал медленно наклонять к ней свою голову, ожидая, что она оттолкнет его, но, когда вместо этого девушка слегка приподняла подбородок и приоткрыла губы, он растерялся.

Их губы едва соприкоснулись. Ощутив их, такие мягкие и теплые, ему захотелось съесть девушку целиком. Постепенно он притянул ее ближе, нежно обхватив руками, так как она казалась такой хрупкой. Он вдруг полностью растворился в нахлынувших на него чувствах. Он никогда не чувствовал подобной связи ни с кем. Все его тело как будто пронзило электрическим разрядом, а разум затуманился от желания.

– О боже, – сказала она, когда они наконец взяли передышку.

– О боже, – эхом отозвался Джеймс. – О боже…

Глава 21

Фраза «летучие мыши», как обнаружила Эди несколько дней спустя, не была оскорблением. Это были маленькие летающие млекопитающие, гораздо более милые, чем их обычно описывали. В данный момент девушка держала в руках крошечного нетопыря. Он с легкостью помещался в ладони, на которую была надета перчатка (это было обязательным условием при общении с летучими мышами). Молодая девушка рассказывала ей и Дэнни, который с предельной осторожностью и сосредоточенностью держал свою летучую мышь, о том, что эти животные обычно весят от трех до восьми граммов и могут запросто поместиться в спичечный коробок.

– Любой может управиться с летучими мышами, если немного потренироваться, – сообщила им девушка. Дэнни с надеждой взглянул на Эди, но та покачала головой. Кролик – это одно, но их арендодатель вряд ли будет доволен, если в их доме поселятся летучие мыши, даже если это будут представители, занесенные в Красную книгу.

Она оглянулась, одарив Джеймса широкой улыбкой. Второе свидание выдалось блестящим. Она, честно говоря, даже не ожидала, что ей так сильно понравятся летучие мыши. Но они оказались удивительными созданиями.

* * *

Когда мужчина рассказал, куда их везет, Эди не испытала особого восторга. А вот Дэнни парил на седьмом небе от счастья. Если бы кто-то спросил его, он бы назвал Джеймса восьмым чудом света. Эди и сама начинала думать так же.

– Джеймс! Джеймс! – Дэнни старался сильно не прыгать, чтобы не напугать сидевшую у него в руке летучую мышь. – Нам сказали, что один нетопырь за ночь может съесть около трех тысяч насекомых.

– Вот видишь, поэтому нам и нужно много мест, где насекомые могли бы обитать, иначе этим малышам будет нечего есть, – объяснил Джеймс.

Глаза Дэнни расширились от удивления, когда девушка-экскурсовод начала рассказывать, как работает эхолокация и почему летучие мыши выходят только ночью.

– Так вот почему мы не пришли сюда днем? – спросил Дэнни.

– Мы стараемся создать для них комфортные условия, – объяснила девушка. – Им не нравится дневной свет, поэтому зачем лишний раз их волновать? Тем более что большинство летучих мышей в нашем центре имеют какие-то проблемы со здоровьем. Наша задача – вылечить их. И как только они почувствуют себя хорошо, мы выпускаем их обратно на волю.

– А что не так с моим? – Дэнни поднес ладошку с летучей мышью к лицу, внимательно изучая ее.

– Скорее всего, она зацепилась крылом за какое-то ограждение, поэтому не может летать. Но сейчас ей уже лучше, поэтому на днях проведем последний осмотр и отпустим ее поближе к тому месту, где нашли.

Затем девушка провела их в лазарет, чтобы показать летучих мышей, находящихся на ранних стадиях выздоровления. Но в центре была также и закрытая зона, куда нельзя было водить посетителей, так как пациенты были слишком больны.

– Не хотите перекусить? – спросил Джеймс, после того как они поблагодарили сотрудников центра по спасению летучих мышей и направились обратно к машине.

Эди быстренько проанализировала свои финансы. Даже если Джеймс богат, она не позволит ему постоянно платить за нее и Дэнни.

– Только если на этот раз плачу я, – сказала она, наблюдая за выражением его лица, но мужчина не подал никаких признаков того, что обижен или расстроен ее предложением.

– Хорошо, – сказал он спустя некоторое время, – но я планировал, что мы пойдем в паб за углом. Там готовят потрясающие креветки с картошкой. К тому же у них большие порции по разумной цене.

Эди надеялась, что его представление о разумных ценах находится примерно в том же диапазоне, что и у нее.

К счастью, так оно и было. Они вошли в маленький неприметный паб с недорогими блюдами. Но даже при таком раскладе Эди понимала, что ей придется творчески подходить к тому, что готовить всю эту неделю из уже имеющихся продуктов. Да уж, свидания нынче обходились дороже, чем было раньше. Последний раз она ходила на свидание, когда училась в колледже, и ее бойфренд (отец Дэнни) был без гроша в кармане, как и она сейчас, поэтому их ужин состоял из бургера из «Макдоналдса». Как раз после бургера ей однажды и снесло крышу на заднем сиденье его «Фиесты». Результатом сего случая стал Дэнни, но, хотя годами Эди продолжала ругать себя за то, что вела себя столь глупо, она бы не поступила иначе, если бы это означало, что в ее жизни не будет Дэнни.

Она надеялась, что Джеймс не заметит, что она выбрала самое дешевое блюдо в меню – им как раз оказались креветки с картошкой – но, к ее облегчению, мужчина выбрал то же самое. Дэнни заказали детский обед, и все трое увлеклись едой.

– Вы уже тренируете Мэри? – спросил Джеймс у Дэнни. – Я тут увидел объявление, что во время Дня летних гуляний в Танглвуде устраивают кроличьи бега.

Лицо мальчика просияло.

– Мам, можно Мэри поучаствовать?

– Как все это устроено? Наподобие овечьих бегов в прошлом году? – спросила Эди.

– Мне кажется, что да, – ответил Джеймс.

– Но кто тогда на ней поедет? Я же слишком большой, – причитал Дэнни, на что Джеймс усмехнулся.

– Там не нужен наездник. Один человек ставит кролика на начало дорожки, а другой подзывает его лакомством.

– Мамочка, у нас ведь может получиться! Она же так любит шоколад! – Он вдруг прижал руку ко рту. – Упс!

– Я тебе говорила, чтобы ты не давал ей человеческую еду, – проворчала Эди. – Это может ей навредить.

Ответ Дэнни заставил ее улыбнуться.

– Но ведь она ест морковку, и я ем морковку. Ты меня заставляешь.

– Но ты же любишь морковь.

– Но шоколадки вкуснее.

Эди беспомощным взглядом посмотрела на Джеймса. Он пожал плечами, но по его виду было понятно, что он пытается не засмеяться.

– Дэнни, – сказала она, пытаясь быть суровой, но безрезультатно, – давай ей только то, что тебе сказал Джеймс. Ты же не хочешь, чтобы она заболела?

Подобная мысль очень напугала мальчика. Эди надеялась, что этого будет достаточно, чтобы он раз и навсегда перестал кормить бедного кролика шоколадом.

– Но как мне тогда заставить ее бежать ко мне? – спросил он.

У Джеймса был готов ответ.

– Лучший способ натренировать ее – это не кормить по утрам. Тогда она будет достаточно голодной, чтобы тут же подбежать к вам, когда увидит, что у вас в руках еда, – предложил он.

– А я и не знала, что ты такой спец в дрессировке кроликов, – засмеялась Эди.

– Тсс, я понятия не имею, о чем говорю, но Дэнни этого лучше не знать, – прошептал ей на ухо Джеймс.

– Не знать чего?

– Ничего, – сказала Эди.

– Фу, вы говорите про поцелуйчики?

– Нет, ты что! – воскликнула она. Но после того как Джеймс привез их к дому и донес Дэнни до кровати, так как тому давно было пора спать, он сделал гораздо больше, чем просто говорил о поцелуях.

Они уложили спящего Дэнни и спустились вниз. Джеймс похлопал по дивану, и Эди со вздохом облегчения опустилась рядом с ним.

– Спасибо тебе за вечер, – сказала она. – Дэнни был в восторге.

– Только Дэнни?

– Хорошо, хорошо, признаю. Летучие мыши оказались очень милыми.

– Не такими милыми, как ты, – ответил он, обвивая ее рукой и притягивая к себе.

Она тут же прижалась к нему. В его объятиях было так хорошо, будто бы они были созданы специально для нее.

Он повернулся к ней лицом, и она поняла, что он вновь собирается ее поцеловать.

Это уже входило в привычку, но она не собиралась от нее отказываться. Его губы коснулись ее губ, сначала мягко, затем все смелее и смелее, пока она не растворилась в поцелуе окончательно.

Когда они наконец оторвались друг от друга, она увидела в его глазах дикое желание, отчего ее сердце внезапно подпрыгнуло. Она никогда не думала, что вновь позволит себе влюбиться, но признавала, что по уши втюрилась в Джеймса, и это заставляло ее чувствовать себя просто восхитительно. Однако она поклялась, что не будет торопиться. Сперва нужно убедиться, что это правильный выбор для нее и для Дэнни. Впрочем, Дэнни обожал Джеймса, а тот, казалось, отвечал ему взаимностью.

Эди не была уверена, почувствовала ли она облегчение или разочарование, когда Джеймс отстранился, поцеловал ее в кончик носа и встал с дивана.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он. – Утром у меня встреча с представителями ассоциации бабочек, так что нужно подготовиться.

* * *

Эди было жаль, что он уходит, но она была благодарна, что он решил остановиться до того, как ей придется заводить с ним разговор в стиле «не стоит торопить события».

К сожалению, в отличие от сына, она была слишком возбуждена, чтобы заснуть, поэтому подошла к маленькому столику в углу комнаты, где стояла ее швейная машинка, и принялась работать над платьем для Тии, пока не измоталась так, что валилась с ног. Когда она, спотыкаясь, наконец добралась до кровати, ее последняя мысль была о Джеймсе и о том, как сильно он изменил ее до этого момента предсказуемую и размеренную жизнь.

Глава 22

Последнее, что Эди хотела делать, вернувшись на следующий день с работы, это идти на прогулку с Дэнни и Мэри. Точнее сказать, на тренировку, так как Дэнни упрямо настаивал на том, чтобы крольчиха участвовала в кроличьих бегах, и был полон решимости обеспечить своей подопечной лучшие шансы на победу.

– Ладно, – сдалась Эди, – но сначала сделай домашнее задание.

В возрасте Дэнни на дом задавали не так уж и много, но Эди хотела с самого начала привить ему привычку выполнять домашнее задание сразу по приходе домой. До перехода в среднюю школу, где начинали задавать много, оставалась еще пара лет, но тем не менее. Мальчик неохотно достал тетрадку по грамматике и принялся за работу, но совсем скоро Эди пришлось к нему присоединиться.

В конце концов, они выполнили все, что требовалось, чтобы обрадовать учительницу, и Дэнни рвался в путь вместе с прыгающей на другом конце поводка Мэри. Эди, как обычно, пришлось нести крольчиху на руках, пока они не добрались до большого поля рядом с рекой, где она аккуратно поставила Мэри на землю и позволила немного осмотреться, прежде чем начать тренироваться. День выдался теплым и солнечным, а в воздухе витал аромат речной воды и недавно скошенной травы. Слабый ветерок развевал ее волосы, и она порадовалась, что проводит время на свежем воздухе. Хотя дома ее ждала тонна шитья, так что было глупо тратить время на что-то другое.

На луг вела широкая полоса травы с протоптанной многочисленными пешеходами и собаками тропинкой, но остальная часть оставалась нетронутой; мягкий ветерок тихонько шелестел в высокой траве и между нежными полевыми цветами. Жужжание насекомых то стихало, то, наоборот, усиливалось по мере того, как они подлетали все ближе, так что Эди время от времени приходилось отгонять их. На поле также было много бабочек, и на протяжении какого-то времени они с Дэнни пытались сосчитать их количество, смеясь как дурачки, вновь и вновь сбиваясь в счете.

– Надоедливая живность, – фыркнул Дэнни, и Эди задумалась, откуда он подцепил такое выражение. Может быть, от Джеймса? Он, безусловно, привил ее сыну интерес к дикой природе, за что она была очень благодарна. В каком-то смысле Джеймс также обучал его биологии, разъясняя подробности опыления, жизни летучих мышей и эхолокации.

Ну вот, она снова думала о Джеймсе. Сможет ли она когда-нибудь выкинуть этого мужчину из своей головы? Да и, честно сказать, хотелось ли ей это делать?

Только когда они с Дэнни начали свой тренировочный процесс (хотя Эди до сих пор не представляла, насколько эффективной может быть дрессировка кролика), девушка поняла, что им придется отпустить Мэри с поводка. Поводок был длиной чуть более трех футов, но его было недостаточно, чтобы Мэри могла нормально разбежаться. В два прыжка крольчиха добралась до Дэнни и маленького кусочка морковки, который тот ей протягивал. Она с жадностью съела его и начала ждать еще одной награды.

Эди приняла решение.

– Нам нужно отпустить ее с поводка.

– Но что, если она убежит? – Дэнни выглядел встревоженным.

Мэри стояла на задних лапках, цепляясь передними за его руки, и дергала носиком. Эди подняла ее и велела Дэнни оставаться на месте.

– Приготовь морковку, – сказала она ему.

– Только не отходи слишком далеко, – предупредил мальчик.

– Я и не собираюсь. – Она остановилась примерно в десяти футах и поставила Мэри обратно на землю.

Крольчиху едва можно было разглядеть среди длинных колышущихся стеблей, но Эди протоптала для нее ровную тропинку, ведущую обратно к Дэнни.

– А теперь позови ее, – сказала Эди, отпуская кролика.

– Мэри, Мэри, смотри, у меня морковка, – ласковым голосом сказал Дэнни, и крольчиха медленно, слегка сомневаясь, поскакала к нему. Он присел на корточки, протягивая вперед руку с маленьким кусочком моркови.

– Мэри, давай, ко мне, у меня морковка, – позвал он.

Она рискнула прыгнуть еще разок, потом еще и еще, каждый раз принимая решение быстрее, чем в предыдущий. Наконец она добралась до своей награды.

– Хорошая девочка. Молодец, Мэри, – сказал он ей и посмотрел на мать. – Она понимает, как ее зовут.

Эди же казалось, что единственное, что понимала крольчиха, это то, что в руках у мальчика находится морковь, но не стала его разочаровывать. Она медленно вернулась к сыну и взяла Мэри на руки. Та уютно устроилась в ее объятиях, и Эди наклонила голову, чтобы уткнуться носом в мягкий, сладко пахнущий мех, прежде чем опустить Мэри обратно на землю.

Дэнни в очередной раз подозвал к себе своего питомца. На этот раз крольчиха двигалась намного быстрее; для нее подобный путь стал уже привычным. Она выглядела очень мило, прыгая вперед, задрав маленький хвостик и поджимая длинные задние лапки. Они провели еще два тестовых забега, пока Мэри не научилась буквально скакать галопом от Эди к Дэнни, очарованная свежими хрустящими кусочками моркови, которые были манной небесной для маленького голодного создания.

Наконец Эди решила, что на сегодня хватит. Если погода позволит, они выберутся сюда завтра и попробуют более длинную дистанцию, потому что она не знала, насколько большую трассу предстоит преодолеть кроликам во время кроличьих бегов. Этот вопрос еще нужно было выяснить. Девушка покачала головой, мысленно смеясь над собой. Если бы несколько недель назад кто-то сказал ей, что она будет тренировать кролика для участия в кроличьих бегах, она бы посоветовала этим людям обратиться к врачу.

Но вот она здесь, в компании белоснежного кролика, одетого в красную шлейку, как будто бы это совершенно нормально. Кроме того, она побывала уже на двух странных свиданиях (если их вообще можно назвать свиданиями, учитывая, что оба раза на них присутствовал ее сын) и целовалась с мужчиной, дважды. Должно быть, она сходит с ума…

Ой!

– Мэри! Нет! – закричала она, когда Мэри, до этого спокойно сидевшая на корточках и уплетающая морковку, вдруг резко выронила угощение и умчалась в высокую траву.

Дэнни застыл на месте. В его широко раскрытых глазах читался ужас. Эди не успела сделать и шага в том направлении, куда убежала крольчиха, как в поле зрения появились две огромные собаки, тяжело дышащие, с оскаленной пастью и хлопающими ушами. Они пронеслись мимо Дэнни и нырнули в траву, преследуя добычу.

– Мэри! – завизжал Дэнни и бросился вслед за собаками.

Невольно вовлеченная в погоню, Эди тоже бросилась бежать. Перед ней бежал Дэнни, а перед ним можно было увидеть двух собак, скачущих по лугу с высоко поднятыми хвостами. Мэри не было видно, ее не выдавала даже слегка подергивающаяся травка, которая могла бы указать ее местонахождение. Но собаки все еще носились по лугу, так что Эди понимала, что Мэри они не нашли.

– Дэнни, стой! – закричала она, надеясь, что тот послушается. Она и думать боялась о том, что может произойти, если одна из обезумевших собак вдруг решит переключиться на ее сына вместо кролика.

С колотящимся сердцем и широко раскрытым ртом, чтобы хватать воздух, она бежала через луг, преследуя кролика, двух собак и маленького мальчика.

Мэри, судя по всему, направлялась к деревьям и живой изгороди на краю поля, но много петляла, учитывая, что собаки бегали туда-сюда. Эди догадалась, что она пытается от них оторваться.

Ей становилось трудно дышать, легкие буквально горели, но тут она осознала, что бежит не одна. Кто-то бежал за ней. Внезапный страх пронзил ее, вбрасывая дозу адреналина в ее утяжеляющиеся ноги и придавая им скорости.

Ее руки и ноги вдруг обрели силу, и она помчалась вперед, не чувствуя жалящей крапивы, цепляющихся за нее колючек или сучков чертополоха.

Звук чьего-то топота позади нее стал еще громче, и она на последнем издыхании закричала, когда краем глаза заметила приближающуюся фигуру крупного мужчины, чье красное лицо было скользким от пота.

– Карлос, Рита, – задыхаясь, позвал он, – ко мне. – Последняя фраза закончилась удушающим кашлем.

Затем Эди услышала пронзительный детский крик и поняла, что он исходит от ее сына.

– Дэнни! – закричала она. – Я иду.

– Мамочка, мамочка, сними их с меня.

Боже мой. Неужели собаки напали на ее сына… Тут она увидела лежащего на траве Дэнни и двух собак, скачущих вокруг него.

– Быстро снимите с него этих тварей, – завизжала она, прыгая на ближайшую к ней собаку, забыв о собственной безопасности. Эди схватила собачонку за задницу и оторвала от своего ребенка. Прежде чем она успела понять, что происходит, собака вдруг вырвалась и оказалась над ней, смотря на нее абсолютно дикими глазами и широко разинув пасть.

Эди уже приготовилась к тому, что беспощадные челюсти вот-вот вопьются в нее, и подняла руки, чтобы защититься. Горячий влажный язык осторожно скользнул по ее лицу, но она все равно была уверена, что прямо сейчас ей вцепятся в горло.

С уголков рта пса потекли слюни, когда он в очередной раз облизал лицо Эди.

– Рита, оставь их в покое, – выдохнул мужчина и оттащил животное от девушки.

– Дэнни, – закричала она, затем перевернулась и на четвереньках поползла к сыну, готовая растерзать любого, кто посмел его обидеть.

Внезапно она остановилась.

Дэнни не был растерзан.

Он был скорее зализан до смерти собакой в черную крапинку с самым длинным в мире языком.

Дэнни пытался отбиться от нее, но продолжал заливисто смеяться, так что его усилия были тщетны.

– Карлос, иди сюда, малыш, – все еще задыхаясь, сказал мужчина, и пес послушно оставил Дэнни и поспешил сесть рядом со своим хозяином, с обожанием глядя ему в глаза. – Извините, пожалуйста. Они очень добрые, но я могу понять, почему вы напугались. Я бы тоже испугался, если бы не знал их так хорошо.

Мужчина наклонился и взял собак на поводок, так что теперь они выглядели как двое самых прилежных студентов.

– Я не знаю, что заставило их так сорваться, – сказал он.

– Зато я знаю. – Эди вскочила на ноги и помогла Дэнни подняться.

Ее сын перестал хихикать, наоборот, к его глазам подступали слезы.

– Они побежали за кроликом, – пояснила Эди.

– Ну это все объясняет. Они постоянно гоняются за кроликами, но ни разу никого не поймали. Сейчас же вроде довольно рано для кроликов, они обычно предпочитают сумерки.

– Это не дикий кролик, – начала Эди, но Дэнни перебил ее.

– Это моя крольчиха, и ее зовут Мэри. Ваши собаки напугали ее, и она убежала. – Он разразился рыданиями.

Эди положила руку ему на плечо, чтобы успокоить.

– Она не могла убежать далеко, – сказала она, молясь, чтобы это было правдой, но и самой верилось с трудом. Возможно, Мэри уже на полпути к ближайшей горе.

– Я понимаю, – сказал мужчина, но он вряд ли понимал всю глубину их печали.

– Мы вывели ее на прогулку, – продолжила Эди, – и отпустили с поводка, потому что готовились к кроличьим бегам ко Дню летних гуляний.

Бедный мужчина был окончательно сбит с толку, и Эди стало его немного жаль. Но не так, как Дэнни. У ребенка было разбито сердце.

– Нам лучше отправиться ее искать, – сказала Эди. – Дэнни, ты будешь ее звать, потому что она привыкла к твоему голосу. У тебя осталась морковка?

Он проверил карманы и кивнул.

– Помочь вам? – предложил мужчина.

– Спасибо за предложение, но, я думаю, ваши собаки напугают ее еще больше.

– А вы мистер Дисней? – спросил Дэнни, отвлекшись на собак, когда они одновременно встали в стойку.

Эди сразу поняла, что он имел в виду.

– Нет, Дэн, просто у него такие же собаки, вот и все. «Сто один далматинец», – пояснила она мужчине.

– Ха-ха-ха. Нет, я не Уолт Дисней. К сожалению. Мне не помешало бы столько денег. Ну ладно, я тогда пойду. Удачи в поисках кролика.

Да уж, спасибо, подумала Эди. Они подождали, пока мужчина и его собаки отойдут на безопасное расстояние, и начали поиски. Удача им точно понадобится.

Глава 23

Несмотря на непрекращавшиеся мольбы Дэнни, наступление темноты вынудило Эди прервать поиски. Мальчик так устал, что еле-еле передвигал ноги; кроме того, он был весь в грязи и царапинах, а во рту у него не было ни крошки с самого обеда. Она знала, что долго он не выдержит, а до дома им предстояло идти пешком.

Если не случится какое-то чудо, Эди придется смириться с тем, что крольчиха исчезла из их жизни навсегда. Может быть, Мэри повезет, и ее приютит и отогреет какая-нибудь добрая душа.

– Ну пожалуйста, мам! – взмолился мальчик хриплым от криков голосом.

Она посмотрела на его заплаканное, измазанное грязью лицо, красные, опухшие глаза, и огромное чувство жалости заполнило ее сердце. Но при всей любви она не могла разрешить ему продолжить искать своего питомца.

– Мэри пропала, малыш, – сказала она.

– Но она ведь вернется, правда? – Его голос сорвался, и он снова зарыдал.

Эди хотелось плакать вместе с ним, но ради него она должна была оставаться сильной. Она поплачет позже, когда останется одна в своей кровати и сын не сможет ее услышать, но плакать она будет скорее из-за него, чем из-за Мэри; каким бы милым ни был кролик, приоритетом для нее оставался Дэнни, и сейчас его нужно было отвести домой, накормить, искупать и уложить спать.

* * *

– Джеймс сможет ее найти, я уверен, – сказал он в сотый раз.

– Я пыталась дозвониться ему, Дэн, но он не берет трубку, – сказала она. – Я обязательно расскажу ему о Мэри, как только он перезвонит.

Дэнни крепко спал, и она сама была на грани того, чтобы отрубиться прямо в кресле, пока на фоне играл телевизор и шла ранее не встречавшаяся ей историческая драма, но ее мысли были целиком заняты Дэнни и его очевидными страданиями. Тут наконец перезвонил Джеймс.

– Что случилось? – спросил он. – У меня несколько пропущенных от тебя. Что-то с Дэнни?

– С Дэнни все в порядке. Дело в Мэри, – сказала она и поведала ему, что случилось.

– Я пойду к реке, – ответил он.

Эди была благодарна ему за желание помочь, но знала, что это бесполезно. Мэри могла быть где угодно, так что шансы Джеймса найти ее на том месте, где она пропала, были, мягко говоря, невелики.

– Это бесполезно, – сказала она ему. – Ты только зря потратишь время.

– Не думаю. Кролики обычно выходят из укрытий поздно ночью или ранним утром. Она могла спрятаться в норе и ждать, пока станет безопасно, чтобы выйти. Если другие кролики уже вышли наружу, то и она может быть с ними. Пожалуйста, я очень хочу помочь. – Затем он добавил: – Если бы я не подарил Дэнни кролика или не упомянул кроличьи бега… – Он замолчал.

– Хорошо, – согласилась она, зная, что не сможет помешать ему отправиться на поиски Мэри, даже если бы хотела. Она была благодарна ему за заботу. Да и Дэнни, безусловно, оценит усилия Джеймса, даже если они окажутся безрезультатными.

Она уже собиралась лечь спать, когда услышала тихий стук в дверь. Мгновенно проснувшись и ожидая плохих новостей, она побежала открывать. Как она и предполагала, на пороге стоял Джеймс: уставший, весь в грязи, но очень довольный Джеймс.

В руках он держал Мэри, прижимая крольчиху к груди так сильно, будто бы никогда не собирался выпускать ее из своих объятий.

– Ты нашел ее! – воскликнула Эди, сдерживая свое ликование, чтобы не разбудить Дэнни.

– Не совсем. Это она нашла меня, а точнее – тебя и Дэнни. Я решил заскочить к тебе, чтобы узнать, нет ли каких новостей, и увидел, как она, целая и невредимая, сидит на пороге.

– Боже мой! – воскликнула Эди, забирая у Джеймса крольчиху и зарываясь лицом в мягкий белый мех. – Дэнни будет на седьмом небе от счастья. Не могу поверить, что она смогла проделать весь этот путь сама.

– Она знает, где ее любят, кормят и ждут, – сказал Джеймс, тихо смеясь. – Должно быть, Дэнни действительно хорошо о ней заботится.

– Так и есть, – ответила она. – Не хочешь зайти, пока я отношу ее в клетку? Не могу дождаться, когда увижу лицо Дэнни утром.

– Я тоже. Ты должна снять это на видео и отправить мне, – сказал он и остановился. – Заходить я не буду, спасибо. Мне уже пора спать. Но я сделаю это…

Он сделал шаг к ней навстречу и крепко ее поцеловал, пока крольчиха извивалась и ежилась между ними. Они разделили этот долгий и восхитительный момент, прежде чем он отпустил ее.

– Что ж, пойдем скорее в твою клетку, – сказала Эди, обращаясь к Мэри, после того как попрощалась с Джеймсом, и они двинулись через кухню во двор. Убедившись, что крольчиха уютно устроилась в кучке сена и съела свой запоздалый ужин, Эди отправилась спать. Но спустя некоторое время ее разбудил странный стук, доносившийся снаружи.

– Ну что теперь? – пробормотала она, вставая с кровати и переживая, не пытается ли кто-то проникнуть внутрь. Проходя мимо стола в гостиной, она схватила свои портновские ножницы и вошла в кухню.

Судя по всему, звуки исходили из клетки Мэри.

Эди испугалась, что у малышки случился какой-нибудь припадок, и поспешила открыть дверцу. Крольчиха тут же прыгнула ей на руки и прижалась своей пушистой маленькой мордочкой к выемке между плечом и шеей Эди.

У той сразу же включился материнский инстинкт.

– Бедняжка, – сказала она и, не желая, чтобы Мэри испугалась еще больше, взяла лоток и отнесла его вместе с крольчихой к себе в комнату.

По ее лицу невольно расплылась улыбка, когда она засыпала рядом с ней, свернувшейся комочком на ее кровати.

