Амба

Похмелье

Похмелье

Голова представляла из себя сплошной ком боли и страдания, а звуки в виде криков со стороны кухни превращали эту боль в совершенную, неотвратимую экзекуцию. Жена в этот раз разошлась не на шутку - недельный запой Ильи она встретила без энтузиазма и теперь отрывалась на нем на чём свет стоит[1].

Пить что-либо из спиртного совершенно не хотелось, но организм так трясло, что казалось, вот-вот внутренние органы не выдержат и оторвутся от такой вибрации. Из-за этого становилось жутко страшно, и Илья понимал, что если сейчас не опохмелится, то он вряд ли переживет этот день.

Выпивка на похмелье имелась, несмотря на то что Аня, жена Ильи, вылила найденную в шкафу початую бутылку самогона на улицу в снег, купленную, кстати, на деньги, что она же дала на хлеб. Всегда существовал стратегический запас, спрятанный в недрах поленницы дров. Но до него надо было как-то добраться, ведь он сейчас был под пристальным взглядом и надзором жены.

- Ну что молчишь, ирод ты этакий!? – визгливый голос жены опять вызвал приступ боли, но на этом не закончил своё издевательство;

- Ведь знал, что это последние деньги! Как теперь без хлеба целую неделю будем!?

Илье нечего было ответить. Когда просыпаешься каждое утро с ужасной головной болью, совершенно не думаешь о хлебе, тем более, что деньги последние. Да и не был Илья никогда разговорчивым, предпочитая слушать окружающих, нежели надрывать свои голосовые связки. Лишь когда стадия алкогольного опьянения становилась исключительной, когда выпито ровно столько алкоголя, когда осознаёшь, что всё хватит, но можно ещё чуть-чуть, в Илье просыпался особый талант оратора. Его мозг выдавал одну замечательную мысль, за другой, они рождались мгновенно, полностью полноценными и готовыми к озвучиванию. Правда алкогольное опьянение затормаживало его речевой аппарат, и все вокруг слышали лишь нечленораздельное мычание пытающегося высказать родившуюся гениальную мысль Ильи.

Понимая, что запой не может продолжаться вечно, иначе гроб однозначно, мысли Ильи в данный момент кружили над тем, как бы похмелиться, а затем убежать от повседневных проблем, выйти из запоя, наконец-то приобрести человеческий вид.

Накинув старый китайский пуховик, Илья прошёл к выходу, где натянул резиновые калоши с протёртыми до дыр вязанными шерстяными носками, навечно размещёнными внутри резинового изделия.

- Ты куда собрался!? – послышался голос жены из кухни.

- Пойду дров принесу, – практически буркнув себе под нос ответил Илья, стараясь быстрее покинуть тёплый дом и оказаться на декабрьском морозе, свежем прохладном воздухе.

- Ты мне зубы там не заговаривай, антихрист этакий! – последнее, что он услышал, прежде чем закрыть входную дверь.

Холод обжёг щёки, глаза заслезились, морозный ветерок разметал волосы с явной сединой на макушке, принеся облегчение его полной боли голове. Дойдя до бани, где находились дрова, аккуратно сложенные в поленницу, Илья оглянулся, не следит ли за ним жена. Ани позади не было, а окна кухни выходили в другую сторону от бани. Правда она могла специально зайти в его комнату, где он спал на обшарпанном диване, (они давно спали в разных комнатах - спать с мужем от которого несёт табаком и перегаром Аня на отрез отказывалась) и тайком наблюдать, что он делает у поленницы. Поэтому, чтобы не попасться с бутылкой, Илья принялся набирать дрова в руку, потихоньку подбираясь к заветной заначке.

Вытащив именно то полено, что надо, сразу увидел ждущею своего часа пластмассовую бутылку на пол-литра из-под газировки. Ловко, как будто цепляет следующею полено, стоя спиной к окну дома на всякий случай, положил бутылку с прозрачной жидкостью на дрова в своих руках, тут же прикрыл сверху следующим поленом. Держа дрова аккуратнее, направился в баню, там дрова уже были, но нужно было создать вид работы, а также найти безопасное место, где можно опорожнить пластмассовую бутылочку с холодным самогоном.

- Куда пошёл!? – раздался звонкий голос жены.

Медленно повернувшись, Илья старался, чтобы дрова, лежащие на руке, не съехали, открыв при этом спрятанную в них маленькую бутылочку спасения, сделал удивлённое лицо.

- Дров в баню хочу натаскать, – стараясь как можно непринуждённее ответил Илья.

Жена внимательно посмотрела на Илью, затем быстрым шагом обошла его и направилась в баню, резко открыв дверь исчезла внутри. Из бани донеслось позвякивание тазиков, скрип открывающейся печки, плеск воды.

- Признавайся, паразит, где спрятал! Всё равно найду! – голос Ани был злым, не предвещающим ничего хорошего.

- Дров он в баню хочет натаскать! Да тут дров на пол деревни помыться хватит! За дуру меня держит! Паразит! Антихрист!

В ушах опять зазвенело, стало очень нехорошо. Илья почувствовал слабость в ногах и жар в груди. Он понял, что Аня не сдастся и пойдёт до конца, в конце концов-то найдет его заначку, догадается, она баба сообразительная. А значит, похмелиться холодненькой самогоночкой под большой угрозой. Измученный болью мозг выдал мысль, о гениальности которой можно спорить долго, озвучить её не было времени и поэтому Илья приступил к действию.

- Скотина, всю жизнь мне испортил! – продолжала монолог Аня, ища заначку спиртного в бане, когда дверь в неё закрылась, а снаружи звякнул металл замка.

Окон в бане не было, и поэтому Илья точно знал: жена не сможет выбраться из неё. Дверь он делал сам. Этот монолит из дуба здоровый мужик не сломает, не то что его тщедушная баба. Теперь хода назад не было. Бросив дрова в снег, заперев крикливую жену в бане, Илья отправился в дом, удерживая холодную бутылку возле груди, не обращая внимание на еле слышимые возмущения запертой бабы.

Три стопки Илья выпил одну за другой, закусывая солёными грибочками из вновь вскрытой банки. Теперь не нужно спрашивать жену, как это обычно бывает, чтобы достать консервированный продукт, над которым она бдела и всегда хранила на какой-то там праздник. Сразу наступило облегчение, голова стала ясной, тело расслабленным, внутренние органы перестали трястись, пришли в гармонию. Но вместе с эйфорией пришло осознание того, что он только что сделал. Жена будет в ярости, житья не даст, затерроризирует в конец. Нужен был выход из создавшейся ситуации, и он пришёл плавно сформировавшейся идеей, вдруг посетившей его почти седую голову.

Налив ещё стопку и резко её опрокинув, Илья направился в гараж. Скинув брезент со старенького снегохода «Буран» с потрескавшимся пластмассовым корпусом красного цвета, порванным сиденьем с торчащим наружу жёлтым поролоном, Илья заправил его и попытался завести, дергая ручку стартера с пусковым тросом. Не сразу, рука сильно устала после двадцати попыток, а кончики пальцев онемели, со лба текли струйки пота, но старая железяка загромыхала, словно трактор, выпуская густые клубы синего дыма, заполняя гараж.

Открыв ворота гаража, Илья, хорошенько прогрев старого друга, выгнал его за ворота, оставив тарахтеть на морозном воздухе. Прицепил к Бурану нарты или по-другому сани, больше напоминающие огромное корыто, со сплошным металлическим дном, приступил к их загрузке.

Дома, пропустив ещё пару стопочек, чтобы работа шла веселей, зашёл к себе в комнату, собрал все свои тёплые вещи, поставил старенький сотовый телефон на зарядку. Приступил таскать в нарты всё, что ему пригодиться в тайге, именно туда он собрался, в старое, построенное ещё его дядькой зимовьё. Там среди деревьев, тишины и покоя, с помощью тяжёлой работы промысловика он выйдет из тяжёлого, недельного запоя, очистится, станет как прежде чувствовать себя человеком. За два месяца которые он там собирался провести, заготовит пушнины, мяса, таким образом поправить семейный бюджет, в котором зияла огромная брешь из-за его пьянок. Вернётся домой к жене, за это время она успокоится, забудет нынешний инцидент. Этот план был наиболее разумным, по крайней мере Илья не видел другого выхода.

В сани летело все, капканы, старое ружье двенадцатого калибра с полными раковинами[2] в стволе, но другого не было, не разжился. Старые шмотки, жёлтый от сырости матрац, продукты питания, спички, соль. В считанные минуты Илья наполнил нарты под завязку, с горкой. Накрыл всё это брезентом и тщательно завязал верёвками, чтобы в случае если они перевернутся, то все вещи останутся внутри саней, а не на лесной дороге. Наполнив две двадцати литровые железные канистры бензином из неприкосновенных запасов, закрепил их на подножке с обоих сторон на пассажирском сиденье.

За час Илья полностью собрался, сам оделся подобающе, уже зная, что во время движения морозный ветер даст о себе знать в полную меру. Снял кнопочный небольшой телефон с зарядки, на дисплее заряженность батареи показывало три деления, что означало телефон на половину разряжен, времени не было ждать, когда телефон полностью зарядится, поэтому Илья его выключил, чтобы беречь заряд и положил в карман.

Подойдя потихонечку к бане он, покуривая дешёвую сигарету, прислушался, Аня больше не кричала, не пыталась ломать дверь, сидела там тихо. На какой-то миг ему безумно стало жалко свою миниатюрную, добрую, с глазами, словно небо, жену, даже захотелось открыть дверь, обнять её, вытереть слёзы. Но житейская мудрость говорила, что его Аня уже давно не та девочка, за которой он ухаживал в юношестве. Сейчас это злая, вечно недовольная мегера. Только освободи её - выцарапает глаза, огреет поленом, в общем, ничего хорошего. Тяжко вздохнув, он отправился в дом, где, допив самогон, закурил прямо на кухне, что категорически возбранялось женой, присел на дорожку.

Сосед открыл сразу, как будто ждал Илью прямо на пороге;

- Илюха? – удивившись визиту Ильи спросил Данила. Будучи одного возраста с Ильёй, но выглядящего куда лучше. На его голове даже седины ещё не было.

- Дань дело есть. Можешь выйти? – озираясь, чтобы не услышала жена соседа, спросил Илья.

- Чё, такое? – заговорщически произнёс Данил и, выйдя на мороз в домашнем, прикрыл за собой дверь.

Илья в двух словах рассказал Даниле, что он сделал и какая ему требуется помощь.

- Я как уеду, открой её пожалуйста. Хорошо? – закончил свой рассказ Илья, смотря с надеждой на Данилу.

- Ты чё, Илюха, совсем рехнулся! Допился до белочки! – выпучив глаза затараторил Данил. Но Илья его уже не слушал, развернувшись он направился к заведённому Бурану.

[1]На чем свет стоит — активно, эмоционально страстно, очень сильно высказывать свое возмущение, ругаться, негодовать чем-то или кем-то.

[2]Раковины - это выбоины в материале ствола - прогары.

Зимовьё

Зимовьё.

Буран, служивший верою и правдой вот уже как двадцать лет, и в этот раз не подводил. Ревя как ненормальный на всю округу, тянул сани и своего наездника через буреломы, снежные завалы, образовавшиеся на старой, заросшей, теперь непроходимой леспромхозовской дороге. За три часа пути, Илья изрядно замёрз, но остановиться, чтобы погреться не решался, хотел затемно успеть попасть в избушку, которую ещё протопить нужно, обжиться.

Доехав до разрушенного временем и паводками деревянного моста, он осторожно спустился к горной речке, которая была покрыта льдом. Как можно быстрее пересёк её, но не решаясь дальше передвигаться по льду, продолжил движение по свежему снегу вдоль реки, объезжая деревья. Скорость значительно упала, но это был единственный путь, чтобы добраться до избушки в тайге.

Через реку по льду, покрытому снегом, испуганные звуком Бурана, сорвались кабаны. Передвигаясь гуськом за крупным секачом, пробивающего через глубокий снег тоннель, бежали пять самок, за которыми следуя по пятам, не отставая, морда к хвосту семенили поросята, уже потерявшие свои полосы по бокам, покрытые шерстью, как и взрослые.

Илья остановился, приподнялся на затёкших ногах, с наслаждением разглядывая животных. Алкогольное опьянение давно прошло, а из-за свежего морозного воздуха, боль в висках, общее ухудшение в организме так и не наступило. Лишь хотелось пить. Взяв с ветки снег, Илья отправил его в рот, скривившись от того, что свело зубы от холода. В этот момент Илья чувствовал себя счастливым, здоровым и полным сил, несмотря на то, что ужасно замёрз. Кабаны, добравшись до другого берега, продолжили движение вверх на сопку. Проводив их взглядом, он продолжил движение.

Как не торопился Илья, но добрался до жилья лишь под жёлтым светом фары Бурана, сильно замершим. Не глуша двигатель, направив свет на дверь зимовья, Илья приступил к откапыванию сперва самой двери и крыльца от снега, который засыпал её почти наполовину, затем поиску ключа от замка, висевшего на двери. Он сам в прошлом году прятал ключ под крыльцо, завернув предварительно в целлофановый пакет. Несмотря на это поиски затянулись, скользкий целлофан никак не попадался под руку, хотя он уже докопал до чёрной замерзшей земли.

Он точно помнил, как и куда спрятал злополучный ключ, но камня, которым он придавил свёрнутый целлофан, а также самого ключа под крыльцом не было. Озадаченно уставившись на висячий амбарный замок, Илья обратил внимание на низ двери. Очистив её от снега ногой, сразу приметил, что деревянные доски, из которых она была сколочена, сильно погрызены, исполосованы мощными и крепкими когтями. Стало понятно, что к зимовью, ещё осенью скорей всего, приходил косолапый в надежде раздобыть внутри, что-нибудь съестное. Но так как окна в этой избушке были сделаны специально высокими и узкими, всего в ладонь шириной, как раз для таких случаев, мишка попытался разгрызть низ входной двери, как это делают собаки.

Толстая дверь легко выдержала натиск косолапого, отправив его восвояси ни с чем. Но мишка наверняка перед уходом порылся под крыльцом, выгребая оттуда землю вместе с ключом, завернутым в необычный для мишки целлофан, пахнущий хлебом или, что там лежало до этого. Значит, ключ может быть где угодно под толстым слоем снега. Найти ключ в радиусе двух метров, а может и дальше не представляется возможным, тем более в зимнее время, но в избушку нужно как-то попасть.

Замок представлял из себя старое, произведённое ещё в советское время металлическое изделие, обильно смазанное солидолом, чтобы не заржавел в вечно влажном лесу. Накинут замок на две кованые скобы, забитые одна в бревно косяка, другая в доски двери. В двери скоба прошла насквозь сразу две доски и концы её тщательно загнуты, Илья их сам загибал кувалдой, так что не вырвешь при любом желании, легче разрушить древесину вокруг, но косолапый уже пытался. Скоба в бревне забита почти на всю длину, а это примерно сантиметров десять, тоже сидела прочно, но с ней хотя бы был шанс на то, что с помощью рычага её удастся вытащить.

Взяв толстую жердь Илья долго пытался просунуть деревяшку между бревном зимовья и металлом скобы, расстояние оказалось слишком узким, а удары дерева о металл ни к чему не привели. В ящике с инструментами, все ключи были слишком мелкими, для такой грубой операции, предназначались, лишь для ремонта самого Бурана. Размотав верёвки на тенте саней, полез на самое дно нарт, там лежал весь тяжёлый инструмент в виде охотничьего топора для разделки, колуна для дров, пилы, молотков с гвоздями, небольшая кувалда. Нащупав длинное древко колуна, Илья с трудом вытащил его, размотал тряпки, в которые он был замотан и пошёл вытаскивать скобу.

Пальцы изрядно замёрзли и не желали шевелиться. Борясь с ознобом, Илья вставил лезвие топора в узкую щель и потянул ручку на себя. Раздался треск древесины, и скоба поддалась, вышла на несколько миллиметров. Как говорят - главное стронуть с места, а дальше само пойдёт. Перехватившись поудобнее и запихав лезвие глубже под скобу, Илья опять потянул на себя, скоба пошла легче, а через пять минут один конец скобы полностью вышел из кругляка бревна, освободив дверь от замка.

Заглушив двигатель Бурана, перетаскав имущество из саней в дом, занеся по пути две внушительные охапки дров внутрь, закрыв дверь на засов, Илья принялся обживаться в стылом доме, напоминающем дом лешего с низким потолком. Прежде всего заправил керосинку, повесил её в углу над столом, поджёг, приступил к растопке печки, сваренной из куска толстой трубы.

Как только внутри затрещал огонь, пожирая мёрзлые дрова, взялся за окна, верней за их узкими подобиями над потолком. Прежде чем покидать зимовьё, Илья вынул рамы с натянутой на них плёнкой, чтобы дом не сырел и постоянно проветривался, дышал. Был, конечно, в этом минус: через узкие окна в жильё летом легко попадали насекомые, мелкие животные, птицы, некоторые из них селились в безопасности брошенного на лето домика, но зато не заводилась вездесущая плесень. Рамки с плёнкой легко встали на место, после чего Илья их закрепил с помощью согнутых гвоздиков, прибитых к брёвнам, просто повернув их. В доме сразу стало теплее, холодный воздух снаружи перестал поступать внутрь.

Выкинув в печь собранную паутину со всех углов, два осиных гнезда, Илья застелил топчан из досок, на котором ему предстояло спать ближайшие месяцы. Открыв столитровую металлическую бочку, хранившую от грызунов и насекомых внутри зимовья посуду, инвентарь для разделки и обработки шкур, продукты долгого хранения, разложил все по полкам, повесил на специально отведённые места, освобождая бочку. В неё предстояло натаскать снега, чтобы он таял внутри тёплого помещения, обеспечивая водой для хозяйственных нужд. Воду для готовки и чая Илья обычно брал из горной речки, расположенной в двух шагах от зимовья, она намного лучше подходила для нужд кухни, в ней присутствовали необходимые минералы, в отличие от талой после снега воды.

Небольшое помещение быстро прогрелось от тепла горящих дров, и Илья, раздевшись, сбросив с себя тяжёлую одежду, захлопотал по хозяйству. В первую очередь поставил чайник на печку, сполоснув его и залив привезённой водой. Желания в темноте идти к горной речке не было. Готовить что-либо мешала простая лень, и он, пока не закипел чайник, вынул из своего бывалого рюкзака трёхлитровую банку с салом, лук, дешёвую кильку в томате, пожалев, что так и не купил хлеба.

Терпкий, горячий чай сразу согрел внутренности, придал бодрость, причастность к чему-то значимому. Илья вяло съел пару кусков замершего сала, подцепил вилкой превратившихся в фарш в томате кильку и занялся разбором, подготовкой к охоте капканов. С собой он взял всё, что было, второпях закинув в сани два мешка из-под сахара забитые капканами.

Некоторые из них пришли в негодность по выслуге лет, другие требовали починки, вот это и нужно было выяснить, чтобы не заниматься этим на морозе, не таскать с собой лишнюю тяжесть. Вывалив на пол из необтёсанных досок все капканы, что были, приступил к их распутыванию, изредка прикладываясь к остывающему чаю. Хорошие - в одну сторону, что требуют ремонта - в другую, совершенно не пригодные - назад в мешок.

Закончив с сортировкой капканов, налил себе ещё чайку из чайника, весящего над печкой, чтобы был всегда горячим. Ремонт требовался всего трём капканам, ими он занялся, вооружившись двумя пассатижами. Где-то подогнуть, а в каких-то местах, наоборот, выгнуть, затем проверка, зарядить капкан проверить на чувствительность во время прикасания к сторожку[1], если требовалось, брался вновь за пассатижи. Подготовив таким образом семьдесят восемь капканов полностью готовых к работе, занялся приманкой.

Приманка в наличии была, но не очень хитрой. Как только будет поймана первая добыча, то он, конечно, приготовит забористую, такую, от которой ни один зверь не откажется, а пока придётся довольствоваться посоленными куриными потрохами, замороженными им во время забоя на зиму бройлерной птицы. Приваду[2] нужно было рассортировать на более мелкие части, как раз, чтобы одна такая часть пошла в один капкан. Вооружившись пакетами и ножом, Илья приступил к грязному делу. Глаза бояться, а руки делают, так приманка вместе с подготовленными капканами была уложена в охотничий рюкзак.

Осмотрев охотничьи лыжи, проверив мех на них, Илья остался довольный ими и приступил к чистке ружья, продолжая попивать чай и доедать томатный рыбный фарш. Одиночество, тихое потрескивание дров в печке оказывали на него живящее действие.

Илья чувствовал себя хорошо, хозяином положения, никто ему не говорил, что и как делать. Он был сам себе начальником, на данный момент это абсолютно устраивало Илью. Убедившись, что он полностью на завтра готов к охоте, подложил в печку дров, потушил керосинку, ориентируясь в темноте по отблескам света из печки, улёгся на топчан, где практически незамедлительно уснул впервые за последние две недели с улыбкой на губах.

[1] Сторожок – проволочка или пластина, удерживающая дугу капкана во взведённом положении.

[2] Привада – приманка.

Промысел

Промысел

Проснулся Илья от холода, печка давно прогорела, а тепло из помещения посредством тяги выдувало в трубу. Промёрзлая изба ещё не до конца прогрелась, а поэтому, как только огонь погас, началось неумолимое снижение температуры в зимовье. Проспал Илья долго, на улице уже давно светило солнце, пробиваясь в избушку сквозь узкие окна.

Несмотря на то, что изо рта шёл пар, Илья хорошо выспался, был полон сил и желания побыстрее отправиться в лес. Наскоро растопив печь, вскипятив воду для чая, перекусил практически на бегу, Илья оделся, закинул за спину подготовленный с вечера рюкзак и ружье, вышел на улицу, держа в руках короткие охотничьи лыжи, покрытые мехом. Эти лыжи ему ещё лет пять назад сделал дядя, который вскоре тяжело заболел и помер. Лыжи дядя делал из маньчжурского ореха по какой-то старой технологии местного населения-нанайцев. Мех использовался изюбря, взятый с нижней части ноги, называемым камус[1]. Он там наиболее прочный и мелкошерстный, что облегчало вес лыж. Служили лыжи уже пятый год и износа не знали, Илья был ими очень доволен, не представлял себя в лесу на других лыжах.

Прикрыв дверь и забив обратной стороной колуна скобу назад в древесину, но не сильно, так, чтобы ветер или случайный зверь не могли открыть дверь, а он бы мог легко вытащить скобу обратно, Илья спустился к речке и, одев лыжи, не спеша, наслаждаясь каждым шагом, направился вдоль неё. Охотничья территория, на которой находился в данное время Илья, числилась за покойным дядей Эдуардом Матвеевичем. По сути Илья здесь находился незаконно и не имел права на данной территории заниматься охотничьим промыслом. Но как заведено испокон веков, все знали, что Илья всю жизнь охотился совместно с Эдуардом Матвеевичем, а после его смерти все охотники автоматически причисляли эти охотничьи угодья к Илье.

Никто не разбирался в юридических тонкостях, переоформил ли Илья участок на себя или нет. Для всех было однозначно ясно, что это территория Ильи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Соседи-охотники не вели промысел на данной территории, так же, как и Илья охотился только на данной территории, проходящей вдоль реки и упирающуюся в Сихотэ-Алинский хребет.

Уже через сто метров от зимовья Илья приметил спускающиеся к реке следы взрослого, скорей всего кота[2], судя по расстоянию между следами соболя. Сразу появился охотничий азарт. Не наступая на протоптанную тропу зверем, идя параллельно ей на расстоянии десяти метров, Илья поднялся выше в сопку, откуда шла сама соболиная тропа. Идти далеко не пришлось, как попалось идеальное место, чтобы поставить капкан на вынос. Это было упавшее дерево с вывернутыми корнями наружу.

Достав охотничий нож, Илья, чтобы не топтаться на месте, где будет стоять капкан, немного в стороне нарубил с помощью ножа веток, наломал сухих палок. Приготовив всё необходимое, аккуратно подошёл к месту установки капкана. Сперва под корнями дерева сделал из палок и веток шалаш, правда, маленький высотой по колено. Тщательно закрыл возможность проникновения в него не со стороны входа, присыпав шалаш по окружности снегом и сухими листьями. Во внутрь шалаша положил приготовленную приваду из куриных кишок. Для завершения почти идеальной приманки, зная, что соболь очень обожает сливочное масло, положил в шалаш небольшой, размером с ноготь мизинца кусочек масла в самый дальний конец шалаша.

Над входом в шалаш, предварительно разровняв место, положил лист бумаги от тетрадного листа, чтобы капкан не примёрз. Сверху тетрадного листа установил взведённый капкан. Закрыл сухими листьями тарелку капкана, рычаг сторожка и сам сторожок, все для того же, что бы талая вода не попала на них и не приморозила к друг другу, не дав сработать механизму, когда по капкану будет ходить зверёк. Осторожно маленьким куском фанеры, которую Илья использовал на охоте вместо лопатки, набрал снега с верхнего слоя, посыпал им капкан, полностью его закрывая от зрительного контакта.

Цепочку, идущую от капкана, Илья также присыпал снегом, далее нашел рядом стоящее небольшое дерево, нагнул его и привязал к его макушке цепочку от капкана. Чтобы дерево не подняло капкан, одно из звеньев цепи продел за корешок упавшего дерева.

Получилось следующее. Соболь - зверёк любопытный, обнаружив на своём пути вкусно пахнущую приманку, спрятанную как ему будет казаться в домике неведомого зверька, обязательно решит изучить, обследовать новое жилище, тем более если там пахнет чем-то вкусным. Сразу решиться зайти в чужой дом соболь не посмеет, будет кружить рядом, обнюхивая всё вокруг, в том числе и сам шалаш. В конце концов, если его ни что не спугнёт, осмелеет и приблизится к норке неизвестного существа, чтобы осмотреть вход в неё, вот тут и ждёт его сюрприз в виде капкана.

Сработав, капкан сомкнётся своими дугами на теле соболя, сразу же убив его. Возможно, что соболь окажется более расторопным и капкан успеет схватить его за лапу или за место, где не сразу убьёт. Тогда естественно соболь прыгнет в сторону или вверх, снимая кольцо цепи с корня, освобождая дерево от натяжения. Дерево выпрямится, принимая своё естественное положение и соболь вместе с капканом повиснет в воздухе, где ему не за что зацепиться, упереться, чтобы выкрутится, вытащить застрявшую лапу или как-то по-другому избавиться от капкана. С этого момента участь соболя предрешена, его найдет охотник, установивший данную ловушку, либо замерзшим или живым, чтобы добить и забрать с собой.

Осмотрев со стороны установленную ловушку, Илья остался довольным, и спустившись назад к реке, продолжил движение вдоль реки. Не пройдя метров двадцати, заметил множественные следы на снегу покрывающим лёд речки. Внимательно проследив, откуда следы приходят, куда уходят, сделал вывод, что на реке резвились примерно трое или четверо котят[3] из нового выводка.

Времени много не понадобилось, чтобы определить, откуда пришли в поисках корма на речку несколько соболей, а заодно и поиграть на свежем пушистом снегу. Закипела работа, теперь Илья решил установить сразу три капкана в расщеп. Это была немного другая технология установки ловушки, но при этом один из самых распространённых и эффективных способов ловли пушного зверя.

Для этого способа Илья вырубил три сухие жерди толщиной с руку, поднявшись чуть выше по натоптанной соболиной тропе, привязал проволочкой первую жердь к дереву наискосок под углом сорок пять градусов. Нижний конец воткнул поглубже в снег, притоптал как следует. В верхнем конце толстой палки сделал надрез ножом настолько, чтобы нижняя часть пружины капкана легко туда заходила, при этом держалась в этом расщепе надёжно. Далее капкан взводится в рабочее положение и устанавливается на жерди в расщеп, его цепь привязывается к этой наискосок расположенной палки так, чтобы попавшийся соболь повис на ней, не доставая до земли. Желательно подбирать специально такое место, чтобы возле установленного капкана в расщеп находилось мелкое деревцо или ветка, по которой зверьку трудно будет достать приманку. На это деревце с помощью тонкой мягкой проволоки крепится приманка, чуть выше капкана, так чтобы зверьку стоя на жерди с капканом приходилось тянуться к приваде.

