Борис Белозеров

Ленинград сражающийся, 1943—1944

© Белозеров Б. П., наследники, 2023

© ООО «Издательство «Яуза», 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Критическое положение дел, ошибки командования, масштабные отступления, да такие, что линия фронта вплотную подошла к Ленинграду, колоссальное количество военнопленных, захваченных немцами, а также тяжелые и многочисленные лишения, навалившиеся на всех жителей города на Неве, – все это так и не смогло сломить волю людей, они продолжали бороться, делать все от них зависящее ради победы, ради будущего Родины, ради всех своих близких и родных, ради себя.

Книга профессора Б. П. Белозерова «Ленинград сражающийся. 1943–1944 гг.» посвящена завершающему этапу освобождения великого города от нацистской Блокады. Автор на основе анализа отечественной и зарубежной историографии, а также благодаря введению в научный оборот крупного пласта архивных и ранее не опубликованных документов рассказывает о героических буднях Ленинграда, населения, войск и сил флота, тружеников тыла, рабочих и инженерно-технических работников, которые направляли произведенное оружие и боевую технику на Ленинградский и взаимодействующие фронты для разгрома вермахта и освобождения всего Северо-Запада от вражеских войск. Это были труднейшие дни для страны, Ставки ВГК, командующих и командиров и, конечно же, для солдат, матросов, мирного населения и особенно женщин и детей.

Ничего лучше, правдивее о Великой Отечественной войне я не читал! Если вы интересуетесь историей войны, Блокады Ленинграда и прошлым своей страны, то вы обязательно должны прочитать книги Б. П. Белозерова «Ленинград сражающийся: 1941–1942 гг.» и «Ленинград сражающийся: 1943–1944 гг.». Эти исследования можно без прикрас назвать одними из лучших по теме Великой Отечественной войны. Мы должны знать и понимать всю тяжесть Победы, героизм наших людей и подвиг Отечества.

Первый президент Межрегиональной общественной организации «Академия военно-исторических наук», доктор военных наук, кандидат исторических наук, профессор, генерал-майор запаса Илья Горелов

Часть 1

1943 год

Введение

К началу 1943 г. создались благоприятные условия для прорыва вражеской блокады Ленинграда. Развернувшееся наступление советских войск на юге приковало к нему основные резервы противника и лишило гитлеровское командование возможности усилить свои войска под Ленинградом. Город стал символом стойкости и мужества, гордостью и славой его защитников. На пути врага он был неприступной крепостью. С первого и до последнего дня битвы за Ленинград в тяжелейших условиях вражеской блокады – голода, обстрелов и бомбардировок – его рабочие стояли у станков, мартеновских печей, создавали и ремонтировали боевую технику, оружие, боеприпасы, инженерное имущество и этим обеспечивали сражающийся фронт.

За два с половиной года войны с германскими войсками ленинградская военная промышленность передала фронту новой и отремонтированной боевой техники и вооружения: танков – 1668, самолетов – 140, орудий разных – 3745, реактивных установок – 479, минометов – 11 535, ручных и станковых пулеметов – 2734, пистолет-пулеметов – 203 730, бронемашин – 494, бронепоездов и бронеплощадок – 83, артиллерийских снарядов – 8 755 500, авиабомб – 144 740, гранат – 2 982 006, мин – 2 840 000, огнеметов – 2405. Вошли в боевой строй Краснознаменного Балтийского флота новые и отремонтированные боевые корабли и катера: подводные лодки – 68, эсминцы – 25, сторожевые корабли – 5, канонерские лодки – 6, тральщики – 13, крейсеры – 2, катера – 553. В 1941 г. флот также принял 84 достроенных и 186 отремонтированных кораблей различных классов[1].

Рабочие бригады заводов осуществляли непосредственный выезд на фронт с целью ремонта танков, орудий, автотехники и другой боевой техники и вооружения и проводили его испытания непосредственно в бою. Промышленность взяла в производство радиотелефонные станции и другое имущество для обеспечения устойчивой связи в боевых условиях.

Битва с врагом вынуждала призывать в действующую армию Ленинградского фронта квалифицированных рабочих и служащих и этим ослаблять профессионализм. За период с июня 1941 по декабрь 1943 г. из Ленинграда было направлено в армию и на флот 625 тыс. человек, в том числе по общим мобилизациям 423 тыс. и по призыву партийной организации 204 тыс. человек[2]. На смену им приходили сыновья и дочери, матери и жены. Их вступление в производственную работу требовало знаний и опыта. Партийные организации города и районов проводили серьезную работу по быстрейшему освоению новыми рабочими своих специальностей. Газета «Правда» 3 декабря 1943 г. в передовой статье «Не успокаиваться на достигнутом» писала: «Ленинград, несмотря на свое фронтовое положение, является одним из важнейших центров, изготовляющих для фронта вооружение и боеприпасы…» Бюро Ленинградского горкома ВКП(б) 22 декабря 1943 г. рассмотрело вопрос «О подготовке квалифицированной рабочей силы на промышленных предприятиях города», где определялись конкретные меры по совершенствованию подготовки молодых работников в школах и кружках по повышению профессиональных знаний, наставничества, ученичества и др.[3]

Однако город нуждался в главном: совершить прорыв вражеской блокады, деблокировать отрезанный от всей страны город. Германское командование предпринимало свои меры по усилению блокады и ужесточению разрушения города тяжелой артиллерией и бомбардировкой с воздуха. Предпринималось все для дальнейшего укрепления своих оборонительных рубежей. 16–17-километровая полоса, разделявшая врагом войска Ленинградского и Волховского фронтов, была превращена в мощный укрепленный район. Здесь были созданы сильные узлы сопротивления и опорные пункты, размещенные на всей глубине коридора, вырыты траншеи и ходы сообщения на участке германской обороны. Она была насыщена мощным артиллерийско-пулеметным и минометным огнем, различными видами инженерных и минных заграждений. Особенно сильной была оборона против войск Ленинградского фронта. Здесь она проходила по обрывистому обледенелому берегу Невы, возвышающемуся над противоположным берегом, где оборонялись войска 67-й армии. Враг построил вдоль берега три линии сплошных траншей полного профиля. Подступы к Неве прикрывались минометным и пулеметным огнем врезанных в крутые берега орудий и пулеметов. На 1 км фронта приходилось 35–40 огневых точек и 27 орудий и минометов. На восточном берегу коридора противник не имел сплошных траншей. Плотность его войск там была несколько ниже[4].

Именно этот участок и предстояло форсировать соединениями и частями Ленинградского фронта с тем, чтобы на Синявинских высотах соединиться с Волховским фронтом и деблокировать вражескую блокаду. В октябре 1942 г. завершилось формирование 67-й армии (командующий – генерал П. Н. Духанов). В составе армии находились 7 стрелковых дивизий, 6 стрелковых, 2 лыжные, 3 танковые бригады, 2 танковых батальона, бригада гвардейских минометов, 12 артиллерийских и 8 минометных полков, 23 батареи морской артиллерии. Фронтовая и армейская разведка глубоко изучала оборону противника, и прежде всего его переднего края, траншей, огневых гнезд и дзотов. Штаб и Военный совет фронта проводили большую работу по подготовке войск к предстоящим боям, определенным Ставкой ВГК в январе 1943 г. Город и фронт готовились к этим боям, собирая силы, вооружение и боевую технику. Командующий фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров в числе первостепенных задач по подготовке этой операции определил следующее: во‑первых, обучение всего командного состава армий и в первую очередь задействованных в операции «Искра» умению организовать бой наступательного, оборонительного и тем более разведывательного характера. Он взял под свой контроль проведение командно-штабных учений с разными категориями командиров. Во-вторых, формирование всех частей и подразделений, которые войдут в состав штурмовых: их вооружение и боевую подготовку к действиям в сложной рельефной местности с густым насыщением ее вражескими огневыми точками. В-третьих, лыжная подготовка бригад, назначенных для броска по заснеженной Неве, и умения их действовать в лесу. В-четвертых, организация взаимодействия авиации и артиллерии, и тем более военно-морской.

Особый перечень вопросов касался медицинского, материально-технического и тылового обеспечения, требующих готовности к предстоящим боевым действиям. По своему опыту боевых действий 5-й армии в битве за Москву Л. А. Говоров знал, что этот враг всегда прочно готовил свою оборону к защите, умел хорошо сражаться и действовать в рукопашном бою. Все это и должно было войти в программу подготовки командного состава предстоящей фронтовой операции по прорыву вражеской блокады.

Глава 1

Операция «Искра», ее подготовка к прорыву блокады и восстановлению сухопутной коммуникации с Ленинградом

§ 1. Ленинградский и Волховский фронты и их подготовка к прорыву вражеской блокады

Широко развернувшееся в начале января 1943 г. наступление советских войск на юге приковало к себе все основные силы и резервы противника, лишило немецкое командование возможности усиливать свои войска на других участках фронта, в частности под Ленинградом. Это значительно облегчало проведение наступательной операции в целях прорыва вражеской блокады Ленинграда. Необходимость скорейшего прорыва блокады была вызвана в том числе и тяжелыми условиями жизни в городе. Снабжение Ленинграда в январе 1943 г. по сравнению с зимой 1941–1942 гг. значительно улучшилось, однако население и войска продолжали работать и оборонять город в сложнейшей обстановке.

Положение и группировка войск Ленинградского и Волховского фронтов к январю 1943 г. были следующими. Ленинградский фронт (командующий – генерал-лейтенант Л. А. Говоров), имевший в своем составе 22 стрелковые дивизии, 10 стрелковых, 2 лыжные, 5 танковых бригад и 4 укрепленных района, защищал подступы к Ленинграду с севера и юга. Его 23-я армия оборонялась на Карельском перешейке против финских войск.

Ораниенбаумский плацдарм на южном берегу Финского залива обороняла Приморская оперативная группа. Участок фронта южнее Ленинграда от Урицка до Порогов защищали 42-я и 55-я армии. На правом берегу Невы от Порогов до Ладожского озера сражалась созданная на базе Невской оперативной группы 67-я армия. Частью сил армия удерживала небольшой плацдарм на левом берегу реки против Невской Дубровки и прикрывала с юга автомобильную дорогу по льду Ладожского озера. В резерве фронта в районе Ленинграда находились одна стрелковая дивизия, одна стрелковая и одна танковая бригады. Войска фронта прикрывали с воздуха зенитная артиллерия и части 13-й воздушной армии, а автомобильную дорогу через Ладожское озеро – Ладожский дивизионный район ПВО.

Балтийский флот защищал подступы к Ленинграду с моря, обеспечивал фланги наших войск, оборонявшихся севернее и южнее Финского залива; частью сил флот удерживал острова Лавенсари и Сескар. Прикрытие Ленинграда и Кронштадтской военно-морской базы с воздуха осуществлялось Ленинградской армией противовоздушной обороны.

Войска Волховского фронта оборонялись между озерами Ладожским и Ильмень. Участок фронта Маяк Бугровский – Гайтолово прикрывали четыре дивизии 2-й Ударной армии. Левее, на рубеже Гайтолово – Лодва – Кириши (40 км юго-восточнее Лодвы), занимали позиции 8-я и 54-я армии, а далее от Киришей до озера Ильмень по р. Волхов – 4, 59 и 52-я армии. В резерве фронта находились 2 стрелковые дивизии и 2 лыжные бригады. Всего в составе фронта было 34 стрелковые дивизии, 12 стрелковых, 2 лыжные и 7 танковых бригад. Прикрытие войск с воздуха обеспечивали 2 зенитные артиллерийские дивизии и истребительная авиация, входившая в состав 14-й воздушной армии Волховского фронта.

На северо-западном направлении, от Ладожского озера до Великих Лук, против войск Ленинградского, Волховского, Северо-Западного и части сил Калининского фронта были развернуты финская оперативная группа «Карельский перешеек» и немецкая группа армий «Север» (18-я и 16-я армии). Эта группировка при поддержке сил 1-го воздушного флота охватывала Ленинград с севера, юга и востока, удерживала Карельский перешеек и территорию севернее Мги – так называемое бутылочное горло, которое разъединяло Ленинградский и Волховский фронты. Основная часть группы армий «Север» использовалась для блокады Ленинграда и обороны выдвинутого на восток демянского плацдарма, где была создана глубокоэшелонированная, развитая в инженерном отношении система оборонительных полос и рубежей.

В составе 18-й немецкой армии, занимавшей южные подступы к Ленинграду и оборонявшейся против войск Волховского фронта, имелось 19 пехотных, 3 авиаполевые дивизии и 1 пехотная бригада СС. Из этих 23 соединений противника только 2 дивизии были выделены в армейский резерв (96-я пехотная – в районе Мги и 13-я авиаполевая – в районе Чудова), а все остальные соединения находились в первом эшелоне. На каждую дивизию приходилось в среднем по 20 км фронта. Находясь под Ленинградом в течение 16 месяцев, гитлеровские войска создали против Ленинградского и Волховского фронтов сильно укрепленную оборону, развитую в инженерном отношении и насыщенную большим количеством огневых средств[5].

Наиболее плотными боевые порядки противника были на шлиссельбургско-синявинском выступе, представлявшем собой один из важнейших участков кольца вражеской блокады Ленинграда. Стоявшие здесь дивизии занимали участки 8–12 км по фронту.

Местность в районе мгинско-синявинского выступа создавала выгодные условия для организации обороны противника. Заболоченный район синявинских торфоразработок, изрезанный глубокими канавами, затруднял движение танков и артиллерии. Расположенные вдоль дорог рабочие поселки с каменными постройками были приспособлены противником к обороне и являлись основой для опорных пунктов. Лесные массивы на флангах этого участка с командными высотами в районе Синявина способствовали маскировке, создавали условия для хорошего наблюдения за окружающей местностью и облегчали противнику организацию огня и контратак во фланги наступающим. Сплошной лес к югу от Синявина позволял врагу скрытно подтягивать резервы и части с соседних участков фронта.

Оборона противника была насыщена огневыми средствами. В среднем на каждый километр фронта приходилось по 20–25 огневых точек, каждая из которых имела один-два пулемета или малокалиберную пушку. Вдоль берега Невы, где каждое строение было приспособлено к ведению огня, количество огневых точек доходило до 30–40 на 1 км фронта. Все огневые точки противника были связаны между собой ходами сообщения и обеспечены большим количеством боеприпасов.

Перед передним краем и позициями в глубине обороны противник создал минные поля, проволочные заграждения, надолбы и рвы. Высокие и крутые скаты левого берега Невы были заминированы и местами покрыты льдом. Все препятствия находились под прикрытием огня стрелкового оружия и минометов. Для прорыва этой сильно укрепленной и плотно насыщенной огневыми средствами и живой силой обороны противника требовались значительное превосходство в силах и средствах и тщательная подготовка войск.

Ставка ВГК 8 декабря 1942 г. издала директиву о подготовке Ленинградским и Волховским фронтами в целях прорыва блокады Ленинграда операции, получившей название «Искра». В этой директиве ставились следующие задачи: совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка – Гайтолово – Московская Дубровка – Шлиссельбург и таким образом прорвать блокаду Ленинграда; к концу января 1943 г. выдвинуться на линию р. Мойка – Михайловский – Тортолово и, закрепившись здесь, обеспечить коммуникации Ленинградского фронта. Срок готовности войск обоих фронтов к операции был установлен 11 января 1943 г. Координацию действий Ленинградского и Волховского фронтов осуществляли представители Ставки ВГК Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов и генерал армии Г. К. Жуков[6].

Задача ударной группировки Волховского фронта состояла в том, чтобы прорвать оборону на участке Липка – Гайтолово, уничтожить оборонявшиеся войска противника, овладеть Рабочими Поселками № 1, 5 и Синявином и, соединившись с войсками Ленинградского фронта, повернуть фронт наступления на юг и выдвинуться на линию р. Мойка – Михайловский – Тортолово.

Ударная группировка Ленинградского фронта имела задачу форсировать Неву, прорвать оборону врага на участке Московская Дубровка – Шлиссельбург, уничтожить оборонявшегося противника и, соединившись с войсками Волховского фронта, выдвинуться на р. Мойку между Анненским и Келколовом.

Таким образом, Ленинградскому и Волховскому фронтам была поставлена ограниченная задача – прорвать вражескую оборону непосредственно южнее Ладожского озера, ликвидировать шлиссельбургско-синявинский выступ противника и обеспечить сообщение с Ленинградом по суше.

Выбор данного направления для прорыва кольца блокады Ленинграда объяснялся тем, что полоса местности, занятая здесь противником, разделяла войска Ленинградского и Волховского фронтов не больше чем на 12–15 км. Кроме того, местность на этом направлении была более открытой и в зимнее время позволяла применять все рода войск.

Командующий Ленинградским фронтом для прорыва обороны противника создал ударную группировку в составе 67-й армии, которой была поставлена задача ударом в направлении Марьино – Синявино прорвать оборону противника на участке Московская Дубровка – Шлиссельбург и соединиться с войсками ударной группировки Волховского фронта на линии Рабочих Поселков № 2 и 6. В последующем, развивая наступление в южном направлении, выйти на рубеж р. Мойки.

Состав 67-й армии за счет резервов фронта и перегруппировки некоторых соединений и частей с других участков фронта был значительно усилен. К началу операции она имела в своем составе 7 стрелковых дивизий, 1 лыжную и две стрелковые бригады, 2 отдельных танковых батальона, минометную бригаду, 22 артиллерийских и минометных полка, 6 дивизионов тяжелой артиллерии Балтийского флота и 15 инженерных батальонов.

Средняя укомплектованность стрелковых дивизий 67-й армии составляла около 9 тыс. человек, стрелковых бригад – 5 тыс. человек, лыжных бригад – 2,5 тыс. человек. В армии насчитывалось 1700 орудий и минометов калибра 76 мм и выше, 190 танков, из них 47 тяжелых (KB), 83 средних (Т-34) и 60 легких (БТ, Т-26, Т-70). При ширине участка прорыва в 12 км в армии была создана средняя плотность 140 орудий и минометов и 16 танков на 1 км фронта[7].

Командующий 67-й армией решил блокировать мощные узлы обороны врага на флангах полосы прорыва – в районах 1-го и 2-го Городков и Шлиссельбурга, а главный удар нанести по менее укрепленному участку обороны противника между 2-м Городком и Шлиссельбургом. После осуществления прорыва соединения и части армии должны были развивать наступление на Синявино и Рабочий Поселок № 5.

Для выполнения поставленной задачи оперативное построение армии включало два эшелона. Первый эшелон составляли 45-я гвардейская, 268, 136 и 86-я стрелковые дивизии. Каждая дивизия первого эшелона армии была усилена танковым батальоном, четырьмя-пятью артиллерийскими и минометными полками, истребительно-противотанковым артиллерийским полком и одним-двумя инженерными батальонами. Во втором эшелоне в районе Большое Манушкино – Березовка – Вирки находились 13-я и 123-я стрелковые дивизии, 142-я и 123-я стрелковые бригады. В армейском резерве в районах Красная Горка – Поселок № 1 – Поселок № 2 – Большое Манушино оставались 102-я и 138-я стрелковые, 34-я лыжная, 152-я и 220-я танковые бригады.

Командующий войсками Волховского фронта для прорыва блокады Ленинграда создал ударную группировку в составе 2-й Ударной армии. Ей была поставлена задача прорвать оборону противника на участке Липка – Гайтолово и, нанося главный удар на Синявино, овладеть рубежом Рабочий Поселок № 1 – Рабочий Поселок № 5 – Синявино. В дальнейшем соединения и части армии должны были продолжать наступление в западном направлении до соединения с войсками Ленинградского фронта.

Обеспечение левого фланга 2-й Ударной армии возлагалось на 8-ю армию, которая своими правофланговыми соединениями должна была наступать в направлении Тортолово – Михайловский[8].

В составе 2-й Ударной армии к началу операции было 11 стрелковых дивизий, 2 лыжные и 4 танковые бригады, танковый полк, 4 отдельных танковых батальона, 38 артиллерийских и минометных полков, 2 инженерные бригады и 6 отдельных саперных батальонов.

Укомплектованность стрелковых дивизий 2-й Ударной армии составляла 7–9 тыс. человек. В армии имелось 2100 орудий и минометов калибра 76 мм и выше, 68 тяжелых танков (KB), 115 средних танков (Т-34) и до 100 легких танков (Т-26, Т-60, Т-70), что при ширине участка прорыва армии в 13 км позволяло иметь среднюю плотность 160 орудий и минометов и 22 танка на 1 км фронта.

Командующий 2-й Ударной армией создал первый эшелон в составе 128, 372, 256, 327, 376 и 314-й стрелковых дивизий, усилив каждую из них тремя-пятью полками артиллерии и саперами. 327-я дивизия, кроме того, была усилена тяжелым танковым полком, а 376-я дивизия – танковой бригадой. Второй эшелон армии составляли 18, 191, 71 и 11-я стрелковые дивизии, 122, 98 и 16-я танковые бригады, располагавшиеся к началу операции в районах Верхняя Назия, Крутой Ручей и Килози. В резерве армии в районе Путилова находились 147-я стрелковая дивизия, 12-я и 13-я лыжные бригады.

Прорыв обороны противника и соединение войск Волховского и Ленинградского фронтов южнее Ладожского озера намечалось осуществить в течение 7 дней. Учитывая сложность прорыва сильно укрепленной обороны противника и трудные условия местности, а также недостаточный опыт наших войск в наступательных боях, средний темп наступления соединений и частей 67-й и 2-й Ударной армий планировался от 2 до 4 км в сутки. Прорыв вражеской обороны в полосе наступления ударных группировок обеспечивался тщательно согласованным планом огня артиллерии обоих фронтов. Для взаимного информирования и поддержания четкого взаимодействия в ходе операции между командующими фронтами и армиями, их штабами, а также командующими артиллерией фронтов и воздушными армиями была организована проводная (через Ладожское озеро) и радиосвязь. Между штабами армий был установлен взаимный обмен оперативными и разведывательными сводками через каждые четыре часа.

Наличие в составе ударных группировок Ленинградского и Волховского фронтов значительного количества артиллерийских средств позволяло создать в армиях группы разрушения в составе 3–4 тяжелых дивизионов, контрбатарейные группы в составе 4–6 пушечных артиллерийских полков, а также значительно усилить артиллерией дивизии первых эшелонов. Так, группы поддержки пехоты дивизий в 67-й армии состояли из 4–5 дивизионов, во 2-й Ударной армии – из 3–6 дивизионов, а полковые группы в обеих армиях имели по 3–5 дивизионов артиллерии и минометов.

Артиллерийская подготовка атаки в 67-й армии была запланирована продолжительностью в 2 часа 20 минут, а во 2-й Ударной армии, где плотность артиллерии была выше, – 1 час 45 минут. Сопровождение пехоты на глубину одного километра в обеих армиях обеспечивалось огневым валом, а далее – последовательным сосредоточением огня. Все боевые машины танковых частей 67-й и 2-й Ударной армий предусматривалось использовать в качестве танков для непосредственной поддержки стрелковых соединений первого и второго эшелонов.

Во 2-й Ударной армии почти все танковые части, входящие в первый эшелон, должны были действовать с левофланговыми дивизиями, наступавшими на Синявино. Здесь плотность танков достигала 20 единиц на 1 км фронта, а с вводом в бой второго эшелона она увеличивалась до 30–32 танков на 1 км фронта.

В 67-й армии с первым эшелоном по льду Невы, толщина которого не превышала 40–50 см, должны были наступать только легкие танки, которых в среднем на 1 км фронта приходилось не более 6–8. После переправы через Неву средних и тяжелых танков по специально устроенным поверх льда колейным дорогам плотность по танкам в армии повышалась до 16–20 танков на 1 км фронта.

К операции были привлечены 13-я воздушная армия Ленинградского фронта и 14-я воздушная армия Волховского фронта, которой командовал генерал И. П. Журавлев, а также группа авиации флота. Всего насчитывалось 900 самолетов, в том числе 430 истребителей, 270 штурмовиков и 200 бомбардировщиков. Истребительная и штурмовая авиация была вооружена самолетами новых типов, а половину бомбардировщиков составляли устаревшие По-2. Противник имел под Ленинградом до 250 самолетов, а всего в составе группы армий «Север» находилось около 450 самолетов, из них 200 бомбардировщиков и 250 истребителей. Таким образом, наша авиация по количеству самолетов превосходила авиацию врага вдвое[9].

Для инженерного обеспечения операции обоими фронтами было привлечено свыше 30 инженерных батальонов. Основными задачами инженерных войск при подготовке и в ходе операции являлись: инженерная разведка обороны противника, дорожное строительство и подготовка исходных районов, инженерное обеспечение прорыва и боя в глубине. Перед инженерными частями 67-й армии стояла особая задача: обеспечить преодоление войсками Невы, особенно переправу по льду танков и артиллерии.

Всего против оборонявших шлиссельбургско-синявинский выступ войск противника, равных по силам примерно шести пехотным дивизиям и имевших в своем составе до 700 орудий и минометов и 50 танков, командование Ленинградского и Волховского фронтов сосредоточило 20 стрелковых дивизий, 7 стрелковых бригад, 3 лыжные и 5 танковых бригад, 4600 орудий и минометов и около 500 танков. Численное превосходство над противником было создано: по пехоте – в 4,5 раза, по артиллерии – в 6 раз, по танкам – в 10 раз, по самолетам – в 2 раза[10].

В течение декабря и первой декады января в войсках Ленинградского и Волховского фронтов развернулась всесторонняя подготовка к боевым действиям.

Ввиду того, что ранее войска обоих фронтов вели главным образом оборонительные действия, а им предстояло осуществить прорыв укрепленной обороны противника и наступать в трудных условиях лесисто-болотистой местности, особое внимание было обращено на подготовку к наступательным действиям. В тылу на учебных полях и в специально оборудованных по типу опорных пунктов противника городках шла подготовка подразделений к штурму укрепленных позиций и ведению наступательного боя в лесу. На учениях отрабатывались вопросы взаимодействия и управления войсками в ходе наступления. Пехота проходила обучение с теми танковыми и артиллерийскими частями, с которыми она должна была взаимодействовать в бою. Соединения и части 67-й армии тщательно готовились к форсированию Невы по льду; на озерах войска обучались преодолевать участки битого льда с помощью досок, лестниц, багров и других средств. На участке 55-й армии, где Нева проходила в тылу наших войск, было проведено несколько учений по преодолению реки пехотой, танками и артиллерией.

В течение всего периода подготовки операции наши войска вели систематическую разведку обороны противника всеми средствами, вскрывали расположение его живой силы и огневых средств, уточняли систему огня и различных заграждений.

§ 2. Операция «Искра» требовала глубокого знания противника и скрытности

18 января 1943 г. была прорвана вражеская блокада. В этом огромная заслуга всех ленинградцев, сражавшихся на фронте и ковавших победу в его тылу. Безусловно, слова высокой благодарности мы высказываем тем командирам и бойцам, которые все дни защиты Ленинграда стояли с винтовками, штыки которых были устремлены на врага. Для Ленинградского фронта начиная с мая 1942 г. и до Великой Победы патриотом Отечества стал генерал-лейтенант Леонид Александрович Говоров. Он, как и десятки тысяч бывших царских офицеров, перешел на сторону советской власти. Они составляли более 53 % всего командного состава новой армии и стали костяком Красной армии. Практически все начальники штабов, фронтов, армий и дивизий являлись бывшими офицерами и генералами старой армии[11]. В период военной службы в Красной армии Леонид Говоров поставил перед собой цель стать профессиональным военным, и он им стал. В 1930 г. он окончил Высшие артиллерийские курсы при Военной академии им. М. В. Фрунзе, а затем и саму академию. В 1936 г. он поступил в Академию Генерального штаба. Через два года он досрочно ее окончил и был назначен на должность доцента Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского, где преподавал слушателям тактику артиллерии. В это же время он самостоятельно изучил немецкий язык и получил диплом военного переводчика. В период педагогической деятельности в академии он активно занимался научной работой и в 1939 г. завершил свое исследование по теме «Атака и прорыв укрепленного района».

В период советско-финской войны 1939–1940 гг. Л. А. Говоров возглавлял артиллерию 7-й армии. Именно здесь проявлялись его знания и опыт по применению артиллерии в разрушении мощных укреплений линии Маннергейма. За умелое артиллерийское обеспечение по прорыву этой оборонительной линии ему досрочно было присвоено звание «комдив» и вручен орден Красной Звезды. 4 июня 1940 г. при переаттестации он получил звание генерал-майора артиллерии и был назначен на должность заместителя генерал-инспектора Главного артиллерийского управления Красной армии, где выступил с докладом об опытах боевых действий по преодолению долговременных сооружений линии Маннергейма. Главным в этом докладе являлось его собственное видение перспективного боевого использования артиллерии в будущих военных конфликтах[12]. Это была талантливая прозорливость будущего маршала, думающего военачальника, который серьезно готовит войска к жесткой обороне, к огневому превосходству над наступающим противником, к истощению его сил, собирая свои резервы, чтобы в кратчайший момент обрушиться на врага.

Разрабатывая план операции «Искра», он подолгу засиживался в кабинете, читая карту военных действий. Он разглядывал неширокую полосу, разделявшую Ленинградский и Волховский фронты, и словно видел ее в натуре – с незамерзающими торфяными болотами, лесами, траншеями вдоль всего левого берега реки, опорными пунктами и дзотами. И все это контролировал враг с Синявинских высот. Они находились в руках противника. Возникал вопрос, где нанести главный удар – на Синявино или на Мгу? А может, южнее? С теоретической точки зрения прорывать блокаду нужно в наиболее слабом месте. Но таким местом не могло быть «бутылочное горло» – фляшенхальс, как немцы называли свой синявинско-мгинский выступ. Здесь у них было больше войск, огневых средств и инженерных сооружений, созданных противником в течение 16 месяцев.

Приступая к планированию операции по прорыву блокады Ленинграда, командующие фронтами должны были лично определить эти места. В конце октября 1942 г. в Ленинград вместе с начальником штаба и другими должностными офицерами прибыл генерал армии К. А. Мерецков. На заданный Л. А. Говорову вопрос «Какое участие сможете вы принять в предстоящей операции?» он ответил: «Мы можем нанести встречный удар, но в том месте, где ваши войска находятся близко к Ленинграду. На глубокую операцию у нас сил не хватит». Уже тогда стало ясно, что прорвать блокаду придется где-то возле Ладоги. Безусловно, перед волховчанами ставились сложные задачи, которые связывались с особенностями шлиссельбургско-синявинского выступа. Но где? Самым коротким путем являлась 12-километровая полоса между Шлиссельбургом и Липками, или по шесть километров каждому из фронтов. Эти соображения и были представлены в Ставку ВГК[13].

Военный совет Ленинградского фронта еще в середине ноября 1942 г., оценивая сложившуюся под Ленинградом обстановку, подготовил свои предложения о боевых действиях войск фронта на ближайший период. Он считал, что имеется возможность изменить общее их оперативное положение. Тогда же и была разработана наступательная операция Ленинградского и Волховского фронтов при содействии сил Балтийского флота. Замысел ее состоял в том, чтобы встречными ударами двух фронтов при участии авиации, артиллерии и флота разгромить группировку противника в районе шлиссельбургско-синявинского выступа, соединиться южнее Ладожского озера, прорвав кольцо блокады. Тогда Ставка утвердила предложение фронтов, наметила сроки проведения операции с кодовым наименованием «Искра» и усилила оба фронта артиллерийскими, минометными и танковыми соединениями и частями.

В начале января состоялась новая встреча двух командующих фронтами. Здесь обстоятельно были обсуждены предстоящие совместные боевые действия, определены рубежи соединения передовых частей фронтов. Здесь же было принято решение о том, что если войска одного из фронтов не сумеют дойти до намеченной для них линии, то войска другого фронта не приостанавливают продвижение, а продолжают двигаться навстречу, вплоть до соединения. Были также установлены условные сигналы, чтобы при встрече не ошибиться. Одновременно уточнялись места поворотов наших дивизий после их соединения на юг, чтобы согласно директиве Ставки готовить удар через Синявино в сторону среднего течения Мойки[14].

Л. Говоров знал, что враг будет стремиться получить сведения о своем противнике, т. е. о войсках Ленинградского и Волховского фронтов. Для сбора информации будут привлечены все разведывательные органы абвера, размещенные на оккупированной германскими войсками северо-западной территории Ленинградской области. Действительно, формирования абвера дислоцировались в Гатчине, Кингисеппе, Любани, Чудове и других городах, в которых готовились для засылки в тыл Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов диверсанты и агенты. В 1942 г. деятельность германских разведывательно-диверсионных школ и команд значительно усилилась, они стали размещаться даже в поселках и сельских населенных пунктах Волосово, Вырица, Оредеж, Трубников Бор, Лысый Корпус, Федино и др. Кроме этого, на оккупированной территории Ленинградской области действовали 520, 702, 714 и 728-я группы тайной полиции.

С первых дней войны органы германской разведки усиленной вербовкой, в том числе под угрозой смерти, набирали в свои школы советских военнослужащих, оказавшихся в плену, особенно тех, кто осознанно сдался немцам. Фашистская разведка стремилась как можно больше заслать в советский тыл своих разведчиков и диверсантов с целью расширить шпионскую сеть в тылу Красной армии и на предприятиях оборонной промышленности. В 1942 г. в школах абвера обучалось свыше 10 500 агентов.

Фашистской подрывной системе нужно было противопоставить надежную контрзащиту. Ею стали особые отделы, реорганизованные в 1943 г. в органы контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам») Народного комиссариата обороны СССР. Начальником управления особого отдела, а затем «Смерш» Ленинградского фронта являлся генерал-майор А. С. Быстров. Накануне решающих наступательных действий двух фронтов по прорыву блокады Ленинграда Л. А. Говоров думал о том, как перекрыть каналы проникновения в тыл фронта вражеской агентуры, не допустить слияния ее с не выявленной пока шпионской сетью, как организовать взаимодействие всех органов по борьбе с подрывной деятельностью вражеской разведки. К ним в первую очередь относились особые отделы фронтов, армий и дивизий, войска НКВД по охране тыла Ленинградского фронта во главе с генерал-лейтенантом Г. А. Степановым, органы НКВД Ленобласти (начальник – комиссар государственной безопасности 3-го ранга П. Н. Кубаткин).

Определяя меры по пресечению попыток вражеской агентуры по расширению сети абвера, Л. А. Говоров просил Военный совет фронта активизировать оперативно-разыскную деятельность органов милиции по выявлению дезертиров и уклонистов от службы в Красной армии. Начальник управления Ленинградской милиции Е. С. Грушко потребовал от районных отделов милиции усиления борьбы с дезертирством и указал на характерные их приемы по маскировке и укрытию. В циркулярном письме от 1 сентября 1942 г. № 66 «О мерах борьбы с дезертирством» указывалось на имевшие место случаи переодевания дезертиров в женское платье или же маскировки под видом нищих, калек и глухонемых, изменения внешности с помощью отпуска бороды, использования фиктивных документов, подделки справок об освобождении от военной службы. В ходе оперативных мероприятий было выявлено, что в окрестностях города дезертиры скрывались от правосудия в блиндажах, траншеях и ямах с замаскированными выходами, вырытыми на огородах, в садах и подполье домов[15].

Л. А. Говоров знал, что войска НКВД по охране тыла Ленинградского фронта в ходе оперативно-служебной деятельности в 1942 г. выявили 716 дезертиров и 133 уклонившихся от призыва в Красную армию[16]. В условиях подготовки фронта к наступательной операции по прорыву блокады важно было активизировать оперативно-разыскную работу Ленинградской милиции. Л. Говоров потребовал определить комплекс мер по организации службы органов и войск НКВД на территории, которая будет освобождаться от фашистов, с целью выявления немецких ставленников и их пособников.

В те декабрьские дни, когда войска Ленинградского и Волховского фронтов готовились к прорыву блокады, в медсанбате 67-й армии находился раненный в руку боец Будилин. При осмотре его раны хирург увидел, что это сквозное пулевое ранение, на руке у входного отверстия следы ожога, что свидетельствовало о ранении с очень близкого расстояния. Военный дознаватель задал ряд вопросов Будилину, в том числе: при каких обстоятельствах он был ранен? Кто может подтвердить это ранение? Перечислите фамилии бойцов, с которыми шли в наступление? Будилин давал путаные ответы, нечетко отвечал на вопросы. Экспертиза документов подтвердила, что красноармейская книжка, выписанная на имя Будилина, судя по ряду признаков, изготовлена в абвере.

Именно это и позволило «расколоть» Будилина, который признался в том, что в начале войны полк, в котором он служил, вступил в бой, но их окружили танки врага и взяли в плен. Как и других военнопленных, его допрашивал офицер гитлеровской разведки. Когда Будилин сказал, что он до войны не раз задерживался органами милиции за нарушение общественного порядка, офицер склонил его к измене и сотрудничеству с германской разведкой. Будилин согласился, его целый год готовили в школе абвера в Пскове, а затем он был направлен в район Мги и под Синявино. Прибывший вместе с ним лейтенант из абвера собственноручно и весьма удачно прострелил ему руку прямо на позиции[17]. Так был разоблачен еще один вражеский агент.

Л. А. Говоров поставил перед чекистами задачу предотвратить распространение данных о ходе подготовки и начале операции «Искра», бдительно следить за сохранением военной тайны, вместе с политаппаратом вести разъяснительную работу в войсках, воспитывать у бойцов чувство боевой и политической бдительности.

На совещании состоялся серьезный разговор А. Жданова с чекистами не только фронтового и армейского, но и дивизионного звена. Приводились конкретные факты попыток фашистских агентов внедриться в боевые воинские части.

В декабре 1942 г. группу изменников родины, состоявшую из пяти бывших членов организации украинских националистов (ОУН), разоблачил особый отдел 86-й стрелковой дивизии. Эту вражескую группу оуновцев возглавлял матерый агент, работавший на фашистов еще в панской Польше. Изменники не успели узнать о планах подготовки операции «Искра», но их намерения бежать к врагу могли совпасть с ее началом, что нанесло бы нашим войскам большой вред.

Понимая необходимость постоянного взаимодействия работников оперативного и разведывательного отделов, отдела связи, штабов артиллерии и бронетанковых инженерных войск, Л. Говоров разместил их в соседних кабинетах. Он провел совещание с начальниками этих отделов и поставил им задачи. Отдельно были поставлены задачи начальнику разведотдела фронта генерал-майору П. П. Евстигнееву. Говоров еще раз напомнил ему, что разведка – это глаза и уши, не только необходимое, но и обязательное условие в подготовке боевой операции, и попросил его мобилизовать своих подчиненных на оперативный сбор необходимых данных о войсках противника.

Руководство, планирование и организация взаимодействия всех видов и средств разведки фронта, включая разведку Краснознаменного Балтийского флота и штаба партизанского движения, осуществлялись из Смольного. Сюда же поступали все разведывательные сведения о противнике. В оперативной группе они тщательно изучались, анализировались и обобщались, а затем докладывались начальнику штаба, командующему и членам Военного совета. Оперативная группа внимательно следила за обстановкой на других фронтах, за перегруппировками вражеских войск. Эти данные содержались в сводках разведывательного управления Генерального штаба Красной армии, которые ежедневно передавались из Москвы по телеграфу.