Глава 24

Ремонт продвигался медленно. Крайне медленно, по мнению Джеймса, но средств для того, чтобы ускорить процесс, у него не было.

Он был в безвыходном положении и вынужден был ждать, пока на его банковском счете не наберется достаточно денег, чтобы нанять электрика для замены проводки, поэтому сосредоточился на уличных работах, которые может сделать сам: восстановление каменных стен и разметка участка для будущего огорода.

Большую часть дня он провозился в саду, отвлекаясь на рабочие дела, а затем посетил местную библиотеку, чтобы воспользоваться гораздо более быстрым интернетом и разобрать электронную почту. После он должен был везти Эди в Фурлонг.

Когда он подъехал, она вышла, неся в охапке платье и таща за собой Дэнни, который держал ее рабочую сумку.

– Поторопись, – взволнованно прошептала она, бросая испуганные взгляды на свадебный магазинчик напротив. – У миссис К сегодня поздняя консультация. Она все еще там, и я не хочу, чтобы она меня заметила со всем вот этим. – Эди указала на чехол с платьем, который держала в руках.

* * *

– Неужели она поймет, что это такое? – спросил Джеймс.

Эди недоверчиво посмотрела на него.

– Поверь мне, уж она точно поймет, – ответила она. – Поехали.

Она отдала ему ключи, чтобы он запер входную дверь, и поспешила под арку, стуча каблуками по булыжникам.

Джеймс уже и забыл, что новое свадебное платье Тии было секретом, и тоже бросил вороватый взгляд в сторону магазинчика «У Мойры». Внутри никого не было видно, хотя было трудно что-либо разглядеть из-за платьев, выставленных на витрине. Впрочем, он до сих пор верил, что эта маленькая тайна сойдет им с рук. Даже если и нет, миссис Каррингтон ведь все поймет? Да, Эди действовала за спиной своей работодательницы, но она согласилась из лучших побуждений, да и, зная девушку, вряд ли это войдет у нее в привычку.

Он оставил Эди и Тиу ворковать над платьем, а сам повел Дэнни в конюшню, предварительно получив у Эди разрешение на то, чтобы мальчик вновь прокатился верхом. Дэнни был в полном восторге, хоть и пытался сохранять спокойствие, слушая наставления Джеймса о том, что лошади обычно очень легко возбуждаются и для этого им не нужен какой-то весомый повод.

Справедливости ради, Пиклз был уже пожилым джентльменом, который повидал в этом мире все, так что даже маленький мальчик, которого от радости чуть не хватил апоплексический удар, не был способен оторвать его от мирного жевания сена.

Пока Джеймс показывал Дэнни, как надевать на пони сбрую, в сарай вошел Ник.

– Заметил твою машину, – сказал он, – и подумал, что ты, скорее всего, привез Эди на встречу с Тией.

– Да, еще одна примерка, – Джеймс закатил глаза. – Сколько их вообще обычно бывает?

Ник содрогнулся.

– Кажется, сотни, хотя Стиви, похоже, наконец-то разобралась со своим платьем. Почему они просто не могут зайти в магазин, выбрать что-нибудь, и на этом все? Если бы я тратил столько времени на выбор костюма, я бы никуда не продвинулся. Только представь, у Стиви случился настоящий припадок из-за цвета галстука. Очевидно, настал бы конец света, если бы он не соответствовал цвету платьев подружек невесты.

Джеймс вспомнил, как ходил на примерку костюма с Уильямом, и поежился.

– Звучит ужасно, приятель.

– Я уж не говорю о цветах, торте, свадебных презентах…

– Свадебных чего?

– Это такие маленькие подарочки на столах. Крайне необходимы, как мне сказали.

– Правда? – Джеймс понятия не имел, что жениться – это так сложно.

– Моя мамочка шьет свадебные платья, – пискнул Дэнни, проверяя подпругу. Джеймс сделал мысленную пометку проверить ее еще раз. Лошади и пони имели привычку набирать в легкие воздух, раздувая тем самым грудные клетки, чтобы позже седло не обтягивало их так сильно, как должно, что в итоге приводило к несчастным случаям – седло могло съехать, и бедный наездник падал на землю.

– И у нее отлично получается, – сказал Джеймс. – Ты уже видел платье Тии? – спросил он Ника.

– Ты что! Тиа забаррикадировала дверь. Она не хочет, чтобы кто-то его видел, пока не наступит день Икс.

– То есть это секрет? – спросил Дэнни.

– Да, именно, – сказал Ник и приложил палец к губам. – Тссс. – Дэнни рассмеялся.

– Ну что, посмотрим, на что способен этот парень? – предложил Ник, помогая Дэнни забраться в седло и взять в руки поводья. – Отлично, держи их вот так. Сиди прямо. – Джеймс передал бразды командования Нику, радуясь, что тот взял на себя ответственность обучать мальчика – все-таки он был экспертом, обучив за свою жизнь больше молодых наездников, чем у Джеймса было полноценных горячих ужинов.

– Спасибо, что разрешил Дэнни покататься, – сказал он.

– Да это ему спасибо, – ответил Ник. – Пиклз становится толстым и ленивым, так что, Дэнни, можешь приезжать и кататься на нем сколько хочешь. Можешь даже не спрашивать. Кроме того, – он обратился к Джеймсу, – Эди оказала Тие огромную услугу. Она ненавидит платье, которое Джулия и миссис Каррингтон выбрали для нее, считает его просто безобразным, но, с тех пор как Эди согласилась шить по ее заказу, она не перестает петь ей дифирамбы.

По какой-то причине Джеймс почувствовал необычайную гордость за девушку.

Глава 25

– Да ладно? Ты серьезно? – Тиа так сильно смеялась, что на ее глазах выступили слезы.

Эди покачала головой.

– Совсем нет. Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, они бы подумали, что мы снимаем какой-то комедийный скетч. Впереди бежит кролик, за ним – две собаки, следом – Дэнни, и мы с владельцем собак позади. Должно быть, выглядело все это жутко нелепо.

– Поверить не могу, что Мэри сама нашла дорогу домой, – пролепетала Тиа.

– Я тоже, но, слава богу, она смогла, иначе Дэнни был бы просто разбит. Джеймс заставил меня снять его реакцию, когда он с утра зашел в мою комнату и увидел свернувшегося калачиком кролика на моей постели.

– Подожди, что?

– Я знаю, что не стоило брать кролика с собой в кровать, но бедняжка была так напугана и нуждалась в ласке, поэтому я просто не смогла…

– Нет, я про Джеймса, который просил заснять реакцию Дэнни.

Эди почувствовала, как щеки начинают гореть.

– Ах, я все поняла. Вы там это самое, – ухмыльнулась Тиа.

* * *

– Нет, совсем нет.

– А что тогда?

Румянец только усиливался, и Эди испугалась, что выглядит как красный сигнал светофора.

– Но ведь так оно и есть, не правда ли? – настаивала Тиа. – Ты ничего мне не рассказывала. Он ничего мне не рассказывал. – Девушка захлопала в ладоши. – Лично я думаю, что это просто замечательно.

Эди тоже так считала. Особенно после коротенького поцелуя, который он подарил ей, когда заехал за ними. Дэнни уловил это краем глаза и пробормотал себе под нос: «Отвратительно», – но Эди видела, что втайне он был в восторге. Она уже предвидела вопросы о бойфренде, которые вновь назреют в его голове, но на этот раз не знала, как на них ответить. Была ли она девушкой Джеймса? И если нет, то как она должна была описывать их отношения?

– И как долго у вас это все продолжается? – спросила Тиа.

– Несколько недель.

– И что думает Дэнни?

Тиа действительно прямолинейная леди, подумала Эди.

– Он обожает Джеймса, – ответила она.

– Думаю, ты тоже, судя по выражению твоего лица.

«Обожать» скорее всего было слишком сильным словом; но у нее действительно начинали формироваться к нему глубокие чувства. Он оказался совсем не таким, как она ожидала, впервые увидев его в гостиной леди Тонбридж. Там он выглядел таким непринужденным, таким уверенным в себе и своем праве находиться в столь роскошной обстановке. Она тут же повесила на него ярлык пафосного и себе на уме человека, чересчур богатого для нее. Вот почему она была так удивлена, когда он проявил к ней интерес.

Однако это было до того, как она узнала его получше и поняла, что он был совсем не таким, как могло показаться. Он был добрым и заботливым, всегда прилагал лишние усилия, чтобы Дэнни не чувствовал себя третьим лишним, и не кичился перед ней своим богатством. Если бы она не знала о его статусе, то могла бы подумать, что он такой же обычный, как и она.

– Он мне нравится, – призналась она, понимая, что Тиа ждет от нее какого-то ответа.

– Да, именно нравится, конечно, – усмехнулась девушка.

– Может быть, вернемся к твоему платью? – предложила Эди, отчаянно пытаясь сменить тему.

– Засунь это платье подальше, твоя личная жизнь гораздо интереснее.

– У меня нет личной жизни, – запротестовала Эди. – И ты уже не будешь столь беспечна, если твое платье не успеет к сроку.

– Серьезно, я очень рада за вас обоих. И ты права насчет платья. Кстати, ты придешь на мою свадьбу? Пожалуйста!

Эди не знала, что ответить.

– Миссис Каррингтон займется тобой утром, чтобы убедиться, что все в порядке, – сказала она.

– Что? Ты имеешь в виду, придет меня одевать? Вот дерьмо. Я и не знала, что это тоже входит в услугу. – Тиа выглядела обеспокоенной.

– Она не часто так делает; только для самых авторитетных невест. Остальным приходится довольствоваться мамой, сестрой или подружками невесты, которые помогают надевать платье.

– Вот блин. И как у меня получится сперва позволить ей напялить на меня то уродство, а потом выставить за дверь, чтобы кто-то другой смог помочь мне надеть это? Я даже и не думала о подобной проблеме. Да и Джулия, вероятно, тоже захочет помочь.

– Ты всегда можешь сказать им обеим, что хочешь обойтись без их присутствия.

– Да уж придется, иначе вся правда точно раскроется, – Тиа умоляюще посмотрела на Эди. – Пожалуйста, скажи, что ты будешь там? Только ты. Мне нужно, чтобы никто, вообще никто, не видел это платье до того момента, пока Ник не поведет меня к алтарю.

– А твои подружки невесты? Обычно они именно для этого и существуют…

Тиа многозначительно покачала головой.

– И даже они. Я не хочу, чтобы у кого-то закралось даже малейшее подозрение, что на мне может быть что-то другое, кроме платья, которое выбрала Джулия.

Эди на мгновение задумалась.

– Я не уверена, что у меня получится, – сказала она. – Свадьба в субботу, и миссис Каррингтон никогда не позволит мне взять выходной, особенно если она сама будет занята помощью здесь.

– Ты имеешь в виду, будет занята присваиванием себе платья, над которым работала ты, независимо от того, что оно просто отвратительное.

Эди хихикнула.

– Оно не отвратительное – оно просто не для тебя.

– Ой, прости, ты, наверное, разрабатывала дизайн и для него тоже.

– Вообще-то, нет. Оно довольно стандартного фасона, да и в ткани нет ничего особенного.

– Джулия – просто жмот, – пробормотала Тиа.

– О, поверь мне, оно совсем не дешевое, – сказала Эди. – В магазинчике «У Мойры» низких цен нет.

Тиа закатила глаза.

– Зачем вообще Джулии платить такие большие деньги за что-то настолько скучное? – Девушка посмотрела на свой подол. – Вот это платье скучным не назовешь.

Эди вынуждена была с ней согласиться; платье уже выглядело божественно, и это без бисеринок, которые еще предстояло кропотливо и долго пришивать одну за одной.

– Я все равно хочу, чтобы ты меня одевала, – настаивала Тиа.

– Миссис Каррингтон будет там, – удерживала свою позицию Эди. – И, как я уже сказала, она не станет давать мне отгул.

– К черту миссис Каррингтон. Я буду решать, кто меня оденет, а не она или Джулия.

Эди прикусила губу.

– Ой, прости. Я совсем не подумала. Конечно, ты не сможешь меня одевать, иначе твой босс с вечно кислой физиономией поймет, что ты сшила для меня другое, гораздо более красивое платье.

Эди кивнула, благодарная за то, что Тиа все поняла.

– Хорошо, сохраним это в тайне еще какое-то время, – сказала Тиа. – Я скажу Джулии, что подружки невесты помогут мне собраться и что я не хочу видеть там ее или Мойру Каррингтон. А Лиэнн, Стиви и Мелиссе расскажу о смене платья в самый последний момент.

– Но Мелисса ведь может рассказать своей матери?

– Не сможет, если я, как всегда, опоздаю. – В глазах Тии появился лукавый блеск. – У них не останется времени на что-то иное, кроме как запихивание меня в это платье. Можно, оно побудет у тебя до утра свадебного дня? Джеймс, вероятно, будет привязан к Уильяму – надеюсь, не в буквальном смысле, только если это не будет единственным способом, который Джеймс придумает, чтобы не дать моему великолепному будущему мужу сбежать из-под венца. Я пошлю к тебе Ника; он посвящен в нашу тайну и явно не будет против.

Эди почувствовала облегчение, услышав план. Даже сейчас, на такой поздней стадии и практически уже на финишной прямой, она все равно не могла избавиться от неприятного ощущения, что миссис К подозревает что-то неладное. Или ее просто мучила совесть?

Это не имело значения – совсем скоро все закончится, и она уже поклялась, что никогда в жизни больше не согласится на нечто подобное. Ее нервы этого попросту не выдержат.

Глава 26

Ежегодный День летних гуляний в Танглвуде выдался ясным и солнечным. В восемь утра, когда Эди сидела во дворе и пила чай, уже чувствовалось приближение тепла. Дэнни, как и ожидалось, тоже проснулся рано, расчесывая каждый дюйм шерстки Мэри и подготавливая ее к участию в кроличьих бегах. Он был весь как на иголках до самого выхода, постоянно приставая к Эди, пока она не сдалась и не согласилась пойти раньше, хотя до начала гонки оставалось еще пара часов.

Ей пришлось ожесточенно сражаться за то, чтобы пока оставить Мэри в клетке, не желая целую вечность носить крольчиху на руках, беспокоясь, как бы у нее не случился нервный срыв еще до начала мероприятия.

– Мы вернемся за ней позже, – сказала она, не принимая никаких возражений.

Джеймс должен был встретить их там, и, как только они прошли через ворота и вышли на поле, она начала искать его глазами.

Боже, там была целая толпа людей, причем как жителей городка, так и приезжих. Летние гуляния обычно всегда собирали аншлаг, а в такую хорошую погоду, как в этом году, народу оказалось больше, чем обычно.

* * *

Дэнни, будучи вечно голодным, потащил ее к ларьку с хот-догами (она пообещала ему один на обед) и тут же смел свой в три укуса. Эди пришлось отдать ему свою нетронутую порцию, хотя она тоже хотела есть; покупать еще один она не желала, потому что знала, что эти деньги пригодятся на все остальные вещи, которые ему обязательно захочется попробовать, например, кокосовый тир.

Они бродили вокруг, наслаждаясь праздничной атмосферой. Летние гуляния представляли собой странное сочетание сельской ярмарки и парка аттракционов, с рингом для конкура, выездкой и скачками для любителей лошадей, лотерейной рулеткой, прилавками с призовыми контейнерами, из которых каждый мог вслепую вытащить себе подарок, аджилити и многим другим.

Она купила упаковку горячих хрустящих пончиков, щедро обсыпанных сахаром, и они отыскали пару пластиковых складных сидений, на которых можно было спокойно подкрепиться.

Дэнни, все еще слизывая сахар с пальцев, потащил ее к палатке, где выставляли кроликов и других животных небольших размеров.

– Мы могли бы записать Мэри и сюда, – сказал он. – Она у нас красивая.

– А у кроликов тоже должны быть родословные, как у собак? – задумалась она, любуясь крошечным черно-белым вислоухим кроликом с пятнышком в виде сердца на носу.

Дэнни метался от одной клетки к другой, сравнивая их обитателей со своим любимым питомцем, а затем, когда вдоволь налюбовался маленькими милыми созданиями, потащил Эди смотреть на лошадей, которых выводили на ринг.

– Вау! – На этот раз сын, как и она, не мог найти подходящих слов.

Лошади, которых водили по арене, были самыми большими из всех, что она когда-либо видела, хотя они с Дэнни приходили на праздник каждый год с тех пор, как мальчик появился на свет.

– Это лошади породы Шайр, – сказала она, прислушавшись к громкоговорителю. – Это мальчики; их называют жеребцами.

Тот, что проходил рядом с тем местом, где они стояли, возвышался над ней как башня. Парень, державший лошадь за уздечку, тоже не был коротышкой (возможно, около шести футов ростом), но и его голова едва доставала до плеча животного.

– Хорошо, что Пиклз не такой большой. Может быть, когда я стану старше, я смогу ездить на одном из таких? – Дэнни посмотрел на мать с надеждой в глазах.

– Может быть, – согласилась она, думая, впрочем, что это маловероятно. Единственный шанс Дэнни прокатиться на ком-то, кроме Пиклза, зависел от того, разрешит ли Ник ему когда-нибудь оседлать одного из своих драгоценных скакунов, и ей это казалось почти невозможным. Они стоили слишком дорого, чтобы рисковать и сажать на их спины маленького мальчика, который понятия не имел, как с ними управляться.

Ее сын был одинаково очарован пасшимися утками («Нет, Дэнни, мы не можем завести утку»), соревнованием в резьбе по дереву с использованием пилы («Не думаю, что это хорошая идея») и залезанием на столб («Нет, ни в коем случае»). Но она согласилась на то, чтобы он попробовал скалолазание, когда увидела, что другим детям это разрешают. Впрочем, только после того, как осмотрела все защитное снаряжение, которое инструкторы использовали для своих юных подопечных.

Когда на Дэнни надели амуницию и пристегнули к троссу, Эди стала с замиранием сердца наблюдать, как он медленно, но уверенно карабкается вверх по фальшивой скале, а затем спускается вниз.

Боже милостивый, она могла бы испытывать чрезмерную гордость за него, но ее нервы вряд ли могли выдержать еще один заход.

– Может быть, пойдем посмотрим выступление Панча и Джуди? – спросила она, услышав безошибочно узнаваемые голоса кукол, доносящиеся из соседнего павильона.

Дэнни бросил на нее презрительный взгляд.

– Это же для малышей, – заявил он. – Я хочу на колесо обозрения! Или… на это!

«Этим» он назвал нечто, представляющее собой гигантский маятник с сиденьями на одном из его концов, в которых люди раскачивались то вниз, то вверх, то вокруг собственной оси. Желудок Эди чуть не вывернуло от одного только взгляда на этот аттракцион, и она была уверена, что ее обязательно стошнит, если она продолжит смотреть. Очевидно, что она не разрешит Дэнни пойти туда одному, так что если она всерьез рассматривала возможность позволить ему прокатиться, то кататься придется и ей тоже, а это сулило риск потерять все те пончики, которые она только что съела.

Все это время Эди продолжала оглядывать толпу, надеясь заметить Джеймса, но до сих пор его не было видно; затем она все-таки увидела его, и ее сердце сжалось.

Она уже собиралась предложить Дэнни уговорить Джеймса сходить с ним на аттракцион с довольно пугающим названием «Камикадзе», когда увидела, с кем он разговаривает, и ее сердце упало в пятки.

Он запрокинул голову, заливисто смеясь над рассказом Лиэнн Грин, и, хотя Лиэнн определенно встречалась с Рексом, Эди не могла выкинуть из головы разговор девушки с другой подружкой невесты Стиви – Карен из Лондона.

Джеймс ничего не упоминал о том, что его пригласили на свадьбу Стиви и Ника, но скорее всего это было так. Эди увидела, как Джеймс болтает с хорошенькой темноволосой подружкой невесты, и сильный прилив ревности захлестнул ее.

Эди резко отвернулась, стараясь, чтобы никто из них не увидел, что она на них пялится, и притворилась, что все ее внимание сосредоточено на маленькой тявкающей собачке, носящейся по полю для аджилити напротив нее и игнорирующей крики своего разгневанного хозяина. Толпа смеялась, и Эди тоже заставила себя улыбнуться, не давая Дэнни возможности увидеть, что она расстроена. Она вела себя неразумно, но знала, что ничего не может с собой поделать. Раньше она никогда не переживала, если мужчина смотрел на кого-то другого. Даже отец Дэнни. Те отношения были не более чем глупой подростковой влюбленностью с судьбоносным исходом. Беременность быстро привела к угасанию этой влюбленности, как и реакция парня на саму новость. Его родители, впрочем, тоже не были сильно довольны, с горечью вспомнила она. Но, с другой стороны, к той же категории относилась ее мать, потому что для нее все это было до боли знакомо.

Поцелуй в шею заставил ее подпрыгнуть, вырвав из не самых приятных мыслей.

– Попалась, – сказал Джеймс, подойдя сзади и обвивая руки вокруг ее талии, и она облокотилась на него, кладя голову ему на грудь. Вопреки желанию, она не могла не оглянуться, чтобы посмотреть, заметила ли это Лиэнн Грин, но девушки уже не было рядом.

С Джеймсом день заиграл новыми красками. Они прогуливались по ярмарке, держась за руки и время от времени останавливаясь у киосков и аттракционов, которые интересовали Дэнни (киоск с пирожными и горка вокруг высокой башни были неизменными фаворитами, а вот «Камикадзе» не пришелся по душе даже Джеймсу). Эди была счастлива, что находится рядом с Джеймсом, а его сильная рука крепко сжимает ее руку. Время от времени его пальцы поглаживали ее кожу, посылая по телу дрожь.

Когда уже вот-вот должны были начаться кроличьи бега, она дала ему ключ от своего дома и он отправился за Мэри. Наконец было объявлено о начале важнейшей гонки этого дня, и Дэнни, с полным карманом морковных ломтиков, занял позицию в конце трека, который состоял из семи прямых линий, разделенных связками сена. По бокам уже толпились нетерпеливые зрители.

Казалось, все очень активно делают свои ставки, и симпатичный черно-белый вислоухий кролик был неизменным фаворитом. У Эди закралось подозрение, что это тот самый кролик, которым она восхищалась в выставочной палатке, но она не могла разглядеть, есть ли у него пятно в форме сердца или нет.

Джеймс передал ей Мэри, и Эди встала на старт, держа в руках вырывающуюся крольчиху. Той не терпелось получить свою морковку, так как на завтрак ей дали лишь половину привычной порции, поэтому теперь она отчаянно рвалась вперед. Или такое рвение могло быть связано с тем, что многие зрители пришли с собаками. Те были на поводках, но Эди все равно помнила прошлую встречу Мэри с псами и надеялась, что их количество не спугнет крольчиху, учитывая случай с парой далматинцев.

– Все готовы? – крикнул ведущий. – Кролики готовы? На счет три вы должны поставить их на землю.

Несколько человек, которые уже участвовали в подобных соревнованиях, перегнулись через барьер, держа своих подопечных чуть выше травы. Эди решила сделать то же самое, пока Дэнни нервно прыгал на другом конце трека.

– Раз, два, три. Начали! – объявили в громкоговоритель.

Эди поставила Мэри на землю, и та сразу же заскакала навстречу Дэнни. К сожалению, парочка других, натренированных кроликов, которые были уже далеко не новичками, не настолько легко отвлекались на своих соперников, кричащих зрителей или собак и понеслись по дорожке так быстро, будто были заводными игрушками.

– Вперед, Мэри! – кричала что есть мочи Эди, подпрыгивая на месте чаще, чем Дэнни несколько минут назад.

Все вокруг выкрикивали имя своего любимого участника, и она услышала, что Джеймс позади нее кричит так же сильно. Удивительно, как Мэри во всем этом шуме могла слышать голос Дэнни, но она слышала. Медленно, но верно крольчиха двигалась по своей дорожке, время от времени останавливаясь, чтобы понюхать связки сена и посмотреть на других кроликов. Балансируя на задних лапках, она клала передние на связку и дергала носиком, пытаясь разглядеть, что происходит поверх сена.

Эди слышала, как Дэнни кричит: «Иди ко мне, Мэри, давай, отлично». Он вытягивал руку вперед насколько мог, показывая оранжевое лакомство на ладони. Мальчик так сильно перегнулся через барьер, что Эди боялась, что он может упасть.

Вислоухий кролик добежал до финиша, когда Мэри была лишь на половине пути, а затем, к огромному недовольству Дэнни, перепрыгнул через сено, разделяющее две полосы, и стащил кусочек морковки прямо из рук мальчика. Эди чуть не задохнулась от смеха и не могла остановиться, даже когда добралась до конца трека, чтобы помочь расстроенному Дэнни, который изо всех сил пытался удержать извивающуюся Мэри.

– Я тогда отвезу ее обратно, да? – предложил Джеймс, и Эди с благодарностью снова протянула ему ключи от дома.

В этот раз он отсутствовал довольно долго, и она даже начала переживать, что с ним что-то случилось, но в конце концов он отыскал ее в толпе и их руки вновь переплелись.

Остаток дня представлял собой размытое пятно из ярких красок, шума и смешения ароматов (большинство из них исходило либо от скотного двора, либо от лавок с едой, в зависимости от того, где ты находился), но единственное, в чем Эди отдавала себе отчет, это то, что рядом с ней шел солидный мужчина, пахнущий лосьоном после бритья, запах которого то и дело обдавал ее, и крепко держащий ее за руку.

Пока они наблюдали за тем, как Дэнни безуспешно пытается сбить консервные банки с полок, у нее резко подкосились коленки, так как Джеймс вдруг наклонился и сказал: «Я выиграю для него приз», – мимолетно подарив ей самый чудесный поцелуй.

Как и обещал, он завоевал и торжественно передал Дэнни детскую удочку и сеть, а затем обнял ее и вновь поцеловал. Еще одно легкое, быстрое прикосновение губ. После такого прекрасного времяпрепровождения было вполне естественно, что она пригласила его зайти к ним с Дэнни на ранний ужин, состоящий из пасты и салата.

Когда она вошла на кухню, то увидела, что же отняло у Джеймса так много времени, пока он сажал Мэри обратно в клетку. В раковине стояла огромная охапка полевых цветов, перевязанная парой стеблей травы.

– Лиэнн Грин стоит быть начеку, – сказала она, радостно смеясь. – Ты еще заставишь ее попотеть.

– На самом деле, это была ее идея, – сказал он. – Я собирался подарить розы, но она настояла, что, учитывая мою работу, это будет более уместно. Я их сам собирал, – добавил он с гордостью, – и завязал тоже.

Он продемонстрировал ей свой палец с крошечным порезом от стебля, который использовал вместо ленточки. Тронутая цветами (ведь раньше никто не дарил ей цветов), она, поддавшись внезапному импульсу, потянулась за его рукой и поднесла ее к губам, целуя поврежденный палец.

– А если я найду еще несколько ранений, ты их тоже поцелуешь? – Он указал на свой рот. – Губы тоже болят.

– Мы не можем оставить их без первой помощи, так ведь? – прошептала она и встала на цыпочки.

Джеймс наклонил голову, и, когда его губы коснулись ее, по телу Эди пробежал электрический разряд, а их поцелуй стал более глубоким.

– Черт возьми, женщина, ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь? – пробормотал он, не в силах оторваться от нее.

– М… ага, – ответила она, слишком сосредоточенная на том, чтобы поцеловать его еще лучше в ответ.

Вспоминая, что Дэнни отходил проверить Мэри и мог вернуться в любую секунду, она неохотно отстранилась и сделала шаг назад.

– Ну блин, – сказал он.

– Ты прямо как Дэнни, когда я не разрешаю ему взять еще один бисквит, – хихикнула она.

– Ты такая злая, – сказал он ей.

– Сможешь взять один чуть позже, – пообещала она.

– Только один?

– Это зависит от того, съешь ли ты весь ужин.

– Боже мой, как непросто живется Дэнни, – пошутил он.

Но Джеймс действительно съел все до последней крошки, и Эди сдержала свое обещание.

Глава 27

Джеймс ужасно нервничал. Раньше это чувство было ему настолько чуждо, что застало его врасплох. Это всего лишь ужин, убеждал он сам себя. Не то чтобы он никогда не приглашал женщину на ужин.

