Дарья Аркадьевна Донцова

Слон для Дюймовочки

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава первая

Совет мужчинам. Если хотите, чтобы жена молча и очень внимательно слушала все, что вы говорите, возьмите свой телефон и тихо скажите: «Привет, дорогая!»

– Валерка мне изменяет, – зарыдала Леся, падая в моей спальне в кресло.

Я старательно улыбнулась:

– Муж к тебе прекрасно относится.

Олеся застучала ногами по полу:

– Нет, нет, нет. Мчалась в Ложкино по пробкам, надеялась на помощь! А тебе плевать, что говорю, мимо ушей слова пропускаешь!

– Вовсе нет. Помню все в деталях, – возразила я.

Воротникова неожиданно перестала заливаться слезами:

– Ну-ка повтори.

– Что?

– Все эти детали.

Меня охватило удивление.

– Зачем?

– Хочу удостовериться, что ты в самом деле услышала, о чем я рассказала.

В первую секунду мне захотелось быстро написать Марине, жене полковника, сообщение: «Сию секунду иди в комнату и начинай что есть сил кричать: «Скорей, скорей, помоги, у нас трубу прорвало! Не могу больше с Лесей общаться». Но потом я подумала, что Олеся сейчас не совсем адекватна, и смирно ответила:

– Ты захотела узнать, с кем Валера беседует по телефону, а он назвал имя Ксюша, произнес ласковые слова.

– Все не так! – взвилась Леся. – Каким местом ты слушаешь? Я случайно шла мимо кабинета Вольфа, не собиралась подслушивать под дверью, просто… э… э… подвернула щиколотку, остановилась, а у мужа голос громкий, он загудел: «Ксюша, красавица, замечательные длинные ноги, в глазах утонуть можно…» И тут, как назло, в носу зачесалось, я чихнула. Валера сказал: «Ма шери, подожди, сейчас перезвоню». Я быстренько убежала, не хотела, чтобы муж узнал, что жена его сюси-пуси с любовницей слышала! Он ходок налево! Что делать? Немедленно отвечай!

– Валера не похож на парня, который изменяет супруге, – откликнулась я.

– Не похож, а заруливает в чужой огород, – перебила Леся. – Знаешь, что такое «ма шери»?

– «Моя дорогая», – не подумав как следует, перевела я с французского слова и тут же прикусила язык.

– Вот-вот, – простонала Олеся, – залезла в переводчик и прочитала то же самое. Тетка – лахудра, уродина, жирная бочка, страшила! А для Валерки – «моя дорогая»? Найду телефон бабы! Выясню адрес! Найму мужиков! Пусть ей морду подпортят.

– Не надо, – испугалась я.

Но Олеся не услышала меня. Она постучала пальцем по экрану телефона:

– Смотри! Вот она, «моя дорогая» Валерки.

Я уставилась на фото, а Леся не могла остановиться.

– Что у лахудры на голове? Отвечай.

В данной ситуации следовало пойти на поводу у Олеси, поэтому я осторожно отозвалась:

– Волосы.

– Овин в колхозе «Засранск»! – взвизгнула собеседница. – Так причесывались при царе Горохе! Или тебе куафюра по сердцу?

– Сейчас подобные укладки снова вошли в моду, – начала я, тут же догадалась, что веду себя неправильно, и попыталась исправить положение: – Но этой девушке кудри вообще не подходят!

– Идиотка ужасно выглядит! – воскликнула Леся.

Далее наш диалог превратился в мое поддакивание.

– Щеки как у старой хомячки, – начала оценивать внешность молодой женщины Воротникова, – лба нет. Так?

– Да, – кивнула я.

– Шея похожа на ногу слона!

– Да.

– Руки как окорока!

– Да.

– Макияж отстойный!

– Да.

– Одета с помойки!

– Да.

– Талия отсутствует, бедра словно пиратский корабль, руки смахивают на грабли! Голос мерзкий у нее!

– Да, – уже в который раз согласилась я и тут же изумилась: – Это фото, звука нет. Как ты ее голос услышала? Каким образом поняла, что он неприятный?

– Потому что у потаскух всегда тембр павлина! – заорала Леся. – Она старая, мерзкая, криворотая шлюха с глазами летучей мыши. Ума у такой нет! Свинья баба! А ты ее защищаешь. Все! После такой реакции ни на одни твои похороны не приду! Даже не приглашай!

Воротникова выбежала из моей спальни. Я растерялась. «Ни на одни твои похороны не приду». Леся полагает, что меня будут класть в гроб постоянно? Или она хотела про мой день рождения сказать?

Тут раздались визг Мафи и сердитый бас ворона Гектора.

– Эй! Сейчас накажу!

Я встрепенулась, вышла из комнаты и увидела нашу собаку Мафи, она сидела на полу, подняв одну переднюю лапу, и рыдала.

– Что случилось? – испугалась я.

В ту же секунду из открытого окна донесся громкий стук. Я обняла Мафи.

– Покажи свою лапку.

Пагль [1]вскочила. Она определенно хотела удрать, но я удержала ее.

– Никого не хочу осуждать, у каждого может случиться припадок истерики, – произнесла наша домработница Нина.

Она поднялась по лестнице, держа в руках аптечку, поместила ношу на журнальный столик и продолжила:

– Но Гектор в данном случае прав. Мафуня, не бойся, коготь уже сломан. Сейчас обработаю ранку…

Пагль завыла.

– За свои страдания получишь сыр, – пообещала Нина, – дам большой кусок.

Собака замолчала, начала улыбаться и вилять хвостом.

– Коза, коза, коза! – завопила снизу Марина. – Ой, коза, коза, коза!

Я побежала на первый этаж.

– Где коза?

– Перед тобой, – объяснила жена Дегтярева. – Вместо того, чтобы наподдать лошади, стояла молча! Коза! Я коза! Вот Гектор – молодец.

– Гектор – молодец, – повторил ворон, подлетая к Марине, – курагу дай!

Супруга Александра Михайловича поцеловала птичку в макушку:

– Умник! А я коза.

– Коза, – не стал спорить Гектор, – курагу дай, коза!

– Ничего не понимаю, – призналась я, – что произошло?

Со второго этажа спустилась Нина, за ней, медленно прихрамывая, шагала Мафи.

– Олеся Николаевна выбежала от вас вся злая, словно голодный медведь гризли, – ответила домработница, – а мы с Мафуней в библиотеке порядок наводили. Воротникова мимо меня пролетела и со всего размаха как наступила Мафунечке на лапку!

– Коза! Коза! – причитала Марина.

– Бедная девочка заплакала, – всплеснула руками Нина, – эта особа паглю коготь сломала. Очень, наверное, больно.

– Коза! Коза! – исполнила свой припев жена Александра Михайловича и прибавила: – Нахалка мимо меня пробежала, а я, коза тупая, с ней поздоровалась, да еще спросила, как у этой рожи дела! Мерзость молча шмыгнула во двор, за ней Гектор! Баба в машину, а наша птичка любимая, дорогая, умнее всех! Ворон на отвратительную тачку сел, тюк-тюк ее по крыше!

– Услышала стук, – пробормотала я, – окно в библиотеке открыто.

Марина продолжила:

– Гектор, умница наша! А я коза! Вежливо с теткой беседовала! Мафунечка, хочешь сыру? Дам тебе большой кусок.

С радостным лаем, вмиг забыв про больную лапу, собака погалопировала на кухню.

– Сыр, сыр! – громко объявил ворон. – Режут эдам!

Раздался цокот когтей, и в сторону кухни пронеслась пуделиха Черри. Собаке много лет, она медленно ходит по дому, ковыляет по двору, мы считаем ее полуслепой, глухой. Но удивительное дело: стоит кому-то открыть холодильник или крикнуть «еда на столе», как наша старушка превращается в резвушку, забывает про артритные лапы, несется, обгоняя всех, на кухню. Вот и сейчас Черри промчалась вихрем мимо хозяев.

Из холла вышла собакопони Афина, за ней топал мопс Хуч и медленно шагал кот Фолодя. Сыр в нашей семье любят все, я в том числе, поэтому тоже направилась на кухню – решила сделать бутерброд.

Но осуществить намерение не удалось – раздался телефонный звонок, меня разыскивал Кузя.

– Иди скорее в офис, Дегтярев сказал, что без тебя не начнем, поторопись. Полковник уже покраснел, клиентка только что приехала!

Забыв про еду, я поспешила во двор. Целый месяц никто не обращался в наше детективное агентство с задорным названием «Тюх». И вот наконец-то лед тронулся.

Глава вторая

– Мама сошла с ума, – тихо сказала молодая блондинка, – помогите, пожалуйста.

– Мы детективы, – объяснил Собачкин, – вам, наверное, лучше обратиться к психиатру.

– Евгения Петровна потеряла разум, но она не сумасшедшая в прямом значении слова, – прошептала девушка. – Очень долго рассказывать. А если кратко, то не поймете. Выслушайте меня, пожалуйста. Заплачу за каждую минуту потраченного вами времени.

– Беседа с тем, кто к нам приехал рассказать о своей проблеме, всегда бесплатна, – объяснил Сеня, – говорите спокойно.

– Спасибо, – пробормотала посетительница, – попытаюсь. Сейчас, сосредоточусь. У меня был папа, Иван Ильич. Нет, начну по-другому. Меня зовут Аня.

Я устроилась поудобнее в кресле – похоже, рассказ не на пять минут. И точно! Анна начала обстоятельный доклад.

Ее мама, Евгения Петровна Лукина, имеет диплом балетного училища и до замужества танцевала в мало кому известном ансамбле. Женечка очень хотела стать примой, старательно выполняла все требования педагогов, отшлифовала технику, но в Большой театр Лукину не пригласили, в коллектив имени Станиславского и Немировича-Данченко она не попала. Не заинтересовались выпускницей и представители театра Наталии Сац, Кремлевского балета… Короче, партия Одетты-Одиллии в балете «Лебединое озеро» ей нигде не светила.

Женечка горько плакала после очередного неудачного показа. Надежда найти работу таяла каждый день. А потом подруга мамы сказала неудачливой танцовщице:

– Ты знаешь, что я главный режиссер народного театра. Нам предстоит выступить на конкурсе самодеятельных коллективов. Можешь принять участие в спектакле? Героиня умирает, потом ее призрак оживает, начинает танцевать. Это кульминационная сцена, а у нас нет балерины. Будь добра, помоги.

Женя горько усмехнулась. Вот ей и досталась партия Жизели![2] Отказать тете Лене, с которой мама дружит со школьных лет, Женечка не могла. Она выполнила просьбу и после спектакля собралась ехать домой.

У входа ее остановил один из самодеятельных артистов, назвался Иваном Морозовым, предложил погулять. Евгении только-только исполнилось восемнадцать, кавалер был на год старше, круглый сирота. А у Жени – лишь очень больная мама. Кто у девушки был отец? Тайна, покрытая мраком. У Вани от покойных родителей осталась большая трехкомнатная квартира в самом центре столицы, а Женя обитала в коммуналке.

Вскоре после того, как молодые люди начали встречаться, мама девушки умерла. Иван, как мог, поддерживал любимую, защитил диплом, поступил в аспирантуру, нашел работу. Пара стала жить вместе, девушка забеременела, Ваня тут же отвел ее в загс. Вскоре на свет появилась Аня, Евгении на тот момент едва исполнилось двадцать… Самая обычная история.

Иван окончил аспирантуру, стал кандидатом наук, преподавателем в вузе, быстро пошел вверх по карьерной лестнице, потом вдруг в тридцать лет у него прорезался дар литератора. Морозов начал писать книги, скопил пять готовых исторических романов. И не знал, что с ними делать. Папки лежали у него на кафедре. А потом он решил отнести их в издательство. Мужчина не надеялся, что его опусы опубликуют, считал, что писатель из него никакой, что он страдает болезнью под названием «графомания».

Но Морозов ошибся. Первая книга вышла через год, за ней – вторая, третья… Иван Ильич стал писателем, начал хорошо зарабатывать. Анечка поступила в институт, Женя вела хозяйство. Жизнь казалась прекрасной.

А потом пришла беда. Иван Ильич вдруг не пришел ночевать. Аня и мама просидели всю ночь у телефона. Мужчину в тяжелом состоянии нашли на рассвете во дворе какого-то дома. Врач «Скорой помощи» нашел мобильный и позвонил жене. Ивана отвезли в клинику, и там вмиг определили, что у Морозова случился инфаркт. Начали лечение. Но вскоре у больного произошел инсульт. Иван Ильич скончался, так и не придя в сознание.

Женя после похорон растерялась. Аня взяла академический отпуск, боясь оставить маму одну. Потом девушке пришла в голову идея поехать с ней на курорт. Анечка позвонила Лене Горкиной, лучшей подруге мамы, которая вместе с супругом владеет туристическим бюро. Теплые отношения между Леной и Женей начались еще в студенческие годы. Морозовы и Горкины всегда поддерживали друг друга. Горкины вмиг подарили Морозовым путевку на двоих в Турцию.

После путешествия Аня увидела, что мама повеселела, перестала плакать каждый день, стала ходить вместе с подругой в театр, в кино. Женечка снова начала смеяться, покупать новые платья, изменила прическу, помолодела, выглядела теперь чуть старше Ани.

В конце декабря мама сказала дочке:

– Новогоднюю ночь проведу у Горкиных.

– Только ты? – уточнила Аня. – Меня не приглашали?

– Ты веселись в своей компании, вместе с мужем. – Евгения улыбнулась.

Ане стало немного неудобно. Папа не так давно умер, а вдова и дочь собираются отмечать праздник. Но она ничего не сказала маме.

А дальше события начали развиваться непредсказуемо. Вскоре Евгения Петровна сообщила доченьке:

– Есть радостная новость: Юрий предложил мне руку и сердце.

– Кто? – оторопела Аня.

– Юра, – повторила Женя. – Познакомилась с ним случайно. Рогачев – новый сосед Горкиных. Когда мы отмечали Новый год, он вышел на лестницу покурить и столкнулся с Мироном, который стоял у открытой двери своих апартаментов. Муж Елены немного выпил – на дворе праздник, настроение особое, «елочное», – поэтому Мирон решил поговорить с незнакомцем. «Приехали в гости?» «Нет, – улыбнулся мужчина, – теперь я ваш сосед». «А куда подевались Карловы?» – удивился Горкин. «Простите, не знаю, они мне хоромы продали, переехал сегодня, сижу пока на чемоданах». Потом на лестницу вышла Лена, пригласила мужчину к столу, посадила возле меня. Вот так и познакомились. Ты не рада, что я встретила хорошего человека? Мне не так еще много лет, имею право на личное счастье.

– Конечно, мамочка! – воскликнула Аня.

Посетительница прервала рассказ, помолчала, потом продолжила:

– Рогачев сначала произвел приятное впечатление. Воспитанный, милый, всегда улыбается, с мамой обращается ласково. Он бизнесмен, хорошо обеспечен, постоянно приносит маме подарки, дарит ей цветы, украшения. Ну, прямо Ромео. Это странно.

– Что именно кажется странным? – поинтересовался Дегтярев.

– Уж очень он сладкий, прямо сахар с медом и сверху шоколад, – скривилась Аня и процитировала: – «Женечка, ты самая красивая, умная, прекрасная».

– Похоже, сильно влюблен, – улыбнулась я.

– Мужчины так себя не ведут, – отрезала Анна. – Кабы он маме так наедине говорил, то и хорошо. Но нет, при всех сюсюкает!

– Вероятно, Юрий вырос в семье, где его безмерно обожали, – подал голос эксперт Леня, – постоянно ласкали, хвалили, научили любить тех, кто рядом. Сильному полу несвойственно бурное выражение своих эмоций при посторонних. А уж русские парни женам даже в самые интимные моменты в любви не признаются. Юрий же с готовностью выражает свои чувства – для вас это необычно. О русских мужчинах автор Лев Красоткин написал: «Ты хоть рыдай, ты хоть канючь. Но стоек постулат: мужчина должен быть вонюч, могуч и волосат». Вам надо радоваться, что Евгении во второй раз встретился достойный человек, который станет оберегать ее.

– Он сказал, что вырос сиротой. А у мамы теперь нет времени на меня, – обиженно сообщила Аня. – До ее нового замужества мы вместе посещали Консерваторию, театры. Иногда мамулечка оставалась дома, и мы отправлялись в музей с папой. Он не любил сидеть на спектакле, а мама терпеть не может ходить по залам. Поэтому родители договорились, что на разные представления меня сопровождает мама, на выставки-экспозиции – тут уж со мной Иван Ильич. И с отдыхом так же получалось. Пляж, солнце, море – это с мамой. С папой – на байдарках по реке, походы в горы. И спальни у родителей были разные – папочка так храпел! Стены от звука дрожали!

Аня засмеялась.

– Но любили родители друг друга сильно. Не помню, чтобы они не то что ругались, а даже голос друг на друга повышали. И я с ними всегда, то с мамочкой, то с папой. И вообще, не понимаю, как можно после жизни с папой…

Аня замолчала, потом вздрогнула.

– Папа был стройным, всегда легким на подъем, веселым. Внешне отец был красавец, глаза огромные. Я его называла про себя королевичем. А мама шутила: «Как только увидела Ваню, поняла: вот он, принц, только без белого коня». А этот!

На лице нашей гостьи возникло выражение, с которым человек смотрит на таракана.

– А этот, – повторила она, – неуклюжий! Лица нет!

– Лица нет, – повторила я.

– Не разобрать внешности, – уточнила гостья. – Волосы длинные, кудрявые, как у бабы. Очки, усы, борода! Один нос торчит! Брови черные-черные, словно гусеницы. Фу! В придачу носит одежду, как чехол для рояля. Наверное, хочет скрыть, что он жирный. Сопит постоянно! Около папы мама смотрелась красавицей. Теперь в паре с уродом! Мамуля хрупкая, худенькая, папа называл ее своей Дюймовочкой. Теперь у Дюймовочки есть слон! Ну скажите, слон Дюймовочке нужен? И мерзкий слон теперь завладел полностью моей мамулей. Сейчас она только с Юрием, я одна.

– Вы ведь замужем? – уточнил Сеня.

– Да, – коротко ответила Аня. – Но супруг – это супруг. А мама – это мама!

– Что хотите от нас? – решил уточнить Александр Михайлович. – Почему решили обратиться в агентство?

– Рогачев мне не нравится, – отрезала посетительница.

– Какие у вас к мужчине претензии? – тут же осведомился Кузя.

– Все эти постоянные муси-пуси громко, прилюдно, бесконечные подарки. Обронила мама фразу: «Видела у Лены оренбургский платок, настоящий, ручная работа. Такая красота!» – и через пару дней Юра ей огромную шаль на плечи накидывает.

– Разве это плохо? – удивилась я.

– Нет, – после короткой паузы ответила посетительница.

– Скажите честно, с какой целью вы к нам пришли? – тихо осведомилась я. – Из вашего рассказа можно сделать только один вывод: Евгении повезло встретить человека, который ее так любит, что постоянно, даже при посторонних, говорит о своих чувствах.

– Думаю, он не тот, за кого себя выдает, – тихо ответила Аня. – И… Сейчас вам смешно станет, но все равно скажу. Мужик соловьем поет, какая Женя прекрасная, красивые подарки ей притаскивает, очень дорогие, вот, смотрите!

Девушка порылась в телефоне, протянула его Дегтяреву:

– Видите брошь? Она называется «Царь» или «Король». Усыпана драгоценными камнями, сделана из золота, старинная работа.

– Можете прислать снимок мне? – попросил Собачкин и через пару секунд щелкнул языком. – Похоже, не в ларьке у метро куплено. Вы не спросили, где Юрий украшение взял?

– Проявила любопытство, – призналась Аня. – Он ответил: «Во Франции, на закрытых торгах для Женечки нашел».

– Дорогая вещь, – пробормотал полковник.

– Да уж не копеечная, – поморщилась Аня. – Не верю, что Юрий участвовал в торгах. И, понимаете, при всех ярких проявлениях обожания к моей маме у Рогочева всегда взгляд, как у тухлой рыбы. Погасший взор. Не горит в нем искра восторга. С языка льются признания в любви, а в очах читается: «Как мне баба надоела!» И он определенно врет про брошь. Вдруг украл ювелирку и маму арестуют?!

Глава третья

– На какой она машине ездит? – спросил Собачкин после того, как Анна ушла.

– Маленькая старая «Киа», – ответил Семен, стоя у окна.

– Одета посетительница скромно, – сообщила из коридора Марина, – джинсы из массмаркета, простая футболка, кроссовки как у всех. Сумка тысяч за пять. А маме подарили роскошную брошь. Зависть – страшное дело!

– Где-то видел это украшение, – пробормотал Кузя. – Ну-ка!

Наш компьютерный гений забарабанил пальцами по клавиатуре.

– Дашенция, тебя Нина просит подойти в большой дом. Мне написала, потому что ты СМС не читаешь, – сказал Собачкин.

– Видела сообщение, – возразила я, – но у нас совещание.

Дегтярев провел ладонью по столу:

– Похоже на зависть, которую дочь испытывает к маме. Они вместе живут?

– Уно моменто, – ответил Кузя, – сейчас гляну, но увижу данные по прописке, а не как дела реально обстоят! Так! Евгения давно зарегистрирована в Глазовском переулке. Анна там с детства обитает. Замуж она вышла за Дмитрия Константиновича Алексеева, тот имеет однокомнатную квартиру в малопрестижном месте. Наверное, у супруга живет.

– С милым рай и в шалаше, – улыбнулась я, – многие молодые пары мечтают о собственном, пусть и крохотном жилье.

– Если посмотреть на даты, то вырисовывается такая картина, – потер руки Кузя. – Апартаменты в Глазовском достались Василию, прадеду Анны, в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Потом квартира перешла к его внуку Ивану, который полюбил Евгению. И до тех, пор пока Иван Ильич не стал литератором, поколения Морозовых жили в трех комнатах. Они большие, две по двадцать пять, третья аж сорок метров. Кухня пятнадцать, два санузла, коридоры, чуланы и так называемая каморка для прислуги.

– Нехило, – отметил Сеня.

– Книги мужа Евгении начали издавать, и он присоединил к своим апартаментам такую же квартиру, расположенную рядом на этаже, – продолжил доклад Кузя. – Получились огромные хоромы, можно в них военные парады устраивать. После свадьбы Анна не выписалась из родительской недвижимости, не зарегистрировалась у мужа, но думаю, что живет с ним в однушке.

– Клиентка нам не все про отношения с родителями доложила, – предположил Сеня.

– Создается впечатление, что в семье случился скандал, – высказался Леня. – Может, старшие и дочурка разругались? Теперь вспомним, что нам девушка сообщила об отчиме. Слишком сильно любит жену, балует, заваливает дорогими презентами, постоянно, не стесняясь посторонних, говорит о своей любви к супруге. Это, на взгляд Анны, дешевое актерство. Вот Иван Ильич по-настоящему обожал Евгению Петровну и вел себя как истинный мужик. Никаких сентиментальностей при чужих! А у Юрия фонтан признаний в светлых чувствах, следовательно, он врун!

– Прибавь ко всем объяснениям «взгляд тухлой рыбы», – хихикнула из коридора Марина. – Анна просто зла на Юрия. Кабы мать замуж не вышла, после ее смерти все дочке бы отошло, а так появился еще один претендент на ее имущество.

– Евгения не пенсионерка, Анне наследство долго ждать, – буркнул Дегтярев.

– Давайте вспомним, что клиентка ни одного дурного слова о матери не произнесла. Облила негативом исключительно отчима, – вставил Сеня. – А к нам обратилась в надежде, что мы накопаем компромат на Юрия. Анна доложит маме порочащие сведения, родительница узнает правду, бросит мужика. Есть поговорка «чужими руками жар загребать». Нам отведена роль этих рук, которые жар загребают.

– Отчество у Юрия забавное, – заметил Кузя, – Ревовсемирович.

– Как ты это узнал? – удивилась я.

– Нашел в интернете, – спокойно объяснил Кузьмин. – Юрий Ревовсемирович Рогачев. И он старше Евгении.

Мой телефон запищал, я вынула трубку и быстро ответила:

– Сейчас приду.

– Что в нашем доме опять случилось? – нахмурился толстяк.

– Вчера Даша уронила чайник, – вмиг наябедничала Марина, – он весь развалился, прямо на кусочки рассыпался.

– Я поехала сразу в магазин, купила новый, а он не работает. Сейчас опять в торговый центр порулю, попрошу заменить! – объяснила я.

– Вечно с тобой приключения, – пробурчал полковник, – не понос, так золотуха. Ты чайник в торговом центре проверила?

– Нет.

– Почему? – нахмурился Александр Михайлович.

– Продавец сразу сказал, что все электроприборы всегда на складе тестируют.

– Когда на рынке тетка, которая торгует кислой капустой, говорит «бери, моя самая вкусная», ты попросишь килограмм без пробы? – продолжил Дегтярев.

– Нет, – вздохнула я.

– Чайник дороже квашеной белокочанной, почему бы не испытать его?

Под неумолчное негодование толстяка я вышла из офиса, забежала домой, забрала неработающую покупку и поспешила в торговый центр.

Глава четвертая

– Наша продукция, вся до единой, проходит строгий контроль качества, – заявил консультант, которому я сообщила о неприятности. – Возможно, вы его неправильно активировали.

– Каким образом можно неправильно включить чайник? – изумилась я. – У него одна клавиша.

– Некоторые способны по ней колотушкой стукнуть.

– Может, у нас в доме и есть колотушка, но понятия не имею, где она лежит. Попробуйте сейчас вскипятить воду и убедитесь, что продали мне сломанный…

– Не имею права заниматься оценкой рабочести или нерабочести товара, – остановил меня консультант. – Вам следует пройти в отдел проверки. Там сидят квалифицированные сотрудники, они помогут.

– Отлично! – обрадовалась я. – Подскажите, где он находится?

– Надо выйти во двор, обогнуть здание слева и войти в подъезд номер три. Не перепутайте его с пятым. Четвертый этаж, налево по коридору до самого конца, упретесь в дверь с табличкой «Отдел гарантийного обслуживания». Вы поняли? Или повторить?

Ну почему незнакомые люди всегда принимают меня за идиотку? Что со мной не так? Я не красавица, не претендую на звание мисс всего земного шара, значит, постулат «если хороша собой, то глупа» в отношении меня работать не может. Или окружающие считают меня дурочкой из-за того, что я натуральная блондинка?

– Повторяю, – продолжил консультант, – надо выйти во двор…

– Спасибо, уже поняла, – остановила я парня, быстро покинула торговый центр, вышла на улицу, постояла пару секунд в задумчивости, потом обошла здание справа.

Через пару минут я очутилась перед изгородью с калиткой, она легко распахнулась. Ага, я сейчас топаю в правильную сторону, но куда шагать далее? Передо мной расстилается пустырь.

Моя голова повернулась в сторону здания гигантского магазина, глаза увидели большой плакат: «Уважаемые граждане! Департамент ремонта и замены ФГУБЦ ОПР и НПОС и АРТ находится по дороге прямо. Не ломитесь в служебное помещение нашего ТЦ! Идите вперед до момента столкновения с двухэтажным зданием. Проявите внимание! Не звоните в дверь ТЦ! Пожалейте сотрудников! Добра и любви вам всем, даже тем, кто сейчас решил трезвонить нам на пороге служебного входа. Администрация». Я захихикала – похоже, много нас, тех, кто приобрел неработающую бытовую технику. Интересно, кто автор текста? Фраза «до столкновения с двухэтажным зданием» прекрасна. И пожелание любви и добра приятно.

Тихо смеясь, я добралась до еле живого от старости домика, распахнула дверь, начала подниматься по лестнице. Забыла, на каком этаже находится нужный мне кабинет, но точно не на первом. А поскольку тут всего два пролета, я не ошибусь.

Прошагав по ступенькам, я двинулась по длинному темному коридору и в конце концов приметила дверь с объявлением «Часы работы: с 11 до 16. Обед: с 12 до 14». Отличное расписание. Сейчас два часа пять минут, значит, мне повезло. Я нажала на ручку, дернула за нее. Заперто! Придется подождать, когда сотрудник завершит трапезу.

И тут дверь распахнулась, на пороге возникла блондинка. Ее полная фигура оказалась облачена в платье из кримплена, бывшего остро модным во времена моего детства. На голове у дамы громоздилась замысловатая «бабетта». Для тех, кто понятия не имеет, что это такое, объясню.

В начале шестидесятых годов в советский кинопрокат попал французский фильм «Бабетта идет на войну», главную роль в котором исполнила Брижит Бардо. Укладка звезды – башня из волос – произвела неизгладимое впечатление на советских зрительниц. Почти все они начали громоздить на головах подобную конструкцию из своих прядей, цементировать ее с помощью сахарной воды и пива. Лак «Прелесть» удавалось купить не каждой, и не у всякой модницы имелась грива для возведения колокольни на макушке. Но советские дамы умели использовать подручные средства. На темечко клалась пустая консервная банка, волосы беспощадно начесывали, потом ими обертывали пустую жестяную емкость. И – опля! Ты самая модная. В качестве завершающего штриха низ «каланчи» обвивали лентой, которую завязывали спереди кокетливым бантиком. Ярко-голубые веки, ресницы, которые стояли забором и почему-то не падали под тяжестью толстого слоя туши, угольно-черные брови, красно-фиолетовые губы, чахоточный румянец плюс короткое платье из синтетики, обтягивающее тело, как вторая кожа. Сначала подобным образом причесывались и наряжались юные девушки, затем их мамы, в конце концов мода добралась до бабушек. Большая часть пенсионерок шила себе одежду длиной ниже колена. Но встречались особо храбрые пожилые дамы, те щеголяли в коротком варианте, правда, не забыв натянуть колготки советского производства. Чулки были серо-коричневого цвета, поэтому старушек-экстремалок прозвали «трупьими ногами».

Я думала, что сейчас таких дам уже не встретить. И, пожалуйста, одна из них сейчас смотрит на меня.

– Ну? – осведомилась владельца «башни». – Чего надо?

– Чайник не работает, – ответила я.

– Заходь, – приказала тетка, – покажь паспорт.

– Чей? Мой?

– Нет, чужой, – буркнула тетка.

Я посмотрела на табличку, которая стояла на столе: «Сегодня Вас с радостью обслужит Мария Алексеевна Капустина». Если сотрудница сейчас испытывает восторг при виде меня, то не хочется увидеть ее в секунду раздражения.

– Эй, девушка, проснитесь и пойте, паспорт! – потребовала Капустина.

– Вам нужен мой документ или чайника? – уточнила я.

Мария Алексеевна прищурила один густо накрашенный глаз.

– Кто сломался? Вы или оборудование? Ладно. С документом потом разберусь. На какой день назначить доставку?

– Чего? – переспросила я.

И услышала в ответ:

– Того! Что гавкнулось?

Я уже хотела объяснить, что все собаки дома, ни одной из них в коридоре нет, но через секунду сообразила, что глагол «гавкнуться» является синонимом выражения «пришло в негодность», и, ощущая себя больным попугаем, бойко сообщила:

– Чайник!

– Наши переговоры сдвинулись с мертвой точки! – обрадовалась Капустина и перешла со мной на «ты»: – Теперь сосредоточься и ответь, когда за ним прислать тягач.

Услыхав вопрос, я поняла, что Мария Алексеевна сумасшедшая. Почему ее держат в штате? Вероятно, женщина только что лишилась рассудка. Она отправилась на обед, ела с двенадцати до двух и слегка поехала умом от обилия пищи.

– Если имеется гарантия и срок не вышел, доставка приборов в ремонт – за наш счет! Чего сидишь, смотришь, как лягушка на молоток? Говори, – торопила меня хозяйка кабинета.

– Простите, – тихо отозвалась я, – но чайник…

– Ой, можно подумать, ты первая с ним, – отмахнулась Мария. – Знаешь, сколько чайников перевидала? Мне семьдесят пять лет, я полвека тут пашу! Прибудет платформа, которую цепляют к тягачу. Доставят в ремонт, как мать родную, нежно! Заканчивай крыльями хлопать.

Я не сумела сдержать удивление:

– Вам семьдесят пять? Думала, не больше пятидесяти.

На лице Марии Алексеевны заиграла улыбка.

– Ой, да ладно! Понимаю, сейчас льстишь, чтоб прямо на завтра доставку оформила!

– Нет, искренне удивилась, – возразила я и вынула из пакета коробку. – Не надо ничего везти. Вот он! Совсем новый, но не работает.

– Кто? – тихо переспросила моя собеседница.

– Чайник.

Капустина взяла коробку, осмотрела ее, потом захохотала:

– Ой, умираю! Ой, сейчас скончаюсь! Ой! Вот парням расскажу, они сдохнут от ржаки!

Я ощутила себя героем пьесы, которую сочинил безумный автор.

Вытирая слезы, которые выступили на глазах, тетушка задала самый гениальный из всех гениальных вопросов:

– Это же простой кипятильник?

Я молча кивнула. Нет, бабушка определенно странная. Держит ведь коробку, на ней есть картинка. Хотя, может, она плохо видит?

– Расскажу ребятам, так они мне не поверят, – простонала Мария Алексеевна. – Милая, ты перепутала, попала в оформление гарантийного ремонта особо тяжелой техники. Соображаешь, о чем идет речь?

– Тракторы? – предположила я.

– Мелочовка, – фыркнула Капустина, – ерундой не занимаемся. Попробую объяснить! Есть ну очень большой агрегат. Где он стоит, что делает – не твоего ума дело. В нем имеется деталь три К сто двадцать восемь бис пятнадцать, номер серии – пятьдесят четыре Б, в реестре – девятьсот двенадцать семьсот семь. Все это произносить язык сломаешь. Мужики называют фигню чайником.

– Почему?

– Спроси у них, – развела руками Мария Алексеевна. – Это они еще прилично выражаются. А то как придут, как скажут – хоть святых выноси. В документе я, конечно, все как надо укажу, а когда просто общаемся, «чайник» говорим. И тут ты! Ну спасибо, повеселила. Возвращайся в торговый центр и выйди из него не на улицу, во двор.

Я молча выслушала бойкую бабусю. Консультант в магазине тоже упомянул про двор, переспросил, поняла ли я, куда мне шагать. А как поступила я? Прямиком потопала на проспект. Ну и кто я после этого?

В момент, когда я начала себя отчаянно ругать, в кармане завибрировал мобильный.

Глава пятая

Полковник встретил меня возгласом:

– Ну наконец-то!

Я принялась оправдываться:

– На дороге пробки.

– У плохой хозяйки всегда сковорода кривая, – сказал себе под нос Кузя.

Похоже, у нашего компьютерного гуру сегодня на редкость гадкое настроение. Обычно он милый, веселый, а сейчас сердитый.

Александр Михайлович покраснел:

– Это еще что за разговоры? Сказал человек, затор на шоссе. При чем тут сковорода?

Я постаралась сохранить серьезный вид. Много лет назад моя маленькая дочь Маша ходила в детский сад. В одной группе с ней был Кирюша Когтев, лучший друг девочки. Маруся нещадно била тихого вежливого Когтева, а тот лишь вздыхал в ответ, ни разу не стукнул Манюню. Потом в коллективе появилась новенькая, она решила взять пример с девочки. Но не успела малышка пнуть Кирюшу, как на нее напала моя дочь. Она схватила девочку, окунула ее головой в унитаз и произнесла фразу, которую ни я, ни мама мальчика никогда не забудем: «Кирика могу бить только я!» Сейчас Когтев – успешный финансист, числится в руководстве крупного банка. С Марией и Сергеем, его родителями, мы лучшие друзья.

У Дегтярева тоже работает правило «Дашу бью только я». Ко мне полковник безбожно придирается, ругает за все, но если кто-то, вдохновившись примером толстяка, пытается сделать мне замечание, то Дегтярев налетает на эту личность с яростью голодного леопарда.

Но я на друзей не сержусь. Сеня, Леня и Кузя меня любят. Просто, похоже, у симбиоза человека с ноутбуком случилась какая-то неприятность. Надо осторожно выяснить, что стряслось.

– Докладывай, – приказал Дегтярев.

– Чайник поменяют завтра, – бойко соврала я, – привезут со склада.

Полковник поморщился:

– Это неинтересно. Кузя, рассказывай, что выяснил.