Разведывательный отдел фронта ежедневно изучал полученные из Центра подробные данные о положении на всем советско-германском фронте, он первым узнал о контрнаступлении наших войск под Сталинградом, окруживших 22 вражеские дивизии. Из разведсводки Центра стало известно, что гитлеровский генерал-фельдмаршал Манштейн, который осенью готовил захват Ленинграда, переброшен под Сталинград, назначен командующим вновь созданной армейской группой «Дон». Туда передислоцировался штаб и некоторые соединения 11-й немецкой армии.

Наступила горячая пора подготовки к операции «Искра». Командующий фронтом считал, что успех ее в большой мере зависит от хорошо организованной активной разведки. Она всегда находилась в центре внимания Военного совета, который в трудных условиях блокады обеспечил ее всем необходимым и оказывал ей всестороннюю помощь. Вместе с тем командование фронтом предъявляло к разведке высокие требования. Еще на завершающем этапе летне-осенних боев, 21 сентября 1942 г., был издан приказ о состоянии военной разведки и ее задачах. Военный совет отмечал, что разведка не полностью обеспечивает сведениями командование и войска, на ряде участков фронта не вскрыты группировка противника и его слабые места, не всегда своевременно определяются маневры врага, снятие и переброска на другие направления вражеских частей. В приказе особое внимание обращалось на недостатки в организации и ведении разведки в наступательных боях, на неправильное использование командирами дивизий и полков разведывательных подразделений, которые бросаются в бой как обычные стрелковые подразделения.

В приказе требовалось от командующих армиями и оперативных групп, командиров дивизий и полков ликвидировать недооценку разведки и устранить указанные недостатки, полностью укомплектовать разведподразделения и организовать их боевую учебу, обеспечить непрерывные поступления данных о противнике, улучшить систему наблюдения, оборудовать НП оптическими приборами, телескопами, проводной и радиосвязью. Требовалось значительно повысить качество разведывательной документации, оперативно обрабатывать захваченные у противника документы, производить квалифицированные допросы пленных и перебежчиков.

В разведку отбирались лучшие бойцы и командиры, проверенные в боях. Кроме штатных разведподразделений дивизии и добровольцев, были созданы группы «охотников» численностью 15–20 человек для ведения разведки в глубине обороны противника. Все они обучались по специальной программе. Одновременно были организованы разведгруппы по 10–15 человек в каждом стрелковом батальоне. Разведывательные подразделения проходили подготовку на учебных полях, где создавалась обстановка, приближенная к боевой. Особое внимание обращалось на отработку тактики действий как одиночного бойца, так и в составе отделения. Настойчиво прививались такие качества, как решительность, инициатива и военная смекалка.

Операция «Искра» готовилась скрытно. К разработке планирующих документов допускался строго ограниченный круг лиц. Об операции запрещалось вести переписку и говорить по телефону. Необходимые распоряжения отдавались только устно. Перегруппировка и сосредоточение войск производились в ночное время. Требование о сохранении в тайне подготовки наступательной операции в большей степени относилось к разведке, чем к кому-нибудь другому. Ведь разведка имела самое близкое соприкосновение с врагом как на линии фронта, так и в глубине его обороны. Малейшая неосторожность в действиях, излишняя активность на невском направлении могли иметь тяжелые последствия. Вот почему при планировании разведки на подготовительный период особое внимание уделялось обеспечению скрытности. В частности, при решении одной из важнейших задач – уточнении группировки противника в 1-й линии и установлении состава его резервов и районов их расположения – было решено разведку вести на всем фронте от Финского залива до Ладожского озера и на Карельском перешейке. Предусматривалось наиболее интенсивно проводить ее с приморского плацдарма и Пулковских высот, создавая видимость подготовки ударов наших войск по противнику на этих направлениях.

За весь период подготовки операции в ноябре – декабре разведчики захватили 50 пленных и много различных документов, а в начале января – еще 55 пленных, в том числе трех офицеров. В условиях длительного стабильного фронта, при хорошо развитой у врага обороне и разветвленной системе заграждений добыть более 100 языков было нелегкой задачей. Решить ее помогли мастерство, мужество и бесстрашие разведчиков. Благодаря разносторонней разведке, организованной на Ленинградском и Волховском фронтах, к началу операции «Искра» была вскрыта вся группировка противника до батальона включительно, а на многих участках вражеских оборонительных позиций – до роты.

18-я немецкая армия, противостоящая двум нашим фронтам, имела 19 пехотных и три авиаполевые дивизии, а также одну пехотную бригаду СС. В первой линии находились 20 дивизий и одна бригада, а в армейском резерве – две дивизии: 96-я пехотная – в районе Мги, а 13-я авиаполевая – в районе Чудова. Кроме того, для усиления некоторых направлений фашистское командование привлекало отдельные части 207-й и 285-й охранных дивизий.

По левому берегу Невы войскам 67-й армии Ленинградского фронта противостояли 328-й пехотный полк 227-й пехотной дивизии, 170-я пехотная дивизия, 100-й полк 5-й горнострелковой дивизии и 2-й полк полицейской дивизии СС. Против 2-й Ударной армии и правого фланга 8-й армии Волховского фронта на линии Гонтовая Липка – Поречье оборонялись 227-я пехотная дивизия (в составе одного полка), 1-я пехотная дивизия, 374-й полк 207-й охранной дивизии и 425-й пехотный полк 223-й пехотной дивизии. Все эти дивизии и части противника были достаточно укомплектованы, имели большой опыт ведения боевых действий в лесисто-болотистой местности. Поддержку немецких войск на шлиссельбургско-синявинском выступе могла осуществлять, кроме штатной артиллерии оборонявшихся соединений, дальнобойная артиллерия из района Келколово, обстреливавшая Ленинград.

Устанавливая группировку противника в первой линии и в ближайшей глубине, разведка должна была выявить обстановку в его оперативной зоне. А положение здесь было весьма сложным. После летне-осенних боев в тылу противника происходили крупные перегруппировки, интенсивные переброски войск и техники от линии фронта в глубину и в обратном направлении, перебазировалась авиация. Разведка отмечала, с одной стороны, прекращение работы ряда радиостанций и даже целых радиосетей, а с другой – появление новых станций.

Данные фронтовой разведки дополняли партизаны и разведчики-чекисты. Ценные сведения поступали из Центра, который пристально следил за действиями противника на ленинградском стратегическом направлении. Разведотдел фронта тщательно изучал и анализировал все разведсводки и донесения. Разведка выявила, что в конце октября – начале ноября из-под Ленинграда были переброшены 8-я и 12-я танковые, 20-я моторизованная, 218-я и 291-я пехотные вражеские дивизии. Во Францию отправили 269-ю пехотную дивизию. В состав 18-й армии прибыли 69-я пехотная дивизия из Норвегии, 9-я и 10-я авиаполевые дивизии из Германии. Крупные перегруппировки внутри группы армий «Север» между 16-й и 18-й армиями происходили в ноябре – декабре 1942 г. На основании этих данных был сделан вывод, что противник отказался от штурма Ленинграда, решив довести до конца свой изуверский план удушения жителей города жестокой блокадой. Это подтверждалось показаниями пленных и развернувшимися интенсивными оборонительными работами в тактической и оперативной глубине 18-й немецкой армии.

Генерал-лейтенант Л. А. Говоров приказал начальнику разведотдела вести дальнейшее наблюдение за резервами противника, перебросками его войск и техники в интенсивной глубине и потребовал каждые три дня докладывать ему о результатах. Одновременно перед разведкой ставилась задача по уточнению системы огня противника и характера инженерного оборудования оборонительных позиций и рубежей. Без таких данных невозможно было хорошо спланировать и эффективно провести артиллерийскую и авиационную подготовку. На каждом наблюдательном пункте вели наблюдение офицеры разведотделов фронта и 67-й армии, а также разведчики-артиллеристы, танкисты и инженеры.

Л. А. Говоров считал наблюдение одним из важнейших и достоверных способов разведки. Он обращал внимание не только на организацию НП, но и на строгий учет выявленных новых оборонительных сооружений, огневых точек и других целей. Генерал П. П. Евстигнеев вспоминал, что в советско-финскую войну Л. А. Говоров, являясь начальником штаба артиллерии 7-й армии, занимался этим лично.

17 декабря 1942 г. командующий фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров, члены Военного совета А. А. Жданов и генерал-майор Т. Ф. Штыков, начальник штаба генерал-лейтенант Д. Н. Гусев подписали приказ об изучении оборонительной системы и порядке учета выявленных оборонительных сооружений и огневых средств противника. Военный совет потребовал от командного состава, штабов полков, дивизий и армий устранить недочеты в службе наблюдения, до 25 декабря все ранее выявленные инженерные сооружения и огневые точки противника перепроверить, занумеровать и нанести на карту. Штабы армий Приморской оперативной группы к 30 декабря должны были издать карты оборонительных сооружений, огневой системы и группировки противника.

В качестве приложения к приказу разведотдел штаба фронта разработал инструкцию о порядке учета выявленных оборонительных сооружений и огневых средств противника, в которой определялись обязанности разведотделов (отделений) общевойсковых штабов и родов войск, устанавливалась общая нумерация целей, единая система наименований опорных пунктов и узлов сопротивления.

Командующий фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров, одобрив изданные карты, приказал в первую очередь ознакомить с ними командование, начальника штаба и членов Военного совета 67-й армии. 23 декабря Л. Говоров вместе с генералом П. Евстигнеевым выехали на командный пункт армии. В ходе беседы с командармом генерал П. П. Евстигнеев обратил особое внимание на то, что самыми сильными во вражеской обороне являются узлы сопротивления в Шлиссельбурге, в 1-м и 2-м Городках. В глубине созданы мощный узел сопротивления в Синявино и опорные пункты в Рабочих Поселках № 1 и № 5. Они соединены между собой двумя линиями траншей. Одна из них обращена фронтом на запад, а другая – на восток.

Чем меньше дней оставалось до начала операции «Искра», тем озабоченнее и строже становился Л. А. Говоров. Командующий артиллерией фронта генерал Г. Ф. Одинцов вспоминал, что Говоров не знал отдыха. Несмотря на внешнюю невозмутимость, он явно волновался. Накануне наступления он лично проверял знание целей, по которым командиры орудий прямой наводкой должны были вести огонь. «Артиллерия должна проложить дорогу пехоте, – говорил он Г. Ф. Одинцову. – Если вы обеспечите возможность первому эшелону зацепиться за тот берег, считайте, что 90 % задачи артиллерия выполнила»[18].

Определяя контуры будущей операции по прорыву блокады, Военный совет фронта согласился с мнением командующего о том, что нужно изменить характер взаимодействия Ленинградского и Волховского фронтов. Л. А. Говоров обратил внимание на то, что противник уже привык к тому, что при наступлении с целью прорыва блокады основные усилия предпринимаются с внешней стороны. Удары же изнутри носят отвлекающий, сковывающий и, по существу, безопасный характер. Так было в Любанской и Синявинской операциях.

Убежденность Л. А. Говорова в необходимости изменения стратегии предстоящего сражения по прорыву блокады позволила Военному совету обратиться в Ставку и просить согласия на нанесение удара изнутри. Одновременно Военный совет считал необходимым усилить Ленинградский фронт 3–4 стрелковыми дивизиями. Остальные силы, включая мощную артиллерийскую группировку, намечалось изыскать на месте за счет собственных резервов. Ставка внимательно отнеслась к соображениям Военного совета и их одобрила. Но по запросам о помощи несколько уменьшила их, предоставив фронту одну стрелковую дивизию, четыре стрелковые бригады и одну зенитно-артиллерийскую дивизию. К началу операции численность личного состава фронта увеличилась на 10 %[19].

После этого Л. А. Говоров провел очень важную военную игру. В четырех кабинетах на втором этаже Смольного разместили «Большие тройки». Их руководители, исходя из сделанных расчетов, выдвигали войска, проводили артиллерийскую подготовку и переправу частей через реку, вводили в бой резервы. По телефону участники игры узнавали друг у друга обстановку, словно находились на поле боя. Командующий фронтом оценивал каждое их решение, давал новые вводные. Особый упор он делал на правильное использование артиллерии, которая, по его замыслу, должна была обрушить на противника огромную силу удара, какого ему до этого никогда не приходилось испытывать.

В полосе наступления в 67-й армии сосредоточивалось около 2000 орудий и минометов. Средняя плотность артиллерии на 1 км фронта составляла 144 ствола. Кроме того, к участку прорыва были подтянуты три полка и 12 отдельных дивизионов гвардейских минометов. Этап за этапом проигрывался ход операции на всю ее глубину, до места встречи с войсками Волховского фронта. Принимая решения, Л. А. Говоров основывался на точных расчетах. Его мышление отличалось математической направленностью и глубиной анализа обстановки. Он, как никто другой, понимал природу боя и учил воевать действительно по-суворовски – не числом, а умением, противопоставляя сильному и коварному противнику находчивость и дерзость, высокое боевое мастерство[20].

В эти дни стало известно, что на Невском пятачке в районе Московской Дубровки на нашу сторону перешел немецкий унтер-офицер. На предварительном допросе он показал, что был чертежником в оперативном отделении 170-й пехотной дивизии. Свой переход на сторону Красной армии объяснил ненавистью к гитлеровскому режиму. Переход этого унтер-офицера был приятной неожиданностью. В 67-й армии в это время находились генерал-майор Г. Ф. Одинцов и начальник разведотдела штаба артиллерии полковник Н. П. Витте. Вечером они допросили перебежчика и спешно направили Военному совету донесение, в котором говорилось, что 170-я пехотная дивизия в составе 391, 399 и 401-го пехотных полков обороняет левый берег Невы от устья реки Мги до Шлиссельбурга. Дивизию поддерживает 240-й артиллерийский полк, который имеет три дивизиона 155-мм гаубиц и один дивизион 150-мм тяжелых гаубиц. Кроме этого, были указаны районы вражеских огневых позиций и места наблюдательных пунктов.

В протоколе допроса перебежчика указывалось, что 2-й Городок – самое слабое место во всей системе обороны. Наиболее сильно укреплен и хорошо развит в инженерном отношении с очень плотным насыщением огневых средств участок между 2-м Городком и Шлиссельбургом. Все это полностью противоречило выводу разведки фронта, на основе которого было решено нанести главный удар на Марьино, где оборона считалась слабее, чем во 2-м Городке и Шлиссельбурге. Генерал П. П. Евстигнеев немедленно доложил о допросе перебежчика начальнику штаба, командующему и членам Военного совета. Л. А. Говоров приказал срочно доставить унтер-офицера в Ленинград и разведке фронта произвести квалифицированный допрос.

На следующий день перебежчик несколько дополнил свои прежние показания. Все эти сведения подтверждали ранее добытые разведкой данные об обороне противника. При повторном допросе «чертежник» сказал, что он готов оказать Красной армии любую помощь в разгроме гитлеровских войск под Ленинградом. Ему дали карту и попросили обозначить на ней оборону противника, его огневую систему на левом берегу Невы от 2-го Городка до Шлиссельбурга. Перебежчик сказал, что лучше это сделать на кальке, ведь карта относительно мелкого масштаба и на ней трудно показать в крупном масштабе все узлы сопротивления, опорные пункты и главные огневые точки. В назначенный срок от него получили аккуратно вычерченную схему. Изучая ее, было установлено, что примерно половину огневых точек перебежчик показал верно. Это подтверждалось данными нашей разведки.

На схеме немецкая оборона в районе 2-го Городка была показана в масштабе 1:2000, а на участке между 2-м Городком и Шлиссельбургом в другом, более мелком – 1:5000. Поэтому создавалось впечатление, что во 2-м Городке огневых точек совсем мало, в то время как левее картина резко менялась. В населенном пункте Марьино, севернее и южнее его, пулеметных и орудийных дзотов было гораздо больше, чем прежде считала разведка. Находились они на переднем крае или в ближайшей глубине обороны. На нашей карте большинство из них не значилось. Не отразил унтер-офицер противотанковые пушки и крупнокалиберные пулеметы. Причины этого предстояло выяснить на очередном допросе. Вскоре перебежчик окончательно сник и стал говорить правду. Признался, что он вовсе не унтер-офицер, а лейтенант, получил специальное задание перейти на сторону Красной армии с целью дезинформации ее руководства относительно обороны на невском направлении. Фактически же укрепления в районе 2-го Городка являлись костяком обороны гитлеровцев на невском участке. Здесь все каменные здания, особенно подвальные помещения, были приспособлены к обороне – в них оборудовали пулеметные и орудийные огневые точки.

Сообщение засланного германского «перебежчика» было использовано советскими войсками при прорыве блокады.

Эти и другие мероприятия способствовали более продуманной организации операции по прорыву блокады Ленинграда, начавшейся 10 января 1943 г.

Активное вхождение генерала Л. А. Говорова в командование Ленинградским фронтом подчеркивало его стремление как можно быстрее познать все проблемы, связанные с жизнью фронтового города, увидеть его сильные и слабые стороны, определить круг значимых проблем. Своей жене, Лидии Ивановне, о своем вступлении в ряды Ленинградской партийной организации 16 августа 1942 г. он писал: «Ты знаешь, какое значение я придавал званию члена партии. Сейчас я завоевал право на это звание (8 августа 1942 г. ему был вручен партийный билет. – Б.Б.), лично удовлетворен, и ты понимаешь, как это помогает моей работе… настроение у меня боевое, впереди большие сражения, нужно много сил, но мы все-таки победим. На мне ответственность за Ленинград, и я не отдам его врагу, ибо побежденным бывает только тот, кто сам признает себя побежденным…»[21]

Большое внимание было уделено скрытности подготовки операции. Разработка всех планирующих документов велась строго ограниченным кругом лиц. Перегруппировка и сосредоточение войск производились только в ночное время или в нелетную погоду. Все эти мероприятия позволяли достигнуть внезапности удара по врагу. Однако скрытность подготовки операции была нарушена за несколько дней до ее начала при подготовке войсками исходных районов.

По показаниям захваченных в ходе операции пленных, за три-четыре дня до начала наступления, противнику удалось установить подготовку наших войск и предпринять некоторые меры по усилению своей боеготовности. Но определить заранее силу удара и время перехода наших войск в наступление немецко-фашистское командование все же не смогло.

В материальном отношении ударные группировки фронтов были полностью обеспечены всем необходимым. Так, например, в 67-й и 2-й Ударной армиях к началу операции имелось по 1,5–2 боевых комплекта боеприпасов для стрелкового оружия, по 3–4 боевых комплекта снарядов и мин для дивизионной и зенитной артиллерии и до 5–6 боекомплектов для армейской артиллерии. Обе армии имели по две заправки горючего.

В результате значительной организаторской работы командования фронтов и армий к началу операции были созданы сильные ударные группировки, имевшие пяти-шестикратное превосходство над противником в силах и средствах. Войска ударных группировок, хорошо натренированные к бою, обеспеченные в материальном отношении, были полностью готовы к проведению операции.

В ночь на 10 и 11 января войска ударных группировок фронтов заняли исходное положение для наступления. Соединения первого эшелона 67-й армии расположились в траншеях на левом берегу Невы на удалении 600–700 м от переднего края обороны противника, а первый эшелон 2-й Ударной армии занял подготовленные исходные позиции в 300–500 м от первой траншеи немцев, проходившей по рубежу восточная окраина Липки – Рабочий Поселок № 8 – роща «Круглая» – Гайтолово.

12 января ударные группировки Ленинградского и Волховского фронтов перешли в наступление против немецких войск, занимавших оборону на шлиссельбургско-синявинском выступе фронта.

В ночь перед наступлением сводная группа бомбардировщиков Волховского фронта подвергла массированным ударам огневые позиции артиллерии и пункты управления противника в полосе прорыва. Одновременно группа авиации Балтийского флота нанесла удар по аэродромам и железнодорожным узлам в тылу 18-й немецкой армии.

В 9 часов 30 минут на участках наступления фронтов началась артиллерийская подготовка атаки, в которой приняли участие более 4,5 тыс. орудий и минометов калибра 76 мм и выше. За 40 минут до начала атаки пехоты и танков штурмовая авиация обоих фронтов нанесла огневые удары по узлам связи, опорным пунктам, артиллерийским и минометным батареям в полосе обороны противника, по окончании которой ударные группировки фронтов при огневой поддержке артиллерии и авиации начали атаку укрепленных позиций врага.

Соединения первого эшелона 67-й армии Ленинградского фронта, форсировав Неву по льду, сломили сопротивление гитлеровцев между 2-м Городком и Шлиссельбургом, и к концу дня 268-я и 136-я стрелковые дивизии прорвали первую полосу обороны противника и продвинулись на глубину до 3 км. 45-я гвардейская стрелковая дивизия, наступавшая с плацдарма в районе Московской Дубровки, вперед не прошла. Не удалось форсировать Неву 82-й стрелковой дивизии. В целом в первый день наступления частям 136-й и 268-й дивизий удалось захватить на левом берегу Невы плацдарм шириной до 6 км и глубиной 3 км, были заняты Марьино и Пыльная Мельница[22].

Соединения и части 2-й Ударной армии Волховского фронта 12 января перешли в наступление на фронте от Липки до Гайтолово. К исходу дня только 327-я стрелковая дивизия, прорвав оборону противника, продвинулась на 2–3 км. На ее участке были развернуты основные танковые силы армии. Плотность артиллерии на участке прорыва составляла 350 орудий на 1 км фронта. В стрелковых ротах дивизии имелись штурмовые группы в составе взвода автоматчиков, одного-двух танков KB, огнеметного танка, орудий сопровождения и отделения саперов. На остальных участках наступления овладеть опорными пунктами противника не удалось[23]. Соединения 8-й армии прорвать оборону противника также не смогли.

Таким образом, план первого дня операции «Искра» выполнен не был. Система укреплений, созданная противником за 15 месяцев пребывания между Мгой и Ладожским озером, оказалась более прочной, чем предполагалось, а боевая выучка и стойкость в бою немецких солдат и офицеров оставались высокими.

С утра 13 января ударные группировки фронтов продолжили наступление. Соединения и части 67-й армии, развивая наступление на Рабочий Поселок № 5, стремились окружить противника и расширить участок прорыва в южном направлении. Однако наступление 45-й гвардейской и 268-й стрелковых дивизий встретило ожесточенное сопротивление противника. Не смогла продвинуться дальше и 136-я стрелковая дивизия. Наши части, как и войска противника, понесли тяжелые потери.

Соединения и части 2-й Ударной армии 13 января возобновили наступление по всему фронту, но, встретив повсюду исключительно упорное сопротивление, имели незначительное продвижение. Командующий 67-й армией генерал М. П. Духанов 14 января, введя в сражение из состава второго эшелона 102-ю стрелковую бригаду и 123-ю стрелковую дивизию, усиленную 122-й танковой бригадой, стремился сломить сопротивление противника на участке прорыва. Однако развить наступление армии не удалось.

2-я Ударная армия, блокировав опорный пункт в Рабочем Поселке № 8, силами 372, 18 и 256-й стрелковых дивизий к вечеру 14 января вышла на линию Рабочих Поселков № 4 и 5, а южнее прорвала вторую позицию противника и овладела станцией Подгорной. 191-я стрелковая дивизия заняла Рабочий Поселок № 7 и вела бой за станцию Синявино. Таким образом, к исходу 14 января между войсками Ленинградского и Волховского фронтов оставалось расстояние не более 2 км[24].

В течение последующих трех дней, 15–17 января, части 67-й и 2-й Ударной армий продолжали наступление, стремясь завершить прорыв обороны противника и соединиться в районе Рабочих Поселков № 1 и 5. Противник, ожесточенно сопротивляясь, прилагал все усилия к недопущению соединения наших войск севернее Синявина. Немецкое командование, стараясь сдержать дальнейшее наступление советских войск, было вынуждено 14–15 января перебросить в район Синявина 61-ю пехотную дивизию и 159-й полк 69-й пехотной дивизии с другого участка фронта.

§ 3. Форсирование Невы и захват плацдарма на ее левом берегу

Наступление ударных группировок войск Ленинградского и Волховского фронтов при содействии Балтийского флота началось 12 января 1943 г. Оно проводилось в обстановке больших исторических событий зимней кампании 1942/43 г. Советские Вооруженные Силы, нанеся решительное поражение немецко-фашистским войскам в Сталинградской битве, перешли в общее наступление на ряде участков советско-германского фронта. Советская армия успешно громила фашистские орды на Северном Кавказе и Верхнем Дону, наносила удары у Великих Лук, приступила к ликвидации гитлеровской группировки, окруженной у Волги.

Включившись в общее наступление, советские войска под Ленинградом обрушились на шлиссельбургско-синявинскую группировку противника одновременно с двух сторон. Из блокированного города через Неву ударили воины-ленинградцы. Навстречу им, с востока, перешли в наступление волховчане.

В ночь перед атакой в соединениях и частях обоих фронтов наблюдался небывалый подъем. Личный состав стремился как можно лучше подготовиться к штурму вражеских позиций. Командиры и политработники еще раз уточняли боевые задачи, проверяли материальную часть, оружие и снаряжение бойцов. В звездном небе то и дело слышался рокот авиационных моторов. Группы советских ночных бомбардировщиков наносили удары по войскам, артиллерийским позициям, штабам, аэродромам и узлам коммуникаций противника. В это время саперы 67-й армии устанавливали подвесные заряды, готовясь к взрыву своих минных полей, чтобы обеспечить беспрепятственное прохождение через них пехоты, танков и артиллерии, когда начнется атака.

Утро 12 января выдалось ясное, морозное. Термометр показывал 23° ниже нуля. В 9 часов 30 минут невские берега вздрогнули от раскатов залпов почти 2 тыс. орудий и реактивных минометов. Сотни снарядов и мин понеслись в сторону противника. Это началась артиллерийская подготовка атаки на участке прорыва 67-й армии.

Чтобы не разрушить лед на Неве, огонь с закрытых позиций велся по живой силе и огневым средствам противника, расположенным не ближе 200 м от реки. Уничтожение огневых точек и разрушение инженерных сооружений врага на переднем крае производили орудия, выставленные для стрельбы прямой наводкой.

Артиллерийские контрбатарейные и контрминометные группы 67-й армии и дальнобойные орудия флота обрушили свой огонь по батареям, пунктам управления и районам расположения резервов противника.

Враг открыл ответную стрельбу из орудий и минометов. В артиллерийскую дуэль включились пулеметы. Начали действовать снайперы. Сплошной гул, стоявший в морозном воздухе, еще более усилился от подрыва 120 групп подвесных зарядов на минных полях.

Два часа двадцать минут ленинградские артиллеристы громили оборону противника. Били орудия всех калибров – от противотанковых пушек до крупных морских орудий. Разрывы снарядов и мин бушевали и на переднем крае, и в глубине вражеских позиций. Заснеженный левый берег Невы покрылся черными пятнами воронок от разрывов снарядов и мин.

Отважные ленинградцы-артиллеристы дезорганизовали систему вражеского огня, особенно в центре полосы наступления 67-й армии, нанесли противнику большой урон в живой силе, заставили умолкнуть многие батареи гитлеровцев, уничтожили десятки пулеметных гнезд, нарушили связь и управление войсками, осложнили подход вражеских резервов из глубины.

Достигнутый успех явился результатом хорошей и всесторонней подготовки к стрельбе. Он объяснялся высокими боевыми качествами советских орудий и минометов, а главное – самоотверженностью и боевым мастерством личного состава. Тысячи артиллеристов и минометчиков, действуя с глубоким сознанием ответственности за порученное дело, показали образцы организованности, мужества и отваги. Начальник артиллерии 952-го стрелкового полка 268-й стрелковой дивизии коммунист К. Ф. Бучельников, командир отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 136-й стрелковой дивизии майор Ф. Ф. Холод, заместитель командира 342-го стрелкового полка по политической части майор М. А. Бондаренко и многие другие командиры и политработники лично произвели разведку целей на переднем крае врага, обеспечили хорошее оборудование и маскировку огневых позиций, непосредственно на местности поставили задачи перед орудийными расчетами. Когда началась артиллерийская подготовка, батареи коммунистов Бучельникова, Холода и Бондаренко били без промаха. Все снаряды ложились точно в цель. Вражеские огневые точки, намеченные для подавления, были полностью уничтожены. В результате бросок пехоты через Неву прошел почти без потерь.

Большое мастерство и отвагу показали бойцы 1-й батареи 91-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона 16-го укрепленного района под командованием старшего лейтенанта В. Е. Зубакова. Батарея получила задачу подавить вражескую оборону на участке наступления подразделений 169-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии. Несмотря на сильный обстрел противника с противоположного берега Невы, артиллеристы выкатили орудия на открытые позиции и прямой наводкой мастерски уничтожали огневые точки врага. Батарея уничтожила девять пулеметов вместе с прислугой, одно 75-мм орудие и два миномета врага[25].

Авиация фронта и Балтийского флота надежно прикрывала войска в исходном районе и отдельными группами по 6–8 самолетов штурмовала наиболее важные опорные пункты противника, его резервы и артиллерию на огневых позициях.

В 11 часов 45 минут огонь артиллерии достиг наивысшего напряжения. В это время по сигналу из траншей и окопов на лед выскочили воины штурмовых групп и групп разграждения и стремительно бросились к противоположному берегу. Через 5 минут раздался залп «катюш», после чего началась общая атака. Вся Нева на участке от Московской Дубровки до Шлиссельбурга заполнилась лавиной атакующих. Враг открыл огонь из всех видов оружия, но сорвать атаку не смог.

Не прошло и 10 минут, как многие штурмовые группы достигли противоположного берега и приступили к разграждению. Самоотверженно работали штурмовики-саперы, прокладывая пехоте путь через минные поля и другие инженерные заграждения. Бойцы 42-го отдельного саперного батальона 136-й стрелковой дивизии Ф. Б. Новиков и Б. М. Яковлев одними из первых достигли вражеского берега. Под сильным пулеметным и автоматным огнем они вместе с другими бойцами сразу же начали проделывать проходы в минном поле, преграждавшем путь атакующим. Обезвредив не один десяток мин, саперы очистили проходы от установленных гитлеровцами рогаток с колючей проволокой.

Вслед за штурмовыми группами на позиции противника ворвались стрелковые подразделения. Охваченные единым порывом, советские воины сражались яростно, самоотверженно, показывая образцы храбрости и геройства, умения и разумной инициативы.

Отважно действовал автоматчик 947-го стрелкового полка красноармеец А. П. Краснопёров. При подходе к противоположному берегу из строя выбыли командир роты и его заместитель. Среди бойцов произошло замешательство. Они залегли на льду. Это угрожало срывом начавшейся атаки. Тогда Краснопёров взял командование ротой на себя, поднялся во весь рост и со словами «Вперед! За Родину!» бросился на врага. Бойцы последовали за ним. За инициативу и личное мужество командование наградило отважного воина орденом Красного Знамени[26].

Когда бой закипел на берегу, артиллеристы перенесли огонь в глубь вражеской обороны, на первый рубеж огневого вала. Часть артиллерии немедленно начала выдвигаться вперед, чтобы обеспечить своевременную поддержку пехоте и танкам. Расчеты на себе тащили орудия по льду, с помощью пехотинцев быстро вкатывали их на крутой берег реки. Там, где берег был слишком крут, его подрывали или втаскивали орудия на веревках.

Сила удара советских войск все время нарастала. В атаку включились танки непосредственной поддержки пехоты. Условия для них были очень сложными. Им пришлось преодолеть открытое пространство Невы по льду и взобраться на крутой берег, а затем действовать в лесистой местности с глубоким снежным покровом. Но советские танкисты с помощью саперов одолели все эти преграды.

Переправившиеся танки сразу же вступали в бой, уничтожая живую силу и огневые средства противника. Танкист капитан Д. П. Тупарев бесстрашно ворвался на своей машине в глубину вражеской позиции. Гусеницами танка он разрушал траншеи и землянки, артиллерийско-пулеметным огнем расстреливал выскакивавших в панике гитлеровцев. Три противотанковых орудия пытались подбить его машину, но отважный офицер умело маневрировал, уходя из-под огня. Он уничтожил все три орудия и двинулся дальше, пробивая брешь в обороне врага. Через некоторое время Тупарев уничтожил миномет противника вместе с прислугой, четыре пулеметные точки, раздавил два блиндажа и истребил более 30 фашистов[27].

В течение короткого времени враг был сбит с переднего края. Наступление продолжало развиваться. По сигналу общевойсковых командиров огневой вал артиллерии скачками передвигался вперед. За ним в 150–200 м двигались стрелковые подразделения и танки. Плотная стена артиллерийского огня шириной в 7 км двигалась впереди наступавших войск.

Непосредственно в боевых порядках наступавшей пехоты двигались моряки – корректировщики артиллерии Балтийского флота. Действуя дерзко и самоотверженно, они под непрерывным огнем противника уверенно корректировали стрельбу своих батарей. Матрос А. Д. Шитов с опасностью для жизни пробрался в тыл врага, оборудовал на дереве наблюдательный пункт и стал передавать по радио данные об огневых точках, местах расположения боевой техники и скопления живой силы противника[28].

Успеху наземных войск способствовала авиация, хотя погода и не благоприятствовала ее действиям. Уже в первой половине дня 12 января над районом боев появилась низкая облачность и пошел густой снег. Однако это не остановило летчиков Ленинградского фронта и Балтийского флота. Захватив господство в воздухе, они не дали вражеским самолетам возможности вести разведку, бомбить и обстреливать наши наступавшие войска. За первый день боев на Ленинградском фронте, несмотря на крайне сложные метеорологические условия, советские летчики произвели свыше 100 самолето-вылетов[29]. Летчики-ленинградцы действовали с исключительным подъемом и отвагой. Штурмовики, ведомые Александром Манохиным, вылетели для нанесения удара по резервам противника и его дальнобойным батареям в районе Лобанова, Келколова, Анненского. Умело обойдя мощный снеговой фронт, группа продолжительное время летела над облаками и пробила их только над целью. Враг открыл сильный зенитный огонь. Густой снег затруднял наблюдение. Но хорошая штурмовая подготовка летчиков помогла им справиться с трудностями. Бомбы были сброшены точно на расположение противника.

В первый день операции группы штурмовиков, вылетавшие на поддержку пехоты и танков, находились над полем боя не менее 30 минут – до появления очередной группы самолетов. В результате противник находился под постоянным авиационным воздействием.

Совместными усилиями всех родов войск и видов вооруженных сил соединения ударной группировки Ленинградского фронта уже в первые часы наступления преодолели передний край обороны противника, уничтожив при этом гарнизоны ряда опорных пунктов, и стали продвигаться в глубину. В центре полосы наступления за день боев наши войска захватили плацдарм между 2-м Городком и Шлиссельбургом протяженностью 5 км по фронту и до 3 км в глубину[30].

Наибольших успехов добились части 136-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Н. П. Симоняк. Они овладели крупными опорными пунктами вражеской обороны в Пыльной Мельнице и Марьине и завязали бой в лесу севернее Беляевского болота. В 18 часов в полосе наступления дивизии, в районах севернее и южнее Марьина, саперы приступили к постройке переправ через Неву для пропуска тяжелых танков второго эшелона армии[31].

Отлично действовали также части 268-й стрелковой дивизии. Выбив противника с переднего края, они вклинились в его оборону на 1,5–2 км и начали охватывать с северо-востока сильный вражеский узел сопротивления во 2-м и 1-м Городках.

Менее удачными были действия наших войск на флангах ударной группировки. Части 45-й гвардейской стрелковой дивизии, наступавшие с правого берега Невы через боевые порядки наших войск, занимавших небольшой плацдарм в районе Московской Дубровки, выбили противника на отдельных участках из первой траншеи, но развить успех дальше не смогли. Вражеское командование, ожидая главного удара на этом направлении, построило здесь мощные оборонительные сооружения и сосредоточило огромное количество огневых средств, подавить которые в ходе артиллерийской подготовки нашим войскам не удалось. Бои здесь приняли затяжной и кровопролитный характер.

Наступавшие на Шлиссельбург части 86-й стрелковой дивизии при форсировании Невы встретили исключительно мощный и губительный огонь артиллерии, минометов и пулеметов противника. Прорваться на левый берег удалось только некоторым батальонам, а остальные войска, понеся значительные потери, были вынуждены отойти в исходное положение[32]. По указанию Военного совета фронта во второй половине дня части дивизии привели себя в порядок, перегруппировались и, используя успех 136-й стрелковой дивизии, переправились на ее участке через реку и развернулись для наступления на Шлиссельбург с юга.

С наступлением зимних сумерек бой стих. Обе стороны начали готовиться к последующим боям. Немецко-фашистское командование спешно перебрасывало из района Мги во 2-й Городок и в леса восточнее Городка свой резерв – части 96-й пехотной дивизии[33]. Сюда же подтягивались подразделения 5-й горнострелковой дивизии, занимавшей оборону южнее Московской Дубровки. Приводила себя в порядок потрепанная 170-я пехотная дивизия врага. В район боев стягивались танки и артиллерия.

Соединения 67-й армии закреплялись на достигнутых рубежах, вели разведку, уточняли задачи подразделений, подтягивали артиллерию, подвозили боеприпасы. В ротах и батареях накоротке проводились совещания коммунистов и комсомольцев, на которых подводились итоги первого дня наступления, вскрывались основные недостатки в действиях войск, производилась расстановка партийных сил на предстоявшие бои. Командиры и партийно-политические работники беседовали с бойцами, рассказывали им об успехах войск Волховского фронта, об отличившихся воинах 67-й армии, недостатках в действиях отдельных подразделений, о зверствах немецко-фашистских захватчиков.

Гнев и ненависть к врагу вызвал рассказ о трагедии, разыгравшейся в Пыльной Мельнице. Здесь проживали супруги Кондрашевы с детьми. Семья была большая и в период оккупации сильно голодала. От истощения и непосильного труда умер глава семьи. Жить стало еще тяжелее. В одну из очередных пьянок гитлеровских солдат голодная четырехлетняя дочка Кондрашевых взяла у них буханку черного хлеба. Обнаружив пропажу, фашистские изверги повесили ни в чем не повинную мать девочки, старших сестренку и братишку, а ее, избив до полусмерти, бросили на произвол судьбы. Трупы повешенных Кондрашевых в течение двух недель не разрешалось хоронить[34].

Рассказы о зверских расправах фашистов с населением оккупированных областей вызывали у советских бойцов и командиров законное чувство мести, усиливали их стремление быстрее разгромить жестокого и коварного врага.

