Ребекка Рейсин

Чайный фургончик Рози

Rebecca Raisin

ROSIE’S TRAVELLING TEA SHOP

© Янурова Л., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается герою моей собственной истории любви – Эшли

Глава 1

«Рози, тебе не хватает спонтанности».

Я, наверное, ослышалась. И в лучшие времена от усталости у меня в голове образуется каша, а сегодня я провела на ногах двадцать часов. Слова доходят с трудом. Я силюсь разгадать, к чему он клонит.

Стрелка часов перевалила за два ночи, на календаре – второе февраля, суббота, а это значит, что мне официально исполнилось тридцать два. Согласно моему расписанию, я уже должна видеть десятый сон, но я спонтанно решила задержаться на работе и испечь тарт с соленой карамелью для нас с Каллумом, в надежде, что хоть в этом году он не забыл о моем дне рождения.

Каллум никогда не обращает внимания на мелочи, и в этом плане мы очень разные. Зная его, я пытаюсь не принимать это близко к сердцу, но в глубине души хочу верить, что он подводит к великолепному сюрпризу в честь моего дня, а не просто затевает ссору.

– Прости, Каллум, что ты сказал? – стараюсь звучать непринужденно и делаю слишком щедрый глоток дешевого красного вина. Я нашла его в дальнем углу кухонного шкафчика после того, как Каллум сказал, что нам нужно поговорить.

Тайком кидаю взгляд на стоящий рядом столик, надеясь увидеть подарок в красивой оберточной бумаге, но на нем лежит лишь стопка кулинарных книг. Ну и ладно. Сдались мне эти подарки. Проявления любви бывают разные. Может, утром Каллум принесет мне вкусный завтрак в постель…

Глаза закрываются сами собой. Давным-давно перевалило за полночь, ноги гудят и усталость пробирает до самых костей. Я слышу соблазнительный шепот моей кроватки: иди ко мне, Рози, отдохни, выспись… Даже мысли об аппетитном, тающем во рту праздничном тарте не могут заставить меня оставаться в сознании и здравом уме. Но я знаю, что надо сосредоточиться, Каллум хочет мне что-то сказать…

– Ты что, спишь? – Я встрепенулась. Его раздраженный голос выводит меня из полудремы. – Рози, прошу тебя, не усложняй.

Он говорит это так, словно я специально тут носом клюю.

Не усложняй? Это он про что? Я трясу головой, пытаясь отогнать сонливость.

– В смысле не хватает спонтанности? Это как? – Может, Каллум нервничает, потому что готовится достать из кармана два билета на Багамы с возгласом: «С днем рождения, Рози, беги собирать чемоданы!»

Он протяжно и выразительно вздыхает, будто бы от моей недогадливости. Я не понимаю, зачем он говорит загадками в такое позднее время, прекрасно зная, что через пять часов мне нужно быть на работе.

– Слушай… – Каллум пропускает руку через редеющие рыжие волосы. – Мы же оба понимаем, что все кончено.

– Кончено? – я открываю рот от удивления. Это же на сколько меня вырубило? – Ты имеешь в виду, между нами?

Мое неверие пропитывает воздух. С каждой секундой происходящее все меньше и меньше напоминает веселое празднование моего дня рождения.

– Да, – он прячет взгляд.

– Потому что мне не хватает… – я изображаю кавычки в воздухе, – спонтанности?

Он что, хряпнул моего хереса для готовки, пока меня не было?

Муж не поднимает взгляд.

– Ты слишком холодная. У тебя каждый день расписан по минутам, от пробуждения до возвращения в кровать. Ты на все отводишь строго определенное время, и в твоем графике просто нет места веселью, развлечениям или, боже упаси, сексу в тот день, когда ты его не планировала.

Ну да, я всегда планирую наперед, и что теперь? Приходится из-за работы: я сушеф в популярном мишленовском ресторане «Эпоха» в Лондоне. Каллум должен это понимать, ведь у него такая же профессия в другом ресторане (только, к сожалению, без звезды Мишлен). Если бы я не расписывала наши встречи по графику, мы бы никогда не проводили время вместе! Да и как по-другому выполнять все свои ежедневные задачи? Сложно здраво оценить давление, под которым я нахожусь.

– Я… Я… – я не знаю, что и сказать.

– Вот видишь! – Каллум смотрит на меня словно на упертое дитя. – Тебе даже сейчас все равно! От комнатного растения любви больше, чем от тебя. Ты порой абсолютный сухарь, Рози.

От его обвинения я вздрагиваю, словно от пощечины.

– Это жестоко, Каллум! Серьезно, как ты можешь такое говорить? – Честно говоря, я и правда не любительница широких жестов. Я предпочитаю выражать любовь в блюдах, которые готовлю для партнера с большим трудом и старанием. Это мой способ показать привязанность.

Осознание накрывает меня тяжелой волной.

– У тебя есть кто-то еще, да?

По крайней мере, мужу хватает совести покраснеть. Внутри всё переворачивается, меня охватывает полнейшее отчаяние. Как он мог?

– Да? – повторяю я, ожидая ответа. Раз уж он решил побросаться во все стороны громкими словами, пусть и о себе не умалчивает. В разрыве есть и его вина тоже. От боли сердце разрывается. Надеюсь, я сплю и это просто ночной кошмар.

– Ну да, но что в этом удивительного? Мы с тобой словно корабли в море. Была бы ты более…

– Только попробуй сказать «спонтанной».

– Была бы ты менее холодной, – Каллум ухмыляется. Серьезно? Похоже, я совсем его не знала. Он взаправду считает, что растаптывать мое сердце – совершенно нормально?

Его лицо краснеет, словно ему стыдно, и он с неохотой продолжает:

– Просто… Рози, ты слишком предсказуема. Я точно знаю твое и наше будущее, потому что оно распланировано до последней секунды. Ты всегда будешь сушефом с графиком дня от восхода до заката. Ты никого к себе не подпускаешь. И даже когда я уйду, все продолжится в точно таком же ритме, – он мотает головой, будто бы разочарованный во мне, но выражение его лица смягчается. – Мне очень жаль, Рози, но я легко могу представить твое будущее: ты убежденная холостячка, выращивающая в своем саду самые выгодные по цене травы по эту сторону Темзы. Правда, я надеюсь, что все будет не так. Может, ты найдешь кого-то, кто перевернет твой мир. Но этот кто-то – не я.

Чего? Мало того что Каллум меня бросает, так еще и записывает в старые девы. Пророчит одинокую жизнь, в которой у меня будет разве что эстрагон под бочком! Не дождется! Может, я невыспавшаяся, но я не идиотка. Чувства, которые были у меня к нему, все еще бурлят внутри, но я вспоминаю, что у него в жизни есть другая, и это подстегивает мою решительность.

Муж вздыхает и одаряет меня сочувственной улыбкой:

– Не горю желанием это говорить, но… Ты превращаешься в своего отца. Тоже не хочешь покидать…

– Выметайся, – произношу я. Этому монстру здесь не место.

– Что?

Сухарь я, значит?

– ВОН! – взревела я так громко, как только была способна.

– Мы разве не будем решать, что кому достанется после развода?

– Ты меня слышал, Каллум. Проваливай!

Я не дам вытирать об меня ноги лишь потому, что он считает, что ему все позволено, не доставлю ему такого удовольствия.

– Ладно-ладно, но квартира достанется мне. А ты можешь…

– СЕЙЧАС ЖЕ! – мой крик пугает меня саму. Вот тебе страсть, которую ты так хотел. – ПРОЧЬ!

Каллум вскакивает с дивана и бросается в коридор. Я замечаю, что там лежит собранный заранее небольшой чемодан с вещами: он знал исход этого разговора еще до меня. Муж бросает на меня последний виноватый взгляд и уходит, хлопнув дверью.

Вот так вот просто. Раз – и ушел. Будто оставить меня настолько легко и просто.

Я ложусь на диван и изо всех сил обнимаю подушку. Жду, пока боль утихнет. Когда и как всё пошло наперекосяк? Он мне изменил? Откуда у него вообще время на это?

Да, я особо никуда не выхожу, если это не касается работы, но у меня просто не хватает на это времени! Я же не похожа на отца, правда? Нет, Каллум просто хотел задеть меня подобным сравнением. Он знает мои слабые места.

Боль от его слов прожигает меня изнутри. В душу закрадываются сомнения: может, я действительно слишком предсказуемая, всегда следую графику…

Признаться, жизнь и правда сковала меня в действиях. Апатия и уныние закрались в каждый уголок моих будней, даже в меню ресторана. Дни сменяют друг друга, и ничего существенно не меняется, кроме, конечно, «блюда дня». Зато карьера идет в гору, но даже она перестала меня радовать.

Я устала. Устала раскладывать микрозелень по тарелочкам, готовить маленькие блюда по немаленьким ценам. Устала от постоянных препирательств на кухне, от шума, бахвальства и предательств. От того, что света белого не вижу, что не встречаю закаты, что не могу вечерами проводить время с мужем, не засыпая на ходу.

Это все – моя вина? Я правда сухарь? Но мне нравится порядок, рутина, нравится знать, где мое место в мире. Чтобы без суматохи и хаоса, без опасения, что я потеряю контроль над какой-нибудь сферой жизни. Необходимость систематизировать все происходящее у меня с детства. Неужели за это пришлось платить моим браком?

Но он обещал любить меня и в радости, и в горе.

И что теперь? Надеяться, что он образумится, или умолять его вернуться?

Я вздыхаю и кладу ладонь на сердце в надежде облегчить боль. Я больше не могу доверять Каллуму. Я всегда придерживаюсь определенных правил и простить измену просто не могу.

Но, черт побери, у нас вся жизнь была распланирована! Первого ребенка мы планировали зачать в две тысячи двадцать первом, второго – в две тысячи двадцать третьем. А он так просто отмахнулся от своих детей и ушел! Он же понимал, что я готова отказаться от карьеры ради семьи, хотя я так много и упорно работала. И сделала бы это без сожалений.

И вот как все обернулось.

В кулинарном мире сплетни распространяются быстро, как лесной пожар. Меня втянули в скандал против моей воли. Я пахала пятнадцать лет, чтобы занять такую высокую должность, жертвовала свободным временем, настоящей дружбой, развлечениями… Но это все было во имя будущего, гобелена наших жизней.

От одной мысли об этом глаза начинает жечь.

Мне хочется плакать и выть, мучить себя мыслями о той, другой, женщине, или оторвать себя от дивана и кинуть испеченный с любовью тарт в стенку, или съесть его целиком, пока слезы ручьями катятся по моим щекам. Ну, знаете, как в фильмах.

Вместо этого я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь уже утром от пронзительной трели будильника в нелепо раннее время. Вместе с пробуждением я осознаю, что должна покинуть Лондон. Тридцать два – прекрасный возраст, чтобы начать все сначала.

Не спонтанная, значит? Сухарь? Умру старой девой? Похожа на отца?

Ну я тебе покажу.

Глава 2

Я едва замечаю солоноватый запах морепродуктов, так привычный рынку Биллингсгейт. Сразу направляюсь к торговцу рыбой и отбарабаниваю заказ, не обмениваясь с ним даже элементарными вежливостями. Джон, у которого самые свежие морепродукты во всем Корнуолле, замечает мою нервозность.

– У вас все хорошо, Рози? Вы будто сама не своя. – Он оглядывает меня, будто стараясь понять, что изменилось.

– Эм-м… – поспешно придумываю ответ. – Чай не пила сегодня.

Чай – еще одна моя страсть. Я смешиваю его под разные настроения и состояния: для энергии, расслабления и всего остального, на что хватит воображения. Если мне придется бросить работу, запасной вариант всегда есть: продавать чай!

Джон склоняет голову:

– Да вам он и не нужен, Рози. Выглядите… оживленной, – он пожимает плечами. – Уж явно не как этот товарищ, – он, издав свой фирменный «ха!», указывает на мертвую камбалу, которая смотрит на меня немигающими стеклянными глазами. От сравнения с почившей рыбкой меня передергивает.

Джон собирает мой заказ и обещает сразу же отправить его в ресторан «Эпоха».

Я правда выгляжу оживленной?

Иду к мяснику, чтобы подтвердить еженедельный заказ, когда до меня доходит: разве я не должна ходить с опухшим лицом, красными глазами и волосами, спутавшимися оттого, что я в беспокойстве елозила всю ночь? Но все совсем наоборот: меня наполняет безудержная энергия. Я собираюсь выкинуть что-то совершенно не в моем стиле. Нечто дерзкое, смелое и неожиданное. Правда, пока не знаю, что именно, но мое стремление к масштабным переменам неудержимо. Так-то.

Я непоколебимая Рози, у которой никогда ничего не меняется.

Я докажу всему миру, что это не так, что я не погрязла в рутине серых будней. Я поражу всех, включая Каллума. Совершу нечто полностью противоположное тому, чего он от меня ждет, потому что я себя знаю. Либо начну двигаться дальше прямо сейчас, либо так и опущу руки.

В предсказуемости есть свои недостатки, и настало время это изменить. Прыгнуть, так сказать, в новую реальность.

Но какой она будет, надо еще придумать…

Стоит подумать о моем некогда милом, обаятельном, рыжеволосом муже, как дыхание перехватывает, поэтому мысли о нем я сразу отбрасываю куда подальше. Пока иду, прокручиваю в голове снова и снова: не сдавайся, держи себя в руках. Поплачешь и пострадаешь дома.

На рынке Боро я заглядываю к мяснику, потом во французскую пекарню и, наконец, к нашему поставщику продуктов. Только после этого я готова отправляться в ресторан и готовиться к обеденному времени.

Первым делом в «Эпохе» я встречаю управляющую рестораном. Перед ней нетронутый эспрессо и бумаги с цифрами. Салли мне всегда симпатизировала: бойкая и забавная девушка из Глазго, которая выкуривает сразу несколько сигарет подряд и потрясающе справляется со своей работой.

– Кофе? – рассеянно предлагает она, не отрываясь от бумаг.

– И поговорить, – добавляю я, кидая сумку на скамью и усаживаясь рядом.

– Та-ак, интересно, – Салли бросает на меня взгляд и отправляется к кофемашине. Пока она над ней колдует, устройство шипит и плюется горячим напитком.

На горизонте маячит головная боль. Не совершаю ли я огромную ошибку? Я же так давно жаждала перемен, но сложно сказать, не обманываю ли я саму себя. Может, Каллум подтолкнул меня к активным действиям, но я же не действую импульсивно, ведь так?

Хоть беспокойство точит меня изнутри, внешне я остаюсь невозмутимой и снимаю шарф, заодно окидывая взглядом ресторан. В зале я обычно не задерживаюсь. Когда я только начинала здесь работать, интерьер был выполнен в стиле модерн, затем он прошел пору преображений и теперь приобрел стиль «индустриальный шик». Любое успешное лондонское заведение должно шагать в ногу со временем, чтобы оставаться в тусовке.

На кухне, впрочем, все то же самое. Я постоянно в поиске горячих новинок, таких, от которых у всех снесет крышу. Нам нужны хвалебные рецензии и поток посетителей, чтобы на ближайшие шесть месяцев каждый столик был занят.

Назовите что угодно, и я отвечу вам, что уже это пробовала. Молекулярная кухня, сенсорная, мультисенсорная… Конечно, это все впечатляет, это целое представление, пир для души, разума и тела, но порой мне хочется готовить простую, вкусную еду без всяких излишеств. Знаете, такую сытную, домашнюю пищу, что греет желудок и сердце. Увы, в мишленовских заведениях вроде «Эпохи» этому не бывать.

Салли возвращается с крошечной чашкой и ставит ее передо мной.

– Выкладывай, – она внимательно смотрит на меня.

Мне нравится ее подход – говорить прямо даже неудобную правду. С ней все всегда понятно. Если заслужить ее доверие, то у тебя будет подруга на всю жизнь. Если насолить – работу в Лондоне можно больше не искать. Салли занимается этим так давно, что знает всех, кого нужно знать в этой индустрии. Мы ладим, потому что она принимает меня такой, какая я есть, вместе с моей повернутостью на готовке. Ну, еще она обожает мое дважды запеченное сырное суфле.

– Я увольняюсь, – говорю так уверенно, что сама этому поражаюсь. Таким тоном я почти убедила саму себя, что знаю, что творю. А что я творю-то, в самом деле?

Увольняюсь?

Надеюсь, рано или поздно мой мозг и рот синхронизируются.

Салли поджимает губы и кивает.

– Это из-за этого жалкого урода, который недостоин зваться мужем?

– Ты уже в курсе? – По-моему, это новый рекорд. Даже для лондонского заведения.

Она беспечно пожимает плечами, стараясь не придавать этому такого большого значения.

– Ты же знаешь, как это бывает. О Каллуме уже шептались какое-то время, но я предполагала, что эти сплетни беспочвенны, поэтому ничего не говорила.

Так как давно он мне изменяет? Они что, занимались безудержным, страстным сексом не по графику, пока я работала? Сердце гулко и больно бьется в груди, словно готовясь к нападению. Нет, я не могу поддаться этому чувству. Он этого не заслужил. Отвратительная, подлая, изменяющая свинья этого не заслужила. Но как же мне больно.

– Кто она? – мне совершенно не хочется спрашивать, но нужно знать, кем меня заменили.

Салли достает сигарету из сумочки и прикуривает ее, несмотря на то что «Эпоха» – заведение для некурящих и одной струйки дыма достаточно, чтобы пожарные со всего Лондона стеклись сюда на сигнализацию за считаные минуты.

Она не отвечает.

– Все нормально, Салли, ты можешь мне сказать!

Салли выдерживает паузу и наконец говорит:

– Так бы и свернула его костлявую шею! Он причинил тебе столько боли…

Пускаться в воспоминания мне совсем не хочется: смысл оглядываться назад? А Салли Каллум никогда не нравился. Она считала, что он сидит на моей шее. Какое-то время это даже было правдой. И еще задолго до того, как мы поженились, Каллум однажды пытался сместить меня с должности и украсть мою работу. Я-то об этом успела забыть, а Салли всегда помнила. Очевидно, я не слишком разумно подошла к выбору мужа. Тогда я на все смотрела сквозь розовые очки, и мир казался прекрасным местом.

– Так кто она? – настаиваю я.

– Клоя, – неохотно отвечает она, вздыхает.

– И почему это всегда шеф-де-парти? Как банально. Еще и «Клоя с буквой «К», – я встречала эту яркоглазую мегеру на вечеринке с важными персонами в кулинарии, и она на полном серьезе представилась как «Клоя с буквой «К». Кто так вообще делает? Кардашьян и похитительницы мужей, вот кто.

Значит, Хлоя работала под ним. Во всех смыслах. Одна мысль вызывает неприятный привкус у меня во рту, и я отхлебываю горьковатый кофе, чтобы его перебить.

Салли изучает меня взглядом; наверное, ждет, что я разрыдаюсь, что хотя бы одна несчастная слезинка побежит по моей щеке, или задрожит губа, или еще что-нибудь. В общем, любые признаки того, что я живой человек, а не бездушный робот. Но я всеми силами держу себя в руках. Каллум не заслужил моих слез и истерик. Я, чтоб вас, профессионал и не буду плакать навзрыд на работе. Наверное, именно из-за этой привычки все контролировать меня считают странной и отчужденной. На самом деле это просто мой защитный инстинкт.

Внутри же мое сердце терзается болью, которая наверняка оставит отпечаток на всю жизнь. Неужели оно завянет, словно цветок, и я действительно умру старой девой? Может, мне нужен утешительный секс… Нет, стоп. У меня будет любовь, а не просто похоть.

Новости о Клое только укрепляют мое решение. В нынешнем состоянии Лондон для меня слишком токсичен. С городом, который я так долго любила, на какое-то время нужно расстаться.

Салли заботливо треплет меня за плечо.

– Слухи поутихнут, жизнь вернется в обычное русло. Просто продолжай работать и не отвлекайся на всякую чепуху. Неужели ты правда бросишь карьеру из-за того, что пригрела на груди змею? Ты же так упорно и долго этого добивалась. Я таких людей больше и не знаю. Не спускай это все в унитаз.

Я отвечаю не сразу, разбираясь в своих чувствах.

– Дело не только в нем, Салли. Меня уже давно преследует ощущение, что моя собственная жизнь проходит мимо меня. Я же пашу с семнадцати лет; если я не приостановлюсь и не взгляну на жизнь по-новому, то просто останусь без нее. Да, может, Каллум и подтолкнул меня к этому решению, но я делаю это не из-за него. У меня есть и другие причины. Поверь, мне тоже нелегко, но я могу тебе поклясться, что поступаю так не без оснований.

Слова сами слетают с языка. Это все – чистая правда, и мне даже не надо над ней задумываться. Я уже давно была несчастна, но думала, что это из-за сверхурочной работы, усталости и ежедневной нагрузки.

– Слушай, ты ведь уведомляешь меня об увольнении за четыре недели, так?

Я киваю.

– Подумай хорошенько. Я серьезно, не пори горячку. Жак пока не будет искать тебе замену, даст месяц на размышления, а сам пока поработает в одиночку.

Жак – знаменитый шеф-повар, и ждать в подвешенном состоянии моего решения ему явно не понравится. Работать с ним – то еще «удовольствие». Я вечно выполняю его обязанности, пока он чинно гуляет по залу, а потом возвращается и выкрикивает заказы, сдабривая их ругательствами. Я взошла под его начальством, поэтому друг к другу у нас теплится некое уважение. Эго у Жака, конечно, размером с «Титаник», но зато он позволяет мне менять меню и не ограничивает на кухне, хотя лавры любит забирать себе.

– Спасибо, Салли. Я это очень ценю, но, знаешь, я уже все решила. Можешь начать искать мне замену.

Не буду юлить и врать. Им нужен сушеф, и как можно скорее. С Жаком, может, у меня и напряженные отношения, но я не хочу, чтобы из-за меня страдал остальной персонал, выполняя еще и мои обязанности.

Салли обнимает меня так, что ребра трещат, и отпускает на кухню – принимать поставку продуктов и делать заготовки. Надеюсь, повара не начнут шнырять возле меня с расспросами… Хоть я и уверена, что все уже обменялись сплетнями о том, что случилось между мной и Каллумом.

Такая вот кулинарная жизнь.

Глава 3

Воскресная смена выдалась на удивление спокойной, и я даже вернулась домой раньше обычного. Теперь у меня есть время обдумать свое ненормальное поведение: как можно бросить работу из-за внезапной прихоти?

Мой телефон нещадно атакуют сообщениями. Вот одно из них:

Милая, этот козел и правда так поступил? Ответь, пожалуйста. Кимми

Я все пыталась вспомнить, кто такая Кимми, и не преуспела. Потом мне пишет Лерой – кажется, какой-то коллега Каллума.

Увольняешься, а? Замолвишь, что ль, за меня словечко перед Жаком?

В общем, все сообщения однотипные. Народу хочется узнать ситуацию изнутри, то есть от меня. Никто не предлагает утопить мои печали в алкоголе или принести тортик, чтобы я заела страдания. А они ведь все повара!

Стервятники, чтоб их. Им нужны либо свежие сплетни, либо моя должность.

Я стараюсь не думать об этом слишком много, но получается не очень. В любом случае, я все еще отлично придумываю планы, этого у меня не отнять. Значит, пора задуматься о своей новой жизни… Уделяя внимание тому, как лучше не поступать. Я записываю разные варианты развития событий и останавливаюсь перед «что делать, если обрушатся небеса». И осознаю: понятия не имею, что делать и куда идти, когда я уволюсь.

Мне страшно, но вместе с этим ко мне приходит ощущение свободы.

Никто просто так не отказывается от работы сушефом в самой «Эпохе», только если они не выиграли лотерею или не обручились с королевской особой. Я смакую эту мысль с улыбкой на лице. А ведь никто от меня такого не ожидал – включая моего (уже можно звать его бывшим?) мужа.

На кухне поговаривали, что я буду работать все больше и больше с таким безумным рвением, что начну выполнять работу сразу троих человек, пока не превращусь в старую каргу. Тогда им бы пришлось насильно утаскивать меня из кухни, пинающуюся и выкрикивающую ругательства. Ничего нового.

Вино помогает очистить разум и мыслить ясно. Я смакую напиток с насыщенным вкусом; в конце смены Салли вручила мне шираз со словами: хорошего выходного, но обдумай все еще разок.

Необъяснимым образом бутылка уже пуста, и я вооружаюсь чем-то дешевым из собственных запасов. Просматриваю блоги в стиле «живи моментом», «измени свою жизнь» и всякое такое в надежде найти вдохновение или набраться идей.

Попивая вино, я читаю историю за историей о волшебных изменениях, о том, как люди поставили на кон все. О семьях, которые забрали своих детей из школы и стали путешествовать. Об одиноких девушках (прямо как я!), которые побросали половники и сами встали за руль своей жизни. Список бесконечен: передвижные фургончики с едой, дома на колесах с керамическими изделиями, странствующие музыканты, ремесленники, которые изготавливают украшения, сидя на пляже, продают их и едут навстречу солнцу. Я трясу головой. Столько людей живут так, как им хочется, себе в удовольствие…

Могу ли я так же? Вряд ли.

Но посмотреть-то на цены фургонов мне ничего не мешает, правильно? Я же не покупать собираюсь, а так, взглянуть одним глазком. Да даже если я решусь на такую жизнь, мне понадобятся месяцы, чтобы все изучить и подготовить. У меня квартира, вещи, надо разобраться с деньгами… Я словно в тупике. Люди очень любят строить самим себе клетки, да? Я отхлебываю еще вина, размышляя, как теперь найти к ней ключ…

Следующим утром я просыпаюсь с невыносимой головной болью. Словно вторя ей, надрывается дверной звонок. Вот так и пошел прахом мой долгожданный, единственный выходной, когда я могу отдохнуть и поваляться в постели. Виноваты в этом я, невообразимое количество вина и тот, кто считает нормальным заявляться в мою квартиру в – бросаю взгляд на часы – едва восемь утра. За такое должна статья полагаться… Я отчитываю себя за то, что выпила столько красного вина на пустой желудок. Что тут поделать – я не привыкла готовить на одного человека.

Звонок не унимается. Это, должно быть, Каллум! Пришел раскаиваться за содеянное, извиняться, просить принять его обратно вместе с извиняющейся улыбкой и длинными рыжими патлами, за которыми он может спрятаться. А я позлорадствую и отправлю его восвояси!

Я вылетаю из кровати, мир крутится вокруг своей оси. Да сколько же я вчера выпила? Лишь бы не опуститься до жизни, в которой я все пропью и буду петь в пустую бутылку из-под вина, как в микрофон, для импровизированного концерта. Некое воспоминание со вчерашнего вечера приобретает очертания; кажется, я пела и кривлялась перед собственным отражением в окне. От этой мысли мне становится плохо, а от оглушительного дверного звонка – еще хуже. Я бегу открывать.

Встаю перед дверью и опираюсь на стену, чтобы не потерять равновесие. Плохо, что я ни зубы не почистила, ни обезболивающее не приняла… Я торопливо приглаживаю беспорядок на голове и открываю с ликующим лицом.

Это не Каллум.

И еще я понимаю, что стою без лифчика, в майке и старых тренировочных штанах Каллума, настолько огромных, что выпирает пах. Вид, скажем прямо, неподходящий. Я натягиваю улыбку, пряча за ней неловкость, и хватаюсь за вешалку слева; нашариваю куртку, не прекращая задаваться вопросом, кого это в такую рань принесло, и накидываю ее на себя.

– Извините, не планировала встречать гостей.

На лице пожилого мужчины мелькает смятение. Он одет в джинсы и потертое полупальто, а на лице доброжелательная улыбка. На лондонца он не похож – слишком мягкие черты, открытое и дружелюбное лицо, словно у любящего дедушки.

– Эм, – он потирает заднюю часть шеи. – Вы сказали, что заплатите сверху, если я приеду рано.

Да твою… «Заплачу сверху»? Он что, альфонс? А он не староват уже для такого? Не то чтобы я в этом разбиралась, конечно… Но неужели я так вчера напилась, что решила прибегнуть к такому? Да я с катушек слетаю, похоже.

– Извините, тяжелый день выдался. – Сейчас же восемь утра! – В смысле ночь, – я громко кашляю. – Прошлая ночь. Которая сейчас прошла.

Надо перестать говорить.

Старик кивает, хоть и с беспокойством в глазах.

– Хотите взглянуть на него?

Меня накрывает облегчение. Него? Я купила щеночка? Или нет, лучше! Я спасла десятилетнюю собаку, которой очень нужны любовь и ласка после времени, проведенного в приюте. Забудьте про запланированного ребенка, у меня будет собака. И обниматься она будет явно лучше, чем Каллум. Да, отлично. В мире столько животных, которых надо спасти! Я мысленно хлопаю себя по плечу: молодец, что так здорово придумала.

– Конечно! – я плотнее кутаюсь в куртку, другой рукой придерживая огромные штаны. Заметка на будущее: носить свои штаны, раз уж я все равно так радикально меняюсь.

Я спускаюсь по лестнице, размышляя о прекрасной жизни с питомцем. Я буду обниматься со Снупи всю ночь, а он станет моим самым лучшим другом, преданным и…

– Вот он, – старик указывает на что-то, а я не понимаю, на что именно. На обочине припаркован ярко-розовой фургон, загораживая все остальное. Я пробегаю взглядом по ряду машин, ожидая найти выглядывающую из окна пушистую мордочку или влажный носик, от которого запотевает стекло, но тут никого нет.

Я открываю рот, чтобы спросить, что происходит, как старик отдает мне связку ключей.

– Оплата по кредитной карте уже прошла, так что он – весь ваш. Давайте покажу вам, что да как.

Кредитка… Что же я натворила!

Мошенник и вор распахивает розовую дверцу фургона. Мне открывается крошечный, прибранный домик с махонькой кухней, раковиной, электрической плиткой и духовкой. От того, как мало места, меня накрывает клаустрофобия; как тут вообще можно жить? Но я замечаю и кое-что приятное: в воздухе витает слабый аромат корицы и сахара. Тот, кто жил здесь до этого, готовил душевную еду.

– Вот обеденная, – с гордостью говорит пожилой мужчина, указывая на раскладную скамейку, на каждой стороне – по два сиденья с мягкой обивкой. Он поднимает сиденья и демонстрирует пустые ящики, в которых можно что-то хранить. Похоже, тут у всего несколько предназначений.

Рядом с обеденной располагается диван на одного, а над ним – розовые полочки. В задней части фургона я замечаю спальню. На кровати чистое, добротное постельное белье, а в центр с любовью положили розовую подушку; мое сердце екает, хоть я и не понимаю почему.

Невесомая цветочная занавеска из шифона отделяет спальное место от всего остального. В узенькую ванную мне приходится заходить боком, но она аккуратна и сияет чистотой. Плитка, конечно, тоже розовая, и она даже начинает мне нравиться. Здесь нет ничего лишнего, только самое необходимое, но в фургончике царит домашняя, уютная атмосфера. Кто-то долго старался, обустраивая его и со вкусом, и с комфортом: тут есть все для долгих путешествий.

Но я же не иду на поводу у своих прихотей. Я не могла купить фургон за… О боже, за сколько я его купила?

– Извините, на сколько это все в итоге вышло?

Старик хмурится, вспоминая.

– Мы сошлись на пяти тысячах фунтах стерлингов, и еще пятьсот фунтов сверху за то, чтобы я привез ее к восьми утра. Я всю ночь ехал.

Затвор. Курок. Выстрел.

И что мне с ним теперь делать?! Жить тут? Он вообще надежен в условиях дорог? И как мне водить такую неповоротливую громадину? И куда мне вообще в ней ехать? Откуда мне знать, не мошенник ли этот старик? С ним ли я вообще разговаривала той ночью? Может, это какой-то развод, потому что на меня это совсем не похоже.

Внутри себя я кричу так громко, как только могу.

– Мне жаль, что у вас с Каллумом так получилось, – говорит мужчина. – Но вы приняли хорошее решение – оставить всю эту ядовитую среду Лондона и отправиться искать себя. У вас все получится, Рози.

Боже. Я и правда купила этого розового монстра. Бросаю пить с сегодняшнего дня.

– Да уж, времени я потеряла немало, – отвечаю я, пытаясь приглушить начинающуюся панику. – Найти себя было бы замечательно.

Старик пускается в пространные разговоры о том, что где можно хранить, о пробеге фургона, разрешении на него, парковке и остальных вещах. Я перестаю слушать, пытаясь привести мысли в порядок. Пять тысяч пятьсот фунтов! Это почти все мои сбережения! Фургон надо продать.

– Им очень легко управлять, есть столики, стулья и даже решетка для огня. Как похолодает, пригодится, да и клиенты оценят, приятно будет сидеть с чашкой какао в руке.

– Клиенты?

Старик смотрит на меня как на слабоумную. Наверное, так и есть.

– Да, вы же говорили про клиентов вашего чайного магазина. Уже забыли?

– Ну…

– Вы хотели готовить душевную еду и большие порции вместо микроскопических изысков, подавать их с чашечкой вкусного, дымящегося чая, который тоже сделаете сами. По воскресеньям – всегда чай со сливками. Вы же Рози, да? – лицо пожилого мужчины омрачается беспокойством.

– Да-да, это я. И да, я, конечно, помню про чайный магазинчик. Я просто сама еще чаю не пила, вот и не в себе.

Мой успокаивающий чай точно был бы кстати. Нет такой проблемы, которую не решит смесь алтея, ромашки и мяты. Правда, не считая глобальных жизненных решений под вино – для такого чая у меня нет.

Я бросаю взгляд на фургончик, и идея вдруг приобретает очертания. А почему бы и нет? Я ведь сама хотела вернуться к истокам – печь печенье большими противнями, яблочные пироги, слоеные торты с пропиткой из рома, булочки с домашним джемом и щедрой порцией крема… Ребрышки, мясное рагу, наваристый суп – все то, что греет тебя изнутри. Или, например, рисовая каша с корицей – такая еда наполняет желудок и согревает холодными зимними вечерами.

А если еще и с моим домашним чаем… По-моему, пьяная я придумала просто отличный план, нужно лишь его вспомнить. Чайный магазинчик Рози.

– Ну, тогда, – мужчина достает какие-то бумаги из сумки. – Заполните вот это, и Поппи ваша.

– Ее зовут Поппи? – я вспоминаю розовую подушечку, гордо лежащую на кровати, как будто это должно что-то для меня значить. Но только что?

Старик смеется, его щеки розовеют.

– Жена назвала. Пока она не заболела, мы какое-то время путешествовали в фургоне.

– Надеюсь, ей уже лучше, – как только я произношу эти слова, понимаю, что лучше не стоило. Старик засовывает руки в карманы, а его взгляд стекленеет.

– К сожалению, она умерла. Она тоже была эксцентричной личностью, совсем как вы, Рози.

Эксцентричной? Ну, меня и похуже называли.

– Ей бы понравилось, что Поппи будет в таких, – пожилой мужчина краснеет, но, промямлив что-то неразборчивое, быстро берет себя в руки, – хороших руках.

Я понимаю, почему слова даются ему непросто. На его месте я бы тоже не горела желанием продавать фургон, с ним наверняка связано столько воспоминаний с их совместных путешествий…

Лицо старика исказила боль утраты, навсегда оставившая свой след.

– Мне очень жаль, правда. Я обещаю хорошо заботиться о Поппи.

Интересно. Я чувствую некую связь с этим стариком, с Поппи и его женой, которая будто лично сказала мне следовать за зовом сердца.

– Нас ждут приключения.

Ага, и первое – это поездка в город «Я-Сошла-С-Ума». Население – один человек.

Старик смягчается и украдкой вытирает глаза.

– Послушайте меня внимательно, Рози. Жизнь скоротечна, и я знаю, о чем говорю. Проводить жизнь в дороге невероятно сложно, но такого счастья, какое вы откроете для себя в самых укромных уголках мира, вы больше нигде не найдете. Будьте осторожны и не бойтесь новых возможностей.

По спине бегут мурашки, а по моему лицу растекается улыбка. Ну и кто сказал, что мне не хватает спонтанности? Впереди нас с Поппи ждут великие приключения!

Вот только где взять деньги? И куда отправляться в первую очередь?

Глава 4

Пару недель спустя, после очередной изматывающей смены в «Эпохе», я осознаю, что мне и впрямь нужно уходить. Даже если меня это безумно пугает. Постоянные перешептывания и сплетни за моей спиной превратили и без того неидеальную работу в кошмар.

Но сначала мне понадобится надежный план. Фургон у меня есть, осталось понять, что с ним делать. Приехав домой, я закинула в себя упаковку крайне питательных чипсов с солью и включила ноутбук. Пора поиграть в детектива.

То есть зайти к Клое Паркер на страничку в соцсетях и обнаружить, что семейный статус она уже обновила и теперь там стоит «в отношениях». На этом же посте она отметила Каллума, и всего у них семьдесят два комментария. Я, конечно же, открываю их в надежде, что не все комментарии – это чистосердечные поздравления.

Все уже забыли, что он как бы женат? Каждое слово – это очередной нож в мое сердце, но я читаю все подряд от пустого «ого» до душераздирающего «Поздравляю! Очень рад, что вы наконец делитесь этим со всеми!».

Под тихим покровом ночи я понимаю, что узнала самой последней. От этой мысли мне так больно, что я давлюсь слезами. Все наши общие знакомые знали, но не потрудились мне рассказать, а теперь шлют поздравления новой счастливой парочке. В какой же лжи и гнили я живу?

Я перехожу на профиль Каллума. Там светятся их совместные фото: селфи, на которых они, счастливые, улыбаются во весь рот. Я тут же закрываю ноутбук и даю себе обещание больше не заходить на их странички. Это была плохая идея. Такое ощущение, что меня никто ни во что не ставит, и укреплять это чувство я не хочу.

Почему ко мне так относятся? Потому что я увольняюсь и больше не буду Рози Льюис, сушефом в ресторане со звездой Мишлен? Или же я всегда была на периферии, потому что я никуда не вписывалась и умела разве что готовить? Из-под и так нетвердых ног выбивает почву, но я выпихиваю эти мысли из головы. Надо двигаться дальше.

Я принимаюсь бездумно шарить по интернету, пытаясь найти что-то, что поможет мне отвлечься. Забавные видео с котиками сначала помогают, но потом я представляю себя старой девой со своим питомцем и садиком трав. Сайт сразу же закрывается, и часы спустя я нахожу интересный сайт: «Жизнь в фургоне: мечта о бескрайней дороге».

Я исследую сайт, попутно восхищаясь экзотическими фото с путешествий, и нахожу их форум. Подаю запрос: когда меня добавят, я смогу незаметно изучить их обсуждения. Но стоит им подтвердить мою заявку, как мне тут же приходит сообщение, не оставляя ни единого шанса:

Здравствуйте, Рози! Я Шарлотта, одна из модераторов. По любым вопросам можете обращаться ко мне.

Ну вот. Я хотела просто почитать их посты, а не сразу с кем-то общаться!

Спасибо! Я пока просто осматриваюсь.

Шарлотта отправляет мне смайлик с пальцами вверх, и я скрываю окошко сообщений. Дальше я пытаюсь разобраться в огромном количестве обсуждений и советов от кочевников.

Смогу ли я жить такой бессистемной, хаотичной жизнью?

От одной мысли меня пробивает нервная дрожь. Каждый день не похож на другой, не вписывается ни в один график. Мне придется учиться жить без одержимости планировать каждую минуту и просчитывать любую возможность… Осмелюсь ли я?

В сердцах я захлопываю ноутбук. Вряд ли. Правда, из головы не выходят фотографии с сайта: на островах, на фоне лазурной воды, суровых гор, зеленых лесов и полей. Все разные, но с одной общей деталью: широченными улыбками, что вот-вот поглотят их целиком. И не каких-то наигранных, как на селфи, не выдавленных и окоченелых для соцсетей, а настоящих, будто они нашли горшочек с золотом там, где кончается радуга.

Вот чего я хочу. Я хочу радоваться. Но вдруг некоторые люди просто предрасположены радоваться, а некоторые – беспокоиться? Ну вот и проведем эксперимент. Сбросим старую шкуру и посмотрим, кто скрывается под ней. Я наливаю себе бокал белого вина, отмахиваясь от обещания больше не пить. Размышляю о том, куда можно податься, что продать, чтобы позволить себе такой стиль жизни, но по большей части, как стать другим человеком в случае, что я все-таки решусь на этот прыжок веры.

Я захожу обратно на сайт и, отыскав переписку с Шарлоттой, принимаюсь печатать:

Шарлотта, а путешествующие фургончики с едой достаточно зарабатывают на жизнь в дороге или у них есть финансовая подушка безопасности?

Я отправляю сообщение сразу же, чтобы не передумать, потому что от него разит отчаянием. Как это я, которая всегда все продумывает наперед, не имеет достаточно сбережений? Это все Поппи, которая успешно забрала себе бо́льшую их часть. Да и жить в Лондоне недешево… Теперь откладывать больше нечего, даже если очень захотеть.

На экране появляется многоточие – Шарлотта пишет ответ.

У всех, конечно, разные потребности, все зависит от того, какой уровень жизни вас устраивает, но в общем и целом выручка у фургонов с едой отменная. Всем же хочется есть, правильно? Причем еду можно продавать не только на фестивалях и ярмарках, но и другим путешественникам, как вы. Так что если вы любите готовить – вперед!

Тоже верно. Есть все хотят. Кто откажется от чашечки необычного свежезаваренного чая с булочками с джемом и топлеными сливками? Можно начать с чего-нибудь попроще, а там уж как пойдет. Поппи уже заскучала на обочине!

Спасибо! Думаю, вы правы. Я еще немного подумаю и решу.

* * *

Проходит еще пара дней, и идея приобретает более ясные очертания. Хоть мне и боязно, затея кажется правильной. За дополнительной информацией я возвращаюсь на сайт, к Шарлотте. Почему-то не нахожу переписки с ней и не успеваю разобраться, как мне пишет кто-то еще.

Привет, Рози! Я Оливер. Рад видеть тебя на «Жизнь в фургоне»! Где ты живешь?

А ему это зачем? Что я, буду раздавать свой адрес направо и налево? Да в целом и стоило бы остаться анонимной. И зачем я только использовала на сайте свое настоящее имя? Как маленькая, честное слово.

Хотя… частично в этом моя проблема. Я всегда отдаляюсь от людей, всегда закрытая и сдержанная. Так и становятся изгоями. С другой стороны, мало ли кто этот Оливер? Я не могу доверять незнакомцам в интернете, особенно когда это всего лишь имя на экране. Решаюсь на компромисс – отвечаю, но довольно сдержанно. Хуже знакомых в реальной жизни, которые плевать хотели на мои чувства, уже никого не будет.

Привет, Оливер. Я еще не начала путешествовать, так, осматриваюсь. Я ищу Шарлотту, не поможешь?

Я пролистываю на начало нынешнего обсуждения и начинаю читать. Тут делятся советами и помогают всем, кому нужно разобраться в путешествиях на фургонах. РожденныйПутешествовать спрашивает, какую страховку лучше выбрать, а СтранствующаяУэнделл рассказывает забавную историю, как она препиралась с инспекцией национального парка у границы Уэльса. Они все такие счастливые и оживленные! Даже несмотря на то, что Уэнделл пришлось заплатить штраф. Она говорит, что усвоила урок и теперь делится с нами опытом, чтобы мы учились на ее ошибках. БукашкаПутешественница1978 рассказывает про преимущества и экономию денег с голоданием 5:2, а НочнойСтранник лишь фыркает на ее слова.

Шарлотты не будет на месте еще пару недель, она устраивает велотур в Пик-Дистрикте, так что она без связи.

Они все такие авантюристы? Я бы и день не продержалась на велосипеде, не говоря уж про несколько недель. Разве это не грозит какой-нибудь травмой? Столько часов провести на этом крошечном сиденье!

Поняла, спасибо.

Я выдыхаю с облегчением, уже накрутив себя из-за предстоящего разговора с Шарлоттой. Ощущение, что я сдуваюсь, как шарик.

Обращайся. Когда уезжаешь?

Мне хочется пообщаться, рассказать обо всех своих мечтах и надеждах, но я так не могу. С Шарлоттой было как-то комфортнее, может, потому, что она девушка. Наверное, меня поддерживала мысль, что если другие женщины в одиночку разъезжают по миру, то и я смогу.

Скоро.

А что еще я могу сказать? Я либо буду бесцельно слоняться на Поппи, либо спрячусь где-нибудь в трейлерном парке до конца своей жизни. Нет, стоп. Я должна попытаться. Приспособиться. Раз уж Шарлотта уехала бороздить просторы на велосипеде, это не значит, что я не могу спросить все то же самое у Оливера.

Пока я тяну время, раздумывая над сообщением, он пишет:

Ты ведешь блог?

Я люблю читать блоги, но свой не веду. Мое творчество – на кухне, и меня это устраивает.

Нет, извини.

К нам присоединяется кто-то еще. Наверное, Оливер сейчас пойдет его приветствовать. Тем временем я могу почитать еще обсуждения с названиями типа «Как я ушел с работы в офисе и теперь живу счастливо на пятнадцать фунтов в день». Или «Жизнь на дороге после утраты». Или «Мой фургончик Пиммс и как я зарабатываю деньги на путешествия». Столько разных историй, столько вариантов того, как можно прожить жизнь, о которых я даже не подозревала… Мурашки щекочут кожу, будто само тело знает, что мой истинный путь – это завести Поппи и отправиться в путешествие, зарабатывая деньги в дороге, и так пока я не пойму, что ищу…

Не извиняйся! Многие блоги на этом сайте – это скорее просто дневники, куда люди пишут о своих приключениях. Если с кем-то знакомишься, очень удобно читать об их странствиях.

Я задумываюсь… Было бы неплохо записывать истории и документировать свои перемещения, но все же я скорее предпочитаю читать, хотя, может, и решусь на дневник чисто для себя.

А ты ведешь блог, Оливер?

Может, так станет понятнее, как живут кочевники, и я смогу пролить свет на его личность.

Да, на oliverstravels.co.uk. В основном там только картинки, потому что я фотограф. Если есть минутка, можешь заглянуть.

Я перехожу на сайт. Ого. У него восхитительные фотографии! Завораживающие заснеженные пейзажи, сочно-зеленые поля, черно-белые портреты со свадеб… Я нахожу раздел «О себе» и принимаюсь читать. Тут же останавливаюсь, когда вижу фото его профиля: Оливер непозволительно красив. Он точно был одним из тех мальчишек, на которого ты сначала не обращаешь внимания, а потом он вырастает в красавца. У Оливера кудрявые каштановые волосы, открытый дружелюбный взгляд и прелестная улыбка. От его облика так и веет романтичностью. Теперь, когда я его увидела, я смелею и готова продолжить разговор. Как же поверхностно с моей стороны… Серийного убийцу нельзя определить только по внешности! Даже если он милый!

У тебя прекрасные снимки.

Мои пальцы замирают над клавиатурой. Сказать что-то еще или не надо? Я плохо в таком разбираюсь, и последнее, чего я хочу, это чтобы Оливер неправильно меня понял.

Спасибо, очень приятно. Благодаря им я могу путешествовать.

Я листаю блог, пытаясь понять, где он сейчас и как давно этим занимается. Как он и сказал, в основном он фотографирует, а не пишет, и другой информации я не нахожу. Должно быть, Оливер делает снимки, переезжая с места на место. Одна мысль о том, чтобы не иметь постоянного дома, ужасает меня. С другой стороны, есть в этом что-то романтичное, да и такая свобода меня притягивает.

И где ты сейчас?

Я спрашиваю из вежливости, а не потому, что Оливер ничего такой.

В Ирландии…

Всегда хотела побывать в Ирландии. А почему бы и нет? Теперь-то у меня новая жизнь. Серьезно, что мне мешает бросить все земное и зажить простой жизнью «в фургоне»?

Мы еще немного болтаем о том о сем, и Оливер рассказывает мне про лагеря, где можно остановиться почти задаром, дешево пополнить припасы и встретить единомышленников. Я записываю места, чтобы потом еще про них почитать.

Из уст Оливера все звучит непозволительно просто, будто я могу просто сесть в фургон, заправиться и без проблем уехать сию же минуту. Когда мне приходит пора откланяться, мы договариваемся держать связь. Я мысленно хлопаю себя по плечу за то, что была такой открытой и дружелюбной, даже если это кажется мне таким непривычным.

После нескольких часов расследований прихожу к выводу, что для начала лучше всего ехать в Бристоль. Расстояние идеальное: и с Поппи пыль стряхну, и сама смогу вернуться, если струшу.

Когда отдам заявление об увольнении в «Эпоху», сразу же соберу вещи. Пора. Посмотрим, куда меня занесет.

Видите, какая я молодец! Завожу друзей и веду себя спонтанно. Я обхватываю ладонями чашку с дымящимся чаем из страстоцвета, не обращая внимания на то, как они дрожат. Этот цветочный сбор как раз направлен на то, чтобы успокоить нервы и помочь со сном. То что надо.

* * *

Вскоре я отдаю заявление в «Эпоху», и прощай работа. И карьера. И моя подушка безопасности. Приходит время со всеми прощаться. При объятиях с Салли на глаза наворачиваются слезы. Последние пятнадцать лет я проводила каждое свое утро одинаково – вставала на рассвете, с птицами, и бегала по всему Лондону. Вечерами же возвращалась с гудящими ногами и загруженной головой. Сложно представить, что все может быть по-другому. Кто я, если не сушеф в «Эпохе»?!

Внезапно я чувствую себя беззащитной, будто прочные стены, которые я возводила, рушатся.

Вернувшись, я принимаюсь собирать вещи. У меня осталась лишь пара недель, пока длится судебное дело о разводе. Сам процесс затянется надолго, но прямо сейчас нам нужно выдвинуть условия. Как бы ни было больно, мне придется выполнить именно то, что я и обещала. В апреле меня уже не будет в Лондоне. Каллум хотел, чтобы я выехала раньше, и предлагал компенсацию, но я настояла на своем. Их любовному гнездышку придется подождать, потому что мне нужно еще несколько недель, чтобы все распланировать и сжиться с мыслями о том, что я собираюсь сделать.

Я завариваю чай с малиной и тимьяном в надежде, что он меня подбодрит. Пока чай настаивается, я включаю ноутбук и решаю обратиться к Оливеру за советом.

Привет, Оливер!

Как лучше начать свое путешествие? Есть какие-то маршруты для новичков или все должно происходить само? Я все серьезнее раздумываю над идеей жить в фургоне.

Спасибо за уделенное время.

Рози

В ожидании ответа я прихлебываю чай и смотрю в окно на неустанный мартовский дождь. Вроде как я должна наслаждаться свободным временем, гулять по Ковент-Гарден и Гайд-парку, ходить в рестораны, которые открылись, когда у меня не было возможности их посетить… Но я не выхожу из своей квартиры, разве что заглядываю в Marks and Spencer’s и закупаюсь готовой едой, чтобы потом есть ее без всякого желания.

Самой себе мне готовить не хочется, кажется пустой тратой сил. По-моему, у меня впервые в жизни пропал аппетит – еда кажется безвкусной, хотя я надеюсь, что это лишь временно. Вместо этого я сижу перед телевизором и пялюсь в него, словно зомби, покидая квартиру, лишь чтобы купить вина. В голове эхом отдаются брошенные Каллумом обвинения: «Ты совсем как твой отец». Неправда. Мне просто нужно время на себя.

Я захожу на почту и вижу ответ от Оливера. Уже?

Привет, Рози!

Зависит от того, куда ты хочешь отправиться и когда. В мае начинается литературный фестиваль в Хей-он-Уай, и по продолжительности и количеству людей это прекрасный вариант для новичков. Он длится десять дней, и на нем можно неплохо навариться, идеально для тех, кто отправляется в путешествие летом. Если тебе подходит, можешь остановиться в Бристоле, в лагере у границы Уэльса.

Оливер предложил то же место, о котором думала я. Знак?

Там много странствующих, легко познакомиться и продолжить путь вместе. Тебе точно стоит рассмотреть этот вариант. Потом можно выбрать какой-нибудь маршрут (посмотри вложение к письму). По пути будут и ярмарки, и рынки, и фестивали, в общем, работы полно. Но если ты не собираешься работать, тебя, конечно, никто не заставляет.

Не стесняйся задавать вопросы, но не забудь посмотреть, что я прикрепил.

Оливер

Я открываю прикрепленный файл. Там всякая информация про Уэльс и то, каким маршрутом поехать в зависимости от того, что ты продаешь или чего хочешь от путешествия. Тут есть и для любителей литературы, и для спортсменов, что покоряют горы (точно не мое), и для гурманов. Последнее привлекает мое внимание, и следующие несколько часов я мечтаю о своей новой жизни. Но хватит ли мне смелости?

Я набредаю на фотографию подвесного моста над чайного цвета ущельем Эйвон и мысленно делаю пометку ни в коем случае туда не попадать. Н-да, эти путешественники очень любят рисковые авантюры… В этом я с ними не схожусь и вместо опасностей представляю, как собираю дикие цветочки и пеку на твердой, устойчивой земле.