– Начал с брошки, – затараторил парень. – Анна не верит в покупку на аукционе, опасается, что «Царь» украден и Евгении Петровне влетит за владение такой вещью. Но никто «Короля» не тырил. Тут другая история. Украшение было сделано в начале двадцатого века, автор его неизвестен. Называют имена разных ювелиров, но клейма на изделии нет. Впервые о «Короле» заговорили после того, как актриса второго плана Вера Кусаткина вышла в начале тридцатых годов на первомайскую демонстрацию в пиджаке с этой брошью. Что она собой представляет? Фигура размером с половину женской ладони изготовлена из червонного золота. Глаза – сапфиры, рот – мелкие рубины. На голове корона, она вся украшена драгоценными камнями, тело «Царя» скрывает красная мантия из эмали, на ней повсюду золотые звезды, бриллианты. Ног не видно. Актриса в то время совсем молодая была, поэтому неразумная. Через пару дней после праздника ее арестовали, кто-то донес об украшении. Кусаткину осудили за пропаганду самодержавия и шпионаж, отправили в Сибирь. Там она вскоре умерла. «Короля» конфисковали, есть акт о его уничтожении, он подписан Егором Кирилловичем Никитиным. Но потом «убитая» брошь вдруг «ожила». Ансамбль «Калина-малина» отправился на гастроли в Англию. Руководитель танцевального-вокального коллектива, исполняющего русские народные песни, вышла на поклон после окончания первого концерта. Выступление понравилось гражданам Великобритании, а газетчики вмиг заметили оригинальную, очень ценную брошь на платье женщины, которую звали Анфиса Егоровна Никитина.

– Папаша тетки попросту украл ювелирку! – возмутилась я. – Составил акт об уничтожении и положил дорогую вещь себе в карман.

– Не он первый, не он последний, – философски заметил Семен. – Синдром тыринга – распространенная инфекция. Как «Царь» оказался у Рогачева?

Кузя тихо кашлянул:

– Продолжаю. По возвращении домой Анфисе влепили выговор по партийной линии, сделали невыездной. Женщина захотела вернуть себе статус человека, который летает за рубеж, принесла бумагу. В документе указывалось, что «Царь» – бижутерия, стоит пару рублей, но ей объяснили, что дело не в цене украшения, а в том, что член КПСС решила прорекламировать самодержавие. Все происходило в середине семидесятых, поэтому Никитину не отправили в лагерь, не осудили. Ее просто лишили права работать с молодежью, отменили все зарубежные гастроли. Дальнейшая судьба женщины трагична. Дожила до преклонных лет и умерла не своей смертью, а тело Анфисы Егоровны обнаружили в ее доме в деревне Крапивкино. На вскрытии выяснилось, что Никитина умерла от инфаркта, но милицию насторожил беспорядок в доме. Все вещи вытряхнуты на пол, книги свалены на ковре, кухонная утварь разбросана. А в кладовке, где Анфиса держала банки с домашними консервами, в стене, обнаружился открытый сейф. Что там хранилось? Ответ на вопрос дала Раиса Николаевна Атаманова, жительница села, которая тогда была совсем юной девушкой. Она работала у Анфисы, убирала, стирала, гладила. Как-то раз Рая забыла у хозяйки в кладовке свой шарф, дошла до ворот, вспомнила про него, вернулась и застала Никитину возле несгораемого шкафа. Анфиса держала в руках коробку. Горничная смутилась, Никитина улыбнулась: «Знаю, ты не болтливая, не сплетница. Смотри, какая красота» – и открыла коробку. Внутри оказалось ювелирное изделие, которое выглядело так дорого, что Раиса ахнула: «Вот это да! Фигурка из золота? Камни настоящие?» «Конечно, – кивнула Анфиса. – Отец перед смертью сказал: «Лучше продай украшение, оно принесло всем своим владельцам несчастье. Кровавый этот «Царь». Но я берегу брошь, расстанусь с ней, только когда голодать начну».

Кузя замолчал.

– Где ты раздобыл столько сведений? – изумился Сеня.

Кузьмин потянулся к чашке с кофе:

– Начал с простого запроса, написал: «брошь «Король» или «Царь». Выпало название книги «Злые драгоценности». Автор – доктор наук, профессор, историк Олег Маркович Черешин. Скачал издание, в оглавлении пять историй, одна из них называется «Жизнь, смерть и воскрешение «Царя». Сейчас просто пересказал содержание рассказа.

– Интересно, в каком озере автор начерпал сведения, – процедил Дегтярев. – Он работал с документами или перед нами полет фантазии? Надо поговорить с этим писателем. Кузя, найди телефон.

– Уже нашел, – улыбнулся лучший друг Собачкина.

– Набери и дай трубку Дарье, – велел Дегтярев. – Некоторые мужчины не способны отправить лесом женщину, если та о чем-то просит. Авось, ученый из таких.

Кузя живо выполнил приказ.

– Слушаю вас, говорите, – потребовал мужской голос.

– Добрый день, Олег Маркович, – защебетала я, – вас беспокоят из детективного агентства.

– Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не брал, – ответил Черешин и засмеялся.

– Мы прочитали вашу книгу «Злые драгоценности».

Историк дал мне спокойно договорить, потом ответил:

– Простое человеческое любопытство – двигатель прогресса. Если же оно сочетается с бескрайней ленью, то на выходе имеем пульт от телевизора. Мне очень хочется посмотреть на вас, девушку с милым голосом, которая охотится на преступников. В книге не вся история «Царя». Или «Короля» – брошь по-разному называют. Я жду вас завтра в полдень, адрес сейчас сброшу.

И в ту же секунду у меня в кармане задрожал мобильный, я вытащила его и увидела эсэмэску от Олеси: «Непременно приезжай в Булонский лес в восемь вечера». Я удивилась и спросила у Кузи:

– Булонский лес – это же городской парк в Париже?

– Да, – подтвердил Кузьмин. – А что?

Я показала ему эсэмэску, Кузя полез в интернет и вскоре сообщил:

– Вот любят наши люди все иностранное. Наверное, речь идет о зоне отдыха «Булонский лес», она находится неподалеку от нас. Вперед по шоссе, на тридцать пятом километре налево – и приехала.

В ту же секунду упало новое сообщение от Леси: «После десяти связь прервется. Не опаздывай. Сбросила координаты в навигаторе».

Глава шестая

Я припарковала машину на небольшой площадке, где стоял чей-то велосипед, огляделась, сообразила, что Воротниковой нет, и позвонила ей. Уже через секунду после того, как набрала номер, я сообразила, что не дождусь ответа. Сомнительно, что на опушке леса работает мобильная связь.

Но, вопреки расчетам, раздался голос Леси:

– Тебя за смертью посылать!

– Стою на парковке, твоей машины нет, только велосипед лежит. Не знаю, куда идти!

– Ведьмино болото! – раздалось в ответ.

Я поежилась – неприятное название.

– Где оно?

– Вперед по дороге до указателя «стоять», там увидишь.

Ничего не понимая, я побежала по тропинке и через секунду оказалась во власти страха. Вокруг чернели ели и раздавались странные звуки. Вся трясясь, я добралась до нужного столба с табличкой, приметила покосившуюся избу и Лесю, которая сидела на крылечке. Рядом с ней стоял пакет.

– Где мы? – спросила я, с трудом переводя дыхание.

Олеся запустила руку в мешок:

– Здесь жила самая сильная колдунья. Она умерла, но ее дух до сих пор тут. Бери свечи!

– Какие?

– Восковые, – начала сердиться Леся. – Афиноген объяснил, что их надо собрать в семи храмах. И только чистый воск, никакой химии.

– Кто такой Афиноген? – задала я следующий вопрос.

– Пришла помогать или интервью брать? – фыркнула Воротникова. – Афиноген – внук Клавдии. Она ему передала перед смертью свой дар. А вот и он!

Из домика вышел мужчина, одетый, как крестьянин девятнадцатого века. Выглядел он словно персонаж с картин Владимира Маковского, Василия Максимова и Константина Савицкого: косоворотка с поясом, холщовые штаны, лапти и картуз. Окладистая седая борода закрывала почти все лицо. Леся бросилась к нему:

– Мы пришли.

– Рад видеть красных девиц, – нараспев произнес дядька. – Кого со света сжить хотите? Изображение разлучницы припасли?

Леся вынула из сумки лист:

– Вот. На принтере распечатала, в оригинале нет. К мужу залезла в кошелек! Он фотоморду с собой таскает.

– Потаскун, – покачал головой сын ведьмы, – ох, гуляка! Да невиноватый совсем. Нукось, дай портрет. Безразлично, какой он, на адской машинке напечатан или хфотохраф делал. Чую душу человеческую через любую бумагу.

Леся протянула ведьмаку лист.

– Ахти! Так она черная колдуниха, – сделал вывод Афиноген, забирая бумагу. – Не расстраивайся, голуба! Муж тока тебя одну любит. Это дрянцо его черными силами охмурила, присушку сделала. Вот и глупит он. Небось, богатый?

– Валера хорошо зарабатывает, – откликнулась Олеся.

– Золото приманило бабу, – степенно произнес Афиноген, – значитца, деньгами ее и пригасим. Сколько у тебя с собой?

– Вы сказали, двухсот тысяч хватит, – протараторила Леся и вытащила конверт.

– За свою работу ни копейки не беру, – произнес Афиноген, – ни копейки, ни осьмушки, ни полушки, ни гроша. Нельзя белый колдуновский дар продавать. Отымется он у меня. Но огонь гасят водой, а присушку – деньгами. Поелику за отворот мужа от тебя заплатили, то и бабе за возврат рассчитаться надо.

Я прислонилась спиной к дереву. Олеся сошла с ума? Она не понимает, что Афиноген, у которого в паспорте определенно стоит самое обычное мужское имя, ломает комедию? Валера полностью обеспечивает семью, он очень хорошо зарабатывает. Но двести тысяч – немалая сумма. Надо как-то остановить глупышку.

– Нукось, давай дьявольский металл, – потребовал Афиноген, вытягивая руку. – Даже смотреть на проклятые деньги не желаю, пальцем их не трону.

– У моей подруги бумажные рубли, – не выдержала я, – не монеты. И вы хотите, чтобы двести тысяч вам в ладонь положили – коснетесь денег!

Афиноген окинул меня взглядом и опять посмотрел на Лесю.

– Зачем привела девоньку-подруженьку? Она Лиса Патрикеевна. Тебе в лицо хорошее говорит, а за глаза грязь льет. Без монет не сработает отворот заговора.

Потом он опять повернулся ко мне:

– Неправда твоя, девица-красавица, сейчас увидишь, как погибнет дар.

Леся быстро протянула ему пачку купюр. Афиноген молча взял деньги и ушел в избу.

– Ты с ума сошла? – накинулась я на подругу. – Он врун, мошенник.

– Нет! – разозлилась Воротникова. – Прочитала в «Телеграме» отзывы в его аккаунте, Афиноген всем помогает.

– Забавный старичок, – засмеялась я, – ведет беседу, как герой книги Гиляровского, а сейчас выяснилось, что он сидит в интернете. Нестыковочка образа.

И тут из домика вышел Афиноген. В одной руке он держал зажженную свечу, в другой – жестяную старую коробку. Похоже, в ней когда-то лежали ботинки.

– Девица-красавица, говори, чего желаешь разлучнице? – пропел он.

– Сдохнуть прямо сейчас, – топнула Леся.

– Эхма, черная обида ум затемняет, – протянул Афиноген. – Ну померла. И че? Где радость? Нет! Нехай помучается недугами, пострадает, красоты лишится. Тогда ее злая присуха отпадет, мужик разом забудет разлучницу. Жить ей дальше хромой, косой, горбатой, лысой, в прыщах! Неправа ты, барышня, не подумав, смертушки ей захотела. За то, что чужого супруга охмурила, следует жестоко наказать.

– Точно, – подпрыгнула Леся, – спасибо, Афиноген! Правильно посоветовал. Пусть эта тварь вся покроется волдырями, получит понос и…

Я молча слушала, как подруга перечисляет все, чего она желает любовнице Валеры, и не понимала, зачем понадобилось меня звать. Может, Воротникова побоялась оставаться одна с колдуном в лесу?

– Да исполнятся твои желания, – запел мошенник, – да будет так, как хочешь. Теперь лучшая подруга должна взять коробку, войти в воду и бросить сундук пожеланий в топь! Если он утонет сразу, прямо сейчас разлучницу понос прошибет и ничем его не остановишь. Если на поверхности останется и завтра ко дну пойдет, то в день утопления коробки бабу скрутит. Давай, барышня, шагай.

Ведьмак протянул мне жестянку и уточнил:

– Там деньги и фото развратной бабы.

– Откройте, – потребовала я.

– Зачем? – вкрадчиво спросил Афиноген.

– Хочу удостовериться, что вся сумма на месте, – честно ответила я.

– Охо-хоюшки, – вздохнул ряженый. – Ой, как мне тебя жаль! Тяжело жить девице подозрительной.

– Выполню задание только после того, как увижу деньги, – отрезала я.

Афиноген издал протяжный вздох и поднял крышку. Я изумилась – внутри лежала пачка купюр.

– Теперича душенька подруженьки утешилась? – слишком ласковым голосом осведомился ведьмак.

Я взяла деньги и начала их пересчитывать. Подул ветер, одна бумажка улетела.

– А ну, заканчивай, – топнула Леся, – хватит!

– Сейчас найду купюру, – пообещала я.

– Что Бог отнял, того мне не надо, – прикинулся верующим лгун.

И тут я сообразила, что произойдет, когда я уведу вконец ополоумевшую Олесю к машине. Старик разденется, нырнет, достанет коробку. Если внутрь жестянки попадет вода, то не беда! Ассигнации высохнут, их можно будет использовать или обменять в банке. Лезть в болото у меня не имелось ни малейшего желания. Но сейчас захотелось наказать вруна. Леся почти лишилась разума, ее съедают черная ревность и яркая злоба. И она верит мошеннику, не слышит голоса разума, хочет уничтожить любовницу Валерия. Поэтому я отправлюсь в болото! Я зайду подальше, открою «банк», быстро порву купюры, швырну коробку, потом крышку. Упаковка начнет погружаться в болото, жидкость станет затекать внутрь, кусочки денег выплывут, перемешаются – колдуну никогда не собрать гонорар. Жалко лишиться большой суммы, но еще неприятнее знать, что Афиноген сидит в ресторане или покупает вещи в магазине, смеясь над нами, глупыми.

– Доброго тебе пути, барышня, – пожелал мне противный мужик.

Я, держа жестянку, забрела почти на середину болота, оказалась по пояс в воде, оглянулась и обрадовалась – стою спиной к мерзавцу и Лесе, они не видят мои руки. Отлично! Я положила коробку на воду, быстро вытащила пачку, живо превратила ее в обрывки, сунула их обратно. Тара закачалась на поверхности, я швырнула подальше крышку. Жидкость немедленно влилась внутрь коробки, и она утонула. Глаз приметил в глубине черного болота рой обрывков. Я заликовала и пошла назад. Колдун, не видать тебе хорошей суммы!

– Быстро уходите, – приказал лжец, когда увидел меня, мокрую, на опушке. – И не оглядывайтесь, а то не исполнится. Бегом, бегом.

Для пущей важности Афиноген замахал руками.

Леся дернула меня за плечо:

– Не спи, помчались.

Потом она побежала по дорожке, я двинулась за Воротниковой и, пройдя метров десять, заметила в траве одну пятитысячную купюру, подобрала ее и спрятала в сумку. Не хочу, чтобы она обманщику досталась.

Глава седьмая

Утром я показала найденный банковский билет Кузе, рассказала о встрече с Афиногеном.

– Олеся, конечно, на всю голову нездоровая, – вздохнул парень. – Отдать двести тысяч! И ты хороша, убила деньги. А этот Афиноген дурит народ.

– Захотела его наказать, не достанется мерзавцу ничего! Даже эта купюра!

Симбиоз человека и ноутбука взял банковский билет, потом вытащил из ящика стола лупу, начал внимательно рассматривать ассигнацию и засмеялся:

– Ха! Подделка.

– Уверен?

Кузя потряс банкнотой:

– Бумага, которую используют при производстве подлинных пятитысячных, гладкая, плотная, если ею потрясти, то она хрустит. Для фальшивок, как правило, используют более мягкую, рыхлую, она не издает звуков. Вверху, на лицевой стороне, расположен герб Хабаровска, он переливается, сохраняя малиновый цвет. Если же купюру повертеть вверх-вниз, цвет щита меняется на интенсивный зеленый. Добиться данного эффекта фальшивомонетчики не способны. Если посмотреть в лупу, то на берегу реки видны фигуры зверей, обитающих на Дальнем Востоке, в частности – амурского тигра. Авторы «фальшивок» не заморачиваются их прорисовкой. Есть еще переливающиеся поля, под цифрой «пять тысяч» – металлическая нить, которая «вживлена» в левую половину купюры, она пять раз «выпрыгивает» из бумаги на оборотной стороне. И еще много чего есть такого, чем нормальные деньги отличаются от тех, которые делаются незаконно. Но хватит и того, что рассказал.

– Могла не заходить почти на середину болота, – пригорюнилась я. – Ехала домой словно в компрессе. Джинсы никак высыхать не хотели. И что делать?

– Ты помнишь, что должна ехать к Олегу Марковичу, автору книги про брошь? Он тебя ждет в двенадцать, позднее у него времени нет.

– Не опоздаю, – кивнула я и продолжила: – Фоторобот не составить. Колдун приклеил бороду лопатой, натянул парик. Подозреваю, что и брови у него не свои. Очень уж они густые и слишком черные. В интернете он точно не под своим настоящим именем.

– Слишком черные? – переспросил Кузьмин. – Интересно!

– И примет никаких, как найти мошенника?

– Хватит, – отрезал Кузьмин. – Прямо очень беспокоюсь, что ты опоздаешь к Черешину. Волнуюсь, нервничаю, теряю аппетит.

Делать нечего, я ушла в гараж и отправилась в путь. Хорошо, что ехать оказалось недалеко – Олег Маркович живет в пяти километрах от Ложкино.

Историк оказался гостеприимным человеком: он налил в мою чашку хорошо заваренный чай, угостил вкусными шоколадными конфетами. Потом в комнату зашли два шпица, я начала их гладить. Лицо хозяина сменило вежливо-официальное выражение, на нем появилась искренняя улыбка.

– Любите собак?

– Да, – кивнула я, – дома целая стая, плюс кот и ворон Гектор.

– Обожаю животных, – засмеялся историк, – с удовольствием напрошусь к вам в гости. Что привело вас в мою скромную обитель?

Я начала объяснять:

– К нам обратилась девушка, которой очень не понравилось, что ее мать вскоре после смерти мужа, отца нашей клиентки, вышла замуж за человека, который постоянно говорит о своей любви, приносит дорогие подарки. Дочь считает его мошенником. Почему пришла к вам? Среди презентов, которые получила счастливая новобрачная, есть брошь «Царь» или «Король». В интернете нашлась ваша книга, где рассказана история этого необычного украшения.

– Моя бабушка верила, что некоторые ювелирные изделия приносят несчастья, – тихо произнес Черешин. – И на самом деле есть много историй о том, как владелицы ожерелья, браслета или серег умирали одна за другой: бабушка, мать, дочь, вторая дочь, третья. Если в семье появлялась умная дама, она прятала колье или другую вещь подальше, никогда не надевала ее, держала в качестве запаса на черный день. У меня восемь томов историй ювелирных изделий. Но я не писатель, я ученый. Занятие беллетристикой – хобби. Сейчас веду ютьюб-канал, там те же очерки, что и в книгах. Тщательно готовлюсь к эфиру, есть команда, которая помогает находить тех, кто может пролить свет на приключения того или иного изделия. Порой в студии вскрываются удивительные факты. Мы сделали выпуск о «Царе». Увы, при подготовке не нашли никого, хоть как-то связанного с брошью. Вера Кусаткина, владелица украшения, умерла в лагере, будучи совсем молодой. Нет сомнений в том, что Егор Кириллович Никитин, следователь, который занимался делом девушки, был наглым вором. Он составил акт об утилизации изделия, а на самом деле положил его в свой карман, передал потом дочери, которую насильно лишили жизни. Убийц Анфисы Егоровны не нашли, куда делся «Царь», неизвестно.

Олег Маркович потер затылок:

– Все это я изложил на камеру, в студии сидели два почтенных ювелира. Мы с ними поговорили еще о брошах, которые принадлежат богатым дамам Великобритании, США, Европы. О тех, что один в один как «Король», сделаны по одному принципу: торс, голова, не видно ног. Только у представителей королевских дворов и других богатых особ человек-брошь – мавр, у него темный цвет тела. История этих украшений уходит корнями в Венецию, в шестнадцатый век. Современное название их – black mavr, в переводе – «черный мавр». Одной такой вещицей владеет невестка Елизаветы Второй, принцесса Майкл Кентская, урожденная баронесса Мария Кристина фон Рейбниц. Стоимость украшений баснословна, да их и не купить. Вещь Кусаткиной можно назвать новоделом, что сильно роняет ее цену, но она все равно держится на очень высоком уровне. И этот «Король» – белокожий.

Глава восьмая

– У Анфисы Егоровны служила домработница, Раиса Николаевна Атаманова, – продолжил Олег Маркович. – На момент убийства хозяйки ей едва исполнилось восемнадцать лет. Девушка из неблагополучной семьи, отец неизвестен, мать продавала себя за бутылку водки. Раиса окончила восемь обязательных классов с одними тройками. Полагаю, ей следовало ставить двойки, но тогда ученица оставалась бы на второй год, а возиться с ней никто не желал. Мы готовим программы очень тщательно. Костя, мой шеф-редактор, – бывший следователь, это он сумел откопать дело Никитиной. Из него мы узнали про Раису, позвонили ей, попросили прийти на съемку. Женщина ответила: «Мой рассказ стоит денег» – и назвала сумму. А мы только начали раскручивать ютьюб-канал, еще не обзавелись крепким спонсором, все за свой счет снимали. Кошелек тощий был и у меня, и у Кости. Сейчас находимся под крылом крупного ювелирного завода, можем себе позволить платить за откровения в эфире, а тогда карман был пуст. Телефон Раисы не сохранился, но, думаю, вы легко его найдете. С большой долей вероятности, дама жива, расскажет нечто интересное. И последнее: если вам придет в голову купить «историческое» колье или что-либо из ювелирки того же разряда, сначала соединитесь со мной. Драгоценности, которые приносят несчастье, – не сказка.

Я не сумела сдержать улыбку.

– Зря не верите, – тихо укорил меня профессор. – Личные вещи аккумулируют нашу энергию. А когда у людей самый сильный выброс ее отрицательной сущности? В момент насильственной смерти! Украшения убитого становятся ядовитыми. Если женщина умерла внезапно, то ее серьги, браслет, ожерелье – все пропитывается ужасом, который покойная испытала, увидав старуху с косой. У меня большая картотека ювелирных изделий, на которые смотреть не следует. Просто сделайте звонок и, если знаю историю потенциальной покупки, изложу ее вам.

Я поблагодарила Черешина, села в машину и получила сообщение от Кузи: «Юрий Ревовсемирович Рогачев не прописан ни в Москве, ни в области. Запустил поиск по России». Меня охватило любопытство, поэтому позвонила Кузьмину, задала вопрос:

– Как же он женился на Евгении?

– Так мы живем в эпоху буйной либеральности, – пустился в объяснения наш человек-ноутбук. – Сейчас московская регистрация для оформления брака в столице не нужна. И вообще, если решил сменить жилье, выписался, то нет необходимости ставить штамп в паспорт о том, где тебя поселили. Другой вопрос, что ребенка без прописки тебе в муниципальную школу или в детский сад не устроить и самому в поликлинику не записаться. Но есть частные клиники, гимназии. Там главное – заплатить деньги. Если решил спрятаться, исчезнуть, то Москва – идеальное место, чтобы поселиться, проигнорировав регистрацию.

– Но он купил квартиру.

– Для такой сделки потребуют много разных справок, а прописка без надобности, – ответил мой собеседник.

– Рогачев поселился рядом с друзьями Евгении, – начала я рассуждать вслух, – по этой причине и состоялось его знакомство с этой парой.

Кузя засмеялся:

– Он просто живет там, не имеет столичной регистрации… Почему ты молчишь?

– Перевариваю информацию, – пробормотала я.

– Думаю, счастливые молодожены знакомы давно, – стал выкладывать свои соображения Кузя. – Вероятно, состояли в связи еще при жизни Ивана Ильича. Брак Морозовых, похоже, не из счастливых.

– Анна считает иначе, – возразила я.

– Она дочь, – решил отбить атаку наш компьютерщик, – со свечкой в спальнях родителей не стояла, информацией об их интимных отношениях не обладает. Умные мама с папой не захотели втягивать девочку в свои конфликтные ситуации. Что видела Аня? Евгения и Иван отправились куда-то вместе. Сели в одну машину, вернулись тоже вдвоем. Но как развивались события? Может, отъехав немного от дома, они распрощались? Иван Ильич пересел на такси, жена порулила по своим делам? В оговоренный час пара снова встретилась и прибыла домой. Вспомним слова клиентки о том, что она никогда не ходила в театр или на концерт с обоими взрослыми. Ее сопровождали либо мама, либо папа. С отдыхом на море точно так же.

– Аня уточнила, что отец не любил посещать спектакли, зато часто ходил по музеям, а мама наоборот. И отношение к отпуску у них тоже разное. Мать любит пляжный отдых, отец – активный туризм.

Кузя засмеялся:

– Цирк в огнях! Если семейная пара хочет вместе полететь на курорт, то взрослые люди всегда найдут компромисс. Отправятся туда, где есть и океан, и горы. Одна половина пары может ради совместного похода куда-то поскучать в театре или на выставке. Но Морозовы гуляли с дочкой поодиночке. Хочешь мою версию?

– Давай!

– Иван и Евгения давно не жили вместе. Клиентка ведь говорила, что у них разные спальни.

– Аня объяснила, что отец храпел, – быстро напомнила я.

– Ладно. Пусть рулады носом и горлом вынудили пару разъехаться по отдельным комнатам, – согласился Кузя. – Но все равно я уверен: их брак был фикцией.

Глава девятая

Когда я вернулась в гостевой дом, который служит офисом агентства «Тюх», Кузя продолжил разговор, начатый мною в машине:

– Любовь прошла, сирень опала, но Иван и Евгения очень любили дочку, поэтому изображали крепкую семью. Анну родители обожали так, что играли роль влюбленной пары даже после того, как малышка выросла и стала способна понять, что при разводе ее мама и папа своего ребенка не бросят. Вопрос возникает: если Евгения обожала мужа, души не чает в Анечке, то почему женщина вскоре после кончины Ивана Ильича выскочила замуж и сейчас редко проводит время со своим чадом? Дашуля, ты поспешишь вступать в новые отношения, если, образно говоря, земля на могиле очень любимого человека еще не осела?

– Нет, – тихо ответила я. – Первые три дня после кончины грустить некогда – похороны, поминки, все надо организовать. А вот на четвертые сутки наваливается тоска! С ней трудно справиться.

– Юрий заселяется в двушку, становится соседом Горкиных, – продолжил Кузя, – и разыгрывается новая пьеса под названием «Случайное знакомство». Через несколько месяцев – свадьба.

Сеня оперся локтем о стол:

– Возник вопрос. Почему Ивана кремировали?

– Жена так решила, – ответил Дегтярев. – Или покойный сам так захотел. Хотя странно. Он умер неожиданно – не тот случай, когда глубоко пожилой человек собрал родню и объяснил, что с его телом делать.

– Урну легче и дешевле захоронить, чем гроб, – подсказал Кузя. – И, может, Морозовы когда-то говорили о смерти?

– Оба не были пенсионерами, – возразил Семен, – рано им было о кончине думать. И в кремации нет ничего удивительного. Кстати, те, кто ходит в церковь, не хотят кремации.

– Почему? – удивился полковник, не знающий ни одной молитвы.

– Потому что в момент Страшного суда все мертвые восстанут, пошагают к месту проведения заседания, – пояснил Сеня. – А если вместо тела зола? Воцерковленному человеку идея о крематории не нравится.

Как всегда, сидевший молча Леня решил высказаться:

– Нахождение себя в качестве главного действующего лица в крематории мало кого порадует. А насчет Бога – если он всемогущ, то из пепла тебе новое тело слепит.

– Кто жил до Юрия в квартире по соседству с Горкиными? – поинтересовалась я.

– Семья Карловых, – без промедления сообщил Кузьмин, – она перебралась за город, в поселок.

– Надо с кем-то из них поговорить, – продолжила я, – спросить, как нашли покупателя.

– Можно, – кивнул Дегтярев. – Интересно, где ранее обитал счастливый новобрачный с труднопроизносимым отчеством?

– Это сложно, – протянул Кузя. – Получу информацию, только если мужик имеет прописку, а мы уже знаем, что в Москве и области он не зарегистрирован. Сейчас по России поиск идет.

У Дегтярева зазвонил телефон, полковник посмотрел на экран и неожиданно спросил:

– Пообедать не хотите?

– От еды не отказываются, – улыбнулся Сеня.

– Идите тогда в столовую, – скомандовал Александр Михайлович. – А я отъеду ненадолго.

Мы гурьбой вышли во двор. Сеня, Кузя и Леня направились в большой дом, а я побежала в гараж и поехала в торговый центр, желая поменять неработающий чайник на новый.

На этот раз не совершила ошибку, прошла первый этаж насквозь, очутилась во дворе, нашла нужную дверь, прошагала по лестнице, пробежалась по коридору и оказалась около двери с табличкой «Отдел гарантийного обслуживания». Посередине двери было зарешеченное окошко, под ним кнопка. Я ткнула в нее пальцем.

– Слушаю, – прохрипело из дыры, закрытой железной сеткой с мелкими ячейками.

– Купила у вас чайник, – начала я.

– Не торгую электроприборами, – донеслось в ответ.

Стало понятно, что сейчас предстоит непростое общение с вредным занудой. Я сделала глубокий вдох и продолжила:

– Приобрела в вашем торговом центре нагревательный прибор.

– Не владею магазином, – тут же сообщил некто.

Но я решила не сдаваться:

– В торговом центре купила за наличный расчет чайник. Он не работает. Хочу обменять!

– Заявление по форме К-семьсот пять десять три дробь девяносто семь составили? – продолжил неизвестно кто.

– Впервые о нем слышу, – удивилась я.

– Необходимо заполнить бланк.

– Хорошо, – согласилась я, – дайте его, пожалуйста.

– Что хотите получить? – поинтересовался невидимка.

– Бумагу.

– Какую?

Я втянула в себя воздух. Спокойно! Без истерики. Вдох-выдох.

– Вы сказали, необходимо заполнить бланк.

– Да! Следует ответить на вопросы.

– Задавайте, – обрадовалась я.

– Письменно! Возьмите бланк и там укажите нужную информацию.

Не нервничать. Вдох-выдох-вдох.

– Дайте мне бумагу.

– Какую?

– Квитанцию! Нет, опросник! То есть анкету, – запуталась я.

– Если имеете в виду бланк, то его у меня нет, – каркнуло из дыры.

Я впала в недоумение.

– И как можно заполнить то, что отсутствует?

– Нужный вам документ следует взять в здании торгового центра на ресепшене. Три экземпляра! Подпись, паспортные данные, прописка.

– И анализ крови, – буркнула я себе под нос.

Но невидимый человек обладал острым слухом и полным отсутствием чувства юмора.

– Данная информация не является необходимой.

Я поняла, что продолжать беседу нет смысла, проделала обратный путь, нашла на первом этаже стойку с надписью «Ресепшен» и спросила у ярко накрашенной блондинки:

– Где взять бланк… э… К-семьсот… пять… дробь… Мне продали неработающий электрочайник, хочу его обменять.

– Прежде чем с удовольствием отвечу на ваш вопрос, прослушайте, пожалуйста, крайне необходимую, невероятно важную информацию, – отрапортовала блондинка.

– Спасибо, не надо, – быстро сказала я, – просто дайте нужную бумагу в количестве трех штук.

– Сегодня вам предлагается двухпроцентная скидка на товары по золотой карте покупателя, – начала нараспев красавица. – За покупку кофемашины получите чашечку ароматного напитка.

– Остановитесь, пожалуйста, – процедила я сквозь зубы. – Жду от вас бланк, и расстанемся друзьями.

– В нашем торговом центре – самый большой выбор растений для сада-огорода-подоконника, – голосом Дмитрия Морозова, одного из ведущих популярного радиошоу «Русские перцы», продолжала сотрудница ресепшена.

Я хорошо знаю Диму, мы с ним много лет дружим, тембр у него великолепный, дикция четкая, и внешне парень красавец. Но девушка, которая пыталась сейчас ему подражать, не обладала ни талантом Морозова, ни его харизмой, которая шагает на километр впереди Димы.

Я откашлялась:

– Нужен бланк!!!

– И о нашем фуд-корте… – не дрогнула сотрудница.

Блондинке удалось удивить меня. Фуд – наверное, еда. Корт – спортивная площадка, которую используют для игры в теннис. Еда-корт? Это как? Спортсмены бьют ракетками по котлетам? Побеждает тот, кто поймает бифштекс зубами?

Не закипать. Вдох-выдох-вдох. Вдох-выдох-вдох.

Девица тем временем не утихала. Может, она робот? У него активируется доклад рекламы, когда покупатель произносит кодовое слово, например, «бланк».

– Прекрасный картофель фри в сопровождении жареного бекона, лука и халвы порадует вкус и глаз, – пропела блондинка.

Бекон, лук и халва? Кто придумал эту гадость? На свете есть человек, способный съесть такой изыск?

– Рецепт халвовного бекона известен с древности, его нашли в египетской пирамиде, – безостановочно вещала молодая особа, – в ресторане фуд-корта его улучшили.

И кто стал симпатичнее? Этот самый корт или рецепт? Наверное, ракетками бьют не по котлетам, а по кускам сала, которое теперь интеллигентно именуют беконом. А уж прилагательное «халвовный» – кандидат на включение в Книгу рекордов Гиннесса в параграф «Полный идиотизм и пещерная безграмотность».

– Наш шеф-повар Анри де Коньяк, обладатель десяти «мишленовских» звезд, внес в тело бифштекса ноту хулиганской задорности – добавил корень мяты, чем восхитил всех.

Я вцепилась пальцами в край столешницы. Анри де Коньяк? Тело бифштекса, в которое внесли ноту хулиганской задорности? В данном тексте прекрасно все! Он прямо серенада, про которую сочинили поговорку «из песни слов не выкинешь». Кстати, гид «Мишлен» более трех звезд не присуждает.

Успокоиться, сцепить зубы, мужественно пройти испытание под названием «получи бланк». Вдох-выдох-вдох…

У меня закружилась голова, перед глазами затряслась занавеска из серой материи, ноги начали сгибаться в коленях. И тут чьи-то пальцы вцепились в мой локоть, я повернулась, увидела полную женщину. Она поинтересовалась:

– Вам нужна бумага, чтобы обменять товар?

– Да, – простонала я, – как догадались?

– Вы вся красная, глаз дергается, руки трясутся, а ресепшен что-то вещает, – объяснила незнакомка. – Сама недавно утюг обменивала, поэтому и подошла. Вы молодец, просто тихо в астрал собрались. А я русским устным выражаться принялась. Идите домой, скачайте бланк в интернете. Вон там висит образец, сделайте фото, найдите бумагу в сети и получите счастье.

– Спасибо, – выдохнула я, – можно вас обнять?

Тетушка развела руки, я бросилась к ней на шею, повторяя:

– Спасибо. Вы спасли меня от попадания в сумасшедший дом. Как вас зовут?

– Катя, – представилась моя спасительница и погладила меня по спине. – Ничего, не сдавайся. Я добилась обмена, и у тебя получится. Фоткай бланк, постою рядом.

Я всхлипнула, взяла телефон, навела его на лист…

– Документы запрещено снимать, – занервничала блондинка, – их выдают после заполнения трех заявлений о выдаче бланка.

– Владлен Николаевич будет недоволен, когда сообщим ему о вашем поведении, – отчеканила Катя.

Блондинка ойкнула и захлопнула рот.

Я отошла от ресепшена и поинтересовалась у своей спасительницы:

– Кто такой Владлен Николаевич?

– Фиг его знает, – засмеялась та. – Когда материться начала и на стойку кидаться, подошел парень, произнес это имя и посоветовал бланк в интернете найти! Удачи тебе на трудном пути обмена товара. Если потом увидишь того, кто будет пытаться застрелиться около стойки, помоги бедолаге, скажи волшебное имя, которое лишает сотрудников магазина болтливости: Владлен Николаевич.

Глава десятая

На следующий день утром я сидела в столовой дома Карловых. Хозяйка, Любовь Петровна, разлила по чашкам заварку и весело произнесла:

– Ой, нам так повезло, до сих пор в удачу поверить не могу! Мы с мужем жили в двушке – в принципе ничего, но какая семья без детей? Надо расширяться. Федя мой любит все планировать, поэтому сказал: «Сначала решим жилищный вопрос, а уж потом аиста в гости пригласим». Я тоже так подумала, ведь малышу нужна детская. И мы начали поиски.

Любовь Петровна пододвинула ко мне коробку конфет:

– Угощайтесь, очень вкусные. Мы понимали, что без доплаты из пары комнат три не сделать, скопили сумму, разместили объявление. Покупатели появлялись, осматривали жилье, но никто не изъявлял желания его обменять или приобрести. Да и понятно почему. Дом стоит на шумном проспекте, за окнами – поток машин. Кухня маленькая, кладовок нет. Здание построено в конце семидесятых, не стандартная «башня», на этаже всего две квартиры, но это вся радость. Этаж восьмой – что делать, если лифт сломался? И двора нет. Куда машину поставить, где с собакой погулять? Когда родители мужа хоромы получили, эти квадратные метры считались шикарными. Личных автомобилей было мало, шоссе почти всегда было свободно. Сейчас другие дома строят и на дорогах толчея. Никто не хотел брать нашу двушку за хорошую цену, а мы ее снижать не собирались. Трешка была нужна! Денег – впритык. Кредит принципиально брать не желали. Кабала! Берешь сумму, а банку потом выплачиваешь во много раз больше.