С утра 13 января после огневого налета артиллерии войска 67-й армии возобновили наступление по всему фронту. Как и в первый день боев, наиболее успешно действовали части 136-й стрелковой дивизии, усиленные 61-й легкой танковой бригадой. Уничтожая отдельные очаги сопротивления противника и обходя Беляевское болото с севера, стрелковые полки хотя и не особенно быстро, но неуклонно продвигались вперед. За день боев дивизия преодолела 4–5 км и передовыми подразделениями вышла в район 1–1,5 км западнее Рабочего Поселка № 5. В оборону противника был вбит глубокий клин, острие которого находилось на расстоянии 4–5 км от наступавших навстречу войск Волховского фронта[35].

Большое мужество, отвагу и героизм в сочетании с воинским мастерством проявили воины 136-й стрелковой дивизии.

Никогда не забудется героический подвиг бойца взвода связи 3-го стрелкового батальона 270-го стрелкового полка Д. С. Молодцова. Батальону, в котором сражался отважный связист, внезапно преградил путь губительный пулеметный огонь из вражеского дзота. Этот дзот прикрывал огневые позиции 305-мм батареи противника. Надо было во что бы то ни стало уничтожить вражескую огневую точку, чтобы обеспечить дальнейшее продвижение пехоты. Дмитрий Молодцов добровольно вызвался выполнить эту задачу. Умело маскируясь, он добрался до дзота и метнул в него имевшиеся три гранаты. Но они, видимо, не достигли цели. Пулемет заработал снова, как только наши бойцы поднялись в атаку, и они вынуждены были залечь на снегу. Атака могла захлебнуться. Нужно было что-то делать, но что? Гранат у Молодцова больше не осталось. И тогда отважный воин стремительным броском подскочил к амбразуре и своим телом закрыл ее[36]. Вражеский пулемет замолчал.

Бойцы видели подвиг своего товарища и, словно поднятые могучим вихрем, устремились вперед. Дзот был уничтожен, батарея захвачена, и батальон двинулся дальше. За геройский подвиг рядовому Д. С. Молодцову Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 10 февраля 1943 г. было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Тем временем левофланговая 86-я стрелковая дивизия, продвинувшись на 1–1,5 км вперед, подошла к Рабочему Поселку № 3 и Преображенской горе – основному опорному пункту противника, прикрывавшему южные подступы к Шлиссельбургу. Здесь враг оказал исключительно упорное сопротивление, и наступление наших войск замедлилось.

Усложнилась обстановка и на правом фланге 67-й армии. Возобновившееся с утра 13 января наступление успеха фактически не имело ни в районе Московской Дубровки, ни в районе 1-го и 2-го Городков. Более того, вражеское командование, подтянув в лес восточнее 2-го Городка свежие силы 96-й пехотной дивизии, на ряде участков предприняло контратаки. Наиболее сильная из них была осуществлена в 16 часов 15 минут на правом фланге 268-й стрелковой дивизии. Враг бросил в бой несколько пехотных батальонов с 15 танками.

Для наших подразделений, своевременно не организовавших разведку на флангах и допустивших известную самоуспокоенность, контратака противника оказалась неожиданной. Некоторые командиры даже приняли вражеские танки за свои, якобы прорвавшиеся с Волховского фронта, и не открыли по ним огонь. Не встречая сопротивления, танки и следовавшая за ними пехота приблизились к нашим войскам на расстояние 200 м и внезапно обрушили на них свой огонь. Произошло замешательство. Необходимых противотанковых средств под руками не оказалось. Наши подразделения вынуждены были отступить на 1,5–2 км, на новые позиции[37]. Здесь гитлеровцы получили отпор.

До последнего человека сражался подошедший артиллерийско-противотанковый дивизион 268-й стрелковой дивизии, которым командовал храбрый и опытный артиллерист капитан Родионов. Заняв огневую позицию на опушке рощи перед поляной, дивизион изготовился к бою. Когда до вражеских машин оставалось метров четыреста, Родионов подал команду: «Открыть огонь!»

Загрохотали пушки. Разрывы легли перед вражескими танками, и машины, окутанные дымом, стали забирать влево, стремясь выйти из-под огня и выдвинуться артиллеристам во фланг. В это время справа, на фланге, пошла в атаку вражеская пехота. Раздумывать было некогда, и советские артиллеристы, развернув часть орудий, открыли по ней огонь.

Пехота отхлынула, залегла. Но танки продолжали наседать. Многие артиллерийские расчеты вышли из строя. Родионов сам встал к орудию, тщательно навел его и выстрелил. Снаряд ударил в основание башни головного танка. Вторым снарядом капитан разбил гусеницу, третьим попал в бензобак. Танк загорелся.

Следовавшие сзади машины отошли, перегруппировались. Часть из них снова двинулась на дивизион Родионова, а другая повернула на артиллеристов, громивших вражескую пехоту. Танки с крестом на броне метались перед фронтом, но всюду их встречал меткий огонь.

Дивизион при поддержке пехотинцев сражался несколько часов подряд. Капитан Родионов с несколькими оставшимися в живых артиллеристами вел огонь из трех исправных пушек, работая за наводчика, заряжающего и замкового. Но вот и он упал на лафет пушки, сраженный вражеской пулей. Последнее орудие дивизиона замолкло, однако танки противника не прошли.

В итоге совместных действий артиллеристов и пехотинцев контратака противника была отражена. Попытки гитлеровцев нанести удар по флангам наших вклинившихся войск провалились. Соединения и части 67-й армии, отразив контратаки противника, прочно закрепились на достигнутых рубежах и создали благоприятные условия для ввода в сражение второго эшелона армии.

§ 4. Особенности боевого использования авиации и войск ПВО в период прорыва вражеской блокады Ленинграда

К проведению операции «Искра» были привлечены 13-я воздушная армия (командующий – генерал-майор С. Д. Рыбальченко, начальник штаба – полковник А. Н. Алексеев) Ленинградского фронта, 14-я воздушная армия (командующий – генерал-майор И. П. Журавлев, начальник штаба – полковник И. С. Мерунов) Волховского фронта[38]. Ленинградская армия ПВО (командующий – генерал-майор Г. С. Зашихин, начальник штаба – полковник П. Ф. Рожков), а также авиация и артиллерия Краснознаменного Балтийского флота (командующий – адмирал В. Ф. Трибуц). Операция по характеру действий разделялась на три этапа: 1-й – с 1 января по 12 января сосредоточение и подготовка к предстоящей операции ударной группы войск Волховского фронта 2-й Ударной армии и 8-й армии; 2-й – с 12 января по 18 января наступление 2-й Ударной армии, прорыв обороны на участке Липка, прорыв блокады Ленинграда, соединение с войсками 67-й армии Ленинградского фронта; 3-й – с 19 января по 31 января борьба за опорный пункт Синявино. Операция проводилась в условиях зимы на чрезвычайно трудной местности, полное отсутствие дорог, почти уничтоженные артиллерийским и минометным огнем леса, сожженные в предыдущих боях селения затрудняли сосредоточение войск. Поэтому Военные советы армий решили начать подготовку к ней еще до получения письменных директив, на основе предварительных указаний командующих фронтами.

Особое внимание уделялось организации взаимодействий ударных группировок, родов и видов Вооруженных сил. Детально был обсужден план взаимодействий между авиацией двух фронтов и Ленинградской армией ПВО.

Планирование и использование 14-й воздушной армии в операции проводилось совместно с командующим 2-й Ударной армией и выражалось в составлении таблицы боя, плана авиационного наступления и плана боевых действий 14-й воздушной армии на первый день операции. Координацию действий 13-й и 14-й воздушных армий осуществлял замкомандующего ВВСКА – генерал-лейтенант авиации Ворожейкин. Взаимодействие с 13-й воздушной армией сводилось к совместным действиям на главном направлении и взаимной информации о наземной и воздушной обстановке. В состав 14-й воздушной армии прибыли в оперативное подчинение 2-й корпус истребительной армии и 232-я дивизия с Калининского фронта в составе 137 истребителей и 97 штурмовиков. Состав 14-й воздушной армии к началу операции составлял 429 самолетов[39].

Подготовка к операции началась со второй половины декабря и выражалась в следующем:

1. Производилась подготовка аэродромной сети на правом крыле фронта. 2. Осуществлялся завоз боеприпасов и горючего на оперативные аэродромы. 3. Проходил прием перебазированных частей усиления. 4. Организовывалось и оборудовалось военно-политическое управление штаба 14-й воздушной армии.

Для наиболее рационального использования огневых средств ПВО создавались зенитные артиллерийские группы. В составе Волховского фронта имелись три зенитные артиллерийские дивизии, шесть отдельных зенитных дивизионов и две отдельные зенитные железнодорожные батареи (85-мм орудий – 12, 76-мм – 65, 37-мм – 142, пулеметов «ДШК» – 175). Совместно с зенитной артиллерией войск 2-й Ударной армии коммуникации фронта и тыла прикрывали с воздуха 400 самолетов, из них более 160 – истребители 14-й воздушной армии.

Противовоздушную оборону ударной группировки Ленинградского фронта осуществляли: зенитная артиллерийская дивизия, полк ПВО, шесть отдельных зенитных артиллерийских дивизионов, две отдельные зенитные железнодорожные батареи, составляющие зенитную артиллерийскую группу (47 орудий МЗА и 71 орудие ОЗА). Для этой же цели из состава Ленинградской армии ПВО были выделены четыре зенитных артиллерийских[40] и четыре истребительных авиационных полка[41].

Для авиационного обеспечения операции привлекалось до 900 самолетов 13-й и 14-й воздушных армий (Ленинградского и Волховского фронтов) и Краснознаменного Балтийского флота. У противника имелось 132 самолета, в ходе операции их численность увеличивалась до 250 машин[42]. В целях достижения наибольшей четкости и эффективности в совместных действиях на ограниченном участке командующие 13-й и 14-й воздушными армиями генералы С. Д. Рыбальченко и И. П. Журавлев встретились и согласовали план использования авиации для выполнения единой задачи – максимальной поддержки ударных группировок Ленинградского и Волховского фронтов в период наступления. Они разработали так называемый «челночный» способ действий. Заключался он в следующем: авиация 14-й воздушной армии, нанеся удар по целям, не возвращалась к себе, а садилась на аэродромы Ленинградского фронта, где самолеты заправлялись, принимали бомбовый груз и вылетали для повторного удара. После этого они уходили на свои базы. Точно так же действовала авиация 13-й воздушной армии. На тех и других аэродромах имелись необходимые запасы горючего и бомб.

Наша авиация проделала большую работу по воздушному фотографированию вражеских позиций. Командующий фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров требовал от всех командиров точного знания обороны противника, местности, целей, которые надо уничтожить на участке наступления.

По приказу командира первым на разведку в район намечавшегося прорыва вылетел экипаж во главе со старшим лейтенантом А. Т. Ткаченко. В дальнейшем над позициями противника почти непрерывно находились самолеты 5-й отдельной разведывательной авиационной эскадрильи. Они делали необходимые для командиров фотоснимки местности, инженерного оборудования рубежей противника, его артиллерийских и минометных позиций[43].

В ходе подготовки к прорыву действия авиации противника в начале и в течение всего 1943 г. заключались в следующем: а) разведывательная деятельность, активно ведущаяся на всю ширину и глубину фронта с целью вскрыть группировку наших войск, подход резервов, состояние коммуникаций, баз нашей авиации и г. Ленинграда, велась с высоты 5000–6500 м одиночными самолетами «Ю-88», «МБ-110», «Хе-111», но в отличие от 1941–42 гг. была непродолжительной; б) бомбардировочная деятельность по коммуникациям, базам снабжения, особенно в районе наступательных действий наших войск, а также г. Ленинграда. Возросшая активизация вражеской авиации в 1943 г. явилась следствием наступательных операций по прорыву блокады. Тактика авиации противника характеризовалась: у истребителей – применением оборонительных боев, уклонением от навязываемых боев нашей истребительной армии, стремлением производить внезапные атаки кратковременного боя и выход из боя с пикированием до бреющего полета; у бомбардировщиков – нанесение ударов по особо важным объектам. Стараясь нарушить снабжение фронта и города, противник своей авиацией действовал по базам Ладожского озера, производя в течение года прямые налеты в мае и в июне 1943 г. группами от 25 до 80 бомбардировщиков на высоте 3500–5000 м[44].

Постоянно обращалось внимание на особенность налетов. Особенность налетов в 1943 г. на г. Ленинград заключалась в следующем:

во‑первых, нанесение бомбовых ударов по особо важным объектам, для чего налеты совершались в сумерки, на рассвете или в ясную лунную ночь с целью иметь возможность вести бомбардировку визуально по намеченным объектам и с расчетом на снижение эффективности огня в это время суток из-за плохой видимости цели;

во‑вторых, кроме ночных налетов применялись дневные разведывательно-бомбардировочные налеты истребителей «ФВ-190», «Ме-109, 110», имевшие целью держать город в напряженном состоянии «ВТ», изматывая силы личного состава системы ПВО[45].

К началу операции ударные группировки фронтов были обеспечены всеми необходимыми средствами. Весомый вклад в обеспечение фронта внесли трудящиеся Ленинграда. Почти 100 видов оборонных изделий дали заводы и фабрики города, в том числе танки, артиллерийские орудия, минометы, боеприпасы и т. п. Совместными усилиями авиационно-технического состава боевых частей и тружеников ленинградских заводов ежедневно вводилось в строй максимально возможное количество боевых самолетов. Рабочие Ленинграда в короткие сроки освоили изготовление наиболее дефицитных запасных частей для самолетов, был разработан новый алюминиевый водяной радиатор для истребителя «МиГ-3», на заводе им. К. Е. Ворошилова было организовано восстановление металлических воздушных винтов, и воинские части только в первые годы войны получили около 2000 восстановленных лопастей[46].

Отдельные машины («И-16», «И-153», «Ил-2») по 4–5 раз находились в ремонте. Но, пожалуй, рекорд живучести установил штурмовик «Ил-2» с бортовым номером 14 из 15-го гвардейского штурмового авиаполка. Этот самолет сошел с заводского конвейера 7 сентября 1941 г. и в этот же день убыл на фронт. На этой машине громили врага дважды Герои Советского Союза Н. Г. Степанян, А. Е. Мазуренко, Г. М. Мыльников, Герои Советского Союза В. Е. Шалимов, А. Н. Махонин и другие мастера штурмовок, как например, И. И. Брагин, А. И. Киреев. Урон, нанесенный ими гитлеровцам, не поддается учету. Достаточно сказать, что только один Киреев уничтожил, летая на Иле № 14, 73 автомашины, 18 железнодорожных вагонов, 24 орудия, 20 самолетов на аэродромах и до батальона пехоты, 250 боевых вылетов совершили летчики на этом самолете. В мае 1944 г. штурмовик занял почетное место среди других боевых реликвий на выставке «Героическая оборона Ленинграда». На его фюзеляже и плоскостях можно было насчитать более 1000 пробоин, искусно заделанных руками техников и механиков[47].

В ночь перед наступлением авиация обоих фронтов нанесла массированные удары по огневым позициям артиллерии, пунктам управления, аэродромам и узлам коммуникаций врага. В 9 часов 30 мин. 12 января 1943 г. более 4,6 тыс. орудий и минометов двух фронтов и КБФ обрушили свой удар по позициям противника. 2 часа 20 мин. бушевал артиллерийский смерч в полосе 67-й армии и 1 час 45 мин. во 2-й Ударной[48].

В этот же день, несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, авиация нанесла штурмовые удары по узлам связи, опорным пунктам, вражеским артиллерийским и минометным батареям в районах Пулкова, Синявина, Шлиссельбурга. Наши наступавшие части поддерживались мелкими группами штурмовиков и истребителей. В первый день наступления летчики 13-й воздушной армии произвели 159 самолето-вылетов и подавили 14 артиллерийских и минометных батарей[49].

В ходе второго этапа выполнения операции 14-я воздушная армия Волховского фронта выполняла следующие задачи:

а) бомбардировочно-штурмовыми действиями днем уничтожались живая сила, средства связи, артиллерийско-минометные батареи противника на поле боя и узлах сопротивления Синявино, Липка, Рабочие Поселки № 1–8;

б) ночными бомбардировочными действиями изнурялись и уничтожались войска противника и подавлялись артиллерийско-минометные батареи в районах Синявина, Липки, Рабочих Поселков № 5, 6, 8, Келколова, Мустолова, пос. Михайловского;

в) не допускалось подхода резервов противника к линии фронта и направлений Мустолово, Келколово, Тосно, Любань и уничтожался подвижный железнодорожный состав на перегонах Чудово, Любань, Тосно;

г) маскировались свои войска на поле боя и уничтожалась авиация противника в воздухе и на аэродромах;

д) велась непрерывная оперативная и тактическая разведка с фотографированием оборонительных сооружений на переднем крае на участке 2-й Ударной и 8-й армий[50].

Все эти задачи выполнялись в тесном взаимодействии с наземными войсками 2-й Ударной и 8-й армий. При выполнении боевых задач штурмовиками по уничтожению огневых средств и живой силы противника в опорных пунктах и на переднем крае действия производились в зависимости от условий погоды: парами «Ил-2», при облачности от 100 до 400 м и видимости менее 2 км; группами 8–12 Ил-2, при облачности не ниже 400 м и видимости не менее 3 км. По железнодорожным станциям и эшелонам действия производились в основном группами по 4 Ил-2. Бомбардировочная авиация в условиях облачности 10 баллов на высоте 600–900 м задачи выполняла парами Пе-2, без прикрытия истребителей. При действиях по железнодорожным станциям и эшелонам бомбардирование производилось группами 4–6 Пе-2, под прикрытием истребителей. Выполняя поставленную задачу, 14-я воздушная армия с частями усиления с 12 января по 31 января произвела 4563 самолето-вылета, из них: днем – 2577, ночью – 1986. Период с 12 по 31 января характеризуется ожесточенными воздушными боями. Наши истребители провели 101 воздушный бой с противником. Было сбито 96 самолетов противника, из них: бомбардировщиков – 13, истребителей – 83. В результате боевых действий противник понес следующие потери: уничтожено и повреждено автомобилей – 236, повозок с грузами – 74, железнодорожных эшелонов с боеприпасами – 14, железнодорожных вагонов – 205, орудий зенитной артиллерии – 138, зенитных пулеметов – 72, минометов – 127, создано очагов пожара – 48, отмечено взрывов – 10, танков – 3, бензозаправщиков – 3, убито солдат и офицеров – 2530 человек[51].

14-я воздушная армия с задачами боевого использования и управления частями армии и оперативно подчиненными соединениями резерва главного командования справилась. Своевременной и четкой постановкой задач, полным и эффективным использованием всех сил и средств во взаимодействии со 2-й Ударной армией 14-я воздушная армия обеспечила прорыв блокады Ленинграда[52].

Анализируя отчет штаба 13-й воздушной армии о боевой работе армии за январь 1943 г., необходимо отметить, что за 7 дней ожесточенных боев (с 12 по 18 января 1943 г.) частями 13-й воздушной армии и 7-м истребительным авиационным корпусом было произведено 910 самолето-вылетов, сброшено 915 бомб разного калибра, 536 реактивных снарядов, израсходовано снарядов 13 230 шт.

Наши потери с 12 по 18 января таковы: не вернулись с боевых заданий: Як-1 – 3, Як-7 – 2, Ил-2 – 11; потери личного состава: летчиков – 17, стрелков-радистов – 11[53].

Для лучшего руководства соединением 13-й воздушной армии и взаимодействия с наземными войсками при КП 67А был организован выносной пункт управления, где находились на протяжении всей операции командующий 13-й воздушной армией генерал-майор авиации С. Д. Рыбальченко, начальник оперотдела полковник Иволгин, группа командования штаба, обеспечивающая управление.

В отчете штаба 13-й воздушной армии указывались и потери противника.

Потери противника по типам самолетов[54]:

Указывались в отчете штаба 13-й воздушной армии и небоевые потери (катастрофы, аварии), всего 5, погибло 2 летчика и 1 стрелок-радист своих войск, показывалось количество произведенных самолето-вылетов: – 1724 (980 днем, 744 ночью)[55], из них: истреб. – 497; штурмовиками – 270; бомбардировщиками – 719; разведчиками – 239. Всего: 2426 (1637 днем, 790 ночью).

Истребительная авиация Ленинградской армии ПВО в период прорыва блокады кроме основной задачи – прикрытия Ленинграда – выполняла также задания Военного совета Ленинградского фронта по прикрытию наземных войск на поле боя и ведению разведки войск противника. С целью воспрепятствовать бомбардировочным налетам авиации противника на восточные базы к коммуникации Ленинградского фронта были установлены зоны ожидания: в районе Колпина, откуда обеспечивался перехват при налетах на Ленинград, и на базы Ладожского озера: в районе Тосно – Шлиссельбург, где обеспечивался перехват вражеской авиации при налетах на Ладожское озеро, объекты Балтийского флота и на Ленинград.

Выполнение основной задачи по прикрытию истребительной авиации Ленинграда осуществлялось выделением постоянного патруля над городом в случае активности вражеской авиации, наличием готовности № 1 дежурных экипажей в зависимости от воздушной обстановки. Со всей остротой встал вопрос о наведении по радио, в чем мы оказались неподготовленными, и особенно о наведении ночью, поэтому был создан ночной контрольный пункт истребительной армии, осуществлявший руководство боем и наведение своих истребителей на вражескую авиацию. Кроме того, для успеха наведения использовались данные «Редута» и «СОН-2», для чего были изготовлены специальные планшеты и подготовлены опытные командиры-авианаводчики. Наиболее успешный вариант наведения состоял в том, что по данным станции «СОН-2» определяется местонахождение нашего истребителя и самолета противника, после чего осуществляется радионаведение[56].

В группировке зенитных средств пришлось делать ряд временных измерений, не нарушая принципа круговой обороны города, на прикрытие операций наших войск в районе Московской Дубровки было выделено 4 дивизиона среднего калибра: на прикрытие 5 ГЭС выделено 9 батарей среднего калибра; прикрытие войск 67-й армии при прорыве блокады – 3 дивизиона среднего калибра; на прикрытие баз, железнодорожных мостов, переправ Ладожского озера: 3 дивизиона среднего калибра, 3 отдельные железнодорожные батареи, батарея малой зенитной артиллерии и часть зенитно-пулеметных средств.

С получением от промышленности материальной части увеличились калибр и количество орудий в зенитно-артиллерийских частях по сравнению с 1942 г. (85-мм – 475 орудий, 76-мм – 41 орудие), в 1943 г. (85-мм – 536 орудий, 76-мм – 35 орудий)[57].

Также была произведена замена прибора «ПУА80-2» прибором «ПУА80–3», увеличилось число станций «СОН-2», благодаря чему значительно возросла эффектность стрельбы. Об этом свидетельствует сравнительная таблица применения приборов и станции «СОН-2»[58].

К 17 января при активной поддержке 13-й и 14-й воздушных армий и Ленинградской армии ПВО, авиации КБФ войска Волховского фронта захватили Рабочие Поселки № 4 и 8, станции Подгорную и Синявино и вплотную подошли к Рабочему Поселку № 1. Коридор, разделявший войска Ленинградского и Волховского фронтов, стал совсем узким[59].

Командующий 67-й армией приказал командиру 136-й дивизии (командир – генерал-майор Н. П. Симоняк), усиленной другими полками и батальонами, перейти в решительное наступление и соединиться с частями 2-й Ударной армии в Рабочем Поселке № 5. 128-я стрелковая бригада Ленинградского фронта после решительной атаки захватила Рабочий Поселок № 1 и соединилась с подразделениями 372-й стрелковой дивизии 2-й Ударной армии Волховского фронта. Это произошло в 9 часов 30 минут 18 января 1943 г. Через 2 часа 15 минут произошла встреча 136-й дивизии с волховчанами[60].

Таким образом, 18 января 1943 г. блокада Ленинграда была прорвана. На улицах и проспектах города, в войсках Ленинградского и Волховского фронтов было всеобщее ликование. Люди плакали от счастья.

Одержав победу в тяжелых боях, советские воины вписали новую страницу в героическую историю Великой Отечественной войны. В этих боях героизм был массовым, около 19 тыс. солдат, матросов и офицеров были награждены орденами и медалями, а 25 человек удостоены высокого звания Героя Советского Союза[61].

Прорыв блокады явился новым ударом по престижу «непобедимого» вермахта, был развеян миф фашистской пропаганды о неприступности позиций гитлеровских войск под Ленинградом. С января 1943 г. наступил решительный перелом в исторической битве за Ленинград. Инициатива ведения военных действий на этом направлении перешла к советским воинам. Их силы и боевая мощь с каждым днем возрастали. Это создавало благоприятные условия для подготовки полного разгрома врага под Ленинградом.

Но гитлеровское командование всячески старалось сделать жизнь и труд ленинградцев невыносимыми. Сразу после прорыва блокады фашисты усилили артиллерийский обстрел города и полеты авиации. Перед войсками 67-й армии была поставлена задача прочно закрепиться на захваченной территории и расширить фронт прорыва. В сложившейся обстановке Военный совет Ленинградского фронта принял решение в феврале 1943 г. нанести удар по врагу войсками 55-й армии из района Колпино на Красный Бор, Тосно. 10 февраля армия перешла в наступление. Но так как противник успел спешно подтянуть к Красному Бору резервы, наше наступление замедлилось.

В это же время пыталась активно действовать авиация противника, но ленинградские летчики, получившие к этому времени новые боевые машины Ла-5 и Як-7, успешно отбивали атаки вражеских самолетов. Шестерка истребителей 27-го гвардейского авиаполка во главе с Героем Советского Союза гвардии старшим лейтенантом В. И. Харитоновым вылетела 11 февраля на перехват вражеских самолетов. В районе Колпина она встретила и атаковала до 20 бомбардировщиков «Ю-88», шедших под прикрытием трех истребителей «ФВ-190». Бомбардировщики стали поспешно разворачиваться и уходить на юг. Однако советские летчики преградили им путь. Четыре вражеские машины были сбиты. Немецкие истребители пытались прийти на помощь «Юнкерсам» и связать наших летчиков воздушным боем. Меткими пулеметными очередями летчики Харитонов, Потапов и Андрианов сбили все три «ФВ-190»[62].

Перед авиацией Ленинградского фронта в этот период стояла задача по нанесению многочисленных ударов по вражеской дальнобойной артиллерии. В связи с усилившимся артиллерийским обстрелом города Военный совет фронта поставил перед военно-воздушными силами задачу разгромить основные артиллерийские группировки противника, ведущие огонь по Ленинграду. 12 и 13 апреля ЗВС Краснознаменного Балтийского флота провели операцию по уничтожению батарей Беззаботинской артиллерийской группировки[63]. Первой в район цели пришла шестерка наших «Илов» и завязала бой с группой немецких «ФВ-190». Затем пять самолетов Ил-2 подавили огонь зениток, прикрывавших батареи. После этого группы бомбардировщиков и штурмовиков нанесли удар по дальнобойным орудиям, одно из которых прямыми попаданиями бомб было выведено из строя. На следующий день летчики совершили на батареи новый массированный налет. В операциях по уничтожению и подавлению немецких артиллерийских группировок участвовали значительные силы ленинградской авиации. Летчики 13-й воздушной армии только за 10 дней апреля произвели 273 самолето-вылета с этой целью[64].

Во взаимодействии с 14-й воздушной армией в феврале 2-я Ударная армия продолжала свое наступление на синявинском направлении. 8-я армия на мгинском направлении успеха не имела и наступательные действия прекратила. Командование Волховского фронта приняло решение на тосненском направлении частями 54-й армии предпринять наступление с целью перерезать коммуникации и выйти в тыл мгинской группировке, чем содействовать наступлению 2-й Ударной армии[65].

В состав 14-й воздушной армии из резерва главного командования в оперативное подчинение прибыл 1-й бомбардировочный авиационный корпус в составе 63 самолетов Пе-2. Боевой состав 14-й воздушной армии на 1.02.43 составлял 352 самолета, а только за февраль было произведено 4422 самолето-вылета: днем – 2998, ночью – 1424. Активность немецкой авиации значительно снизилась по сравнению с январем. Произошло 74 воздушных боя, в которых участвовало со стороны противника – 213 самолетов, из них истребителей – 196, бомбардировщиков – 40. В воздушных боях сбито 62 самолета противника[66].

Благодаря тесному взаимодействию авиации с наземными войсками частями 54-й армии была прорвана линия обороны на участке Макарьевская Пустынь, Смердыня, но противник, не считаясь с потерями, сильными контратаками приостановил наступление 54-й армии, которая дальнейшего успеха не имела.

Однако в февральско-мартовских операциях советские войска полностью не достигли поставленных целей по разгрому противника и окончательного снятия блокады Ленинграда. На фронте наступило некоторое затишье. Противник строил в районе Синявина мощные оборонительные сооружения, эшелонировав их на глубину до 6 км.

Советская Ставка Верховного Главнокомандования поставила на летний период 1943 г. перед войсками Ленинградского и Волховского фронтов задачу окончательно сорвать попытку врага организовать наступление на Ленинград, сковать противника и не позволить ему перебросить силы на западное и юго-западное направления.

Для достижения победы над врагом необходимо было быстрее обобщать накапливаемый боевой опыт, все передовое из него внедрять в боевую практику войск. Над этим работали военные советы фронта и армий, все командиры и политработники, партийные и комсомольские организации.

В частях и соединениях внимательно и глубоко изучали и обобщали опыт передовых бойцов, распространяли его среди всего личного состава. Большую роль в пропаганде передового опыта сыграла фронтовая печать, в газете «Фронтовая правда» широко освещались примеры организации и ведения поучительных боев, опыт бывалых воинов, опыт содружества пехоты с авиацией, ведение разведки в лесу. Это перечень лишь некоторых тем статей того времени.

22 июля войска 55-й и 67-й армий Ленинградского фронта, 8-й армии Волховского фронта начали наступательную операцию, известную под названием Синявинской. Целью операции было окружить и уничтожить синявинско-мгинскую группировку фашистов, очистить весь левый берег Невы и установить общий фронт.

Бомбардировщики и штурмовики группами по 4–6 самолетов наносили удар по артиллерийским и минометным батареям, по узлам сопротивления и ближайшим резервам. В этот день части 13-й воздушной армии и 2-го гвардейского Ленинградского истребительного авиационного корпуса ПВО сделали 527 самолето-вылетов[67].

Не считаясь с потерями, противник стремился во что бы то ни стало удержать район Синявино. 31 июля он бросил в бой еще одну свежую пехотную дивизию с танками и потеснил наши войска в полосе на двух километрах до 500 метров[68]. Бои за Синявинские высоты солдаты называли «наступлением на животах». Чуть ли не каждый метр приходилось преодолевать ползком.

Мужество, отвагу и умелое руководство в Синявинской операции проявили летчики, бойцы и командиры 13-й и 14-й воздушных армий, Ленинградской армии ПВО. Например, 1 августа 8 истребителей во главе с гвардии капитаном В. Н. Харитоновым, прикрывая наши войска в районе Синявина, в одном воздушном бою сбили 7 немецких самолетов. Капитан В. Н. Харитонов и Потапов уничтожили по два «ФВ-190». В этот же день, патрулируя над линией фронта, группа истребителей 196-го авиационного полка во главе со старшим лейтенантом А. Д. Билюкиным провела бои с 12 фашистскими самолетами «ФВ-190». Особенно отличился Билюкин, сбивший в одном бою 3 машины врага. Кроме того, в этот день он уничтожил еще один самолет противника[69].

Неоценимую помощь в ходе всей операции гвардейцам оказала наша авиация. Только 15 сентября летчики произвели 721 самолето-вылет. 276-я бомбардировочная авиационная дивизия (командир – генерал-майор А. П. Андреев) нанесла удар по Келковскому узлу сопротивления, по подходящим резервам противника, на участке Мга – Тосно – Новолисино. В результате этих ударов было уничтожено 5 артиллерийских батарей, 2 зенитные батареи, 2 зенитные пулеметные точки и до 14 землянок[70].

277-я штурмовая авиационная дивизия (командир дивизии – полковник Ф. С. Катминский) только в течение 4 часов произвела 99 самолето-вылетов. Отважные штурмовики уничтожили за это время 2 танка, 11 артиллерийских и 9 минометных батарей, 12 складов с боеприпасами и 4 с горючим, а также до 3 батальонов пехоты врага.

Действия наземных войск, бомбардировочной и штурмовой авиации надежно прикрывались нашими истребителями. Одним из героев этих боев стал гвардии капитан А. Т. Карпов, сбивший в этот день два «ФВ-190».

В период ожесточенных боев за Синявинские высоты противник вновь усилил обстрел Ленинграда. Если в августе в черте города разорвалось 5829 снарядов, то в сентябре 11 394.

С удалением артиллерийских группировок врага от города возросла роль авиации в борьбе с ними. В течение сентября 1943 г. 13-я воздушная армия совершила 599 самолето-вылетов для подавления вражеской артиллерии, ведущей огонь по городу. Два массированных удара по Беззаботинской группировке нанесла авиация дальнего действия.

Удары нашей авиации вынуждали противника часто менять артиллерийские позиции, оттягивая батареи дальше от линии фронта, и зачастую вообще прекращать огонь.

В тесном взаимодействии с сухопутными войсками в операции вела боевые действия 14-я воздушная армия.

К началу операции 14-я воздушная армия имела: 881 пад – 4 полка (90с – 6 Ил-2) – (штурмовая авиационная дивизия) 280 бад – 1 полк (20 Пе-2) – (бомбардировочная авиационная дивизия) 269 иад – 3 полка (80 Ла-5 и Як-1) – (истребительная авиационная дивизия).

Из армейских эскадрилий связи была сформирована сводная группа ночных бомбардировщиков в составе 25 По-2[71].

Всего за период операции с 27.07 по 22.08.43 частями 14-й воздушной армии было совершено 4534 самолето-вылета и проведен 61 воздушный бой с участием с нашей стороны 189 самолетов, со стороны противника – 171 самолет. Сбито в воздушных боях 47 самолетов противника.

В результате боевых действий уничтожено: орудий зенитной артиллерии разного калибра – 276, минометных батарей – 75, разрушено дзотов и блиндажей – 83, автомашин – 104, подавлен огонь средств зенитной артиллерии – 145, повозок – 27, танков – 6, железнодорожных вагонов – 91, взорвано складов с боеприпасами – 4, взорвано складов с горючим – 2, уничтожено солдат и офицеров – 920.

Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение силами Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов разгромить группу армий «Север», полностью деблокировать Ленинград, очистить от врага оккупированные районы Ленинградской области.

К операции были также привлечены Краснознаменный Балтийский флот, два корпуса авиации дальнего действия, Ленинградская армия войск ПВО и партизанские соединения. Подготовка войск к наступлению продолжалась около двух с половиной месяцев. Войска на занятия выходили в любую погоду днем и ночью.

Большая подготовительная работа проводилась в военно-воздушных силах и войсках ПВО. Штабы авиасоединений тщательно отрабатывали различные способы взаимодействия со стрелковыми и танковыми соединениями. На тренировки с танковыми частями вылетали самолеты 277-й штурмовой авиадивизии, пилотируемые (командир – полковник Ф. С. Хатнинский) ведущими групп, которые добивались устойчивой взаимосвязи с экипажами танков. В одном из районов под Ленинградом оборудовали специальный полигон с опорными пунктами, землянками, траншеями. Летчики и штурманы отрабатывали там бомбометание по мелким целям: батареям, мостам, опорным пунктам, а также порядок захода и удара по траншеям. Там же был построен макет Толмачевского моста через реку Лугу, который предстояло разрушить звену бомбардировщиков капитана Ю. К. Лобова[72]. Командующий Ленинградским фронтом генерал-полковник Л. А. Говоров и командующий 13-й воздушной армией генерал-лейтенант авиации С. Д. Рыбальченко, присутствуя на одной из тренировок, высоко оценили боевую подготовку летчиков и дали указания по дальнейшему обучению летного состава[73].

В этот же период авиация совершала частые разведывательные полеты на кингисеппском направлении, не раз прикрывала с воздуха ложное передвижение войск, наносила бомбовые удары по пунктам управления противника. Перед армией ПВО Военным советом Ленинградского фронта были поставлены следующие задачи: силами 2-го гвардейского Ленинградского истребительного корпуса ПВО прикрыть в ходе наступательной операции боевые порядки 2-й Ударной и 42-й армий и не допустить планомерного отхода противника в полосе главных ударов наших наземных войск; силами двух зенитных артиллерийских полков южного сектора Ленинграда участвовать в артиллерийском наступлении 42-й армии[74].

Выполняя эти задачи, истребительные авиационные полки ПВО во время наступательных операций войск Ленинградского фронта в январе – феврале 1944 г. провели до 30 воздушных боев, в которых сбили 22 самолета противника и уничтожили штурмовиками до 300 автомобилей с техникой и живой силой противника[75].

Зенитная артиллерия Ленинградской армии ПВО в ходе артиллерийского наступления вела огонь по укреплениям противника в районах Урицка, Красного Села. Пушкина, Константинова, израсходовав свыше 20 тыс. снарядов. За успешные действия 169-й зенитно-артиллерийский полк ПВО был награжден вторым орденом Красного Знамени и получил наименование Красносельского[76].

Замечательно и то, что к началу операции в службе ВНОС был установлен новый порядок строгой централизации оповещения, т. е. оповещение всех объектов, поступающих только от главного поста ВНОС (ГП ВНОС). На ГП ВНОС все донесения, поступающие от станции «Редут», постов ВНОС, обрабатывались и после тщательного их анализа передавались для оповещения всех видов средств ПВО и соседей. Причем если раньше с ГП ВНОС оповещение проводилось только по проводам, то теперь, кроме этого, дублировалось по радио. Превосходство новой системы оповещения заключалось еще и в том, что если раньше ГП ВНОС оповещал только командный пункт командующего армией ПВО, командный пункт полков армий, командный пункт соседей и МПВО города, то по новой системе внутри армии оповещались одновременно все командиры – от командующего до командиров дивизионов. И это оповещение шло через один мощный радиопередатчик ГП ВНОС, чем достигалась уверенность в полноценности и правдивости такого оповещения. Кроме этого, были установлены сигналы уточнения воздушной обстановки.

Также в 1943 г. были разработаны и введены в действие новые боевые нормативы для личного состава станций «Редут» и постов ВНОС, сокращающие прохождение донесения и оповещения средств ПВО до 1 минуты вместо ранее существовавших двух минут[77].

К началу операции в 13-й воздушной армии и 2-м гвардейском Ленинградском авиакорпусе ПВО, которые поддерживали войска Ленинградского фронта, насчитывалось 524 самолета. 192 самолета привлекались из ВВС Балтийского флота. Кроме того, Ставка Верховного Главнокомандования направила в район Ленинграда 170 бомбардировщиков авиации дальнего действия. 14-я воздушная армия Волховского фронта имела 184 боевые машины. В целом для обеспечения наступательной операции по окончательному освобождению Ленинграда от блокады имелось 1070 боевых самолетов. Немецкую группу армий «Север» поддерживало 370 самолетов, из которых 103 базировались непосредственно перед Ленинградским и Волховским фронтами[78].