Но речь же шла об Эди, а он очень хотел произвести на нее впечатление. Это было их первое свидание без Дэнни, где они могли заняться взрослыми вещами, например, сходить куда-то вечером и поужинать с бокалом вина.

Так, она будет вино – значит, ему нужно будет отвезти их в ресторан и обратно, а потом вернуться домой. Вариант идти пешком не рассматривался, особенно когда он увидел Эди и ее каблуки.

– Вау. Просто вау.

По смешливой улыбке на ее лице он догадался, что, должно быть, сказал это вслух. Она действительно выглядела сногсшибательно в струящемся шелковом платье, которое облегало ее тело во всех нужных местах. На смену ее привычному растрепанному (но очень милому) пучку пришли выпрямленные блестящие распущенные волосы, спускающиеся до самой спины. Она сделала макияж, хотя в этом и не было необходимости, и надела туфли на высоких каблуках с серебряными ремешками, из-под которых выглядывал розовый педикюр.

* * *

– Вау!

– Ты только что это сказал, – хихикнула она.

– Возможно, я буду повторять это весь вечер, – улыбнулся он. – Ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо вам, любезный сэр. Я решила, что нужно немного принарядиться. – Она замолчала, и его сердце чуть не выскочило из груди. Казалось, что она тоже почувствовала важность их первого настоящего свидания. Наедине, только они вдвоем. Вечер открывал перед ними новые возможности.

Воспользовавшись своими ограниченными средствами, он последовал совету Уильяма и заказал столик в «Грифоне». Ресторан располагался в прекрасно переоборудованном бывшем фермерском доме и имел мишленовскую звезду (он знал о них все, так как Джулия Феррис упорно старалась добиться такой для своей Усадьбы). Снаружи здание было украшено мерцающими гирляндами, и, хотя солнце еще не село, свет, исходящий из окон, был теплым и манящим.

Официант любезно проводил их до столика и отодвинул стул для Эди, которая сначала очень удивилась, но потом, казалось, была польщена. Она оглядывалась вокруг, впитывая каждую деталь и в очередной раз подтверждая его предположение, что она редко выходила куда-то на ужин и уж точно не в подобные места. Это придало ему еще большей решимости побаловать ее этим вечером и обеспечить прекрасное времяпрепровождение, даже если это полностью его разорит. Эди заслуживала самого лучшего, и Джеймс намерен был дать ей это. Жаль только, что его банковский счет такая идея не особо радовала. Благодаря родителям он познал вкус «лучшей» жизни, но, в отличие от Уильяма и почти всех других мальчиков, которые ходили с ним в эту чудовищно дорогую частную школу, его маме и папе приходилось постоянно экономить и откладывать деньги, чтобы оплачивать обучение. Из школы Джеймс вышел с достойным образованием и твердым пониманием ценности денег.

– Все в порядке? – прервала его мысли Эди.

– Все просто чудесно, – сказал он, торопясь стереть беспокойство с ее лица. – Я просто задумался, ты предпочитаешь красное, белое или розовое вино?

– Эм, наверное, розовое. Я вообще не часто пью. – Она издала тихий смешок. – Если бы тебе тоже приходилось вставать ни свет ни заря из-за гиперактивного ребенка, ты бы меня понял.

– Тебе никогда не удается поваляться в постели?

Она покачала головой.

– Впрочем, осмелюсь предположить, что, когда Дэнни станет подростком, у меня появится противоположная проблема – вытащить его из кровати.

– Я помню, каким я был раньше, – признался он. – Бодрствовал полночи, а потом спал до обеда. Я где-то читал, что подростки ничего не могут с этим поделать. Это как-то связано с перестройкой в их мозге перед тем, как они вступают во взрослую жизнь.

– Не думаю, что матушка Природа хорошо поработала над моим мозгом, – пошутила она. – У меня до сих пор каша в голове.

– Это неудивительно. Ты одновременно работаешь и воспитываешь ребенка. И по тому, что я мог наблюдать, миссис Каррингтон – не самый приятный и участливый работодатель.

Она хихикнула, и этот звук согрел его сердце.

– Скажи это еще раз! Но мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, так что мне повезло. Так много людей ходят на работу, которую ненавидят. Моя работа, пусть и тяжелая, но очень благодарная.

– Да, Тиа, похоже, крайне впечатлена. При мне она постоянно поет тебе дифирамбы.

Он увидел, как по ее щекам расползается румянец. Тиа не только превозносила мастерство Эди в качестве дизайнера и швеи. Она также заставила его поверить, что он действительно нравится Эди, но, когда он потребовал от нее большей аргументации, она тут же стала несговорчивой, к его большому раздражению.

– Кстати, об этом, – сказал он. – Ты же знаешь, что я буду шафером Уильяма? Я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня на свадьбу.

Эди опустила взгляд и начала вертеть в руках свой бокал с вином, поворачивая ножку пальцами. Какое-то время она молчала, так что Джеймс испугался, не сказал ли он что-то не то.

Затем она подняла глаза, и их взгляды встретились. Девушка с тоской покачала головой.

– Я бы с удовольствием, но не получится. Я работаю по субботам, и миссис Каррингтон не разрешит мне взять выходной. Особенно если она сама будет в отъезде, чтобы помочь Тие нарядиться.

– Чего? – Он был сбит с толку. Да, Тие иногда сложно было делать определенные вещи, но он был уверен, что одевание не было одним из них.

Эди улыбнулась.

– Свадебные платья – очень деликатный предмет, и их бывает довольно непросто надевать и снимать. Часто там множество крошечных пуговиц, крючков или петелек, а невесте обычно еще и делают макияж и прическу перед тем, как она наденет платье. В общем, даже если на нем нет замысловатых застежек, ей часто нужна помощь, чтобы надеть его через голову, не испортив прическу, макияж или само платье.

– Бог мой! Оказывается, женитьба не так проста, как кажется.

– Для жениха – да, – сухо возразила она.

– Как ты думаешь, когда придет время, ты сама займешься своим платьем?

– О, нет, я не выйду замуж, – ответила она. – Мне нужно думать о Дэнни.

Джеймс подумал, что, хотя ее позиция достойна восхищения и, конечно, сын всегда будет для нее на первом месте, это не позволяло ей смотреть по сторонам. Она была еще так молода; многие женщины в этом возрасте еще даже не задумывались о том, чтобы остепениться, да и Дэнни быстро взрослел. Через несколько лет ему захочется проводить с ней все меньше и меньше времени, а потом он и вовсе уедет строить свою жизнь.

Конечно, она и тогда не будет слишком старой, чтобы искать любовь – по его мнению, любви все возрасты покорны, – но он надеялся и молился, что она не будет слишком ограничена своими материнскими обязанностями, чтобы отвергнуть ее, когда она постучится в дверь.

Эти слова запали ему в сердце. Он испытывал довольно сильные чувства по отношению к женщине, сидящей напротив него.

– Может быть, однажды ты начнешь думать по-другому, – сказал он беспечно, но его тон противоречил тому, что творилось у него в душе. Он очень надеялся, что она передумает. Даже не столько о своем взгляде на брак – о чем-то столь серьезном думать было рано, – сколько о любви и отношениях в целом. Ему казалось, что она уже начала немного оттаивать, потому что позволила ему поцеловать себя, а потом согласилась пойти с ним в ресторан на то, что явно являлось свиданием. Они определенно продвинулись дальше стадии «просто друзей». Просто друзья не целовали друг друга так, как это делала она. Просто друзья не заставляли сердце биться чаще, а именно так и происходило, когда он думал о ней, и не кружили голову, стоило ему уловить едва заметный аромат ее духов на своей одежде. А когда он вспоминал ее прикосновения, глубину ее глаз, когда смотрел в них и…

– Меню, сэр.

Джеймса резко вернули с небес на землю, положив перед ним меню. Эди уже открыла свое и изучала его с хмурым выражением лица, так что он начал переживать, нет ли там какой-то проблемы. Он взял свое меню. Несмотря на то что он знал, что этот ресторан дорогой – звезды Мишлен вряд ли стоят дешево, – Джеймсу все равно пришлось приложить немало усилий, чтобы не поморщиться, когда он увидел цены. Упс.

Чтобы дать своему кошельку оправиться от учащенного сердцебиения, от которого тот, несомненно, страдал, Джеймс вспомнил, о чем они говорили до того, как сердце решило устроить ему засаду, и предложил:

– Как насчет того, чтобы пойти вместе на вечеринку после свадьбы? Это точно будет гораздо веселее, когда все несуразные позирования для совместных фото и неловкие речи закончатся.

На самом деле, Джеймс не был уверен, что это будет так уж весело, потому что не очень любил официозные мероприятия, но, если Эди будет рядом, это определенно скрасит его вечер.

– Посмотрим, – сказала она, и он понял, что это та же самая фраза и тот же самый тон, которые она использует, разговаривая с Дэнни и подразумевая «нет», когда не хочет больше что-то обсуждать.

Он решил на время оставить ее в покое. После еще парочки свиданий она, возможно, будет более сговорчива, так что он сменил тему, и они поболтали о любимых фильмах, общих интересах в музыке и книгах, которые читали. Неудивительно, что Эди проявляла большой интерес к высокой моде и всему, что относилось к от-кутюр (он все еще не был уверен, что понимает, что это значит, даже после того, как она объяснила ему), но также девушка любила искусство и рассказала, что иногда черпает вдохновение для своих дизайнов из старинных картин. Ему нравилось посещать художественные галереи, но он предпочитал скорее современное искусство, а что касается фильмов – тут их пристрастия были кардинально противоположными. Он ожидал, что ей нравятся ромкомы (да, стереотип), но она призналась, что любит шутеры и боевики. Джеймс склонялся к нуарным фильмам и любил многие, еще черно-белые, старые картины.

Вечер прошел за болтовней и смехом; единственной загвоздкой был момент, когда Эди только открыла меню, но вскоре она собралась с мыслями, а после второго бокала вина и вовсе стала более разговорчивой.

– Я не привыкла к такому количеству алкоголя, – засмеялась она, и он понял, что девушка уже слегка захмелела.

Надо признать, он тоже к такому не привык. Джеймс никогда не был заядлым алкоголиком, хотя в молодости и случались некоторые эксцессы, зато теперь он всегда предпочитал свежую голову. Наряду с покупкой своей первой недвижимости, он воспринял это как признак взросления. Самое время, сказала бы его мать.

Когда они уже уходили и Джеймс открыл дверь, чтобы пропустить Эди вперед, девушка внезапно остановилась. Когда она обернулась, он заметил выражение беспокойства на ее лице и взглянул поверх ее головы, чтобы увидеть его причину.

– Эди, – сказала Мойра Каррингтон, смотря на нее. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Я с Джеймсом, – нерешительно сказала она.

По тому, как напряглись ее плечи, было видно, что она нервничала, поэтому он решил взять все в свои руки. Он шагнул вперед и протянул руку. Миссис Каррингтон слегка помедлила, прежде чем пожать ее.

– Джеймс Прис, шафер Уильяма Ферриса, – сказал он, когда ее рука вяло окунулась в его крепкое рукопожатие. – Мы встречались в Усадьбе, но я не уверен, что были друг другу представлены. – Он использовал свой особый голос, который включал нечасто, лишь на выступлениях на публике, но который производил впечатление на тех людей, которые считали такого рода вещи важными.

– Мойра Каррингтон. Приятно познакомиться, – ответила она.

У Джеймса сложилось ощущение, что знакомство было приятным исключительно из-за его связей с Усадьбой. Более того, она понятия не имела, кто он такой, кроме того, что видела, как он входил в гостиную Джулии Феррис вместе с Уильямом и чувствовал себя там как дома. Он действительно чувствовал себя как дома в Усадьбе, так как провел там множество каникул, а затем, много путешествуя и живя в самых разных местах, развил способность чувствовать себя как дома где угодно. Но босс Эди этого не знала, и, по рассказам девушки, статус очень много значил для старой доброй миссис К.

– Что ж, – обратилась миссис Каррингтон к Эди, – увидимся завтра, с утра пораньше. – Она величественно кивнула Джеймсу, и он ответил ей тем же.

– Конечно, – сказала Эди. – Я приду как обычно.

– Уж постарайся, – ответила женщина.

Эди резко вздохнула и хлопнула себя по губам.

– Ох… мне… эм… придется взять с собой Дэнни, – поспешила сказать она, когда миссис Каррингтон уже начала входить в придерживаемую Джеймсом дверь. – Извините, я совсем забыла сказать раньше, но в его школе будет проходить тренинг для учителей, а у мамы прием в больнице, так что…

Эди выглядела так, словно была убита горем, и он понимал, как неприятно ей было об этом просить.

– У меня с утра есть некоторые дела, – предложил он, – но я мог бы заехать за ним примерно в половине двенадцатого, если ты не против. – Он собирался кое-чем заняться, но если все это нужно было бросить ради помощи Эди (и ради того, чтобы снова увидеть ее завтра), он был более чем готов.

Эди, на щеках которой появились два румяных пятнышка, с благодарностью посмотрела на него.

– Это было бы замечательно.

– Смотрите, чтобы это не вошло в привычку, – сказала миссис К, прежде чем войти в ресторан, не оборачиваясь, с высоко поднятой головой и такой прямой спиной, будто бы проглотила аршин.

Эди подождала, пока они дойдут до машины Джеймса, прежде чем прислонилась к его груди.

– Это не войдет в привычку, – запротестовала она, и ее глаза заблестели от подступающих слез.

– Почему она такая ужасная? – спросил он, злясь вместо Эди. Она заслуживала гораздо лучшего отношения к себе.

– Она ведет себя так практически со всеми, – сказала Эди, – за исключением тех, кого считает лучше себя, например, как ты и леди Тонбридж.

Джеймс фыркнул. Ну да, как он. Если бы она только знала…

– Господи, да даже Джулия Феррис не так ужасна, как она, а у нее есть титул и гораздо больше причин быть высокомерной, – заметил он.

– Мне следовало заранее спросить ее о том, можно ли взять Дэнни на работу, но я совсем забыла, – Эди казалась страшно огорченной.

– Но ты ведь не делаешь так постоянно, – сказал он, пытаясь успокоить ее, – да и, я уверен, Дэнни ведет себя тише воды, ниже травы.

– Так и есть! – согласилась она. – Он сидит в моей каморке со своими книгами или комиксами так тихо, как церковная мышь.

– Тогда в чем же проблема?

– Она ненавидит детей. Уверена, что она и меня не очень-то любит.

– Как тебя вообще можно не любить? – Он придвинулся ближе и обнял ее, а затем наклонил голову, чтобы коснуться ее губ легким поцелуем.

– Это еще не все, верно? – спросил он, когда она не ответила на поцелуй, и девушка издала тихий плач.

– Я боюсь, что она узнает, что я делаю свадебное платье для Тии. Если она узнает, то точно выгонит меня.

* * *

– Я уверен, что она так не сделает. Или она может?

Эди кивнула.

– О, она точно может.

– Даже если ты делаешь это в свое свободное время? – Он не мог понять, где здесь проблема. Да, Эди шила второе платье для Тии, но ведь это не значило, что та не собирается платить за первое. Миссис Каррингтон получит свои деньги, Тиа – платье, о котором она мечтала, а Эди – деньги за свою работу. Единственным человеком, кого вся эта ситуация могла расстроить, была Джулия, и то только потому, что та была немного помешана на контроле.

– Миссис Каррингтон расценит это как конфликт интересов, – сказала Эди, – тем более что именно леди Тонбридж обратилась в магазинчик «У Мойры» за платьем. Она воспримет это как личное оскорбление, когда Тиа появится в платье, которое сшила я. Так она даже не сможет присвоить все заслуги себе.

– Но если бы ты не согласилась сделать это для Тии, она бы просто нашла другое место. Ты оказала ей услугу.

– Не думаю, что миссис Каррингтон сможет посмотреть на это с такой стороны.

– Тогда нам повезло, что об этом знаем только ты, я, Тиа и Ник, верно? Ты сможешь все отрицать, и, даже если она что-то заподозрит, у нее нет никаких доказательств, – сказал он.

Несмотря на разумность этих слов, очевидное беспокойство Эди передалось и ему. До этого он не стремился ускорить время до свадьбы Уильяма и Тии; теперь же единственное, чего он хотел, это чтобы все это поскорее закончилось и Эди перестала волноваться.

Глава 28

Следующее утро не задалось, Дэнни был не в духе и не отличался жизнерадостностью, как это бывало обычно.

– Почему я не могу остаться с Мэри? – требовательным голосом спросил он. – Я уже достаточно взрослый.

В последнее время Эди часто слышала от него эту фразу, и ей было грустно от того, как быстро он растет и как отчаянно жаждет стать независимым. Она бы ни за что не оставила его одного дома в восемь лет, даже если сама будет находиться всего в нескольких шагах от него.

– Возьми пару книг, – сказала она ему. – Ты недолго посидишь, а в одиннадцать тридцать за тобой заедет Джеймс. – Эди очень скрупулезно относилась к тому, кому разрешать сидеть со своим сыном, и сама удивилась, как быстро согласилась на предложение Джеймса и позволила Дэнни провести остаток дня с ним. В конце концов, она не так уж много знала об этом мужчине, хотя они и разделили несколько приятных (останавливающих сердце, невероятных, замечательных) поцелуев. Единственное, что было ей известно – это то, что он ходил в школу вместе с Уильямом, несколько лет работал за границей, а теперь купил старый дом Хопкинса.

Старый фермерский дом уже несколько лет был выставлен на продажу, и она очень удивилась, когда Джеймс заявил, что именно он его купил. Несмотря на то что дом находился довольно далеко от самого города, все знали мистера Хопкинса, так как он был частым посетителем заведений на главной улице, в особенности «Куриц и уток». Ходили слухи, что ему пришлось переехать в дом престарелых и в течение последних нескольких лет он не особо заботился о состоянии своей собственности, прежде чем ему пришлось ее освободить. Все в округе говорили, что дом в ужасном состоянии.

Она не могла представить Джеймса, живущего там, хоть он и рассказывал, что делает ремонт. Ей бы хотелось увидеть, как все выглядело до, и сравнить это с после, когда ремонт будет закончен. Эди любила смотреть по телевизору передачи, где люди покупали разваленные сараи и приводили их в порядок. Кадры до и после были лучшей частью передачи.

– Можно взять краски? – спросил Дэнни.

– Нет, конечно! – Эди вздрогнула, представив, как пролитая краска разливается по девственно-белой ткани. Он нахмурился, но она знала, что спросил он лишь бы только позлить ее, даже не тая надежды, что она согласится.

Когда они пересекли дворик и подошли ко входу в магазинчик «У Мойры», Дэнни начал вести себя более разумно и менее раздражительно, так что она усадила его в своей рабочей каморке и побежала вниз, чтобы заняться своими привычными делами, прежде чем миссис К вплывет в помещение в одиннадцать часов, привычное время ее появления.

Эди посмотрела в ежедневник и увидела, что в полдень должен прийти новый клиент, а перед этим – невеста, чья свадьба назначена на субботу, на финальную примерку.

Девушка тяжело вздохнула, когда увидела имя – Беатриче Фишер. У мисс Фишер были небольшие проблемы с весом, который постоянно менялся. Бедное платье то ушивали, то вновь распарывали бесчисленное количество раз. Когда еще на первой консультации невеста сказала, что намерена сбросить тринадцать килограммов к свадьбе, а ее мать рассмеялась и закатила глаза, Эди уже поняла, что что-то может пойти не так. Она считала, что девушка и без того хорошо выглядит и ей не нужно срочно худеть, но знала, что в присутствии миссис Каррингтон лучше ничего не говорить.

Она достала платье, о котором шла речь, и оставила его дожидаться клиентки в просторной примерочной, а затем отправилась наверх, чтобы проведать Дэнни.

Он сидел на стуле в углу, чтобы никому не мешать, и читал книгу, а на столике рядом с ним стоял пакет чипсов и сок.

Довольная тем, что он ведет себя прилично, она подготовила книжки с образцами тканей, аккуратно сложила их на небольшом столике в зоне ожидания и включила кофеварку.

Как только миссис Каррингтон появилась на пороге, Эди проскользнула обратно наверх, чтобы поработать над комплектом платьев подружек невесты, но вскоре начальница позвала ее вниз, чтобы посмотреть на мисс Фишер и ее то уменьшающееся, то расширяющееся платье.

Она держала во рту несколько булавок и была сосредоточена на том, чтобы очертить идеальную линию талии, когда краем глаза заметила Дэнни.

Вздохнув, она выпрямилась и уже готовилась сказать ему, чтобы он возвращался наверх, когда увидела его лицо, и сердце ушло в пятки.

Он был весь бледный, с расширенными зрачками и сильно напуган.

Она сразу поняла, что произошло что-то ужасное.

– Что случилось? – прошептала она, боясь услышать ответ, но ей нужно было знать. – Извините, я на секунду, – сказала она мисс Фишер и поспешила к Дэнни, трясущимися руками вынимая булавки изо рта.

– Я пролил сок, – сообщил он тихим голосом.

Эди с облегчением вздохнула. И это все? Он сидел достаточно далеко от того места, где лежали груды ткани и висели платья, находящиеся на разных стадиях завершения, чтобы пятно от апельсинового сока могло стать проблемой.

– Возьми в туалете тряпку и вытри лужу, – сказала она ему, когда сердце вновь начало биться нормально, а покалывание в пальцах от внезапного выброса адреналина прошло. А у нее ведь чуть не остановилось сердце.

Дэнни не пошевелился, продолжая смотреть на нее с убитым горем выражением лица, и она внезапно поняла, что это не сулит ничего хорошего.

– Где ты его пролил? – спросила она медленно, вся сжавшись от страха.

– На платье Тии.

О боже…

– Откуда ты знаешь, что это платье Тии? – спросила она, понимая, насколько это глупый вопрос. На всех платьях были этикетки с именами, а Дэнни отлично умел читать. – Это неважно. Дэнни, зачем ты подошел к платьям? Я же сказала, чтобы ты сидел на месте. Боже, что мне теперь делать!

– Прости, я просто хотел посмотреть, потому что Тиа назвала его ужасным. Но, мамочка, это же неважно, потому что ты сшила ей платье намного лучше.

– Дэнни… – начала она, но голос миссис Каррингтон перебил ее. Эди подпрыгнула. Вот черт, она ведь думала, что миссис К сейчас в зоне ожидания, а не стоит прямо за ней.

– Итак, правильно ли я поняла? – требовательным ледяным тоном заявила хозяйка магазина. – Ты не только позволила своему сыну испортить прекрасное и чрезвычайно дорогое платье, но ты еще и сшила для клиентки второе платье. А клиентка, которая является будущей невесткой леди Тонбридж, назвала платье, выбранное нами для нее, отвратительным. Все так?

К сожалению, это была правда. Миссис Каррингтон удалось коротко и ясно обрисовать всю ситуацию.

Эди кивнула, слезы подступили к ее глазам и грозились пролиться.

Миссис Каррингтон была столь же лаконична, когда произнесла следующие слова:

– Ты уволена.

Глава 29

Джеймс как раз собирался сесть в машину, чтобы ехать забирать Дэнни, когда телефонный звонок прервал его приятные размышления о том, что совсем скоро он вновь увидит Эди. Это была Тиа.

– Привет, моя дорогая, чем могу быть полезен? – спросил он.

– Запахло жареным, – выпалила она.

– В каком смысле?

– Джулия и эта ужасная миссис Каррингтон узнали о втором платье.

– Что? Как?

– Случился инцидент с апельсиновым соком между Дэнни и платьем номер один.

– Не понимаю.

– Что еще хуже, так это то, что миссис Каррингтон уволила Эди.

– Вот черт.

– Именно.

Джеймс провел рукой по волосам. От беспокойства у него скрутило живот. Он удивился, почему Эди не позвонила и не сказала ему об этом сама.

– Ты говорила с Эди? Это она тебе рассказала?

* * *

– Мне позвонила Джулия, – сказала Тиа. – Она была крайне озабочена и требовала, чтобы я объяснила ей, что происходит. Мойра Каррингтон позвонила ей и была в ярости. Мне пришлось во всем признаться; миссис Каррингтон в любом случае уже знала все подробности.

– Бедная Эди, – вздохнул Джеймс.

– Я чувствую себя ужасно. Она просто хотела помочь мне, а теперь из-за этого потеряла работу.

– Я как раз собирался ехать в магазинчик «У Мойры», чтобы забрать Дэнни и посидеть с ним остаток дня, так что, пожалуй, поеду к Эди. Она, должно быть, в ужасном состоянии.

Он убедился, что так оно и было, в тот самый момент, когда девушка открыла дверь. На мгновение в ее глазах вспыхнула надежда, но они тут же потускнели, когда она увидела, что это всего лишь он. Джеймс догадался, что она ожидала увидеть миссис Каррингтон, пришедшую предложить ей вернуться на работу.

Ничего не говоря, он заключил ее в объятия, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в ее волосы. Для нее это оказалось слишком, и она зарыдала, уткнувшись ему в грудь.

– Мы что-нибудь придумаем, – успокаивал он, когда она немного пришла в себя, но сам понятия не имел, что теперь делать. – Может быть, я поговорю с миссис Каррингтон и…

– Не утруждайся, – икнула она. – Это безнадежно. Я знала, на что иду. У нее было полное право меня уволить.

– Но если бы ты объяснила…

– Я пыталась. Она даже слушать не хочет. Она сказала, что это настоящее должностное преступление, и она права. Что мне теперь делать?

– Что-нибудь обязательно подвернется.

– Не подвернется, я знаю, что не подвернется.

– Все будет хорошо, – настаивал он, сопротивляясь детскому желанию скрестить пальцы.

– Я все испортила.

– Нет, не все, – сказал он. – Ты все еще можешь шить. Что мешает начать работать на себя?

Она высвободилась из его объятий и отступила назад. Ее глаза были наполнены слезами, а кожа на слегка загорелом лице покрылась пятнами.

– Деньги, – коротко ответила она. – Я не могу позволить себе купить материалы. Черт, да у меня нет даже денег на поезд до Бристоля, чтобы купить эти самые материалы. У меня нет ни клиентов, ни нормального рабочего места. Этого дома и так едва хватает для нас с Дэнни, что уж говорить о дюжине платьев.

Джеймс только было открыл рот, чтобы сказать, что она может работать у него, но затем снова его закрыл, так как понял, насколько это глупая идея. Он-то мог смириться с далеко не лучшими условиями в своем доме, но не мог ожидать того же от Эди – изысканные белые платья никак не сочетаются с грязью.

– Кроме того, – добавила она, – в договоре аренды четко сказано, что предпринимательская деятельность на территории запрещена. – Ее глаза расширились из-за вновь накатившего страха. – Господи, я же работала дома над платьем Тии. Что, если «Истерн Эстейтс» узнают об этом? Я же могу потерять дом.

Она снова разразилась рыданиями, и Джеймс прижал ее к себе, чувствуя, что и сам готов заплакать. Ее несчастный вид разбивал ему сердце. Она этого не заслуживала.

На мгновение в его груди вспыхнул гнев из-за того, что сделала миссис Каррингтон. Он был сердит и на Джулию Феррис. Если бы эти двое не принуждали Тиу надевать свадебное платье, которое ей не нравится, ничего этого бы не случилось. Тиа, как она сама правильно заметила, тоже разделяла эту вину. Она была достаточно дерзкой девушкой, чтобы противостоять воле Джулии; ей стоило сразу же сказать, что ее не устраивает, и поставить жирную точку в этом деле еще в самом начале. Конечно, он знал причины, по которым она так не сделала, но сейчас они казались незначительными по сравнению со страданиями Эди.

– Мне стоило отказаться, – плакала Эди. – Я знала, что это неправильно, но ведь каждая невеста заслуживает чувствовать себя принцессой в день своей свадьбы.

Эди тоже была права – ей следовало отказаться, но она сделала то, что сделала, из добрых побуждений.

Да и что бы поменялось от перекладывания вины с одного на другого?

– Как Дэнни? – спросил Джеймс. Бедный мальчик, должно быть, был ужасно напуган.