Хозяйка взяла конфету:

– Обожаю сладкое! Короче говоря, приуныли мы. И вдруг, как в сказке, дело развернулось. Позвонил мужчина, сказал супругу: «Уважаемый Федор Николаевич, у меня для вас есть предложение. Хочу приобрести апартаменты, в которых вы живете. Если согласитесь, то готов обменять их на коттедж в поселке Ровино. Здание новое, сделан ремонт. На первом этаже три комнаты, кухня, санузел. На втором – две спальни и еще одна ванная, подсобные помещения. Метраж – двести десять квадратов плюс пятнадцать соток и гараж». Я на мужа смотрю, а у него глаза прямо из орбит вылезают. Он покупателю сказал: «Приезжайте смотреть двушку». «Не надо, – возразил тот, – если согласитесь, встретимся у риелтора. Записывайте адрес. Посмотрите мой дом и решите».

Люба подпрыгнула на стуле:

– Представляете наше состояние? Я пребывала в уверенности, что нас кто-то разыгрывает. Но Федя решил отправиться на встречу. И что? Вошел в кабинет, а там реально риелтор и Юрий. Отчество у него такое, что язык сломаешь, а фамилия нормальная – Рогачев. Прямо сон! Коттедж новый, получили его быстро. Расскажи мне кто такую историю – никогда бы не поверила! А вы бы как отреагировали?

– С трудом могу представить подобный поворот событий, – призналась я. – Как, вы говорите, звали мужчину, который вам звонил?

– Юрий Рогачев.

– А где он прописан? – решила я заехать с другой стороны.

– Понятия не имею, – удивилась Карлова, – зачем мне адрес его прописки?

– Договор купли-продажи храните?

– Конечно, – улыбнулась хозяйка, – сейчас принесу.

Увидев документ, я сначала обрадовалась, но ненадолго. Покупатель Юрий Ревовсемирович Рогачев не имел московской прописки. Дом, который он обменял на жилье Карловых, мужчина приобрел за несколько месяцев до обмена.

Пожелав Любови родить здорового малыша, я села в машину, позвонила Дегтяреву и пересказала ему необыкновенную историю.

– Забавно, – хмыкнул полковник.

– Зря скаталась, – вздохнула я.

– Нет, мы получили ценную информацию. Она свидетельствует о том, что Юрий хотел купить именно это жилье, отдал за него дом. А кому он принадлежал?

– Тоже задала вопрос Любови. Домом владел Юрий, больше никакой информации нет. Поселок новый, в нем всего несколько коттеджей продано. Жилье не элитное, расположено вдали от магазинов, школ, цена за дом как за квартиру в Москве. Почему мужчина решил поменять его на двушку, непонятно. Карловы этим не интересовались.

Дегтярев почесал бровь:

– Цель действий? Изобразить случайное знакомство с Евгенией. Ты сегодня еще должна встретиться с Атамановой!

– Как раз еду к ней. Кузя прислал адрес гостиницы, где Раиса сейчас работает. Может, она что-то знает. Вдруг в курсе, куда брошь «Царь» подевалась. Или владеет информацией о том, кто убил Анфису Егоровну.

– Свидетелей тяжкого преступления редко оставляют в живых, – возразил издалека голос Семена.

– По-разному случается, – не согласился с ним полковник. – Помнишь тетку, которая в шкафу сидела, когда ее свекровь душили? Преступник не догадался, что в комнате еще кто-то есть, а невестка от ужаса после прихода полиции даже не шевелилась и говорить не могла. Мы не сразу поняли, что в гардеробе кто-то есть.

Послышался шорох, и теперь со мной начал общаться Собачкин.

– Выходит, дочь не зря беспокоится. Юрий решил познакомиться с Евгенией. У них случился роман, который привел к браку.

– Подожди, – остановила я приятеля, – возможно, отношения Евгении и Рогачева разгорелись еще до смерти Ивана Ильича. Супруги Морозовы изображали счастливую пару, дабы не нанести душевную травму Ане.

– Наличие у Евгении любовника вполне вероятно, – согласился Сеня, – но, возможно, это не Юрий.

– А кто?

– Хочется узнать ответ, но пока его нет. Давайте предположим, что события разыгрывались так. Пара Морозовых состояла в свободном браке. Муж и жена заводили разных партнеров, что не мешало им находиться в прекрасных дружеских отношениях. Вероятно, иногда они спали вместе. Слова о том, что их брак не рушился из-за Анны, а муж скрывал от супруги метрессу, звучат красиво, но, по моему опыту, если у мужа на стороне кто-то есть, жена живо узнает о разлучнице. Понимаешь?

– Супруг пахнет чужими духами, начинает следить за собой, где-то задерживается, у него появляется много работы, он делает замечания спутнице жизни. А еще встречаются бабы, которые пачкают рубашку любовника губной помадой, наматывают на пуговицы свои волосы, сильно царапают парня в самый интересный момент. Ну и женскую интуицию никто не отменял.

– Вот-вот, – согласился Сеня. – В большинстве семей разгорается скандал. Если же налево порулила жена, то обманутая вторая половина может и руки распустить. В случае измены очень часто происходит развод. О детях в такой момент мужик вообще не думает, а вот у бабы возникает мысль, как одной малышей поднять, каким образом побольше алиментов состричь. Война вспыхивает по всем фронтам. Если же свободный брак, тогда живут мирно, могут свои амурные делишки сообща обсуждать. Понятно, что дочери никто из родителей правду не откроет. Юрий въехал в новые хоромы спустя несколько месяцев после смерти Ивана. Он вроде случайно познакомился с Евгенией, но нам понятно, что встреча была подстроена. И падает дождь вопросов. Каким образом Рогачев узнал, с кем дружит Евгения? Кто рассказал ему о характере Жени, о крючках, на которые ее легко поймать? Какова цель Рогачева, зачем он вступил в брак, что надеется от него получить? Откуда он знал, что подход к вдове Ивана Ильича открыт? Что за птичка начирикала ему в уши про свободный брак Морозовых и про то, что вдова особо горевать не хочет?

– Не знаю, – пробормотала я.

Глава одиннадцатая

Гостиница, в которой работала Атаманова, не имела пяти звезд. Подобному заведению и одной звезды не дадут. Это был просто дом коротких свиданий, куда девушки с панели приводят клиентов, а неверные супруги – своих любовников.

– Вы одна? – уточнила девушка на ресепшене. – У нас почасовая оплата.

– Хочу увидеть Раису Николаевну, – объяснила я.

– Именами клиентов не интересуемся, – объяснила дежурная.

– Атаманову, – уточнила я, – она горничная.

– А, Райка, – засмеялась моя собеседница, – сейчас вызову.

Не прошло и пяти минут, как из коридора медленным шагом выползла очень худая женщина. Она ощупала меня взглядом и уточнила:

– Дарья?

Я кивнула.

– Пошли.

Когда мы добрались по коридору до последней двери, Атаманова пнула ее ногой.

– Заходите.

Я втиснулась в крохотный чулан, где стояли швабры и ведра. Раиса перевернула вверх дном две емкости.

– Садитесь. Давайте деньги.

Я протянула ей конверт. Атаманова оторвала клапан, пересчитала купюры, потом расстегнула рабочий халат и кофту под ним, засунула казначейские билеты в лифчик и улыбнулась.

– Ну? Чего надо?

– Вы работали у Анфисы Егоровны Никитиной? И узнали случайно о наличии в доме сейфа?

– Она им часто пользовалась, – хмыкнула Рая, – велела мне молчать, никому не говорить про железный ящик. Я хозяйку любила, рот заткнула. Сейчас рассказать не стремно – Анфиса Егоровна давно умерла, ей никто навредить не может.

– Следователю, который работал по делу об убийстве Никитиной, вы сообщили, что неожиданно увидели хозяйку около сейфа. Она вам рассказала про брошь «Царь».

– Набрехала ему, – без тени смущения призналась Рая. – Анфиса велела поклясться, что никто ее секрет не узнает. Вот я и обдурила полицейского. И вообще, не люблю их!

– Сейчас решили нарушить клятву?

– Деньги нужны, – снова проявила откровенность женщина. – Работаю в трех местах, а все равно на жизнь не хватает. И времени много прошло. Кто сейчас про Анфису помнит? Никитина странная была, словно из двух разных людей слеплена и они по очереди из нее вылезали. В понедельник Фиса ласковая, любит всех, во вторник – злобина осатанелая, так и норовит кому-то гадостей навалять. И у хозяйки отсутствовал задний ход.

– Задний ход? Вы о чем?

– Нормальный человек наваляет глупостей, нахамит, дерьмом обольет, потом усовестится, задний ход дает! Извиняться начинает, подарок покупает – стыдно ему. У всякого крышу сбить можно, нет людей, которые ни разу на метле не летали. Но когда остываешь, хочешь наладить отношения. Вот мы с Катькой Николаевой, соседкой по лестничной площадке, сто раз так ругались, что дым из ушей. А потом я бутылку возьму, Катюше в дверь позвоню, покаюсь: «Прости Райку-дуру, устала очень, пашу целый день, а денег нет!» Николаева меня обнимет: «Заходи, Раюша, сама хотела к тебе бежать. Все понимаю. Я картошки нажарила, огурчики сейчас открою». Тяпнем по граммульке, сразу жизнь хорошей покажется. И до новой ссоры. Мы друг на друга дольше тридцати минут не злобимся. Анфиса была другая. Если на кого надулась, то навсегда. Уж как Василий у нее в ногах валялся, обещал жену прогнать, на ней жениться, а она кремень! В дом его не впускала, приказывала мне гнать мерзавца вон. А что мужик плохого сделал? Один раз сгоряча сказал, что любимый папаша Фисы за деньги на все готов был. Ну так оно правда. Знаете, чем Егор Кириллович по жизни занимался? Людей невиновных за решетку сажал!

Раиса перевела дух и продолжила:

– Я его еще телом в живых застала, но голова у дядьки тогда уже совсем дурная стала. Врач приходил регулярно, Анфиса его просила выписать лекарство. Доктор ей отвечал: «Пока от Ал… цим… ничего не придумано». Забыла, как его болезнь называется. Заковыристое имя у недуга. Ой, чего он творил! Стекла бил, двери ломал. Ум потерял, а силы в руках-ногах много. Здоровенный бугай был даже в старости. Я его до смерти боялась. Анфиса же отца обожала, и он ее любил. Начнет дочь с Егором Кирилловичем разговаривать – тот притихнет, слушает женщину. Потом у Никитиной с Василием любовь случилась, он был женат, да не в первый раз. И чего она в нем нашла? Мужик старше Фисы на целую жизнь, кобель еще тот. В его возрасте пора о Боге думать, а Василий мимо меня идет – всегда за попу ущипнет. Анфисе бы подумать: если уж наконец-то захотела семью завести, приглядись внимательно к будущей половине. Дети у него от двух жен есть, да седина в бороду, а бес в ребро. Зачем тебе такой? Пень трухлявый, в придачу потаскун. Мужик ей цветы таскал, конфеты, слова милые в уши пел, но развод не оформлял, замуж не звал. Фиса долго ждала предложение отношения оформить, ну и лопнула терпелка. Она прямо у любовника спросила: «Распишемся или ты просто так со мной хоровод водишь?»

Раиса захихикала:

– Ох, мужики! Редко они думают перед тем, как высказаться. И Анфиса – хитрюга. Планами Василия она поинтересовалась после того, как гость пообедал, стопарик опрокинул, расслабился, осторожность потерял. Ну и изложил он свою позицию, признался: «Да вы, бабы, одинаковые, чего шило на мыло менять? И папаша твой сумасшедший. Вот помрет он, тогда и решу, что с тобой делать». Как вам такое?

– Мне такое не очень понравится, – ответила я.

Глава двенадцатая

Атаманова вздохнула:

– Я на кухне сковородку чистила, они в столовой беседовали, слышала диалог прекрасно. Когда Василий договорил, я голову в плечи втянула – ну, сейчас Анфиса ему мозг откусит! Отец для нее святой! Но Никитина очень спокойно ответила: «Твоя позиция понятна. Каждый человек имеет право на собственное мнение». Я от удивления выронила чугунину, которую щеткой полировала. Ну и ну! Хозяйке следовало от негодования взлететь фонтаном! Что с ней? Может, заболела? Но когда Василий уехал, все на место встало. Фиса на кухню вошла, сказала: «Данному господину отказано от дома. Увижу мерзавца в своей прихожей – выгоню и его, и тебя». Отрубила топором отношения. Раз – и в щепки. На следующий день Василий сообразил, что не то ляпнул, прибежал с букетом. Я дверь чуть приоткрыла, попросила: «Уходите, пожалуйста. Не велено вас впускать ни за какие пряники. Иначе место потеряю». И сразу Анфисе доложила, что поступила, как она приказала. Она улыбнулась: «Молодец. Егор Кириллович был следователем. А у них – как у военных: раз сверху распоряжение дано, выполнят. Никто твоего мнения не спросит. Но папа – добрый человек, жалел тех, кого на расстрел без всякой вины отправляли. Он сумел кое-кому помочь избежать казни. Если тебя человек от смерти спас, рискнул своей жизнью, карьерой, как к нему потом относиться станешь?»

Раиса положила ногу на ногу:

– Подумала немного и ответила: «Всегда и во всем ему помогу». «Правильно, – согласилась Никитина. – Но представь, что тебя освободили, неужели не захочешь следователю подарок сделать?» Я согласилась: «Конечно, принесу что-то хорошее». И вот тогда она меня отвела в кладовку, сказала: «Ты знаешь, что у меня есть сейф. Но не в курсе, что там храню» – и открыла дверку. Я так удивилась, что не сдержала возглас: «Ух ты! Какая красота! Они настоящие?» «Конечно, – засмеялась Анфиса. – Егор Кириллович – умный человек. Что такое деньги? Бумага. Сейчас такие купюры в ходу, потом другие придумают. Некоторые люди картины собирают, но это большой риск: сегодня художник в моде, завтра – нет. Или ты не угадал, приобрел полотно, думая, что хороший капитал вложил. На старости лет захотел продать живопись, а та никому не нужна. А папа мой ювелирные изделия приобретал, да не абы какие, с историей». Потом она вынула из сейфа книгу типа амбарной, перелистнула, открыла одну коробку: «Вот, смотри! Колье «Хризантема»!» У меня аж дыхание перехватило! Такая красота! На золотой цепочке цветы, прямо как живые. Анфиса поняла, что я от восторга онемела, и засмеялась: «Ожерелье изготовил талантливый известный мастер, на листьях блестят капельки росы – это камушки драгоценные». «Сколько такое стоит?» – поинтересовалась я. «Сейчас точно не знаю, а лет двадцать назад, продав «Хризантему», можно было пол-Москвы купить, – ответила хозяйка, посмотрела в книгу и продолжила: – Вот что здесь о колье написано: принадлежало княгине Лобановой, это подарок ей на свадьбу от матери жениха».

Раиса протяжно вздохнула и продолжила:

– Чего греха таить, я хозяйке позавидовала. Анфиса может не работать, продаст кольцо из запаса или серьги – хватит средств ей на все свои удовольствия. А потом скандал случился. Приехал к ней сын Борис. Я впервые про наследника услышала, а он – вот он! Некрасивый, тощий, плохо одетый – июнь на дворе, а на парне сапоги зимние. Не удержалась, спросила: «У вас нет обуви по сезону?» Боря тихо ответил: «В детстве нас одевали, обували, кормили, но вечно в интернате жить не получится. Я больше не воспитанник, а вещей на летний сезон не дали. Мама не рада будет меня видеть, да я не стану ей надоедать. Насильно мил не будешь. Пришел денег один раз попросить. Мне надо где-то прописаться. Я хочу в институт поступить. Хорошо учился, две четверки только в аттестате». Мне парня жаль стало, но ответила ему: «Точно не знаю, но вроде воспитанникам интернатов государство комнату или даже квартиру дает». «По закону так, – согласился Борис, – да квадратные метры положены тем, у кого родителей нет, а у меня мать есть. Она от меня официально не отреклась. Не знаю почему. Может, вы в курсе? Когда мне двенадцать исполнилось, я обрадовался – подарок получил, конфеты в придачу. И в тот же день приехали муж с женой за мальчиком из младшей группы, усыновили его, забрали домой. Я у окна стоял, глядел, как мужчина ребенка несет, а женщина рядом идет. Такие счастливые. И тут воспитательница, Виктория Павловна, подошла, усмехнулась: «Тоже так хочешь?» Викторию Павловну никто у нас не любил – вредная была очень, – но ко мне она почему-то хорошо относилась. Я кивнул. Женщина засмеялась: «Выкинь глупость из головы, подростков очень редко в семьи забирают. Никому взрослые не нужны. Какая от вас радость? Только маленьких все хотят». Обидно стало, удивился: «Почему, когда мне три, четыре, пять лет было, меня никогда приемным родителям не показывали?» «Так у тебя мать есть, – сообщила воспитательница, – она от тебя не отказалась, отдала на время в связи с тяжелым материальным положением. Обещала навещать. И все, ни разу не приехала». Если отказа нет, то ребенок не сирота. Когда я из интерната уходил, Виктория Павловна дала мне адрес Анфисы Егоровны, сказала: «Может, кукушка тебе разок поможет? Ботинки купит летние!»

Раиса чихнула.

– Будьте здоровы, – быстро сказала я.

– Холодно что-то, – поежилась Атаманова. – Сказала парню, что ему лучше уехать. И тут хозяйка появляется! Окинула юношу взглядом, спросила: «Вы мастер? Проходите в дом, Раиса покажет, где розетка не работает». Юноша в ответ: «Нет, я ваш сын Боря. Из детдома выписали, жить негде. Мама, помогите один раз, пожалуйста!» Стою ни жива ни мертва. Что Анфиса сделает? Меня вон выгонит точно, прощай, работа. Но хозяйка рассмеялась, потом спокойно сказала: «Молодой человек, вы придумали неплохую историю, прикинулись моим сыном в надежде получить жилье, еду, деньги на расходы. Но тот, кто вам сообщил о моем ребенке, не знает ничего про Борю. Поэтому сейчас быстро и молча проваливайте. Скажите спасибо, что не изобразила восторг, не пригласила вас пообедать и не вызвала полицию за время поедания вами, вруном, куриного супа, я вас просто выгоняю. Ну? Раз, два, три…» Парень пошел по тропинке к калитке, обернулся: «Честное слово, я ваш сын!» «Честное слово, я не твоя мать, – расхохоталась Анфиса. – Если решил состричь с меня деньги и жилье, то, мальчик, ты ошибся. Борис Никитин мертв. У тебя есть две минуты, чтобы уйти, по истечении данного времени вызову полицию».

Раиса опять чихнула:

– Как вам такое?

– Вы не знали, что сын хозяйки скончался? – задала я вопрос.

Атаманова опустила подбородок на грудь:

– Хозяйка никогда не упоминала ни о мальчике, ни о его смерти.

– Выпускник детдома больше не приходил?

– Нет, он мошенник, – тихо ответила Раиса. – Настоящий ребенок потребовал бы проведение теста ДНК, доказал бы свое родство. А после смерти матери предъявил бы свои права на дом и все ценное. Но он не появился, значит, Анфиса оказалась права.

– И кому все досталось?

– У Егора Кирилловича была младшая сестра Авдотья, а у той – дочь Глафира. Еще у него вроде был сын, имени его не помню. Наверное, они наследство получили. Не знаю точно.

Я поерзала на ведре:

– Анфиса дружила с родней?

– Авдотья никогда не приезжала в гости, а я жила в домике, который стоит в глубине участка. Анфиса придерживалась правил, которые сама себе написала. Говорила, что спать ложится ровно в восемь. В семь мне следовало уйти к себе и не выходить во двор ни под каким видом. Вставать ей надо было в одиннадцать. Может, кто к Никитиной и заходил, да я не видела.

Глава тринадцатая

– Странный график, – удивился Семен, – с двадцати до одиннадцати! Спать пятнадцать часов? Хотя, может, пожилым людям столько надо? Или к ней кто-то наведывался, поэтому хозяйка прислугу убирала.

– Вы до какого места прослушали запись? – осведомилась я.

– «Вставать ей надо было в одиннадцать», – процитировал Кузя, – это предпоследнее предложение.

– Тогда сама продолжу. После смерти Анфисы Раиса растерялась, не понимала, что ей делать, не знала, кто возьмет на себя похоронные хлопоты, нашла в телефонной книге Никитиной телефон Авдотьи, позвонила ей. Ответил мужчина, назвался сыном Авдотьи. Имя у него простое, Саша, Леша или Сережа – домработница точно не помнит. Он сразу приехал, показал завещание, велел Атамановой немедленно собирать пожитки. Раиса от такого известия еле на ногах устояла, стала просить, чтобы ей дали несколько дней на переезд, объяснила, что свое жилье сдает. Но Саша-Алеша-Сережа не проявил сочувствия, пригрозил: «Если к ночи не уберешься со всем шмотьем, выброшу вещи за забор».

– Хорош гусь! – возмутилась из коридора Марина. – Он не слышал, что в права на наследство вступают через полгода после смерти завещателя? И почему Атаманова не вызвала полицию?

– Раиса не прописана в Крапивкине, – остановил жену полковник.

– Все равно ее могли упомянуть в документе, – не сдалась наша кулинарка, – отписать ей часть дома.

– Дайте договорить, – попросила я. – Раиса, плача, поспешила к соседу Виктору Савкину – он у Никитиной за садом следил, траву стриг, ремонт мелкий делал. Его жена Ася пригрела Раю на неделю, та потом уехала. Мужик, который Атаманову выгнал, пришел через месяц к избе Виктора, принялся шуметь, кричал, что Раиса воровка. Она якобы украла дорогие украшения покойной хозяйки, положила вместо них подделки. Дядька не знал, что Ася служила домработницей у женщины, которая занимала хорошую должность в прокуратуре. Супруга Савкина нажаловалась своей хозяйке, и больше хам в жизни Раисы не появлялся. Ася потом сообщила Атамановой, что грубиян нашел в доме сейф, залез в него, вынул украшения, захотел их продать и узнал: они хоть и из золота, да копии.

– Прямо глянул и сообразил? – с недоверием уточнил Дегтярев. – Не похоже на правду.

Я развела руками:

– За что купила, за то и продаю. Раиса все со слов Савкиной знает. Наверное, грубиян их в скупку отнес, а там оценщик все понял.

Александр Михайлович посмотрел на часы, встал и направился к двери.

– Отъеду на пару часов. Кузя, раздобудь, что сможешь, об Авдотье и ее сыне.

Я пошла домой. Пока толстяка нет, заполню бланк, быстро скатаюсь в торговый центр и обменяю чайник.

Женщина, которая посоветовала мне скачать нужную бумагу в интернете, оказалась права. Необходимый документ нашелся сразу, но состоял из нескольких страниц. Первые вопросы оказались самыми обычными: фамилия, имя, отчество, место жительства. А вот дальше: «Где и когда вы учились?» Ответ легко написать, но как наличие или отсутствие образования может повлиять на обмен неработающего электроприбора? Но я уже поняла, что надо просто заполнить все графы и будет мне счастье. Я принялась старательно водить ручкой по бумаге.

Место работы: Агентство «Тюх».

Должность: Заместитель начальника.

Сообщив эти сведения, я захихикала. Сеня и Кузя имеют собственное агентство и числятся там. Леня просто приезжает, помогает за зарплату в конверте, он тоже не наш сотрудник. Получается, что в «Тюхе» есть только генеральный управляющий и его заместитель, рядовых сотрудников нет.

«Состояли ли на учете в психиатрическом, кожно-венерологическо-туберкулезном диспансере?» Я начала грызть ручку. Нет, слава богу, ничем, кроме гриппа и простуды, не болела.

«Меняли ли вы фамилию? Если да, то укажите девичью». Как родилась Васильевой, так ею и осталась.

«Состоите ли вы в браке?» «Да», – сообщила я. «ФИО вашего мужа (жены) полностью, день, год рождения, дата регистрации брака». Я уставилась на лист бумаги. Хочу обменять чайник, а не устроиться на должность председателя ФСБ. Зачем столько вопросов? Интересно, если сейчас скачаю еще один экземпляр анкеты и укажу, что не замужем, мне не вручат новый кипятильник? Ладно, пусть работа с этим опросником станет самой большой трудностью в моей жизни. Я заполнила и эту графу.

Что у нас дальше? «Какой вид своего погребения предпочитаете: кремацию или захоронение тела в землю?» Я потрясла головой, перечитала фразу несколько раз, впала в глубокое изумление и ответила честно: «Не знаю». «Какой гроб предпочтете? Деревянный, пластмассовый или экологический?» Однако как далеко зашел прогресс! Домовина из пластмассы? Этакая гигантская мыльница? И уж совсем не понятно, что такое экологический гроб. Я схватила трубку и позвонила Кузе.

– Сейчас гляну, – пообещал тот и вскоре затараторил: – Новинка в ритуальном мире, делается из отходов – переработанный мусор. А зачем тебе такое?

– Хочу обменять неработающий чайник, – процедила я.

– На гроб? – изумился Кузьмин. – Необычно. Вообще-то, ущербный товар заменяют таким же, только работающим.

– Тоже так думала, – вздохнула я. – Велели заполнить бланк, а там вопросы.

– А-а-а, – засмеялся Кузя, – значит, они решили заработать, взялись за немалые деньги проводить опрос для похоронной фирмы. Подсовывают наивным клиентам вроде тебя анкету, а потом копят ответы и сдают заказчику, деньги – себе в карман. Схема работает с того дня, как у нас разбушевалась реклама. Отправляйся в магазин. Когда там попытаются потребовать анкету, медленно и торжественно произнеси текст, который я тебе сейчас сброшу.

Примерно через час я оказалась около администратора, поставила перед ним коробку с чайником и сказала:

– Не работает! Хочу обменять.

– Надо заполнить… – начала девушка.

Я вынула телефон.

– Вот мое заявление, оно напечатано на компьютере. Четко, грамотно, без ошибок и зачеркиваний изложена суть, знаю, что в соответствии с пунктом пять и абзацем три пункта один статьи двадцать пять…

– Вы юрист? – тихо спросила очередная блондинка.

– Да! – гордо ответила я. – Доктор юридических наук, профессор, декан юрфака МГУ, заведующая консультацией номер один, лауреат ордена «Самый честный нотариус».

– У вас чайник? – еле слышно осведомилась девица.

Я не вышла из роли женщины, которая знает все законы и лазейки в них.

– Коробка на столе. Чек внутри. Но, напоминаю вам, отсутствие документа, подтверждающего платеж, не является основанием для отказа в обмене дефектного товара!

Администратор умчалась, нежно прижимая к себе картонную упаковку. Я оперлась о стойку. Теперь понимаю, какие чувства испытал князь Александр Невский, победив рыцарей на Чудском озере.

Минут через десять блондинка вернулась и запела соловушкой:

– Простите, извините, заставила вас ожидать ваш чайничек! Новый! Работающий! Коробочка не помята! Содержимое не имеет царапин, сколов. Лучший экземпляр из всей партии. Его наша завотделом себе отобрала, но вам решила отдать. Чек не нужен, платить ничего не надо. Давайте донесу покупку до вашей машины! Кофе налью! Чай!

– Спасибо, не надо, – поблагодарила я и удалилась.

Глава четырнадцатая

– Быстро ты, – удивился Собачкин.

Я вынула из пакета большую коробку с пирожными и поставила ее около нашего интернет-гения.

– Благодаря твоему совету чайник обменяли за пару минут, поэтому здесь твои любимые корзиночки со взбитыми сливками.

– Спасибо! – обрадовался парень. – А я тут кое-чего откопал. У Авдотьи в самом деле был сын. Кто отец ребенка? Узнать невозможно. Мальчика звали Борис Егорович Никитин. Он родился больным, мать сдала малыша в интернат, где кроха умер, не дожив до двух лет.

– Фамилия и отчество у него от дяди, – подчеркнул Сеня. – Или случайный секс, или женщина захотела навсегда забыть отца ребенка. Что-то там у них случилось.

Кузя посмотрел на экран одного из своих ноутбуков:

– Младенца из роддома перевезли сначала в клинику. Его домой не забирали – очень тяжелое состояние. Боря появился на свет семимесячным, чудом выжил, большие проблемы были со здоровьем, в частности с сосудами, зрением, сердцем, легкими. Когда Боря окреп, он оказался в доме, где содержат младенцев, которых не захотели забрать домой. Жаль малыша, но жизнь у инвалидов совсем не сладкая. Может, к лучшему, что он ненадолго на этом свете задержался.

– Значит, Борис, который приехал к Анфисе, точно мошенник, – сделала я вывод.

– У Егора Никитина действительно была сестра и племянник Алексей. Но обе женщины и мужчина умерли, – объяснил Кузя. – У Алексея семьи не было, род Никитиных на нем оборвался.

– Самое интересное впереди! – потер руки Сеня. – Раиса упомянула ожерелье «Хризантема»?

– Верно, – подтвердила я. – Оно произвело на нее неизгладимое впечатление. Цветы выглядели прямо как настоящие, на листочках – драгоценные камни, исполнявшие роль капель росы.

– В самом начале перестройки случился скандал, – перебил меня Собачкин. – Начался он с того, что на премьеру кинофильма «Яблоко раздора» Маргарита Корсо, которая исполнила главную роль, пришла в роскошном колье. На вопрос журналистов о драгоценности она ответила: «Это семейная реликвия. Ожерелье в начале двадцатого века заказал дедушка для своей невесты, моей будущей бабушки. Оно называется «Хризантема», стоит безумных денег. Но это не единственное уникальное украшение, которым обладала бабушка. У нее было много подарков от отца, потом супруг начал баловать ее». И давай хвастаться тем, что у нее дома в коробках лежит.

– Не самый умный поступок, – заметила я.

– Вот-вот, – согласился Кузя. – Такое поведение может приманить воров. Длинный язык никогда до добра не доводит.

В случае Корсо все закончилось плохо. Молодая женщина летом жила на даче. Обычный подмосковный дом, внизу две комнаты, кухня, наверху спальня. В середине июля ее нашли мертвой, пропало колье и другие украшения, которые девушка возила с собой. Наверное, думала, что, держа ювелирку рядом, она никогда ее не лишится. Первые годы перестройки – время разгула желтой прессы, которая ощущала полную безнаказанность. Журнал «Сплетни» опубликовал фото Маргариты с ожерельем на шее и процитировал ее слова про ценность, которая передается в семье из поколения в поколение.

И тут случился скандал, который разожгла Софья Авилова. На тот момент даме перевалило за девяносто лет, но она выглядела лет на тридцать моложе, обладала цепкой памятью и острым умом. А еще читала «Сплетник» и не стеснялась этого. Позвонила в редакцию и рассказала журналистам захватывающую историю, достойную стать сюжетом приключенческого романа.

Ее отец, купец Игнат Алексеевич, отказался после большевистской революции уезжать во Францию, где у него был хороший дом, в котором Авиловы проводили лето. Дети упрашивали папеньку, объясняли, что в России скоро будет невозможно жить. Но старший Авилов повторял:

– Вы делайте что хотите, а я здесь родился, тут и умереть хочу.

В конце концов вся родня уехала, дома остались неуступчивый мужчина и Софья, младшая дочь, которая еще не ходила под венец. Жили Авиловы тихо, у отца водились деньги, девочка-подросток не интересовалась, где он их добывает.

В конце двадцатых годов Игнат предложил Соне поехать в село, где раньше находилось имение Авиловых, которое разорили сразу после большевистского переворота. Когда отец и дочь добрались до поместья, Софья увидела обгорелые руины и заросший сорняками сад и разрыдалась.

– Хватит канючить, – неожиданно обозлился всегда ласковый папенька. – Слава Богу, слава матушке Богородице, что мы живы. Про нас с тобой ироды забыли. Пошли.

– Куда? – всхлипнула дочь.

– Просто шагай за мной, – приказал папа.

Игнат привел девушку к бане, велел ждать его снаружи, сам вошел внутрь, отсутствовал долго и, наконец, вышел с вещевым мешком. Софья удивилась, но спрашивать ни о чем не стала. В Москву они ехали молча.

Дома Игнат вынул из вещмешка свертки, начал их разворачивать, по-прежнему не говоря ни слова. Из тряпок показались жестяные коробки из-под монпансье. Мужчина открыл одну…

– Папенька! – ахнула дочь. – Это же драгоценности матушки, бабушки!

– Слушай молча, – велел отец.

Вечером того же дня, войдя в свою спальню, Софья наконец-то смогла дать волю слезам. Игнат Алексеевич напугал ее наставлениями, что нужно делать, когда его арестуют. С чего папеньке пришла в голову такая идея? Жили Авиловы скромно, никому не мешали, зависти не вызывали. Не было причин ни у кого коситься на Игната и Соню. С какой стати алчным мыслям у других появиться? У девушки старая одежда, стоптанная обувь, у отца единственные брюки в заплатках. Никто Авиловых не тронет.

Но Сонечка ошиблась. Вскоре после того, как папа составил для дочери инструкцию, за Игнатом пришли. Наверное, могли забрать и дочь, но хитрый Игнат велел ей до своего ареста жить у няни, а домой заходить ненадолго, предварительно тщательно изучив обстановку во дворе. Отца увезли ночью на «черном воронке»[3], Соня осталась на свободе.

Примерно через неделю, в субботу, в дверь квартиры няни постучали. На пороге стоял мужик, он протянул Авиловой письмо. В понедельник Софья получила справку о смерти Игната Алексеевича в камере от сердечного приступа. Во вторник она приехала на вокзал и передала сумку с едой и одеждой некоему Петру Максимовичу Белкину, который отправлялся в Сибирь.

Следующие годы Сонечка жила тихо, как мышь после пожара. Замуж она не вышла, детей у нее не было. Потом неожиданно для самой себя принялась писать детские сказки и пьесы. Литературные труды понравились читателям, Авилову начали активно издавать, потом поручили вести программу на радио.

Когда актриса Корсо появилась в колье «Хризантема» и соврала, что это ее семейная ценность, Софья, которая на тот момент считалась классиком детской советской литературы, возмутилась и впервые дала интервью прессе, рассказав, как обстояло дело. Игнат Алексеевич предложил следователю «алмазный фонд» своей фамилии в обмен на свободу и гарантию, что его дочь не арестуют! Сотрудник НКВД Егор Кириллович Никитин получил обещанные ювелирные раритеты.

Маленькая деталь: алчному мужику подсунули копии. Игнат Алексеевич заранее сделал их в надежде, что его жизнь станет зависеть от жадного до денег человека. Производство фейков стоило немало средств. На оправу пошло настоящее золото, но не червонное, как в оригиналах, а самой низкой категории. Камни тоже хорошие, разные самоцветы. Их обработали так, что они стали похожи на бриллианты, изумруды, рубины. Конечно, профессионал сразу поймет, что стоимость ожерелья невелика. Но сомнительно, что простой сотрудник НКВД разбирается в бриллиантах. Сотворил копии хороший мастер. Ремейк колье «Хризантема» он создал с вдохновением. Так сказать, бюджетная версия смотрелась словно подлинник.

Зачем Игнат потратил деньги на копии? Он же понимал, что следователь не дока в ювелирном деле. Надо было взять какой-то желтый металл, огранить осколки бутылок, выдать их за драгоценные камни. Но Авилов, человек осторожный, знал, что от драгоценностей зависит его жизнь. Сотрудник НКВД мог отнести изделия оценщику, узнать, что его бессовестно обманули. И что тогда? Обозленный мужик костьми ляжет, желая наказать не только Игната, но и Софью. А к золоту и самоцветам претензий не будет, это драгоценный металл и хорошие камни. Авилов сможет сказать: «Вещи настоящие, их вы сможете задорого продать».

Егор Кириллович решил, что в его липкие лапы попало несметное богатство, и отпустил Игната Алексеевича, снабдив его чужими документами. Никитин поступил честно, обменял жизнь мужчины и свободу Софьи на драгоценности.

Глава пятнадцатая

– Ну и ну, – пробормотала я. – Значит, богатство Анфисы ненастоящее?

– Оно стоит денег, – возразил Сеня, – но во много раз меньших, чем думала Никитина.