Далее происходит следующее. Соболь как при первом способе привлечён запахом приманки и пытается до неё добраться. По тонкому деревцу, на котором висит приманка, соболь естественно даже и не попытается лезть, ведь рядом расположена такая удобная, толстая ветка, расположенная под удобным углом. Взобравшись по жерди к приманке, соболь тянется к ней, подбираясь к капкану всё ближе, так как он установлен на самом конце, а чем ближе находишься к вкусняшке, тем удобнее её достать. В конце концов наступает на тарелку капкана, капкан срабатывает, зверёк подпрыгивает, выдёргивая капкан из расщепа и повисает в воздухе, где ничего сделать не может.

Установив три капкана, Илья отправился дальше вдоль реки. Пройдя не больше трёх километров, обнаружил несколько хорошо утоптанных тропок колонка, норки, заметил следы игрища харзы[4]. Во всех этих местах он устанавливал не по одному капкану различными способами. Выйдя в пойму[5] реки, обнаружил множественные следы зайца. Немного прогулявшись по кругу, выявил заячьи тропы, откуда косые приходили на открытый участок покормиться высохшими водными и полуводными растеньями. Шкурка зайца нынче не в цене, на рынке шкур появилось много кроличьего меха, который сбил цену на зайца практически до нуля. А вот мясо косого добавить в свой рацион, было бы даже очень неплохо, и Илья приступил к установке капканов способом, который называется капкан на подрезку. Зайца не приманишь тухлыми куриными кишками, на жердь он не полезет, поэтому найдя наиболее хорошо утоптанный след, уходящий в глубь леса, достал фанерку и принялся за работу.

В полуметре от следа вырезал фанеркой квадрат снега, аккуратно убрав его в сторону. Той же самой фанеркой, выгребая снег, прорыл туннель под самим следом, создав пустоту под ним. На дно отверстия уложил лист бумаги, на него не спеша, чтобы не дай бог не обвалить след, положил взведённый капкан. Цепь капкана привязал к стоящему поблизости небольшому дереву за макушку, предварительно его наклонив. Чтобы дерево оставалось в таком же положении, вырезал из прутиков сторожок и закрепил его на кустарнике поблизости. Затем везде, где он прикасался к снегу, рыл его, установив куб снега на место, замёл веточкой ёлки, замаскировав свои следы.

Зайцы как любой зверь не очень любят передвигаться по глубокому снегу. Это отнимает очень много сил, а скорость передвижения оставляет желать лучшего. Поэтому натоптав тропы, заяц старается передвигаться по ним. Установленный капкан никак не выдавал своего присутствия, соответственно косой не чувствуя подвоха, передвигался по уже привычному маршруту. Прыгнув на утоптанный снег, ноги зайца проваливались в пустоту под ним, прямо на капкан. Естественно капкан срабатывал, смыкаясь у зайца на лапе или двух, ноги зайца слишком длинные, чтобы дуги капкана достали до жизненно важных органов. Косой в страхе прыгает в сторону или вверх, вместе с капканом, тем самым срывая сторожок с места, далее история повторялась, как и соболем, длинноухий повисал в воздухе, где умирал или дожидался, когда за ним придёт хозяин ловушки.

Установив таким образом четыре капкана на косого, желательно сразу на четверых, Илья отправился дальше, ему хотелось дойти сегодня до границы охотничьих угодий. Впереди оставалось километра два, далее начинались угодья Саныча с его двумя сыновьями Пашей и Андреем. В этом месте речка круто разворачивалась, обходя высокую, длинную сопку, создавая неповторимый ландшафт в виде заросшего лесом крутого склона, с одной стороны реки и долиной, лишённой деревьев по другую сторону реки. Вид у этого места был потрясающий, можно было сравнить с картинками какого-нибудь уголка Швейцарии. Сама долина находилась на территории Саныча, славилась хорошей охотой на изюбря, в особенности во время гона[6]. Илья, зная это, соорудил на своём участке два солонца[7], где не раз добывал дикого зверя в виде сохатого, изюбря, кабана. Теперь ему не терпелось достигнуть первого солонца, осмотреть место, присутствующие следы, их свежесть, чтобы определить, какой там зверь ходит, что в ближайшее время удастся подстрелить. Домой он хотел вернуться не просто с пушниной, за которую можно выручить неплохие деньги, а главным образом с мясом, чтобы показать жене: не одним хлебом сыт человек. Хотя без хлеба тоже тяжко, есть сало без краюшки не то удовольствие.

Вышел Илья к вытянутой сопке быстро, заметив её ещё издалека, но так как обнаружились ещё несколько хорошо утоптанных тропок соболя и норки, сперва занялся установкой капканов. Пока возился, солнце немного сместилось на горизонте, изменив угол освещения полянки перед сопкой. Если до этого свет бил прям в глаза, то теперь солнце светило сбоку, не ослепляя прямой взгляд. Подойдя ближе, на полянке можно было разглядеть несколько тёмных пятнышек, контрастирующих по цвету с жёлтой травой и белым снегом.

Можно было подумать, что на поляне находится несколько кабанов, но расстояние было слишком большим, не разглядеть, да и неподвижно они как- то себя вели. Любопытство всё равно взяло верх и Илья, не смотря на то что за рекой были не его охотничья угодья, спустился и стал переходить по замерзшей реке в сторону поляны. Обнаружить на своей территории чужого охотника, ведущего активный промысел, чем сейчас и занимался Илья, всегда предшествовало неприятному разговору. Охотники старались избегать такой конфронтации, зачем напрягать и усложнять и без того нелёгкую жизнь, тем более у всех вокруг участки одинаково хорошие и богатые. Но Илья не собирался охотиться на поляне Саныча, просто хотел посмотреть, что это находится посередине лужайки. Может, соседи тоже соорудили солонец, а черные пятна - это брёвна с вырубленными лунками для размещения соли. Простое любопытство никто не мог запретить, так же как и прогуляться по чужой территории, а постебаться[8] над Санычем по поводу его солончака святое дело, но сперва нужно увидеть криворукое строение.

Находясь в метрах тридцати, Илья остановился. Первый чёрный холмик на белом снегу, оказался кабаном, лежащим на боку. Сняв ружьё с плеча, оглядевшись вокруг, Илья снял оружие с предохранителя. Кабан не шевелился, не похоже, чтобы он был жив. Осторожно передвигая лыжами, направился в сторону кабана, держа ружьё наготове, осматриваясь вокруг, в надежде увидеть Саныча с его взрослыми сыновьями. Илья стал приближаться к кабану.

В метрах десяти стало понятно, что перед ним лежит действительно крупный кабан, спиной к Илье. В других чёрных холмиках в снегу, так же угадывались очертания диких свиней, всего их было пять штук, лежачих в разных сторонах на значительном расстоянии друг от друга. Илья опять остановился и огляделся вокруг, свиньи лежали неподвижно, а охотников, убивших их, заметно не было.

- Саныч! – крикнул в пустоту Илья, услышав своё эхо сквозь морозную пустоту.

Кабаны остались лежать на месте, значит, действительно мертвы. Саныч или его сыновья не ответили. «Может, ушёл за техникой, чтобы перевести убитую дичь к зимовью», - подумал Илья и продолжил движение к убитым свиньям. Это вполне возможно, Саныч или его сыновья подстрелили зверя, да так удачно, что убили сразу пять кабанчиков, вручную такой вес не утащить, тем более их зимовьё в пяти километрах отсюда, вот и отправились за Бураном с санями.

Приблизившись к крупному самцу секача, Илья замер, когда он шёл со спины кабана, ему не было видно, теперь же его взгляду открылась следующая картина - перед ним лежал убитый зверь с выпущенными наружу внутренними органами. Шея животного была разорвана, именно вырвана с куском плоти, а не перерезана ножом как это бы сделал человек. Сперва оглядевшись вокруг и не обнаружив опасности, Илья присмотрелся к следам вокруг, сразу приметив знакомый, вполне узнаваемый, но чересчур крупный след тигра – Амба, как его называют местные жители дальнего востока- нанайцы. Один отпечаток лапы был наиболее хорош, к нему и подошёл Илья. Испуганно оглянувшись вокруг, присел на корточки, чтобы разглядеть получше.

Лапа самой крупной кошки на всей планете внушала уважение. Раньше Илья видел следы тигра, но те по сравнению с этим были котята. В диаметре отпечаток в снегу был больше двадцати сантиметров, он вполне мог уместиться двумя своими ступнями сорок первого размера во внутреннюю часть следа. О таких размерах кошки он ещё не слышал. Представив сколько может весить данный экземпляр и какого размера сам тигр, Илья невольно присвистнул.

- Однако же.

Осмотрев кабана, у которого были вырваны внутренние органы и частично съедены, что вполне естественно для дикой кошки, Илья направился к другим кабанам. Две слева были чушками, самками, у них также были вырваны шеи с трахеей, одна вспорота, другая целая с неестественно вывернутой головой.

- Д-а-а-а, ну и силище! – произнёс Илья, увидев, что голова крепкого лесного животного вывернута так, словно это нежная мышка, пойманная домашней кошкой.

Но сопоставив след Амбы, а соответственно возможный его рост и вес, понял, что данные кабанчики весом под восемьдесят килограммов и вправду, для такого исполина, словно мышки в лесу. Не задерживаясь возле двух самок, направился к дальним двум тёмным холмикам, лежащим чуть ближе к реке и его охотничьим угодьям.

Ещё не доходя распознал, а может быть, почувствовал недавнее присутствие человека. Следы поменяли свой характер, стали более отчётливыми. Приблизившись к двум свинкам, лежащими друг от друга на расстоянии пяти-шести метров, убедился в своём предчувствии: одна дикая свинья была без двух задних ног, тут явно поработали ножом, отрезав две ноги с убитых тигром свиней - вон шеи вырваны, вспороты обе. Следы человека тоже присутствовали, две ровные полоски от лыж уходили с места бойни, прихватив две задние ноги с собой в сторону, где находится зимовьё Саныча.

«Ох ты какой шустрый, Саныч, или кто это был, может кто-то из его сыновей, успели ограбить Амбу и скрыться», - подумал Илья и тоже задумался о чем-то подобном. Мясо в зимовье всегда пригодится, не пропадать же добру, но, подумав, решил не осуществлять задуманное. Не из- за того, что ему было жалко тигра, нет, просто свиньи лежали на территории Саныча, а он ещё тот сварливый старикашка, весь мозг за взятую им падаль выест, такой уж у него характер, сам не возьмёт и другим не даст. Ещё раз осмотрев место побоища, Илья вернулся назад на свой участок, направился к первому своему солонцу.

Через час, осмотрев места возможной охоты на копытных, он приметил вполне пригодные, вызывающие оптимизм следы изюбря. Поставил ещё пять капканов на соболя и хорька, отправился в обратную дорогу.

Обратная дорога давалась куда легче, идти по уже проложенной им лыжне, быстрее и веселее, капканов за спиной поубавилось в разы, теперь он шёл вниз по течению, а значить спускался. По дороге назад появился повод порадоваться удачной охоте, на обратном пути проверяя установленные капканы. Снял одного зайца и крупного соболя, можно сказать, день прожит не зря. Вернулся в избушку, когда солнце катилось к закату, не мешкая сходил за водой на речку, набрал снега с горкой в бочку, занёс в избу, растопил печку, зажёг лампу и приступил свежевать сегодняшнюю добычу, попивая горячий чай.

Сварил зайца сразу целиком порубив его на части, а потом потушил с картошкой, так мясо косого получалось намного нежнее. Илья хорошенько поужинал. Заниматься двумя шкурками не имело смысла, вот как накопятся штук десять, тогда и займусь. С этими мыслями, уложив шкурку соболя и зайца в пакет, Илья вынес его на улицу, повесив под крышу, - на морозе с ними ничего не случится.

В небо поднялся полумесяц, освещая лес вокруг. На улице было тихо, полный штиль, ветер совершенно не колыхал деревья создавая своеобразный шум. Мороз на улице крепчал, где-то далеко раздался треск, похожий на то, как будто упало дерево, но Илья знал, что так трещат кедры на морозе. Вода внутри дерева замерзает, расширяется и рвёт волокна древесины, отсюда характерный треск.

Стоя на пороге зимовья, покуривая сигаретку, Илья наслаждался. Показалось, что где-то вдалеке кричит человек, но прислушавшись, услышал лишь тишину. Странно, рано ещё до слуховых галлюцинаций, которые непременно наступают, когда человек проводит несколько месяцев в одиночестве.

Это явление было знакомо Илье не понаслышке, он не одну зиму находился на промысле, поэтому слышал несуществующие машины в лесу, разговор невидимых людей среди деревьев, обычно это означало, что всё пора собираться домой, хватит охотиться. Но он только вчера прибыл, всё самое интересное впереди.

Со стороны вытянутой сопки, где он обнаружил убитых кабанов со следами тигра-исполина, раздался утробный, глуховатый рык, затем ещё один.

- Ааауурр! Ааауурр!

Под светом луны, в ночи леса, это звучало жутко страшно, и Илья ретировался назад в избушку, где закрыл двери на засов.

[1]Ка́мус — шкура с голени животных, принадлежащих в основном семействам оленевых (например, северный олень, лось, косуля), лошадиных или ластоногих (например, нерпы), которая обладает более коротким и прочным мехом и используется для изготовления зимней обуви (кисы, унты).

[2] Кот – котами называют самца соболя, норки и других подсемейство куньих, сленг среди охотников. Собственно куньи (лат. Mustelinae) — подсемейство куньих (Mustelidae), в которое входят куницы, ласки и хорьки, перевязки и другие роды. К этому подсемейству относятся около 30 видов в девяти родах.

[3] Котята – дети соболя, зимой это уже взрослые особи, вполне пригодные для промысла.

[4] Харза - желтогрудая куница, или уссурийская куница (Martes flavigula) — хищное млекопитающее семейства куньих. Самый крупный и ярко окрашенный представитель рода куниц, иногда выделяемый в отдельный род.

[5]Пойма реки – это часть долины, которая оказывается под водой в периоды половодья или паводков.

[6]Гон — поведение зверей в брачный период.

[7]Солонец - это специальное сооружение в виде кормушки для подкормки животных солью.

[8] Стебаться – издеваться.

В гостях

В гостях.

Ночью Илье снился жуткий сон. Проснулся он в пять утра, и пока не встало солнце, вертелся и мучился на топчане: ему так и не удалось уснуть. Бросив попытки вновь погрузиться в исцеляющий сон, Илья встал и занялся делами по хозяйству, всё время думая о том страшном сне, что его выдернул из сна, не давая покоя душе.

Не выдержав, Илья достал сотовый телефон, включил его, затем нашёл номер соседа Данила, набрал его. Связь в зимовье дяди была всегда плохой, поэтому побродив по зимовью, Илья понял, что не сможет отсюда дозвониться, антенна связи так и не появилась. Более-менее хорошая связь была у Саныча, так как его зимовьё находилось на высоте, на самом верху сопки.

Размышлял Илья недолго, выключил телефон, и пошёл собираться. Отстегнул нарты, выгрузил канистры, поставив их у входа в зимовьё, долго заводил остывший двигатель, дёргая стартер. Когда двигатель затарахтел на всю округу, облегчённо выдохнул, закинул за спину ружьё, чтобы не мешалось. Илья отправился в гости к Санычу поговорить насчёт тигра, объявившегося в их краях, узнать новости и набрать Данилу узнать, как там жена. Ане позвонить он пока не решался, знал, что ещё злая на него: не так много времени прошло, всего два дня.

Добираться до зимовья Саныча решил не по реке, хоть так намного ближе было, но опаснее во много крат; лёд из-за быстрого течения не везде был одинаков, можно было провалиться. А по дороге, той, по которой он сюда приехал, планировал за час добраться без особых хлопот и риска.

Выезжая на дорогу, обратил внимание, что по ней последний раз, ездил только он сам два дня назад. Повернул в нужную сторону, поправив шарф на лице, чтобы мороз не так сильно задувал, Илья прибавил газу и помчался к Санычу.

Погода на улице стояла сказочно хорошая: солнце светило ярко, отражаясь от сверкающего миллиардами зайчиков снега. Ветер отсутствовал - самая лучшая погода, чтобы заниматься промыслом и охотой. Но засевший где-то внутри страх не давал покоя. Сон был настолько живым, что до сих пор не покидал голову, не забывался, как это обычно бывает поутру. Илья чётко помнил слёзы Ани и её мольбы, «Не выходи, сиди дома, ну какой чёрт тебя дёрнул потащиться в этот проклятый лес». От её слов ему становилось не по себе, он чувствовал, что происходит что-то за гранью его понимания. Страх, липкий, обволакивающий, как будто окутал всё вокруг, но самое плохое было это непонимание природы этого страха, почему ему страшно, откуда исходит опасность, что вообще происходит.

Впереди, прямо на зарастающей лесом дороге стоял белый снегоход Варяг, Илья сразу узнал его. На нём всегда разъезжали сыновья Саныча, сам Саныч, как и Илья передвигался по зимнему лесу на старом добром Буране, правда, оранжевого цвета и годов на десять моложе, чем у Ильи. Подъехав к Варягу, встав с ним параллельно, Илья, не глуша двигатель, оглянулся вокруг, затем привстал и крикнул в окружающий лес:

- Паша! Андрей! –

Ему никто не ответил, наверняка далековато ушли, скорей всего к ручью, что был в километре ниже. Саныч хвастался, что там соболя просто тьма тьмущая, за сезон больше семидесяти процентов именно вдоль этого ручья добывает пушного зверька.

Ещё раз крикнув имена молодых парней, Илья осмотрелся вокруг, не слезая со своего Бурана. В сторону ручья уходил широкий, беспорядочный проваливающийся след. «Что-то тяжёлое таскали», - подумал Илья и не видя причин задерживаться, отправился дальше.

Оранжевый Буран Саныча, стоял на месте, накрытый целлофаном, рядом с зимовьём. Хотя эту добротную избу сложно назвать лесной избушкой. Большой по площади, высокий дом, с настоящими окнами из стеклопластика, построенный из привезённого строительного леса, а избушку Ильи, дядя строил из брёвен, что срубил сам недалеко от самого строения, поэтому о ровности брёвен можно было только мечтать. Крыша у Саныча была самой настоящей: треугольной, с сильным покатом, покрытой шифером, а не как у Ильи - плоской из брёвен, поверх которых лежал толь. Снег с такой не сползал, а накапливался большой белой шапкой. В доме у Саныча так же имелась просторная застеклённая не отапливаемая прихожая, в которой очень удобно хранить мясо, припасы, снаряжение, оборудование, шкуры всё это не засыпает снегом, храниться в холоде, изолировано от зверя снаружи. Но главной достопримечательностью Саныча была самая настоящая баня, построенная сразу за домом. Это тебе не в тазике с тёплой водой обмываться, как часто приходилось делать Илье. В общем богатая, добротная, построенная качественно и надолго, самая настоящая усадьба, по меркам местного населения.

Заглушив до невозможности громко ревущий Буран, Илья слез с него в надежде, что хозяин выйдет встретить его, как это обычно бывает. Но никто не появился. Немного потоптавшись на месте, Илья направился в дом. Может Саныч спит или прихворал не дай бог.

- Хозяин! Саныч! Есть кто дома!? – находясь в прихожей, дверь которой была открыта, крикнул Илья, подумал: «А где собаки? Почему не встречают? Наверное, с сыновьями ушли в лес».

У Саныча были две собаки, какой породы Илья не знал, но высокие массивные охотничьи собаки, кабана или изюбря вполне способные задержать до прихода хозяина. Ответом была тишина. Подойдя к обитой дерматином с утеплителем двери, Илья несколько раз стукнул кулаком по ней, огляделся вокруг. В прихожей лежали мешки из-под сахара, наполненные чем-то, несколько шкур изюбря, замерзшая порубленная туша копытного и две задние ноги в шкуре от свиньи, как раз скорей всего от той, что он вчера видел на поляне, где похозяйничал великан Амба. «Жадность», - подумал Илья и улыбнулся про себя, в прихожей полно мяса, а от того, чтобы украсть у тигра не сдержался, похоже на Саныча, хотя сам такой, была бы тушка на моей территории, точно бы умыкнул, только целую, но это от нужды.

Дверь не торопились открывать, и Илья ещё раз несколько раз ударил кулаком по двери, после чего тут же взялся за ручку двери и потянул её на себя. Дверь пошла туго, сверху стоял доводчик двери в виде простой пружины, но замок двери был открыт, хороший знак. Если бы Саныч ушёл в тайгу, то прихожая и сама дверь в дом обязательно были бы закрыты. Он знал об этом, пришлось бы сидеть ждать хозяев, или дозвониться до Данилы и ехать назад, даже не попив чайку, не отогревшись у печки.

- Саныч! – крикнул в приоткрытую дверь Илья и открыл дверь на - распашку, готовым переступить порог.

То, что предстало перед Ильёй, он бы не смог сразу объяснить, так как даже не понял, что это. Внутри дом представлял из себя одну большую комнату, задняя часть которого перегораживалась простынкой там, где находились спальные места. При входе справа стояла кирпичная печка с чугунной плитой, прямо посередине деревянный стол со стульями по бокам. Слева что-то вроде места для кухни, где стоял узкий длинный стол, сколоченный из двух досок для разделки, нарезки, раковина с ведром снизу, чтобы сполоснуть посуду или помыть руки. На стене висели котелки, сковородки, имелись полочки под крупу, специи, всякую мелочь. Все это находилось на полу в полном хаосе, стоял лишь стол посередине, остальное: стулья, разделочный стол, кухонная утварь - валялись на половых досках, которые были в брызгах, разводах, потёках крови. Складывалось ощущение, что Саныч решил прямо дома зарезать свинью, а та, воспротивившись этому, убегая от убивицы, раскидала, разбросала все что можно в узком для неё помещении. Крови было очень много, и вызывало не шуточное беспокойство.

- Саныч!? – зайдя в помещение полностью, испуганно спросил Илья.

На столе, который единственный остался стоять на своих ножках на дощатом полу, лежала окровавленная скомканная шкура. Обойдя упавший стул, Илья замер в страхе, шкурой оказались две собачьи головы с ошмётками шкур вместо шеи.

- Че за чёрт! – уже не на шутку растерянно произнёс Илья и огляделся вокруг.

Простынь, что закрывала два топчана, на которых спали хозяева дома, с одной стороны была оторвана, и провисала, открывая небольшой участок спального места. От больших двух окон, расположенных с двух сторон дома, освещение было отличным, Илья ясно увидел окровавленную руку, остальное тело закрывала простынь. Быстро направившись к топчанам с холодеющим от ужаса сердцем, он отдёрнул простынь, тут же отпрыгнул назад от увиденного.

Распознать человека в этом кровавом фарше было затруднительно, кто-то, скорей всего хищник, превратил тело несомненно человека - видны части свитера, штанов - в неузнаваемый комок мяса, костей и одежды. От человека различимым осталась лишь кисть руки, что Илья увидел из-за простынки и ступни, обутые в охотничьи унты. Карабин, лежащий на полу был искорёжен, словно кто-то на спор пытался завязать его в узел.

Сняв ружьё с плеча, Илья насторожился: кровь была совсем свежей и не успела свернуться, попятился бочком к выходу, поглядывая на пол, чтобы не споткнуться об разбросанные стулья вокруг. Уже ближе к двери на полу увидел чёткий, не размазанный след Амбы, размером не меньше, чем он видел вчера на полянке среди убитых кабанов.

- Ах ты! – простонал Илья, поняв, кто здесь похозяйничал совсем недавно.

После такого решил перезарядиться - вряд ли картечь, что сейчас была в его стволе остановит такого гиганта. Тут нужна пуля, хорошо, что у него имелись четыре заводских патрона с пулями, вот два из них он и загнал в стволы, только после этого осмелился и вышел на улицу из дома. На улице ничего не изменилось: всё так же светило яркое, жёлтое солнце, которое практически не давало тепла, на улице стоял мороз примерно градусов под двадцать пять, может больше.

Остановившись на пороге дома, Илья осмотрелся, выискивая следы Амбы, чтобы понять, где он, в какую сторону ушёл. А ушёл он, скорее всего, услышав его Буран, который из-за проблем с глушителем тарахтел на многие километры вокруг. Отпечаток лапы не сразу, но нашёл, мысленно построив траекторию ухода тигра, Илья понял, что большая кошка ушла налево, двумя прыжками преодолев больше десяти метров, скрылась в лесной чащобе.

Вспомнив про телефон, выудил его из внутреннего глубокого кармана, включил, пошла загрузка системы.

«Не выходи, сиди дома, ну какой чёрт тебя дёрнул потащиться в этот проклятый лес», – вспомнились слова Ани из сна.

Илья только сейчас стал осознавать всё произошедшее.

Телефон загрузился и показал, что готов к работе, Илья попятился назад в прихожую, одной рукой держа ружьё, направленное на вход, так как был уверен, что тигр находится где-то неподалёку и вполне возможно, что может вернуться. Другой рукой сняв рукавицу, зайдя в меню звонков, принялся искать номер жены. Нашёл быстро, тут же нажал на имя «Анечка», ок, затем на вызов, запихав холодный телефон под меховой наушник шапки- ушанки прижал к уху, слушая зуммер вызова. Жена на другом конце линии долго не брала телефон, Илья повторно набрал номер и принялся ждать, послышалось соединение и голос Ани на фоне музыки;

- Урод! Какого ты мне звонишь, видеть тебя не хочу! – в телефоне послышались короткие гудки, жена бросила трубку.

Илья несколько раз набрал жену, но она больше не отвечала. Выхода не было, нашёл номер соседа Данилы, тут же нажал на вызов, сосед тоже долгое время не отвечал, затем послышался немного встревоженный голос Данила;

- Ало?

Илья набрал воздуха в лёгкие, чтобы начать монолог, объясняя, что с ним произошло, и что Даниле срочно нужно делать. Но услышал знакомую музыку, которую он недавно слышал из трубки жены, это сбило Илью.

- Данил ты у меня дома? – почему-то, спросил Илья, хотя собирался сказать совсем другое.

Данила ответил не сразу, было слышно, что он тяжело дышит, куда-то быстро бежит, при этом музыка сперва удалилась, а потом и вовсе прекратила звучать из динамиков телефона.

- Привет сосед! Чё говоришь, плохо слышно! – наконец-то соизволил ответить Данила.

То, что Данила был у него дома в принципе ни о чём таком не говорило, но вот то, что Данила быстро ретировался и стал изображать глухого, выйдя на улицу, немного напрягло Илью. Но быстро придя в себя, -есть проблемы куда поважнее, чем предположения, в неверности жены - Илья собрался и заговорил, быстро, но выговаривая каждое слово, стараясь не поддаваться панике, чтобы донести до человека на том конце телефона, что с ним произошло за последние полчаса.

Неожиданно для Ильи в телефоне зазвучали короткие гудки.

- Да, чтоб тебя! – выругался Илья и посмотрел на экран телефона.

Надпись гласила, что «Батарея разряжена», а сверху мигал красным бочонок, лежащий на боку. Попробовав опять зайти в контакты и перезвонить, не получилось, телефон просто погас и выключился. Это было столь нелепо, что Илья какое-то время не мог в это поверить, пытаясь включить телефон, но всё безуспешно.

Вполне возможно, что у Саныча где-то в доме имеется телефон, но заходить обратно, где лежит тело, превращённое в отвратительный фарш с торчащими наружу костями, как-то не хотелось. Оставалось только одно, добраться до своего Бурана, стартовать отсюда как можно быстрее. На том бензине, что остался в баке, Илья не сможет доехать до деревни, чтобы сообщить о происшествии, но у него имелись две двадцатилитровые канистры с бензином в его зимовье, значит, придётся делать небольшой крюк и рвать отсюда когти как можно быстрее.

Спрятав телефон обратно во внутренний карман, как будто он там может подзарядиться от тепла тела, Илья осторожно вышел, держа ружьё наготове, на открытый воздух. Сразу стало во много крат опаснее и страшнее, теперь нападение можно было ожидать с любой стороны, а такой зверь как тигр атакует молниеносно, не зря говорят: «Если ты увидел тигра, то это означает, что он на тебя не охотится». А тигра как раз, наоборот, видно не было. Постоянно оглядываясь, стараясь не бежать, так как это только спровоцирует нападение хищника, Илья дошёл до своего Бурана.