Я беру кружку с чаем и иду к окну. Льет проливной дождь, а серые небеса нависают надо мной тяжелой печалью. Я решаю, что это знак. Здесь нет ничего для меня хорошего. Единственные краски в моей жизни – это Поппи с ее всеобъемлющим розовым цветом. От мысли о ней я улыбаюсь. Пора собирать вещи, продавать все, что продается, а остальное пожертвовать на благотворительность. С собой много взять не получится, но в этом есть какая-то своя свобода. К счастью, лишнего я в доме не держу, и вскоре все вещи рассортированы по кучкам – оставить, продать, пожертвовать и оставить Каллуму, как мы договорились.

Осталось только еще разок помыть Поппи и убедиться, что она полностью укомплектована.

Привет, Оливер,

Спасибо за совет! Я думаю, Бристоль – лучший вариант. Я посмотрела прикрепленную ссылку и решила, что идти проверенным путем за остальными – это хорошая идея. Теперь я хотя бы примерно знаю, куда направляюсь, и этого достаточно.

Тысячи благодарностей,

Рози

Глава 5

Если мое путешествие начинается первого апреля, значит, оно будет неудачным? Как говорится, поспешишь – людей насмешишь. Я прижимаюсь лбом к окну в зале и наблюдаю за бедной Поппи, которую заливает дождем. Лобовое стекло фургончика запотело, а приспущенные дворники кажутся закрытыми глазами. Вот вам и солнечная весна… Зато погода отлично подходит моему настроению.

Вымокшая до последней гайки Поппи выглядит мрачно. Я понимаю, что чувствовать что-то к неживым предметам – это тревожный звоночек, но все равно чувствую с ней некое родство. Может, это потому, что она отвезет меня подальше от этого места. Надеюсь, туда, где меня ждет светлое будущее.

С самого начала этой безумной череды событий мы с Каллумом так больше и не виделись. Он даже ни разу не звонил. Все наши переговоры происходили за счет адвокатов. Адвокатов! Унылых и серьезных мужиков с похоронными лицами. Они с двух противостоящих сторон максимально лаконично занимаются нашим делом. Есть в этом некая стерильность, и я поражаюсь тому, как стремительно может поменяться чья-то жизнь.

Каллум согласился выкупить мою долю квартиры, но денег вышло всего ничего, так как мы еще платим проценты за ипотеку. Вот и все. Я дала себе время до сегодняшнего дня, чтобы подготовиться к своему новому приключению.

Я осматриваю наш некогда наполненный счастьем дом. На меня накатывают те же чувства, что и недавно: как Каллум так легко избавился от меня, словно я – какой-то мусор? Я не хочу оставаться одна, быть асоциальной, но мне сложно заводить друзей, потому что у меня никогда не было на это времени или желания.

Это одиночество оглушительно.

Когда я начну путешествовать, то выйду из зоны комфорта, расширю горизонты и обзаведусь жизненным опытом. Только тогда я смогу найти свое место в этом мире. Я знаю свои слабые места: желание отступить и сдаться перевешивает все остальное, но в этот раз я не поддамся.

Я подхватываю последнюю небольшую коробку и выношу ее из своей крохотной квартирки на юге Лондона, в которой я прожила последние семь лет вместе с Каллумом. Мое сердце вновь екает.

Сглатывая ком в горле, я захлопываю дверь и стараюсь не думать о Клое – веселой, молодой замене меня. Стоит мне выйти за порог, как она займет квартиру своими вещами.

Я иду к Поппи, и мои ноги кажутся ватными, будто я вот-вот упаду и никто не сможет меня подхватить. Впервые за пятнадцать лет мне не нужно быть в «Эпохе» утром пятницы и готовиться к трем самым загруженным дням. Это настолько выбивает из колеи, что неудивительно, почему у меня ноги подкашиваются.

– Готова, Поппи? – мой голос срывается.

Я дружески хлопаю фургон по боку, заношу коробку и запрыгиваю на место водителя. И замираю. Что же я творю? Зачем сбегаю из Лондона, где все знакомо и предрешено?

Я сижу в ступоре так долго, что к фургончику подходит моя соседка, старушка миссис Джонс. Она стучит в окно, лицо у нее осунувшееся, и спрашивает, жду ли я грузчиков.

На мгновение мне становится стыдно, и я мотаю головой со словами:

– Нет-нет, я просто… – пытаюсь призвать остатки своей храбрости и размышляю, можно ли умереть из-за разбитого сердца. Все как обычно. – Жду подходящего времени, чтобы уехать.

Миссис Джонс, как всегда, неодобрительно качает головой. Я никогда ей не нравилась. Она презирает мой рабочий день, то, как я сортирую мусор на переработку, то, что я закрываю свой почтовый ящик на ключ, и остальной бред в этом же духе. Но с течением лет я поняла, что она судит всех подряд и порой перегибает палку.

– Ну, езжай давай, – скрипучим голосом отвечает миссис Джонс. – Моя дочь едет, ей нужно парковочное место. У нее, если что, ребенок.

Я сдерживаю вздох. А у кого сейчас нет? И у Клои, наверное, будет. Она будет сюсюкать и показывать ему «козу» вместе с миссис Джонс. Даже думать об этом не хочу.

– Угу, – я завожу двигатель.

Интересно, старуха подружится с Клоей? Если что, смогут вместе посплетничать, со мной-то у нее не получилось. Мне совершенно плевать, что парень из четвертой квартиры «играет в тупые стрелялки всю ночь», а девушка из шестой надела «безвкусные высоченные сапоги, в которых она как ночная бабочка». Меня чужие жизни не волнуют. Они с Каллумом и Клоей могут хоть каждый вечер собираться в этих печально известных ужин-клубах по понедельникам и ликующе шептаться о том, как они рады, что я уехала. Глаза пощипывает, будто я вот-вот расплачусь, – пора убираться отсюда.

Но воображение меня не щадит. Я так и вижу, как миссис Джонс говорит: «Странная была эта Рози. Все шарахалась от людей, будто скрывала что-то».

Я не буду скучать по старухе.

Глубоко вздохнув, я выезжаю на дорогу, игнорируя вопль и ошалелый взгляд пешехода, оказавшегося достаточно близко, чтобы почувствовать себя в опасности. И много мне таких моментов предстоит?

Я еду, точнее еле ползу, впиваясь в руль так крепко, что костяшки белеют. В Лондоне и так не просто с дорожным движением, а управлять Поппи просто ужасающе. Моя первая остановка – лагерь в Бристоле, и я ставлю перед собой цель приехать туда живой.

Я умудряюсь взять себя в руки и с угрюмой решительностью еду по дороге. Делаю музыку погромче, чтобы она заглушила пульсирующий шум в ушах. У Поппи, совсем как у людей, есть свои особенности: порой я слышу выхлопные газы, будто она, возмущенная, отчитывает меня. Еще фургон резко тянет влево, когда меня мотает туда-сюда по дороге.

Все нормально, это кривая обучения. Нам просто нужно привыкнуть друг к другу. Например, когда я начинаю паниковать, что-то вроде: «ЧЕМ Я ВООБЩЕ, БЛИН, ДУМАЛА?» – Поппи сразу едет прямо и надежно. Она будто знает, что, пока я схожу с ума, кто-то должен перехватить контроль. Скоро я нахожу свой темп, и Поппи одобрительно порыкивает и фырчит.

Прощай, Лондон. Здравствуй, новая, замечательная жизнь! Я выкручиваю музыку на максимум, и мои губы растягиваются в улыбке. У меня получилось. Я действительно смогла. В теле медленно разливается гордость.

Глава 6

Спустя пять часов я подъезжаю к лагерю в Бристоле. Это еще раньше, чем я планировала! Когда я хотела затормозить, то случайно нажала на газ, и управление вышло из-под контроля. Фургон поехал дальше, прямо на красивую рыжеволосую девчушку с выражением чистого ужаса на лице, ведь я вот-вот ее перееду!

Вдавливаю педаль тормозов в пол, Поппи виляет из стороны в сторону, а галька из-под колес, словно пули, летит в бедную, ничего не подозревающую девушку, отскакивая от ее хрупкой фигуры со звуком бам, бам, бам, после чего она исчезает в облаке пыли. Наконец фургон, взвизгнув, останавливается, запах жженой резины пронизывает воздух. Я сбила ее? С грацией оловянного солдатика я выбираюсь из Поппи и с хлюпаньем приземляюсь в огромную лужу грязи, не рассчитав, насколько далеко находится земля с высокого порожка. Хрустя костями, я поворачиваюсь на спину. Выгляжу я, пожалуй, как кто-то с первой стадией трупного окоченения, но отчего-то меня охватывает эйфория.

Я выжила! И Поппи выжила! Лондон позади, я наконец добралась до свежего воздуха и… И о боже, я вспомнила про девушку. Когда оседает пыль, я замечаю, что она застыла на том же месте, только открывает и закрывает рот, не произнося ни звука. Надеюсь, это из-за того, что она наглоталась пыли, а не потому, что галька пробила ей легкое или еще что. Я как раз собираюсь позвать на помощь, как девушка выдавливает:

– Ничего себе появление!

Меня, все еще остолбенелую от произошедшего, накрывает волной облегчения. Я смотрю на ее обрамленное медными волосами лицо, и она выглядит на удивление спокойной, учитывая, что я только что чуть ее не убила. Ну, не я, а Поппи. Черт возьми, надо будет попрактиковаться тормозить и выходить из фургона.

Я не отвечаю, поэтому девушка обеспокоенно осведомляется:

– Вы не ушиблись?

Она из тех счастливиц, которые красивы сами по себе, без всяких усилий и прикрас. У нее яркие, ореховые глаза с природно густыми ресницами, а волосы – огненного цвета – блестят в мягких лучах солнечного света. Рядом с ней я чувствую себя замухрышкой.

Я слишком долго не отвечаю, и девушка осматривается в поисках помощи. Этот взгляд мне уже хорошо знаком.

– Со мной все нормально, – я выдавливаю улыбку, надеюсь убедительную, и прячу за ней панику, что творится внутри. А внутри творится «где я, почему я купила фургон, напившись шираза, и как мне смыть с себя всю эту грязь».

Впрочем, не стоит поддаваться панике. Надо всем можно работать – даже над тем, чтобы не сбивать людей.

Между густых, идеально симметричных бровей девушки пролегает морщинка. И как бывают настолько густые брови, что им нужен отдельный индекс? Я неуверенно трогаю собственные, задаваясь вопросом, как бы добавить им весу. Мне открывается целый мир вещей, о которых я даже не задумывалась, когда я была заперта на кухне ресторана.

– Что-то не похоже. – Она явно заметила мои брови, разросшиеся совершенно по-спартански, черт. – Ты как из джунглей сбежала.

Девушка улыбается, и я смеюсь впервые за долгое время. Судя по ее лицу, мой смех звучит немного безумно. Ага, джунгли. Можно и так сказать.

– Ну да, из городских джунглей Лондона.

До меня доходит вся сюрреалистичность происходящего. Я чувствую себя настолько оторванной от старой жизни и прежней себя… и хоть это ощущается странно, внутри зарождается исступленное ликование. Теперь я могу быть тем, кем захочу!

Девушка протягивает мне руку и помогает подняться. Я надеюсь, что смогу удержаться на ногах после того, как засиделась за рулем.

– Давай-ка мы тебя отмоем.

Я иду за ней в туалет и подпрыгиваю от страха, когда вижу отражение в зеркале. Она ни за что не смогла бы рассмотреть мои брови, да и в целом мое лицо, потому что оно скрыто под слоем налипшей грязи из лужи и бог знает чего еще так, что лица разобрать нельзя! Черт возьми! Я будто из соревнования по реслингу в грязи! Еще и волосы торчат во все стороны, потому что я дергала их полдороги.

– Ты что, спала под открытым небом? – запереживала девушка.

– Боже упаси, нет! Это все лужа. Не знаю, как мне так посчастливилось отыскать единственную лужу в районе.

Меня худо-бедно отмыли, и мы возвращаемся наружу. От Поппи исходит странный свист, и я обхожу ее в поисках источника звука.

– О нет, колесо! – Переднее колесо сдувается, и Поппи будто бы устало накреняется вправо. – Ничего, я все улажу…

Я бормочу себе под нос, пытаясь убедить в этом скорее себя, чем кого-то еще. А потом осознаю – я же никогда не меняла колеса! Откуда мне знать, как это делается? И да, я пустилась в дорогу, не зная таких базовых вещей. Да, недоглядела. И это говорю я! Королева организации и планов.

– Не переживай ты так, – вступается девушка. – Я помогу. Запасное есть?

Ох ты ж блин.

– Наверное. Должно быть. Я как-то упустила из виду техобслуживание фургона.

– Могу еще всякие советы по технической части дать, в этом я разбираюсь. А еще в замене масла. В общем, что угодно, чтобы сэкономить. Кстати, я Ария, – она протягивает мне руку. Это кажется мне очаровательным: у меня-то ладони в грязи.

– Было бы замечательно. Я Рози. – Мы жмем друг другу руки, и Ария улыбается так широко, будто мой приезд скрасил ее день.

– Как ты нас нашла?

– По обсуждению на сайте «Жизнь в фургоне». Я болтала с одним парнем, Оливером, и он сказал, что отсюда неплохо начинать. Недалеко от Уэльса можно закупиться всем необходимым.

Ты сумасшедшая, просто сумасшедшая.

Мое тело болит даже там, где не должно. Вести фургон ничуть не проще, чем руководить кухней в запару. Ощущения, правда, другие.

– Рада, что ты с нами, – девушка блеснула белоснежными зубами.

– И я, – искренне отвечаю я.

– Сайт отличный, кстати. Много поддержки, советов, маршрутов, инструкций по фестивалям и прочему…

Я киваю, ошеломленная происходящим. Я словно упала в портал и оказалась в параллельной вселенной! А клетчатые рубашки – это у них дресс-код такой? Группка бородатых хипстеров сидит вокруг костра, один из них, красавчик-брюнет, играет на гитаре и поет завораживающую песню. Кто-то играет в карты на раскладных столиках, кто-то развешивает постиранные вещи в палатках, кто-то суетится у своих фургонов, готовясь уезжать. Многие дружественно машут мне рукой, и я неуверенно улыбаюсь в ответ.

Мы не похожи, это точно. Я уже это чувствую. Они так и излучают атмосферу душевности и какого-то изящества, доступного лишь полностью уверенным в себе людям. Их лица открыто дружелюбны, а мудрые глаза искрятся жизненным опытом. Хоть мы и разные, я готова присоединиться к их стилю жизни и улыбаться так же непринужденно. Слова Арии вытягивают меня из потока приятных мыслей:

– Пойдем, я заварю тебе чай.

Она открывает дверь в фургончик, и когда перед глазами оживает освещенное мерцающим пламенем свечей пространство, я не сдерживаю вздоха. Да это же рай для книголюбов! Покосившиеся полки до упора напичканы хаотично расположенными книгами, на полу лежат плетеные корзины с винтажными изданиями Mills and Boon, перетянутыми веревкой. Каждый уголок фургона заполнен подушками, свечами, книгами, ковриками. В воздухе стоит аромат свежезаваренного кофе.

Я понимаю, почему многие находят в этом свою прелесть, но лично мне становится не по себе. Сначала-то этот беспорядок безобидный – пара вещей тут, пара там, – но потом он разрастается и занимает все пространство!

– У тебя странствующий магазин книг? – спрашиваю я и мысленно тут же прикладываю ладонь ко лбу.

– Книжный магазинчик «Долго и счастливо» к вашим услугам, – Ария отдает честь, и я хихикаю. – Я продаю любовные романы. Ботанка к твоим услугам!

– Слово «ботан» явно недооценивают.

Тусклое пространство наполнено запахами букетов из свежих полевых цветов и ароматических свечей. Они переплетаются с запахами старых книг и пыли и навевают мысли о былых, ушедших временах. У стены стоит старое, потрепанное кресло с высокой спинкой, и могу поспорить, что именно в нем Ария проводит большую часть времени.

На полу валяются рубиновые бархатные подушки с рюшами, тут и там на крючках висят, как занавески, шерстяные ковры. Могу представить, что все книголюбы этого мира хотели бы коротать вечера в магазинчике «Долго и счастливо»… Но меня кое-что беспокоит, и я не могу решить, стоит мне говорить это вслух или нет. Именно такая бестактная прямолинейность бесит людей, которые со мной общаются. Но сейчас это буквально вопрос жизни и смерти. Я отбрасываю приличия в сторону и решаю аккуратно подойти к моему вопросу. Прочищаю горло, прежде чем сказать:

– Ты уверена, что оставлять зажженные свечи без присмотра безопасно?

Я спрашиваю так деликатно, как только могу, хотя внутри кричу: «Это точно опасно, тут же повсюду книги валяются!» Ария вытащила меня из лужи грязи, и я считаю честным предупредить ее, что все ее жилище может загореться в любую секунду. Так ведь поступают хорошие друзья, да?

Она так хохочет, что я пугаюсь – не ожидала, что у такой миниатюрной девушки столь оглушительный смех.

– Это же для романтичной атмосферы! Я хочу, чтобы люди чувствовали себя уютно, когда приходят, пока меня нет. Запах старых книг и зажженных свечей очень в этом помогает.

Мои брови взлетают вверх.

– Сюда приходят без твоего ведома?

А если они будут шариться в ее вещах? Читать ее дневник, спать на ее кровати? Или, того хуже, украдут книгу?

– Конечно! Они оставляют записку, если берут книгу на время, и оставляют деньги во-он там, если что-то покупают. – Ария показывает пальчиком на непритязательную зеленую коробку для денег. Незакрытую. Откуда я это знаю? Потому что проржавевший напрочь замок лежит рядом. Он выглядит так, словно его достали со дна океана. Неужели незнакомцы ничего оттуда не берут?

– Но… – я теряюсь и даже не знаю, что сказать.

– Присаживайся, – говорит Ария. – Я сделаю тебе чаю.

Старенькое кожаное кресло испускает вздох, когда я погружаюсь в его объятия. С трудом борюсь с желанием вскочить обратно и начать убираться – аккуратно разложить книги, расправить коврики… Ну-ка, возьми себя в руки, Рози.

– А тут все… – я устраиваюсь удобнее и выпрямляю спину. – Такие открытые со своими фургонами?

Еще не поздно вернуться в Лондон, устроиться на прежнюю работу, снять комнату и в шутку называть ее наркопритоном… Начать все заново, приютить собаку и обязательно купить ролик для чистки одежды от шерсти. А еще хорошие кроссовки, чтобы подолгу гулять с Ровером. Я представляю, как французский мастифф тащит меня за собой по улице. Жизнь будет стабильна и однообразна… Но что в этом веселого? Нет, я приняла решение. Надо лишь подождать, пока начнется моя новая, яркая, полная впечатлений жизнь. Я отчаянно хочу жить не так, как все остальные.

Меняться всегда сложно. Уверена, любой, кто переворачивает свою жизнь с ног на голову, обнаруживает, что его надежды и мечты утекают из пальцев и беспорядочно рассыпаются.

Ария снова хохочет, сотрясая своим смехом фургон.

– Нет, не все. А что, Рози, ты такое не одобряешь?

– Не совсем, – признаюсь я, морщась.

– Ничего страшного не случится, я всегда так делаю, – говорит она. – Люди в основном попадаются честные, да и если украдут или не вернут пару книг – что с того? Зато я свободна. Ухожу и прихожу как вздумается. В конце концов, в коробке для денег всегда есть мелочь на новое путешествие.

Сомневаюсь, что я смогу стать как Ария. Да меня нервы в могилу сведут! С другой стороны, у нас совсем разный бизнес. Мне придется всегда быть на месте, ведь чай сам себя не заварит, в конце концов. И потом, я же не должна быть в точности похожа на Арию, чтобы вписаться в общество кочевников, правильно? Стулья и столики будут снаружи, и ко мне будут заходить только по приглашению.

– Почему ты решила все бросить и уехать? – спрашивает она, меняя тему, заливая воду в заварочный чайник.

– Да без особых причин, – я опускаю глаза. – Просто показалось, что пора что-то менять.

Кому охота, чтобы тебя воспринимали как отчаянную брошенку, сбежавшую подальше от позора? Уж точно не мне.

Ария не пристает с дальнейшими расспросами, хотя по глазам вижу, что ей интересно. Думаю, ей тоже есть что рассказать. Она смотрит так понимающе, будто мы с ней мыслим в одном направлении. Но момент ускользает, потому что Ария отвлекается на чайничек. Она устраивает его между нами на стопке книг и возвращается к буфету в поиске чашек. Наконец она вытаскивает на свет две кружки разных размеров. На одной из них написано: «У книголюбов все получается лучше». От чая вкусно пахнет ванилью и жасмином, и когда я уже собираюсь спросить, где она его купила, Ария начинает говорить:

– У тебя есть план или ты плывешь по течению? – она лезет в шкафчик, и ее голос звучит приглушенно. Наконец она достает пыльную коробку печенья и поворачивается ко мне.

Когда чай заваривается, я разливаю его по кружкам, и запах жасмина заполняет фургончик. Мне уже не терпится самой создавать чайные смеси для моего магазинчика, воображая пьянящие ароматы свежих цветов и пряность ореховых сборов… Вопрос Арии выводит меня из размышлений, и я отвечаю:

– У меня нет точного маршрута, но я думаю следовать за всякими фестивалями, чтобы мой магазинчик чая процветал.

– Магазин чая? – глаза Арии блестят от восторга.

– Да. «Чайный магазинчик Рози». Хочу вернуться к истокам – готовить вкусную домашнюю еду и подавать ее с большими кружками чая, который смешала сама. Уже хочется поскорее начать! Надеюсь, моей небольшой кухоньки хватит.

Конечно, вся эта новая идентичность пугает, необходимость быть кем-то особым или чувствовать то, что должно, спутывает мысли, но в одном я могу быть уверена всегда. Моя любимая готовка все расставит на свои места и успокоит меня, устранит сомнения.

– С чем не помогут сладости и чай, поможет бескрайняя дорога! – отвечает Ария, но ее лицо на мгновение омрачается тенью, словно она сама не верит в то, что говорит. Наверное, не все бы это заметили, но мне слишком хорошо знакомо это выражение.

Ария опускает голову и рассматривает чай, плещущийся в кружке, а ее плечи напрягаются. Что-то мне подсказывает, что мы еще не на таком уровне отношений, чтобы я лезла к ней с вопросами. Рушить нашу зарождающуюся дружбу я не хочу, а говорить первое, что приходит мне на ум, – это плохая затея. К сожалению, узнала я это на горьком опыте.

– Ах да, – спохватилась я, поняв, что она ждет ответа. – И правда, здесь столько возможностей!

– Впервые выезжать на дорогу одной может быть сложно, – добавляет Ария, рассматривая меня из-за своей чашки.

Поппи может сломаться именно тогда, когда преступник с фетишем на волосы сбежит из тюрьмы неподалеку. Он заметит меня и отрежет мои прекрасные светлые локоны. Может, я буду печь восхитительные булочки и покупать свежие сливки у местного фермера, а посетителей будет ноль. Меня могут ограбить, слить бензин из Поппи, может, я умру в своей кровати, съеденная клопами, или неделями буду жить без живого общения.

Я бросаю взгляд на часы. Не слишком ли поздно объявить, что я забыла в Лондоне выключить духовку, и вернусь я… никогда! Заметка для себя: пора бы завязывать с чтением детективов в ближайшее время.

– Слушай, может, я тороплю события, – Ария сдувает упавшую на глаза прядку. – Но что насчет того, чтобы держаться вместе? Не так, конечно, чтобы друг от друга ни на шаг не отходить, но ведь книги и чай – идеальное сочетание. Мне кажется, нам было бы здорово работать в тандеме.

Меня охватывает радость. Оливер говорил мне, что в Бристоле многие путешественники объединяются: один в поле не воин и все дела! Я ведь выгляжу так, словно ночевала на улице: усталой, грязной и слегка потерянной, но, несмотря на все это, Арии я все равно приглянулась.

С другой стороны… Неужели все так просто? Без пяти минут знакомы и уже друзья? А вдруг с ней что-то не так? Может, она в бегах? Хотя на преступницу не похожа. Может, она скрывающаяся от поклонников знаменитость? Или ей просто одиноко среди всех этих людей? Это я хорошо могу понять. Интересно, она чувствует, насколько я потерянна? И она тоже немного потерянна, хоть и, очевидно, довольно популярна среди своих, хоть и окружена людьми, вылепленными из того же теста. Я вижу это по тому, как стекленеют ее глаза.

– Держаться вместе? – переспрашиваю я.

– Ну смотри, – начинает она, смотря куда-то вдаль, словно воображая наше будущее. – Мы вместе поедем путем фестиваля. Будем открываться рядом, совместим столики для посетителей. А самое главное, в мертвые часы мы сможем проводить время друг с другом, и нам не будет скучно и одиноко в дороге.

Какие тут минусы? Я, конечно, независимая, но спутник мне не помешает. Не представляете, как мне страшно вести Поппи ночью.

– А что, хорошая идея, – бросаю я, стараясь звучать непринужденно. – То есть точного маршрута или расписания у тебя нет?

Я предпочитаю знать, куда еду и когда. Любой фестиваль – приятно организованное мероприятие, всегда назначены определенное время и место.

Ария смеется.

– Не, я люблю действовать наугад. Всегда делаю так, как мне вздумается. На фестивалях прекрасно работать, я этому только рада, поэтому отклоняться от курса мы будем только иногда. Ну, знаешь, чтобы было время для приключений.

Приключений? Ладно… Звучит пугающе, но, с другой стороны, что такого в том, чтобы иногда сходить с намеченного пути? Раньше я планировала все до последней минуты, и посмотрите, куда это привело.

– А давай, – я быстро соглашаюсь, чтобы не успеть передумать.

Мы разные, в этом я совершенно уверена, но говорят, что противоположности притягиваются. Ария бойкая, энергичная и явно популярная. Пока мы шли сюда, мимо сбившихся в кучки странников, ее прямо-таки осыпали приветствиями и махали вслед. Я тоже хочу быть такой – легко вливаться в компании, а не отсиживаться на скамье запасных. Хочу приключений, новой цели в жизни, так, чтобы взять судьбу за плечи и хорошенько ее встряхнуть!

– Отлично! – Ария широко улыбается. – Я понимаю, как ты себя чувствуешь, Рози. Ты ушла с намеченного пути, едешь непонятно куда, спишь каждый раз под новым небом. Любой испугается. Но, поверь, ты втянешься. И станешь сама искать уединенные места, где никто никогда не бывал, а от старой жизни со страхом открестишься.

– Ого. Видимо, мне многому предстоит научиться, – не скажу, что «уединенные места» это мое, но за компанию с Арией… И вообще, мы же не будем под ручку ходить. Мы просто будем вместе ездить и открывать рядом свои магазины.

– В пути и научишься. Главное, достаточно зарабатывать на приключения.

– Это на какие? – я представляю, как прыгаю с парашютом, и от страха у меня сводит живот. Я предпочитаю стоять на твердой земле.

– Да так…

– Слушай, я просто не очень люблю…

Ария поднимает руку, останавливая меня.

– Расслабься. Я говорю про бег, скалолазание, плавание во всяких красивых местах… Будет классно! Мы будем есть в роскошных ресторанах и придорожных забегаловках, отваливать космические деньги на заманиловки для туристов и наслаждаться плодами с дерева посреди ничего. Весело же! Но сначала, конечно, тебе нужно привыкнуть к путешествиям.

Точно. Пожалуй, я больше думала о том, чтобы сбежать, а не о том, что мне предстоит увидеть после. Что это будет? Меняющие жизнь закаты, галактики, полные звезд, и текущие вспять реки… Я даже украдкой щиплю себя, чтобы убедиться, что это не сон.

– Давай двинемся в Уэльс в понедельник, – предлагаю я. Так мне хватит времени просмотреть карты, спросить совета у Оливера и несколько раз перепроверить, что мой фургон готов ехать.

– Отлично! Фестиваль Хей начинается в следующем месяце, а мы между тем можем посетить пару местных ярмарок и открыть там наши магазины.

Я нахожу себя в готовке домашних блюд и смешивании ароматного чая. Это – моя страсть, моя сильная сторона. Нельзя устоять перед едой, которая была приготовлена с любовью! Или перед глотком орехового пряного чая, который пробудит томление по будущим путешествиям. Это и вправду может изменить мою жизнь.

А теперь мне есть с кем бороздить дороги. Это уже само по себе подвиг.

– Тогда жди нас, Уэльс! – Место, которое я ни разу не видела.

Что откроет мне этот новый мир?.. От предвкушения дрожит какая-то забытая до этого мгновения частичка меня.

Позже тем же вечером я, усевшись на кровати, пишу Оливеру, чтобы проверить, ничего ли я не забыла. Я не хочу подходить к Арии по каждому возникающему вопросу, так что пусть мой дружелюбный знакомый выручит. Он отвечает почти мгновенно:

Привет, Рози!

Думаю, ты готова. Только не забудь: прежде чем приехать куда-то и открыть магазин, сообщи об этом местному совету. Иногда они требуют официальное разрешение и подтверждение медицинского осмотра, если ты продаешь еду. Если возникнут какие-то проблемы – пиши, помогу чем смогу. Хорошей дороги!

Оливер

А с бюрократией гораздо муторнее, чем я думала. Но не зря же человечество придумало электронные таблицы! Я выписываю все ярмарки и возможные места к посещению в Уэльсе, отмечая всю нужную информацию в табличке. В любой момент смогу заглянуть сюда, если понадобится. Я благодарю Оливера в ответном письме и валюсь спать. Интересно, что сейчас делает Каллум? Скучает ли он по мне? Я засыпаю с ним в мыслях.

* * *

В воскресенье я уже во всеоружии. Карта прикреплена к стене, а цветные канцелярские кнопки отмечают наш путь. Я подготовилась ко всему, начиная от ухудшения погоды и заканчивая поломкой фургона, и даже проверила, где можно закупиться свежими продуктами и кухонными принадлежностями. Бесчисленные видео на YouTube подсказали, что делать, если с фургоном что-то случится, и теперь мне гораздо спокойнее: я разбираюсь хотя бы в основах. Ария объяснила, как менять масло, а я взамен дала ей пару базовых уроков по готовке. Научила ее выключать плиту за несколько мгновений до того, как сковородка превратится в уголек: пожалуй, это основной принцип по технике безопасности. Она умудрилась сжечь столько еды, что я только диву давалась.

Я чувствую себя сильной и уверенной, с удовольствием учусь новому – даже на ходу!

Завтра мы выезжаем рано утром, и я сильно переживаю. Но в этот раз все будет по-другому! У меня есть моторное масло, сдутая шина отремонтирована, а колеса отрегулированы. И это еще не все: я обзавелась домкратом, запасной канистрой топлива, масла, воды и ремонтным комплектом. Все документы – страховки и разрешения – тоже готовы. Оказалось, Ария у нас спец во всей этой до одурения скучной бюрократии! Она умудрилась разобраться с этим онлайн без особых страданий. Получить одобрение городского совета – головная боль, но Ария знала, куда обращаться, чтобы ответ пришел быстро и без всяких разборок, и куда обращаться не стоит, потому что из-за более строгих правил и регламентов нам, скорее всего, откажут.

Когда я проверяю свой банковский счет, который значительно схуднул после всех дополнительных расходов для Поппи, на почту приходит письмо – это Оливер. Нутром чую: он может спросить с меня денег, что снова ударит по кошельку. Но я донимала его расспросами тут и там, всякий раз, когда не хотела лишний раз беспокоить Арию, и он всегда помогал, так что было бы честно попросить некоторую финансовую компенсацию.

Привет, Рози.

Как там Бристоль? Нравится? Я тут под завалом работы. Отснял две свадьбы на выходных, а теперь редактирую результат. Это всегда самая долгая часть.

Я читаю дальше, ожидая фразы в духе «заплати мне сегодня, и получи скидку в пятьдесят процентов!».

Как закончу, отправлюсь в поход к пику горы Сноудон, вдоль железной дороги из Лланберис. Давно хотел. Говорят, там все равно что Эдем! Не люблю слишком долго разъезжать в фургоне без перерыва, так что будет кстати.

Безопасной тебе дороги!

Оливер

Хм. Никаких продаж, никаких взиманий денег… Может, Оливеру просто любопытно, как путешествуют другие? У меня другой вопрос: чего же всех этих кочевников так тянет на скалистые вершины? Хлебом не корми, дай с высоты на мир взглянуть. Наверное, это я слишком много времени провела на кухне, бегая на своих двоих. На мой взгляд, отдыхать лучше лежа. На диване. Я опускаю взгляд на свой животик (работа поваром сказывается). Может, и правда стоит попробовать что-нибудь эдакое?

Я нахожу в интернете гору Сноудон, и мой энтузиазм убегает, сверкая пятками. Чтобы подняться на Сноудон, потребуется шесть часов и почти пятнадцать пройденных километров! Высота горы – тысяча метров. По-моему, все равно что Эверест. На такой подвиг я вряд ли способна.

Привет, Оливер!

Сам Бристоль я еще не повидала, зато насмотрелась на магазины с оборудованием для фургонов. Позже мы с Арией обязательно погуляем по городу, а пока занимались документами и прочей ерундой. Ария в этом просто мастер. В понедельник мы выдвигаемся в Уэльс. Невероятно, да? Сама себе удивляюсь.

Удачи в твоем крутом восхождении на гору!

Рози

Я отправляю письмо, прибираюсь в уголке, который использую как письменный стол, и иду наружу, чтобы найти Арию. Дверь в ее фургон открыта нараспашку. Она читает в своей привычной манере: спряталась в книге, подняв вверх коленки. Ее окружают полупустые кружки с чаем, выстроенные в круг, словно с их помощью она собирается наложить какое-то заклинание. На плите булькает кастрюлька с тушеной фасолью. Я отправляюсь помешать блюдо; неудивительно, но бобы уже начали прилипать к донышку.

– Книжный червь в привычной среде обитания, – говорю я, завидуя способности Арии настолько погружаться в книги.

У меня так не получается: если я слишком долго читаю, меня отчего-то настигает чувство вины. Мол, нужно заняться чем-то более полезным. Обычно оно берет верх, и я откладываю книгу и иду убираться или строить планы. Ария же может целый день потерять, растворившись в книге. Делаю мысленную заметку: надо выделить себе время на чтение, и чтоб ничего не отвлекало.

Она зевает, сладко потягивается и закрывает книгу.

– Книжному червю нужен свежий воздух. Погнали в деревню Клифтон?

– А как же твой… эм, обед? – загустевшая масса выглядит не очень аппетитно, но Ария, кажется, о таком не беспокоится.

– Я его снова сожгла, да?

– Да.

– Тогда давай лучше поедим где-нибудь еще, – смеется она.

Я усаживаюсь на пассажирское сиденье и с облегчением отмечаю, что фургончик Арии фырчит и хрипит так же, как и мой. Может, это просто особенность старых машин: у каждой есть свои способы коммуникации, и понять их все – лишь вопрос времени.

Я расслабляюсь в кресле и наблюдаю за городом, пролетающим мимо. Совсем не похоже на Лондон. Между нами повисает молчание. Я размышляю, стоит ли заполнять его какими-нибудь пустыми разговорами или оставить все как есть. Арии вроде как все равно, поэтому, вместо того чтобы мямлить что-то неразборчивое, я тоже молчу и наслаждаюсь видами. Поднимаю взгляд на небо и чуть не задыхаюсь от восторга – небо пестрит разными цветами.

– Смотри! – вскрикиваю я, показывая пальцем на стаю воздушных шаров, чинно плывущих по небу.

– Красиво, правда? В августе здесь ежегодно устраивают фестиваль воздушных шаров. Сотни людей со всего мира отправляются в Бристоль, чтобы поучаствовать.

– Ого, летающие барометры, заполоняющие все небо!..

Ария хихикает.

– Похожи отсюда, да? Боже, Рози, тебе обязательно нужно на них полетать! Посмотришь из корзины наверх, на шар. Он выглядит как калейдоскоп, цвета наслаиваются друг на друга, а в центре – языки. Обалдеешь!

– Я лучше с земли понаблюдаю. Скорее ад замерзнет, чем я добровольно полезу в воздушный шар.

Ария издает смешок.

– А ты не очень настроена на приключения, да?

– Скорее наоборот.

– Поверь мне, скоро это изменится.

Я смотрю на нее взглядом, в котором должно явно читаться «вот уж вряд ли».

Мы доехали до деревни Клифтон. Ария паркуется, а я уже чую запах уксуса, исходящий от свежеприготовленных фиш-энд-чипс[1].

– Девушкам нужно есть! – она приподнимает бровь.

– Путь к моему сердцу лежит через желудок.

Мы заказываем фиш-энд-чипс в пивном кляре. Жуя, мы беззаботно обсуждаем, идет ли на пользу этому блюду пюре из зеленого горошка с мятой.

– Да как же без него? – недоумеваю я.

– Я, конечно, отъявленная британка, – ухмыляется Ария. – но пюре терпеть не могу. Оно как детское питание. Да и зачем оно с рыбой и картошкой? Не сочетается же!

Моя челюсть отвисает.

– Мне нужно подумать. Ты предала меня. Не уверена, сможем ли мы оставаться друзьями после такого.

– Конечно, подумай, поразмышляй. Я обещаю, что это единственная моя странность в отношении еды!

– Давай тогда сюда свой горошек.

Ария в отвращении морщится, отдавая пюре.

– Пойдем потом на мост? Говорят, там мостовые арки невероятной красоты. Можем погулять под ними.

– Да, конечно.

Спустя полчаса, когда мы оказываемся у моста, меня начинают терзать тревожные мысли. Это то самое место, фото которого присылал Оливер. Это подвесной мост!

– Мне кажется, или он качается?

Мост расположен пугающе высоко, а воды темно-коричневой реки бурлят далеко внизу. Конечно, мне не впервой пересекать мост, но обычно они короче, да и переезжаю я их на машине…

Ария раскатисто рассмеялась, напугав меня.

– Похоже на то! А когда ветер совсем сильный, движение перекрывают, а мост закрывают.

– Это, по-твоему, здорово?

– Ну да! Смотри, он как живой! Качается, хочет что-то тебе шепнуть…

– «Держись, на хрен, подальше», вот что он хочет шепнуть.

Я не успеваю придумать отмазку – Ария толкает меня вперед, и вот я уже на мосту. Основание моста дрожит под ногами, когда мимо пролетают машины. От высоты у меня перехватывает дыхание.

– Эй, жительница Лондона! – Ария пытается перекричать ветер, что бьет нам в лица. – Чувствуешь себя живой?

– Да. Потому что представляю свою неминуемую гибель! – ветер уносит мои слова. – Из-за этого я сразу стала ценить то, что стою здесь, живая, с первой британкой в мире, которая не любит гороховое пюре!

– Я так рада, что мы здесь вместе, Рози! – Ария смеется и после небольшой паузы продолжает говорить, оживленно и беспокойно. – Еще пару дней назад я думала, что пройдусь по этому мосту последний раз в жизни. – Она отводит взгляд. – Не в том смысле, что спрыгну с него в стиле «Тельмы и Луизы», а попрощаюсь, соберу вещи и поеду домой, к родителям. Я хотела оставить всю эту «жизнь в дороге» позади и вернуться к работе пять-два, понимаешь?

Видимо, шок отображается на моем лице, потому что Ария пожимает плечами и одаряет меня легкой улыбкой.

– В последнее время дела шли не очень. Я попросила Вселенную дать какой-нибудь знак, что мне стоит остаться, и тут же на парковку въехала ты. Чуть не сбила меня, вышла и шлепнулась в грязь. Я тут же поняла, что ты появилась в моей жизни не просто так.

С трудом подбираю слова, чтобы ответить:

– Ты правда собиралась бросить эту жизнь?

Я не могу представить Арию в серой рутине. Она для этого слишком… неземная, другая. Она не для скучной, размеренной жизни.

– Да. Понимаю, в это сложно поверить…

– Но почему? – Что заставило ее задуматься о том, чтобы все бросить? Если уж Ария не выдержала такой темп жизни, как смогу я?

Она берет меня за локоть и ведет дальше, утыкаясь в мое плечо подбородком. Тяжело вздохнув, Ария говорит:

– Мне казалось, что для меня солнце погасло навсегда. Будто я бреду в кромешной тьме. Ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему ты именно там, где находишься? Сейчас, в этом моменте?

Задавалась. Да вот даже сейчас, минуту назад. А ведь именно Ария помогла мне выйти из зоны комфорта, пройти так далеко, и мне даже понравилось! Хоть это и не отменяет того, что мне ужасно страшно.

– В смысле по жизни?

Девушка кивает.

– Ох, Ария, тут я не помощник. В Лондоне моя жизнь пошла прахом. И минуты не прошло, чтобы я не задалась вопросом – какого хрена я творю? Мне было то страшно, то плохо, то я рыдала навзрыд. А потом появилась ты: с искоркой, вся такая решительная, веселая и активная. И ты открыла мне глаза. Я бы очень хотела объяснить тебе, какая ты чудесная, как ты меня вдохновляешь, но я вряд ли подберу нужные слова. Я хороша только в готовке.

– Ты себя недооцениваешь. Ты приехала именно тогда, когда я в этом нуждалась. А теперь мы вдвоем идем по этому мосту, вместо того чтобы я паковала вещи в фургоне. Теперь я даже понять не могу, как мне взбрело в голову возвращаться к обычной, скучной жизни!

По щеке Арии бежит одинокая слеза. Я знаю, она не все рассказала, далеко не все, но я не буду приставать к ней с вопросами. Я наконец-то чувствую себя так, словно я там, где должна быть. Рядом с Арией. Опускаю взгляд и рассматриваю бегущие внизу темные воды.

– Так ты остаешься? – я сжимаю ее руку.

– Как же я теперь уйду? Вселенная послала мне знак в виде самой Рози!

Глава 7

Мы уезжаем гордой группой из двух человек. Впереди едет Ария в своем книжном фургончике, я – сразу за ней. Поппи периодически фырчит и подергивается, как бы предупреждая меня, что гнать не надо. Делая глубокие вдохи и выдохи, я приказываю себе успокоиться и внимать пейзажам и слиться с природой. Не получается. Мне сложно вести такую махину, поэтому я вцепляюсь в руль и неотрывно слежу за дорогой.

Интересно, я когда-нибудь привыкну? Мне будет легче управлять Поппи? Я представляю себе картинку из будущего: мои волосы развеваются на ветру, впереди – открытая дорога, в солнечных очках отражается солнце, и я мурчу себе под нос незамысловатую песенку.

Вместо этого я сжимаю челюсть и пытаюсь отвлечь себя мыслями о своем новом меню, надеясь, что это поможет расслабиться. С горем пополам стратегия работает, и мы прибываем в Хей-Он-Уай, также известный как «город книг» и место, где проводится литературный фестиваль в конце мая.

Фестиваль уже скоро, и идти он будет десять дней. Тем временем мы планируем навестить близлежащие города, рынки и ярмарки, а заодно посмотрим округу. Я паркуюсь рядом с Арией и выпрыгиваю из Поппи, на этот раз без падений и луж. Кажется, матушка-природа не в курсе, что весна уже началась. Дождей нет, но и солнца тоже.

Меня охватывает чувство гордости. Конечно, порой я все еще думаю о старой жизни, но у меня понемногу получается жить моментом! Мне нравится это даже больше, чем я, кажется, заслуживаю. Порой я жалею, что сменила блестящую карьеру на жизнь в дороге, на погоню за эфемерной мечтой, которую сам не можешь сформулировать и порой не понимаешь, что вообще творишь. Но знаете… Бывают мгновения, как сейчас, когда впитываешь в себя пейзаж и понимаешь, что жизнь не обязательно должна быть выстроенной, расписанной по минутам. Можно наслаждаться случайными моментами, такими как недовольное урчание Поппи, когда я захлопываю дверь. Мне кажется, так она говорит «не бросай меня!».

Я с восхищением разглядываю новые виды. Хей-Он-Уай просто очарователен! Насыщенные зеленые поля, домики с соломенными крышами, чудесные цветы в полуразрушенных каменных стенах… Выглядит совершенно сказочно. Будто картинка из книги ожила.

– Иди сюда, взгляни, – Ария зовет меня к себе.

Она заворачивает на неприметную улочку. Перед нами ряд одинаковых, как капли воды, домиков. Большая каменная стена частично загораживает их от чужаков, только глаза-окошки выглядывают. Но причудливость здесь в другом: перед стеной расположились шаткие книжные полки, забитые произведениями в твердых переплетах. Висит табличка – «продаются за фунт каждая». Книги выглядят потрепанными, но такими притягательными! Некоторые из них упали набок, и ветер шелестит их страницами, словно книги шепчут на своем языке. Мне он не знаком, но вот Ария точно их поймет. Она с огромными глазами рассматривает тома, очарованная их волшебством.

Есть в этом что-то романтичное – рай книголюба, спрятанный в этой крохотной улочке.

– Мы просто обязаны купить несколько, – заявляю я. Во мне просыпается нужда обзавестись парочкой своих книг вопреки моему правилу не таскать с собой слишком много. Но эти книги – особенные, так что я договариваюсь с собой, что в случае чего их всегда можно отдать в магазинчик Арии.

– Несколько? Несколько?! Я беру все! Они же прекрасны! – она достает первую книгу с полки. Когда-то она была кобальтового синего, но со временем поблекла. Ария глубоко вдыхает ее аромат и поворачивается ко мне с горящими глазами, будто только что осознала, в чем смысл жизни. – Лучший запах на свете. Никакой цветок или духи не сравнятся! Они пахнут прожитыми жизнями, опытом, словами…

– Интересно. Никогда не думала о книгах в таком ключе.

Конечно, они открывают для нас новые миры и места, поддерживают нас, когда рядом никого нет, но подержанные книги… У них ведь целая жизнь! Их передают из рук в руки, отдавая частичку себя, делятся опытом, особой магией.

Из домика слева выходит дряхлая старушка. Она идет медленно, опираясь на трость, и тут замечает нас.

– Похоже, издание Heart Seeker нашло свой дом, – она заговаривает с Арией, чувствуя родственную душу. – Любовные романы слева.

– Считайте, они все нашли новый дом, – улыбается девушка.

– Рановато вы на фестиваль, – говорит старушка, проворно собирая книги, которые ей подает Ария. Откуда она знает, что мы здесь за этим? Будто прочитав мои мысли, она продолжает: – Книголюбов-то я всегда учую.

Старушка постукивает пальцем по красному носу.

– У них особый запах, разве вы не знаете?

Женщина уже совсем пожилая – у нее морщинки, обвисшая кожа, но стоило ей заговорить загадками, как в ее глазах загорелся озорной огонек.

– Ну и чем же они пахнут? – любопытствую я.

– Текилой! – хохочет старушка.

– Текилой?..

Не знаю, шутит она или просто сошла с ума, но я смеюсь за компанию и незаметно делаю шаг к Арии. От нее и впрямь тянет легким запахом текилы и агавы. Старуха права! От подруги пахнет чем-то сладким с нотками цитруса, будто бы позабытыми надеждами и брошенными мечтами.

– Я же сказала, – многозначительно говорит она.

– Теперь верю, – отвечаю я.

Неужели все книгоманы такие… загадочные? Эти двое, кажется, общаются еле заметными знаками – поднимают бровь, слегка склоняют голову… Ария исследует полки и выбирает те книги, что ей интересны.

– Думаю, хватит, – Ария отдает последний роман в руки старушке и, поискав в кошельке, достает деньги.

– Спасибо, милочки. Через пару дней начнется ярмарка еды, вам стоит там обосноваться, – старуха рассказывает нам, как добраться до соседней деревни и как получить разрешение на участие. – Увидимся в следующем году, – понимающе говорит она.

Мы машем на прощание, и Ария протягивает мне книгу: «Ромео и Джульетта».

– Серьезно?

– Несчастная любовь. Пробирает каждый раз, – положа руку на сердце, отвечает она.

– Классика. Может, мне сделать чай по книге? «Любовное зелье»?

– Как романтично! Ах, вот бы они сбежали вместе в конце…

Голос Арии дрожит. Похоже, произведения Шекспира трогают ее за живое. Может, ей и самой Ромео нравится? Типичные книголюбы: влюбляются в персонажа книги, а потом расстраиваются, что он вымышленный.

– Любовное зелье «Ромео и Джульетта». А что, звучит неплохо! – меня озаряет новая гениальная мысль, и я щелкаю пальцами. – А если я создам целую коллекцию чая по литературным произведениям! «Алиса в Стране чудес» – для тех, кто любит путешествовать, «Ромео и Джульетта» – от несчастной любви, «Маленькие женщины» – для дружбы…

– О боже, Рози, это же просто лучшая идея, что я когда-либо слышала!

– Будет даже лучше, если мы будем работать сообща. У тебя есть подходящие книги? Можем продавать их вместе с чаем.

– Да ты просто гений! – Ария так и светится от радости. – Давай запишем, что тебе нужно, и приступим. Я тогда закажу подходящие книги. Ну ты даешь, конечно! Маркетинговый гений!

Мы возвращаемся к Поппи, обмениваясь идеями.

– А что насчет этикетки и упаковки? Сделать простой дизайн? Надписи от руки на биоразлагаемых пакетиках?

– Всегда выбирай простоту, Рози.

Весь полдень мы обсуждаем зародившуюся идею, а позднее мне приходит сообщение от Оливера. Я спрашиваю у Арии, был ли у нее куратор, когда она зарегистрировалась на сайте. Оливер пишет мне каждый вечер – справляется, как дела, и мы болтаем о том о сем.

Ария в недоумении поднимает бровь.

– Ничего такого не было. Ничегошеньки. Тебе это ни о чем не говорит?

– О том, что ему скучно.

Девушка смотрит на меня странным взглядом. Чего это с ней?

– Что?

Она хмыкает и говорит:

– Думаю, ты ему интересна. Вряд ли он пишет, просто чтобы напомнить тебе проверить колеса. Или какие он там использует отговорки…

Я краснею до кончиков волос и перебиваю Арию:

– Ничего подобного! А вдруг он…

– А вдруг он увлечен тобой и пытается узнать больше, притворяясь, что ему интересен каждый скрип и вздох Поппи? И почему ты вечно себя принижаешь, Рози? Постоянно?

– Я так не делаю.

Она мотает головой, и ее грива блестит на солнце.

– Делаешь. Ты выдумываешь всяких маньяков с топорами, грабителей, беглых преступников, лишь бы не признавать, что ты кому-то нравишься. А может, он просто одинок, как и все другие путешественники.

Я неловко улыбаюсь.

– Думаешь, он все-таки не маньяк с топором?

Она вздыхает и кидает в меня подушкой.

– Будешь продолжать в том же духе, и один точно появится. В моем лице.

– Ауч! Ладно! Но подумай сама. Оливер – это просто пиксели на экране, как и я для него. Нельзя влюбиться по сообщениям в интернете.

– Опять ты думаешь больше, чем надо, – ухмыляется она.

– Ну знаешь, мисс всезнайка, мне просто сложно представить, что кто-то влюбился по интернету. Это глупо, отчаянно и опасно.

– Опасно? На дворе двадцать первый век, сейчас все так знакомятся!

Я цокаю языком.

– Я как-то встретилась с парнем, с которым познакомилась в интернете. Маньяком он не был! – продолжает Ария.

– И как?

Она морщит нос.

– Целоваться не умел.

– В смысле? Губы же у него были. Как можно не уметь целоваться?

– У него были прекрасные губы, соблазнительная улыбка, но целовался он отвратительно, со слюнями и всем прочим. Он будто пытался меня сожрать. Меня это оттолкнуло.

– Ты с ним порвала?

– Ага, онлайн, – кивает она.

– По имейлу?

– Сообщением на фейсбуке.

У меня аж челюсть отвисла.

– Ну ты даешь!

– Да я знаю, что это подло, – смеется Ария. – Но я не хотела видеть его лично. И вообще, это было давно, с тех пор я повзрослела.

Она напускает на себя серьезный вид.

– Ага, я вижу.

– А что насчет тебя, Рози? Поделись тоже какой-нибудь стремной историей со свидания.

От воспоминаний меня аж передергивает. Н-да, в молодости я была не особо разборчива.

– Я встречалась с парнем в средней школе, а оказалось, что у него изо рта пахнет просто отвратительно. Лучше уж слюнявые поцелуи.

– О нет! – Ария прикрывает рот ладонью и хохочет. – И что потом?

– Я пожала ему руку.

– Что? – между идеальных бровей девушки залегает складка.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что это и правда смешно.

– Вместо поцелуя я взяла его за руку, и с тех пор наши отношения были исключительно платоническими.

Ария смеется громче прежнего.

– С ума сойти, Рози! А что было потом?

– Потом мы разошлись, что неудивительно, и всю школу он искал себе кого-то, встречался то с одной девочкой, то с другой. В один судьбоносный день он пришел с мятной конфеткой во рту, и больше без них не ходил. Наверное, кто-то раскрыл ему страшную правду.

– Бедолага. А нормальные отношения у него после этого были?