Я попыталась структурировать всю полученную информацию:

– У Евгении Петровны Морозовой скоропостижно умирает от сердечного приступа муж Иван Ильич. Мы предполагаем, что пара состояла в свободных отношениях, каждый из супругов заводил любовников, не скрывая это от второй половины, но тщательно маскируя походы налево, дабы дочь и посторонние не выяснили правду. После кончины Ивана Евгения вроде бы знакомится с Юрием Ревовсемировичем Рогачевым, новым соседом ее близких друзей. Но теперь нам понятно, эта связь, скорее всего, началась еще при жизни Ивана и Юрий подстроил «случайную встречу». Он обменял дом на апартаменты Карловых. Возникает вопрос: кто сообщил Рогачеву, что квартира выставлена на продажу? Да, нельзя отрицать факт случайности. Человеку почему-то понадобилось жилье именно в этом доме, он постоянно просматривал объявления и откликнулся на нужное. Но с какой целью Юрий так рвался в малогабаритную двушку с крохотной кухней? Давайте вспомним, что наша клиентка Анна прозвала нового мужа мамы «слоном». Рост Рогачева – два метра. Потолок в его новых хоромах всего на шестьдесят четыре сантиметра выше. «Слон» не только высок, но и широк. Вряд ли он много времени проводит у плиты, но если захочет сварить пельмени, то это будет нелегкая задача для него. Непросто будет элефанту протиснуться между столом и плитой. Я уж не говорю про крохотные комнаты и окна, которые таращатся прямо на шумный проспект. Совсем неподходящие для Юрия квадратные метры. Кабы в них въехала Евгения, которую дочь и друзья называют Дюймовочкой, то удивления было бы меньше. Так почему Юрий захотел приобрести именно это жилье? Кто ему сообщил, что Евгения – частая гостья у Елены и Мирона? Консьержки в подъезде нет, болтать о жильцах некому. И вообще, зачем Юрию Женя? У меня на все вопросы нашлись ответы. Кузя прав, Иван Ильич и Евгения жили в свободном браке. Но потом Женя познакомилась с Юрием, полюбила его. Сколько времени длилась связь, нам неизвестно. Иван внезапно умер, и Евгения не захотела, чтобы дочь и Горкины узнали об их истинных отношениях с супругом, поэтому разыгралась пьеса «Случайное знакомство». Вдова знала соседей Горкиных, вероятно, была в курсе их желания перебраться за город.

К моему удивлению, полковник произнес:

– Возможно. Хотя есть вопросы. Давайте теперь сложим вместе все, что пока знаем про брошь. «Царь» принадлежал Кусаткиной, та в недобрый час прикрепила ее к верхней одежде и отправилась на демонстрацию. И это случилось уже после того, как Игнат Алексеевич сделал копии. Нам неизвестно, была ли среди богатств Авилова брошь «Царь», непонятно, как украшение попало к Кусаткиной. Но если слегка пофантазировать, то Софья могла продать настоящего «Короля», дабы купить жилье своему отцу, который живет под другими именем и фамилией.

Кузя поднял руку:

– Надо сообразить, куда делись настоящие драгоценности и какова судьба фальшивых. Первые остались у Софьи, вторые получил Никитин. Нам неизвестно, встречалась ли дочь с отцом после того, как тот уехал из Москвы. Возможно, Соня что-то сбыла с рук, дабы помочь материально Игнату Алексеевичу. У нее были сестры, но, учитывая, что те давно живут в других странах, вряд ли Авилова могла сообщить им об «алмазном фонде». Детей у нее нет, куда делись украшения? Наверное, Софья понимала, что вечно не живут, кому-то их передала. Но как узнать кому?

– Учитывая, что Софья прожила больше ста лет и была известной писательницей, надо обратиться в издательство, которое выпускало ее книги, – сказал Дегтярев. – Существует авторское право. Если после кончины литератора есть завещание с указанием наследников, то, вероятно, им и ювелирка досталась.

– Александр Михайлович, вы мозг, – ажиотировался Кузя. – Все узнаю. И тогда, возможно, поймем, куда делась настоящая ювелирка. Егор Кириллович передал все дочери, не зная о реальной стоимости вещей. Никитин считал их ну очень дорогими. И на самом деле ювелирка недешевая, но подлинные изделия, в особенности «Хризантема», намного ценнее. И они остались у Софьи. Так где сейчас раритеты?

– У Анфисы был сын Борис, – подхватил Семен, – но он умер ребенком. Раиса, домработница Никитиной, рассказала, что к хозяйке приезжал парень, который назвался ее сыном, но Анфиса его прогнала, велела больше никогда не впускать во двор.

– Все, что мы узнали, весьма интересно, – подвел итог Дегтярев. – Однако единой картины не складывается. Кузя, накопай все, что можно, на Рогачева, попробуй выяснить, кто наследники гонораров Авиловой.

– Интересно, Юрий на самом деле влюбился в Евгению? – задал очередной вопрос Семен.

Полковник оживился:

– Я уже говорил, женщина ему просто понравилась. Внешне она не урод, у нее всего одна, уже взрослая дочь, есть квартира, дача, машина. Семейную жизнь не с нуля начинать. Не надо воспитывать дошкольников, заботиться о покупке жилья. Простой расчет: «Годы идут, я не молодею, кто за мной ухаживать захочет, если заболею? Надо найти пару! Евгения очень даже неплохой вариант. На таком фундаменте можно построить крепкое семейное здание. Морозова замужем, но развод не запрещен!»

Александр Михайлович потер затылок:

– Что-то во всей этой истории не так. Что-то мне не нравится. Давайте на этом пока остановимся, я ненадолго отъеду. Кузя, тебе ясно, чем заниматься?

В офис заглянула Марина:

– Дашуля, выйди.

Я быстро выполнила просьбу и увидела жену полковника в прихожей.

– Тут, понимаешь… – начала она и замолчала, потому что в небольшом холле появился Дегтярев.

– Плохое место вы нашли для болтовни, – недовольно заметил толстяк, – заняли всю прихожку, под ногами мешаетесь. По глупости на второй этаж не поднялись, ведь так?

Мы с подругой переглянулись, но промолчали.

– Я, как всегда, прав, – заметил полковник, открывая дверь во двор. – Хорошо, что молчите.

Дверь стукнулась о косяк, толстяк исчез.

– Наверное, следовало сказать ему, что он идет в гараж, не сменив домашние тапки на ботинки, – хихикнула я.

Марина улыбнулась:

– Он уже ушел, возвращаться – плохая примета. Но вот тебе придется вернуться.

– Куда?

Марина показала на картонную коробку, которая стояла у зеркала.

– Ты обменяла чайник!

– Да, – гордо подтвердила я, – пришлось похлопотать, но справилась, привезла точь-в-точь как сломанный, но в рабочем состоянии.

– Коробку открывала? – понизила голос подруга.

– Нет, сразу отдала то ли тебе, то ли Нине, не помню, – весело объявила я.

– Я имела в виду, ты в магазине проверила, что внутри?

Меня цапнуло беспокойство.

– Ну… сказали, с товаром полный порядок. А что?

Супруга Дегтярева подняла крышку и вынула электроприбор.

– Как тебе?

На короткое время я приоткрыла рот, потом промямлила:

– А зачем нам утюг?

– Приятно, что мыслим одинаково, – улыбнулась Мариша. – Тот же вопрос у меня родился, только он сформировался иначе: на фига козе баян?

– На коробке написано: «Электрочайник»! – подпрыгнула я.

– У меня в истории болезни указано: «Самочувствие хорошее, хронических заболеваний нет». Но я к вечеру ощущаю себя столетней кошкой, которая не идет, а ползет к постели, – парировала Марина. – Короче, не верь написанному.

– Перепутали! – воскликнула я. – Поехала в торговый центр! Сию секунду! Без промедления! Ну, им удалось меня довести до крайней степени свирепости.

– У Дегтярева полно друзей в МВД, – продолжала улыбаться жена Александра Михайловича, – он тебя из любого болота вытащит. Но парочка трупов на ресепшене испортит твою карму. Уж потише там. Хотя… Поедем вместе! Одну тебя отпускать не следует.

Глава шестнадцатая

На ресепшене сегодня сидела брюнетка.

– Чем могу вам помочь? – зачирикала она, когда Марина поставила перед ней коробку.

Я набрала полную грудь воздуха:

– Утром обменяла неработающий чайник!

– Какая чудесная новость, рада за вас! – прощебетала девушка.

Марина показала ей содержимое коробки:

– Это что?

– Прибор для глажки всякого разного, известен под названием «утюг», – уже не так бойко отреагировала сотрудница ресепшена.

– Уважаемый Николай, – продекларировала Марина, – Дарья меняла чайник, а получила утюжок. Ну как так?

Девушка опустила голову:

– Ну… оба прибора нагревательные, так что особой ошибки и нет.

Жена полковника легла грудью на стойку. Мебель жалобно заскрипела, но это не помешало Марине.

– Хотите меня убедить в том, что с помощью сего приспособления можно вскипятить воду? Его просто надо кинуть в ведро?

– Нет, – уже совсем тихо отреагировала брюнетка, – просто предлагаю посмотреть на ситуацию широко. Чайник и утюг – братья, оба готовы стать горячими, чтобы служить людям.

– Следовательно, если бросить в стакан пакетик с чаем, сверху придавить утюгом, то получу бодрящий напиток? – прошипела Марина. – А чайником хорошо водить по рубашке мужа, она вмиг разгладится?

Девушка встала:

– Прошу вас четко объяснить свою претензию.

– Нужен электрочайник, – объявила я.

Брюнетка улыбнулась:

– В нашем торговом центре вы найдете эксклюзивно широкий выбор электронагревательных…

– Уважаемый Николай, – остановила девицу Марина, – не заводитесь! Отключите робота!

– Почему вы называете меня мужским именем? – рассердилась сотрудница. – Не видите, перед вами женщина?

Марина показала на табличку, которая красовалась на ресепшене:

– Читаю вслух: «Сегодня вас обслуживает Николай!»

Девушка схватила подставку и быстро заменила ее на другую. Марина откашлялась:

– Начнем общение заново. Привет, Андрей.

– Я вам что, телеведущий Малахов? – покраснела брюнетка.

– Читаю вслух: «Сегодня вас обслуживает Андрей!»

Лицо брюнетки по цвету уподобилось очень вкусному бакинскому помидору.

– Кругом одни идиоты! – выпалила она, пряча и эту табличку.

– Дорогая, надеюсь, ты запомнила, что сотрудница ресепшена обозвала нас с тобой идиотами? – осведомилась жена полковника и показала свой телефон. – У меня видео в наличии.

– Конечно, – подтвердила я.

– Я не о вас говорила, – заныла девушка, – а о дураках, которые не пойми куда дели информацию с указанием имен женщин-сотрудниц. Меня зовут Лена.

– Красивое имя, – улыбнулась я. – Леночка, заберите утюг, дайте чайник.

– Не имею права на обмен, – вздохнула Елена, выставляя новую табличку, – не работаю с товаром. Только с людями.

– А кто способен устранить ошибку? – поинтересовалась Марина.

Девушка взяла телефон:

– Карл Петрович, тут две покупательницы хотят поменять утюг на чайник! Да, знаю, но это другой случай. У них не работал купленный у нас нагревательный прибор, вчера его поменяли, но идиотки, то есть сотрудницы отдела, впихнули, то есть дали, утюг! И теперь они… Да, да, да, конечно. Очень ждем!

Лена положила трубку на стол, быстро вынула косметичку и начала срочный ремонт своего личика. Минут через десять перед нами оказался молодой мужчина без бейджика.

– В чем проблема? – строго осведомился он.

– Их полно, – вздохнула Марина. – Лишний вес, например. Если же интересуетесь, какие сложности нам создал ваш магазин, то он сначала продал неработающий чайник, потом обменял его на утюг, а теперь, когда хотим все же получить чайник, услышали от Михаила, сотрудницы ресепшена, что она работает «только с людями»!

– Марина сейчас процитировала речь Михаила, вашей сотрудницы, – пояснила я. – С людьми, конечно, работать сложно.

– На ресепшене девушка, – начал злиться начальник.

Я показала на табличку, которую Лена в очередной раз успела водрузить на стойку.

– Просто прочитайте: «Сегодня вас обслуживает Михаил!»

– Поменяй информацию, – сквозь зубы велел Карл.

Елена выложила на стойку все пластмассовые подставки:

– Здесь только мужики.

– Куда бабы делись? – прошипел Карл.

– Не знаю, – пропищала Елена, – только что смену приняла.

Карл повернулся к Марине:

– Не могу вам ничем помочь, есть правила обмена…

Лена уставилась на меня в упор, потом показала глазами на телефон. На меня – на телефон, на меня – на телефон. С запозданием до меня дошло, как следует поступить. Руки схватили мобильный, я начала съемку.

– Необходимо заново заполнить бланк, – пел соловьем мужчина.

Елена начала кашлять, сначала тихо, потом погромче, следом заглушила голос начальства.

– Выпей воды и замолчи, – скомандовал Карл.

– Она вас снимает, – зашептала Лена, – а та, что говорит, – блогер-миллионник, я на нее подписана.

Карл осекся, потом уточнил:

– Блогер-миллионник?

Елена показала на Марину.

– Да! У нее много подписчиков.

Потом девушка сунула начальнику под нос свой мобильный.

– Вот! Это «ВКонтакте». И «Телеграм»!

– Несколько миллионов, – занервничал Карл. – Ага! Уважаемые дамы! Приношу вам глубокие… Девушка, вы, с телефоном.

Я помахала рукой:

– Слушаю.

– Встаньте чуть ближе к ресепшену, у меня рабочая сторона левая, – засверкал улыбкой Карл. – Итак! В нашем прекрасном торговом центре порой случаются мелкие нестыковки. Весь товар тщательно проверяется на складе. Порой покупатель не очень аккуратно доставляет его домой, может уронить, но мы свято соблюдаем правила торговли. Сейчас вам обменяют товар. Всего три минуты. Давайте остановим запись.

Я опустила руку с телефоном. Карл отошел в сторону, вынул свою трубку, несколько минут с кем-то разговаривал. Потом вернулся к нам.

– У меня на макушке волосы не торчат?

– Дыбом стоят! – радостно сообщила я.

Лена нагнулась, вытащила сумку, вынула из нее баллончик.

– Есть лак.

– О-о-о! Французский! – воскликнула я. – Очень хороший.

– У вас еще нос блестит, – подсказала Марина Карлу. – Елена, как насчет пудры?

– Вот, – покраснела девушка, – в наличии.

– Тоже из Парижа, – отметила я. – У вас великолепный вкус.

Марина подергала носом:

– И духи высший класс. Муж подарил?

– У меня пока нет мужа, – смутилась Елена. – Папа принес. Он владелец фирмы «Бэль флер», разбирается в косметике профессионально.

Карл дернулся:

– Эмиль Львович – ваш отец?

Лена кивнула и начала пудрить лицо мужчины. Тот чихнул и уже другим тоном осведомился:

– А почему вы у нас на ресепшене стоите?

Лена защебетала:

– Папа сказал, что сделает меня со временем владелицей одного из направлений своего бизнеса, но мне надо начать с самого дна, чтобы познакомиться с организацией работы центра. Вообще-то, я учусь на экономическом факультете! Просто сейчас каникулы, поэтому набираюсь тут опыта.

– Кому нужно поменять товар? – пропел нежный голос.

Глава семнадцатая

Я повернула голову в сторону звука и замерла. К ресепшену медленным шагом приближалась процессия. Впереди двигалась полная женщина с подносом в руках, за ней шли двое молодых людей с корзинами.

– Снимайте, пожалуйста, – попросил Карл.

Я ткнула пальцем в экран.

– Просим простить нас за доставленное неудобство! – объявила женщина. – От лица руководства и от своего собственного лица Нины Ивановны, заведующей отделом обмена, хочу вручить вам новый, прекрасно работающий чайник, а также скромные подарки от всей души. Володя.

Один парень шагнул вперед и загудел:

– От своего лица, от лица Нины Ивановны и от всех лиц торгового центра позвольте подарить вам электрорасчески мгновенной завивки в количестве двух экземпляров для каждой вашей головы.

Я изо всех сил постаралась не расхохотаться. Я сейчас исполняю роль оператора, Марина принимает презенты. Но у жены Дегтярева одна голова!

– С этим прибором ваша жизнь станет великолепно приятной и вдохновенной, – договорил юноша.

– Игорь! – отчеканила Нина Ивановна.

Второй паренек приблизился к суровой начальнице.

– От своего лица и от всей внешности Нины Ивановны отдаю вам массажер для мозга. Использование данного… э… гаджета делает ваш ум моложе, на нем вырастут густые волосы, пропадет седина… э… потеряется лишний вес, вернется радость жизни. Вот! Спасибо.

– Всегда с радостью ждем вас в нашем прекрасном торговом центре, – пропела Нина Ивановна и другим тоном скомандовала: – Отделение, поворот кругом! На три шага разом-кнись! Автоматы на грудь! Шагом марш!

Живописная группа удалилась. Я, давясь смехом, положила мобильный на стойку ресепшена.

– Какая интересная дама! – восхитилась Марина.

– Супруга генерала, – пояснил Карл. – Прекрасная женщина, всю жизнь с мужем, начинала службу в далеком гарнизоне. Всем рядовым и офицерам мать родная. Надеюсь, маленькое недоразумение улажено.

Мы поблагодарили всех, пошли к машине. Уже у самого выхода на улицу я спохватилась:

– Телефон! Оставила его на ресепшене.

– Беги назад, – засмеялась подруга.

Я порысила по галерее в обратную сторону.

– Ой! – закричала Лена, увидев меня. – Прямо не знала, где вас искать!

– Спасибо вам, подсказали, что надо начать съемку, – поблагодарила я.

– Это вам благодарность, что завели разговор, а мне удалось про папу сказать, – призналась Елена. – До этого Карл даже не смотрел в мою сторону. А сейчас он меня пригласил вечером в кафе сходить. Правда, здорово?

– Приятно провести время в ресторане, но будь осторожна. Мужчина заинтересовался тобой лишь после того, как узнал, кто у тебя отец. Если, не дай бог, бизнес твоего папы начнет тонуть, кавалер может удрать, – предупредила я.

– От моей мамы не убежишь, – тихо засмеялась девушка, – если попал в семью, выпасть она не даст. Вы же ее видели! «Автоматы на грудь».

– Нина Ивановна – твоя мама? – засмеялась я.

– Да, только Карл об этом пока не знает. Он мне очень нравится!

– С такой родительницей не следует бояться, что супруг удерет, – хихикнула я. – Да и папа, наверное, не даст тебя в обиду.

– Генерал в отставке, – вздохнула Лена. – Поэтому мы с сестрой и ее мужем каждый день утром кросс в любую погоду бегаем. Ать-два! Равнение на флаг!

Я забрала телефон, вернулась к машине.

– Одну электрорасческу надо отдать Сене, – решила жена Дегтярева. – Он вчера свой фен на пол уронил. Хотела ему новый купить, и очень удачно получили подарок.

– Забирай обе щетки, – предложила я, – мне они не нужны. И массажер для…

Меня начал душить смех.

– Для мозга, – продолжила за меня подруга. – Замечательная, похоже, штука. Уверена, что не захочешь им пользоваться?

– Боюсь, что волосы, которые вырастут на полушариях, помешают носить любимую шляпу, – ответила я и расхохоталась.

В самом прекрасном настроении мы вернулись в Ложкино. Марина понесла пакеты в дом, а я пошла в офис и обнаружила там Семена и Кузю.

– Дегтярев пока не вернулся, – сказал первый.

– Зато выяснилась интересная вещь про Юрия Рогачева, – добавил его лучший друг. – Имя Ревовсемир есть в списке так называемых новых советских. Начиная с двадцатых, примерно до конца пятидесятых существовала мода называть детей нечеловеческим образом. Младенцев перестали крестить, поэтому почти исчезли Аполлинарии, Глафиры, Матроны, Варфоломеи, Зиновии, Макары… Зато появились Даздраперма – «да здравствует первое мая», Арлена – «армия Ленина», Велир – «великий рабочий», Ревовсемир – «революция во всем мире». Отец Юрия родился в конце сороковых годов. Художник, рисует поздравительные открытки. До сих пор этим делом занимается, несмотря на возраст, активно работает. Живет в селе, у него там дом. Может, Юрий до женитьбы делил площадь с папой?

– Если память мне не изменяет, Анна говорила, что новый муж матери – сирота, – заметила я.

– Зачем врать про кончину родителей, если отец еще жив? – удивился Сеня.

– Может, он стесняется старика? – предположила я. – Хотя если человек, которому за семьдесят, работает, то он адекватен.

– Вероятно, они поругались, вот Юрий и объявил, что его родителей нет в живых, – отозвался Сеня.

Кузя протянул мне трубку:

– Маленький эксперимент. Дашуля, ты решила сделать заказ у художника.

– Поняла, – ответила я и взяла телефон.

– Алло, – произнес через короткое время тихий голос.

– Добрый день, есть желание заказать особую поздравительную карточку на день рождения близкого человека.

– Нет проблем, напишите имя, отчество, если хотите, фамилию, текст. Сообщите, какой дизайн…

– Нужна личная встреча с художником, – остановила я поток чужой речи. – Необходим мой портрет, а как его написать, если не видите заказчика?

– По фото, – ответил мой собеседник.

– Как к вам обращаться?

В ответ прилетело:

– Юрий.

– Ваш отец – художник Ревовсемир?

– Верно. В паспорте так, но в жизни все кличут отца Романом. Папа прекрасно рисует, выполняет заказы точно в срок, но не общается с клиентами. Понимаете, возраст! Вы не волнуйтесь, обмана нет. Деньги заплатите только после того, как получите открытку. Давайте по «Зуму» пообщаемся?

Я покосилась на Кузю, тот кивнул.

Глава восемнадцатая

– Хотите почтовую карточку-портрет? – уточнил коротко подстриженный мужчина, одетый в безразмерный свитер.

– Да, – подтвердила я. – Надеялась увидеть самого художника.

– Отец не общается с клиентами, – не дрогнул собеседник. – Один экземпляр его продукции стоит двадцать тысяч.

– Ого! – воскликнула я.

– Личный портрет – самая дорогая позиция, – пустился в объяснения Юрий. – Если цена не по карману, выберите что попроще.

– Художник не встречается с заказчиком. Как он увидит мое лицо?

– Сделаю ваше фото с экрана. Или пришлите любой свой снимок на почту.

– Вы в самом деле Юрий Ревовсемирович? – усомнилась я.

Собеседник протяжно вздохнул:

– Паспорт желаете увидеть?

– Давайте! – оживилась я.

– Придется его искать, – заныл Юрий, – не помню, куда положил.

– Перезвоню через полчаса.

– Вы подозрительный человек, – с хорошо слышимым раздражением произнес сын старшего Рогачева.

– Двадцать тысяч – немалые деньги. Готова отдать их за произведение мэтра. Ваш рисунок столько не стоит.

– Уже говорил, открытки создает папа, – повысил голос Юра, – я всего лишь принимаю заказы.

– И как убедиться, что Ревовсемир жив и работает? – задала я вопрос дня. – Нежелание художника общаться вызывает подозрения. Вдруг признанного мастера нет, а его имя использует в своих интересах другой человек?

– Я сын художника.

Стало ясно, что пришла пора выложить на зеленое сукно туз и обрамить его ложью.

– Час назад говорила с Юрием Ревовсемировичем Рогачевым. Он представился единственным ребенком художника и сразу показал паспорт. Возможно, я имела дело с вашим братом, но почему у вас одно имя-отчество на двоих? Есть у вас такой родственник?

Изображение запрыгало, на экране замелькали серые пятна, потом появилось лицо пожилого мужчины.

– Добрый день, я Роман, по паспорту Ревовсемир, – спокойно сказал он. – У меня один наследник, вот он, сидит рядом. Тот, с кем вы общались, скорее всего, Андрей Петрович Покосов, племянник. Ничего хорошего о сыне сестры не скажу, он преступник со стажем, находился в заключении.

– Так, – произнес Семен, устраиваясь около меня. – С удовольствием закажем у вас портретные открытки, но сейчас расскажите, пожалуйста, о своем родственнике. Мы сотрудники частного детективного агентства. Вот удостоверения, видите?

– Почему этот поганец вас заинтересовал? – вопросом на вопрос ответил Ревовсемир. – Что на этот раз? Кого обокрал?

– Андрей Петрович – вор? – быстро уточнил Кузя.

– К сожалению, да, – подтвердил Рогачев. – Дурные наклонности у мальчика проявились уже в раннем детстве. Он художественно врал, отвратительно учился, сменил несколько школ. В первый раз его посадили за кражу в году эдак… м… м… точно не помню. Ну и покатился Андрей под гору. Вышел на свободу законченным бандитом, связался с братками, уже перестройка на дворе была. Подробностей не знаю. В последний раз видел его… ну… не помню, сколько лет назад. Он квартиру покойной матери на себя оформил! А вот в права наследства вступить поспешил. Прикатил ко мне, давай пугать: «Трешка моя. Ты тоже наследник. Имей в виду, начнешь свою часть требовать…» И я его выгнал. Племянник меня обматерил, но ушел. Больше не виделись, и желания лицезреть морду негодяйскую нет.

В руке художника оказался мобильный.

– Видите снимок? – спросил наш компьютерных дел умелец.

– Да, – кивнул старший Рогачев.

– Узнаете?

– Кого?

– Своего племянника.

– Ну, не знаю, – отрезал собеседник, – вроде похож, а вроде нет.

– Юрий, вы теряли паспорт? – осведомился Сеня.

Ответа не последовало. Случилась короткая пауза, ее нарушила отец:

– Будь добр, завари мне травяной чай от кашля. Кхе-кхе!

Отпрыск исчез из зоны видимости.

– Юра – председатель общества «Дети неба», – быстро заговорил художник. – Моя жена Карелия скончалась, когда он еще ребенком был. Мы на тот момент с супругой развелись. Вернее, она меня выгнала, потому что я не хотел участвовать в идиотской затее, которую организовала Карелия. Баба велела называть себя королевой рассвета, собрала кружок более чем странных особей. Они молились рассвету, бегали голые по лугу. Надо было мальчика забрать! Но я о ребенке не подумал, просто ушел. Сначала снимал жилье, потом квартиру купил. Честно пытался Карелии алименты перечислять, но она с ума сошла. Все документы свои и сына сожгла, деньги посчитала дьявольской бумагой, переехала жить в село, организовала коммуну, члены которой вели натуральное хозяйство. Баба умерла, когда Юре семь исполнилось, его определили в детдом, а общину разогнали. Я вообще ничего не знал до момента, как Юре восемь стукнуло. Мне завуч сообщила, что сын в интернате. С тех пор живем вместе. Юрка хороший, добрый, меня любит, но мозг ему мать сломала намертво. Он уверен, что все документы – от дьявола! Юрка паспорт не получал, полиса ОМС у него нет, СНИЛСа тоже. Официально нигде не работает, служит без оформления помощником у жены одного мелкого бизнесмена, исполняет функции прислуги. Основал общество «Дети неба», там около двадцати человек, они поют гимны солнцу, луне, звездам. Я понимаю, в том, что с парнем произошло, немалая моя вина, поэтому сейчас принимаю его таким, каков он есть. Живем тихо втроем: сын, я и кот Степан. Очень прошу, не задавайте Юре вопросов про паспорт и прочие бумаги, он нервничать начинает. А вот и мой чай! Спасибо.

– Пей на здоровье, – улыбнулся сын.

– Можете дать нам список членов общества «Дети неба»? – спросил Сеня.

– Зачем он вам? – изумился создатель организации. – Мы не секта. Денег никто не платит, квартиры на меня не переписывают. Просто собираемся для хвалы небу.

– Может, присоединюсь к вам, – бойко соврал Собачкин. – Но хочется знать состав коллектива.

Юрий спокойно отреагировал на это заявление:

– Тайны нет, но я перечень не делаю, именами не интересуюсь. У нас псевдонимы. Я Зевс, есть еще Аполлон, Гея, ну и так далее.

– Ну и я тоже не особый умелец, – засмеялся художник.

– Возникла новая проблема, – объявил Сеня, когда конференция завершилась. – Кто женился на Евгении?

– Да уж, интересно, – согласился Кузя. – Хочется…

Договорить он не успел – раздался звонок городского телефона. Я взяла трубку.

– Здрасте, Дарья Васильева, – прогремело мне в ухо. – Охрана КПП Ложкино. Ждете гражданку Анну Ивановну Морозову? Пропуск на нее не заказан, стоит у шлагбаума.

– Пропустите, пожалуйста, – попросила я и, вернув трубку на место, объяснила: – Неожиданно приехала наша клиентка.

– Пойду чай заварю, – сказала из коридора Марина.

Через короткое время мы увидели Анну.

– Хоть что-то узнали о мерзавце? – с порога начала она.

– Мы работаем, – ответил Сеня.

– И как? Есть прогресс?

– Да, – кивнул Кузя, – но пока рано делать какие-то выводы.

– Маму сегодня увезли в реанимацию, – прошептала Аня.

Потом она опустилась на диван, закрыла лицо ладонями и заплакала. Я бросилась к посетительнице, села около нее, обняла.

– Все будет хорошо.

– Инфаркт, – прошептала Аня. – Какая же я дура! Мамочка утром не вышла из спальни. А мужик, который занял место моего папочки, вчера свалил куда-то с ночевкой. Спросила у мамусеньки: «А где Юра?» Она ответила: «В командировку улетел, вернется через пару дней».

Аня застучала кулачком по подлокотнику дивана:

– Люблю маму, поэтому не показываю ей своего истинного отношения к ее новому мужу, не хочу расстраивать. Если начну строить ему козьи морды, то мама спросит: «Мурзенька, в чем причина твоего негативного восприятия Юры?» И как ответить? Когда у вас наконец появится хоть что-то, вот тогда и открою рот. А пока веду себя вежливо, приветливо. Мама, конечно, ощущает, что я насторожена по отношению к Рогачеву, но она понимает, что после смерти папы времени мало прошло. Она ценит, что я не устраиваю скандалы с мужиком. Вчера вечером ничто не предвещало беды. Мы поужинали, выпили чаю, угостились пирожными, разошлись по своим спальням. Я встала в одиннадцать, мама спала. Накануне вечером сказала: «Хочу поваляться в кровати, завтра никаких дел нет. Устрою себе праздник лени». Поэтому не заглянула к ней и уехала в салон краситься и стричься – вечером собиралась к Маше Голиной на день рождения. Вернулась домой. Тишина. Дверь в спальню мусечки и Юрия закрыта! Вот тогда забеспокоилась, постучала. Нет ответа. Сначала заколебалась, правильно ли поступлю. Потом подумала, мужика нет, мама одна, неловкой ситуации не случится, распахнула дверь…

Аня опять зарыдала.

Глава девятнадцатая

– А вот и чаек, – пропела Марина, входя с подносом в офис. – Очень вкусный, успокаивающий. И конфеты шоколадные. Обязательно попробуйте, сама их делаю.

Аня вытерла глаза краем своей бежевой юбки, на ткань сразу переместилась часть макияжа.

– Мама лежала, не двигаясь. Смотрела в потолок, не реагировала на слова. Вызвала «Скорую», машина быстро приехала. Врач не сомневался, что это инфаркт. Мне разрешили сесть около носилок, доктор подключил капельницу, дал кислород. Но от мамулечки не было никакой реакции, она была как мертвая, но дышала.

Аня опять утерлась юбкой, та теперь почти вся стала разноцветной.

– В больнице ее сразу отправили в реанимацию. Я положила деньги на депозит, спросила у доктора: «Что с мамой? Ее вылечат?» Он ответил: «Сделаем все возможное». Медсестра оказалась более разговорчивой, шепнула: «У Евгении Петровны все сложно. Сначала, похоже, случился инфаркт, а потом инсульт».

– Такое бывает? – изумилась я.

– Да, – всхлипнула Анна. – И это очень плохо! А хуже всего то, что проблемы по кардиологии стартовали, по предположению докторов, где-то в десять вечера, а инсульт – около часа ночи. Мама не спала, когда я пришла из салона, она лежала без сознания. А я… не… не заглянула в ее спальню!

Аня зарыдала во весь голос. Марина села около девушки и начала гладить ее по спине.

– Сейчас все лечат!

Посетительница дернула плечом, скинула руку Марины и воскликнула:

– Нет! Нет! Нет!

Потом она сделала глубокий вдох-выдох, сгорбилась, выпрямилась, обняла жену полковника.

– Простите. Повела себя, как хамка. Вы меня хотели успокоить, а я… свинья… Нервы ни к черту! Не способна собой управлять. Извините.

– Если тебе от этого будет легче, можешь побить нас, – ласково откликнулась Марина.

Аня поежилась:

– Рукоприкладством не занимаюсь. Мамочка ведь поправится?

– Конечно! – с жаром подтвердила я. – Медицина сейчас многое умеет.

– Простите, – прошептала клиентка. – Знаете, почему к вам примчалась?

– Тяжело и страшно оставаться одной в такой ситуации, – тихо предположила я.

– Да, – кивнула Аня, – да! Невыносимо дома находиться.

– Вы можете переночевать у нас, – предложила Марина. – Дом большой, гостевые комнаты пустые.

Аня стала оглядываться:

– Где моя сумка?

Я поднялась:

– Вы ее оставили на вешалке, сейчас принесу.

– Ой, не беспокойтесь, сама сбегаю, – занервничала гостья, сделала шаг, пошатнулась и шлепнулась.

Семен бросился к девушке, помог ей подняться:

– Ушиблись?

– Нет, – пролепетала Аня, – все хорошо. Заштормило, повело в сторону, пол из-под ног вывернулся.

– Это от стресса, – решила Марина, – надо вызвать врача.

– Ой, не хочу, – запротестовала девушка. – Сейчас нельзя на себя внимание перетягивать. Маме плохо. Просто нервяк меня схватил. Когда папа умер, нечто похожее с мамочкой стряслось. Да, сейчас плохо себя чувствую, морально тяжело, и в разные стороны мотает. Бедный мой папа! Вечером он позвонил маме, сказал: «Не жди меня к ужину. Должен кое с кем встретиться. Очень человек просил, прямо умолял. Поем в ресторане, где встретиться договорились». Домой он не вернулся, папу потом нашли без сознания на скамейке – у него случился инфаркт. В клинике, куда его доставили, сразу начали лечение. И случился инсульт. Отец никогда не испытывал проблем по линии кардиологии, но врачи объяснили, что порой человек просто не ощущает своей болезни. Сейчас та же ситуация – неожиданный инфаркт, следом инсульт у мамы. Думаю, что… Ой! Даже произнести не могу.

– Полагаете, ваших родителей отравили? – спросил Сеня.

Аня кивнула:

– На многих лекарствах пишут: «Передозировка опасна». Вдруг папа и мама в разное время стали жертвой одного человека? Этого самого Юрия! Папу он уничтожил, потому что хотел жениться на мамочке!

Сеня посмотрел на Кузю:

– Если мужчина так сильно и безумно влюблен в женщину, что готов ради жизни с ней пойти на убийство, то почему он спустя несколько месяцев счастливого брака с ней задумал убрать и ее? Нелогично.

Аня сцепила пальцы рук в замок:

– Вижу, мои размышления вы всерьез не воспринимаете. С языка Рогачева сыплются комплименты маме, поет он сладко! Но глаза остаются тухлыми, как у мертвой рыбы. Любовь этого мужика – только слова. Кот перед тем, как мышь сожрать, играет с ней. Вот и Юрий с мамочкой так же. Перед женой разыгрывает спектакль «Вечная любовь», а сам отраву в чай налил.

– Дайте телефон лечащего доктора, – попросил Сеня.

– Записывайте. Эдуард Львович. Давайте позвоню ему, потом трубку вам передам.

– Хорошо, – после короткой паузы согласился Собачкин.

Но пообщаться с доктором не удалось, он не отвечал.

– Наверное, занят, – предположил Кузя.

Сеня посмотрел на часы:

– Уже вечер. У большинства врачей два номера, личный и рабочий. Рабочий, по которому могут родственники больных беспокоить, отключают, уходя домой.

– Эклеры! – подпрыгнула Аня. – Эклеры!

– Сладкое успокаивает нервную систему! – обрадовалась Марина. – Сейчас съезжу в кондитерскую, которая у въезда в поселок. Там роскошные пирожные!

Гостья не обратила внимания на слова жены полковника.

– Вчера вечером мы с мамой ели на ужин рыбу, сибас! С овощами! А Юрий перед отъездом поставил в холодильник коробку с эклерами, сверху записку прикрепил. Точный текст не помню, но суть такая: он хочет, чтобы у нас в его отсутствие был сладкий вечер, а потом приснились сладкие сны. Внутри лежали четыре заварных пирожных, мы их с мамочкой ну очень любим. Только она обожает шоколадный крем, а я ванильный. Мама крышку подняла, руками всплеснула: «Заинька, смотри, какой Юра заботливый. Тут два твоих ванильных и пара для меня с темной начинкой и глазурью». Если маму отравили, то яд запихнули в десерт. Это очень легко сделать. И подонок знал, что я никогда к шоколадному варианту не прикоснусь! Ой, мне что-то не очень хорошо. Извините, простите.