Встала дилемма. Чтобы завести двигатель с помощью стартера, дёргая его за трос, нужно положить ружьё, так как запускаться движок ни за что не желал, если не поддавать газу, надавливая рычаг газа, а для этого нужны две руки. Илью просто не покидала навязчивая мысль, что как только он выпустит из рук охотничье ружьё, тигр мгновенно нападёт на него, именно этого он и ждёт. Но вечно торчать возле зимовья, где в непосредственной близости от него находится разъярённая кошка, готовая рвать и кромсать любого человека, тоже не самая лучшая идея. Инстинкт очень далёких предков, кричал в голове: «Беги!». Понимая, что его страх чувствует зверь, наверняка сейчас наблюдающий за ним из ближайших кустов, готовясь к атаке, Илья торопился, постоянно делая ошибки, неточности, и ничего не мог с собой поделать, поджилки тряслись, минуя желания своего хозяина.

Буран не подвёл и завёлся со второго рывка, заревев на всю округу. Тут же взяв с сиденья двустволку, Илья незамедлительно, не дожидаясь, когда двигатель прогреется, нажал на рычаг газа, и, управляя железным другом одной рукой, в другой руке держа оружие, пошёл на разворот, в сторону лесной дороги.

Амбу, могучего духа тайги, большого злого бога, чьё имя нельзя произносить вслух если не хочешь накликать на себя беду, Илья увидел озираясь назад, когда уже был на дороге и прибавил газу, чтобы покинуть проклятое место. Вид исполинской по размеру полосатой кошки чуть не выбил его из седла Бурана. Кое-как справившись с управлением одной рукой, Илья помчался прочь. Тигр вышел из-за дома, провожая убегающего в панике Илью взглядом своим жёлтых глаз. Лесная кошка была высотой со взрослого, крупного быка. Затем Амба прыгнул в лес, где тут же растворился, словно он был не из плоти и крови, а действительно являлся духом или богоподобным существом с эфирным телом.

Выжимая из старого Бурана всё что можно, Илья боялся только одного, чтобы двигатель не заглох от чересчур больших нагрузок. Обычно Илья щадил его, обращаясь с техникой осторожно, не давая двигателю, которому уже больше двадцати лет, перегреваться. Теперь же Илья выжимал из своего старика всё, на что был способен его старый друг. Казалось, что параллельно ему, через лесную чащобу бежит тигр, наблюдая за ним, ища удобного момента, чтобы выскочить и напасть, это подстёгивало Илью не сбавлять скорость.

Из-за поворота, навстречу Илье, выскочил белый Варяг, на котором размещались двое мужчин с укутанными лицами. Илья тут же приподнялся на ногах и замахал ружьём, сбавляя газ. Буран и Варяг, передвигались на большой скорости, по отношению к друг другу, поэтому разъехались, на метров десять друг от друга, где остановились, не глуша двигатели. Илья, перехватив ружьё поудобнее, пытаясь перекричать тарахтение Бурана, заорал не своим голосом:

- Стой! Стой!

Увидев, что Варяг остановился, встав боком к Илье, спрыгнул с Бурана и направился к сыновьям Саныча.

С веток деревьев упал снег, заискрившись на солнце, что-то материализовавшись прямо в воздухе, превратившись в жёлто-полосатый шлейф, словно молот, ударившись об снегоход Варяг, перевернуло его на бок вместе сидящими на нём мужчинами. За доли секунды глаз Ильи даже не успел заметить: Амба на полной скорости выскочил из-за деревьев и прыгнул на снегоход, опрокинув его в сторону Ильи. Мужчины, вылетевшие с сиденья, упали на дорогу рядом со снегоходом. Тигр не стал медлить. Мгновенно подхватив когтистой лапой позади сидящего, притянул к раскрытой пасти с длинными жёлтыми клыками, практически запихав голову вместе с плечами внутрь, сжал челюсть. Человек скорей всего даже не успел понять, что произошло, как безвольно повис в зубах тигра, предсмертно выгибаясь и поддёргивая ногами, не произнеся ни звука.

Мужчина, находившийся за рулём, заорал как ненормальный и Илья понял почему: Амба передней лапой наступил ему на спину, при этом полностью накрыв ею тело от поясницы до лопаток, одновременно выпустил когти, которые вошли мужчине в плечи, трапецию, начало шеи. Направив двустволку на тигра, Илья прицелился и попятился назад, не решаясь выстрелить. Существовала большая вероятность попасть в человека, находящегося в пасти тигра, свисающего вниз, закрывая при этом частично грудь Амбы, задняя часть которого находилась за перевёрнутым снегоходом.

Раздался рык тигра, кошка, не выпуская добычу из клыков, зарычала на Илью. Не зная, что делать, стрелять было банально страшно (существовала большая вероятность задеть сыновей Саныча), потом доказывай, что ты не верблюд и попал в человека случайно, Илья сделал всё, что мог в данной ситуации. Он безумно закричал на тигра. Маты просто лились из поражённого страхом мозга. Илья, опасаясь подойти к тигру исполинского размера слишком близко, чтобы отогнать его от вполне возможно уже мёртвых людей, которые молчали и безвольно трепыхались в лапах и клыках зверя, пытался спугнуть Амбу, отогнать его от своей добычи.

Крики злили Амбу, он рычал и даже сделал небольшой выпад в сторону Ильи, но недостаточный, чтобы полностью открыться под выстрел, люди еще находились на траектории выстрела. Поняв, что тигр не собирается бросать свою добычу, яростно её собирается защищать, Илья выстрелил в воздух, чуть выше головы хищника. Это подействовало, только наоборот - Амба бросился в сторону Ильи, а Илья, держа полосатого под прицелом, находясь под сильным стрессом, не выдержал и прицельно выстрелил вторым зарядом в район головы тигра.

Он точно видел, что попал, левое ухо кошки прижалось, глаза прикрылись, голова втянулась в шею, а кровавая борозда прошлась по макушке полосатого, вырвав кусок рыжей шерсти. Именно этот выстрел спас Илью, так как тигр, словно тень мелькнул среди деревьев, прыгнув прочь от Ильи, исчез среди леса на обочине лесной дороги. Оставив лежать неподвижное тело одного из братьев, возле снегохода, второго Амба унёс с собой.

Быстро перезаряжаясь, Илья очень сильно нервничал, так как гильзы вздулись и не хотели легко выскальзывать из ствола. «Вот же дурак, с десяти метров умудрился промазать, теперь это не просто злой тигр-великан. Сейчас, после его неудачного выстрела - это один из самых опасных существ для человека в лесу, то есть зверь-подранок. Надо же так лажануться, что теперь делать», - размышлял Илья. Надо, по-хорошему бы, начать преследование раненого зверя, чтобы добить его, избавив лес от потенциально опасного животного. Но уйти с накатанной дороги в рыхлый снег леса, где проваливаешься по пояс, а разворачиваешься с трудом, Илья точно не желал, тем более видел, на что способен этот монстр в тигриной шкуре. Где-то среди деревьев заревел Амба, его рык был настолько громким, что тарахтение Бурана никак не заглушали этот зловещий, не предвещающий ничего хорошего рёв.

- Хххрррр! Ааррр! –

Как только два последних патрона с пулями заняли своё место в стволе, Илье немного полегчало, и он решил посмотреть, как там один из братьев, что остался лежать возле опрокинутого снегохода. Подойдя к лежащему, Илья сразу узнал Андрея, старшего сына Саныча. «Значит, Пашу эта кошка унесла с собой», - подумал Илья и хотел нагнуться, чтобы посмотреть жив или нет Андрей. Как рык тигра раздался настолько близко, что Илья опять встал в оборону.

Тигр не собирался уходить, кружил где-то рядом, подбираясь всё ближе и ближе к Илье, чтобы достать его одним стремительным прыжком. Выдавал он себя раздражённым рычанием, словно Илья хотел отобрать у него его добычу. Сразу стало понятно, что Илья разозлил усатого не на шутку.

- Андрей! Андрюха! – боясь отвести глаза от леса, откуда грозила смертельная опасность, крикнул Илья, при этом не сильно, почти нежно пнул лежащее тело.

Андрей застонал. Это на Илью подействовало как адреналин, сразу стало намного лучше. Лежащий перед ним раненый человек оказался жив и теперь Илья не один, а это многое значит для человека, перед которым стоял вопрос о выживании, группой всегда легче и не так страшно.

- Андрюха ты как!? Можешь встать!? – покосившись на шевелящего на снегу Андрея, спросил Илья.

Одежда на лежачем охотнике выглядела целой, но, когда он сдвинулся, пытаясь опереться на руки, снег под ним оказался ярко-алым.

- Ааааррр! – среди деревьев мелькнул силуэт Амбы.

Тигр подобрался совсем близко и наверняка хотел напасть, но увидев, что Илья стоит на ногах, с приложенным к плечу ружьём, стволом, направленным в его сторону, мгновенно ретировался, недовольно взревев в безопасности леса.

- Вставай Андрюха! Он сейчас вернётся! – отчаянно крикнул Илья и не смотря на страх, схватил одной рукой Андрея под руку помогая тому подняться.

- Сук-ааа! – по подбородку вставшего Андрея побежала струйка крови, и выглядел он очень плохо.

- Дойти сможешь? – Илья имел в виду дойти до его Бурана, что стоял заведённый и готовый к движению.

Снегоход братьев перевернувшись на бок, заглох, чтобы его поставить на гусеницу, затем завести, потребовалось бы слишком много времени и усилия. Поэтому уходить от тигра Илья решил на своём проверенном железном друге красного цвета. Андрей, глядя на Илью, словно в пустоту, (взгляд ни как ни хотел фокусироваться), кивнул в ответ.

Поддерживая одной рукой раненого, Илья нагнулся, подобрал ближайшее оружие, валяющееся в снегу. Это оказался новенький карабин. Чей он, Андрея или Паши, Илья не знал, просто повесил его Андрею на плечо, взяв раненого под мышку, повел к своему Бурану. Другой крепко держа свою двустволку, постоянно высматривал Амбу среди деревьев. Одежда Андрея пропиталась почти чёрной кровью. Он постоянно кашлял и это затрудняло движение, что-то застряло в его лёгких, не давая ему свободно вздохнуть.

- Садись! Только держись крепче, я быстро поеду, – буркнул Илья и сам запрыгнул на сиденье. Одной рукой взялся за руль, из другой не выпускал ружьё, приготовившись применить его в любую секунду.

Андрей, с трудом дыша, морщась от боли, взобрался на заднее сидение и, облокотившись на спину Ильи, замер, тяжело дыша. Не теряя времени даром, Илья помчался в сторону своего зимовья, жалея только об одном, что выгрузил канистры, а теперь приходится делать такой большой круг, чтобы заправиться.

Удерживать Буран одной рукой стало неудобно, и, положив ружьё прикладом себе между ног, а стволом вверх на ветровое стекло, Илья сосредоточился на вождении снегохода. Неровности на лесной дороге - постоянный спутник, требующий внимания и сноровки от разъезжающих по ним на любой технике, тем более на снегоходах. Буран, ревя на всю округу леса, нёсся на хорошей скорости, и Илья стал расслабляться, адреналин схлынул с организма, он всё реже оглядывался вокруг, ища взглядом полосатый силуэт.

Наконец-то появился разрушенный мост. Сбавив скорость, Илья свернул на свой след от Бурана и, чтобы не терять время на объезд деревьев, вывернул на замерзшую реку, по которой можно передвигаться гораздо быстрее. Несмотря на риск попасть на пустоты подо льдом или тонкий лёд, в который можно провалиться, Илья мчался по реке что есть силы, насколько позволяла мощность старого Бурана.

Андрей молчал позади, практически лежа на спине Ильи, пропитав его куртку своей кровью. Неожиданно тяжесть Андрея пропала. Илья резко сбавил газ, обернулся, опасаясь, что пассажир позади, потеряв сознание, упал со снегохода. За спиной действительно никого не оказалось, но и на снегу позади Бурана Андрея не было. Он вдруг взял и исчез в мгновение ока.

Полностью остановившись посередине неширокой, замерзшей горной реки, Илья схватил ружьё и привстал на снегоходе, чтобы лучше разглядеть пространство вокруг. Не сразу, но всё же увидел следы тигра на широкой, утрамбованной полосе от гусениц Бурана, их тяжело было не заметить - широкие, с чёткими очертаниями, бросающиеся в глаза.

Амба бежал вслед за ними, по следу снегохода, а Илья даже не рассматривал такой вариант как наименее вероятный, высматривая исполинскую полосатую кошку, параллельно Бурану, в лесу. Тигр, выбрав наиболее подходящий момент, когда снегоход шёл с ровной скоростью, не петлял, не подпрыгивал как на лесной дороге, что характерно при езде по льду реки, схватил позади сидящего Андрея и утащил в лес, расположенный в каких-то пяти метрах от русла реки, по которому двигался Илья. Вон и следы видны, два прыжка до оврага между сопками. Илья спрыгнул со снегохода, с пылу было собрался бежать за тигром в надежде, что успеет отбить его у Амбы, закричал:

- Андрей! Андрей!

Но, только сойдя с Бурана, провалившись в снег выше колен, понял, что его затея неудачна. Илья с трудом взобрался обратно на дребезжащий снегоход. Андрей не отвечал. Надежда ещё теплилась, и Илья, повернув снегоход на следы тигра, направился по ним. Проехав десять метров в глубь леса, Илья приметил следы копошения на снегу, подъехав ближе, ужаснулся - всё вокруг было красным от крови. Она была повсюду, её было столько, что стало понятно, что Андрея он больше не увидит. Амба разорвал зимнюю одежду, что была на Андрее - вон видны клочки от ткани, пропитанной кровью, а затем услышав, как Илья направляется за ним, ушёл глубже в лес, прихватив тело Андрея с собой.

Быстро передвигаться по оврагу на технике не получится, слишком много молодых деревьев, валежника, пусть и замерзшего, но слабого, сыпучего грунта. Тигр с его ловкостью и скоростью легко уйдёт, тем более Буран Ильи слышно за многие километры. Поняв всю бесперспективность своих отчаянных действий по спасению Андрея, Илья повернул назад к речке, полный решимости добраться до зимовья, заправиться и добраться до деревни за подмогой. Вряд ли этот полосатый разбойник уйдёт куда-нибудь с этой территории в ближайшее время, а значит, имелся достаточно большой шанс поквитаться с Амбой, за Саныча и его сыновей.

Хитрый исполин

Хитрый исполин.

Добрался Илья до зимовья быстро, не глуша двигатель, достал канистры, приступил к заправке. Преодолеть ему предстояло примерно около ста двадцати километров, немного конечно, если двигаться в тёплой машине по гладкой дороге. Илье же придётся больше половины пути, передвигаться по лесным дорогам, некоторые из них настолько запущены, что езда по ним больше напоминает экстрим, чем банальную прогулку по красивому и ухоженному лесу. Весь бензин в бензобак, естественно не влез, осталось половина канистры, которую Илья привязал на пассажирскую подножку, приметив, что всё заднее сидение в крови, набежавшей из Андрея. Наскоро очистив кровь снегом, Илья зашёл в зимовьё, чтобы осмотреться, что ещё взять с собой, и может пригодиться в дороге.

Присев на дорожку, чувствуя, как трясутся руки, после того, что с ним случилось в ближайшие часы, Илья поймал себя на мысли, что ужасно хочет выпить. Спиртного с собой не было, и поэтому, закурив, нервно затягиваясь дымом табака, принялся мысленно продумывать свой обратный путь, а также, что говорить, когда попадёт в деревню. Ведь история была настолько невероятна, что, услышав её от кого-нибудь, он точно подумал бы, что рассказчик тронулся умом, ну или совсем заврался. Понятное дело, что без полиции тут не обойдёшься, как-никак три мёртвых человека - направят следственно-оперативную группу с районного центра. Естественно он будет первым подозреваемым, вряд ли его сразу посадят, наверняка будет сопровождаемым и свидетелем одновременно, так, как только он хорошо знает эти места, ну ещё Саныч с сыновьями, но их уже не спросишь ни о чем.

Интересно, а после его посадят на время следствия? Как это работает он не знал. Как не знал и того, будет ли у него возможность совместно с другими охотниками разобраться с тигром, устроившим всё это. Ведь такого зверя, да ещё подранка, при любом раскладе необходимо убить. Теперь он представляет угрозу для всех людей, кто находиться на его территории обитания, а у такого крупного самца ареал проживания достаточно обширный. Конечно, хотелось бы поучаствовать во всем этом, посмотреть размеры убитого животного, а то если повезёт, лично убить тигра. Думая обо всём этом, Илья морально готовился к предстоящему долгому пути.

Звук удара снаружи резко вывел из размышления Илью, он подскочил с топчана и схватил стоящее возле стола ружьё, почти подбежал к двери, напряжённо встал возле неё, не торопясь её открывать. Прислушался к звукам снаружи, Буран продолжал работать, но его звучание изменилось, стал немного заунывным. Раздался треск пластика, что-то с хрустом оторвалось, послышались звуки рвущейся ткани, Илья не выдержал, приоткрыл входную дверь и выглянул наружу. Бурана на месте не оказалось, вместо него на снегу дороги лежал пластиковый чехол на двигатель с разбитым ветровым стеклом. Сам снегоход находился немного дальше, не на дороге, в лесу среди деревьев. Тигр, навалившись на Буран сверху, словно схватил копытное животное, сидя у него на спине, зубами что-то вытягивал и рвал. Затем он слез с Бурана, ухватил снегоход за заднюю часть, приподняв его над землёй, деловито потащил в глубь леса.

Сперва страх сковал Илью, он беспомощно наблюдал, как Амба, словно схватив добычу, уносит снегоход в лес. Буран весил не мало, примерно около трёхсот килограмм, но это ни капельки не смущало, огромную по размерам кошку.

Придя в себя Илья подкинул ружьё вверх, направил его на удаляющегося тигра, пошёл вслед за ним. От зимовья, до реки (именно в ту сторону тигр уносил заведённый Буран), имелся небольшой спуск, соответственно животное находилось немного ниже Ильи, частично скрываясь за техникой и данным спуском. Для хорошего, прицельного выстрела Илье нужно было подойти как можно ближе, что он и пытался сделать, зайдя в лес, при этом провалившись по колено в снег.

Тигр увидел Илью и зарычал, прильнул к земле, выглядывая из-за снегохода. Даже лёжа Амба был высотой с переднюю часть Бурана, Илья не стал рисковать, боясь попасть в своего железного друга, принялся обходить в сторону, чтобы открылся бок кошки, а техника не была на пути прямого выстрела. Именно в этот момент тигр зарычал наиболее сильно, вырвал сиденье вместе с защёлками, держащими сидение на месте и откинул в сторону, затем ударил лапой в бок Бурана, отчего он пошатнулся и заглох.

Сразу наступила неземная тишина, которую нарушало лишь недовольное шипение полосатой твари, что уродовала и ломала, транспортное средство Ильи. Теперь ждать и обходить не имело смысла, нужно было как можно скорей спасать технику, от разъярённого хищника, и Илья прицелился, благо расстояние было совсем не большим - метров двадцать – двадцать пять.

- Бах! – выстрел нарушил тишину таёжного леса.

Илья был не плохим стрелком, не снайпер конечно, но с такого расстояния промазать не мог. Тигр подпрыгнул, словно испуганная кошка, разведя здоровенные лапы в сторону, и стремительно убежал, подняв высоко свой хвост, в сторону реки, где скрылся среди кустарника, откуда донеслось недовольное, полное боли его рычание.

-Ааааууурррр!

Подойдя к Бурану, Илья, держась настороже, перезарядил ружьё, вместо использованного патрона вставил патрон с картечью, чтобы если кошка обнаглеет, всадить ей дуплетом сразу из двух стволов картечью с пулей. В районе реки тигр недовольно ворчал, почему пуля не убила Амбу сразу, Илья не знал, но предполагал, что зверь он сильный и пока держится - позже естественно погибнет от полученной раны. Целился Илья в район шеи, попал скорей всего примерно в ту же область, точнее сказать он не мог.

Старый железный друг, на которого было столько надежд, пострадал от лап полосатого разбойника очень сильно, помимо вырванного сиденья, аккумулятор, который находился под сиденьем тоже пропал. Вокруг, в том числе и возле сиденья его видно не было, скорей всего из-за своей тяжести провалился под снег. Многострадальный старый пластик спереди был вырван из своего места, сейчас валялся на дороге, обнажив местами проржавевший двигатель и агрегаты к нему. В самом двигателе была вырвана электропроводка и погрызены шланги, из которых сочился бензин. Пластмассовый бензобак из пожелтевшей от времени пластмассы был расколот лапой тигра, и он превратился в разорванный сосуд, из которого почти вытек весь бензин.

В общем Илье хватило одного взгляда на Буран, чтобы понять, что отремонтировать его на месте будет сложно, практически невозможно. Если бензобак можно попытаться заменить на любую другую ёмкость, то порванные в разных местах шланги и провода, склеить, нарастить было нечем: в избушке отсутствовал материал для этого. В гараже, дома, Илья легко справился бы со всеми этими проблемами, но вот в лесу, без запасных шлангов, проводки, и другого это очень затруднительно. Главной проблемой во всём этом был потерянный аккумулятор и вытекший бензин, которого осталось теперь полканистры, литров десять максимум, которых даже на полпути не хватит. Посмотрев на всё это безобразие, Илье пришлось бросить Буран в лесу и направиться к избушке, так как вручную затолкать по глубокому снегу, к дороге, пострадавший от лап тигра двести восемьдесят килограмм было не реально.

Амба недовольно рычал в районе реки, сотрясая своим громогласным рыком морозный воздух вокруг. Илья, боясь повернуться к нему спиной, попятился задом к зимовью, держа ружьё наготове. Уже подходя к дверям избушки, услышал, как тигр продолжил крушить так ненавистный ему Буран, из-за невозможности добраться до человека.

Закрыв засов, Илья с тяжким сердцем сел на топчан и закурил, теперь ему было некуда торопиться: тигр уничтожил средство передвижения. Идти до деревни по лесной дороге нужно было больше ста километров, а это значит за один световой день никак не поспеть. Оставаться же в ночном лесу с этой разъярённой кошкой, Илье бы не хотелось, тигр отлично видит ночью, чего не скажешь об Илье. То, что Илья, стреляя, попал в полосатую тварь, он не сомневался, вполне возможно, что тигр в ближайшие часы ослабнет и за ночь замерзнет где-нибудь неподалёку от зимовья. Остаётся только подождать.

Ну, а раз все ближайшие планы рухнули в одночасье, Илья занялся повседневными делами: растопил печь, поставил кипятится сперва чай, а потом разогревать зайчатину, тушёную с картофелем. Неспешно пообедал или поужинал (время было примерно около пяти вечера), вспоминая каждую мелочь, что произошла с ним за сегодня. Взвешивая, где он поступил правильно, а где можно было поступить совсем по-другому, пришёл к выводу, что сегодня он сделал всё правильно. То, что он сейчас сидит в зимовье, попивая крепкий чай, живой и здоровый, красноречиво об это говорило.

Илья сидел и обдумывал, как он сможет добраться до людей. В принципе, если бы не тигр, то он бы легко дошел до деревни за два дня. Такой переход он уже совершал, и это было ему не впервые. Вот только ночевать в лесу на лапнике[1] возле костра, без защитных стен зимовья, когда вокруг бродит злющий Амба, готовый в любую секунду растерзать тебя, как- то не хотелось.

Осталось набраться терпения, подождать, когда раненый тигр сгинет, замёрзнет в лесу и тогда можно будет, направиться пешком к людям. С такими мыслями Илья, подкинув в печку последнюю вязанку дров, проверив насколько хорошо заперт засов двери, лёг спать, не опасаясь, что тигр как-то сможет пробраться в его зимовьё.

Ночью Илья просыпался несколько раз. Один раз от тигриного рыка прямо под дверью. Снаружи слышалось тяжёлое дыхание зверя, сильные когти пытались подцепить дверь, но засов надёжно удерживал её. Потом Амба взобрался на крышу. Домик сам по себе был не высок, плюс сугробы вокруг, да и зверь не маленький, поэтому он с лёгкостью туда запрыгнул. Ожесточённо, со злобным рычанием приступил разгребать снег, но добравшись до брёвен, представляющих из себя крышу, понял, что не сможет пробраться через них или разрушить, недовольно зарычал и покинул крышу. Под утро кошка, осознав, что попасть внутрь зимовья ей не под силу, взялась ломать все, что находилось снаружи. Грохот стоял не шуточный, он и разбудил Илью в третий раз. Гремел металл нарт, хрустела древесина, которую тигр грыз или ломал, шелестели пакеты, несколько раз досталось двери, от чего она очень опасно затрещала, но всё же выдержала натиск.

Тигр бесчинствовал всё ранее утро, не давая уснуть, а когда солнце взошло, вдруг исчез. Илья опять вырубился, но ненадолго, тревожный сон не радовал, поэтому пришлось подняться с тёплой кровати, сколоченной из досок. Кое-как умылся талой водой из бочки, оделся и поставил чай с остатками воды. Подумав, что, если он собирался ещё тут пробыть какое-то время, нужно спуститься к реке за водой - сделать это было очень страшно, так как Амба не собирался погибать от полученной раны, а значит, Илья попал своим выстрелом в не жизненно важный орган, ранение тигр, судя по его активности ночью, легко пережил.

Оставалось только одно, подсторожить усатого и выбить из него дух раз и навсегда, иначе он не только не сможет добраться до людей в ближайшее время, но и даже сходить за водой к речке без риска лишиться жизни. Осторожно открыв дверь, Илья выглянул на улицу, держа ружьё готовым выстрелить в любую секунду. На улице стояла ясная, как и вчера, погода - светило солнце, ветра практически не было. Во дворе был полный хаос, пакеты, что висели под козырьком крыши, в которых хранились шкуры, замороженное сало отсутствовали, их мелкие обрывки валялись тут же на снегу. Здесь же можно было заметить, обломки дядиных лыж, с остатками шкуры на них. Сани измятые, потерявшие свою былую форму, лежали на дороге. Дрова, что были уложены в аккуратную поленницу были раскинуты по всему двору, вплоть до изуродованных нарт. Снег, утоптанный, с множественными отпечатками лап крупной кошки, без следов крови на нём дали понять Илье, что тигр действительно ранен несерьёзно или вообще отделался лёгким испугом.

В избе дрова давно прогорели, печь требовала нового топлива, иначе избушка грозилась быстро выстыть. Илья осторожно, постоянно приглядываясь к деревьям вокруг, в надежде заметить, где притаился полосатый, поднял ближайшее к нему полено. Чтобы оно не мешалось в руках, закинул его во внутрь дома, потянулся к следующему полену, что лежало немного дальше. Где-то в лесу застрекотала испуганная птица, Илья насторожился, пытаясь рассмотреть источник опасности. Но как ни приглядывался, не заметил ничего. Поборов страх, опят нагнулся за поленом, взял его и не смотря куда бросил назад, во внутрь дома. Полено по всей видимости попало в ножку стола, на котором зазвенела металлическая посуда. Край глаза заметил какое-то движение, и Илья, тут же собравшись, ухватил ружьё двумя руками.

С краю козырька перед входом упал кусочек снега, небольшой, чтобы испугаться, но повернувшись в сторону падающего комочка снега, Илья чуть не вскрикнул. Утреннее солнышко, освещая всё вокруг, создавало четкие тени на белоснежном снегу, естественно тень дома резкими очертаниями легла на ровную, белую поверхность. Она была без каких-либо переходов, как это бывает в пасмурные дни, но сверху тени дома, а верней его козырька, виднелась хорошо различимая тень лежащей на нём большой кошки, наполовину скрытой снегом, что скопился на нём. Тень тигра не шевелилась, была подобрана и сжата, словно пружина, уши прижаты к голове, он явно готовился к прыжку на добычу. Жертвой естественно должен был стать Илья, как только выйдет из-под козырька зимовья на открытое пространство.

Стрелять снизу-вверх через козырёк из брёвен, чтобы убить Амбу, было не реально (такое только в фильмах бывает), тут даже автомат Калашникова не справился бы, что уж говорить о старой охотничьей двустволке с её свинцовой без оболочки пулей. Кошка, лёжа на козырьке, терпеливо ждала, замерев словно статуя, совершенно не шелохнувшись, а Илья, у которого волосы встали дыбом, от осознания того, что от смерти его отделяло всего пару шагов, попятился прочь, назад в дом, совершенно забыв про дрова, про воду и вообще обо всём на свете.