– Не знаю, я уехала строить свою блестящую карьеру шефа в Лондон. Я четыре года отвечала за мизанплас[2], пока мне наконец не доверили раскладывать листочки для украшения блюд.

– Похоже, тебе пришлось пахать подольше, чем всем остальным?

Я киваю.

– Это же кулинарная индустрия, там все по строгому порядку и бесконечному выжиданию.

Стоит мне вспомнить о том, что я бросила, как в желудке тянет. Я пятнадцать лет проработала в «Эпохе», начиная с нуля. Да даже не с нуля, а еще ниже.

– А теперь все зависит только от тебя, а не какой-то индустрии.

Она, кажется, всегда знает, что сказать, чтобы вытащить меня из паники.

– Да, – я легонько улыбаюсь. – Теперь я здесь главная.

Глава 8

Через пару недель в город приходит фестиваль Хей. Нас окружают бесчисленные фургоны и вэны, и в меня закрадывается привычный страх. Тот самый, из-за которого я держусь от людей подальше: страх сказать или сделать что-то не то, что надо мной будут смеяться, потому что от волнения я превращаюсь в робота. Я закрываюсь в себе, глаза стекленеют, и, еще хуже, я говорю первое, что приходит на ум, то есть что-то неуместное. Что, если пилигримы фестиваля меня не примут? Что тогда?

До сегодняшнего дня мы открывались тут и там – на небольших ярмарках, барахолках, церковных праздниках… Но фестиваля такого масштаба мы еще не посещали. Такого продолжительного и с таким количеством посетителей. Грудь сдавливает от каждого возможного «а что, если», а я отряхиваюсь, удивляясь тому, как в последнее время я как будто всегда немного пыльная.

– Ну, Рози, поторопись! – Ария появляется рядом – как обычно, неотразимая. – У нас много дел!

Ее сияющая улыбка заразительна, и я следую за ней. Нас приветствует какофония звуков – смех, разговоры, двери открываются и закрываются, люди раскладывают столики и стулья, играют на музыкальных инструментах и проверяют микрофоны. Продавцы распаковывают товар, расставляют его по полкам и навещают других с чашечкой кофе в руках. Какое-то полнейшее безумие.

– Как же шумно! И люди на каждом шагу!

Ария качает головой, будто я сказала что-то смешное.

– А завтра, когда придет народ, будет еще громче. Вот откроемся на музыкальном фестивале, и ты узнаешь, что такое громко.

– Срань…

Ария склоняет голову на бок.

– Срань?

– Именно.

– На Гордона Рамзи ты вроде не похожа, – она смеется. – Вечером, как все обустроятся, жди гостей: путешественники тоже хотят есть и пить. Иди обустраивайся и кричи, если понадобится помощь. И не забудь выставить коллекцию литературного чая! Она точно понравится книголюбам, так что не прозевай шанс попасть в сарафанное радио.

– Хорошо, – киваю я. – Пойду я, работы много.

Мысль о том, что я наконец буду печь, меня успокаивает. Я знаю, что стоит мне начать, как все переживания и проблемы испарятся.

Дела идут в гору. До позднего вечера я хлопочу в маленькой кухоньке Поппи, и я здесь главная. Я могу быть собой, выражать себя и свою любовь через готовку.

Мороженое готово, ждет своего часа для «триумфа Никербокера»: традиционного десерта – с ванильным мороженым, меренгой, взбитыми сливками, свежими фруктами, орехами и, конечно, вишенкой сверху. От такого невозможно устоять! Это же воплощение детства в стакане!

Наконец-то я делаю то, что я хочу. Мои будущие посетители будут уходить с довольными улыбками, сытые и счастливые. Только большие, щедрые порции – никаких крохотных блюд и микрозелени.

Свежие булочки румянятся в духовке, черничный джем булькает на плите, а я готовлю яйца по-шотландски. От счастья у меня кружится голова: наконец-то я вернулась к истокам, к традиционным английским блюдам! Я слишком долго готовила современную французскую кухню.

Я готовлю руками, позабыв про сервировочные пинцеты. Правда, волнуюсь, что готовлю слишком много, но я же не знаю, сколько точно мне нужно. Я не хочу понапрасну выкидывать еду, но не могу упустить возможность пополнить свой кошелек.

Даже с учетом огромных количеств все идет как по маслу. Я воплощаю свои мечты на этой небольшой кухоньке. Конечно, тут есть свои недостатки, но и с ними я справляюсь. Духовка разогревается дольше, чем нужно, плита не самая новая… Но я справляюсь. Места в холодильнике немного, да и вообще с хранением проблемы, но не беда!

А вот с организацией времени и рабочего пространства все прекрасно. Никто не орет тебе в ухо, Жак не краснеет до состояния помидора – благодать. Только я и Поппи; с фургончиком я разговариваю в процессе готовки, надеясь, что это не еще один признак безумия.

Покончив с готовкой, мою посуду и делаю еще чай «Ромео и Джульетта». От задумки я в восторге!

На этикетках от руки написано: запретный плод, роза и шипы, любовь.

Говоря нормальным языком – лепестки розы, клубника, малина и корица. Даже в незаваренном виде он пахнет чудесно – зарождением новой любви. То самое время, когда мир кажется ярким, светлым и слаще, чем мед.

Из-за любовного зелья я вспоминаю Каллума, когда мы только начали встречаться. У нас все было легко и гладко, улыбка месяцами не сходила с моего лица, потому что я думала, что кто-то наконец разглядел во мне что-то особенное.

– Тук-тук! – Ария заглядывает в фургон, и ее лицо освещается. – О господи, Рози, чем это так пахнет? Я чую что-то сладкое и просто божественное!

– Это пирог с патокой, угощайся. В шкафчике над тобой тарелки, вон там лежат ножи. В холодильнике соусник со свежими сливками, бери побольше, не стесняйся! И скажи, что думаешь. Конечно, это не высокая кухня, как в «Эпохе», все блюда простые, но душевные и вкусные. Такие, какими и должны быть. То есть я на это надеюсь.

– Серьезно? «Надеешься»? Да я навсегда благодарна судьбе, что нашла тебя в луже, – с этими словами Ария воздевает руки к небу в молитве.

Она кладет себе кусочек и вдруг замирает с тарелкой в руках. Ее глаза расширяются.

– Рози, у тебя, похоже, первый клиент! И господи боже, ты только посмотри на него. Наверное, это сын Нолы, о котором все тарахтят. Он выглядит как Джейсон Момоа!

– А? Кто? – я перебираю в голове всех, с кем мы успели познакомиться за последнюю пару дней. Никаких Джейсонов Момоа я не вспоминаю.

Ария вдруг краснеет. По-настоящему.

– Ты прожила тридцать два года на этой планете и никогда не сохла по Джейсону Момоа? Он же бог! Точнее, актер. Горячий, накачанный актер. И этот парень на него очень похож.

– Ох, Ария, у меня нет времени на сериалы и фильмы.

– Тогда добавь «Игру престолов» в список того, чем мы займемся. Всему-то тебя надо учить, моя невинная подружка… – Она переходит на шепот, когда парень подходит ближе, чтобы прочитать меню.

Я забываю всю ерунду, что мне наговорила Ария: в игру вступает паника. Это же мой первый настоящий клиент на серьезном фестивале! Мне нельзя облажаться. Надо быть милой, дружелюбной и, самое главное, не вести себя как робот.

Обычно моя работа ограничивается кухней, а теперь я отвечаю за все сразу. Но у меня все получится. Главное, быть собой.

Я нацепляю улыбку и подхожу к откидной стойке.

– Здравствуйте! Подсказать? – дружелюбно наклоняю голову, будто я в этом бизнесе давно и все знаю. Совсем не похоже на то, к чему я привыкла на кухне…

Парень хмурится. Не могу понять, почему?

Я тайком оглядываю себя. Одежда на месте, фартук на месте, выгляжу нормально. Тишина продолжается. Кажется, даже Ария задержала дыхание в ожидании.

Я уже собиралась спросить, все ли у него нормально, как он заговаривает низким, бархатным голосом:

– Это мое место. А вы, похоже, обустроились здесь на весь фестиваль, – он указывает на стулья и столики, которые мы украсили вазами со свежесорванными ромашками, на вывески с нашими товарами. К нам проведено электричество, и кабели прикреплены к земле, чтобы об них не спотыкались.

– Извините, мистер…

– Макс.

– Мистер Макс…

– Просто Макс.

Его речь слегка отдает американским акцентом. Ну конечно. Не может же он быть обычным парнем. Есть в нем что-то, отчего у меня мурашки бегут по спине. Он мускулистый, загорелый и словно излучает силу… В общем, тот еще образ. Если бы мне нравились плохиши, точно бы запала. Но они мне не нравятся.

– Макс, мне жаль, что так получилось, но нам сказали расположиться здесь. А теперь нам нужно вернуться к делам, – смотрите, как умею!

Макс складывает руки на груди, демонстрируя бицепсы. В его кошачьих глазах разгорается огонь. Тем, кому нравится такая яростная, первобытная брутальность, он бы явно приглянулся. Макс выглядит так, словно все свободное время проводит в дикой природе вместе со своей стаей львов. Наверное, я просто привыкла к лондонцам, бизнесменам и менеджерам в строгих костюмах.

– Это мое место.

– Нет, оно наше.

– Мое.

Откинув в сторону остроумные шпильки, я начинаю сомневаться. Неужели я заняла чужое место? Бросаю взгляд на Арию, но та только беззаботно пожимает плечами, беззастенчиво рассматривая гостя, и орудует вилкой, поедая пирог.

– Секунду, я за документами. – Я убегаю в свой «офис» – маленькое пространство со стулом и полочкой. Все-таки места здесь не хватает.

Наконец я нахожу нужный документ и сверяюсь с цифрами. Черт. Я действительно перепутала место, но не слишком сильно.

Я бегу обратно – ну как, делаю четыре быстрых шага. Макс стоит в той же позе: руки на груди, внушительные мышцы перекатываются под тканью одежды. Вот уж действительно человек-гора. У него такой животный магнетизм… Мне становится жарко; должно быть, это от включенной духовки и плиты. Я проветриваю футболку, чтобы стало полегче.

– Да, вы правы, – заявляю я со всей доступной мне важностью. – Мне нужно быть по другую сторону от книжного магазинчика Арии. Но это же не так критично, да? Мы можем поменяться местами?

Макс медленно кивает, и только тогда я замечаю, насколько у него длинные кудри. Темные у корней, а на кончиках золотистые, будто выгоревшие. Весь облик у него львиный, и, думается мне, рычать он тоже может.

– Я могу угостить вас пятнистым диком[3] в качестве благодарности? – надеюсь, я его ничем не обидела.

– Что-что? – Макс смотрит на меня так, словно я сказала что-то не то. Неужели я совсем не умею обращаться с людьми? Я же ему протягиваю метафорическую оливковую ветвь, а он отшатывается так, будто я предлагаю яд.

Люди – сложные существа.

– Ну, пятнистым диком. Большим и вкусным…

Я не успеваю договорить, как мужчина разражается хохотом, качает головой и уходит.

В недоумении поворачиваюсь к Арии. По ее щекам бегут слезы, согнулась пополам.

– Да что такое-то?! – ошеломленно спрашиваю я.

– Ты… Ты просто… – она еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

– Договори хоть.

– Я не могу, Рози! Ты видела его лицо? – Ария начинает безудержно смеяться, а я все еще не могу понять, в чем дело.

И тут до меня доходит.

– О боже. Он же американец, откуда ему знать, что пятнистый дик – это пудинг!

Ария очень старается сдержать очередной порыв смеха, за что я ей очень благодарна. Правда, в итоге она все равно хохочет так, что фургон дрожит. Ну как я могла так облажаться в первую же минуту?

– Конечно, откуда!

– И что теперь? Что делать? Я не хочу, чтобы все думали, что чайный магазинчик Рози предлагает что-то… непристойное!

– Да уже ничего. – Ария возвращается к кусочку пирога.

– Но… – как бы мне ей это объяснить? Ария из тех людей, кто легко вливается в любую компанию. Она уверена в себе. Если бы она предложила Максу пятнистый дик, он бы наверняка согласился – просто потому, что это Ария. – Кажется, надо разъяснить ему ситуацию, чтобы он не подумал, что я странная.

– Это потому, что он тот еще красавчик, да?

Я открываю рот и тут же захлопываю его в недоумении. Серьезно? Какой дурацкий разговор! Как же быстро и радикально изменилась моя жизнь…

– Для кого-то он, наверное, красив. Но не мой типаж.

Я вспоминаю фото Оливера. В отличие от Макса, он выглядит безопасно и нормально. В нашей последней переписке он отправил мне фото с гор: он стоял на вершине, довольный, с улыбкой того соседского паренька. А Макс – совершенно другой. Он похож на супергероя: мускулистый, сильный и будто с другой планеты.

Так, а чего это вообще я взялась их сравнивать? Любовь мне не чужда, но не с Максом же! Мне нужно строить отношения с кем-то надежным и честным. Не хочу судить книгу по обложке, но Макс, кажется, в эту категорию не входит. Ну ладно, я сужу его по внешности, но только чтобы защитить свое настрадавшееся сердце.

– Может, ты возьмешь пудинг и сходишь к нему? И заодно спросишь его номер? – начинаю выпрашивать я сладким, сахарным голосом.

Ария мотает своей рыжей головой из стороны в сторону.

– Он мне неинтересен. А вот от вас двоих искры так и шли! Он наверняка едет по тому же маршруту, что и мы. Будет время на него поглазеть.

– Ты опять пила?

Ария прикладывается к бутылке по настроению, так что я бы не удивилась. И не она одна: путешественники на фургонах вообще любят в любую секунду засесть в карты и выпить дешевого вина. И неважно, сколько времени на часах. У всех свой распорядок, не такой, как в реальном мире. На обед они пьют алкоголь, а перед сном – чай, если вздумается, и всем все равно.

– Не сейчас. Подожди, Рози, ты уверена, что у тебя ничего к нему не вспыхнуло?

– Уверена, – чопорно отвечаю я, складывая руки на груди.

Ария поднимает бровь.

– У тебя есть кто-то в Лондоне?

– Был.

– И?

Ей правда нужно это знать? Пока что я хранила эту жалкую историю в секрете, хотя мы много болтали под покровом звездных ночей, обсуждали, как интересна и сложна жизнь.

– Все кончено.

– Почему?

– Причины самые типичные. А что насчет тебя? – Вот так, вопросом на вопрос, моя новая уловка.

– А что насчет меня?

Я прищуриваю глаза. Теперь она отвечает вопросом на вопрос.

– У тебя есть вторая половинка?

Ария хихикает:

– «Вторая половинка»?

– Ну? – я сверлю ее взглядом, совсем как она меня до этого.

– Нет, и мне никто не нужен.

Почему-то я чувствую в этих словах боль, как будто бы за ними что-то скрывается.

Я опускаю взгляд. На ее левой руке блестит золотое обручальное кольцо. И как я его раньше не заметила? Она в бегах? В программе защиты свидетелей? Нет, тогда бы она сняла кольцо. Это уловка, чтобы мужчины не приставали? Я понимаю, что Ария напряглась. Ее плечи зажаты: эта тема под запретом. Я мысленно хлопаю себя по спине: молодец, что заметила. Обычно я слепа к таким сигналам, потому что недостаточно внимательно слушаю, мыслями уже в другой проблеме. А теперь я переучиваюсь, замедляюсь, подмечаю.

И как бы поступила хорошая подруга? Я не знаю. Моим лучшим другом в Лондоне был тайский базилик. И от наших ночных разговоров он рос ого-го!

– Почему? Ты же молодая, красивая, открытая. Что не так?

– Да я пробовала уже. Поставила галочку. Уж лучше я проведу жизнь с героями романов. – Улыбка Арии кажется натянутой.

Кажется, с вопросами нужно заканчивать. Я понимаю, что ей нужно личное пространство и разговоры со мной ей никак не помогут. Только сделают хуже, напомнив о былых временах. Может, у нее был неприятный развод. Могу это понять. У меня все было сухо и формально, но итог остается тот же – одиночество.

– Понятно, – говорю я, решая, что пора взять будущее в свои руки. – Ну что ж, пойду угощу его пятнистым диком, может, ему понравится.

Ария смеется, и я выскакиваю наружу.

В моих руках контейнер со всякими вкусностями, и я подбадриваю себя как могу. Все будет нормально. Держись спокойно, уверенно, остри, если будет возможность. Когда я подхожу к нужному месту, то вижу, что Макс склонился над чем-то в фургоне. Его джемпер слегка задрался, обнажив спину. Я резко застываю. Есть в этом что-то сексуальное, в этом невинном участке кожи… Мышцы перекатываются под его кожей, и я не могу оторвать взгляд.

Вдруг мужчина поворачивается, застав меня врасплох.

– Я не пялилась, – выпаливаю я. Черт!

– Правда? – Макс поднимает бровь. Все мои силы уходят на то, чтобы не развернуться и не убежать. Знаю я таких. По глазам видно, что девушки для него – просто игра. Добыча, с которой он поиграется и бросит. Мне это не надо, участвовать в таком не собираюсь.

За ним, сущим дикарем, явно тянется след из разбитых сердец, и я сочувствую тем девушкам, которые сходили по нему с ума. Назовите меня самоуверенной, но он не похож на того, кто может остепениться с одной-единственной.

Макс сверлит меня взглядом. Надеюсь, я не сболтнула чего-нибудь вслух. Было бы не впервой.

– Так вот, – говорю я. – Ты ушел, и я не успела тебя угостить. Ты все-таки уступил мне место. Это пирог с патокой и, эм-м, пятнис…

Он выставляет свою громадную руку. На ней переплетаются похожие на этнические тату, завершая образ плохиша.

– Спасибо, не надо. Я не употребляю сахар.

– Чего? – С каких пор плохиши не едят сахар? – Почему?

– Правда хочешь знать почему? – его кошачьи глаза сверкают. Как он это делает? Я так не умею. Они у меня голубого цвета, обычные и довольно скучные, а у него аж переливаются. Нечестно как-то.

– Конечно. Хотя я уже догадываюсь: тело – это храм и все такое, да? И из-за этого ты лишаешь себя радости…

Макс снова смеется и качает головой. Я замолкаю, не закончив предложения.

– В сахаре нет ничего полезного.

– В смысле нет? А счастье, которое ты испытываешь за тарелкой панкейков с тягучим шоколадным соусом?

– Обработанные углеводы я тоже не потребляю. Они превращаются в сахар в организме.

У меня отваливается челюсть.

– Еще скажи, что свиные отбивные – это вредно…

– Вредно. Как и все остальные продукты животного происхождения. Я веган, – сообщает он, и от его слов мое сердце замирает. Веганы – та еще проблема для поваров. Настоящая головная боль. С ними всегда нужно повозиться.

– Веган? – переспрашиваю я.

Да не может такого быть. Он же выглядит как пещерный человек! Я представляю, как Макс вгрызается в подкопченную ножку индейки у костра или достает из-за кожаного ремня нож и вонзает его в громадный стейк. Он подносит его ко рту, на губах поблескивает жир…

– Веган, – подтверждает мужчина.

Да это богохульство!

– Из-за животных?

– Из-за животных, планеты и природы.

Чтоб тебя…

– А ты не скучаешь по мясу и молочке?

– Нет. И чего ты так удивляешься? Ты же не пробовала.

Что-то все стали разбрасываться этой фразой по отношению ко мне… От мысли о веганстве меня трясет: я бы не смогла к этому прийти, даже если на кону любовь или деньги. Я шеф, в конце концов.

– Нет-нет. Даже не пытайся. Я бы не смогла жить без сливочного камамбера и большой горки пармезана на моей порции пасты. Я бы буквально умерла. А молоко? Молочные коктейли такие вкусные…

– Есть сыр из кешью, миндальное молоко, другие заменители…

Я поднимаю руку.

– Сыр из кешью – это не сыр.

Макс вскидывает бровь, словно понимает в этом больше меня.

– Ты хоть пробовала?

Я хочу сложить руки на груди в защитном жесте, но не могу – они заняты контейнерами с пудингом, который он буквально называет отравой.

– Конечно нет.

– Начни со смузи с миндальным молоком. Поверь мне, твое тело скажет тебе спасибо.

– Скажет спасибо? Что это ты имеешь в виду?

Ну да, у меня чуть более пышные объемы, чем у других. И что, стыдить меня теперь за это?

Макс хмурится.

– Я имею в виду, что у тебя будет больше энергии…

– Спасибо, меня полностью устраивает коровье молоко. Знаешь, оставайся при своих взглядах, – скорее «извращениях», – а я останусь при своих.

Мужчина смотрит на меня так пристально, будто пытается загипнотизировать. Как вообще можно готовить вегану? А как же свиная запеченная грудинка по-азиатски, хрустящая, покрытая липким соусом? Или томленая баранина с розмарином и тмином? Или…

– Ты ведь в курсе, что говоришь это вслух?

Убейте меня.

Макс поднимает руки, словно сдаваясь, но на его лице все та же ухмылка, которая меня жутко раздражает.

– Ну, если передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Он указывает на свой фургон. Около него есть вывеска: кафе «С пользой и вкусом». До этого я ее не заметила, потому что широкая фигура Макса попросту закрыла мне свет. Человек-парадокс.

– Спасибо, это вряд ли. Я пошла. Хорошего дня.

Я разворачиваюсь на каблуках и иду обратно к Поппи. Меня почему-то покачивает.

– Ну что? – спрашивает Ария, когда я переваливаюсь за порог и сразу иду на кухню.

– Он! Он…

– Да что?!

Я набираю побольше воздуха в легкие и выпаливаю как на духу:

– Он веган!

Ария хохочет, запрокинув голову.

– Сюжетный поворот! Как он с такой горой мышц живет на овощах? Это вообще возможно?

Она качает головой и включает чайник.

– Не знаю! И еще…

– М-м?

– Он не ест сахар! И обработанные углеводы!

Ария хмыкает.

– Серьезно? Видимо, он уже достаточно сладкий. – Девушка задумывается и прикладывает палец к подбородку. – Нет, наоборот. Скорее он с перчинкой.

Она поигрывает бровями, на что я вздыхаю:

– Да это просто невозможно!

– А тебе-то что? – спрашивает Ария с подозрением. – Ты обычно так себя не ведешь.

Я мотаю головой: она что, прикидывается дурочкой?

– Я не понимаю, как так можно жить! Представь: у тебя был ужасный день, ты пропустила свой автобус, а на улице – дождь с градом. Ты приходишь домой злая, вымокшая и кладешь себе тарелку горячей пасты с чесночком, пармезаном и насыщенным сливочным соусом. Ну что может быть лучше? Как от этого можно отказаться? И потом…

Ария выставляет ладонь.

– Это я поняла. Но почему тебя волнует, что он веган, который не употребляет сахар и углеводы?

Она танцует бровями, блестящими, как гусеницы.

– Ну, – мешкаюсь я. – Я же только что объяснила!

Действительно, почему? Может, из-за работы? Не раз происходило такое, что к нам приходили четыре человека на курс из десяти блюд, и тут вдруг оказывалось, что двое из них – веганы. Заранее предупредить они, конечно, не удосужились.

– Нельзя отказываться от щедрых порций лазаньи с соусом бешамель, от кусочка рассыпчатого киша! Такая еда поднимает настроение! А влажный торт с ганашем из темного шоколада и апельсина помогает склеить разбитое сердце. Почему он от этого отрекается? Он что, не понимает?

Ария ухмыляется.

– А мне кажется, ты просто представляла, как кормишь Макса ложками нежного крем-брюле, а потом слизываешь ваниль с его сочных губ. А после новости о веганстве с этой фантазией пришлось распрощаться.

– Да ты с ума сошла! – ахаю я. – Ты что такое говоришь?

Слизывать ваниль с его губ? Безумие! Несмотря на умеренную погоду, мне почему-то становится жарко.

Ария роняет ложку на тарелку.

– Ты бы видела свое лицо! Да признай уже, что Макс – горячий и ты о нем думала в этом смысле.

– «Этом смысле»? Тебе сколько, двенадцать?

Меня вдруг разбирает смех, и я хохочу вместе с Арией. Чувствую себя совершенно счастливой: это ощущение приходит с настоящей дружбой, когда вы подкалываете друг друга и можете вместе посмеяться.

Но с Максом, она, конечно, промахнулась. Да, он привлекательный, притягивает взгляд, вызывает во мне какие-то чувства (легкие мурашки, не дрожь!), но это не симпатия. Мне больше по душе Оливер – безопасный, спокойный, вдумчивый. Такие не выделяются из толпы. Ария со своими разговорчиками совсем меня отвлекает.

Она не успевает ответить мне колкостью, как к фургончику приближается мужчина, а сразу за ним – эффектного вида женщина лет шестидесяти. На ней длинный, до лодыжек, шерстяной кардиган цвета фуксии, ветер треплет седые локоны.

– Здравствуй, – степенно кивает мужчина в такой манере, будто у них бесконечный запас времени и нет никакой спешки. – Добро пожаловать на фестиваль. Я Спенсер, это моя жена Нола.

Я жму его протянутую руку, а Нола подходит ближе и обнимает меня. Правда, это сложновато, потому что я в фургоне, а они – снаружи. От них веет родительской любовью и заботой. Пара двигается неспешно, с достоинством, словно они познали эту жизнь и как правильно с ней обращаться.

– Здравствуйте, приятно познакомиться. Выбрали что-нибудь?

– Две порции «Триумфа Никербокера», пожалуйста. Мы с детства их не ели, да, Нола?

Он поворачивается к жене, и та улыбается.

– Это было так давно, что я уж и не вспомню.

– Не хотите ли к ним булочек? Только из печи! – вроде так продают в бизнесе.

– Убедили, – с той же улыбкой отвечает Нола. Есть в ней что-то знакомое, но не могу разобраться, что.

– Присаживайтесь, я сейчас все принесу.

Спустя некоторое время возле парочки вдруг образуется небольшая толпа: все обнимаются и переговариваются между собой, словно они знаменитости.

– Кто это? – шепчу я Арии, накладывая в высокие стаканы домашнее мороженое, крошку из безе, свежие фрукты и взбитые сливки. Они напоминают белую воздушную кровать для вишенки сверху.

Улыбка Арии становится шире, и она отвечает чуть ли не благоговейным тоном:

– Они – элита среди приверженцев «жизни в фургоне». Им обоим под восемьдесят, и они колесят по дорогам уже целую вечность. По сути, это они создали это движение. Помимо этого, они просто милые и добрые люди.

– Под восемьдесят? А так и не скажешь.

Особенно по Ноле с ее светло-серыми волосами и богемным стилем. От смеха по ее лицу разбегаются морщинки, делая ее еще привлекательнее. Она передвигается уверенно и спокойно; так могут только те, кому комфортно в своем теле. Я и завидую, и вдохновляюсь.

– Вот-вот! Я бы больше шестидесяти не дала. Они прелестны! Их так любят, потому что еще давным-давно они стали устраивать свои фестивали, а не просто разъезжать по странам. Это благодаря им у нас теперь есть такая возможность. Сейчас они наконец вернулись, а до этого были несколько лет в Индонезии. А еще в Канаде, Америке, Австралии…

Вокруг пары будто даже воздух другой.

– Я и не думала о том, чтобы ездить в другие страны.

Ария откидывается назад на стуле, прикрывает глаза и кладет руку на животик. Кто-то явно объелся.

– Почему бы и нет? Только сначала давай Великобританию изучим. А потом уж во Францию, Италию, Испанию…

Я режу булочки и смазываю половинки джемом, чтобы потом добавить топленые сливки. Я размышляю о том, каково было бы ездить в другие страны, открывать для себя их кухню. Посещать все – от пригородных маленьких кафе до роскошных ресторанов. Я всегда хотела расширить свои кулинарные горизонты, но у меня не было времени.

В редкие моменты, когда у меня был отпуск, мы ездили в Корнуолл к родителям Каллума. Они были сдержанными и холодными людьми, и я так и не завоевала их расположения, хотя очень старалась. Конечно, я бы предпочла путешествовать, но отдавала предпочтение выбору Каллума. Он же хотел в праздники увидеть своих родителей – как можно этому отказать?

Я закончила сервировку булочек, оторвала пару листиков мяты с горшочка рядом и положила их с краю тарелки.

– Откуда у них деньги на путешествия?

Я наблюдаю спину Арии: девушка изучает холодильник с витриной и приготовленными сладостями. Понятия не имею, откуда в этой стройняшке место для такого количества еды, но прекрасно, что у меня есть такой увлеченный дегустатор.

– О, – глухо откликается она. – Они продают всякие прикольные вещицы. Нола мастерит ловцов снов, ткет коврики, все в этом духе. Они очень креативные, увлекаются текстилем. Такой батик привезли из Индонезии – загляденье! Но я уверена, что у них были времена, когда не хватало денег даже на еду. Но у кого такого не бывало? Нола и Спенсер – пример того, что такая жизнь возможна даже в долгосрочной перспективе, главное – желание.

Какая прекрасная история любви! Они вместе исследовали этот мир, встречали рассветы и закаты, занимались своим бизнесом, жили на всю катушку…

– Ого. Я-то даже больше года не рассматривала. Думаешь, они скучают по обычному дому?

– Фургон и есть их дом. Даже когда они путешествуют, они всегда знают, что могут вернуться туда, где его припарковали.

Интересная мысль. И правда – их дом там, где они припарковали фургон. Даже я уже так привязалась к Поппи, что не продам ее, даже если решу бросить такой стиль жизни.

– А, точно, – говорит Ария между делом, будто только вспомнив. – Они родители Макса.

– Ну ты хитрюга! Ты знала!

Ну конечно! Те же кошачьи глаза у Нолы, густые, как грива, волосы у Спенсера даже на восьмом десятке. Могла бы и догадаться.

– Но они вроде не веганы.

– Похоже, что нет, – пожимает плечами Ария.

Интересно. Высовываясь наружу, я подаю паре булочки с джемом и мороженое и жду, пока они закончат есть, чтобы пристать с вопросами об их невероятной жизни.

– Ваш «Триумф Никербокера» – просто манна небесная, – сияет Нола.

– Спасибо! Мне они всегда поднимают настроение.

– Немудрено.

– Ария говорит, вы на дороге уже целую вечность…

– Вроде того, – смеется Нола. – Для вас, молодых, мы вообще старики.

Вот это я облажалась.

– Я не это имела в виду!

Женщина останавливает меня:

– Солнышко, нам восемьдесят. Мы и правда старики.

Спенсера зовут в сторонку, и он извиняется и уходит.

– Мы на дороге столько, сколько себя помним. Я не представляю другой жизни.

Акцент у нее явно британский.

– Вы родители Макса, да? У него американский акцент. Много времени проводили в Штатах?

Нола крутит чашку в руках и отвечает не сразу.

– У Макса два гражданства. Он родился в Америке, потому что Спенсер – американец. А потом мой сын, которому не хватало острых ощущений, вообразил себе, что его призвание – служить в армии США, – она горестно вздыхает. – И как это ему в голову взбрело?

Она говорит не с грустью, а скорее с замешательством.

– А что такое? Опасно?

– Не только. Оружие идет против всех наших принципов. Мы решаем проблемы мирно, словами. Но Макс настоял на своем, хотя сам он тот еще добряк.

– Видимо, у него была важная причина.

Лицо Нолы смягчается, она похлопывает меня по руке.

– Макс всегда хотел защищать людей, помогать им, решать все проблемы. Но для этого есть и другие способы, которые в перспективе были бы даже успешней, а он выбрал именно этот. Я уже ничего не могла поделать – только отпустить его и надеяться, что все будет в порядке. По себе знаю, что иногда уроки приходится усваивать на горьком опыте.

– Но теперь он вернулся?

– Да. Наконец он с нами, где и должен быть.

Даже странно, что Макс выбрал такой род деятельности. Веган, любит животных, спасает природу, а тут раз – взялся за оружие и отправился на войну. Что-то не складывается. И ведь пошел против принципов своих родителей, хотя он казался таким же миролюбивым, как его мать.

– И долго он служил? – спрашиваю я.

– Десять лет.

Мои брови взлетают вверх.

– Ого!

Я пытаюсь представить Макса в армии, но не получается. Я просто не вижу его солдатом. Да, у него хорошая физическая подготовка, мускулы, но я просто не могу представить его в этой роли. Вот как. Нельзя судить по внешности…

Глава 9

На фестивале Хей-Он-Уай я понимаю, что книголюбы – веселые ребята, которые никогда не прочь подождать чай и тортик, а в очереди любят обмениваться историями. Какие книги они ухватили, какие произведения им подписали и с какими авторами им удалось встретиться.

Книжный магазинчик Арии, конечно же, пришелся им по вкусу. Они нашли пристанище в виде ее фургончика и надолго устраиваются там на коврах, под пледом и с книгой в руках.

Они все похожи на мою подругу в естественной среде обитания. Они нуждаются в книгах, чае, уютном местечке и какой-нибудь сладости. Рецепт счастья готов.

Я начинаю осознавать, что жизнь состоит из простых удовольствий. Например, этим большеглазым, улыбчивым девушкам нужны книги. Как и предполагалось, мы с Арией создали идеальный тандем, который удовлетворяет их потребности: я продаю им литературный чай, а потом отправляю их к Арии за соответствующей книгой.

Наконец очередь подходит к концу. Я обслуживаю последнего на сегодня покупателя: упаковываю ему с собой фруктовые булочки и с улыбкой прощаюсь. Ноги гудят, уставшие от долгого дня, но с беспокойными вечерними сменами в «Эпохе» это не сравнится. Там я буквально переставала их чувствовать.

Снаружи книголюбы читают за нашими столиками: наверное, тоже захотели отдохнуть. Ну, пусть сидят, мебель мы потом уберем. Я выставляю вывеску «скоро вернусь», беру ноутбук и плюхаюсь на кровать. Надо написать Оливеру.

Я все думала над словами Арии о том, что Оливер путешествует один и поэтому так часто мне пишет. Общение по интернету лучше, чем вообще никакого. Он едет не по фестивальному маршруту, как мы, а в одиночестве занимается своим делом. Снимает фотографии, редактирует их и так далее.

Привет, Оливер.

На фестивале очень шумно и много людей. Теперь я понимаю, почему между такими праздниками требуется несколько недель – мозгу и телу нужно отдыхать.

Книголюбы – прелестнейшие люди! Они нянчатся со своими книгами как с младенцами. За кружкой чая они часами говорят о своих любимых писателях, предпочитаемой длине глав, сюжетных поворотах, лучше ли электронные книги бумажных и так далее.

Иногда мне очень хочется налить себе чая и присоединиться, как это делала Ария. Порой я завидую ее работе. Ее жизнь прекрасна.

Ты когда-нибудь путешествовал за границу? Разбираешься? Мне просто интересно, сильно ли помешает языковой барьер, если махнуть в другую страну. Я не прочь уехать в конце года. Вопрос в том, не брошу ли я «жизнь в фургоне». Пока чувствую себя как Алиса в Стране чудес: упала в кроличью нору и теперь учусь, как жить в этом новом мире.

С наилучшими пожеланиями,

Рози

Какая-то часть меня по-прежнему остерегается того, что я так свободно с ним болтаю. С другой стороны, я знаю, что он меня поймет. Что же такого в том, чтобы открыться человеку? Обещала ведь себе попробовать.

Я завариваю чайничек любовного зелья «Ромео и Джульетта». По фургону разносится приятный аромат роз и любви. Пока я открываю электронную таблицу и вбиваю расходы и доходы за сегодня, приходит сообщение от Оливера. Может, он тоже сидит где-то в молочных сумерках и мечтает о неисследованных местечках земли.

Дорогая Рози!

Я путешествую полтора года; может, для тебя это много, но для других я еще новичок. Странники, которых я встречал, путешествуют десятилетиями, объезжают мир уже не первый раз. Некоторые из них и не знают другой жизни. Сайт помогает единомышленникам объединиться; я частенько помогаю новеньким, потому что в одиночку бывает сложно. Да и я могу узнать что-то новое.

Как только ты привыкнешь к этому удивительному, необычному, но затягивающему миру – он явит себя в новых красках. Сама увидишь.

Когда солнце расплывается оранжевым сиянием по горизонту, я чувствую себя живым. Чувствую неведомую мне раньше силу и энергию и задаюсь вопросом, почему я только сейчас отправился в путешествие. Мне хочется позвонить старым друзьям, закричать в трубку, чтобы они бросили свою работу и отправились следом. Конечно, я этого не делаю, поэтому просто наслаждаюсь своей новой жизнью. Как же мне повезло.

Я тоже буду это чувствовать, когда привыкну и, с течением времени, забреду в более неизведанные земли? Буду улыбаться ветру в лицо и рыхлой почве под ногами? Конечно, мне страшно, но, может, лишь потому, что я такого раньше не делала?

А Оливер, оказывается, не только путешественник, но и романтик. Его слова греют мне душу.

Насчет путешествий за границу… Нужно посмотреть. Я сам об этом не думал и на сайте эти обсуждения пропускал мимо ушей. Я поищу информацию и вернусь.

Оливер

* * *

Фестиваль набирает обороты, и мой чай по литературным произведениям разлетается как горячие пирожки. Ария занимается этикетками, чтобы у меня было больше времени смешивать еще чай. Как раз сейчас я делаю напиток по «Алисе в Стране чудес», как вдруг, заметив Поппи, неподалеку вскрикивает девушка:

– Вот он! – она подходит ближе и показывает на компанию друзей. – Мы слышали про ваш чай!

Ее лицо сияет. Оказывается, у ярко-розового фургона с бирюзовой полоской на боку есть свои плюсы – его видно издалека.

– Пожалуйста, скажите, что у вас есть еще?

– Вот только что подготовила новую партию. – Я краснею под их восторженными взглядами. Литературный чай на литературном фестивале – гениальнейшая из моих идей. – Хотите попробовать?

– Конечно!

Я наливаю им по чашечке чая, словно на винной дегустации. А это стоит попробовать в будущем! Дегустация чая с десертной тарелкой.

– Мне, пожалуйста, «Алису в Стране чудес», – просит девушка в красной шляпке. Я протягиваю ей чай, и она вслух читает этикетку: – «Выпей меня». Прелесть! – она хихикает.

– В комплекте идут макаруны, – сообщаю я, передавая ей небольшую упаковку разноцветных сладостей.

– «Съешь меня», – читает она.

Это мои любимые предложения в книге. И они так хорошо подходят к чаю и сладостям!

– В книжном магазинчике Арии «Долго и счастливо» есть книги «Алиса в Стране чудес».

Не знаю, дело в качестве чая или его «литературном» свойстве, так подходящем к тематике фестиваля, но покупают его на ура. Мне нравится слушать, как они со страстью обсуждают каждый сорт, из чего он состоит и прочее, словно это благородное вино. Девушки платят за чай, машут на прощание и уходят к фургончику Арии, громко переговариваясь между собой.

Чуть позже вечером ко мне наведывается Ария и приводит с собой мужчину в белой поварской форме.

– Я нашла твоего друга, Рози! Идем, поздоровайся!

На фестивале присутствуют авторы не только современной художественной литературы, но и нон-фикшен. В основном это шефы, которые пришли расхваливать свои кулинарные книги. Они сейчас популярны, ведь у нас появился новый хит – кулинарные шоу. Они пришлись по вкусу зрителям по всему миру. Звезды таких шоу и шагу не могут сделать без своих фанатов – те бегают за ними по всему фестивалю.

Мой желудок переворачивается, когда я узнаю этого человека. Это начальник Каллума, владелец популярного итальянского ресторана Brodo. Мне и горько, и радостно видеть его румяное лицо. Когда я только переехала в Лондон, он всегда меня поддерживал. Я бежала к нему, когда Жак раз за разом отравлял мою жизнь на кухне. После ухода Каллума я не хотела его видеть: не смогла бы смотреть ему в глаза, зная, что он наверняка был в курсе про измену. Но я его понимаю. Не хочется быть тем, кто расскажет такую ужасную весть.

– Привет, Марио, – говорю я. – Как ты?

– Я хорошо. А ты неплохо тут устроилась, – мужчина покачивается на носках.

– Спасибо.

Да что ему там видно с беглого взгляда на мою крошку Поппи? Он наверняка думает, что я сбежала, чтобы спрятаться и не растерять остатки репутации. Но какая разница, что он там подумает? Это не я разрушила брак. Я осознаю, что хоть я и бросила все и сбежала, я стала сильнее. Я чувствую себя живой – живее, чем когда-либо.

Марио рассматривает пол, не в силах поднять на меня глаза.

– Слушай, Рози… – он ерошит пепельные волосы. – Я хотел тебе рассказать, но не знал как. И с Каллумом я разговаривал, пытался ему объяснить…

Я поднимаю руку.

– Все нормально. – Боль и грусть остались в прошлом. – Не твоя вина, не тебе и извиняться.

И я говорю это от чистого сердца. Марио краснеет; может, он что-то недоговаривает? Я решаю не давить.

– Хочешь чаю?

Спросить его насчет Каллума? Он скажет правду?

– Ах, спасибо, Рози, но не стоит. Я буду готовить через полчаса, чтобы продвигать свою книгу. Надо подготовиться. Твоя подруга предложила подарить тебе книгу с автографом, думала, тебе понравится, – от стыда его голос робеет.

– Звучит прекрасно!

Он отдает мне книгу так, будто я могу оттяпать ему пальцы.

– Ну, я пошел. Удачи тебе… во всем. Ты не зря уехала из Лондона, – он крепко обнимает меня. – Знаешь, Каллум осознает свою ошибку, но уже слишком поздно.

В смысле? Хотя он прав. Слишком поздно. Нет ни единого шанса на примирение, по крайней мере с моей стороны.

Как только за ним закрывается дверь, Ария тут же поворачивается ко мне.

– Что это сейчас было? Кто это?

– Начальник моего почти бывшего мужа.

Она в ужасе прикладывает ладонь ко рту.

– И я притащила его сюда! Из всех возможных людей! Он сказал, что владеет рестораном в Лондоне, и я подумала, что, может, вы знакомы. Но не так же! Прости, пожалуйста.

– Да все нормально, не переживай.

Я быстренько листаю кулинарную книгу. Она красивая, в твердой обложке, с модными глянцевыми страницами. Внутри много рецептов – «секретных», передающихся из поколения в поколение. За каждым блюдом стоит история и какая-нибудь небольшая шутка. Вполне душевная для кулинарной книги.

Но через пару страниц я понимаю, почему Марио так торопился уйти. На целом развороте красуются Клоя и Каллум: девушка кормит его панна-коттой, а внизу подписано, чем они занимаются и как помогли владельцу ресторана сделать Brodo известным.

Я начинаю читать вслух:

– Послушай-ка. «Вам понадобятся: щепотка желания, капелька восторга и горсть страсти. Приправьте любовью и уважением, и любовь готова!» Какая же пошлость!

Я захлопываю книгу, прежде чем успеваю прочитать больше. Они влюбились, когда позировали на пафосных фотографиях, пока я пахала в «Эпохе»?

Ария выглядит подавленной. Она осторожно забирает книгу у меня из рук.

– Верну я ее, пожалуй…

– Да ладно. Там же семейные рецепты Марио, стоит пролистать. Может, просто вырвешь страницы с их участием? – я выдавливаю улыбку, хотя мое сердце вновь разбивается на тысячи осколков.

– Обязательно. Ты даже не заметишь, что там когда-то были страницы. Я могу сделать нам джин-тоник! Знаешь, в подобной ситуации исключительно для успокоения нервов.

– Нет, все нормально, не надо, мне еще холодильники разбирать, пока есть возможность, – отвечаю я. – Завтра нужно снова печь, а значит, рано ложиться и рано вставать.

Когда мне плохо, я убираюсь. Драю все, чтобы чувствовать, что над чем-то у меня еще есть контроль. Все нормально. Нет никакого хлама и беспорядка, моя жизнь налажена. Я не как мой отец.

Ария кивает. По ее жалостливому взгляду я понимаю, что она знает, что дело не в раннем подъеме. Но мы хорошие подруги: она осознает, что мне нужно побыть одной.

Разводиться – значит обречь себя на скорбь. Она то и дело возвращается, донимая меня. Как двигаться дальше?

После двух часов неистовой уборки я кутаюсь в одеяло и падаю в кровать. Проверяю ноутбук. Пришло письмо от Оливера с информацией, необходимой для путешествий за границей. Он так старался ради меня, а мне теперь эта идея кажется нелепой. Уехать? Да кем я себя возомнила?

Может, это из-за шокированного лица Марио, когда он увидел Поппи – мол, как низко я пала. От мишленовского ресторана до фургончика с едой.

Но какая разница, что он там думает, если я счастлива? Я, наверно, всегда буду немного жалеть, что бросила свою карьеру в «Эпохе», но для меня там не осталось перспектив. Жак никогда не ушел бы в отставку, и я бы не стала шефом.

Привет, Оливер.

Спасибо большое! Ты всегда меня выручаешь. Но я пока не уверена, подхожу ли вообще для такой жизни. Иногда мне кажется, что я совершила огромную ошибку. Я убежала от ответственности, когда, может, стоило по-взрослому решить свои проблемы. Не зря ли я уехала? Смогу ли я так продолжать? Я же привыкла к городу, стабильности…

Но я очень тебе благодарна, правда, несмотря на то, как это все, должно быть, звучит. Мне просто нужно взвесить все «за» и «против» и поразмышлять.

Рози

Откинув одеяло, я вылезаю из кровати и направлюсь к фургончику Арии. Может, разговор по душам поможет мне распутать все перемешавшиеся эмоции. Я могу ей открыться.

Но у нее не горит свет, и я возвращаюсь тем же путем, что и пришла. Наверное, это лучшая идея – просто поспать и надеяться, что грусть уйдет.

Глава 10

Рози,

У тебя все хорошо? Не хочу навязываться, просто я помню свои первые месяцы за рулем. Я чувствовал себя не в своей тарелке, чуть ли не каждый час размышлял, не ошибся ли, стоило ли все бросать из-за собственной прихоти. Если не хочешь, чтобы я лез, так и скажи! Но если нужна жилетка, в которую можно поплакаться, я всегда здесь. Ты не одна, у всех был такой период. Но поверь мне, скоро ты сможешь двигаться дальше, и все будет к лучшему.

С наилучшими пожеланиями,

Оливер

Он прав, конечно. Похоже, подобное привыкание у всех, кто внезапно срывается и пускается в дорогу. Но слова Оливера – это что-то личное, будто он знает, что мне нужна поддержка. Я не привыкла к тому, что парни понимают мои настроения и чувства так просто, а Оливер смог это сделать даже по интернету, что еще более удивительно.

Олли – я начала думать о нем как об «Олли» – честный и искренний, простой, как соседский паренек, спрашивает, все ли у меня хорошо. От одного этого вопроса глаза увлажняются. Может, стоит ему открыться, понадеявшись, что он надежный? Я так обычно не поступаю, потому что это рискованно, это идет против всех моих инстинктов, но я устала копить в себе все эти чувства. Как раз поэтому бывший муж назвал меня бесчувственным сухарем, хотя я совсем не такая.

Привет, Оливер.

Спасибо. Меня и правда мотает из стороны в сторону: я то наслаждаюсь своей свободой, то мне кажется, что я заперла саму себя в клетке. Это из-за того, что я сбежала из Лондона из-за разбитого сердца и разрушенного брака. Глупо, да?

Меня охватывают сомнения. А зачем это рассказывать? Сотни, миллионы людей по всему миру разводятся. Каждому из нас хоть раз в жизни разбивали сердце. Я же не умерла и не при смерти. С другой стороны… Надо открыться. Будем считать, что Оливеру не все равно.

Он – незнакомец из интернета, а я рассказываю ему про свою личную жизнь. Такую уж и личную? Половина Лондона знает, что произошло. Одним больше, одним меньше… Пусть хоть кто-то услышит мою сторону печальной истории.

Я переживаю из-за того, что бросила свою работу. Я так долго поднималась по карьерной лестнице, а потом отказалась от всего из-за одного человека. Кто так поступает? Помимо этого, я очень организованный и собранный человек, у меня всегда был график, а теперь я этого лишилась. В дороге так не получается, каждый день отличается от предыдущего, ты не знаешь, чего ждать. Как-то из-за коров я лишилась пирожных (не спрашивай!), у меня украли запасную шину для Поппи, клиент сказал, что мои канноли на вкус как слезы (после его фразы это стало правдой)… И это все случилось за один четверг! Иногда мне хочется просто щелкнуть пальцами и вернуться к тому, что было раньше. К мужу, когда он еще не изменял, нашей квартирке и моей стабильной работе. Жаль, что так нельзя.

Не все так плохо, конечно. У меня появилась отличная подруга – Ария. Я готовлю душевную еду и чувствую себя отлично. Давно этого хотела. На рассвете я просыпаюсь под пение птиц, а на закате смотрю, как солнце прячется за горы, окрашивая небо в сладкий розовый цвет.

Может, мои волнения из-за того, что раньше я избегала перемен. Если так, то я буду держаться изо всех сил. Посмотрим, куда это сумасшедшее приключение меня приведет. Надеюсь, в прекрасное место.

Рози

Не давая себе шанса передумать, отправляю сообщение одной рукой, а другой наливаю вино в бокал.

Дорогая Рози!

То, как ты себя чувствуешь, я называю «волнениями первых месяцев». Со стороны кажется, что жизнь на дороге беззаботна и прекрасна, но на деле тебе нужно привыкнуть. Еще немного времени, и ты проснешься в своем фургончике, посмотришь на небо и поймешь, что ни за что не вернешься к старой жизни. И сомнений у тебя не останется. Ты будешь уверена в том, что делаешь. Все препятствия покажутся незначительными в сравнении с тем, что будет открываться впереди.

Ты сама выбираешь, кем тебе быть. Разве это не прекрасно? Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь уехать. Выбрать новое место, новых людей. И хорошо, что ты уехала из Лондона – тот мужчина тебя вообще не заслуживал. А теперь ты начала с чистого листа.

Это у нас с тобой сходится: я тоже уехал из-за разрыва. Мы были женаты семь лет, как вдруг все оборвалось. Не буду утомлять тебя деталями, но скажу, что она была неверна мне, а я не могу такое простить.

Я перевожу дыхание. У нас столько общего! Вот почему он так понимает меня, неудивительно. Он точно знает, что я чувствую. Мне так его жаль…

И я уехал. Внезапно и необдуманно. Я был зол и напуган. Но если честно, это оказалось лучшим решением в моей жизни. Так вот, если ты чувствуешь себя так же, то это скоро пройдет. При условии, что мы с тобой похожи – а я думаю, похожи. Скоро ты будешь много смеяться, почти не думать о прошлом и задаваться вопросом, почему ты не уехала раньше.

Куда ты направляешься? Вдруг мы пересечемся?

Олли

Пересечемся? Ого. Я закрываю ноутбук и решаю найти Арию, рассказать ей о письме. В принципе, почему бы и не встретиться, если будет возможность?

У выхода я снимаю шляпку с крючка и надеваю ее. Теплеет, на улице пахнет весенними цветами.

Я стучусь в дверь фургона Арии и захожу. Подруга съежилась в своем кожаном кресле, прижимая к груди фотографию в золотой рамке. Ее глаза немного опухли, будто от слез. Обычно Ария удачно прячет все свои эмоции за шутками и юмором, но сейчас на ее лице удрученное выражение, которое просто так не скрыть.

– Хочешь поговорить? – мягко спрашиваю я.

– Нет, спасибо, Рози, все в порядке. Выключи, пожалуйста, свет, когда будешь уходить.

Воздух кажется тяжелым, густым. Я хотела бы, чтобы Ария мне открылась, но сейчас она в слишком уязвленном состоянии. Я явно помешала чему-то личному, поэтому киваю, улыбаюсь и ухожу. Сейчас полдень, а она закрыла магазин. Видимо, все совсем плохо, но я не хочу переступать границы.

Возвращаюсь к Поппи, с трудом переставляя ноги, потому что переживаю о подруге. Мы сами выбрали такой путь, но делает ли он нас счастливыми? Под солнечным светом кажется, что мы просто бежим от реальности.

* * *

Следующим утром кто-то стучится в мою дверь. Я бросаю взгляд на часы: рань, шесть часов. Я проснулась в пять и больше не могла уснуть. С недовольным стоном я откидываю одеяло, поднимаюсь с кровати и иду открывать.

Это Макс. Его кожа будто светится, хотя раньше я этого не замечала. Черт.

– Пришел попросить сахар? – шучу я, не сдерживая зевок.

– Нет. Мне нужен партнер для спуска с веревкой.

Я ничего не говорю, ожидая, что он засмеется. Я жду и жду, но Макс молча изучает меня взглядом. Святые пирожки, он серьезно?

– Ты дверью ошибся. С чего ты взял, что я хочу прыгать с тобой с гор?

– Ты бывала в Брекон-Биконс?

– Где?

– Одевайся. Я буду снаружи.