– Растерян, сбит с толку. Он знает, что не стоило трогать платье Тии, но ведь я изначально поставила его в такое положение. В конце концов, он всего лишь ребенок. У него не очень получилось задобрить миссис К словами о том, что испорченное платье Тии не имеет значения, потому что я сшила для нее другое.

– О боже.

– Да уж. Еще она услышала, как он говорил, что Тиа назвала первое платье отвратительным. Но это не его вина, – настаивала она, – а моя.

– Где он сейчас?

– С Мэри.

– Я пойду поздороваюсь с ним, хорошо?

– Я пока поставлю чайник. – Она вытерла глаза, смахнув слезы быстрым беспокойным движением руки.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – опять сказал он.

– Мы?

– Ты действительно думаешь, что я оставлю тебя одну разбираться со всеми этими проблемами? Это частично и моя вина, что ты оказалась в столь затруднительном положении.

– И каким же образом?

– Я ведь возил тебя в Фурлонг и обратно.

Она выдавила легкую улыбку, полную грусти.

– Не думаю, что отсутствие у меня личного транспорта спугнуло бы Тию, верно?

– Полагаю, что нет, – признался он.

Тиа Сондерс могла быть очень упертой, если ей что-то взбрело в голову. Уильям рассказывал, что ему стоило дьявольских усилий убедить девушку в искренности своих чувств. Она была непреклонна в своей уверенности в том, что он пожалеет, если женится на инвалиде, и что она разрушит ему всю жизнь. Она собиралась даже переехать из Фурлонга, где жила с Ником, и вернуться к матери, чтобы освободить Уильяма. Она смилостивилась и признала, что они родственные души, только когда Уильям заявил, что, куда бы она ни уехала, он последует за ней, хоть на край света, если это потребуется.

Джеймс вышел на улицу и после долгого разговора с расстроенным Дэнни, где он пытался убедить его в том, что мама не сердится на него, вернулся в дом и обнаружил Эди за маниакальной уборкой кухни. Ее голова была засунута внутрь духовки, на руках пара розовых резиновых перчаток, а попа торчала в воздухе. Хоть сейчас было и не самое лучшее время, чтобы пялиться на ее аппетитные формы, он понял, что ничего не может с собой поделать.

Стыдясь, он вежливо кашлянул, чтобы сообщить о своем приходе, но она была настолько погружена в собственные мысли, что подпрыгнула от внезапного звука.

– Ауч! – воскликнула она, стукнувшись головой о край духовки, когда вылезала из нее.

– Что ты делаешь?

– Чищу духовку. – Ее голос звучал сердито.

– Почему именно сейчас?

– Потому что ее нужно почистить, а у меня теперь много свободного времени.

Джеймс аккуратно забрал из ее рук тряпку.

– Почему бы нам не прогуляться и не проветрить голову? – предложил он.

– Но духовка…

– Подождет.

Она же сама сказала, что у нее много времени. Это можно сделать хоть завтра, хоть послезавтра. Или…

– В чем реальная причина столь усердной уборки? – спросил он, удивляясь, почему она вдруг захотела заняться этим прямо сейчас.

Слезы снова подступили к ее глазам, и она отчаянно заморгала.

– Если меня выселят, нужно, чтобы внутри все блестело, иначе мне не вернут депозит.

Он прищурился. Почему она вообще думает, что ее могут выселить?

– Этого не произойдет, – сказал он. – Да даже если бы такое могло произойти, арендодатель должен предупредить об этом за месяц.

– Если я не найду работу в ближайшее время, я не смогу платить за аренду. – Она поморщилась. – Я всегда начинаю прибираться, когда мне грустно, – призналась она.

– Приберешься позже. Я свободен до конца дня, так что давай сходим куда-нибудь. – Он задумался. – Не хочешь посмотреть мой дом? Предупреждаю, не строй больших иллюзий, а еще я могу всучить тебе молоток и заставить сбивать часть старой штукатурки. Это гораздо веселее, чем мыть духовку. – Он одарил ее хитрой улыбкой. – После этого я даже могу предоставить тебе ледяную воду, чтобы помыться.

Он видел, как крутятся винтики в ее голове, и догадался, что она разрывается между желанием остаться дома и попытаться взять хоть какой-то контроль над своей жизнью и желанием убежать от проблем хотя бы на пару часов.

– Хорошо, – согласилась она, – но только если ты подождешь до обеда. Дэнни проголодается где-то через полчаса, так что мы выедем сразу, как поедим.

– Договорились. Что у нас на обед?

– Боюсь, что только суп, но он домашний.

– Что за суп?

– С чечевицей и овощами. Любимый суп Дэнни. И еще я испекла хлеб.

– О, домашний хлеб. Разве можно от такого отказаться? У тебя, оказывается, много талантов.

Еще одна мимолетная улыбка.

– Всю тяжелую работу берет на себя хлебопечка; все, что я делаю, – это засовываю в нее ингредиенты. Мама подарила мне ее на Рождество после моих причитаний, что цена на буханку хлеба выросла на пять пенсов.

– Твоя мама кажется очень внимательной и практичной леди.

– Так и есть. Думаю, она бы тебе понравилась. Нужно вас как-нибудь познакомить, – сказала она и застыла. Он догадался, о чем она подумала – знакомство с родителями было большим шагом в любых отношениях.

– Я бы с удовольствием, – тепло сказал он. – А тебе нужно познакомиться с моими, хотя сейчас они живут в Кенте, так что это случится не скоро.

Он внезапно почувствовал радость, что решил вернуться именно в это место, которое называл домом, когда только приехал в Великобританию, а не купил дом рядом с мамой и папой.

Огромную, огромную радость.

Глава 30

Духовка все еще манила Эди, но в том, чтобы выбраться из дома, было больше смысла, если не ради себя, то ради Дэнни. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что поставила сына в такое положение, поэтому посещение дома, где живет Джеймс, могло бы отвлечь и его.

Эди не была уверена, чего ждать, когда Джеймс сказал, что его жилище – далеко не фонтан. Дом Хопкинса пустовал уже несколько лет, это было ей прекрасно известно, да и Джеймс предупредил ее, что он в довольно плачевном состоянии. Но его «плачевное состояние» могло означать и то, что там просто нет холодильника фирмы «Смег» и мощного душа.

Впрочем, он не соврал. Каменные стены, обрамляющие дорогу до дома, всю в ухабах, выглядели нормально, но вот деревянные ворота, словно пришедший поздно пьяница, валялись набоку, зажатые парочкой тяжелых камней. Сама дорога (если ее можно было так назвать) была полна колдобин и ям, и она была вынуждена держаться за ручку двери, когда машина подпрыгивала на них, а подвеска протестующе скрипела.

– Так будет не всегда, – пообещал Джеймс, объезжая особенно глубокую яму. – Просто сперва нужно заняться самим домом, если я хочу пережить эту зиму.

* * *

Снаружи дом выглядел вполне пригодным для жилья. Шиферная крыша была очищена от плесени и мха, которые обычно появлялись на старых крышах, и находилась в хорошем состоянии; были вставлены новые двери и окна, выкрашенные в темно-зеленый цвет; а щели между камнями, из которых был построен дом, были заделаны.

Только когда Джеймс открыл входную дверь и провел их с Дэнни внутрь, она поняла, что он имел в виду.

Здесь развернулась настоящая строительная площадка, и это еще мягко сказано! Стены были абсолютно голыми, что отлично смотрелось снаружи, но внутри с голыми камнями было совершенно неуютно; полы были покрыты каменными плитами, на которых среди слоя пыли можно было увидеть следы; одни из них, самые большие, скорее всего, принадлежали Джеймсу. Лампочка, без какого-либо крепления или плафона, свисала с провода в центре комнаты, а рядом с дверью была сложена пара мешков со щебнем.

– Миленько тут у вас, – сказала она. – Ты предпочитаешь сельский стиль?

– Ха-ха, очень смешно. Тут все в процессе.

– Я и вижу.

– Проходите в гостиную. – Он провел ее мимо туалета внизу (господи, не дай мне захотеть в туалет, мысленно взмолилась она, когда увидела рулон туалетной бумаги, балансирующий на кирпиче, и отсутствующий рундук у унитаза) и повернул за угол, откуда открылся еще более широкий холл с впечатляющей деревянной лестницей. Там была еще пара дверей, одна из которых, должно быть, вела на кухню, и гостиная в самом конце.

Что касается гостиной, она была очень даже приличного размера, во всю ширину дома, и имела окна на двух сторонах, плюс милый старинный камин, который нужно было только почистить; у Эди так и чесались руки взять ведро с горячей водой и щетку для чистки и погрузиться в него с головой. Немного усилий – и она бы сделала из него конфетку.

Дэнни бежал впереди нее, врываясь в комнату на полном ходу, но вскоре остановился.

– Ой, а где у тебя телевизор? – спросил он огорченно.

– У меня его нет, – улыбнулся Джеймс.

У Дэнни отвисла челюсть.

– Ты уверен? – переспросил он, будто думал, что Джеймс просто скрывает его. – У тебя и дивана нет.

В комнате стояли всего два белых пластиковых садовых стула и перевернутый ящик с пустой кружкой на нем.

– Нет. И дивана нет. Нет смысла что-то покупать, пока я не закончу строительные работы, потому что все только запачкается, – объяснил Джеймс.

Состояние гостиной удивительным образом напоминало прихожую – голый кирпич, голый пол и голая лампочка.

– Отсюда открываются прекрасные виды, – сказала Эди. Как только комната будет завершена, она будет выглядеть очень мило. – Надеюсь, ты не собираешься избавляться от этого, – сказала она, указывая на камин. – Он придает самобытности.

– Нет, он останется, – сказал он, – но я планирую убрать часть вот этой стены и поставить двери во весь рост. Через них можно будет видеть всю долину вплоть до самого Танглвуда.

– А если я помашу тебе из окна своей спальни? – спросил Дэнни.

– Вряд ли я увижу. Ваше окно выходит на другую сторону, но даже и так мне понадобился бы бинокль, чтобы разглядеть вас. – Джеймсу пришлось начать объяснять, что такое бинокль. – У меня лежит один в рюкзаке, – сказал он. – Сходи возьми, и я покажу, как он работает.

– Как тебе? – спросил Джеймс у Эди, когда ее сын выбежал из комнаты.

– Он выйдет чудесным, когда все будет готово, – сказала она. – Конечно, я еще не видела всего остального.

– Можешь сходить посмотреть, пока я буду знакомить Дэнни с техникой наблюдения за птицами, – сказал он, и Эди не смогла устоять. Она чувствовала, словно находится на съемках «Истории дизайна» (еще одного из ее любимых телешоу).

Заглянув в несколько комнат внизу, она обнаружила, что кроме гостиной и туалета там была еще и кухня (плохо оборудованная и очень простенькая); еще одна комната вела на улицу, где стояла пара веллингтонских ботинок и лежала вощеная хлопковая куртка; небольшая каморка с раковиной могла быть использована в качестве прачечной или кладовки; а две квадратные комнаты, каждая в половину гостиной, были совершенно пусты. Из одной из них получилась бы прекрасная столовая, хотя кухня и сама была достаточно большой, чтобы вместить огромный обеденный стол и шесть стульев.

На втором этаже находилась ванная комната с древней, покрытой пятнами ванной, к которой было прикреплено странное приспособление, и туалет (в лучшем состоянии, чем тот внизу), а также четыре спальни. Было легко понять, какой из них пользуется Джеймс, потому что только в ней была кровать.

На секунду она представила Джеймса в этой кровати, но тут же прогнала от себя этот образ. Сейчас точно было не время для похотливых мыслей, не тогда, когда на уме у нее гораздо более важные дела, например, где, черт возьми, брать деньги, когда она потратит ту жалкую зарплату, которую ей задолжала миссис К.

Звук удара вернул ее к реальности, и она бросилась вниз по лестнице, чтобы найти Джеймса и Дэнни. Дэнни стоял на подоконнике и вглядывался в бинокль, а Джеймс поддерживал его сзади. Когда она увидела их вдвоем, ее сердце пронзило болью. Они выглядели как отец и сын, наслаждающиеся совместным времяпрепровождением. Такая картина сбивала ее с толку.

Эди поняла, что именно этого и не хватало Дэнни – положительного мужского влияния и образца для подражания перед глазами. Он слишком много времени проводил с ней или в обществе ее матери, постоянно окруженный кусками ткани и алмазами. Ему необходимо было гулять на улице, копаться в грязи, играть в футбол или…

– Так, и каков вердикт теперь, когда ты увидела все? – спросил Джеймс, прерывая ее размышления.

– Ты ремонтируешь его, чтобы продать?

– Нет, я планирую в нем жить.

– Но он немного великоват для одного человека…

– Думаешь, ему нужна семья?

– А ты нет?

– Да. Со временем.

Дом был довольно большим, а он бы слонялся по нему совсем один. Внезапно она увидела, как здесь бегают дети – дети Джеймса, – бегают по комнатам на первом этаже. Это заставило ее нахмуриться.

– Что такое? – поинтересовался он.

– Я просто удивляюсь, что здесь сейчас не работает целая армия строителей, – сказала она.

– Если бы! Помимо тех работ, по которым мне пришлось заключить контракт с исполнителями, потому что я недостаточно квалифицирован, я все делаю сам.

Судя по голосу, он испытывал огромную гордость из-за этого, и вполне резонно; он проделал отличную работу. Если бы у нее были его деньги, она бы точно не сбивала штукатурку со своих стен самостоятельно; она бы занималась тем, что планировала, куда поставить мебель, а потом смотрела бы, как кто-то делает тяжелую работу за нее. Тем не менее некоторые люди получали огромное удовольствие, занимаясь подобными вещами самостоятельно, и Джеймс, похоже, был одним из них. Конечно, это нельзя было вменить ему в укор – наоборот, Эди очень уважала его отношение к работе.

– Это займет у тебя годы, – заметила она.

Он весело улыбнулся.

– Не, крыша уже не протекает, а в течение следующих месяцев я проведу электричество и водопровод, так что, по крайней мере, зимой здесь уже будет тепло. Как только с этим будет покончено, прибить гипсокартон займет уже не так много времени. Ну а с этим дом уже больше будет похож на дом, чем на сарай. – Он на мгновение замолчал и посмотрел на нее.

– Что такое? – спросила она.

– Я был бы не прочь узнать твое мнение по поводу кухни и ванной. Например, какие шкафы и плитку выбрать… – Он замолчал.

– Я с удовольствием! – Она почувствовала, будто сама участвует в шоу о реновации, которые ей так нравились, если забыть о том, что она будет советовать кому-то другому, как потратить его деньги, вместо того, чтобы копаться в своих собственных пустых карманах.

– Это будет еще не скоро, – предупредил он.

Эди на секунду задумалась о том, что он имеет в виду. Он намекал на то, что надеется все еще продолжать видеть ее в своей жизни, когда дом уже будет на стадии отделки, или, наоборот, предупреждал ее, что до этого момента еще надо дожить и, возможно, ее уже не будет рядом.

Господи, почему отношения должны быть такими сложными? Да и вообще, в отношениях ли они?

– Джеймс планирует сам выращивать овощи, – объявил Дэнни, в то время как бинокль все еще был плотно прижат к его лицу, и рот и нос мальчика морщились каждый раз, когда он пытался вглядываться вдаль через линзу.

– Предстоит долгий путь, прежде чем земля станет готова к посадке чего-либо, – сказал Джеймс, смеясь. – Кстати, я хотел спросить, не хочет ли Дэнни сходить со мной к одному мужчине насчет коз?

Эди приподняла бровь.

– К мужчине насчет коз? – серьезным тоном повторила она.

– Я не шучу, честное слово. Привезти сюда коз – это один из самых эффективных и экологичных способов убрать всю растительность. – Он указал на участок земли позади дома, и Эди выглянула в окно.

– Там заросли ежевики и крапивы, – констатировала она.

– Козы все это съедят, в том числе и чертополох, и молодую рябину, которые начинают прорастать. А после коз завезу сюда свиней.

– Свиней?

– Чтобы бороздили почву.

– Точно. И как я об этом не подумала? – Эди хихикнула, но затем вспомнила о своей собственной ситуации, и ее смех быстро стих. – Спасибо, что хотя бы на некоторое время отвлек меня от грустных мыслей, – сказала она. – Но мне нужно возвращаться домой.

– К твоей духовке?

– К поиску работы. Стоит заглянуть на сайты с вакансиями, чтобы прощупать почву. Я думаю, их там не так уж и много, а в Танглвуде, может, и совсем нет; точнее, таких, на которые я бы подошла в профессиональном плане.

– Если я чем-то могу помочь…

– Спасибо, я справлюсь, – поспешно сказала она. Эди точно не хотела принимать милостыню от кого-либо, особенно от человека, которого встретила совсем недавно, и не важно, сколько денег лежало у него на счету. Она слишком ценила свою независимость и не хотела быть никому обязанной.

– Дэнни, верни Джеймсу бинокль, вот, молодец.

– Он может взять его… – начал было Джеймс, но она прервала его, прежде чем он успел сказать что-то еще. Он уже и так подарил Дэнни кролика (она все еще не верила в историю о том, что он нашел его на улице) и купил для Мэри все необходимые принадлежности – она точно не была готова к тому, чтобы он подарил ее сыну бинокль под видом долгосрочного кредита. Он не был его ответственностью, и она не хотела, чтобы у мужчины создалось впечатление, что ее интересуют только его деньги. Если прямо сейчас не вдолбить это ему в голову, неизвестно, что еще ему вздумается подарить ей. Скорее всего, он делал это из добрых побуждений, но ее это ставило в неловкое положение.

Она вышла первой, оставив Джеймса запирать дверь, и молча стала забираться в джип. Ее мысли были полны беспокойства о том, как ей теперь со всем справляться. Денег и без того едва хватало на такие вещи, как школьная форма, редкие угощения в виде торта из пекарни или поход с Дэнни на летние гуляния.

Она остановилась, прежде чем успела сесть в машину, и поняла, что слишком остро на все реагировала. У нее действительно имелись некоторые права относительно того, что ее не смогут выселить из-за изменения обстоятельств; кроме того, обращение за пособием по безработице не обязательно снизит их с Дэнни уровень жизни, потому что, если смотреть правде в глаза, миссис Каррингтон и так платила ей не больше минимальной заработной платы. Она вдруг почувствовала себя глупо.

– Прости, – сказала она, когда они уже тронулись, а Дэнни притих на заднем сиденье. – Кажется, я потеряла чувство меры. Должно быть, из-за шока. Если мне в скором времени придется подавать на пособие по безработице, то я, вероятно, не сильно пострадаю в финансовом плане. Меня беспокоит то, что придется устраиваться на работу с более длинным рабочим днем и далеко от дома, иначе они прекратят выплаты.

– А так часто бывает?

– Я читала об этом и видела в новостях, так что, скорее всего, да.

– Попробуй обратиться в Бюро гражданских консультаций – они должны объяснить, что к чему.

– Хорошая идея. Позвоню туда, когда буду дома. – Целиком поглощенная собственными мыслями, она не пригласила Джеймса зайти, желая сделать пару звонков и еще немного посидеть и пожалеть себя. Несмотря на сказанные ею слова, она все еще чувствовала себя очень подавленной и как будто слегка контуженной. Всего несколько часов назад она с удовольствием шила, не думая ни о чем важном, кроме того, пригласит ли она Джеймса на ужин или нет, а теперь она осталась без работы и с огромной жалостью к себе.

Позже она обязательно отблагодарит Джеймса за то, что поддержал ее, но прямо сейчас все, чего ей хотелось, это зализывать раны и задаваться вопросом, что она собирается делать со своей жизнью дальше.

Глава 31

Джеймс не был уверен, помог он Эди или нет. Да, он сумел отвлечь ее на пару минут, но, в конце концов, не мог решить все проблемы за нее, хотя очень бы этого хотел. Напряжение во взгляде, впадины под глазами и сжатые в одну линию губы тронули его за живое. Несправедливость произошедшего – то, как обычно плохие вещи случаются с хорошими людьми, – особенно раздражала.

Не желая возвращаться домой, несмотря на то, что там его ждало столько дел, что непонятно было, за что браться в первую очередь, он высадил Эди и Дэнни у дома и отправился по центральной улице к чайному магазинчику «У Пегги». Пирожное и чашка чая манили его, и, не имея дома ни крошки, он просто обязан был зайти и побаловать себя.

Он думал предложить Эди с Дэнни присоединиться к нему, но выражение ее лица и то, как она не согласилась взять бинокль для Дэнни, заставили его передумать. Она явно была не в настроении для выхода в свет, и он ее не винил. Кроме того, он не был уверен, что его кошелек потянул бы пирожные и чай на троих.

Он сел за свободный столик и достал телефон. Может, позвонить Тие и рассказать ей, что происходит? Он знал, что она и без того чувствует себя ужасно из-за произошедшего, и не был уверен, что может сказать ей что-то, что заставит ее почувствовать себя лучше.

* * *

Пока он размышлял, Тиа сама позвонила ему.

– Ну что? – спросила Тиа. – Как она?

– Не особо, я думаю, но пытается не показывать виду.

– Если бы в Усадьбе нашлась какая-то работа, но, пока Джулия не закончит со всеми этими свадебными приготовлениями, она продолжит работать с привычным персоналом.

– Я до смерти устал от свадеб, – простонал Джеймс и заметил Бетти, пожилую официантку, стоящую рядом с ним и ждущую, чтобы принять заказ. – О, можно мне, пожалуйста, чайничек чая и кусочек мраморного кекса, – сказал он ей, прежде чем вернуться к разговору с Тией. – Извини, я тут зашел в чайную «У Пегги», чтобы подбодрить себя сладким.

– И Эди с тобой?

– Нет, она хотела домой, поэтому я не стал приглашать. До сих пор не могу поверить, что Мойра Каррингтон вот так просто ее уволила. Без предупреждения, без всего. Интересно, это вообще законно?

– Ей выплатят какую-то компенсацию?

– Разговор о Мойре Каррингтон, так что сомневаюсь. Ну или она заплатит ей за отработанные дни, и ни каплей больше. Я очень бы хотел помочь, но, во-первых, я и сам сейчас в деньгах не купаюсь, а во-вторых, она вряд ли бы позволила, даже если бы они у меня были.

– Я еще не заплатила ей за платье, которое она сшила для меня, только внесла задаток, так что эти деньги смогут помочь.

– Подозреваю, что она в первую очередь восполнит ими потраченное на материалы, которые для него покупала, – заметил Джеймс.

– Ох, я об этом и не подумала. Конечно, она же не могла воспользоваться счетом Мойры, когда закупалась у оптовиков.

– Вряд ли, и слава богу, у нее хватило ума этого не делать, иначе миссис Каррингтон швырнула бы книгой учета прямо в нее, и Эди могли бы обвинить в краже. Для нее это стало бы концом света… – Он поднял глаза и увидел, как Бетти ставит на стол чайник с чаем и все, что к нему полагалось. Удерживая телефон подбородком, он снял крышку с чайника и размешал чай. – Но я все же думаю, что уход от этой ужасной женщины к лучшему. Она обращается с Эди как с мусором, платит ей гроши, а та усердно работает по многу часов. По крайней мере, если она найдет другую работу, ей не придется каждый вечер еще и трудиться дома. Она прямо как Золушка!

Тиа засмеялась.

– Боже мой, уж не считаешь ли ты себя Прекрасным принцем?

– Нищим – более точное описание, – ухмыльнулся Джеймс. – Подожди секунду; я могу вам чем-то помочь?

Бетти присела за его столик и пристально смотрела на него.

– Нет.

– Тогда зачем вы… – Он наклонил голову и нахмурился.

– Не делай так, ты выглядишь как разъяренный кокер-спаниель.

– Да уж, спасибо. – Он вновь перевел внимание на телефон. – Извини, мне нужно идти, одна из официанток что-то от меня хочет. – Он перешел на шепот: – И я не уверен, что именно.

Из телефона донесся смех.

– Только не говори мне, что это Бетти. Да?

– Эм, да.

– Она мудрый стреляный воробей, и если она выделила время поговорить с тобой, то скорее всего расскажет тебе что-то, к чему стоит прислушаться.

– Поговорим позже, – сказал он, качая головой в ответ на слова Тии.

– Теперь ты похож на кокер-спаниеля с блохой в ухе, – сказала пожилая леди.

– Спасибо, Бетти. – Он откусил кусочек кекса, решив не позволять какой-то сумасшедшей старушке испортить ему все удовольствие.

– Твою подружку уволили, я так понимаю, – сказала Бетти.

– Откуда вы знаете? – Джеймс зорко взглянул на нее.

– Ты только что сам сказал. Что она натворила? – спросила Бетти с загоревшимися глазами. – Нет, не говори. Держу пари, она работала на стороне. – Женщина хлопнула ладонью по столу. – Я права, да?

– Откуда вы знаете? Она ведь раньше ничем таким не занималась.

Бетти постучала по носу.

– У меня есть свои способы, – сказала она. – Итак, что мы теперь будем делать?

– Мы?

– Да, мы. Есть тут у меня работенка. Не бог весть что, но для начала пойдет.

– Я уверен, что Эди понравится. Да, работа официанткой – не для всех, но такие люди, как вы, предоставляют ценную услугу…

– Я имела в виду часы работы. Их – не бог весть сколько. Сама работа отличная.

– Да, точно, – поспешил ответить Джеймс, стараясь никого не обидеть. Она так объяснила, что у него создалось неверное впечатление, и…

– Не думайте, что вы лучше меня, молодой человек, – добавила Бетти. – Я запросто перекину вас через колено и хорошенько отшлепаю.

– Я совсем не это имел в виду, я…

– Она тебя разводит. У Бетти это отлично получается, – вставила Стиви, проходя мимо его столика и улыбаясь.

– А, понял…

– Ты не против дать малышке Эди Адамс работу? – спросила ее Бетти. – Эта овца набитая, Мойра Каррингтон, уволила ее.

– Эм, даже не знаю… – начала Стиви.

– Она ничего не своровала или что-то в этом роде. Просто подрабатывала на стороне, – объяснила Бетти, отщипывая кусочек от кекса Джеймса и отправляя себе в рот.

– Правда? Я… эм. – Стиви растерялась.

– Тебе нужен еще один человек. Ты же знаешь, я не могу все делать в одиночку. – Бетти смачно чавкала. Джеймс заметил, что она уже положила глаз на остатки его кекса, и поспешил откусить большой кусок, прежде чем она сметет его подчистую.

– Я тоже здесь, – отметила Стиви. – Тебе не приходится ничего делать в одиночку.

– А кажется, позвольте заметить, будто бы я здесь одна. Поскольку Кассандра не собирается возвращаться на работу после рождения ребенка, нам пригодится любая помощь. Что, если мой артрит вновь разыграется? Хм? Что ты будешь делать тогда?

На лице Стиви появилась ухмылка.

– У тебя нет артрита.

Бетти задрала нос кверху и громко шмыгнула.

– Если я не жалуюсь на него каждые пять минут, это не значит, что я не страдаю. – Она схватилась за бедро и театрально застонала, пока Джеймс смотрел на всю эту картину в полном недоумении. – Боже, как мне больно, как же больно.

– Минутой раньше это не помешало тебе балансировать на стуле, чтобы дотянуться до верхнего шкафчика, – сказала Стиви, заговорщически подмигнув Джеймсу.

– А вот теперь заболело. Возможно, как раз-таки потому, что мне пришлось взбираться на этот стул. Вот если бы у нас была помощница, она могла бы везде залезать.

– Во-первых, тебе и не нужно было никуда лазить. Ты сама решила сунуть туда свой нос. – Стиви повернулась к Джеймсу. – Я испекла ей торт на день рождения и спрятала, но она решила устроить на него охоту. – Пауза. – Ты знаешь Эди Адамс?

– Да.

– Расскажи мне, что случилось, и я подумаю по поводу работы. Бетти права, нам действительно не помешала бы помощь, но не какого-нибудь там первого встречного.

– Эди уволили, и да, она подрабатывала на стороне. Но, честно говоря, она делала это только ради Тии.

– Тии? – Стиви подняла брови.