Только оказавшись за порогом, почувствовал себя более-менее в безопасности. Илья с облегчением выдохнул, взявшись за дверь. Тигр на крыше что-то учуял или понял, что добыча ускользает, судя по тени, поднял голову, выпрямил уши. Хотелось мгновенно закрыть дверь, задвинуть засов, чтобы наверняка оказаться в стопроцентной безопасности, но Илья пересилил себя, продолжил, высунув только голову за дверь, наблюдать за тенью Амбы.

Прошло не больше пятнадцати минут, как тигр встал в полный рост, наверняка понял, что его раскусили, недовольно рыкнул и, словно не из плоти и костей исчез, верней исчезла его тень. Позади избушки послышался шум падающего снега, Илья, не желая дальше рисковать, так как тигр мог теперь появиться с любой стороны зимовья, быстро закрыл дверь и задвинул засов.

Илья стоял возле двери, прислушиваясь, что же там делает хитрый хищник. До уха Ильи доносилось, как скрипит снег под тяжёлыми лапами тигра, который ходил вокруг дома, недовольно порыкивая. Прошло не больше часа, как тигр удалился от зимовья, раздраженно проревев где-то в глубине леса, а затем опять пропал.

Выходить на улицу после того, как Илья практически случайно обнаружил засаду, устроенную Амбой, сразу как-то расхотелось, что ещё может придумать тигр, дабы подсторожить Илью, было известно лишь полосатому. В доме стало холодать, Илья бросил в печь два полена, добытые с большим риском для жизни, услышал, как они затрещали, упав на потухающие угли.

Теперь встал реальный вопрос, что же делать дальше? Тигр не только не погиб, но ещё и чувствует себя великолепно, неужели я промазал, подумал Илья. Тут же себя одёрнул, да нет, не может быть, там расстояние было максимум метров двадцать, точно попал, но вот куда вопрос. Такие мысли, что патрон был бракованный, а соответственно пуля при полёте имела низкую скорость, Илья не рассматривал. Патроны были новёхонькими, сам лично два месяца назад покупал, и они не успели ещё отсыреть. Толщина шкуры, пускай и очень крупного тигра никак не могла противостоять пуле двенадцатого калибра, пускай она слабее любого нарезного оружия, но её силы достаточно, чтобы свалить любого зверя, обитающего на планете Земля, тем более с двадцати метров. Из всех размышлений вывод напрашивался только один, почему тигр до сих пор ходит по земле. Илья скорее всего промазал, как ни грустно это звучит, дрогнула рука от страха, вполне себе возможный человеческий фактор, вот пуля и ушла мимо или задела чутка, совсем не смертельно, как та пуля, что прошедшая вскользь по черепу тигру на дороге, когда он пытался спасти Андрея с Пашей, повредив лишь шкуру зверя, может поэтому он и подпрыгнул, словно его напугали.

Думая над всем этим, Илья постоянно пытался вернуть свои размышления к тому, а что теперь делать, как быть. Ведь за водой или за дровами в данный момент выйти чрезвычайно опасно. У Ильи имелись мыслишки, как подкараулить тигра; он понимал, что другого выхода у него нет, всё-таки придётся рискнуть, для этого у него есть ещё одна и в то же время самая последняя пуля. Картечь Илья не брал в расчёт, так как её убойная сила слишком мала для такого гиганта, если только в упор выстрелить, но и при таком раскладе тигр, прежде чем умереть, успеет превратить Илью в человеческий фарш.

Один из самых простых способов - это стрелять через приоткрытую дверь, которую можно в случае опасности закрыть, спрятавшись за толстыми стенами зимовья. В таком случае нужно дождаться, чтобы тигр сам подошёл на близкое расстояние, встав напротив входной двери, или заманить его каким-то образом на данную траекторию. Существовал ещё один стопроцентный вариант, открыть дверь зимовья настежь и кричать, привлекая кошку, держа под прицелом вход, а как только тигр сунет свою морду в проход, влепить ему пулю между глаз, с расстояния четырех метров, даже слепой не промажет. Правда так делать ох как не хотелось, в случае если рука опять дрогнет, и пуля не сразу убьёт крупного тигра, и у Амбы будет хотя бы секунды две, прежде чем он скопытится, то Илья скорей всего последует за хищником, в его потусторонний мир в качестве закуски Риск был слишком велик.

Остановился Илья на способе через дверь, долго не решаясь, прислушиваясь к звукам снаружи, всё же приоткрыл её, чтоб оставалась щель ровно на то, чтобы разместить в ней ствол ружья. Положив двустволку поудобнее на рукав левой руки, немного потренировавшись, как будет стрелять, затем закрывать дверь, Илья стал кричать в узкую щель всё, что приходило в голову. Как бы Илья себя не подбадривал, выкрикивая разные ругательства, в отношении глупой, тупой, а также грязной кошки, возомнившей себя царём тайги, могучим божеством и духом леса, поджилки, однако, тряслись не на шутку. Всё время казалось, что тигр где-то совсем рядом, например, прячется за домом и только ждёт, чтобы крикливый человек высунулся за дверь.

Оказалось, осторожности тигру не занимать, покричав около часа, Илья устал, но так и не дождался полосатого, тот как будто чувствовал, что человек задумал и не шёл на поводу в заранее приготовленную ловушку. Закрыв дверь, Илья доел последнее рагу из зайчатины, допил чай с наполовину плавающей заваркой в кружке, так как выжал из чайника всё без остатка. Взглянул на бочку с талой водой и, тяжело вздохнув, начерпал из неё в чайник воды, поставил на печку с прогорающими угольками, чтобы успеть хотя бы вскипятить воду.

Осмотрелся вокруг, убранство таёжного жилья было скудным. Сколоченный стол из необтёсанных досок, две чурки[2] используемых вместо стульев, вот как раз их он и поколет на дрова, жаль, что колун на улице - придётся пользоваться охотничьим топориком, а он короткий, небольшой, но это не беда справлюсь, подумал Илья. Стола и импровизированных стульев хватит на сутки, если экономить, а что дальше, чем греть жилье, на улице под минус тридцать, а сидя в неотапливаемом помещении околеешь окончательно. Это когда ходишь по тайге, температура тебе нипочём, даже жарко иной раз - вспотеешь так, что аж пар от тела идёт, а в зимовье - совсем другое дело, без тепла никак, жизненно необходимый элемент печка и огонь.

Можно разобрать топчан, дров в нём побольше, на дня два-три хватит, но спать на половых досках то ещё удовольствие, вполне возможно подхватить пневмонию, как известно по полу холодом тянет, не зря же придуманы высокие кровати. Про мелочи типа правилок[3], деревянной посуды, полочек из обрезков досок, он даже не думал, всё это печь сожрёт в считанные минуты.

С водой было ещё печальнее, литров десять талой воды, в столитровой бочке. Хоть он и заполнил бочку снегом до верху с шапкой, но тая, снег превращался в воду, которая по плотности гораздо выше снега и из полной столитровой бочки снега получалось литров десять-двенадцать воды. Единственное с чем было неплохо - это с едой, пускай это макароны и крупы, но на них можно долго продержаться, лишь бы была вода, в чём всё это сварить.

Грустные мысли о возможном долгом заточении в избушке начинали злить Илью, и он предпринял попытку номер два: всё также из приоткрытой двери пытался заманить своими криками тигра на прямой выстрел. Амба никак не реагировал, не выдавал своего места расположения рыком или хрустом ветки, или снега. Илья немного осмелел, не будешь же вечно бояться, в конце концов-то, страх превращается в безразличие. Такое часто можно наблюдать на войне: сперва человек приседает и прячется от любого выстрела или взрыва, потом, по прошествии времени, может спокойно курить под сильным обстрелом, когда пули ложатся рядом, а от взрывов осыпает землёй.

Поняв, что тигр либо сидит где-то в засаде, либо ушёл по своим тигриным делам далеко в лес и не слышит Илью, открыл дверь, которая открывалась наружу, ещё шире. Затем выглянул из-за двери, высунув голову, оглянулся вокруг, насколько хватало обзора. Опасности не наблюдалось, тигра нигде видно не было.

Дрова лежали совсем рядом, пару небольших шагов, и можно забросить в дом пять или шесть поленьев. Илья осторожно открыл дверь нараспашку, держа ружьё прижатым к плечу, с опаской сделал шаг наружу. Нападать никто не собирался, крышу, вернее её тень уже видно не было, солнце взошло выше, и тень теперь была почти вровень с избушкой. Поэтому пришлось рискнуть, Илье для успокоения себя обязательно нужно было взглянуть на крышу, не притаился ли там Амба.

Направив на крышу ствол ружья, Илья взглянул наверх. Снег на крыше потерял свою девственность, теперь вместо ровной с полметра толщиной снежной шапки, он был изрыт, имел множественные следы перемещения тигра, искавшего лазейку, чтобы попасть внутрь зимовья, но, главное, самого Амбы там не было. Оглядевшись вокруг, не веря своему счастью, что тигр ушёл, Илья принялся забрасывать дрова в открытую дверь, постоянно сканируя своим взглядом окружающую обстановку.

Все ближайшие к избушке дрова Илья закинул внутрь зимовья быстро, опасаясь далеко отходить от спасительной двери. Основную же часть поленницы тигр умудрился разбросать на дороге, где лежали помятые сани-корыто. Это было примерно метров десять от зимовья, туда Илья боялся идти, так как в случае появления Амбы он вряд ли успеет добежать и спрятаться, за дверью. Про то, чтобы сходить за водой на речку, а это примерно метров пятьдесят, даже речи не шло, именно таким образом он попадёт в ловушку тигра, спрятаться по дороге к водопою для тигра излюбленная тактика охоты, тем более по той тропе к реке, по которой Илья ходил постоянно, было предостаточно мест, для подобной засады.

Хоть дорога к воде была закрыта, пока Илья не убьёт тигра, нужда в самой жидкости в которой можно варить макароны и крупу никуда не отпала. Хорошо, что вокруг полно снега, который ещё нужно набрать, подобрав наиболее чистое место, где не топтался тигр и он сам. Лопата, сколоченная из фанерного листа, тигром была сломана, сам фанерный лист погрызен, но по большей части остался целым. Чтобы воспользоваться фанеркой, для извлечения больших кусков снега, Илье пришлось повесить ружьё на плечо, сразу почувствовал себя не уютно, почти голым, но деваться некуда было.

Черпая снег, Илья сразу же нёс его в дом, высыпая в бочку с водой, корячиться с бочкой на улице не хотелось, да и в случае появления тигра, он мог не успеть её занести обратно в дом, при этом останется вообще без воды. Таскать снег было, конечно, проблематично, много поломанной фанеркой не получалось взять, а каждый раз, заходя внутрь избушки он на время терял визуальный контроль за окружающей обстановкой вокруг.

Почти наполнив бочку снегом, Илья в очередной раз вышел со сломанной лопатой за снегом, когда услышал тревожные трели птички на дереве. Оглядевшись вокруг, не увидел тревожных знаков, силуэтов, кругом был морозный, тихий, снежный лес, освещаемый ярким солнцем на синем небе без облаков. Неизвестная, невидимая среди веток деревьев птичка продолжала тревожно стрекотать, делая спокойный и безмятежный мир вокруг, тревожным и опасным. Зачерпнув снег, Илья развернулся, чтобы как обычно пройти в дом, как увидел, то что так взбудоражило птичку. По дороге в его сторону шёл большой сохатый, с одним рогом, второй успел отвалиться, так как общеизвестный факт, что сохатый после гона избавляется от рогов.

В любой другой ситуации, Илья бы приготовился стрелять в этого великана, мяса в таком быке много, можно сказать, после такой добычи зимний план по мясу был бы выполнен. Но в той ситуации, что он оказался, мясо было бы некуда девать - внутри зимовья хранить не получится, снаружи, на радость тигра хранить бесполезно. Да и есть ли у него время заняться разделкой гиганта, может уже сейчас, где-то, в его сторону крадётся Амба, чтобы напасть на него.

Сохатый, не замечая человека, бодрой рысцой бежал по дороге, а Илья стоял, не шевелясь, беспомощно наблюдая за величественным животным, у которого из ноздрей вырывался пар, словно внутри него работал паровоз. Эта картина заворожила Илью, он рассматривал красавца, с сожалением провожая того взглядом.

Волосы на затылке под шапкой почему-то зашевелились, по вспотевшему позвоночнику пробежала неприятная дрожь, словно электрический ток, заставляя подёргивать плечами и ногами в коленных суставах. Это ощущение было уже знакомо Илье, и он резко повернулся: в десяти метрах, под деревом, практически сравнявшись со снегом, в его сторону полз тигр. Уши у полосатой кошки, были прижаты к голове, усы практически легли вдоль морды, глаза с кулак размером, расширены до пределов возможности. Пока человек был отвлечён сохатым, Амба готовился к прыжку, его лапы поджаты, а задница с прямым, словно труба, хвостом, расположенным параллельно земле, нервно подёргивалась, от переминаемых с места на места задних лап, ищущих хорошую точку опоры.

С такого расстояния тигр мог достать человека в один прыжок, но он почему-то медлил. Илья, только увидев Амбу, сразу понял, что он опять чуть ли не попался на уловку полосатого, замер, наблюдая за хищником. Не хотелось верить, что сохатый, бежавший по дороге, это козни Амбы, слишком это было нереалистичным для дикого зверя, но почему-то в глубине души Илья был уверен в этом. Сохатого с одним рогом пригнал именно тигр в надежде, что Илья от жадности соблазнится наживкой и отвлечётся на жирную, мясистую приманку. Теперь не в меру умный один из самых крупных кошачьих на земле, понял, что его авантюра не удалась и смотрел на Илью, думая, что предпринять.

Как только тигр перестал перебирать задними лапами, весь напрягся и замер, Илья кинул в его сторону фанерку со снегом и, не оглядываясь, бросился к двери избушки, до которой было полтора метра. Он знал, что усатый тоже прыгнул в его сторону, сработал инстинкт хищника на убегающую добычу, но всё-таки надеялся, что рассыпавшийся снег и фанерка отвлекут внимание хищника, и Илья успеет нырнуть в спасительную темноту, из-за узеньких окошек его избушки свет в зимовьё попадал плохо.

Внутри помещения он оказался за доли секунды, страх всегда подгоняет. Налету схватился за край двери, рванул её на себя, тут же развернулся, чтобы захлопнуть её и задвинуть засов. Дверь почти закрылась, как её перехватила лапа тигра, когти белого цвета с розовой дермой, размером каждый с хороший охотничий ножик, впились в древесину досок двери с внутренней стороны, препятствуя закрытию двери.

Сперва Илью охватил ужас: удержать дверь, которую на себя потянул Амба-гигант, не представлялось возможным, силы человека и крупной кошки совсем несопоставимы. Но ни этого ли добивался Илья в течение всего дня, выманивая тигра на траекторию выстрела из двери? Он отпустил дверь. Одновременно скидывая ружьё с плеча, переводя его в положение для выстрела, развернувшись лицом к двери, мелкими шажками отступая назад в глубь избушки.

Теперь деваться было некуда, столкновения не избежать, жаль только, что оно приняло не контролируемый характер, но тут уже ничего не поделаешь. Дверь резко открылась нараспашку, открыв проход полностью, а заодно и тигра во всей его красоте. Животное действительно выглядело не просто большим, это была исполинская полосатая кошка, с головой, которая с трудом помещалась в дверной проём.

Тигр, увидев человека с ружьём в руках, зарычал с шипением словно у него хотят отобрать его законную добычу, опустил голову, поджав уши, оскалился, показав свои жёлтые клыки, глядя на Илью исподлобья, сделал первый шаг, чтобы войти внутрь помещения.

Продолжая отступать (чем больше расстояние между ним и тигром - тем лучше), Илья прицелился между широко посаженными, практически чёрными из-за расширенных зрачков, глазами Амбы. Под ногами постоянно путались заброшенные впопыхах поленья дров, валяющиеся в полном беспорядке на полу зимовья. Илья, нащупав полено ступнёй, старался отпихнуть его в сторону ногой, делал это осторожно, чтобы не спровоцировать тигра на нападение.

Амба зарычал сильнее, и Илья всё ещё не решаясь выстрелить, попятился назад быстрее, при этом как не старался, всё-таки наступил на одно из поленьев, тут же потеряв устойчивость, пошатнулся. Тигр, просунув голову в проём двери (его длинные усы не помещались и ему пришлось их немного приложить к морде), находился буквально в трёх метрах от Ильи. Хищник, не убирая оскала со своей морды, повернул голову, осматриваясь в избушке, при этом выпятил нижнюю челюсть, принялся потряхивать ею, изображая, что типа того, как кошки отрыгивают свою шерсть.

- Аааууу руэннне[4], – прозвучал звук совершенно неестественный для тигра, как будто животное, что-то хотело сказать на человеческом языке, но его гортань не позволяла этого сделать.

В ютубе есть видюшки, где коты пытаются произнести слова «Мама», «Дай», именно так это выглядело и звучало. Сказать, что Илья испугался – ничего не сказать, да ещё в этот момент нога на неровном полене ушла в сторону. Встав на пол в неестественном положении, тут же в сухожилиях стрельнула резкая боль, и он, падая на пол, нажал сразу на два спусковых крючка.

Два выстрела прозвучали синхронно, накладываясь друг на друга, грохот от выстрела в помещении прозвучал нешуточный, и Илья на время оглох. Боль в ступне на секунду помутнело зрение, и, когда Илья оказался на полу, в тумане порохового дыма, он увидел, что проход открытой двери пуст.

Тигр исчез в мгновение ока. Илья не мог поверить в случившееся. По всем правилам Амба просто был обязан напасть после того, как по нему произвели два выстрела из картечи и пули, если сразу же не был поражён, так сказать, наповал. Судя по пустому порогу, куда уже зашёл тигр, он не был убит, то что Илья возможно промазал с расстояния трёх метров из-за того, что поскользнулся на полене - маловероятно, по крайней мере, Илья не хотел в это верить, так как Амба своим огромным телом полностью закрывал проход двери, куда-нибудь, но обязательно бы попал. Но фактом было то, что мёртвого тигра не было на месте, на него никто не напал, животное после прямого попадания исчезло.

Попробовав встать, Илья вскрикнул от резкой боли в ноге, «Блядь, не хватало ещё для полного списка оказаться в данной ситуации со сломанной ногой», - подумал от злости Илья. Повторная попытка подняться на ноги, увенчалась успехом, правда, опереться на больную ногу, было совершенно невозможно: стреляющая боль пронзала всю ступню. Прыгая на одной ноге, Илья быстро добрался до двери, выглянул на улицу, и, не увидев мертвого Амбу, схватил дверь и захлопнул её, тут же закрыв её на засов.

Как только дверь встала между ним и опасным из-за бешеного тигра окружающим миром, Илья почувствовал себя в безопасности, хотя тело до сих пор дрожало от только что пережитого стресса. Добравшись на одной ноге до топчана, Илья сел на него и приступил к снятию обуви с больной ноги, чертыхаясь и матерясь от боли. Но сделать это было необходимо, нужно взглянуть что с ногой, определить повреждения и назначить в зависимости от симптома, самому себе лечение.

Ступня после того, как он стянул два носка, один простой, другой шерстяной, приобрела жёлтый цвет, с синей полосой вдоль пятки. Пошевелить ею было категорически невозможно, не испытав дикую боль. Предварительный осмотр и ощупывание дали не утешительный вывод, несмотря на то, что кости ступни целы, очень сильное растяжение налицо, а это, как минимум, две недели сильной хромоты. С таким недугом, самостоятельно добраться до людей практически если не невозможно, то очень затруднительно.

Изба изрядно остыла, и нога, не защищённая тёплой меховой обувью, принялась замерзать. Одев на больную ногу носки - про то, чтобы натянуть на неё тяжёлые унты, не могло быть и речи, - Илья, прыгая на одной ноге, морщась от боли, приступил к растопке печки.

[1] Лапник - Ветви вечнозелёных деревьев (ели, сосны и пр.); часто — срезанные и используемые для подстилки, утепления и т. п.

[2]Чурка — дрова: круглый короткий отрезок дерева, колющийся на поленья.

[3] Правилка – деревянное приспособление, для сушки шкур.

[4] 16 – в конце книги.

Дух тайги

Дух тайги.

Котелок на печке позвякивал крышкой, выпуская из-под неё пар, рисовая каша, была почти готова и Илья, убрав котелок на пол, оставил доходить рис до готовности. Поставив на его место прошедшую огонь и воду чугунную сковородку, доставшуюся Илье от дяди, а тому в свою очередь от отца ну и т.д., положил на её дно топлёное сало, закинул туда же нарезанный лук, не дожидаясь, когда сало растает.

На крыше, возле трубы, заворчал недовольный тигр, наверняка дым, идущий из печной трубы, раздражал хищника. Он даже предпринял попытку сломать её, но хорошо, что в своё время дядя, устанавливая печь, не пожалел сил и средств, установив печную трубу не из жестянки, как у большинства, а из обрезка стальной трубы, хоть она и была неимоверно тяжёлой, неподъёмной, но и сломать такую даже великану тигру не под силу.

На улице уже стемнело, поэтому Илья не увидел, через узкие окна, как тигр спрыгнул с крыши, лишь хруст снега за стеной избушки, подтвердил это. Тигр не уходил от зимовья, постоянно крутился возле избушки, иногда царапая дверь, всё время держа Илью в напряжении, не давая расслабиться ни на минуту.

- Ааааууррр! – раздалось недовольное урчание хищника возле двери, что-то тяжёлое обтёрлось об доски снаружи.

Хруст снега проследовал вдоль стены зимовья, тигр патрулировал, ходил вокруг избушки, не желая покидать её пределы. Илья старался вести себя тихо, не шуметь не звенеть посудой, не выдавать своего присутствия, словно мышка в норке, прислушивался к звукам снаружи и ждал, когда злобная кошка устанет от ожидания и уйдёт восвояси.

Нога к вечеру опухла, синяк стал сине-зелёным и выглядело всё это не- утешающе. Выудив из рюкзака аптечку, которой лет, наверное, столько же сколько Илье, лекарства наверняка уже испортились, сроки годности были исчерпаны много лет назад. Хорошо, что бинты, вата, которые находились в потёртой бумажной упаковке, не имели срока годности, так же, как и йод в стеклянном пузырьке, запечатанном алюминиевой пробкой, позеленевшей от времени. Под пробкой имелась резиновая заглушка, чтобы спирт, растворивший йод не испарился из прозрачной ёмкости. Илья выдернул её с характерным звуком и пропитал кусок ваты. Запах спирта пробудил давно забытое желание выпить, но алкоголя, как назло, с собой не было. Илья нанёс йодовую сетку на повреждённую ступню (такому способу его научила бабушка), вроде должно прогреть и помочь, Илья вздрогнул от стука в дверь.

- Тук, Тук! – повторились удары по доскам двери чем-то твёрдым.

Сперва, находясь в оцепенении (гостей он точно сегодня не ждал), Илья с неподдельным изумлением спросил:

- Кто там!? – но тут же, очнувшись от нахлынувшего наваждения, бросился к двери, не дожидаясь ответа.

Он совсем рехнулся, ведь снаружи тигр-людоед, а он тут спрашивает, «Кто там». Человек, неведомо как оказавшийся в этих местах, находится в серьёзной опасности. Нужно срочно запустить гостя в дом, пока его не сцапал Амба, не отходящий от зимовья ни на шаг.

Спрыгнув с топчана, Илья всё-таки приложился больной ногой о край сбитой из досок кровати, тут же закрыв глаза, застонал от боли, сжав зубы. В глазах поплыло, а в голове зашумело от боли, но, несмотря на это, Илья в три прыжка на одной ноге достиг двери.

- Тук, Тук! – раздался стук в дверь ночного гостя, так и не ответившего Илье, кто же пришёл в гости в столь поздний час.

Илья схватил засов, чтобы поднять его и открыть дверь, но что-то внутри него сжалось холодным кольцом, обхватив сердце. Илья замер возле двери.

- Кто? – хриплым голосом спросил Илья, держа в руках засов, холодное кольцо страха от сердца добралось до горла, сжимая его, не давая нормально вздохнуть.

- Тук, Тук!

Удары были однотипны и похожи друг на друга: так не стучат люди, когда им долго не открывают, обычно начинают стучать требовательнее, настойчивее, а тут просто два удара и всё. Да откуда взяться в ночной тайге путнику, кто ходит по ночам в непроглядной тайге? Техники, на которой гипотетически могли приехать люди, он не слышал, а пешком на дальние расстояния как-то не принято ходить зимой, да ещё по ночам.

- Кто там!? – набравшись смелости, выдавил из себя Илья, произнеся это громко и настойчиво.

С ответом ему не торопились, за дверью не было слышно ни звука, затем через несколько томительных секунд, послышался скрип снега;

- Аарршикто![1] – прозвучал непонятный звук похожий на некоторые бессвязные буквы, затем:

- Оррркишшиаан![2] – Илья понял, что звуки издаёт Амба находящийся возле двери снаружи.

В звуках угадывались слова, но вот разобрать, что говорил полосатый, было совершенно невозможно. То ли произнести слова тигру никак не удавалось из-за его физиологии, либо Илья думал, что этот слова, а на самом деле, это было чем-то иным, Илье незнакомым. О таком поведении тигров Илья никогда не слышал ни от старожилов, ни от молодых охотников. Но кто тогда стучал в дверь, неужели Амба, интересно как, да и чем, не своей же лапой, которая, несмотря на то, что является смертельным оружием хищника, на ощупь всё-таки мягкая и пушистая, как у всех представителей кошачьих.

- Какой тебя Подя[3] принёс полосатая ты бестия! Чего тебе от меня надо! – крикнул в горячке Илья, через дверь.

- Ррулшиорррии[4], – прозвучал ещё один непонятный звук, похожий по интонации, как будто тигр разочаровался в чём-то, а затем скрип снега, уходящий куда-то вдаль.

Илья долго стоял у двери, прислушиваясь к звукам с наружи, но тигра так больше не услышал. На улице поднимался ветер, а это означало, что на завтра скорей всего хорошей, солнечной погоды можно не ждать. Поняв, что тигр ушёл, Илья снова допрыгал до своей кровати, где закончил делать сетку на повреждённой ноге и, зарывшись в смесь одеял и курток, лёг спать.

Ночью ему снился странный сон, Илья находился в неизвестном ему месте, прежде он не видел этой скалы и ледника, свисающего с неё, это он точно мог сказать. Скала была голой, не поросшей травой, кустарником или деревьями, как обычно это бывает в Дальневосточной тайге. Камень, из которого состоял этот горный массив, имел черный с золотисто-зелёным оттенком цвет. Лед, покрывающий почти всю скалу таял, то тут, то там, можно было заметить ручейки, бегущие по чёрным влажным камням. На улице был ясный, солнечный летний день, всё вокруг покрыто зеленью, кроме этой самой горы, возвышающейся черным монолитом посреди зелёной тайги.

Раздался хруст ветки, Илья повернулся на звук, в метрах двадцати, возле большого камня, покрытого зелёным мхом, горел небольшой костёр. Возле него, согнувшись в три погибели, суетился какой-то старичок в лохмотьях, свисающих с него практически до земли. Илья словно под наваждением, направился к костру, чтобы не напугать деда своим внезапным появлением, заранее, дал о себе знать.

- Здравствуйте, Дедушка! – крикнул Илья первое, что пришло на ум.

Дед, опираясь на палку с рогатиной в верхней её части, повернулся в сторону Ильи. Это был старый, покрытый множеством морщин, с кожей цвета коры дуба, нанаец - представитель исконно Дальневосточных жителей, проживающих по реке Амур, ещё задолго до того, как в эти края наведался с миссией исследователя и покорителя этих земель Ерофей Павлович Хабаров, который, кстати, являлся неоднозначной личностью. Поговаривали, что он не брезговал отсылать в Якутск ложные донесения, за что его невзлюбили казаки и служилые люди, впоследствии подали челобитную[5]на него. Помимо этого, выяснилось, что Хабаров был весьма недоброжелательно настроен по отношению к местным народам (нанайцам), которые разбегались от него, в результате чего плодородная земля не возделывалась и ясак[6] не мог быть снят, отчего страдала казна.

- Здравствуй, Илюша! – поздоровался старец, затем махнул свободной рукой, вытащив её из-под тряпья, добавил:

- Иди к костру, грибов ходил собрал, печь хочу, вместе будем.