– Макс, никуда я не…

Но он тут же уходит, не оставляя мне выбора. А что надевать-то? Это же национальный парк с пешеходными тропами и красивой, суровой природой, да? Я предпочитаю оставаться дома, и ничего подходящего у меня нет. Я одеваюсь как можно удобнее, а в голове прокучиваю правдоподобные отмазки. Судороги в ноге, аллергия, боязнь высоты… Я представила себя на вершине горы, и у меня сразу же закружилась голова. Ладно, не буду приписывать себе очередную странность. Я вздыхаю, беру легкий шарфик и выхожу встречать утро.

– Идем, – Макс берет меня за руку и тянет за собой.

– Макс, – раздраженно говорю я. – Я тебе не подружка-путешественница, которая обожает походы, экстремальные виды спорта и лазать по горам. Зачем ты берешь меня с собой?

– У тебя свет горел.

– Из-за этого? – я немного сдуваюсь.

– Ага.

– И что мне надо будет делать? Держать внизу веревку, пока ты карабкаешься?

Я ж его уроню. Он упадет к моим ногам мертвый.

Макс ухмыляется, недоверчиво взглянув на меня, будто я шучу.

– Нет, будешь подниматься вместе со мной. Я тебя лично снаряжу. Все будет в порядке.

Страх подбирается к моим легким и мешает дышать.

– Чего?! Мое хобби – печь, а не покорять горы! Я же могу разбиться насмерть! А если страховка расстегнется?

– Да чего ты распереживалась, – он ухмыляется, реально ухмыляется. – Залезай.

Можно выдать это за похищение? Я залезаю в его фургон, ноги будто налиты свинцом. Весь путь я держусь неподвижно, словно статуя.

Солнце поднимается, проливая на горы золотистое сияние цвета канолы. Здесь совсем другой цвет, он такой яркий, словно сам воздух и есть цвет. Ни одно фото этого не передаст, это чудо, которое нужно увидеть самому. Я очарована видом, не могу отвести взгляд. Если бы не Макс, я бы никогда этого не увидела. Воздух наполнен сияющими частичками света, кажется, что он способен исцелять раны.

– Ого…

– И не говори, – хмыкает Макс.

Запах весны свеж и ярок, его сладость повисает между нами. Я рассматриваю Макса, с его блистательной улыбкой и загорелой кожей, и почему-то чувствую себя на седьмом небе. Вдали от шума и толпы он выглядит по-другому. Черты его лица расслабляются, будто ему комфортнее, чем когда он окружен людьми. С ним я чувствую себя в безопасности, но от идеи спускаться с веревкой все еще не в восторге.

– Макс, мне страшно.

– Я буду с тобой.

– А если я упаду?

– Я не позволю этому случиться, Рози. А если вдруг это и произойдет, я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя.

Мое сердце болезненно сжимается. Он говорит о спуске, а я почему-то воспринимаю его слова метафорой к нашим жизням. Может, дело в воздухе: мы слишком высоко поднялись, и у меня стало сносить крышу. Но мне хочется верить, хотя бы на одну чертову секунду, что дело не в этом.

Внутри меня клокочет прежний страх. Я поднимаю взгляд от известняковых скал до верхушки и понимаю, что поворачивать назад слишком поздно. Надо узнать, правда ли наверху настолько прекрасно, а для этого – довериться Максу. Прежняя я стала бы его расспрашивать, проверила экипировку, изучила, как правильно спускаться… Но я не хочу постоянно излучать тревогу и негатив. Может, это и называется «жить моментом»?

– Ладно, – я выдыхаю, пытаясь выпустить из себя страх. – Я доверюсь тебе.

– Жди тут.

Макс трусцой возвращается к фургону и достает снаряжение. Я осматриваюсь: мы приехали не на самый высокий холм. В сравнении с остальными он даже кажется маленьким.

Мужчина берет меня за руку, помогает надеть страховочную систему. Я чувствую, как от него исходят тепло и энергия. Макс наклоняется, касается кончиками пальцев внутренней части моих бедер, затягивая ремни. Я пытаюсь отогнать головокружение, когда меня вдруг охватывает необъяснимое желание.

Какая же безбашенная у меня жизнь!

– Надевай, – Макс протягивает мне совершенно новую пару обуви.

– Я, конечно, не гонюсь за модой, – говорю я, просовывая ноги в удобную, пластичную обувь, – но они ужасны.

Он запрокидывает голову и смеется, блистая белоснежными зубами.

– Поверь, они сослужат тебе хорошую службу.

Я отрываю с обуви бирку, когда до меня доходит: он ведь купил их специально для меня. Так он выбрал меня не из-за включенного света? Я перепроверяю экипировку, пока Макс возится со своей.

– Держи. Твой шлем – розовый.

– Ах, не стоило! – отшучиваюсь я, застегивая его под подбородком.

– Готова? – Макс легонько сжимает мою руку в перчатке.

– Родилась готовой. – Моя ложь растворяется в воздухе облачком пара.

Ноги дрожат, но я стараюсь этого не показывать. Будет сложнее, когда они затрясутся от переутомления. Господи ты ж боже мой, что я творю? Мое сердце стучит так сильно, будто сейчас выпрыгнет.

Макс объяснил мне основы альпинизма, и не успеваю я опомниться, как мы уже покоряем вершины. Мое дыхание громкое и прерывистое, ноги – все равно что желе, пульс грохотом отдается в ушах. Но я чувствую себя как никогда свободной! Может, это еще из-за выброса адреналина и страха, но так и есть. Некоторые выступы покрыты мхом, поэтому я избегаю их, осторожничаю, всегда стараюсь найти точку опоры.

Свежий воздух – словно бальзам на рану. Поэтому люди становятся адреналиновыми наркоманами, так рвутся к высотам и забытым всеми местам? Потому что здесь красиво и опасно?

– Ву-ху-у-у-у!

Макс поворачивается ко мне с усмешкой на губах.

– Знал, что тебе понравится.

Да у меня дух захватывает! Неужели я отказывала себе во всех удовольствиях жизни, потому что позволяла страху принимать каждое решение за меня?

Мы поднимаемся, и от утреннего тумана влага оседает на моей коже. Слава богу за перчатки, а то у нас бы и руки скользили.

Макс забирается первым и помогает мне, отчего мои губы растягиваются в широкой улыбке. С вершины мы любуемся долинами, что раскинулись перед нами как картинка из книжки. Под туманно-дымчатыми облаками они, зеленые и сочные, простираются дальше, чем взгляд может охватить. Макс показывает мне шесть главных пиков Брекон-Биконс, а я наконец понимаю, почему людям так нравится этот спорт. Это все из-за пейзажей.

Эмоции ураганом бушуют во мне: я попробовала что-то новое, да не одна, а с Максом. Я с наслаждением вдыхаю чистый, разреженный горный воздух.

– Ого.

Слов не хватает, и я даже не пытаюсь подобрать подходящие. Только через пять минут у меня получается оторвать взгляд.

– Миледи, – протягивает мужчина в старомодной манере и кладет голову на мое плечо. – Могу ли я угостить вас завтраком?

Долгое мгновение я не отвечаю, наслаждаясь его близостью. Когда наконец поворачиваюсь, то вижу, что он устроил пикник с клетчатым пледом и небольшими контейнерами с едой.

– Как же я могу вам отказать? С превеликим удовольствием! – в той же манере отвечаю я и берусь за его протянутую руку.

Я даже не против, если придется есть сыр из кешью или еще какой-нибудь веганский заменитель. Раз уж он открыл мне глаза на скалолазание, то и это можно попробовать.

Макс вновь одаряет меня своей притягательной улыбкой.

– Я решил собственноручно устроить нам небольшой фуршет, – он понижает голос, будто собираясь рассказывать секрет. – Тут кое-какие плотоядные хищницы очень привередливы в еде…

Он поднимает брови и смотрит на меня с притворно оскорбленным выражением лица, на что я смеюсь. Я? Плотоядная хищница? Интересное сравнение.

– Кое-какая плотоядная хищница очень польщена. Что у нас тут?

– Вот это, – Макс указывает на какие-то ореховые батончики мюсли, – батончики из киноа и какао. В них – правильные жиры и белок, чтобы надолго насытиться.

– Вот, – я поднимаю палец. – Это разница между нами. Зачем мне «надолго насыщаться»? Я люблю есть и не хочу часами ждать следующего приема пищи.

– Я тоже люблю есть. Так что понимаю, о чем ты.

– А это? Панкейки без яиц и молока?

Как же он их тогда приготовил? Они выглядят подозрительно похожими на настоящие.

– Подожди корчить лицо, – Макс мотает своей шевелюрой. – Они из соевого молока и орехового масла. Сейчас я их сервирую, и вот тогда будь готова удивляться.

Он открывает контейнер с сочной красной клубникой, кладет ее сверху и щедро поливает кленовым сиропом.

– Вот это другое дело!

– И если это тебе не понравится, у меня есть нутовые лепешки с сыром из кешью, шпинатом и гуакамоле. Чтобы ты знала, одно из самых популярных блюд в «С пользой и вкусом».

Я хмурюсь, но нанизываю кусочек панкейка на вилку и пробую. Они на удивление воздушные! А я ведь тот еще сноб в еде и к таким нововведениям отношусь очень строго.

– Ого.

– Часто от тебя это слышу.

Я улыбаюсь, признавая его правоту.

– Ничего такие, – говорю я. – Особенно учитывая, что они из заменителей.

Макс меряет меня недовольным взглядом.

– Теперь батончики.

– Ладно.

Вкусы взрываются у меня во рту: орехи добавляют текстуры, а какао дает богатую шоколадную насыщенность. Мне хочется еще и еще. Я берусь за лепешку – нужно попробовать сыр из кешью, или он от меня никогда не отстанет.

Я откусываю здоровенный кусок, чтобы Макс знал, что мои намерения серьезны. Жду, что меня сразу затошнит, потому что я пробую тот самый ненастоящий сыр, который идет против всех моих принципов.

Да блин.

– Ну?

Я медленно жую, не отвечая.

Макс тыкает меня пальцем под ребра, и я смеюсь, не в силах удержаться: уж очень я восприимчива к щекотке. Когда я немного успокаиваюсь, Макс придвигается ближе и шепчет:

– Ну, говори.

Я сжимаю зубы, но слова все равно рвутся из меня:

– Вау. Доволен? ВАУ, очень вкусно.

Он откидывается на плед и торжествующе воздевает руки к небу.

– Моя работа здесь окончена.

Я поражена тем, что он сумел приготовить такие вкусные блюда из заменителей. Я-то была уверена, что этого можно достичь только маслом, молоком, сахаром и мукой.

Я тоже падаю назад, на пледик. Мы смотрим друг на друга. Давно не чувствовала себя такой свободной и счастливой. Макс придвигается ближе, и мы лежим так целую вечность. Между нами бегают искры, но я не решаюсь заговорить, чтобы не разрушить волнующий момент.

Обычно я бы вскочила и убежала куда-нибудь подальше, чтобы не возникло неловкости, но бежать некуда – только спускаться вниз. Поэтому я дальше смотрю в его опаловые глаза, а мое сердце трепетно бьется быстрее обычного.

На лице Макса отображается желание, и я пододвигаюсь еще ближе. Я же живу моментом, да? Ну вот поцелую его, и все. Без всяких раздумий.

Как только я закрываю глаза, нас отвлекает престранный звук – некое фырканье. Я поворачиваюсь и вижу миленького пони. Он смотрит на нас с любопытством, будто пытаясь понять, что мы тут делаем.

– Уэльские горные пони, чтоб их, – вздыхает Макс.

– Да ты посмотри, какой милашка!

Момент упущен, но я не расстраиваюсь. Пони принимается обнюхивать контейнеры с едой.

– Может, он тоже веган?

Макс смеется и похлопывает пони по крупу.

Глава 11

Фестиваль довольно быстро подходит к концу. Я пока не поняла, радуюсь я, что пережила эти безумные десять дней, или грущу, потому что они закончились. Одеваясь, в отражении зеркала я выгляжу так же: обычная девушка с прямыми светлыми волосами и миловидным улыбающимся лицом. Но чувствую я себя иначе. По-новому, будто я сняла с себя какой-то защитный слой и миру явилась другая, улучшенная версия меня.

Частенько все идет не так, как должно, и я испытываю странное удовлетворение, когда без проблем разбираюсь с такими накладками. Когда у меня что-то не получается, а это бывает нередко – с людьми, с заказами, с косноязычием, – я принимаю это с улыбкой на губах. Пока что я здесь новенькая, поэтому мои промахи терпят. Путешественники – дружелюбный народ, а таких чудиков, как я, они вообще обожают. Непривычно, но мне нравится. У меня наконец есть возможность открыться и понять, какая я настоящая.

От почти-поцелуя с Максом я хожу довольная, но эти мысли я пока откладываю в сторонку. Пока я наслаждалась жизнью, летая на седьмом небе, с Арией что-то произошло. С того дня, как я зашла к ней в фургон, где она сидела, обнимая фотографию, я ее почти не видела. Ее книжный открыт, но самой не видать. Даже не знаю, как с ней поговорить. Ария, может, и прикрывается весельем и энтузиазмом, но на самом деле ее гложет глубокая печаль. И она вряд ли хочет об этом говорить.

Мне нужно собирать вещи, потому что в девять мы договорились уезжать. Вместо этого я брожу снаружи, впитывая лучи весеннего солнца и надеясь встретить Нолу. Может, она сможет подсказать, что делать с Арией.

Нола собирает дикие цветы на поле неподалеку. Она выглядит не как пожилая дама, а как нежная лесная нимфа. Я бегу к ней трусцой.

– Доброе утро! – здороваюсь я, пытаясь восстановить дыхание после пробежки.

Я-то надеялась, что после покорения вершины моя физическая подготовка хоть чуточку улучшится, но, похоже, угрюмо осознаю я, так быстро это не работает. А жаль. Диетам, например, тоже нужно время, поэтому я никогда себя ими не обременяла.

– Рози, – женщина широко улыбается. – Вам идет легкий румянец!

Да я, наверное, краснее помидора. Пробежала целое поле! Может, начать ходить в походы с остальными? Или присоединиться к пловцам – прыгать на рассвете в ближайший водоем, какой найдется? Нет, плохая затея. Мое тело любит комфорт, не изнурение спортом.

– Спасибо, – неуверенно отвечаю я. Макс так похож на нее повадками, что мысли вылетают из моей головы, не попрощавшись.

– Что-то случилось?

– Да, – я заправляю прядь волос за ухо. – Тут кое-что с Арией…

Нола понимающе кивает. Кажется, она знает тайну, которая печалит мою подругу.

– Люди говорят всякое. Похоже, она через многое прошла.

Точно, они же тут почти королевская чета, вот она и в курсе всего. Хоть мы и путешествуем, община все равно очень сплоченная. Всех друзей можно найти по клику мышки.

– Я так и подумала. Но она мне ничего не рассказывала. Я сама довольно закрытая, да и дружим мы не так давно… Стоит ли на нее давить? Вдруг я сделаю только хуже?

Нола делает размеренный вдох, словно на йоге. После размышлений длиною в вечность она говорит:

– Ей повезло, что у нее есть такая подруга.

– Ах, да у нее куча друзей, – отмахиваюсь я.

Нола наклоняется и срывает цветок, выделяющийся на фоне травы.

– Да, Ария умеет находить общий язык с людьми, за это ее и любят. Но не верь первому впечатлению. Она прекрасная актриса. Скажем так, вы вовремя друг друга нашли. Арии нужен настоящий друг. Кто-то, с кем можно разделить все горести и печали. И это ты, Рози.

Я раздумываю над ее словами. Откуда она может знать наверняка? Много дружб разрушилось из-за моих склонностей к ОКР, к постоянной уборке… Я боюсь потерять подругу, если буду не такой, какая ей нужна.

– Спасибо вам. Я подумаю над тем, что вы сказали. Нам пора ехать. – Я быстро обнимаю ее. От нее исходит запах пачули. – До встречи! А, вы не видели Макса?

– Видела, дорогая. Он уехал полчаса назад.

И даже не попрощался? Похоже, я испортила нашу дружбу тем, что полезла целоваться. Я возвращаюсь к Поппи, погруженная в мысли. Поцелуя не было, но мои намерения были довольно ясны. И вот как он решил поступить? Уехать, не сказав ни слова?

Я уже опаздываю, но мне еще нужно помыть Поппи и прибраться. Электрические провода покрыты толстым слоем грязи, внутри полно пыли, да и снаружи не лучший вид. Не мешкая, я набираю ведро воды и берусь за дело. Уборка меня успокоит.

Через пару минут приходит Ария.

– А это не может подождать? – нетерпеливо спрашивает она, смотря на часы.

Мы уезжаем одними из последних. Без путешественников и книголюбов здесь непривычно, почти жутковато тихо, и мне даже немного не хватает всей этой суеты. А вот Арии почему-то не терпится выехать на дорогу, хотя обычно это она нас задерживает.

– Извини, но нет. Иначе грязи будет еще больше.

– Мы же все равно будем ехать! Она снова загрязнится. Даже больше обычного, потому что будет вся в воде. Грязь будет липнуть и стекать по ней. Ну серьезно, это бессмысленно! Давай потом!

Я сдерживаю вздох.

– Я ее высушу. – Я не хочу позволять грязи накопиться. Все должно быть прибрано и помыто. – Я мигом!

Ария закатывает глаза и возвращается к своему фургону, качая головой. Я быстро отмываю Поппи; с каждым отжиманием губки вода становится все грязнее и грязнее, а я выдыхаю с облегчением, несмотря на то что расстроила подругу.

Ария просто не понимает, как это важно для меня. Я и так одергиваю себя: знаете, как сложно сидеть в ее захламленном фургончике и сдерживать порывы прибраться? Книги разбросаны, свечи горят в опасной близости к бумаге… Но я ничего не говорю. Наверное, если вы не разделяете мою любовь к чистоте, вы думаете, что я странная. На мой взгляд, все совсем наоборот.

Через час я стучусь в дверь Арии.

– Готова трогаться?

– Ну наконец-то!

Мне хочется оправдаться перед ней, но с другой стороны… Я уже привыкла к этой своей особенности. Зачем мне ее стыдиться? У всех есть свои заморочки. Да и Ария смотрит на меня недовольно – не лучшее время для таких разговоров.

Глава 12

Когда мы аккуратно выезжаем с поля, я буквально слышу, как грязь с хлюпаньем прилипает к бочкам Поппи. Я морщусь. Придется снова мыть ее на следующей остановке. Пока ничего поделать нельзя, поэтому я послушно еду за Арией.

В обед мы останавливаемся на перерыв. Я паркую Поппи за книжным фургончиком, выхожу и потягиваюсь. Ария водит так беспечно, так просто; когда же и у меня так получится?

Я же чувствую себя оловянным человечком. Тело не сразу осознает, что находится в вертикальном положении, и какое-то время мои суставы нещадно хрустят и не слушаются. Как только к конечностям приливает кровь и мне становится полегче, я сооружаю нам простенький обед – бутерброды из свежеиспеченного хлеба с ветчиной, швейцарским сыром и горчично-огуречным релишем. Последний помогала готовить Ария – под моим начальством у нее стало получаться лучше, хотя без меня ей пока сложно.

Ария забегает в фургон с термосом, двумя чашками для чая и пледом.

– Рози, извини меня. Я сама не своя, но это не давало мне права срываться на тебе. Простишь меня?

Я рада, что она извинилась, и напряжение между нами пропадает.

– Конечно! Если что, ты всегда можешь со мной поговорить.

– Я знаю, – Ария выдавливает улыбку.

Мы складываем бутерброды в контейнер, я беру свою куртку, и мы выходим. Ария предлагает полюбоваться видами, я планирую слепо плестись за ней.

– Ой, торт же еще!

Я забегаю обратно и беру нам с собой несколько кусков торта с двумя прослойками: из шоколадного мусса и ореховой меренги. Он настолько роскошный, что если до места пикника мы еще и дойдем, то обратно придется катиться.

– Ну что, – говорит Ария, когда я ее догоняю. – Как тебе первый фестиваль в жизни?

Чтобы не отставать, я делаю два быстрых шага на ее один.

– Прекрасно! Продала больше, чем ожидала. Осталось понять, сколько точно еды нужно покупать, чтобы ничего не пропало, а доход был стабильным. А чай – вообще отдельная история! Слетало с рук быстрее, чем я успевала мешать новые!

– Я оставила у тебя в фургоне конверт с деньгами за то, что я успела наесть, – она улыбается и потирает животик, которого у нее и в помине нет. – Стоило каждого последнего цента!

– Ты что?! Тебе не надо платить, Ария! Ты мой личный дегустатор. И потом, ты написала около четырех миллионов этикеток для чая. Тогда уж я должна тебе платить!

Честно говоря, без Арии я бы не справилась. И дело не только в дегустации десертов; она помогала мне со всем. Выносила блюда, когда очередь становилась огромной, паковала и подписывала чай, успокаивала меня, когда у меня начиналась паника (и не раз). Без нее я бы уже сбежала в Лондон без оглядки.

И Олли тоже спасибо. Это он посоветовал мне Бристоль и обзавестись другом. Мудрый совет, которым не преминул воспользоваться даже такой интроверт, как я.

– Не глупи, конечно, надо, – машет на меня рукой Ария. – Но я не про это. Ты прекрасно справляешься! Встретила классных людей, получила новый опыт… И не могу точно определить как, но, мне кажется, ты изменилась.

– Я и чувствую себя по-другому, да. Уже не переживаю так, как раньше. Оказывается, я не одна бросила все и пришла к такой жизни. Это помогает. Правда, моя любовь все планировать и контролировать не очень подходит… Но ничего, я потихоньку учусь.

Подруга одобряюще сжимает мою руку.

– Ты отлично справляешься.

Мы подошли к набережной, бегущая мимо река похожа на бурлящую, кирпичного цвета массу. А здесь очень мило, настоящий кусочек рая! Зелень обступает нас со всех сторон, чтобы, если что, защитить листвой от ветра и весеннего дождика.

– Где мы?

Мы идем по узкой тропинке и останавливаемся у раскидистой ольхи. Под ней Ария расстилает плед и забирает у меня из рук контейнеры с едой.

– Магический лес. Прекрасное название, да?

– Он правда так называется?

Место действительно волшебное, фантастическое, словно с картинки. Оно пестрит всеми оттенками насыщенного зеленого, а журчание воды прекрасно аккомпанирует атмосфере магического леса.

– Правда, – Ария смеется, должно быть увидев неподдельное восхищение на моем лице. Она любит находить такие потаенные местечки. – А вот и магическое дерево.

Она бежит к нему, по пути скидывая обувь. Ее босые ноги утопают в мягкой траве. Ария от души обнимает величественное дерево.

– Ну, иди сюда! Обнимись с ним, почувствуй его магию!

– По-моему, это уже перебор, – отвечаю я. – Дерево красивое, не спорю, но вряд ли волшебное.

Вместо ответа Ария только крепче обнимает дерево и целует его в неровную кору.

– Ошибаешься, – говорит она. – Прямо сейчас этот замечательный лес лечит мои раны. Это называется дендротерапией.

Серьезно?

– Допустим…

У Арии есть свои закидоны, но я начинаю к ним привыкать. Она – приближенный к природе и всему эфемерному книголюб, и ее странности сбивают с толку даже таких непоколебимых личностей, как я. Но я притворяюсь, что буду игнорировать ее слова.

– Рози, – подруга переходит на угрожающий тон. – Иди сюда и обними дерево, или я отлуплю тебя своим зонтиком.

– У тебя нет зонтика.

Ария наклоняет голову.

– Ладно-ладно, иду! – смеюсь я.

Вопреки всем своим убеждениям приходится снять ботинки и встать на хлюпающую, мягкую почву. Душ в Поппи и так не класса люкс, а теперь еще и наклоняться, чтобы грязь со ступней смывать… Это просто кошмар!

Я без особого энтузиазма прижимаюсь к дереву, думая о своем бутерброде, хлеб в котором уже становится влажным от соуса. Долго мне тут дурочкой стоять?

– Ну? Попробуй хоть! – жалостливо просит она.

Смеясь, я качаю головой и обнимаю ствол. Что я делаю со своей жизнью? Ладно, хоть в лесу никого нет.

– А теперь душевнее! Представь, что это Макс, – хихикает она.

– Ну да, оно таких же размеров, – хмыкаю я.

А ведь Макс, этот мускулистый человек-скала, помог мне забраться на настоящую вершину, поддержал меня, и с ним я чувствовала себя в безопасности. Я отгоняю мысли о нем. Не стоит о нем думать – он даже не удосужился попрощаться. Я крепче обнимаю дерево: чем быстрее я выполню все капризы Арии, тем быстрее это закончится. Прислоняюсь лбом к коре, которая оказалась куда мягче, чем я думала. Вскоре на душе становится спокойно, да так, что мой мозг превращается в желе.

– Чувствуешь? Работает! – торжествующе объявляет Ария, исследуя меня взглядом.

Ни за что в этом не признаюсь.

– Ничего не работает.

– Врешь!

– А ты деревья обнимаешь!

– А ты… Землянка!

– Чего?

Я отпускаю дерево и начинаю хохотать. Я рада, что нашла такую странную подругу, это помогает выбраться из зоны комфорта.

– Подпитались магией дерева, теперь давай подпитаемся твоими вкуснющими бутербродами.

Мы болтаем и едим под раскинувшейся кроной дерева у самой реки. Я удивляюсь, когда на телефон вдруг приходит сообщение. Пользоваться сотовым в самом сердце природы – чистой воды кощунство, но проверить нужно. Вдруг мне пишут по поводу доставки моих продуктов в наш следующий пункт назначения? Я выуживаю телефон из глубокого кармана, открываю сообщение и сразу же об этом жалею.

Бутерброд выпадает из моей руки и ломается от столкновения с землей. Я убираю телефон и поспешно запихиваю остатки сэндвича в контейнер. Потом выброшу. Аппетит в любом случае пропал.

– Что такое? – спрашивает Ария. – Ты побледнела.

Я сглатываю слезы, пытаясь не разрыдаться прямо перед Арией. Мне нельзя! Я не плачу на людях, не показываю, когда мне плохо. Но чувства накапливаются и грозят вырваться одной громадной лавиной. Это когда-нибудь закончится? Словно адская петля, затянувшаяся на моей шее.

– Да так… Новости из Лондона. По поводу работы.

Подруга гладит меня по спине, в глазах блестит печаль.

– Что-то не похоже, что это с работы, – мягко говорит она. В ее голосе столько тепла и заботы, что мои слезы рвутся наружу еще сильнее. – Почему ты не хочешь поделиться? Я же никому не расскажу.

Когда я была в старших классах, одна девчонка сказала мне те же самые слова. А потом мой отец стал посмешищем, и о том, чего я стыдилась, узнали все. Но это другое: нам всем разбивали сердце. Ничего особенного.

– Каллум объявил в «Лондонском вестнике», что Клоя беременна, – я прижимаю колени к груди. Так и хочется сжаться в комочек и исчезнуть. – Мы еще даже не развелись, а у него будет ребенок!

– Рози! Мне очень жаль!

– Только мне кажется, что у меня все нормально, как что-то всплывает и напоминает мне о том, что я потеряла.

– Давно вы разошлись?

Горло жжет от сдерживаемых слез.

– Он бросил меня второго февраля, на мой день рождения.

– В день рождения?! Вот подонок, – она хмурится. – Ты поэтому уехала из Лондона?

Я киваю, не осмеливаясь заговорить, представляя, как Клоя держит на руках очаровательного младенца, а мой муж с любовью смотрит на них. Похоже, Марио просто пытался меня успокоить… Каллум ничуть не жалеет, что ушел от меня. Скорее наоборот – на всех парах мчится вперед.

– Ты его все еще любишь? – участливо спрашивает Ария. От нее так и лучится сочувствие, и мои губы начинают дрожать.

– Я любила то, что между нами было. Но я не могу любить того, кто так со мной поступил. Оттого и не понимаю, почему тогда мне так невыносимо больно. А он там милуется с другой. Это нечестно.

Ария подбирается ближе ко мне и обнимает так сильно, что из меня выходит весь воздух.

– Совсем нечестно.

Я позволяю слезам сбежать по щекам. Интересно, они оставят за собой шрамы? Я достаю телефон и еще раз читаю сообщение Салли:

Рози, золотце, я решила, что лучше тебе узнать об этом от меня. Смягчить новость не получится, скажу прямо: Каллум рассказал в журнале, что они с Клоей ждут ребенка. Говорят, она на четвертом месяце. Мне так жаль, моя дорогая. Салли ххх

– Ребенка зачали, когда мы еще были вместе и жили в одной квартире.

– Рози, он тебя не заслуживает! Я верю в карму, ему это еще вернется. Чтоб ему курица недодержанная попалась! – грозно выкрикивает Ария. – Вот прям полусырая!

Я не выдерживаю и смеюсь.

– Надеюсь, так и будет.

– А теперь серьезно: я понимаю, как тебе больно, но слушай, тебе ведь крупно повезло. Судьба уберегла от такого мудака!

Я киваю. Это все понятно, но сердцу не прикажешь.

– Это правда. Просто я так сильно его любила… У нас были свои сложности, но все же. Я даже не думала, что он может меня не любить. А все оказалось ложью! Каллум спал с Клоей, а потом как ни в чем не бывало возвращался домой ко мне. Мне тошно об этом думать. И как теперь кому-то верить? Может, все лгут и притворяются!

– Я уверена, что не все. Не все мужчины такие, – говорит Ария. – Я уверена, что он тебя любил, причем так же сильно. Тебя нельзя не любить! Просто он сделал неправильный выбор, а теперь будет жить с его последствиями. Но не ты! Ты свободна! А он будет привязан к ребенку и другой женщине. Знаешь, изменил раз, изменит и второй, и она это узнает на своем опыте. А ты будешь путешествовать и наслаждаться жизнью. Никаких обязательств и тягот! Будешь, не знаю, целоваться и крутить шашни со всякими красавчиками вроде Макса.

Я в шутку пихаю ее в плечо.

– Очень хотелось что-нибудь сказать про него, да?

– Спокойно, – она поднимает руки, сдаваясь. – Просто я считаю, что наукой давно доказано: лучший способ склеить разбитое сердце – упасть в руки какому-нибудь красавчику вроде Макса. Ну, ты его видела?

Я откидываюсь на пледик и хохочу. Мне смешно от ее слов, от того, что наши босые ноги покрыты грязью, а мы сами валяемся под магическим деревом. Но мой смех быстро угасает, когда я представляю Клою с растущим животиком. Теперь другая женщина спит в моей кровати с моим мужем и готовится стать матерью. Она живет моей жизнью, а я тут, в бегах.

А что во мне такого? Влюбится ли в меня хоть кто-нибудь после Каллума? Если, конечно, он вообще меня любил.

Ария берет меня за руку.

– Милая, я ведь слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки и ты мучаешь саму себя. Ну, бывает, вышла ты замуж за свинью. К сожалению, такое часто случается. Но тебе же не восемьдесят! Жизнь не окончена! Ты обязательно кого-нибудь найдешь, просто не опускай руки. Но сначала тебе нужно понять, что делает тебя счастливой. И ты получишь это сполна.

Я обдумываю ее слова. А она ведь права. Я уже ничего не могу изменить, не могу отмотать время назад.

– Торт делает меня счастливой.

– Восьмое чудо света!

– Как мы вообще можем быть уверены в людях?

– Можешь быть уверена во мне, твоей преданной и лучшей подруге, – заявляет Ария, кладя руку на сердце. – Твое доверенное лицо и истинный ценитель тортиков.

А уверена ли я в ней? Я хватаюсь за возможность.

– Почему ты носишь обручальное кольцо?

Подруга улыбается чуть печально:

– Мне тоже разбили сердце. Жизнь порою ужасно жестока. Но потом я просыпаюсь под голубым небосклоном и пушистыми облаками в каком-нибудь забытом уголке страны и думаю: у всех бывают взлеты и падения. Но надо идти вперед, невзирая на боль, пока над нами не воссияет солнце…

– А где он теперь?

– Не со мной.

Может, поэтому она хотела бросить кочевническую жизнь? Потому что потеряла мужчину своей мечты? Вдруг он тоже путешественник и она боится его встретить? Если я послушаю и ее историю, то точно перестану верить в любовь. Если кто-то бросил ее, как могу я на что-то надеяться? Ария со своими медными локонами и задорной улыбкой не иначе как богиня во плоти. Что тогда делать смертным вроде меня?

Может, не сошлись в чем-то? Я хотела спросить Арию, но она уже отвернулась и стала собирать остатки вещей для пикника, как бы показывая, что разговор окончен. Она всегда просит меня открыться, но сама ничуть не лучше.

– Ария? Что с ним случилось?

Глава 13

У Арии плотно сжаты губы. Я не собираюсь отступать: после разговора с Нолой я поняла, что мне нужно убедить подругу, что она может мне доверять.

– Ты же всегда переживаешь о чужих отношениях, а что насчет собственных?

Нельзя же только обо мне говорить, правильно?

– Я просто хочу тебе помочь, – вздыхает Ария.

– А я хочу помочь тебе. Что это за парень на фотографии с золотой рамкой?

– Ты рылась в моих вещах? – у подруги расширяются глаза.

– Конечно же нет! Но я зашла к тебе, когда ты прижимала ее к груди, вся заплаканная. Сложно ничего не заподозрить.

Она выглядит подавленной, и мне становится стыдно. Не так надо было это говорить.

– Все нормально. Просто рана еще свежая, – говорит Ария, замечая выражение моего лица. Она хлюпает носом и достает из кармана скомканную салфетку.

– Что случилось?

Ария тяжело сглатывает и выдавливает:

– В тот день, когда ты зашла ко мне… Было ровно два года, как его нет в живых.

Мы садимся обратно на плед.

– Тут нужен чай, он всегда помогает, и это не исключение. – Я беру фляжку, наливаю нам по чашке и одну протягиваю Арии.

– В этой истории мало радостного, Рози, – предупреждает она.

– Но это твоя история, поэтому я хочу ее услышать.

Она рассматривает чай и сжимает кружку в руках.

– Где-то два с половиной года назад мой муж Ти Джей вернулся домой раньше обычного и лег спать. Я думала, простудился. Приготовила ему куриный суп, который успешно подгорел, заставляла его пить много жидкости и прочее-прочее. Через пару дней он вернулся к работе преподавателем, но все равно плохо себя чувствовал.

Я киваю, показывая, что она может продолжать.

– У него была какая-то постоянная усталость. Но ты знаешь, как ведут себя парни – пока нога не отвалится, к доктору не пойдут. Я все наседала на него, а он отказывался, будто знал, что у него что-то серьезное. Он так и откладывал целый месяц, пока я не взбесилась и не отправила его к врачу силком. Тот перенаправил его, и пошло-поехало…

Я прихлебываю чай, наблюдая, как на лице Арии отображаются все возможные эмоции: сожаление, грусть, муки совести…

– У него был рак четвертой стадии. Прогнозы неутешительные. Они предлагали химиотерапию, но сказали, что болезнь слишком запущена и это уже вряд ли поможет.

Ее глаза блестят от накативших слез, как и мои. Как они могли такое сказать? Это же ужасно! Но я молчу, не перебивая Арию.

– Ти Джей отказался от лечения. Знал, что ему станет только хуже, и не хотел лишаться той жизни, какая у него была. Он всегда хотел увидеть Озерный край, поэтому мы купили фургончик и отправились туда. Конечно, тогда он был не книжным магазином, а просто ржавым корытом. Но это было наше убежище. В нем я окружала мужа любовью и заботой и молилась о чуде. Как он и мечтал, мы исколесили Озерный край. Знаешь, там невозможно не поверить в магию. В этом маленьком раю мужу стало полегче, но ненадолго. Рак наступал, и вскоре он не мог встать с кровати, так что мы вернулись домой. Но Ти Джей отказался выходить из фургона, и я припарковала его у нас на подъездной дороге. Там мы и остались. К нам иногда приходили медсестры, но в основном я старалась делать все сама. Постоянно переживала, что делаю что-то не так, что даю ему неправильное количество болеутоляющих и от меня только хуже. Но Ти Джей никогда не жаловался. Он только легонько сжимал мои трясущиеся руки и говорил, что любит меня.

Я сглатываю ком в горле, догадываясь, что у этой истории не будет счастливого конца, как в романтических книгах Арии.

– Последние несколько дней он стал с кем-то разговаривать. Что-то вроде: «Я почти готов», «дай мне еще пару дней»… Я сваливала все на морфин и кучу лекарств, но потом поняла – он договаривался с тем, кто пришел за ним. А потом он проиграл эту схватку. Его последние слова… – ее голос обрывается, а слезы градом бегут по щекам. – «Мы с тобой еще встретимся».

Я обнимаю Арию, чувствуя, как ее худые плечи содрогаются от рыданий.

– Он верил в реинкарнацию?

– По крайней мере в то, что мы найдем друг друга в следующей жизни, – подруга криво улыбается. – Кажется, что это все выдумки, да? А потом ты видишь смерть в лицо и сразу начинаешь верить. Я держусь за эту мысль, и порой она помогает мне пережить день.

Она тяжело сглатывает и промокает глаза салфеткой.

– Зато ты знаешь, что вы обязательно встретитесь! В другой жизни, в другом месте и, может, даже говоря на другом языке.

Ария кивает, комкая в руках салфетку.

– Он ждет меня, а я жду его. Я больше никогда никого не полюблю.

Я прикусываю язык, чтобы не выпалить первое, что придет мне в голову. Будет ли честно, если она останется одна до конца жизни?

– Думаешь, он бы хотел этого?

Она безразлично пожимает плечами.

– Вряд ли. Он бы хотел, чтобы я влюбилась, вышла замуж и завела детей. Но я не могу. С ним никто не сравнится, ни за что на свете.

Интересно, залечивает ли время такие раны? Может ли притупить боль, чтобы Ария могла двигаться дальше? Но я ее понимаю. Она все еще любит своего мужа и никогда не перестанет любить. И никто не сможет дотянуть до его уровня.

– Он не хотел бы, чтобы ты осталась одна, Ария.

Подруга недовольно цокает языком.

– У меня есть мои книги и ты. А еще приключения и друзья-путешественники. Мне больше ничего не надо.

Прошло ведь лишь два года. Конечно, она еще не смирилась с утратой любимого, лишь держится как может.

– Ти Джей хотел, чтобы ты продолжала странствовать?

Она подливает себе чай. Это способ истинных британцев справиться с любой напастью в жизни.

– Да, наша короткая поездка нас сильно вдохновила. Но когда его не стало, я не знала, куда ехать и что делать. Как-то раз на фестивале я столкнулась с группой путешественников, и мы с ними разговорились. Рассказали, где уже были и куда еще собираемся отправиться. Я решила стать как они: ездить по всему миру и быть свободной. Никто не станет выражать сочувствие о моей утрате штампованными фразами, никто не будет спрашивать о моем прошлом. Так появился мой книжный магазинчик. С учетом всего, что произошло, это был лучший вариант. Стать скитальцем.

Она ненадолго замолкает, но я знаю, что она уходит от темы не просто так.

– Но просто так от скорби убежать нельзя. Она всегда идет за тобой по пятам, следует словно тень. В тот день, когда мы встретились, я умоляла о каком-нибудь знаке. Каком-нибудь грандиозном и значительном, чтобы я решила остаться на дороге и не возвращаться домой, поджав хвост. Не успела я закончить свою просьбу, как появилась ты, чуть не сбила меня, а потом выпала из фургона лицом в грязь. Я так и увидела Ти Джея перед собой, который смеялся и говорил: «Вот твой знак! Оставайся свободной!» Все было именно так, как должно было быть! Это он тебя отправил, я точно знаю. И ты спасла меня – ты, прекрасная странноватая девушка.

Волосы на моих руках встают дыбом.

– Думаешь, я появилась в твоей жизни благодаря ему?

Благодаря мертвецу, которого я даже не знаю? Меня накрывает престранное чувство – похожее на дежавю, но не совсем. Будто я вот-вот что-то вспомню, но мысль от меня убегает. Я не могла встречаться с Ти Джеем, это невозможно. От всех этих разговоров о смерти и реинкарнации свихнуться можно, но мне так хочется верить, что я действительно важна для кого-то…

– А ты так не думаешь? – не поняла Ария.

– Ну… – Моя жизнь пусть и пошла в совершенно неожиданном направлении, но это уже перебор. – Наверное, отрицать такую возможность не стоит.

Я подбираю слова, и они кажутся мне подходящими. Как сказала бы Алиса – все чудесатее и чудесатее…

– Ну ведь все сходится, Рози! Смотри, ты была несчастна. Ты годами обманывала себя, что у тебя прекрасная жизнь, – ты явно дала мне это понять. И тебе всегда чего-то не хватало. А тут появилась я! Которая была готова сдаться. Наши пути сошлись – потому что это была судьба или предначертано звездами, не знаю. Я считаю, что это был так необходимый мне подарок Ти Джея, это звучит правдивее всего.

– Подарок?

– Лучший, какой можно было придумать.

Я краснею от неожиданного комплимента. Мы немного молчим, но меня мучает любопытство: почему же Ария так не хотела об этом говорить?

– Почему ты не рассказала раньше?

– Потому что так мне легче думать, что он просто залез на крышу фургончика, чтобы посмотреть на звезды. А когда я дочитаю главу, он вернется ко мне.

Глава 14

Пару дней мы лениво путешествовали, глазея на все подряд, как самые настоящие туристы. Потом мы прибыли в Гластонбери, где меня поразили вигвамы, выстроенные в бесконечные ряды, раскинувшиеся далеко за пределы моего зрения. Это как один большой лагерь для взрослых! Тут уже полно народу, поэтому мы торопимся занять свои места. Мы можем заработать много денег! Я провожу электричество в Поппи, прикрепляю кабели к земле и проворачиваю все то же самое для фургончика Арии. Я тайком осматриваюсь в поисках Макса, но его нигде не видно. Я пытаюсь не придавать этому большого значения. Ну… Может, это только я на какой-то миг почувствовала, что могу вновь поверить в романтику, а ему все равно.

Погода выдалась прекрасная, высоко в небе сияет солнце. В прогнозе, правда, к обеду обещали дождь, поэтому я ищу нам большие зонтики для столов.

– Слушай, займешься местами для клиентов? Мне надо на почту сбегать, – окликает меня Ария с хмурым видом.

– Без проблем. Не оставляй много денег на виду, ладно? – прошу я.

Подруга закатывает глаза. Я уже не первый раз ей это говорю. Она привыкла и к этому, и к тому, что «свечки оставлять без присмотра нельзя», а «одалживать книги незнакомцам без надежды на их возвращение – неразумно». С местом в фургоне у нее и правда проблемы – наши средства передвижения совсем крохотные, и Ариин уже доверху забит. Я предлагаю свою помощь, но она отмахивается. Ну да, ведь вся эта пыль так полезна для здоровья… Но Ария только смеется на мои слова, мол, чего я переживаю о таких глупостях.

Подруга достает вывеску «Долго и счастливо» для своего книжного магазина. Эта потрепанная доска видала дни и получше, но есть в ней особый шарм… На радостях Ария бежит меня обнимать.

– Скоро увидимся! – как обычно, подруга пахнет ванилью, старыми книгами и сдержанными обещаниями.

Ария уезжает, запрыгнув на мотоцикл какого-то проезжавшего мимо незнакомца. Я украдкой заглядываю к ней в фургон и прячу деньги подальше от любопытных глаз, задуваю свечи, поправляю подушки и коврики на полу. Тут и там валяются грязные чашки из-под чая, и я быстренько их мою. Я не позволю книжному магазинчику сгореть! Или быть ограбленным недобросовестными воришками. Я бы еще и пыль счистила с книг, но тогда придется протирать полы, а это уже перебор.

Все больше и больше фургонов изрыгаются на поле. Я подготавливаю на улице места для гостей и пытаюсь разжечь огонь под решеткой для готовки, надеясь, что, если летний дождик все-таки побежит, посетители придут к нам за укрытием. Этот маленький подлец в прошлый раз меня подвел, поэтому я посмотрела видео на YouTube, как правильно разжигать гриль. Теперь я от своего не отступлюсь, пока не услышу треск искр.

– Помочь? – за моей спиной раздается низкий хрипловатый голос.

Я поворачиваюсь, и мне становится темно; Макс настолько огромный, что загораживает собой весь свет.

– Не надо, спасибо, – сдержанно отказываюсь я, хотя внутри у меня все пляшет от радости. Но он не попрощался со мной в Уэльсе, так что буду вести себя отстраненно.

– Давай я. Подвинься.

– Думаешь, если я девушка, то и огонь разжечь не смогу? – упираюсь я.

Он ухмыляется в своей привычной, полной раскаяния манере и поднимает руки, сдаваясь.

– Ни в коем случае. Просто я так воспитан.

Макс смотрит на меня так долго, что по коже начинают бегать мурашки. Я отворачиваюсь. Он-то наверняка не раз разводил огонь. Он же у нас весь мужественный и любит покорять природу. Такой мужчина поднял бы тебя на руки и отнес куда-нибудь в безопасное место…

Безопасное место?!

Я либо стала налегать на вино, либо слишком много вечеров провела в раздумьях. Какая еще безопасность? Мы что, в романе с девами, которые нуждаются в спасении от мужчин?

– Сама справлюсь.

– Ну ладно. У меня сегодня в меню ягодный чизкейк.

– Чизкейк без сливочного сыра? – хмыкаю я. – Отмочил кешью в воде, а потом его перемолол? Это не чизкейк. Я тебе уже это говорила.

– Правда? – мужчина наклоняет голову.

– Это оскорбительно! Это преступление против всех тортов! Это…

– А ты его хоть пробовала? – перебивает Макс, сложив руки на груди.

Я на это второй раз не куплюсь. Пусть даже не пытается. Я отмалчиваюсь.

– М-м?

Чертов огонь не разгорается, Макс загораживает свет, и вообще мне сложно сосредоточиться.

– Что «м-м»?

Он не видит, что я занята? У меня нет времени читать ему лекции о том, что он лишает себя удовольствия в виде сахара, масла и прочих прелестей жизни. Да, батончики из киноа и какао были ничего так, но были бы еще вкуснее, будь там сахар, масло и темный шоколад!

– Нельзя судить, не попробовав. Давай ты испечешь ягодный чизкейк и я, и устроим голосование?

Тут меня подзадоривает любопытство.

– Голосование?

– Пусть клиенты голосуют за понравившийся. Посмотрим, кто больше продаст.

Моя улыбка исчезает. Да к нему пойдут просто чтобы поглазеть на красавчика. Я же их видела – снуют туда-сюда с огромными глазами и приоткрытыми ртами, отлынивают от дел, вместо этого пялясь на его силуэт на фоне садящегося солнца. Делать им, что ли, больше нечего? Но и у меня есть парочка тузов в рукаве – сахар, масло и сливочный сыр. Он же не может воссоздать этот вкус своими заменителями… так ведь?

– Ладно, – говорю я наконец. – Я приготовлю ягодный чизкейк, а ты – его подобие. Посмотрим, кто победит.

– И какой приз?

Я ухмыляюсь.

– Победитель готовит проигравшему ужин. С настоящим сахаром.

– Ну, привет, диабет, – бурчит Макс.

– Ты уже признаешь свое поражение? – я выгибаю бровь.

У мужчины вырывается смешок.

– Нет. Можешь попрощаться с животными жирами и поприветствовать кокосовое масло.

– А вдруг у кокосов тоже есть чувства?

– Это вряд ли. Иначе они бы не стали падать с деревьев, когда созревают.

– А вот растения кричат, когда их вырывают. Ты знал? Я читала статью об этом. Так что лучше есть тортик, а не салат.

Он с подозрением щурит глаза.

– Ты просто время тянешь, да?

– Ага. Тебе же больше времени на подготовку требуется.

В глазах Макса зажигается озорной огонек.

– Не совсем. Предлагаю приготовить чизкейки к… – он бросает взгляд на свои часы. – Двенадцати часам. Если начнем прямо сейчас, у нас будет четыре часа.

– А в час окончится голосование.

– Договорились.

Мы пожимаем друг другу руки; в его лапище моя ладонь просто утопает. От прикосновения меня почему-то пробирает дрожь. Печалиться времени не остается, и гриль приходится оставить в покое, хотя на прощание я раздраженно пинаю его ногой.

Через пару минут какой-то треск привлекает мое внимание. Я выглядываю в окно и вижу, как сквозь прутья решетки пробивается разгорающийся в гриле огонь.

Вот же упертый…

Глава 15

Ария возвращается через пару часов. Она влетает в мой фургончик, на ходу развязывая легкий шарф. Она делает вид, что пришла проведать меня, но я-то знаю, что она просто вынюхивает обед. Я просто рада, что после поездки с незнакомцем не пойми куда она жива и здорова.

– В подогревателе лежит корниш пасти[4], к нему возьми томатный релиш.

– О-о, – Ария в предвкушении потирает руки. – Я, конечно, не собиралась обедать, но раз уж ты предложила…

– Неужели? – ухмыляюсь я.

Она поворачивается ко мне с самыми невинными глазками, на какие способна.

– Именно так.

– Врушка.

Ария хохочет – по своему обыкновению громко и заразительно.

– Да, та еще.

Я вливаю третью по счету массу для чизкейка в форму. Попутно рассказываю подруге, что произошло у нас с Максом.

– Да ладно?! Ну ты точно победишь, я даже не сомневаюсь.

У меня вырывается нервный смешок.

– Очень на это надеюсь. Нельзя сделать по-настоящему вкусный чизкейк, если он приготовлен не по традиционному рецепту. Особенно с «сыром» из кешью. Можно я поставлю это к тебе в холодильник? Мой уже забит.

– Конечно. Надеюсь, ты так про него и забудешь и у меня будет приятный полуночный перекус.

Ее смех тянется за мной до самого фургона Арии; я ставлю чизкейк в холодильник.

К нам уже образовалась очередь: видимо, Макс уже растрепал о нашем соревновании. К моему облегчению, клиенты еще не выбрали сторону, а только встали где-то между нашими фургонами.

Тем временем Ария сметает с тарелки корниш пасти и кладет себе ванильное мороженое.

– Там столько народу! Что-то я переживаю…

– Очаруй их, Рози! – Ария с набитым ртом указывает на меня ложкой. – Покажи им ту милую, забавную девушку, которую я знаю и обожаю. Иначе ты не сможешь победить.

Когда стрелка часов подбирается к двенадцати, я решаюсь на нечто невообразимое. Я выхожу из Поппи и обращаюсь к гостям, чувствуя, как мои щеки краснеют. Я рассказываю им о предстоящем соревновании, о себе, представляюсь специально обученным шефом со звездой Мишлен. Толпа реагирует не очень уверенно, и тактику приходится сменить. Я объясняю, что я здесь новенькая, но ужасно хочу победить того, чьи принципы идут вразрез с моими. На это народ откликается куда охотнее.

Я опускаю взгляд на часы. Еще пять минут, и надо бежать обратно в Поппи надевать фартук.

– Макс, ты готов? – кричу я, и его самодовольная рожа тут же выглядывает из фургона. Одним своим видом он излучает вселенскую уверенность. Мужчина подмигивает, только раззадоривая во мне сопернический дух.

– Подходите сюда! Подходите за лакомым кусочком нежного, бархатного малинового чизкейка! Вкуснее нигде не найдете!

Макс выгибает бровь, мол, и это все?

– Посетители фестиваля! Попробуйте мой малиновый чизкейк без вредных, смертельных для вас ингредиентов, но зато с минимумом калорий!

– А у меня калорий в меру! Приготовленный с использованием органического сыра с местной фермы! – кричу я еще громче.

– Чизкейк приготовлен из этических ингредиентов! – ревет Макс.

– Выручка пойдет на благотворительность местным детям! – ору я.

– Доход отправится в фонд общества защиты животных!

У складной стойки появляется Ария, что-то жующая. Она переводит взгляд с меня на Макса и обратно, будто смотрит игру в теннис. Наконец, наконец один из толпы отделяется и подходит ко мне; я одаряю Макса улыбкой в стиле «выкуси».

Мужчина подходит к окошку и ухмыляется, демонстрируя желтые от курения зубы.

– Макс говорит, в вашем чизкейке столько сахара, что от него можно схватить инфаркт. Ну я и решил – охренительный способ сдохнуть.

Я еще не поняла, шутит мужчина или планирует действительно убить себя сахаром, как тот хрипло хохочет, распугав всех птиц в округе.

Я отрезаю щедрый кусок чизкейка и добавляю на тарелку взбитые сливки.

– Не дайте ему запудрить вам мозги. Сахар спустился к нам прямиком с небес, – я с улыбкой протягиваю ему порцию. – Не забудьте проголосовать.

Макс установил нехитрую конструкцию на одном из столов: голубые карточки опускают, чтобы проголосовать за него, розовые – за меня. Молва о соревновании разносится по всему фестивалю, и к нам приходит все больше и больше покупателей. Ария помогает мне подавать чизкейк, очаровывая всех своим чувством юмора и громким смехом. Вскоре у нас не остается порций, а у Макса все еще стоит длинная очередь.

– Время вышло! – объявляю я, сверившись с часами. Кто же победил? Справилась ли я? – Пора подсчитать голоса!

Я киваю Арии, и она идет к коробке с карточками. Мы с Максом выходим из своих фургонов, я комкаю в ладонях фартук и бегу к столику, чтобы понаблюдать за подсчетом.