Аня закрыла лицо ладонями:

– Проклятые эклеры. Как вспомню про них, так тошнить начинает! Поеду в «Бруни». Это медцентр, маму туда положили. Постараюсь не расклеиться. Главное – войти в палату к мамочке с улыбкой, с радостным видом, сказать с порога, что она скоро поправится!

– Правильное решение, – одобрила я, – у вас получится!

Глава двадцатая

– Как работает новый чайник? – спросила я у Нины.

– Замечательно, – улыбнулась помощница, – мгновенно нагревает!

– Тефтели очень вкусные, – похвалил Феликс.

– И рис замечательный, – подхватила я, – очень люблю такой, с овощами.

– Бывают фальшивые котлеты, а у нас на столе сегодня фальшивый плов, – с полным ртом произнес Гарик.

– Что такое фальшивые котлеты? – удивилась Марина.

– Во! – засмеялся Гарик. – Ты вроде блогер кухонный, миллионам свои рецепты втюхиваешь, а ничего не знаешь.

– Мариночка – гениальный кулинар, – встала на защиту жены полковника Нина, – она прекрасно готовит.

– А про эрзац-бифштексы не слышала, – ехидно отметил сын Зои Игнатьевны, бабушки моего мужа Феликса Маневина.

Зоя Игнатьевна, мама моей свекрови Глории, ненавидит все человечество. Марина за глаза называет ее «змеей в сиропе», потому что пожилая дама разговаривает с людьми, украсив лицо сладкой улыбкой. Но не следует думать, что она вам рада. Единственный человек, которого Зоя на самом деле любит и нещадно балует, – Гарик. Не знаю истинного возраста старухи. Она в этом году в юбилейный десятый раз отметила сорок пятый день рождения. Если учесть, сколько лет ее дочери Глории, то получается, что Зоя произвела ее на свет задолго до собственного рождения.

Почему Гарик живет у нас? Да потому, что его маман не выдержала капризов любимого сына, устала от его гениальных бизнес-идей, поругалась с ребенком, решила вытурить его из дома. И куда девать «сокровище»? Зоя привезла его в Ложкино и бросила во дворе. С тех пор «подкидыш» с нами. Лично я раза три в неделю хочу собрать его вещи и выставить на дорогу, но всякий раз, когда ноги сами собой начинают шагать за чемоданом, я притормаживаю, выдыхаю, говорю себе: «Ладно, потерплю еще немного».

А еще я очень благодарна ворону Гектору. Болтливая птичка не обременена воспитанием, не обладает хорошими манерами, зато быстро обучается новым словам и говорит, что думает. Гарик Гектору конкретно не нравится, потому что гонит ворона со стола. А тот любит бродить между тарелками, смотреть, кто что ест, брать кусочки, которые ему кажутся особо вкусными. Все в доме разрешают птице лакомиться со своей тарелки. А Гарик в первый же день пребывания в Ложкино стукнул Гектора салфеткой по голове и пообещал ему шею свернуть. Помнится, мы все тогда переглянулись, а Дегтярев отложил вилку и объявил:

– В чужой монастырь со своими привычками не ходят. Гектор – член семьи. Или ты это принимаешь, или пошел…

Куда следует шагать Гарику, полковник не уточнил. Ворон быстро подбежал к Александру Михайловичу, сел ему на плечо и нежно сказал:

– Папа!

– Все хорошо, – кивнул полковник. – Возьми вот эту оливку у меня, ты их очень любишь.

И с тех пор у Гектора и Гарика взаимная нелюбовь.

– Фальшивые котлеты делают из картошки, капусты, – продолжал вещать «подкидыш».

– Они так и называются, – засмеялась Марина, – картофельные, капустные!

Мой телефон тихо звякнул, я увидела сообщение от Леси: «Умираю, позвони». Если человек собирается на тот свет, то маловероятно, что он начнет рассылать эсэмэски. Воротниковой просто не спится. А я не хочу больше исполнять для подруги роль подушки для плача и ведра, в которое сливают негатив. И вообще, уже поздно, я могла лечь спать.

Мобильный зазвонил, я покосилась на экран и выключила звук. Кто бы сомневался! Не получив ответа на сообщение, Олеся решила поговорить со мной. Ну уж нет! Я крепко сплю! Экран мобильного потух. Вот и хорошо! До Воротниковой наконец дошла простая истина, что скоро полночь и подруга видит десятый сон.

Из кухни вышла Нина:

– Дашенька, вас по городскому номеру разыскивает Олеся, говорит, вы по мобильному не отвечаете.

Делать нечего, пришлось взять у помощницы по хозяйству трубку и пробормотать:

– Добрый вечер!

– До тебя дозвониться невозможно, – с места в карьер затеяла сердиться подруга.

Я быстро вышла в холл и солгала:

– Душ перед сном принимала. Что случилось?

– Валерка мне точно изменяет, – зарыдала Леся.

– Не затевай выяснение отношений, не скандаль с мужем, ничего хорошего из этого не получится. И потом, нет доказательств его зигзага налево.

– А фотка? Забыла? Жуткая жирная бабень! С хомячьими щеками! Нос-картошка! Рот такой, словно по лицу бритвой полоснули! Прическа! Мама не горюй! Что его в этом ужасе привлекло? Что? Взгляд глупой собаки? Отсутствие присутствия даже намека на сиськи? Где у нее талия? Фигура – полено, из которого торчит второе полено, а на нем башка тупая! Руки-грабли! Ноги-ласты!

Я молча слушала Лесю. Ну, не все так страшно, просто девушка очень молода, ухаживать за собой пока не научилась. Если она похудеет килограммов на десять, сделает модную стрижку, сбегает к косметологу, приобретет одежду, которая подчеркнет достоинства, то на выходе получится очень даже симпатичная девочка. Просто у объекта безумной ревности Воротниковой нет денег. Наверное, она из малообеспеченной, может, многодетной семьи.

А Валера любит свою жену. Кабы он не испытывал к Олесе светлых чувств, мог бы давным-давно бросить строптивую супругу. Характер у Воротниковой как у железного лома, несгибаемый. Если Леся считает, что утро следует начинать с кофе, то вся ее семья получает по утрам только этот напиток. Почему к завтраку необходим кофе? По какой причине геноцид чая, сока, какао? Потому что Леся так решила! Конец разговорам! Воротникова в семье – правящий император, который сочетает в себе замашки Ивана Грозного, Малюты Скуратова и девы-плакальщицы. Отругав мужа за страшное преступление, а именно – за пустую тарелку, которую Валера не отнес в мойку и оставил на столе, пообещав ему развод, отъем всего имущества и бизнеса, Олеся потом спохватывается, понимает, что жизнь без супруга ей не мила, и бросается на поиски, как ей кажется, насмерть обиженного спутника жизни.

Основная ошибка любительниц закатывать истерики – приписывание близким и родным своих личных качеств. Если Воротниковой ласково шепнуть: «У тебя губная помада размазалась», то моя подруга вмиг оседлает метлу и налетит на того, кто посмел сделать ей замечание. На мой взгляд, после сообщения о «рухнувшем» макияже надо быстро вынуть из сумки зеркальце, поблагодарить того, кто подсказал, что красота требует ремонта, и живо исправить ситуацию. Да любая нормальная женщина поступит именно так. Но Олеся воспримет совет как грубое замечание, обидится насмерть. Если же ее не предупредить о беспорядке на личике, а Воротникова сама случайно приметит его, то она вмиг удалит вас из всех контактов. Почему? Да потому, что хорошая подруга не хихикает в углу, глядя на съехавшую в область подбородка помаду, а говорит тебе на ушко: «Поправь макияж».

Угодить Воротниковой почти невозможно. Будучи дамой со сложным характером, Олеся полагает, что и все остальные такие же. Поэтому, наорав на супруга, она потом начинает к нему подлизываться. А муж давно привык к жене, воспринимает ее вопли как фоновую музыку. Минут через пять Лесе надоедает махать хвостом и испытывать вину, и она до смерти обижается на Валеру. За что? А за отсутствие у него радости, что жена просит прощения. Но поскольку муж ни на секунду не серчал на супругу, то ему и в голову не могло прийти, что фраза «дорогой, хочешь я тебе картошечки пожарю?» должна быть понята им как «извини, любимый, оборала свою половину просто так, теперь стыдно». Прямо извиняться Леся не способна, она подъезжает к спутнику жизни на кривой козе.

Валера поднял с колен большой бизнес, и никому пока не удалось обмануть Воротникова, втянуть его в аферу. Но, преступив порог дома, парень вмиг трансформируется в Валерика из дома два на окраине Москвы, в школьника, которого на все лето отправляют к бабушке в деревню Красные Куры. Наедине с женой и старыми друзьями Валера простой, чуть наивный, свои желания он высказывает прямо. Если его спросить: «Будешь чай?» – то услышишь: «Только со сладким пирогом, пустую воду хлебать не хочу». Валера без экивоков сообщит вам о своей любви к выпечке. Я уверена, что Воротников любит Лесю. Если же вдруг его чувство ослабнет, то мужчина откровенно объявит об этом жене.

Глава двадцать первая

Мои размышления прервал резкий приказ:

– Отвечай!

Я вынырнула из своих мыслей.

– Почему молчишь? – негодовала Леся. – Ну?

Похоже, подруга задала мне ранее вопрос, а я, устав слушать жалобы на изменщика, начала думать о своем.

– Да или нет? – продолжала Воротникова. – Жду твоего решения.

– Скорее да, но, может, и нет, – попыталась я выкрутиться.

– Отбрось свою трусливую интеллигентность! – повысила голос Леся. – Настал момент проверки нашей дружбы. Да или нет?

– Давай еще раз обсудим твою идею, – предложила я, – взвесим за и против.

– Незачем до бесконечности обсуждать одно и то же, – отрезала Воротникова. – Выбор невелик. Мне по душе план Мэрион в отношении Алекса. А тебе? Отвечай.

Я окончательно растерялась. Мэрион? Кто она такая? Новая подружка Леси? Ни разу не слышала это имя.

– Короче, ты подумай, перезвоню через час – сейчас очередную серию покажут. Вчера на самом интересном месте оборвалось. Мэрион приехала домой к Кристине и… упс! «Продолжение завтра»! Звякну, когда закончится!

И тут меня осенило! Сериал! Леся – страстная любительница телемыла! Я ими не увлекаюсь, но сейчас все узнаю про этих героев, надо лишь отправить сообщение.

Через пару минут послышался топот, передо мной появился наш главный по компьютерам. Я заныла:

– Помоги, пожалуйста. По телику идет многосерийная лабуда, название не знаю, могу лишь назвать имена героев – Мэрион и Алекс. В серии, которую показали вчера, первая придумала что-то для второго. Надо узнать, какие мысли родились в голове у тетки.

– Пошли в столовую, там никого, все разошлись.

Мы спустились на первый этаж, и вскоре я оказалась в курсе дела.

Сейчас особым успехом пользуется лента о семейной паре, которая живет в собственном доме вместе с мамочками мужа и жены, большим количеством детей, собак и кошек. Главные герои Мэрион и Алекс постоянно выясняют отношения. Очередная серия завершилась беседой Мэрион с лучшей подругой. Она попросила приятельницу залезть тайком в багажник машины ее спутника жизни, которого в очередной раз подозревает в измене, спрятаться там и проследить, куда мужчина поедет. Жена надеется таким образом узнать адрес любовницы супруга.

– Ну уж нет! – воскликнула я. – На такое никогда не соглашусь. Ни за какие пряники!

– Ты о чем? – не понял Кузя.

– Да так, ерунда, не обращай внимания, спасибо за помощь, – опомнилась я и пошла в спальню – мне захотелось принять душ, потом залезть в кровать и почитать новый детектив Татьяны Устиновой.

Задуманное удалось частично. Как только я заползла под одеяло, раздался звонок от Леси. Воротникова сразу приступила к основной теме беседы:

– Ну? Как? Согласна? План Мэрион?

– Залезть в машину к Валере?

– Да! Муж предупредил, что завтра в полдень поедет на встречу с какими-то поставщиками. Соврал!

– Почему ты так решила?

– Потому что для таких целей у него есть Никита, который занимается болтовней с мелочью типа тех, кто товар предлагает. Почему муж решил обмануть меня? Мне ответ ясен. А тебе?

Я попыталась достучаться до ума Олеси:

– Вероятно, человек, с которым Валера решил лично встретиться, ему очень нужен.

– Нет! – повысила голос Воротникова.

– Ты знаешь все нюансы рабочих дел супруга?

– Никогда не лезу в его бизнес, мне неинтересно, чем Валерка вне дома занимается. Просто чую – он намылился к бабе!

– Чуйка может подвести, – возразила я.

– А-а-а, – протянула Леся, – понятненько! Ты на стороне уродины, которая решила чужого мужика себе захапать! Плевать тебе на нашу многолетнюю дружбу и… – Леся зарыдала и, всхлипывая, продолжила: – Осталась я одна со своей бедой, у меня никого, кроме тебя, нет! А сейчас и ты решила уйти! Конечно, кому интересна кинутая супруга? Ты от меня откажешься, потому что хочешь сохранить отношения с богатым бизнесменом.

Мне стало неудобно. Да, у Леси тяжелый характер, дружить с ней – как на пороховой бочке сидеть, не знаешь, когда та взорвется. Но Воротниковой сейчас плохо, она просит помощи. Почему сердится, ведет себя агрессивно? Потому что не умеет по-другому контактировать с людьми. Перевоспитать Лесю невозможно, не следует даже пытаться объяснить ей, что она в отношении меня ошибается. Надо просто помочь, хочется этого мне или нет.

Я подождала, пока подруга выскажет все, что обо мне думает, и бросит трубку. Потом продолжила читать новую книгу Татьяны Устиновой, хорошо зная, что скоро раздастся новый звонок.

Телефон ожил через сорок минут.

– Привет, – очень ласково начала Воротникова, – ты ведь любишь мои эклерчики?

– Очень, – призналась я.

– Завтра сделаю для тебя десяточек с ванильным кремом! – щебетала Леся.

Я продемонстрировала крайнюю степень восторга:

– О-о-о! Спасибо. Давай обсудим, как мне завтра оказаться в машине у Валерия.

– Ты согласна! – заликовала Воротникова.

– Конечно.

– Он с этой дрянью встречается в полдень. Есть план.

Завершив беседу, я попыталась заснуть, долго вертелась в постели. Задремать удалось лишь после того, как на кровать залез Хуч. Феликс улетел в командировку, поэтому мопс вольготно устроился на половине мужа. Для меня загадка: почему храп супруга не дает заснуть, а под громкие рулады собачки почиваешь, как ангел? Я погладила Хуча и вмиг отбыла в объятия Морфея.

Глава двадцать вторая

– Остается лишь удивляться, почему сразу не узнали, что Юрий Ревовсемирович Рогачев существует в двух экземплярах! – сердито воскликнул Дегтярев. – Вероятно, Анна не зря забила тревогу. Настоящий Юра и его отец полагают, что на самом деле мужа Евгении Морозовой зовут Андрей Покосов.

– У подлинного Юрия паспорта нет, – забормотал Кузя, – он состоит в обществе «Дети неба», там отрицают документы. А я, когда мы взялись за дело, проверил нового мужа Евгении, удостоверился, что есть такой, ни в чем дурном не замечен, и успокоился. На тот момент второй супруг подозрения не вызывал. Правда о том, что второй муж Морозовой живет по чужому паспорту, лишь вчера открылась. Теперь о Покосове. Данные о нем частично совпадают с тем, что сообщил художник. Андрей в девяностые годы был бандитом. С начала двухтысячных о мужчине почти никакой информации, могу лишь сообщить о трех открытых, а потом закрытых на его имя ИП. Он давно умер, похоронен на кладбище в области. У меня приятель есть, Жора Вокин, мы с ним в одном классе учились. Жора поступил в институт, стал скульптором, сейчас ваяет памятники. На московские погосты он не лезет, там своя мафия, он в Подмосковье работает, могильщики его телефон родным покойных подсказывают, имеют процент за содействие. По моей просьбе Жорка нашел якобы могилу Покосова. Она не заброшена, кто-то ее обхаживает. Сейчас на ней цветочки высажены, скромная плита лежит. Родственников у бандита, кроме Рогачевых, нет, но вряд ли они посещают погост. Не исключено, что у бандита была любовница и она за погребением следит. Но думаю, прав мой скульптор, он сказал, что можно нанять местного сотрудника и бросать ему ежемесячно небольшую сумму. За деньги получишь аккуратное захоронение. Жора попробует выяснить, кто за последним приютом Покосова приглядывает, даст контакт.

– Зачем приводить в порядок пустую могилу? – спросила я.

– Потому что она свидетельствует о смерти, – объяснил Сеня. – Можно приехать, полюбоваться на оградку и уйти в твердой уверенности, что Покосов умер.

– Вместе с ним на тот свет отправились и неоплаченные долги, и непогашенные кредиты, – подхватил Кузя. – Незадолго до «кончины» Андрей взял несколько займов в разных банках. В те годы еще не было общей базы, кредитование только зарождалось, поэтому процветало мошенничество. После смерти Покосова требовать возврата денег оказалось не у кого, родных, кроме Рогачева, не было. Но дядю умершего должника не искали, потому что банки, которые выдавали займы, «лопнули». Долги просто списали. В те времена творилось много всякого-разного, удивительного. Больше никаких сведений о бывшем братке нет. Настоящий Юрий Рогачев – активный член организации «Дети неба». Ее участники не желают иметь паспорта, прописку, полис ОМС, СНИЛС, кредитные карты. Все вышеперечисленное и вообще любые документы они считают дьявольскими бумагами. Ясное дело, что никто из этих деток не оформлен на работе официально. Юра помогает отцу-художнику, беседует с клиентами. Личного автомобиля у него нет, потому что водительские права – документ, следовательно, они от нечистого. Думаю, Андрей Покосов жив, прекрасно знает о завихрениях в мозгу младшего Рогачева и ощущает свою полную безнаказанность. Кража личности – не такое уж редкое явление в наше время. Если вор ведет себя умно, то тот, кого он копирует, понятия не имеет о наличии у себя «близнеца». Правда, как правило, выясняется случайно.

У полковника зазвонил телефон.

– Да, – ответил Александр Михайлович. – Так! Вы там одна? Сейчас приедут Семен и Дарья. Очень вас прошу, не плачьте.

– Что случилось? – в один голос поинтересовались мы с Собачкиным.

Дегтярев положил трубку на стол:

– У Евгении случился повторный инсульт. Сейчас она без сознания, на аппаратах, у врачей пессимистический прогноз. Анна в панике.

Я встала, Сеня тоже поднялся.

– Пойду машину заведу.

До медцентра мы, собрав все пробки, добрались за два часа, поднялись на нужный этаж и в холле увидели Аню с опухшим от слез лицом.

– Мама ни на кого не реагирует, – прошептала она. – Вообще. Лежит молча, глаза закрыты.

– Поговорим с доктором, расскажем, что узнали, – откликнулся Семен.

– Эдуард Львович не идет на контакт, – всхлипнула Аня и процитировала врача: – «Мы активно лечим Евгению Петровну». Это все, что удалось из него вытащить!

Собачкин взял Аню под руку, усадил в кресло:

– Не уходите никуда.

Девушка вытерла лицо ладонью:

– С места не сдвинусь.

– Вот и хорошо, – похвалил ее Сеня и обратился ко мне: – Пошли искать Эдуарда Львовича.

– Кабинет триста девять, – подсказала Морозова, – второй по коридору. Только у вас ничего не выйдет, дядька – прямо Штирлиц.

– Попробовать-то можно, – улыбнулся Сеня.

Доктор встретил нас настороженно:

– Информация о состоянии больной сообщается только близкому родственнику.

– Анна сидит в коридоре, – быстро сказала я, – могу ее привести.

Семен показал свое удостоверение.

– «Частное детективное агентство», – прочитал врач, – не полиция. Не обязан отвечать на ваши вопросы. И о криминале в отношении Морозовой речь не идет.

– Не так давно у Евгении Петровны умер муж, – начал Собачкин. – Он лечился в этой же клинике. Диагноз ему поставили похожий.

– Как его звали? – осведомился Эдуард Львович.

– Иван Ильич Морозов, – ответила я.

Доктор ушел взглядом в монитор:

– Да, вы правы. Порой случаются удивительные совпадения.

Я положила на стол лист:

– Наш эксперт просит вас провести вот такие лабораторные исследования.

Эдуард Львович перевел взгляд на бумагу:

– Эти анализы не входят в контракт.

– Но их можно сделать? У вас имеются такие возможности?

– Да, но зачем?

– Наш эксперт попросил, – повторил Сеня. – Он сказал, что это нетрудно.

– В случае оплаты – да, однако не вижу смысла в этих действиях. И вы не являетесь родственниками, – снова завел свою песню врач.

– Сейчас позовем Анну и непременно все оплатим, – пообещал Собачкин. – Хочется задать вам еще пару вопросов.

– Если относительно состояния Евгении Петровны, то не имею права на них отвечать, – начал вновь сопротивляться заведующий отделением.

– Но и дочери вы ничего конкретного не сообщили, – заметила я.

– Сказал как есть, другой информации на данном этапе нет, – сухо ответил врач.

Я вышла в коридор и попросила Аню:

– Зайдите в кабинет, пожалуйста.

– Говорила же вам, доктор не пойдет на контакт, – отозвалась молодая женщина и направилась к врачу.

Дальнейшая наша беседа проходила странным образом. Сначала Эдуард Львович попросил Анну подписать согласие на наше нахождение в помещении в момент, когда мужчина будет отвечать на ее вопросы. Потом мы с Сеней задавали вопрос Ане, а та повторяла его врачу. Когда дело дошло до просьбы о взятии крови, девушка удивилась:

– Зачем вам это?

– Надо провести анализы, которые не входят в ваш контракт, они могут прояснить картину, – растолковал Собачкин.

– Договор подписывали папа, мама и я, – начала объяснять Аня. – Папа всегда ответственно относился к составлению любой бумаги. Если он не захотел включить в договор с клиникой подобные исследования, значит, они не нужны.

– Верно, – кивнул Эдуард Львович, – зачем зря мучить больного человека?

– Если отдадим кровь в лабораторию, это поможет маме выздороветь? – поинтересовалась Анна.

Эдуард сложил руки на груди:

– Давайте включим логику, прогоним эмоции. Что имеем сейчас у госпожи Морозовой? Инфаркт, инсульт, еще один мозговой удар. Что значит «выздороветь»? Вернуться к обычной жизни в полном объеме. От всей души желаю больной встать на ноги, мы постараемся ей помочь. Но пока наблюдаем тяжелую картину. И надо понимать, что Евгения Петровна вряд ли сможет работать, вести домашнее хозяйство. Как дела пойдут завтра? Надеюсь, в лучшую сторону. Сделать забор крови несложно. Вы оплачиваете счет, приходит медсестра. Если настаиваете, то пожалуйста. Мне просто жаль человека. Зачем лишние манипуляции?

– У Ивана Ильича случился инфаркт, потом инсульт, – напомнил Собачкин, – а теперь то же самое произошло с Евгенией Петровной. Вопрос: вы совершенно уверены, что комбинация изоквадрил-метагорол-фаропаин [4]не вводилась Морозовой?

– Подобное невозможно, – отрезал Эдуард.

– Почему?

– Для начала – я не прописывал данные препараты, – повысил голос врач, – и если их вводить одновременно, то…

Доктор замолчал.

– …то сердечно-сосудистая система человека пойдет вразнос, – договорил за него Семен. – Инфаркт, инсульт, инфаркт, инсульт. Определить наличие следов этих лекарств можно с помощью анализа крови. По какой причине упорно не желаете его провести?

– В моем отделении это невозможно! – взвился заведующий. – Тут вам не шалман какой-то, а клиника с прекрасной репутацией.

– У вас этих лекарств нет? – уточнил Собачкин.

– Почему? Есть, – возразил Эдуард. – Но в названном вами сочетании они никогда не вводятся больному. Никогда! У врача нет желания убивать пациента.

– Доктора бывают разные, – не выдержала я. – Одного из них звали Йозеф Менгеле.

– Ладно, – кивнул Семен, – больше не настаиваем на проведении анализа. Но если больная…

– …умрет… – прошептала Аня.

– Если Евгении Петровне станет лучше, – продолжил Собачкин, – мы расскажем ей про свои подозрения и сделаем исследование в независимой лаборатории. Уверены, что там не обнаружится следов препаратов? А если наоборот? На вас тогда могут подать в суд за неправильное лечение госпожи Морозовой. Да и ваше стойкое сопротивление проведению забора крови вызывает подозрения.

– Да! – подпрыгнула Анна. – Почему отказываетесь? А?

– Не вижу смысла в трате денег, – пожал плечами Эдуард.

– Хотите научить дочь больной, как ей распоряжаться собственными средствами? – прищурился Собачкин.

– Еще чего! – вмиг разозлилась девушка. – Немедленно сделайте то, о чем просят детективы.

Эдуард потянулся к трубке.

– Стойте! – взвизгнула дочь Евгении. – Не надо звать медсестру! Вы лично займетесь процедурой. На моих глазах! Встану рядом. Потом пойду с вами в лабораторию, вы передадите одну пробирку сотруднику. Другую возьму себе и лично отдам на исследование в другое место. Если откажетесь от такого плана, подам на вас, на медцентр и на его владельца в суд!

Доктор поднялся:

– Анна Ивановна, вам необходимо надеть одноразовую «пижаму», шапку, маску, бахилы-сапоги и перчатки. Для Евгении Петровны губительна любая инфекция.

– Без вас знаю, – буркнула Анна, потом перевела взгляд на меня и прошептала: – Очень боюсь навредить мамочке! Вы уверены, что ей не станет хуже?

– Это просто укол, – ответила я. – Наверняка у больной стоит катетер. Ведь так? Аня, задайте этот вопрос врачу.

– У мамы стоит… э… катетер?

– Да, – коротко ответил врач.

– Ей не причинят боль?

– Нет, – сквозь зубы отрезал хозяин кабинета.

– Тогда пошли, – скомандовала наша клиентка.

Глава двадцать третья

– Слушай внимательно, – затараторила Олеся. – Надо полностью исключить меня из подозреваемых. Валерка должен точно знать, что я вообще ни при чем, а запись нежного воркования в его автомобиле сделала любовница! Она гадина! Решила поставить законную жену в известность о своем существовании! Поняла, о чем говорю?

– Не очень, – призналась я.

Воротникова вытащила из кармана мобильный:

– Слушай.

– Это платье мне катастрофически мало, – произнес незнакомый женский голос, – даже не застегивается на груди.

– Верно, – согласился баритон, – плохо сидит.

Я сразу узнала Валерия.

– На мой взгляд, лучше синее, – продолжило сопрано, – красное не годится.

– С цветом берлинской лазури плохо сочетаются изумруды на твоей шее.

– Тогда белое?

– Белое для невесты!

– Его можно и просто так носить. Ладно, если тебе не нравится белое, а красное сидит по-уродски, то третья вешалка справа.

– Желтое? Терпеть не могу этот цвет.

– Почему? Посмотри!

– Ксюша, немедленно верни шмотку на место. Любая женщина в ней будет выглядеть, как перезрелая канарейка.

– Зато колье с изумрудами будет смотреться на таком роскошно, – возразила спутница Валеры.

Леся всхлипнула:

– И как тебе? Валерка покупает своей… платьишко. И уже подарил колье. Между прочим, со мной он в магазин в последний раз ходил лет десять назад.

– Ну, – замямлила я, – ну… Как к тебе запись попала?

– Почуяла, что супруг налево глядит, положила ему в сумку «шпиона». Отличная штука, включается дистанционно, присылает все, что снимает, на почту. В интернете купила. Лоханулась, взяла подешевле, а там время записи – всего ничего. Но, с другой стороны, зачем долго слушать? Все ясно! Мужик решил шлюху приодеть.

Олеся схватила трубку, потыкала в нее пальцем:

– Вот это послушай, уже другая запись.

Я опять уставилась на мобильный Воротниковой.

– Платье есть, – засмеялся Валера, – колье, серьги тоже. Может, теперь шубку?

– Летом? – удивилась девушка.

– В журналах фото часто публикуют, как селебрити вечером набрасывают на плечи манто.

– Фу! Моветон.

– Шуба – и в Африке шуба. Поехали.

– Куда?

– В меховой бутик, сейчас посмотрю, какой получше, подороже.

– Ладно, как хочешь.

– План на завтра есть?

– Давай в четырнадцать. Подойдет?

– Конечно. Ты уже успеешь все сделать?

– Издеваешься? Времени с десяти часов полно.

– Как приедешь, позвони. Только не опаздывай.

– Можешь вспомнить, когда я появлялась не вовремя?

– Нет.

– Вот и завтра не заставлю себя ждать.

– Умница!

– Не люблю дешевые комплименты. Слова – пустое сотрясение воздуха.

– Завтра, у магазина «Счастливый день», на парковке. В четырнадцать.

– Договорились.

Стало тихо.

– Выключился шпион, – прошептала Леся.

– Ну и хорошо, – тихо сказала я. – Все понятно. Чем могу помочь?

– Необходимы доказательства измены, – объяснила подруга. – Сейчас голоса легко подделать. Но если в моем распоряжении окажутся фото и длинная запись разговора, вот тогда Валере плохо придется. Договорилась с хакером, он может отправить мне видео и аудио якобы с номера шлюхи. Покажу все Валерке, скажу: «Твоя баба решила меня проинформировать. Вижу, у вас все серьезно. Собирай манатки и дуй к своей любви». Он эту дрянь вмиг возненавидит! Станет на коленях у меня прощения просить.

Я молча слушала подругу, на языке вертелся вопрос: заговор Афигея или Афиногена не помог? Зря я в болоте плавала? Но промолчала. Лесе сейчас очень плохо, не следует ехидничать. Вот только она задумала глупость. Вдруг Валера влюбился в юную особу и слова про собранные вещи его обрадуют?

Часто неверный муж испытывает чувство вины перед законной супругой, поэтому не предпринимает никаких шагов для разрушения семьи. Если женщина хочет во что бы то ни стало продолжать жить с мужем, она сделает вид, что ей ничего не известно про левый зигзаг. Коли супруга, подавив чувство обиды, подумает о семейных отношениях, сообразит, что кое в чем она сама виновата, скорректирует поведение, лексику, то, вероятно, ловелас прекратит общение с метрессой. Скандал, выкладывание улик на стол, слова «отправляйся жить к своей проститутке», вышвыривание чемодана на лестницу – все это приведет к победе той, которая влезла третьей в чужой брак. Если же вы уверены, что никогда не сумеете простить изменщика, не желаете его видеть, слышать о нем, вот тогда начинайте скандалить.

Мне сейчас очень не хочется участвовать в том, что придумала Леся. Даже выслушав аудиозапись, где шла речь о покупке платья, шубы, колье, мне трудно поверить, что Валера нашел замену Олесе. Но если это случилось, то во многом виновата сама Воротникова. Нельзя постоянно закатывать мужу скандалы. В конце концов, даже ангел способен огрызнуться.

Я вздохнула и сделала попытку избежать участия в спектакле.

– Если использовать современные компьютерные технологии…

– Не хочешь помочь? – прошептала Воротникова. – Так и скажи: «Олеська, не желаю ругаться с Валерой. Он богатый мужик, а ты вот-вот станешь брошенной им жено-о-ой…»

Леся всхлипнула, потом отчаянно заплакала.

– Конечно, все сделаю, – живо переменила я позицию. – Просто решила предупредить, что если придется использовать фото и аудиоматериалы в суде, то…

– Нет! – закричала Воротникова. – Я похожа на дуру, которая отдаст Валерку, мужика из списка «Форбс», какой-то бабе? Да никогда!

– Зачем тебе тогда снимки? – изумилась я.

– Дегтярев увидит кадры, – защебетала Олеся, – велит Кузе найти данные на дрянь подзаборную. Все про нее узнаю, потом Валерке про шлюху доложу, скажу: «Дорогой, подобная связь портит твой имидж. Я тебя люблю, не могу позволить, чтобы над нами даже дворовые собаки ржать начали. Мой совет: уходи от проститутки, не позорься». Если он рогами упрется в грядку, загундит: «Мы просто в хороших отношениях», выложу туза: «Прикинь, как заликует «Сплетник», получив такие материалы». И перед ним видео из машины, где они веселятся – бац! Аудиозапись про шубу – бум-с! И все остальное, что появится. Взгляд в пол воткну и прошепчу: «Выбирай, любимый, либо она, либо я. За меня не беспокойся. Все, нажитое в браке непосильным трудом, поделим пополам. И «Сплетник» мне за честный рассказ о нашем браке хорошо заплатит. И дом получу, и машину, и бизнес располовиним». Ну как? Готова мне помочь?

– Что мне сделать? – пробормотала я, ощущая себя зайцем в капкане.

– Запоминай. Муж наврал, что сегодня он без пятнадцати два будет на очень важном совещании. Валерка, как всегда, приедет раньше, у него бзик по поводу времени. Припаркуется на площадке и стопроцентно пойдет в туалет. У Ромео хронический цистит, о чем юная Джульетта не подозревает. Воротников ей про болячку не расскажет, постесняется. Писает он долго, у тебя минут пятнадцать точно будут в распоряжении. Залезешь в багажник, притаишься, дождешься, когда парочка удобно устроится на заднем сиденье, и запишешь видео их кувырканий!

– Сейчас полно гостиниц, где можно снять номер, – попыталась я вразумить Лесю, – легко квартиру снять! Зачем в автомобиле устраиваться? Глупо очень!

Леся тихо хихикнула.

– Поверь, Валерка не откажется в джипе устроиться. Сам за руль сядет, водителя не позовет.

– Твой муж – умный человек, не могу представить его на парковке… э… ну…

Леся засмеялась:

– Васильева, ты прямо королева Виктория. Только в постели, ночью, в темноте. А мы с мужем месяц назад кувыркались на заднем сиденье в пробке.

– В пробке? – заморгала я. – На шоссе?

– Ага. Авария случилась, какая-то цистерна перевернулась, из нее фигня вылилась. В навигатор сообщение выставили, что надолго приключение, будут шоссе мыть. Ну не сидеть же просто так! Валерке нравится в машине.

– Поняла, – смутилась я и начала размышлять вслух: – Чтобы сделать видео процесса, мне придется подняться над спинкой заднего сиденья. Вдруг кто-то из участников увидит меня?

– Не надо тебе вставать! В джипе Валерки, как во многих внедорожниках, в спинке заднего сиденья есть типа дыра, она закрыта куском кожи! Служит для того, чтобы лыжи в багажнике возить, они длинные, поэтому частично просовываются в салон через отверстие.

– Такое есть? – снова удивилась я.

– Конечно, – засмеялась Леся, – спроси у своего мужика.

– Феликс в командировке.

– Ну так он у тебя не один, поговори с Семеном.

– Залезла, дальше что?

Олеся ускорила речь:

– Лежишь в отделении для чемоданов. Когда парочка наконец устроится уютно, запихнешь руку в дыру, высунешь ее из спинки, все заснимешь. Не придется твоей голове над задним сиденьем качаться. Никто тебя не приметит.

Я решила использовать последнюю возможность избежать приключения:

– А где мне ключи от джипа взять?

Леся протянула мне связку:

– Держи! Запасной комплект!

Глава двадцать четвертая

На следующий день без пятнадцати два я подошла к нужной машине. Джип Валеры по размеру прямо танк, но открылся легко. Я залезла в багажник, нашла нужное отверстие, без проблем сумела отодвинуть «занавеску» в спинке заднего сиденья, просунула туда руку, сделала тестовое видео, поняла, что мобильный надо чуть отклонить назад.

Услышав, как открываются двери, я быстро вытащила конечность.

– Спасибо, что не опоздала, – произнес Валера. – Извини, отошел купить воды.

– Всегда аккуратна со временем, – ответила девушка, – сама только что появилась.

Мне стало обидно за Лесю. Да, у подруги не самый приятный характер, но она любит мужа, никогда даже не думала об измене супругу. Валера для Олеси – свет в окне. Мне всегда казалось, что у них крепкая семья. И нате! Воротников наврал супруге, что он на совещании, а сам сейчас находится не в своем кабинете, а в машине вместе с другой женщиной. Я ее узнала по голосу, это она вела разговор о платье и шубе!

Пара устроилась на переднем сиденье, я затаила дыхание и начала слушать беседу, определенно не предназначенную для чужих ушей.

Раздалось шуршание.

– Смотри, – сказала девушка. – Как тебе? Сидит идеально.

– О-о-о! Ксюша, ты молодец! – обрадовался Валера. – Платье выглядит очень хорошо.

– А еще туфли, – засмеялась любовница, – и сумка!

– Одобряю все! Если в реальности выглядит так же хорошо, как на фото, то прямо беги в магазин, бери!

– Там еще шубка!

– Ее тоже!

– Покупать?

– Да!

– Не получится.

– Почему?

– Ты мне определил бюджет.

– И?

– Вышла за рамки. Вот финальная цифра. Совокупно, с доставкой.

– Бери! Немедленно! Мне все прямо очень нравится. У тебя прекрасный вкус.

– Подожди.

– Что такое?