– Джулия Феррис и эта ужаснейшая миссис Каррингтон пытались заставить Тию надеть свадебное платье, которое ей не нравилось. И Эди втихаря шила для нее другое. Но миссис Каррингтон обо всем узнала…

– Я просила Тиу быть одной из моих подружек невесты, но она отказалась, что довольно странно, учитывая, что я выхожу замуж за ее брата. – Стиви задумалась. – Кажется, ей не нравится быть в центре внимания.

– Она компенсирует это платьем, которое для нее сшила Эди. Я его не видел, но Тиа мне все уши прожужжала, какое оно красивое и как она довольна.

– Да, Джулии наплевать на чувства остальных, но я не могу поверить, что Мойра Каррингтон могла уволить Эди за такое.

– Еще как могла, – мрачно ответил Джеймс. – Она относится к ней отвратительно, как к прислуге.

– Она просто завидует, – вставила Бетти. – Считает, что она лучше нас всех. Я понять не могу, откуда у нее взялось это жеманство и великосветские замашки. Да она хуже Джулии Феррис. Вы знали, что она раньше работала официанткой в баре? Это Эдгар сделал из нее другого человека.

Стиви издала смешок.

– Она была продавцом в супермаркете, а не официанткой. Ты просто цитируешь песню «Хьюман Лиг»[1].

– Каждый раз, когда я ее слышу, я вспоминаю о ее превосходительстве леди Тонбридж, – сказала Бетти.

– Вы слушаете «Хьюман Лиг»? – удивленно спросил Джеймс.

– Вы, молодые, думаете, что изобрели попсу, – проворчала Бетти. – Я слушала их, еще когда тебя на свете не было. Даже футболка с принтом есть.

– Серьезно?

Бетти фыркнула.

– И что тебя, черт возьми, удивляет? Знаешь, я не всегда была такой старой.

Стиви закатила глаза.

– Давайте вернемся к Эди Адамс, – сказала она. – Думаешь, она захочет здесь работать? Мне нужно будет назначить ей собеседование.

Джеймс почувствовал, будто бы с его плеч свалился тяжелый груз. Для Эди такая работа была бы просто идеальной; часы были вполне приличными, как он понял, чайная находилась недалеко от ее дома, а Стиви была милой девушкой, которая отлично относилась к Бетти. Он надеялся, что Эди она тоже полюбит.

Джеймс вскочил на ноги.

– Могу я ей передать, что у тебя есть для нее работа и она может прийти и переговорить с тобой?

– Она умеет печь? – спросила Стиви.

– Понятия не имею. Но сготовить какой-нибудь захудалый супчик она может.

– Не валяй дурака, – сказала Бетти, обращаясь к Стиви. – Все равно мы с тобой обычно все печем; Кассандра никогда этим не занималась, иначе у нее бы и вода сгорела. Нам не нужен еще один пекарь; нам нужен тот, кто сможет принимать заказы, мыть полы, разносить тарелки, не роняя их. – Она повернулась к Джеймсу. – Приведи ее сюда. Скажи, что здесь есть работа, если она ей нужна.

Джеймс был уверен, что именно Стиви является владелицей чайного магазинчика «У Пегги», а не Бетти, но внезапно засомневался и внимательно посмотрел на девушку в поисках подтверждения.

Стиви вздохнула и вскинула руки.

– Делай, как она сказала, – воскликнула девушка. – В любом случае, она всегда оказывается права!

Глава 32

Работать в чайном магазинчике было тяжеловато, но Эди не возражала. Она привыкла к тяжелой работе. Но вот что было для нее в новинку, так это весь день быть на ногах. Шитье, как правило, было сидячим занятием, за исключением моментов снятия мерок и примерки.

К концу первого дня она была без сил; у нее болела спина, руки, голова, а ноги дрожали от изнеможения. Но она была чрезвычайно благодарна Стиви Тейлор за этот шанс.

Когда Джеймс материализовался у ее двери менее чем через полчаса после того, как высадил ее, и сказал, что Стиви готова предложить ей работу в чайной «У Пегги», Эди сперва ему не поверила. Ему пришлось практически силком вытаскивать ее из дома и переводить через дорогу, пока сбитый с толку Дэнни тащился за ними, прежде чем она поняла, что идет на собеседование на работу, на которую даже не рассчитывала и о существовании которой не знала еще две минуты назад. Она была одета в джинсы и толстовку и совершенно к этому не готова. Хотя не представляла, как готовиться к собеседованию, так как у нее их ни разу не было. Миссис Каррингтон не проводила как такового собеседования – она просто слышала, что Эди хорошо шьет, и попросила ее ушить пояс на юбке. Это и было все собеседование.

* * *

Стиви сделала почти так же. Владелица чайной «У Пегги» задала ей пару простых вопросов, а затем спросила, когда она может приступить к работе. Они договорились о недельном испытательном сроке, и уже на следующий день Эди вышла на смену.

Несмотря на то что работа была физически довольно тяжелой, девушка поняла, что ей она очень нравится. На прошлом месте она всегда была одна, кроме тех случаев, когда присутствовала на консультации или проводила примерку для невесты.

Обычно она проводила большую часть дня в своей башне из слоновой кости, также известной как мастерская, иногда практически не перекидываясь ни словом с миссис Каррингтон, только если та не раздавала ей поручения.

К легкому и частому подтруниванию между Стиви и Бетти, а также между ними и посетителями нужно было еще привыкнуть. Эди казалось, что она никогда в жизни так много не разговаривала, как сегодня. И завтра нужно будет повторить это снова.

– Расскажи мне, – сказала Стиви, когда смена Эди подходила к концу. – Какое оно, платье Тии?

Эди рассмеялась и покачала головой. Смеялась она раньше тоже намного реже; атмосфера в чайной была более легкой и приятной, и Эди это нравилось. Кто бы мог подумать, что работать может быть так весело!

Она театрально провела двумя пальцами вдоль рта, будто бы застегивая его на замок:

– Ну уж нет, я – могила. Если тебе так не терпится, можешь спросить у Тии.

– Она спрашивала, – захохотала Бетти. – Та ей ничего не сказала.

– Ты думала, меня будет проще расколоть, да? – сказала Эди, ухмыляясь.

– Единственная причина, по которой я взяла тебя на работу, это чтобы выведать все подробности платья Тии. – Стиви драматично вздохнула.

– Тогда тебе придется меня уволить, – пошутила Эди, – так как я никому ничего не скажу.

– Умеешь ты все испортить.

– Хочешь, чтобы я рассказала всем о твоем платье?

Глаза Стиви расширились.

– Кстати, раз уж ты про него вспомнила… – начала она. – Вдруг придется что-то менять?

Эди посмотрела на нее с недоверием.

– Не придется. Оно идеально село на тебя в прошлый раз, но я бы предложила тебе как можно скорее забрать его у Мойры, и, если понадобится, я все подкорректирую. Я бы сходила сама, но…

– Понимаю, спасибо тебе. Я бы не хотела, чтобы кто-то другой прикасался к нему. Ты, случайно, не знаешь, кто станет новой швеей после твоего ухода?

– Без понятия. Их здесь не так уж и много. Не хочу выпендриваться, но уметь просто подгибать юбку и уметь идеально подогнать наряд под все параметры – совершенно разные вещи. А еще я сама разрабатываю дизайны и шью платья с нуля.

– Ты ведь все еще можешь этим заниматься? Придумывать и шить платья в свободное время?

Эди задумалась.

– Джеймс тоже предлагал подобное, но я не думаю, что это возможно.

– Он от тебя без ума, вот что, – вставила свои пять копеек Бетти.

У Эди отвисла челюсть.

– Правда? – И затем более осторожно спросила: – Откуда ты знаешь?

– Да ты просто взгляни на этого мягкотелого негодника. Я много повидала в жизни и уверена, что он о тебе высокого мнения.

Стиви слегка задела Эди локтем.

– А он тебе прям нравится или просто нравится?

– Неужели в этих стенах никто не может рассчитывать на тайну личной жизни? – спросила Эди, безуспешно пытаясь придать своему голосу строгости.

– Рядом с Бетти? Без шансов. – Стиви одарила пожилую женщину нежной улыбкой. – Она знает все обо всех, даже когда ее об этом совершенно не просят. Клянусь, у нее в серванте запрятан хрустальный шар. – Стиви обняла Бетти и крепко прижала ее к себе.

Невооруженным глазом было видно, что они любят друг друга. Эди казалось, что они больше напоминают лучших подруг, чем работодателя и подчиненного. Представить, чтобы Мойра Каррингтон испытывала к ней хоть что-то большее, чем ледяное пренебрежение, было попросту невозможно, и внезапно Эди поняла, что, уволив ее, миссис К оказала ей огромную услугу.

Да, она будет скучать по свадебному магазинчику, потому что придумывание и пошив роскошных платьев было делом ее жизни, но она точно не будет скучать по работе у миссис Каррингтон. На самом деле, когда Стиви упомянула об этом, Эди тоже задумалась, как ее бывшая начальница будет справляться без нее. Она не была настолько самоуверенной, чтобы считать себя незаменимой, но понимала, что Мойра (вау, она смогла назвать миссис К по имени, и это придало ей смелости) не слишком интересовалась всеми тонкостями своего бизнеса. Женщине нравилось встречаться с клиентками и посещать торговые выставки, а также заниматься денежными вопросами, так как их она всегда держала близко к сердцу, но ей не было никакого дела до мытья окон, уборки помещений или пахнущих свежестью туалетов. Мойра также не спешила в магазин по утрам, предпочитая появляться только после того, как вся тяжелая работа уже сделана.

Но что более важно, Мойра Каррингтон не умела шить. Совсем. Эди была уверена, что женщина в любом случае наняла бы швею, даже если бы умела нечто большее, чем просто пришивать пуговицы, так как не любила работать. Напрашивался вопрос – найдется ли кто-то, готовый делать все то, что делала Эди, за ту мизерную зарплату, которую ей платили?

Вряд ли.

Эди переживала за бизнес миссис Каррингтон. В таком случае ей придется передать все заботы по переделке платьев внешним подрядчикам, что стоило больших денег, а без дизайнера она не сможет привлекать клиентов, предлагая наряд, сшитый на заказ по индивидуальному проекту. Вообще, без Эди и ее платьев миссис К пришлось бы прибегнуть исключительно к продаже готовых платьев, и, поскольку именно индивидуальные дизайны выделяли ее магазинчик среди остальных в этом районе, он перестал бы быть таким привлекательным для невест, в распоряжении которых теперь был весь интернет. Главное преимущество Мойры Каррингтон только что было уволено.

Уходя со своего нового места работы и отправляясь забрать Дэнни из школы, Эди задалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем миссис Каррингтон осознает свое положение и будет вынуждена подать объявление, чтобы найти замену Эди. Поставив мысленную заметку о том, чтобы последить за местной газетой, она обдумала очень маловероятную возможность того, что Мойра простит ее и попросит вернуться, и, если миссис К действительно так сделает, как ей на это реагировать.

Все это было чистой воды спекуляцией, причем довольно глупо было даже думать об этом, но, когда идея посетила ее голову, она потратила некоторое время на размышления и пришла к выводу, очень ее удивившему, – Эди поняла, что не хочет возвращаться в свадебный магазинчик. Всего за одну смену у Стиви она почувствовала себя в разы расслабленнее и счастливее, чем когда-либо. И это ощущение относилось ко всему, не только к работе. Она начинала чувствовать подобное и по поводу своей личной жизни.

И все это благодаря одному замечательному мужчине по имени Джеймс.

Глава 33

– Ну? Как все прошло? – спросил Джеймс после привычного разговора с Дэнни о Мэри, когда мальчик вытащил его на улицу, чтобы показать, как хорошо он заботится о маленьком существе.

– Великолепно! – воскликнула Эди.

По ее широкой улыбке, когда она только открыла ему дверь, он уже догадался, что у нее выдался хороший день.

– В таком случае, нам необходим праздничный ужин, там ты мне все и расскажешь, – предложил он.

– Эм…

– Я думал о пикнике у реки с рыбой и картошкой[2].

– О, отлично. Звучит заманчиво. Мне захватить старый плед, чтобы мы могли посидеть?

Джеймс кивнул, и она пошла наверх за пледом.

Ожидая ее, он задумался о том, как она заколебалась, и был благодарен, что ей самой не хотелось идти в паб или ресторан. Это было его предложение, поэтому и платить должен был он, но все-таки хотелось сэкономить свои гроши, чтобы расплатиться с электриком, которому он задолжал. Как только со всеми крупными задачами, для которых он недостаточно квалифицирован или просто не может сделать их самостоятельно, будет покончено, он сможет начать приводить дом в порядок. Удивительно, как быстро это место приобрело более собранный вид, после того как на стенах появился гипсокартон. Конечно, оставались еще расходы на оборудование кухни, ванную в спальне, семейную ванную и туалет на первом этаже. Хотя сегодня перед работой он успел сделать дыру в стене, куда потом встанут двери во весь рост, так что это был в некотором роде прогресс.

* * *

– Взять что-нибудь выпить? – поинтересовалась Эди, появившись на кухне с пледом, висящим на руке.

– У меня в машине есть пара бутылок газированного яблочного сока, – сказал он. – Я принесу их, и мы можем притвориться, что это сидр.

– Вот она, светская жизнь, – пошутила она.

Дэнни спросил, могут ли они взять Мэри с собой. Эди сперва не хотела, объясняя ему, что вряд ли это хорошая идея выносить крольчиху из дома после инцидента с далматинцами, но затем сказала, что ей жалко оставлять ее одну, и в конце концов согласилась после обещания Дэнни следить за ней и всегда держать на поводке.

Ранним вечером вдоль реки часто прогуливались хозяева с собаками и семьи с детьми и устраивались пробежки, поэтому после покупки рыбы с картофелем на ужин Эди повела их через поле, подальше от главной дороги, к месту, где было много больших плоских камней.

– Здесь нам не будут мешать, – сказала она, присаживаясь на один из них, – и Мэри сможет скакать вокруг, а я не буду паниковать, что какая-нибудь собака захочет ею полакомиться.

Пока они ели, Джеймс вновь и вновь обнаруживал, что не может оторвать взгляда от Эди. Солнце блестело в ее волосах, подчеркивая золотые и серебряные пряди, а теплая погода последних нескольких дней придала коже легкий загар и проявила россыпь веснушек вокруг носа. У Дэнни были такие же веснушки, и его захлестнула волна привязанности к мальчишке. Они также имели один цвет глаз и похожую мимику, и крошечная часть Джеймса была благодарна, что в мальчике, похоже, не сохранилось ничего от безвестного отца.

– Пойдем со мной, – сказал он Дэнни, после того как они облизали остатки уксусной соли с пальцев и запили свой ужин на открытом воздухе яблочным соком. – Давай оставим твою маму отдыхать, а сами пойдем и посмотрим, есть ли в реке колюшки?

Дэнни не нужно было спрашивать дважды. Он тут же вскочил на ноги, схватил Джеймса за руку и потащил его через поле.

Джеймс улыбнулся Эди и был вознагражден ее обрадованным лицом; он поразился тому, какой расслабленной и счастливой она выглядела. Ему хотелось добиться того, чтобы она оставалась такой всегда. Он почувствовал настолько сильное желание ее защитить, что чуть не забыл, как дышать.

– Ты мамин бойфренд? – спросил Дэнни.

Боже, от этого ребенка ничего не ускользнет, подумал Джеймс.

– Надеюсь, что да.

– Должно быть, так, потому что вы целовались.

Если бы все было так просто.

– Поцелуй не означает, что вы сразу становитесь друг для друга парнем и девушкой, – сказал Джеймс, пытаясь не рассмеяться.

– Еще как означает! Я поцеловал Мэри Льюис, и она теперь моя девушка.

Ох уж эта детская наивность.

– Правда? – Он посмотрел на Дэнни.

Мальчик кивнул с серьезным видом.

Джеймс осматривал берег реки в поисках легкого спуска к воде. Ему не хотелось, чтобы Дэнни поскользнулся на грязи.

– Мэри, да? Имя как и у твоей крольчихи.

На этот раз, когда он взглянул на него, мальчик был весь красный.

– Ты назвал крольчиху в честь своей девушки? – спросил Джеймс.

– Нет. То есть да. Кажется. Только тогда она еще не была моей девушкой. – Он бросил на Джеймса обеспокоенный взгляд. – Ты ведь не расскажешь маме, ладно?

О боже…

– Я не могу тебе этого обещать, – сказал Джеймс, – потому что может наступить момент, когда мне придется это сделать.

– Какой момент?

– Не знаю. Давай так, – сказал Джеймс, видя огорченное лицо Дэнни, – мы пока ничего ей не скажем. Но мне бы не хотелось иметь секреты от твоей мамы, однако, пока это не представляет никакой проблемы, я ей не расскажу. Договорились?

Дэнни на мгновение задумался.

– Договорились, – согласился он, и его лицо просветлело. – Кстати, Джеймс…

– Что?

– Ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже. – Он взъерошил волосы мальчика.

* * *

– Думаю, моей маме ты тоже нравишься. – Дэнни посмотрел на него широко распахнутыми и бесхитростными глазами. – А тебе она нравится?

– Очень.

– А ты ей говорил об этом? Я вот рассказал Мэри, поэтому она меня и поцеловала.

– Нет, дружок, не говорил.

Выражение лица Дэнни внезапно стало серьезным.

– А стоит сказать. Иначе как же она узнает.

Как говорится, устами младенца…

Глава 34

Впереди стояли козы. Пятеро. Три взрослых козочки и два уже подросших козленка смотрели на Эди с нескрываемым любопытством, хотя это не мешало их челюстям продолжать усердно работать и жевать листья с высоких кустов ежевики и крапивы. Эди поморщилась, представив, как больно, должно быть, эти растения обжигали горло. Такое ощущение, что рты у коз были сделаны из старой твердой кожи, даже у детенышей, которые с удовольствием жевали все подряд.

– Мне нравятся козы, – заявил Дэнни. – Могу я дать им имена?

– У них уже есть имена, – сказал Джеймс. – Одну из них зовут Дейрдра, другую – Мейбл, а третью козочку, по-моему, Панси.

– А кто из них кто?

– Понятия не имею. Но готов поспорить, что вы не знаете, что это те же самые козы, переходившие мост, под которым жил тролль из сказки «Три козла Билли Грофф».

Джеймс подмигнул Эди, и она еле сдержала улыбку. Он отлично ладил с ее сыном, который прямо сейчас с сомнением посматривал на него.

– Вряд ли. Или это правда они?

– Да. Видишь их рога? Ими они и сбросили тролля в реку.

Дэнни не выглядел убежденным.

– Но у них ведь есть дети.

– Это потому, что они жили долго и счастливо. А вот троллю не довелось.

– Спасибо, что взял его с собой, – сказала Эди Джеймсу. Джеймс заехал за Дэнни, чтобы вместе отправиться на козью ферму и договориться, чтобы коз доставили к дому Джеймса, и, как только смена Эди в чайной закончилась, они подобрали ее и тоже отвезли на ферму, чтобы она смогла увидеть животных своими глазами.

– Он очень помог, – сказал Джеймс, но не стал распространяться, как именно Дэнни мог ему помочь. Ей было достаточно того, как сын выпятил вперед грудь, гордясь такой похвалой.

– А ты знала, что козы дают молоко? – сообщил ей Дэнни. – Не только коровы так могут. Не думаю, что мне бы оно понравилось, – добавил он с сомнением.

– В следующий раз, когда пойду в магазин, обязательно посмотрю козье молоко и дам тебе попробовать, – пообещал Джеймс. – Сможешь проверить, что ничего не развязалось?

– Мам, смотри, вон у той большой козы на шее колокольчик. Она – главная, а остальные слышат звон и стараются не отходить далеко. Вот почему привязывать нужно только ее.

– Веревка длиной двадцать футов, – сказал ей Джеймс. – Если бы она не была привязана, то уже вовсю скакала бы через стены прямо как…

– Горный козел?

– Да. – Его улыбка заставила ее сердце замереть. Прямо сейчас он смотрел на нее так, будто хотел ее съесть.

Она откашлялась и отвернулась, намеренно снимая напряжение между ними. Не сегодня. Она предложит ему остаться на ужин, когда они вернутся домой, и, как только Дэнни уложат спать, можно будет вернуться в это состояние и…

– Мам, все хорошо? – Дэнни прекратил свое занятие и уставился на нее.

– Да, все в порядке. Что такое?

– Ты сделала такое странное лицо. Как будто тебя сейчас стошнит.

Великолепно! Она думала о Джеймсе и о том, какие чувства он в ней пробуждал, а сын решил, что ее тошнит.

– Пойдемте в дом, я хочу вам кое-что показать, – сказал Джеймс.

Эди, мимолетом взглянув на Дэнни, чтобы убедиться, что он согласен, проследовала за Джеймсом в дом и резко остановилась в изумлении. Там больше не было голого кирпича. Да, работа не была закончена, но холл выглядел в сто раз лучше, чем раньше. Он был покрыт гипсокартоном и как будто стал более легким и воздушным.

– Боже мой! – воскликнула Эди.

– Пройдемте в гостиную, – сказал он, и она проследовала туда, вновь резко остановившись, когда увидела изменения. В гостиной уже были установлены французские двери, из которых открывался захватывающий дух вид на долину.

– Вау, как чудесно!

С трудом оторвавшись от пейзажа, она оглядела комнату. Та тоже была уже обшита досками, скрывавшими голый кирпич, провода и трубы центрального отопления. Джеймс даже вычистил керамическую плитку камина и покрыл нужные части черным свинцом. Как она и предполагала, комната будет выглядеть невероятно, когда будет закончена, но уже сейчас она была на полпути к этому.

– А что с кухней? – спросила она.

– А, ну, сейчас она не в самом лучшем виде.

– В каком смысле? А, я поняла, – сказала она, входя внутрь. Ее там попросту не было. Точнее, она была в том же состоянии, как и в прошлый визит Эди, хотя Джеймс тоже обшил стены. Но никакими другими принадлежностями пока не обзавелся.

– Есть какие-то идеи? – спросил Джеймс.

– Приличная плита бы точно не помешала.

– Глупышка! Я имел в виду кухонный гарнитур. Я уже походил по магазинам, но там такой большой выбор, что я понятия не имею, к какому цвету и какому стилю склоняться. Я надеялся, что ты сможешь мне помочь. Единственное, я не хотел бы менять местоположение раковины, потому что водопровод уже подсоединен, и духовки.

– Столешницы, – сказала Эди, медленно разворачиваясь. – Единственное, что мне не нравится в моей кухне, – это то, что там нет нормального места для готовки. Нужна столешница, идущая отсюда досюда. – Она раскинула руки, чтобы показать, что имеет в виду. – Шкафы можно поставить здесь, а холодильник предлагаю вот сюда, чтобы…

– Подожди секунду. Я возьму бумагу с ручкой и набросаю. Итак, шкаф – сюда и вот сюда…

Она стояла рядом с ним, подглядывая через плечо за его рисунком, и от такой близости у нее кружилась голова. Вдыхая его чистый мужской запах, смешанный со слабым ароматом мыла и стирального порошка, она почувствовала, как у нее начали дрожать коленки и все внутри перевернулось, так что она избегала прямых взглядов на него. Его сосредоточенное лицо невозможно было не находить милым; он слегка нахмурился и прикусил губу, стараясь визуализировать свою будущую кухню.

– А что насчет стиля? – спросил он, слегка отходя, чтобы она могла взглянуть на его эскиз. – Ультрасовременный или деревенский?

– Ультрасовременный, – начала она и поспешила откашляться, чтобы голос перестал быть таким хриплым. – Думаю, высокие технологии были бы здесь неуместны. Я вообще никогда не была большой поклонницей подобных вылизанных дизайнов, особенно если ты хочешь иметь семью. Маленькие ручки могут оставить огромное количество отпечатков. А что касается деревенского… – Она начинала чувствовать себя в своей стихии, и вопрос идеальной кухни Джеймса в какой-то степени помог успокоить бурлящие внутри ее чувства, так что она взяла одну из брошюр, которые он набрал в магазинах, и пролистала ее в поисках вдохновения. – Деревенский стиль здесь будет слишком напоминать фермерский дом. Да, я знаю, что это и есть фермерский дом, но мне кажется, что дерево будет делать пространство слишком темным, если только ты не покрасишь его в какой-то яркий цвет… Я нашла! Как насчет этого?

Она указала на кухню цвета слоновой кости с простыми квадратными дверцами.

– С белой плиткой и парой медных сковородок она будет выглядеть суперсовременно, не будучи слишком индустриальной или похожей на переоборудованный чердак.

– О такой кухне ты мечтаешь?

– Еще бы! Она великолепная.

– Отлично, тогда решение принято.

– Подожди, ты не хочешь посчитать, во сколько это обойдется?

Джеймс пожал плечами.

– Сколько надо будет, столько и заплачу. Все равно у них всех примерно одна и та же цена, а мне нужна кухня, особенно если я хочу готовить в ней для тебя.

– Ты умеешь готовить?

– Безусловно. И не удивляйся так. У меня тоже вполне неплохо получается, например, какие-то простые блюда типа жаркого.

– Я удивлена, потому что раньше ты ничего не говорил о своих способностях в кулинарии.

Он многозначительно оглядел свою несуществующую кухню.

– Я бы не рискнул даже пытаться приготовить что-то в этом бардаке, – сказал он, – поэтому, полагаю, и не поднимал эту тему.

Он обхватил ее за талию и притянул к себе.

Она инстинктивно обвила руками его шею и медленно выдохнула, закрыв глаза в предвкушении поцелуя.

– Прежде чем я тебя поцелую, я хочу кое-что сказать, – серьезно начал он.

Эди открыла глаза и уставилась на него. Пожалуйста, пусть это будет не то, что у него есть девушка или что-то столь же ужасное, молилась она.

– Ты мне очень нравишься, – сказал он.

Эди застыла. Такой фразы она точно не ожидала.

– Возможно, это звучит так, будто бы это говорит восьмилетний ребенок, – продолжил он, – но так оно и есть. Дэнни спросил, нравишься ли ты мне, и я сказал, что да, очень сильно. И он настоял, что я должен рассказать об этом тебе, что я и делаю. – Его рот вплотную приблизился к ней, так что их губы уже почти соприкасались. – Он сказал кое-что еще… что я тебе тоже нравлюсь. Это правда?

Эди снова закрыла глаза и пролепетала:

– Да, правда, очень нравишься.

– Ну и слава богу, – прошептал он, а затем сделал то, чего она ждала уже давно: поцеловал ее так, что у нее перехватило дыхание.

Глава 35

ПРОДАЖА ГОТОВОГО БИЗНЕСА

Компания «Фозэрингэм» рада предложить вам к покупке хорошо зарекомендовавший себя свадебный магазин, расположенный в престижном районе Танглвуда. Бизнес создавался на протяжении многих лет и теперь передается в безвозмездное право собственности.

Помещение состоит из трех этажей, на первом из которых расположен сам магазин, а два других включают в себя складские помещения и полностью функционирующее рабочее пространство. Вся фурнитура и торговое оборудование включены в стоимость, в том числе и запас тканей, а также отличная клиентская база с текущими проектами.

У бизнеса потрясающая репутация и уникальный подход, а также дружелюбный клиентский сервис. С уже имеющимися отличными финансовыми показателями и выгодным местоположением в городе бизнес только продолжит расти в руках знающего владельца.

Это отличная возможность приобрести процветающее предприятие в благополучном районе.

* * *

Эди отвлеклась от объявления, шурша газетой из-за слегка дрожащих рук, и посмотрела на Стиви.

– Я подумала, что будет лучше показать тебе сразу, чем ты потом услышишь это где-то на улице, – сказала ее нынешняя работодательница. – Я понимаю, что это может тебя огорчить. Ты ведь проработала там много лет, да?

Эди кивнула, не решаясь ничего говорить. Была ли она виновата в том, что миссис Каррингтон продавала свой бизнес? Ей казалось, что так оно и есть, и это осознание вызвало слезы.

Стиви похлопала ее по руке.

– Думаю, агент по недвижимости слегка приукрасил, поэтому дай бог сил новым владельцам. Местоположение у магазина не то чтобы уж очень выгодное, не так ли?