Илья, странное дело, совершенно не удивился, что старик знает, как его зовут, наверное, во сне так и должно быть, все знают, как тебя зовут, ведь это твой сон. Подойдя к костру, Илья присел на корточки, и подкинул пару веток в кострище, вдруг вспомнил, что у него нога подвёрнута, а он вроде не хромает. Взглянув на больную ногу, увидел, что обут в чуни[7], с незнакомым орнаментом по всему голенищу, такой обуви у него отродясь не было, поэтому он искренне удивился. Но главное, что нога не болела, в обуви было комфортно и удобно.

Рядом откуда ни возьмись появилась плетённая из прутков ивы корзина, полная грибов, Илья заглянул в неё и к своему удивления увидел, что она полна мухоморов с красными шляпками, белыми, выступающими пятнами на этих шляпках.

- Дедуль, да ты одних мухоморов набрал, зрение, наверное, подводить стало? – спросил Илья старика, ковыряясь среди мухоморов, ища съедобные грибы и не находя таковых, в корзине были одни лишь мухоморы.

- Чё бы твой понимал, молодой ещё, моя ходить правильный гриб брать, твоя ходить тоже правильный собирать, только мой готовить не умеешь, – хитро прищурившись ответил старик.

Слушая его, Илья поймал себя на мысли, что дед как-то уж по- киношному говорит, именно так все русскоязычные народы думают, что говорят нанайцы. На самом деле ничего подобного: нанайцы так же, как и русские говорят без акцента, так как русский язык, стал для них родным. Списав всё это на то, что дедушка старый, может, поэтому говорит, как ему удобно, Илья улыбнулся, продолжая слушать дедушку.

- Красну плёнку с шляпки снимай, потом ножку скобли, вред снаружи, внутри вкусно. Потом прутик бери, долго над дымом копти, живот сыт, голова довольна, – дед достал из своих лохмотьев ножик с коротким широким лезвием, протянул его Илье.

Доверившись старику, Илья взял первый мухомор из корзинки, приступил к выполнению инструктажа нанайца, срезая красную с белыми пупырышками часть со шляпки мухомора. Сперва получалось не ахти, но со временем появилась сноровка. Незаметно Илья перечистил все грибы в плетёном лукошке.

- А вы откуда будете? – нанизывая на тонкую, очищенную от коры веточку второй мухомор, спросил Илья.

Старик, держа двумя руками ветку, пытался есть горячий, только что приготовленный гриб, постоянно дуя на него, отвлёкся от своего занятия и подняв голову вверх, что-то высчитывая про себя, шевелил лишь своими губами. Затем резко, как будто что-то вспомнив, указал рукой в сторону, солнца сообщил;

- Моя идти долго, вон оттуда, сопка раз, два, восемь сопок проходить, – ответил дед, не сообщив, таким образом, ровно ничего, что для Ильи имело бы значение.

- А, куда идёте? – поняв, что дед не ответит на первый вопрос, задал Илья второй.

- Так известно куда, моя к тебе идет, моя к горе Аяктаку[8], – спохватился старик.

- Зачем? – удивился Илья, переворачивая поджаренный гриб.

- Как зачем!? Тебе моя помощь очень нужно, моя выручать идёт. – в свою очередь удивился дедушка в лохмотьях и продолжил:

- Сам звал моя, потом зачем пришёл, – обиженно закончил старик.

- Когда это я тебя звал, дедушка? – нюхая почти готовые грибы, спросил Илья.

Мухоморы оказались на вкус действительно изумительно вкусными, даже без соли их вполне приятно было есть, Илья подумал: «Почему я раньше никогда не собирал эти замечательные грибы, ведь знай я …»

- А, кто Подя звал? Твоя звал, моя приходи, выручай. Касса Саман[9]совсем буянить стал, много душ забирать, ненасытный аппетит, – перебил размышление Ильи о грибах, старичок.

Илья, охотясь со своим дядей, часто от него слышал слово «Подя», звучало оно в основном, когда требовалась удача на охоте или рыбалке, реже его можно было услышать в ругательных высказываниях. На вопрос, кого это он постоянно упоминает, вместо общеизвестных слов таких как «Блядь», «Сука» и т.д. Дядя рассказал историю происхождения этого слова, оказывается оно нанайское, означает буквально хозяин. Подя это хозяин местности, где в данное время находится человек, у каждой местности свой Подя. Где проходят границы одного Подя и заканчиваются другого, людям неизвестно, но каждый Подя знает, кто на его территории и что делает, на то он и хозяин. Подя - это дух, хозяин леса, полянки, ручейка, озера, горы ну и т.д.

- Получается, что ты дедушка дух бестелесный? – улыбнувшись, спросил Илья.

Старик задумался на какое-то время, помешивая угольки в костре прутиком, с которого съел мухомор, затем посмотрел внимательно на Илью и спросил;

- Что это, дух бестелесный?

- Ну, – тут уже задумался сам Илья, как ответить на данный вопрос.

- Это значить без тела, невидимый, так, наверное.

- Ты моя видишь? Грибы моя кушать, значить моя дух не бестелесный. Моя Подя, – уверенно сказал, улыбнувшись старик, и продолжил:

- Вот На Эндурни[10] моя старейшина, дух бестелесный, моя слышать его, но не видеть, кушать грибы не хочет. Муэ Эндурни[11] тоже бестелесный дух, моя не видит его, рыба он не кушать, – старик хотел дальше продолжать перечислять древних богов нанайского народа, но Илья перебил его:

- Хорошо, хорошо, я понял тебя, дедушка, ты лучше скажи, когда это я тебя позвал и чем ты мне хочешь помочь?

Старик не обиделся, что Илья его перебил, внимательно посмотрел на него и, улыбнувшись, показав свои на удивление белые и ровные зубы, на вопрос ответил вопросом:

- А, кто Подя ругать, что Касса Саман пришёл, житья не даёт, убивать хочет?

Илья вспомнил последние события, и вывод напрашивался сам, в данное время ему угрожает исполинский тигр-людоед, может Подя хочет помочь избавиться от него.

- Ты имеешь в виду Амбу, что сторожит меня у зимовья? – спросил он с надеждой.

Дед присел, вжал голову в лохмотья;

- Не произноси это имя, зачем, моя не хочет плохо.

Илья вспомнил, что имя тигра, которого зовут Амба по-нанайски, нельзя называть вслух, это якобы приносит неудачу.

- Извини дедушка, я имел в виду тигра-людоеда, что сейчас не отходит от моей избушки, – поправился Илья.

Старик, назвавшийся Подя, хозяином данной местности, кивнул головой в знак согласия, продолжил:

- Этот тигр, вернее не совсем тигр, моя знает его как Касса Саман, злой шаман, по-вашему. Пойдём моя твоя покажет, – дедушка встал и, опершись на свой посох, повернулся в сторону чёрной, с ледником на вершине, горе.

Шли они долго, старик был слишком стар, чтобы идти хотя бы в половину скорости, с которой обычно передвигался Илья. Но сколько бы времени не прошло, во сне солнце всегда было на одном месте, время словно замерло, перестало существовать. Обходя кустарники дикой малины, Илья заметил, что в скале имеется чёрная трещина, примерно с два человеческих роста, шириной метра три у основания.

- Сюда! – указав посохом в направлении трещины, сообщил дедушка, при этом его голос звучал ровно, совершенно без отдышки, хотя они постоянно шли на крутой подъём, и Илья заметно подустал.

Обойдя малинник, перед Ильёй возникла картина, достойная кисти талантливого художника, предпочитающего страшные, гнетущие сознание шедевры. Трещина в черном камне, играющем на свету зеленовато-золотистыми искрами, выглядела как вход в преисподнюю. Вокруг входа лежали отколовшиеся черные камни, среди которых белели кости многочисленных диких животных. Растительность среди этих камней отсутствовала полностью, напоминая безжизненный ландшафт неизвестной планеты. Единственным представителем растительного мира был карликовый дуб, выросший слева от входа, высотой не выше трёх метров, но с толстым стволом и ветками, Илья вряд ли смог бы обхватить его ствол руками. Сам ствол и ветки дерева были перекручены невиданной силой, выглядели не естественно, даже искусственно. Но главное, дуб был абсолютно мёртв, на нем не было ни единого листочка.

Обходя разбросанные среди камней кости, промеж которых можно было разглядеть черепа сохатого, изюбря, кабана, а также мелкого зверя, лис, зайцев, Илья столкнулся с черепом крупного при жизни медведя. На жёлтом от времени черепе косолапого хорошо виднелись три глубокие царапины, явно проделки представителя кошачьих с не хилой такой лапой. Илья хотел спросить старика, не жилище ли это, тигра, что на него охотится, но дед опередил его. Поставив палец к губам, чтобы Илья молчал и махнул рукой, чтобы он следовал за ним.

У входа в трещину повеяло холодом и сыростью, до носа долетел запах чего-то прелого, старого. «Так наверно пахнет в склепах», - подумал Илья, но сравнить было не с чем, в склепах Илья никогда не был. Войдя в пещеру, что произошла вследствие раскола горного массива, из-за свойств камня вокруг, который поглощал свет, практически не отражая его, сразу наступили потёмки. Вход ввел наверх, внутрь горы, оказался неглубоким, уже через метров пять они оказались в небольшой пещере, размером с зимовьё Ильи.

Старик, повозившись внутри своих лохмотьев, что-то достал, присел в углу и принялся выбивать искры, довольно быстро заиграли язычки пламени, осветив пещеру изнутри. Это было и вправду жильё, только не звериное, а человеческое. В углу оказался очаг из камней и дров, которые разгорались всё сильнее, освещая пространство вокруг. Дым от костра уходил куда-то наверх, где терялся в длинной на всю гору трещине. С другого конца от очага расположились нары, сделанные из средней толщины брёвен деревьев, застеленные сухой травой, уже слежавшейся, превратившись в сплошной ковёр сверху. Вокруг имелся не богатый скарб, в виде лавочек из тех же брёвен, глиняная, простая посуда, деревянные инструменты, пол застелен плетённой из травы и веток ивы циновкой.

В дальнем конце пещеры, стояли с десяток деревянных идолов, почерневших от времени и омовений в виде жира и крови во время жертвоприношений. На стене висел шаманский кожаный бубен большого диаметра, не меньше метра, покрашенный в кроваво-красный цвет, с рисунком неизвестных Илье орнаментов, ободок бубна был украшен чёрными перьями неопознанных Ильёй птиц.

- Касса Саман жить тут, много нехорошего делать, его услышали могущественные Буни[12], помогать Касса Саман, – послышался позади голос старика, Илья в этот момент разглядывал шаманский бубен, висящий на стене. Он первый раз видел этот аксессуар каждого шамана.

- Расскажи мне кто это Касса Саман, какое он отношение имеет к тигру-великану, что устроил на меня охоту? – спросил Илья и хотел взять в руки бубен.

- Твоя не трогай! – испуганно произнёс дед позади, и добавил:

- Много горя, боли, нельзя трогать.

Илья отдёрнул руку от кожаного шаманского изделия и, повернувшись к старику, твердо произнёс;

- Рассказывай! –

[1] 17 – в конце книги.

[2] 18 – в конце книги.

[3] Подя – нанайский дух места. Нанайцы верили, что у каждого места имеется свой хозяин Подя.

[4] 19 – в конце книги.

[5]Челобитная - в России вплоть до третьей четверти XVIII века индивидуальное или коллективное письменное прошение, при котором «челом били»

[6]Яса́к (натуральная подать, налог) - в России XV — начала XX века натуральный налог с народов Сибири и Севера, главным образом пушниной. Ясак до начала XVIII века взимался также с народов Поволжья.

[7]Чуни – кожаная обувь, напоминающая носки, прочная, водонепроницаемая.

[8] Аяктаку – Сердитая (нанайский язык).

[9] Касса Саман - шаман, доставлявший души умерших в загробный мир.

[10] На Эндурни – хозяин всей сухопутной земли (нанайское божество).

[11] Муэ Эндурни – водный хозяин, дух воды, хозяин рыб и водных животных (нанайское божество).

[12] Буни – духи нижнего мира (нанайские божества).

История Касса Саман

История Касса Саман.

Существует три категории шаманов, первый Сиуринку Саман, данные шаманы - аналог современным врачам, то есть они являются врачевателями. Знали толк в лекарственных травах, их действиях, специфике использования. Сами заготавливали травы, коренья, ведали, когда их лучше всего собирать и как хранить. Обычно данный титул передавался по наследству, не обязательно родным детям, каковых могло и не быть, но непременно кровно связанным родственникам. Ребёнка отдавали Сиуринку Саману, на которого указывали духи предков, после чего ребёнок всюду следовал за своим наставником, учась у него нелёгкому и очень сложному искусству врачевания.

Второй, Нигмантэй Саман, этот шаман на ступень выше простого врачевателя, хотя таким тоже являлся. Помимо лечения больных, Нигмантэй Саман был связан ещё и с духами, именно он совершал большую часть обрядов, связанных с природными явлениями, просил духов помочь в чем-либо, а также совершал обряд поминок. Нигмантэй Саман является одним из самых распространённых шаманов из всех остальных.

Существует ещё и третья категория шамана, она наиболее редкая из всех, так как его профессиональная деятельность очень специфическая. Касса Саман доставляет Бусяку - души умерших в загробный мир или нижний, кому как привычнее, имеет возможность общаться с обитателями этого нижнего мира, коих называют Буни. Чем сильнее Касса Саман, тем более он успешен в переговорах с обитателями нижнего мира. Шаманы двух первых категорий могут быть как мужчиной, так и женщиной, Касса Саман может быть только мужчина. Этой категории шаманов не обязательно кровное родство, Касса Саман знает, где и у кого родиться его смена, и обычно заранее предупреждает старейшину данного поселения, что у определённых родителей, тогда-то родиться мальчик, который станет Касса Саман. Естественно по достижении мальчиком семи зим, Касса Саман забирает своего воспитанника у родителей, которого они скорей всего увидят только через несколько лет, но это будет уже не их сын, это будет Касса Саман.

Живущий в пещере горы Аяктаку, Касса Саман являлся одним из самых сильных за всю историю данной категории шаманов, его успехи в подчинении себе Буни превосходили все ожидания любого смертного. И однажды Касса Саман настолько преуспел, что сам решил стать бессмертным и богоподобным.

Поговаривали, что он поднимал из могил мёртвые тела, которые служили ему в качестве рабов, носили тяжести, собирали хворост для очага, участвовали в его ритуалах. Люди боялись Касса Саман и не позволяли ему жить рядом с их поселениями, изгоняя страшного и могущественного шамана отовсюду, куда бы он ни пришёл. Тогда он в своих долгих скитаниях нашёл данную гору, где и поселился. Аяктаку[1], как прозвали её местные жители, имела свою сакральную силу, так как основанием своим стояла глубоко под землёй посреди нижнего мира. Касса Саман использовал её как резонатор, громкоговоритель в общении с Буни, в чем преуспел ещё больше благодаря Аяктаку.

Как бы ни был могущественен Касса Саман, но он был всего лишь смертным, как и всё земное, со всеми вытекающими отсюда последствиями, гормонами, желаниями. Ещё будучи молодым, являясь учеником умершего давным-давно старого Касса Саман, которого не гнали как его с поселений, наоборот, давали прибежище, всячески помогали, в том числе и продуктами. Старого Касса Саман приютили в одном из поселений на долгую зиму, поселив его с учеником, тогда ещё совсем молодым шестнадцати зим от роду, с краю поселения в отдельном доме Фанза.[2]

Та зима выдалась очень снежной, и одновременно одной из самых запоминающихся периодов жизни молодого Касса Саман. Именно в эту зиму он повстречал её, девушку, от которой не мог отвести взгляд, а его сердце билось чаще, словно птица в клетке, слова путались, на щеках появлялся румянец. Молодой парень, всё чаще убегал от старика и тайно смотрел, не в силах приблизиться, как она, являясь объектом непонятных для него чувств, играет со своими подругами. Её звонкий смех сводил с ума молодого Касса Саман, грация юного девичьего тела манила, занимая все его мысли.

Старый Касса Саман, пытаясь учить своего непоседу, стал догадываться, что ученик витает где-то в облаках и совершенно не слышит слова старика. Вынудив мальчишку рассказать, что именно так гнетён его и отвлекает от учёбы, выслушав переживания молодого ученика, старик поведал ему страшную тайну. Касса Саман не может выбрать себе девушку и жить с ней, с его слов женщина заберёт часть энергии у мужчины, и Касса Саман не сможет общаться с нижним миром, поэтому все шаманы этой категории одиночки, холостяки. А так как именно его духи выбрали и хотят видеть на столь почётном месте, то юноше придётся смириться и подавить свои человеческие желания, всё ради того, чтобы стать выше простых смертных, быть ближе к духам и богам.

Об этом молодой Касса Саман и так знал, но знание, что обладать женщиной ему не суждено, не могли остановить его желания. Гормоны не давали возможности сосредоточиться, погрузиться в себя, и войти в духовный экстаз под мерный стук кожаного бубна.

Однажды он решился и вышел из своего укрытия, неуверенной походкой направился к месту, где молодёжь играла в неизвестную для него игру. Среди юношей и девушек он сразу приметил её, сердце тут же заколотилось как ненормальное, лицо ученика Касса Саман стало гореть, ему давались с трудом первые слова, которыми он попытался поприветствовать молодых людей.

Его сперва не заметили, да и не услышали, как он бубнит себе под нос, продолжая громко смеясь, убегать от друг друга, издавая звуки различных птиц или животных. Но когда один из парней, затем девушки, увидели его, то все замерли, прекратив игры, в их напряжённых лицах читался вопрос. Неуверенно поздоровавшись ещё раз, молодой Касса Саман представился, у него тогда ещё было человеческое имя, которое просуществует после этого события около трёх лет, после чего он окончательно станет Касса Саман.

Компания молодых людей естественно знала, что он ученик проживающего с краю поселения шамана, и не имела представления как себя вести с незнакомым парнем, тем более с будущим Касса Саман. Парни поздоровались, но не представились, а девушки, сбившись в кучку, продолжали сверлить его взглядом, в котором читался больше испуг, чем любопытство.

- Можно с вами? – почти заикаясь спросил будущий шаман разрешение поиграть с компанией.

Касса Саман ожидал, всё что угодно, но только не смех, смех в этот момент оказался хуже всего. Это был не смех радости, доброжелательности, это был смех искреннего удивления, только позже, намного позже он понял, как выглядел в тот момент. Представитель высшего духовенства, призрачный и загадочный Касса Саман, легко общающийся с Буни нижнего мира, пришёл поиграть с простыми деревенскими детьми, подростками - наиглупейшую ситуацию не придумаешь. Но именно тот смех, заставил его испытать унижение, что до этого ему не было ведомо.

В тот раз, он убежал, спрятавшись от всего мира на несколько дней в избушке. Когда время вылечило душевную рану, имеющий человеческое имя, решился и пошёл искать ту, из-за которой у него так часто бьётся сердце. Нашел он её быстро, словно голодный зверь, ориентируясь по запаху и следам. Та, из-за которой он не находил покоя, находилась возле реки, собирала хворост, но главное, она была одна. Это было на руку молодому шаману, и он, взяв себя в руки, подбадривая себя, направился к ней.

Придавая своему голосу уверенность, стараясь держать голову и взгляд прямо, он поздоровался с ней. Девушка подняла голову и, увидев его, очень испугалась, это было видно по её глазам, которые расширились. Она выронила сухие палки, что у неё были в руках и молча побежала от него прочь.

Будущий Касса Саман, легко догнал её, схватил за рукав одежды, развернул её, пытаясь выглядеть как можно доброжелательнее, естественнее, спросил:

- Ты куда? – искренне смеясь, спросил будущий Касса Саман.

Девушка закричала, громко и отчаянно, с её глаз полились слёзы, она упала в снег и, продолжая кричать, принялась отползать от него. Как бы юноша не пытался её успокоить, все его действия приводили только к одному: истерика девочки только возрастала.

С поселения прибежали мужчины и несколько женщин, у многих в руках были палки и оружие. Практически не разбираясь, что же на самом деле произошло, накинулись на молодого шамана, сильно его поколотили. Избиение прекратил старый Касса Саман, подоспевший на реку, и отогнавший разъярённый народ от своего ученика.

Что бы не говорил ученик шамана, как бы все его намерения не выглядели невинными, старейшина, с чьей дочерью пытался познакомиться молодой Касса Саман, под давлением своей жены и родственников вынужден был попросить старика со своим учеником покинуть поселение. Пришлось шаманам отправиться в дальний путь, туда, откуда был родом старый Касса Саман, это была очень тяжёлая и длинная дорога, тем более по глубокому снегу.

Самое ужасное, что Касса Саман пережив самые страшные унижения в своей жизни, в том поселении, не перестал испытывать тягу к этой девушке. После смерти старика, приняв его посох, а также должность, Касса Саман не раз бывал в том поселении, наблюдая, как покорительница его сердца вышла замуж, родила первого ребёнка, а затем второго. Превращаясь с каждым рождённым дитя, из стройной, грациозной девы, в беззубую, с потухшим взглядом старуху. Несмотря на это он всегда испытывал к ней нежность, помноженную на невероятную, садистскую ненависть, которая с каждым годом только росла в его сердце, он ни на минуту не забывал все те унижения, что ему достались благодаря ей.

Пришло время, взять себе ученика, на которого укажут духи, но духи не торопились, не отвлекались на просьбы. Тогда впервые в жизни Касса Саман решил перехитрить всех: и духов, и людей, - а заодно осуществить давно задуманный обряд, о котором ему поведал один из Буни. Касса Саман решил забрать последнего ребёнка возлюбленной, который как раз являлся мальчиком, возрастом восемь зим, таким образом отомстив ей, новому старейшине, брату его объекта любви и ненависти. Ведь он был сыном старого старейшины, что выгнал их со стариком из поселения из-за своей глупой дочки.

Ребёнка с трудом оторвали от матери, которая преисполнившись горя, сошла сума. Это был единственный её сын, все остальные родились девочками, от того он был таким долгожданным и желанным. Старейшина не решился спорить с решением духов нижнего мира, и ребёнка отдали беспрекословно по указанию Касса Саман.

Что произошло дальше, точно никто не знает, фактом было то, что ребёнок умер при загадочных обстоятельствах. Доходили слухи от других шаманов, которые могли общаться с Буни нижнего мира, о том, что Касса Саман проводил один из самых отвратительных ритуалов, на который покуситься не мог ни один из смертных.

Касса Саман попытался с помощью духов, что находились в его власти, вытеснить душу мальчика из тела, заменив его душу своей, таким образом переселиться в молодое тело. Но, что-то пошло не так, душа мальчика покинув тело, оставив на земле живую, агрессивную плоть, в которой работали лишь животные инстинкты, не пожелало спуститься в нижний мир, предоставив тело для духа Касса Саман.

Мальчик, ставший безрассудным зверёнышем, вырвавшись из пещеры, убежал от Касса Саман в лес, где погиб в лапах тигрицы, которая была очень удивлена, увидев, как полуголый человеческий детёныш, передвигаясь на четвереньках, брызжа слюной во все стороны, словно болен бешенством, выскочил из кустов и набросился на её двух тигрят, мирно играющих у поваленного дерева.

Преследуя убежавшее тело своего ученика Касса Саман естественно нашёл растерзанный труп. Поняв, что произошло и что он потерял возможность провести ритуал переселения повторно, а значит смерти не избежать, так как второго ребёнка ему вряд ли отдадут, Касса Саман не на шутку разозлился. Преследуя тигрицу с тигрятами, шаман, используя всё своё мастерство, усыпил кошку, колдуя над её следами, а когда настиг её спящую у ручья, то хладнокровно убил, перерезав тигрице горло.

Тигрята, бегающие вокруг, своей мёртвой матери, пытаясь пить её молоко, дико кричали, именно этот крик, полный кошачьих слёз и отчаянья, остановил Касса Саман покончить с ними. Нет, не из жалости конечно, у Касса Саман родилась новая гениальная идея, насколько она осуществима он ещё не знал, но оставил тигрят живыми, более того забрал их с собой в пещеру Аяктаку.

В течение года Касса Саман скрывал от людей гибель своего приёмника, выращивая тигрят сначала в клетке, затем в вольере. С кормом у Касса Саман не возникало проблем, так как тигрята на момент гибели их матери уже вполне могли питаться самостоятельно. А заманить в силки куропатку или зайца, для сильного шамана не представляет трудности. По мере роста тигрят их аппетит тоже рос, тут уже птичками не отделаешься, и на корм пошли кабаны, изюбрь, сохатый. С крупным зверем справиться было сложнее, но их мяса хватало на много дольше, чем того же зайца. Тигрята выросли, превратившись в двух сильных тигров, оба были самцами и в скором времени должны были достичь возраста, когда они будут вынуждены отправиться в самостоятельную жизнь. Но у Касса Саман был другой план, по крайней мере, на одного из этих великолепных, красивых и сильных зверей.

Касса Саман не жил постоянно в пещере, иногда его звали в ближайшие поселения, чтобы он выполнял наложенные на него обязательства, а именно в случае смерти или гибели людей провожал их души в нижний мир. Периодически люди умирали в поселении, погибшего мальчика, старейшина из этого поселения, часто интересовался судьбой своего племянника. Касса Саман стараясь быть убедительным, врал, что мальчик занят и сейчас постигает науку, находится в пещере, приглядывает за бедным скарбом шамана на время его отсутствия.

Долгое время ему верили, пока местный шаман, готовясь стать Нигмантэй Саман не заявил при всех на одних из похорон, что ученик Касса Саман приходил к нему в ведениях, где заявил, что год как мёртв и до сих пор не похоронен. Касса Саман объяснил это так, что его ученик очень способный и, несмотря на молодой возраст, уже может самостоятельно посещать нижний мир, а поднимаясь на верх, иногда посещает переходный мир, где является в видениях другим людям. А слова мальчика Нигмантэй Саман расшифровал неправильно, в связи со своей неопытностью в общении с духами. Народ вокруг такое объяснение принял, тем более шаман, к которому якобы приходил мальчик, действительно был молодой и ещё не совсем опытный.

Единственный кто заподозрил неладное - это старейшина, который все похороны внимательно наблюдал за Касса Саман. Сильный шаман легко мог бы усыпить бдительность старейшины и даже убить его с помощью своего колдовства, но с ним рядом всегда находился молодой Нигмантэй Саман, будто предчувствуя помыслы Касса Саман. Он-то, будучи хоть и молодым, точно мог увидеть колдовство Касса Саман и вовремя принять меры, предупредив старейшину.

И вот однажды случилось то, что не должно было случиться, к Касса Саман, на Аяктаку пришёл не посыльный из ближайшего поселения, как это обычно бывает, а именно тот самый старейшина в сопровождении молодого Нигмантэй Саман и трёх сильных мужчин. Естественно они сделали вид, будто в этих местах на охоте и забрели к шаману случайно, справиться о его здоровье, да на ученика посмотреть, а кстати, где он.

Раскусить ложь для того, кто давно сперва прикормил кровью, а затем подсадил на неё и теперь имел в своей власти Буни, духа нижнего мира, отвечавшего за язык демонов, из которых слагались заклинания, многие из которых нельзя произносить вслух смертным, было проще простого. Касса Саман сразу понял, что в этот раз пришли именно за ним, раскусить его ложь, предоставить суду народа, такое бывало редко, чтобы судили шамана, но в преданиях имелись такие случаи.

Наверное, Нигмантэй Саман осознал, что задумал Касса Саман, так как полез в свою кожаную сумку, наверняка в поисках противоядия, но было уже поздно, черная пыльца, практически невидимая человеческому глазу, попала всем присутствующим в пещере людям в лёгкие, а затем в кровь. Из всех шести человек, ютившихся в небольшом помещении пещеры, противоядие в своём организме имел лишь один, а именно Касса Саман. Поэтому он спокойно сидел у горящего очага, наблюдая, как Нигмантэй Саман нервно копошиться в сумке перебирая свёртки. Касса Саман знал, что ударная доза видоизменённого инсулина, содержащегося в яде одного из хищных моллюсков, обитающих лишь в одном из многочисленных изолированных озёр гор Сихотэ – Алиньского хребта. Добытый им с таким трудом и риском для здоровья и жизни, с каждой секундой биения сердца людей попадает с помощью бегущей крови в их клетки организма, блокируя расщепления любого сахара, тем самым оставляя клетки без энергии.