– Ювелирка сюда тоже вошла.

– Ксюша, ты меня кем считаешь?

– Умным, красивым, настоящим мужчиной. Каждая хочет такого мужа, как ты.

– Лесть греет мое сердце.

– Ты спросил – я ответила, что думаю.

– Значит, я не идиот?

– Нет.

– И почему тогда ты решила, что в сумму, которую я велел потратить, входят украшения?

– Разве не так?

– На ювелирку отдельная статья бюджета. Вот фото. Колье с рубинами и кольцо к нему. Такой комплект возьми!

– Комплект не ширпотреб. Фирма очень известная.

– Знаю.

– Дорого!

– Для любимой женщины денег не жаль!

– Мне купить платье, туфли и колье с перстнем?

– Да!

– Уверен?

– Да!

– Это не пять копеек!

– Прекрати ныть. Велено, бери.

– Но…

– Тишина в зале. Я говорю – остальные слушают, кивают, аплодируют и бегут выполнять. Хочешь, чтобы у нас сложились дальше хорошие отношения?

– Надеюсь на это.

– Тогда запомни: никогда не говори мне: «Дорого». Усекла?

– Да.

– Если цена не подходит, сам объявлю: «Не надо, жаба душит».

– Хорошо.

– Вот и славно! Покупай все.

– Можно вопрос?

– Давай!

– Комплект с рубином очень хорош. Но у фирмы есть еще несколько вариантов украшений. Цена их примерно одинакова. На сто тысяч меньше, на сто тысяч больше…

– Не играет роли.

– Может, сам выберешь? Для ВИП-клиентов отдельная гостиная, никого нет из посторонних. Вдруг тебе что-то другое понравится? С вещами поняла, прямо сейчас закажу. А ювелирка – уж прости, но опять скажу: это не копеечная покупка, не платье за двести тысяч! Намного дороже! Но учти, изделия от этой фирмы только растут в цене. Это еще и вложение капитала. Мне одно понравилось, тебе другое. Покупаешь ты, кошелек у тебя. Давай выберем вместе.

Муж Леси рассмеялся:

– Красивая, умная и хитрая ты, Ксюха. Ты бриллиант, достойный шикарной оправы. Ну Лиса Патрикеевна! Понимаешь, на какую педаль нажать, дабы мужик на задних лапах плясал. Но мне всегда нравились красивые и умные. А ты еще и хитрая. Сто очков из ста. Пошли к ювелиру. Идея родилась: берем то, что отобрала ты, и еще вариант, который мне на сердце ляжет. Как тебе такой поворот?

– А ты знаешь, за какой поводок дернуть, чтобы женщина летала от счастья. Умный, богатый, щедрый. Мне всегда такие нравились.

– Не понял! А где прилагательное «красивый»?

– Если мужчина умный, богатый и щедрый, то он всегда красивый, – засмеялась Ксения. – Хромой, косой, горбатый – а хорош собой так, что дыхание останавливается.

Воротников тоже засмеялся:

– Пошли!

– Есть предложение!

– Слушаю.

– Давай после того, как все купим, заедем пообедать. В пивную. Она тут неподалеку. Там до невозможности вкусные сосиски и пиво классное! Вызови своего водителя, он машину к работе отгонит, а тебя потом такси привезет. Меня водитель не увидит, уйду партизанскими тропами. Когда ты в последний раз пиво пил, сосиски с ним ел?

– Ну… если не вспоминать студенческие годы и кутеж в «Яме» после стипендии…

– «Яма»! Пивнушка на углу Столешникова переулка и Пушкинской улицы?

– Да. А ты откуда знаешь?

– Папа мой там официантом подрабатывал.

– Детка, ты мне прямо родная! Айда за покупками, а потом в пивнуху! По рукам!

– По рукам!

Послышался громкий хлопок, потом шорох, стук двери.

Однако Ксения и впрямь умная и хитрая. Она ведет себя не так, как большинство девушек, которые «ловят» богатых папиков. Ксюша спрашивает разрешения на покупки, не хочет превышать выделенную ей сумму, говорит о дороговизне украшений, изображает из себя скромницу. Моя бабушка Афанасия Константиновна называла таких особ «инженю пипи». «Инженю» – актерское амплуа, наивная невинная девушка. А «инженю пипи» – изобретение моей бабули, это себе на уме девица, которая успешно изображает полнейшую наивность, простоту, откровенность, нежелание выходить замуж за деньги. Инженю пипи часто переигрывают, а их настоящие намерения выдает взгляд акулы, которая приметила сочную добычу. Лица Ксении я не видела, но ее речь выстроена умело. Девица получит два дорогих ювелирных изделия и шубу. Про платье и туфли в данном контексте упоминать не стоит, это ерунда. А ход с пивной – это аплодисменты, переходящие в овацию. Если мадемуазель сумела разбудить воспоминания юности кавалера средних лет, то у нее есть хороший шанс на установление с ним долгих отношений.

И что мне теперь делать? Валерий и Ксения просто побеседовали. Но лучше бы они устроились на сиденье для веселья. Любой, даже самый верный супруг способен свернуть налево, но большинство мужей потом мирно возвращаются домой. Дети, дача, квартира, вкусная еда, жена, к которой привык, знакомый уклад жизни – все это терять не хочется. Для многих представителей сильного пола метресса и любовь не синонимы. А что тогда? Чаще всего ничего, просто временное развлечение. Но Ксюша – опасная, умная соперница.

Я подождала некоторое время. Так что делать? Дать Лесе послушать разговор? Нет, нет, она с ума сойдет. Что мне делать? Что мне делать? Делать мне что?

Шея устала, голова тюкнулась лбом в дно багажника. И нашелся ответ на вопрос, который я себе несколько раз задала. Для начала надо вытащить руку из дыры, куда впихивают лыжи, и покинуть джип Валеры. Затем позвонить Феликсу, сбросить ему запись и спросить совета у своего профессора. Мало того, что он умный человек, так еще и мужчина. Маневин лучше меня сообразит, что творится в голове у Воротникова.

Я дернула рукой, но конечность осталась на месте. Меня это удивило. Пришлось повторить попытку, но и она тоже не увенчалась успехом. Через некоторое время до меня дошло, что дырка узкая. Я сейчас лежу в багажнике на животе, правая лапка оказалась в салоне. Разговор Валеры с Ксенией длился не одну минуту, скорее всего, моя верхняя конечность опухла от долгого нахождения в одной позе. Я застряла! И что теперь делать? Отличный вопрос, на который, как всегда, сразу ответа нет.

Дверь джипа хлопнула, раздался мужской голос:

– Генка, я уже за рулем. Не, без босса, он велел джип к работе отогнать. Выходной завтра. На рыбалку? Да я всегда готов, только Катька взбесится! Обещал ее в киношку сводить. Варьку моя мать на три дня забрала. Ага! Поехал! Давай! Покедова!

Глава двадцать пятая

Машина понеслась по городу, меня затрясло, высунутая в салон рука заболела, одновременно заныла и шея. Голову приходилось держать на весу – как только я ее опускала, сразу принималась биться лбом об пол багажного отсека.

Когда джип в очередной раз затормозил и остановился, я очень больно ударилась, а потом услышала хриплый голос:

– Предъявите документы.

– Что не так? – удивился водитель.

– Проверка, – коротко ответил дэпээсник. – Права, страховка. Ага. Теперь откройте багажник.

– Он пустой, – возразил водитель.

– Увижу, что ничего нет, и езжайте с богом, – не дрогнул страж дороги.

Через пару секунд послышался тихий скрип.

– ..! – выпало из водителя.

– ..! – одновременно с ним выпалил дорожный полицейский. – Ну ваще! Хоть бы прикрыл трупешник! Совсем обнаглел!

– Ваще впервые человека вижу! – воскликнул мужчина.

– Стоять! – гаркнул полицейский.

– Не трогайте Костю, – проблеяла я, – он тут вообще ни при чем.

– Живая! – заликовал водитель и тут же удивился: – Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Что там, Денис? – спросил густой бас.

– Да вот, думал, труп, а он разговаривает. Перевозка женского пола в не предназначенном для этого месте.

– Костя не виноват, – встала я на защиту парня. – Я ехала на заднем сиденье, решила снять дорогу на видео. А тут яма! Бухнулись в нее! Я подлетела! Сама не пойму, как получилось, что в багажнике оказалась! Костя!

– Чего? – отозвался водитель.

– Скажи им, что я Даша Васильева! Валера велел тебе меня отвезти в Ложкино.

– Дарья! Это вы? Сзади не узнал, а лица не видно! – обрадовался шофер. – Добрый день. Как поживаете?

– Лучше всех. Господа, очень хочу выйти отсюда.

Чьи-то пальцы вцепились в мои щиколотки, резко дернули за них. Голова, находящаяся в приподнятом положении, со всего размаха впечаталась в дно багажника.

– Ой-ой! – закричала я. – Осторожнее! Рука!

Хватка ослабла.

– Что с рукой? – осведомился бас.

Я опять принялась врать:

– Когда перелетела через спинку сиденья назад, как-то ручонка вывихнулась, изогнулась и оказалась в салоне. А тело зашвырнуло сюда!

– Ну ваще, – протянул Костя.

– Не по-человечески как-то, – отреагировал Денис. – Если она так перекинулась, то почему конечность вперед в салон пропихнулась? Миша? Что думаешь?

– По-разному случается, – прогудел Михаил. – Но соглашусь с тобой, не по-людски ее вывернуло!

Я сообразила, что наспех придуманная версия неудачна, и решила внести коррективы:

– Так перепугалась, когда сальто-мортале сделала, и…

– Что вы сделали? – перебил меня Миша.

– Сальто-мортале.

– Прыжок или кувырок такой, опасный, – неожиданно продемонстрировал знание лексики цирка Костя, – трюк смертельный.

– В багажнике кто-то умер? – насторожился Денис.

– Нет, там только Дарья, – отозвался водитель.

– Чего тогда про смерть заговорили? – прогудел Михаил.

– Вы спросили, что такое сальто-мортале, вот и ответил, – пробурчал Костя.

– Сальто-мотале, – повторил Михаил, – про смерть ни слова.

– «Мортале» – это по-итальянски «смертельный», – пояснила я.

– Вы иностранка? – насторожился Михаил.

– Нет, россиянка, – успокоила я парня. – Вытащите меня поскорее!

– Странно вы как-то сюда угодили, – продолжал удивляться Денис.

– Сама не пойму, – вдохновенно солгала я. – Сейчас я немного успокоилась и могу сказать, что помню, как меня перебросило через сиденье. Ба-бах головой об пол! Чтобы не вылететь из окна, впихнула руку в гнездо для лыж. И застряла.

– Вылететь в окно багажника? – переспросил Денис.

– Да, оно открыто было.

– У вас в отделе для провоза вещей стекло опускается? – полюбопытствовал Михаил. – Машина очень дорогая, вероятно, по спецзаказу, но никогда не слышал, чтобы окошки распахивали там, где багаж.

– Она перепутала, – перебил дэпээсника Костя. – Так Дарью башкой приложило, что она мозгом сотряслась и сейчас чудит.

– Да, да, – согласилась я. – Не спрашивайте ни о чем! Освободите меня! Рука болит! Шея не моя!

– А где взяли чужую шею? – снова включил полицейского Денис. – И куда подевалась голова с той шеи?

Костя вновь спешно пришел на помощь:

– Дарья заговаривается! Мужики, вы же видите, гражданке фигово. Надо ее вынуть.

И тут появилось новое действующее лицо с вопросом:

– Что у нас тут?

– Баба в багажнике, – заявил Михаил.

– Живая? – уточнил красивый тенор.

– Леонид Петрович, она разговаривает, – объяснил Денис.

– Некоторые мадамы и в гробу не замолкают, – заявил мужчина. – Имя назовите!

– Дарья, – сообщила я.

– Вылазьте, – приказал новый участник беседы.

– Не могу.

– По какой причине?

– Рука застряла.

– Чего?

Михаил откашлялся:

– Вследствие резкого торможения, произведенного с целью избежать дорожно-транспортного происшествия, пассажирка, находившаяся на заднем сиденье, оказалась закинута в багажный отсек. Гражданка с целью не совершить выпадение из автомобиля на проезжую часть шоссе сунула верхнюю руку в место для лыж. На данном этапе конечность там укоренилась.

Я с трудом удержалась от смеха. Верхняя рука! Значит, есть и нижняя? Интересно, откуда она у меня растет? Хотя если учесть, как отвратительно я готовлю, глажу, убираю и шью, то, скорее всего, и верхняя, и нижняя мои руки растут из мадам Сижу.

– Необходимо удалить конечность, – решил Леонид.

– Ой, не надо, – испугалась я, – она мне еще пригодится.

– Вопрос имеется, – прогудел Костя. – Я что нарушил?

– Провоз человека в багажнике запрещен, – хором ответили все полицейские.

– Ага, значит, если я въехал колесом в колдобину, которую дорожники не заделали, и оторвал на фиг все снизу, кто виноват?

– Смотреть надо, куда прешь, – вмиг ответил Леонид.

– Неправда ваша, – возразил водитель. – За покрытие отвечают дорожники. Если в суд подам, то оплачивать ремонт придется тем, кто плохо свою работу выполнил. Разве не так?

– Допустим, вы правы, – согласился самый старший по званию, – но при чем тут женщина в багажнике?

– А при том, что, когда ехал, прямо под колесом асфальт брык – и развалился, – начал врать водитель. – Дарью как подбросит, как зафигачит в отсек для чемоданов! Она головой долбанулась, ничего не соображает. Женщине срочно в больницу надо, ей все мозги взболтало, как омлет! Несет чушь! А чем вы заняты, а? Ищете повод, чтобы на меня оформить аварию. А где она? Какого… дэпээсник нас тормознул? Что я нарушил, а?

На короткое время воцарилась тишина, а потом Леонид задал вопрос своему подчиненному:

– Причина остановки джипа?

– Так типа проверка, – осторожно объяснил Денис, – подозрение вызвал.

– Чем? – уточнил Константин.

Ответа не последовало.

– Пока вы тут дурью маетесь, у Дарьи рука отсыхает, – объявил Костя. – Сделал ваши фото, разговор записал. Ждите повестки в суд.

– За что? – не понял Леонид.

– За неоказание помощи пассажиру в сложной ситуации, – зачастил водитель. – Васильева, как и я, участник движения. Гляньте, она уже синеет!

– Плохо мне, – простонала я, – сознание теряю! В больницу срочно надо.

– Езжайте отсюда по-быстрому, – велел Леонид.

– Давно бы так, – буркнул Костя, сел за руль и помчался по шоссе.

Потом он резко затормозил. Я привычно впечаталась лбом в пол.

– Ой!

– Простите, – смутился водитель. – Теперь попробуйте руку вытащить.

Я потянула на себя конечность. О радость! Она мгновенно оказалась на свободе.

– Костя, как вам удалось расширить мою ловушку? – удивилась я.

– Хозяин не спортсмен, никогда на лыжах не катается, мы их не возим. Поэтому забыл, что «гнездо» размер меняет. Вспомнил только, когда от дэпээсников отъехали, и нажал на кнопку. Уж простите, сразу не сообразил. Может, и ошибаюсь, но думаю, вас супруга хозяина в багажник положила. Одна связка у нее, вторая – у меня, третья – у Валерия Андреевича. Не знаю, что Олеся Николаевна замутить решила, но вы в этом не участвуйте. Босс жену любит, он ей все простит, а с вами поругается.

– Лесе трудно отказать, – вздохнула я. – И, если честно, мне ее сейчас жаль.

Константин неожиданно сказал:

– Иногда смотришь – зайка, и все вокруг говорят «зайка». А потом глаза протрешь, уши заткнешь, чтобы никого не слышать, и сообразишь: где зайка-то? Утка перед тобой!

– Простите, Костя, не поняла вас, – призналась я.

– Да просто объяснить хотел, – улыбнулся водитель. – Не все так, как вам кажется. Порой заяц – это утка. Понимаете?

– Пока не очень, – честно ответила я.

– Сказку про Золушку знаете? – задал совсем уж нелепый вопрос водитель.

– Конечно, – улыбнулась я.

– Вот ее отмыли, одели, а она теперь принца гнобит, – продолжил удивительную беседу Костя. – Это хорошо?

– Вряд ли.

Что с Константином? Вообще-то, он простой, добрый парень, любит жену, дочку, не пьет, не курит, служил в десантных войсках, а после демобилизации Валера его к себе взял. Костя работает у Воротникова пятнадцать лет, предан хозяину, стал членом семьи. И он до сих пор не пытался изображать из себя Эзопа[5]. Костя всегда высказывается прямо. Если на дороге его подрезает лихач, он не скажет: «Один медведь на велосипеде поехал кататься, решил обогнать льва, а тот догнал его и оторвал ему уши. Мораль: веди себя на дороге прилично». Нет, водитель прошипит: «Вообще без головы мужик!» И вдруг сейчас произнес речь на манер басни: заяц, утка, Золушка и принц.

– Злобная служанка, на которой принц женился, – это как крокодил в московском ресторане. Не бывает такого. Но нет, нашлась. Есть у нее пони, лошадь, «Мерседес», «Бентли», «Майбах»… А все мало! Хочет принца ногами затоптать! Уважаю Валерия Андреевича, хороший он человек. И вы мне тоже нравитесь. Ничего шефу не расскажу. Не узнает босс про вас в багажнике.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я.

– Сейчас куда поедете?

– В Ложкино.

– Извините, не успею вас туда доставить – велено джип у работы припарковать в указанное время.

– Не волнуйтесь, сама доберусь.

Глава двадцать шестая

– Как дела у Евгении? – спросила я, войдя в офис.

– Плохо, – ответил Кузя. – Лучше ей не становится. И в придачу нехорошо стало Анне.

Я села в кресло:

– А с ней что?

Кузя ткнул пальцем в клавиатуру:

– Слушай.

– Алло, алло, – произнес слабый голос, – меня кто-то слышит?

– Здравствуйте, Анна, это Кузьмин. Что случилось?

– Очень плохо. Тошнит, голова болит, руки онемели. Помогите, одна дома.

– Сейчас вызову «Скорую» вам.

– Не смогу, нет, не получится дверь открыть, нет, нет…

– Сейчас к вам приедет Семен.

– Да, да.

Кузя посмотрел на меня:

– Собачкин отвез младшую Морозову в тот же центр, где лежит ее мать, и…

Договорить парень не успел – в офис вошел Сеня.

– Что с Аней? – налетела я на него.

– Похоже, у них с Евгенией одна болячка, – ответил Собачкин. – Обе в реанимации. Если верить Эдуарду Львовичу, у дочери состояние тяжелее, чем у матери. Но Анна моложе, что внушает надежду.

– Она тоже без сознания? – испугалась я.

– Да, – подтвердил Сеня. – Увидел ее в квартире, вид плохой. Синяки под глазами в пол-лица, стоит шатается. Хотел вызвать «Скорую» – наотрез отказалась. Нет, и все!

– Чем мотивировала? – с удивлением поинтересовался Кузя.

– В Москве пробки, а клиника, с которой у нее контракт, рядом. В машине с красным крестом возят всех подряд, можно заразиться СПИДом. Если бы я ее не доставил к врачам, Анна бы сама за руль села. Изложила все свои аргументы, затряслась, зарыдала… Истерика! Привез ее в больницу, там Морозову сразу забрали, велели подождать. Потом через окно в двери палаты врач бедолагу показал. Почти ничего не разглядел. Лежит тело в кислородной маске, одеялом прикрыто. Вокруг капельницы, провода, какие-то аппараты. Когда ее везли по коридору, она меня за руку схватила, зашептала: «Возьмите сумочку, там ключи! Вернитесь к маме домой, посмотрите в бывшей спальне папы, там очень важное, очень важное…» И тут каталку в дверь отделения реанимации втолкнули. Я остался один. Предлагаю поехать на квартиру к Морозовым, осмотреться там, вдруг что-то найдем. Разрешение от Анны есть, и ключи она дала.

– Мужа ее известили? – осведомилась я.

Кузя засунул ладонь в волосы и поднял их дыбом.

– Попытался связаться с ним по мобильному – недоступен. Сбросил СМС с просьбой срочно позвонить. Потом звякнул на домашний. Ответила девушка Лена. Она сообщила, что Дмитрий, ее супруг, сейчас на работе.

– Подожди, – заморгала я. – Кузя, ты прежде говорил, что брак у Анны зарегистрирован.

– И не ошибся, – отозвался Кузьмин, – все как положено! Ходили они в загс.

– Откуда тогда взялась Елена? Можешь позвонить еще раз Дмитрию Константиновичу?

– Легко.

И тут зазвонил телефон в офисе.

– Слушаю, – отозвался Семен и поставил трубку на громкую связь.

– Добрый день. Беспокоит Алексеев. Вы меня искали? – раздался незнакомый тенор. – На телефоне ваши звонки. Не мог ответить – летел в самолете.

– Здравствуйте, Дмитрий Константинович, – начал Сеня, – я сотрудник детективного агентства Семен Собачкин. Ваша жена, Анна Ивановна Морозова, госпитализирована в тяжелом состоянии в клинику, находится в реанимации.

– Понятно. Что случилось?

– Пока что диагноза нет, предположительно инфаркт.

– Но она же молодая!

– Сердечно-сосудистые проблемы случаются и у совсем юных, – возразил Сеня.

– Что от меня надо?

– Я не в курсе. Могу дать телефон лечащего врача, поговорите с ним.

– Спасибо.

– Можете вспомнить вчерашний ужин с женой?

– Только прилетел из командировки, отсутствовал дома пару дней.

– Может, супруга припомнит, что ела перед сном? Спросите у нее?

Дмитрий тихо кашлянул.

– Вы же сказали, что Анна в реанимации. А сейчас просите меня с ней поговорить!

– Я имел в виду Лену.

– Не понял.

– Поскольку ваш мобильный оказался вне зоны действия сети, я позвонил вам домой. Ответила Елена, назвалась вашей супругой, – объяснил Собачкин.

– Лена – моя сестра, – после короткой паузы уточнил Дмитрий.

Кузя нажал пальцем на какую-то клавишу ноутбука, и Сеня снова заговорил:

– Добрый день, позовите, пожалуйста, Дмитрия Константиновича.

– Его нет, улетел в командировку, – ответила женщина.

– Не подскажете, когда вернется?

– Сегодня, через час примерно домой приедет.

– Будьте добры, передайте господину Алексееву, что его жена сегодня доставлена в тяжелом состоянии в больницу.

– Кто?

– Супруга Дмитрия Константиновича.

– Не поняла.

– Жена господина Алексеева заболела, ее поместили в клинику.

– Какая еще жена? Вы с ней разговариваете.

– Анна? Но вас вроде госпитализировали!

– Какая еще на … Анна? Я Елена! Что за шутки?

На короткое время стало тихо, потом Семен объяснил:

– Дмитрий Константинович, вы прослушали беседу с Еленой.

– Вот дура! – взорвался Алексеев. – У меня есть сестра Лена. Когда уезжаю, она приходит кота кормить. Но вы беседовали не с ней, а с домработницей, она тоже Елена. Идиотка полная, любительница кретинских шуток! Я женат на Анне. Если есть еще вопросы, перезвоните позднее. Еще до дома не добрался, устал, долго летел. Потом поговорим.

– Однако, интересно, – засмеялся Кузя, когда Сеня положил трубку на стол. – Похоже, у Анны не самый заботливый муж. Парню сообщили о том, что супруга в клинике, а он особо не заволновался. Может, кофейку попьем?

– Сейчас сварю, – пообещала из коридора Марина, – свой фирменный, на песке.

– Давайте включим жену Александра Михайловича в штат, – предложила я, – все равно она в курсе всех дел, великолепно слышит, что обсуждается.

– Только «за», – согласился Сеня. – Но не берусь сообщить об этой идее Дегтяреву. Дашенция, ты сама с ним поговори.

– Меня он точно не послушает, – вздохнула я. – Может, попросить Феликса? Дегтярев его уважает.

– Саша считает мужа Даши одним из самых умных людей, – сообщила Марина, опуская на стол поднос с чашками, – а меня – козой неразумной. Не поднимайте тему о моем членстве в агентстве. Дашуля права, я прекрасно все знаю. И необязательно в коридоре сидеть – на втором этаже отлично все слышно.

Сеня сделал глоток из чашки.

– М-м-м! Лучше тебя никто кофе не варит.

– У любого получится, если есть правильный ящик с нужным песком, – пустилась в объяснения Марина.

И мы начали обсуждать рецепты приготовления напитка.

Первым спохватился Сеня:

– Больше часа болтаем ни о чем. Дегтярев вернется – влепит нам за пустую трату времени.

– Куда подевался полковник? – полюбопытствовала я.

– Уехал утром, рано, – наябедничала Марина, – молча укатил. Кузя, городской телефон моргает.

– О! Слушаю! Помедленнее, пожалуйста, не могу разобрать, что говорите, – ответил Кузьмин.

Сеня отобрал у приятеля трубку:

– Весь внимание!

Раздался плач.

– Сволочи!

– Кто вы? – осведомился Собачкин.

– Гады, мерзавцы.

– Вас обидели? – занервничал Сеня. – Кто? Чем помочь можем?

– Удавитесь все! – проорало из трубки. – Дима меня выгнал.

Я протянула руку, Семен сунул мне в ладонь телефон.

– Меня зовут Даша, – начала я. – Вы, наверное, Лена?

– Плясать от радости, что знаете мое имя? – нахамила собеседница. – Где мне жить? Из-за мужика, который с Димой беседовал, теперь на улице оказалась! Без вещей!

В мое ухо полились истошные рыдания.

– Леночка, вы где? – ласково спросила я.

Раздался неожиданный ответ:

– Спряталась за лифтом.

– Почему решили там затаиться? – удивилась я.

– Он… выгнал… ик… в домашнем костюмчике… ик, – начала захлебываться слезами собеседница, – и… в тапках… ик! Вся ненакрашенная… ик… страшная… Куда деваться… ик?

– Скажите адрес, – попросила я.

– Чей?

– Подъемника, за которым находитесь.

– Зачем он вам?

– Привезу одежду. Какой размер носите?

– Российский сороковой.

– Говорите название улицы, номер дома.

– Правда приедете? Поклянитесь, – прошептала Лена.

– Чтоб мне больше никогда не съесть кофейные трюфели, которые кондитер Маша Козырева делает, – выпалила я.

Глава двадцать седьмая

– Лучше стало? – осведомилась я.

– Да, – кивнула симпатичная блондинка. – Спасибо, очень вкусно. Обычно супы не ем, но этот сейчас прямо хорошо пошел.

– Моя бабушка говорила: «Куриный бульон – лекарство от всего», – улыбнулась я. – Почему вас выгнал муж?

– У нас брак не зарегистрирован, – смутилась девушка. – Но живем вместе несколько лет. Считаю себя супругой Димы. Неважно ведь, есть печать в паспорте или нет! Это же формальность! Главное – любовь!

Я молча слушала Лену. Если мужчина, с которым вы год спите в одной постели, не делает предложение руки и сердца, не ведет вас в загс, задайте ему прямой вопрос: «Милый, а когда у нас свадьба?» Коли услышите, что печать в паспорте – ерунда, она никакого отношения к любви не имеет, и вообще, партнер считает, что государству не следует вмешиваться в личную жизнь граждан, то спокойно, без слез, скандалов и выяснения отношений просто уходите от парня. Или выставите его вещи на лестничную клетку, поменяйте замки на двери. Человек, который подводит философски-теоретическую базу под свое нежелание сделать сожительницу законной женой, просто не желает, чтобы вы стали его супругой. Штамп в основном документе россиянки не формальность. Если вы, не заключив официальный союз, родили ребенка, то вашему партнеру придется его усыновить. Коли мужчина скончается раньше метрессы, то ей ой как трудно будет доказать свое право на наследство. Если проживали на территории мужчины несколько лет, а потом он завел другую, то вы окажетесь на улице, вас просто выставят вон. Да, можно затеять судебный процесс, доказать ведение совместного хозяйства, но это долго, муторно, а главное – дорого. Сами с такой задачей никогда не справитесь, а адвокаты способны раздеть догола. И главное: единственное, что по-настоящему любящий парень захочет изменить в своей женщине, – это ее фамилию. Если подобное желание не возникло за год совместной жизни, то чем больше лет вы проводите рядом, тем меньше вероятность, что оно появится. Порой, конечно, случаются чудеса, и колечко на пальчик верная боевая подруга получает в день двадцатипятилетия отношений, но подобное происходит нечасто. Вы твердо уверены, что спустя четверть века дослужитесь до почетного звания «законная супруга»? А вдруг получится, как с Леной, которая оказалась на улице в пижаме и тапках?

– Дмитрий некрасиво поступил с вами, – вздохнула я, – он состоит в официальном браке с Анной. Знали об этом?

– Только сегодня узнала! – кивнула Елена. – Мы познакомились в кафе. Я приехала в Москву поступать в техникум, не попала туда, нанялась уборщицей в супермаркет, сняла койку в комнате. Там еще четыре женщины жили. Домой не хотела возвращаться. У нас маленький городок, все друг друга знают – вмиг слух разнесется, что я пролетела мимо хорошего образования. Да еще мать моя пьет, как верблюд, жить с ней невозможно. И куда дома на работу устроиться? На ферму дояркой? Или в соседний город на птицеферму? Ну уж нет. Осталась в Москве. Пятого июня, в свой день рождения, захотела себе праздник устроить. Зарплату накануне выдали, и Алла Михайловна, у которой квартиру убираю, тоже конвертик вручила. Она мой паспорт видела, запомнила дату. Я решила на ее подарок себе платье купить, нашла дорогое, за четыре тысячи, очень красивое. А всего десятка имелась. Пробежалась по обувным, туфли взяла с большой скидкой за три. Ну прямо везуха. Помчалась в «Золотое яблоко» – там в день рождения большие бонусы начисляют! Накупила всякого! Осталось четыреста двадцать три рубля! Устроилась в кафе! Салат, капучино большой стакан, торта кусок! Тютелька в тютельку уложилась. Сижу счастливая! И тут парень подошел, спросил: «Можно к вам подсесть? Все столики заняты». Разговорились с ним, он узнал про день рождения, позвал в ювелирный магазин, подарил серебряный браслет, потом пригласил в ресторан. Шампанское, пирожные… Проснулась у него в постели. Стали вместе жить. Дима меня устроил в фирму, где сам работает, на ресепшен, там оклад приличный. За квартиру не платила. Договорились так: на Диме – коммунальные платежи и ипотека, а я продукты покупаю, стираю, убираю. Детей он не хочет, мне они тоже не нужны. Жили хорошо, не ругались. Дима говорил, что я уже его жена, зачем нам паспорта пачкать? В командировки когда он летал, всегда подарки привозил. Пару дней назад уехал, а сегодня звонок на городской телефон. Вот уж я удивилась! Он всегда молчал, у нас мобильные есть. Взяла трубку, там мужчина вежливо сказал: «Здравствуйте, позовите Дмитрия Константиновича!» Объяснила, что он в командировке, дядька продолжил: «Как с ним связаться?» Я ему свой вопрос: «Зачем вам Алексеев понадобился?» «Его жена, Анна Ивановна Морозова, сегодня попала в реанимацию, необходимо оповестить ее мужа». Я ответила, что он ошибается, супруга Димы я, Елена. Мужчина возразил: «У Анны Ивановны зарегистрирован брак с Алексеевым». Вскоре Дима приехал. Я ему все рассказала, муж засмеялся: «Чушь какая-то! Напутали в больничке». И пошел мыться.

Рассказчица прижала кулачки к груди.

– А меня как в спину толкать начало: залезь к мужу в сумку, посмотри его паспорт. И пока Дима в душе плескался, сделала то, чего никогда не делала. Документ нашла, печать увидела, чуть не умерла. Муж из ванной вышел, я к нему: «Ты женат!» Он спокойно: «Не неси чушь!» И я его паспорт на стол – бац! Дима на документ посмотрел: «Завязывай с истерикой». Отлично он меня успокоил. Заплакала! Алексеев тогда признался, что женат на Анне. У меня в глазах потемнело, начала его обзывать по-всякому… Ой, сейчас приду, в туалет надо.

Елена убежала, бросив свой телефон на столе. Через пару секунд трубка запела голосом Селин Дион.

Глава двадцать восьмая

Я покосилась на сотовый Елены, увидела на экране слова «Мой король» и взяла мобильный.

– Послушай, ну крышу снесло, – заговорил баритон, – ну психанул! Ну прости! Ну дурак я! Следовало все раньше объяснить! Где ты? Волнуюсь. Почему молчишь? Лен, люблю тебя очень!

– Добрый день, Дмитрий Константинович, – тихо произнесла я.

– Вы кто? – испугался мужчина. – Что с Леной?

– Дарья Васильева, – представилась я. – Познакомились случайно с вашей девушкой, сидим в кафе.

– В кафе? – переспросил Алексеев. – Она в пижаме, в тапках убежала.

– Что ж вы такое сделали, что любовница удрала почти голой? – не удержалась я.

– Не твое дело! – рявкнул Дмитрий. – Адрес говори!

Я изобразила непонимание:

– Чей?

– Где находитесь?

– Не твое дело! – повторила я его слова, сбросила вызов, потом залезла в настройки и поняла, что у Лены включена геолокация.

Поскольку кафе находилось почти рядом с домом Алексеева, ему не понадобилось много времени, чтобы определить адрес и добраться до харчевни. Мы с Леной мирно пили чай, когда к столу подошел стройный мужчина и, не обращая внимания на меня, скомандовал:

– Пошли домой!

– Нет, – прошептала моя спутница.

Дмитрий схватил ее за руку:

– Хватит, вставай.

– Отпустите Лену, или сейчас сюда приедет полиция, – пообещала я.

– Она моя жена! – повысил голос Дмитрий. – А вы кто?

Я вынула из сумки удостоверение и помахала им перед носом парня.

– Недавно беседовали с вами по телефону. Это мое удостоверение. Настал ваш черед показать паспорт с отметкой о браке с Леной.

Алексеев молча посмотрел на девушку.

– Мы не женаты, – сказала она. – У Дмитрия есть супруга Анна. Он не имеет права мною командовать.

Алексеев положил руки на спинку стула и уже другим тоном осведомился:

– Можно сесть?

– Пожалуйста, – разрешила я.

Парень устроился около стола, пару секунд посидел молча, потом сказал:

– Да, я вроде женат, но только по документам. На самом деле у нас с Морозовой договор.

– Какой? – поинтересовалась я.

– У Ани есть любовник, кто он, не знаю, – начал откровенничать Дмитрий. – А я никак не мог найти работу. Устраивался в разные места, но постоянно случался облом. То фирма обанкротится, то зарплату не выдают. Или обещают хорошую, а потом копейки платят. Невезняк все время. Совсем отчаялся. И тут позвонил Генка Кац – учились с ним в одной группе, – спросил: «Жениться собираешься?» Странный интерес, но я честно ответил: «Нет. Не на ком. Но даже имейся невеста, не смог бы ей предложение сделать – с работой тупая чехарда, семью не прокормить». «Вот как удачно, что звякнул тебе! – обрадовался Кац. – Есть девушка, ей надо с кем-то расписаться, иначе мать не отпустит от себя. Предлагаю тебе хороший вариант: изображаешь жениха, знакомишься с родителями супруги, играете свадьбу, она к тебе переезжает – и все!» «И чем этот вариант привлекателен? – рассмеялся я. – Буду жить с бабой, которую не знаю. Может, она страшная, глупая». «Плохо объяснил, – остановил меня Гена. – У девушки есть любовник, богатый мужик. Он еврей, как я. Но у меня мама нормальная. Если приведу в дом русскую или татарку – да хоть китаянку, негритянку, эскимоску, – Сара Соломоновна любую примет, обожать невестку будет. А у того мужика мамахен в жены сыну только еврейку хочет, и точка. А он живет с русской, у которой с родителями своя проблема – никаких евреев! Антисемиты, каких поискать. Что им делать?»

Дмитрий усмехнулся:

– Ответил: «Съехать от старших, жить, как считают нужным». Генка пояснил, что ни мужик, ни девушка не могут со старшими ругаться. Он души в маме не чает, та очень нервная и уже немолодая. Увидит невестку православной внешности – инфаркт заработает. Она отдельно от сына живет, на его женитьбе не настаивает, от нее можно скрыть, с кем живешь. Но русскую бабу видеть рядом со своим давно-не-мальчиком она категорически не желает. С предками Анны тоже беда. У нее своей квартиры нет, а отец дочке никогда без оформления брака жить с парнем не позволит. А уж про еврея и упоминать не следует. Вот любовники и придумали вариант: выдать Анну замуж за русского парня. После свадьбы пара якобы станет жить отдельно в квартире мужа, объяснит родителям жены, что жилье маленькое, поэтому в гости молодые никого не зовут. А на самом деле Анна у любовника поселится. У того денег полно, апартаменты шикарные.