В ночь с 13 на 14 января 1944 г. 109 бомбардировщиков 7-го авиационного корпуса генерал-майора В. Е. Нестерцева нанесли сильные удары по артиллерийской группировке противника в районе поселка Беззаботного и по его войскам перед фронтом 2-й Ударной армии. Всего было произведено около 850 боевых вылетов[79].

Успешному началу операции предшествовала воздушная разведка 13-го разведывательного авиационного полка, фотографированием зафиксировавшая начертания и характер оборонительных рубежей, места расположения резервов, интенсивность и направление переброски войск и техники противника. Для того чтобы наземные войска имели возможность детально изучить оборону противника на участке прорыва, из снимков, сделанных с воздуха, было изготовлено около двухсот фотопланшетов[80]. Авиация совершала частые разведывательные полеты на кингисеппском направлении, не раз прикрывала с воздуха ложное передвижение войск, наносила бомбовые удары по пунктам управления противника.

Авиация и артиллерия сделали свое дело – система огня противника оказалась в значительной степени подавленной, а управление войсками нарушено.

Таким образом, были созданы благоприятные условия для наступления сухопутных войск. В ходе наступления пехоты штурмовики появлялись в небе и утюжили позиции врага. Но непрерывно сопровождать наступающих пехотинцев авиаторы не имели возможности, боевая ударная сила авиации Ленинградского фронта состояла тогда в основном из двух штурмовых полков. Причем по-настоящему боевым мог считаться только один из них: 15-й гвардейский. Недавно прибывший под Ленинград 943-й штурмовой, после того как его сформировали, успел повоевать всего две недели на Западном фронте[81].

С каждым днем бои под Ленинградом и Новгородом принимали все более ожесточенный характер. Немецко-фашистское командование требовало от своих войск ни в коем случае не допустить прорыва «Северной группы». 16 января командующий группой армий «Север» обратился к 18-й армии с воззванием, в котором говорилось о необходимости держаться до последнего солдата, чтобы выиграть эту оборонительную битву[82].

Но этому не суждено было быть. После тяжелого поражения, нанесенного войсками Ленинградского фронта петергофско-стрельнинской группировке противника, и освобождения Новгорода 59-й армией Волховского фронта создались благоприятные условия для дальнейшего развития наступления. «Мощные удары советских войск, – писал командующий Ленинградским фронтом, – привели к полному развалу всего немецкого фронта под Ленинградом»[83].

При всех атаках сухопутными войсками значительную поддержку оказывала авиация 13-й воздушной армии, Ленинградской армии ПВО и Балтийского флота, только при освобождении Гатчины за два дня боев – 24–25 января – летчики 13-й воздушной армии совершили до 390 вылетов.

Блестяще разработанная командованием Ленинградского и Волховского фронтов операция при тесном взаимодействии сухопутных войск (2-й Ударной, 6, 42, 52, 59 и 67-й армий) с 13-й и 14-й воздушными армиями, Ленинградской армией ПВО и Краснознаменным Балтийским флотом с беспредельным мужеством, героизмом и отвагой советских воинов была успешно завершена. Гитлеровские войска, почти 900 дней осаждавшие Ленинград, понесли тяжелое поражение и были отброшены.

«Под ударами наших войск, – докладывал Военный совет Ленинградского фронта Ставке Верховного Главнокомандования, – потерпела крушение сильнейшая оборона немцев, которую они сами расценивали как неприступный и непреодолимый “Северный вал”, как “стальное кольцо” блокады Ленинграда… Выполнена задача первостепенной важности – ликвидирована полностью вражеская блокада Ленинграда»[84].

Прорыв и снятие блокады Ленинграда оказались тяжелым испытанием для авиации Ленинградского и Волховского фронтов, Ленинградской армии ПВО. Но, несмотря на слишком ограниченное количество аэродромов на Ленинградском фронте, сложное снабжение горючим и боеприпасами, недостаточное количество новой техники, «необстрелянность» летчиков и не всегда благоприятную погоду, авиация и Ленинградская армия ПВО с задачами, поставленными перед ними, справились. Так, при сильной поддержке авиации наземными войсками была прорвана сильно укрепленная полоса противника, и наши части продвинулись на 60–150 км.

Бомбардировочная и штурмовая авиация целеустремленно применялась в тесном взаимодействии с наземными войсками. Ночные бомбардировки с успехом применялись массированно по объектам на поле боя в непосредственной близости от наших войск.

Операция проводилась с исключительной ожесточенностью воздушных боев. Несмотря на количественное превосходство истребителей противника, наши летчики дрались беззаветно, особенно на самолетах ЛаГ-3, Як-76. Всего за 1943 г. летчики армии ПВО сделали 5124 боевых самолето-вылета и провели 276 воздушных боев, в которых участвовало с нашей стороны 1413 и со стороны противника 1328 самолетов. В результате боев летчиками ПВО сбито 210 самолетов противника, подбито 37 самолетов[85].

Если речь вести о зенитных пулеметах, то их количество заметно увеличилось по сравнению с 1942 г., т. е. если в 1942 г. их было 203, то в 1943 г. – 240. В течение 1943 г. в зону зенитно-пулеметного огня заходило и обстреляно 44 самолета противника, сбито 11 самолетов. Всего за 1943 г. зенитная артиллерия вела огонь по 973 целям. В результате огня зенитная артиллерия за 1943 г. сбила 126 и подбила 25 самолетов противника[86].

Отводилась большая роль в ПВО зенитным прожекторам. Группировка зенитных прожекторов в основном изменений на данный период не имела, оставаясь в боевом порядке зенитной артиллерии, обеспечивала боевые действия последней. Произведено 2199 поисков, в результате освещено 116 целей, из них сбито 2 самолета. Малое количество освещенных целей объясняется действием авиации на больших высотах 6000–7000 м, вне предельной досягаемости луча прожектора. Наличие большого количества прожекторов и другие средства ПВО заставили действовать авиацию противника осторожно на больших высотах[87].

Если взять службу воздушного наблюдения, оповещения и связи, то наличие средств оповещения в армии в 1943 г. характеризуется следующими данными: станций «Редут» – 10, радиолокационных ВНОС – 7, наблюдательных постов ВНОС – 95, постов наведения – 11. Основными средствами дальней разведки оповещения ПВО о воздушном противнике в 1943 г. являлись станции «Редут», тогда как посты ВНОС являлись лишь средствами ближней разведки в опознавании вражеской авиации, так как из-за близости фронта к Ленинграду они могли вести наблюдение за воздушным противником на удалении порядка 5–25 км. Станциями «Редут» за 1943 г. обнаружено 4016 целей и определено 6176 самолетов: а) по их боевому назначению: бомбардировщиков – 2167 (26,5 %); истребителей – 4699 (57,5 %); разведчиков – 1310 (16 %); всего – 8176 (100 %); б) по типам: «Ю-88» – 1563; «ФС» – 17; «Ю-87» – 457; «Ме-109» – 2145; «Хе-111» – 95; «ФВ-190» – 1643; «До-217» – 2; «Брустер» – 96; «СБ» пр-ка – 1; «Фиат Г-50» – 606; «Бристоль-Блейцхем» – 8; «ФД-21» – 6; «Ме-110» – 870; «Глостер» – 3; «ХШ-126» – 428; неоп. бомбар. – 41.

Допущен в начале года и пропуск семи целей по причине массовой смены наблюдателей по причине призыва в армию девушек, не имеющих должной опытности и подготовки. Постами ВНОС в 1943 г. ружейным огнем сбито шесть и подбит один самолет противника. В результате боевых действий Ленинградской армии ПВО за 1943 г. были сбиты 350 самолетов противника и подбито 63 самолета[88].

За 1943 г. на Ленинград вражеская авиация совершила 104 налета, к городу прорвалось 202 самолета. На город было сброшено: фугасных авиабомб – 601, из них без ущерба – 308; зажигательных авиабомб – 2615, из них без ущерба – 2403.

Были и потери населения от воздушных налетов: убито – 139 человек, ранено – 829 человек. В городе объявлялась 214 раз воздушная тревога общей продолжительностью 323 часа 25 минут. Противником выпущено по Ленинграду 25 465 снарядов. Потери населения от артобстрелов: убито – 1170 человек, ранено – 3246 человек[89].

Снятие блокады, освобождение территории Ленинградской области позволили улучшить работу истребительной армии по выполнению задач ПВО города. В частности:

– базировать истребительные армии на юге от города и этим создать кольцевую аэродромную сеть вокруг Ленинграда;

– производить своевременный подъем истребительной армии на перехват самолетов на дальних подступах к Ленинграду;

– создать пояс самостоятельных действий по уничтожению вражеской авиации до подхода ее к зоне зенитной артиллерии;

– расширить сеть средств информации о воздушном противнике, выдвигая их на значительное расстояние от пункта.

После снятия блокады Ленинградская армия ПВО продолжала выполнять поставленные перед ней задачи по охране города от воздушных налетов и обеспечению боевых действий сухопутных войск. Только за 1944 г. частями Ленинградской армии ПВО было сбито 207, подбито 16 самолетов противника. Уничтожено и подавлено свыше полка живой силы противника, 19 батарей зенитной артиллерии противника, 2 дзота, 262 автомашины, 5 аэростатов, 4 паровоза, 36 железнодорожных вагонов[90].

§ 5. Войска Волховского фронта в январских наступательных боях 1943 г

12 января одновременно с войсками Ленинградского фронта в наступление перешли 2-я Ударная и 8-я армии Волховского фронта. В 9 часов 30 минут здесь заговорили более 2 тыс. орудий и минометов калибра 76 мм и крупнее[91]. Около 300 орудий, выдвинутых на открытые огневые позиции, огнем прямой наводки начали громить вражескую оборону. Снаряды ложились точно в расположение противника. Вражеские солдаты в панике метались по переднему краю, ища укрытий. Этим воспользовались снайперы 314-й стрелковой дивизии, остававшейся в обороне. Мастера прицельного огня без промаху уничтожали фашистских захватчиков. Особенно отличился один из зачинателей и хороших пропагандистов снайперского дела, участник уже третьей войны, снайпер 1076-го стрелкового полка, коммунист, младший сержант Г. С. Жалнин. У него на счету уже имелось 74 уничтоженных солдата и офицера. Умело действовали и молодые снайперы – сержанты Ц. С. Цыдыпов и Н. И. Яковенко и многие другие.

За 40 минут до конца артиллерийской подготовки над полем боя появились группы бомбардировщиков и штурмовиков 14-й воздушной армии. Они атаковали опорные пункты и огневые позиции артиллерии противника в районах Рабочих Поселков № 4, 5, 7 и в Синявине.

Одновременно с появлением самолетов саперы приступили к проделыванию проходов во вражеских заграждениях для пехоты и танков. С большим знанием дела и отвагой работали саперы 372-й стрелковой дивизии в районе Рабочего Поселка № 8. Инженер 1238-го стрелкового полка старший лейтенант Г. Н. Павлов не только хорошо организовал действия групп разграждения, но и лично сам с бойцами под пулеметным и автоматным огнем противника сделал более 15 проходов во вражеских минных полях и проволочных заграждениях. А когда пехота пошла в атаку, коммунист Павлов вместе со своими саперами, находясь в первых рядах атакующих, уничтожил три дзота врага.

Вражеская оборона содрогалась от разрывов снарядов и бомб. В воздух поднимались столбы черного дыма. Многие уцелевшие солдаты и офицеры противника были деморализованы и охвачены паникой. Военнопленный унтер-офицер 366-го пехотного полка 227-й пехотной дивизии Иоганн Теннесен показывал: «Это был кошмар. Утром русские открыли огонь из пушек всех калибров. Снаряды ложились точно в расположение блиндажей. Еще до атаки русских в десятой роте было много убитых и раненых. Погиб командир роты лейтенант Дель и заменившие его обер-фельдфебель и фельдфебель. Солдат охватила паника. Едва приблизились русские, как все находившиеся в траншее, не сговариваясь, подняли руки вверх»[92].

Пока артиллерия громила позиции противника, наша пехота и танки заканчивали последние приготовления к штурму. Находившиеся в траншеях и окопах исходного района воины-волховчане с нетерпением ждали сигнала атаки. Настроение было приподнятое, всеми владела твердая уверенность в предстоящем успехе.

В 11 часов 15 минут войска первого эшелона 2-й Ударной армии под прикрытием огневого вала артиллерии и при поддержке авиации перешли в наступление на участке от Липки до Гайтолово. Спустя 20 минут начали атаку и правофланговые соединения 8-й армии.

Двигаясь непосредственно за разрывами снарядов огневого вала, стрелковые подразделения, сопровождаемые танками непосредственной поддержки пехоты, стремительно ворвались на передний край вражеской обороны. Завязались упорные, ожесточенные бои. Противник яростно сопротивлялся. Особенно напряженными были бои за опорные пункты Липка, Рабочий Поселок № 8 и рощу «Круглая».

На правом фланге ударной группировки наступала 128-я стрелковая дивизия. Вклинившись во вражескую оборону и заняв первую траншею, части дивизии не смогли с ходу ворваться в Липку. Огнем из всех видов оружия противник задерживал продвижение наших войск. Особенно сильный фланговый огонь велся со стороны кладбища, расположенного на господствовавшей возвышенности. Здесь враг имел хорошо замаскированные дзоты, которые наша артиллерия не смогла разрушить, проволочные заграждения в три ряда кольев и траншеи полного профиля. Подступы к кладбищу были покрыты глубоким снегом и заминированы, кроме того, они простреливались противником.

Бессмертный подвиг в боях за кладбище в дер. Липке совершил командир подразделения 523-го стрелкового полка старший лейтенант Яков Иванович Богдан. Наступавшим подразделениям преградил путь пулеметный огонь из вражеского дзота. На открытой местности войска несли большие потери. Медлить было нельзя. Только стремительное движение вперед могло сохранить жизнь бойцам и командирам. Но они залегли в снегу, и поднять их было невозможно. Кто пытался встать, тут же падал, скошенный пулями. В этот критический момент комсомолец Богдан ползком подобрался вплотную к дзоту, поднялся во весь рост и на глазах у сотен бойцов грудью закрыл вражескую амбразуру. Последний раз пулемет врага дал короткую очередь и замолчал. Стремительным броском ворвавшись на кладбище, бойцы отомстили гитлеровцам за смерть своего командира. Около сотни вражеских трупов осталось на поле боя. Советские воины захватили 14 минометов, 7 пулеметов, 4 противотанковых орудия, 2 радиостанции и другие трофеи[93].

Однако, несмотря на беззаветный героизм и самоотверженные действия подразделений и отдельных воинов 128-й стрелковой дивизии, сломить сопротивление противника в Липке в первые дни наступления не удалось. Это объясняется тем, что многие подразделения и части не имели необходимого опыта ведения наступательных боев. Обходной маневр применялся редко. Огонь артиллерии не использовался для стремительного рывка вперед. Не полностью и неэффективно применялось тяжелое оружие пехоты, взаимодействие с танками было организовано слабо. В результате бои за опорный пункт Липка приняли затяжной характер.

В центре ударной группировки, где наступали части 372-й и 256-й стрелковых дивизий, в первый день боев вражеская оборона севернее и южнее Рабочего Поселка № 8 была взломана на глубину 1,5–2 км.

Наибольший успех был достигнут к югу от Рабочего Поселка № 8, в полосе наступления 256-й стрелковой дивизии. Двигаясь по открытой заснеженной местности, воины этой дивизии смело врывались во вражеские укрепления. Особенно организованно и дерзко действовал 3-й батальон 930-го стрелкового полка. Командовал батальоном член Ленинского комсомола капитан Д. П. Колышкин, его заместителем по политической части был старший лейтенант Н. И. Дунаев. Молодые, но опытные офицеры сумели правильно расставить партийно-комсомольские кадры, хорошо организовали воспитательную работу в батальоне, разъяснили всему личному составу важность боевой задачи. В период артиллерийской подготовки роты скрытно и без потерь выдвинулись на рубеж атаки. Как только артиллерия перенесла огонь с переднего края вражеской обороны вглубь, ее батальон стремительно и дружно атаковал противника, занял его передний край, мастерски блокировал и уничтожил несколько пулеметных дзотов. В дальнейшем, несмотря на сильный фланкирующий огонь врага из Рабочего Поселка № 8 и рощи «Круглая», батальон устремился вперед, обеспечив этим продвижение своих соседей. Так же организованно и смело действовал и 1-й батальон этого полка под командованием коммуниста капитана А. А. Нифонтова и заместителя по политической части старшего лейтенанта В. П. Захарова. За хорошую подготовку и умелое ведение боя, за личную храбрость и отвагу офицеры Колышкин, Дунаев, Нифонтов и Захаров, а также десятки других офицеров, сержантов и солдат этих батальонов были награждены орденами и медалями Союза ССР.

Наступление 372-й стрелковой дивизии, в полосе которой находился сильный опорный пункт противника в Рабочем Поселке № 8, было менее удачным. Здесь разгромить противника не удалось. Во многих подразделениях и частях дивизии наблюдались те же недочеты, что и у ее соседа справа – 128-й стрелковой дивизии. Части 372-й стрелковой дивизии оказались втянутыми в безуспешные фронтальные бои, что отрицательно повлияло на общее продвижение войск центра ударной группировки. Учитывая создавшееся положение, командующий войсками 2-й Ударной армии с разрешения командующего фронтом с утра 13 января ввел в бой 18-ю стрелковую дивизию, усиленную 98-й танковой бригадой, с тем чтобы, обойдя Рабочий Поселок № 8 с юга, развить удар в направлении Рабочего Поселка № 5[94].

Своевременное, хотя и недостаточное, усиление войск первого эшелона дало возможность охватить Рабочий Поселок № 8 с севера и юга и несколько продвинуться вперед.

Следует отметить, что бои проходили при крайне неблагоприятной погоде. Днем 13 января мела поземка. Колючий снег, подгоняемый встречным ветром, сильно бил в лицо. Плохая видимость значительно снижала эффективность огня артиллерии. Бойцы часто оступались, а танки застревали на занесенных снегом, но непромерзших участках болотистой местности и попадали под губительный огонь противотанковых пушек врага. Однако советские воины уверенно преодолевали эти трудности и, хотя медленно, все же продвигались вперед.

В этот день особенно прославился экипаж танка 98-й танковой бригады во главе с командиром взвода лейтенантом А. Н. Бубенцовым и механиком-водителем старшим сержантом М. С. Волдырем. Ворвавшись первым в расположение противника и умело маневрируя, танк, ведомый опытными и храбрыми танкистами, в боях 13 января уничтожил 5 вражеских дзотов, 6 блиндажей, противотанковую пушку вместе с прислугой и сжег вражескую автомашину с боеприпасами. Так же отважно и умело действовали экипажи танков, в составе которых находились командир танковой роты капитан М. П. Сергиенко, механик-водитель старшина И. И. Окружко и многие другие. За инициативные и успешные действия, обеспечившие продвижение стрелковых подразделений вперед, все эти танкисты были отмечены высокими правительственными наградами.

На левом фланге ударной группировки основные бои развернулись за рощу «Круглая». При захвате этого важнейшего опорного пункта врага беззаветное мужество и самоотверженность проявили воины 327-й стрелковой дивизии под командованием полковника Н. А. Полякова. По сигналу «Атака» подразделения и части, поддержанные танками, стремительно ворвались в укрепления противника и, не давая гитлеровцам опомниться от огневого удара артиллерии, бесстрашно двинулись дальше, в чащу леса, где засели фашисты. В рукопашных схватках, завязавшихся в траншеях и ходах сообщения, в блиндажах и дзотах, на лесных полянах и просеках, советские бойцы беспощадно уничтожали сопротивлявшихся с особенной яростью и упорством гитлеровских захватчиков. Первым поднялся и пошел на штурм вражеских позиций взвод 1102-го стрелкового полка под командованием комсомольца лейтенанта А. И. Соколова. Уничтожив огневые точки на переднем крае противника, взвод устремился вперед. Так же смело и дерзко действовала рота 1100-го стрелкового полка, которую вел в атаку коммунист старший лейтенант Ф. А. Бадюл. В бою за рощу «Круглая» эта рота уничтожила 4 вражеских дзота, 3 пулеметные огневые точки и истребила до 60 вражеских солдат и офицеров[95].

Непосредственно в боевых порядках штурмовавших войск находились заместители командиров подразделений по политической части, парторги и комсорги рот и батарей. Образец работы политического воспитателя в бою показал заместитель командира батальона 1098-го стрелкового полка капитан В. Д. Ерофеев. Во время боя он находился на самых трудных участках, там, где непосредственное руководство подразделениями и личный пример имели решающее значение для достижения успеха.

Части этой дивизии вместе с приданными подразделениями усиления сражались с исключительным мужеством и упорством. Командир танковой роты 507-го отдельного танкового батальона старший лейтенант И. П. Колесников перед наступлением довел боевую задачу до каждого экипажа и отдельного водителя. И как только был получен сигнал атаки, танки устремились на врага, увлекая за собой воинов стрелковых подразделений. Коммунист Колесников все время находился впереди и своим танком уничтожил 2 дзота, разбил вражескую пушку и истребил более десятка гитлеровцев. В этом бою образцы выполнения воинского долга показали также командир взвода 32-го тяжелого танкового полка прорыва гвардии старший лейтенант И. Ф. Калантай, комсорг 8-й роты 1102-го стрелкового полка старший сержант Г. Г. Корнеев и сотни других воинов.

Стремительным и дружным натиском части 327-й стрелковой дивизии выбили врага из большей части рощи «Круглая», захватив 35 пленных, 7 артиллерийских орудий, 4 радиостанции и большое количество пулеметов, автоматов, винтовок и другого оружия и снаряжения.

Утром 12 января перед началом артиллерийской подготовки бойцам и командирам зачитали обращение Военного совета фронта. Когда началась атака и ранило заместителя командира 2-й роты, капитан Ерофеев немедленно направился туда для организации партийно-политической работы. Затем он перешел в 3-ю роту и, подняв бойцов, залегших в снегу под сильным артиллерийско-минометным огнем противника, повел их в атаку.

Когда вечером на фронте наступило некоторое затишье, капитан Ерофеев принял необходимые меры, чтобы обеспечить все подразделения горячей пищей и боеприпасами. Накоротке он провел совещания с заместителями командиров рот по политчасти, с коммунистами и комсомольцами и поставил перед ними конкретные задачи на следующий день, организовал беседы с бойцами, в которых рассказывалось об успехах дивизии и ее воинах, отличившихся в прошедших боях.

Четкая, хорошо организованная партийно-политическая работа в 327-й стрелковой дивизии дала положительные результаты.

Наступавшие южнее части 376-й стрелковой дивизии и правофланговые соединения 8-й армии, ворвавшиеся на передний край противника, вскоре были остановлены сильным огнем частей 1-й немецкой пехотной дивизии. Неоднократные попытки возобновить наступление результатов не дали.

Тем временем вражеское командование спешно подбрасывало к роще «Круглая» подкрепления. Сюда были перегруппированы некоторые подразделения 1-й пехотной дивизии с ее правого фланга, подтягивались артиллерия, минометы, приводились в порядок отступавшие части 227-й пехотной дивизии. Сопротивление противника заметно возросло. Уже ночью и утром 13 января враг предпринял несколько контратак силами автоматчиков и отдельных групп танков. Он стремился вернуть этот опорный пункт, прикрывавший основное шоссе, идущее к Синявину.

В свою очередь командование Волховского фронта и 2-й Ударной армии, знавшее, как важно удержать захваченные позиции – отсюда намечалось нанести удар по Синявинскому узлу, – с утра 13 января в полосе 376-й стрелковой дивизии ввело из второго эшелона части 71-й стрелковой дивизии[96].

Возобновившиеся бои носили крайне ожесточенный характер и велись в сложных условиях местности и погоды. Глубокий снег и густой бурелом затрудняли движение не только танков и артиллерии, но и пехоты. Огонь всех видов из-за ограниченности наблюдения в лесу был малоэффективным. К тому же пошел густой снег, что еще более усложнило ведение огня. Авиация фронта, сделавшая за первый день наступления до 550 самолето-вылетов, теперь из-за низкой сплошной облачности действовать фактически не могла.

Указанные обстоятельства привели к тому, что в течение 13 января левофланговые соединения 2-й Ударной армии продвинулись незначительно. Действия войск свелись в основном к боям местного значения, улучшению и закреплению достигнутых рубежей.

Таким образом, за первые два дня наступления войска ударной группировки Волховского фронта прорвали вражескую оборону на 10-километровом участке от Липки до Гайтолова, полуокружили гарнизоны противника в опорных пунктах Липка и Рабочий Поселок № 8, почти полностью овладели рощей «Круглая» и, продвинувшись в центре на 2–4 км в глубину, завязали бои на подступах к Рабочим Поселкам № 4 и 5[97].

§ 6. Разгром противника южнее Ладожского озера и прорыв блокады

Наиболее ожесточенный и решительный характер имели боевые действия сторон 14–18 января 1943 г. Немецко-фашистское командование любой ценой стремилось удержать шлиссельбургско-синявинский выступ и не допустить соединения войск Ленинградского и Волховского фронтов. В ночь на 14 января в район Рабочего Поселка № 6 и южнее прибыла 61-я пехотная дивизия противника, переброшенная из района Кириши[98]. Одновременно с пассивных участков фронта противник высвобождал и перебрасывал в район боев отдельные пехотные, танковые и артиллерийские подразделения и части. Сюда же намечалось подтянуть эсэсовскую дивизию «Полицай», оборонявшуюся на колпинском направлении, и некоторые части 21-й пехотной дивизии из-под Киришей.

Советское командование в целях развития достигнутого успеха и нанесения решительного поражения противнику 14 января также ввело в сражение новые силы. На Ленинградском фронте в сражение вступил второй эшелон 67-й армии, который получил задачу нарастить силу удара соединений, наступавших навстречу войскам Волховского фронта, и сломить сопротивление противника в 1-м и 2-м Городках[99]. На флангах 136-й стрелковой дивизии были введены 123-я стрелковая дивизия с приданной танковой бригадой и 123-я стрелковая бригада[100]. Для усиления войск, действовавших против 1-го и 2-го Городков, вначале использовались полк 13-й стрелковой дивизии и 102-я стрелковая бригада с танками, а затем основные силы 13-й стрелковой дивизии и 142-я стрелковая бригада[101]. В помощь 86-й стрелковой дивизии, наступавшей на Шлиссельбург, выделялась 34-я лыжнострелковая бригада.

Однако распыление второго эшелона на широком фронте и использование его для усиления ослабленных боями соединений и частей было нецелесообразно. Из опыта, накопленного к тому времени Красной Армией, следовало, что второй эшелон армии должен не усиливать, а сменять соединения первого эшелона, потерявшие необходимую силу удара. Однако это требование на Ленинградском фронте почему-то не учитывалось. Серьезные недостатки в этом отношении имелись и в ударной группировке войск Волховского фронта. Здесь второй эшелон 2-й Ударной армии был израсходован по частям и также на широком фронте. На второй день наступления в центре и на левом фланге армии в бой были введены две стрелковые дивизии и танковая бригада; 14 января севернее рощи «Круглая» начала действовать 191-я стрелковая дивизия; в последующие три дня в бой включились 239-я стрелковая дивизия, переданная в армию из резерва фронта, 11-я стрелковая дивизия, две лыжнострелковые и танковая бригады[102].

Неправильное использование вторых эшелонов армий привело к тому, что соединения ударных группировок фронтов, возобновив наступление с утра 14 января, продвигались на всех направлениях крайне медленно. Противник, приведя свои части в порядок и получив подкрепления, упорно цеплялся за каждую складку местности. Нашим войскам приходилось метр за метром «прогрызать» вражескую оборону, выбивать гитлеровцев из каждого окопа, траншеи, блиндажа.

На Ленинградском фронте, в полосе наступления 67-й армии, основные бои развернулись в направлении Рабочего Поселка № 5, за 1-й и 2-й Городки и за Шлиссельбург.

Как и в первые дни боев, наступление возглавляла 136-я стрелковая дивизия с приданной ей 61-й танковой бригадой. Преодолевая вражеское сопротивление, части дивизии за 14–17 января продвинулись вперед на 2–2,5 км и подошли к западной окраине Рабочего Поселка № 5. Приближение встречи с волховчанами поднимало настроение в войсках. Бойцы сражались с исключительной напористостью и отвагой. Каждый бой изобиловал примерами героизма воинов. Широкую известность получил геройский подвиг командира роты 549-го танкового батальона 61-й танковой бригады лейтенанта Д. И. Осатюка. На счету экипажа его танка за прошедшие дни наступления уже имелось 11 уничтоженных орудий врага, 15 пулеметов, 20 сожженных автомашин и большое количество убитых фашистов.

В бою у Рабочего Поселка № 5 лейтенант Осатюк на своем легком танке очутился один на один с тремя танками противника. Меткими выстрелами храбрый лейтенант подбил одну вражескую машину, но две другие продолжали наседать, угрожая каждую минуту уничтожить танк Осатюка снарядом или раздавить его своей массой. Нужно было обладать железной силой воли, огромной выдержкой и высоким воинским мастерством, чтобы не растеряться в такой обстановке. Все эти качества сочетал в себе советский танкист. Лейтенант Осатюк не отказался от неравной борьбы и не вышел из боя. Умело маневрируя своей легкой и подвижной машиной, он завлек вражеские танки под огонь противотанковой батареи. Несколькими точными выстрелами артиллеристы уничтожили один танк противника, а другой покинул поле боя[103]. Смелость, мастерство и воинская сметка обеспечили победу над более сильным врагом. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР лейтенанту Д. И. Осатюку было присвоено звание Героя Советского Союза.

В направлении Рабочих Поселков № 1, 2 и 3 наступала 123-я стрелковая бригада. Продвинувшись несколько вперед и разгромив противника в Рабочем Поселке № 3, подразделения бригады 17 января завязали бои на подступах к Рабочему Поселку № 1. Разумную инициативу в этих боях проявил командир орудия истребительно-противотанкового дивизиона старший сержант В. Г. Корсин. При подготовке атаки он вместе с расчетом выкатил орудие на открытую позицию и прямой наводкой уничтожил 3 вражеских пулемета, противотанковое орудие и разрушил 3 блиндажа. Когда пехота двинулась вперед, расчет орудия Корсина по своей инициативе обогнал передовые подразделения и стремительно ворвался в Рабочий Поселок № 3. Враг открыл по смельчакам губительный огонь из пулеметов и автоматов. Но расчет не отступил. Быстро развернув орудие, бойцы стали стрелять по отступавшим фашистам. Бесстрашие артиллеристов вдохновило пехотинцев, они ускорили движение и, не дав гитлеровцам опомниться, стремительным броском ворвались в населенный пункт.

Большую поддержку наземным войскам оказывала авиация. С утра 14 января небо прояснилось, и на аэродромах 13-й воздушной армии и Балтийского флота все ожило. Самолеты группами поднимались в воздух и уходили на бомбежку и штурмовку вражеских войск. За 14 и 15 января на Ленинградском фронте было произведено 919 самолето-вылетов[104].

Советские летчики, так же как и пехотинцы, танкисты и артиллеристы, сражались с огромным воодушевлением и отвагой. Никогда не забудет наш народ мужество и героизм летчика-штурмовика старшего лейтенанта Ивана Пантелеева и его воздушного стрелка Петра Сологубова[105]. В один из дней группа самолетов, в которой находилась и машина Пантелеева, вылетела на очередное боевое задание. В районе Синявина было обнаружено восемь воинских железнодорожных эшелонов, а рядом, на шоссейной дороге, – большая колонна автомашин врага. Гитлеровцы подбрасывали подкрепления на шлиссельбургско-синявинский выступ. Штурмовикам было приказано атаковать скопление вражеских сил. При выходе на цель советские самолеты встретили ураганный огонь зениток противника. Тут же кружили восемь вражеских «Мессершмиттов». Советские летчики смело прорвались через завесу огня и начали пикировать на воинские эшелоны. От прямых попаданий бомб многие вагоны загорелись. Когда самолеты разворачивались для новой атаки, в машину Пантелеева попал зенитный снаряд противника, и она загорелась. Пламя быстро подбиралось к кабине. Однако горящий штурмовик продолжал разворачиваться на цель, словно ничего с ним не случилось. Оставляя за собой полосу черного дыма, самолет спикировал на колонну вражеских автомашин, сбросил на нее остаток бомб и выпустил имевшиеся снаряды. Стрелок Петр Сологубов вел огонь из своего пулемета. Через несколько мгновений советский штурмовик, охваченный пламенем, врезался в самую гущу вражеской колонны. Раздался сильный взрыв. В воздух поднялись вихрь дыма и снега, обломки машин. Не один десяток гитлеровцев нашел здесь свою могилу. Летчики, видевшие подвиг героического экипажа Пантелеева, обрушились на захватчиков с невиданным ожесточением и жаждой мести за смерть своих боевых товарищей.

Героические и самоотверженные действия летчиков не смогли, однако, совсем задержать выдвижение вражеских резервов к линии фронта, особенно на правом фланге 67-й армии. Бои приняли затяжной и ожесточенный характер. Подтянув свежие силы, противник не только оказывал сильное огневое сопротивление, но и часто переходил в контратаки. Нашим войскам не удалось преодолеть вражескую оборону в районе 1-го и 2-го Городков. Введенные из второго эшелона армии значительные силы не смогли изменить создавшуюся обстановку. За четыре дня жестоких и кровопролитных боев наши части сумели лишь несколько продвинуться вперед и овладеть рощами восточнее 2-го Городка.

Ожесточенные бои шли и за Шлиссельбург. Гитлеровские захватчики, используя каменные здания на окраинах, сильно укрепили город со стороны Невы и Ладожского озера. С юга он прикрывался мощными укреплениями, созданными врагом на Преображенской горе. Перед гарнизоном была поставлена задача удерживать город до последнего солдата.

Однако сделать это врагу не удалось. Части 86-й стрелковой дивизии, умело осуществив обходной маневр, в 15 часов 15 января штурмом овладели Преображенской горой, а в 12 часов следующего дня ворвались на южную окраину Шлиссельбурга и завязали уличные бои[106].

К этому времени войска Волховского фронта, преодолевая упорное сопротивление противника в центре полосы наступления, настойчиво продвигались вперед. Каждый метр земли, отвоеванной у врага, приближал волховчан к наступавшим навстречу им ленинградцам. Сознание этого удесятеряло силы воинов, наполняло их сердца мужеством и отвагой. И чем яростнее сопротивлялся враг, тем сильнее становился натиск наших войск.

14 января части 256-й стрелковой дивизии, сделав стремительный рывок вперед, с ходу овладели Подгорной и, повернув фронт наступления на юго-запад, завязали бои на подступах к Синявину[107]. Тем временем 372-я стрелковая дивизия, произведя некоторую перегруппировку сил, с утра 15 января атаковала противника в Рабочем Поселке № 8 и решительным ударом разгромила его гарнизон.

Уничтожив противника в Рабочем Поселке № 8, части 372-й стрелковой дивизии устремились вперед и 17 января подошли к Рабочему Поселку № 1 и узкоколейке южнее его[108]. Одновременно 18-я стрелковая дивизия вплотную приблизилась к Рабочему Поселку № 5.

С выходом войск Ленинградского и Волховского фронтов к Рабочим Поселкам № 1 и 5 фронт противника стал давать трещины. Теперь между его шлиссельбургской и синявинской группировками оставался только узкий коридор, ширина которого к исходу 17 января не превышала 1,5–2 км. Еще одно усилие – и блокада города Ленина будет прорвана, а шлиссельбургская группировка противника окажется отсеченной от его основных сил. Создавшуюся обстановку отлично понимало и немецко-фашистское командование. Поэтому оно решило отвести свои части из Шлиссельбурга и лесов восточнее его на юг через имевшийся еще коридор. Чтобы обеспечить отход, враг решил нанести сильный удар по правому флангу войск 67-й армии, вышедших к Рабочему Поселку № 5.

Однако выполнить свой замысел фашисты не успели. В 9 часов 30 минут 18 января 1943 г. наступил долгожданный момент – на восточной окраине Рабочего Поселка № 1 встретились и по-солдатски обнялись воины Ленинградского и Волховского фронтов. Свершилось событие, поразившее весь мир: петля блокады, 16 месяцев душившая Ленинград, была разрублена. Первыми ощутили великую радость победы воины батальона 123-й стрелковой бригады Ленинградского фронта и батальона 1240-го стрелкового полка 372-й стрелковой дивизии Волховского фронта[109].

Спустя немного времени встреча войск Ленинградского и Волховского фронтов произошла и в районе Рабочего Поселка № 5. Здесь с утра 18 января противник силами до двух полков пехоты с танками перешел в контратаку. Удар пришелся по флангу 136-й стрелковой дивизии. Враг рассчитывал отбросить ее на запад, расширить коридор и этим спасти свою шлиссельбургскую группировку. Однако наши войска встретили противника во всеоружии. Под воздействием ураганного огня артиллерии, минометов и пулеметов враг, понеся потери в живой силе и технике, начал отступать. Этим незамедлительно воспользовались части 136-й стрелковой дивизии и на плечах отходившего противника ворвались в Рабочий Поселок № 5. В короткой ожесточенной схватке враг был разгромлен.

В этом бою вновь отличился старшина И. А. Лапшов из 342-го стрелкового полка 136-й стрелковой дивизии. Еще в первый день наступления он одним из первых преодолел ледяную гладь Невы и ворвался во вражескую траншею, увлекая за собой других бойцов подразделения. В бою за Пильную мельницу бывалый воин возглавил группу солдат и вместе с ними смело атаковал вражеский штаб. В короткой перестрелке 3 фашистских офицера были убиты, а 7 гитлеровцев сдались в плен. В бою у Рабочего Поселка № 5 старшина Лапшов, командуя подразделением, умело организовал отражение контратаки численно превосходящей группы противника. Перейдя затем в наступление, бойцы вместе с другими подразделениями выбили противника из Рабочего Поселка № 5, уничтожив при этом не менее 150 гитлеровских солдат и офицеров. Кроме того, подразделение захватило здесь 8 складов с различным имуществом, боеприпасами и продовольствием, 400 лошадей, 28 автомашин и много оружия. За умелое командование подразделением, личное мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 10 февраля 1943 г. старшине И. А. Лапшову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Рядом с воинами-мужчинами самоотверженно и отважно сражались многие женщины. Их можно было видеть и непосредственно в передовых цепях наступавших войск, и в армейском тылу, на медицинских пунктах и линиях связи, в госпиталях и штабах. Мужественно перенося трудности и лишения боевой обстановки, советские женщины-воины снискали себе заслуженный почет и уважение всего личного состава соединений и частей. Широкой популярностью и славой среди воинов, прорывавших блокаду, пользовались волховчанки-связистки младший сержант В. П. Орлова и рядовой Н. Я. Кузнецова, санинструктор Т. Н. Филиппова и санитарка П. В. Пестерева, отважные ленинградки донор А. Д. Кузьмина (Иванова) и санинструктор Т. А. Зубрик и сотни других женщин.