Старейшина и трое мужчин неожиданно для самих себя, почувствовали сперва страх, затем ощущение, что они покидают данный мир, умирают беспричинно. Им было не больно, они не чувствовали недомогание, головокружения, жжения или судороги внутренних органов, как это бывает при отравлении. У всех пятерых, в том числе и у Нигмантэй Саман, вдруг кончились силы в мышцах, которые перестали сокращаться в руках, ногах, во всём теле. Мужчины безвольно упали на циновку, постеленную на пол пещеры, беспомощно озираясь вокруг. Что-либо сказать они тоже не могли, так как лёгкие прекратили свою работу. В конце концов инсулин подействовал на сердце, которое перестало сокращаться, замерев в груди, через пять минут на полу, у ног Касса Саман, лежали пять мёртвых тел, с удивлёнными лицами.

Понимая, что данное убийство пятерых уважаемых членов поселения ему с рук не сойдёт, Касса Саман приступил к ритуалу. Душа дикого зверя отличается от человеческой тем, что не так сильна и намного меньше по размеру, тем более если это молодой тигр. Вытеснить душу тигра во много раз проще, чем это сделать с человеком, даже маленьким мальчиком. Гораздо труднее, выбрать из двух тигров одного, ведь они оба выросли прекрасными, красивыми животными. Когда все-таки выбор был сделан и выбранный им экземпляр поддавшись чарам уснул, Касса Саман с трудом, ведь зверь весил не меньше семидесяти килограмм, приволок спящее животное до Капища, где приступил, к давно задуманному.

Илья, дослушав старика, посмотрел на пол, где много лет назад лежали пять ни в чём неповинных людей и умирали, осознавая это по прихоти злого шамана.

- Получается тигр не просто животное, а зверь с человеческой душой? – спросил озадаченно Илья, глядя в пол.

- Это так, но не совсем. Большая кошка и Касса Саман теперь одно целое, душа Касса Саман теперь сам не знает кто она, – ответил грустно Подя.

- Сколько же живёт этот …? – Илья хотел сказать Амба, но вспомнил, что имя лесного духа нельзя называть вслух, поправившись продолжил:

- Этот полосатый? Ведь получается, что ему очень много лет? –

Подя в виде старика в лохмотьях вздохнул:

- Моя жить дольше, намного дольше. Касса Саман иметь тело тигра, душу Касса Саман, а душа человека жить в теле зверя много, поэтому такой большой.

- Сколько же лет этому тигру? – не до конца поняв, как наличие человеческой души влияет на жизнь в теле лесного зверя, спросил Илья.

Старик задумался, наверное, пытался посчитать в уме, затем принялся загибать свои тонкие длинные пальцы, с высохшей, морщинистой кожей.

- Много получается, отец, сын, внук, всех уже нет, а Касса Саман ещё живет, сильный, злой дух, – применив не известное для Ильи летоисчисления ответил Подя.

- Понятно, значить он уже старый, даже очень старый, скажи тогда одно, дедушка. Как убить этого шамана или тигра кто он там на самом деле? – пытаясь разузнать самое наболевшее, спросил Илья и, не дожидаясь ответа продолжил;

- Я в него стрелял три раза, вроде даже попал, один раз точно, но тигр до сих пор полон здоровья и жизни, что делать? –

- Убить Касса Саман? – задумчиво произнёс Подя и подкинул полено в горящий очаг, произнёс с грустью в голосе:

- Твоя убить зверя никак, твоя надо долго прятаться, злой сама уйдёт.

- И когда он уйдёт? – с надеждой спросил Илья.

- Не знаю, – на выдохе ответил Подя.

- Наверное, когда тепло, сейчас он слишком злой на человека в него стрелявшего, хочет крови, много крови.

- Это получается до весны сидеть в зимовье? У меня нет столько еды, воды, тем более дров. Ам… то есть тигр не даёт мне выйти из избушки, как быть? Я как понял ты пришёл мне помочь? – Илья был в растерянности.

- Подя помочь не может, Подя подсказать может, – грустно ответил старик.

- Моя не спасти всех зверюшек и птичек, кто-то должен быть едой, кто-то кушать, так устроил мир На Эндурни. Тигр - хищник, твоя еда, и моя не в силах разрушить силы мироздания, но моя подсказать, и дать твоя хорошее средство, – старик хитро прищурился.

- Касса Саман уже не тот, тело животного изменило его сознание, теперь она больше тигр, чем Касса Саман, мало человека внутри, не так умён, как раньше. Твоя может перехитрить большой тигр, воспользоваться слабостью злой шаман.

- И, где же ахиллесова пята у этого огромного тигра? – недоверчиво спросил Илья.

- У тигра нет пятка! – удивлённо ответил Подя.

- Ахилисава точно нет! А что такое ахилосова?

Илья махнул рукой, поняв, что старик, конечно же, не знает древнегреческую легенду о Троянской войне и её героях в том числе и об Ахиллесе.

- Это легенда далёкого народа, там одного воина по имени Ахиллес убили, то ли стрелой, то ли копьём ранив в пятку, так как это было единственное место, куда попав оружием, его можно было убить.

Подя в виде старика задумался:

- Интересная, наверное, легенда? Твоя нужно моя рассказать! –

- Это очень длинная история, мы её ещё в школе изучали, боюсь мелких деталей не припомню, – попытался уклониться Илья, но, видя с каким любопытством смотрит на него старик, плюнул и пересказал всё, что помнил о данной легенде.

А помнил он немного, его рассказа хватило на десять минут, это судя по лицу старика, расстроило его.

- Твоя говорить длинная история. Моя слушать совсем короткая, – озадаченно сказал Подя, и продолжил, - Моя не понять, зачем за такой женщиной пошёл воевать, взял бы себе много других хороших жён? – старик наверняка хотел задать множество других вопросов, но Илья перебил его.

- Это легенда, не факт, что это произошло на самом деле, эту поэму или как её там придумал один из древних, по-моему, греческий писака, так что не воспринимай всё буквально.

- Придумал? – озадаченно спросил Подя;

- А, зачем?

- Не знаю. Наверное, таким образом развлекал людей, люди же любят разные истории, – понимая, что для старика в рассказанной истории осталось много белых пятен, ответил Илья.

- Любят? – грустно, почти про себя сказал старик, а затем, как будто оживившись, воспрянул духом, поднял плечи и голову, продолжил:

- Касса Саман тоже когда-то любить. Той девушки уже нет, старая давно была. Но Касса Саман до сих пор помнит.

- Ну, и? Не томи дедушка, говори, – желая услышать продолжение истории про Касса Саман, приободрился Илья.

- Её звали Сиун, по-вашему Солнце, она вооон там, – Подя указал куда-то на север.

- Жила. Там теперь пусто, один лес и трава растёт, ушли люди оттуда, далеко ушли. Касса Саман много убивать, люди бежать.

- Си и и ун, – повторил Илья имя давно умершей девушки, к которой странное дело испытывает нежные чувства охотящийся на него тигр, внутри которого в свою очередь сидит душа злобного шамана, кому расскажи, бред бредом, но во сне всё возможно.

Илья пока не понимал, как ему может пригодиться имя девушки, которую странным образом любит древний, со съехавшей крышей шаман, практически убивший её ребёнка. Но чувствовал, что Подя не зря назвал ему её имя, поэтому повторил несколько раз странное слово, стараясь его запомнить.

- Твоя может отвлечь внимание Касса Саман, назвав это имя и воспользоваться его замешательством, – продолжал говорить старик.

- Как я могу воспользоваться этим? У меня патроны только с дробью остались, пускай и крупной, но для тигра это, что комариные укусы, – сетовал Илья.

- Для Касса Саман не страшно оружие, он заговорил тело тигра куда переселился, нужно много, чтобы заговор снять или мало, но хитрый. Твоя дам кусочек ацаси[3], он очень злой, колючий, не трогай рукой или открытыми частями тела, плохо будет, сразу помрёшь. Корень тот в огненную воду положи, – говорил старик, а когда Илья, услышав про огненную воду, хотел было что-то сказать, Подя поднял свою сухонькую руку:

- Не перебивай моя, поставь в тёплое место, пускай ацаси настаивается два три солнца. Этим раствором намочи наконечник твоя копья яя. – старик стал расплываться на глазах, а его голос зазвучал как из бочки, - Если ацаси ии, не будет тт, – Подя не успел договорить, как полностью растворился в воздухе, а Илья открыл глаза, почувствовав морозный воздух при вдохе и боль в ступне.

[1] Аяктаку – Сердитая (нанайский язык).

[2] Фанза - Тип традиционного жилища, распространенный в Китае, Корее и на Дальнем Востоке России у коренных народов.

[3] 20) – в конце книги.

Противостояние

Противостояние.

Странный сон, подумал Илья, не желая вылезать из-под тёплого одеяла, а главное, как будто всё на самом деле было. В носу ещё мерещился стылый воздух каменного склепа, где он совсем недавно беседовал с Поди. Нога во сне совсем не беспокоившая, теперь ныла тупой болью, и Илья опять прикрыл глаза, пытаясь погрузиться в спасительный сон.

Удар по железной трубе на крыше, которая от этого загудела, словно колокол, заметно при этом искривившись, вывел Илью из полудрёмы. Скрежет металла сверху заставил полностью проснуться. Печка окончательно потухла, и труба, выходящая на крышу, остыла, перестала дымить, отгоняя от себя тигра. Теперь ничего не мешало полосатому разбойнику заняться печной трубой, поэтому он принялся её бить, пытаясь сломать, затем тащить, норовя вытянуть её из дома.

Даже если бы у тигра получилось вытянуть трубу на крышу, что маловероятно по множеству факторов, у него вряд ли бы получилось пролезть внутрь зимовья. Отверстие под трубу, проделанное в бревне для него слишком маленькое. Как раз под широченную лапу полосатого разбойника, которой он вряд ли сможет поймать Илью внутри избушки, как говорят «лапы коротки». Но спасать печную трубу всё же следовало, без неё печка становилась бесполезным куском металла, а это смерти подобно, от печки зависело тепло и комфорт внутри зимовья. Проковыляв на одной ноге, постоянно морщась от боли, Илья схватил пару самых мелких и от этого сухих поленьев, которые тут же полетели внутрь железной печки.

Тигр не желал успокаиваться и терзал печную трубу нещадно, пытаясь её раскачать, а затем зацепить, чтобы выволочь наружу. Хорошо, что более толстая труба, торчащая на крыше, была надета сверху на более тонкую трубу, намертво приваренную к печке, имеющую длину не меньше метра и стащить её у тигра не хватало либо ума, либо сноровки, лапы какими бы они не были, это всё же не руки. Огонь никак не желал разгораться нормально, так как печка ходила ходуном из-за действий с трубой Амбы, а, следовательно, воздушная тяга была не стабильной. Илья, помучавшись минут пятнадцать и не выдержав, в сердцах сильно ударил по трубе, при этом крикнул полосатой твари наверху:

- Да ты там успокоишься, когда-нибудь! Касса Саман херов! –

Мгновенно, словно повиновавшись Илье, Амба прекратил бить печную трубу. Сверху, на крыше, всё замерло, наступила тишина. Илья, взглянув на брёвна потолка, не поверил своим ушам, мысли в голове побежали ещё быстрее он вспомнил весь сон от начала до конца.

«Тааак, что это получается? Сон был не просто сном? Да неее - бред, точно, - бред! Какие там шаманы, переселения духов, нижний мир, хрень чистой воды!» - пытаясь взвесить всё рационально, думал Илья.

Тем временем огонь в печи разгорелся, затрещали дрова, и Илья прикрыл дверку печи, чтобы дым не шёл внутрь помещения.

- Арргэрбу арнгбариии храядрри сраари[1] - прозвучал с крыши мультяшный, совсем не похожий на человеческий голос, звук, очень похожий на слова, только на непонятном языке.

Илья отскочил от печки, словно это она была виновата, и заговорила с ним. Отпрыгнул не совсем удачно, опершись на больную ногу, тут же зашипел от боли, сел прямо на пол, продолжая смотреть в бревенчатый потолок.

«Что за чёрт! Или мне показалось? Тигр и вправду заговорил со мной или я брежу? Может я ещё во сне? Да нет, нога вон как болит», - сказать, что Илья испугался - ничего не сказать, Илье вдруг стало невыносимо жутко страшно от того, что всё, что он видел во сне, вдруг может оказаться правдой.

«Ну хорошо предположим, что Касса Саман реальный персонаж, и вот теперь он находится на крыше моего зимовья, пытается говорить со мной, так как внутри Амбы находится человеческая душа того самого шамана. Тогда почему я его не понимаю?» - подумал Илья и тут же мысленно одёрнул себя: «Дебил, вот же я дебил! Этот Касса Саман древний как чёрт, скорей всего ему лет сто с лишним, а значит, он мог просто не знать русского языка, так как жил всегда на отшибе, подальше от людей, тем более цивилизации, где без русского языка ну ни как. Получается, что он говорит со мной на своём родном языке. А какой у него родной язык, правильно, нанайский». Илью аж бросило в жар, от своих догадок, по лбу побежал пот.

«Какие я знаю нанайские слова?» - перебирая в голове все случаи из жизни, где он мог сталкиваться с языком местного населения, Илья больше вспоминал своего дядю: тот частенько говорил на ужасно ломаном для нанайцев, конечно, нанайском языке, со своими друзьями из местных аборигенов. Естественно, такое в основном происходило за столом, и в памяти всплывали лишь отдельные слова, связанные с застольем.

Еда – Сиаори;

Наливать – Чичиори;

Пьяный – Соктокто;

Петь – Дяриори;

Друг – Анда;

И некоторые другие слова нанайского языка, означающие рыбалка, охота, почему именно эти слова ему запомнились ещё в те времена, когда он был юношей, Илья не знал. Как применить столь скудный словарный запас, состоящий из максимума пятнадцати слов для общения с диким зверем, находящимся на крыше избушки, Илья тоже не представлял, но пытался построить из этих слов хоть какое-то вразумительное предложение. Понимая, как будет выглядеть в глазах носителя языка, наверняка как туземец, который ни бе ни ме ни кукареку.

- А аа аба, сиаори, а, анда, ии[2]. – выдавил из себя Илья, подбирая каждое слово, стараясь говорить громче.

На крыше послышались тяжёлые шаги, скрип снега, затем мелькнула тень в узком окошке, тигр спрыгнул с крыши и подошёл к входной двери. Раздался стук в дверь, ровно два раза, тук, тук.

- Аарндаа ррнихэаалирруурриии.[3] – прозвучал надрывный мультяшный голос, с тигриным рычанием.

Чувствовалось, что животному с трудом получается выдать звуки, хоть как-то похожие на голос человека, поэтому получалось это под час нелепо, с ноткой писка, шипения и постоянных срывов на тигриный рык. Но, самое главное, эти слова Илья знал, поэтому подскочил как ошпаренный на ноги.

«Что же это получается, сон был взаправду? История про Касса Саман, услышанная им во сне от старика, представившимся Подя, реальна? Или я схожу сума?» - мысли разрывали голову, заболело в висках, настолько, что на какое-то время Илья забыл о больной ноге. Смотря на входную дверь, чувствуя всем нутром весь сюрреализм данной ситуации, практически цепенея от страха из-за неправдоподобности происходящего, Илья, хромая, подошёл к ней.

«Интересно, если я открою дверь, Амба убьёт меня или попытается дальше со мной говорить. А зачем ему со мной говорить? Кто я для него? Очередная жертва, каких наверняка было немало,» - думал Илья, подыскивая в своём скудном словарном запасе возможность ответить, почему он не может открыть дверь. Как сказать, что он боится, он не знал, в его словарном запасе не было таких слов, поэтому попытался обойтись тем, что у него имеется:

- А, боатонго, соктокто, аба.[4] – в надежде, что слово «пьяный» может быть похоже на слово страх, крикнул через дверь Илья.

За дверью послышались шаги, хруст снега, глухой звук ударившегося друг о друга полена, тяжёлое дыхание животного возле двери.

- Ааррбоааартонго аррбурррбуррри, рросини аррбааа ррнихэаалиуррри Кааасса аррСаррмааан,[5] – прозвучал голос за дверью, словно человек глотнул гелия из шарика, и его голос изменился до неузнаваемости.

Из всего сказанного Илья практически не понял ничего, кроме того, что охотник должен открыть дверь Касса Саман. Естественно, Илья ни при каких обстоятельствах не собирался исполнить данную то ли просьбу, то ли угрозу. Поэтому просто ответил:

- Аба[6]! – вспоминая сон и слова старика, пытаясь оттуда найти подсказку, что ему делать, как быть в данной ситуации, слушая как Амба что-то бормочет писклявым голосом под дверью.

Подя что-то дал ему во сне, что именно Илья не помнил, старик не протягивал это в руке, а лишь обмолвился, «Я тебе дам» какой-то корень, очень ядовитый, он даже предупреждал, чтобы Илья его не трогал руками или другими открытыми участками кожи. Где этот корень, Илья естественно не знал, да и как можно перенести из сна в реальный мир, что-то материальное.

Испытывая психологический дискомфорт, ведь приходилось поверить в реальность сна, тем более под градом неопровержимых доказательств: тигры обычно не говорят на человеческом языке. Илья оглядел своё небольшое жилище, его взгляд пытался зацепиться за что-то необычное, контрастирующее с его обжитым зимовьем. Вокруг находились привычные вещи: предметы, скудная самодельная мебель, - которой суждено в ближайшее время попасть в печку. Обратив внимание на смятую постель, Илья, прыгая на одной ноге, приблизился к ней, осторожно разворошил, старые фуфайки, матрац, шерстяной плед, служивший одеялом, импровизированную подушку, в наволочке которой вместо перьев или другого заполнителя находились старые тряпки, потерявшие нормальный вид от времени, и их уже никто не хотел носить, а выкинуть жалко. Спальное место было пусто, посторонних предметов среди тряпья не нашлось, и Илья, сев с краю на топчан, закурил, продолжая мониторить взглядом небольшую комнатку.

«Может не было никакого корня? Просыпаясь именно в этот момент, мой мозг придумал во сне спасительное средство от мистического Касса Саман», - думал Илья, когда полез в карман своей куртки, чтобы положить туда пачку сигарет, как натолкнулся кончиками пальцев, на тёплый круглый предмет на дне кармана. Тут же отдёрнув руку, так как ничего похожего он в карманы не клал, Илья замер в ожидании, что с ним может сейчас произойти, что-то нехорошее. Мир вокруг не изменился, по-прежнему трещала печка, распространяя тепло внутри помещения, ему не было ни плохо, ни хорошо, всё оставалось прежним. Ещё раз, только теперь гораздо медленнее, Илья просунул ладонь руки в боковой карман куртки, где продолжал лежал тёплый круглый предмет, размером с грецкий орех. Вынув его из кармана и расположив на ладони, Илья принялся разглядывать небольшой шарик.

Круглым предметом, оказался глиняный шар правильной формы, тщательно слепленный и хорошо высушенный. Его Илья к себе в карман точно не клал, и как он мог попасть в карман куртки, он не знал. Положив глиняный шарик на доски стола, Илья взял охотничий ножик и попытался расколоть твёрдую глину. Не сразу, но глина деформировалась и посыпалась на стол, освобождая то, что было спрятано внутри.

Это была самая обыкновенная колючка, похожая на дурнишник, только круглой формы и черного цвета. В голове прояснились слова исчезающего во сне старика: «Твоя дам кусочек ацаси, он очень злой, колючий, не трогай рукой или открытыми частями тела, плохо будет, сразу помрёшь. Корень тот в огненную воду положи, поставь в тёплое место, пускай ацаси настаивается два три солнца. Этим раствором намочи наконечник твоя копья яя». Опасаясь дотрагиваться до колючки рукой, Илья очистил её кончиком ножа от остатков глины, после чего скатил колючку в пустую консервную банку, убрав её подальше, чтобы ненароком не задеть, находящийся внутри странный корень.

Дальше встал серьёзный вопрос, где взять огненную воду, ведь Подя наверняка имел в виду водку или самогон, короче говоря крепкую спиртосодержащую жидкость. Естественно у Ильи не было с собой водки, о чём он не раз жалел, но с другой стороны, будучи пьяным, он бы точно попался этому Касса Саман на обед или ужин - не важно.

«Как раздобыть самогон? Самогон можно сделать, но из чего и как?», - думал Илья, рассматривая свои скудные запасы пропитания. У него были крупы, рис, гречка, горох, перловка, имелись макароны двух форм, простые рожки и вермишель. Чай заварной пять пачек по сто грамм, сахар три пачки по килограмму, консервы рыбные две штуки, тушёнка, каши с мясом туристские, соль, приправы. Чтобы сделать самогон, сперва необходимо поставить брагу. Из гороха или риса, это вполне возможно, тем более три килограмма сахара достаточно, чтобы изготовить, хорошую выдержанную брагу на градусов двенадцать-пятнадцать. Вот только такого очень важного ингредиента как дрожжи у Ильи не было совсем, а без дрожжей какая брага.

Не имея дрожжей Илье пришлось включить свою смекалку, по сути грибы дрожжей, чем они по сути являются, можно найти везде. Обычно они находятся в спящем состоянии, так как пищи в виде сахаров или температуры для их интенсивного размножения недостаточно. Природа за многие миллионы лет создала защитный механизм, чтобы грибы дрожжей не съели все сахара необходимые для роста и размножения других организмов, а именно создала такое вещество как крахмал.

Крахмал - это тот же сахар, только с более сложной формулой, молекула которого во много раз больше чем простые сахара, которыми обычно питается дрожжевой одноклеточный гриб, так что он просто не может проглотить крахмальную клетку. Но растению, а точней зерну, семечке, косточке, чтобы прорасти, требуется простой сахар, так как для жизни необходима чистая энергия. Попадая в комфортную среду, где тепло, темно и обязательно влажно, в зерне включается механизм или вырабатывается фермент, чтобы разрушить крахмал, высвобождая сахар, естественно в этот момент оживают дрожжи, так как пищи становиться много.Росток под воздействием сахаров быстро выходит из зерна и стремится ввысь, к солнцу, чтобы с помощью фотосинтеза получать необходимое питание. Происходит это так быстро, что дрожжи не успевают размножиться, хоть сахара из-за разрушения крахмала становится много, растение успевает употребить и освоить этот запас энергии, оставляя одноклеточные грибы ни с чем.

Люди, зная весь данный процесс, происходящий в природе, научились контролировать его, называя такие дрожжи солодом. Они проращивали зерно, в результате проращивания зерен, в них появлялись ферменты, которые расщепляют сложные сахара на моносахариды или простейшие сахара. Это очень сложный и длительный процесс, так как нельзя допустить, чтобы зерно слишком увлажнилось или наоборот испытывало нехватку влаги, иначе, в противном случае, оно загниёт и грибы, конкурирующие с дрожжами, просто вытеснят последних.

В помещении при этом должна поддерживаться постоянная, определённая температура, иначе проращивание будет нестабильным, а в последствии брожение невозможным.

Осмотрев ещё раз все вокруг внутри избушки, Илья приступил к осуществлению задуманного, а именно, из продуктов, что у него имелись, изготовить самогон, в котором было необходимо замочить корень ацаси. Воды в столитровой бочке, после того как в ней растаял снег, набралось примерно чуть больше трети. Набрав воды ковшиком, Илья намочил в ней полотенце и разложил сверху равномерным слоем перловку, а по сути ячмень, которую накрыл вторым полотенцем, тоже смоченным в воде. Разместил он будущий солод недалеко от печки, за горением которой теперь было необходимо наблюдать постоянно, так как требовалось тепло, много тепла.

За стенами зимовья погода испортилась, поднялся ветер, небо заволокло тёмными тучами, пошёл снег. Амбу, после того как Илья ему отказался открывать дверь, он почти не слышал, ветер и скрип качающихся деревьев полностью перекрывали звуки передвижения тигра. Сны у Ильи прекратились. Когда наступала необходимость, Илья закрывал глаза и просыпался уже через несколько часов - в промежутках между этим была полная пропасть, чернота, совершенное небытие.

На второй день зёрна хорошо проросли, вполне достаточно, чтобы начать, второй процесс. Разбавив сахарный песок, один к одному в воде, сделав таким образом сладкий сироп, он залил им проросшую пшеницу и промытый горох. Тем временем поставил кипятится воду в котелке, в котором он обычно готовил мясо, этот котелок как раз подходил для таких нужд. Ставить бражку было решено в двух трёхлитровых банках из-под сала, давно завалявшихся в зимовье. Чтобы замочить маленький корешок, переданный ему Подя, Илье вполне достаточно будет около полулитра крепкого самогона, а при хорошем брожении с шести литров бражки вполне возможно, путём неоднократного перегона получить пол-литра первача градусов семьдесят-восемьдесят.

Прошло четыре дня, как Илья решился изготовить самогон, и брага во всю играла в трёхлитровых банках вот уже два дня. Приходилось стравливать углекислый газ, так как гидрозатвор изготовить было не из чего. Дрова кончились, и в печь полетели чурки, служившие стульями, туда же готовился отправиться стол, который Илья предварительно разобрал. Топчану к сожалению, тоже не избежать этой участи, поэтому Илья, можно сказать, последний раз наслаждался сну на импровизированной кровати.

Проснулся Илья посреди ночи. Что его разбудило, он пока не мог понять, но открыв глаза, прислушался. На улице продолжалась пурга, ветер свистел в ветках деревьев, деревья трещали при раскачивании, других звуков пока слышно не было. Но что-то же его разбудило? Илья привстал, сев на нарах. В помещении было тепло, печка послушно трещала, получив два часа назад неплохую порцию дров, когда-то бывшими лавкой.

Снизу, где-то под топчаном послышались шорохи, напоминающие звук, как будто со стороны задней стенки зимовья, кто-то копает. Избушка была построена, примитивнейшим способом, и не имела собственного фундамента. На двух толстых брёвнах, расположенных параллельно друг другу, выстраивался помост, сверху которого и строилось зимовьё. Предполагалось, что с помощью трактора, такое строение можно перемещать в нужное для охотника место, но на самом деле два бревна заменяли фундамент, и двигать шаткое строение дяди никто бы не решился. Естественно, что под зимовьем имелось невысокое пространство параллельно лежащим брёвнам, ограниченное высотой сантиметров двадцать, полностью забитое снегом.

По сути, копать снизу, чтобы добраться до Ильи, Амбе было бесполезно, сверху его встретит сперва помост, сколоченный из толстых брусьев, поверх которых лежат толстые половые доски, приколоченные гвоздями соткой. Но Касса Саман в шкуре тигра по всей видимости не знал этого.

Сдвинуть избушку, каким бы тигр не был сильным, у него вряд ли получится, так как брёвна, служащие когда-то полозьями и фундаментом одновременно, давно вросли в землю, а зимой ещё и примёрзли.

Удобно расположившись у печки, так чтобы больная ступня меньше всего беспокоила, Илья закурил и стал украдкой поглядывать под топчан, именно оттуда раздавались шоркающие звуки.

- Касса Саман, соктокто, боатонго?[7]- не понимая, зачем Амба делает подкоп, сказал Илья как можно громче.

Копать тут же перестали, снизу под домом наступила тишина, затем послышался скрежет гвоздя в древесине. Этот звук вывел Илью из спокойного состояния, он приподнялся и приблизился к деревянным нарам, прислушиваясь к любым звукам, доносящимся из-под них. Одна из половых досок выгнулась во внутрь помещения, раздался треск ломающейся древесины и скрежет металла. Только тут Илья понял, что Касса Саман задумал - сломать пол было невозможно, любое животное билось бы снизу, наталкиваясь сверху на практически непробиваемую стену. А вот если к этому вопросу подойти по-другому, по-человечески и ломать только по одной доске, хоть это и не легко - это другое дело. Сделать таким образом отверстие, достаточное, чтобы тигр мог пролезть в него, вполне возможно. Илья уже пожалел, что принялся опрометчиво глумиться над Амбой, но ввиду возникшей новой проблемы, необходимо было принять меры.

Схватив ружьё, Илья с досадой вспомнил, что у него остались лишь заряды с дробью на зайца. В арсенале имелся порох, пыжи, та же самая дробь, которую в принципе возможно перепаять в картечь или пулю, но вот времени, а тем более ресурсов в виде дров, у Ильи катастрофически не хватало. Тем временем одна половая доска, окончательно треснула, подняв небольшое облачко пыли, в зимовье давно не мыли пол, тем более под нарами.