– Да и «процветающим» я бы его тоже не назвала, – добавила Эди тихим голосом, радуясь, что посетителей было мало. Она не хотела бы, чтобы кто-то стал свидетелем ее страданий. – Я предполагала, что у нее возникнут проблемы с тем, чтобы найти кого-то мне на замену, хотя не то чтобы я незаменима, – поспешила вставить она, чтобы Стиви не посчитала ее слишком тщеславной. – Я просто знаю, сколько она готова платить, и большинство людей не стало бы работать за такие деньги, – вздохнула девушка. – Так жаль; она построила этот бизнес с нуля, но я видела, что количество заказов продолжало снижаться, даже когда я была там.

– В чем объявление не врет, так это в том, что в умелых руках магазинчик может стать настоящей золотой жилой. – Стиви улыбнулась. – В твоих руках.

– Оу, я так не думаю! – Сама идея казалась ей абсурдной.

– Не глупи, юная леди. – Бетти сморщила нос, глядя на нее. – Ты способна на все, если сильно этого захочешь, и не позволяй никому убедить тебя в обратном.

– Думаю, банк мог бы с этим поспорить, – с грустью сказала Эди. – Они не указали цену, но я уверена, что она гораздо выше, чем жалкая сумма на моем счете.

– Возьми кредит, – предложила пожилая женщина, игнорируя весьма здравое возражение Эди взмахом испещренной старческими пятнами руки.

Если бы только это было так просто…

Эди прикусила губу, когда в голову внезапно пришла одна мысль.

– Пожалуйста, не думай, что я хочу отсюда уйти. Это не так. Я знаю, прошло всего несколько дней, но мне здесь нравится, очень нравится.

– Но больше всего ты любишь шить, – отрезала Бетти. – И ты хороша в этом. Жаль, если такой талант канет в Лету.

Да, это было так, мысленно согласилась Эди, но она никак не могла позволить себе купить магазин «У Мойры». Да и любой другой, если уж на то пошло. От одной мысли об этом у нее по спине побежали мурашки, хотя, стоит признать, иногда по ночам, во время бессонницы, она позволяла себе мечтать о будущем, в котором она будет владеть собственным свадебным магазинчиком.

Но это была лишь несбыточная мечта, вот и все.

С тех пор, как миссис Каррингтон ее уволила, Эди все чаще подумывала о том, чтобы открыть собственное дело, несмотря на то, что в разговоре с Джеймсом она и назвала эту идею абсурдной. Это все еще было абсурдно, учитывая, что она не видела никакого возможного способа даже работать из дома. У нее был дом, но не было денег для стартового капитала, и еще этот пункт в договоре аренды…

Несмотря на то что ей нравилась новая работа (в этом была заслуга Стиви и Бетти), она скучала по сидению за швейной машинкой и наблюдению за медленным превращением куска ткани в красивейшее платье.

Зазвенел колокольчик над дверью, и Эди встала, сложила газету и положила ее на стол.

– Миссис Джордж, что желаете? – веселым тоном спросила она, увидев, как пожилая женщина проковыляла в чайный магазинчик, сжимая трость побелевшими пальцами.

– Здесь ты теперь работаешь? – спросила миссис Джордж, нахмурившись.

– Эм, да, устроилась пару дней назад.

Миссис Джордж проигнорировала ее.

– Ты не сказала мне, что у тебя появилась вакансия, – обратилась она к Стиви. – Эта работа могла бы быть моей.

– Ой, закрой свою хлебницу, старая клуша. – Бетти смахнула крошки с ближайшего стола прямо на пол, и Эди поспешила за совком. – Ты слишком древняя, чтобы работать.

– Да я моложе тебя! – разъяренно ответила миссис Джордж.

– Всего на два месяца. Ерунда!

Эди собрала крошки и отправила их в мусорное ведро. Пока она стояла за прилавком, Стиви тихонько объяснила ей, что происходит:

– Когда я только открывалась и дала объявление о поиске сотрудника, миссис Джордж подала заявку. Ее задача заключалась в том, чтобы сидеть за столом, принимать заказы и выкрикивать их мне. Она не могла работать по четвергам, потому что в этот день всегда засиживалась на приеме у врача и болтала с ним, и не могла ничего разносить или убирать из-за своей ноги. Тогда я взяла на работу Кассандру.

– А Бетти?

– Ох, это уже отдельная история. Помнишь прошлогоднее наводнение?

Эди кивнула. Уровень воды в городской реке никогда не поднимался так высоко, и весь первый ряд коттеджей, находящихся у красивого горбатого моста, вместе с полем, где проводились Летние гуляния, были затоплены.

– Так вот, Бетти негде было остановиться, а у меня была свободная комната, поэтому она переехала ко мне на несколько недель. Взамен она предложила помочь мне в чайной и оказалась отличным пекарем и вообще чудесным поваром. А еще она чертовски трудолюбива, так что я взяла ее на работу. К сожалению, миссис Джордж ей этого не простила – она считает, что я должна была взять ее.

– Я думала, ты работаешь в свадебном салоне? – обратилась миссис Джордж к Эди. – Тебе повезло, что ты нашла что-то прежде, чем бизнес продадут. Новые владельцы, возможно, не захотели бы тебя оставлять.

Стиви улыбнулась и закатила глаза.

– Это одна из вещей, которые мне очень тяжело было принять, когда я только переехала в Танглвуд – все знают обо всех абсолютно все. В таком месте невозможно что-то сохранить в секрете.

– А эта Мойра Каррингтон смогла, – закричала миссис Джордж, пытаясь перекричать шум, издаваемый кофеваркой. – На днях я узнала, что…

– Потише, – сделала ей замечание Бетти. – Нет никакой нужды распускать сплетни.

– Не приказывай мне заткнуться. – Миссис Джордж постучала концом своей трости по полу. – И это не сплетни. Я узнала это от Арчи Смита, который узнал от той женщины, которая подрабатывает в антикварном магазине, когда эта, как ее зовут, ну владелица магазина, разгуливает с женатым мужчиной, держащим газетный киоск в Абергавенни.

– О чем я и говорила, – пробормотала Стиви.

– Полагаю, нужно время, чтобы к этому привыкнуть, – согласилась Эди. Она не жила нигде, кроме Танглвуда, поэтому для нее все это было привычно. Кстати, говоря о секретах, соседка ее матери узнала, что Эди беременна, еще до того, как об этом узнала сама Эди. И для нее, и для ее матери стало шоком, когда женщина через забор прокричала, не находится ли Эди в интересном положении. Не самый лучший мой день, подумала Эди…

– Так вот, – продолжила миссис Джордж, – эта Мойра Каррингтон ничем не лучше нас, несмотря на свои великосветские замашки. Думает, что она такая особенная, но ее дерьмо пахнет точно так же, как у всех.

Эди поморщилась. Какая милая фраза из уст старушки.

– Нет смысла ворошить прошлое. Прошло уже много лет, – предупредила Бетти.

– Да, но для меня это новость, потому что я только что узнала, – заявила миссис Джордж.

Бетти свирепо посмотрела на женщину, затем подошла к кофеварке и налила горячее пенистое молоко в молочник из нержавеющей стали, так что шум на мгновение прервал миссис Джордж.

Женщина глубоко вздохнула, когда выключала машину.

– Если уж ты не собираешься перестать совать нос в чужие дела и намерена растрепать это всем идиотам, которые согласятся тебя слушать, то будет правильно, если люди услышат правду, а не какую-то отвратительную искаженную версию.

– Кто бы говорил о том, чтобы совать нос в чужие дела…

– Тихо! – Бетти ударила кулаком по столешнице, так что Эди аж подпрыгнула. – Мойре Каррингтон ради всех этих великосветских замашек, о которых ты постоянно болтаешь, пришлось ой как несладко. Ее отец работал священником где-то недалеко от Хей-он-Уай и был, мягко говоря, не рад, когда она забеременела без кольца на пальце. Срок был уже несколько месяцев, поэтому, когда парень, от которого она залетела, согласился жениться, свадьбу решили справить на скорую руку: никакого белого платья или торжественной церемонии, в общем, никакой шумихи. Видите ли, это был бы позор. Но еще больший позор священник испытал, когда бедную девушку бросили у алтаря. Отец ребенка встречался с еще одной девчонкой, которая нравилась ему больше, чем Мойра. Пару месяцев спустя она тоже забеременела, но на ней он, по крайней мере, женился. Скорее всего, от шока Мойра Каррингтон потеряла ребенка и больше никогда не была прежней. Она стала буквально одержима свадьбами. Подозреваю, поскольку у нее никогда не было собственной, она хотела прожить этот опыт через других.

Бетти остановилась. Никто не произносил ни слова. Даже миссис Джордж хранила молчание.

В конце концов Бетти продолжила:

– Было бы логичнее, если бы она решила резать свадебные платья, а не продавать их, учитывая обстоятельства, но люди порой делают очень странные вещи.

Эди была ошарашена. Бедная миссис Каррингтон. Она бы никогда не подумала, что в жизни ее бывшей работодательницы случилась такая трагедия. Эта история многое объясняла, но все-таки не оправдывала поведение Мойры по отношению к ней. Или…

– Ты не знаешь, она когда-нибудь вышла замуж или завела детей? – спросила Эди, когда вновь наступила тишина.

Бетти пожала плечами.

– Насколько мне известно, нет.

– Как же грустно, – сказала Стиви.

– Это не дает ей право вести себя так ужасно по отношению к тебе, – обратилась Бетти к Эди, – но, я думаю, она просто увидела, какой могла бы быть ее жизнь. Ты не замужем, воспитываешь ребенка одна, после того как этот никчемный отец Дэнни сбежал, только увидев намек на живот. Вылитая Мойра Каррингтон, если бы ее ребенок остался жив.

– Казалось, она всегда недолюбливала Дэнни. Да и меня тоже.

– От обиды, я бы сказала. Она не недолюбливала тебя. Она просто завидовала.

– Мне? – недоверчиво рассмеялась Эди.

– У тебя есть то, что она потеряла. Ребенок. – Бетти села рядом и положила свою руку на руку Эди.

– Тогда зачем она взяла меня на работу, если ей было так неприятно? – заплакала девушка.

– Точно не знаю, но, думаю, на это было две причины. Самая очевидная – ты нуждалась в работе и умела шить. А, во-вторых, ей просто было тебя жаль.

* * *

– Выражала она эту жалость очень странным способом, – пробурчала Эди. – И я не нуждаюсь ни в чьей жалости и подачках. Я вполне неплохо справляюсь сама.

– Боже, боже, какая злючка. Этому Джеймсу Прису будет непросто с тобой совладать, – загоготала Бетти. – Интересно, он вообще представляет, во что ввязался? Я думала, у Стиви из-за ее рыжих волос вспыльчивый характер, но по сравнению с тобой она просто ангел.

– Они каштановые, – сказала Стиви. – Не рыжие.

– Как бы он там ни назывался, цвет один и тот же. Роза пахнет розой, хоть розой назови…[3]

– Прекрати цитировать мне Шекспира, – проворчала Стиви.

– Чтобы описать тебя и Ника, Тиу и Уильяма, Лиэнн и Рекса, а теперь и нашу Эди и Джеймса, я разрываюсь между «Ромео и Джульеттой», «Комедией ошибок» и «Много шума из ничего», – парировала Бетти.

– А как насчет «Все хорошо, что хорошо кончается»? – спросила Стиви, бросив на Эди многозначительный взгляд.

Эди скрестила пальцы, надеясь, что так оно и будет.

Глава 36

– Что ж, Тиа, надеюсь, ты довольна собой, – объявила Джулия Феррис за ужином.

Внимание Джеймса полностью захватили восхитительный бефстроганов, картофель в сливочном соусе и сезонные овощи на тарелке, но, услышав тон Джулии, он поднял голову, удивляясь, чем она была столь обижена на невесту своего сына.

Он увидел, как Тиа сделала глубокий вдох, прежде чем спросить:

– Почему? Что я сделала?

– Мойра Каррингтон закрывается, скажи спасибо твоим махинациям.

– Что, простите? – Тиа сердито прищурилась, глядя на женщину, под крышей которой она жила и которая совсем скоро должна была стать ее свекровью.

Хотя Уильям должен был стать следующим лордом Тонбриджем, а так называемая крыша была, к счастью, просто огромной, так что у Уильяма и Тии было собственное крыло, Джеймс задался вопросом, насколько хорошо женщины будут ладить в долгосрочной перспективе. Было ясно, что предстоящая свадьба совсем не помогала их сближению, учитывая, что мероприятие планировалось громким и для Джулии оно было поводом продемонстрировать Усадьбу и представить зарождающийся бизнес по организации свадеб. Возможно, паре следовало бы отказаться от ужинов с Джулией и Эдгаром, но сама Джулия неоднократно указывала, что глупо двум семьям готовить разные блюда, учитывая, что у них имелся шеф-повар.

Если говорить о себе, Джеймс был более чем счастлив присутствовать на семейном ужине, но мог видеть, как пребывание Джулии в такой непосредственной близости действует Тие на нервы, о чем свидетельствовал ее комментарий.

– И с чего вы взяли, что это я стала причиной ухода Мойры Каррингтон из свадебного бизнеса? – спросила Тиа, аккуратно положив нож и вилку на тарелку, поставив локти на стол и подперев руками подбородок.

Джеймс чувствовал, что вот-вот начнется кровавая бойня.

– Потому что ты за ее спиной сговорилась со швеей, чтобы сделать другое платье. Ее пришлось уволить, знаешь ли, за грубое нарушение рабочей этики или что-то такое.

Джеймс поторопился доесть остатки своего блюда на случай, если придется быстро делать ноги (он был голоден), и увидел, как глаза Тии заблестели, а ее обычно налитые и полные губы вытянулись в суровую прямую линию.

– Я хотела пощадить ваши чувства, Джулия, и да, я виновата; но, если бы вы не переступили через все мои пожелания и не решили, что вам виднее, мне бы не пришлось «сговариваться за ее спиной», как вы выразились.

Джулия хмыкнула и покачала головой.

– Я просто пыталась помочь…

– Нет. То, что вы пытались делать – это взять все под свой контроль. Как всегда. И, как всегда, я позволила вам это сделать, потому что, честно говоря, так проще для всех. Я совершенно по-другому представляла себе эту свадьбу, начиная со списка гостей – поверьте, граф Старки мне там совсем не нужен, тем более что я даже с ним не знакома – и заканчивая начинкой свадебного торта! И когда у меня появилась возможность все обдумать, я решила, что не хочу надевать это платье. Я хотела выбрать свое. Собственно, это я и сделала.

– А теперь посмотри, к чему это привело. – Джулия поджала губы.

Джеймс чувствовал себя зрителем на теннисном матче, только здесь отбивали не мягкие желтые мячики, а самые настоящие гранаты.

– Эди Адамс гораздо более счастлива, работая на Стиви, чем когда она трудилась у Мойры, – заявила Тиа. – Для начала, ей прилично платят, а еще не нужно каждый вечер работать и дома, тратя свое свободное время. И Стиви не разговаривает с ней как с пустым местом.

– Меня не интересует, что стало с персоналом Мойры. Дело в самой Мойре. Ей приходится продавать свой бизнес, и это твоя вина.

Джеймс выпрямился и застыл с вилкой, наполовину поднесенной ко рту.

– Простите, что вы сказали?

– Свадебный магазин Мойры выставлен на продажу, и ты, мой дорогой Джеймс, тоже сыграл свою роль в его развале. Если бы ты не согласился…

– Подождите секунду. Я просто хотел помочь Тие. Ничего больше. Меня здесь не в чем винить. – Он с грохотом уронил вилку на тарелку и встал из-за стола.

Он знал, что Джулия может вести себя высокомерно и властно, но это уже переходило все границы. Кроме того, он уже достаточно испереживался из-за чувства вины, когда узнал об увольнении Эди, но сейчас, когда она нашла работу с более высокой зарплатой (не намного, но все же), могла работать меньше и к ней относились как к ценному сотруднику, а не девочке на побегушках, он перестал корить себя за случившееся с ней и его роль в этом.

– Сядь, – сказал ему Уильям. – Ма, расслабься.

– Ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы ты называл меня мама. Ма – слишком по-простецки. – Джулия вздернула подбородок, и ее нос тоже взлетел вверх.

– Еще минута, и я назову тебя кое-как похлеще, – пробормотал Уильям себе под нос, получив за это испепеляющий взгляд от отца.

До этих пор Эдгар, в своем стиле, предпочитал не вмешиваться в дискуссию (или следует назвать это перепалкой?), но она грозила перерасти во что-то сильно неприятное. Джеймс намеревался уйти до того, как это произойдет и кто-то скажет что-то, о чем потом пожалеет. Он не хотел оказаться этим человеком, в особенности учитывая, что его симпатии были далеко не на стороне Мойры Каррингтон и ее наглого, грубого, пренебрежительного поведения.

Джеймс продолжал стоять, пока Уильям не убедил его хотя бы доесть то, что лежало в тарелке, прежде чем уходить, и он снова опустился на место. Жаль было оставлять еду, так как ни холодильник, ни морозилка у него дома не могли похвастаться богатыми запасами.

– Джулия… – предупреждающим тоном сказал Эдгар.

– Прости, Джеймс, но взгляни на это моими глазами. Свадебный магазин Мойры находился в Танглвуде с тех пор, как я себя помню. На самом деле, я была одной из первых ее клиенток, когда решила заказать там свое свадебное платье. Конечно, его пришлось привозить из Лондона. Ты же видел снимки, да? Нет? Надо тебе обязательно показать; напомни в следующий раз. В любом случае, – она перевела дыхание, – сейчас не об этом. Я хочу сказать, что это очень грустно, что она закрывается.

– Мне казалось, что ты говорила о продаже? – спросил Уильям.

– Да, но по сути это одно и то же. Кто захочет купить подобный бизнес в таком маленьком городке, как Танглвуд?

– Я уверен, есть много людей, которые с удовольствием бы занялись свадебным магазином, – сказал Уильям. – Держу пари, Эди бы точно не отказалась.

Джулия снова хмыкнула.

– Из-за нее Мойре и приходится продавать магазин. Она не может найти другую портниху ни из любви к профессии, ни за деньги.

– Миссис Каррингтон слишком скупа что на любовь, что на деньги, – заметил Джеймс, – так что я не удивлен. Кроме того, прошло не так уж много времени с тех пор, как она уволила Эди. Могла бы поискать еще.

– Ты прав, – сказала Тиа. – Я и объявлений никаких не видела.

– Скорее всего, она выставила его на витрине магазина, – уточнила Джулия.

– В таком случае отклики на нее вряд ли посыпались бы. Начнем с того, что там почти никто не ходит. – Лицо Тии внезапно перестало быть столь раздраженным и теперь выглядело скорее задумчивым. – Думаю, она и без этого планировала его продавать. Сколько ей, шестьдесят?

– Вообще-то, мне кажется, даже ближе к семидесяти, – сказал Эдгар.

* * *

– Вот и ответ. – Тиа закивала. – Держу пари, так и есть, она в любом случае уже задумывалась о продаже. Никогда бы не подумала, что ей уже семьдесят. Она удивительно хорошо сохранилась.

Джулия бросила на будущую невестку испепеляющий взгляд.

– В этом и заключается привилегия отсутствия детей. Все тревоги отражаются в седине и морщинах. – Она провела рукой по своим безупречно уложенным и выкрашенным волосам, но смысл был понятен – ее дети (и их вторые половинки) были виновны в ее старении.

– А Эди знает, что «У Мойры» продается? – спросил Уильям.

– Не знаю, – ответил Джеймс. – Я сам впервые об этом слышу, так что, возможно, и нет.

– Думаешь, она бы захотела его купить?

– Возможно, но в отличие от вас, безумных богачей, она не может себе этого позволить.

Эдгар усмехнулся.

– Если бы. Богаты землями, но без гроша в кармане – вот это про нас. Думаешь, зачем Джулия хочет, чтобы в нашем доме проводили свадьбы? Еще мы теперь переделываем сараи в коттеджи и открываем курсы рукоделия на дому. Не так-то просто удерживать такую территорию на плаву.

– Да уж, как вам, должно быть, тяжело, – пошутил Джеймс, а потом замер от роящихся в голове мыслей. – Подождите-ка… – Все резко уставились на него. – Кажется, у меня появилась идея.

Глава 37

Эди любила воскресенья. Это были любимые дни, когда она либо проводила время с Дэнни, либо делала дела по дому, а в последнее время еще и встречалась с Джеймсом. Однако сегодня он был чем-то занят, поэтому перед ней предстал целый свободный день, и в кои-то веки она абсолютно не знала, что с ним делать.

Она бы пригласила на обед мать, но Паулин уже договорилась посетить садовый центр в Херефорде вместе с Клубом садоводов Танглвуда и планировала пообедать там, поэтому Эди решила позвонить ей и договориться о встрече позже. Хотя мама и Джеймс стали почти что закадычными друзьями после вчерашней встречи, когда она повела их знакомить, ей все же хотелось расспросить мать поподробнее о том, что та думает о ее мужчине.

Ее мужчине! Господи! Так странно, что после стольких лет одиночества она могла называть кого-то своим мужчиной. Хотя это была приятная странность. Мысль о нем заставила ее сердце запеть, а щеки загореться теплым румянцем. Она до сих пор не могла поверить, что нравится ему так же сильно, как он ей, поэтому постоянно жаждала ущипнуть себя. Хотя «нравится» – не совсем подходящее слово. Это было больше, чем просто «нравится». Гораздо больше. И она была почти уверена, что он чувствует то же самое, однако когда она пыталась представить их совместное будущее, у нее ничего не выходило.

Если бы они оформили свои отношения (она думает о браке? Неужели?), как бы это выглядело? Нашлось бы ей место в его привилегированном образе жизни? У нее было ощущение, что она будет чувствовать себя не в своей тарелке, но мысль о том, чтобы потерять его, была слишком ужасной и невыносимой. Он проник глубоко внутрь ее, и она не могла вынуть его оттуда, не разорвав при этом сердце на куски.

В любом случае, она слишком забегала вперед (в последнее время у нее сложилась тенденция так делать, когда речь шла о Джеймсе). Он ни разу не сказал слово на букву «л», и она тоже. Впрочем, у них было еще достаточно времени, если их отношения продолжат развиваться и углубляться.

Она услышала, как сын разговаривает с Мэри, и, раздумывая о том, чем бы занять его сегодня, начала прибираться, пока Дэнни чистил клетку Мэри и кормил крольчиху завтраком. Погода обещала быть чудесной, что она успела заметить, выскочив на улицу, чтобы полить оконные цветы.

Эди упорно старалась не смотреть в сторону свадебного магазинчика «У Мойры» с тех пор, как миссис Каррингтон уволила ее (что было довольно сложным условием, поскольку она жила прямо напротив него, и казалось, что он сам смотрит на нее каждый раз, когда девушка выходит на крыльцо), но сегодня любопытство взяло верх, и она не смогла ничего с собой поделать.

Магазинчик ничуть не изменился – такой же элегантный, дорогой, эксклюзивный и в то же время очень милый из-за цветочных кадок снаружи. Боже, как же она скучала по этому месту: по духам миссис К, которые та разбрызгивала в зале; по ощущению шелка, атласа и тафты под пальцами; по блеску алмазов, сиянию жемчуга, переливам длиннейших рулонов ткани цвета шампань, слоновой кости и ослепительных белых полотен. Она скучала по тишине и спокойствию своей мастерской, ровному стуку швейной машинки, шепоту иглы, проникающей в изысканный материал.

Мысленно встряхнувшись, она уже хотела повернуться, чтобы пройти в дом, но заметила листок бумаги, приклеенный к внутренней стороне одного из окон. Зная, что миссис Каррингтон не приходит в магазин по воскресеньям – Эди вообще не была уверена, что хозяйка переступала его порог с тех пор, как уволила ее, – Эди помчалась через вымощенный двор и присмотрелась к объявлению.

Прочитав его, она застыла.

Перечитывая написанное снова и снова, ее глаза пытались найти в словах скрытый смысл и не находили его.

Кто-то купил магазин.

Эди узнала филигранный, почти машинописный почерк миссис Каррингтон (ей никогда не приходилось ничего распечатывать), в котором та благодарила клиентов за поддержку и информировала их, что бизнес совсем скоро окажется в руках нового опытного владельца.

Эди покачнулась на каблуках. Кто этот новый владелец? Как скоро состоится продажа? Нужна ли им портниха? И если да, сможет ли она бессовестно повернуться спиной к Стиви, чайному магазинчику «У Пегги» и той дружбе и поддержке, которую они ей подарили, чтобы вернуться на свою прежнюю работу?

Она медленно направилась к дому, лихорадочно размышляя.

Стиви бы ее поняла, так ведь? Но Эди действительно нравилось работать в чайной, и эта работа стала для нее спасательным кругом, когда она так отчаянно в нем нуждалась.

– Может, отведем Мэри на прогулку? – Дэнни вырвал ее из замешательства, и у нее появилась мысль. Ей срочно нужно было с кем-то поговорить, так что…

– Почему бы и нет? Только надень на нее шлейку, пока я нарву цветов. – В саду уже распустилось несколько гербер, ярких словно драгоценные камни, поэтому Эди решила собрать из них приличный букет, затем нашла прочную кремовую сетку, обернула ею цветы и перевязала все розовой ленточкой.

Не желая рисковать цветами, держа извивающуюся крольчиху на руках, Эди попросила Дэнни самому нести Мэри, пока они не дойдут до калитки, ведущей к тропинке у реки.

Коттеджи, которые были затоплены в прошлом году, стояли прямо на берегу, и Эди направилась к ним, сказав: «Я сейчас отдам это, а потом мы выгуляем Мэри на лугу», – прежде чем остановилась у предпоследнего дома, надеясь, что адрес был верный.

Она в этом убедилась, когда на стук на порог вышла Бетти.

– Можно твоего совета? – спросила Эди, протягивая цветы.

Бетти пристально смотрела на нее какое-то время, прежде чем взяла букет и жестом пригласила ее войти.

Эди заколебалась.

– Не против, если мы поговорим здесь? Со мной Дэнни и кролик.

– Пусть заходят. Мы посидим в саду. Только держите своего кролика подальше от листьев салата. У меня и без того хватает проблем с тем, чтобы отпугивать от них слизняков.

Эди помахала Дэнни, и они втроем проследовали за Бетти в дом.

– О, как чудесно, – воскликнула Эди, осматривая все вокруг восторженными глазами.

– Прошлым летом здесь не было так чудесно. Затопило, знаете ли. Уильям Феррис и Ник Сондерс потратили кучу часов на то, чтобы со всем разобраться. Чертовски надеюсь, что теперь река будет держаться своих берегов. Скрещиваю пальцы на то, чтобы бобры сделали свою работу, а то я уже слишком стара для подобных переживаний. – Она налила немного воды в раковину и положила туда цветы. – Позже поставлю их в вазу, – сказала она. – Я только что заварила чай. Будешь чашечку?

– Да, пожалуйста.

– Вон там кружки. Возьми любую, и я налью. Ты ведь без сахара пьешь?

Эди кивнула.

– Только с молоком, пожалуйста.

– Скажи своему мальчугану, что он может выпить стакан яблочного сока. Коробка в холодильнике.

Когда они разлили свои напитки и Дэнни очень осторожно пронес свой в сад, Бетти указала на маленький деревянный столик с четырьмя складными стульями и предложила сесть.

– У меня не так-то много мозгов – у них есть тенденция с возрастом усыхать, – но, как бы там ни было, чем смогу – помогу, – сказала она.

– Я насчет Мойры, – начала Эди, внимательно следя краем глаза за Дэнни и Мэри, пока те бродили по милейшему садику Бетти.

– Я так и поняла. Хотя я понять не могу, зачем тебе мой скудный совет, если ты уже приняла решение.

– Я уже приняла решение? – Для Эди это было неожиданностью.

– Конечно. Это же ежу понятно, как сейчас говорит молодежь.

– Разве?

– Ты пришла сюда в надежде на мое благословение, чтобы тебе стало легче сделать то, что ты собираешься сделать.