– Уверена, что победила? – спрашивает Макс.

– Может быть, – ухмыляюсь я.

Мне непривычно стоять перед всеми, быть в центре внимания… Да и клиентов я раньше никогда не завлекала криками и рассказами. Совсем не похоже на мою старую жизнь в Лондоне! От предвкушения у меня кружится голова.

– И-и у нас есть победитель! – Ария встает перед нами, и я не вижу ее лица. – У Рози тридцать семь голосов за ее чизкейк с настоящим сливочным сыром, у Макса – тридцать шесть! А значит, Рози – наша победительница в конкурсе чизкейков! Поздравим же ее!

Гости оглушительно аплодируют, и я краснею. Макс искренне улыбается и протягивает мне руку для рукопожатия.

– В любви и на войне все средства хороши, – своим глубоким голосом говорит он.

– Мы что, на войне?

Он пожимает плечами.

– Ну не в любви же?

– Конечно нет! – тут же реагирую я, на что Макс только улыбается.

Мы пожимаем друг другу руки, и он заключает меня в объятия. Причем такие крепкие, что из меня весь дух выходит. Он пахнет именно так, как я представляла, – чем-то природным, земляным, стихийным. Мне требуется усилие, чтобы вернуть себя в реальность.

– И что же у нас в меню?

– Рано тебе пока знать, – отрезаю я, уже перебирая в голове идеи. Господи, как это будет сложно! Ни мяса, ни муки, ни яиц, ни масла, ни сливок. Почему я решила, что это хорошая идея?

– Тогда в понедельник вечером, когда фестиваль закончится?

Хорошая идея – не придется закрывать кафе перед носом посетителей фестиваля.

– Да, отлично.

Макс убирает руки в карманы, а я ковыряю землю носком ботинка. Воздух между нами искрит; то ли от моей победы, то ли от сопернического духа Макса. Как бы то ни было, мне сложно подбирать слова, и я никак не могу придумать отмазку, чтобы поскорее вернуться в свой фургон, подальше от него.

– Ой, у меня же там миксер… перемешивает. Мне надо бежать.

– Пока, Рози.

Да что же он так на всех влияет? Мое сердце глухо стучит, и я с трудом держусь на ногах. Пока я пытаюсь избавиться от тягучего тумана в голове, на помощь приходит Ария. Ну хоть у кого-то осталась крупица мозгов!

Очередь перед нами все растет и растет: шум и суматоха около наших фургонов привлекли заинтересованных покупателей. У нас столько заказов, что Ария едва успевает их разносить.

Я мило улыбаюсь и стараюсь как могу: как можно быстрее раскладываю по тарелкам «Триумф Никербокера», смазываю булочки джемом и сливками и кладу щедрые порции мороженого в вафельные рожки.

Когда все гости довольны и обслужены, мы берем перерыв. Я вывешиваю табличку «вернемся через пять минут». Мне нужен чай «Чувство и чувствительность» для успокоения нервов и души.

– Как ты его разнесла на соревновании, а? – восклицает Ария. – Ой, повеселись там на своем свидании от души!

Она достает заварочный чайник и ставит воду кипятиться.

– Это не свидание.

– Конечно, свидание.

– Нет!

– Тогда почему ты выбрала такой странный приз за победу?

Правда, почему? А, точно!

– Потому что меня бесит, как он потягивает свой капустный сок с чувством превосходства над другими.

– Ты просто подсознательно хотела пойти с ним на свидание.

– Ты пытаешься избавиться от меня, спихнув какому-то мужику!

Ария смеется:

– Нет, но я называю вещи своими именами.

Я с излишней драматичностью закатываю глаза – научилась этому у подружки.

– Моя дорогая, тебе надо развеяться. Перестать отрицать любовь. Докажи, что Каллум в прошлом, а жизнь продолжается!

Я вздыхаю.

– Да я понимаю… Я сама сначала этого хотела. Каллум говорил, что я буду одна всю жизнь из-за своей педантичности. Но посмотрите на меня сейчас! Никаких графиков и расписаний!

Мой виноватый взгляд обращается к пробковой доске на стене. К ней прикреплена карта: красными канцелярскими кнопками отмечены больницы, желтыми – заправки, приблизительное время езды, расстояние, рекомендуемое давление в шинах… А еще список задач на день.

– Но сейчас, – быстро продолжаю я, – у нас столько дел, что на любовь времени нет. Не так уж и плохо быть одной, правильно?

Ария качает головой, и я ругаю себя за сказанное: она ведь обрекла себя на одиночество, а я так выражаюсь… Надеюсь, она поняла, что я имею в виду. Да и как вообще можно состоять в отношениях при нашем стиле жизни? Каждый день люди приходят и уходят, никто не задерживается рядом надолго.

Подруга щелкает языком и заявляет:

– Ты просто переживаешь из-за свидания с Максом. И пытаешься это скрыть. Знаешь, что забавно? Это значит, тебе не все равно.

Я только насмешливо фыркаю.

– Бред. Знаешь, что действительно будет забавно? Когда я приготовлю себе вкусный, сочный стейк, а ему… Ему… Киноа!

Ария вздыхает так, словно устала от всего мира.

– Вы самые настоящие Бриджит и Марк.

– Кто?

– Бриджит Джонс и Марк Дарси. Ну, с Бриджит вы похожи не на сто процентов, но вы с Максом тоже полные противоположности друг другу. Но при этом вы идеально друг другу подходите!

– Ария, это вымышленные герои. И вымышленная пара.

– Ну да, но вдохновение черпается из реальной жизни!

– Не все вокруг – это романтическая комедия.

– А вот и неправда, – подруга поднимает указательный палец. – Сама увидишь. От стрелы Купидона никуда не скрыться. Что насчет Скарлетт и Ретта? Они тоже совсем разные, но идеальны друг для друга.

– «Унесенные ветром»? Серьезно?

– Тебе необязательно выходить за него замуж. Можно просто, ну, поразвлечься.

– Ты имеешь в виду секс без обязательств? – я делаю вид, что возмущена. Ну, я и правда немного возмущена.

– Да. Много секса без обязательств.

– Тебе нужно читать поменьше романов.

– Какая есть.

Я морщусь и решаю наконец рассказать ей о нашем недопоцелуе, который прервал самый милый пони на всем белом свете.

– Вы почти поцеловались, и ты только сейчас мне об этом рассказываешь?

– Это я почти его поцеловала. А он потом про это ни слова не сказал. Он вообще просто исчез и появился только сейчас, словно ничего не было. И вообще, если честно, я не уверена, что он мне подходит. Мы слишком разные.

– Такого не бывает – «слишком разные».

– Бывает. Он не мой типаж.

Ария молчит.

– Совсем не мой.

Ее брови сводятся к переносице, но она продолжает молчать.

– Честно тебе говорю, – вру я.

– Ладно, тогда кто твой типаж? Кто-то ведь тебе приглянулся?

– Олли, к примеру, – говорю я. Нужен кто-то безопасный, кто-то далеко, чтобы Ария не могла меня с ним сводить. – Но он – просто пиксели на экране. С другой стороны, я бы лучше выбрала его. Он надежный и добрый, как соседский паренек, который точно не стал бы изменять.

– Парень с сайта?

– Да, но не беги планировать мою помолвку. Я ни в чем не уверена, просто он такой поэтичный и очаровательный. Заботливый и участливый. Кажется очень милым.

– Может, он «тот самый»?

Я, смеясь, отмахиваюсь от нее.

– Разве не ты говорила мне остерегаться любви по интернету?

Подруга любит давать мне советы насчет реальной жизни, начитавшись романов. Каждый раз ужасно смешно.

– Да с ней все нормально, просто надолго ли это? Сложно сказать.

Я качаю головой.

– Я же его и не знаю толком. Правда, иногда хотелось бы узнать получше. Он многим личным со мной делится – о своей жизни, о путешествиях… И главное, говорит честно, не пытается сгладить углы. Мне кажется, у нас есть какая-то связь, но, может, он со всеми так себя ведет.

– Это вряд ли. Вы хоть видели друг друга?

– Он добавил меня в друзья в социальных сетях.

Я нарушила свое святое правило и приняла его запрос в друзья. А вообще моя страница скрыта от чужих глаз по многим причинам. Во-первых, меня преследовали журналисты, хотели узнать что-нибудь про шефа Жака для красивого заголовка. Во-вторых, не люблю, чтобы едва знакомые люди шарились по моему профилю. Но для Оливера я сделала исключение. Почему бы и нет? Что он там такого может увидеть? Фото меня и Каллума в Корнуолле? Фото бесчисленных блюд в ресторане? Да и я профиль Оливера изучила: в основном там были фотографии, снятые им, и еще парочка кадров его самого.

– Тогда действуй!

– В смысле?

– В смысле ты прекрасная девушка, Рози! Даже если сама этого не понимаешь. Поспорить могу, он ждет не дождется дня, когда вы встретитесь.

Меня хватает только на смех.

– Не говори ерунды! – рядом с Арией я такая невзрачная, все равно что невидимка.

– Да я серьезно! – она качает головой. – Ты же хочешь узнать его поближе?

– Ну, наверное. Он красивый, в таком приземленном смысле, и надежный, без всяких выкрутасов. Но это же бред! Нельзя влюбиться по интернету, в настолько, – я изображаю пальцами крошечный квадрат, – маленькое окошко сообщений!

– Милая, ты отстаешь от мирового прогресса. Теперь это так и работает – любовь не с первого взгляда, а с первого снэпчата. Особенно у путешественников. Мы окружены людьми, но мы одиноки. Наши пути расходятся с новообретенными друзьями, и обычно путешествие проходит в одиночестве. Этот стиль жизни подпитывают связи с людьми, а как лучше держать связь, если не в интернете?

Я мотаю головой.

– Так делают только совсем отчаявшиеся.

– Да я не прошу тебя замуж выходить! Просто заведи дружбу, которая может стать чем-то бо́льшим!

– Он говорил, что тоже начал путешествовать из-за разрыва…

– Ну вот видишь! – Ария говорит так, будто это решает все. – Напиши ему. Будь собой, не раздумывай над тем, что пишешь.

– М-м… – Меня ее слова не убедили. Я начинаю прибираться – вытираю крошки со стола, наполняю раковину мыльной водой. – Ладно, я напишу ему сообщение так, из головы. Но не больше.

И, наверное, даже не отправлю его. Или отправлю. А если он решит, что я маньячка какая-нибудь? Или…

– И давай без своих «а вдруг то, а если это», – предостерегает меня Ария, отталкивает от раковины и, погрузив руки в воду, начинает мыть испачканные формы из-под чизкейков, одну за другой выкладывая их на сушилку. – Говори то, что думаешь. В сообщениях это проще простого. Вперед и с песней, пока не передумала.

Я быстро обнимаю подругу и бегу в заднюю часть Поппи, к ноутбуку.

Привет, Олли!

Слишком по-свойски, да? Я стираю строчку и меняю «Олли» на «Оливер», а потом обратно. И тут осознаю: я опять обдумываю каждое слово.

Спасибо за письмо и извини, что так долго не отвечала. Много всего навалилось… Девушка, с которой я раньше работала, написала мне, что мой бывший муж ждет ребенка от той, с которой он мне изменял. Я такое обычно всем подряд не рассказываю, потому что это личное да еще и настолько ужасное… Но Ария говорит, надо открываться людям и двигаться вперед. Я решила ей довериться – не зря же она пользуется такой популярностью среди наших единомышленников.

Конечно, мозгами я понимаю: через какое-то время мне станет все равно на это предательство. Но не сейчас. Сейчас мне плохо. Наверное, это потому, что я любила его всем сердцем и душой. Мне так жаль, что твое путешествие тоже началось с расставания! Видимо, иногда так бывает: кому-то разбивают сердце, и он полностью меняет свою жизнь.

Упс. Ну, если бы Ария это прочла, то точно заставила удалить. Никто не любит слушать истории о бывших. Ария думает, я буду флиртовать с ним, вся такая из себя веселая… Но раз уж я открываю свою душу, то буду честна. Олли наверняка поймет, он же прошел через то же самое.

Где ты сейчас? Как твоя работа? Мы в Гластонбери, здесь классно. Людей просто толпы! Ария – просто ангел, всегда мчится на помощь, если образуется большая очередь. Без нее я бы не справилась, так что хорошо, что у меня есть такая бескорыстная подруга! Ну, она разве что от лишнего кусочка пирога с патокой не откажется.

В прошлой жизни я привыкла прятаться. За стенами кухни, за готовкой, за блюдами… Здесь так нельзя. Я всегда на виду. Это извилистый, сложный путь, но я преодолеваю его шаг за шагом. Такое чувство, что сейчас я на середине восхождения… Если ты вообще понимаешь, о чем я.

Олли, если ты не против… Я бы очень хотела как-нибудь встретиться за чашечкой кофе и поболтать. Надеюсь, мы тоже будем друзьями-путешественниками!

Рози

Я замираю на мгновение, но тут же напоминаю себе не зависать над письмом. Нажимаю кнопку, и оно отправляется к Олли. Через десять минут приходит ответ.

Рози!

У меня сейчас нестабильная связь, полный ответ пришлю позже. А пока хотел поздороваться и сказать, что идея встретиться – волшебная. Я только за.

Олли х

Волшебная? Олли и правда привносит в мою жизнь частичку волшебства. От его сообщений у меня всегда улыбка на лице.

* * *

Еще до того, как в дверь стучат, я знаю, что это Макс. Только Макс встает ранним солнечным утром, еще до пробуждения птиц. Он тихо барабанит в дверь, в этот раз я уже даже одета.

– Ну, что делаем сегодня, Макс? Выпрыгиваем из самолета? Сплавляемся по реке?

– Как ты узнала?

– Да я пошутила! Никуда я с тобой не пойду!

Макс смеется.

– Я тоже пошутил. Пока все спят, пошли сходим в Гластонберийское аббатство.

– Зачем?

– А что такого?

– У тебя больше друзей нет?

– Мы все-таки соседи.

От его присутствия у меня каждый раз сердце замирает, это правда, и как рядом с ним расслабиться? Вокруг всегда вьется толпа красивых девушек, жаждущих его внимания, это кому угодно вскружит голову. Что я среди них забыла? На них-то все смотрят, они ведь такие прекрасные. А у меня после разрыва с Каллумом самооценка упала ниже плинтуса. Я не собираюсь сближаться с Максом, потому что потом мое сердце снова пострадает. Рядом с этими богинями у меня все равно нет шансов. Зачем тогда так рисковать?

Так, а это я сейчас о чем? Мы же просто друзья. Соседи. И я единственная, кто не спит в такое время, поэтому он и пришел.

Через двадцать минут мы подъезжаем к монастырю, где нас встречает пожилой мужчина в серой шапке. Похоже, они с Максом знакомы – он спрашивает, как поживают Нола и Спенсер и некоторые другие странники. Может, он тоже путешествовал, а потом остался работать здесь смотрителем?

Макс благодарит мужчину, и мы идем дальше, в усыпанное росой утро. Руины нависают над нами, а туман низко стелется, превращая окружающий мир в сказку братьев Гримм. Мы бредем сквозь хмарь, и когда видим монастырь, оказывается, что половина фасада разрушена; выглядит почти воинственно, будто его лишили половины лица. Изнутри камень увит плющом. Царствует безмолвие: ни пения птиц, ни дуновения ветерка. Только по-странному романтичное запустение, будто те, кто обитал здесь раньше, покинули это место и природа присвоила аббатство себе. Правда, траву тут косят чуть ли не по-военному тщательно. Забавно, но я бы предпочла, чтобы она росла как ей вздумается, защищала руины, частично скрывая их от чужих глаз. Несмотря на это, здесь безумно красиво, особенно в прозрачном утреннем свете.

– Тут просто невероятно, – говорю я.

– Ты слышала легенду о короле Артуре? – спрашивает Макс, приподнимая бровь.

– Ну да, но это же все народные сказки?

Макс оскорбленно фыркает, словно он лично знаком с королем Артуром.

– Сказки? Да он – средневековая легенда, сила, с которой все считались! Его похоронили вон там, с его женой, королевой Гвиневрой.

Он указывает на ничем не примечательный участок, заросший травой. Около него стоит небольшая мемориальная доска с историческими фактами.

– Представляешь, если тебя тут захоронят? – говорю я.

По коже бегут мурашки. А вдруг призраки наблюдают за всеми заинтересованными посетителями старого аббатства? Незамеченными плывут в тумане? От одной мысли мне не по себе. С каждым годом история становится для меня все интереснее, потому что мои горизонты расширяются, а сознание меняется.

– Неплохое местечко для того, чтобы коротать вечность в земле, да?

– Да, красивое, – от монастыря почти ничего не осталось, но даже в руинах он захватывает дух. – Пошли дальше, пока еще люди не набежали!

Я достаю телефон и начинаю фотографировать. А вдруг камера уловит королеву Гвиневру?

Через пару часов мы прощаемся со смотрителем и садимся в фургон Макса.

– Проголодалась?

– Умираю от голода.

– Ты знала, что в Гластонбери полно веганских заведений?

– Ну естественно, – смеюсь я.

– Не посетить ли тебе экзотический древний торговый город, который готов распахнуть свои двери даже самым высокодуховным из нас?

– И что ты предлагаешь, Макс? Тофу с безглютеновым хлебом?

– Я предлагаю кафе и для травоядных, и для плотоядных.

Я делаю вид, будто вгрызаюсь в его руку, а потом резко отстраняюсь, залившись румянцем. Боже, что я творю? Блин, у него даже кожа вкусная…

– Извини. Просто совсем уже оголодала.

В кафе Макс заказывает салат с киноа, и я следую его примеру. Опять же, на удивление вкусно! И при этом полезно, без масла, соли и мяса. В салате много орехов и овощей, томленных в кокосовом масле. Я начинаю понимать, как Макс терпит такую жизнь.

– Ты когда-нибудь ездил за границу в своем фургоне?

– Было дело. Изъездил всю Францию, потом отправился в Испанию, затем в Италию. Еще хотел побывать в Хорватии и Германии и в куче других мест, но пока с этим не тороплюсь. Все-таки зарабатывать там сложнее.

– То есть ты хочешь сначала подкопить, а потом уже уехать?

– В идеале – да. Там столько всего нужно посетить и увидеть, но уж никак не работать.

– Ну да, – смеюсь я. – Вот только сколько копить придется…

– Все будет, Рози. Каждый день прекрасен, и неважно, встречаешь ты закат в Англии или в Италии.

– Ну, наверное.

Смогу ли я достичь такого внутреннего спокойствия, как Макс? Смогу ли просто ждать, пока Вселенная сама предоставит мне все нужное? Моя привычка все планировать и продумывать идет наперекор таким принципам.

– А ты? Хочешь куда-нибудь съездить?

Он смотрит на меня так внимательно, что мой язык развязывается сам собой.

– Даже не знаю. Было бы здорово странствовать по всему миру, но я такой человек, которому надо быть уверенным в будущем, всегда иметь запасной план…

– Мы с тобой очень разные, – говорит мужчина, и я не могу понять, считает он, что это хорошо или плохо.

– Ну да, я в любой компании – белая ворона, – смеюсь я, выдавая сказанное за шутку.

– Не белая ворона, а необычная. И что хорошего в том, чтобы быть обычным? На мой взгляд, ты как луч света среди туч.

Я моргаю, ошарашенная его словами. Это банальная вежливость или нечто бо́льшее? Я чуть не давлюсь, пытаясь понять, как ответить.

– Эм-м, спасибо, Макс. Это очень мило с твоей стороны. Мне такого никогда не говорили…

Он пожимает плечами, будто это сущий пустяк.

– Просто говорю правду.

Не знаю, с каким уклоном он это сказал, но от его слов мне становится тепло на душе. Макс – та еще загадка. Надеюсь, я смогу узнать его получше.

Глава 16

Наступает понедельник. Половина странствующих кочевников готова уезжать, другая половина отсыпается. У всех закрыты двери, задернуты занавески. Стоит тишина. Я завариваю чайничек чая с розой (для свежей, красивой кожи), иду в заднюю часть Поппи, за маленький столик, и принимаюсь бездумно просматривать социальные сети в ожидании, пока солнце взойдет повыше.

В ленте соцсетей мое внимание привлекает совместное фото Каллума и Клои. Оно опубликовано в кулинарном блоге, который я читаю. Счастливая парочка смотрит в объектив, сияя улыбками, рука Клои покоится на еле заметном животике. Каллум обнимает девушку, положив ладонь на ее руку. Я убираю телефон. Не хочу, чтобы фото еще сильнее въелось в мою память. Правда, их широкие улыбки и влюбленные взгляды все равно стоят у меня перед глазами.

Я дотрагиваюсь до собственного животика (только это торт, а не ребенок). Интересно, стану ли я когда-нибудь матерью? Одинокая слеза сбегает по моей щеке, и я радуюсь, что рядом никого нет.

Как можно было зачать ребенка, когда мы еще даже не развелись? Я что, была для него просто обузой? Ступенькой, которую он перешагнул на пути к лучшей жизни? Ну да, Клоя-то красивая, худенькая. Жак говорил мне, что нельзя доверять худым поварам. Особенно шефам-де-парти. Если у них нет изгибов, это значит, они не пробуют то, что готовят. И что это говорит об их мастерстве?

Клоя наверняка будет одной из тех мамочек, которые выкладывают фото своего тела после родов. Она будет такой же стройной, без единой растяжки, будто ребенок появился сам по себе, без ее участия. Но во мне говорит ревность…

Рядом со мной распахивается дверь в фургон Макса, а потом появляется и он сам, огромный, как целая жизнь. Я быстро смахиваю слезу, надеясь, что он ничего не заметил.

– Привет, Рози. Ужин сегодня в силе?

Точно. Ужин. Я совсем забыла!

– Э-э, да, конечно.

Вернись в свой фургон, пожалуйста.

Макс подходит ближе, пристально рассматривая меня. Я опускаю взгляд, начинаю вертеть телефон в руках.

– У тебя все нормально?

– Лучше не бывает.

– Что случилось?

– Солнце глаза слепит, вот и все.

– Солнца нет.

– А ты что, Шерлок Холмс?

Я думала, он рассмеется или хотя бы улыбнется, но этого не происходит. Он садится на корточки и кладет ладони на мои бедра.

– Кто тебя обидел?

– А что ты сделаешь? Побьешь их? – интересуюсь я.

– Вообще-то я пацифист, – Макс обезоруживающе улыбается. – Но, если хочешь, могу и избить.

Я смеюсь в ответ.

– Как мило с твоей стороны! Буду иметь в виду.

К нам направляется Ария. Она бегала, что ли? Ее лицо румяное от утренней прохлады. Она, конечно, любит приключения на пятую точку, но обычно рано утром не встает. Моя подруга – сова, а не жаворонок.

– Утра, – здороваюсь я.

– Утра, солнышко. Олли что-нибудь ответил? – говорит Ария, еще не восстановив дыхание.

– Кто такой Олли? – спрашивает Макс.

– Красавчик с форума «Жизнь в фургоне». Ему приглянулась наша Рози!

Мне становится так стыдно, что хочется сквозь землю провалиться. Что она творит?

Глаза Макса сверкают.

– Будь осторожна, – предупреждает он. Его голос такой низкий, что походит на рык.

– А чего ей осторожничать? – спрашивает Ария.

– В интернете люди разные бывают.

Подруга закатывает глаза и презрительно фыркает, будто Макс сморозил невероятную глупость.

– Ты в курсе, какой год на дворе? «Бойся незнакомцев в интернете!» Блин! Половина из нас здесь только благодаря интернету. Ты ревнуешь, что ли?

Макс сжимает челюсти и поднимается, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

– В каком плане?

– В таком. К Олли ревнуешь.

– Я просто ее защищаю. Зачем идти за знакомствами в интернет?

– Чувак, девяностые уже прошли, – хмыкает Ария. – Очнись.

Пока они препираются, я не знаю, что и сказать. Они ведут себя как опекающие родители – мои родители! Это жутко. Наконец спор утихает, и Макс поворачивается ко мне.

– Что ж, видимо, я отстал от жизни, – пожимает плечами он. – В общем, просто будь осторожна.

– Ладно, – отвечаю я.

Он уходит, поднимая за собой облачко пыли. Очень по-голливудски, в духе блокбастеров. Как только Макс исчезает из поля зрения, я шиплю:

– Это что такое вообще было?!

Ария хихикает, прикрывая рот ладонью.

– Гениально, правда? Пусть знает, что у него есть конкуренты. Ничто не разжигает пламя сильнее.

– Пламя?! Да ты с ума сошла!

– Совсем чуть-чуть. И я очень милый психопат, – смеется подруга.

– Из-за тебя ему показалось, будто между мной и Олли что-то есть!

Ее выходки порой не укладываются у меня в голове.

– Я знаю! Таков и был план. Послушай, – Ария становится серьезнее. – Макс все вился вокруг тебя, пытался охмурить своим угрюмым взглядом… А я просто повысила ставки. Если ты ему нравишься, пусть не расслабляется. Такой метод я нашла в книге, которую сейчас читаю. Лучшая подруга помогает двум запутавшимся персонажам начать встречаться! И потом, я спасла тебя от…

Ария с ее романами!

– От его цепких когтей?!

– Да каких же когтей? Макс ведь тот еще… Он идет сюда, живо меняй тему.

– Я же сказала, Макс мне неинтересен! – шепчу я ей, надеясь, что она наконец поверит в мою ложь.

Он проходит мимо наших фургонов к полю, но, прежде чем уйти, одаряет Арию недовольным взглядом, пока она истово пытается сдержать очередной приступ смеха.

– Как ты мне объяснишь, почему его так взбесили слова о другом мужчине? – задорно интересуется она. – Задумайся.

Глава 17

Готовить для Макса оказалось еще сложнее, чем я думала. Меня накрывает паника. Почему я решила, что это хороший приз для победителя? А если ему не понравится моя готовка? Мне придется смотреть, как он через силу жует кусок за куском. А еще пытаться не отвлекаться на его внешность. Есть в Максе что-то первобытное, настоящее, отчего у меня порой кружится голова…

Я изучаю содержимое холодильника и не нахожу ничего подходящего. В буфете тоже. Часть меня умирает от желания приготовить ему что-то привычное, потому что я знаю, что это у меня получается отменно. Это же какая проверка способностей – приготовить что-то вкусное вегану, который не ест ни углеводы, ни сахар! Хоть я и шутила, что насыплю сахар в каждый ингредиент каждого блюда, я не буду взаправду так делать. Макс очень серьезно относится к своему здоровью, нашей планете и животным.

Час исследований в интернете – и у меня готов план. Один из пунктов я выполню прямо сейчас – отправлюсь в город за полезными ингредиентами, которых у меня обычно не водится.

Продавщица в магазине – улыбчивая, дружелюбная женщина по имени Дарла. Я объясняю ей, что для меня это все в новинку, и она с радостью помогает мне найти нужные продукты.

– Поверь, ты быстро втянешься. Я уже десять лет как веган и все жалею, что не начала раньше.

– О, нет-нет, это не для меня! Я просто готовлю вегану.

Дарла поднимает бровь.

– И я так говорила. А потом стала веганом, отказалась от глютена, сахара и пшеницы. И стала чувствовать себя гораздо лучше!

Я мотаю головой, думая обо всех вкусностях, от которых ей пришлось отказаться.

– Неужели ты не скучаешь по настоящему хлебу? Теплому, свежему, прямо из печи…

Дарла улыбается, на щеках появляются ямочки. Ей около пятидесяти, и она выглядит как воплощение здоровья. Наверное, необходимое условие, чтобы работать в таком магазине.

– Вообще нет. Есть много заменителей. Я даже не вспоминаю еду, от которой отказалась, потому что появилось столько новых вариантов! Нужно просто понимать, что ты ешь и как из обычного салата сделать питательный и вкусный обед.

– Я сама повар и не могу представить свою готовку с заменителями сыра или как отказаться от сахара на всю жизнь.

– Но ты пришла сюда, – смеется Дарла.

– Да, пришла, – улыбаюсь я в ответ.

– Если тебе не сложно, когда приготовишь свой восхитительный ужин из трех блюд, – она указывает на мой листок бумаги с рецептами и ингредиентами, – напиши мне весточку, а? Вдруг ты заинтересуешься таким образом жизни.

Я киваю.

– Без проблем, – беру протягиваемую мне карточку. – Но имейте в виду, я и правда шеф. Молоко-сахар-тесто – это мое второе имя.

Женщина от души хохочет. Ее глаза светятся, отчего она становится еще красивее.

– Я уверена, что тот, кому вы готовите, будет впечатлен вашей подготовкой и блюдами!

Я отмахиваюсь.

– Я не пытаюсь его впечатлить. Просто хочу показать ему… – что? Что мой язык любви – готовка? – …что я отлично готовлю.

Нескладно закончив предложение, я краснею до кончиков волос. Вообще я хочу, чтобы Максу понравилось, что и для моего самолюбия будет полезно. Стыдно ведь щеголять мишленовской звездой, а потом облажаться с веганским блюдом.

В готовке я нахожу умиротворение, счастье. На кухне все просто и понятно… Так почему у меня желудок завязался узлом? Наверное, потому, что в «Эпохе» я пряталась на своей кухне, подавала «обезличенные» блюда, никто меня не знал. А сейчас я выставлена напоказ, да еще и перед кем. Перед Максом!

Я благодарю Дарлу и возвращаюсь в фургон, размышляя, что и в каком порядке делать. Я разбираю пакеты с едой и принимаюсь за работу. Часы пролетают незаметно; закончив, я поднимаю голову и вижу перед собой янтарное небо.

Вешаю фартук на крючок и бегу в душ, мою голову. Одежду выбираю удобную – поношенные джинсы и свободную футболку. Из макияжа только тушь и немного блеска для губ. Вот видите! На свидание я бы старательно накрасилась, завила свои прямые волосы… А это просто ужин между единомышленниками. Так ведь?

На почту приходит сообщение. Я сдергиваю сережки, которые надевала до этого, потому что они так и кричат: «Ты слишком стараешься!»

Дорогая Рози!

Наконец-то я снова у вайфая. Я очень быстро трачу трафик на телефоне, и потом приходится обходиться без него.

Насчет твоего письма… Мы очень похожи. Когда я только начал свой путь, у меня были точно такие же мысли. Я ушел от девушки, которая разбила мое сердце, мечты и доверие. И заодно опустошила мой банковский счет. Я чувствовал себя таким одиноким… Казалось, если я просто уйду, то никто и не заметит. Но потом я понял, что это свобода, а не одиночество. Я могу пойти куда захочу и когда захочу, ни у кого не отпрашиваясь. Могу спать весь день и не спать всю ночь, работать, когда мне будет угодно, ехать, пока солнце не сменит луна, или стоять на месте. Или спать под звездным небом в обнимку с потрепанной книгой – и больше никого рядом.

Первыми моими друзьями в этом приключении стали вымышленные. Когда я теряюсь или не понимаю, почему иду этим путем, я возвращаюсь к ним. Перелистываю пожелтевшие, старые страницы, пропитанные дождем и ветром, и они восстанавливают меня. Странно, да? По-любому странно.

Что я пытаюсь сказать: он тебя не заслуживал. Сейчас тебе больно, но через полгода это пройдет. Да, ты его не забудешь, но и не будешь страдать. Тебя захватит новый образ жизни.

У тебя есть подруга, и я уверен, что она далеко не последняя. Многие захотят с тобой подружиться, и это многое о тебе говорит, Рози. По-моему, Ария просто замечательная. Хорошо, когда есть с кем выпить чаю и поболтать.

Я бы с удовольствием встретился, если появится возможность. Я еду в Эдинбург на съемку в честь открытия библиотеки. Ты будешь на фестивале «Фриндж»? В случае чего можем договориться о встрече. Если не получится, ничего страшного. Я уверен, что рано или поздно мы пересечемся. Так устроена эта жизнь.

Оставлю тебе номер на случай, если захочешь поболтать или созвониться по видеосвязи. Правда, интернет, когда подключаешься к каким-то случайным людям на парковке, не очень. Признайся, все мы так делаем.

До скорого,

Олли х

Я перечитываю письмо. Мы так похожи! И Олли тоже осторожен, как и я. Мне это нравится. Он не слишком настойчивый, ненавязчивый… Он искренне переживает за меня и хочет помочь, потому что сам проходил через то же самое. А теперь Олли счастлив. Надеюсь, это значит, что и у меня так будет.

Я решаю быстренько написать ответ до того, как придет Макс. А это значит, что я не буду, как обычно, ломать голову над каждым словом, и просто скажу то, что думаю. Мои пальцы летают по клавиа-туре.

Привет, Олли.

Мне так жаль, что твое путешествие началось с разрыва! Может, это у многих так? После такого хочется убежать, все изменить, вырасти как личность… Мне кажется, я попросту сбежала от проблем, но я стараюсь поменять свое мышление. Я просто не хотела, чтобы в меня все тыкали пальцем, шептались и сплетничали за моей спиной. Каллум высказал свое нелестное мнение о том, каким будет мое будущее. В глубине души мне показалось, что он прав. Поэтому, конечно, я должна доказать ему, что это не так!

Эта неделя выдалась спокойной. Фестиваль небольшой, посетителей меньше, и моя выручка падает: пеку я много, а продаю не все. Надо бы как-нибудь рассчитать, как держать это в балансе. Но с таким количеством переменных это очень сложно.

Мы едем в Западный Сассекс на фестиваль скорости. Там будут тачки, гонки и всякое такое! Потом у нас по маршруту фестиваль «Фриндж».

Напишешь мне, как закончишь съемку? Можем посидеть за чайничком чая, поболтать, пока мы оба в Эдинбурге.

Ладно, мне пора бежать. Я готовлю Максу, потому что он проиграл в нашем небольшом кулинарном соревновании!

P.S. Ты писал мне о персонажах из книг. Можешь уточнить, из каких? Я спрошу у Арии, вдруг они у нее есть.

До скорого сообщения,

Рози

После переписки с Оливером мое настроение всегда поднимается. Я накрываю на стол, когда на почту приходит новое письмо.

Дорогая Рози!

Расскажу тебе о своих любимых спутниках. Первым будет «В дороге» Джека Керуака. Это классика, которая всегда будет актуальна. Обожаю перечитывать эту книгу и представлять путешествие героев, да и представители бит-поколения меня никогда не разочаровывают.

«Пляж» Алекса Гарленда с идеей о том, что все, чего мы хотим, – просто иллюзия. Правда, это бы значило, что наши поиски счастья безуспешны… Я предпочитаю думать, что это просто вымысел, и наслаждаюсь самой историей.

Я подключился к вайфаю, поэтому отвечаю, пока могу! Конечно, я напишу тебе, как закончу съемку. Думаю, у тебя будет полно дел, поэтому постараюсь не отнять у тебя слишком много времени. Тогда до встречи в Эдинбурге? Повеселись на фестивале от меня!

С наилучшими пожеланиями,

Олли

P.S Это всего лишь чай в компании друга по переписке. Я ничего от тебя не жду, хорошо?

P.P.S А кто такой Макс?

«Друга по переписке»? Я улыбаюсь; Олли писал в спешке, и, кажется, немного нервничал. Я записываю упомянутые книги, чтобы потом попросить их у Арии. Насчет Макса… Как же мне ответить? «Просто парень, который припарковался рядом»? Ну да, зачем мутить воду, когда ничего и не было. Я сама не уверена, что у нас происходит.

Я захлопываю ноутбук, чтобы дать себе время подумать. А вдруг Олли увидит меня и сбежит? Мои фото в соцсетях довольно старые… Селфи делать я не люблю, а постоянно фотографироваться, чтобы потом выложить это в интернет, – глупость, на мой взгляд. А что, если его фото очень старые? Может, он дряхлый старик! Возраст-то его я не спрашивала. Я не успеваю додумать все самые ужасные сценарии, как в дверь барабанит Макс.

Он не дожидается приглашения и влетает внутрь со своей фирменной улыбкой. Уверена, она растопила сердца многих девчонок.

– Чувствуй себя как дома, – говорю я, но Макс сарказма не улавливает. Он идет к холодильнику и устраивает в нем упаковку с шестью бутылками пива. Он достает две из них.

– Я сам. – Крышки слетают с бутылок без всяких открывалок под грубой силой Макса.

– Удобно, наверное, на вечеринках.

– Что есть, то есть, – ухмыляется Макс и усаживается за крохотный обеденный столик.

Я сдерживаю смех. Как будто гиганта посадили в кукольный домик.

– Значит, сахар и масло под запретом, но пиво – пожалуйста?

– Оно без глютена. Да и мне нужна какая-то отдушина.

– Нам всем, нам всем…

– Итак, что у нас на ужин? – интересуется мужчина, одним глотком опустошив почти всю бутылку.

– Ты ничего не делаешь наполовину, да? – смеюсь я.

– Именно.

С ним в фургоне как-то тесно. Я привыкла, что у меня бывает только Ария.

– На закуску у нас тофу с корочкой из фисташек и дижонской горчицы, на основное – жареные королевские вешенки с пюре из цветной капусты под грибным соусом. А на десерт – держись крепко, не то упадешь – вкуснейший «сыроедческий» орехово-кофейный торт на основе из веганского брауни.

У Макса даже рот приоткрылся.

– Ого!

– Ну да, «ого». – Я немного польщена его реакцией. – А ты чего ожидал?

– Чего-то явно попроще. А еще сахара. Много сахара, раз уж тебе выпала такая возможность. Я же согласился на условия.

Я укоризненно цокаю языком.

– Допустим, тебе повезло. Я уважаю твой, – выдерживаю паузу, – веганский образ жизни без сахара. Да и мне было интересно попробовать такую готовку, пораскинуть мозгами, какими заменителями воспользоваться и так далее…

Глаза Макса поблескивают. В смысле буквально блестят.

– Смотри-ка, у тебя есть сердце.

– Крохотное.

– Спасибо, – говорит он уже серьезнее. – Когда я подумал о том, что придется есть сахар после всех этих лет, чуть на стенку не полез.

– Забавно, я могу себе это представить.

Макс разражается глубоким смехом.

– Может, и тебе стать веганом?

– Никогдашеньки.

– Никогда не говори «никогда».

– Никогда.

– Тебе всегда надо оставлять за собой последнее слово?

– Да.

Мы улыбаемся друг другу.

Мои руки слегка дрожат, когда я наливаю нам по бокалу красного вина и подаю закуску.

– Твоя мама сказала, ты служил в армии США, но мне сложно представить тебя солдатом. Как ты с твоей… В смысле своей… – я уже путаю слова! Я откашливаюсь, чтобы прочистить горло. – Как ты со своей миролюбивой натурой решился на такое?

В его гигантских руках вилка кажется игрушечной. Макс вонзает ее в тофу с фисташковой корочкой.

– Ты разговаривала с моей мамой?

– Ага. Она рада, что ты вернулся к кочевнической жизни.

Макс взвешивает свой ответ. Наверное, не хочет сболтнуть лишнего.

– Прозвучит безумно, но мне просто нравилось. Когда я начал тренироваться, то сразу почувствовал дух товарищества между мной и командой. И мне нравилась физическая нагрузка – проверка, как далеко я могу зайти, на что способен. И я хотел помочь тем, кто не может сам постоять за себя.

– «Солдат Джо» в реальной жизни?

Его губы трогает улыбка.

– Вроде того, – он вновь задумывается. – Во всем был порядок, стабильность. Сама понимаешь, с моими родителями у меня такого не было. Хорошо знать, какой будет твой следующий день. Даже на поле боя, где все более непредсказуемо, у нас всегда был план.

Ого, может, мы с Максом похожи сильнее, чем я думала?

– А почему ты ушел?

Его лицо темнеет.

– Из-за случая в Афганистане. Ребенок забрел на поле боя… – его голос срывается. Я понимаю, что эта трагедия изменила его жизнь навсегда.

– Все нормально, можешь не рассказывать, – говорю я, касаясь его руки. В его глазах плещется скорбь, черты лица искажены горем. Мне не нужно знать историю, я и так уже поняла, как она заканчивается.

– После этого несколько месяцев подряд я видел ее маленькое, невинное личико каждый раз, когда закрывал глаза. Я переживал это каждый день, зная, что не смог ее спасти, что не успел… Я не выдержал.

На самом деле Макс совсем не такой, каким я его сначала увидела. Мне даже стыдно за то, что я судила о нем так поверхностно.

– Я уверена, ты сделал все что мог, – мягко говорю я.

Он кивает с мрачным видом.

– Я открыл благотворительный фонд для детей как она. Для тех, кто живет посреди военных действий. Так я пытаюсь искупить вину за то, что случилось. Ее это к жизни не вернет, но, может, спасет кого-нибудь еще – ребенка, который должен быть в школе, а не на истерзанных войной улицах.

Чего же он насмотрелся за это время… Моя история рядом с их – просто баловство в песочнице. Я понимаю, насколько эти люди, среди которых я живу, на самом деле сильные. Они переживают свою боль и горе каждый день, но всегда готовы помочь другим.

– Как я могу помочь с благотворительностью? – спрашиваю я.

Макс поднимает на меня взгляд.

– Ты правда хочешь помочь?

– Конечно.

– Взносы были бы кстати.

– Я могу жертвовать часть денег от каждой чайной смеси, которую я продам. Можем поспрашивать других, уверена, кто-нибудь еще согласится.

– Было бы здорово.

Мы разрабатываем план, рассматриваем разные идеи… Когда с этим покончено, мы принимаемся за более жизнерадостные темы. Я узнаю, что Нола та еще шутница и любит разыгрывать других, а Спенсер пишет в стол. А еще, что у Макса есть братья и сестры, которых раскидало по всему миру. Кто-то нашел свое место по любви, кто-то – потому что ему понравилась страна или он нашел хорошую постоянную работу.

– Так сколько у тебя братьев и сестер? – спрашиваю я.

– Десять. Но они не все родные, – смеется Макс. – Нола, как ты можешь представить, коллекционирует людей, и с некоторыми у нее настоящее родство. Не по крови, но по духу.

– Здорово, что у тебя такая большая семья.

– А у тебя – нет?

Я качаю головой.

– Я одна.

– А родители?

Вот сейчас я бы сменила тему, промолчала или сделала что-нибудь еще. Но так делала Рози из прошлого, а не из настоящего.

– Моя мама бросила нас, когда я была маленькая, а отец умер пару лет назад.

– Рози, мне так жаль!

Я пожимаю плечами.

– У моего отца были серьезные эмоциональные проблемы. Он стал отшельником, жил в грязи. Начал собирать все подряд – сначала газеты, потом журналы, потом и прочий мусор… В какой-то момент дом оказался доверху им набит. А отец трясся над ним так, словно тот был драгоценным. Выкидывать что-нибудь, даже пустые пакеты из-под молока, мне запрещали. Во дворе перед домом копились ржавые велосипеды и старые автозапчасти. Мы стали посмешищем. Отец словно пытался заполнить мусором пустоту, которую оставила после себя моя мать. Конечно, это никак не помогало, но для папы эти свалки, его бесполезные воспоминания, были очень важны.

– Даже не представляю, как тяжело тебе пришлось, Рози. Но, с другой стороны, это сделало тебя той, кто ты есть сейчас.

– Да, не отрицаю, но и у этого есть свои минусы. Я так боюсь проснуться в захламленном доме, что веду себя в точности до наоборот: убираюсь по строгому графику, а каждая вещь должна иметь свое место и назначение, – я смеюсь, стараясь смягчить сказанное. – В общем, у меня симптомы ОКР.

– А разве это плохо? – осторожно спрашивает Макс. – У тебя во всем чистота и порядок. Я тебя прекрасно понимаю, потому что у меня не было никакого порядка и стабильности с родителями. Это не значит, что мы не можем найти свой собственный баланс во взрослой жизни.

– Мудрые слова от такого молодого парня, – я улыбаюсь, а внутри меня растекается тепло.

– Иногда мне кажется, что я прожил уже тысячи жизней, – смеется Макс. – И вот что я понял: нет правильного способа жить. Есть только опыт, от которого мы должны учиться, вставать и двигаться дальше.

В уголках моих глаз щиплют слезы, и я удивляюсь сама себе. Просто Макс говорит о том, что я обычно ни с кем не обсуждаю, думая, что это постыдно и глупо. А он рассуждает об этих вещах так спокойно, будто это просто кривая обучения.

– Мне с тобой хорошо.

– Это из-за веганской еды, – глаза Макса блестят весельем.

– …А потом начинается твой Макс-изм, и мы возвращаемся в реальность.

– «Макс-изм»? Мне нравится.

– Ну еще бы.

– Мне тоже с тобой хорошо, Рози.

– Тогда вставай в очередь. А вообще, это мои кулинарные навыки тебя обворожили.

– Ты скучаешь по жизни в Лондоне?

Какое-то время я размышляю.

– Все меньше и меньше с каждым днем.

– Продолжишь путешествовать?

– Если финансы позволят, почему бы и нет? Мне некуда возвращаться. Да и нравится мне все больше. Не сам образ жизни, но то, как он меня меняет.

– Некоторые проживают свои дни, так и не познакомившись с настоящей свободой. Она приходит только с кочевничеством. Хоть мне и нравилось в армии, я все равно скучал по этой жизни – по тому, чтобы просыпаться в еле знакомом городке и размышлять, что принесет тебе новый день…

– А что насчет любви? Странствия сильно мешают долгосрочным отношениям, разве нет? – От такой прямолинейности у меня у самой сводит желудок. Нельзя же так сразу! К счастью, Макс вроде ничего не заподозрил.

– Кому как. Люди появляются в твоей жизни тогда, когда они тебе нужны или ты нужен им. А потом они уходят. Время не имеет значения.

Он имеет в виду, что не хотел бы остепениться? Я не решаюсь спросить, вдруг мне не понравится ответ.

Вечер продолжается. Через несколько часов Макс уходит, оставив после себя лишь естественный, землистый, запах и осознание, что я давно так не смеялась – до боли в животе и слез в глазах. Макс совсем не такой, каким я его себе представляла и за что его недолюбливала…

На следующий день я отправляю Дарле, продавщице в веганском магазине, сообщение:

Ладно, возможно, веганство – это не так уж и плохо. Спасибо за помощь! Может, и я добавлю пару веганских блюд в свое меню… Рози х

* * *

Следующим утром в моей почте лежит сообщение от Олли. Это фото с его скрещенными ногами в джинсах, открытой книгой на них и, похоже, видом из его фургона: зеленые холмы и бескрайнее небо. Под картинкой лаконичная подпись – предстоит долгий, насыщенный день за чтением.

Я улыбаюсь, представляя его в какой-нибудь удаленной деревушке, с горячим чаем и новой книгой. Самое то, чтобы на весь день погрузиться в повествование и насладиться уединением.

Я печатаю ответ:

Со съемкой, значит, все? Смотрю, ты нашел прекрасное место, чтобы спрятаться от всего мира и отдохнуть.

Мне, конечно, сложновато, но разговор с тобой помог.

До скорого,

Рози

Глава 18

Июль приходит с высокой влажностью, от которой даже мои прямые волосы вьются. Мы приезжаем в Западный Сассекс на фестиваль скорости в Гудвуде. Ария заверяет, что мне понравится. Так думает и Макс: он говорит, там те еще зрелища и особая атмосфера.

На выходных мы ждем много гостей, больше ста пятидесяти тысяч. Надеюсь, и выручка будет достойной. Не уверена, правда, что гонщикам придется по вкусу литературный чай, но как знать? Нельзя полагаться на первое впечатление.

Гонки начинаются, и я быстро привыкаю к реву моторов, подавая яйца по-шотландски и пироги со свининой. Они раскупаются прямо из печи, быстрее, чем я успеваю их туда ставить.

Первый день подходит к концу. Мне кажется, я чувствую, что запах жженой резины пропитал меня насквозь. Нужно помыть и Поппи, и себя. Я не успеваю закрыть фургон, как появляется, закрывая собой свет, Макс. В его кошачьих глазах искрится вызов, и мне это уже знакомо.

– Не знаю, что ты там хочешь сказать, но я против.

– Да ладно, тебе же интересно! – смеется он.

Я оглядываюсь, осознавая, что меня будут вытаскивать из зоны комфорта. Но я точно не собираюсь участвовать в гонках, я и Поппи-то с трудом веду ровно.

– Ладно, выкладывай, – сдаюсь я, когда меня одолевает любопытство.

– Мой знакомый собирает ребят в лесу кататься с холма неподалеку. По доброте душевной они берут с собой пассажиров, чтобы те поучаствовали в гонке. Я записал тебя в список желающих, и тебе очень повезло… Тебя выбрали.

– Ты записал меня?! Почему не себя?

– Потому что вчера вечером ты сама заявила, что устала бояться всего подряд и хочешь новых ощущений. Даже тех, которые тебя ужасно пугают.

Черт бы побрал это красное вино! От него одни проблемы! Мы собирались выпить всего по бокальчику, но увлеклись. Бокалы перешли в бутылки… И вот уже мы сидим за столом большой компанией и чокаемся за открытие новых горизонтов.

– Я же не хотела участвовать в гонке! Это я так, образно!

– Точнее надо было выражаться, – ухмыляется Макс.

Сердце колотится так, будто готовится сбежать из грудной клетки. Меня сковывает страх.

– Ни за что! Ни за какие коврижки я не полезу в тачку, которая на всех скоростях помчится с холма через лес!

Макс смотрит на меня с разочарованием в глазах.

– Примерно сто сорок человек прямо сейчас убили бы за возможность быть на твоем месте.

– Вот только я, скорее всего, сама и убьюсь!

Он только отмахивается, а я слышу громогласный зов из динамиков: «Рози Льюис, вас ждут в машине. Это будет незабываемая поездка!»

– Давай шустрей, – говорит Макс. – Ты же не хочешь опоздать на инструктаж по безопасности? Тебе еще все правила запомнить.

Судя по лицу, он очень доволен собой. Я зло сверлю его взглядом в ответ. Он же знает, что я не смогу отказаться, если меня уже ждут. Мне слишком неловко задерживать людей или подводить их.

– Ты зло во плоти.

– Потом поблагодаришь еще, – ухмыляется он. Монстр.

Я поднимаюсь к ребятам, попутно пытаясь себя приободрить. Команда встречает меня такими широкими улыбками, будто мне несметно повезло, хотя на деле я готовлюсь к своей скоропостижной смерти. Они рассказывают о правилах безопасности, а потом снабжают меня огнеупорным костюмом для гонок и шлемом.

От страха меня мутит, а ноги подкашиваются. Я натягиваю костюм только с одной мыслью – что же я творю?

Когда меня пристегнули, я, надеюсь, ободряюще поднимаю большие пальцы вверх.

– Ты можешь ехать помедленнее! – говорю я водителю. – Я не против насладиться пейзажами!

Он только фыркает и заводит машину. Мы съезжаем с холма боком. Я даже не знала, что машина может разворачиваться под такими странными углами! Мы летим на полной скорости, деревья вокруг размываются в одно сплошное пятно. Я начинаю орать, водитель сильнее налегает на руль, и мы разворачиваемся и едем в противоположную сторону. Адреналин бьет неистовым потоком, когда я осознаю, что мне в жизни не было так весело.

Не знаю, как водитель справляется с управлением, но под его командованием тачка послушно ездит туда-сюда, заезжает на грязную трассу… Камни и мусор летят из-под колес и залепляют стекло со стороны пассажирского сиденья. Тело начинает привыкать к происходящему и постепенно расслабляется. Воздух пропитан ревом мотора, криком тормозов и моим безумным смехом. Все лучше, чем визжать как резаная.

В мозгу всплывают вопросы, которые так и хочется задать гонщику. Как он умудряется не врезаться в дерево? Долго он учился так ездить? Но он вряд ли услышит меня сквозь шум и шлемы, да и я не хочу отвлекать его от гонки, поэтому молчу.

Лес пролетает мимо меня, а я размышляю, откуда Макс знал, что мне понравится. Даже я была уверена, что это не мое.

Когда гонка заканчивается, я с горящими глазами поворачиваюсь к водителю.

– Давай еще?!

Он смеется, а Макс открывает дверь с моей стороны.

– Ну?

– ОБАЛДЕТЬ! – мои губы растягиваются в широченной улыбке.

Макс помогает мне отстегнуться и выйти из машины. Мои ноги почему-то не слушаются.

– Это из-за адреналина, – объясняет он, подхватывая меня на руки.

Я не сопротивляюсь и падаю в его объятья. Интересно, когда мое тело поймет, что все нормально, я на безопасной земле и уже могу ходить? Я прижимаюсь щекой к груди Макса и слышу его сердцебиение, почему-то такое же учащенное, как и мое.

* * *

Фестиваль пролетает так же быстро, как машины на гоночной трассе. Я не успеваю моргнуть, как нам уже пора собираться в Шотландию. Мы с Арией решили, что целую неделю будем колесить в свое удовольствие и отдыхать. Стоит полдень, я листаю путеводитель в поисках чего-нибудь интересного. Из ниоткуда появляется Макс и заглядывает через мое плечо, будто это обычное дело.

– Стоунхендж, значит?