Это подстегнуло Илью к немедленному действию, но, чтобы иметь возможность прямого выстрела, пускай и дробью, необходимо убрать нары, освободив место к доскам, которые ломает тигр. Топчан обычно строился из того, что было легко достать в лесу, конечно это брёвна, самодельные бруски, одинакового размера чурки, служащие ножками. Сверху всё это было покрыто, хорошими досками или фанерой, чтобы не получить занозу во время сна. Но, главное, дальний конец нар, был прибит к стене, так сказать, для надёжности, прибит не тяп ляп, а на века.

Скинув постельные тужурки, видавший виды матрац, одеяло и другие вещи на пол, Илья приступил к разбору спального места: всё равно собирался это делать в ближайшее время. Инструментом для этого Илье служил, охотничий топорик, которым он, прыгая на одной ноге, орудовал шустро, подлезая лезвием в щель между досками, а затем беря на излом, вырывал их сверху, освобождая место под нарами. Амба в свою очередь, снизу уже выломал одну половую доску которая легко поднималась наверх, а вторая жалобно трещала, от ударов снизу, вот-вот норовя сдаться.

- Арр боатонго ии бурбури, Арр Касса рр Саман рр тэнгрр аяктаку рр! Арр боатонго экэчин рр аарр дили хуэдэлсиуррри[8]! – в этот раз тигриная речь, была более разборчива, звучала она из-под пола избушки, словно из преисподней.

Несмотря на то, что в этот раз слова Касса Саман в теле Амбы, различались почти идеально сквозь звериный рык, были практически похожи на человеческую речь, невзирая на демонически высокие нотки, Илья не понял и половины из сказанного. Человеческий голос, похожий на детский, издаваемый тигриным горлом, заставлял трястись от страха весь организм. С трудом подавляя в себе панику, Илья замер с топором в руках.

- Тук! Тук! – стук в дверь, вынудил Илью подпрыгнуть на месте.

«Как!? Как эта тварь так быстро перемещается? Только, что был под полом и ломал половые доски, а вот сейчас, уже возле двери», - думал Илья, со страхом глядя на дверь.

- Аррр боарртонго ниррхэаалиуррри[9]! – прозвучали знакомые слова.

- Да пошёл ты! – в отчаянье крикнул Илья в сторону двери. И чтобы не думать ни о чем, ведь так ещё страшнее от осознания того, что ты попал в мир, о существовании которого ещё неделю назад даже не представлял, где говорят звери, переселяются души, есть нижний и верхний мир, приступил ломать топчан для сна дальше.

Тигр под полом больше не хулиганил, и когда Илья полностью разобрал спальное место, первое, чем он занялся, это уложил самую длинную доску от нар, поперёк половых досок и прибил её к ним, намертво, всеми гвоздями, что у него были. Теперь, если Амба попытается повторить фокус, с подкопом и выбиванием из пола по одной доске, то он столкнётся с такой проблемой как невозможностью этого действия - приподнимая одну доску, он неминуемо будет поднимать весь пол, а это в тысячу раз сложнее.

Закончив с усилением пола, Илья, всё ещё находясь под адреналином, от которого повреждённая нога не так болела, приступил к превращению с помощью того же топора, разобранных нар в дрова. Работал он усердно с самоотдачей, лишь бы отвлечься от мыслей и не сойти сума от постоянного трёпа тигра, который то стучал в дверь, то скрёб крышу, то копал под полом, не затыкаясь ни на минуту, вещал на своём писклявом, что-то ему только ведомое.

Наконец-то, физически вымотавшись, эмоционально устав, Илья постелил себе на полу, где раньше стоял стол, давно трещавший в печке, и уснул, укутавшись во всё, что можно. Этой ночью ему опять ничего не снилось, спал он мертвецким сном, а проснулся, когда на улице давно уже было далеко за полдень.

Только проснувшись, Илья сразу понял, что в доме стало прохладно, а это плохо, для браги, что стояла недалеко от печки. На улице свистел ветер, чувствовалось, что там снаружи очень холодно, не меньше тридцати ниже по Цельсию, в сочетании с сильным ветром, убийственная погода.

Наполнив полную топку дров, первым делом проверил как там бражка в банках. Через стекло было видно, что пузырьки поднимаются сквозь мутную жидкость, это наглядно подтверждало, брожение шло полным ходом. По крайней мере добиться нормальной реакции и размножения дрожжей ему удалось, теперь оставалось дождаться окончания процесса и попытаться из этой мутной жидкости с помощью дистилляции, добыть как можно крепче в содержании самогона спирта.

Глядя, как играет бражка, Илье невероятно сильно захотелось выпить, а лучше напиться. Внутренний голос убеждал, что если он опорожнит всего одну баночку, то на результат это не повлияет, у него останутся дрожжи на дне банки, куда он сможет добавить сахарного сиропа и процесс брожения возобновиться. Да и вообще, он вполне способен из одной трёхлитровой банки браги выгнать целую бутылку сорокаградусной, он же профи в этом вопросе. Так что вполне возможно пожертвовать одной банкой, а заодно проверить бражку на крепость.

Это были несколько секунд мучительного состояния, Илья знал, что если поддастся искушению, то на следующий день будет ужасно жалеть об этом решении, если конечно после выпитого у него будет завтрашний день. В алкогольном опьянении он, вполне возможно, станет опрометчиво смелым и покинет спасительные стены зимовья, чтобы разобраться с наглой рожей Амбы, что закончится для него вполне предсказуемо. Так же в состоянии алкогольного опьянения ему наверняка захочется выпить ещё, так как сто- пудово покажется мало, а убедить себя пьяного, что это вполне осуществимо, совсем не составит труда, а это означает, что он выпьет всё. Поставив банку на место, Илья быстро завернул всю брагу в фуфайку, чтобы не раздражала своим видом, находилась в тепле и темноте, как этого требовала инструкция.

Амба пропадал на весь световой день, по крайней мере, его не было слышно, зато каждую ночь появлялся вновь и пробовал разные способы проникнуть внутрь зимовья, постоянно разговаривая с Ильёй на незнакомом языке. С каждым днём, а вернее ночью, Амба с душою Касса Саман, разговаривал всё лучше, слова давались ему легче, неизменным был лишь писклявый, демонический голос тигра. Именно этот тембр голоса полосатой твари раздражал Илью больше всего и одновременно пугал - в нём не было ничего человеческого, совершенно чуждый человеческому уху звук из преисподней. На фоне тёмной ночи, мерцающего света керосинки, отблесков из горящей печи, это выглядело ещё страшнее.

Прошла неделя, бражка перестала бродить, муть осела на дно банок. Из открытых банок чувствовался резкий спиртной запах - пора начинать делать самогон. Естественно, у Ильи, в лесной избушке отсутствовал такой важный для этого инструмент как самогонный аппарат, но не это было первостепенной трудностью.

Единственной и очень серьёзной проблемой являлись дрова, которые закончились полностью. Внутри дома Илья сжёг абсолютно всё, что могло гореть, вокруг остались лишь голые стены и пол. Пол, хотя и был изготовлен из подходящего материала, а именно из широких, хороших досок, защищал Илью от проникновения в жильё снизу. Амба за всё это время, что Илья вынужденно находился в зимовье, прорыл под домом целый тоннель, которым иногда пользовался, чтобы снова и снова попытаться сломать половые доски, которые трещали, стонали, но пока держались.

Тогда Илья обратил взор на стены дома, сумасшествие конечно, но стены сделаны тоже из дерева, а именно из лиственного кругляка. Брёвна для постройки зимнего охотничьего дома дядя подбирал тщательно, одной толщины, правильной просушки. Приблизительный диаметр брёвен около тридцати сантиметров. Если с каждого бревна длиной четыре с лишним метра, получиться отщепить примерно сантиметров шесть-десять, то получится довольно-таки внушительный запас дров. Конечно, сделать это будет не так легко, в виду отсутствия специального инструмента, в доме имелся лишь охотничий топорик и простая ножовка по дереву, давно требующая хорошей заточки, но как говорится: глаза бояться – руки делают.

Пилить, держа пилу перпендикулярно стене, оказалось очень неудобно, так как рука, а верней ладонь выворачивается в неестественном изгибе. Приходилось в такой неудобной позиции делать пропилы в каждом бревне по нескольку раз, чтобы длина получаемого полена, подходила под топку печи, а это распил каждые тридцать сантиметров. Хорошо, что древесина, была сухой, а сучков на ней не так уж много, поэтому брёвна, хотя с трудом, но обретали все больше и больше нарезок. Далее шёл в ход топор, которым Илья подрубал сперва сверху бревна, а затем снизу. Следом через разрез топором откалывал, от основного бревна стены, очередной кусок древесины.

Учитывая, что Илье было доступно двенадцать брёвен, с каждой стороны дома, за день со стены, он таким образом заготовил дров на четыре, а может быть и на пять дней, смотря как расходовать. Как только проблема с топливом, была временно решена, Илья приготовился как говорят «гнать» самогон.

Изготовить чистый, без сивушных масел, вкусный самогон в планы Ильи не входило, нужен был спиртовой концентрат, как можно более крепкий, остальное в пользу богатых. В виду отсутствия профессионального дистиллятора, пришлось проявить смекалку, как говорят: голь на выдумку хитра.

Взяв пустую, высокую консервную банку из-под тушёнки, Илья отрезал у неё крышку, в самой банке наделал множество сквозных отверстий, особенно по бокам. Эту банку, нужно поставить на дно казана, дном вверх. На саму консервную банку устанавливается железная тарелка, других в зимовье у Ильи не имелось, после чего казан наполняется брагой настолько, чтобы жидкость не закрывала собой банку, банка должна выглядывать из-под браги. Множественные отверстия в банке необходимы для того, чтобы во время кипения бражки, банка стояла на месте и не подпрыгивала. Все это накрывают перевёрнутой крышкой казана, а края между крышкой и казаном, обычно замазывают тестом, но так как у Ильи мука отсутствовала, то он решил использовать тесто, изготовленное из макарон. Оно конечно уступало по эластичности мучному, но свою функцию выполняла исправно.

Итак, замурованную в казане бражку ставят на печь, куда, естественно, не забывают подкидывать дров. В вогнутую во внутрь крышку казана наливают воду, лучше бы конечно лёд или снег, но Илья не решался открыть дверь, что-то ему подсказывало, что это последнее, что нужно делать, в ближайшее время. Крышка казана с водой, которую желательно менять почаще, будет служить вместо змеевика в самогонном аппарате для остужения паров спирта и конденсации в виде капелек на другой стороне крышки, с внутренней стороны.

Брага внутри казана под воздействием температуры, закипает, спирты испаряются в первую очередь, так как имеют более лёгкую молекулу, происходит конденсация на прохладной из-за налитой сверху воды крышке казана. Конденсат скатывается по конусообразной крышке вниз, где, собираясь в более тяжёлые капли, и, в конце концов, падает внутрь тарелки, стоящей на консервной банке. Время наполнения тарелки самогоном, определяется субъективно, всё зависит от интенсивности кипения бражки. После чего начинается процесс открытия казана: снимается высохшее из-за температуры тесто, что не позволило парам спирта улетучиться сквозь не герметичные поля крышки казана. Затем открывается сам казан, в тарелке находиться прозрачная жидкость, это и есть самогон, не очищенный, вонючий, но спиртосодержащий точно, крепость зависит от бражки, времени перегона, герметичности крышки и казана.

С двух трехлитровых банок Илье удалось получить литр чуть мутноватого самогона. Сколько градусов в данном напитке Илья не знал, в охотничьей избушке спиртометр отсутствовал как вид. Но, намочив небольшой кусочек ваты, и поднеся к ней зажжённую спичку, Илья к своему самолюбию увидел, как хлопок вспыхнул синем пламенем.

Сколько нужно огненной воды, чтобы замочить ацаси, было неизвестно, Подя во сне забыл это упомянуть, но Илье почему-то казалось, что пол литра для этого вполне достаточно. Ещё его не покидало ощущение, что настаиваться вместе с маленьким корешком следует также оболочку, в которую он был заключён, а именно высохшую глину, которая при внимательном рассмотрении имела четкие прожилки, как будто была создана самой природой из неоднородного материала.

Перелив в банку из-под домашних разносолов ровно половину самогона, Илья высыпал внутрь глину вместе со странной колючкой. Оболочка, только попав в спирт, тут же растворилась, превратив молочного цвета самогон в черную непрозрачную жидкость. Из банки пошёл едкий запах, от которого запершило в горле, заслезились глаза. Илья, не выдержав этого запаха, закрутил железную крышку и убрал банку подальше, чтобы случайно её не задеть и не разбить.

Осталось чуть больше полулитра крепчайшего самогона, так хорошо и долго гореть может только спиртосодержащая сивуха не меньше семидесяти процентов. Желание немедленно отпраздновать успех накатило с двойной силой. Отговорить себя практически не оставалось сил и воли, мозг искал любые лазейки, чтобы убедить Илью в праве, законности, а главное случае, что пора бы и расслабиться. Заболело всё тело, особенно больная нога, закружилась голова. Ему срочно необходимо выпить, ведь он молодец, он выдержал, не выпил брагу, он добился того, к чему стремился, и сейчас ядовитый корешок настаивается, готовя ядовитую бурду, с помощью которой он, наконец-то убьёт этого шамана Касса Саман. Почему бы не выпить, ведь он столько пережил, нервы в последнее время совсем ни к чёрту стали, в особенности из-за ночной болтовни разговорчивого, как оказалось, тигра, поэтому не мешало бы немного подлечиться.

Длилось это мучение, несколько минут. Чтобы отвлечься, Илья занялся чисткой ружья и подготовкой боеприпасов, пригодных на крупного зверя, дробью на зайца много не повоюешь с исполинским Амбой. Это занятие, немного помогло, монотонный труд переключил мысли о выпивке на более насущные проблемы. Разложив на полу все боеприпасы, что у него были, Илья внимательно осмотрел их. Убрал в сторону три патрона, которые лежали у него в течение длительного времени и могли подвести в самый не подходящий момент. Выбрал пять самых новых патронов и разобрал их, высыпал оттуда дробь. Достал заготовки и материал, чтобы снарядить новые патроны.

Среди оборудования для снаряжения патронов нашлась заготовка для литья картечи и пули, а также мешочек с бракованной дробью, которую он и собирался использовать как материал для литья. Поставил консервную банку на печку, в банку высыпал горсть дроби, принялся ждать, когда свинец растает, чтобы залить его в заготовку.

Готовя заготовку для работы, освобождая её от мусора, смазывая оружейным маслом, Илье вдруг пришла мысль. А как он нанесёт яд на саму пулю, даже если это ему вдруг удастся, то как яд ацаси отреагирует на высокую температуру, неминуемо сформировавшуюся во время выстрела. Подя ничего об этом не говорил, но появилось опасение, что во время горения пороха внутри дула, а также преодоления пулей ствола во время которого возникают высокие температуры, яд может разрушиться и потерять свою эффективность.

Вспоминая слова Подя, Илья ясно помнил, что тот говорил смазать приготовленным ядом наконечник копья. Копья у Ильи никогда не было, да и выглядеть такое оружие в руках Ильи будет смеху подобно, во-первых, он не умел им пользоваться, а во-вторых вряд ли он успеет ткнуть этой палкой быстрого и ловкого хищника.

Добавляя в каждый разобранный патрон по чайной ложке пороха, чтобы усилить силу выстрела, до Ильи вдруг дошло, что он должен делать. Эта мысль никогда бы в жизни не пришла ему в голову, такое ощущение, что данную идею ему кто-то подсказал, послав в голову, сразу готовый результат.

Затея решала все поставленные вопросы и сомнения. Заключалась она в следующем: необязательно стрелять свинцовыми болванками, заключёнными внутрь патрона. Почему из длинного ствола не выстрелить пустым пороховым зарядом, который в свою очередь толкнёт расположенный в стволе длинный болт или стрелу с острым наконечником, обильно смазанным ядом ацаси.

Такой заряд своей боевой частью практически полностью избегал пламени огня и покидал ствол задолго до того, как из него выйдут пороховые газы. Скорость летящего поражающего элемента будет слишком мала, чтобы успеть нагреться, хотя бы до точки кипения воды. Но достаточной, чтобы легко поразить цель на расстоянии до двадцати метров, дальше Илья стрелять был не намерен. Только выстрел в упор, чтобы Илья ясно видел, куда и как попал, может удовлетворить его. Хватит играть в кошки мышки, вода почти закончилась, дров нет, скоро стены избушки, построенные дядей, будут в половину тоньше, что естественно скажется на их устойчивости и теплоизоляции, поэтому, необходимо заканчивать всю эту историю.

В инструкцию Подя он верил беспрекословно, несмотря на то, что всё происходило во сне. Сон стал реальностью, тигры не бывают таких размеров, не говорят писклявым человеческим голосом, и не представляются Касса Саман, историю которого Илья услышал во сне.

Древки для двух стрел, больше он вряд ли успеет выстрелить, если это не убьёт тигра, то Амба едва ли даст ему время перезарядиться, он решил изготовить из дерева, а именно из брёвен внутренней части дома, которые он пилит на дрова. Наконечники для болтов, всё-таки эти изделия будут больше похожи на арбалетные болты, только во много раз длиннее из-за ствола ружья, Илья решил изготовить из металлических ложек вернее их ручек. Металл у данных ложек, изготовленных ещё в союзе был хороший и практически не гнулся. Заточить наконечники Илья мог на точильном камне, которым поправлял нож. Жаль, что в инструментах не нашлось напильника, так бы дело пошло куда быстрее, но приходилось пользоваться тем, что имеем. Оснащение болтов оперением или стабилизатором он счёл лишним, так как выстрел полностью уничтожит эту хрупкую конструкцию.

С помощью топора Илья отрубил у ложек ручки, приступил к долгой и однообразной работе, точить твёрдый металл, придавая ему характерную для наконечника форму. Стараясь сделать их на конце невероятно острыми, а в середине наиболее толстыми, с обоюдно острыми краями, чтобы рана от них получалась широкая. Настолько широкая, насколько древко могло с лёгкостью погрузиться в неё, а значит, продолжить движение наконечника в глубь тела Амбы, нанося ему несовместимую с жизнью рану.

Ночью опять пришёл тигр, постучал, как обычно, в дверь, попросил «Друг открывай, Касса Саман пришёл, убивать друга-охотника». Илья, продолжая точить наконечники болтов, хищно улыбнулся, он давно не отвечал, так как не понимал и половины, что там бормочет эта кошка. В этот раз решил подбодрить себя, крикнул на чистом русском, пускай тоже гадает, что Илья ему говорит.

- Слышь!? Касса Саман, скоро я тебя убивать буду! А шкуру твою под жопу в туалете положу, чтобы срать теплее было! Слышишь меня!? А!?[10] -

Снаружи Амба запрыгнул одним прыжком на крышу избушки, и похрустев там снегом, вдруг ответил, явственно напрягаясь выговаривая незнакомые слова, своим визгливым голосом:

- Ррр убивааррть. Аарр жопурр. Ааааар.

Это выглядело, вернее, доносилось сквозь брёвна крыши, смешно, и Илья искренне рассмеялся.

- Что, рыжая морда, русский и могучий с трудом даётся!? Это тебе не твоя алхимия, чтобы травить невинных! Теперь я поколдую, скоро ацаси настоится и тебе кирдык[11], так что побереги свою шкуру, чтобы мою жопу потом греть! – не на шутку разошёлся Илья и сам удивился тому факту, что так разболтался, обычно с него и слова не вытянешь.

Какое-то время на крыше была тишина, потом прозвучал пискливый голос тигра с нотками озадаченности.

- Ааррцаси? – и продолжил:

- Ррр хаядри боратонго ацаси рр?! Аарр боратонго кэту-дэ рр аар конго рр аарр хайвар-ну рр рр чихалаори рр туй аарр мэдэсирн[12].

Безусловно, Илья, как обычно, ничего не понял из того, что сказал Касса Саман, кроме слова «охотник», поэтому, гневно щурясь на крышу, продолжая точить ручку ложки, стараясь довести металл до бритвенной остроты, сказал достаточно громко, чтобы полосатая кошка сверху слышала:

- Попизди, попизди пока. Ещё денёк и бакланить будет нечем, я тебе все усы сбрею, херов Касса Саман. Слышишь меня ублюдок!? – Илья старался разозлиться как следует, чтобы, когда наступило время, злости в нём было с избытком, а когда человек взбешён, то не остаётся места для страха в его душе.

Разумеется, злость - не самый лучший помощник в предстоящем Илье деле, но, когда стоит вопрос о твоей жизни, все средства хороши, лишь бы не вздрогнуть в самый последний момент, остаться до конца твердым и бесстрашным. Илья понимал, что перед выстрелом из ружья ему придётся стоять лицом к лицу с сильным, невероятно большим по размеру хищником, обладающим умом человека. И если болты, выпущенные из ружья, не убьют кошку сразу, то ему однозначно останется попрощаться с жизнью, охотничий нож, что он собрался также намазать отвратительно пахнущей настойкой, пригодится, но не спасёт ему жизнь.

Сверху раздался смех, больше похожий на чихание, так обычно кошки чихают, отрыгивая своей шерстью. Но Илья за проведённое им время в избушке изучил повадки Амбы и знал, что у того не получается изобразить человеческий смех, поэтому он громко чихал.

- Ааррр Боатонго рр хаяди ааар симбивэ рр ацаси? Саори ааар си аба саман ррр кэндэли аарр аба муэ хорица ррр! Уй си рр!? Тэнг ррр недуэ-цадоа ааарр би силикта ррр ичэури эмун ррр бин аааррр[13]!

Странные переговоры, подумал Илья, ведь я совершенно ничего не понимаю, что он говорит. Амба в свою очередь, наверняка, не понимал Илью.

- Заткнись! Ты, дранная кошка! Как ты меня достал за все эти дни! – закончив точить первый наконечник, крикнул наверх Илья.

Дотронувшись пальцем до боковины заточенной ручки, Илья отдёрнул ладонь, почувствовав укол. Удовлетворённо посмотрев на каплю крови, выступившую из пальца, понял, что этот наконечник готов, отложил его в сторону, приступил к следующему, продолжая зловеще улыбаться.

Спал Илья очень плохо, постоянно ворочаясь, просыпаясь, потом пытаясь опять уснуть под постоянные пискливые монологи тигра, кружившего вокруг дома, а иногда стучащего чем-то твёрдым, скорей всего когтем в дверь. Проснувшись с сильной головной болью, слабостью во всём теле, Илья заподозрил, что это простуда добралась до него, а значить в ближайшее время температура скосит его в постельный режим. Тогда можно будет распрощаться с планом, который он задумал, ведь сил, чтобы пилить остатки стен у него не будет. Воды, если её можно таковой назвать, осталось литра три-четыре. Из бочки заметно пованивало, приходилось долго кипятить жидкость прежде чем заваривать чай или что-то варить. А значит, во время болезни ему нечем будет топить и нечего пить, это прямой путь, к тому, чтобы замёрзнуть. Надо было торопиться.

Заготовки к древкам были уже намечены на брёвнах стены, и Илья, попив сладкого, с мерзким вкусом чая, заев всё это постным отварным рисом, приступил к работе. С помощью ножа выстрогал два метровых прутка, с перерывами на отдых, провозился до обеда, чувствуя, как болезнь потихоньку забирает его силы. Он старался, чтобы каждый отструганный пруток, будущего древка для болта, легко входил в ствол ружья. Следовательно, при выстреле, дерево не превратится в щепки, а легко выйдет из ствола, гонимое пороховым зарядом. Чтобы стрелы-болты, по длине это были настоящие стрелы, а вот функциональностью и видом больше походили на болты для арбалета, не выскользнули случайным образом из ствола, держались там надёжно, как бы не крутил в руках ружьё Илья, решено было в конец ствола протиснуть вату, которая прижимала древко к металлу.

Вставляя в расщеп заточенные наконечники, стараясь не пораниться, Илья опять обратил внимание на банку с самогоном, стоящую в углу. Невероятная жажда, желание выпить, накрыло его с головой. Теперь бороться с наваждением стало ещё сложнее, внутренний голос был убедителен, настойчив, а главное, прав, судя по мыслям в голове.

«Выпей, и головную боль с усталостью как рукой снимет, простуда, что сейчас тебя мучает, убежит из организма, пропитанного спиртом. Ты опять станешь сильным, смелым, а главное очень подвижным. Посмотри на себя, скрутило как старика, руки трясутся, пот льётся рекой. Да там пить совсем немного, всего грамм семьсот, это же для здоровья, а не ради пьянства».

Кое-как закрепил наконечники на древках, укрепив их для надёжности тонкой проволочкой, что использовалась в петлях на зайца, Илья проверил, насколько они прочно сидят в древках, не уведёт ли наконечник в сторону при попадании в цель. Убедившись в том, что болты очень надёжны, закрепил их в двух стволах своей старенькой вертикалки.

Более терпеть и убеждать себя, в том, что для встречи с тигром ему необходимо быть трезвым, Илья не смог. Выудил банку с прохладным самогоном - по полу всегда шёл прохладный воздух, - поэтому Илью и продуло, ведь спать приходилось на полу, после того как он разобрал нары, которые спалил в печи. Не заморачиваясь этикетом, прям с горла, сделал большой глоток, жидкости молочного цвета. Самогон и вправду оказался крепким настолько, что Илье с трудом удалось удержать вонючую, но в то же время драгоценную жидкость в горле, пропихнув её в желудок. Закусил выпитое пресным отварным рисом, который теперь показался божественно вкусным, Илья выдохнул с облегчением.

В голове прояснилось, мир вокруг приобрёл краски, на душе стало спокойно и хорошо, даже нога перестала отзываться туповатой болью. Улыбнувшись, Илья ещё раз сделал глоток с горлышка банки - теперь самогон пошёл легко, не был таким вонючим и отвратительным. Сразу захотелось есть, появился хороший аппетит, и Илья, открыв, последнюю банку гороховой каши с мясом, поставил её на печку разогреваться.

[1] 21 - В конце книги.

[2] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Я нет еда, я друг да.

[3] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Друг открывай.

[4] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Я охотник, пьяный, нет.

[5] Примерный перевод с нанайского на русский язык - Охотник умрёт, если не откроет Касса Саман.

[6]Аба – нет (нанайский язык).

[7] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Касса Саман пьяный охотник.

[8] Примерный перевод с нанайского на русский язык - Охотнику пора умирать, Касса Саман очень злой! Охотник слабый, страшно голову терять!

[9] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Открывай охотник.

[10] Туалеты в деревнях находятся на улице и там холодно так же как на улице.

[11] Кирдык – конец, гибель.

[12] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Откуда у охотника ацаси? Охотник слишком глуп, чтобы разбираться в таких вещах.

[13] Примерный перевод с нанайского на русский язык – Охотник откуда у тебя Ацаси? Я знаю ты точно не шаман, возле тебя нет духовного покровителя! Кто ты? Это очень редкое растение, мне доводилось видеть его всего лишь раз в своей жизни.

Схватка

Схватка.

Инструкция Поди хорошо отложилась в голове Ильи, «намочи наконечник своего копья», но вот когда намочить, перед самым использованием, или яд ацаси держится долго, даже после того как спирт испарится. А если яд испаряется вместе со спиртом или теряет свою эффективность по прошествии времени - переспросить или уточнить, к сожалению, было не у кого.

Решив перестраховаться, Илья, не вынимая болтов из ствола, намочил наконечники в резко пахнущей какой-то химией, чёрной жидкости. Осторожно, чтобы ненароком на него не попала хотя бы капля этой отравы, поставил ружьё возле печки, дабы просушить и посмотреть, что из этого получится.

Выпив половину банки самогона, Илья решил притормозить, так как чувствовал себя великолепно, не был сильно пьян, отлично, как ему казалось, владел своей координацией. В голове рождались превосходные мысли, с помощью них он снаряжался к самой важной в его жизни схватке, которая произойдёт сегодня, до наступления заката: ещё одну ночь в обществе Касса Саман в тигрином обличье, он не собирался терпеть.

Было бы разумным, надеть на себя побольше одежды, чтобы, если Амба всё-таки доберётся до него, то она могла бы на какое-то время защитить беззащитное перед когтями и зубами тело Ильи. Но такой вариант сильно стеснит подвижность, и может даже навредить, когда ему понадобится поспешно двигаться. А такое Илья не исключал, ведь тигр - невероятно резвое и ловкое животное (посмотрите на вашу домашнюю кошку), а нынешний Амба высотой в холке метр пятьдесят и весом не менее полутоны.