Да уж, Бетти действительно ничего не держала в себе. Она знала старушку всю свою жизнь, примерно как все в Танглвуде знают друг друга, но никогда не была с ней так близка, пока не начала работать в чайном магазинчике «У Пегги». Она также была наслышана о репутации Бетти в качестве эксцентричной особы, знающей то, что ей знать не полагалось.

– Ты права, – признала Эди. – Я уже решила.

– И что ты хочешь, чтобы я сказала? Что нужно следовать за своим сердцем? Не позволять вине и чувству благодарности встать на пути того, что ты хочешь сделать? Выбрать надежный путь и никогда не рисковать?

– Не знаю, – тихо ответила она.

– Насколько я понимаю, у тебя есть два варианта. Ничего не менять, потому что так будет проще и ты выкажешь свою благодарность Стиви за то, что она дала тебе работу. Или все-таки попытаться. В любом случае новые владельцы могут и не взять тебя на работу, хотя будут настоящими дураками, если этого не сделают.

– А ты не знаешь, кто его купил?

Бетти на секунду замолчала.

– Нет, – в конце концов сказала она, но таким тоном, что Эди догадалась, что старушка не говорит всей правды.

– Так что, ты советуешь мне решиться на это? – уточнила Эди.

– Решиться на что? – спросила Бетти. – Как я это вижу, тебе пока еще не на что решаться. Пока мы имеем только это пустяковое уведомление на окне, говорящее о том, что магазин продан.

– Я могу, например, бросить свое резюме в почтовый ящик, – сказала Эди, на что Бетти фыркнула.

– Я бы на твоем месте так не делала.

– Почему нет?

– Это не сделает тебе никакой чести. Слишком бессердечно. Что, если они спросят Мойру Каррингтон о тебе? И они это сделают, если имеют хоть каплю здравого смысла. А она расскажет им, как выперла тебя за кражу ее клиентов.

– Я бы не назвала это кражей, и это только один случай. А ты говоришь так, будто бы я регулярно переманивала у нее посетителей, – возразила Эди, чувствуя, как ее щеки начинают гореть. Бетти представляла всю эту ситуацию в гораздо худшем и более расчетливом свете, чем это было на самом деле. Она же никого не украла, она просто помогала человеку, вот и все…

– Ох. – Слова Бетти достигли цели, и плечи Эди опустились. – Это действительно звучит ужасно, если посмотреть с той стороны, так ведь? – согласилась она.

– И я не сомневаюсь, что Мойра Каррингтон расскажет об этом именно так, – сказала Бетти.

– Тогда не следует даже пытаться. Никто в здравом уме не возьмет меня на работу, если миссис К не даст мне приличную рекомендацию.

– Стиви же взяла, – заметила Бетти.

– Стиви – другое дело. Да и ты помогла.

Бетти улыбнулась, отчего ее лицо покрылось новым количеством морщинок.

– Я знаю характер Мойры, а Стиви знает тебя и Тиу.

– Но люди, которые купили магазинчик, не будут знать обо мне и о моих обстоятельствах.

– Тогда тебе придется рассказать им.

– Но как? Я же не знаю, кто они.

– Брось свое резюме в почтовый ящик, но приложи к нему письмо, рассказывающее об этом случае и объясняющее, за что тебя выгнали. Они либо пригласят тебя на собеседование, либо нет. Ты ничего не потеряешь.

– Кроме чувства собственного достоинства? Я не хочу никого умолять дать мне работу.

– Вы, молодежь, меня просто поражаете. Вы чего-то хотите, но не готовы прилагать усилия, чтобы добиться этого. В любом случае ты не будешь их умолять – просто сделаешь им вполне разумное деловое предложение. Если у них еще нет портнихи, она им точно понадобится. Это ты оказываешь им услугу, предлагая на это место себя.

Бетти, без сомнения, обладала уникальным взглядом на жизнь; если бы Эди смогла убедить себя, что она не умоляет их взять ее на прежнюю работу, а предлагает им свою помощь в качестве швеи, может быть, она перестала бы чувствовать себя дискомфортно, делая это.

– Спасибо, – сказала она, похлопав старушку по плечу. – Я сейчас погуляю с Дэнни и Мэри, а потом напишу им письмо.

– Отлично. Ну что, если это все, я пойду готовить джем. Я и без того уже отстала от плана.

Эди взяла свою кружку и пустой стакан Дэнни и отнесла их на кухню.

– Тебе стоит подумать еще кое о чем, девочка моя, – сказала Бетти, провожая ее.

– О чем?

– Тебе может не понравиться человек, который купил магазин.

– Уверена, что мы поладим. Я быстро нахожу общий язык с большинством людей.

– Да, конечно, но знаешь старую китайскую пословицу? Будь осторожен в своих желаниях…

Эди улыбнулась, когда Бетти закрыла за ней дверь. Кто угодно будет лучше Мойры Каррингтон.

Кто угодно!

Глава 38

Стоит ли надеть что-то собственного пошива, размышляла Эди, на случай если новый хозяин «У Мойры» попросит продемонстрировать ее способности?

Она улыбнулась собственной глупости – весь свадебный магазин являлся демонстрацией ее способностей. Все, что нужно было сделать, это взять любое платье с вешалки в кладовке, и оно, скорее всего, было создано ею с нуля.

Лучше надеть обычные черные брюки и кремовую блузку, которую она купила на распродаже в прошлом году. В тот момент она не понимала, зачем вообще ее купила, но цена была ничтожно низкой, так что она попала в ловушку, не будучи готовой уйти и оставить ее висеть там за такие копейки. У нее имелась в голове какая-то смутная идея слегка оживить ее, так как она была слишком «офисной», но руки так и не дошли. По крайней мере, блузка наконец-то будет выгуляна.

Эди разложила свой наряд на кровати и оделась в свои привычные рабочие джинсы и футболку. Даже работая в фартуке, она не хотела рисковать тем, что может что-то пролить на блузку, поэтому планировала стремглав бежать до дома и переодеться непосредственно перед собеседованием.

* * *

Она все еще не могла поверить, что идет на собеседование туда, где уже проработала несколько лет. Ощущения были странными, но у нее не было времени думать об этом, так как в чайном магазинчике «У Пегги» ее помощь требовалась в ту же секунду, как только она переступила порог, и вплоть до момента, когда она выбежала на улицу, крича Бетти, что скоро будет.

Бетти сопроводила ее невнятным «да ладно», когда Эди выскочила из чайной и побежала домой, чтобы побить мировой рекорд по переодеванию.

Тяжело дыша, она влетела домой и поднялась вверх по лестнице, параллельно снимая футболку через голову и прыгая через две ступеньки, но потом все-таки пожалела, что не была аккуратнее, так как пришлось вновь поправлять пучок.

Боже, она так разволновалась, когда взглянула на время. Оставалось пять минут. Пять. Ужас!

Скинув туфли, она стянула с себя джинсы и надела брюки, затем засунула руки в рукава блузки. В спешке она застегнула ее неправильно, так что пришлось начинать все сначала, ругаясь на чем свет стоит.

Ну зачем, зачем она заставляет себя проходить через это? Она же абсолютно счастлива, работая у Стиви. Зачем весь этот стресс? Если бы она продолжила работать в чайной, то в свободное время смогла бы продолжать баловаться шитьем. Не было никакой необходимости менять такую идеальную работу на другую, о которой толком ничего не известно.

Не помогало и то, что она так и не успела поговорить об этом с Джеймсом. Ей очень хотелось услышать его мнение, но, когда он перезвонил, она как раз укладывала Дэнни спать, а потом он сам уже не брал трубку. Впрочем, он отправил ей смс и написал, что верит в нее и что она идеально подходит для этой работы – очень мило с его стороны. То, что он так верил в нее, было очень трогательным и придало ей сил.

Финальный взгляд в зеркало (она все еще не была довольна своим пучком), и она готова выходить. Перед тем, как выйти во двор, Эди сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Самое худшее, что может случиться? Ее не возьмут на работу.

Изменит ли это ее жизнь к худшему? Нет.

У нее все равно останется работа (которая ей нравится, несмотря на поход на собеседование), крыша над головой и замечательный, внимательный мужчина, в которого она постепенно влюбляется…

Так, стоп – сейчас не об этом стоит думать. Ей нужно было сфокусироваться на работе, которую она жаждала получить и в которой была хороша, а не о влюбленности в…

Стоп!

Возьми себя в руки и сосредоточься, сказала она себе, расправляя плечи и вступая на мощеную мостовую.

Ты все сможешь, ты все сможешь, ты все сможешь…

Эди задумалась, стоит ли ей постучать или просто зайти внутрь. На секунду ее рука зависла над ручкой двери, затем она все-таки нажала на нее, открыла дверь и зашла в магазин, в который вкладывала свое сердце и душу на протяжении последних шести лет.

На диване сидел Джеймс с широкой улыбкой на лице.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она. – Уходи. Я позвоню тебе позже.

– Я хотел сделать тебе сюрприз.

– Тебе это удалось, а теперь уходи. – Она огляделась, вытягивая шею, чтобы заглянуть через примерочную в офис. – Где она? – прошептала Эди.

– Кто?

– Женщина, с которой у меня должно быть собеседование.

– Полагаю, я и есть она.

Эди слегка качнула головой. Она обожала этого мужчину, но сейчас ей хотелось, чтобы он ушел и дал ей спокойно сходить на собеседование. Она и так достаточно нервничала, так что внезапно заявившийся бойфренд был абсолютно ни к чему. И как вообще новый владелец впустил его сюда, ведь он вряд ли выглядел как тот, кому нужно купить свадебное платье…

Джеймс продолжал смотреть на нее с улыбкой.

Внезапная мысль пронеслась в ее голове, прежде чем медленно опуститься в редко надеваемые ею лодочки.

– Так это ты? – тихо сказала она.

Он кивнул.

– Я.

– Но зачем?

Его улыбка слегка померкла.

– Я знаю, как ты любила свою работу, несмотря на нелюбовь к миссис Каррингтон, и когда я услышал, что бизнес продается, я…

Ярость захлестнула ее. Как он мог? Кем он вообще себя возомнил?

– Да как ты смеешь!

– Что, прости?

– Я не нуждаюсь в твоих подачках, – огрызнулась она, испытывая больший гнев, чем когда-либо.

У Джеймса отвисла челюсть, а глаза широко раскрылись в недоумении.

– Мне не нужна твоя жалость, или твое сочувствие, или твое благородство, – кричала она, не позволяя ему вставить ни единого слова. – Не стоит думать, что ты знаешь меня лучше меня самой, и, что самое главное, мне не нравятся люди, которые думают, что могут меня купить. Я не продаюсь, мистер! – С этими словами она выбежала из магазина и хлопнула дверью, сопровождаемая бешено звенящим колокольчиком.

Она уже добежала до арки, прежде чем снова услышала звон и догадалась, что Джеймс бежит за ней.

Развернувшись и уперев руки в бока, она крикнула:

– Даже не утруждайся. Просто. Не. Утруждайся. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Никогда! – Последнее слово застряло у нее в горле, и ей стоило больших усилий не разрыдаться.

Да как он посмел! Она думала, что он заботится о ней, но он заставил ее почувствовать себя обыкновенной любовницей богатого мужика, купив для нее эквивалент шикарных апартаментов. Он, скорее всего, понимал, что она никогда не примет от кого-либо подобный подарок, поэтому решил воспользоваться ее слабостью, сыграть на ее любви к шитью и мечте однажды открыть собственный магазин.

Она не смотрела, куда идет, и едва услышала гудок, когда вышла на дорогу прямо перед машиной, заставив водителя резко ударить по тормозам и накричать на нее.

– Плевать, – пробормотала она в ответ. Если бы подобное случилось с ней пять минут назад, она была бы в ужасе и долго бы извинялась, но сейчас ей было наплевать на чувства других людей. Он же успел затормозить, правильно, так что чего жаловаться?

Когда она переходила дорогу, мысли метались в голове как крысы в лабиринте. Если Джеймс купил этот магазин с целью подарить ей, то она теперь его владелица? Лучше бы он этого не делал, иначе она заставит его пожалеть, что он вообще родился на свет. Или он купил его для того, чтобы позволить Эди управлять им? Впрочем, такой сценарий ее тоже не устраивал. Он был бы ее боссом, ее работодателем, а это было бы неправильно.

Что ж, придется ему теперь найти какую-то другую девчонку, чтобы она управляла магазином, так как Эди не собиралась на это соглашаться. Или научиться чертовски ловко шить.

Она нырнула в чайную, сдергивая сумку с плеча, и побежала в кухню, чтобы кинуть ее на ближайший стол. Когда она вышла в зал, первым человеком, кого она увидела, была Бетти.

– Могла бы и предупредить меня, черт возьми, – сказала она. – Если бы я знала, кто купил «У Мойры», то не выставила бы себя такой идиоткой.

– А ты выставила себя идиоткой?

– Давай не будем об этом, – сказала она.

– Никогда не поздно передумать.

Эди в недоумении посмотрела на нее.

– Ты думаешь, что я такая? – требовательно спросила она и почувствовала, как слезы начали щипать глаза и угрожали вылиться на ее горящее лицо.

Бетти бросила на нее странный взгляд и уже собиралась сказать что-то, но старушка успела убегаться за те пятнадцать минут, что Эди отсутствовала в чайном магазинчике, так как он был переполнен посетителями. Нужно было принимать заказы, приносить их, убирать со столов. У Бетти было много работы, и у Эди тоже. Ей нужно было как можно быстрее отойти от шока, отодвинуть свое разбитое сердце на второй план и начать заниматься тем, за что ей платили деньги.

* * *

У нее будет достаточно времени, чтобы поплакать в одиночестве у себя дома.

Впрочем, предстояло подумать еще кое о ком, кому будет столь больно от того, что Джеймс перестанет быть частью их жизни – о Дэнни.

Глава 40

Наступили летние каникулы, и Дэнни на пару недель был записан в летний лагерь, чтобы дать маме немного отдохнуть. Сегодня у них планировалось путешествие в «Мир Кэдбери»[4], так что у Эди был целый час наедине с собой, прежде чем нужно было забирать сына. Ей хотелось провести его, лежа на кровати с бокалом вина и жалея себя.

Вместо этого ей пришлось заняться готовкой еды для ребенка, который, скорее всего, вернется домой на пике возбуждения из-за переизбытка сахара, но совсем скоро станет усталым и раздражительным в результате длинного и беспокойного дня.

Пока Эди нарезала овощи и готовила курицу на гриле, ее мысли постоянно возвращались к Джеймсу и его поступку. На работе ей удавалось игнорировать свои чувства, потому что в чайной оставались только она и Бетти, так что у нее едва ли хватало времени думать о чем-то другом, кроме следующего заказа. Даже когда ажиотаж слегка утих, как обычно происходило ближе к закрытию, оставалось еще очень много дел типа уборки и подготовки к завтрашнему дню. Ей было неловко оставлять Бетти одну наедине с кучей выпечки, но та выставила ее за дверь, сказав: «Иди домой и приведи себя в порядок».

Собственно, это она и сделала: по крайней мере, отправилась домой. А вот приведение себя в порядок было совсем другим делом, на которое уйдет много времени и сил. Черт возьми, она же начинала к нему привязываться. Сегодня она даже призналась сама себе, что любит его.

А теперь гляньте на нее. Сопливый жалкий комочек, который не мог списать свои слезы, стекающие по щекам, на лук, который она нещадно кромсала.

Почему же она потеряла бдительность и позволила так себя ранить? Нужно было держать его на расстоянии – они могли бы просто остаться друзьями, – но он разрушал ее защиту день за днем, как одну из стен своего дома, пока она не рухнула окончательно и он не добрался до ее сердца.

Теперь она полностью сломлена. С разбитым сердцем. Как он мог так с ней поступить? Будто бы она готова стать его собственностью, если он бросит в ее сторону достаточно денег? Эди знала, что в мире есть такие женщины, но она не была одной из них, и ей было больно оттого, что он считал ее таковой. Его деньги, его титул (при условии, что он у него есть), его положение в обществе ничего для нее не значили. Он нравился ей (можно даже сказать, она любила его) за дружелюбные манеры и простоту, но ему обязательно нужно было взять и все испортить, сделав что-то в духе Джулии Феррис, – проехаться по чувствам и желаниям других людей. Он повел себя с ней так же, как Джулия вела себя с Тией, и Эди это не понравилось.

Ну вот, она опять злится. Впрочем, и ладно. Это явно лучше, чем чувство опустошенности.

Пришло время забирать Дэнни. Надо взглянуть правде в глаза и не дать сыну увидеть, как она расстроена.

– Я сидел в автобусе рядом с Джеком. У него новый папа, – объявил Дэнни, как только увидел ее. – Я сказал ему, что у меня тоже новый папа.

О нет… Она моргнула, чтобы смахнуть слезы, отчаянно пытаясь не дать им пролиться.

– Джеймс не твой папа, Дэн.

– Я знаю, что он не мой настоящий папа, но он бы мог стать моим новым папой. Как у Джека. У него уже было три папы, – добавил Дэн. – Мне не нужно три. Достаточно просто Джеймса.

Почему именно сейчас? Если бы Дэнни сказал об этом вчера, она бы напряглась, но отнеслась бы к этому спокойнее. Но сегодня он как будто вновь вонзил нож в ее и без того разбитое сердце.

И как теперь сказать ему, что они больше не будут видеться с Джеймсом?

Она подождала, пока он доест (сама Эди лишь размазывала еду по тарелке) и возбуждение уступит место зевкам и относительному спокойствию, прежде чем затронуть эту тему.

– Помнишь, ты спрашивал меня сегодня о Джеймсе? – начала она, хотя он скорее рассказывал, а не спрашивал.

Дэнни кивнул, но его внимание было больше сосредоточено на мультике по телевизору, чем на ней.

– Он не будет твоим новым папой, – мягко сказала она.

– Почему? Если у Джека может быть новый папа…

– Папы – это навсегда, как и мамы. Нельзя иметь нового каждый месяц. – Ее тон стал гораздо более резким, чем планировалось, но она уже не выдерживала! Мать Джека меняла бойфрендов чаще, чем сплетники обменивались новыми сплетнями. С ее стороны было глупо знакомить каждого своего парня со своим сыном, но она предпочитала делать так. Эди же теперь жалела, что поступила похожим образом, но, вообще-то, Дэнни познакомился с Джеймсом из-за ее работы, а не потому, что она с ним встречалась.

Все же ей следовало думать головой. Сколько раз она вздыхала, когда Дэнни рассказывал ей об очередном парне матери Джека.

– Но Джеймс с нами навсегда, – сказал Дэнни.

Да, она тоже на это надеялась…

– Дэн, я… эм… с этого момента мы скорее всего не будем с ним часто видеться; он очень занят и, честно говоря, я не думаю, что он сможет нас навещать…

– Это нечестно! Он меня любит, он сам сказал. Я хочу с ним видеться. Если тебе кто-то нравится, вам нужно проводить время вместе.

Спорить с логикой Дэнни было невозможно, но она не могла рассказать ему настоящую причину, почему они не смогут дальше видеться с Джеймсом. Разве можно было ожидать, что восьмилетний ребенок поймет всю сложность взрослых взаимоотношений?

Она не хотела, чтобы Дэнни думал, что Джеймс попросту бросил его. Джеймс, возможно, и поступил как высокомерный идиот по отношению к ней, но он искренне заботился о ее сыне. Но разве у нее был выбор?

– Можно, я позвоню ему? Пожалуйста? Я скажу, что ему не обязательно везти меня в какое-то новое место. Он может просто ненадолго зайти к нам в гости. Я буду хорошо себя вести, обещаю.

На глаза Эди навернулись слезы, едкие и обжигающие, и она почувствовала себя худшей матерью на свете. Как она могла позволить им попасть в такую ситуацию? Это была ее вина, что Дэнни сейчас умолял о встрече с Джеймсом. Если бы она не позволила своему влечению взять верх над здравым смыслом, ничего бы этого не случилось.

– Прости, милый, но мы не можем продолжать видеться с Джеймсом, если он не планирует быть с нами надолго, так ведь?

Лицо Дэнни сморщилось, и он заплакал.

– Он будет рядом, если мы его попросим. Он любит нас – он сам так сказал.

– Малыш…

Она не думала, что ей может стать еще больнее, но слезы маленького мальчика, чье сердце тоже разрывалось на части, добивали и ее собственное. Она обняла его, посадила к себе на колени и начала укачивать, как в детстве, плача вместе с ним.

– Видишь, мамочка, – всхлипнул он. – Ты тоже хочешь его увидеть. Пожалуйста, мамочка, позвони ему и скажи, что мы скучаем. Скажи, что мы его очень любим.

Это я уже говорила, подумала она.

Потребовалось много времени, чтобы успокоить Дэнни, но, когда он наконец устроился на диване перед телевизором, все еще с красным заплаканным лицом, Эди поднялась наверх, чтобы хорошенько выплакаться в одиночестве, разбирая корзину для белья. Ее сердце разрывалось, но такие рутинные вещи, как забота о чистых носках Дэнни, все еще требовали ее внимания.

Она не слышала стука в дверь, но затем услышала мужской голос и писклявый ответ Дэнни. Когда она выбегала из спальни, первой мыслью было, что на пороге стоит Джеймс, и все внутри сжалось.

Но это было не так.

Мужчина казался ей смутно знакомым, и потребовалось мгновение, прежде чем она вспомнила, кто он.

Когда осознание наконец пришло, ее желудок вновь скрутило, но совсем не от радости. Она почувствовала тошноту. Мужчина работал в «Истерн Эстейтс», компании, которой принадлежал дом.

– Дэнни, ты же знаешь, что не должен открывать дверь незнакомым людям, – сказала она, торопливо спускаясь по лестнице и переживая, что ее слова прозвучали резче, чем она планировала.

Дэнни повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и его губы задрожали.

– Ты злая, – сказал он, затем развернулся и пронесся мимо нее в гостиную.

Когда он толкнул дверь плечом, оттуда выпрыгнула Мэри.

Увидев, что входная дверь открыта, она бросилась к ней, прыгнув между ног Эди и петляя вокруг мужчины из «Истерн Эстейтс».

– Мэри! – закричал Дэнни, выбегая обратно в коридор. Он тоже попытался оббежать мужчину, стоящего на пороге, но Эди обхватила сына за талию и затащила обратно.

– Возьми морковку, – сказала она. – Так у нас будет больше шансов поймать ее.

– Это ваш кролик, я так полагаю, – сказал мужчина.

– Да. Дэнни, поторопись. Я вижу ее; она уплетает астры из кадок перед свадебным магазином.

– Меня зовут Гарет Фортуна, – представился мужчина. – Из «Истерн Эстейтс». Я должен передать вам это. Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с документом. Я вернусь на следующей неделе, чтобы убедиться в соблюдении правил.

– Да, хорошо, положите сюда, – рассеянно сказала она ему, кивнув головой в сторону узенького столика под полкой с крючками для одежды. – Дэнни, не жди меня. Протяни руку, позови ее, и она, скорее всего, подойдет, как во время кроличьих бегов.

– Мисс Адамс, вы ведь знаете, что содержание домашнего животного противоречит условиям вашего договора аренды.

– Я знаю. Послушайте, пожалуйста, можете немного подождать, пока мы не поймаем Мэри. Я не хочу, чтобы она выбежала на дорогу.

– Мисс Адамс…

– Дайте мне поймать кролика, а дальше можете говорить все что угодно, – прошипела Эди через плечо и медленно пошла за Дэнни по мостовой. Она не хотела напугать Мэри, чтобы та вдруг выбежала через арку.

Эди завернула ко входу во двор, надеясь, что, если Мэри все-таки испугается и побежит, у нее будет шанс отогнать ее, хотя по предыдущему опыту она понимала, насколько проворным может быть это маленькое существо.

Дэнни медленно подбирался к Мэри, тихо зовя ее по имени и протягивая руку. Уши крольчихи то и дело подергивались, но она продолжала игнорировать его, сконцентрировавшись на уничтожении цветов.

Эди затаила дыхание. Дэнни шаг за шагом приближался. Медленно он подходил к крольчихе, пока она не оказалась на расстоянии вытянутой руки. Эди подумала, что Дэнни резко набросится на нее, но он этого не сделал. Он присел на корточки, придвинулся ближе и протянул ей морковку. Когда крольчиха отвлеклась от откусывания цветочков и уже достаточно долго исследовала новое лакомство, Дэнни аккуратно поднял ее и обхватил руками.

У Эди вырвался вздох облегчения.

Затем она вспомнила о мужчине, стоящем на пороге ее дома, и снова набрала в легкие воздуха.

Расправив плечи, она вернулась к коттеджу вместе со следующим позади нее Дэнни.

– Посади Мэри в клетку, – сказала она ему. – Мне нужно поговорить с мистером…

– Фортуной, – вежливо напомнил ей мужчина. – Как я уже говорил, до нашего сведения дошли слухи о том, что вы нарушаете условия вашей аренды и держите домашнее животное, а именно кролика. – Он смотрел на нее так, будто бы ждал, что она станет все отрицать, хотя видел животное своими глазами. – Этот кролик ваш? – спросил он.

– Она моя, – сказал Дэнни. – Ее зовут Мэри. – Его тоненький голосок звучал гордо и дерзко.

– Дэн, посади Мэри в клетку. – Эди еле-еле могла контролировать свой срывающийся голос. На долю секунды в голове мелькнула мысль, что она могла бы скормить мистеру Фортуне историю о том, как они всего лишь присматривают за кроликом своего друга, который уехал в отпуск, но скоро вернется и заберет своего верного спутника, но Дэнни уничтожил все шансы на это.

– Я так и думал, – сказал мистер Фортуна. – Пожалуйста, ознакомьтесь с документом. Он разъясняет нашу правовую позицию и вашу. У вас есть одна неделя, чтобы исполнить все требования, иначе мы будем вынуждены прислать вам уведомление о выселении. Я вернусь с проверкой ровно через неделю.

– Мам, что значит «уведомление о выселении»?

– Дэнни, пожалуйста, сделай, что тебе сказали, и отнеси Мэри во двор. – Рано или поздно ей придется все ему объяснить, но не сейчас. Не сегодня, когда она уже сообщила ему новость о том, что Джеймса больше не будет в их жизни.

– Послушайте, – смягчился мистер Фортуна. – Я люблю животных. У меня самого есть кот. Но вы не можете держать здесь кролика. Мне очень жаль. Удачи с поиском для него нового дома.

– Мам? – в голосе Дэнни звучала паника. – О чем это он? Почему мы не можем оставить ее себе?

– Спасибо, мистер Фортуна. Я прослежу, чтобы к вашему следующему визиту кролика здесь не было, – официальным тоном сказала Эди, закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как силы покидают ее.

– Мам? – Глаза Дэнни широко распахнулись от страха, и ей стало его очень жаль.

Пожалуйста, нет. Ее милый, доверчивый сын был ни в чем не виноват, он этого не заслуживал.

– Мне очень жаль, дорогой, но нам придется найти другое место для Мэри. Помнишь, я говорила тебе, что «Истерн Эстейтс», люди, которые владеют нашим домом, не разрешают заводить домашних животных?

Он кивнул, его пристальный взгляд изучал ее лицо.

– Они говорят, что мы не можем оставить Мэри у себя.

– Нет. Не-а. – Он попятился назад, покачивая головой. – Мы же здесь живем. Это наш дом. Никто не может указывать, что нам делать в нашем доме.

– Мы, может, и живем здесь, малыш, но это не наша собственность. «Истерн Эстейтс» разрешают нам здесь жить, пока мы соблюдаем их правила. И одно из правил – никаких животных.

* * *

– Дурацкое правило. – Он так крепко прижал к себе Мэри, что крольчиха начала бешено извиваться.

– Осторожно, не делай ей больно, – предупредила Эди.

Лицо Дэнни было непроницаемым. Он не расплакался, как она ожидала, хотя слезы, скорее всего, были где-то недалеко.

– Ты должна сказать им, что она не может жить где-то еще. Она моя, и я ее люблю.

– Это ничего не изменит, – сказала она, пока сердце обливалось кровью, переживая его горе.