Я делаю вид, что его наглое вмешательство меня раздражает.

– Ты ко всем так подкрадываешься?

– Я выбрал путь ниндзя.

– Ты выбрал путь сования своего носа в чужие дела.

– Подловила.

К нам подходит Ария с чайником чая и банкой печенья.

– Макс, достань, пожалуйста, кружки.

Он кивает и отправляется в ее книжный магазинчик, а возвращается уже с тремя кружками в одной медвежьей лапе. С ума сойти.

Ария разливает нам всем чай и усаживается за столик.

– Ну что, Макс, куда дальше путь держишь?

Он потирает подбородок.

– Думал посетить Стоунхендж. А вы?

Я прячу улыбку. Ничего он не думал!

– О, Рози тоже туда собиралась! – она одаряет меня кокетливой улыбкой. – Сходите вместе! Я все равно хотела сходить на лекцию об астральных путешествиях, а Рози такое не любит.

– Астральные путешествия? Это что вообще такое? – Я уверена, что она в жизни эту лекцию не упоминала.

– Да так, – отмахивается подруга. – Это когда твоя душа покидает физическую оболочку и путешествует по Вселенной. Этим сложно овладеть, и можно пробовать, только когда ты, типа, будешь подсознательно к этому готов.

– Чего? – Я в таком шоке, что не могу понять, подшучивает она надо мной или говорит это всерьез. Это же Ария, она полжизни проводит в вымышленных мирах. С ней никогда не угадаешь.

– Расскажу после лекций. А вы отправляйтесь к Стоунхенджу. Предлагаю потом встретиться в Бате и остановиться там на пару дней.

Я не могу избавиться от ощущения, что Ария просто-напросто сводит меня с Максом. Астральные путешествия – это перебор даже для нее.

– Отлично, – отвечает Макс. – Рози, можешь поехать за моим фургоном.

И Ария спокойненько себе упорхнула прочь. Ну дает, хитрюга! С одной стороны, я, конечно, радуюсь возможности провести с Максом время, но с другой… Мне страшно с ним сближаться. Вдруг я для него тоже из тех людей, которые приходят и уходят? Я не собираюсь быть его временной остановкой.

Мы приезжаем к Стоунхенджу. Из-за толпы людей камней почти не видно, и мой энтузиазм угасает. И правда, чего я ожидала? Что всемирное достояние пустует и мы будем тут вдвоем?

– Надо подождать, – говорит Макс. – Туры закончатся, автобусы уедут, и мы останемся одни. У нас будет личный экскурсовод.

Он как будто мысли мои читает! Или это разочарование так явно отобразилось на моем лице?

– Это как?

– Знаю одного человечка.

– Ну естественно…

Когда я закончу колесить дороги, я тоже обзаведусь знакомыми в каждом городе? Будем как некая особая группа друзей: узнавать друг друга в рутине будней, помогать, даже когда ни о чем не просили, вспоминать прекрасные былые времена… От мысли о том, чтобы вернуться к обычной жизни, мое сердце сжимается в тисках. Примитивное существование с ипотекой и настоящими обязанностями… Ужас.

Будем честны: я хочу замуж. Хочу завести семью. Но я не могу представить себе такой расклад в тесном розовом фургончике. Хотя я, наверное, слишком рано об этом думаю. Надо сначала влюбиться, а потом уж выходить замуж.

Я бросаю взгляд на точеный профиль Макса. Он выглядит так, словно сошел со страниц романов. Интересно, а чего хочет он? Если я правильно понимаю, спокойная, размеренная жизнь с семьей и детьми не для него. Он слишком ценит свою свободу, и его нельзя привязать домом со счетами, квитанциями и ипотекой.

Макс перехватывает мой взгляд, ловя меня на том, что я бесцеремонно пялюсь. Я отвожу глаза и начинаю безудержно кашлять:

– Аллергия.

Он поднимает бровь. Да у него даже брови как отдельное произведение искусства: густые, немного неряшливые, чем он добавляет своему облику грубости.

Мы заходим в центр для посетителей и рассматриваем интерактивные экраны. Я узнаю много нового о Стоунхендже и его истории. Археологи считают, что это место захоронения, возведенное где-то между 3000 и 2000 годами до нашей эры. Невероятно… Я не понимаю, как провела всю свою жизнь вслепую, не замечая таких чудес. А сейчас мой разум, мое воображение и даже душа рвутся навстречу новому, волшебному опыту. Я становлюсь другим человеком.

– Пошли поедим, вернемся позже. – Макс берет меня за руку и ведет на выход, и отчего-то этот жест кажется таким естественным.

Мы приходим в очаровательную небольшую закусочную. По изношенным кирпичным стенам вьется плющ, словно задвинутый зеленый занавес, в камине, несмотря на теплый день, потрескивает огонь. Царит атмосфера эдакого средневекового прибежища.

Мы заказываем напитки и английский обед с хлебом, сыром, ветчиной и яйцами. Я ищу веганские позиции и понимаю, что Макс, похоже, уйдет голодным. Он вроде и не возражает, только смеется и перебрасывается с барменом шутками о причудливых диетах. Тот разражается удивленным хохотом, когда Макс сообщает ему, что среди нас двоих веган – это он. Бармен думал, что это я. Похоже на предвзятость по половому признаку.

С другой стороны, я тоже немало удивилась, когда узнала, что Макс с его размерами и мускулами питается овощами да заменителями. Уму непостижимо!

Мы уселись рядом с окном в углу заведения и теперь потягиваем наши напитки.

– Не очень вежливый парень, – говорю я. И почему я рвусь на защиту Макса, если раньше вела себя как тот бармен?

Он кивает. На его верхней губе осталась пенка от пива, и он слизывает ее. Почему-то это простое движение кажется мне соблазнительным, и я быстро отвожу взгляд.

– Мне все равно. Я понимаю, почему все думают, словно это какая-то пытка – отказаться от мяса насовсем. Это не их вина, просто многих из нас обучили есть определенным образом.

– Я понимаю, но ведь все равно раздражает, что тебе постоянно приходится объясняться.

– Обычно я хожу в веганские заведения. В таких, как это, не подают что-то на мой вкус.

– Тогда почему мы пошли сюда?

– Хищницам тоже надо что-то есть.

Я улыбаюсь. Он так заботится обо мне, надо бы вернуть должок.

– Спасибо.

Темы для разговора кончаются, и я ломаю голову над тем, что сказать. Макс в это время смотрит на меня так пристально, будто разглядывает мою душу; молчание его, похоже, не смущает. Естественно, от этого я напрягаюсь и хватаюсь за первую попавшуюся мысль:

– Каким ты видишь свое будущее через пять лет?

Вопрос звучит натянуто, официально, будто я принимаю его на работу. Мне очень хочется дать себе подзатыльник, а Макс хохочет так громко, что притягивает взгляд каждого посетителя закусочной.

– Рози, ты очень милая, – наконец говорит он, отсмеявшись. Он сплетает пальцы в замок и задумывается. – Я хочу плыть по течению, но еще у меня есть одна конкретная мечта.

– Правда? – Как-то не вяжется с тем, что он сказал мне до этого.

В моей голове сразу образуются тысячи возможных сценариев. Он хочет быть отшельником! Или стать специалистом по выживанию и построить бункер. Или Макс мечтает покорить Эверест и Антарктику. Или спасать носорогов.

– Я хочу… – пауза затягивается на целую вечность… – жениться и завести детей, которым мы всегда будем давать свободу. Хочу проводить холодные ночи, обнимая жену, а когда тепло – любоваться звездами с детьми. Хочу путешествовать по миру и учить их жизни в пути.

– Понятно… – говорю я, ошеломленная услышанным. Я бы никогда не догадалась.

Я представляю детей Макса: красивых, здоровых ангелочков с бронзовой кожей, длинными кудрявыми волосами и необычными глазами. Почему-то мне представляется светловолосая девочка, копия нас обоих, словно она взяла себе все самые лучшие черты. Она держит меня за руку и смотрит с непередаваемой любовью. Увиденное так поражает меня, что я давлюсь напитком, выплевывая неплохую такую часть на Макса.

– Очень мило, – говорю я, вытирая губы салфеткой.

Я вдруг понимаю, что завидую его будущей жене и матери его детей.

* * *

Дорогая Рози,

Меня вдруг завалило работой. Тяжело приходится, конечно, но после лета свадеб становится все меньше и меньше, и я должен быть рад тому, что сейчас заказов хватает. Я люблю свою работу, но еще я люблю побыть один.

Что насчет тебя? Тебе хватает времени наедине с самой собой?

Я постараюсь приехать в Эдинбург на фестиваль, но, скорее всего, не смогу надолго задержаться. Но мы все равно успеем увидеться! Напиши, как будешь в Шотландии, там и решим.

Уединение – это приятно, но я скучаю по живому общению. Не по разговорам с клиентами, а по дружеской болтовне.

Всего наилучшего,

Олли

Глава 19

Шотландия прекрасна. Она превзошла все мои ожидания и даже больше. Мы расположились недалеко от Эдинбургского замка, исторической крепости, с достоинством устроившейся на скале, будто чтобы свысока, со своего небесного насеста, наблюдать за верными подданными. Выглядит он величественно, угнездившись в скалистых утесах над морем. Туристы толпятся в садах и у фонтанов, ожидая своей очереди. Всем хочется сходить в знаменитый дворец, поглазеть на королевские регалии и на Камень Судьбы, который играл важную роль в коронациях монархов Великобритании и Англии.

Мы с Арией сидим в ее книжном магазинчике. В Шотландии умеренный климат, поэтому даже летом утро принесло нам небольшую прохладу. Мы едим торт и болтаем о предстоящем фестивале; мы обе надеемся получить хорошую выручку и пополнить свои сокровищницы. Многие путешественники, которых мы встретили, разъехались по миру, ищут солнца в других краях. Макса тоже не видно, и я по нему скучаю. Скучаю и по тому, как чувствовала себя рядом с ним.

Странно, но каждый раз, когда я уезжаю с какого-то места, то чувствую опустошение. Может, я просто не люблю прощаться, хотя это всего лишь фестиваль или кучка странников, которые отправились другим маршрутом. Я ведь уезжаю от места, где стала чуточку смелее и отчаяннее.

Накрапывает летний дождик, и я плотнее кутаюсь в пальто. Я выглядываю в окно; листья уже начинают желтеть, а значит, осень не за горами.

Мы прячемся в тепле и уюте, укутавшись в пледы, пока природа исполняет для нас свою симфонию: барабанит дождем по фургону и шелестит деревьями на ветру. Я начинаю привыкать к таким моментам спокойствия, когда я никуда не бегу, не убираюсь и не составляю планы. Я просто живу моментом. Такое странное чувство умиротворения появляется только тогда, когда фестиваль окончен, посетителей нет и мы отдыхаем перед тем, как отправиться в новое место.

– Ну что, – Ария поворачивается ко мне, отодвигая тарелку, с которой сыплются крошки. – Что новенького с Олли? Ты написала ему, вы увидитесь?

Я набиваю рот остатками (скорее, крошками) со своей тарелки, чтобы не отвечать, но Ария сразу понимает, что я тяну время, и отнимает у меня посуду.

– Эй!

– Что «эй»? Ты ответила бедолаге или как?

– Ну, мы собирались встретиться, но я должна была позвонить ему, как приеду…

– Чтоб тебя, Рози! Ты не можешь так с ним поступать! Это всего лишь чашечка кофе, а не приглашение на свадьбу!

– Извините меня, я вообще-то была занята, если ты не заметила! – отвечаю я. – Фургоны сами себя не моют!

Я стала мыть фургон Арии тоже, потому что не могу выносить всю эту грязь и пыль на окнах. Как она с этим живет?

Подруга закатывает глаза и вздыхает в духе «иногда ты невыносима».

– Не хочешь звонить, так напиши! Прямо сейчас. Иначе я не буду с тобой разговаривать.

– Ты что, угрожаешь мне?

Ария делает вид, что закрывает губы на замок и выкидывает ключик. Я кидаю в нее подушкой, но она продолжает молчать.

– Уф, ладно, сейчас напишу. Он все равно наверняка занят съемкой свадеб, – хорошо, что Ария хотя бы забыла про Макса на какое-то время. Она видит каждую малюсенькую деталь – даже те, которых вообще нет. – Вряд ли Олли прямо уж так сидит и ждет моего ответа…

Мне немного стыдно ему писать, учитывая, что в моих мыслях подозрительно часто возникает Макс. Ария поджимает губы так, что они белеют.

– Тебе надо было в актрисы подаваться. Такой талант пропадает…

Я вздыхаю, беру телефон и нахожу контакты Олли. Ну что плохого может случиться за чайничком чая? Может, это из-за того, что я испытываю что-то к Максу? Поэтому все кажется неправильным? Не знаю. Да и Макса я давно не видела… Он опять куда-то пропал, не сказав ни слова, хотя едет тем же маршрутом, что и мы.

Привет, Олли.

Извини, что не позвонила раньше! Мы в Эдинбурге, ждем начала фестиваля. Ты все еще хочешь встретиться? Поппи ты за километр заметишь. Фургончик цвета розовой фуксии среди всех белых. С меня торт!

Умно, Рози…

– Готово. Можешь снова говорить.

Ария с облегчением набирает воздуха в легкие, словно до этого не могла дышать.

– Ура! Наконец-то наша ледяная королева оттаивает!

– Ледяная королева?

– Ну ты же и правда довольно холодная. Будь ты персонажем книги, ты бы сама заметила, что отказываешься от любви из-за глупого страха отказа.

– «Моя жизнь», любовный роман от Арии Саммерс.

– Круто же, ну? – смеется она. – Осталось только увидеться с Олли и посмотреть, есть ли у вас химия. Искра, так сказать. А оттуда уже будем действовать. У тебя ведь было столько возможностей с Максом, а ты все профукала…

Я вздыхаю.

– Боже, Ария, да я знаю, как это работает. Спасибо за лекцию.

– Нет, не знаешь. Спорю на торт, что ты уже составила целый список того, что может произойти в худшем случае.

Блокнот начинает оттягивать мой карман. Я краснею.

– А вот и нет.

Слишком поздно; Ария замечает мое смущение, равно как и блокнотик, и тянется за ним. Одно ловкое движение руки, и он уже у подруги.

– Так ты у нас воровка, значит? Еще и умелая.

– У меня много скрытых талантов. Итак… – Ария просматривает находку. Почему-то мне даже не стыдно; если бы кто-нибудь позарился на мои записи еще месяц назад, я была бы в ужасе. Но я доверяю Арии так, как раньше не доверяла никому. Она знает меня как облупленную и подкалывает только в самом безобидном смысле. – «Плюсы: милый, добрый, немного поэтичный, креативный, прекрасный фотограф, спокойный, стабильный, любит читать, умеет слушать».

– Ну, мне так кажется, – говорю я. – Не уверена на сто процентов.

Подруга поднимает бровь.

– «Минусы…»

Я закрываю лицо руками. И почему я выношу каждую свою мысль на бумагу? Я слишком стара для этого.

– «Может быть серийным убийцей или неряхой, любить рэп, материться или грубо выражаться. – Ария останавливается и долго смотрит на меня, прежде чем продолжить. – Ненавидеть утро, храпеть. Он не Макс». Он не Макс?

Я поеживаюсь.

– В смысле они не похожи.

– И кого ты предпочитаешь?

– Никого. Или свое растеньице, эстрагон.

– Ты вообще не умеешь врать. Слушай. Ты хотя бы повидайся с Олли, а потом уже решишь, стоит ли его вычеркивать из списка, потому что твое сердце принадлежит Максу, – она ухмыляется. – А если ты что-то к нему почувствуешь, пообещай, что будешь смелой девочкой и пригласишь его на ужин. И хватит писать списки всяких плохих развитий событий!

Я вздыхаю как можно драматичнее, совсем как делает Ария, когда ей нужно, чтобы я сдалась и согласилась.

– Ладно, я перестану думать о том, что пойдет не так, и буду думать о том, что пойдет так.

В моей голове возникает Макс, и я, сбитая с толку, пытаюсь вытолкнуть его из мыслей.

– Умничка! – Ария крутит обручальное кольцо на пальце, и я замечаю, что фото в золотой рамке исчезло.

– А где фото Ти Джея? – спрашиваю я.

– А, это… – Ария прикидывается безразличной. – Убрала в шкаф. Так хоть перестану смотреть на него и горевать каждую минуту своего дня. Вместо того чтобы обниматься с фото целый день, сократила количество встреч до одной, когда иду спать.

– Ого, прогресс!

– Просто берегу себя, – Ария дергает плечом.

Я понимаю, что долгий и нелегкий процесс Арии начался. Теперь ее сердце будет медленно, но верно залечивать раны, вытаскивать ее из непроглядной тьмы. Может, у нас обеих есть надежда?

Глава 20

Мы почти подъехали к нужному месту для фестиваля «Фриндж», как вдруг Ария начала бешено сигналить. Ее фургон едет за моим. В следующую секунду раздается телефонная трель.

– Съезжай на обочину! – тараторит Ария. – Из Поппи дым валит!

– Святые пирожки, сейчас!

Я погрузилась в мысли о новом меню, полностью отдавшись этому занятию, поэтому и правда не заметила густой черный дым и запах сгоревшего топлива. Я съезжаю с дороги и поспешно выпрыгиваю из Поппи. Мое сердце сжимается, когда я вижу, что фургончик шипит и урчит, будто от невыносимой боли. Ария тоже останавливается и бежит ко мне.

– Я понятия не имею, что делать! – кричит она.

– Я тоже! – Видео на YouTube меня к такому не готовили! Я даже не понимаю, откуда именно идет дым – он исходит во все стороны с нижней части Поппи. – Бедная Поппи! Она же не взорвется?

Ария нервно кусает губы, а я пытаюсь понять, что делать. Дым идет от огня, значит, что-то горит, но что? Двигатель? Радиатор? Что там еще в фургоне есть?! А вдруг он сейчас и правда загорится?

Под рев мотора к нам подъезжает Макс. Впервые в жизни я так рада чьему-то появлению.

– Макс! – Я машу так отчаянно, словно я – утопающая в море. – Сюда!

– Я уверена, что он тебя видит. Он же сам съехал к нам, – говорит Ария.

Я игнорирую подругу и бегу к Максу. Это экстренная ситуация! Для кого-то Поппи – это просто кусок металла, но меня она ведет по дороге жизни, она – мой напарник, друг, с которым я общаюсь в длинные одинокие поездки.

– Поппи нужна помощь!

– Хорошо, успокойся, – говорит Макс. – Пусть остынет, и я проверю двигатель.

В уме я подсчитываю свои накопления. Интересно, сколько будет стоить ее ремонт? Поппи – не новенькая машина, она уже дама в годах. Запчасти наверняка дорогие, и найти их можно не везде.

– Затратно будет, да?

– Не переживай, – Макс сжимает мое плечо. – Все можно починить.

Типичные путешественники. Всегда такие спокойные, беспечные… Их ничем не сбить с толку, все-то им нормально. А я так не умею. Я представляю, что застряла на дороге, и в полночь – ведьмин час – надо мной нависают деревья. Их тени извиваются, тянутся ко мне, дрожат, как призраки… Нет, мне надо паниковать, чтобы Поппи починили!

– Я не могу здесь остаться! Я умру!

Ария с Максом переглядываются, и делают это они так быстро, что я не успеваю понять значение их взглядов. Наверное, думают, что я слишком остро реагирую. Неправда! Вдруг дикое животное зайдет в фургон, пока я сплю, или я не закрою дверь, а рядом будет бродить стая волков… А если вампиры существуют?!

Макс кладет руки на мои плечи, разворачивает меня к себе и говорит:

– Дыши глубоко, Рози. Все будет нормально. Сейчас Поппи остынет, и я посмотрю, что с ней. Если я не смогу ее отремонтировать, значит, довезем вас на эвакуаторе до фестиваля, а там позвоним механику. И в фестивале ты сможешь поучаствовать, не переживай.

– Мне не придется ночевать здесь одной?

– Я бы ни за что не оставил тебя одну.

Мне хочется спросить, где же он тогда был все это время, но его присутствие меня успокаивает. Вместо претензий я падаю в его объятия, прижимаясь лбом к его груди. Макс такой удобный, как большое, тяжелое, теплое одеяло. Я расслабляюсь, мое сердцебиение возвращается к нормальному.

Ария кашляет.

– Да? – спрашиваю я.

– Мне оставить вас наедине?

Ой, что же я творю? Я краснею до самых корней волос и с неохотой отрываюсь от Макса, снова ощущая холод. И почему-то – острое желание придушить Арию.

– Не надо.

– Ну смотрите…

Макс ухмыляется, идет к Поппи и поднимает сиденье, чтобы можно было добраться до двигателя. Он возится в нем самым спокойным образом, даже присвистывая себе под нос, будто ничего ужасного не происходит.

Ария хватает меня за локоть и отводит в сторону, видимо чтобы Макс не слышал, что она скажет.

– Это что было?

– А что было?

– Вот эта вся ваша романтика!

У меня рот приоткрывается от удивления.

– Какая романтика? Я просто обрадовалась, что он был рядом, чтобы помочь. Под влиянием момента, понимаешь? Благодарные обнимашки. Мне было холодно, а он теплый. А ты все опошлила.

Она смотрит на меня с недоверием.

– Ты вообще не понимаешь, да?

– Не понимаю что?

– Ты по уши втрескалась в Макса! Стояла вся со своими большими щенячьими глазками, упала – упала! – к нему в объятия…

– Прекрати выделять каждое второе слово! И нет, ни к кому я не падала, я медленно и размеренно подошла к Максу, потому что он сказал, что не оставит меня на пустой, страшной дороге. Знаешь, есть любопытные исследования про призраков…

К нам подходит Макс.

– Дело в двигателе, – сообщает он, доставая из кармана мобильный. – Я позвоню Ларсу, он тебя эвакуирует. А там уже найдем механика, хорошо?

– Хорошо.

Это же сколько пирожных мне надо продать, чтобы покрыть расходы? Нужно было подготовить финансовую подушку безопасности побольше. Мои сбережения утекают сквозь пальцы – вся выручка уходит на оборудование и продукты. И на то, чтобы жить от фестиваля до фестиваля. А я-то надеялась постепенно приумножить свои накопления… Вот же дура.

Ария поглаживает мою спину.

– Не волнуйся, Рози, со всеми бывает.

Я киваю. Мне бы их спокойствие, честное слово… Но в стрессовых ситуациях я только безмолвно виню себя за то, что не предусмотрела такое и не подготовила план. Раньше-то они у меня всегда были, и ведь не зря.

– Спасибо вам, – мой голос почему-то срывается, и я отворачиваюсь, делая вид, что ищу свою сумочку в Поппи. Не теряй самообладания. Деньги на то и нужны, чтобы их тратить. Правда, я очень хотела вложиться в фонд Макса, сначала немного подкопив, но, видимо, пока не получится.

Через пару часов мы приезжаем на фестиваль: я, Ларс, ребята и Поппи на эвакуаторе. Макс, как и обещал, не уехал от меня, а замыкал процессию. На территории фестиваля я сразу узнаю некоторые фургоны, а Ария, которая ехала впереди, уже обустроилась на нашей локации.

Ларс спускает Поппи с эвакуатора, и ко мне подходит Ария. Ее фартук запачкан мукой.

– Ты как? – спрашивает подруга.

– Неплохо, – улыбаюсь я. – Ты что, печешь?

Ария относится к нашему обучению готовке очень серьезно, но процесс идет медленно: обычно она увлекается чтением и совершенно забывает, что у нее на плите или в духовке готовится еда.

Ария краснеет.

– Ну, пытаюсь. Я знала, что ты будешь переживать из-за того, что приехала позже других. Я испекла булочки и печенье с шоколадной крошкой; пока ты разбираешься со своими делами, можешь предложить их посетителям.

Я проглатываю ком в горле. У меня просто слов нет.

– Я знаю, что они не похожи на твою выпечку, но под щедрой порцией джема и взбитых сливок никто не заметит.

Я смеюсь, но постепенно мой смех сменяется слезами.

– Милая! – Ария бросается меня обнимать, не обременяя вопросами.

Когда мы отрываемся друг от друга, я вытираю глаза. Очевидно, что я плакала, но перед друзьями можно. Это слезы благодарности.

Бедолага Ларс неловко переминается с ноги на ногу и явно не знает, куда себя деть. Наконец он говорит:

– У меня, эм, тут счет за услуги… но если лучше подойти попозже…

– Это на мне, – говорит Макс, но я тут же встаю перед ним, отгораживая от Ларса.

– Ох, да, извините, чувства нахлынули… У меня так не часто бывает, на самом деле. – Заканчивай! – Спасибо большое за помощь. Я сейчас все оплачу.

Ларс отдает мне счет чуть ли не застенчиво, и я иду в фургон за своей заначкой. Надеюсь, механик не обойдется слишком дорого…

Когда я возвращаюсь и отдаю мужчине деньги, он убирает их в карман со словами «звоните, если понадобится помощь». Мы прощаемся.

– Ой, у меня же печенье в духовке! – восклицает Ария и бежит к своему книжному магазинчику.

Мы наблюдаем, как она убегает, и я говорю:

– Спасибо, конечно, но тебе не нужно спасать меня каждый раз.

Макс только отмахивается.

– Я не спасаю тебя, а просто поступаю нормальным образом. Ты бы сделала то же самое для меня.

Я чувствую, что слезы вновь на подходе и начинают пощипывать мои глаза. Мне же нужно как-то его отблагодарить!

– Можно я угощу тебя коктейлем в качестве благодарности? Скажем, в «Старомодном коктейль-баре» в девять?

– Конечно, – отвечает Макс. – Свидание, значит.

Я не успеваю сказать, что это не свидание, как он разворачивается и уходит восвояси. Расскажу Арии попозже, а сейчас нужно срочно за работу. Я надеваю фартук и отправляюсь на кухню.

* * *

Время пролетает незаметно. Народ занят своими делами и подготовкой – неделя обещает быть сложной. Меню у меня простенькое, поскольку с деньгами пока напряжно, но никто даже не обращает на это внимания. Посетители с радостью покупают то, что есть, – даже булочки, приготовленные Арией, хотя они тверже камня. Когда она не видит, я раздаю их бесплатно, между делом объясняя, откуда они у меня. Все умиляются этой истории, отмечая, какая замечательная у меня подруга. А она и вправду замечательная.

Я заготовила капкейки, которые до прихода клиентов буду хранить в морозильнике. Их наверняка быстро раскупят, особенно если продавать со скидкой по четыре штучки. Вкусы есть самые разные – рахат-лукум, соленая карамель, сливочный… А еще я приготовила фруктовые трайфлы с алкоголем – делать их весело, и я надеюсь, что народу они понравятся.

Когда на кухне чистенько и убрано, я иду проверять почту.

Дорогая Рози!

Я почти закончил со съемкой. Встретимся в воскресенье? Думаю, твой фургончик я найду.

Жду не дождусь нашей встречи,

Олли х

Уже?! Блин, так скоро! Я иду в книжный магазинчик, чтобы рассказать Арии.

– Оливер будет тут в воскресенье, но теперь я что-то не уверена…

– Почему?

– А вдруг мне нравится Макс? Или не нравится…

– Ты же просто увидишься с Олли за чашечкой чая. Никаких обязательств! А с Максом у тебя там что?

– Я пригласила его выпить в качестве благодарности.

Ария поигрывает бровями.

– С одним – на коктейли, с другим – на чай… Не знай я тебя, сказала бы, что наша милая, застенчивая Рози открывает свои объятия миру.

Я смотрю на нее в духе «ага, мечтай».

– Хочешь выпить с нами?

– Не, не хочу быть третьей лишней. И потом, вечером у меня свидание с одним красавчиком, – подруга барабанит пальцами по обложке книги с загорелым мужчиной с обнаженным торсом.

Я смеюсь и советую:

– Не делай ничего, что я бы не сделала.

– Хорошо. А ты выглядишь довольной, особенно учитывая, что сегодня произошло.

Наверное, так и есть. Мои друзья выручили меня, но они вряд ли понимают, как много это для меня значит.

– Что же мне надеть?

– Красное платье!

– Будет выглядеть так, словно я стараюсь ради него.

– Будет выглядеть так, будто ты – горячая красотка, – фыркает Ария.

Я мотаю головой.

– Перебор.

– Это облегающее платье, которое идеально подчеркивает твои формы! Надень обязательно!

Я неуверенно улыбаюсь ей в ответ.

– Я подумаю.

Уже в Поппи я примеряю сначала облегающий красный наряд, потом простенькое черное платье-футляр и – снова красное платье. Потом решаю просмотреть свой гардероб. Дело пяти минут, ведь шкаф у меня совсем не вместительный.

Мы же видимся как друзья, поэтому вместо красного платья я останавливаюсь на короткой черной юбке и голубом топе с бретелькой через шею, достаточно облегающем, чтобы я чувствовала себя уверенно. Конечно, это попроще, но тоже красиво, – все-таки не в фартуке, как меня обычно видит Макс. Из косметики я выбираю тушь, румяна и блеск для губ. Перед тем как выйти из фургона, я поправляю волосы, рассматривая себя в зеркало. Мои глаза блестят от… От чего? Предвкушения? Радости? Каждый день Макс приятно меня удивляет, и пусть мои чувства к нему неясны, но они точно растут.

Выйдя на улицу, я шагаю навстречу вечеру, и, то там то тут замечая знакомые лица, приветственно машу. От чувства того, что медленно, но верно я становлюсь одной из них, охватывает тихая радость.

Чем ближе я к «Винтажному коктейль-бару», тем шумнее. Джаз-группа играет веселую, заводную музыку, у столиков суетятся посетители и официанты, а в самом центре потрескивает огонь в мангале. Искры от него взлетают ввысь, словно крошечные фейерверки.

Макс уже в баре, стоит с бутылкой крафтового пива в руке. Его окружает стайка ребят, парни, девушки – все смотрят на него с интересом. Я узнала Макса получше, поэтому теперь понимаю, почему люди к нему тянутся.

Он видит меня, прощается со знакомыми и отделяется от толпы. Уфф. В свете танцующего пламени костра его мускулистое тело притягивает взгляд, и я застываю. В голову лезут неприличные мысли о растлении, и я напоминаю себе перестать читать романы из магазина Арии. Это все от них.

– Давай куплю тебе выпить, – предлагает Макс.

– Я сама. Тебе пива принести?

– Да, пойдет.

Я захожу в «Винтажный коктейль-бар». На моей памяти это самый изящный фургон. Тут стены из темного дерева, есть пространство, где можно отдохнуть на замшевых диванах глубокого синего цвета… Даже освещение подходит. Появляется такое ощущение, будто тебя отправили в прошлое, в эпоху джаза. Я усаживаюсь на маленький диванчик, где едва хватит места на одного, не говоря уж о двоих.

Ко мне подходит бармен Луиза. Я заказываю эспрессо мартини для себя и пиво – для Макса.

– Будь осторожна, – шепчет девушка. – Не дай ему разбить твое сердце.

Луизу я знаю заочно, по обрывкам разговоров.

– Кому? Максу?

– Никогда не видела его таким увлеченным, но знай, путешествовать у него в крови.

– Увлеченным?

Она поднимает бровь.

– Тобой.

Внутри фургона вдруг становится так жарко, что я беру салфетку и обмахиваю лицо, правда все без толку. Приходит Макс и заключает Луизу в такие объятия, что она чуть не падает. Путешествовать у него в крови… В смысле, она хотела предупредить меня, что он будет всю жизнь странствовать и ни за что не пустит корни? Его даже армия не удержала. Да он мне сам так и сказал – он и с детьми будет путешествовать. Но разве это так плохо?

Луиза приносит коктейли, и я старательно избегаю ее взгляда. Она хочет что-то мне сказать, и я не хочу знать что.

А вот эспрессо мартини заходит на ура. На громкое такое ура.

Через два часа мы, прижавшись друг к другу, танцуем какой-то грязный танец вроде фламенко под луной. Музыкой нам служат испанские мотивы на гитаре. Мы сливаемся вместе так удачно, будто были вылеплены друг для друга. Не помню, когда в последний раз я так пьянела от чьего-то присутствия… Или это мартини? Я решаю не думать об этом и просто живу моментом. Поднимаю взгляд на Макса, и он смотрит на меня в ответ. В его глазах читается что-то примитивное, животное.

– Вот не будь ты веганом, – говорю я, – у тебя бы в фургоне на полу лежала шкура животного, чтобы там устраивать свои перепихоны на одну ночь, да?

Вряд ли он дошел бы до кровати, мне кажется, он не из терпеливых.

– На одну ночь, значит? – переспрашивает Макс. – Вот оно как?

– Да. Одна дикая ночь, полная страсти, а потом ты исчезаешь. Бедная девчушка просыпается от яркого солнца, окутанная терпким ароматом прошлой ночи, а тебя и след простыл. Бегаешь по горам со своими львами, ждешь, пока она уйдет… Так ведь?

Или я не права и по утрам он делает им чашечку травяного чая? Ждет, пока девушка проснется, смотрит тоскливыми глазами? Любовь – сложная штука…

– Ага, именно так. – Макс смеется и подтягивает меня ближе к себе.

Какая-то далекая часть моего разума напоминает, что нужно вести себя прилично, но близость с ним сводит меня с ума. Его запах, капли дождя, стекающие по моим волосам, жар от костра… И тут я знаю точно. Либо я его целую, либо я умру. Я приподнимаюсь на носочках и накрываю его губы своими.

Этот поцелуй совсем не похож на все остальные. Я такого никогда не испытывала. Я пробую Макса на вкус, чувствую терпкость его страсти и вожделения… Я будто падаю в кроличью нору, и мое тело пронзает, словно током, от нашей близости. От желания мои ноги становятся ватными. Как мне жить без него? Только я думаю о том, что хочу, чтобы наш поцелуй никогда не заканчивался, как Макс отстраняется. На его губах какая-то грустная, извиняющаяся улыбка.

– Давай-ка отведем тебя домой.

Домой? А как же шкура животного на полу? Срывание друг с друга одежды? Горячая ночь, полная дикой страсти? Я что-то не так поняла?

Глава 21

Следующее утро встречает меня невыносимой головной болью, словно в черепе кто-то пронзительно, не прекращая, вопит. От ворвавшихся в мысли воспоминаний о прошлом вечере вопль становится только громче.

У тебя бы в фургоне на полу лежала шкура животного…

Пожалуйста, скажите мне, что я такого не говорила. А потом я вспоминаю остальное: поцелуй – боже, мы поцеловались! – и как он меня отверг. А затем тащил меня к Поппи. Мои щеки становятся пунцовыми. Как хорошо, что в фургоне я одна…

– Привет, соня!

Только прищурившись, я различаю силуэт Арии у кровати. Хватаю подушку и закрываю ею лицо, надеясь, что земля разверзнется и поглотит меня. Как мне теперь в глаза Максу смотреть? А Ария это все видела? Знает, до чего я опустилась?

– Макс, значит…

Похоже, знает.

– Рассказывай все жаркие подробности!

Подробность в том, что я дура. Несмотря на все попытки не поддаваться своим чувствам. Я отвечаю не сразу.

– Ну-у?

– Уйди, я хочу страдать в одиночестве.

– Боюсь, не выйдет. У нас куча работы, фестиваль начинается через час.

– Я заболела. Нет, умерла. Притворись, что меня никогда не было на этой земле.

Ария смеется, отчего по голове словно бьют молотком.

– Да ладно, – она вытаскивает подушку из моей мертвой хватки. – На тумбочке вода и аспирин. Я приготовлю тебе вкусный, жирный завтрак, и будешь как новенькая.

– Нет. Я больше никогда не смогу посмотреть кому-то в глаза.

– Почему?

Я сажусь на кровати, а мир вокруг меня отчаянно кружится. На ощупь я нахожу стакан воды и таблетки, которые поскорее закидываю в себя. Как они сюда попали?

– Ты знаешь почему, Ария.

Она строит невинную мордашку, но меня так просто не провести.

– Ну принес Макс тебя домой и уложил в кровать, делов-то?

– Ты ведь знаешь, что у нас что-то было.

– Ну… – глаза Арии озорно блестят. – Я шла в свой фургон после позднего ужина и видела, как из Поппи вышел Макс. Он касался своих губ и бормотал что-то про тебя. Сдается мне, он по уши в тебя влюблен.

Я закрываю глаза.

– Наверное, пытаясь затащить его в постель, я его случайно укусила или поранила. Эспрессо мартини должен быть запрещен законом.

– Да нет. – Ария становится серьезнее. – Думаю, что бы ни случилось, он просто повел себя как джентльмен и проводил тебя в фургон. Он же понимал, что ты слишком много выпила. Нельзя его за это винить.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Наверное, я просто не в его вкусе. Такое сложилось впечатление. – О, убейте меня. – На меня внезапно сошло какое-то озарение, внезапно так захотелось его поцеловать, что я и сделала. Пьяной мне показалось, что это было волшебно, а он… Он просто остановился. Даже отодвинулся, так резко, что аж пошатнулся. Да он тоже не в моем вкусе ведь!

Ария сверлит меня недоверчивым взглядом, а я клянусь себе не повторять собственных ошибок.

– Я в душ, – говорю я.

– Я займусь твоим завтраком.

– Спасибо.

Она уходит, и я замечаю под подушкой письмо. Да ладно, он еще и весточку мне оставил на прощание?

Рози,

Надеюсь, ты не будешь возражать, что я тебя раздел…

ЧЕГО! Я заглядываю под одеяло. На мне только нижнее белье.

Все-таки после той стычки в грязи я не хотел, чтобы ты спала в испачканном. Я не подглядывал! Ну, может чуть-чуть, но разве меня можно винить? И еще я прищуривался, чтобы ничего не рассмотреть и не пачкать твою целомудренность. Спасибо за прекрасную ночь. Я никогда не забуду наш танец под луной…

Макс

Я откидываюсь назад, на кровать, и со стоном прячусь под одеяло. Какая еще стычка в грязи? Да он меня полуголой видел! Я больше никогда не смогу посмотреть в его притягательные глаза. Все, я уезжаю. Скажу, мне срочно нужно в Лондон…

И тут до меня доходит. Поппи ведь сломалась! Чтоб вас всех!

Глава 22

День какой-то бесконечный. Вскоре эффект обезболивающего проходит, а людей все больше и больше, так что я оказываюсь единственным жителем своего мысленного городка страданий. Из хороших новостей: капкейки разобрали в первый же час. Может, на фестивалях стоит придерживаться простого меню?

Ария, как обычно, ушла из своего книжного фургончика, чтобы помогать мне. Все так же полагается на добросовестность посетителей… Зато благодаря ей я успеваю напечь еще булочек.

Подруга развлекает очередь, параллельно раздавая заказы. Она рассказывает о всяких забавных историях и выходках знакомых путешественников, и толпа завороженно слушает ее. Я очень ей благодарна – без нее моя жизнь была бы в еще бо́льшем хаосе, чем сейчас.

Только я собираюсь отправиться на поиски аспирина, как кто-то загораживает мне солнце. Лишь один человек так умеет – Макс. Я притворяюсь, что интересней теста для булочек под моими руками нет ничего на свете. Про себя надеюсь, что он уйдет, но в действительности краснею с головы до ног. Постараюсь не думать о том, что я говорила, или о том, что он видел меня в белье. И вообще, ему нельзя было подглядывать! Это же грубо и нарушение личных границ… И…

– Рози, – говорит он.

Я замешиваю тесто так, будто от этого зависит моя жизнь. Будто тесто лежит на операционном столе, а я – хирург. Будто…

– Рози!

Очередь притихает, и я понимаю, что все взгляды устремлены на мужчину. «Эффект Макса», чтоб его.

– РОЗИ!

Я поворачиваюсь, притворяясь удивленной.

– Ой, Макс, привет! А я тебя и не заметила.

Макс одаряет меня крайне скептическим взглядом и говорит:

– Вечером придет механик, осмотрит Поппи. Хорошо?

– Чудесненько, спасибо.

К моему (не)удивлению, девушки в очереди пялятся на Макса, разинув рты. Некоторые из них переводят взгляды с него на меня и хмурятся. Что, думаете, он не моего уровня? Да, так и есть. Он сам это вчера подтвердил, разорвав поцелуй. От воспоминаний мои щеки краснеют, и я возвращаюсь к тесту, молясь, чтобы Макс исчез. Но он все еще здесь: чертов садист хочет полюбоваться на мои страдания.

– Есть минутка поговорить?

– Нет, Макс. И не будет.

Его лицо выражает раздражение.

– Это почему?

Ох, зачем нам столько зрителей? Неужели нельзя без этого?

– Ты был отличным другом, помог мне, когда я попала в беду, но мы просто слишком разные.

Разочарование сменяет горькая улыбка.

– Это из-за прошлой ночи?

Тут даже Ария бросает свое занятие и прислушивается. Ей даже хватает наглости поднять указательный палец, чтобы очередь тоже притихла.

– Не знаю, о чем ты. – Мне все сильнее хочется свернуться в комочек, спрятаться и проспать где-нибудь в уголке тысячи лет.

– О том, как я тебя раздел.

В очереди раздаются охи и ахи. Если бы я могла, точно бы пнула Макса.

– Не то время и место, чтобы это обсуждать, – раздраженно выдыхаю я.

– Да вы не торопитесь, – говорит красивая брюнетка из очереди, поднимая солнечные очки. – Разговаривайте, мы подождем.

Я поджимаю губы, думая, что сказать.

– Я упала в грязь, – объясняю, чтобы сохранить свою репутацию.

– Нет, мы дрались в грязи, – уточняет Макс. – Ты сама попросила.

Все. Алкоголь официально под запретом до конца моей жалкой жизни.

Я выдавливаю смешок, чтобы притвориться, что я просто беспечная, веселая путешественница, но на деле тот обжигает мое горло.

– Надо же иногда выпускать на волю внутреннего ребенка.

– Тогда почему ты так холодна с ним? – спрашивает брюнетка.

– Moi? – я касаюсь своей груди, и тесто оказывается еще и на моей футболке. Если я начала говорить на французском, дело плохо. Скоро я превращусь в робота. Я заставляю себя оставаться нормальной. Адекватной.

– Да, ты, – брюнетка сверлит меня взглядом. – Ты же явно ему нравишься. Так ведь? – последний вопрос адресован Максу.

Тут же вклинивается Ария:

– Да, точно. Типичный сюжет книги – от врагов к любовникам.

Макс не успевает ответить, как я резко замечаю:

– А вот тут ты ошибаешься. Просто перечитала любовных романов, и теперь у тебя неправильное восприятие мира…

– Нет, – перебивает меня Ария. – Ерунду говоришь. Слишком много любовных романов не бывает.

– Ну? – продолжает брюнетка. – Нравится она тебе или нет?

Похоже, грозная фигура Макса ее нисколько не пугает. А он, ко всеобщему удивлению, сам сбит с толку, переступает с ноги на ногу.

– Ну, она поцеловала меня…

– Подожди-ка! – я поднимаю руку. Я не позволю ему опозорить и отвергнуть меня перед всеми. – Да, поцеловала. Но у меня был очень длинный, тяжелый, нервный и длинный день!

– Ты уже говорила «длинный».

Я одаряю Арию свирепым взглядом.

– В общем, безумный день. А вечером я выпила три эспрессо мартини.

– Шесть, – кашляет Макс.

– Четыре эспрессо мартини на пустой желудок. Это был просто глупый порыв, которому я поддалась.

– Значит, он тебе не нравится? Он?! – недоверчиво спрашивает девушка, указывая на Макса.

– У него сотня фанаток, но да, я не одна из них.

– Тогда я с радостью займу твое место, – девушка игриво стреляет глазками в сторону Макса, а мне почему-то хочется убивать.

Макс игриво улыбается ей в ответ, а потом поворачивается ко мне.

– Я попозже подойду, нам еще есть чем заняться.

– Что… Что?

Он вскидывает бровь.

– Я про ремонт Поппи.

Я захлопываю рот. До меня доносятся смешки из очереди. Когда же этот день закончится?

* * *

Первый день фестиваля Фриндж подходит к концу. Мне хочется упасть в кровать и уснуть, но я не могу: пришел механик Джош, и теперь он возится с Поппи. Он подумывает отвезти ее в город на пару дней. Тогда я останусь без жилища и работы и не смогу продавать выпечку, чтобы накопить на ремонт.

– Извини, Рози, другого выхода нет, – говорит он, вытирая тряпкой заляпанные маслом руки. – Мне надо отвезти Поппи в гараж. Я постараюсь управиться побыстрее, но мне еще детали ждать… Ремонт займет около недели.

Неделя! Я останусь без дома и работы на неделю!

А как же Олли? Он должен завтра приехать! Он будет искать ярко-розовый фургончик в море других фургонов и так и не найдет его! Надо написать ему. Надеюсь, у него есть доступ к интернету.

– Хорошо, Джош. А что насчет цены? Можете сориентировать?

Он пожимает плечами.

– Сейчас сложно сказать. Придут запчасти, будет понятнее.

– Можете, пожалуйста, держать в курсе? – мои щеки вспыхивают. – Просто у меня не так много денег запасено… Если не уложусь в эту сумму, я… – Я что? Одолжу у кого-нибудь? У кого? Как я в это вообще влипла? – В общем, надо будет думать.

– Конечно, – мимолетная скупая улыбка мелькает на его лице. – Будем надеяться, не будет слишком дорого. Сами понимаете, старые модели…

– Да, спасибо за помощь.

– Я позвоню Ларсу, и мы увезем вашу Поппи.

Он достает телефон и отходит. Я с мрачным видом бреду к магазинчику Арии.

– Что такое? Все плохо?

– Поппи забирают где-то на неделю, зависит от того, как быстро найдутся нужные запчасти.

– Вот же дерьмо. Неделя без готовки…

– И продаж.

– А тебе еще за ремонт платить. Может, тебе здесь пока готовить?

Я окидываю взглядом фургон Арии. Да, кухня здесь есть, но она погребена под беспорядком и книгами. Как мне тут готовить? Я же запросто тут все сожгу. Одна искра на сухую страницу – и все. Мне нужно здесь убраться, иначе попросту не выйдет, но ведь Ария того не захочет. И это было бы нечестно с моей стороны.

– Может быть, – неуверенно говорю я.

– Да все получится! – ее лицо озаряется. – Давай только место тебе освободим.

– Спасибо тебе большое.

Арии, как и всем остальным, порой требуется личное пространство, поэтому я очень ценю, что она решает отказаться от него на целую неделю. Эта мысль ведет за собой следующую:

– А спать мне где?

На губах подруги появляется довольная улыбка.

– Только не говори «в фургоне Макса».

– А почему нет? У него самый большой фургон! Есть поговорка – большой фургон равняется большому…

– Нет! – я закрываю уши.

– Большому пространству. А ты о чем подумала, пошлячка?

– Нет. Не буду я с ним спать.

Она беспечно пожимает плечами.

– Я бы предложила остаться у меня, но, как видишь, места нет.

Ариина так называемая кровать вся завалена книгами. Есть только тонкая полосочка, на которой она и спит. Как она не боится, что во сне ее завалит книжками и она задохнется?

– Может, у кого-то есть палатка?

– Да давай просто Макса спросим.

– Нет!

Не успеваю больше ничего сказать, как Ария пулей вылетает из фургона и отправляется к Максу. Вот же плутовка!

Я бегу за ней. Точнее, пытаюсь: быстро выдыхаюсь и продолжаю идти уже торопливым шагом.

Когда я догоняю ребят, Макс кивает, а Ария стоит с довольной ухмылочкой на лице.

– Спасибо, Макс, ты спас наши задницы! Рози, он не против! У него даже есть отдельная кровать.

Я так зла, что кажется, будто у меня пар из ноздрей валит.

– Не нужно. Я одолжу у кого-нибудь палатку. Все будет нормально. Буду одна, в палатке, в холоде, со своими друзьями-волками… – О боже, я умру!

Макс хмурится:

– Рози, ты не умрешь, успокойся.

Он мысли мои читает или что?

– Пошли ко мне. Обещаю, – его глаза хитро сверкают, – не расстилать на полу шкуру животного. Ты будешь в безопасности.

Я складываю руки на груди.

– Ты каждую минуту будешь напоминать, да?

– Я по-хорошему, соседушка.

– «Соседушка»…

Я разворачиваюсь и иду к Поппи, чтобы собрать свои вещи. Буду ли я с Максом в безопасности? Не знаю, но других вариантов нет. Только у Макса есть запасная кровать, а с малознакомыми людьми я делить жилье не хочу. Я могла бы поспать сидя у Арии, но она всегда ложится поздно, а я скорее жаворонок. А так у меня хотя бы будет свое пространство…

Я собираю только самое необходимое и, конечно, ноутбук. В процессе резко останавливаюсь; а что насчет Олли и его визита? Не хочется приглашать его к Максу на чашечку латте с миндальным молоком. После всего, что произошло с Максом, я думаю, что Олли мне подходит больше. Попьем газировку, обсудим Йейтса[5]… И никаких эспрессо мартини!

Я открываю ноутбук и пишу ему сообщение.

Привет, Олли!

Ни дня без приключений… А иначе скучно, да? Мою бедную Поппи увезли в больницу для машин, чинить двигатель. А это значит, что я неделю буду без жилья и своей кухни… Но ничего страшного. Ищи книжный магазинчик «Долго и счастливо» Арии, я пока обустроюсь там. Надеюсь, ты вовремя прочитаешь сообщение и не будешь искать ярко-розовый фургончик, которого нет.

До скорой встречи!

Рози

Я не хочу, чтобы Олли решил, что я куда-то пропала! Вдруг подумает, что я струсила? Или исчезла, потому что волнуюсь? Можно, конечно, всем в округе рассказать, как обстоят дела, чтобы кто-нибудь да направил его к нам.

Это на случай, если у него не будет связи, что вполне вероятно: многие путешественники полагаются на вайфай. И ради экономии, и ради того, чтобы меньше времени проводить в интернете и больше – в реальном мире. А как быстро распространить новость, не теряя времени? С помощью Арии, конечно же!

Я иду в книжный магазинчик и рассказываю подруге свою идею. Она тут же загорается ею, как я и ожидала.

– Значит, сообщить всем, чтобы ждали высокого загорелого брюнета?

Я хмурюсь.

– Я не знаю его рост. Да и по фото он не особо загорелый… Скорее бледноват. Но да, пусть ждут красивого незнакомца.

– Ну, теперь-то нам будет проще его опознать, – хмыкает Ария. – А что еще? Он чем-нибудь выделяется?

– Да не особо… У него взгляд надежного человека и милая улыбка. Знаешь, навевает мысль о ленивых воскресеньях, когда мы устраиваем пикник, и я лежу в его объятиях, а он читает мне поэзию… Эдакий соседский паренек, который вырос отличным парнем, всегда приходит вовремя и приносит цветы.

– Ты это все поняла по его фото в Сети?

Я киваю.

– Н-да, не помогла… Я же не могу остальным так и сказать. Что еще?

– Слегка вьющиеся каштановые волосы, карие глаза… Телосложение среднее, не спортивное, но и не дохляк.

– Ага, поняла. Тогда все устрою! Тебе помочь перенести вещи из Поппи?

– Нет, спасибо, справлюсь. У меня уже есть выпечка на завтра, так что буду делать только молочные коктейли и чай. Булочки буду делать только уж если совсем отчаюсь.

– Ладно тебе, используй духовку! С ней все не так плохо.

Да там все в угле! То, что Ария выпекала в прошлый раз, напрочь сгорело, и она ничего не убрала. Я бы сама с удовольствием этим занялась, но мне все еще плохо из-за похмелья.

– Хорошо, спасибо.

– Пойду кину клич остальным. Может, тебе лечь спать пораньше? Завтра будет занятой день.

– Я бы с радостью проспала целую неделю.

Ария обнимает меня.

– Тогда топай. Встанем рано, будем готовиться.

– Хорошо. Спасибо тебе за все.

Она машет мне на прощание и убегает рассказывать всем про Олли. Надеюсь, до него тоже дойдет… Если он приедет завтра и решит, что я просто исчезла, это будет отвратительно!

Я отправляюсь в фургон Макса и стучу в дверь. Ответа нет, поэтому я осторожно заглядываю внутрь. К чайнику прикреплена записка:

Чувствуй себя как дома. В холодильнике есть спагетти из цукини с ореховым волоньезе.

Это веганская версия спагетти болоньезе? После всего, что я ему приготовила, мне даже самой интересно попробовать. Никогда не признаюсь Максу, но мне понравились веганские блюда гораздо больше, чем я ожидала. Даже не думала, что сыроедческие торты – это так вкусно!

Я попозже подойду. Если соскучишься, я буду на «Странствующей йоге», растягиваться и обретать гармонию с собой.

Намасте

Я смеюсь и срываю записку с чайника. Серьезно? Макс на йоге? Не могу представить, как он сгибается в самых странных позах со своим огромным мускулистым телом.

В голове стоит туман, поэтому я бросаю рюкзак на сиденье и иду к одноместной кровати. Макс уже предварительно ее заправил. Никогда так не горела от желания залезть в пижамку и запрыгнуть в кровать… Я даже не думаю о том, что сплю среди шумного фестиваля, в чужой кровати и в фургоне человека, который видел меня полуголой. Я кладу голову на подушку, вдыхая легкий аромат мяты от свежевыстиранных простыней, и проваливаюсь в глубокий сон.