Игнорируя здравый смысл, который говорил, о необходимости хоть какой-то защиты, Илья предпочёл подвижность, поэтому оделся просто, можно сказать, даже легко для холодной снаружи погоды. Больную ступню он, прежде чем обуть унты, сильно перебинтовал, так сказать, наложил жгут, чтобы она как можно меньше шевелилась. Это помогало: теперь он мог ходить, пускай и небыстро.

Свой охотничий нож, оружие, как говорят, последней надежды, Илья поместил в особые ножны. В несколько целлофановых пакетов, чтобы, не дай бог, не прохудились, поместил кусок тряпки, пропитанной настоявшейся ацаси. В этом пакете находилось лезвие ножа, постоянно взаимодействуя с ядом. В случае необходимости лезвие необязательно вынимать из пакетов, которые плотно завязаны у основания ограничителя ножа. Заточенный до бритвенной остроты нож легко пробьёт несколько тонких пакетов и войдёт в тело Амбы со свежим ядом.

Такую хитрость с пакетами, Илья не мог применить к болтам, торчащим из ствола ружья, это неминуемо нарушит их баллистику, а промазать в тигра из-за такого пустяка Илья не мог допустить. Проверить, как действует яд, Илья не имел возможности. Но чтобы быть уверенным на все сто процентов, что яд всё-таки попадёт в кровь Амбы, применил следующую задумку.

После того, как наконечники, намоченные в ацаси высохли, каких-либо визуальных изменений Илья не увидел, в виде кристаллизации или простых высохших тёмных потёков, всё испарилось, не изменив наточенный до зеркального блеска металл. Тогда Илья вынул болты из ствола, и всё же на всякий случай, помыв их кипятком, приступил с помощью хорошо наточенного кончика лезвия топора, делать насечки с одной стороны наконечника, пытаясь имитировать кровоток на лезвиях ножей. Получалось не особо хорошо, но по несколько глубоких царапин на металле наконечников ему удалось сделать.

Далее он собрал всю выступившую капельками древесную смолу, что находилась на брёвнах внутри зимовья. Набралось немного, но для задумки Ильи вполне достаточное количество. Смолу он растопил в пустой консервной банке, на печке, превратив её в тягучую и липкую массу. Достав из аптечки простой медицинский бинт, отрезал от него два небольших кусочка. Наматывать на лезвие бинт Илья не собирался, слишком острое оно по бокам. Он поступил по-другому, наклеил с помощью смолы кусок бинта на лезвия наконечников, со стороны сделанных топором насечек. Намочив наконечники болтов ещё раз, а вместе с ними и кусочки бинтов, которые тут же прилипли к лезвию, погрузившись в царапины на лезвии. Осторожно залил мокрые бинты жидкой негорячей смолой, убрав болты на порог. В результате неоднократных попыток Амбы сломать дверь, она расшаталась и теперь из-под низа сильно тянуло морозным воздухом снаружи, что способствует застыванию смолы.

Мысль была проста: смола ограждает мокрые бинты от окружающей среды, оставляя яд в насечках наконечника, вместе с куском бинта. При попадании в цель, застывшая смола легко отделится от холодного металла, оставшись снаружи, на шкуре Амбы. Естественно бинт последует вслед за смолой, но вот яд, находящийся в царапинах лезвия в наисвежайшем виде, точно попадёт в тело тигра.

…

Полностью подготовившись, Илья огляделся вокруг - в зимовье присутствовал полный хаос в связи с заготовкой дров из стен избушки. Проверив ружьё и убедившись, что болты сидят в стволах надёжно, попробовал достать нож с пакетами на лезвии. Нож спокойно выходил из тряпочных самодельных ножен, сделанных из рукава старой фуфайки. Вроде он готов, но почему-то сделать первый шаг наружу давался с трудом.

Допив самогон, чувствуя, что адреналин в крови от ожидания предстоящей схватки совсем не даёт ему опьянеть, понял, что готов. Надев на руку целлофановый пакет, так как медицинские перчатки отсутствовали, Илья взял банку с растворённым ацаси с собой. В последний момент он решил, что по возможности плеснёт этой отравой в Амбу. Как это поможет, он не знал, но решил, что все средства хороши.

Открыв дверь, Илья зажмурился от света снаружи, несмотря на то, что уже было около четырёх дня, а на улице пасмурная погода, он отвык от уличного света, находясь почти две недели под светом керосинки. Взору предстала белая снежная гладь, дрова, лыжи, следы ночного хождения тигра - всё было под слоем ровного, белого, чистого снега.

Постояв немного на пороге, привыкая к холоду снаружи, Илья сделал первый шаг, нарушив первозданность снега своим следом от ноги. Стало неуютно, только сейчас появился страх: алкоголь, действовал как обезболивающее, но совершенно выветрился из головы. Странное ощущение охватило Илью, он понял, что уже не отступит и пойдёт до конца.

Открыв рот, чтобы крикнуть - не хотелось выходить из-под навеса перед дверью - Илья вспомнил, что Амба может находиться на крыше. В рот попал ледяной ветер, перекрыв дыхание; глаза заслезились. Пришлось поставить банку с отравой на снег, скинуть пакет с руки, который тут же подхватил ветер и понёс, шелестя им, в неизвестном направлении. Вытерев теперь уже свободной рукой слёзы с глаз, Илья огляделся и тут же его сердце кольнуло, на дороге в метрах пятидесяти стоял его враг. Амба смотрел на Илью с низко опущенной головой. Его спина, верхушка головы были покрыты снегом, стало понятно, что он там лежал, его занесло снегом, но услышав движение возле избушки, Амба встал в полный рост.

Тигр встряхнулся, вокруг него взметнулись тысячи снежинок, подхваченные ветром. Илья стоял на месте, ждал, что будет делать Амба. Схватил ружьё двумя руками, но пока не целился в него: слишком далеко, надо подпустить поближе. Полосатая тварь не торопилась, сперва потянулась, выставив вперёд передние лапы и выгнув спину, зевнула, показав свои огромные жёлтые клыки. Затем, как показалось Илье, посмотрев на него безразличным взглядом, улыбнулась. Улыбка на морде кошачьего выглядела не искренней, мистической, совершенно ненормальной, но кто сказал, что это была улыбка.

Словно Ильи не существует, поглядывая на него лишь искоса, Амба направился медленной, прогулочной походкой параллельно зимовью, не сокращая расстояния между собой и Ильёй, при этом уходя куда-то за избушку, скрываясь среди ветвей кустарника. Вскоре он пропал из виду, а ветер заглушил звуки скрипа снега под его тяжёлыми ногами.

Стало понятно, что тигр, решил зайти с тыла, прикрываясь избушкой, приблизиться к Илье как можно ближе, вынуждая его либо спрятаться внутри строения, либо выйти на открытую площадку, то есть в сторону дороги, там, где он недавно отдыхал. Зайти внутрь зимовья и ждать, когда тигр появиться в дверном проёме, казалось более разумной идеей, но почему-то Илья был уверен, что Амба не повторит прошлой ошибки и на пороге его не дождёшься, а значить оставался лишь один путь - дорога и открытое пространство. В этом имелся плюс, тигр не сможет броситься неожиданно из-за угла дома или крыши, ему придётся идти в открытую, приблизится на расстояние выстрела, то есть почти вплотную, если он хочет напасть на Илью.

Взглянул на банку с ацаси, стоявшую на снегу, понимая, что он не сможет взять её с собой, так как голыми руками трогать потенциальную смерть, что была пролита по её краям, как-то не было желания. Подбадривая себя, хоть это было и не легко, морщась от небольшой боли в ступне, Илья направился к дороге, проваливаясь по колено в снегу, постоянно обозревая пространство вокруг, особенно позади себя.

Крыша была пуста, тигр возле избушки не наблюдался, стараясь быстрее отойти подальше от зимовья, стены которого могли дать защиту Амбе, Илья вышел на дорогу и принялся ногами трамбовать снег вокруг себя. Ему нужна была площадка, на которой он мог спокойно крутиться во все стороны, не проваливаясь в снег, теряя при этом устойчивость.

Ветер на открытом пространстве дороги был колючий, пронизывающий, Илья пожалел, что не надел, более тёплую куртку, стоять в тонкой осенней курточке, было очень зябко. Но осмотревшись по кругу, он всё же был удовлетворён своим стратегическим расположением. До леса позади него было метров тридцать, по бокам проходила открытая, не заросшая лесная дорога, занесённая снегом, впереди - зимовьё в метрах сорока. Натоптав площадку под собой, Илья приготовился к наверняка неожиданным выкрутасам Амбы.

Тигр с душою злого шамана появился из-за стены зимовья, как всегда, неожиданно и очень быстро. Сперва выглянул на полморды, а потом прыгнул в сторону двери. Определить, где находится Илья, для него не составило труда, следы явственно вели от избушки. Подойдя осторожно к банке, торчащей из снега, тигр аккуратно понюхал содержимое, резко убрал свою голову, и зафыркал, поглядывая на Илью.

Сквозь ветер послышался мультяшный голос тигра, он что-то говорил, но Илья совершенно не понимал, что тот бормочет себе под нос.

- Я тебя ни хера не понимаю! Слышишь меня! Ни хера! – крикнул Илья и приложил приклад к плечу.

Амба засмеялся и сделал первый шаг в сторону Ильи, тигр не торопился, вёл себя расслабленно, практически безмятежно, идя в сторону своей добычи, пытаясь выговорить непонятные слова. Илья же наоборот напрягся всем телом настолько, что перестал ощущать холод, проникающий сквозь простенькую одежду. Вот-вот всё должно закончиться, только как, Илья ещё не знал, его нервы были на пределе, он приготовился ко всему, что приготовила для него судьба, лишь крепче ухватив своё спасительное оружие.

- Ацаси не убивает, ты знал об этом охотник? – прозвучал голос где-то внутри головы.

Это было настолько неожиданно, что Илья чуть не нажал на курки, так как пальцы уже лежали на них. Вместо этого он шарахнулся назад, споткнувшись пятками об неутоптанный снег, на краю подготовленной площадки, но удержался на ногах.

- Блядь! Что за чёрт!? – выкрикнул Илья, и его сердце ушло в пятки от страха, только сейчас он понял, что с ним говорит шаман Касса Саман, он как-то проник в его голову и говорит его же, Илюшиным голосом, на его родном языке.

- Людишки настолько глупы, что даже старый плут Подя может обмануть вас, – прозвучал голос, спокойный, уверенный, хладнокровный, от этого безумно страшный своей неотвратимостью.

Илья, не прекращая держать под прицелом тигра, подошедшего не слишком близко, чтобы Илья готов был выстрелить, чувствуя, что от происходящего у него задрожали ноги, спросил, не до конца понимая, что происходит.

- Как ты это делаешь!?

В голове зазвучал его голос:

- Это проще, чем ты думаешь, человек, но вот дерево блокирует эту возможность, поэтому я не мог достать тебя внутри деревянного строения. Сейчас ты под чистым небом и полностью под моим контролем, ничто мне не помешает сегодня убить тебя, забрать твою душу и насладиться твоим страхом.

Попытавшись ответить мысленно, Илья понял, что у него ничего не получается, слова не строились в голове в ровные предложения, постоянно путаясь в многочисленных образах, воспоминаний, ощущениях, поэтому он сказал это вслух:

- Мне хозяин леса дал средство, он сказал, что это убьёт тебя!

- Хозяин леса? – в голове раздался его собственный смех.

- Ты действительно глупее бурундука, Подя хозяин места, где мы с тобой сейчас находимся, но я не хочу читать тебе лекции об иерархии духов вокруг нас. Могу лишь сказать, что старик - птица не высокого полёта, – тигр остановился и нагнул голову, приложив уши к голове:

- Разве ты не слышал меня, охотник, Ацаси не убивает. Тебя обманул плут Подя. Все твои старания напрасны, Ацаси - уникальное средство, дарованное нам На Эндурни[1], чтобы усыпить душу. Конечно, ты не ведаешь, откуда тебе это знать, душа никогда не спит, она всегда бодрствует. Но под воздействием небольшого количества Ацаси, естественно, только через тело, можно погрузить на какое-то время душу в сон или на какое-то подобие сна. Это состояние не похоже на физический сон, тело и дух при этом останутся бодрствовать. Поэтому, даже если ты сможешь ранить меня, тело тигра убьёт тебя, ведь инстинкты останутся прежними.

Илья вспоминал слова старика Подя, что тот говорил…

«Для Касса Саман не страшно оружие, он заговорил тело тигра куда переселился, нужно много, чтобы заговор снять или мало, но хитрый. Твоя дам кусочек ацаси»

«Её звали Сиун, по-вашему Солнце»

«Твоя может отвлечь внимание Касса Саман, назвав это имя и воспользоваться его замешательством.»

Что это могло всё значить? Мысли неслись в голове со скоростью света, строя логическую цепочку размышлений, для построения дальнейших действий – «тело тигра заговорено - в нём сидит душа Касса Саман - чтобы убить тигра, необходимо снять заговор - колдовство держится на силе Касса Саман - усыпив душу шамана, тигр останется живой, но без защиты - а следовательно, Амбу можно убить как простое животное – только поэтому один болт, чтобы усыпить душу шамана – второй, чтобы убить животное Амбу – остаётся вопрос, очень важный вопрос – Как быстро уснёт душа Касса Саман?»

По завершении построения логической цепочки предстоящего действия, Илье стало легче, теперь ему осталось осуществить этот сложный, практически невыполнимый план. Почему не выполнимый, потому что несмотря на то, что Касса Саман, убеждая Илью, что его оружие ему не страшно, и он совсем не боится получить дозу ацаси, сам при этом не приближался на расстояние, которое для Ильи являлось подходящим для осуществления атаки на него, предпочитая держаться подальше от оружия, забалтывая Илью.

Если Илья будет долго стоять в напряжении, ожидая, когда на него бросится тигр, то рано или поздно холод проникнет через его простенькую одежду. Замёрзнув, Илья потеряет пластичность, скорость движения, его начнёт трясти так сильно, что ни о каком прицельном выстреле не может быть и речи. Амбе с его тёплой шкурой, такие морозы нипочём, ему лишь нужно подождать, когда Илья окоченеет, не давая ему вернуться в жильё, а там всего один прыжок и всё.

- Зачем я тебе!? Почему именно я!? – Илья не хотел слышать ответа, боялся, что он будет слишком обыденным, тогда как каждый из нас хочет думать о своей смерти, как о чем-то осмысленном.

Амба мотнул своим длинным хвостом, чуть ли, не ударив себя по своим бокам, пристально глядя на Илью с ружьём. Такой жест кошки, говорил, что она злиться. Странно злой и всемогущий Касса Саман нервничает?

В голове слова не появились, шаман не отвечал на вопрос. По какой причине Илья не знал, но внутренне понял, что развязка этого противостояния очень близка.

Неожиданно, как всегда, как будто кто-то подсказал, Илье пришла мысль, короткая, но очень ёмкая.

«Беги навстречу к нему, отвлеки назвав имя Сиун, убей, прям сейчас! Немедленно!»

«Ну конечно, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Я, разумеется, не Магомед, но и Амба не гора, - с этими мыслями Илья оторвал свои ноги от земли.

Страха не было, в теле появилась уверенность впервые в жизни Илья делал что-то безумно опасное, с лёгкостью в душе, можно сказать именно в этот момент ему стало хорошо, он почти был счастлив.

- СИУУУН! – как можно громче, до хрипа в горле, закричали голосовые связки Ильи, он даже не мог контролировать этот процесс, настолько надрывал свои речевой аппарат.

Именно крик давал силу, бесстрашие, а главное, веру в победу, что немаловажно перед смертельной схваткой. Такое состояние можно сравнить с ощущениями бойцов, срывающихся в атаку из окопа. И только крик «УРА – а – а» помогает бежать по полю битвы, под градом вражеских пуль, не боясь смерти, придавая силу мышцам, отключая нервную систему, чтобы незначительные царапины не помешали выполнить поставленную задачу. «Ура», буквально означает «Мы у Солнца», боевой клич пришедший до нас из глубины веков как старославянский. Этот клич приводил воинов в своего рода гипнотическое состояние, которое изгоняло любой страх из души, повергая врагов в ужас.

Илья тоже кричал «Солнце» только на хорошо знакомом Касса Саман языке, плюс это было имя той благодаря которой древний шаман испытал и любовь, и унижение одновременно.

Тигр выпрямился поднял голову, его уши, прежде лежачие вдоль черепа, выпрямились и направились ушными раковинами в сторону Ильи, усы нагнулись вниз, а из пасти высунулся кончик языка, Амба был озадачен. В голове появились слова - Касса Саман что-то говорил ему, но Илья не слушал, он уже был в десяти метрах от тигра, поэтому нажал на курок верхнего ствола.

Продолжал бежать и кричать имя давно умершей девушки, Илья почувствовал, как дёрнулось в руках ружьё, а длинная болванка, вылетев из верхнего ствола, воткнулась в бок Амбе, погрузившись в тело на половину. Как только болт вошёл в тигра, он прыгнул в сторону Ильи, широко расставив передние лапы, прозвучал второй выстрел.

Тело Ильи отбросило, словно он столкнулся с грузовиком, воздух до последней капли тут же вылетел из лёгких. Упав на снег спиной, что смягчило удар, Илья попытался вдохнуть, но понял, что не может этого сделать. Морозный воздух вдруг стал тяжёлым, слишком плотным, чтобы пролезть через открытый рот в лёгкие. Накатила паника, тело зашевелилось, пытаясь найти возможность вдохнуть так ему необходимый кислород. Приподняв голову, Илья с ужасным хрипом пропихнул небольшую порцию восхитительного, невероятно вкусного воздуха, потом ещё и ещё.

Тратя немыслимые усилия, чтобы дышать, звук свиста и шума из лёгких раздавался на всю округу, Илья принял сидячее положение. В метре от его ног лежал Амба с вытянутыми вперёд лапами, белые когти были выпущены, голова лежала на боку, морда хищника казалась удивлённой, из открытой пасти вывалился розовый шершавый язык. Амба был мёртв, скорей всего Илье удалось попасть тигру прямо в сердце. Это была победа, трудная, невероятно сладкая победа, которую ещё придётся осмыслить Илье. Сейчас же всё его нутро занимало лишь дыхание, которое осуществлялось с необыкновенным затруднением.

Почему-то именно в этот момент Илья вспомнил свою жену Аню. Её образ появился в голове, нос ощутил приятный запах её волос. Поразительно сильно захотелось домой, в уютный, чистый, родной, благодаря рукам жены. Аромат её выпечки, возникший во рту, заставляя выделяться слюну, пробудил в нём нежность к своей хрупкой и беззащитной женщине. Илья вспомнил, сколько он принёс горя в их дом, вспомнил каждый пьяный скандал, устроенный им, ему стало грустно, захотелось обнять свою родную, попросить за всё прощение, целовать её натруженные руки.

Позади раздался хруст снега. Илья, продолжая хрипеть, устало, практически с ленцой повернулся в сторону звука. За его спиной, вплотную к Илье стоял исполинский Амба, который смотрел на него своими жёлтыми проницательными глазами. На голове тигра виднелась огнестрельная рана, начинающая заживать.

- Блять! У Касса Саман было два тигра! – последнее, что успел подумать Илья, прежде чем погрузиться в темноту.

[1] Хозяина земли На Эндурни.

Два брата

Два брата.

По сути ещё тигрёнок весил слишком много, Касса Саман хорошо кормил своих питомцем. Кое-как вытащив уснувшее глубоким сном животное из вольера, шаман, стараясь осторожнее, чтобы не повредить его объект для переселения, переместил тигра к себе в пещеру, уложив того на алтарь в виде большого гладкого камня, вокруг которого стояли деревянные идолы божеств.

Мёртвый старейшина с крепкими мужчинами и шаманом оставались лежать на прежнем месте, перетащить их тяжёлые тела у старого шамана не оставалось сил. Немного отдохнув, Касса Саман приступил к долгому и трудному обряду.

Сперва он влил настойку ацаси в пасть спящему тигрёнку, данное зелье усыпит душу тигра, и она не будет сопротивляться, когда он её изымет из тела животного. Далее, окропив своей кровью нужных для ритуала идолов, Касса Саман взял в руки бубен и приступил к медленному, но верному погружению в нижний мир.

…

Пробуждение произошло мгновенно, медленно открыв глаза, Касса Саман оказался в залитой светом пещере. Первый вздох принёс тысячи запахов, некоторые из которых ему были знакомы, остальные представляли из себя смеси ароматов, чуждые, неизвестные, раздражающие испарения.

Попробовав что-нибудь вспомнить, шаман понял, что его мысли текут медленно, намного медленнее, появилось ощущение, что половина его разума ещё спит. Касса Саман оглянулся, сперва он не узнал свою пещеру, слишком много в ней было света, каждый предмет виделся четко, с резкими тенями. Ну, а как он хотел, чтобы видели глаза тигра, сумеречного охотника? Естественно то, что для человека потёмки, для кошки - хорошо освещённое помещение.

Вдруг до шамана дошло, что он находится на входе в жилище. Вот сбоку потухший очаг, возле него тела мертвых людей, от которых исходил смердящий запах, кала, мочи, и вонь, по которой он точно определил, что они мертвы примерно сутки. Дальше в пещере возле алтаря лежало бесформенное маленькое тело, в каких-то лохмотьях. Он не сразу узнал себя, а когда понял, что это его прошлое тело, то поразился, какое оно маленькое, слабое и старое. Подняв взгляд, Касса Саман замер от изумления - на алтаре лежал спящий тигр. То, что он спит, он почему-то сразу определил по запаху, тигриная память начала интегрироваться с человеческой, этот процесс может занять какое-то время.

- Так если тигр на алтаре, то кто же я? – испуганно подумал Касса Саман и посмотрел вниз на свои ноги.

Перед его взглядом, предстали две передние, мощные лапы тигра.

- Ничего не пойму! – чувствуя, как паника поглощает его, сказал шаман.

Вместо слов из его, теперь пасти раздался не понятный звук, смесь рычания и писка, это только усугубило душевное состояние.

Где-то, в подсознании, вспыхнула искра, словно открылся второй глаз, и он увидел себя со стороны, стоящего на входе, возле мёртвых тел людей. Одновременно он смотрел на себя, лежащего на алтаре. Это было необычное ощущение, он, словно сиамский близнец с одним мозгом, но разными телами воспринимал окружающий мир и мог смотреть на себя со стороны.

Попробовав подойти к себе лежащему на алтаре, Касса Саман понял, что он лежащий на камне зашевелился, двигая ногами в воздухе. Пришлось остановиться и попытаться мысленно переключится на лежащее тело, не сразу, но это получилось с десятой или более попытки.

Управлять одновременно двумя телами Касса Саман научился гораздо позже, до этого ему пришлось очень долго преодолевать зеркальный эффект. Заключающийся в том, что когда ты двигаешься в одном теле, то второе повторяет твои движения, при этом происходило это не всегда безопасно. Например, ты перепрыгиваешь лужу, а второе тело, идущее параллельно первому телу, прыгает на дерево. Поэтому сперва Касса Саман научился пользоваться телами по очереди, с каждым разом усложняя процедуру, доведя её до совершенства.

Уже через месяц Касса Саман мог охотиться на добычу, преследуя её с разных сторон одновременно, ловко управляя двумя телами тигров так, что со стороны кажется, что это охотятся два отдельных животных, не объединённые одним разумом, так же как люди делают двумя руками совершенно разные действия, при этом не испытывая дискомфорта.

Как так получилось, что великий шаман стал обладателем сразу двух тел, он до сих пор не знал. Понял лишь одно, что, будучи стариком, перетаскивая тяжёлое тело тигра, забыл закрыть вольер с его братом. Тигр - любопытное животное, вот и воспользовался возможностью улизнуть из большой клетки. Естественно, пошёл вслед по запаху своего брата, таким образом оказался в пещере, где Касса Саман совершал ритуал. Родство животных наверняка как-то повлияло на процесс, шаман не понимал, как, но по факту, духи нижнего мира, помогая ему вселиться в тело животного, умудрились поселить его сразу в двух хищников одновременно.

Сперва шаман был потрясён и подавлен, но научившись пользоваться телами двух тигров одновременно, понял преимущество данного союза. Когда он убивал родственников своей возлюбленной, ворвавшись с двух сторон в поселение, чувствуя горячую кровь, страх, ловко справляясь с мужчинами, что попытались ему противостоять, он чувствовал двойное удовольствие. Когда Сиун осталась одна, спрятавшись в соломе, Касса Саман насладился тем, что перед тем как убить её, рассказал ей, кто он и за что ей достались такие мучения, ведь он вырезал весь её род полностью, не пожалев никого. Говорить, а именно воспроизводить свои мысли в голове человека, Касса Саман научился случайно, обратив внимание, что если его два новых тела, находятся с двух сторон от жертвы, на которую он охотится, то он мог контролировать мысли других животных, выдавая свои желания за их собственные. С человеком происходило что-то подобное, но человек, имея слишком сильную волю, понимал, что это не его мысли и легко противостоял этому, пытаясь понять, кто залез в его голову и говорит с ним.

В конце концов для Касса Саман убийство людей стало жизненно необходимым, он уже не мог долгое время довольствоваться мясом животных. Страх, свежая кровь, сладкое мясо людей стало для него наваждением, лучшим деликатесом, которое он любил смаковать. Стараясь действовать скрыто, так как у людей со временем появились громовые палки, что могли за счёт своей силы ранить и даже убить его оба тела.

Нападал Касса Саман в основном на охотников или одинокого человека в лесу, старался избегать большие поселения, преодолевая огромные расстояния в поисках следующей добычи. Мир вокруг сильно изменился, а шаман оставался все тем же, полностью приспособившись к лесной жизни, наслаждаясь свободой и кровью тех, кого он всегда так презирал.

…

Убийство мышки в виде человека, прятавшегося много дней в своём жилище, не принесло удовольствия. Рядом с человеком лежало его собственное мёртвое тело, и он не мог больше видеть себя со стороны, не мог говорить на человеческом языке, так, как только наличие двух тел давало такую возможность. В душе что-то надломилось, не стало части Касса Саман. Что теперь делать, когда он не может быть полноценным, он не знал, но чувствовал, что вторая половина в его живом теле, держится из последних сил. Более сильного горя шаман не знал и не ведал, поэтому зарычал на всю окружающую тайгу. Душевная боль всегда невыносима, от неё нельзя избавиться, убежать или спрятаться, можно только погрузиться в не бытье, забыться, уснуть, только тогда боль покинет.

Ударив лапой ещё раз бездыханное тело охотника, сломав при этом ему позвоночник, Амба подошёл к мёртвой своей половинке, долго урчал рядом, роняя крупные слёзы на остывающее тело, вылизывал рану на боку, откуда торчала стрела, выпущенная охотником. Не выдержав душевных мук, Касса Саман подошёл к стеклянной банке, стоящей на снегу возле человеческой избушки, понюхав её, убедился, что знает этот запах, принялся лакать длинным языком отвратительную жидкость.

Вскоре по лесу бежало большое животное, играя с падающим с веток снегом, кувыркаясь в глубоком снегу и радуясь окружающему миру, тигрёнок проснулся в теле сильного и могучего Амбы, а Касса Саман уснул навсегда.

КОНЕЦ

Ссылки.

16) Ану дуэнте – язва леса (нанайский язык)

17) Даксикто – закрытый (нанайский язык)

18) Оркисин – обида (нанайский язык)

19) Пулсиори – ходить (нанайский язык)

20) Ацаси – нельзя (ядовитый корень), (нанайский язык)

21) Гэрбу онгбори хаяди саори – имя забываю, откуда знаешь (нанайский язык)

Содержание.

1. Похмелье ……………………….3.

2. Зимовьё …………………………9.

3. Промысел ……………………...15.

4. В гостях ………………………..29.

5. Хитрый исполин ………………45.

6. Дух тайги ………………………64.

7. История Касса Саман …………75.

8. Противостояние ……………….89.

9. Схватка ………………………..114.

10. Два брата …………………….126.

За предоставленную информацию Огромное спасибо сайту «Русско-нанайский словарь» - https://www.webonary.org/nanai/

Content

Амба

Похмелье

Зимовьё

Промысел

В гостях

Хитрый исполин

Дух тайги

История Касса Саман

Противостояние

Схватка

Два брата