Так же успешно действовали войска Ленинградского и Волховского фронтов, наступавшие севернее и южнее Рабочего Поселка № 5. В 11 часов 45 минут в роще северо-западнее этого поселка воины 269-го стрелкового полка 136-й стрелковой дивизии соединились с подразделениями 424-го стрелкового полка 18-й стрелковой дивизии[110], а спустя 15 минут встреча между воинами этих дивизий произошла и южнее поселка.

Весть о прорыве блокады Ленинграда с быстротой молнии облетела фронт и тыл. В соединениях и частях состоялись короткие митинги. Выступавшие солдаты, сержанты, офицеры и генералы клялись и впредь беспощадно громить врага и призывали воинов-однополчан к полному уничтожению оккупантов, засевших под стенами Ленинграда.

С огромной радостью и волнением восприняли эту победу трудящиеся Ленинграда. Днем 18 января «люди высыпали на улицу. Улыбки и слезы. Город украшен флагами. Рядом с выжженными домами и кварталами эти флаги – символ будущего, символ восстановления, строительства Ленинграда»[111].

Город-герой праздновал победу. Невиданная волна радости, как писал Николай Тихонов, захлестнула великий город. Последние дни он жил надеждой и гордостью за своих героев, ожидая известий с фронта, чувствуя, что подходит час освобождения.

На предприятиях и в учреждениях состоялись многолюдные митинги. Первые слова благодарности тружеников Ленинграда были обращены к коммунистической партии и советскому правительству, к героическим воинам Ленинградского, Волховского фронтов и Балтийского флота. Рабочие ночной смены Кировского завода, узнав о прорыве блокады, приняли на митинге письмо, в котором говорилось: «Мы шлем свой горячий привет богатырям Красной Армии… В ответ на блестящую победу… клянемся удесятерить свои усилия для помощи фронту».

Трудящиеся Ленинграда, охваченные чувством величайшей радости, брали на себя новые обязательства по увеличению выпуска военной продукции. В несколько раз перевыполнили свои сменные задания коллективы заводов им. Ленина, «Большевик», «Вулкан», фабрики «Красное знамя», Металлургического завода и других.

Победа под Ленинградом явилась огромным событием не только для ленинградцев, но и для всех советских людей. В адрес ленинградских партийных и советских организаций, военных советов фронтов и армий шел поток поздравительных телеграмм, писем. В приветствии Центрального Комитета партии и Президиума Верховного Совета Киргизии говорилось: «Вы поклялись отстоять детище Октября – Ленинград. Клятву свою Вы сдержали и показали всему миру, на что способен народ, воспитанный партией Ленина… Вы обессмертили себя, слово «ленинградец» стало символом борьбы за свободу. Ваш подвиг будет жить в веках и являться примером того, как надо любить и защищать свою Родину»[112].

Сотни предприятий и колхозов страны проводили «недели помощи» Ленинграду, посылая в город все необходимое его жителям и воинам фронта. Горняки Кузбасса и шахтеры Ростовской области отправили в Ленинград эшелоны с углем, из Приморья, Архангельской, Западно-Казахстанской и многих других областей шло продовольствие, скот, посевное зерно. Всенародная помощь Ленинграду являлась выражением общей радости советских людей по поводу одержанной победы, могучей демонстрацией единства нашего народа, отдававшего все свои силы на разгром врага.

Тем временем бои на фронте продолжались с неослабевающей силой. Части 86-й стрелковой дивизии, ведя упорные уличные бои, к 14 часам 18 января полностью овладели Шлиссельбургом и приступили к ликвидации вражеских групп, отрезанных в лесах на побережье Ладожского озера[113]. Правофланговые соединения 2-й Ударной армии, уничтожив вражеский гарнизон в Липке, начали очищать от противника лес северо-восточнее Рабочего Поселка № 1.

Главные силы 67-й и 2-й Ударной армий были повернуты фронтом на юг с задачей овладеть Синявинскими высотами, а также 1-м и 2-м Городками. Однако решить эти задачи с ходу не удалось. Немецко-фашистское командование в течение 17 и 18 января подбросило сюда дивизию СС «Полицай» и части 21-й пехотной дивизии и организовало прочную оборону[114]. Бои приняли затяжной характер. Наши войска, продвинувшись несколько на юг, вышли на железнодорожную ветку, идущую от 1-го Городка на юго-восток, и заняли Рабочий Поселок № 6. В конце января 1943 г. фронт на шлиссельбургско-синявинском выступе временно стабилизировался по линии северные и восточные подступы ко 2-му и 1-му Городкам – Рабочий Поселок № 6 – Подгорная – северные скаты Синявинских высот – Гонтовая Липка. Наши войска удерживали также небольшой плацдарм на левом берегу Невы в районе Московской Дубровки.

Конечно, достигнутые на 18 января (конец первой фазы операции «Искра») результаты были далеки от задач, поставленных директивой Ставки от 8 декабря, но они позволили по-новому организовать жизнь полублокированного города. Уже вечером 18 января Государственный Комитет Обороны постановил прекратить сооружение свайной ледовой железнодорожной линии через Ладожское озеро, которое осуществлялось с конца ноября 1942 г., и направить все силы и средства на строительство новой железнодорожной линии Поляны – Шлиссельбург и моста через Неву у Шлиссельбурга. Строительство этой новой линии длиной 33 км и железнодорожного моста в 1300 м через Неву было осуществлено в рекордно короткие сроки – за 15 и 11 суток соответственно, причем под артиллерийским и авиационным огнем противника[115].

Утром 7 февраля 1943 г. на Финляндский вокзал пришел первый поезд с грузами. Создание приладожского коридора прорыва, открытие железнодорожного и автомобильного сообщения со страной сыграли огромную роль в дальнейшей жизни Ленинграда, восстановлении его промышленности и городского хозяйства[116].

20 января 1943 г. Народный комиссариат обороны СССР, учитывая героизм, проявленный в боях с противником, преобразовал отличившиеся в операции «Искра» 136-ю и 327-ю стрелковые дивизии соответственно в 63-ю и 64-ю гвардейские стрелковые дивизии. 9 февраля такой же чести удостоилась 61-я танковая бригада из состава Ленинградского фронта, преобразованная в 30-ю гвардейскую танковую бригаду[117].

Ряд военачальников, руководивших операцией по прорыву блокады, – Г. К. Жуков, К. А. Мерецков, Л. А. Говоров, И. И. Федюнинский, В. З. Романовский, М. П. Духанов – был награжден недавно учрежденными орденами Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени. 15 января 1943 г. командующему Ленинградским фронтом Л. А. Говорову было присвоено звание генерал-полковника, а 18 января генералу армии Г. К. Жукову – звание Маршала Советского Союза.

После соединения 18 января 1943 г. войск Ленинградского и Волховского фронтов на линии Рабочих Поселков № 1 и 5 основные боевые действия наших войск по прорыву блокады Ленинграда закончились. В результате семидневных ожесточенных боев советские войска, прорвав сильно укрепленную оборону противника, нанесли тяжелое поражение группировке немецких войск в составе 170, 227, 96, 61-й пехотных дивизий, а также вынудили немецкое командование привлечь дополнительно четыре дивизии с других участков фронта под Ленинградом.

В ходе проведенной первой части операции «Искра» противник потерял убитыми свыше 13 тыс. солдат и офицеров и 1500 пленными. Было уничтожено более 250 орудий, 300 минометов, сбито не менее 100 самолетов. Нашими войсками было захвачено до 400 орудий и минометов, 500 пулеметов и много других видов вооружения и снаряжения[118].

Поскольку требования директивы Ставки ВГК от 8 декабря 1942 г. об обеспечении безопасности коммуникаций Ленинграда и Ленинградского фронта выполнить в первой фазе операции «Искра» фронтам не удалось, 20 января 1943 г. после перегруппировки соединения 2-й ударной и 67-й армий продолжили наступление в южном направлении, на Синявинские высоты.

Наступать пришлось с открытых торфоразработок, где стрелковым подразделениям было невозможно окопаться, а танкам и тяжелой артиллерии – пройти. Чтобы удержать орудия на поверхности, артиллеристам приходилось делать настилы из бревен. Противник же занимал командные Синявинские высоты, откуда мог наблюдать не только за нашим передним краем, но и за тылами – вплоть до Ладоги. Продолжая наращивать свои силы и средства в районе Синявина, он оказывал упорное сопротивление нашим войскам. С 19 по 30 января в этот район с других участков фронта были переброшены пять дивизий 24-го армейского корпуса[119]. Значительно возросла активность авиации. Все это не исключало возможности перехода немецких войск в наступление с целью восстановления блокады Ленинграда.

По свидетельству генерала В. З. Романовского, на высотах противник имел по три ряда траншей с прочными дерево-земляными сооружениями. Кроме того, немцы вкопали и использовали в качестве неподвижных огневых точек десятки наших танков, захваченных ранее. Все эти укрепления приходилось штурмовать в лоб, не имея возможности для маневра. Бои соединений 2-й Ударной армии за Синявинские высоты были тяжелыми, кровопролитными и малорезультативными.

Все дальнейшие боевые действия в ходе операции «Искра» с 20 января по конец февраля 1943 г. можно условно разделить на две фазы: вторую, закончившуюся 30 января, и третью – до конца февраля 1943 г. (первая фаза операции «Искра» – бои до 20 января 1943 г.). Основными объектами атаки соединений 2-й Ударной армии в последней декаде января были Синявино и Рабочий Поселок № 6, хотя последний в сводке Совинформбюро, опубликованной 19 января, числился уже занятым нашими войсками[120].

Как следует из воспоминаний Н. Г. Лященко, который во время операции «Искра» был заместителем командира 18-й стрелковой дивизии, эта дивизия после 20 января наступала на юго-западную окраину Синявина и Рабочий Поселок № 6, вела за него бой трое суток. Наступала на Рабочий Поселок № 6 и 147-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Н. А. Москвина. Штурмуя Синявинские высоты у Рабочего Поселка № 6, эта дивизия потеряла 4 тыс. человек. Рабочий Поселок № 6 был захвачен танкистами 16-й танковой бригады (командир – полковник К. И. Иванов), которая удерживала его северную окраину до подхода частей 239-й дивизии генерала П. Н. Чернышева. Полностью указанные соединения овладели Рабочим Поселком № 6 в результате двухдневных боев и затем удерживали эти позиции с 25 января по 5 февраля 1943 г.[121] Частями 80-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Д. Л. Абакумова 29 января была занята роща южнее Рабочего Поселка № 6; 31 января они ворвались в Синявино, но были отброшены противником[122].

К исходу 30 января 1943 г. соединения и части 2-й Ударной армии вышли на линию южнее Рабочего Поселка № 6 до дороги Синявино – Мустолово, южнее станции Подгорной и Рабочего Поселка № 7. В наших руках находилась и Гонтовая Липка. За десять дней боев за Синявинские высоты войска армии потеряли 43 тыс. человек[123].

О действиях 67-й армии во второй фазе операции «Искра» известно, что силами 102-й стрелковой бригады и 123-й дивизии при поддержке мощной артиллерийской группы, созданной начальником артиллерии Ленинградского фронта генерал-майором Г. Ф. Одинцовым, были блокированы с востока 2-й Городок и 8-я ГЭС. Противник накапливал здесь силы, часто контратаковал.

В докладе в Ставку ВГК К. Е. Ворошилов 27 января констатировал, что «без захвата синявинских позиций нельзя приступать к освобождению от противника р. Нева и Кировской железной дороги»[124]. Поэтому в феврале 1943 г. соединения и части 2-й Ударной армии и 67-й армии Ленинградского фронта продолжали вести ожесточенные бои в целях захвата синявинских позиций, выхода к р. Мойке, а также овладения городокским узлом сопротивления. Так, в первых числах февраля части 364-й стрелковой дивизии наступали на одну из командных высот – 43,3 и захватили ее. 80-я дивизия, наступая на высоту с отметкой 50,1, пробилась до третьей траншеи противника, но овладеть высотой не смогла. Противник, подтянув свежие 11-ю и 215-ю пехотные дивизии, ожесточенными контратаками пытался вернуть утраченные позиции и снова сбросить наши части в Синявинские болота[125].

Соединения 2-й Ударной армии, наступая из районов Рабочего Поселка № 7 и Гонтовой Липки, имели значительное продвижение в юго-западном направлении, но контратаками немецких соединений 26-го армейского корпуса были отброшены назад.

В третьей фазе операции «Искра» соединения 67-й армии вели боевые действия за городокский узел сопротивления. После неудачной попытки захватить этот мощный узел на невском участке немецкой обороны силами 268-й стрелковой дивизии бои за него с 13 по 21 января вели 102-я стрелковая бригада, части 13-й стрелковой дивизии при поддержке ряда артиллерийских, минометных полков и 220-й отдельной танковой бригады. В городокском узле оборонялись подразделения 391-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии, усиленные 161-м инженерным батальоном и 240-м велоотрядом. 17 января 102-я стрелковая бригада овладела северо-восточной частью 2-го Городка. Затем 19 и 20 января наши части завершили блокирование 2-го Городка и 8-й ГЭС с востока. Из-за сильных контратак противника и накапливания им сил (предположительно, для нового установления блокады) командующий 67-й армией 21 января приказал надежно закрепиться на достигнутых позициях и ограничиться ведением огневого боя с противником.

С утра 15 февраля подразделения трех стрелковых бригад – 102, 142 и 138-й – после сильной артподготовки начали новый штурм городокского узла сопротивления. Артиллерия большой мощности, включая корабельные орудия Балтийского флота, вела разрушение зданий 8-й ГЭС. Части 102-й бригады штурмом овладели 2-м Городком и продолжили наступление на 8-ю ГЭС. 138-я бригада наступала на городокский узел с юга, с территории так называемого Невского пятачка. 142-я бригада наступала на 2-й Городок с востока – со стороны торфяного склада.

После занятия городокского узла Невский пятачок соединился с территорией, освобожденной 67-й армией. Продолжая наступление в южном направлении, соединения и части 67-й армии к 20 февраля вышли к северным окраинам поселка Арбузово[126].

Одновременно с наступательными действиями соединений и частей 2-й Ударной и 67-й армий на синявинско-мгинском направлении с 10 февраля 1943 г. наступательную операцию на тосненском и мгинском направлениях проводили соединения и части 54-й армии Волховского фронта и 55-й армии Ленинградского фронта. Перед ними стояла задача – выйти в тыл мгинской группировки противника с юга и затем уничтожить ее.

В последней декаде февраля стало ясно, что проведенные соединениями и частями 2-й Ударной и 67-й армий операции по обеспечению безопасности коммуникаций Ленинградского фронта и Ленинграда не дали ожидаемых результатов. Поэтому Ставка ВГК 27 февраля 1943 г. остановила наступление армий Ленинградского и Волховского фронтов и приказала командующим фронтами разработать и представить планы дальнейших действий[127].

§ 7. Значение январско-февральского наступления Ленинградского и Волховского фронтов на шлиссельбургско-синявинском выступе

Прорыв блокады позволил проложить отрезок железной дороги южнее Ладожского озера, по которому было восстановлено железнодорожное сообщение с Ленинградом. Благодаря этому значительно улучшилось обеспечение войск боевой техникой и боеприпасами, населения – продовольствием, а промышленности – сырьем. В городе резко увеличилась выработка электроэнергии, возобновилось движение трамваев, на ленинградских заводах в несколько раз возросло производство вооружения и военной техники.

Стало лучше также стратегическое положение Ленинграда. Сухопутные коммуникации позволили непрерывно усиливать фронты пополнением и боевой техникой. Возможности для окончательного разгрома врага под Ленинградом увеличивались с каждым месяцем. Улучшились условия для тесного взаимодействия войск Ленинградского и Волховского фронтов.

Боевые действия войск Ленинградского и Волховского фронтов по прорыву блокады сковали под Ленинградом силы противника, не позволили ему снимать оттуда войска для переброски их на другие направления, что способствовало успеху наших войск на других важных участках советско-германского фронта.

Операция по прорыву блокады Ленинграда имела ряд характерных особенностей. Впервые был осуществлен прорыв сильно укрепленной обороны противника. Войска Ленинградского фронта преодолевали по льду водную преграду под сильным огнем противника. Прорыв обороны противника осуществлялся ударами с двух сторон путем наступления войск двух фронтов навстречу друг другу.

В ходе операции наряду с положительными моментами были вскрыты серьезные недостатки в подготовке войск и штабов. Взаимодействие пехоты, танков и артиллерии, а также управление войсками в ходе боя часто нарушалось, разведка противника велась с недостаточной эффективностью.

Операция по прорыву блокады Ленинграда характерна ожесточенностью боев. Немецкие войска, опираясь на созданные укрепления, оборонялись исключительно упорно. Советским войскам приходилось ежедневно отражать десятки контратак противника.

Достижение успешного прорыва блокады Ленинграда досталось дорогой ценой. Общие безвозвратные потери Ленинградского и Волховского фронтов с 11 по 30 января (операция проходила с 12 по 18 января) составили 30 940 человек, санитарные потери – 81 142 человека. Общие потери 2-й Ударной и 67-й армий в феврале 1943 г. составили 55–57 тыс. человек, суммарные общие потери войск Волховского и Ленинградского фронтов в операции «Искра» – 170–172 тыс. человек[128].

Приказом Верховного главнокомандующего от 25 января 1943 г. за успешные боевые действия по прорыву блокады Ленинграда была объявлена благодарность войскам Ленинградского и Волховского фронтов. За мужество и отвагу, проявленные в боях, более 19 тыс. воинов двух фронтов и Балтийского флота были награждены орденами и медалями. Звания Героя Советского Союза были удостоены 25 человек[129].

Вместе с тем операция «Искра» осталась незавершенной. Хотя в ходе ожесточенных боев советские войска отбросили противника от южного побережья Ладожского озера на 10–12 км, Ленинград по-прежнему оставался прифронтовым городом.

С 15 по 28 февраля 1943 г. была проведена очередная Демянская наступательная операция Северо-Западного фронта против 16-й немецкой армии. В середине февраля на демянском плацдарме оборонялось 15 пехотных дивизий этой армии. Остальные три пехотные и одна моторизованная дивизии занимали оборону на широком фронте севернее и южнее плацдарма от озера Ильмень до Самущенки (40 км севернее Великих Лук). Оперативных резервов в армии не было.

Войска Северо-Западного фронта под командованием Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко в составе пяти общевойсковых армий в это время имели 28 стрелковых дивизий, 17 стрелковых и три танковые бригады.

По плану командующего фронтом 27-я и 1-я Ударная армии должны были сходящимися ударами перерезать так называемый рамушевский коридор, а затем во взаимодействии с 11, 34 и 53-й армиями уничтожить войска противника, находившиеся внутри демянского мешка. Одновременно в районе северо-западнее Осташково – Соблаго с конца января начала сосредоточиваться группа войск под командованием генерала М. С. Хозина в составе 1-й танковой и 68-й армий, которую предполагалось ввести в прорыв на участке 1-й Ударной армии в целях развития наступления на Сольцы и далее на Лугу – во фланг и тыл 18-й немецкой армии, действовавшей на ленинградском и новгородском направлениях.

В сложившейся обстановке удержание демянского плацдарма для немецкого командования являлось бесперспективным. А его оставление позволяло противнику использовать часть находившихся здесь сил для действий на других направлениях. Поэтому немецкое командование уже в феврале приняло меры по выводу своих войск из района Демянска.

Наступление войск Северо-Западного фронта, которое началось 15 февраля, вынудило немецкое командование ускорить вывод войск 16-й армии с демянского плацдарма и усилить оборону рамушевского коридора. Однако главная ударная группировка Северо-Западного фронта из-за недостаточной организованности перешла в наступление с опозданием: 27-я армия – 23 февраля вместо 19-го, а 1-я Ударная армия – только 26 февраля.

К исходу 28 февраля войска Северо-Западного фронта вышли на рубеж р. Ловати и заняли демянский плацдарм, который противник удерживал в течение 17 месяцев. Но к этому времени немецкому командованию удалось вывести свои войска из демянского мешка, избежав окружения и разгрома. В условиях изменившейся обстановки советское командование вынуждено было отказаться от замысла глубокого удара с целью выхода в тыл группы армий «Север» и ограничило задачи Северо-Западного фронта захватом Старой Руссы и выходом на р. Полисть. Войска фронта, возобновив 4 марта наступление, за 14 дней продвинулись на 10–15 км и к исходу 17 марта вышли на р. Редью, где положение войск окончательно стабилизировалось до зимы 1943/44 г.

В результате наступательных действий ударных группировок Ленинградского и Волховского фронтов и части сил Балтийского флота вражеская блокада вокруг Ленинграда с суши была прорвана. Это знаменательное событие произошло в тот момент, когда Советские Вооруженные силы одержали выдающуюся победу на Волге и развернули мощное наступление на ряде стратегических направлений советско-германского фронта.

Радостную весть о наступлении Советской армии зимой 1942/43 г. и о прорыве блокады Ленинграда все прогрессивное человечество восприняло с огромным удовлетворением. Трудящиеся зарубежных стран выражали советским людям и их армии чувство глубочайшего уважения и восхищения. Авторитет нашей Родины в глазах мировой общественности резко возрос, в то время как влияние Германии на международной арене продолжало стремительно падать.

Ослаблению политических позиций германского фашизма способствовал и разгром гитлеровских войск на шлиссельбургско-синявинском выступе. Это отмечала даже буржуазная пресса. Военный обозреватель английского агентства Рейтер указывал, что «прорыв германской укрепленной линии южнее Ладожского озера является таким же ударом по престижу Гитлера, как и сокрушительное поражение германских войск у Сталинграда»[130]. Подобной же точки зрения придерживалась и американская печать. Обозреватель газеты «Балтимор сэн» заявлял, что прорыв блокады Ленинграда «имеет неоценимое значение для Советского Союза и наносит крупный удар по престижу немцев»[131].

Командование германской армии и фашистское руководство неоднократно заявляли на весь мир, что участь осажденного Ленинграда решена бесповоротно и его гибель – это только вопрос времени. Так, например, 8 ноября 1941 г. в Мюнхене Гитлер хвастливо заверял своих слушателей в том, что «Ленинград сам подымет руки. Он падет рано или поздно. Никто не освободит его, никто не сумеет пройти через созданные линии. Ленинграду придется умереть голодной смертью…»[132] Но расчеты врага не оправдались. Защитники Ленинграда под руководством коммунистической партии и при поддержке всего советского народа не только отразили натиск противника и выдержали блокаду, но и сами перешли в наступление и вместе с войсками Волховского фронта пробили брешь во вражеской блокаде. Сухопутная связь Ленинграда со страной была восстановлена.

Прорыв блокады Ленинграда явился переломным моментом в жизни и деятельности его героических защитников. Коренным образом улучшилось снабжение всем необходимым населения, воинов фронта и флота. По построенным вскоре вдоль Ново-Ладожского канала железной и автомобильной дорогам в Ленинград двинулись эшелоны с продовольствием, топливом и сырьем для промышленности. Город быстро оживал, залечивал раны, нанесенные блокадой. Восстанавливалось коммунальное хозяйство, городской транспорт, переходили на новые, более высокие мощности промышленные предприятия.

Резко улучшилось общее положение советских войск на северо-западном стратегическом направлении. Отпала угроза соединения немецких войск с финскими. Значительно облегчились условия взаимодействия войск Ленинградского фронта и Балтийского флота с Волховским фронтом. Блокированные ранее войска, лишенные достаточной материальной помощи извне, теперь стали пополняться в необходимых количествах личным составом, вооружением, боеприпасами, снаряжением. Силы фронта и флота укреплялись и росли. Постепенно создавались предпосылки для новых, более крупных и решительных боев с целью полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады.

В ходе боевых действий по прорыву блокады наши войска нанесли противнику значительные потери. Были разгромлены 170, 227, 96 и 61-я пехотные дивизии. Большие потери понесли также 1-я пехотная и 5-я горнострелковая дивизии, эсэсовская дивизия «Полицай», отдельные части 207-й охранной и 21-й пехотной дивизий. Только в полосе наступления 67-й армии было обнаружено до 6 тыс. трупов вражеских солдат и офицеров, а 1249 гитлеровцев захвачены в плен[133].

Советские войска, прорвав мощную укрепленную полосу противника глубиной 14–15 км, за семь дней напряженных боев освободили от захватчиков город Шлиссельбург, крупные населенные пункты Марьино и Липка, Рабочие Поселки № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и 8, станции Подгорная и Синявино. Враг был отброшен от южного побережья Ладожского озера на 8–10 км.

Операция по прорыву блокады Ленинграда являлась составной частью общего наступления Красной армии в зимней кампании 1942/43 г. По своему размаху она была относительно небольшой, но с точки зрения развития советского военного искусства имела свои поучительные моменты.

В этой операции впервые в истории современных войн был разработан и осуществлен план прорыва блокады крупнейшего промышленного города и порта путем нанесения удара одновременно с внутренней и внешней стороны кольца блокады.

В проведенной операции наблюдался почти единственный случай за время Великой Отечественной войны, когда советские войска по льду форсировали крупную водную преграду (шириной до 500–600 м), на противоположном берегу которой имелась заранее подготовленная и сильно развитая в инженерном отношении оборона противника.

В наступлении по прорыву блокады участвовали все рода войск и виды вооруженных сил. Но, как и во всех других операциях под Ленинградом, основную тяжесть боев несла на себе пехота. Это обусловливалось лесисто-болотистым характером местности и неустойчивостью погоды, что не позволяло полностью и эффективно использовать технические средства борьбы. Следует отметить, что стрелковые войска, прошедшие хорошую и тщательную подготовку перед наступлением, показали высокие боевые качества. Они напористо и умело штурмовали вражеские укрепления, надежно закрепляли достигнутые рубежи и стойко отражали многочисленные контратаки противника. За проявленную отвагу в боях, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава 136-я стрелковая дивизия 67-й армии была преобразована в 63-ю гвардейскую стрелковую дивизию, а ее командир, ветеран Гражданской войны, участник легендарного Таманского похода, генерал-майор Н. П. Симоняк удостоен звания Героя Советского Союза; орденом Красного Знамени был награжден 270-й стрелковый полк этой же дивизии. Во 2-й Ударной армии 327-я стрелковая дивизия была преобразована в 64-ю гвардейскую стрелковую дивизию, а командир дивизии полковник Н. А. Поляков награжден орденом Суворова II степени.

Исключительно огромную роль при прорыве вражеской обороны сыграла артиллерия. За период с 12 по 18 января только артиллерия 2-й Ударной армии выпустила по врагу около 630 тыс. снарядов и мин[134]. За это же время артиллерия Балтийского флота обстреляла 14 опорных пунктов противника, подавила 43 его огневые точки, 8 артиллерийских батарей и разбила вражеский железнодорожный эшелон с боеприпасами. Однако в использовании артиллерии фронта и флота встретились серьезные трудности. Лесистая местность и ненастная погода до предела ограничивали наблюдение. Огонь часто велся по площадям и не достигал цели. Недостаточно эффективной также была контрбатарейная и контрминометная борьба.

Танковые бригады, отдельные танковые полки и батальоны на протяжении всей операции действовали вместе с пехотой, оказывая ей непосредственную поддержку. Особенно успешно в тесном взаимодействии с частями 136-й стрелковой дивизии наступала 61-я танковая бригада, которой командовал полковник В. В. Хрустицкий. За отличное выполнение заданий командования и героизм личного состава эта бригада была преобразована в 30-ю гвардейскую танковую бригаду. Орденом Красного Знамени награждена также 122-я танковая бригада, взаимодействовавшая с частями 2-й Ударной армии.

Однако использование танков было сильно затруднено. Лесистая местность, наличие непромерзающих болот и глубокого снежного покрова часто не позволяли им развертываться в боевые порядки и стесняли их маневр на поле боя. Общевойсковые командиры иногда необдуманно ставили задачи танкам, не давали танкистам времени на подготовку к бою, не организовывали должного взаимодействия. Все это отрицательно сказывалось на действиях танков и приводило к излишним потерям.

Инженерные войска ударных группировок проделали огромную работу по обеспечению форсирования Невы и подготовке штурма вражеских укреплений, а также по разграждению и закреплению занятых рубежей. Достаточно, например, сказать, что только инженерные части 2-й Ударной армии в ходе боев сняли и обезвредили около 11 тыс. вражеских мин, блокировали и уничтожили до 90 дзотов противника[135]. Заслуживает внимания опыт 67-й армии по проделыванию проходов в своих минных полях с помощью подвесных зарядов взрывчатых веществ.

На боевой деятельности авиации фронтов и флота отрицательно сказывались частые снегопады и сплошная низкая облачность. Но и в этих неблагоприятных условиях наши летчики оказывали существенную помощь наземным войскам. Они наносили бомбовые и штурмовые удары по опорным пунктам противника, его резервам, штабам, артиллерийским позициям. За период с 12 по 18 января только 13-я воздушная армия произвела 910 самолето-вылетов, сбросив на противника большое количество бомб и выпустив по нему около 13 700 снарядов, включая 536 реактивных[136].

В тесном боевом содружестве, при непрерывном взаимодействии всех родов войск и видов вооруженных сил поставленная задача по прорыву блокады Ленинграда была успешно решена. Успехи, достигнутые советскими войсками, находились в центре внимания всей мировой общественности. Канадская газета «Стар» в передовой статье писала, что «прорывом блокады Ленинграда советские войска вписали еще одну славную страницу в историю русской армии. Защитники Ленинграда пронесли через все трудности и испытания непоколебимый дух, который является характерным для всей русской обороны с самого начала войны»[137]. «Выдающиеся подвиги русской армии, – заявил председатель сенатской комиссии по иностранным делам США Коннэлли, – прорвавшей укрепленные германские линии и заставившей осаждавших город гитлеровцев отступить, войдет в анналы величайших военных достижений»[138].

Прорыв вражеской блокады продемонстрировал возросшее воинское мастерство советских бойцов и командиров, их преданность коммунистической партии, советскому правительству и нашей социалистической Родине. В соединениях и частях Ленинградского, Волховского фронтов и Балтийского флота наблюдалось исключительно высокое политико-моральное состояние личного состава. Огромную роль в этом сыграла хорошо организованная и целеустремленная партийно-политическая работа в войсках. Командиры и политработники, армейские и флотские коммунисты, находясь постоянно в гуще солдатских масс, пламенным большевистским словом, личным примером бесстрашия, мужества и отваги мобилизовали воинов на лучшее выполнение стоявших перед ними боевых задач. Особенно большое значение имели личные беседы с бойцами и командирами членов военных советов фронтов и армий, представителей Ленинградской партийной организации и других руководящих командиров и политработников. Эти беседы усиливали партийное влияние на личный состав войск, сплачивали и дисциплинировали солдат и офицеров, способствовали повышению их ответственности за порученное дело. Живое и доходчивое слово опытного и бывалого большевика-командира, политработника, партийного организатора или рядового коммуниста подбадривало бойцов, поднимало их боевой дух и наступательный порыв, вселяло в воинов веру в свои силы, в свое оружие, в победу над врагом.

Повседневная и кропотливая воспитательная работа в войсках дала свои положительные результаты. Одним из показателей этой работы являлся массовый героизм воинов на поле боя. За прорыв блокады Ленинграда около 22 тыс. воинов Ленинградского, Волховского фронтов и Балтийского флота были отмечены правительственными наградами. Только в 67-й армии более 8 тыс. бойцов и командиров были награждены орденами и медалями Союза ССР, а восемь воинов удостоены звания Героя Советского Союза[139]. Многие командиры одними из первых стали кавалерами орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского – орденов, которыми награждаются военачальники, показавшие высокое искусство вождения войск. Орденом Суворова I степени были награждены командующие фронтами генерал-полковник Л. А. Говоров и генерал армии К. А. Мерецков. Ордена Кутузова I степени удостоены заместитель командующего Волховским фронтом генерал-лейтенант И. И. Федюнинский, командующие армиями генерал-майор М. П. Духанов и генерал-лейтенант В. З. Романовский. Ряд командиров соединений, частей и подразделений получили ордена Суворова II и III степени и Александра Невского.

Приобретенный советскими войсками боевой опыт прорыва заранее подготовленной и мощной обороны противника, особенно опыт форсирования крупной водной преграды по льду и наступления в лесисто-болотистой местности зимой, имел большое значение для последующих действий войск в подобных условиях.

Прорыв вражеской блокады вызвал шквал поздравлений воинов Ленинградского и Волховского фронтов, сумевших разрубить это кольцо и вселить уверенность в то, что близок час окончательного снятия вражеской блокады со всей Ленинградской области. Автор этой трилогии был свидетелем того большого праздника в далеком приволжском городе Хвалынске, куда по Волге судами осенью 1941 г. было эвакуировано более 10 тыс. ленинградских и минских детей. Местные жители тепло приняли их, создав все условия для нормальной жизни, учебы и отдыха. Учителя школ Вера Михайловна Белозерова, Софья Михайловна Щеглова, Анастасия Андреевна Спирина и другие были добрыми друзьями этих детей, по-матерински относились к ним. В эти знаменитые январские дни 1943 г. в школах и детских домах проводились торжественные линейки (собрания), на которых говорилось о героизме защитников города, сражавшихся с врагом и принесших первую крупную победу – прорыв вражеской блокады.

Глава 2

Операция «Искра» зажгла пламя дальнейшего освобождения Ленинграда от вражеской блокады

§ 1. Патриотическое воспитание воинов накануне и после прорыва блокады Ленинграда

Свое знакомство с боевыми коллективами полков и соединений Ленинградского фронта новый командующий Л. А. Говоров начал непосредственно с переднего края, с тех траншей, блиндажей и узлов сопротивления, которые находились вблизи от войск противника. Знакомясь с бойцами и командирами, он видел их серые, невозмутимые лица, их неуверенные движения, ослабевшее внимание, связанные с привычной окопной жизнью, называемой на фронте «окопной болезнью». Она порождает то, что солдат уже не может считать себя серьезной боевой единицей не только физически, но и морально. Он сживается с этим бытием, признает свое бессилие, становится безразличным к тому, что будет: жизнь или смерть. Но солдат – воин. Его целью является «победить врага, убить его или самому погибнуть либо попасть в плен». Но как же теперь сделать, что предпринять для того, чтобы восстановить боевой дух, жизнь этих ослабевших воинов, как вселить в них морально-нравственную способность к защите своего города? Это могут сделать более волевые, окрепшие и овладевшие боевым духом, боевой выучкой, способные к борьбе командиры и политработники. Однако следует подумать, как этих ослабевших вытащить из окопов, вывезти их в восстановительные стационары, а сюда направить замену из прибывшего пополнения и тыловых подразделений. За 2–3 месяца Л. А. Говоров сумел создать такие центры по восстановлению здоровья тех бойцов и командиров, которые долгое время находились без движения, без нормальной пищи. Командующий фронтом уже вблизи города, в районе Кавголова, Токсова, создавал такую базу – полигоны, на которых и шла серьезная работа по физическому, боевому и моральному обучению первых отрядов будущих штурмовых взводов и рот.

На исходе дня 11 января в частях 67-й армии был зачитан приказ Военного совета Ленинградского фронта. Все, о чем так долго мечтали ленинградцы, было сформулировано предельно скупо: «Перейти в решительное наступление, разгромить противостоящую группировку противника и выйти на соединение с войсками Волховского фронта». Приказ заканчивался призывом: «Смело идите в бой, товарищи! Помните: вам вверены жизнь и свобода Ленинграда.

Пусть победа над врагом овеет неувядаемой славой ваши боевые знамена!

Пусть воссоединится со всей страной освобожденный от вражеской осады Ленинград!

В бой, беспощадный бой с врагом, мужественные воины!»[140]

Как отклик на приказ в партийные организации стали поступать короткие, наспех написанные заявления. Многие сотни заявлений. И почти в каждом – наполненные большой силой слова: «В бой хочу идти коммунистом». Только в одной 136-й стрелковой дивизии бойцы и командиры подали 326 заявлений с просьбой о приеме в партию, а в 268-й стрелковой дивизии – 220[141].

В первый день начала операции «Искра», 12 января 1943 г., личный состав передовых дивизий Ленинградского и Волховского фронтов, проявляя мужество, вступил в бой с врагом. Так, 12 января наступавшие подразделения 523-го полка 128 сд Волховского фронта попали под сильный огонь вражеского дзота. Наступление вынуждены были отложить. Командир роты старший лейтенант И. Я. Богдан, находясь недалеко от дзота, вскочил на ноги, кинулся к амбразуре и закрыл ее своим телом… Видя это, бойцы ринулись вперед и в этом бою захватили 14 минометов, 7 пулеметов, 4 противотанковых орудия и др.[142] 13 января в районе д. Марьино под сильным огнем противника залег 3-й батальон 250-го полка 136-й дивизии. По нашим подразделениям била артиллерия тяжелых орудий врага. Из амбразуры дзота строчил пулемет. Надо было заставить его замолчать. К дзоту пополз немолодой уже солдат, в недавнем прошлом рабочий Кировского завода Дмитрий Молодцов. Вжимаясь в рыхлый снег, он подобрался к дзоту и одну за другой бросил две гранаты в его амбразуру. Пулемет замолчал, но вдруг снова открыл огонь. Молодцов вскочил и рванулся к амбразуре, навалился на нее грудью. Сразу стало тихо[143].

Героически сражался командир батальона 249-го полка 268 сд старший лейтенант С. Г. Зуйков. 12 января раненый замполит батальона 252-го полка этой же дивизии капитан А. Н. Сальников заменил пулеметчика и сам стал вести огонь по врагу. Будучи повторно ранен, он вместе с бойцами отражал контратаку фашистов, ведя огонь из автомата. Когда кончились патроны, стал отбиваться гранатами. Потом выхватил пистолет. Но не стало патронов и в обойме пистолета. Тогда он схватил автомат, чтобы отбиваться прикладом. Фашистский офицер выстрелил в него, но и смертельно раненный Сальников нашел в себе силы, чтобы броситься на врага и схватить его за горло… Подоспевшие на помощь капитану бойцы нашли его уже мертвым. Мертвым был и вражеский офицер, так и не сумевший разжать руки навалившегося на него советского офицера[144].