Глава 23

На следующее утро я просыпаюсь от чириканья птиц. Их быстро заглушает звук работающего блендера, который яростно перемалывает что-то в мелкие кусочки. Я с недовольным стоном закрываю лицо подушкой, но ее у меня нагло забирают. Передо мной появляется Макс со стаканом чего-то зеленого, как морская водоросль.

– Мадемуазель желает завтрак?

– Я не пью свою еду, – я закатываю глаза.

– Ты ведь моя гостья. Будет невежливо отказываться от моего полезнейшего смузи из суперфудов.

Почему он выглядит таким оживленным, сейчас ведь раннее утро? Его глаза блестят, а мне для этого требуются литры чая и разговор с собой по душам, чтобы приободрить себя начать новый день в этом жестоком мире. А я ведь сама жаворонок! Зато Макс стоит тут, весь из себя довольный и продуктивный…

Я неопределенно хмыкаю и принимаю стакан из его рук.

– Это из травы с лужайки?

– А что не так с пшеничным соком?

Я делаю маленький глоточек.

– А если пшеницы рядом нигде нет, то и просто трава сгодится…

Я давлюсь напитком, заливая себя зеленой жижей.

– Чего?!

– Шучу.

– Злой ты.

– Стараюсь.

– Это за то, что я победила в соревновании?

Макс пожимает плечами и смеется.

– Ага.

– Знаешь, на самом деле довольно вкусно, – пью и сама не понимаю, как можно сделать смузи из пшеничных отрубей таким приятно сладким.

– Что, присоединяешься к моему образу жизни?

– А вот и нет.

Он сверлит меня взглядом.

– Я не стану веганом!

Я пялюсь на него в ответ. Пусть не думает, что он тут один может глазками стрелять. Что-то жарко здесь. И душно… Мне нужен холодный душ или хотя бы что-нибудь. Макс пахнет ветром и дождем, будто он ходил на улицу и впитал погоду каждой частичкой своего тела. Своего загорелого, татуированного тела. Интересно, куда уходят его татуировки? Я опускаю взгляд ниже…

– Что с тобой?

– А что со мной?

– У тебя глаза стеклянными стали.

Я с усилием возвращаю себя в реальность.

– Это ты меня своим смузи отравил. – И правда, что он туда добавил? Меня унесло в какую-то Фантазеляндию. – Может, у меня аллергия на траву?

– Что ж, – Макс поводит головой, будто я – загадка, которую ему не суждено разгадать. – День только начался. Начнем с йоги? Позы собаки мордой вниз, например.

– Ага, мечтай.

– Мечтаю.

Я прищуриваю глаза. Он что, флиртует со мной? Наверное, не может удержаться: обаяние из него так и прет, даже если он точно обозначил, что даже целоваться со мной не хочет.

– Ну, если тебе больше нечего мне предложить, – немного игриво говорю я, но вспоминаю, как он меня отверг. Видение крутится передо мной, как заевшая пленка фильма, – тогда я схожу в душ и пойду к Арии. Мне еще с Олли сегодня видеться.

– Олли? – непонятливо переспрашивает он.

Я откидываю одеяло, встаю и сладко потягиваюсь.

– Симпатичный фотограф, романтичная душа и единомышленник-путешественник с мечтательным взглядом. Помнишь такого?

– Мечтательным взглядом? Нет, не помню.

– А, тогда могу познакомить вас сегодня. – Сама не знаю, чего я с ним так играюсь, но мне становится менее больно оттого, что я неинтересна Максу. Жалкое зрелище, но раз помогает…

– С удовольствием пожму его руку, почему нет.

Я морщусь, представляя, как гигантская лапища Макса сжимает бедную руку Олли, фотографа.

– Тогда я в душ. Или тебе надо первым?

– Иди. Если нужно будет помыть спинку, зови.

– Ты неисправим.

– Спасибо, – ухмыляется Макс.

* * *

У Арии мы болтаем и попиваем травяной чай. Это мое новое изобретение из цедры красного апельсина, зеленых яблок, папайи и гибискуса.

– Как тебе?

– Мне нравится, – кивает Ария. Одобрено.

– Такой яркий вкус, да? – На самом деле делать чай в свободное время даже увлекательней, чем я представляла. Можно экспериментировать с новыми сочетаниями, создавать гармонию вкусов…

– Слушай, назови его «Великий Гэтсби». Чай напоминает о его просторном саде, аккуратных клумбах, обо всех изысках…

– Мне нужно перечитать и подумать, что написать на этикетках.

– У меня он где-то есть. – Ария окидывает взглядом стопки книг. Не знаю как, но даже среди такого беспорядка она всегда находит нужную литературу. У нее уникальное чутье.

Словно по мановению волшебной палочки, солнечные лучи добираются до фургона Арии, подсвечивая пылинки, которые кружатся в воздухе, как танцующие балерины. Утро подходит к концу, впереди долгий день. Я встаю из старого кожаного кресла и надеваю фартук.

– Пора за работу.

Пока я гремлю на кухне посудой, Ария прячется за книгой.

– Ты переживаешь, да? – она выглядывает из-за обложки.

– Чего?

– Ты бормочешь себе под нос, машешь руками, да и вообще какая-то взволнованная. Чресла вздымаются.

– А, это. Просто боюсь, что выручки не хватит на ремонт Поппи. Сдается мне, чек будет приличный…

– Да? Я думала, ты из-за Олли так.

– А вот теперь, когда ты мне напомнила, я и из-за него буду переживать.

Ария смеется.

Когда начинается рабочий день, на волнения не остается времени: я думаю только о том, как успевать восполнять запасы чая и булочек. Между делом мне нужно общаться с ребятами в очереди, чтобы они не заскучали в ожидании.

Когда занятое время обеда позади, я протираю столики и мою посуду. Потом снова возвращаюсь к столам с тряпкой в руках и ощущением, что они не отмываются, как бы я ни старалась. К сожалению, времени хорошенько их отдраить у меня нет, потому что вот-вот придут новые гости и мне нужно готовиться.

Звонит телефон, и я хватаю его, в надежде, что это Олли.

– Да?

– Привет, Рози! Это Джош, механик.

А мне-то хотелось услышать голос Олли. Интересно, у него он такой же бархатистый и приятный, каким я его себе представляю?

– Привет, Джош. Как там Поппи?

Он цокает языком.

– Ну, сам ремонт не проблема, а вот запчасти… Сложно достать нужные старушке конечности.

Джош пускается в разъяснения: что ему нужно, что он будет делать и так далее. Я делаю вид, что что-то понимаю, и время от времени издаю «м-м-м» или задумчивое «ага…». В общем, все сводится к одному: будет дорого. А если я хочу, чтобы Поппи вернулась поскорее, будет еще дороже.

– Поняла, – говорю я. – Давайте так: лучше дороже, но побыстрее. Не хочу застрять здесь еще и после фестиваля, работа не ждет. Можете сказать примерную цену?

Он называет цифру, после которой мне требуется минутка, чтобы собраться с духом.

– Хорошо. Похоже, придется попотеть на работе.

– Я позвоню, если что-нибудь изменится.

Я сглатываю. Надеюсь, больше никаких неприятных сюрпризов.

– Еще раз вам спасибо.

Я кладу трубку и понимаю, что мне нужен дополнительный заработок. Нельзя рассчитывать лишь на свою стряпню. И потом, сейчас все то и дело как-то подрабатывают.

Ко мне подходит Ария: книжка в одной руке, кружка с чаем – в другой.

– Кто это? Олли?

Я рассказываю ей про Поппи и про свою идею подрабатывать. Она задумчиво постукивает пальцем по подбородку.

– И то верно. Нельзя рассчитывать только на голод людей. Фургонов с едой становится все больше, большая конкуренция.

– Вот куда меня привело отсутствие запасного плана, – вздыхаю я.

– В смысле «куда»? В самое прекрасное место на свете, моя милая, – ослепительно улыбается Ария.

Я перевожу взгляд на людей, которые блуждают от фургона к фургону. И правда… Это совершенно новый, необычный образ жизни, способ ценить каждое прожитое мгновение, и я рада, что выбрала его. Но мне нужны сбережения для экстренных ситуаций. Вдруг Поппи решит постоянно ломаться? Тогда я буду не жить, а выживать. От одной такой мысли мне становится жутко.

– Что я могу продавать помимо еды?

Ария подливает нам чаю. Когда-то щербатый чайник в ее руках был кобальтово-синим, а теперь он цвета увядшего василька. Мне в голову приходит идея, да такая очевидная, что я хлопаю себя по лбу.

– ЧАЙНИКИ!

Ария подпрыгивает от неожиданности.

– Ой, прости! Можно продавать чайники! Только лучше не на фестивалях, а создать отдельный интернет-магазин. Будем продавать мои чайные смеси и уникальные чайнички, а ты можешь подбирать к ним похожие книги!

– Ого, и почему нам это раньше в голову не пришло?

Я смеюсь, и меня охватывают восторг и волнение.

– Делать побольше чая – не проблема, а вот где найти красивые самодельные чайники? – спрашиваю я.

– О, Нола наверняка знает! – осеняет Арию.

Милая, нестареющая Нола. Точно.

– Отличная мысль!

Ария пихает меня в плечо.

– Тогда иди ищи ее, а я позвоню тебе, если понадобится помощь или появится сама-знаешь-кто.

Я побыстрее ухожу, чтобы у подруги не было лишнего повода меня подразнить. Мысль о том, что я могу заработать еще денег на благотворительность в фонд Макса, ремонт Поппи и просто сбережения, меня приободрила.

Фургончик Нолы под названием Блуждающая звезда находится в нескольких рядах от нас. Ее ловцы снов мягко покачиваются на ветру, скудный солнечный свет скользит по стенам.

– Ах, вот ты где! – говорит Нола, будто ждала меня. Я не успеваю ответить, как она заключает меня в объятия. От нее пахнет сандаловым деревом и солнечным светом.

– Э-э, здравствуйте, Нола, – меня охватывает смущение. Почему Нола, как и ее сын, оказывают на меня такое влияние, что я сразу робею? Так недалеко вернуться к старой Рози, которая в неловких ситуациях ведет себя как робот.

– Макс рассказывал мне про приключения, в которые тебя угораздило попасть. Веселые недельки выдались, а?

О боже. Он же не рассказал собственной матери про наш, э-э, пьяный поцелуй?

– Говорит, ты столько печешь, становишься популярной среди своих… Это очень здорово, учитывая, что ты только начала.

Я внимательно смотрю на нее, пытаясь понять, знает ли она что-то еще. Но Нола только открыто, по-настоящему улыбается. Не похоже, чтобы она недоговаривала.

– Да уж, я прошла крещение огнем. С каждым днем узнаю что-то новое, меняюсь… Макс мне очень помог, он прекрасный друг.

Нола отмахивается, мол, Макс такой Макс.

– Он всегда готов всем помочь. А странники всегда готовы помочь нам.

– Я, кстати, пока что у него ночую. Поппи увезли на ремонт.

– Я все знаю, – подмигивает старушка. – Этот мальчик не умеет хранить секретов.

У меня вырывается стон.

– Прям-таки все?

– Все.

– И эспрессо мартини…?

– Прекрасные коктейли, не правда ли? Но после них… Что произошло? Макс, кажется, думает, что ты в отношениях с кем-то другим.

– Да не то чтобы в отношениях. Просто переписываюсь с Оливером с форума, – пожимаю плечами я.

– Оливером? – хмурится Нола.

– Фотограф Оливер, да.

– Не припоминаю такого.

– Он такой надежный, стабильный… – Почему, собственно, я решила поделиться с Нолой чертами его характера?

– Знаешь, Макс не разбивает сердца всем подряд, как про него говорят.

– Матери склонны быть снисходительнее к своим детям, – отшучиваюсь я. Я бы хотела поверить ей и Максу, но ведь он постоянно отдаляется, исчезает, оставляя меня недоумевать. А я не хочу, чтобы мое сердце вновь разбили.

– Я понимаю, почему ты так думаешь, – улыбнулась Нола. – Но Макс правда уважает девушек. Не знаю, откуда пошли эти слухи, но они меня очень раздражают. Но хватит об этом. Ты же не за этим пришла?

– Нет, не за этим, – я улыбаюсь ей в ответ, радуясь, что мы сменили тему разговора. – Ария сказала, вы можете знать, где можно купить интересные чайники на продажу. Это временно, пока я не найду своего дизайнера.

Глаза Нолы сверкают.

– Спенсер может помочь! Если придумаешь дизайн, он может изготовить чайник из керамики. Надо только найти печь, но он у меня творческий, что-нибудь придумает.

– Здорово! Как думаете, сколько процесс займет по времени?

– Зависит от сложности дизайна и лепки. Пока ждешь, обратись к Май Лин из «Изящного фарфора». Она в этом мастерица и наверняка продаст чайники оптом, чтобы и у тебя была прибыль.

– Спасибо вам большое! – я открываю для себя столько новых возможностей, что самой не верится! – А вы не знаете, насколько можно разойтись с дизайном для Спенсера?

– Придумывайте что угодно, моя дорогая. Он со всем справится.

Я широко улыбаюсь в ответ.

– Я еще вернусь!

– Фургон Май в паре рядов позади вашего, он весь голубой, не пропустишь.

Я прощаюсь и бегу к Май. Идеи уже мелькают у меня в голове одна за другой. Чайники с уже готовыми смесями – чем не идеальный подарок? Чайники в виде книжных полок, кексиков, цветов, единорогов… Можно дать воображению разгуляться.

Я нахожу фургон цвета индиго с голубым флажком, который развевается на ветру. На столике перед ним выставлена искусная фарфоровая посуда в азиатском стиле, только и ждет своего покупателя. Я замечаю несколько чайничков и надеюсь, что мы заключим сделку, которая будет выгодна для нас обеих. Я здороваюсь с владелицей, и она важно кивает, не отрываясь от поливки своих комнатных растений. У нее все так мило обустроено, будто она здесь надолго, а не всего лишь на пару дней.

– Меня к вам Нола направила, – я пускаюсь в детали своего визита, между тем пытаясь понять, почему у нее такое непроницаемое лицо. Она будто вовсе забыла, что я здесь. – Так что вы думаете?

– Посмотрим, – туманно отвечает Май. – Пройдемте в мой фургон, там освещение лучше.

Допустим… Я иду за крошечной фигуркой женщины. У нее дома чисто и нет ничего лишнего.

– Садитесь, – она указывает на стул и направляет свет лампы прямо мне в лицо. Что ж такое происходит? Она устраивает мне допрос? Достанет блокнотик, словно детектив, и спросит, где я была прошлой ночью? От этой мысли мне становится смешно, но я подавляю хихиканье; что бы сейчас ни происходило, это важно для Май.

Я исправно сажусь.

– Не шевелитесь.

Так, а откуда Нола ее знает? Может, она вообще загипнотизировать меня хочет или использовать какую другую магию? Мурашки щекочут мою кожу.

Май поджимает губы и изучает взглядом мое лицо, каждую его линию и деталь. Мне хочется сжаться и спросить, что, блин, происходит, но я сдерживаюсь. Вдруг она пластический хирург и сейчас скажет, что мне нужна операция? Или хуже: она ворует людей! Или…

– Готово.

– Что… готово? – осторожно спрашиваю я.

– Мьен Шан.

– И это…?

– Древнее китайское искусство чтения по лицу. Если ты хочешь работать со мной, мне надо знать, что ты за человек и какой у тебя характер.

Боженьки.

– Понятно.

– Твои черты лица сопоставляются с двенадцатью категориями, также называемыми «домами». Сначала я проверила твой «Фуд Гон», он же Дом Судьбы.

Волосы на моих руках встают дыбом.

– Ты много и упорно работала, но почти ничего не получала взамен, потому что люди тобою пользовались. Правда, тогда ты этого не понимала. Из-за детских травм и неуверенности в себе ты прошла через неудачные отношения. Тот, кого ты любила, недавно причинил тебе сильную боль.

Я не осмеливаюсь даже вздохнуть. Откуда она это все знает? Конечно, в кочевническом обществе всегда ходят какие-то сплетни, но про свое прошлое я почти ничего не рассказывала. Май наклоняется ближе, рассматривает мое лицо еще внимательнее, дольше. Она проверяет остальные «дома»?

– У твоего отца была болезнь, хотя она возникла не по его вине. А те, кто издевался над тобой из-за этого, рано или поздно осознают свою ошибку. Не держись за обиду, тебе нужно смириться и отпустить ее.

Воздух покидает мои легкие с негромким шипением. А что мне говорить? Я не могу так просто отпустить свое прошлое. Если не держать поводья крепко, то же самое может произойти и со мной. Жизнь очень легко может выйти из-под моего контроля, как случилось с отцом, когда мама ушла. Сначала все было нормально, а потом он медленно, но верно стал заполнять ее отсутствие вещами. Причем идиотскими – от старых газет и пустых коробок из-под пиццы до обрывков ленточек и сдутых шин.

Вдруг безупречно чистый дом сменился свалкой, стал бельмом на глазу, посмешищем небольшого городка, где мы жили. Вскоре отец перестал выходить из дома, стал говорить сам с собой. Я так сильно пыталась ему помочь, изменить нашу жизнь, но он выставил меня за дверь за то, что я выбросила его вещи. Позже терапевт объяснил мне, что нельзя было просто убраться, отнести весь хлам в мусорные контейнеры и жить дальше. Причина крылась гораздо глубже.

Папа умер пару лет назад от инфаркта, а я даже не успела наладить с ним отношения. С тех пор меня гложет чувство вины. Одинокая слеза бежит по моей щеке, и я чувствую, что готова поддаться срыву.

Я не уследила за отцом, а моя попытка помочь все усугубила. Это навсегда останется моим постыдным секретом.

– Я не могу просто все забыть. Чувство вины никогда не уйдет.

– Потому что ты держишься за него, надеясь, что это принесет тебе искупление. Но этого не произойдет. Ты была ребенком, потом подростком. Ты поступала так, как считала правильным. В этом не было злого умысла. Не нужно менять собственную жизнь, чтобы помочь другим с их проблемами. А если ты продолжишь в том же духе, то твой курс жизни пойдет не по тому пути.

– И что, мне теперь притвориться, что ничего не было? – недоверие сквозит в каждом моем слове. Конечно, сказать «отпусти прошлое» – легко, а выполнить – сложно. Мой отец заслуживал лучшего.

– Медитируй. Очищай свой разум время от времени. Позволь старым мыслям и чувствам прийти, а потом отпусти их. Вспомни, какой ты была, а не какой стала, – бесконечно терпеливо отвечает Май.

Я думаю о том, как все это начиналось, о своих неряшливых косичках и мятой одежде. О тех боли, страхе, внезапном осознании, что мои родители полны недостатков. О том, как из девочки я превратилась в женщину и поняла, что не могу это исправить, не могу остаться. О том, насколько одинокой ощущала себя.

Могу ли я простить себя? Или хотя бы попытаться? Тогда моя жизнь станет гораздо легче.

– У тебя финансовые трудности, и на своем пути ты еще не раз с ними столкнешься. Тебя ждет нелегкое путешествие, но оно того стоит. Не доверяй всем подряд, не влюбись в неправильного человека. Он не тот, за кого себя выдает.

Мое сердце ухает вниз. Я не собиралась доверять Максу, но я его и не люблю! Что ж, не зря меня предупреждали. Я и сама это чувствовала глубоко внутри.

– Не хмурься, – продолжает она. – Тебя ждет много хорошего, просто на развилке поверни в правильную сторону.

– Спасибо, Май.

– А еще ты честный, надежный человек. Так что мы можем работать вместе.

Мое лицо светлеет от облегчения. Ну хоть что-то идет так, как надо.

– Бери любые чайники, какие понравятся. Как продашь, возвращайся с моей долей.

От такого щедрого предложения у меня даже наворачиваются слезы.

– Спасибо вам огромное!

Она машет мне на прощание. От Май я ухожу с целой коробкой красивых фарфоровых чайничков и смятением на душе.

Глава 24

Позднее тем же вечером я убралась на крохотной кухне Арии и села считать выручку. Я продала все кексики, а на чай со сливками к вечеру сделала скидку, чтобы подзаработать и отложить на ремонт Поппи. Чистый доход бывал и хуже, но меня волнуют лишь мысли о наличии на руках нужной суммы для починки Поппи. Я считаю деньги и понимаю, что мне еще работать и работать.

Я вздыхаю и возвращаюсь в фургон Макса. Его тут нет, но я все равно задергиваю шторку между нами. После разговора с Май о прошлом у меня некая легкость на душе.

Можно ли простить себя, если человека больше нет в живых? Я вспоминаю своего бедного папу и то, как сильно пыталась ему помочь. На самом деле мне нужно было просто слушать его и оберегать. После того как я уехала, я виделась с ним на каждое Рождество, но встречи были натянутыми. Он волком смотрел на меня, будто ждал, что я вот-вот вскочу и побегу выкидывать его вещи. Мне кажется, отношения между нами так и остались испорченными.

Когда отец сказал, чтобы я уходила, мне было семнадцать. По сути, я была ребенком. Ребенком, который вырос в затворничестве. Отец позвонил своему старому знакомому, который работал в лондонском ресторане, и так меня устроили посудомойкой в «Эпоху». В то же время я заканчивала обучение на повара.

Я чувствовала себя потерянной, поэтому без конца работала, пытаясь заглушить это чувство. Отец словно специально отправил меня так далеко, в Лондон, чтобы я не мешала ему жить своей захламленной жизнью затворника. Опыт был неприятный и травмирующий, поэтому я отодвинула свои воспоминания в дальний уголок мозга, пообещав себе вернуться к ним позже.

Время думать о настоящем. Олли нигде нет, и я надеюсь, что он просто еще не приехал. Не хотелось бы, чтобы он полдня провел в поисках меня. Может, он увидел меня и сбежал? Передумал видеться? Много что могло произойти. Вместо своей привычки составлять список возможных причин я поступаю как взрослый, разумный человек, который живет в реальном мире. Я пишу ему письмо.

Дорогой Олли!

Я скучала. Не уверена, получил ты прошлое письмо насчет Поппи, все-таки вайфай у путешественников – штука нестабильная. Надеюсь, ты не пробегал весь день в поисках меня! Но если у тебя не получилось приехать, я все понимаю.

Фестиваль выдался на редкость шумным и беспокойным. Многое изменилось, или, точнее сказать, мне открыли глаза.

Я размышляю, стоит ли рассказывать ему про Май и что произошло в ее фургоне. Он бы понял меня, но такие истории не подходят для писем, и я решаю об этом не рассказывать.

Зато хоть посетители были терпеливыми, несмотря на общую суматоху, и атмосфера в целом дружелюбная.

Если ты еще не передумал *подмигиваю*, я бы с удовольствием встретилась. Я все еще жду ремонта, поэтому буду здесь еще день-два.

Пока я живу у Макса…

Я вспоминаю, что Май сказала о Максе, и стираю предложение. К Олли это все равно никак не относится – зачем ему знать, где я сплю?

С нетерпением жду ответа,

Рози х

Глава 25

– Поппи готова покорять дорогу, – ликует механик мне в трубку.

– Уже?

– Да, лапуля. Я работал без продыху, чтобы ты тут не застряла. Сейчас я ее помою и приеду минут эдак через десять.

– Ого, спасибо! Вы меня очень выручили, – в моем голосе сквозит и удивление, и признательность. – А что насчет цены?

Я скрещиваю пальцы и надеюсь, что мои сбережения смогут покрыть ущерб.

– Ну, эм, знаете…

Я закрываю глаза. Все плохо. Запчасти стоили как самолет. Мне придется попрошайничать и красть. Какой ужас.

– Да ничего, я понимаю, что ремонт обошелся дорого. Говорите.

– Вообще-то нет, не дорого. Работы было немного, запчасти были дешевыми… Я не буду брать с вас денег.

Я хмурюсь.

– Вы же только что сказали, что «работали без продыху».

– Да? Годы берут свое, моя память уже не та…

– Скажите честно, что происходит?

Слышу вздох и за ним – молчание.

– Ну? – давлю я.

– Может, просто скажете спасибо и разойдемся?

– Спасибо. Но с чего это вдруг ремонт стал бесплатным? Его кто-то оплатил?

Джош начинает мямлить:

– Я же говорил ему, женщины все равно что ищейки. Ничего от них не скроешь, они все чуют.

– Кому «ему»? – И тут меня осеняет. – Максу?

– А?

– Не пытайтесь прикрыться возрастом. Макс заплатил?

– Чтоб меня. Я пообещал ему, что ты ничего не узнаешь.

– Сколько он отдал?

Механик так невнятно бурчит, что я не поняла ни слова.

– Еще раз.

– Плюс-минус семьсот пятьдесят фунтов.

– СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ФУНТОВ?

– Спокойнее, мисс. В основном это за запчасти.

Мое сердце гулко стучит в груди, отзываясь болью.

– Да дело не в цене. Он же заплатил из собственного кармана! О чем он думал?

– Решил помочь товарищу, мисс.

Я постепенно успокаиваюсь, но потом вспоминаю слова Май – не доверяй всем подряд. Вот как он умасливает женщин! Сначала втирается в их доверие, а потом раз – и ты осталась одна с разбитым сердцем.

– Спасибо. Я верну ему все деньги с процентом. Спасибо вам за кропотливую и упорную работу.

– Без проблем. Замолвите обо мне словечко друзьям! Я на колесах, так что вполне могу перемещаться по деревням.

– Обязательно.

Я кладу трубку и иду искать Макса. Нахожу его у костра с гитарой в руках; рядом крутится девчушка лет двадцати с чем-то. Ее зовут Мэлли, она делает украшения, а сейчас с любовью и обожанием смотрит на Макса. Я подавляю желание закатить глаза.

– Вот ты где, – с улыбкой произносит мужчина, играя на гитаре с непринужденностью профессионала. Не могу не поразиться тому, что он умеет все.

– На пару слов, – говорю я, и Мэлли обиженно надувает губки. – Если ты способен оторваться.

Макс явно замечает раздраженные нотки в моем голосе. Перекидывая через голову ремешок, он отдает гитару Мэлли, которая смотрит на него так, словно перед ней стоит воплощение всех ее мечтаний.

Мы отходим от костра.

– Что такое? – спрашивает Макс.

– Зачем ты заплатил за ремонт Поппи?

Улыбка на его лице исчезает.

– Джош тебе рассказал?

– Догадаться было несложно.

Его лицо темнеет.

– Сама ты бы никогда не попросила о помощи, но я знал, что она тебе была нужна. Вот я и заплатил. Рози, это всего лишь деньги.

– «Всего лишь деньги»? – Я сжимаю челюсть. – Не нужна мне помощь.

Ненавижу, когда мне навязывают чувство, будто я не в состоянии о себе позаботиться.

– То есть ты могла сама оплатить услуги?

Я мешкаюсь и отвечаю не сразу.

– Не совсем, но я бы разобралась.

Да что я за человек такой? Я же сама не верила, что смогу все оплатить. А если бы Макс не вмешался, что бы я делала?

– Рози, просто прими мою помощь. Она всем требуется время от времени, с кем не бывает? Единомышленники всегда готовы вступиться за тебя, в этом и прелесть нашего общества. Но вместо этого ты уперлась, пытаясь понять, почему кто-то проявил к тебе доброту, и думаешь, что в этом есть подвох. Хотя это и не так.

Я уже собиралась возразить, как Макс поднял ладонь.

– Даже не пытайся отрицать, у тебя все на лице написано. Думаешь, это уловка, чтобы затащить тебя в постель? Я заплатил за тебя, и теперь ты мне обязана?

Я надеюсь, что в моих глазах не отражается вина, потому что именно так я и рассуждала. Что-то мне подсказывает, что Макс прекрасно это знает.

– Я знаю про сплетни, которые обо мне ходят. Но что теперь, верить всему, что слышишь?

– Зависит от того, от кого ты это слышишь.

Он улыбается и встряхивает своей гривой.

– Значит, вместе мы сегодня не спим?

– Мы вообще не спим друг с другом, Макс! Не распускай слухи!

– Ну это как посмотреть, не спим…

– Как же ты любишь мутить воду!

– Еще как.

– Ладно, послушай… Я благодарна за помощь. Я верну деньги к концу недели, хорошо?

– Не торопись. Отложи немного денег себе, потом уже можешь расплачиваться.

– Не люблю сидеть в долгах.

Конечно, ведь это так и кричит о том, что я плохо справляюсь и ничего у меня не под контролем.

– Как хочешь.

– Я заберу свои вещи и оставлю ключ в фургоне.

– Хорошо. До скорого.

Макс машет на прощание и возвращается к Мэлли и ее влюбленным глазам. Вот я уже и забыта. Ну, я же этого и хотела, да? Чтобы он отстал от меня со своим взглядом, своим флиртом и шуточками. Я топаю прочь, чтобы забрать свои вещи из его фургона, прибраться и оставить ключ. Грудь странно сжимает.

Когда я возвращаюсь к нашим парковочным местам, Поппи стоит как ни в чем не бывало, приютилась рядышком с магазинчиком Арии. Как же я рада ее видеть! Я так к ней привязалась и скучала все время в разлуке. Благодаря Поппи я свободна, а еще она дает мне право на уединение. Скорее бы залезть в свою кровать и побыть одной! Забавно, как принимала свое личное пространство за должное, пока его у меня не отняли. Я жила в таком хаосе, что даже не понимала, как мне важно закрывать шторы на ночь и оставаться наедине со своими мыслями. Я скучала даже по хрипам и стонам Поппи, которые она так внезапно выдавала.

– Смотри, кто вернулся! – Ария спрыгивает со ступенек своего фургона и бежит ко мне. – Джош отдал мне ключи и рассказал, что именно отремонтировал. Извинился, что не дождался тебя – нужно было возвращаться к работе.

– Как мило с его стороны. В жизни не была так счастлива увидеть фургон!

Подруга улыбается.

– Это не какой-то там фургон, это Поппи! Она так помолодела после всех этих процедур… Нам всем время от времени нужен уход и забота, да?

– Согласна. Она и впрямь выглядит лучше, – судя по блеску, Поппи еще и отполировали.

– Где Олли, кстати?

– Без понятия, но я отправила ему очередное письмо.

Губы Арии складываются в удивленную «о».

– Ты явно изменилась с тех пор, как мы встретились.

Я задумываюсь.

– Похоже на то. Я хочу влюбиться, хочу доказать себе, что могу любить и быть любимой, но мне не везет. Может, я что-то не так делаю? Или я просто не из тех, в кого можно влюбиться? Или слишком тороплю события?

– Милая, конечно, в тебя можно влюбиться, о чем ты говоришь? Дело в том, что тебя мотает из стороны в сторону. Сначала ты боишься пойти на свидание с Олли, а потом думаешь, что ты ему не нравишься. Вы же еще даже не виделись! Ты не торопишься, а просто сама не понимаешь, что чувствуешь. Все решится, когда вы увидитесь вживую. Вдруг между вами вообще не вспыхнет искра?

– Ты права. Просто… Я так хорошо его понимаю, и мы похожи… Со мной такого раньше не случалось. Обычно я всегда хожу белой вороной. А тут Олли оказался таким же. Но вдруг он увидел меня и сбежал?

На самом деле эти слова – пустой звук. Мы с Максом совершенно не похожи, но близость с ним заставляет мое сердце колотиться ничуть не хуже.

Ария прижимает руку к груди.

– Рози, милая, почему ты всегда думаешь, что дело в тебе? Что тебе нужно меняться, совершенствоваться, быть похожей на других и так далее? Ты прекрасна такой, какая есть! Если Олли сбежал, ничего не сказав, – в чем я сильно сомневаюсь, – тогда это его проблемы, а не твои.

Это она меня просто по-дружески поддерживает или говорит от всего сердца? Сколько я себя помню, мои недостатки всегда занимали большую часть моей жизни, всегда были на виду, всегда оказывались помехой, сковывали меня по рукам и ногам. Но, судя по словам Арии и Макса, они делают меня особенной.

Все это время я пыталась подстроиться под других, влиться в компанию… Из-за слов Арии, с какими бы намерениями она их ни произнесла, на мои глаза наворачиваются слезы. Куда же подевался тот собранный, спокойный шеф из Лондона?

– Просто будь собой, – с улыбкой продолжает подруга. – Я уверена, у Олли просто сдулась шина или его задержали. Сама знаешь, закон подлости. Он ни за что не мог сбежать. Никто не поступил бы так с тобой. А теперь иди в фургончик и отдыхай, я сама начну разбирать твои вещи.

– Спасибо тебе… Я сама не своя. Только что виделась с Максом, уф… В последнее время со мной что-то не так, вот честно. Макс заплатил за ремонт, а я решила, что в этом есть какой-то подвох, и нашла его, а он… – слова вылетают из меня со скоростью пулеметной очереди.

– Рози, притормози. Еще раз: что произошло?

Я рассказываю ей про предсказания Май, про то, как Макс оплатил починку Поппи и как Мэлли вилась возле него, словно он – волшебный подарок судьбы.

– Дорогая, да на тебя все и сразу навалилось! Слушай, я понимаю, что ты не знаешь, что делать с Максом, но куда спешить? Посмотри, к чему это приведет. Тебя же не заставляют с ним встречаться! И с Олли, кстати, тоже. Я знаю, что ты хочешь отношений, но, возможно, сначала тебе придется поцеловать несколько лягушек.

Я раздумываю над ее словами.

– Мне кажется, люди говорят правду. Макс – бабник. Я не хочу привязываться к тому, кто уйдет, увидев девчонку посимпатичнее. Плавали, знаем, в это болото возвращаться не будем… Но у меня уже возникли чувства к нему. С другой стороны, он неплохой парень, я не прочь с ним дружить.

– Ох, Рози, – подруга заключает меня в объятия. – Неудивительно, что ты в таком замешательстве. Подскажу тебе лучшее лекарство: займись своими делами и пусти все на самотек. Устаканится само собой. Давай попозже я загляну к тебе, и мы еще раз обо всем поговорим?

– Да, давай!

Вот что радикально меняет жизнь к лучшему: подруга, которая всегда готова тебя выслушать. Мне очень повезло с Арией. Она никогда надо мной не смеется и воспринимает все мои идеи всерьез.

Я возвращаюсь в фургон и разбираю одежду. Отдельной стопкой выкладываю вещи, которые пора стирать. Так странно: сначала я даже не представляла, как умещаться в таком крохотном пространстве, а теперь будто владею целым дворцом. Ну правда, чем тут занимать место? Немного одежды на каждую погоду, книги, кухонная утварь, ноутбук, карты и блокноты, аптечка, туалетные принадлежности и все. Больше ничего и не нужно.

Я вспоминаю все свои спонтанные покупки: джинсы, потому что иметь их в гардеробе – это обязательно, помаду, которую в жизни не использовала, мебель для дома, которая была не совсем по карману… А еще дорогую бижутерию, которую не могла носить на работе, технику, которая уже вышла из моды, и кучу других вещей, которыми я пыталась заполнить пустоту внутри себя, тратя с таким трудом заработанные деньги. Теперь же я вижу четко и ясно: все эти материальные вещи не помогали мне избавиться от пустоты, а, наоборот, только мешали. Из-за них я работала на износ, чтобы позволить себе жизнь, которая мне даже не нужна.

Я отказалась от такого количества денег и приобрела нечто гораздо более ценное.

Знаете, что нельзя купить? Интересные знакомства. Настоящих друзей. Любовь. Я вспоминаю Макса и то, что он заплатил за Поппи просто так, без повода.

Мне предстоит узнать столько нового, научиться жить заново… Но до этого я словно блуждала в темноте, а теперь мне включили свет. И с поразительной ясностью я понимаю, что шла не тем путем.

Я столько думала о том, что может произойти, что совсем не думала о том, что может никогда не случиться. Я могла бы не увидеть мир во всей его красе; тихие озера, волшебные деревья, тропинки, по которым никто не ходил уже несколько лет… Могла бы не услышать птиц, поющих лишь для меня одной, и не насладиться восхитительно оранжевой палитрой восхода лишь из-за того, что всегда куда-то спешила.

Нужно жить моментом и ценить его.

Бедный Макс просто хотел помочь, а я так на него обозлилась, потому что привыкла, что люди ничего не делают просто так. Нужно побыть взрослой Рози и извиниться.

Глава 26

Под покровом ночи я иду к фургону Макса. Над головой мерцают звезды, указывая путь. В лагере тихо: большинство путешественников уже собрались и уехали пораньше, чтобы не попасть в пробку.

Чем ближе я подхожу, тем отчетливее слышу доносящийся из фургона раскатистый смех и его глубокий баритон. Это он с Мэлли там? Наверное, лучше не заходить. Не хочу видеть их почти без одежды: голые, широкие плечи Макса, тату, которые вьются по его шее и опускаются ниже…

Я стучу так громко и требовательно, что кулакам становится больно. Я не буду стоять здесь всю ночь и слушать, как они милуются.

Кто-то издает недовольный стон, потом раздаются приглушенные голоса, и Макс распахивает дверь. Судя по лицу, он недоволен тем, что их прервали. Наверняка так.

– Я не помешала? – выдавливаю я, слыша, что в голосе сквозит боль, а обида раскрашивает щеки румянцем.

– Совсем нет. Зайдешь?

Мэлли, завернутая в одеяло, заглядывает через его плечо.

– Приветик!

Слова вылетают из моей головы.

– Эм, привет.

Робот-Рози на подходе… Мне нужно уйти, но ноги словно приросли к земле. Макс хмурится, словно не может понять, почему я здесь.

– Проходи. Ты же знаешь Мэлли.

– Мне кажется, я здесь лишняя.

– Нет же, – напряженно возражает девушка. – Мы просто никого не ждали.

Она ерзает, и я замечаю, что под одеялом у нее только тонюсенькое нижнее белье. Значит, и правда миловались… От этой мысли у меня сводит живот.

– Ты почти без одежды! Я лучше пойду.

Макс хватает меня за плечи. Знакомый жест: последние пару месяцев он успокаивал меня таким же образом. Ее плечи он тоже так хватает?

– Она хотела показать мне новые тату, – говорит он.

Серьезно? И я должна на это купиться?

Мэлли прыгает вокруг нас, как какая-нибудь чирлидерша.

– «Ом» символизирует источник жизни Вселенной, хотя в жизни это просто звук, вибрация. Глубоко, да? Мы все – часть необъятной вселенной.

Я хмурюсь.

– Ничего не поняла.

Мэлли поджимает губы. Макс смеется и говорит:

– Я тоже, но в этом прелесть тату. Их можно трактовать по-своему.

Мэлли выглядит так, словно готова убивать.

– Может, наденешь свитер? Холодно же.

В ее глазах сверкает злость.

– Я как раз собиралась уходить.

Она надевает свитер и сбрасывает одеяло. Почему она не надела футболку под свитер в такую погоду?

– Пока! – говорю я.

Мэлли бросает на меня недовольный взгляд и исчезает за порогом, громко хлопнув дверью.

– Злая она что-то.

Макс смеется и качает головой.

– Интересно почему…

– Почему? – спрашиваю я. – Потому что не поняла значения каких-то там тату? Пусть в суд на меня подаст!

– Моя Рози прямо ящик Пандоры, полный сюрпризов.

Моя Рози?

– Э-э, ага, – отвечаю я.

– Чем обязан твоей приятной компании в такое время?

– Хотела сказать спасибо за помощь.

– Не стоит, ты ведь уже сказала.

– Это было не от всего сердца. А теперь – от всего.

Между его бровей пролегает морщинка.

– Та-а-ак…

Я присаживаюсь на небольшой диван, который пахнет Максом, его земляным, перечным запахом.

– Я думала, ты замышляешь что-то плохое. Но я ошиблась.

– Правда?

– Правда. Так что искренне тебе спасибо. Долг я скоро верну.

– Да ничего, – отвечает Макс. – Главное, сама на ноги встань сначала.

– Хорошо. Не знаю, что бы делала без тебя. Я вела себя глупо и необдуманно, но я буду над этим работать.

Он качает головой.

– Рози, ты совсем не похожа на других.

Начинается…

– Я в курсе, но разве отличия не делают нас особенными?

Макс снова кладет руку на мое плечо.

– Я имею в виду, ты не похожа на всех, кого я встречал. Ты потрясающая. Ты мыслишь иначе. Ты и правда особенная.

– Это ты так ко мне подкатываешь? – мое косноязычие возвращается и, видимо, решает мне отомстить.

Он запрокидывает голову и хохочет. Меня накрывает желание провести пальцем по его подбородку и почувствовать вибрацию его смеха… Может, это и есть тот звук «ом», о котором мы говорили? Какова бы была его вибрация на ощупь?

Так, стоп. Кажется, я схожу с ума. Какие еще вибрации?

– Надо поработать над тем, что и как я говорю. Не знаю почему, Рози, но с тобой я становлюсь сентиментальным.

Он не встречал никого, как я, а я не встречала никого, как он. Мускулистый веган, который занимается йогой и помогает ближнему. Противоречие на противоречии…

– Кажется, я о тебе совсем неправильного мнения, – пробормотала я, скорее обращаясь к себе, чем к Максу.

Он садится на диван и хлопает по месту рядом с ним. Наступает тишина. От него исходит тепло, и мое тело сходит с ума от нашей близости. Я сгораю от желания обнять Макса, обвить руками его большую, мускулистую фигуру, но вспоминаю напутствие Май. Зачем мне это? Мне ведь разобьют сердце. С другой стороны, можно ли верить какой-то там волшебной технике чтения по лицу? Но меня предупреждала не только Май…

Я подскакиваю, пугая своим неожиданным движением Макса. По его лицу расползается удивление.

– У меня там кастрюлька на плите!

Я выбегаю из фургона, чтобы не слушать его сладкие речи, погружающие меня в состояние ложной безопасности. Сердце колотится, и не только из-за пробежки. Надо держаться от Макса подальше. Что бы ни подсказывало мое одинокое существо, связываться с ним – это самоубийство.

Когда я возвращаюсь в Поппи, на ноутбук приходит уведомление о новом сообщении. Он спокойный и надежный… Если я хочу снова влюбиться, это – лучший вариант. Не нужны мне эти безумные чувства и дрожь в руках.

Я открываю письмо.

Милая Рози!

Прости, что мы разминулись! Сообщения дошли только сейчас, у меня не было связи. Из-за этого я не мог написать тебе и сказать, что в последнюю минуту со мной связался местный и предложил работу. Учитывая финансы, мне пришлось согласиться. Фотограф на их свадьбу слег с какой-то жуткой простудой, и им очень нужна была замена. Я не мог отказаться, представив, что в самый важный день их жизни они останутся без фотографий…

Надеюсь, ты меня простишь. Я так переживал, что ты потратила целый день, выискивая меня… Если ты еще хочешь (очень надеюсь, что хочешь) встретиться в следующем месте, я только за. Прежде чем выдвигаться, мне нужно отредактировать фото, но это займет от силы день-два.

Пожалуйста, ответь поскорее, чтобы я не мучился!

Олли х

Отодвинуть мысли о Максе подальше – лучшая идея. Быть с Олли куда безопаснее, и я это знаю.

Привет, Олли.

Не извиняйся! Я очень рада, что ты не тратил время в поисках моего фургончика, которого здесь даже не было. Ты правильно сделал, что взял заказ и осчастливил молодоженов. Какая свадьба может обойтись без фотографий?

Я по-прежнему хочу увидеться за кофе! Я ненадолго задержусь в Эдинбурге, потому что многие остаются здесь на ярмарки, а потом поеду в Линдисфарн на побережье Нортамберленда. В конце лета там проходит музыкальный фестиваль.

Прекрасный маршрут, да? Я начинаю понимать, почему людям нравится такая жизнь. Это же сказка! Все проблемы мелочны и несущественны. Я так держалась за свою прошлую жизнь, боялась потерять контроль, а в чем смысл? Теперь все по-другому. Даже если ты запутаешься, всегда найдется тот, кто тебе поможет. Для меня это по-прежнему удивительное открытие, к которому я стараюсь привыкнуть.

Утянуло меня в глубокие мистические размышления, конечно… Проще говоря, я остаюсь верна себе, но перестала париться по поводу всего сразу. Это как глоток свежего воздуха! Я-то думала, мне придется меняться, но Ария убедила меня, что я прекрасна такая, какая есть. Наверное, раньше я была среди не тех людей и поэтому чувствовала себя изгоем.

В общем, есть о чем подумать. И да, я с удовольствием с тобой встречусь, если ты сам не будешь против.

Рози хх

Я делаю вид, что не так уж жду ответа, и хожу по своему жилищу. Протираю пыль, раскладываю вещи, засовываю в отдельный мешок то, что нужно будет постирать. Честно говоря, одна из самых значительных проблем в путешествии – это отсутствие доступа к стиральной машине. Неожиданно, да? Прачечные есть не везде, и мне приходится мириться с мыслью, что не всегда можно постирать, когда тебе этого захочется. Можно, конечно, вручную, но это не так эффективно.

Наконец приходит сообщение.

Дорогая Рози,

Давай увидимся в Линдисфарне? Тогда я и фотографии отредактировать успею, и фургон отремонтировать. Ему требуется небольшая починка. Спасибо, что не обижаешься на меня по поводу работы.

Фотография – заработок непостоянный, поэтому я стараюсь брать все заказы, особенно на свадьбу, ведь за них неплохо платят. Правда, для этой несчастной пары я снизил цену, потому что они уже заплатили другому фотографу и не были уверены насчет возврата денег. Но все закончилось хорошо, и, как ты и сказала, у них остались памятные фото с такого важного дня.

Смотри-ка, ты вошла во вкус! Добро пожаловать в клуб, Рози! Я очень рад, что тебе понравилось путешествовать, потому что это подходит не каждому. Все зависит от человека и от того, что он ищет… А все мы чего-то ищем, даже если и не признаемся в этом. Помнишь начало нашей переписки? Ты все переживала и боялась, что это не твое. А теперь насколько сильно изменилось твое мнение! Путешествия – как наркотик. Чем больше ты в них погружаешься, тем сильнее понимаешь, что лучше жизни быть и не может, несмотря на все трудности.

Помню, как удивлялся, какие же люди разные. Я сам был бухгалтером (не хватает только грустного саундтрека; сложно поверить, что я работал с цифрами, да?), а там уж каждый сам за себя. Все добиваются повышения, премии, готовы идти по головам… Сообщество кочевников совсем не такое. Я-то думал, раз у всех есть свой бизнес, конкуренция тоже будет, но тут все устроено иначе. Путешественники мыслят так – не продал сегодня, продам завтра, и будь что будет. Прежде я сводил это к тому, что им просто безразлично, как жить, что они беспечны и безответственны, но был не прав. У них просто другое мышление. Я их осуждал, а они ведь всегда принимали меня с распростертыми объятиями и обедом у костра, будто я их дорогой родственник.

Век живи – век учись. Это закон жизни.

До скорой встречи.

Олли х

Наконец я встречусь с тем, кто отправлял мне все эти сообщения! Вот настоящий, верный для меня мужчина. Посмотрим, будет ли между нами химия. Я хочу любви, хочу встречать рассветы со своим парнем, хочу завести детей. Стоит ли надеяться, что это будет с Олли? Может, я слишком наивна или, того хуже, во мне говорит отчаяние?

В конце концов я зеваю так, что у меня щелкает челюсть. Я залезаю в кровать, и мне так уютно, как никогда не было.

Глава 27

– Улыбка как у Чеширского Кота, – говорит Ария, подходя ко мне с чашкой кофе в руках. Кружка видала дни и получше, а подруга по-прежнему в пижаме.

– Да? – рассеянно спрашиваю я. Я думала о Максе, но нельзя ей говорить – вцепится ведь. А мне не стоит о нем думать еще больше, чем сейчас.

– Ну так в чем причина твоей радости? – Ария наклоняет голову и взмахивает рукой, отчего брызги от кофе покрывают пол.

– Через пару недель мы с Олли встретимся в Линдисфарне на фестивале.

– И где он пропадал?

– На работе.

– Хм-м.

– Хм-м что?

– А что с Максом?

– А что с ним?

Нахмурившись, она говорит:

– Мэлли недовольная ходит после твоего маленького представления.

– Моего представления?! – Это у нее все было заготовлено и отрепетировано. – «О, Макс, давай посмотрим на наши тату! Только мне надо раздеться!» И добавь игривое хихиканье. Мерзость. Да у нее все на лице написано было!

Ария смотрит на меня с подозрением.

– А тебе-то что? Ты же решила оставить мысли о Максе.

Я проглатываю комок в горле.

– Да я сама запуталась. Просто с Олли как-то безопаснее. Он не разобьет мне сердце и не сбежит, хоть с Максом и интереснее.

– А откуда ты знаешь, что не сбежит?

Я качаю головой:

– Потому что мне все подряд твердят, что Максу верить нельзя. В том числе Май.

Черты лица Арии смягчаются.

– Тебе и правда нравится Макс, да?

Я отворачиваюсь.

– Мне нравилось дразнить тебя, потому что я думала, что тебе все равно. А тебе не все равно! Так почему не пойти по зову сердца? Не понимаю.

Я скрещиваю руки на груди.

– Потому что не хочу, чтобы мне снова сделали больно, Ария.

– И поэтому готова довериться тому, кого никогда не видела, в отличие от Макса?

– А ты бы не доверилась? – всплескиваю руками я.

Глава 28

Безумие музыкального фестиваля откликается вибрацией во всем моем теле, кажется, с каждым часом становится все громче и громче. От визга электрогитары мозг словно дрожит и бьется о черепную коробку. Я-то думала, нас ждет милый концерт с фолк-музыкой, мир, любовь и прочее… Вместо этого я получила нечеловеческие крики и звуки, будто солист выплевывает их в смертных муках. Но тут много разных групп, поэтому я надеюсь, что скоро на сцену выйдут какие-нибудь фолк-исполнители, а бедолага сможет попить воды.

– Ваш яблочный крамбл с дополнительной порцией взбитых сливок!

Клиентка кричит мне в ответ:

– Я не заказывала крамбл, я сказала, вас не слышно, и попросила не мямлить![6]

Я и так ничего не слышу, а она еще и ведет себя как избалованное дитя! Поэтому в ресторанах повара и работают за закрытыми дверьми… Я натягиваю улыбку, но посетительница смотрит так, словно насквозь видит, что она фальшивая.

– Что. Вам. Подать? – громко и отчетливо выкрикиваю я, чтобы девушка разобрала каждое слово.

– Яблочный крамбл, – ухмыляется она. – Без сливок, я слежу за фигурой.

Она хлопает по своим ляжкам, в которых нет ни грамма жира. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Секунду!

Я сервирую кусок яблочного крамбла, на этот раз без щедрой порции приготовленных мною взбитых сливок.

– Еще что-нибудь? – кричу я, протягивая тарелку.

– Сделай сальто!

– Что?!

Она только что попросила меня сделать сальто?

– Говорю, это все!

Я передаю ей тарелку и беру протянутые деньги. Скорее бы на концерте объявили перерыв… Я мысли свои не слышу, не то что заказы клиентов.

На сцене начинают играть на барабанах. Кажется, моя голова сейчас лопнет.

– Помочь? – ко мне протискивается Макс. На нем нет футболки, и он притягивает к себе восхищенные взгляды буквально всех, кто когда-либо жил. Ему не холодно, нет?

– Нет! – Я не хочу, чтобы горячий, обворожительный и полуголый Макс терся рядом, когда я жду Олли. – Знаешь, мне кажется, что ходить без футболки по кухне просто негигиенично. Санитария наверняка это запрещает.

Он смеется, его глаза блестят.

– Дай помогу, у тебя очередь длиной в километр.

– Предупреждаю, это еда с сахаром.

– Так я ее не есть буду, а подавать.

Очередь становится все длиннее и длиннее, а у людей заканчивается терпение, это заметно по холодным взглядам и упертым в бока рукам. Когда же этот день закончится?

Макс запрыгивает в Поппи, от чего ее покачивает так сильно, что я чуть не вылетаю.

– Что будете? – спрашивает он у девушки с черной помадой.

– А что вы продаете? – мурлыкает она в ответ. Серьезно? Раздражение во мне вскипает с новой силой.

– Как насчет сочного, влажного куска шоколадного торта?

Он без этого совсем никак не может?

– Не могу отказаться, звучит соблазнительно. Дайте два.

Я выдаю заказы так быстро, как только могу. Когда выдается свободная минутка, я спрашиваю у Макса:

– Почему ты не в своем фургоне?

Он непринужденно пожимает плечами.

– Все раскупили. В рекордные сроки.

– Тебе не надоедают восхищенные взгляды?

– Это все мое обаяние.

– Дразнишься?

– С тобой это весело.

– Спасибо за помощь, скромник, но дальше я сама.

– Не похоже на то. – Макс касается моей брови и рисует пальцем линию. – Я же вижу, что у тебя голова болит.

От его прикосновения по моему телу пробежал электрический разряд. Наверное, из-за того, что это было неожиданно.