Рассказчик опустил голову:

– Мне за «брачные услуги» заплатят, но не это главное! Получу работу с большим окладом. Я согласился. Аня оказалась приятной, мы с ней договорились, все устроили без шума, просто сбегали в загс. Потом к ее родителям пришли, в ноги им упали, хором пропели: «Мы расписались, не захотели шумное застолье. Никого не позвали. Лучше поедем на море в свадебное путешествие». Нельзя сказать, что ее предки прямо от счастья запрыгали, они настороженно ко мне отнеслись. Да я по этому поводу не переживал – денег сполна получил, на работу устроился. С Аней встречаюсь несколько раз в год. Рождество, Пасха, дни рождения ее и предков. Она покупает подарки, и вместе едем поздравлять родню, сидим час-другой, изображаем любовь-морковь. Прошло время, я познакомился с Леной. Мне с ней очень хорошо, живем радостно. Понятно, что Аленке охота замуж, да я не могу расписаться, потому что женат на Ане. Договор у нас с ней такой: брак разобьем, когда умрут мать ее любовника и родители Морозовой. Ну, я и начал задумываться, что мне делать. И вдруг Лена сообщила, что беременна. Понимаете, в какое положение попал? Следует жениться, а я не могу. Промямлил что-то, связался с Аней. Та спокойно напомнила, что у нас договор, она его соблюдает, чего и от меня ждет. А до меня вдруг дошло: если Анна родит, то кого отцом запишут? Вот уж я попал! Потом устаканилось. Лена к врачу сбегала, выяснилось, что просто задержка. Тесты иногда врут. Я фиктивной супруге задал вопрос насчет младенца. Анна ответила, что любовник ее не способен ребенка зачать, проблем у меня не будет. Не так давно у официальной супруги отец умер. Мать любовника тоже не молодеет, болеет. Нехорошо, наверное, так говорить, да я обрадовался. Мы с Леной молоды, все хорошо складывается. Ну и вон чего сегодня вышло!

– Надо было мне правду сказать, – еле слышно произнесла девушка.

– Ну… не хотел, чтобы ты меня аферистом посчитала, – признался Дмитрий. – Мог, конечно, на развод с Аней подать. У нас договор устный, нарушить его легко. Но Морозова все свои обещания выполняет – некрасиво девушке подлянку устраивать.

– Понимаю, – кивнула Лена.

– Понимаешь? – удивился Дима. – Ты меня понимаешь?

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Я тебя очень люблю и знаю, каково это, когда ни службы, ни денег. Всегда тебя поддержу, только объясни, в чем дело. Надо было сразу сказать про Аню, я бы никогда скандалить не стала.

– Прости меня, – еле слышно произнес парень. – Ну дурак я! Идиот просто!

– Последний вопрос, и ухожу, – пообещала я. – С кем живет Анна?

– С мужиком, – выпалил Дмитрий.

– Хороший ответ. Хочется подробностей: имя, фамилия, адрес, место работы.

– Ничего не знаю, кроме того, что он еврей и поэтому старшим Морозовым, махровым антисемитам, никогда понравиться не мог.

– Аня вам ничего о любовнике не рассказывала? Может, что-то припомните? – настаивала я.

– У нас с ней хорошие рабочие отношения, личных нет. Никакой информации о ее парне не знаю, только то, что он старше нее.

Глава двадцать девятая

– Тебе не удалось ничего записать? – закричала Леся.

– Нет, – соврала я, – зря только в багажнике пролежала. Валера ехал один, молча.

– Ни с кем даже по телефону не трепался?

Раз начала лгать, то не останавливайся.

– Вообще трубку не брал.

– Ну ладно, – пробормотала Воротникова. – Пусть Кузя выяснит, какую бабу мой законный супруг нашел! Где он ее взял? А?

Я попыталась воззвать к логике Олеси:

– Прости, но об этой особе нет никаких сведений!

– Если захочешь, то найдешь! – истерически кричала подруга. – Просто тебе лень! И плевать на мое самочувствие! Все! Конец дружбы! Никогда не звони мне! Никогда! Не приду на твои похороны! Так и знай! Я на твоей могиле рыдать не стану! Ты крыса!

Я положила на стол трубку.

– Что интересного услышала? – проявил любопытство Сеня. – С кем беседовала?

– Олеся решила не рыдать на моей могиле, – объяснила я.

– Круто, – засмеялся Кузя. – Чем ты подруженцию обидела?

Я начала излагать друзьям проблему Леси. В середине рассказа оба зарыдали от смеха.

– Застряла в багажнике, – простонал Кузя.

– В болоте искупалась, – вторил Сеня. – Дашута, ты сделала мой день!

– Надеюсь, дальше вас информация не потечет, – вздохнула я.

– Нет, – пообещал Собачкин. – Хотя история гениальная, очень хочется всем рассказать.

Один из ноутбуков издал звук, похожий на свист. Кузя уставился в монитор и через короткое время воскликнул:

– Забавно!

– Что там? – спросил Сеня, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Вы настояли, чтобы у Евгении Морозовой взяли анализ, который определит, что за лекарства она принимала в последнее время, – начал Кузя.

– Да, – согласился Семен. – Леня сразу объяснил, что есть препараты, которые по отдельности прекрасно работают, но их нельзя комбинировать – возникнут серьезные сердечно-сосудистые проблемы, которые приведут к летальному исходу.

– В результатах ничего подозрительного нет, – продолжил наш компьютерный ум, – обычная картина лечения инфаркта. И еще обнаружено лекарство, которое принимают при аденоме простаты.

Я заморгала:

– Не поняла.

– Ничего хитрого. Или Евгения Петровна – мужчина, во что трудно поверить, или у нее имеется предстательная железа, это тоже странно. Или сделан анализ крови представителя сильного пола, которого в клинике лечат от инфаркта. Последнее наиболее вероятно.

– Эдуард Львович сопротивлялся как мог нашему желанию определить медикаменты, которые принимала Евгения, – вспомнила я. – Анна рассердилась и велела сделать то, о чем мы просим, предупредила, что лично хочет присутствовать при процедуре. Одну пробирку отнесут в лабораторную клинику, вторую она отдаст нам. Ну-ка, вызови Леню.

Кузя кивнул, и через короткое время раздался голос эксперта:

– Слушаю.

– Ты уверен? – задал вопрос Сеня.

– В чем? – уточнил Леонид. – Если речь идет о том, что солнце восходит на востоке, то, строго говоря, нет, потому что это зависит от времени года и географической широты. Восход на востоке и заход на западе можно наблюдать на экваторе в момент весеннего или осеннего равноденствия, и то с погрешностью на рефракцию. Летом восход наблюдается на северо-востоке…

Собачкин, словно загипнотизированный, слушал рассуждения эксперта, а я не выдержала:

– Леня! Тебе принесли пробирку с кровью Морозовой?

– Сам анализ делал! – подтвердил наш зануда.

– Тебя ничего не смутило? Необычно найти в крови женщины препарат для лечения аденомы простаты.

– В жизни всякое случается, – философски заметил Леонид. – Помнится, когда только начал работать, в морг привезли тетку, жертву ДТП. Когда сняли одежду, она оказалась мужиком. Может, и с Евгенией так?

– Она родила дочь! – воскликнула я.

– Ты присутствовала в момент появления ребенка на свет? – осведомился собеседник.

Мне пришлось ответить:

– Нет.

– Супруги Морозовы могли девочку удочерить, – продолжил Леня, – нельзя ничего исключать. Но, скорее всего, просто перепутали пробирки.

– Анна сказала, что при ней кровь брали, – не сдалась я.

– Были две емкости, – опять пустился в объяснения эксперт. – Первую наполнили, поставили в штатив, потом вторую поднесли к игле в вене. Действия занимают секунды. Предположим, работали две медсестры. Одна забор делала, вторая штативом занималась, а в нем уже стояла емкость с кровью какого-то мужчины. В реанимациях обычно нет отдельных палат с дверьми, предбанником, санузлом. Часто жизнь больного зависит от скорости, которую развивают средний медперсонал и врачи. И надо разделять отделение интенсивной терапии от реанимации. В первом проводится комплект мероприятий, которые направлены на устранение нарушений жизненно важных функций организма. А в реанимации делается все, что в интенсивной терапии, плюс оживление человека при клинической смерти, коме…

– Леня! – взмолилась я. – Можешь говорить по-человечески?

– Так вроде не по-собачьи лаю. Просто люди все называют реанимацией, это неправильно. Если кратко, то могли перепутать пробирки, случается такое. А могли нарочно подменить, что тоже случается. Если вопросов больше нет, то мне работать надо. Звоните, абы что.

– Вот зануда, – не выдержала я.

– Хороший эксперт – всегда зануда, – заметил Сеня, – иначе он плохой специалист. Анна увидела маму всю в проводах, в капельницах, испугалась, расстроилась. Обстановка вокруг давит, приборы пищат, моргают. Вероятно, она только на Евгению смотрела. А медсестра до того, как старшей Морозовой заняться, еще у кого-то анализ брала! И перепутала все.

– У Ивана Ильича случился инфаркт, – напомнила я, – мужчину на улице нашли, доставили в клинику. И уже там на следующий день инсульт больного разбил, он умер. Семья в шоке. Нам известно, что отец Анны особо на здоровье не жаловался, не любил регулярно ходить на обследования. Евгения Петровна недолго горевала о супруге, с которым прожила не один год, к ней пришла новая любовь. Со своим вторым мужем женщина познакомилась у приятелей. Эту версию рассказали нам. Но сейчас нам известно, какие усилия предпринял фальшивый Юрий Рогачев, дабы «случайно» встретиться с Женечкой. И роман у пары, возможно, начался прежде, чем мужчина обменял коттедж на квартиру Карловых. Возникает вопрос: зачем ему понадобилась Евгения? Второй супруг очень заботлив, щедр, он осыпает новобрачную подарками, из которых самый дорогой – брошь «Царь». Теперь давайте вспомним, что хитрый Игнат Авилов сделал копии семейных драгоценностей, а его дочь Софья отнесла их следователю Никитину и выкупила отца. Егор Кириллович не особо разбирался в ювелирных изделиях, да и реплики очень хорошо изготовлены. Использованы самоцветы, самое дешевое золото. За них тоже можно выручить некую сумму. Если Никитин налетит на Игната Алексеевича с криком «мерзавец, обманщик», тот удивится, ответит с самым невинным видом: «Оправа из драгметалла, камни настоящие, что не так?» И не придраться. А куда делись истинные драгоценности? Может, весь сыр-бор из-за них? И куда пропал фальшивый Юрий Рогачев, муж вдовы?

– Неизвестно, – мрачно отозвался Сеня, – он не появлялся больше в квартире Евгении. Анне Рогачев не нравится, она пришла к нам, чтобы получить доказательства нечестности отчима. А теперь и мать, и дочь в реанимации. Что вообще творится?

Глава тридцатая

– Интересно, лже-Юрий подарил Евгении настоящего «Царя» или подделку Авилова? – задал вопрос Сеня. – Давай вспомним, как Дегтярев говорит: «Если мужик встал на путь преступления, то либо из-за бабы, либо из-за денег. Но если внимательно присмотреться, подумать, то в конце концов поймешь, что все твои старания привели к вопросу о купюрах».

– «Люди гибнут за металл, сатана там правит бал», – произнес хорошо знакомый голос, и в офисе появился полковник.

Меня охватило удивление – толстяк знает куплеты Мефистофеля из оперы Шарля Гуно «Фауст». В голову не могло прийти, что Александр Михайлович слышал об этом музыкальном произведении.

– Деньги, деньги, – продолжил полковник, – чаще всего они причина всех войн и безобразий.

– Ты куда пропал? – не сдержала любопытства Марина и ойкнула.

Но Александр Михайлович не рассердился на супругу за любопытство.

– Встречался с Вадимом Голубевым, он эксперт в делах, которые связаны с ювелирными изделиями, картинами, разными художественными ценностями. Знает все и обо всех. Ходячий справочник. Кузя, можешь пригласить его в ГУМ?

Иногда Дегтярев способен ввергнуть всех в изумление. Мы замолчали. Первой выразила недоумение Марина:

– Милый, зачем тебе туда?

Похоже, Александр Михайлович сегодня пребывал в прекрасном настроении. Он улыбнулся и спокойно ответил:

– Постарался запомнить всю информацию, которую Вадя на меня вывалил, но мало что в голове удержал. Из Голубева водопадом лились цифры, названия, фамилии. Подумал, пусть он все сам вам расскажет.

– Отличная идея, как всегда, пришла вам в голову, – затараторил Кузя, – но почему выбрали для нашей встречи ГУМ? Или так Голубев захотел?

– Не самое удобное место для беседы, – заметил Сеня, – народу много, шумно.

Александр Михайлович ловко опустился в кресло:

– Чайку хочется. И к нему чего-то в придачу.

– Сейчас организую, – отозвалась Марина.

– До сих пор в ГУМе не было посторонних, – продолжил Дегтярев, – всегда разговаривали спокойно. С одной стороны – мы, с другой – собеседник. Или несколько собеседников.

Стало тихо, потом Сеня посмотрел в окно.

– Жарко сегодня.

– Душно, – подхватила я, – гроза, наверное, разразится.

– Саша, давай померяю тебе давление, – предложила Марина, – ты весь красный.

– Прекрасно себя чувствую, – опять мирно отозвался муж.

Я забеспокоилась. С полковником определенно что-то не так. Он сейчас прямо сахарный пряник. Ни разу не рассердился на жену, на меня смотрит ласково и предлагает нам сейчас поехать в ГУМ для встречи с неким экспертом. Если учесть ненависть толстяка ко всем торговым центрам и его нежелание посещать людные места, то на путешествие на Красную площадь, где расположен ГУМ, прямо уж и не знаю, как реагировать!

– Кузя, вот тебе телефон Голубева, будь добр, дружок, соединись с ним, – попросил Александр Михайлович.

Вот тут я перепугалась. «Будь добр, дружок?» Полковника подменили? Вместо нашего любимого, вредного, подчас невыносимого человека появилась конфета в шоколаде? Я покосилась на остальных участников беседы. Судя по лицам, у них были те же мысли, что и у меня.

– Почему все на меня уставились? – удивился толстяк. – Я не картина Репина «Грачи прилетели».

– Саврасова, – пропищала я.

– Ты о чем? – удивился полковник.

Я ощутила толчок в ногу – кто-то пнул меня под столом. Но Остапа понесло.

– Хрестоматийный пейзаж «Грачи прилетели» написал не Илья Репин, а Алексей Саврасов, – объяснила я.

– Перепутал, – засмеялся полковник.

Кабы на голову мне сейчас спланировал крокодил, который влетел в окно, я бы удивилась меньше, чем сейчас, когда услышала от Дегтярева «перепутал». Толстяк спокойно отреагировал на мое глупое поведение? Ну назвал он фамилию не того живописца, и что? Следовало промолчать. А я люблю поумничать, продемонстрировать не к месту свою образованность.

Почему я позволяю себе подобное поведение? Отчего считаю себя вправе делать замечания Дегтяреву? Как отвечу, если он попросит меня, слишком образованную девицу неюных лет: «Назови столицу Кении?» Придется мне молчать, потому что страдаю географическим кретинизмом. Хорошо хоть, помню, как называется главный город России. Да что там, незнание географии! У меня еще математическое, физическое, химическое идиотство. По всем этим наукам у меня ноль знаний. А зоология? Еж – млекопитающее или он откладывает яйца? Теперь посмотрим на историю. Ну-ка, голубушка, назови год, когда Золотая Орда напала на Русь? Или день смерти царя Павла Первого? Кстати, от чего он скончался? [6]

– Кузя, включай ГУМ, – велел полковник.

– Э… э… – пробормотал наш компьютерный вундеркинд.

Похоже, он впервые растерялся, не понимает, как включить ГУМ.

У полковника звякнул телефон.

– Вадим прислал адрес ГУМа. Вот он! Смотри, Кузя!

Полковник положил свой мобильный на стол.

– «Зум»! – воскликнул парень. – Просто «Зум»! Уно моменто.

Сеня хихикнул, из коридора донесся кашель Марины, я сохранила серьезный вид. ГУМ-«Зум», очень похоже.

Экран на стене продемонстрировал изображение пожилого мужчины в очках.

– Вы меня видите? – спросил он.

– Да, – ответил Кузя, – четко и ясно.

– Отлично! – обрадовался Голубев. – Александр Михайлович просил донести до вас сведения, которые я ему сообщил. Итак! В советские годы существовал лозунг «Все равны». То есть все граждане СССР без исключения имели право на получение бесплатного среднего образования, медобслуживания, пенсии. С высоких трибун всегда подчеркивали, что в огромной стране, которая занимает одну шестую часть суши земного шара, у всех одинаковые права. Но на самом деле это неправда. Да, выпускник школы из далекого таежного села мог подать документы на поступление в МГУ, и обладателю золотой медали из глухой провинции порой удавалось поступить в этот престижный вуз. Но обычный «четверочник» из деревни не имел шансов сесть на студенческую скамью главного университета. Несмотря на то, что все школы СССР работали по одной программе, московские дети получали лучшие знания, чем ребята из глубинки. И столичных абитуриентов, как правило, готовили репетиторы. В больницы укладывали бесплатно, и «Скорая» тебя везла в клинику даром. Но медцентры разные, одни имели хорошую репутацию, в другие лучше было не попадать. Хочешь оказаться в приличном месте? Сунь «барашка в бумажке» доктору, и машина доставит по нужному адресу. В СССР процветало взяточничество. Начиналось оно на низшем уровне. Вызвал слесаря починить кран? Мастер обязан прийти бесплатно. А как выглядел такой визит? Небритый дядя в уличных ботинках шагает по чистым полам, долго чешет затылок у раковины, говорит: «Ну типа это, хозяйка, прокладок нужных нет. Как завезут, приду». И исчезает навсегда. А ты потом больше часа оттираешь с паркета черные следы от его обуви. Но если женщина, открыв слесарю дверь, улыбнулась, сказала: «Проходите, пожалуйста. Уж помогите мне, буду вам очень БЛАГОДАРНА», – вот тогда ситуация менялась кардинально. Слесарь снимал обувь, ставил ее на коврик у двери. В его чемоданчике имелось все необходимое. Ремонт проходил быстро. Получив от хозяйки рубль, мастер предлагал: «Могу дать домашний телефон. Если чего сломаете, звоните». Почти у каждой советской женщины были свои ремонтник, врач, продавщицы в разных магазинах… Те, кто побогаче, пользовались услугами фарцовщиков. А самая верхушка имела доступ в так называемые распределители и в сотую секцию ГУМа, где без очереди покупались изготовленные за границей платья, обувь, белье. Многим женщинам хочется иметь украшения. В СССР активно внушали представительницам слабого пола, что золото, драгоценные камни, комплекты из ожерелья-браслета-серег – все это мещанство и давно немодно. Поделки из серебра, уральские самоцветы, янтарь – вот что следует носить. Крохотные сережки с александритом – это то, что приведет в восторг окружающих. Золотые подвески с изумрудами и бриллиантами – вульгарно, по-купечески. Но, как ни тверди, что янтарь роскошнее сапфира, женщины в это не верили. И они видели в журналах фото актрис, у которых на шеях и в ушах красовались произведения ювелирного искусства. Где обеспеченные дамы приобретали украшения?

Глава тридцать первая

Вадим взял стакан, который стоял на столе, и сделал глоток.

– Сейчас объясню, как богатые жены чиновных мужей и крупных военачальников, звезды театра и кино отоваривались ювелирными изделиями. Каналов для получения дорогих украшений, сделанных еще в царские времена, было несколько. Первый: свой человек в скупке и ломбарде, чаще всего оценщица, которая сразу понимала, что с виду простенькое колечко с камушками было сделано в дореволюционные времена известным ювелиром. Второй: спекулянты. Но не простые фарцовщики, которые торговали шмотками, а те, кто отлично разбирался в драгоценностях. Среди них часто встречались научные сотрудники музеев. Третий: ювелиры. Порой им приносили на починку очень дорогие изделия, а потом просили посодействовать продаже раритета. Этими каналами пользовались жены известных писателей, композиторов, художников, популярные актрисы, балерины, супруги высокопоставленных чиновников, военных. Но была узкая группа особо значимых людей, нежно обожавших драгоценности с историей. В середине семидесятых годов на европейских торгах начал появляться некий Густав фон Драген. Мужчина прекрасно разбирался в камнях, знал историю украшений. Сначала его как новичка пытались обвести вокруг пальца. Но потом все быстро поняли, что тихий, улыбчивый, вежливый Густав – железный кулак в бархатной перчатке. Не следует пытаться вешать ему лапшу на уши, говоря: «Это колье принадлежало королеве Виктории, было подарено ей своей внучке». «Нет, – перебивал вещавшего фон Драген, – перед нами копия ожерелья. Дорогое изделие с прекрасными камнями, выполненное талантливым ювелиром. Но оно не стоит тех денег, которые за него хотят, поскольку является репликой». Обмануть Густава было невозможно. Кроме неисчерпаемого запаса сведений об украшениях фон Драген обладал немереными деньгами. Кем он был? Бизнесменом из Австралии. Больше никакой информации об этом человеке нет.

Голубев сделал паузу и продолжил:

– Напоминаю вам, что на дворе стояли коммунистические времена. Советские люди редко выезжали за границу и летали в основном в составе туристических групп. Посещали ГДР, Польшу, Венгрию, так называемые социалистические страны. Невероятной удачей было оказаться в Финляндии, Индии, Монголии, Китае. Такая поездка у человека случалась раз в жизни, память о ней хранили до конца дней. Чтобы получить разрешение на краткое пребывание, например, в Варшаве, требовалось сначала получить одобрение от партийного комитета на работе, затем предстояло собеседование в районном комитете партии. Передвигались по чужой стране только в составе группы. Денег меняли мало, их хватало только на покупку дешевых сувениров. В лучшем положении находилась культурная элита. Артисты цирка, балета, актеры театра-кино, музыканты, дирижеры, писатели, композиторы, художники. Они ездили на гастроли, издавались в соцстранах, устраивали свои выставки. По закону, принятому в СССР, все гонорары в валюте следовало сдать в посольство, а тому, кто заработал эти деньги, потом выдавали мизерную сумму. Ясно, что подобное положение дел не нравилось тем, кто зарабатывал эти деньги. Принимающая зарубежная сторона нашла выход: валюту отнимали, а вот подарки – нет. Устроители гастролей приглашали своих сотрудников в магазин и покупали на их денежки то, что они хотели. Небольшая сумма выдавалась наличными и вручалась сотрудникам дипмиссии. А часы, ювелирные изделия, магнитофоны, одежда – все-все оформлялось как подарок от пригласившей стороны.

Вадим засмеялся.

– К чему столь долгий рассказ о реалиях давно прошедших лет? Для того, чтобы вы поняли, что простые советские люди ничего за рубежом не покупали. А теперь вернемся к Густаву фон Драгену. В очередной свой приезд австралиец неожиданно захотел выставить на торги серьги изумительной красоты. В середине подвесок сверкали два огромных, очень редких желтых бриллианта в обрамлении сапфиров. Для того, чтобы выставить что-то на аукцион, следует пройти ряд формальностей, в частности, экспертизу. С серьгами все оказалось в порядке, их заявили к продаже как семейную ценность купцов Сергеевых. Оправа, работа – все сообщало о том, что подвески были созданы в начале двадцатого века и определенно предназначались для богатой женщины. И после завершения торгов вспыхнул скандал. В аукционный дом обратилась княгиня Елизавета Гавриловна Макаева. Ей на тот момент исполнилось больше девяноста лет, но пожилая дама обладала ясным умом, твердой памятью и характером боевого слона.

Вадим открыл папку, которая лежала на столе.

– Поскольку в следующей части моего рассказа важно каждое слово, прочитаю вам главу из своей книги «Судьба украшений». Она вышла несколько лет назад. Итак!

Голубев посадил на нос оправу и продолжил:

– Елизавета Макаева приехала в офис, продемонстрировала кольцо и ожерелье и объяснила: «Серьги, которые вы собрались продавать, – часть комплекта. Подвески я отдала еще до Второй мировой войны следователю НКВД за выкуп своего мужа, князя Григория Макаева. То, что мы древний княжеский род, мало кому из коммунистов известно. Оболенские, Трубецкие, Долгоруковы, Волконские – вот эти фамилии на слуху. А Макаевы? Или, например, Репнины? Кто из чекистов знал об их княжеской родословной? Мой муж поступил умно. В тысяча девятьсот восемнадцатом году он бросил наше поместье, мы переселились в дом на окраине Москвы. В начале двадцатых Григорий пошел работать в школу учителем. Он не хотел уезжать, говорил, все наладится. И надо признать, что мы спокойно жили до тридцатых годов. А потом кто-то донес, что Макаев имеет не крестьянское, а княжеское происхождение, он сообщил в своей анкете неверные сведения. Супруга арестовали, я запаниковала – понимала, что если Гришу убьют, следующая я и двое наших сыновей. А у нас тогда работала Катя, верная, честная девушка. Она шепнула, что знает человека, который в обмен на драгоценности освободит Гришу и даже поможет потом нам всем покинуть страну. В подобное верилось с трудом, но другого шанса сохранить супругу жизнь не было. Я вынула из комплекта, который получила от отца на шестнадцатилетие, серьги и отправилась на встречу к мужику, звали его Егором. Подлец взял коробку и велел мне с детьми через трое суток приехать в деревню Лукино Тверской области, оттуда нас всех переправят в Турцию. Поверила ли я ему? С одной стороны, да, с другой – нет. Но решила рискнуть. В указанный день и час мы прибыли в село. Я решила так: если Егор – обманщик, то дальнейшая моя судьба – быть убитой. Мерзавец не захочет оставлять в живых ту, которая заплатила ему за освобождение мужа. А что станет с моими мальчиками? Их отправят в детдом! Пусть уж лучше детей убьют вместе со мной, с матерью, закопают в лесу».

Глава тридцать вторая

Вадим закрыл папку.

– Страшные прогнозы не оправдались. Егор пришел не один, с мужчиной, сказал: «Это Василий, он вас отправит в Турцию. Слушайтесь его, сразу выполняйте, что велит. Скажет: «Ложись!» – значит, бросаетесь на землю. Грязь, дождь, холод, а вы падайте. Велено молчать, рта не разевайте». Елизавета, не веря тому, что они с детьми сумеют из Турции попасть в Англию, где у нее жили родственники, отдала дядьке оговоренную плату. Егор Никитин получил браслет, который принадлежал свекрови Елизаветы, – очень дорогое изделие. До места, где семью Макаевых ждал катер, который под руководством Василия доставил мать и детей на корабль под турецким флагом. Елизавета быстро поняла, что путь проторен, она не первая по нему шагает. Вася оказался тихим, милым, заботливым, когда младший мальчик уставал, провожатый брал его на руки. Женщина и мужчина даже подружились за время пути. Вася сказал, что дед и отец при царском режиме служили городовыми. А Егор – его брат, сотрудник НКВД. Тщательно скрывает данный факт, поэтому взял себе фамилию жены, стал Никитиным. Василий же не хочет служить там, где удачно устроился родственник, работает чистильщиком обуви, сидит в будке на окраине Москвы, количество рабочих дней в месяц зависит только от него самого. Нет над Василием начальника, который станет сдирать шкуру за прогулы. Вася рад, что брат помогает хорошим людям, которых новая власть посадила за решетку, но пареньку совершенно не нравится, что Егор сменил фамилию. Никто из членов семьи Рогачевых так не поступал! И мало фамилии – Егор еще и отчество изменил, стал Кирилловичем. Ну, это вообще как отца предать! Елизавета поняла, что наивный Васенька полагает, будто его брат выручает дворян бескорыстно, он понятия не имеет, что узников просто выкупают. Последние три дня дороги до небольшого городка на берегу Черного моря Елизавета мучилась вопросом: следует ли сообщить юноше, что Егор получил от нее очень дорогие ювелирные изделия, или лучше промолчать? Расставаясь с Василием, Макаева осторожно обратилась к нему: «Разрешите наградить вас за помощь». «Хотите дать мне что-то хорошее?» – заморгал Васенька. Елизавета сняла с шеи золотую цепочку с медальоном, который украшала россыпь бриллиантов, и вручила пареньку со словами: «Только в скупку не несите, найдите ювелира. За вещь можно получить большую сумму». Васенька бросился женщине на шею: «Подожду, пока на катер сядете, буду молиться за вас с чадами». Парень в самом деле остался на пирсе. Женщина решила помахать ему и увидела, что у Василия вдруг изменилось выражение лица, оно стало жестким, в глазах вспыхнул злой огонь, на губах заиграла довольная и одновременно ехидная улыбка. Княгиню осенило. Конечно, проводник в курсе, сколько ювелирных изделий у Егора. Наивный Васенька исчез, вместо него вслед катеру махал Василий, который сумел выманить у Елизаветы еще одну драгоценность. Оставалось лишь удивляться актерским талантам младшего брата Егора и его характеру, в котором мирно соседствовали жадность, беспринципность и честность. Вася мог убить семью Макаевых, но он вел женщину с детьми тайными тропами, не лишил княгиню и мальчиков жизни и честно выполнил все обязательства. Ну как в одном человеке способны мирно уживаться совершенно разные душевные качества? Когда капитан корабля предложил женщине устроиться в отведенном ей помещении, княгиня пребывала в уверенности, что мужа она больше никогда не увидит. Но когда Елизавета вошла в каюту, там на койке сидел ее любимый супруг. Мужчина сильно похудел, выглядел больным, но он был жив! Это ошеломило Лизу! Ее не обманули!

Голубев постучал ладонью по папке.

– Не выстави фон Драген на торги серьги, никогда Елизавете Гавриловне не узнать, что украшения ее семьи живы. Рассказывая историю, княгиня подчеркнула: «У меня силой подвески не отнимали. Состоялась честная сделка. Егор предложил организовать побег, я заплатила. В жизни бы не возмутилась, не приехала в аукционный дом, не рассказала историю. Но выдавать семейные драгоценности князей Макаевых за собственность каких-то безродных купцов?! Это уж слишком! Сейчас узнаете всю правду!» Напомню, все происходило в семидесятых годах двадцатого века. В советскую прессу тех лет подобная история никогда попасть не могла. А вот западные «желтые» издания пришли в восторг и начали перепевать рассказ Елизаветы Гавриловны на разные голоса. Активность папарацци больно ударила по репутации вежливого Густава. И тут начался второй акт пьесы под названием «Драгоценности князей Макаевых». Фон Драген решил организовать пресс-конференцию и сделал шокирующее признание. Его отец, советский военный, во время Второй мировой войны перешел к фашистам. Как потом стало понятно, Константин Иванович Драгин жил не под своим именем, на самом деле он Курт фон Драген, немец, семья которого поселилась в России в конце девятнадцатого века. Все мужчины фамилии работали ювелирами и не добились в Германии известности. Фридрих, дед Карла, решил, что в Москве его ждет успех. И до тысяча девятьсот семнадцатого года все шло хорошо. А когда стало понятно, что человек с приставкой «фон» в фамилии – первый кандидат на путешествие в суровый сибирский край, ювелиры с немецкой кровью стали Драгиными. Карл, сын Фридриха, родился в Москве в тысяча девятьсот двадцатом году, стал пионером, потом комсомольцем, но очень хорошо знал семейную историю. В сорок первом его отправили на фронт, и юноша живо нашел возможность перейти в стан врага. Дома его семья разговаривала на немецком, языкового барьера для Карла не существовало. После разгрома нацистов Карл перебрался в Австралию, женился, у него родился сын Густав. Карл быстро стал известным ювелиром, основал свою фирму. Наследник его овладел той же профессией, в придачу выучился в Лондоне на искусствоведа, стал читать студентам лекции об истории украшений. История с серьгами началась, когда к Густаву из СССР приехал некий Михаил Петрович. Он представился экспертом и в самом деле прекрасно разбирался в драгоценностях. Михаил сделал Густаву заманчивое предложение. У него есть клиенты в России, имен их он называть не станет. Это люди с неограниченными финансовыми возможностями, они щедро оплатят услуги фон Драгена. Густав должен приобретать на аукционах лоты, на которые ему укажут, оплатить их, привезти домой. А специально обученный человек доставит их в столицу СССР. Густава никак нельзя было назвать глупым человеком. Он сложил вместе информацию: прилет Михаила с диппаспортом, неограниченный бюджет на покупки, курьер, который примчится из Москвы в Австралию, уверенность клиентов в том, что гонца с очень дорогими украшениями беспрепятственно пропустит советская таможня… Ну и кто эти загадочные покупатели? Нет сомнений, это верхушка политической элиты. Фон Драген согласился и успешно выполнял задания. Но ему велели только приобретать ювелирные изделия. Приказ о продаже прозвучал всего один раз, когда Густаву передали серьги и сообщили, что они раньше принадлежали семье князя. Фон Драген не имел ни малейшего отношения к подвескам, он просто был агентом, который купил изделия. Акт продажи состоялся один раз. Подвески не фальшивые, и то, что они раньше принадлежали князю, а не какому-то купцу, лишь увеличило их цену. После той пресс-конференции Густав больше не участвовал в торгах. Но ничего дурного с ним не случилось, фон Драген дожил спокойно до старости.

Голубев погладил папку.

– Александр Михайлович знает, что я работаю исключительно по делам, которые связаны с ювелиркой. Без нужных знаний за них даже не следует браться. Конечно, если утащили коробку с золотыми цепочками, сережками, колечками, которые были изготовлены по шаблону на ювелирном заводе и продаются в магазинах, то это неприятность для ее владельца. Но в этом случае справится простой следователь. Я начинал расследования, когда случались истории вроде той, где одну из главных ролей исполнял фон Драген. Выйдя на пенсию, я стал личным экспертом тех, кто желает приобрести изделия «с историей». На рынке много подделок, некоторые сложно отличить от оригинала. В конце концов захотел написать книгу о своих делах. Фамилии мошенников, покупателей, продавцов изменены, но я знаю их настоящие паспортные данные. Когда дело дошло до фон Драгена, я понял, что самая интересная часть истории неизвестна. Советская сторона никак не отреагировала на рассказ Елизаветы Гавриловны, не комментировала пресс-конференцию фон Драгена. Мое писательское вдохновение соединилось с менталитетом сыщика, и я решил самостоятельно раскопать правду. Обладаю обширными связями, есть подход к разным людям. Приступил к сбору материала, думая, что никого нет уж в живых из тех, кого Васенька и Егор освободили. Но, наверное, есть дети-внуки. И в самом деле, нашлись некоторые родственники, а кое у кого – дневники, письма покойных. Подробности рассказать?

– Да, – в едином порыве ответили мы.

Глава тридцать третья

Прошло две недели. Евгения Петровна находилась в коме. А вот молодой организм Ани справился с отравлением, наша клиентка встала на ноги в прямом смысле слова. К слову сказать, в ее анализе крови тоже обнаружились посторонние лекарства, но другой набор.

Когда Анна появилась в нашем офисе, Дегтярев обратился к ней с вопросом:

– Где ваш отчим?

– Отличный вопрос, – фыркнула девушка. – В квартире словно погром устроили. Все перевернуто! Вещи из шкафов вывалены! На кухне крупа, сахар, соль, мука высыпаны прямо на столешницу! Ну прямо нет места, где хоть признак порядка сохранился. Юрий отсутствует. Его вещи испарились. Наверное, сейчас вам понятно, что он неспроста женился на моей маме… хотел найти… – Анна развела руками, – …понятия не имею, что!

– Вы говорили, что Иван Ильич дарил жене украшения, – напомнил Дегтярев.

– Да, – улыбнулась Аня, – на все праздники приносил коробочки. Обычно в них лежало нечто простое: милые серьги, золотая цепочка, браслетик. Мама любит все такое. Но один раз на годовщину свадьбы папочка преподнес очень красивое дорогое колье. Мама в нем отправилась в ресторан дату отмечать, все женщины только на ее шею смотрели.

Аня засмеялась.

– Ресторан прямо затопило завистью! Но это единственный папин очень ценный подарок. Мама впала в восторг, когда его получила, спросила: «Милый, где ты ожерелье достал?» Папа ответил: «Просто повезло. Захотел подарить тебе на юбилей нечто особенное. Начал рыться в интернете, увидел там сообщения из скупки. Оказывается, при скупке есть магазин, в котором продают то, что люди не выкупили. В лавке попадаются интересные старинные вещи. Я туда отправился и не ошибся».

– Вы знали, кто родители Ивана Ильича? – осведомился Дегтярев.

– Они умерли до моего рождения, – ответила Аня, – папа про них мало рассказывал, потому что сам не обладал информацией, он рос сиротой.

Анна вынула из кармана мобильный, посмотрела на экран и вскочила.

– Простите, к маме приехал профессор, мне надо мчаться в больницу.

– Конечно, – кивнул Дегтярев.

Наша клиентка убежала, полковник посмотрел на нас.