Самоотверженность проявляли воины всех родов войск, вступивших в операцию «Прорыв». Трудно, очень трудно приходилось штурмующим подразделениям преодолевать сильно укрепленные вражеские позиции. На помощь им приходили летчики штурмовой авиации Ленинградского фронта, которые наносили бомбовые удары по фашистским позициям и их пополнениям. В воздушном бою они под зенитными снарядами и пулеметным огнем прорывались через заслоны вражеских истребителей и помогали нашим войскам прорывать оборону врага. Прорыв блокады Ленинграда – одна из ярчайших страниц проявления мужества, патриотического сознания и героизма как в войсках, так и среди жителей города. Этому способствовала прежде всего агитационно-пропагандистская работа. Она была направлена на воспитание у личного состава беспредельной любви к своей Родине, беспощадной ненависти к врагу, на поднятие боеготовности частей, на борьбу с благодушием и самоуспокоенностью, имевшими место у отдельных бойцов и офицеров, что иногда приводило к притуплению бдительности и к тяжелым потерям. Командующий фронтом Л. А. Говоров был инициатором проведения серьезных мероприятий, связанных с политическим воспитанием личного состава фронта, роли и места командиров, политработников и их штабистов. Это касалось и Краснознаменного Балтийского флота, которому выпала ответственная задача по высадке и прикрытию огнем десантов для проведения операций по захвату ивановского плацдарма и мостов через р. Тосно. Докладывая члену Военного совета фронта А. А. Жданову о целесообразности такого мероприятия, он получил поддержку, и 13 августа 1942 г. в Смольном состоялось совещание партийного актива КБФ. На этой встрече командиры соединений и многих кораблей, политработники и работники штабов обменивались опытом политического воспитания личного состава, вскрывали недостатки в этой работе. А. А. Жданов и Л. А. Говоров дали высокую оценку боевой работе моряков Балтийского флота и просили командиров и политработников довести до каждого балтийца просьбу Военного совета фронта сделать все возможное и невозможное в обеспечении фронтовых десантов в захвате плацдармов в районе Ивановского[145].

Такие служебные совещания проводились в армиях и соединениях Ленинградского фронта и армии ПВО. Л. А. Говоров был нетерпим ко всякого рода поблажкам в боевой учебе частей и подразделений, к личной пассивности командующих армиями и командиров дивизий и тем более к личной их недисциплинированности. В приказе № 00182 от 31 июля 1942 г. он прямо указывает: «Не зная обстановки, Военный совет армии (42-й) пошел по пути предоставления Военному совету фронта лживых, непроверенных документов об успешном выполнении 85-й сд поставленной боевой задачи, в то время когда дивизия даже не приступала к выполнению ее.

Командование 85-й сд, 59-го и 103-го сп проявило трусость, управляя боем из блиндажей и не имея наблюдательных пунктов, в которых видно было бы поле деятельности их войск. В дивизии не нашлись командиры и политические работники, которые вовремя сумели бы вскрыть невыполнение боевого приказа и личным примером на поле боя увлечь части и подразделения на выполнение поставленных задач»[146]. Командующий фронтом в приказе прямо указал: «Политическая подготовка боя не обеспечила привития бойцам и командирам сознания ответственности за выполнение поставленной задачи, готовности скорее погибнуть, чем отступить от исполнения воинского долга перед Родиной»[147].

Основой пропагандистской работы являлось проведение политических занятий один раз в неделю по два часа с рядовым и сержантским составом. Офицерский состав проходил политическую учебу 2–3 раза в месяц. Для поднятия идейно-политического уровня коммунистов в частях и подразделениях Красной армии была организована система партпросвещения. Агитационная работа включала в себя систематическое проведение докладов и бесед о текущих событиях, военной дисциплине, присяге, о зверствах немецко-фашистских захватчиков и по вопросам конкретных задач, стоящих перед каждым подразделением и частью. В агитационной работе использовалась и такая форма, как красноармейские митинги. Так, 14 ноября 1943 г. в 169-м зенитно-артиллерийском полку был проведен массовый митинг сержантов и офицеров – украинцев с участием делегации от других частей армии, всего 600 человек. Он был созван в связи с освобождением Красной армией левобережной Украины и г. Киева. Открыл митинг на украинском языке командир 169-го зенитного артиллерийского полка полковник Гордиенко. На нем выступали офицеры, сержанты, рядовые – представители украинского народа, защищавшие Ленинград от воздушных стервятников. Митинг прошел на высоком идейном уровне, и отдельные выступления его участников транслировались неоднократно по радио для всего фронта[148].

Вся проводимая агитационная работа увязывалась с конкретными задачами подразделений, способствовала укреплению боевой готовности, дисциплины и повышению боевого духа. Для проведения военной пропаганды в полках были организованы лекторские группы, в которые входил руководящий офицерский состав. Вся эта работа осуществлялась непосредственно под руководством командира полка. С лекциями и докладами перед офицерским составом выступали командиры, начальники штабов. Например, командир 115-го зенитно-артиллерийского полка подполковник Сычев выступил с лекцией перед офицерами на тему: «Канны в прошлом и современном». Командующий армией генерал-майор артиллерии Рожков прочитал лекцию для офицеров штаба на тему «Организация войск ПВО». Начальник службы разведки армии подполковник Григорьев выступил с рядом лекций на темы «Военно-воздушные силы врага и их цели в отношении Ленинграда», «Тактика вражеской авиации на Ленинградском фронте». Майор Харламов прочитал лекцию на тему «Опыт боевых порядков аэростатов заграждения при обороне Сталинграда и Москвы»[149].

В целях повышения боевого мастерства рядового и сержантского состава силами лекторов военной пропаганды были прочитаны следующие лекции и доклады: «Как готовить первый поражающий залп», «Какое значение имеет выполнение хрононорм», «Стрельба батареи зависит от точности работы прибористов», «Каждый номер должен отвечать за боевую готовность своего подразделения», «Уметь обнаружить и обезвредить мины», «Повседневная боевая выучка – основа успеха в выполнении боевой задачи», «Строжайше выполнять требования уставов, наставлений и приказов командира – единоначальника», «Соблюдать образцовый порядок, дисциплину, организованность» и др. Прочитанные лекции и доклады по проблемам зенитного вооружения, бесспорно, способствовали расширению кругозора офицерского, сержантского и рядового состава и повышению их боевого мастерства[150].

Исключительно важная и ответственная задача стояла перед политорганами: они должны были воспитывать у воина непреклонную решимость разгромить врага, прорвать блокаду Ленинграда. Агитаторы и пропагандисты рассказывали бойцам о зверствах фашистских извергов в оккупированных районах Ленинградской области, о тяготах и лишениях, переносимых ленинградцами. Огромную помощь политорганам оказывала Ленинградская партийная организация. В войска выезжали секретари ее городского и районных комитетов партии, лекторы. Воспитание у личного состава беспредельной любви к своей Родине, готовность отдать жизнь за свое Отечество – все это являлось главным содержанием партийно-политической работы. Высокое политико-моральное состояние всего личного состава истребительной авиации, как и всей Советской армии, всегда было одним из главных факторов, решавших успех боев и сражений. В период подготовки к наступлению по окончательному снятию блокады член Военного совета фронта генерал-лейтенант А. А. Жданов заявил: «Хвалят нас и благодарят за то, что мы отстояли город русской славы, сумели защитить его. Надо, чтобы нас также похвалил советский народ за геройство и умение в наступательных боях. Мы должны показать всей стране, всему миру свою ленинградскую доблесть и патриотизм в решающих битвах по изгнанию врага из Ленинградской области»[151].

Политический подъем, наблюдавшийся в стране и в армии в связи с коренным переломом в ходе Великой Отечественной войны, проявлялся во все растущем приливе воинов в ряды Коммунистической партии и Ленинского комсомола. С 1 октября по 31 декабря 1943 г. партийные организации Ленинградского фронта приняли в члены ВКП(б) почти 12 тыс. человек и столько же кандидатами в члены партии[152].

Всего в войсках Ленинградского фронта перед наступлением в январе 1944 г. насчитывалось 148 тыс. коммунистов и более 101 тыс. комсомольцев[153]. Проводимая партийно-политическая работа, естественно, сказалась на проявлении патриотического сознания, мужества и героизма среди бойцов и командиров Ленинградской армии ПВО, всех летчиков и технического состава 13-й и 14-й воздушных армий. О патриотическом сознании говорит такой пример. К 9 января 1943 г. бойцы и командиры Ленинградской армии ПВО внесли в Госбанк 1 млн 280 тыс. руб. и попросили обратить эти средства на укрепление противовоздушной обороны Родины[154].

Беспредельным мужеством и отвагой увенчали себя летчики в дни прорыва и снятия блокады города Ленинграда. 13 января 1943 г. сплошная низкая облачность и снегопад исключали действия авиации. Дым пожарищ и пороховая гарь еще больше сгустили сизую пелену, нависшую над землей. Но это не остановило авиаторов. Первым в воздух поднялся один из лучших летчиков-штурмовиков Ленинградского фронта Ф. Н. Павлюченко. Задание он получил простое – разведать погоду над полем боя и за линией фронта. У него были все основания сразу же вернуться – самолет обледенел, фонарь покрылся толстой коркой, сквозь которую ничего не было видно. Ф. Павлюченко продолжал полет, хотя вести наблюдение удавалось только сквозь щель приоткрытого фонаря. Он и его ведомый Владимир Осадчий не только разведали погоду, но попутно уничтожили вражескую батарею, а на прифронтовой дороге нанесли урон автоколонне противника. В этот же день, когда начало уже смеркаться, Ф. Павлюченко и В. Осадчий поддержали пехоту и нанесли удар по Пустоловским оврагам, где скопилось много гитлеровцев.

В первый день боев по прорыву блокады только авиация Ленинградского фронта сделала 159 самолето-вылетов. И это учитывая совершенно нелетную погоду и ограниченные силы, которыми располагала 13-я воздушная армия[155].

14 января 1943 г. на пути к цели летчик 968-го ближнего бомбардировочного полка, тяжело раненный Павел Вакуленко, обливаясь кровью, вывел самолет к вражеской батарее и дал возможность штурману сбросить бомбы. Неувядаемой славой покрыл себя летчик 27-го гвардейского истребительного авиаполка старший лейтенант Василий Харитонов. В день присвоения ему звания Героя Советского Союза он сбил над полем боя фашистский бомбардировщик, а на следующий день уничтожил еще две фашистские машины[156].

Гвардии майор А. В. Чирков, находясь все 22 месяца в боевом строю, совершил 400 боевых вылетов, провел около сотни боев, в результате которых одержал 15 личных и 8 групповых побед. Был удостоен ордена Ленина, дважды ордена Красного Знамени и ордена Отечественной войны I степени. 29 сентября 1943 г. четыре штурмовика 15-го гвардейского штурмового авиационного полка во главе с младшим лейтенантом В. А. Алексеенко атаковали тяжелые артиллерийские установки на участке железной дороги Тярлево – Ново-Лисино. Еще при подходе к цели наши летчики заметили пару «ФВ-190», но продолжали выполнять задачу. Во время штурмовки они были атакованы фашистскими истребителями. Огнем воздушных стрелков один самолет врага был сбит. Только выполнив задание, группа взяла курс на аэродром[157]. На следующий день при подавлении батареи, стрелявшей по городу, выдающийся подвиг совершил экипаж 34-го гвардейского бомбардировочного полка в составе командира эскадрильи майора В. Н. Гричишкина, штурмана капитана А. И. Перегудова и стрелка-радиста сержанта И. Ф. Марченко. Их самолет был подбит зенитным снарядом. Майор Гричишкин направил горящую машину на дальнобойные орудия. У земли стрелка-радиста выбросило из самолета. В бессознательном состоянии враг захватил его в плен. Майор Гричишкин и капитан Перегудов отдали жизнь за Ленинград, и им посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза[158].

Защитникам Ленинграда оказывали большую помощь экипажи транспортной авиации. За период блокады города на Неве только 9-я северная авиагруппа доставила в город 3605 т пищевых продуктов, 1273 т боеприпасов и вооружения, 28 т медикаментов. Авиагруппа вывезла из осажденного города 900 раненых, а также 52 287 квалифицированных рабочих и специалистов, работников науки и членов их семей[159].

Политуправление фронта, возглавляемое генерал-майором К. П. Куликом, определило основные направления политико-воспитательной работы с личным составом, обратив особое внимание на следующие проблемы: 1) глубокое изучение, пропаганда и разъяснение приказов Верховного главнокомандующего И. В. Сталина № 95 и 195, определяющих главные задачи Красной армии на II квартал 1943 г.; 2) усиление укрепления единоначалия и партийно-политической работы в войсках в соответствии с требованиями приказа Наркома обороны № 307 и директивы ГлавПУРКА № 158; 3) расширение сферы политико-воспитательной и боевой работы с прибывавшим пополнением формирований в плане углубленного знания боевой техники, вооружения, участия войск в боевых действиях в составе отделения, взвода, роты и батальона; 4) доведение и разъяснение личному составу постановлений партии и правительства, указов Президиума Верховного Совета СССР и приказов Наркома обороны по вопросам международного и внутреннего положения Советского Союза, обстановки на фронтах Великой Отечественной войны.

Войсковые соединения Ленинградского фронта выполняли специальные боевые и служебные задачи, определенные спецификой направления их служебной деятельности. Например, для войск охраны тыла ЛФ на весенне-летний период ставились задачи повышения качества службы и бдительности личного состава, укрепления боеготовности частей и совершенствования боевой деятельности войск и их снайперского движения и др.[160] В отчетных документах начальника войск НКВД по охране тыла Ленинградского фронта (ОТЛФ) генерал-лейтенанта Г. А. Степанова и его заместителя по политической части полковника Январева полно раскрывается политико-воспитательная работа всех полков: 99, 103, 104, 106, 108-го пограничных, 286-го и 288-го стрелковых полков и 13-го мотострелкового полка и других специальных частей и подразделений. Особое место в представленном докладе было отведено состоянию боевой службы по предупреждению вражеских диверсионных действий, раскрытию ухищрений германских разведывательных органов и воспитанию у личного состава высокой бдительности, умелых действий служебных нарядов, тщательной проверки документов и взаимодействия с органами НКВД Ленинграда. Майская (1943 г.) инспекторская проверка 32 % фактического состава красноармейцев и младших командиров по сравнению с предыдущей инспекцией показала более высокие результаты. Только один полк (108-й) по боевой и служебной подготовке получил удовлетворительные результаты, все остальные шесть полков и специальные подразделения получили хорошие оценки[161].

Значительно повысился уровень боевой подготовки, более настойчиво изучалась материальная часть вооружения, проводилось обучение личного состава умению стрелять из различных видов оружия и особенно с учетом рельефа местности. Это способствовало росту снайперского движения и расширению снайпинга в войсках.

Учитывая, что в пограничные части по охране тыла Ленинградского фронта прибывало пополнение из южных союзных республик и абсолютное большинство их не владело русским языком, привыкло к своей национальной кухне и обычаям, командирам полков и их заместителям приходилось вырабатывать методику подготовки и вовлечения их в боевую службу. И прежде всего обучению русскому языку. В этих целях создавались группы командиров, в том числе старшины и сержанты, владеющие этими национальными языками и хорошо разбирающиеся в политических событиях. Они доводили до своих земляков те или иные положения, связанные с политической жизнью страны и особенностями служебно-боевой деятельности войск НКВД. Большую роль они сыграли в разъяснении воинских уставов и их значимости для каждого военнослужащего Красной армии. Огромная роль в пропаганде славных боевых и служебных традиций пограничных и внутренних войск принадлежала красноармейской многотиражной печати. Она вместе со стенными газетами и боевыми листками приобрела достаточный опыт воинского воспитания и мобилизации личного состава, в том числе и национальных меньшинств, на выполнение стоящих перед ними задач. Здесь освещались вопросы снайперского движения, показ тех методов, той смекалки, того боевого мастерства, которые применял снайпер для уничтожения врага. Газеты освещали вопросы боевой, тактической, служебной и политической подготовки. В разделе «Тыл и фронт едины» публиковались письма из глубокого тыла, из районов, освобожденных от врага, и из тех мест, где до армии жили и работали бойцы и командиры части, и ответы на них. Исключительную значимость имели письма родных и близких из союзных республик, в которых давался наказ своим сыновьям достойно служить и бить ненавистного врага. С большим вниманием бойцы и командиры читали свежие материалы своих многотиражных газет: «За Родину» (103 пп), «Пограничник» (104 пп), «На боевом посту» (286 сп), «Пограничник на страже Ленинграда» (108 пп), «Начеку» (106 пп), «Дзержинец» (13 мсп) и бюллетень политотдела войск «Всегда на страже». Их подготовка постоянно совершенствовалась, приобретался опыт подачи тех или иных боевых фактов правдиво, интересно и доходчиво.

За умелое и мужественное руководство боевыми операциями и достигнутые успехи группа высшего командного состава Красной армии была награждена полководческими орденами. В числе их и военачальники, руководившие операциями по прорыву блокады Ленинграда. Орденом Суворова I степени были награждены Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, командующий Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков, командующий Ленинградским фронтом генерал-полковник Л. А. Говоров. Орденом Кутузова I степени награждены командующий 2-й Ударной армией Волховского фронта генерал-лейтенант В. З. Романовский и командующий 67-й армией Ленинградского фронта генерал-майор М. П. Духанов. 10 февраля 1943 г. указом Президиума Верховного Совета СССР 26 защитников Ленинграда были удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них: командир дивизии генерал-майор Н. П. Симоняк, командир роты старший лейтенант Г. А. Заика, стрелки сержант И. А. Лапшов и младший сержант Т. Е. Пирогов, танкисты лейтенант Д. И. Осатюк и старшина И. М. Макаренков, связист красноармеец Д. С. Молодцов, летчики подполковник П. А. Пилютов, майоры П. А. Покрышев и Н. И. Свитенко, капитан Н. А. Зеленов, старший лейтенант В. Н. Харитонов.

Жители Ленинграда и всей нашей необъятной России никогда не забудут своих защитников и освободителей. Победа над немецко-фашистскими захватчиками под Ленинградом показала всему миру нерушимое единство советского народа, беспримерное мужество и самоотверженный труд жителей города.

Показателем высокого политико-морального состояния личного состава авиации и частей ПВО являлся массовый героизм в бою. За прорыв блокады Ленинграда около 22 тыс. воинов Ленинградского, Волховского фронтов и Балтийского флота были отмечены правительственными наградами.

Командиры и политработники отдавали все силы основной задаче: выполнению боевого приказа по прорыву блокады Ленинграда. Главным в проводимой работе являлось обеспечение на всем протяжении операции высокого морального духа, мощного наступательного порыва. Командиры всех степеней проводили подготовку воинов к преодолению больших трудностей в предстоящих боевых действиях, старались уберечь их как от недооценки, так и от переоценки сил противника. Партийно-политическая работа в период боевых действий велась со всеми категориями военнослужащих, была непрерывной. В дни прорыва блокады Ленинграда советские летчики вели боевые действия с большим напряжением. Главной целью действий авиации являлось разрушение оборонительных сооружений, уничтожение огневых средств и живой силы противника.

В целом в осуществлении прорыва блокады Ленинграда советская авиация сыграла важную роль. Только авиация Волховского фронта за операцию по прорыву блокады произвела 4565 боевых самолето-вылетов, в том числе 2599 на непосредственную поддержку и прикрытие ударной группировки войск. На противника было сброшено более 1700 т бомб. В воздушных боях было сбито 90 самолетов.

В ходе операции был получен большой опыт в организации, ведении и обеспечении боевых действий авиации в сложных условиях.

Хорошо продуманная и отработанная система организации взаимодействия, наличие устойчивой радиосвязи предопределили своевременность действий авиации по тем целям, которые ставились наземным командованием в условиях быстро меняющейся обстановки.

Вся организаторская и воспитательная деятельность штабов, Военных советов, политических управлений фронтов, политических отделов была подчинена единой цели – победе над врагом. Мужество и бесстрашие советских воинов рождали массовый героизм.

Советское правительство высоко оценило боевую работу войск ПВО Ленинграда и наградило орденами и медалями Советского Союза 33 940 солдат, сержантов и офицеров ПВО Ленинграда[162].

Командующие, Военные советы, политические управления Ленинградского и Волховского фронтов требовали непрерывно совершенствовать боевое мастерство воинов, поддерживать высокий наступательный прорыв войск. В приказах и директивах военных советов подчеркивалась необходимость мобилизовать воинов армии и флота на окончательный разгром врага под Ленинградом и снятие блокады.

Анализ документов военного времени свидетельствует о том, что высокий уровень подготовки личного состава Ленинградского фронта, а также частей и соединений ПВО и Краснознаменного Балтийского флота достигался главным образом тем, что Военные советы, командиры, политработники уделяли исключительно большое внимание идейной закалке воинов. И они с высокой сознательностью, подлинным героизмом выполняли свой долг перед Родиной.

Должное внимание уделялось и вновь призванному пополнению, особенно молодым летчикам, что обеспечивало их быстрое вхождение в воинские коллективы и активное, самоотверженное участие в боях.

Немалую помощь частям Красной армии, в том числе авиации и войскам ПВО, оказывали жители блокадного Ленинграда и партизаны.

Они, несмотря на тяжелейшие условия блокады, нашли в себе мужество наладить выпуск новой военной техники, а также ее ремонт и восстановление. Партизаны вели широкую действенную агитационную работу среди местного населения в тылу врага, рассказывая об успехах на фронтах Красной армии, героических трудовых подвигах жителей блокадного Ленинграда, разоблачали фашистскую пропаганду.

Исследование опыта деятельности Ленинградского, Волховского фронтов и войск Краснознаменного Балтийского флота, частей авиации и ПВО в период блокады Ленинграда, ее прорыва и окончательного снятия позволяет сделать следующие выводы:

1. Развернувшиеся боевые действия по окончательному прорыву, снятию блокады и разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом в большой степени обеспечивались неизменным морально-политическим превосходством советских воинов над солдатами и офицерами противника, мастерством советских военачальников, стратегическим искусством штабов и военных советов.

2. Главным условием эффективной результативности этой работы была деятельность военных советов и политических управлений фронтов. Они объединяли в своих руках военное и политическое руководство войсками, стояли во главе фронтов, флотов и армий, руководили их боевой деятельностью. Они определяли принципы, наиболее эффективные формы и методы проведения мероприятий со штабами армий, корпусов, дивизий, осуществляли подготовку кадров, их расстановку и воспитательную работу среди личного состава. В воспитательной работе на первый план выдвигались политическая агитация и пропаганда, что обеспечивало целеустремленность, высокую оперативность ее деятельности, тесную связь с задачами, которые решали войска на фронте, а трудящиеся – в блокадном Ленинграде.

3. Военные советы, политические управления, умело применяя все формы и методы политической работы с личным составом, смогли поднять моральный дух советских воинов, жителей блокадного города на высокий уровень, что в конечном итоге способствовало освобождению Ленинграда от блокады.

4. В воспитательной работе в период блокады и ее прорыва достаточно полно проявилась совместная деятельность политорганов, соединений и объединений различных видов вооруженных сил, в частности сухопутных войск, авиации, войск ПВО и охраны тыла, по обеспечению единой боевой операции.

Опыт деятельности штабной и воспитательной работы в годы войны и тем более в период битвы за Ленинград и в мирное время дает основание определить магистральный путь усиления ее деятельности. Это повышение уровня штабного руководства в армии и на флоте, в первую очередь – совершенствование деятельности военных советов.

После войны прошло более 70 лет. Первые военные десятилетия тяжело воспринимались нашим народом. Его мирная жизнь была связана со множеством трудностей и прежде всего с трудоустройством. В первую очередь претендовали на рабочие места фронтовики, имеющие ранения, и лишь во вторую очередь – остальные. Вполне понятно, что на трудоустройство получали направления имевшие ранения, остальные оставались без трудоустройства в связи с тем, что рабочих мест в то время было недостаточно. И не случайно возникало недовольство властью, которая не решала эту важнейшую проблему. Восстановление промышленности, как и всего жилищно-коммунального хозяйства, требовало специалистов, а их не было. Не очень быстро демобилизовывались студенты с тем, чтобы быстрее возвратиться в институты и овладевать своими специальностями. Трудно было пережить то, что пришлось испытать бойцу-фронтовику, партизану, беженцу, огромной массе эвакуированных в глубокий тыл страны. Но жизнь брала свое. Требовалось растить детей в мирных условиях.

О битве за Ленинград написано немало трудов, раскрывающих единство фронта и тыла, готовность встать в боевой строй заводских рабочих, их жен, матерей и детей и бить врага из того оружия, которое они куют в рабочих цехах. Вся страна в едином порыве переживала за Ленинград, ждала этого дня, когда в бой пойдут вместе войска Ленинградского и Волховского фронтов и прорвут эту проклятую блокаду, заставят фашистскую клику прекратить бомбить и обстреливать город, убивать его мирных граждан.

Идейно-политическая работа в условиях Второй мировой войны приобрела важное значение. До сих пор книжные лавки западных стран переполнены тысячами монографий, мемуаров, сборников документов и материалов, статей, которые в немалой степени фальсифицируют историю Второй мировой войны. Так, например, американская историография пытается представить США как «арсенал победы», а их вооруженные силы – «главным фактором», будто бы вершившим судьбы Второй мировой войны[163]. Они выдвигают концепции «упущенных побед» и «роковых просчетов»[164], утверждая «равный вклад» союзников в победу над фашистскими агрессорами, принижают решающую роль Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии[165]. Но эти домыслы не имеют под собой серьезных оснований.

В наши дни улучшение военно-патриотической работы и выработка высоких морально-деловых качеств воинов (как одного из основных факторов боевой готовности войск) приобретают важное значение в связи с нестабильностью социально-экономического положения в странах мира.

Осуществляя воспитание воинов, следует широко использовать те средства, формы и методы воспитательной работы, высокая действенность которых подтверждена практикой военного времени, когда сложная и острая ситуация требовала достижения максимальной эффективности политико-воспитательной работы.

Исторический опыт подсказывает, что каждая новая война не походит на предыдущую. Поэтому нельзя слепо придерживаться старого опыта, старых взглядов. Прошлый опыт надо внимательно изучать, но с точки зрения выявления общих закономерностей и новых тенденций, определившихся на основе развития техники, а также на основе взглядов военной науки на характер современной войны. Вместе с тем необходимо глубоко изучать новые боевые средства и смелее вырабатывать разные формы и способы ведения боя. Эти формы в наибольшей степени должны соответствовать новым средствам борьбы вооруженных сил.

Сейчас в армию приходят внуки и правнуки тех, отцы которых воевали на фронтах Великой Отечественной войны. Естественно, в семьях меньше стало разговоров о том суровом периоде жизни страны, о героических подвигах, о воинском долге, что не может не сказаться на подготовке юношей к армейской службе. Да и в стране в целом за последнее время на фоне политических неурядиц этому вопросу уделяется недостаточно внимания.

Поэтому вряд ли можно говорить о высокой эффективности работы по военно-патриотическому воспитанию молодежи. Безусловно, в настоящее время Вооруженные силы России находятся на качественно новом этапе своего развития. Как известно, имеющееся ядерное оружие внесло большие изменения в военное дело, в проведение воспитательной работы с личным составом. Применение оружия массового поражения ракетными войсками, флотом и авиацией может обеспечить быстрое достижение желаемых стратегических результатов, но в достижении окончательных целей войны основная роль будет принадлежать человеку. Сложные условия современного боя, возросшие физические и психологические нагрузки, трудности воинской службы предъявляют новые, повышенные требования к психологической подготовке воинов. Вот почему офицеры всех степеней должны неустанно повышать прежде всего свое военное мастерство, сознательность, техническую грамотность, воспитывать в себе качества пламенных патриотов России. Новая, хотя и сложная, политическая обстановка в мире и вероятность угрозы нашей стране открывают перед офицерами более широкие возможности по мобилизации воинов на успешное овладение боевой техникой и оружием.

§ 2. Партизанское движение и его развитие в борьбе за освобождение Ленинградской области от фашистской оккупации

Партизанское движение в Ленинградской области в 1943 г. продолжало шириться. Оно стало еще более организованным. В результате успешных действий войск Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов в 1943 г. изменилось положение не только на фронте, но и в оккупированных врагом районах Ленинградской области. Сократилась численность вражеских гарнизонов, значительно ухудшились настроение и боеспособность фашистских солдат и офицеров.

Население оккупированных районов понимало, что приближается час полного разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом, и прилагало все усилия для быстрейшего его осуществления. Целые районы поднимались на борьбу с ненавистным врагом. Сотни и тысячи советских патриотов вливались в партизанские отряды. Если на 1 января 1943 г. в партизанских отрядах насчитывалось 2993 человека, на 1 августа – 4203, на 1 ноября – 14 358 человек[166]. На вторую половину декабря 1943 г. уже имелось 24 449 вооруженных бойцов-партизан. Значительно активизировалась деятельность диверсионных, антифашистских и подпольных групп и партийных центров.

Росту партизанского движения в большой степени способствовали мероприятия, проведенные партией и правительством еще во второй половине 1942 г. В конце того года Ленинградский обком партии создал еще 11 межрайонных подпольных партийных центров: Островский, Псковский, Дновский, Стругокрасненский, Дедовичский, Гдовский, Кингисеппский, Лужский, Оредежский, Новгородский, Порховский. Их возглавляли секретари райкомов партии, председатели исполкомов, ответственные партийные и советские работники, хорошо знавшие эти районы и обладавшие большим опытом подпольной партийной работы[167].

Вся работа межрайонных партийных центров направлялась на дальнейшее развертывание партизанского движения в оккупированных врагом районах. Эти центры стали объединять действия всех разрозненных групп, организаций и отрядов, создавать из них более крупные соединения. Уже зимой 1942/43 г. в районе Славковичей из старорусских и дедовичских отрядов была сформирована 5-я партизанская бригада под командованием К. Д. Карицкого. В середине года из ее состава для действий в южных районах выделилась 4-я партизанская бригада, командиром которой стал А. Д. Кондратьев. В 11-ю бригаду объединились оредежские, новгородские, батецкие и другие партизанские отряды. Командовал бригадой А. П. Лучин, а затем Н. А. Бредников. 3-я партизанская бригада продолжала действовать в Островском и Сошихинском районах. Летом 1943 г. 2-я партизанская бригада передислоцировалась из Новоржевского района на Псковщину. Командиром ее вместо Н. Г. Васильева, имя которого стала носить бригада, был сначала М. И. Тимохин, затем А. Н. Рачков, а в последнее время Н. И. Синельников.

Кроме этих пяти бригад на 1 августа 1943 г. в тылу врага действовали отдельный партизанский полк и несколько отдельных отрядов.

В сентябре 1943 г. из состава 2-й партизанской бригады выделилась 6-я бригада под командованием В. П. Объедкова, превратившаяся вскоре в крупное партизанское соединение[168].

На Псковщине, где действовали Псковский, Островский и Порховский партийные центры, вскоре были сформированы 8-я бригада под командованием Л. Б. Цинченко и 7-я бригада под командованием А. В. Алексеева[169]. Из гдовских, сланцевских, лядовских, лужских партизан образовалась 9-я партизанская бригада под командованием И. Г. Светлова. Дновские, стругокрасненские коммунисты создали 10-ю партизанскую бригаду, командиром которой стал Т. А. Новиков[170]. В это же время в северо-западных районах Кингисеппский партийный центр и созданные им отряды образовали 12-ю партизанскую бригаду, назначив командиром ее А. А. Ингинена. 11 января 1944 г. в южных районах Дедовичский партийный центр сформировал из своих отрядов 13-ю бригаду во главе с А. В. Юрцевым.

Таким образом, в партизанские бригады объединились все разрозненные отряды, подпольные партийные, комсомольские и антифашистские группы. В состав бригад влились районные и межрайонные подпольные партийные центры. С момента организации партизанских бригад руководство всей партийно-политической работой среди местного населения стало осуществляться политотделами партизанских соединений.

Создание новых крупных партизанских соединений из отдельных частей и подразделений явилось новым этапом в партизанском движении. Усилилась партийно-политическая и агитационно-массовая работа среди населения. Большую роль начала играть печать. 19 февраля стала регулярно выпускаться газета «Ленинградский партизан», а позднее – «За Советскую Родину».

Возросла активность советских патриотов. Усилилась борьба на коммуникациях, взлетали на воздух склады, летели под откос воинские эшелоны. Партизаны подрывали железнодорожное полотно, телеграфно-телефонные линии, уничтожали вражеские гарнизоны.

В ночь на 1 августа 1943 г. партизаны нанесли сильный удар по железнодорожным коммуникациям врага одновременно на всех важнейших линиях[171]. Сотни гитлеровцев были уничтожены, десятки паровозов и вагонов с продовольствием, боеприпасами и другим имуществом пущены под откос. Во многих местах партизаны взорвали железнодорожное полотно и нарушили телеграфно-телефонную связь.

В ночь на 21 августа партизаны 3-й бригады произвели налет на железнодорожный участок Псков – Порхов. В ночном бою они уничтожили 228 гитлеровцев, взорвали 9 железнодорожных мостов, подорвали паровоз, 38 вагонов с различным имуществом и 2997 рельсов, сожгли 3 склада с боеприпасами, склад с инженерным имуществом, разгромили 2 казармы и 5 вражеских гарнизонов. Железнодорожная линия на этом участке не работала восемь суток[172].

В сентябре 1943 г. партизаны провели крупную операцию под условным названием «Большой концерт». За одну ночь на железнодорожной линии Луга – Псков они подорвали 2407 рельсов, взорвали несколько мостов, уничтожили телеграфно-телефонную линию на расстоянии десятков километров[173].

О возросшей активности советских патриотов красноречиво говорят цифры потерь и ущерба, понесенных врагом на оккупированной территории Ленинградской области. За период с 1 января по 1 сентября 1943 г. партизаны уничтожили более 17 тыс. солдат и офицеров врага, подорвали 156 воинских эшелонов, уничтожили 133 паровоза, 2452 вагона, платформы и цистерны, взорвали 19 железнодорожных и 151 шоссейный мост, разрушили 72 020 м телефонно-телеграфных линий, уничтожили 12 танков, 26 орудий, 50 складов с различным имуществом и разгромили 37 гарнизонов[174].

24 сентября 1943 г. Ленинградский обком партии обратился к населению оккупированных районов области с воззванием. В нем говорилось: «Настало время освобождения из-под кровавого ига фашистских захватчиков». Обком партии призывал патриотов не выполнять распоряжений оккупационных властей, срывать все их мероприятия, уничтожать врага, восстанавливать на захваченной им земле органы Советской власти. «Все на беспощадную истребительную войну против фашистских захватчиков!» – таким призывом заканчивалось обращение.

С большим подъемом восприняли это воззвание партизаны и местное население. В ответ на призыв партии партизаны усилили свои удары по врагу. В ночь на 18 октября 1943 г. 2-я партизанская бригада совершила внезапный налет на ст. Плюсса, расположенную на важнейшей магистрали Ленинград – Псков. В ночном бою бригада уничтожила 136 вражеских солдат и офицеров. Партизаны взорвали мост, сожгли вокзал, комендатуру и 3 склада, полностью уничтожили 2 железнодорожных состава, подорвали водокачку, 2 паровоза, разбили 9 грузовых и 4 легковые автомашины и полностью разрушили все путевое хозяйство станции. При этом они освободили более тысячи советских граждан, которых фашисты хотели отправить в Германию.

Во второй половине года партизанское движение области стало перерастать во всенародное вооруженное восстание. Искра восстания вспыхнула в районах действий 5-й партизанской бригады. В сентябре в бригаде насчитывалось 775 бойцов, из них 149 человек являлись коммунистами и 156 – комсомольцами[175]. Партизаны провели рейд по деревням, поднимая население на борьбу. С восторгом встретили бригаду жители. В октябре партизаны бригады уничтожили вражеские гарнизоны и органы оккупационной администрации в Плюсском и в южной части Лужского и Батецкого районов. Почти полностью были сорваны планы гитлеровского командования по угону советских людей в Германию. Партизаны лишили фашистов возможности проводить осенние заготовки продовольствия.

Исключительно благоприятные условия для вооруженного восстания в Гдовском, Сланцевском, Лядском, Осьминском и Кингисеппском районах создала своими действиями 9-я партизанская бригада[176].

В начале октября 1943 г. восстание началось в Уторгошском, Плюсском, Лужском, Гдовском, Сланцевском, Осьминском, Лядском, Волосовском и других районах[177]. Организующим центром в этих районах явились 9-я и 12-я партизанские бригады. Во всех освобожденных населенных пунктах создавались органы народного управления, восстанавливалась советская власть.

Народное вооруженное восстание распространилось и на районы Псковщины, где действовали 2-я и 3-я партизанские бригады.

Народное вооруженное восстание, вспыхнувшее осенью 1943 г. в оккупированных районах Ленинградской области, знаменовало собой новый этап в борьбе советских людей за освобождение своей территории от фашистских захватчиков. Это восстание помогло спасти сотни тысяч советских граждан от истребления или угона в рабство. Оно вконец подорвало вражеский тыл, ослабило его, что способствовало в последующем победоносному наступлению Красной армии.

Командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров представлял всю важность активизации вооруженной борьбы партизанских отрядов в тылу вражеских войск. Ее активность, во‑первых, отвлекала немалое количество не только специальных охранных частей противника, но и ослабляла их боевую силу. Во-вторых, при активном и взаимодействующем боевом участии партизанских отрядов по тылам вражеских войск выводились из строя базы противника, его склады, аэродромы, дороги и многое другое. В-третьих, активизация подрывной деятельности партизан на железных дорогах разрушала вражеские эшелоны с живой силой и боевой техникой, и этим уменьшалась боевая мощь врага. Все это способствовало укреплению переднего края обороны Ленинграда, создавало возможность для боевой подготовки личного состава полков и дивизий и их готовности к предстоящим наступательным боям. Это хорошо понимали и в самом Партизанском крае. 25 августа 1942 г. 3067 партизан и жителей этого края направили письмо руководителям Ленинградской партийной организации, которое было опубликовано 13 сентября 1943 г. в «Ленинградской правде»: «Наш край стал единым боевым лагерем, где каждый человек всеми силами души возненавидел врага, горячо любит Родину и готов на любые подвиги ради нашего священного дела.

Мужество наших братьев – защитников города Ленина вдохновляет нас, партизан Ленинградской области. Мы также готовы перенести любые лишения, но борьбу с врагом не прекратим ни на один час. Мы знаем, что каждый разбитый немецкий эшелон, каждый подбитый танк, каждый разгромленный гарнизон противника – это помощь фронту, помощь Ленинграду. За город Ленина, за свою Родину, за свой Партизанский край мы идем в бой и мы победим!»

Партизаны края проявляли высокое мужество, стойкость и героизм в борьбе с врагом. Уполномоченный ЛК ВКП(б) по руководству партизанским подпольем в Псковском р-не К. А. Андреев, схваченный гитлеровской полевой жандармерией, был замучен в застенках. В неравном бою, прикрывая отход своих товарищей, геройски погиб секретарь Псковского райкома партии И. Г. Киселев[178].

В период подготовки наступательной операции по деблокаде Ленинграда Военный совет Ленфронта требовал от Ленинградского штаба партизанского движения усиления разведывательной деятельности партизан с целью уточнения сил врага, системы его обороны, размещения штабов, аэродромов, складов и др. «Ленинград… ждет от вас больших боевых дел. Проведите по этому вопросу партизанские собрания», – радировал начальник ЛШПД подразделения бригады. 5 сентября 1942 г. Нарком обороны СССР издал приказ «О задачах партизанского движения». В нем говорилось: «Необходимо прежде всего добиться, чтобы партизанское движение развивалось все шире и глубже, нужно, чтобы партизанская борьба охватила широкие массы советского народа на оккупированной территории. Партизанское движение должно стать всенародным»[179].