– Тогда мы будем жить где-нибудь в другом месте, – сказал он.

– Это сейчас не вариант, – начала она, но Дэнни не дал ей закончить.

– Я уверен, Джеймс бы убедил их оставить мне Мэри. Джеймс может все. – Сказав это, Дэнни развернулся и ушел на кухню.

Эди проглотила слезы. Бедный, бедный Дэнни. Этот день не мог стать еще хуже.

Глава 41

– Ну вот что я сделал, Тиа? Я просто не понимаю. Она сказала, что не хочет меня больше видеть, – сказал Джеймс, потирая лицо руками и ощущая щетину на щеках.

– Да, ты уже говорил это по телефону. Теперь расскажи все в подробностях. – Тиа предложила ему чашку чая из чайника, стоящего на столике во внутреннем дворе. Девушка сидела в тени под широким зонтом с открытым перед собой ноутбуком.

Джеймсу бы сейчас не помешало что-то покрепче чая.

– Я не хочу отвлекать тебя от работы, – сказал он.

– Не глупи. Ты уже приехал. Сядь, налей чаю и рассказывай, что случилось. Мне нужно только обновить сайт Усадьбы. Я могу сделать это и позже.

Джеймс сел, взял чашку из изысканного костяного фарфора и заметил, что его рука дрожит. Он поставил чашку на стол.

– Я ждал ее в свадебном магазинчике перед собеседованием. Уговорил Джулию позволить мне самому рассказать ей эту радостную новость, но она, как только увидела меня, начала кричать и убежала.

– И ты не знаешь почему?

Он печально покачал головой.

– Она сказала, что ей не нужны мои подачки и она не продается.

– Чего-чего?

– Вот именно. В ее словах нет никакого смысла. Я же просто пытался помочь и думал, что она будет рада такой возможности; я знаю, что Джулия не самый простой человек – и ты тоже знаешь, – но Эди бы сама занималась всем управлением. Джулия бы не вмешивалась. По крайней мере, не так уж много.

– В последнем ты прав, хотя Джулия не настолько хорошо разбирается в розничных продажах и свадебных магазинах, чтобы вмешиваться, так что я уверена, Эди бы справилась с ней. За кротким видом твоей девушки скрывается стальной характер.

– Почти уверен, что она больше не моя девушка.

– Интересно, что заставило ее пойти на попятную? И что значит «она не продается»?

– Я до сих пор ломаю над этим голову. Может, она подумала, что Джулия собирается платить ей гроши, как это делала Мойра?

Тиа нахмурилась.

– Не думаю, что в этом дело… Может, она не захотела работать на Джулию? Что она ответила, когда ты сказал ей?

– Я не успел. Она не дала мне и слова вставить.

– Странно. – Тиа налила себе еще чаю. – Хочешь, я поговорю с ней?

– Не знаю, будет ли от этого какая-то польза.

– Я могу попытаться. Что тут терять?

Джеймс, сидя в лучах раннего вечернего солнца, подумал, что, возможно, и правда уже все потерял. Пока что он ничего не чувствовал. Полное осознание того, что Эди разорвала с ним все отношения, еще не пришло к нему. И у него было ужасное предчувствие, что, когда это произойдет, он испытает такую боль, какую никогда не испытывал раньше.

Она так медленно, но верно пробралась глубоко в его сердце, что он даже не осознавал, что она была там, пока не стало слишком поздно. Он был разбит.

Вопрос был в том, стоит ли ему проигнорировать ее слова, что она не хочет его больше видеть, или нет?

Он должен был поговорить с ней – просто обязан попробовать еще раз. И если она скажет ему убираться, так и быть. Но нужно, по крайней мере, попытаться.

Глава 42

– Я набрала тебе ванну, – крикнула Эди с лестницы. Она зашла в спальню Дэнни за чистой пижамой и продолжала прислушиваться, не послышится ли звук его шагов.

Она знала, что сегодня ей предстоит повозиться с тем, чтобы уложить его в постель; он все еще был ужасно расстроен новостью о том, что ему придется отдать Мэри, и время от времени впадал в истерику.

Внутри нее закипала злоба на «Истерн Эстейтс», и ей хотелось кричать из-за несправедливости всего этого. Она прочитала письмо дважды, а затем разорвала его в клочья и выбросила в мусорное ведро, но не раньше, чем до конца осознала последствия «невыполнения обязательств» и «любого дальнейшего нарушения договора об аренде». Другими словами, им с Дэнни непременно пришлют уведомление о выселении, если Мэри останется с ними.

На мгновение она задумалась, стоит ли перезвонить им завтра утром и попросить пересмотреть свое решение, если они обязуются держать Мэри в клетке снаружи. Скорее всего, это ничего не изменит, но она была готова попробовать все способы. Выражение лица Дэнни, когда он понял, что Мэри придется отдать, вдобавок к новости о том, что он теперь редко (вообще-то, никогда) будет видеться с Джеймсом, разбило ей сердце. С тех самых пор он не переставал плакать, и только сейчас ей наконец удалось его успокоить, чтобы попытаться уложить в постель. Хотя она подозревала, что в какой-то момент он, скорее всего, приползет к ней в кровать, как делал это в детстве.

* * *

– Дэнни, – снова позвала она. – Пора принимать ванну.

По телевизору продолжала орать какая-то передача на канале «Дисней». Звук был довольно громкий, поэтому Эди начала переживать за слух мальчика. Если он продолжит такими темпами, то непременно оглохнет.

Глубоко вздохнув, она начала спускаться по лестнице, чтобы самой привести сына.

В гостиной его не было, так что она выключила телевизор и заглянула на кухню.

Тоже пусто.

Боже мой – должно быть, он снаружи вместе с Мэри, и Эди не винила его за то, что ему хотелось провести каждую оставшуюся секунду вместе со своим питомцем. Скоро крольчихи не будет в их жизни. Теперь ему будет еще труднее прощаться с ней, но Эди не могла лишить его финальных объятий этим вечером.

Она решила выйти на улицу и присоединиться к нему, потому что тоже успела полюбить это маленькое существо.

Но Дэнни не было и во дворе. Как и Мэри, чья клетка пустовала.

Беспокойство настигло Эди.

Где же он?

Она знала, что он не заходил в свою спальню, так как сама только что вышла оттуда, а в ванной она его обязательно бы заметила, когда проходила мимо.

Единственным местом оставалась ее спальня…

Вдруг она заметила на столике в прихожей листок бумаги, которого раньше там не было.

Грызущее ее беспокойство превратилось во всепоглощающий страх.

Она узнала его крупный, размашистый почерк, когда взглянула на записку, написанную цветным карандашом:

ушел отдать мэри Джемсу он присмотрит за ней

– Дэнни! – закричала Эди, распахивая входную дверь и пробегая через двор и арку, чтобы выйти на дорогу. Вечером на главной улице было гораздо меньше людей, чем днем, но мальчика нигде не было видно.

– Дэнни! – срывающимся голосом кричала она, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону и вытягивая шею. Резкий, назойливый страх овладел ею, так что она с трудом смогла сделать вдох. Боже мой, он же еще такой маленький, а Джеймс живет в нескольких милях отсюда и на улице стремительно темнеет. Даже она сама не была уверена, что знает, как туда добраться.

Что, если он потеряется и будет, напуганный, бродить в полной темноте? Что, если его похитят? Мальчик, несущий на руках белоснежного кролика, обязательно привлечет внимание – неправильное внимание.

Нужно звонить в полицию. И Джеймсу тоже, чтобы он был начеку.

Если что-нибудь случится с ее сыном… Эди не закончила свою мысль. Ей было слишком страшно.

В полиции сказали, что они срочно пошлют кого-нибудь на его поиски, а ей посоветовали ждать дома на случай, если мальчик вернется. Но как она могла сидеть на месте, зная, что Дэнни в одиночестве бродит по дорогам в сгущающихся сумерках? Она знала, что не будет этого делать. Он направлялся к Джеймсу, как было сказано в записке, а, учитывая волевой характер Дэнни, если он что-то задумал, то не остановится, пока не дойдет до места. Или пока…

Она даже не хотела об этом думать, поэтому проигнорировала совет полицейских, схватила свой телефон и немного денег и отправилась в сгущающуюся темноту на поиски своего сына.

Выйдя на главную улицу (хорошо, что Джеймс жил в противоположной стороне от реки), она позвонила ему.

– Это я, – сказала она, как только он взял трубку, прервав его восторженное «Эди, я так рад, что ты позвонила».

– Ты видел Дэнни? – требовательным тоном спросила она.

– Эм… нет. А должен был?

– Он отправился к тебе домой.

– Ко мне? Ладно…

– Он идет пешком один. Вместе с Мэри. – Эди тяжело дышала, одновременно разговаривая и пытаясь бежать. Понимая, что долго так продолжаться не может, она перешла на быстрый шаг.

– Один? Почему?

Она еле сдержала слезы.

– Нам нужно отдать Мэри. Он очень расстроен, поэтому понес ее к тебе.

– Хорошо. Я сажусь в машину. Как давно он ушел?

– Пятнадцать минут назад. Максимум двадцать. – Спасибо, спасибо, спасибо. Несмотря на сказанные ею ранее слова, он без промедления предложил свою помощь, за что она была ему очень благодарна.

– Где ты? – спросил он.

– На центральной дороге, на границе с Танглвудом.

– Продолжай идти, а я поеду тебе навстречу. Когда найдешь его, обязательно позвони. Он вряд ли далеко ушел, особенно с Мэри, прыгающей на поводке, так что скорее всего ты его скоро нагонишь.

Тут она не смогла удержаться и тихонько всхлипнула. Он не сказал «если найдешь», а сказал «когда найдешь», как будто бы это было само собой разумеющимся, и это было еще одним поводом быть благодарной Джеймсу.

Но не она нагнала Дэнни, не она нашла его. Это был Джеймс.

Когда большая машина остановилась на другой стороне дороги и помигала ей фарами, она поняла, что это Джеймс, а в бледном, измученном лице, выглядывающем из окна, узнала Дэнни.

Ноги Эди чуть не подкосились от облегчения, но отчаянное желание обнять своего мальчика пересилило слабость, и она бросилась через дорогу, распахнула дверь машины и заключила Дэнни в неловкие объятия, чуть не задушив его ремнем безопасности.

– Никогда, никогда, никогда больше так не делай, слышишь! С тобой могло случиться все что угодно. Что угодно. – И тут она разрыдалась.

– Залезай. Я отвезу вас домой, – сказал Джеймс.

Не желая отпускать своего сына ни на секунду, Эди отстегнула ремень безопасности Дэнни и забрала его с собой на заднее сиденье.

Полиция уже ждала у ее дома, когда Джеймс подъехал к арке. Эди вылезла из машины, все еще держа Дэнни, который, в свою очередь, держал на руках Мэри. Должно быть, зрелище было еще то, так что один из офицеров прищурился и слегка покачал головой.

– Когда вы сообщили, что ваш сын взял с собой кролика, мы подразумевали игрушку, а не живое существо, – сказал офицер.

– Ее зовут Мэри, и она моя, ни один гадкий человек не заставит меня бросить ее, – сказал Дэнни.

Эди заметила, как полицейские переглянулись и посмотрели на Джеймса.

– Это не то, что вы подумали. Наличие домашнего животного противоречит моему договору аренды; наш арендодатель попросил нас избавиться от нее.

– Этот молодой человек ваш арендодатель? – спросила женщина-офицер. Она выглядела немногим старше Дэнни.

– Нет. Это… друг. Дэнни направлялся к нему, чтобы попросить взять себе Мэри.

– Мэри?

– Так зовут кролика.

– А. Ну что ж, раз мальчик в целости и сохранности, это самое главное. А ты, мой юный друг, не будешь больше так пугать свою маму, верно?

Дэнни опустил голову.

– Нет.

– Рада слышать. Слушайся маму. Спокойной ночи, мисс Адамс, а я обязательно узнаю на станции, не нужен ли кому кролик.

– Спасибо вам, и извините, что побеспокоили.

– Ничего страшного, – сказала женщина-офицер, бросив на нее сочувственный взгляд. – Берегите себя.

Эди подождала, пока они выедут со двора, прежде чем открыла дверь и затолкала Дэнни внутрь. Она теперь ни на секунду не собиралась сводить с него глаз.

– Я могу взять Мэри, если так будет лучше, – сказал Джеймс.

Он держался слегка позади, и она догадалась, что он не знал, как вести себя с ней. Непринужденность между ними исчезла, сменившись неловкостью и недосказанностью с обеих сторон.

– Спасибо, – ответила она, – но ты не обязан.

Дэнни сердито посмотрел на нее.

– Он должен. Он ее нашел. Я хочу, чтобы она жила у него, а я смогу навещать, когда захочу. – Он специально бросал ей вызов, ожидая, что она возразит ему и скажет, что он не может видеться с Мэри. – Джеймс, я ведь смогу навещать ее?

– Зависит от твоей мамы.

– Она сказала, что ты теперь слишком занят, чтобы видеться с нами.

Эди поежилась. Да, она так сказала, но только потому, что не могла раскрыть сыну правду. Он был слишком маленьким, чтобы понять. Да и она не была до конца уверена, что понимает себя.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

– Да, она права, – сказал он.

– Можем поговорить? – Она хотела услышать его версию событий; ведь с утра она не дала ему шанса объясниться.

Это случилось сегодня утром? За эти несколько часов успело произойти столько всего, что ей казалось, будто бы их недособеседование было неделю назад.

Джеймс предложил посадить Мэри обратно в клетку, пока Эди готовит Дэнни ко сну. Дэнни устроил целый спектакль, выпрашивая, чтобы именно Джеймс прочитал ему сказку на ночь, но в итоге ей удалось его угомонить.

Когда она спустилась вниз, Джеймс стоял, облокотившись на одну из кухонных столешниц с бокалом вина в руке.

– Это откуда? – спросила она, прекрасно помня, что в ее доме не было ни капли алкоголя.

– Я заскочил в магазин на углу. Он работает до одиннадцати.

– Спасибо. – Она взяла у него бокал и сделала большой глоток. – И спасибо за то, что нашел Дэнни.

– Ты бы тоже его нашла, – заверил он ее. – Просто так уж сложилось, что у меня есть машина, поэтому я оказался быстрее.

– Могло бы случиться все что угодно… – Она замолчала, так как ее голос грозил сорваться; казалось, она вот-вот снова заплачет. Это единственное, чем она занималась весь день, и уже порядком устала быть такой нюней.

– Но не случилось, – сказал Джеймс, – и я почти уверен, что он так больше не сделает. Он старался не давать слабину, но, когда я подъехал, казался ужасно испуганным маленьким мальчиком. Не думаю, что и Мэри была приятно впечатлена подобным опытом. А теперь – не хочешь рассказать мне, что произошло?

Когда она закончила описывать историю с «Истерн Эстейтс» и реакцию Дэнни, он сказал:

– Предложение все еще в силе: я могу оставить Мэри у себя, а Дэнни сможет навещать ее в любое время. Просто позвонишь мне, я приеду и заберу его. Тебя тоже, если захочешь.

Он, вероятно, заметил, что она заколебалась, и поспешил добавить:

– Никаких обязательств. Чисто по-дружески. Я помню, что ты сказала, что никогда больше не хочешь со мной разговаривать…

– Да, об этом. Возможно я слегка погорячилась. Мне все еще не нужны твои подачки, но я не думаю, что ты подразумевал то, о чем я подумала.

– Я просто хотел помочь, – сказал он. – Я знаю, как много значила для тебя работа в этом магазине, поэтому, когда его выставили на продажу, я подумал, что это неплохое вложение для Джулии Феррис.

Эди уставилась на него.

– Кто его купил?

– Джулия и Эдгар, хотя тебе придется иметь дело только с Джулией, потому что вряд ли Эдгара интересуют свадебные платья.

– Джулия Феррис купила магазинчик «У Мойры»?

– Эм… да.

– Я не знала. Я же подумала… – Боже, она чувствовала себя такой идиоткой.

– Это же логично, – продолжил Джеймс. – Она и без того может предложить невесте практически полный пакет услуг, начиная от площадки для проведения торжества и заканчивая цветами благодаря Лиэнн, и свадебным тортом благодаря Стиви, хотя это пока не до конца официально, так как она говорит, что нужно нанять еще одного человека в чайную, прежде чем они смогут полностью взяться за дело. А с приобретением «У Мойры» она сможет предлагать свадебные платья и всю сопутствующую мелочовку.

– Мелочовку?

– Рабочий термин, – сказал он, улыбаясь. – Ну просто из любопытства, кто, ты думала, купил свадебный магазин?

– Ты.

– Я? – Он начал неистово смеяться.

– И что тут смешного?

– Тиа рассказала мне, во сколько обошлось ее платье. С такими расценками я бы вряд ли смог позволить себе вот это подобие короны на волосы, не говоря уже о целом магазине.

– Эти короны на волосы называются тиарами. – Она сделала паузу. – Прости за дерзость, это в принципе не мое дело, но я думала, что ты довольно богат.

Джеймс в недоумении посмотрел на нее.

– И что навело тебя на эту мысль?

– Частная школа, дружба с семьей Феррис, походы в Херсли-Холл, а еще ты ездил в Лондон, чтобы встретиться с каким-то графом…

– Ты все не так поняла. – Его голос был мягким. – Я поступил в частную школу, потому что мне дали грант, но родителям все равно приходилось экономить и откладывать на все остальное. Я так хорошо общаюсь с Феррисами, потому что Уильям, можно сказать, приютил меня. Он взял меня под свое крыло и настоял, чтобы я отправился к нему на каникулы. Так Джулия и Эдгар стали моими почетными тетушкой и дядюшкой. А что касается Херсли-Холла и графа Старки – это все по работе. Я гол как сокол. Как думаешь, почему мне нужно так много времени, чтобы доделать ремонт в старом доме Хопкинса?

– Но я думала… боже. – Эди не только сделала поспешные выводы, она полноценно уверовала в них.

– Так вот с чем было связано сегодняшнее утро? Ты думала, я купил тебе магазин?

Закусив губу, Эди кивнула и тут же почувствовала себя униженной. Она выставила себя полной идиоткой.

– Если бы у меня были деньги, я бы так и сделал, – прошептал он. – Я бы сделал все, чтобы ты была счастлива.

– Правда?

– Правда. Ты все еще уверена, что больше никогда не хочешь со мной разговаривать?

– Нет. – Ее голос был тихим, но она улыбалась.

– Хочешь продолжить собеседование?

– А в этом есть какой-то смысл?

– Думаю, да, потому что оно должно было заключаться в том, что я скажу тебе, что Джулия хочет, чтобы ты управляла магазином, и ты крепко поцелуешь меня в знак благодарности, потому что это была моя идея предложить Джулии его купить.

– И ты не думал сказать мне об этом? Может, я бы не захотела там работать.

Он подошел ближе, и ее сердце бешено заколотилось. Он впился в нее взглядом, и она готова была утонуть в глубине его глаз.

Джеймс обнял ее за талию, и она растворилась в его сильных руках.

– Скажи мне, что ты не хочешь эту работу, – дразняще проговорил он, остановив свои губы в нескольких дюймах от ее.

– Хочу, и не только работу. Я хочу тебя тоже, – хрипло сказала она и поцеловала его, но не раньше, чем услышала его хриплый смешок и слова:

– Тебе нужны только мои деньги.

После этого Эди еще долго не могла вздохнуть.

Глава 43

В отсутствии на горизонте каких-либо королевских бракосочетаний свадьба Уильяма Ферриса, будущего лорда Тонбриджа, и Тии Сондерс была провозглашена свадьбой года.

Конечно же, Эди тоже пригласили. Как иначе, учитывая, что она являлась создательницей платья, а также официальной спутницей шафера.

С тех пор, как Джеймс рассказал о том, что Джулия и Эдгар Феррис приобрели магазинчик «У Мойры», события развивались стремительно, и теперь Эди прочно закрепилась в качестве менеджера свадебного салона. Стиви проявила понимание, а Бетти была просто довольна собой. Дэнни, хотя и был убит горем из-за переезда Мэри в дом Джеймса, все-таки принял ситуацию, во многом благодаря тому, что Джеймс несколько раз в неделю отвозил его в гости к крольчихе. И, конечно, Эди тоже чувствовала необходимость ездить с ними, чтобы приглядывать за Дэнни – а совсем не потому, что, пока Дэнни был занят игрой с Мэри, они с Джеймсом проводили время в объятиях друг друга.

Эди, благодарная Тие за возможность разработать и сшить для нее свадебное платье (если бы этого не случилось, Эди не познакомилась бы с Джеймсом и все еще работала бы на миссис Каррингтон), с радостью закрыла бы магазин в честь свадьбы Тии и Уильяма, но он и без того был закрыт на реконструкцию. Не планировалось ничего грандиозного (средства Джулии были не настолько велики), но Эди хотелось внести что-то свое в интерьер и сделать магазинчик более современным. Джеймс предложил сменить название, но и Эди, и Джулия проголосовали против. Магазин уже имел зарекомендовавшее себя имя, и как менеджер, так и владелец проявили деловую проницательность, сохранив его.

* * *

Эди помогла Тие, заранее выпроводившей всех подружек невесты из комнаты, одеться и отошла в сторону, чтобы полюбоваться невестой.

– Ты выглядишь потрясающе, – признала она и была вознаграждена сияющей, лучезарной улыбкой.

– Я выхожу замуж за мужчину своей мечты в платье своей мечты, – сказала Тиа. – Я чувствую себя принцессой.

– К этому я и стремилась; но платье – целиком твоя идея, не моя. – Она наклонилась вперед, слегка поправляя юбку. Затем она пригласила подружек невесты обратно и отправилась искать свое место в бальном зале и готовиться к церемонии.

В эйфории от того, как чудесно будет выглядеть Тиа, Эди в спешке завернула за угол и… упс!

– Извините, я… миссис Каррингтон! – У Эди отвисла челюсть. Ее бывшая работодательница была последним человеком, кого она ожидала сегодня увидеть.

– Эди. – Губы Мойры, как всегда, были вытянуты в прямую линию. – Наслышана о том, что ты сделала для нее.

– Эм… да.

– Это хорошо. То другое платье совсем ей не подходило.

– Правда? – Эди с трудом могла собрать мысли в кучу.

– Ты сама это понимала, иначе зачем бы рисковала своей работой и делала что-то за моей спиной?

Да уж, зачем…

– Ты отличная швея, всегда ею была, – продолжила миссис Каррингтон. – И еще лучший дизайнер.

У Эди снова отвисла челюсть; это была действительно высокая похвала, особенно из уст ее бывшего босса. Ей было трудно поверить в услышанное.

– Прежде чем мы зайдем внутрь, – сказала миссис Каррингтон, – я хочу тебе кое-что сказать.

Эди затаила дыхание.

– Я прощаю тебя. – Мойра великодушно наклонила голову.

– Эм, спасибо? – Эди не была уверена, как на это реагировать, но поблагодарить точно не помешает. Она не хотела, чтобы между ними оставалась какая-то неприязнь.

Миссис Каррингтон уже развернулась, чтобы пройти в бальный зал, но Эди, повинуясь внезапному порыву, схватила ее за руку.

– Как вы? Вы в порядке?

– Да, моя дорогая, уверена, что да, – ответила та, а затем вбежала в зал, как будто бы она выходила замуж, а не Тиа.

Тиа! Боже мой, надо найти свое место, прежде чем Тиа появится.

Когда Эди вошла в комнату, Уильям обернулся, и его глаза были похожи на глаза кролика, которого настиг свет фар. Он выглядел одновременно напуганным, восхищенным и готовым вывернуть наружу содержимое своего желудка. Эди одарила его успокаивающей улыбкой, когда их взгляды встретились.

– Вау, – одними губами произнес он. – Ты выглядишь великолепно.

Эди и чувствовала себя великолепно; на ней было платье бледно-лавандового оттенка собственного пошива; простое, но элегантное. Она дополнила свой наряд серебряными греческими сандалиями, серебряным бисером в волосах и серебряными украшениями на шее, запястьях и ушах.

Тиа захотела идти к алтарю под «Свадебный марш», и, когда первые звуки этой мелодии разнеслись по бальному залу, все повернулись, чтобы посмотреть на невесту. Все, кроме Эди – ее больше интересовала реакция гостей. Особенно ей хотелось увидеть реакцию Джулии.

Леди Тонбридж как раз попадала в поле зрения Эди, и она не сводила взгляда с ее лица. Эди расплылась в широкой улыбке, когда заметила, как Джулия раскрыла рот, а ее глаза восторженно распахнулись при первом взгляде на Тиу. Весь зал удовлетворенно ахнул, и до Эди донеслось несколько шепотом произнесенных комментариев о том, как же красиво выглядит невеста.

Хотя она и без того знала, что Тиа выглядит сногсшибательно, одного только взгляда на одурманенное выражение лица Уильяма хватило, чтобы в этом убедиться. Его глаза были полны обожания и любви, и Эди захлестнули эмоции, стоило ей увидеть это зрелище.

Она надеялась, что однажды какой-нибудь мужчина посмотрит на нее так же, как Уильям смотрел на свою невесту.

Затем она встретилась взглядом с Джеймсом и поняла, что «однажды» уже наступило…

* * *

– Потрясающая получилась свадьба, – прошептала Эди несколько часов спустя, когда они отдыхали у нее в гостиной. Ощущая приятную усталость, она положила голову на грудь Джеймса, а его рука обвилась вокруг ее талии. Им нечасто удавалось провести вечер без Дэнни, и она намеревалась использовать эту возможность по максимуму, чтобы насладиться поцелуями и объятиями Джеймса, но в данную секунду она была счастлива просто наслаждаться тишиной и покоем в его обществе после сказочного и пышного празднования. Джулия была в восторге от того, как прошла свадьба, а сама Эди получила много комплиментов по поводу платья Тии и даже несколько заказов. Будущее свадебного магазина «У Мойры» выглядело радужным.

– Это точно, – согласился он, придвигаясь чуть ближе к ней. – Я уже говорил, как потрясающе ты выглядишь?

Она тихонько хихикнула.

– Да, уже несколько раз.

– Тогда повторюсь – ты прекрасна. И я хочу сказать кое-что еще, но не думай, что тебе необходимо что-то отвечать, я точно не хочу тебя отпугнуть, но… – Он замер, и она выпрямилась, так что его склоненная голова теперь была лишь в нескольких дюймах от ее. Он глубоко вздохнул и спешно сказал: – Я люблю тебя. Просто хотел, чтобы ты это знала. Я ничего не жду взамен, ты не обязана тоже любить меня, но мне нужно было признаться в своих чувствах к тебе.

Сердце Эди остановилось и в животе запорхали бабочки. От шока она потеряла дар речи. Он любит ее!

– Я знаю, что еще слишком рано, – продолжил он, – и мы знакомы всего ничего, но…

– Шшш. – Эди обвила руками его шею и подняла подбородок, приоткрывая губы. – Я тоже тебя люблю. А теперь прекрати болтать и поцелуй меня.

– Я хотел обсудить еще кое-что, и, скорее всего, для этого тоже рановато, но я постоянно слоняюсь один в этом большом доме и подумал, может, Дэнни захочет чаще видеться с Мэри, да и кухня с ванной уже почти готовы, поэтому почему бы… – Он заколебался и прикусил губу.

– Нам не переехать к тебе? – закончила она за него, опьяненная восторгом.

Он улыбнулся ей глазами, наполненными любовью.

– Я хотел спросить, может быть, ты согласишься выйти за меня замуж?

Эди еле удержалась, чтобы не взвизгнуть от радости.

– Да, да, и тысячу раз да!

И все, о чем она могла думать, пока Джеймс продолжал страстно ее целовать, было то, что благодарить за свое абсолютное счастье она должна была единственный и неповторимый свадебный магазинчик в Танглвуде.

Примечания

1

Human League – «Don’t you want me».

2

Традиционное английское блюдо «Fish and Chips».

3

Цитата из трагедии У. Шекспира «Ромео и Джульетта», акт II.

4

Центр развлечений от компании по производству кондитерских изделий Cadbury.

Content

Лилак Миллс
Свадебный магазинчик в Танглвуде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Примечания