– Давайте суммируем то, что нам рассказал Вадим, и я добавлю неизвестные пока вам сведения. Дед Ивана Ильича и прадед Анны Василий Морозов родился в начале двадцатого века. Поступил на службу в чрезвычайную комиссию, которую создал Феликс Дзержинский. Голубев нашел в архиве сведения о Василии. Оказалось, что он накануне начала Великой Отечественной войны заболел, отправился на пенсию. К тому моменту Морозов был женат. Супруга работала машинисткой у одного из начальников НКВД. Наверное, она попросила своего шефа о помощи, потому что вскоре после того, как Василий вышел на пенсию, семья получила большую квартиру в Хамовниках. На фронте мужчина не воевал, он был тяжело больным человеком. Но вот удивление – несмотря на диагноз, Василий продолжал жить. А вот его супруга спустя пару лет после победы неожиданно скончалась. Причина ухода женщины нам неизвестна, о том, что с ней случилось, сведений найти не удалось. В первом браке у Василия детей не получилось. Некоторое время Морозов был холост. Вероятно, у него были любовницы, но о неофициальных связях не узнать. Второй раз Василий завел семью и стал отцом в возрасте, когда кое-кто уже нянчит внуков. Его первый ребенок, сын, родился, когда ему стукнуло чуть больше шестидесяти. Малыша назвали…

Дегтярев замолчал.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила я.

– Интересное у отпрыска имя, уж не знаю, кто его придумал – Ревовсемир!

На секунду в комнате стало тихо. Я первая не сумела удержать возглас:

– Ревовсемир! Создатель открыток-портретов!

– Ты на удивление догадлива, – засмеялся Дегтярев. – Наконец-то во мраке зажегся свет. Готов спорить на что угодно, что настоящий Юрий сам отдал свой паспорт неизвестному пока нам лицу. Отпрыск художника определенно знает много интересного, но талантливо прикидывается придурковатым членом общества «Дети неба».

– Оно реально существует, – вставил Кузя.

– Можешь найти список участников? – усмехнулся полковник.

– Нет, – вздохнул наш человек-ноутбук, – у них на сайте указано: «Поскольку «небовцы» решительно против любых документов, никаких перечней не составляется. Члену сообщества выдают медальон. Это пропуск на все мероприятия».

– Замечательная идея! – восхитился Сеня. – Сидишь дома, ни фига не делаешь, на работу не устраиваешься. Ну и кто такой человек? Лентяй, спиногрыз? Ан нет! Человек, не желающий пользоваться никакими документами. Не трутень перед нами, а личность с активной жизненной позицией, которая категорически против любых удостоверений. Кстати, медальон-то можно посчитать удостоверением. Остается только завидовать, почему мне подобная идея в голову не влетела. Жил бы себе припеваючи, делал бы, что хотел, не вставал по будильнику.

– Для того, чтобы ты делал что хотел и не вставал по будильнику, кто-то должен делать то, что он не хочет, и вставать по будильнику, – пробурчал полковник. – За каждой особью, которая подвела под свою вульгарную лень теоретическую базу, непременно стоит некто трудолюбивый и вопреки разуму любящий бездельника. А теперь обсудим дальнейшие действия.

Глава тридцать четвертая

Через десять дней в нашем офисе собралась группа людей. И первый вопрос Дегтярев задал Анне:

– С кем из присутствующих вы знакомы?

– Только с Горкиными, – ответила женщина. – Мама с ними дружит, часто ходит к ним в гости, Елена Ивановна и Мирон Львович тоже к нам постоянно приезжали. Но когда папа заболел и умер, я больше ни разу их не видела.

– Даже на похоронах? – удивилась я.

– На кладбище приехали несколько коллег отца, – тихо объяснила Аня. – Ну и мы с мамой, естественно. Горкины отсутствовали. – Анна повернулась к Елене. – Вы поссорились с мамой?

– Ну… – еле слышно протянула та, – мы вам уже все рассказали.

– Не успели пересказать Анне историю, – объяснил Дегтярев, – и такую информацию ей следует узнать из первых уст.

Елена опустила голову, Мирон посмотрел на жену.

– Незадолго до смерти мужа Жени у нас начались проблемы в бизнесе. Следовало их решить. Я отправился по пути наименьшего сопротивления, взял кредит. Сумма для нас небольшая, рассчитывал быстро ее вернуть. Но дела пошли иначе, пришлось взять второй кредит, чтобы не просесть с первым… Кредит на кредит! А в бизнесе совсем темно стало. И другой заем «поплыл». Что делать? Серьезно думали о продаже квартиры, машины, совсем уж собрались переехать в однушку на окраину и пользоваться метро.

Мирон замолчал, Елена взяла мужу за руку.

– Спасение пришло откуда не ждали. К нам неожиданно обратился Юрий Рогачев, представился крупным бизнесменом. Выглядел он на миллион, одет был дорого, часы соответствующие. Рассказал историю – прямо сценарий для сериала.

Мирон высвободил руку.

– Юрий был влюблен в Евгению, мечтал с ней познакомиться. Он понимал, что женщина замужем, даже не посмотрит в сторону чужого мужика, когда тот начнет к ней в соцсетях приставать. А вот если встреча произойдет у знакомых, тогда другое дело. Например, Женя приедет в гости к нам, а тут зайдет новый сосед, который якобы купил рядом расположенные апартаменты. За услугу Юрий пообещал заплатить.

– Сразу сказали, – перебила его Лена, – что на лестничной клетке всего две квартиры. В других апартаментах живут Карловы. Закадычными друзьями нас не назвать, но отношения хорошие. Женя наших соседей знала, Рогачев никак не мог прикинуться еще одним соседом. Юрий спокойно парировал: «Вы не поняли. Уточню: Карловы давно пытаются свою маломерку продать, да никак. Куплю ее». Мне прямо завидно стало – похоже, денег у гостя несчитано.

– Я сразу согласился, – признался Мирон. – Сумма, которую он пообещал, как раз покрывала один кредит, а второй я уже почти отдал.

Елена покосилась на супруга:

– Предупредила Мирошу, чтобы не рассчитывал на деньги – ерунда какая-то. Но через несколько дней пришла соседка и давай рассказывать, как им с супругом повезло – нашелся человек, предлагает за их квадратные метры коттедж. Потом приехал Юрий, привез деньги наличкой… Ну, вот так вот… ну… получилось!

– Вы свели мою маму с Рогачевым еще до смерти папы? – заморгала Аня.

Мирон молча кивнул.

– Но мамочка рассказывала про Новый год, – еле слышно продолжила наша клиентка, – она меня обманула? Я ей верила, и такой поворот! Мама – врунья!

Я отвернулась к окну. Девушка, которая говорила родителям, что счастлива замужем за Дмитрием, а сама живет с другим мужчиной, не имеет никакого права обвинять Евгению Петровну во вранье!

– Папа очень любил жену, – всхлипнула наша клиентка, – как она могла изменить мужу?

Елена протяжно вздохнула:

– Анечка, дети видят одну часть жизни родителей, интимная сторона от них скрыта. Иван был хорошо воспитанным человеком, не скандалистом, не драчуном, никогда не унижал супругу. Но не любил ее.

– Можно подумать, что вы точно знаете про постельные отношения моих мамы и папы, – ехидно заметила девушка.

– Да, – подтвердила Елена. – Женя откровенно говорила со мной. После твоего появления на свет через пару лет у нее обнаружили опухоль по женской части. Болезнь удачно нашли в самой начальной стадии, все удалили, пролечили. Евгения выздоровела.

– Я этого не помню, – пролепетала Аня.

– Естественно, – тихо ответила Лена, – тебе три года было. Женя выздоровела, тебе ничего не рассказали. Но после операции Иван отказался делить с женой спальню. Сначала он объяснял свое нежелание сексуального контакта страхом за супругу – ну, вдруг от бурной половой жизни случится рецидив? Но потом Женя задала ему откровенный вопрос: «Я тебе противна?» Супруг признался: «Да. Не могу спать с женщиной, которая не женщина». На мой взгляд, после подобного заявления следует сразу подать на развод. Но Евгения просто переехала в отдельную комнату и сделала вид, что все хорошо. У Ивана определенно были любовницы, но он их не афишировал. Евгения же супруга устраивала как хозяйка. Морозов со стороны казался заботливым, любящим мужем, но я-то знала правду и не собиралась осуждать подругу, когда та увлеклась Юрием. Женя имела право на свое женское счастье. И…

Лена замолчала.

– Папа умер, и вскоре мама выскочила замуж, – протянула Аня. – Отец отличался хорошим здоровьем, и неожиданно инфаркт, потом инсульт! Незадолго до кончины он ходил на обследование, вердикт врачей – здоров…

Аня вскочила:

– Она его отравила!

Мирон вынул носовой платок и вытер вспотевшее лицо.

– Женечка не способна на преступление. Если уж искать убийцу, то, скорее, это Юрий!

– Почему так думаете? – тут же осведомился Дегтярев.

Горкины переглянулись, потом Елена заговорила:

– За пару дней до своей болезни Женя приехала к нам. Выражение «на человеке лица нет» всегда казалось мне театральным, ну прямо греческой трагедией. Но в тот день я поняла, что оно правдиво. Когда открыла дверь, на пороге стояла подруга с перевернутым лицом. Она села на стул в прихожей и прошептала: «Юра ушел». Мирон тоже в прихожей стоял, он отреагировал… ну…

– Как дурак, – подсказал нужные слова муж. – Спросил куда. А Лена бросилась обнимать Женю.

– Она затряслась, – продолжила супруга Мирона, – а потом рассказала такую историю. У Ивана были раритетные драгоценности. Они ему достались от покойного деда. Перед смертью Илья, отец Ивана, рассказал, что его дедушка Василий принадлежал к княжескому роду Макаевых. Все его родственники сумели сбежать из России, кроме него. Васе оставили на сохранение уникальные ювелирные изделия, потом они перешли к отцу Вани. Украшения берегли, продали всего пару изделий. Цена их оказалась такова, что Морозовы очень хорошо жили. И теперь настал черед Ивана получить сокровища. Муж Жени сделал хороший тайник в квартире. Залез в него единственный раз, вынул оттуда колье и подарил Евгении на юбилей. Вручив супруге украшение, муж сказал: «Можешь думать обо мне что угодно. Да, не могу лечь с тобой в постель, но я очень ценю тебя, хочу, чтобы мы и дальше оставались лучшими друзьями. Прими это колье в знак моей любви к тебе. Только не носи его на людях. Вещь бесценная, храни как память о моих родственниках, которых ты не знала. Потом, через много-много лет, отдашь Ане».

– Ясное дело, Женя не удержалась, продемонстрировала после смерти мужа украшение Юрию! – воскликнул Мирон. – Любят девушки похвастаться…

– Рогачев отреагировал равнодушно, сказал: «Красивое, тебе идет». На этом все, – закончила Лена.

Аня протяжно вздохнула:

– Теперь я расскажу то, что никому не известно. Незадолго до смерти мамы я решила заехать домой. После кончины папы старалась почаще проводить время с мамочкой. Обычно предупреждала ее, звонила, говорила время, когда приеду. А тут свалилась как снег на голову, открыла дверь и услышала громкий разговор. Подслушивать нехорошо, но не удержалась. Юрий спросил: «Иван ведь писал книги?» «Да, – подтвердила мама. – Нельзя сказать, что их расхватывали как горячие пирожки, но произведения продавались». «После смерти писателя его гонорары получают наследники, – продолжил Рогачев. – Мне показалось странным, что тебе не перечисляют роялти, подумал, что наивную вдову решили обмануть, и отправился в издательство. Неприятно тебе сообщать, но Иван Ильич не был литератором. Вы с дочерью читали его романы?» Мамуля ответила: «Нет». «Очевидно, Морозов понимал, что семья не заинтересуется его творчеством, – съехидничал Рогачев. – Его произведение существует в единственном экземпляре. Понимаешь? Книга одна!» Мама ответила новому супругу, что в кабинете покойного папы есть полка с его произведениями. У них разные переплеты, названия. Юрий засмеялся: «Издательство, в которое обратился Иван, печатает книги за счет автора. Текст никого не интересует, продажами они не занимаются. Первое великое произведение Морозова – его диссертация, она была издана как художественный роман. Вторая книга – все та же кандидатская работа, но в другом переплете. Иван такой же писатель, как я космонавт». Мама растерялась: «Зачем он меня обманывал?» Юрий продолжал смеяться: «Вы не бедно жили, вон какое колье он тебе притащил. Откуда у него средства?» И тут мамочка рассказала мужчине про «алмазный фонд». «Вот и ответ, – сделал вывод Рогачев. – Писательство он придумал, чтобы окружающие люди не удивлялись, откуда у него деньги, не знали, каким он обладает наследством. Дочь в курсе, чем отец владел?» «Нет, – прошептала мама, – Ваня хотел ей позднее рассказать». «Твой Ваня сидел на мешках с золотом, где-то их прятал, вынимал оттуда на жизнь. Колье не приобретал, оно часть его наследства! Ты видела все, чем обладал супруг?» «Нет, – опять призналась мама, – Ваня просто рассказал про родственника-князя». «Понятно, не захотел тебе показывать «кассу». Потихоньку торговал семейными ценностями, тратил деньги на любовниц. В отличие от Морозова я с тобой честен. И немного обидно, что ты так восхищаешься колье, но равнодушна к дорогой броши, которую я тебе подарил». Мама начала уверять мужа, что его презент намного лучше папиного ожерелья, а я тихо ушла. Мамочке стало плохо, она оказалась в больнице. Я вечером помчалась домой, хотела помыться, переодеться. Вошла в квартиру. Уже один раз рассказывала вам, что увидела. Погром! Все разбросано! Похоже, дом обыскивали. Я бегом по комнатам. Везде жуткий беспорядок. Ворвалась в спальню покойного папы. Кровать сдвинута. Под ней обнаружился люк. Он оказался открыт, а внутри – пусто. Я вспомнила подслушанный разговор. Под постелью отца есть углубление, в котором может поместиться небольшой, но очень емкий чемодан. Юрий не соврал, папа обладал богатством. Мы жили на деньги от его продажи. Теперь в «сейфе» пусто. Стою, смотрю на отсек, и тут словно по лбу стукнули. Колье! Папин подарок! Оно лежало у мамы в шкафу! Бросилась к мамочке в комнату, перешарила все! Нету ожерелья! Нету!

Глава тридцать пятая

– Ну и как вам такое? – спросил Дегтярев, когда все посетители, включая Анну, уехали. – Сеня?

– И без моих речей все ясно, – отозвался Собачкин. – Корни истории – в прошлом, в двадцатом веке, в тридцатых годах или чуть раньше. Еще были живы и относительно молоды те, кто застал большевистский переворот. Если, например, какая-то девочка княжеского рода появляется на свет в тысяча восемьсот девяностом году, то в тысяча девятьсот семнадцатом ей еще тридцати нет. По нынешним временам малолетка, но в те годы это была, скорее всего, солидная замужняя дама с детьми. Она постарается уехать из страны, в которой бушует революция, и, уж конечно, захочет прихватить семейные драгоценности. Мятежи, перевороты, вооруженные столкновения губят одну часть общества, но поднимают со дна другую. Не зря русский народ сложил поговорку «Кому – война, а кому – мать родна». Два брата, Егор Никитин и Василий Морозов, придумали, как им заработать. Ничего особо оригинального им в голову не пришло. С момента, когда преступников догадались изолировать от общества, появились те, кто их стережет. И среди последних попадаются не самые честные люди. Выпустить кого-то из долговой ямы, острога, устроить побег и получить за такую услугу хороший куш – все это практикуется с древних времен. Какому количеству дворян Василий и Егор помогли бежать, получив за это очень дорогие ювелирные изделия, мы не знаем. Но они распределили обязанности, каждый исполнял свою роль. Егор – следователь, Василий – простой сапожник и выглядит намного моложе своих лет. Мужчина показался Елизавете Макаевой прямо мальчиком, наивным, милым, откровенным. Женщина поэтому подарила ему украшение и поняла, что ошиблась. Василий мог стать хорошим актером. Но некоторые аристократы оказались не промах. Игната Алексеевича Авилова дочь вытащила за отлично сделанные копии. Полагаю, не все, кто желал спастись, додумались до такого. Не исключаю возможности, что были и те, кто поступил иначе, и думаю, что в руках Егора и Василия скопилось немалое количество настоящих ценностей. Что мы знаем об их детях, внуках?

Кузя поднял руку:

– У Никитина была дочь Анфиса. Она родила сына Бориса и сдала его в приют. Не станем осуждать женщину, и нас не моральная сторона вопроса интересует. Сейчас могу с уверенностью сообщить, что Борис скончался в раннем возрасте от дифтерита. Парень, который приезжал к Анфисе, представился ее ребенком, попросил материальной помощи, но ни малейшего отношения к женщине не имеет. Кто он? Вопрос без ответа. Судя по возрасту, юноша и правда мог оказаться выпускником интерната. Вероятно, он жил в одном в приюте с Борей, и, возможно, кто-то из сотрудников учреждения рассказал об Анфисе, которая приезжала в интернат, чтобы после смерти сына подписать какие-то бумаги. Не исключаю, что мошенника проинструктировала какая-нибудь местная сердобольная повариха, посоветовала прикинуться Борей, поехать к Анфисе, попросить денег, квартиру. Баба богатая, в дорогой шубе приезжала. Она его взрослым не видела, не скажет: «Не похож ты на моего сына».

Семен вклинился в речь Кузи:

– Куда после похорон дочери Никитина ушло содержимое коробок? Есть вопросы, на которые не получим ответа. Зато понятно, в чьи руки попал «алмазный фонд» Василия. Мужчина был дважды женат. В первом браке у него детей не было, во втором, позднем, на свет явились двое детей – Ревовсемир и Октябрь. Морозов старательно демонстрировал свою верность советской власти, дал детям «коммунистические» имена. Первый мальчик так и остался Ревовсемиром, а второй, получая паспорт, сменил имя на Илью. Ревовсемир стал художником, женился, у него родился сын Юрий. Илья тоже обзавелся семьей, у него тоже родился мальчик, которого отец назвал Ваней. Ревовсемир и Юрий живы до сих пор. Илья рано похоронил жену, один воспитал сына. Не знаю, общались ли Ревовсемир и Илья, но жили они в разных местах. После смерти матери братья разменяли хоромы родителей, переехали каждый в свою квартиру. Юрий окончил курсы актерского мастерства, вероятно, где-то работает без оформления. Иван защитил кандидатскую диссертацию.

Кузя посмотрел на Семена, Собачкин продолжил:

– Далее у нас несколько вопросов и предположений. Как Василий перед смертью распорядился своей казной? Кому он ее отдал? Поделил? Или выбрал одного наследника? Можно лишь предположить, что часть золотого запаса получил Иван Ильич Морозов и решил спрятать под своей кроватью. Не самое надежное место. А поскольку симптомы болезней Ивана и Евгении почти совпадают, то можно предположить, что мужа с женой отравили. Кто?

И тут раздался громкий стук.

Глава тридцать шестая

Я вздрогнула:

– Что это?

Кузя показал на компьютер:

– Незаконно установленная в доме Морозовых прослушка. Мой приятель сидит в машине, получает информацию и перебрасывает сюда.

– Не грохай дверью, – произнес знакомый женский голос.

– Случайно, – прохрипел кто-то.

– Что случилось?

– Где? С кем?

– С тобой. Сипишь, словно больной попугай.

– Мороженого очень захотелось, съел пломбир в машине и – упс!

– Глупее ничего не придумал?

– Если говорить о глупости, то мое мороженое – ерунда. А вот твой поход к сыщикам – идиотство в квадрате.

– Вот и нет! Елена Горкина на поминках завела песню: «Не верю, что Иван своей смертью умер». И давай маме мозг компостировать. Попросила идиотку не вести разговор, не нервировать мамочку. Баба заткнулась. А потом, после того, как мама за хмыря замуж вышла, опять завела. Я с ней встретилась, велела захлопнуть пасть!

– Прямо так и сказала?

– Нет, конечно, вежливо, ласково: «Мамулечка только-только в себя пришла, она счастлива с Юрием, перестаньте в рану гвоздь втыкать». И тут она ответила: «Почему боишься потребовать от клиники объяснений? Не требуешь расследовать, по какой причине Иван умер? Евгения на убийство не способна. А ты и не то можешь. Отравила отца!» Ну, я ее далеко послала! Через день падла позвонила и заявила: «Знаю, ты с мужем живешь в спичечном коробке».

Послышался хриплый смех.

– Это забавно!

– До конца дослушай. Она прошипела: «Извела отца, теперь за мать примешься. Тебе апартаменты пустые нужны».

– Вот..!

– Здесь ты прав! Именно такая она! Горкина говорит одно, думает другое, делает третье. Баба что-то мерзкое задумала. Я подумала: вдруг в полицию пойдет?

– Как пришла, так и уйдет. Никто с ней говорить не станет.

– Всегда есть шанс, что повернется не так, как рассчитываешь. Вот и решила найти убогое агентство с дураками. Расскажу, что подозреваю Юрия в желании убить Ивана Ильича. Двух мух разом ухлопаю. Нет, даже трех! Юрия, мать к первому мужу отправлю, на десерт Горкину тортиком с лекарственным набором угощу! Адью, все! Папашина казна наша! Я ее забрала уже!

– Откуда он взялся?

– Юрий? Я же рассказывала! Мать с ним познакомилась у Горкиных, Рогачев соседнюю квартиру купил.

– Случайная такая встреча?

– Вроде да.

– Он изобразил, что в Женьку влюбился. Дорогую брошь ей подарил?

– Решил с глупой, но богатой вдовой жить. Мамаша, небось, ему напела про покойника-писателя. Вот уверена я, она знала про клад! А про то, что папахен ее дурит, литератором прикидывается, понятия не имела. Ну и мужика ей хотелось, а где его взять, пока отец жив? И после смерти мужа ей Юрий прямо в руки упал! Ну так я до беседы с дураками-детективами думала. Когда услышала признание Горкиных, аж растерялась. Они словно нам с тобой помочь решили.

– Да уж! Теперь ни у кого сомнений нет, кто ювелирку спер. Мы сделали Юрия виноватым, на него свалили смерть Ивана и кому Евгении. Дескать, думал мужик, что у вдовы несметные сокровища, вот и отравил сначала мужа, потом жену. А мы с тобой спокойно забираем все драгоценности и живем счастливо!

– Вообще не подозревала, что у папаши было столько всего. А потом зашла к нему в спальню. У меня зарядка для мобильного сломалась, решила у отца взять. Провод со штепселем в удлинитель воткнут, а его глубоко под кровать запихнули. Мамаша шваброй сильно шурует, постоянно что-то под мебель заталкивает. Попыталась рукой достать! Не получилось! Пришлось кровать отодвинуть. Смотрю, паркет на полу странно лежит. Нажала на половицы, вижу чемоданчик. Я его вынула, открыла! Ну вообще! Фото содержимого тебе отправила. Потом все на место вернула, зарядку брать не стала. Поняла, почему отец все время психовал, если кто-то в его спальню заходил. Он запретил мне туда даже заглядывать. Может, Юрий тоже…

– Под кровать залез? – засмеялся незнакомец. – Теперь понятно, он специально с Евгенией познакомился, чтобы обокрасть тетку. Неясно лишь, как он узнал, чем баба обладает после смерти мужа.

– Теперь, когда я все забрала, это неинтересно, – остановила собеседника Анна.

– Вообще, нам следует сказать Юрию спасибо. Мы его сделали виновным по всем статьям! Кто заподозрит любящую дочь в отравлении родителей? Ха-ха. Кому придет в голову, что она папочке любимому в кефир подливала? Заботилась ведь о его желудке! Никто тебя даже в расчет не брал!

Послышался тихий смех, потом Анна дополнила:

– В особенности если учесть, что меня тоже пытались убить! Я же потребовала провести мамке анализ крови! И сама свалилась с отравлением! Выглядела ужасно! Синяки под глазами! Меня вроде уложили, показали детективу через окно палаты реанимации. Он больную увидел, да не я это была! Узнать-то невозможно – на морде маска, вся в проводах! Кто виноват? Рогачев! Круто получилось, что он охотился на украшения! Жаль, сначала этого не знали. Думали, просто альфонс! А ты за ним проследил, узнал имя, фамилию.

– Да, это не составило труда. Он на метро ехал, я за ним следом, узнал адрес. В интернете сведений не нашел. Зато бабка с собакой во дворе мне все рассказала. Никакой Юрий не бизнесмен, живет с отцом-художником. Понятно стало, что к богатой вдове подкатывает, вот мы и решили его главным преступником сделать. Усы, борода, длинные волосы – маскировка. Он иначе выглядит.

– Детективы ничего не поняли, решили, что Юрий – преступник. Заплачу им за работу – и до свидания. Горкиной охота морду набить, но я просто скажу: «Еще раз посмеешь глупости говорить – подам на тебя в суд за клевету!» – вскипела Анна.

– В суд? Никогда!

– Я и не хочу, просто испугаю дрянь. Теперь к тебе вопрос: как получилось, что у матери в крови оказалось лекарство от мужской болезни?

– Человеческий фактор. Медсестра напутала! У Евгении ничего не брали. Велел взять кровь у Симонян Александры, принести пробирку заведующему. Когда обнаружилось, что кровь взята у мужчины, осторожно все выяснил. Медсестра забрала биожидкость Симоняна Александра. Окончание фамилии и женское, и мужское. Да еще имя такое же! Тупо перепутали.

– Здорово! Так можно не тому человеку операцию сделать! Что с мамкой? Почему она не умирает?

– Ну, вот так получилось.

– Хреново вышло! Хорошо, что я успела спрятать клад отца. Вот мерзавец, я так просила себе хорошую квартиру в центре. А он: «Денег нет». Да за одно кольцо, что он прятал, легко апартаменты купить! Жлоб!

– Все закончилось! Теперь надо подождать примерно год и начать искать покупателя на какую-нибудь вещь из того, что получили, – прохрипел человек, чьего имени Анна ни разу не назвала.

Глава тридцать седьмая

– Больше они ничего интересного для нас пока не сообщили, – произнес Кузя после того, как мы прослушали беседу. – Если что еще возникнет, мне скинут.

– Подвожу итог, – процедил Дегтярев. – Дело это можно назвать…

– «Слон для Дюймовочки», – выпалила я. – Помните, как в свой первый приход к нам Анна возмущалась, что новый муж матери – прямо слон? Вопрос задала: «Слон Дюймовочке нужен?»

Александр Михайлович кивнул.

– Хотел назвать «Вор у вора дубинку украл», но «Слон для Дюймовочки» тоже подходит. Итак! Можно предположить, что Ревовсемир точно знал, что у Ивана есть часть драгоценностей. Наверное, Василий их поделил между сыновьями. Желая заполучить клад своего племянника, художник был готов потратиться. У него тоже есть ювелирные изделия, что-то он продает, покупает коттедж, Юрий меняет его на квартиру. Зачем такая схема? Думал, что так следы запутает. И разыгрывается пьеса «Случайное знакомство». Юрий уже соблазнил Евгению, теперь должен был узнать у нее, где Иван хранит клад.

– Сложная, запутанная, непонятная схема, – заметила я. – Зачем покупать дом, потом обменивать его? Устраивать якобы знакомство, когда Юрий уже любовник Евгении?

– На первый вопрос ответа нет, – признался Дегтярев, – а со вторым понятно. Ревовсемир не знал, что Анна охотится на те же драгоценности. Испугался, что дочь не пустит в дом любовника матери. А мужчина, который встретился с Евгенией-вдовой, не вызовет агрессии.

– Перемудрили они, – заметил Собачкин. – Охоту на «золотой запас» Анна начала раньше Юрия. Она здорово была обижена на Ивана Ильича, который отказался купить дочери хорошую квартиру. Прибавьте сюда антисемитизм родителей, которые никогда не позволят наследнице выйти замуж за еврея. Не знаю, кто придумал план, Анна или хрипун, но парочка решила лишить жизни Ивана Ильича. Останавливал дочурку и ее любовника только страх, что их поймают. Девица нам наврала, что не знала о связи матери с Юрием. Хрипун за ним проследил, выяснил, что Рогачев – сын мало кому нужного художника, живет с отцом. Где он взял брошь «Царь»? Ревовсемир вынул ее из своих запасов. Анна с кавалером решили сделать Юрия виновным в убийстве. Девушка нам внушила мысль, что папочку ее любимого отравили! Затем милая Аня угостила Евгению тем же набором лекарств, что и отца. И апофеоз: Рогачев попытался отправить на тот свет Анну. Она не побоялась наглотаться таблеток, правда, других, не тех, что погубили ее родителей. А Юрий, вероятно, обыскал квартиру жены, нашел не так уж и хорошо спрятанное под кроватью хранилище, убедился, что оно пусто, и быстро удрал домой. Что могло произойти дальше?

Дегтярев развел руками:

– Кто его знает!

– Ревовсемир и сыночек обманули нас! – рассердилась я. – Как Юрий ухитрился жениться на Евгении? Как оформили брак без прописки у жениха?

– Сейчас регистрация при походе в загс не нужна, – напомнил мне Кузя. – А паспорт у него есть. Может, и не один. Гадкая история.

– Гадкая, – повторила я. – Все хороши, начиная с Горкиных. И мы не знаем, кто такой этот хрипун.

Эпилог

Тихое утро быстро перестало быть тихим. Раздался звонок Леси.

– Если хочешь, чтобы меня не посадили за убийство мужа, то немедленно приезжай! – закричала она. – Гад домой едет! Стою в прихожей с ножом для нарезки бекона! – и отсоединилась.

Не на шутку испуганная, я помчалась за гараж, пытаясь дозвониться до Олеси. Та не отвечала. Я принялась набирать номер Валеры. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – проговорил женский голос.

Вспотев от страха, я вбежала к Воротниковым и увидела Лесю, всю заплаканную.

– У нас сегодня юбилей свадьбы, – рыдала она, – а Валерка утром уехал к крысе!

Дальнейшую речь подруги передать вам не могу, текст состоял из сплошных ругательств.

Я поспешила на кухню, стала наливать в стакан воду, и тут раздался вопль:

– Приперся!

Держа стакан в руке, я вылетела в холл и увидела Лесю, которая била мужа кулаками.

– Эй, эй, – бормотал супруг, – ты чего? Даша, что происходит?

Я вцепилась в подругу:

– Остановись!

Олеся неожиданно выдохнула, упала в кресло и так зарыдала, что у меня защемило сердце.

За спиной Валеры показался водитель с кучей пакетов.

– Быстро поставь все и уходи! – скомандовал хозяин.

Водитель испарился, а вместо него появилась молодая женщина. Я заморгала.

– Пришел сообщить, что мне пора убираться вон? – прошептала законная супруга. – Не постеснялся эту дрянь привести? Ладно, уйду!

Спутница Валеры покраснела, а бизнесмен, сделав вид, что не слышал грубых слов, начал:

– Лесенька, поздравляю тебя с нашей годовщиной! Да, я не очень заботливый супруг и предпочитаю просто оплатить счет, не брожу с тобой по магазинам и никогда не делаю сюрпризов. Но сегодня решил исправиться. Все, что видишь, – мои подарки. Познакомься, это Ксения. Она байер, помогла мне подобрать лучшее для тебя!

– Надеюсь, не ошиблась в подборе вещей, шубы, драгоценностей, – тихо произнесла гостья. – Валерий Андреевич меня сантиметром измерил, чтобы убедиться – у нас с вами одинаковые фигуры.

Леся чуть приоткрыла рот и окинула девушку взглядом. Я растерялась.

– Обманываете меня? – прошептала Олеся. – Слышала, как Валерка вам говорил: «Ксюша, красавица, замечательные длинные ноги, в глазах утонуть можно».

– Да, было такое, – согласилась байер. – Эта фраза – ответ вашего мужа на мою просьбу описать, как он видит свою жену. Фото мне дал, но снимок не говорит о чувствах. И Валерий Андреевич ответил: «Ксюша, красавица…»

– А потом обратился к вам по-французски: «Ма шери!» – пошла в атаку Леся. – В переводе – «моя дорогая»! «Ма шери, подожди, сейчас перезвоню». Это как?

Байер улыбнулась.

– У меня фамилия Машерина! Клиент обратился ко мне как к наемному сотруднику: «Машерина, подожди…» Вы просто не расслышали «на». И есть главный аргумент. Господин Воротников, разрешите показать Олесе Николаевне фото, которое вы дали мне при нашей первой встрече?

Валера кивнул:

– Конечно.

Ксюша протянула Лесе свой телефон:

– Видите? Разве я похожа на эту девушку? А вот фигуры у нас идентичные!

– Нет, – прошептала Олеська, – ничего общего. Вы красавица. А на снимке – толстая рожа, на голове у нее ад адский, нос как у Буратино, шея словно нога слона…

Ксения отвернулась, и я поняла, что байер с трудом сдерживает хохот.

– Милая, – очень тихо сказал Валера, – ты не узнала эту красавицу?

– Она чудовище! – завопила Леся.

– Радость моя, – продолжил супруг, – это ты. Снимок сделал через неделю после нашего знакомства фотограф в Парке Горького. Я его попросил. Влюбился в тебя сразу, это мой любимый снимок. Прошли годы, но ты не изменилась, Леся, все такая же!

Зрачки подруги начали медленно расширяться.

– Простите, извините, – затараторила я, – мне пора на… э… э… Короче, до свидания.

И тут, на мое счастье, в кармане зазвенел мобильник. Боясь расхохотаться, я выбежала за дверь, увидела, что на экране определился номер Кузи, и ответила:

– Я тут!

– Слушай. Сеня отправился в медцентр, чтобы узнать, как дела у Евгении. А еще хотел дать послушать Эдуарду Львовичу запись ничего не значащей для него фразы «хрипуна», которую мы выдернули из прослушки. Но наши технические усилия оказались сделаны зря.

– Почему?

– Слушай, Сеня сделал запись.

«– Думаете, она поправится? – спросил голос Собачкина.

– Прогноз я не берусь делать, – прохрипел в ответ голос, – кома – это очень серьезно.

– Что с вами? Заболели?

– Нет, не беспокойтесь. Просто мороженое съел и охрип. Сегодня проведу весь день в кабинете…»

– Как тебе? – поинтересовался Кузьмин.

– Хрипун – это Эдуард Львович! – воскликнула я.

– Да, – согласился наш человек-ноутбук. – А его маму зовут Сара Соломоновна. Ты где?

– Скоро вернусь, – ответила я и увидела, как из дома вышла Ксения.

Через секунду она оказалась около меня и тихо процитировала Лесю:

– «Толстая рожа, на голове у нее ад адский, нос как у Буратино»…

– И «шея словно нога слона», – пробормотала я.

– «Она чудовище», – прошептала байер.

Давясь смехом, мы с девушкой смотрели друг на друга.

– Не верила, что есть мужчины, которые всю жизнь любят только жену, – сказала Ксения. – И она в их глазах всегда прекрасна и молода. Рада знакомству, меня очередной клиент ждет.

Я посмотрела вслед девушке.

У Леси трудный характер. Она бесконечно ревнива, хочет, чтобы Валера постоянно находился рядом. Олеся – мастер художественного скандала, королева истерики. Но она очень любит Воротникова. Каким образом мужчине понять, что супруга без него жить не может? Чистые рубашки, вкусные котлеты – это просто умение вести хозяйство. Ласковые слова, которые произносит вторая половина, часто предваряют просьбы о деньгах. Но Леся не такая!

Я медленно пошла к своей машине.

Один раз Олеся сказала мне фразу, которая рассмешила меня. Думала, она пошутила, но сейчас понимаю, что нет, это было всерьез. Что произнесла Воротникова? «Мне пару раз хотелось убить своего мужа, но ни разу не хотелось развестись с ним!»

А от себя добавлю: если супруг обещал вернуться домой в восемь вечера, но пришел под утро, а жена мирно спит, не отправила мужу тысячу сообщений с вопросом «ты где?»; если она не обзвонила все морги, не довела до истерики дежурного полицейского; если супруга не стоит у входной двери со скалкой в руке, намереваясь опустить ее на голову спутнику жизни, то это означает, что ее любовь к мужу иссякла.

Примечания

1

Пагль – порода собак. ½ мопс + ½ бигль.

2

Балет «Жизель». Композитор А. Адам. Главная героиня – бедная девушка Жизель, которую обманывает граф Альберт.

3

«Черный воронок» – народное прозвище автомобиля «ГАЗ М-1» черного цвета. В 1936 году его приспособили для перевозки заключенных и арестованных.

4

Изоквадрил, метагорол, фаропаин – лекарств с таким названием нет. Есть другие препараты такого же действия. Из этических соображений автор не указывает их настоящее название.

5

Эзоп – древнегреческий поэт, его считают изобретателем басен – жанра дидактической литературы, короткого рассказа в стихах или прозе, чаще всего с аллегориями. Сюжеты Эзопа использовал И.А. Крылов.

6

Сноска для тех, кто, как Дарья, не способен ответить на вопросы. 1. Еж – млекопитающее. 2. Столица Кении – Найроби. 3. Год нападения Золотой Орды на Русь – 1237. Нашествие Батыя. 4. Павел Первый, российский император, был убит в 1801 году.

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Слон для Дюймовочки

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Эпилог

Примечания