В то же время Разведывательное управление Ленфронта имело сведения о массированном проведении фашистскими войсками карательной операции по очистке Партизанского края от партизан. Эта операция врага представляла серьезную угрозу для защитников края. Командование 2-й ЛПБ приказало всем полкам и отрядам, находившимся в Партизанском крае, немедленно перейти в более глубокий тыл противника, и это было проведено своевременно. 8 сентября вся территория края была занята врагом[180]. В связи с началом наступательных действий на Западном и Калининском фронтах ЛШПД отдал ленинградским партизанским отрядам и бригадам приказ бросить все силы для проведения диверсий на железных и шоссейных дорогах, препятствуя противнику перебрасывать войска с одного участка фронта на другой. 28 декабря Ставка Верховного Главнокомандования утвердила план наступательной операции войск Ленинградского и Волховского фронтов при содействии Краснознаменного Балтийского флота по прорыву блокады Ленинграда. Замысел операции состоял в том, чтобы встречными ударами двух фронтов – Ленинградского с запада и Волховского с востока – разгромить группировку немецко-фашистских войск на шлиссельбургско-синявинском выступе, прорвать вражескую блокаду и восстановить связь Ленинграда с центральными районами страны по суше. Действия фронтов поручалось координировать представителям Ставки маршалу К. Е. Ворошилову и генералу армии Г. К. Жукову. Ленинградским фронтом командовал генерал-лейтенант Л. А. Говоров, Волховским – генерал армии К. А. Мерецков.

9 января 1943 г. в Гдовском районе гитлеровцы повесили руководителя подпольной боевой комсомольской группы д. Щепец И. Зимареву. Вместе с ней были казнены партизаны-подпольщики П. Долгов, Н. Павлов, Д. Горлин, Н. Андреева, М. Леско, Ф. Козарев и А. Гордеева. Однако фашистам не удалось полностью ликвидировать опорный пункт гдовских партизан в этой деревне[181].

Центральный и Ленинградские штабы партизанского движения постоянно пополняли бригады сопротивления врагу новыми партизанскими кадрами, доставляя их партизанской авиацией. 14 января в тылу врага на оз. Мочалище Оредежского района самолетом были доставлены главы Оредежского, Лужского и Кингисеппского межрайонных подпольных центров для работы в тылу врага[182]. 25 января самолетами за р. Свирь был переброшен партизанский отряд Б. Н. Аннинского, которому было поручено вести глубокую разведку в тылу врага и совершать диверсии южнее Петрозаводска на Кировской железной дороге. В последний день января 1943 г. отряды 2-й ЛПБ нанесли встречный удар карателям, напавшим на партизанский лагерь в Еловецком лесу. 8 февраля отряд 3-й ЛПБ ворвался ночью на ст. Подсевы и сжег все станционные сооружения, ремонтную мастерскую, вокзал. Другой отряд этой бригады взорвал железнодорожный мост через р. Узу.

12 марта в тыл врага был заброшен диверсионный отряд А. И. Сотникова, который сразу же приступил к проведению диверсионных мероприятий в Лужском районе на Варшавской железной дороге. По решению ЛШПД был сформирован Волховский партизанский отряд с зоной боевых действий в Тосненском, Оредежском и Красногвардейском районах. 15 марта 3-я ЛПБ вступила в борьбу с крупной карательной экспедицией врага. Бой начался у д. Ровняк Порховского района, продолжался недолго и закончился разгромом врага.

17 марта в борьбу с карателями южнее оз. Сево включились 2-я и 5-я ЛПБ. «Режим насилия, рабства и произвола» – под таким заголовком «Ленинградская правда» поместила подборку документов, фотографий и других свидетельств о фашистском «новом» порядке в оккупированных районах области. Передовая статья газеты от 19 марта 1943 г. «Беспощадно мстить немецким мерзавцам!» призывала «мстить врагу в бою, мстить в труде, мстить своим непреклонным упорством, своей неукротимой волей к победе, своей стойкостью!»[183].

Еще 9 января 1943 г. командир 3-й ЛПБ А. В. Герман прислал в ЛШПД радиограмму, в которой предложил всем ленинградским партизанам начать сбор средств на строительство танковой колонны «Народный мститель» и вовлечь в это патриотическое дело население оккупированных районов. На десятый день бригада сообщила в Ленинградский штаб партизанского движения, что на танковую колонную «Народный мститель» собрано 989 919 руб., в том числе 21 110 руб. среди населения[184].

Это движение захватило и сражающиеся части Ленинградского фронта. 24 января бойцы и командиры 42-й армии Ленфронта собрали 6,3 млн руб. на строительство танков, боевых самолетов и артиллерии. 26 января ленинградская фронтовая газета опубликовала сообщение о том, что бойцы, командиры и политработники Ленфронта внесли 46,1 млн руб. на производство вооружения для Красной армии. 28 января «Ленинградская правда» опубликовала сообщение о том, что железнодорожники Октябрьской дороги собрали 3,3 млн руб. на строительство танковой колонны «Защитник Ленинграда» и бронепоезда «Ленинградский железнодорожник», а личный состав авиации КБФ – 1,7 млн руб. на боевые самолеты[185].

В этом сложном, полном сражений январском месяце ленинградская промышленность дала фронту большое количество военной техники, различного вооружения, снаряжения и обмундирования, было выпущено 100 пушек, 63 боевые машины («катюши»), 60 минометов, 625 пулеметов, 3830 автоматов ППС и многое другое. Изготовлено и снаряжено было 43,9 тыс. снарядов и мин[186].

3-я Ленинградская партизанская бригада являлась инициатором многих начинаний, связанных с активизацией боевых действий германскими оккупационными войсками. 2 февраля коммунисты 11-го отряда этой бригады на своем собрании приняли решение о развертывании соревнования в честь 25-й годовщины РККА. И они его претворили в своих боевых делах. 17 февраля начальник ЛШПД радировал командованию 2-й и 3-й ЛПБ: «Немедленно направьте командиров, комиссаров и боевых партизан на железную дорогу Псков – Струги Красные, чтобы этими путями не пускать воинские эшелоны на Ленинград. В этом сейчас ваша главная задача и работа партизан»[187]. Командиры бригад доносили в Ленинградский штаб партизанского движения о значительном притоке в партизанские отряды молодых добровольцев, которые жаждут быстрее бить врага. Однако достаточного количества оружия в партизанских отрядах не имеется. Обращаясь с просьбой к штабу партизанского движения, командиры бригад просили по возможности обеспечить партизанские части автоматическим оружием. Так, комбриг-5 радировал в ЛШПД: «Большой прилив из местного населения в бригаду требует вооружения». Командование 2-й бригады докладывало в ЛШПД: «Широко развернули работу по мобилизации молодежи в партизаны. Думаем принять до 1000 человек, имея уже 400. Просьба прислать оружие, боеприпасы, тол, обувь»[188].

Второй месяц февральских боев 1943 г. под Ленинградом также показал ударный труд рабочих оборонных заводов. Они выпустили 107 пушек, 44 боевые машины «катюши», 65 минометов, 386 пулеметов, 3962 автомата ППС и многое другое. Отремонтированы были сотни машин. Но теперь перед ними стояла огромной важности задача: вооружить солдат и партизан автоматическим оружием. Меняя место своей дислокации, партизанским бригадам приходилось вступать в боестолкновения с фашистскими частями и нести большие потери. 14 апреля командование 2-й ЛПБ радировало в ЛШПБ: «Находимся в полном окружении противника. Попытки вырваться безуспешны. Патронов – 3000, питаемся одной кониной… Будем выбираться…»[189] 17 апреля вышел первый номер газеты «За Советскую Родину» для населения оккупированных районов области. В передовой статье «За Родину, за Ленинград» говорилось: «Любишь Родину, любишь Ленинград – помогай всеми силами советским партизанам. Вместе с ними вгоняй в могилу немецких захватчиков»[190]. 3-я партизанская бригада явилась инициатором создания листовок, призывающих молодежь оккупированных областей к вступлению в партизанское движение. 18 апреля политотдел бригады издал листовку для молодежи Псковщины. «Убегайте из лагерей и с работы, куда вас насильно загнали фашистские изверги, – говорилось в ней. – Укрывайтесь в лесах. Приходите к партизанам и становитесь под боевые знамена героических бойцов за честь, свободу и независимость нашей Родины!» В другой листовке, выпущенной 20 апреля под названием «Партизан, запомни!», говорилось: «В борьбе со смертельным врагом нашей Родины будь бесстрашным и стойким. Будь смел и презирай смерть. Презрение к смерти должно распространиться в массах и обеспечивать победу – так учил Ленин»[191]. Эти слова свидетельствовали о том, что погибшие боевые друзья внесли свой вклад в разгром фашистских войск, а следовательно, и в победу. Приходившие к их могилам партизаны давали клятву «Бить врага до последнего!».

Ленинградский штаб партизанского движения имел устойчивую радиосвязь с командирами партизанских бригад и подпольными организациями и оперативно информировал их о всех изменениях в военной обстановке как в крае, так и на оккупированной врагом территории. 6 мая ЛШПД передал по радио лужскому подпольному партцентру приказ создать две диверсионные группы для совершения крушений поездов на перегонах Луга – Плюсса и Луга – Толмачево[192]. С получением сведений об усиленной переброске живой силы и боевой техники противника в северо-западных районах ЛШПД 8 мая потребовал представления полных сведений о всех передвижениях немецких войск и установления наблюдения за крупными гарнизонами, аэродромами, складами и штабами врага. 11 мая ЛШПД передал подпольным центрам, партизанским полкам и бригадам распоряжение собрать в районах своих действий достоверные данные о численности, роде войск и нумерации частей противника, а также о перевозках вражеских войск и техники на Новгородской, Витебской и Варшавской железных дорогах, Тосненской и Чудовской ветках[193]. Штаб партизанского движения 14 мая в своих указаниях 2-му ЛПБ потребовал «всей силой навалиться с 15 на 16 на железную дорогу (участок Псков – Струги Красные)». Руководствуясь этим указанием, 2-я партизанская бригада выслала на дорогу 12 диверсионных групп. 30 мая партизаны бригады на Витебской железной дороге между станциями Чаща и Чолово подорвали крупный воинский эшелон. Были разбиты паровоз, 15 платформ с орудиями и танками, 3 вагона. 4 июля Лужский партизанский отряд спустил с рельсов на Витебской железной дороге в 20 км севернее Сольцов воинский эшелон с боеприпасами и боевой техникой[194].

Штаб Ленинградского фронта обратился в ЛШПД с просьбой о немедленном информировании по аварийной волне рации об обнаружении фашистских самолетов, направляющихся в сторону Ленинграда. Это важно было для предупреждения воздушных нападений на город и принятия мер по его отражению. Органы германской разведки, действующие на северо-западе Ленинградской области, активизировали свою деятельность по выявлению важных военных объектов сражающегося Ленинграда. Штаб эйнзацгруппы «А» мобильной военно-террористической части гестапо, располагавшейся в Красногвардейске (Гатчине) и управляющей вражескими артобстрелами Ленинграда, передал командованию 18-й фашистской армии, блокировавшей Ленинград, добавочный список 776 важнейших объектов города, подлежавших первоочередному уничтожению огнем осадной артиллерии. Германские войска, теряющие способность к отражению наступательных действий частей Красной армии, шли на самые подлые деяния, что мог совершить германский фашизм, – это массовые и масштабные разрушения тех городов, которые им не удалось покорить. И здесь они применяли бомбардировки и обстрелы дальнобойной артиллерией. С наступлением белых ночей эта угроза возрастала. 16 июня фашистская артиллерия выпустила по Кировскому заводу 233 снаряда. 63 из них разорвались в механическом цехе. Разрушения были большие. За сутки коллектив завода сумел ликвидировать разрушения, и цех снова вступил в действие[195].

Учитывая воздушную угрозу городам, находившимся в доступной зоне вражеской авиации, ГКО 16 июня принял постановление «О местной противовоздушной обороне». В передовой статье газеты «Правда» «Защита наших городов от воздушных набегов врага» отмечалось: «Во время налетов на Москву летом и осенью 1941 г., во время многократных налетов на Ленинград москвичи и ленинградцы не раз показывали блестящие образцы смелости и умения в обороне своих городов». Одновременно возникали новые угрозы для населения Ленинграда и не только – это возможное применение врагом отравляющих веществ. В связи с этим перед партизанскими отрядами и подпольными органами возникла задача по выявлению вражеских химических подразделений, установлению особенностей устройства противогазов и средств обработки ОВ. Горком партии 23 июня принял решение провести в Ленинграде IX Всесоюзные соревнования Осоавиахима по противовоздушной и противохимической обороне. Особое внимание предлагалось уделить отработке навыков работы групп самозащиты в очагах химического поражения. В лектории горкома ВКП(б) была прочитана лекция на тему «Боевые отравляющие вещества и способы защиты от них».

В условиях фронтового города неизбежным являлось наличие воинских формирований, находившихся в постоянной боевой готовности и способных к военным действиям. По решению ГКО от 16 июня 1943 г. 35 батальонов МПВО Ленинграда численностью 19 тыс. человек, в том числе 15 тыс. женщин, были переведены на положение военнослужащих кадровых частей Красной армии[196].

Враг, чувствуя свою беспомощность в боевых сражениях, усилил артиллерийские обстрелы города. 17 июня на улицах и площадях разорвалось более 2 тыс. снарядов врага. Пострадали сотни людей. Средняя продолжительность артобстрелов в июле достигла максимума и составляла 9 часов 14 минут[197].

22 июля началась Мгинская наступательная операция войск Ленинградского и Волховского фронтов. Ее цель – не дать врагу восстановить блокаду Ленинграда и перебросить свои войска на центральные участки советско-германского фронта. 1 августа 1943 г. ЛШПД издал приказ о начале операции «Рельсовая война». Выполняя этот приказ, 1-й отдельный партизанский полк нанес удар по участку железной дороги Псков – Остров. На участке в 3 км были взорваны 822 рельса, приведен в негодность железнодорожный мост, также был взорван мост и на шоссе. За первую августовскую ночь 2-я и 5-я партизанские бригады подорвали 1208 рельсов, железнодорожный мост, две стрелки, спустили с рельсов воинский эшелон и в пяти местах вырезали 600 м телеграфно-телефонной линии связи. Удары, нанесенные оккупантам партизанами волховской бригады на ряде участков Витебской железной дороги, были достаточно чувствительными, что вынудило фашистское командование принять решение – покончить с этими партизанскими соединениями. 6 августа партизанский лагерь был неоднократно подвергнут бомбежке и обстрелу с воздуха. Затем открыла огонь подтянутая в этот район вражеская артиллерия. В полдень каратели штурмовали лагерь партизан. Но партизан в нем не оказалось. Узнав о готовящейся карательной экспедиции, бригада еще накануне незаметно ушла на запрятанный среди болот остров.

7 августа 360 партизан 2-й ЛПБ совершили налет на ст. Замогилье дороги Псков – Гдов и подорвали 1061 рельс, разрушили 7 км железнодорожного полотна, 8 мостов, взорвали 2 склада с боеприпасами. Дорога не действовала несколько суток. На железнодорожной линии Псков – Порхов врагу пришлось развернуть поистине огромные восстановительные работы. До 20 августа 3-я Ленинградская партизанская бригада взорвала 9 железнодорожных мостов, около 3 тыс. рельсов, сожгла склад с боеприпасами, склад с инженерным имуществом. На протяжении 6 км партизаны уничтожили телеграфно-телефонные линии связи. И это произошло через два дня после изданного приказа коменданта тылового района 16-й немецкой армии генерала Шпеймана, который потребовал положить конец партизанским налетам. И через день, в ночь на 21 августа, партизаны, одновременно атаковав 5 вражеских опорных пунктов, уничтожили около 300 гитлеровцев[198]. В листовках, сброшенных с вражеских самолетов, фашисты угрожали народным мстителям: «Партизаны! Вы окружены 6 тыс. регулярных войск. Ваше положение безнадежно. Не сопротивляйтесь, иначе погибнете под огнем германских пулеметов и пушек. Сдавайтесь!» Днем 5 сентября партизанская бригада пошла на прорыв. Ей удалось пробить брешь в кольце окружения. Партизаны ушли в район, недоступный карателям. Но в бою погиб командир бригады ленинградец Александр Герман[199].

Операция «Рельсовая война» продолжалась и переросла в новую стадию под названием «Концерт». 19 сентября партизаны 2-й бригады взорвали в районе пл. «Красноармейский лагерь» 1000 рельсов, сняли 2 км линии связи и разгромили опорный пункт, прикрывавший этот участок Варшавской железной дороги[200]. В городе Порхове партизаны при помощи магнитных мин взорвали вражескую базу горючего, где хранилось около 1000 т бензина. В этот же день на ст. Стремутка 120 партизан 1-го полка подорвали на железной дороге 1056 рельсов, разбили паровоз и 35 вагонов, уничтожили мост на шоссе. В это же время отряды 3-й ЛПБ совершили налет на участки железной дороги Псков – Порхов и Чихачево – Дедовичи. Уничтожено 4270 рельсов, 7 мостов, паровоз, 4 вагона, истреблено было свыше 150 гитлеровцев[201].

Начальник ЛШПД М. Н. Никитин в газете «За Советскую Родину» 27 сентября опубликовал статью «Красная армия вышла на дорогу победы», в которой, обращаясь к партизанам, заявил: «Вы уже немало сделали для дела победы над ненавистными захватчиками. Но сейчас требуется большее – надо помочь нашей Красной армии окончательно уничтожить врага. Смерть немецким захватчикам!» Ставка ВГК в конце сентября предупредила командование Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов о том, что, по агентурным данным, известно, что фашистское командование планирует отвод своих войск из-под Ленинграда. Приказано было повысить бдительность и быть готовыми преследовать отходящего противника[202]. И действительно, 30 сентября они начали отводить свои войска из Пскова, Дно, Порхова, а также вывозить ценности и имущество, награбленное у советских граждан, угонять в рабство тысячи наших людей. Ленинградский штаб партизанского движения 2 октября радировал в партизанские отряды и бригады: «Обстановка требует бросить все силы на Варшавскую железную дорогу. Приказываю: действовать бригадами, полками, отрядами, группами, одиночками. Взрывать мосты, рельсы, нападать на разъезды, станции. Парализовать движение на участке Луга – Псков. Не дайте захватчикам убежать, увести технику и наше добро»[203].

7 октября начальник ЛШПД отдал приказ подпольным партцентрам и партизанским формированиям всеми средствами срывать вражеский план насильственной эвакуации населения с оккупированной территории, парализовать движение на железных и шоссейных дорогах. Партизанам и подпольщикам было приказано громить фашистские гарнизоны, разгонять оккупационные учреждения и устанавливать советскую власть, истреблять немецких захватчиков[204]. 13 октября 5-й ЛПБ остановил на участке Уторгош – Сольцы 3 железнодорожных состава с жителями Слуцкого, Красносельского и других районов области, которых гитлеровцы насильно увозили с ленинградской земли. Перебив охрану, партизаны освободили советских людей. ЛШПД наградил бригаду Красным знаменем, отличившиеся бойцы и командиры были представлены к правительственным наградам. Ночью 16 ноября отряды этой же бригады подорвали несколько сот рельсов на Варшавской железной дороге. Партизаны 3-й ЛПБ совершили налет на вражеские гарнизоны в д. Выбор и Носово (Сошихинского района) и освободили 980 местных жителей, которых гитлеровцы собрались угнать на чужбину. В Ашинском районе группа 1-й ЛПБ напала на фашистских фуражиров, которые гнали скот, отобранный у жителей д. Одорье. Партизаны перебили охрану и возвратили стадо населению. Ленинградский штаб партизанского движения радировал командованию 5-й бригады: «Сейчас главное – спасти население от угона на каторгу и препятствовать вывозу немцами хлеба, оборудования и других ценностей. Организуйте уход населения целыми деревнями в леса»[205]. Под ударами партизан оккупационные немецкие части покидали советские поселения. Именно в это время нельзя было допустить, чтобы они могли спалить деревни и сено. Комбриг-5 радировал в ЛШПД: «Власть берем в свои руки. Организуем власть в лице чрезвычайных “троек”. Приступили к работе, восстанавливаем сельсоветы, создаем местные отряды и группы самозащиты для охраны мирного населения»[206]. Ночью 26 октября 2-й полк 3-й ЛПБ уничтожил фашистский гарнизон в Киверове Пожеревицкого района, а 4-й полк – в д. Горушки Славекского района. Истреблено было свыше 200 гитлеровцев, разгромлено 6 складов с боеприпасами, снаряжением и продовольствием. Исходя из того, что действующие партизанские бригады значительно разрозненны и ими стало трудно управлять, ЛШПД принял решение на базе 2-й ЛПБ сформировать 2, 6, 9-ю партизанские бригады, из 1-го отдельного партизанского полка 1-ю и 8-ю ЛПБ[207]. Вражеское командование пыталось сдержать боевую активность партизан, проводя против них крупные карательные экспедиции, поддерживаемые танками и авиацией. Но у них ничего не получалось. В ночь на 1 ноября ленинградские партизаны дали очередной «концерт» на железных дорогах Порхов – Псков и Псков – Луга. Участвовали три бригады. Было разбито свыше 11 тыс. рельсов, подорваны 11 железнодорожных и 10 шоссейных мостов, эшелон, 2 паровоза и 12 вагонов, срезано 23,8 км линий связи[208].

Партизанская газета «За Советскую Родину» напоминала каждому: «Не защищаться, а нападать!» – таков был лозунг вооруженного восстания. На временно оккупированной территории Ленинградской области на 1 декабря 1943 г. действовали 11 партизанских бригад и 2 отряда – всего 20 324 партизана. Кроме них в партизанских формированиях находились 6556 невооруженных человек. В полосе Волховского фронта было 5308 партизан[209].

Следует особо подчеркнуть, что создаваемые в Партизанском крае «оргтройки» устанавливали советскую власть во всех освобожденных от врага регионах. В этот перечень входило: во‑первых, создание органов советской и партийной власти и определение плана их работы; во‑вторых, создание органов государственного управления по всем жизненно важным направлениям; в‑третьих, возрождение системы детского и школьного образования, воспитания и оздоровления; в‑четвертых, очищение территории от разрушенных и сгоревших зданий и возведение новых строений жилищного и хозяйственного назначения; в‑пятых, организация сбора брошенного оружия, его складирование и охрана; в‑шестых, проведение работ по определению мест захоронения партизан и бойцов Красной армии, погибших в боях с врагом, и др.

Темпы работы Ленинградского штаба партизанского движения в последний месяц 1943 г. не снижались, а, наоборот, возрастали. В утвержденном «Плане дальнейшего расширения партизанского движения и обеспечения боевой деятельности партизанских бригад, отрядов и групп на оккупированной территории Ленинградской области на зимне-весенний период 1943–1944 гг.» основной задачей указывалось: «Расширить возникающие очаги вооруженного народного восстания против немцев под руководством партизан в районе действий 2, 5, 7 и 9-й партизанских бригад[210].

Враг в своей агонии предпринимал все возможное для уничтожения жилых строений в деревнях и селах, сжигая их и все другое, необходимое для человеческого существования. ЛШПД в радиограмме командиру 11-й ЛПБ Г. П. Григорьеву указывал: «Отступая, фашисты стремятся все сжечь, взорвать, вывезти, оставить пустыню. Задача партизан – сохранить деревни, города, предприятия от разрушения. Когда деревня превращена в опорный пункт, партизаны помогают армии выкуривать врага. К этому готовьтесь…»[211] Последние месяцы 1943 г. убедительно показывали, что начинается заключительный этап борьбы в тылу врага под Ленинградом. Его размах, массовость, масштабность были велики, и враг напрягал все свои силы, чтобы удержать захваченные территории в своих руках. 21 сентября командование группы армий «Север» приняло решение выселить жителей всех прифронтовых районов на Запад, их имущество конфисковать, а населенные пункты уничтожить. Командование группы армий «Север» с ноября сосредоточивает большие усилия против партизанских бригад и предпринимает две крупнейшие карательные операции «Бекас» и «Дикая утка» против 9-й партизанской бригады. Но к началу ноября партизаны этой бригады и восставшее население очистили от врага территорию, включавшую до 400 деревень и рабочих поселков. Так же безуспешно закончилась операция «Волчья охота» против 5-й ЛПБ, партизаны и жители произвели большие разрушения на Киевском шоссе южнее Луги, разрушили 8 мостов между деревнями Маяково и Новоселье, во многих местах были устроены завалы и нарушена связь. Только за одну ночь на 1 ноября партизаны трех бригад подорвали свыше 11 тыс. рельсов, 11 железнодорожных и 10 шоссейных мостов, разрушили 5 станций и разъездов, срезали 23,8 км линий связи[212]. Всего за 3,5 месяца ленинградские партизаны подорвали 52 564 железнодорожных рельса, принудив этим карателей к прекращению своих коварных замыслов.

§ 3. Синявинско-Мгинская наступательная операция в последующие месяцы после прорыва вражеской блокады

Командование Ленинградским фронтом не останавливалось на достигнутом и принимало все меры к тому, чтобы отобрать у противника захваченные им наши территории. 10 февраля 1943 г. после артиллерийской подготовки войска 55-й армии Ленинградского фронта из района Колпино начали наступление. В полдень атакующие овладели пос. Красный Бор. В этот же день они продвинулись еще на несколько километров и заняли населенные пункты Старая Мыза, Чернышово, ст. Поповка, овладели окраиной д. Степановки. 11 февраля наши части сумели еще продвинуться вперед в районе Красного Бора. Вражеская авиация пыталась активизировать свою деятельность и не допустить атак войск Ленинградского фронта. Но наша авиация сумела хорошо противостоять вражеской и сбить 18 ее самолетов[213].

Волховский фронт своей 2-й Ударной армией во взаимодействии с 67-й армией Ленинградского фронта 13 февраля, стремясь срезать образовавшийся выступ, вклинившийся в расположение наших войск, начал наступление – от Синявинских болот на запад к Неве и от Невы (из района Московской Дубровки) на восток, к Синявинским болотам[214]. Здесь, на синявинском направлении, шли бои за мало кому известный пос. Арбузово и еще менее известные 1-й и 2-й Городки. Но бои были нелегкие. Враг здесь так вгрызся в землю, что приходилось выкорчевывать его из каждого укрепления. Гитлеровцы не упускали случая нанести встречный удар. 14 февраля контратака была особенно упорной. Лишь стойкость наших бойцов и сильный пулеметный артиллерийский огонь вынудили врага отойти на исходные позиции. На поле боя остались трупы более 200 солдат и офицеров противника[215]. Наши воины даже на самых тихих участках Ленинградского фронта не оставляли врага в покое. 17 февраля соединения правого крыла 67-й армии завершили разгром противника в районе 1-го и 2-го Городков и 8-й ГЭС. Этому способствовало наступление войск 55-й армии в районе Красного Бора, куда противник перебросил значительную часть своих сил. Воспользовавшись этим, 102, 138 и 142-я стрелковые бригады 67-й армии успешно осуществляли штурм так называемого городокского узла. Таким образом, легендарный Невский пятачок воссоединился с освобожденной от врага во время прорыва блокады территорией южнее Ладожского озера[216].

В районе Красного Бора противник попытался вернуть свои потерянные позиции. Его атаки и атаки наших подразделений следовали одна за другой. Особенно отважно действовали подразделения ст. сержанта Горского. В пылу боя он вырвался вперед и оказался среди гитлеровцев. Горский пустил в ход гранаты. Когда он оказался в окружении немцев, то взорвал последнюю гранату и… погиб сам.

Весна 1943 г. сказалась и на боевых действиях: распутица осложнила начавшееся 19 марта наступление наших войск в направлении Ульяновки. Но это была не единственная причина, из-за которой 2 апреля пришлось прекратить наступление. Действия 55-й армии Ленинградского фронта и 8-й армии Волховского фронта натолкнулись на сильное сопротивление врага. Решившись на ослабление других участков фронта, враг сосредоточил в этом районе значительные силы. А распутица еще более затруднила наше наступление. И все же, хотя основная задача была не решена (она заключалась в том, чтобы разгромить мгинско-синявинскую группировку врага и расширить сухопутные коммуникации Ленинграда), значение Красноборской операции, проводившейся в феврале, трудно переоценить. Вынужденный обороняться противник не мог и помышлять теперь о наступлении на Ленинград. Не было у него также и возможности перебросить резервы из-под Ленинграда на юг, где наши войска продолжали успешно развивать наступление[217].

Действительно, итоги зимней кампании Красной армии свидетельствовали о новых серьезных наступательных действиях. В условиях зимы советские войска продвинулись на 600–700 км и освободили от фашистских захватчиков огромную территорию в 48 тыс. км 2. Велики были и трофеи наших войск. Захвачено 1498 самолетов, 4770 танков, 15 860 орудий, 9835 минометов, 1825 складов с военным имуществом, взято в плен 343 525 вражеских солдат и офицеров[218].

Наступательные операции фронтов продолжались. 22 июля 1943 г. совместными действиями войска Ленинградского и Волховского фронтов начали проведение Мгинской наступательной операции. Ее замысел состоял в том, чтобы ликвидировать имеющуюся сильную группировку войск противника в составе 25 лпд, 11 и 290 пд, которые занимали хорошо подготовленный оборонительный рубеж: Арбузово, свх. Торфяник, Синявино (иск.), Гонтовая Липка, опираясь на систему опорных пунктов Арбузова, высота 22,0, треугольник железной дороги, свх. Торфяник, Синявино, высота 51, лес вос. Синявино, Аннинское, Мустолово, Келколово.

Две сильные артгруппировки противника в районах: Захожье – 2 ад, Келколово – 8 ад, Синявино – 11 ад, Мга – 6 ад. Особенностью обороны противника являлся сильно подготовленный оборонительный рубеж, второй проходил по р. Мойке и третий по р. Мге. Враг сосредоточил здесь немалый резерв – до трех пд и до 80–100 танков в районах: Горы, Мга, Пухолово, Лезье, Сологубовка и до 3 пд в районах: Красногвардейск, Вырица, Тосно. Какие же задачи в проведении этой наступательной операции ставил Ленинградский фронт во взаимодействии с Волховским? Основной силой прорыва обороны противника на фронте Арбузово, Синявино являлась 67-я армия. Она совместно с войсками Волховского фронта должна была окружить и уничтожить синявинско-мгинскую группировку противника, полностью очистить восточный берег р. Невы на участке Арбузово, Ивановское и установить общий фронт на восточном берегу р. Невы с 55-й армией и Волховским фронтом на линии Кировской ж/д. Здесь выдвигались две задачи. Первая – ближайшая – прорвать первую полосу обороны противника, овладеть Синявинскими высотами и выйти на рубеж р. Мойки. Вторая – последующая – представлена двумя подзадачами: а) при успешном развитии наступления войск Волховского фронта и выхода в район Мги главный удар развивать на юго-запад вдоль р. Нева, форсировать р. Мгу на участке Горы, срезать клин р. Невы, р. Мги, очистить от врага восточный берег р. Невы и выйти на Кировскую ж/д, установить на восточном берегу Невы общий фронт с 55-й армией и с Волховским фронтом на линии Кировской ж/д. Вспомогательный удар нанести на Мгу навстречу войскам Волховского фронта с целью уничтожения оставшейся северо-восточнее Мги группировки противника; б) при задержке наступления Волховского фронта, закрепившись на р. Мге, главный удар нанести в юго-восточном направлении на Мгу навстречу войскам Волховского фронта для соединения с последними войсками в районе Мги[219].

Каждому виду войск, их соединениям и частям были поставлены конкретные задачи. Командующему фронтом на основе разведданных, казалось, что все предусмотрено и враг при усилении нашей артиллерии и воздушной подготовке не сумеет быстро заменять выходившие из строя дивизии первого эшелона – вторым, затем третьим, а далее у него не будет уже резервов. Именно здесь был и допущен просчет. Генерал-полковник Л. А. Говоров признал, что возможность противника на возмещение соединений, потерявших боеспособность, предполагалась не более 5–6. В то время как действующий противник стал уже менять третий эшелон дивизий, которые оборонялись на участке прорыва 58, 126, 21 пд, наполовину уже были перемолоты и начали сменяться четвертым эшелоном.

Ленинградский фронт таким количеством запасных дивизий не располагал и, следовательно, не мог далее вести столь жесткое сражение. Нельзя не учитывать и то, что огневая плотность обороны противника была слишком насыщенна. Л. А. Говоров как ответственный за данную операцию не мог обойти молчанием отношение командующего Волховским фронтом к участию в этом сражении. В своем докладе в Ставку ВГК от 21 марта 1943 г. он указывает: «Способность противника к непрерывному восстановлению обороны на синявинском направлении Ленинградского фронта обусловлена неоправдавшимся расчетом на взаимодействие с соседним Волховским фронтом.

Действия Волховского фронта не привлекли на себя оперативных резервов противника, что позволило ему часть сил снять с Волховского фронта и направить на Ленинградский фронт. Так, из 7 введенных в ходе боя дивизий на синявинском направлении две (212-я, 61-я) прибыли с Волховского фронта, одна (126-я) с Северо-Западного фронта, две (28-я и 121-я) из резерва 18А и две (21-я и 58-я) с пассивных участков Ленинградского фронта.

По плану операции предполагалось, что резервы противника будут рассредоточены между обоими фронтами. В итоге 11 стрелковых дивизий ударной группировки Ленинградского фронта последовательно встретились с 10 пд противника. Ввод предусмотренных планом операций и фактически уничтоженных в ходе боя позволил противнику предотвратить неизбежный прорыв на синявинском правлении и изменить ход операции, вынудив нас к тому, что силы и средства ударной группировки, предусмотренные планом для развития прорыва, были введены в бой для продолжения уничтожения дополнительно появившихся на фронте сверх шести пд еще четырех пд»[220].

Командование Ленинградским фронтом 8 сентября 1943 г. представило Верховному Главнокомандующему свои соображения о дальнейших перспективах и задачах фронта. «В связи с общей обстановкой, – указывалось в документе, – Военный совет Ленинградского фронта считает своевременным поставить вопрос о разгроме 18-й армии как основы северного крыла Восточного фронта противника и не только окончательно освободить Ленинград, но и овладеть всем Лужским плацдармом с выходом на рубеж р. Луга от устья до г. Луга как предпосылка дальнейших действий на Прибалтику»[221].

Уже тогда Военный совет, штаб фронта и лично его командующий генерал-полковник Л. А. Говоров продумывали все вопросы, связанные не только с планом наступательной операции, но и со всеми ее составляющими.

9 сентября Военный совет Ленинградского фронта представил Ставке ВГК свои соображения относительно наступательных действий с целью разгрома блокирующей Ленинград 18-й немецкой армии. В этот же день свои соображения по этому вопросу представил и Военный совет Волховского фронта. Замысел сводился к тому, чтобы ударом из района Новгорода в направлении Луги расчленить группу армий «Север» и во взаимодействии с другими фронтами окружить и уничтожить основные силы 18-й армии противника. Несколько позже соображения военных советов Ленинградского и Волховского фронтов с некоторыми изменениями были утверждены Ставкой ВГК[222].

Но следует особо отметить, что, когда еще операция по разгрому 18-й немецкой армии разрабатывалась в штабах, многое уже осуществлялось на поле боя. 15 сентября 45-я и 63-я гвардейские дивизии, входящие во вновь созданный 30-й гвардейский корпус, которым командовал генерал Н. П. Симоняк, атаковали противника, укрепившегося на Синявинских высотах. Врагу был нанесен неотразимый удар. Главный опорный пункт гитлеровцев – высота, которую наши войска безуспешно штурмовали в июне и августе, была взята за какие-то 30 минут[223]. Этот успех был определен и связан с организацией и проведением артподготовки. Если раньше в боях, едва заканчивалось время, отведенное на артиллерийскую подготовку, орудия переносили огонь с траншей в глубину обороны противника и этим отсидевшиеся во время артподготовки в укрытиях гитлеровцы снова бросались в траншеи и встречали наших бойцов огнем. Теперь же артподготовка не прекращалась. По мере продвижения атакующих вперед огневой вал как бы «сползал» от одной вражеской траншеи к другой. Противник, привычно ожидавший конца артподготовки, не успел опомниться, как все три его траншеи были захвачены гвардейцами… Успеху гвардейцев способствовали авиаторы. За один день они совершили 721 самолето-вылет и не только помогли взломать оборону противника, но и нанесли значительные потери его подходившим резервам[224].

Разрабатывая операцию по освобождению Ленинграда от блокады, командование фронта не исключало, что противник может пойти на отвод своих войск. С этой целью готовились два варианта операции, условно названные «Нева-1» и «Нева-2». Первый из них как раз и был рассчитан на тот случай, если гитлеровцы, пытаясь избежать удара, начнут заранее отходить. Оперативной директивой от 6 октября 1943 г. Военный совет Ленинградского фронта поставил задачу войскам упорно и настойчиво прощупывать оборону противника и быть готовыми к немедленному наступлению. Одновременно ставилась задача приступить к подготовке общего прорыва фронта предусмотренным вариантом «Нева-2»[225].

Политуправление Ленинградского фронта 10 августа 1943 г. организовало выставку 400 картин, этюдов, автолитографий, зарисовок, плакатов и других видов агитации, где была запечатлена героическая борьба и подвиги защитников города-фронта. Эта обширная выставка была создана художниками-фронтовиками, ее осмотр завершился высокой оценкой представленных работ, пожеланиями их авторам дальнейших успехов в деле прославления героев обороны Ленинграда. Следует отметить, что художники понимали правильность этих пожеланий. Управление по делам искусств при Ленгорисполкоме организовывало встречи художников с героями их будущих картин. 12 августа 1943 г. на квартире художника Александра Пахомова (Кировский пр., 14) собрались любители живописи. Состоялся серьезный творческий разговор, завершившийся просмотром работ А. Пахомова[226].

Ленинградский горком партии и горисполком 9 октября 1943 г. приняли решение на заводе № 2 треста «Русские самоцветы» организовать граверную мастерскую и вернуть сюда с других предприятий гравера Харитонова, ювелира Савина, монтировщика Уварова и эмальера Кострова. Директору завода вменялось в обязанность организовать производственное обучение специалистов резьбы по металлу и драгоценным камням[227].

Это решение свидетельствовало о том, что победа не за горами и надо сделать все для создания красивых вещей, изготовленных руками ленинградцев.