– Тебе нужно передохнуть. Иди полежи, я разберусь.

– Уф, было бы неплохо, но я жду Олли…

Его глаза сверкают.

– Парень с форума? Разве вы не должны были встретиться еще несколько недель назад?

– Он не получил мое сообщение, были проблемы с вайфаем. Но мы очень сдружились.

– Ага, через интернет, – сарказм так и сочится в каждом его слове.

– Да, Макс, таков современный мир.

Что за идиотское отношение? Подумаешь, общаемся в Сети. Это ничего не меняет. Ревнует он, что ли?

Макс мотает головой.

– Ладно, дальше ты и сама справишься, – и после этих слов он уходит.

Какая муха его укусила? В общем, все как всегда. Парни вроде Макса терпеть не могут конкуренцию. Они-то ждут, что я буду за ними бегать как собачка. А я не из таких.

Но насчет одного он все-таки был прав. Голова просто раскалывается, еще один грубый клиент – и я сломаюсь, уйду плакать в уголок. Я ставлю вывеску «закрыто» и ухожу на заслуженный перерыв. У меня почти все раскупили, но я планировала восполнить запасы и открыться заново. Так я больше заработаю, чтобы рассчитаться с Максом и, надеюсь, отложить деньги для себя.

Снаружи я оставляю записку для Олли на случай, если он появится. Я написала, чтобы он звонил, и иду внутрь, к любимой кровати. Вздремну и буду как новенькая. Прежде чем закрыть глаза и погрузиться в сладкую дрему, проверяю почту. От Олли пришло письмо.

Милая Рози!

Я остановился, чтобы перекусить и купить продуктов. Потом я заеду на заправку и отправлюсь на фестиваль. Если не случится что-нибудь непредвиденное, я должен приехать к вечеру.

Может, вместо чая выпьем вина?

Олли х

Он едет! Я закрываю шторы, ставлю будильник на час, надеваю маску для сна и падаю на подушку, погружаясь в беспокойный сон.

* * *

Через пару часов прибывают еще фургоны, и поток людей становится больше. В промежуток между обедом и ужином посетителей нет, и у меня есть время подготовить еду. Я подаю говядину, свинину, пироги с Гиннессом и сосиски в тесте с домашним томатным чатни… А еще хот-доги с беконом, луком и американским чеддером. Это простая и душевная еда, которая всем придется по вкусу. Они ведь наверняка так ждали этого концерта! Сон пошел мне на пользу, да и готовить с небольшой очередью стало спокойнее.

Постепенно в права вступает вечер, и я бегу к Арии, чтобы узнать, как у нее дела. Она болтает с каким-то парнем о романтических комедиях и улыбается. Ее собеседник носит очки; мне кажется, он немного неловкий, но в этом есть свое очарование.

Меня они не замечают. Судя по количеству пустых чашек, они болтают уже довольно давно. Ария часто подает своим посетителям кофе, но каждый раз зачем-то берет новую чашку, хоть они у нее и побитые.

Парень краснеет и начинает заикаться, когда моя подруга рассказывает ему про любимую сцену поцелуя в недавно прочитанной книге. Моя внутренняя сваха просыпается (а я даже не знала, что во мне такая есть), учуяв новые перспективы. Может, Ария и отказалась от любви, но это не значит, что она должна проводить все ночи одна или в компании вымышленного персонажа. Социализироваться же ей все еще можно?

– Простите, что перебиваю, – я делаю вид, что ужасно занята и вообще у меня мало времени. – Что-то я нервничаю насчет Олли… Мало ли что с ним не так. Придешь поддержать меня, выпьем по бокальчику? Скажем, часов в девять. Я закрою магазин.

Ария одаряет меня проницательным взглядом.

– Конечно. А как все уляжется и у вас завяжется разговор, я ускользну.

Я сияю.

– Отлично! Только будет странно, если ты придешь одна. Слишком очевидно, что я волнуюсь. Возьми с собой друга, – я поворачиваюсь к парню. – Как тебя зовут?

Он снова краснеет.

– Джонатан.

– Приятно познакомиться. Спасибо за помощь! Тогда в девять встречаемся у меня. Ладно, я побежала, у меня печь включена!

Я поворачиваюсь, но успеваю заметить расширенные глаза Арии. Ой. Кажется, она готова меня убить. Да ладно, это просто встреча без обязательств. Она мне то же самое твердила! Я подавляю нервный смех и бегу в безопасность, к Поппи и грубым посетителям.

* * *

К девяти вечера я уже валюсь с ног. День выдался сложный и напряженный. Я прибираюсь, вытираю стол и взбиваю подушки на диванчиках. Интересно, сюда вообще четыре человека влезут? Я разбираю свой «офис», который состоит из стула, на котором лежат важные бумаги. Он отправляется во главу стола, чтобы я могла сидеть там, а не на крохотном диване, прижавшись к Олли. Пока что для этого рановато. Сначала нужно понять, может ли между нами что-то быть.

В дверь негромко стучат, и внутрь заходит Ария. На ее лице написано негодование, но я делаю вид, что ничего не замечаю, и обнимаю ее.

– Привет, моя дорогая. Джонатан, проходи, устраивайся поудобней. Только не тут, – говорю я, когда он прицеливается на мое место. – На диван. Да, спасибо! Я за вином и обратно.

Проверяю телефон, вдруг Олли написал. Как я и думала – пусто. Наверное, пытается найти меня среди толпы фургонов и посетителей. Вряд ли визжащая музыка ему помогает… Надо было дать Олли какой-то ориентир.

Я прячу телефон в карман, беру бутылку красного и бокалы.

– Любишь ходить на музыкальные фестивали, Джонатан?

Парень нервно смеется, будто кашляет.

– Нет, совсем нет. У друга был лишний билет, ну я и присоединился… Он встретил бывшую, и я поспешил ускользнуть. Не хотел присутствовать на их разборках.

Я смеюсь, но, кажется, чересчур наигранно, потому что Ария щурит глаза. Где же Олли? Подруга скрестила руки на груди и даже не притронулась к бокалу. Такое нечасто увидишь… Кажется, я переборщила.

Наконец раздается стук в дверь. Это Олли! Я нервничаю перед встречей с ним, но так хоть обстановка разрядится. На прошлой неделе мы столько болтали, что я все равно что жду старого друга. Может, я наконец взрослею душой?

Раскрасневшись от этих мыслей, я распахиваю дверь фургона.

– Привет, проходи… Макс.

– Выглядишь разочарованной.

– Ждала другого человека.

– Того парня из интернета?

Я разгневанно фыркаю.

– Его зовут Олли.

– Ты думаешь, что его зовут Олли.

– В каком это смысле?

Ария, что до сих пор злится на меня за мою маленькую шалость, подходит сзади. Она строит из себя милую и веселую, но я кожей ощущаю, как от нее исходит желание отомстить.

– Ма-акс! – пропевает она сладким голоском. – Проходи! У нас наверняка найдется вино без консервантов!

Наступает моя очередь смерить ее недовольным взглядом. К сожалению, в открытый спор я вступить не могу…

– С удовольствием, – ухмыляется мужчина. Я неохотно отодвигаюсь, чтобы он прошел, иначе он просто снесет меня с дороги.

– У нас нет вина без консервантов. Это же бред! – говорю я, отпихивая Арию, которая хотела завладеть моим стулом.

– Почему сразу бред? – отвечает она. – Я читала про него, говорят, интересная штука.

Я хмурюсь. С каких пор она фанатка Макса? На нее это не похоже.

Мужчина протискивается к нам, задевая стол. Тортовница принимается опасно раскачиваться. И надолго он теперь останется?

– Я Макс, – он жмет руку Джонатана.

– Джонатан, рад знакомству.

– И где же твой загадочный друг?

Я закатываю глаза.

– А тебе какая разница?

– Ты увлеклась парнем, которого никогда не видела в жизни, вот и все. Это опасно.

– Не начинай, а?

– Я просто приглядываю за тобой.

– Ага, спасибо. Как только решу, что мне нужна защита, сразу тебе скажу, – говорю я и краснею до самых корней волос. Кажется, меня не так поняли. – В смысле защита… Не в постели, а как будто ты какой-то верзила-охранник, сующий нос в мои дела.

– Он просто заботится о тебе, – вмешивается Ария. – Радуйся, что такой прекрасный мужчина о тебе думает.

Она посылает ему лучезарную улыбку. Бедный Джонатан рассматривает бокал так, словно ничего интереснее он в жизни не видел.

– Спасибо, я уже взрослая и сама о себе позабочусь. Кстати, об этом… – я убегаю к себе и беру из прикроватной тумбочки стопку купюр, связанных резинкой. Это далеко не все, но хоть что-то. – Часть моего долга.

Вся его враждебность испаряется.

– Точно хочешь отдать сейчас? – уточняет он, и я киваю.

– Точно.

Он убирает деньги в карман, даже не считая.

Мы принимаемся ненавязчиво болтать, и напряженность растворяется в воздухе. Вино с консервантами льется рекой, и даже Макс не воротит от него нос. Когда бутыль заканчивается, я иду за следующей. Тайком проверяю телефон.

Рози, семейные обстоятельства. Не смогу прийти. Напишу, когда все разрешится.

Извини.

Олли х

Сердце заныло. Неужели Макс прав и Олли нельзя доверять?

Я возвращаюсь к ребятам. Джонатан рассказывает какую-то дурацкую шутку, от которой Ария хватается за живот от смеха, а Макс улыбается во весь рот. Я натягиваю улыбку и присоединяюсь, но никак не могу сосредоточиться на разговоре. Они вроде не замечают, и я погружаюсь в свои мысли. Может, не стоило думать, что мужчина из интернета – это тот самый? Сейчас мне именно так и кажется. Макс спрашивает, где же таинственный Олли, но я делаю вид, что не слышу его, и меняю тему.

Наступает полночь, и Ария прощается с нами. Джонатан проводит ее до фургона. Очень мило с его стороны, особенно учитывая, что он в паре метров от моего.

За столом остаемся мы с Максом.

– Ну… – говорит он.

– И вот остались мы вдвоем.

– Извини, если нагрубил. Просто переживаю за тебя.

– Но почему?

Он слегка покраснел или это свет так падает?

– Потому что ты… моя подруга.

– Да, но я большая девочка и могу за себя постоять.

– Допустим, но мне не терпится познакомиться с этим Олли.

– Зачем?

Я представляю, как Макс хватает бедолагу за воротник и вытряхивает из него каждую деталь о себе. Честно, он любого может напугать при желании.

– Он меня напрягает.

– Ты о нем ничего не знаешь! – возмущаюсь я.

– Вот это мне и не нравится.

Я устало провожу рукой по лицу.

– Я устала. Давай закругляться.

– Я рядом, если понадоблюсь, через дорогу, – со всей серьезностью говорит Макс, будто Олли заявится ко мне посреди ночи, размахивая топором.

– С каких пор ты так похож на меня и видишь в каждом встречном убийцу?

– Если дело касается тебя, я не хочу рисковать.

– Очень по-рыцарски, вот только у меня все под контролем. Не надо отпугивать Олли, когда он придет.

Макс качает головой и уходит. Он что-то недоговаривает. Почему?

Глава 29

На следующий день, когда солнце еще не встало, на пороге появляется Ария с двумя чашками кофе в руках. Я беру пледы, мы выходим на улицу и усаживаемся за стол. Закутавшись в одеяло, как в кокон, мы обхватываем горячие кружки ладонями и смотрим, как чернильное небо окрашивается сперва в пурпурные, а затем янтарные и оранжевые оттенки. Эти прохладные утра – моя любимая часть дня. Солнце поднимается и прогоняет серость прочь.

– Извини, что пыталась свести тебя с Джонатаном, – неловко бурчу я.

Ария криво улыбается.

– Ничего. Просто я не хочу ни с кем сводиться, – она делает глоточек кофе. – Слишком рано. Я так не могу.

Меня прошибает осознание, что от «никогда» она перешла к «может, позже». Это уже что-то, но я решаю об этом не говорить.

– А Джонатан милый, да? Не думаешь с ним подружиться?

Подруга цокает языком.

– Вряд ли. Прошлой ночью он пытался меня поцеловать. В смысле совсем безобидно, в щечку, но мне и этого не хотелось. И потом, он живет в городе. Сложно будет общаться. Но да, он и правда милый. Тот еще ботаник.

Минус нашего образа жизни: приходится расставаться с такими людьми, как Джонатан, людьми, с которыми у вас возникла какая-то связь. Конечно, в современном мире полно способов держать контакт, но с каждым так общаться не получится. Постепенно огонь угасает, человек забывается, и его заменяют другие. Связь обрывается.

Может, в каких-то смыслах мы ограничиваем себя таким кочевническим образом жизни. С другой стороны, если человеку суждено быть твоим, вы все равно еще встретитесь. Мы должны верить в то, что от судьбы не убежишь, да?

– Кстати, где Олли? Может, парни ничего и не поняли, но меня твои печальные глаза не проведут.

Я провожу рукой по волосам и вздыхаю.

– Он заехал перекусить и заправиться, а потом написал, что не приедет из-за семейных обстоятельств. И все!

Я объясняю, что его сообщение было кратким.

– И что ты думаешь?

Пожимаю плечами.

– Я верю Олли. А зачем бы ему понадобилось врать? Да, мы не виделись вживую, но я хорошо его знаю. Но я расстроилась, что он не приехал. Надеюсь, у него все нормально.

– Я тоже на это надеюсь. А где живет его семья?

– Понятия не имею.

– Ты ему писала? Ну, чтобы он знал, что ты не злишься?

– А надо было, да? Я просто хотела дать ему время и личное пространство. Если все летит к чертям, не очень-то хочется отвечать на ежеминутные сообщения.

– Но если ты ему вообще ничего не напишешь, будет еще хуже.

– Ты права.

Я достаю телефон из кармана и печатаю:

Дорогой Олли,

Мне очень жаль! Надеюсь, у тебя все в порядке. Когда-нибудь мы обязательно встретимся, а пока береги себя.

Рози х

* * *

Проходит неделя. От Олли ни слова. Я начинаю переживать. Предложить ему свою помощь? Я не хочу ему мешать, но вдруг он в беде и не может справиться один, а больше помочь ему некому? Я не знаю, что делать.

Когда приближаются холода, путешественники разбредаются по жарким странам. Нола и Спенсер в Барселоне, Май в Португалии, а мы с Арией думаем рвануть из Франции в Италию, а потом в Испанию.

Идея настолько дерзкая, что меня она пугает, но Ария умеет убеждать. Просто я так привыкла к своей стране… Тут безопасно. Я всегда могу говорить на своем родном языке, лечь в больницу по своей страховке, если понадобится, позвонить в полицию, «Скорую» или эвакуатору. Но я знаю, что умею адаптироваться. Пока ведь получалось!

Мы готовы ехать в Алнвик на фестиваль еды, как и другие путешественники. Я вижу пару знакомых лиц, но не Макса. Он выехал еще до нас, но, насколько я знаю, едет по тому же маршруту. Мы припарковались в переулке, потому что планируется уличный праздник и мы хотим присоединиться.

Когда я выпрыгиваю из Поппи, звонит телефон. Я извиняюсь перед Арией и беру трубку; подруга уходит, чтобы поздороваться и поболтать со знакомыми.

– Алло?

– Рози? – в трубке звучит голос, будто издалека.

– Да?

– Это Олли.

Из меня словно разом выпустили весь воздух.

– Олли! Привет!

Мы обменялись номерами, но никогда не разговаривали, поэтому я даже не знаю, что и как говорить.

– Тебе удобно разговаривать? – он все еще звучит так, будто находится в тоннеле.

– Да, конечно. Как ты? Я просто не хотела лезть…

Повисла тяжелая, осязаемая тишина. Кажется, я зря в нем сомневалась.

– Дело в том, что… – в трубке раздается какой-то шорох, будто Олли прикрывает телефон рукой, чтобы… собраться с духом? – Моя…

Боль в его голосе оставляет отпечаток на каждом сказанном слове.

– Моя мать умерла. Я не успел до нее доехать. Инфаркт.

Я подношу свободную руку ко рту.

– Олли, мне так жаль! – я пытаюсь найти подходящие слова, но в голову лезут только шаблонные фразы. – Правда, очень жаль!

У моего папы тоже был инфаркт.

– Спасибо, Рози.

Снова повисает тишина, и я не знаю, чем ее заполнить. Пытаюсь придумать хоть что-то, что сможет поддержать.

– Мои соболезнования… – нужные слова просто не приходят на ум.

– Спасибо за теплые слова. Надеюсь, мы все равно увидимся, – его голос становится тише, и я с трудом разбираю, что он говорит. – Вчера мы ее похоронили.

Голос Олли срывается, и мне так хочется быть рядом, чтобы его обнять.

– Похороны получились очень трогательные, достойная дань уважения, она была прекрасной женщиной. Нужно было обзвонить столько людей, пригласить их, все организовать… Я действовал машинально, не задумываясь. Говорят, похороны – это финальная точка, на которой ты прощаешься с человеком, но я этого не ощущаю, Рози. Не могу поверить, что ее больше нет. Гости разъехались, родственники тоже, и я остался наедине со своим горем. По-моему, я не сразу понял, что произошло, а теперь не знаю, что делать.

Фургонов становится все больше, и на улице стоит ужасный шум. Я ухожу в глубь Поппи, где потише.

– Олли, я понимаю, что ты чувствуешь. Вряд ли тебе от этого станет лучше, но это правда. Со временем боль уйдет, обещаю. Мой тебе совет, попробуй себя чем-нибудь занять. Легче не станет, но ты хотя бы сможешь двигаться дальше день за днем.

Когда мой отец умер, мне было так больно, что я думала, что это никогда не пройдет. Я могла не спать ночами от чувства вины, казалось, будто это наказание, которое я заслужила. А еще месяцами вычищала его дом. Мне понадобилось шесть мусоровозов, чтобы добраться до его собственных вещей. Я была подавлена, и мне было плохо.

– Так и поступлю, – севшим голосом произносит Олли. – Нужно разобраться с мамиными делами, ее домом, вещами…

Помню, что мне нужно было покончить с этим как можно скорее, чтобы продать дом и уехать из своего захолустья. Местные приходили ко мне с грустными взглядами и пустыми соболезнованиями, но, когда мне или папе нужны были друзья, они почему-то не приходили. Эти люди позволяли их детям задирать меня в школе, а теперь приходили с запеканками, будто не превращали мою жизнь в ад. Да, это было давно, но я не могла так просто об этом забыть. Не то чтобы я держала на них обиду, скорее мне просто было больно, и эта боль затуманивала разум. А еще мои собственные распри с отцом, мое участие в его печальной судьбе.

– Только не торопись, Олли. Когда будешь разбирать вещи, нахлынут воспоминания…

В пыльных коробках я находила забытые фото. У меня не было передних зубов, и я сидела на маминых коленках, а та над чем-то раскатисто хохотала. Папа стоял рядом, смотря на меня с гордостью, как умеют только родители. Или еще одна: мама с папой на пляже Корнуолла. Отец держит жену за руку, а у нее волосы совсем похожи на мои, такие же светлые. Они смотрят на океан. Когда только все пошло наперекосяк? Они ведь так любили друг друга…

– Да, конечно. Я сегодня пару часов разбирал ее стол и нашел несколько старых дневников. Мне было так плохо, когда я их читал… Она писала про мои достижения, про то, как волнуется за меня… Даже про то, как я врал ей, будучи подростком, я-то думал, она не знает, – у него вырывается смешок, полный боли.

Мы так похожи. Я росла без матери, а он – без отца. А теперь мы оба лишились единственного родителя, потеряли эту тонкую связь с реальным миром. Когда папа умер, я думала о том, что, если со мной что-нибудь случится, всем будет плевать. Никто не станет меня оплакивать. Тогда я захотела найти свою вторую половинку, и на моем жизненном пути появился Каллум.

– Воспоминания очень драгоценны! Даже о том, как ты безобидно соврал в детстве. Я бы хотела узнать, о чем думал мой папа… Олли, она оставила тебе прекрасный подарок. Когда тебе будет грустно, ты всегда можешь перечитать эти дневники.

– Ты права, Рози. Я даже слышу ее голос, когда читаю, что она написала…

– Что думаешь делать с ее домом? – этот вопрос звучит частично из эгоистичных побуждений. Может, он планирует перестать путешествовать, остаться в доме его матери и вернуться к нормальной жизни?

– Пока оставлю как есть. Не могу даже думать о том, чтобы продать его кому-то еще, чтобы его заняла другая семья. Как знать, может, я и передумаю.

– Лучше не принимай поспешных решений.

– Я мог бы переехать туда, но не хочу возвращаться к старому образу жизни. Мама писала, что ей нравится слушать про мои приключения и что жить по своим правилам – это прекрасно. Я не брошу путешествовать.

– Похоже, твоя мать была замечательной женщиной!

Олли отвечает не сразу.

– Она была лучшей, – задушенно говорит он.

– Олли, пожалуйста, пиши мне в любое время суток, если захочешь поговорить. Хоть посреди ночи.

– Спасибо тебе за все, Рози.

Мы прощаемся. В голове у меня беспорядок из мыслей. Мне жаль Олли, я скорблю о его утрате и переживаю, как же он справится с накатившим одиночеством. Потерять единственного родителя – это как утратить якорь, крепко удерживающий тебя в этом мире.

Вся улица приходит в движение. Народ готовится к утреннему параду, повсюду носятся дети, их звонкий хохот пронзает воздух. На уличных праздниках всегда торжествует культурное многообразие: национальная музыка, блюда, наряды… Мне не терпится присоединиться к веселью. Воздух пропитан радостью и атмосферой фестиваля, но отчасти мне стыдно за то, что я буду праздновать, пока Олли скорбит в одиночестве, уперевшись головой в ладони.

Ко мне подбегает Ария с красными от бега щеками. В робких утренних лучах она кажется почти неземной, словно светится изнутри.

– Нам разрешили съехать с дороги и остаться тут. Это близко, за углом! – оживленно тараторит она. – И парад посмотрим, и на уличном празднике побываем!

– Я поеду за тобой.

Как только мы паркуемся рядом друг с другом, я выношу несколько столиков и стульев. Места у нас мало, потому что, как начнется праздник, яблоку будет негде упасть. Зато если кто-то решит передохнуть и посидеть, сможет заскочить к нам.

Мы закончили располагаться, и я надеваю фартук. Пора печь. Я возвращаюсь к душевной еде из прошлого: яйца по-шотландски, пироги с говядиной и элем, корниш пасти, пудинг из хлеба и масла, ребрышки в соусе. Готовить их быстро, приятно, да и я люблю отдавать дань традициям.

Вскоре подъезжают еще фургоны, и от витающих в воздухе ароматов мой рот наполняется слюной. Рядом с нами торгуют индийским фастфудом; я чую тмин, корицу и кайенский перец. Может, они готовят шашлык с курицей тикка. И луковые бхаджи, это я точно говорю. Слева от Арии расположился фургончик с греческой кухней, и они поют и смеются в процессе готовки. Через дорогу продают неаполитанскую пиццу; кажется, в красно-белом фургоне орудуют муж с женой. Они подкидывают тесто вверх, готовясь угощать гостей. Надеюсь, у меня будет время попробовать все эти вкусные блюда!

Следующие несколько часов я с головой ухожу в готовку. Люблю свое дело. Ко мне заходит Ария с кучей красивых этикеток для чая.

– Спасибо!

– Рада помочь. Я разложу чай по упаковкам, раз ты занята.

– Нет-нет, вот только освободилась. Я заварю нам чай, и займемся этим вместе.

Я ставлю завариваться «Великого Гэтсби» и сажусь рядом с Арией, чтобы помочь ей клеить этикетки.

– Кто звонил? У тебя аж лицо побелело, я даже испугалась, не случилось ли что серьезное.

Я вздыхаю, вспоминая телефонный разговор.

– Олли.

Я пересказываю ей нашу печальную беседу, и свет в глазах Арии медленно потухает.

– Ох, бедняга. Представляю: не успеть попрощаться с близким человеком, когда ты уже так близко…

– Ужасно, да? Мне так стыдно, что я в нем сомневалась. Мне кажется, нам было суждено встретиться. Мы так похожи! Я тоже теряла близких. И, мне кажется, я правда могу ему помочь преодолеть эту боль. Или зря я так думаю?

Ария склоняет голову.

– Я бы сказала, вы пугающе похожи. Иногда Вселенная и правда подкидывает нам человека, в котором мы нуждаемся больше всего. Думаю, твоя поддержка ему очень пригодится.

Я киваю и делаю глоток чая. Тоска по папе пронзает мое сердце. Как жаль, что уже ничего не изменить…

Ария чувствует смену моего настроения и одобряюще хлопает по руке.

– Крепись, моя хорошая. Нам скоро работать, а как будет перерыв, напишешь Олли сообщение. Скажешь, что думаешь о нем.

– Хорошая идея.

Люди заполняют улицу; куда ни брось взгляд – повсюду макушки, смех, музыка и запах луковых бхаджи. Я не могу удержаться от улыбки; воздух пронизан незримой радостью, и ею нельзя не заразиться. Я тоже начинаю распевать греческие песни, к которым даже не знаю слов, и улыбаюсь так широко, что мои щеки болят.

Если это и есть моя новая жизнь, я хочу, чтобы она не заканчивалась. Меня осеняет, что я давным-давно не вспоминала о Каллуме, и даже сейчас, когда я думаю о нем, мне почти не больно. Я чувствую только приглушенный отголосок боли из своей прошлой жизни, той, что совсем не сложилась.

Позднее мы с Арией устраиваемся в ее книжном магазинчике, наливаем себе вино и обсуждаем минувший день. Было весело. Мы наелись до отвала самсой, долмой, аранчини и спринг-роллами с рисом, а потом отполировали это все моими «триумфами Никербокера».

– Я даже пошевелиться не могу, – выдыхаю я.

– Я тоже, – подает голос Ария.

– Почему мы решили, что это разумно – столько съесть?

– Потому что сначала ты ешь-ешь и не насыщаешься, а потом бум – и ты переел. Как это работает?

Я смеюсь. Ария, может, и миниатюрная, но обжора та еще. Похоже, у нее самый быстрый метаболизм в мире или ноги полые. Не люби я ее так сильно, то возненавидела бы. Зато стоит мне хотя бы подумать о еде – и все, новый сантиметр в ляжках мне обеспечен.

Еда – это счастье, праздник, выражение любви и обожания. Что с того, что из-за нее я с формами? Мои ляжки просто показывают любовь, которую я чувствую.

В дверь внезапно стучат, и мы обе подпрыгиваем от неожиданности. Из моего бокала выплескивается вино и стекает по запястью.

– Не открывай! – шиплю я.

– Почему? – хихикает Ария.

– Сейчас десять вечера, а мы спрятались в каком-то богом забытом переулке! Вдруг это маньяк?

– Тогда давай я открою и посмотрю, кто там. Если это убийца, я вырублю его стопкой книг по голове, а ты свяжешь его своим шарфом!

– Что? На мне нет шарфа!

Я не успеваю объяснить подруге, что бить преступника по голове кучей книжек – это плохая идея, так как стук в дверь становится настойчивее.

– Девушки?

Я облегченно перевожу дыхание. Это всего лишь Макс. Книги и правда его бы не вырубили, но, к счастью, нам это и не нужно. Он писал мне недавно, спрашивал, где мы, но на парад-то он уже опоздал. И чего приехал тогда?

Ария открывает дверь и сталкивается с суровым взглядом Макса.

– Что такое?

Он заходит внутрь, а с ним и холодный ночной ветер.

– Рози, это насчет твоего друга Олли.

– Что с ним? Все в порядке?

Разве они знакомы? Глаза Макса мечут молнии; никогда не видела его таким разъяренным.

– Вы уже виделись?

– Еще нет, – не хочу звучать так, будто оправдываюсь, поэтому старательно прячу эти нотки. – Тебе-то что?

Макс открывает рот и вновь его закрывает, не решаясь заговорить.

– Ну? Макс, что с тобой не так? Влетел сюда посреди ночи, а теперь даже…

– Олли не тот, за кого себя выдает, – говорит мужчина. Он краснеет, будто ему стыдно за свои слова.

– Чего? – выдавливаю я.

– Он тебе врет. Я проверил, Рози. На его сайте нет никаких контактов, с ним невозможно связаться. С чего бы фотографу так поступать? Как он получает заказы? А если погуглить его фото, становится ясно, что они украдены. Фото профиля тоже не его.

Меня будто лишили воздуха и опоры под ногами. Мы так и стоим в тишине, пока я не совладала с эмоциями:

– Такого не может быть!

Макс тяжело садится на стул, будто он устал рассказывать.

– Мне очень жаль. Ты стала жертвой кэтфишинга.

– Жертвой чего?

– Это когда люди в интернете выдают себя за кого-то другого, – тихо объясняет Ария.

– Это неправда! Ты все перепутал! Всему есть логичное объяснение. И сайту, и фото… – Я замолкаю, вспоминая наш разговор. Он не мог соврать. Такие эмоции не подделать. – Его мама внезапно умерла, ему сейчас очень плохо. Может, Олли убрал все контакты с сайта, чтобы его не беспокоили.

Я знаю Олли. Я уверена в том, что он мне не лгал, вот только Макс почему-то пытается доказать обратное.

– Она и правда умерла, но уже давно. Тот, кто выдает себя за Олли, гораздо старше тебя.

Я вспоминаю, как странно Олли звучал по телефону, словно был в туннеле. Он пытался скрыть свой настоящий голос? Я сглатываю ком в горле и пытаюсь справиться с нарастающей паникой. Нет, он бы так не поступил!

– Ты знаешь, кто он на самом деле? – спрашивает Ария. Ее лицо бело как снег.

Мужчина кивает. Я не выдерживаю и бросаюсь наружу, отпихнув Макса. Я так не могу! Это все неправда!

Я закрываю Поппи на замок, хотя от подступивших слез почти ничего не вижу. Ария робко зовет меня выйти и разобраться вместе, но я не слушаю ее. Если это правда и я самая большая идиотка на свете, я не хочу, чтобы эти двое стали свидетелями моего позора.

Сердце болезненно колотится в груди. Оно ведь только зажило… Не надо было мне уезжать из Лондона. Зачем я только пыталась стать экстравертом, завести друзей и, еще хуже, найти любовь?

Я достаю телефон и пишу Олли на номер, по которому он звонил.

Можно напроситься к тебе в гости?

Пусть ответит, и тогда посмотрим. Но ответ так и не приходит. Может, он спит или скорбит. Или плачет. Или следит за мной.

С чего вдруг Макс вообще в нем засомневался? И как он это все разузнал?

Если Олли не приходил, то всегда правдоподобно объяснял, почему не смог. На дороге все непредсказуемо, разное может случиться, и я ему верила.

Я думаю о том, как мы похожи. Он ведь не знал меня и не мог подделать свою личность под меня, да? Мы добавились друг к другу в фейсбуке и выяснили, что нам нравится одинаковая музыка, еда, литература… Я открываю свою страницу и раздел «о себе». Там есть все. Все, что мне нравится, – читайте на здоровье. Стоит просмотреть мою страницу и загуглить имя и фамилию, и любой узнает всю мою подноготную.

Но зачем? Зачем так бесчестно, так зло поступать с людьми? Чего он хотел этим добиться? Хотя он продолжал отменять наши встречи и я могла заподозрить что-то неладное… Меня прошибает дрожь. Я доверилась незнакомцу, и вот что из этого вышло. Как я могла повести себя так глупо? Мне настолько не хватало внимания?

Я падаю в кровать, даже не переодеваясь, утыкаюсь лицом в подушку. Пожалуйста, пусть это окажется ночным кошмаром! Я проснусь, а Олли все тот же надежный парень с щенячьими глазами, а не киберпреступник. Наверное, общаться с ним опасно, но моему горюющему сердцу уже плевать.

Я проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 30

Я встаю рано. Принимаю душ, переодеваюсь, и только потом проверяю входящие сообщения. Есть одно от Олли, или как там его зовут на самом деле.

Рози, я бы с удовольствием повидался с тобой.

Мое сердце замирает.

Но не когда я в таком состоянии. Хочется произвести хорошее первое впечатление, понимаешь? О х

Я думаю о том, что мне сказала Май. Боже, так она говорила про Олли, а не про Макса!

Нет, так продолжаться не может. Я чувствую прилив решимости и отправляюсь к Арии.

– Милая, как ты?

Я протискиваюсь мимо нее.

– Нужно найти Олли. Я должна с ним поговорить.

– Так Макс был прав? Это все кэтфишинг? – морщится она.

– Идиотский термин, конечно, но да, похоже на то. Я хочу заставить его признаться и узнать, почему он так поступает. Надеюсь, у него нет черного пояса по какому-нибудь бразильскому джиу-джитсу.

– Хорошо… С чего начнем?

– Надо поискать некролог его мамы. Вдруг в нем написано, где она проживала, и Олли там. Я даже не знаю, что еще можно сделать.

– Может, просто спросим Макса? Судя по всему, он прекрасно знает, кто такой этот Олли.

– Не надо. Не хочу, чтобы он влез к нам. Не хочу с ним иметь ничего общего.

Ария мягко касается моей руки.

– Он ведь тебе ничего плохого не сделал.

– Да он сгорал от желания поскорее рассказать, что меня обманули как дурочку! Хотел полюбоваться на мое поражение!

Красивое личико Арии грустнеет.

– Все было не так. Макс очень за тебя переживает.

Я отмахиваюсь.

– Короче, давай сами.

Подруга кивает и берется за ноутбук.

– Какая у него фамилия?

– Хартман. Подожди! Думаешь, он использовал настоящие имя и фамилию? Да и Макс сказал, что его мать уже давно умерла, поэтому некролог мы не найдем. Это как искать иголку в стоге сена!

– Так, может, Олли существует? Давай попробуем, все равно ничего не теряем. – Ария вбивает данные в строку поиска, но ничего не находится. – Нет, за последние шесть месяцев таких имени и фамилии в некрологах не было. Он тебе звонил вчера, да?

– Да.

– Дай номер, может, найду что-нибудь.

– А ты так умеешь?

– Технологии – чудо человечества, – Ария краснеет. – В смысле не всегда, но…

Ну да, из-за технологий я во все это и вляпалась. Я диктую номер, и она просматривает результаты.

– Номер может быть скрыт, но надеемся на лучшее… А вот и он!

Она поворачивает ко мне ноутбук.

– М. Миллер. Дарем, Суонборн Уэй, 42.

– О боже, это же рядом с нами! – ахаю я.

У Арии глаза по пять копеек.

– Нам нужно оружие?

Она выглядит так серьезно, что я не выдерживаю и смеюсь. Градус напряжения опускается.

– Какое, например?

– Палочки для еды? Вилки?

– Давай-ка без оружия, а? Обойдемся силой духа.

– Ну ладно.

– И что мы ему скажем? Он ведь не сознается, что он – это Олли, – я смотрю на экран ноутбука. – «М. Миллер»… Майкл, Мэттью, Мэйсон…

– Разумеется, он будет все отрицать. Нам нужен элемент неожиданности. – Ария в задумчивости потирает подбородок. – Придумала! Мы поедем по адресу в надежде, что он сейчас там, и спрячемся у входа в дом под каким-нибудь кустиком. Потом ты напишешь ему что-нибудь милое, типа «не хотела мешать и бла-бла-бла, но вот, я оставила у твоего дома подарочек. Надеюсь, понравится». Он испугается, потому что откуда тебе знать его адрес? Он выходит из дома, а тут мы! Сообщение у него, а он не тот, за кого себя выдает, и уже не отвертится.

– Ты – гений.

– До романов я зачитывалась детективами.

Я иду закрывать Поппи, ободряюще хлопаю ее по бочку и обещаю, что скоро вернусь. Мы решили поехать в фургончике Арии, который более неприметный (по крайней мере, не ядовитого розового цвета). Мы остановимся у заповедника неподалеку и потом пойдем пешком.

Мне страшно, но я напоминаю себе, как сильно злюсь на него.

– Как думаешь, и многих он так к себе заманил? – спрашиваю я Арию.

Она кривится.

– Наверное. В этом сущность таких людей – жить в мире лжи и притворства.

– Все еще не понимаю: зачем вообще так делать? Что это им дает?

Ария качает головой.

– Не знаю… Уверенность в себе? У них наверняка жалкая жизнь, поэтому они и создают нового, идеального, человека в Сети, в которого все влюбляются. В реальности девушки в жизни бы на них не посмотрели.

– Грустно как-то. Нет, даже жалко и ничтожно.

– Они цепляются за уязвимую сторону человека и пользуются ею.

Я вспоминаю, как мы познакомились: Олли даже не понадобилось много времени, чтобы найти ко мне подход.

– Какая же я дура.

– Нет, просто они – отличные манипуляторы. Ты не одна попадаешься в их сети. В наши дни мы так много времени проводим в интернете, легко поверить тому, кто кажется искренним. Тем более они же специально подстраиваются под тебя, как тут устоять?

– Ну да, – отвечаю я, размышляя о том, как быстро ему поддалась.

Мы подъезжаем к заповеднику и паркуемся. Я делаю глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться и унять дрожь в руках.

– Точно не хочешь уехать? – уточняет Ария.

Я сглатываю слюну.

– Точно.

Мы крадемся вдоль улицы, высматривая нужный домик.

– Вот он, сорок второй! – говорю я. – С красной машиной.

К нашему счастью, рядом с домом есть кустообразное растение, за которым мы спокойно спрячемся, и его увидим, когда он будет выходить из дома.

– Подготовь сообщение. Отправишь, как мы спрячемся.

Олли, не хотела тебе мешать, поэтому оставила маленький подарочек у передней двери. Рози

Подарка, конечно, нет, но зато он выйдет наружу.

– Добавь поцелуйчик для достоверности, – шепчет Ария.

Я дописываю «Х», и мы крадемся к нашему месту.

– Ну, поехали, – я жму кнопку «отправить».

Ария вцепляется в мою руку, а я привстаю на носочках, когда дверь приоткрывается, а потом вновь закрывается. Она прикладывает палец к губам, а я киваю. Кровь стучит в ушах. Так он выйдет или нет? Проходит пять минут, которые ощущаются как час, и из дома выходит мужчина в спортивном костюме. Ему лет шестьдесят! Он изучает крыльцо в поисках подарка, а потом направляется к почтовому ящику. Тут-то мы и выходим; оттого, что мы идем прямо к нему, сердце неистово колотится.

– Привет, Олли, – язвительно говорю я. Да он мне в отцы годится!

Он открывает и закрывает рот, и только потом находит в себе силы выдавить:

– Извините, кажется, вы ошиб…

– Не усугубляйте свое положение, М. Миллер! – Ария свирепо сверкает глазами.

– Так как же вас зовут? – спрашиваю я.

– Простите, вы ошиблись, – он разворачивается и собирается уходить, но я хватаю его за локоть.

– Не так быстро, – я едва сдерживаю кривую усмешку: ну как будто цитата из дешевого боевика. Да и сама ситуация кажется такой сюрреалистичной, что я готова в любой момент впасть в панику. – Зачем вы так поступаете?

Он не отвечает, и Ария достает телефон.

– Тогда полиция будет задавать эти вопросы.

– Пожалуйста, моя дорогая. Звоните. Я понятия не имею, о чем вы говорите. Полиция скажет, что вы ошиблись, и выгонит вас с моей частной собственности.

Я пытаюсь понять, его ли голос слышала по телефону, но это очень сложно. На мгновение моя уверенность улетучивается. Он выглядит и ведет себя так, словно ему нечего скрывать. Я поворачиваюсь к Арии; ее «Олли» не убедил.

– Тогда назовите свое имя, чтобы я проверила вас в полиции.

– Извините, но это конфиденциальная информация. – Он вежливо улыбается, но его глаза остаются безразличными.

– Хорошо, тогда я вызову полицию сюда. Пусть почитают ваши письма Рози, посмотрят ваш ненастоящий блог! Мы можем попросить модераторов «Жизнь в фургоне» показать, кому вы еще писали!

Слова Арии находят свою цель: глаза мужчины расширяются в ужасе.

– Не надо! Не вызывайте копов, я сам все расскажу. Я не сделал ничего плохого! Просто влюбился в прекрасную девушку.

Мне становится плохо.

– Ничего плохого? Киберпреступления у нас теперь это хорошо?

Я сама не уверена в том, что говорю, но надо блефовать, чтобы он сознался.

– Ну? Зачем вы так поступили? – с нажимом произносит Ария.

Лицо мужчины прорезают морщины; он выглядит старым и слабым. Неужели это тот же Олли, который писал мне такие прекрасные письма? Я чувствую все эмоции сразу – отвращение, гнев, печаль… Я смотрю на его морщинистое лицо и грустные, запавшие глаза, и мне становится его жаль.

– Потому что общаться с Рози – это настоящий подарок, – тихо говорит мужчина. – С ней я чувствовал себя живым, интересным, значимым. Я никогда не женился, не заводил детей… Моя жизнь – сплошное упущение. А потом я встретил Рози, и она развеяла мое одиночество.

– Завязывай с этим дерьмом, – отрезала Ария. – Ты не впервой такое проворачиваешь.

Виноватое выражение лица тут же сменяется на озлобленное. Блин, да меня снова чуть не провели! Хорошо, что со мной Ария.

– Ну и?

– Ты думаешь, это нормально – следить за людьми в соцсетях, узнавать про них все, а потом предавать, притворяясь тем, кем ты не являешься?

– Может, так я и думаю, – огрызается мужчина. Тонкой иголочкой меня колет страх; вдруг он опаснее, чем мы думали?

Ария поигрывает телефоном и пожимает плечами.

– Я ничего плохого Рози не сделал. Она сама захотела открыться мне, а я просто был тем, кто ей нужен. Отправлял ей выдержки из чужого блога, а она тащилась от всей этой сентиментальной чепухи, – мужчина делает пальцами кавычки в воздухе. – «Когда солнце расплывается оранжевым сиянием по горизонту, я чувствую себя живым». Серьезно, что за сопливый бред? Ты купилась на это, Рози?

То есть он украл все те слова, которыми поразил меня в самое сердце? Чья-то прекрасная, поэтичная душа написала эти строки, а этот М. Миллер просто украл их и отправил мне, зная, что именно их я и хочу услышать. От злости у меня затуманивается взгляд.

– Чего? Ты ей в отцы годишься, но при этом назначал «свидания». Она рассказывала тебе самое личное, потому что доверяла тебе! Какая вообще с этого выгода?

– Фото.

– Какие еще фото?

– Я думал, мы сблизимся и она будет отправлять мне особые фото…

От одной мысли о том, что он имеет в виду, меня начинает мутить.

– Да ты больной! – выплевывает Ария.

– Обычное мужское дело. Нельзя меня за это винить.

– Можно! Это аморально, нелегально и просто мерзко!

Он и правда ненормальный. Мне страшно хочется сбежать, но Ария почему-то стоит столбом. Я дергаю ее за рукав, пытаясь дать понять, что пора убираться. Мне страшно и тошно оттого, что меня обвел вокруг пальца и обманул какой-то мерзкий старик.

Рев мотоцикла заглушает его ответ. Это Макс. Он едет к нам на полной скорости, словно полубог, его львиные локоны развеваются из-под шлема.

– Это ты его позвала? – спрашиваю я Арию.

– Именно. Посторонись!

Ой-ей.

– Макс же его не убьет?

Макс паркуется, сходит с мотоцикла и снимает шлем, и это все – одним плавным движением. В его глазах пышет ярость, он стоит во весь свой немаленький рост, и я понимаю, что, не знай я его, перепугалась бы до смерти. Гнев исходит от него волнами.

– Это он? – рычит Макс.

– Он, – ухмыляется Ария.

– Макс, оставь его! – прошу я.

Прежде чем мы успеваем сказать что-то еще, М. Миллер испускает тонкий, пронзительный крик и бежит в дом; он спотыкается, падает и только потом с громким хлопком прячется за спасительной дверью. Макс смеется.

– Не буду я никого бить, я же пацифист. Просто хотел напугать его хорошенько.

Ария довольно улыбается.

– Это была моя идея.

– Зачем ты сказала Максу, что мы поедем сюда?

– В целях безопасности. Вдруг М. Миллер оказался бы маньяком, которых ты вечно так боишься?

Стресс отпускает мое тело, и на душе становится спокойно. Я с Максом и Арией – людьми, которые всегда обо мне заботятся и беспокоятся.

– В полицию все равно идти надо, – добавляет Макс. – Отдай заявление, пусть проверят его. Другим девушкам может меньше повезти.

– Да уж, – я вздрагиваю. – А я ведь даже не подумала, что он может меня обманывать.

– Почему ты заподозрил неладное? – спрашивает Ария у Макса.

– Никто не пропустил бы свидание с Рози, раз его назначив.

Я краснею до кончиков волос. Он врет. Просто пытается подбодрить меня после того, как я делилась самым сокровенным с шестидесятилетним психом в интернете. Но я же его не любила, правильно? Я просто была не прочь встретиться. На самом деле заставить мое сердце замереть может только он. Тот, кто сейчас стоит передо мной и страстно смотрит на меня, пока его волосы развеваются на ветру.

– Поехали обратно, – говорю я. Беру Макса за руку и с благодарностью сжимаю ее. Мне еще предстоит разобраться со всем этим кэтфишингом, но пока я хочу уехать как можно дальше от М. Миллера.

– Ария, можно я украду Рози и мы поедем вместе?

– На здоровье. – Когда Макс поворачивается, подруга игриво мне подмигивает.

– Но… Но… – какой, к чертям, мотоцикл!

– Просто доверься мне и крепко держись.

Я застегиваю шлем, который он мне отдал, перекидываю правую ногу через мотоцикл и сажусь. Я обнимаю Макса так крепко, как только могу, чтобы не слететь с транспорта. Мы трогаемся с места. Я чувствую тепло, которое исходит от него даже сквозь футболку, и прижимаюсь к нему сильнее, делая вид, что это ради безопасности. Так я себя чувствую в полной защищенности.

Пока мы едем по тихим улочкам, я вспоминаю время, проведенное с Максом. Он всегда заботился обо мне. Я сопротивлялась, потому что думала, что у него есть скрытые мотивы, но это были мои собственные страхи из прошлого. Каллум говорил, что мне нужно найти кого-то, кто заставит меня взглянуть на мир по-новому. Я думала, он это сказал, чтобы поскорее свалить, но он был прав. Я больше ни с кем такого не чувствовала.

С ним я верю в лучшее, мыслю шире, мечтаю больше. Он зажигает во мне огонь, а мне только нужно довериться ему и поверить в саму себя. К черту предусмотрительность и осторожность! Я буду жить так, как велит сердце! И потом, стрелы Купидона сами выбирают цель.

И этой целью был Макс.

Когда мы въезжаем в лагерь, он останавливается у Поппи.

– Нам нужно поговорить, – из его уст это звучит как приказ, а не просьба.

– Хорошо… – Теперь мы попрощаемся и он скажет больше не быть такой дурой?

Мы заходим в фургон. Я делаю чай, пока Макс меряет Поппи шагами. Он будто собирается с духом, чтобы рассказать мне что-то плохое. Но неважно, что он скажет, я все равно признаюсь в своих чувствах, потому что они подлинные. Нужно идти всегда вперед, других путей нет.

– Макс, сядь, ты сейчас пол ботинками протрешь.

Он ерошит свои волосы и улыбается:

– Извини. Нервничаю.

Настал момент истины.

– Просто скажи как есть. Я справлюсь.

– Я не хотел тебя отпугнуть, особенно после того, что случилось сегодня.

– Так?..

Макс просто состоит из противоречий. Он здоровый, накачанный, весь в татухах, любит природу и свободу, но при этом у него золотое сердце и он обожает всем помогать. Делать людей вокруг счастливыми. Мой милый веган, который хочет сделать этот мир хорошим местом, начиная с себя… Мы так близки и вот-вот признаемся в своих чувствах. Если они будут не взаимны, это разобьет мне сердце.

– Рози, я не знаю, как правильно это сказать… Скажу как есть. Я влюбился в тебя еще когда ты случайно заняла мое место. С каждым днем мои чувства росли. Я уезжал, потому что думал, что это не взаимно, ведь ты все время говорила об Олли, а на меня тебе было наплевать.

То есть он уезжал не потому, что ему было плевать, а как раз наоборот? Я вообще его неправильно понимала все это время.

– Ты продолжала упоминать этого Олли, а я сердцем чувствовал, что здесь что-то не так. Тебе это не нравилось, но я должен был тебя защитить.

По коже бегут мурашки. Макс был прав до последнего, а я так отпиралась от его помощи! Он трет лицо ладонью.

– Я готов на все ради тебя. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Ты нужна мне. Из-за тебя мне хочется выпрыгнуть утром из кровати и побежать в горы, чтобы закричать во все горло, что я встретил эту чудную и невероятную девушку. Она помешана на чистоте, готовит с огромным количеством сахара, падает в мои объятия так, будто создана для них, хихикает, выпив много вина, и спорит только ради того, чтобы за ней осталось последнее слово. Я сам не свой. Я хочу лишь любить тебя всем сердцем.

Каждое мое желание обернулось реальностью. Сердце горит необузданной любовью, грозящей вот-вот выйти из берегов, ноги слабеют, но я стою и смотрю в его глаза. И вижу в них собственное отражение.

– Почему ты раньше не сказал?

– И оставить за собой последнее слово? С тобой этому не бывать.

Я смеюсь и прижимаюсь к нему.

– Ты прав, это невозможно, – я расслабляюсь, чувствуя его руки на себе. Все так, как и должно быть. – Может, мы ждали, пока звезды сойдутся, или просто хотели узнать друг друга поближе. В любом случае я без ума от тебя.

– Что будем делать теперь? – спрашивает он.

Он имеет в виду наше будущее, я вижу это по глазам.

– А чего ты хочешь?

– Идти за солнцем. Посмотрим, куда нас занесет. Что думаешь?

Как-то слишком расплывчато. Я хотела заговорить, но Макс приложил палец к моим губам.

– Но я знаю, что ты трепетно относишься к своим планам. Если ты не разлюбишь меня через год-полтора, я хочу жениться на тебе. А там уже можем думать о детях.

– Детях?

– Ты говоришь во сне.

Это что же я наговорила Максу, пока спала у него? Я представляю наших детей светлыми, со спутанными кудряшками. Мы издалека смотрим, как они бегают по полям, лежим на траве и обнимаемся. Правила мы будем диктовать себе сами.

– Можем остепениться или продолжить путешествовать. Это тебе решать, Рози. Я счастлив там, где есть ты.

Я могу распланировать всю нашу жизнь от начала до конца, и он не будет против. Он не хочет, чтобы я менялась, чтобы загонялась в рамки общества. Ему достаточно меня как я есть!

– И я везде буду счастлива с тобой.

Я представляю жизнь с Максом. Смотреть на звезды под лунным светом, теряться в толпе местных, пить дешевое теплое пиво, убегать в скрытную улочку, схватив его за руку. Прислониться к каменной стене, горячо поцеловать… Кстати, об этом.

– По правилам любовных романов теперь мы должны поцеловаться.

– А мы что, в книжке?

– Поцелуй, тогда и узнаем.

Макс увлекает меня в поцелуй, крепко прижимая к себе, и все становится правильно. Я подхожу ему, словно мы два кусочка головоломки. Ощущая вкус его губ, я, пьянея от желания, осознаю, что именно его я ждала всю свою жизнь. Он – тот самый. Просто я этого раньше не знала. Искры нет, зато есть фейерверки всех цветов радуги, что яркими всполохами озаряют небо.

Наконец мы отрываемся друг от друга, чтобы восстановить дыхание. Макс довольно улыбается, отчего ноги перестают меня держать.

– Поцелуй меня еще раз. – А потом еще и еще.

Может, по интернету и нельзя влюбиться, зато можно после поцелуя.

Благодарности

Образ прекрасной Нолы был вдохновлен бабушкой Пегги Шепард, Нолой Белл Шэннон. Надеюсь, мне удалось передать ее великолепие!

Примечания

1

Фиш-энд-чипс – буквально переводится с англ. как «рыба и картофель фри». Это блюдо считается неофициальным национальным блюдом Великобритании.

2

Мизанплас (от фр. mise en place – «укладка на место» или, в более вольном переводе, «все на своих местах») – термин из кулинарии. Так французские повара описывают полную готовность к работе – когда все, что может понадобиться для приготовления блюда, приведено в идеальный порядок. В системе мизанплас учитываются все нюансы: не только рецепт и ингредиенты, но и рабочая поверхность, инструменты, материалы, мерные емкости и порядок действий.

3

Пятнистый дик (Spotted dick – англ.) – традиционный английский десерт, название которого с английского можно перевести также как «пятнистый член».

4

Корниш пасти – традиционный английский пирог округлой или овальной формы, часто готовят из слоеного теста. Начинка может быть как мясная, так и овощная.

5

Уильям Батлер Йейтс – ирландский англоязычный поэт, драматург.

6

Crumble – блюдо (англ.), Mumble – мямлить (англ.), игра слов.

Content

Ребекка Рейсин
Чайный фургончик Рози

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Благодарности

Примечания