§ 4. Дорога победы: ее строительство и значение

Через 6 суток (18 января 1943 г.) после начала наступления ленинградцы и волховчане пожали друг другу руки и по-братски обнялись. В 14 часов над разрушенной колокольней Шлиссельбурга взвился красный флаг, возвестивший долгожданную победу по прорыву вражеской блокады. В связи с этим Государственный Комитет Обороны принял решение прекратить сооружение свайно-ледовой дороги через Ладожское озеро. Тут же был утвержден новый ее план. От Шлиссельбурга, минуя все еще занятую Мгу, дорога выйдет у д. Поляны на основную магистраль, которая через ст. Волховстрой снова свяжет Ленинград прямым железнодорожным сообщением с востоком страны. Вечером 18 января вслед за войсками, освободившими Шлиссельбург, сюда прибыла группа инженеров-железнодорожников. Строительство дороги протяжением более 30 км и двух мостов через Неву и Назию предстояло закончить к 8 февраля 1943 г. В соответствии с решением ГКО командование Ленинградского фронта направило в освобожденный накануне район железнодорожные части и специальные формирования для сооружения новой железной дороги[228]. Уже 21 января развернулось строительство соединительной железной дороги от Шлиссельбурга до Поляны. Одновременно с прокладкой железнодорожного пути строился и мост через Неву, ширина которой в этом месте превышала 1000 м.

В технологии строительства мостовых сооружений применялись новые методы. Так, в пробитые во льду лунки опускались сваи из толстых бревен. 16 одновременно работающих копров забивали их в дно реки на глубину до 4 м и на расстоянии 1,5 м одна от другой. Работу по установке свай завершал мороз. Он сковывал лунки льдом, надежно закрепляя сваи.

Напряженная работа по строительству моста и других объектов развернулась в полную силу. Она не прекращалась даже ночью. Строительные участки напоминали поле боя. Несмотря на вражеские артиллерийские обстрелы, люди продолжали работать. Копровщики в четыре и даже в пять раз перевыполняли сменную норму по забивке свай. К этому их подвигали сообщения из разных мест о том, что в тылу формируются эшелоны с продовольствием для ленинградцев, для защитников города-фронта. Уже 27 января Совет народных комиссаров СССР принял решение отгрузить Ленинграду сверх фондов более 77 т продовольствия. Строители дороги работали, не зная отдыха. Было завершено строительство линии связи, необходимой для обслуживания новой железнодорожной ветки, длина которой составила 38 км[229].

Прокладка пути проходила в исключительно трудных условиях. Передний край вражеской обороны находился в 6–8 км. Работы проходили на сильно заминированной противником местности, под постоянным артиллерийско-минометным огнем, в сильные морозы и пургу. Непрерывными артиллерийскими обстрелами и систематическими ударами с воздуха противник стремился не только воспрепятствовать строительству дороги, но и разрушить уже построенные ее участки. Тем не менее постройка 33-километрового пути была закончена на два дня раньше срока.

Исключительно важным событием в жизни ленинградцев, всех защитников города являлось то, что 2 февраля 1943 г. на земле, освобожденной всего две недели назад, было завершено строительство железной дороги, которая связала Ленинград со всей страной. В этот день по дороге прошел пробный состав. В 18 часов он пересек мост, сооруженный за небывало короткий срок – за 11 дней. Чтобы перекинуть его с одного берега Невы на другой, потребовалось забить 2650 свай. Длина моста составляла 1300 м[230]. Машинист первого обкаточного поезда Александр Михайлов вел паровоз со скоростью пешехода, если не медленней. Он и все мостостроители понимали, что, случись что – осадка свай, перекос пути или что-нибудь в этом роде, паровоз и платформы свалились бы в Неву. Но… мост сделан был на славу, на совесть. Он лишь поскрипывал под тяжестью поезда[231].

6 февраля в 16 часов по новой железной дороге в Шлиссельбург со станции Волховстрой прибыл поезд с продовольствием для Ленинграда. Несколько раньше сюда со ст. Жихарево прибыл поезд с лесом.

Первый поезд с Большой земли подошел к Финляндскому вокзалу Ленинграда в 10:09. На его вагонах были надписи, сделанные мелом: «Челябинск – Ленинград». Когда паровоз «Э 708-64», разорвав красную ленточку, остановился, над вокзалом взметнулось раскатистое «Ура!» и заиграл оркестр. Полтора года в Ленинград не приходили поезда. И вот он здесь. В 40 вагонах находились ящики со сливочным маслом и другими ценными продуктами. До Волховстроя этот поезд вела челябинская бригада, а на завершающем участке управление приняла на себя ленинградско-волховская бригада в составе Ивана Пироженко – машиниста, его помощника Виктора Дятлова, кочегара Ивана Антонова. Здесь же присутствовал уполномоченный Народного комиссариата путей сообщения по Волховстройскому железнодорожному узлу Вольдемар Виролайнен. Тот самый, который в 1917 г. дважды тайно перевозил Ленина через границу.

В пути, на перегоне Липка – Междуречье, поезд подвергся артиллерийскому обстрелу, но благополучно проскочил опасную зону. Постройка этой линии и ее эксплуатация явились новой крупной победой войск Ленинградского и Волховского фронтов в борьбе за коммуникации. С этого времени Ленинград стал иметь дороги – железную и зимнюю автомобильную и водную на озере. Но главную роль начала играть железнодорожная магистраль. 18 марта закончилось строительство постоянного железнодорожного моста через Неву. Это позволило организовать сквозное движение поездов из Волховстроя через Поляну в Ленинград. Ровно в полдень из Ленинграда ушел первый поезд на восток. Его повела бригада Павла Федорова, завоевавшая это право в соревновании ленинградских машинистов[232]. 19 февраля ленинградский железнодорожник машинист паровоза № 721‑83 Петров привел в Ленинград продовольственный состав, вес которого на 340 т превышал норму. К тому же машинисту удалось на час сократить время пребывания в пути. Второй эшелон, прибывший в этот же день, превышал весовую норму на 220 т[233]. Доставка продовольствия для Ленинграда из разных регионов страны позволила увеличить нормы снабжения ленинградцев. С 22 февраля рабочие и инженерно-технические работники оборонных предприятий и горячих цехов стали получать по 700 г хлеба, все остальные инженерно-технические работники – 600 г, служащие – 500 г, иждивенцы и дети – 400 г. Повышены были нормы выдачи других продуктов[234].

Германское командование принимало все меры к тому, чтобы не допустить нормального функционирования Дороги победы, и своими артобстрелами стремилось вывести из строя железнодорожные сооружения и перевозимые грузы. Противник прилагал огромные усилия, чтобы прервать железнодорожное сообщение. Бомбардировке с воздуха и артиллерийскому обстрелу подвергались не только сам путь и поезда, но и мосты через Неву и Волхов. В мае – июне враг совершил несколько авиационных налетов на мосты через Волхов. В этих налетах участвовало до 100 бомбардировщиков и 40 истребителей. 3 марта на перегоне Липки – Междуречье Шлиссельбургской дороги противник артиллерийским огнем разбил 41 вагон с боеприпасами, подорвал 10 вагонов с другими грузами. Были значительные жертвы. При восстановительных работах, которые пришлось вести под обстрелами, погибло еще 15 человек. Перерыв в движении превысил 60 часов, чтобы избежать повторных случаев, была выработана специальная инструкция по безопасности движения, приняты и организационные меры. Простой на дороге в апреле удалось сократить более чем вчетверо[235].

Железнодорожные объекты, связанные с перевозкой важных для города-фронта и его граждан грузов, подвергались артиллерийским обстрелам и бомбовым ударам. 23 марта и в последующие ночи враг совершил массированные воздушные налеты на ст. Тихвин. Бомбами были выведены из строя 9 паровозов и 240 вагонов, нанесен ущерб станционному хозяйству. Около 200 бомб сбросила фашистская авиация на железнодорожный узел Волховстрой. 25 марта ночью фашистская авиация жестоко бомбила ст. Волховстрой, стремясь прервать движение на Ленинград. Были разбиты 6 паровозов и 260 вагонов, убито и ранено 107 человек. Разрушения были значительными, движение удалось восстановить только через 10 часов. Враг подверг сильному обстрелу железнодорожный мост через Неву у Шлиссельбурга[236].

В целях недопущения подобного и чтобы прикрыть железную дорогу, связывавшую Ленинград с Большой землей, на защиту ее объектов был выдвинут ряд зенитно-артиллерийских и авиационных частей, в том числе 240-я авиадивизия. Войска ПВО этого района уничтожили 102 самолета врага[237].

Исходя из реальности того времени было принято решение о строительстве временного моста для железнодорожного сообщения через Неву. Это объяснялось тем, что весенний ледоход его мог снести. Военный совет Ленинградского фронта 18 февраля принял решение в кратчайшие сроки – за 2 месяца – построить рядом с этим временным мостом постоянный. Строители возвели мост за один месяц. В дно Невы пришлось забить 4500 свай. Эта огромной сложности задача была выполнена досрочно. 18 марта в 18:50 по новому мосту прошел обкаточный поезд, а 19 марта на рассвете по нему через Неву открылось регулярное железнодорожное движение. И в этот же день новый мост был подвергнут сильному артиллерийскому обстрелу, который нанес ему сильные повреждения[238]. Была разрушена опора, концы двух металлических ферм сорвались с нее и упали в воду. Все это свидетельствовало, что враг знает о местонахождении моста, т. е. он им просматривается и подвергается артиллерийским налетам. Обсуждение решения этой проблемы привело к одному: строительству 18-километрового обходного пути, который должен пройти в нескольких километрах от линии фронта. Благодаря этому вражеские наблюдатели не смогут обнаруживать наши поезда. Но здесь возникла одна из серьезных проблем – сложность прокладки нового пути. Половина трассы проходила по торфяному болоту[239].

Безусловно, железная дорога, построенная в узком коридоре, пробитом сквозь блокадное кольцо, облегчала положение Ленинграда. Однако она не могла обеспечить перевозку всех грузов, необходимых городу. Тем более что дорога подвергалась жестоким артиллерийским обстрелам. Поэтому наряду с нею продолжала действовать Ладожская трасса. Первые машины вышли на нее 23 декабря 1942 г. А приказом Военного совета фронта 30 марта 1943 г. движение по льду было прекращено. В этот 101-й день ее работы 64 раза пришлось переносить линии ледовых трасс. Много хлопот причиняли снежные заносы: дорожники расчистили в общей сложности тысячи километров пути. На льду были перекрыты сотни трещин из-за оттепели, начавшейся еще в феврале, лед стало заливать водой. Местами машинам приходилось преодолевать разливы глубиной до 40 см. Ко всему этому трасса 140 раз подвергалась воздушным налетам. Однако, несмотря на все трудности, в Ленинград по льду Ладоги было доставлено 214 539 т продовольствия, боеприпасов, угля и других грузов[240]. Ленинградский фронт получил 839 орудий, 166 реактивных установок и 460 минометов, 42 танка, 54,4 т боеприпасов[241].

В мае 1943 г. по шлиссельбургской Дороге победы в Ленинград прибыли 259 поездов с грузами, в обратном направлении ушло 290 составов. Простой составов из-за вражеских бомбардировок и обстрелов составил 43 часа. Водным путем через Ладогу было доставлено около 59 тыс. т грузов, не считая лесоматериалов[242].

Германское командование принимало все меры для того, чтобы сорвать железнодорожное сообщение Ленинграда со страной, лишить его снабжения продовольствием и вооружением. В последние дни мая и в начале июня вражеская авиация численностью до 250 самолетов совершала налеты на ст. Волховстрой. Своими бомбовыми ударами она вывела из строя оба железнодорожных моста и этим нарушила прямое сообщение Ленинграда со страной. Командование железнодорожных частей вынуждено было принять все возможные меры, чтобы грузы, предназначенные Ленинграду, были доставлены по назначению. Ремонтно-восстановительные подразделения сразу же приступили к восстановлению мостов, и уже 5 июня в строй вступил временный деревянный, а 2 июля – постоянный металлический мост. Военным командованием Ленинградского фронта принимались меры к тому, чтобы ускорить обходной путь железнодорожной линии и этим устранить просматриваемый участок вражескими наблюдательными пунктами. Одновременно принимались все меры к усилению противовоздушной обороны. Были созданы зенитно-артиллерийские части по защите магистрали.

Следует отметить, что и сами поездные составы также усилили свою противовоздушную охрану. Они вооружались зенитно-пулеметными установками, наблюдательными постами. Одновременно создавались мощные ремонтные бригады. 7 июня к каждому из поездов, проходившему через шлиссельбургский коридор на Большую землю, уже прицеплялись специальные вагоны для пассажиров. И этим было положено начало возрождению пассажирского сообщения между Ленинградом и Москвой.

Путейцы проявляли мужество в ведении железнодорожных составов под вражескими обстрелами и бомбардировками. 24 июня главный кондуктор 48-й паровозной колонны Октябрьской железной дороги М. Г. Кардаш во время движения поезда был дважды ранен, но не покинул пост, а принял активное участие в тушении пожара и доставке раненых в ближайший госпиталь. Впоследствии он был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Несмотря на серьезные повреждения, в июне 1943 г. по шлиссельбургской дороге в Ленинград прибыло 374 поезда с грузами, в обратном направлении ушел 261 состав. Простои составов из-за вражеских бомбардировок и обстрелов составили 42 часа 20 минут. В июле прибыли 369 поездов с грузами, в обратном направлении ушли 338. Простои поездов из-за вражеских обстрелов составили 59 часов 40 минут[243]. В этих условиях дорога работала. В Ленинград шли грузы с продовольствием, вывозилось оборудование, раненые, больные и т. д.

11 ноября 1943 г. в город прибыла делегация из Киргизии. Она сопровождала присланный в дар ленинградцам железнодорожный состав продуктов – несколько десятков вагонов мяса, масла, муки, яблочного джема, картофеля, лука. Четыре вагона были загружены индивидуальными подарками лучшим воинам Ленинградского фронта и подарками, присланными артелью им. Нариманова личному составу подшефного линкора «Октябрьская революция»[244].

Из Ленинграда отправлялось промышленное оборудование: станки, агрегаты и многое другое, помогающее эвакуированным предприятиям создавать вооружение. С 16 ноября по решению Государственного Комитета Обороны эвакуация такого оборудования из Ленинграда прекращалась в связи с необходимостью восстановления своей промышленности и выполнения заказов государственных предприятий.

229 суток железнодорожные составы не продвигались в связи с артиллерийскими обстрелами и вражескими бомбардировками. Нужно было восстановить разрушенные пути, заменить разбитые вагоны, спасти раненых и захоронить погибших. Созданный ленинградский корпус контрбатарейной борьбы своими ударами из тяжелых орудий срывал попытки врага подолгу держать город и железнодорожные узлы под обстрелом. Бесчинствующему врагу «по делам» доставалось от наших партизан. Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Кюхлер в своем приказе от 30 ноября 1943 г. вынужден был признать: «Все увеличивающиеся удары и акты саботажа в отношении железных дорог, путей сообщения и учреждений вермахта, усложняющие действия войск, ведущие к тому же к многочисленным жертвам личного состава, все больше свидетельствует о том, что местное население широко поддерживает партизан…»[245] А что же хотел этот генерал? Животной покорности перед теми варварами, которые днем и ночью бомбили город, разрушая его больницы и госпитали, школы и жилые дома, уничтожая культурные ценности знаменитых музеев, убивая его жителей, изуверствуя по отношению к местному населению? За все это и должны были держать ответ генерал Кюхлер и его соратники, которые мечтали о захвате Ленинграда и всей советской страны.

§ 5. Криминогенная обстановка в блокадном Ленинграде и борьба органов безопасности с вражеской агентурой и преступностью

Война всегда обнажает две свои противоположные стороны: одна – патриотическая, характерная для той части населения, которая честно работает на государство, на его народ и всегда помогает его развитию и укреплению и тем способствует разгрому вражеских сил и возвращению к мирной жизни. Эта часть населения всегда превышает другую часть – ту, которая склонна к получению каких-либо выгод от войны, от той страны, которая является враждебной. В условиях войны с германской армией ее союзниками выступали враждебные элементы из числа контрреволюционных, антисоветских, деклассированных и уголовно-преступных личностей. Немало было тех, кто встал на путь измены родине, установил связи с германскими оккупационными властями, вступил в фашиствующие организации, пособничал немецким властям в проведении карательных операций. Советские органы безопасности и внутренних дел проводили серьезную работу по выявлению вражеской агентуры и ее пособников.

Сложившаяся обстановка на Северо-Западном театре военных действий во второй половине 1941-го и до января 1944-го, да и после, была наиболее тяжелой и чрезвычайно опасной на ленинградском направлении, и прежде всего – в самом Ленинграде. Если для других городов, находившихся в прифронтовой полосе, состояние безопасности и общественного порядка было примерно таким же, как и в тыловых центрах страны, то Ленинград представлял собой всю гамму, весь спектр сложных социальных явлений, свойственных городу-фронту. Это касалось не только известных продовольственных трудностей и связанных с ними криминальных действий, но и наличия бандитствующих вооруженных элементов, мародерства, дезертирства, уклонения от воинской и трудовой повинности. Все это определяло особое положение города, требовало проведения комплекса мер, направленных на обеспечение его безопасности.

Однако чрезвычайная военная обстановка не позволяла провести глубокую чистку контрреволюционных формирований, бандитских и антисоветских групп в самом городе, его окрестностях и тем более в районах области. Слаба была и агентурно-оперативная работа по выявлению этих лиц. Вполне понятно, что сражающийся город нуждался в честных и добросовестных ленинградцах, патриотах своего города, готовых к его защите и к немедленному восстановлению. Поэтому перед органами НКВД города, а также и области встали чрезвычайно важные задачи: а) по решительному улучшению агентурно-оперативной работы по выявлению прежде всего тех лиц, которые были пораженчески настроены, высказывали намерения к сотрудничеству с германскими органами; б) по выявлению и задержанию беглых солдат и офицеров германской армии из лагерей военнопленных, скрывавшихся в лесах, поселках, а также у местных жителей; в) в связи с массовой заброской в тылы Ленинградского, Волховского и Карельского фронтов вражеских диверсионно-террористических групп. УНКВД своим приказом от 8 июля 1942 г. определило меры по оперативному выявлению немецко-фашистских диверсионных групп с помощью постов наблюдения за воздухом, особенно в ночное время, и быстрого направления в район выброски десанта истребительных отрядов для поиска и задержания вражеских агентов.

Следует особо отметить, что суровые меры наказания применялись к тем дезертирам Красной армии, которые совершили тяжкие преступления, связанные с преступной деятельностью, изменой и службой в карательных органах полиции и иных частях вермахта. Однако к тем дезертирам из Красной армии, которые не совершали других тяжких деяний, приказом Наркома обороны от 21 августа 1943 г. № 0413, а затем и циркуляра НКВД от 14 сентября 1943 г. № 453 при задержании дезертиров, бежавших из Красной армии, предлагалось руководствоваться следующим: «За добровольную явку дезертиров, сержантского и рядового состава, не совершивших более тяжких преступлений, направлять в штрафные роты и батальоны…»[246]

Анализ нормативных актов военного времени позволяет сделать вывод, что хотя Ленинград и находился в положении блокадного города, однако режим осадного положения в нем специальными документами не вводился. Вместе с тем блокадное положение города накладывало определенный отпечаток на формирование и осуществление правового режима военного положения. Фактически в Ленинграде была установлена специфическая разновидность режима осадного положения.

Чрезвычайно важной задачей, которая встала перед Военным советом Ленинградского фронта с первых военных дней, являлось создание условий, обеспечивавших бесперебойное продовольственное снабжение города. Уже 19 ноября 1941 г. постановлением № 00409 «О временном изменении норм отпуска хлеба» Военный совет с 20 ноября изменил эти нормы: для рабочих и ИТР – 500 г, для служащих, иждивенцев и детей – 250, для летно-технического состава ВВС – 500, частей первой линии и боевых кораблей – 500 г и для всех остальных воинских частей – 300 г. Разрешалось в третьей декаде ноября выдать по детским карточкам 100 г сухофруктов и 100 г картофельной муки[247].

Этим же постановлением начальник Управления НКВД П. Н. Кубаткин и прокурор города Ленинграда Н. Г. Попов обязывались усилить борьбу с расхищением продовольственных товаров, какими бы формами это воровство ни прикрывалось[248]. Тогда же было принято и другое постановление Военного совета фронта № 00410 «О доставке продовольственных товаров в Ленинград и о производстве пищевой целлюлозы»[249].

Вопросы охраны продовольственных складов с первого дня войны находились в поле зрения органов и войск НКВД. Прежде всего необходимо было регламентировать выдачу продовольствия. Уже на первом заседании оперативного штаба (22 июня 1941 г.) начальник ОБХСС А. С. Дрязгов поставил вопрос о немедленном введении карточной системы и рассредоточении запасов продуктов по небольшим складам. Следует иметь в виду, что складская база для сохранности продовольственных товаров не предоставляла хорошо подготовленных помещений для хранения значимого количества этих запасов. Ее здания, как правило, представляли собой деревянные блоки. Лишь некоторые, связанные с хранением мясо-молочных и других скоропортящихся продуктов, имели ледовую подушку с опилковым настилом. Все это требовало постоянного ремонта и обновления. Город практически располагал продовольственной базой на незначительный срок. Он питался с колес, большая часть его населения и тем более пригородных районов имела свои хозяйства, а следовательно, и базу для рынка и коммерческой торговли. Карточная система в Ленинграде была введена только 18 июля, а к энергичному рассредоточению продовольствия побудил лишь пожар на Бадаевских складах.

Уже в первые дни войны в ОБХСС по оперативным каналам и от населения стала поступать информация о том, что отдельные работники торговли, общественного питания и системы снабжения, пользуясь сложившейся тяжелой ситуацией, активно припрятывали продукты и товары первой необходимости для дальнейшей перепродажи. Уже 24 июня, на третий день войны, была арестована повар одной из столовых Аипова, у которой дома изъяли почти полтонны продуктов и промтоваров на сумму 300 тыс. руб.[250]

Ситуация в то время усугублялась еще тем, что в армию и народное ополчение спешно призывались и уходили ответственные должностные лица, не успевавшие, естественно, передавать как положено материальные ценности. Введение карточной системы, безусловно, приостановило волну вымывания продуктов из торговли.

С конца III квартала 1941 и до весны 1942 г. ленинградцы получали по карточкам в основном хлеб. Естественно, что работа хлебозаводов была взята под особый контроль ОБХСС. За годы войны крупные шайки воров были выявлены на хлебозаводах № 3 и 12 и в артели «Хлебопечение». Последняя привлекла внимание оперативных работников еще весной 1941 г. Осенью к уголовной ответственности там было привлечено 48 человек технологов, экспедиторов, охранников, а вместе с ними завмагов и базарных спекулянтов. Ущерб от хищений в артели составил более 2 млн руб.[251]

Крупные хищения были выявлены в столовых (особенно Октябрьского, Невского и Кировского районов). Так, завстоловой Красногвардейского района некто Васильев сумел «сэкономить» и похитить две тонны хлеба, 1230 кг мяса, 1,5 ц сахара. Обворовывали и учащихся ФЗУ в столовой № 10: за два месяца там похитили много продуктов, предназначавшихся подросткам.

Однако с введением карточной системы распространились случаи хищений карточек при транспортировке, в типографиях по месту их изготовления. Нередко преступники прибегали к повторному использованию талонов и таким образом получали продукты, которые сбывали спекулянтам. Перед сотрудниками ОБХСС стояла задача ликвидации злоупотреблений в карточной системе. Так, например, ими была раскрыта группа преступников, возглавляемая заведующим райпищеторгом и начальником карточного бюро одного из районов города. Отделом БХСС управления милиции была вскрыта преступная деятельность председателя и начальника снабжения Осоавиахима, которые путем махинаций получили несколько десятков тонн продовольственных товаров[252]. 24 марта 1942 г. на бюро ЛГК ВКП(б) начальник милиции Ленинграда Е. С. Грушко сделал сообщение о преступных группах, возглавляемых директорами Петроградского райхлебторга и комбината треста хлебопечения Смольнинского района[253]. Помимо руководителей различных продовольственных отраслей, кражу продуктов производили и рядовые работники магазинов, булочных, столовых[254]. В результате умелого использования агентурного материала и правильного проведения операции в июне 1942 г. была вскрыта и ликвидирована преступная группа в артели «Метбытремонт» Васильевского острова, систематически похищавшая продовольственные карточки путем подлогов[255].

Помимо непосредственной борьбы с хищениями продуктов и продовольственных карточек, велась работа и по контролю за расходом продуктов питания. По рекомендации органов милиции в мае 1942 г. были созданы райотделы по контролю и учету расхода нормируемых продовольственных товаров на предприятиях торговли и общественного питания[256]. В результате работы органов милиции по контролю за выдачей продовольственных карточек[257] исполком Ленгорсовета изменил систему их выдачи. Если ранее составлением списков и выдачей карточек занимались управляющие домами, то с июня 1942 г. эти функции передали райжилуправлениям. По спискам, составленным управдомами, в РЖУ проводилась проверка, а выдачу производил специальный кассир-инкассатор в присутствии представителя общественности или сотрудника милиции. Изменение системы выдачи карточек способствовало снижению злоупотреблений управдомами. Так, только во Фрунзенском районе не явилось 4000 человек, включенных управдомами в списки[258].

Несмотря на различные принятые меры, а также на то, что вся основная работа сотрудников служб и подразделений была полностью направлена на пресечение хищений продовольствия, преступления подобного рода не исчезали и не сокращались. Более того, количество их возрастало. Особенно это касалось различных махинаций с продовольственными карточками. Если во второй половине 1941 г. за эти преступления осудили 234 человека, то в первой половине 1942 г. уже 817, а во второй половине – 1112 человек[259]. Органы милиции также отмечали, что большинство подобных преступлений совершалось группами лиц, имевших доступ к продовольствию. Так, на одном из заседаний бюро горкома ВКП(б) начальник УНКВД города отмечал, что в Смольнинском райпищеторге группа работников наворовала такое количество продуктов, которым можно было бы месяц кормить полк РККА. В Свердловском районе была арестована группа, похитившая за два месяца свыше 5 тонн продовольственных продуктов[260]. Если в первую блокадную зиму часть преступлений, связанных с хищением продуктов, зачастую совершали люди, не являвшиеся закоренелыми преступниками, то в последующем этим занимались преступные группы, руководителями которых были коррумпированные номенклатурные работники райкомов и горкома ВКП(б)[261]. Несмотря на сложность борьбы с этими преступниками, органами милиции за второй год войны у них было изъято 25 т муки и хлебных изделий, 2300 кг сахара и около 30 т других продовольственных товаров, не считая ценностей, обменянных на украденные продукты[262].

Ленинградские советские и партийные организации в условиях вражеской блокады проявляли требовательность к тем лицам, которые халатно относились к выполнению установленных задач по расходованию продовольственных и промышленных товаров для населения города. Заслуживают внимания документы, свидетельствующие о совместных постановлениях Ленинградского совета депутатов трудящихся и Бюро ГК ВКП(б), например от 28 февраля 1943 г. «Об усилении борьбы с расхищением и разбазариванием продовольственных и промышленных товаров». В нем указывается: «Несмотря на принятые исполкомом Ленгорсовета депутатов трудящихся и Бюро ГК ВКП(б) меры по обеспечению сохранности продовольственных и промышленных товаров и доведению их в полной мере до потребителя, в ряде торговых, снабженческо-сбытовых, промышленных предприятий, артелях промышленной кооперации, больницах и других закрытых учреждениях имеют еще место расхищения и разбазаривания продовольственных и промышленных товаров, самоснабжение, злоупотребление с продовольственными и промышленными карточками, обмеривание, обвешивание и обсчет потребителей, распространено завышение контингентов питающихся, отпуск продовольственных и промышленных товаров по записям без карточек, сверх установленных норм»[263]. В нем указывались вопиющие факты, касающиеся расхищения продовольствия. В ряде предприятий и учреждений незаконно выдавались рабочие карточки, а не служащие. На дополнительное питание ставились не ослабевшие от недоедания, а руководящий состав предприятия. Одновременно выявлялись факты двойной выдачи карточек – рабочей и служащей.

В Кировском районе 80 % работников столовых получали питание без карточек за счет столующихся, а свои карточки многие из них продавали. В списке на получение карточек руководящего состава вносились «мертвые души»[264]. На заводе № 522 был устроен банкет за счет 1500 пайков, выделенных для рабочих, перевыполнивших нормы выработки. Кощунственным явлением был обман детей, ущемление их в питании. В детском саду № 46 Октябрьского района повар только за один день обворовал детей на 2,3 кг рисовой каши, 240 г сыра, 250 г хлеба, 400 г конфет и 100 г сливочного масла[265]. Эти факты и многие другие свидетельствовали, что значительная часть продовольствия не доходит до настоящего потребителя, а попадает в руки воров и спекулянтов. Причиной этому являлось то, что руководители торговых и снабженческих организаций, а также на предприятиях и в учреждениях не установили должный порядок распределения продуктов и промтоваров. Руководители самоустранились от этого, передав всю организационную работу в руки нечестных, алчных людей. Безответственность руководящего звена в подборе кадров на работу на базах, складах и в распределении продуктов приводила к тому, что на работу принимались сомнительные элементы, ворующие и разбазаривающие товары, отпускаемые для снабжения населения. Многие ответственные лица самоустранились от контроля за состоянием распределения продовольствия на заводах и в учреждениях, что позволяло отдельным работникам производить незаконные деяния. Не проявляли свою активность органы прокуратуры и суда в рассмотрении заявлений и дел, связанных с расхищением и разбазариванием продовольственных товаров[266].

Совместные постановления городского совета депутатов трудящихся и горкома партии определили целый ряд решений, определяющих уголовную, административную и служебную ответственность тех лиц, на которых возлагались прямые обязанности по продовольственному обеспечению граждан. В принятых постановлениях указывалось: «2. Предупредить руководителей торговых и сбытовых организаций и всех других организаций и учреждений, получающих для населения продовольствие и промышленные товары, о том, что они несут персональную ответственность за сохранность и доведение выделенных государственных товарных фондов до потребителя. 3. Обязать отдел торговли исполкома Ленсовета (Андриенко) и руководителей торговых организаций: а) ввести с 1.03.1943 г. строгий учет всех продовольственных и промышленных товаров в торговых предприятиях; в) проводить выездные ревизии товарно-материальных ценностей в продовольственных и промтоварных магазинах и столовых не реже одного раза в месяц, а на складах и базах не реже одного раза в квартал. При обнаружении недостачи и злоупотреблении товарами с виновного лица, помимо привлечения его к уголовной ответственности, должна быть взыскана в судебном порядке стоимость недостающих продовольственных товаров по рыночным ценам, налагаться арест на их имущество <…> 9. Обязать начальника Управления ленинградской милиции т. Грушко Е. С. обеспечить силами органов милиции контроль за печатанием и хранением продуктовых карточек в типографии и сдачей их в рабочие и участковые бюро. 10. …повести решительную борьбу с обвешиванием, обмериванием и обсчетом потребителя в магазинах и столовых. Работников торгующих организаций, нарушающих правила торговли, отдавать под суд или налагать на них штрафы в административном порядке в размере до 500 рублей из заработной платы. <…> 12. Обязать военного прокурора г. Ленинграда т. Панфиленко и уполномоченного Наркомюста т. Рыхлова: а) в месячный срок закончить расследование и рассмотрение в судебной инстанции всех находящихся в производстве дел о расхищении и разбазаривании продуктов и промышленных товаров, а также о злоупотреблениях с продовольственными и промтоварными карточками. Впредь все дела о расхищении и разбазаривании продовольственных и промышленных товаров рассматривать в судебных органах в десятидневный срок и по наиболее характерным делам довести краткие сообщения в “Ленинградской правде” о вынесенных приговорах. Председатель исполкома Ленгорсовета П. Попков, секретарь ЛГК ВКП (б) А. Жданов»[267].

В соответствии с данным постановлением были приняты и организационные меры по укреплению руководящего состава главного управления столовых, торготдела, Ленглавресторанов, управления торговли, управления по учету и выдаче продовольственных карточек, отдела здравоохранения Ленгорсовета и др. Проверки в столовых, в том числе № 23 Куйбышевского района, в феврале 1943 г. показали, что здесь не были доданы каждому служащему: 2 кг овощей, 200 г белковых дрожжей, 2,35 кг соевых продуктов, 270 г сухофруктов, 55 г жиров, 110 г пшеничной муки и 30 г кофе. Аналогично этой столовой и в других столовых – № 31, 15, 3, 25, а также в ресторанах «Москва», «Метрополь», «Бристоль» этого же района[268]. Тогда Ленинградский горком партии принял решение об освобождении от занимаемой должности парторга завода № 522 А. П. Александрова за незаконное использование талонов, предназначенных для дополнительного питания рабочих, перевыполнявших нормы выработки, на проведение банкета[269]. Особое внимание Ленинградский горком партии обращал на состояние питания больных и раненых в госпиталях и больницах. Именно здесь был необходим строгий порядок закладки продуктов в котел для приготовления пищи и ее раздачи. Факты проверки 17 февраля 1943 г. больниц им. Нахимсона, К. Либкнехта, а также госпиталя № 109 выявили многие серьезные недостатки. В их числе: 1) приготовление и отпуск пищи в больницах производится бесконтрольно. Пища подается больным без проверки по весу и по качеству; выход готовой продукции никем не указывается; 2) в ряде больниц больных обворовывают и за их счет содержат различного рода прихлебателей. В больнице им. Нахимсона за счет больных ежедневно кормят двух дежурных врачей и четырех сестер. Во всех больницах и госпиталях кухонные рабочие питаются за счет больных и свои продовольственные карточки не сдают. В больнице им. К. Либкнехта продукты получают на 500 человек, а количество больных составляет всего 307. В госпитале № 109 за декабрь 1942 г. больным недодали 22,7 % жиров, 49 % картофельной муки, 50 % овощей. В принятом постановлении указывалось: «Установить, что за постановку дела питания больных отвечают лично начальники госпиталей и главврачи больниц»[270].

В мае, июне, июле и августе 1943 г. специальные комиссии горкома партии проводили ревизионные проверки состояния снабжения рабочих и служащих различных предприятий. Комиссии выявили немало фактов грубого нарушения в расходовании продовольствия на ряде заводов, в контрольно-учетных бюро при отделах торговли, самом Ленэнерго и др. Проверка 29 мая 1943 г. состояния расходования продовольствия в Ленэнерго выявила вопиющие факты, когда группа руководящего состава (4 человека), не считаясь с установленными нормами снабжения, организовала для себя питание «по потребности» за счет продовольствия, выделенного для дополнительного питания рабочих. Четыре человека в течение апреля на собственные нужды отоварили 600 талонов на 36 кг мяса, 6 кг сахара, 4,5 кг жиров, много банок мясных, рыбных и других консервов, предназначенных для рабочих[271].

В период блокады менялись не только качественный состав преступников и масштабы их деятельности, но и отношение государственных структур к одним и тем же преступлениям, совершенным в различное время разными по социальному положению людьми. В июле – августе 1941 г. за расхищение продовольствия должностные лица осуждались на срок от 2 до 3 лет лишения свободы; в сентябре – октябре за подобное преступление осуждали в среднем на 8 лет; с ноября до конца зимы, как правило, приговаривали к высшей мере наказания[272]. Однако по мере решения продовольственного вопроса сроки наказания за хищения продуктов стали снижаться от 5–10 лет в 1942-м – начале 1943 г. до 2–3 лет в 1943 г.[273] Следует отметить, что высшую меру наказания определяли, как правило, тем лицам, которые по роду своей деятельности занимались операциями с продовольствием: заведующим булочными, магазинами, складами, кладовыми, поварам.

Исключительную значимость в обеспечении города-фронта продовольствием по Военно-автомобильной дороге (ВАД) имела инспекторская группа Управления милиции Ленинграда, сведенная в единый сводный отряд областного управления милиции. Основными задачами его являлись: борьба с расхищением продовольственных грузов, подвозимых Ленинграду и частям Ленинградского фронта; обеспечение бесперебойного продвижения по трассе автотранспорта, перевозившего эти грузы, предупреждение аварий и борьба с простоями; осуществление технического контроля за состоянием автотранспорта, работающего на трассе, и оказание ему практической помощи[274].

Для выполнения этих задач сводный отряд укомплектовывался милицейскими работниками разных специальностей, в основном за счет госавтоинспекторского и оперативно-следственного состава и работников милиции из временно оккупированных районов Ленобласти. Служба осуществлялась двухсменными круглосуточными постами на всем протяжении дороги в условиях частых налетов вражеской авиации, бомбардировавшей и обстреливавшей трассу.

С начала действия ВАД по 24 марта 1942 г. за хищения перевозимых грузов было задержано 586 военнослужащих и 232 гражданских лица. При обысках у них было изъято: муки – 23 526,5 кг, хлеба печеного – 79 кг, ржи – 801 кг, жмыхов – 405 кг, крупы – 3982,9 кг, жира и масла – 433 кг, мяса – 1321,1 кг, шоколада – 11 кг, чая – 5 кг, сгущенного молока – 32,25 кг и других продуктов в общей сложности – 2804,6 кг. Помимо продовольственных товаров, было изъято: спички – 294 коробки, папиросы – 305 пачек, спирт – 16 бутылок, керосин – 160 литров, мыло хозяйственное – 98 кусков, валенки – 28 пар, табак – 600 г.[275].

Все дела о хищениях, совершенных военнослужащими, передавались военному прокурору дороги, а дела в отношении гражданских лиц после оперативно-следственного расследования – в народный суд.

Конец 1941 г. и весь 1942 г. Ленинград в криминальном отношении был связан с ростом карманных краж и краж «на рывок», когда преступники вырывали у ослабевших людей сумки с хлебом и карточками. В уголовном розыске была создана специальная группа по борьбе с карманниками. Ее сотрудники «перекрывали» в основном крупные очереди за хлебом, выявляли подозрительных лиц, предупреждали действия преступников. За весь 1942 г. было зарегистрировано 468 карманных краж. Благодаря принятым мерам удавалось их предупреждать. Если в январе 1942 г. их было 70, то в декабре – 22. Одновременно велась интенсивная борьба с кражами хлеба «на рывок». По мере ослабления продовольственного кризиса количество подобных краж резко сократилось[276]. Однако возникли другие виды хищений продуктов, такие как налеты на магазины с целью грабежа продовольственных товаров. Военный совет фронта настойчиво требовал усиления борьбы с хищением хлеба и карточек. Это находило свое отражение в его постановлениях. Кроме того, 829 продовольственных магазинов города были взяты под охрану милицией УНКВД. 30 января 1942 г. ее начальник Е. Грушко в своей справке председателю Ленгорсовета П. С. Попкову сообщал: «…органами милиции за хищение хлеба задержано 235 человек. Среди них выявлены зачинщики, следственные дела на которых закончены и переданы на рассмотрение военного трибунала. На предотвращение этих преступных проявлений мною мобилизован весь аппарат милиции. Оперативно обслуживаются хлебобулочные и продовольственные магазины… За последние дни наблюдаются факты, когда отдельные граждане, собравшиеся группами, расхищают хлеб во время доставки его с хлебозаводов по булочным на санках и тележках. Для ликвидации такого рода преступлений мною организовано по отдельным маршрутам патрулирование, а в ночное время сопровождение этих перевозок.

По каждому нарушению следственные дела заканчиваются в наикратчайший срок, и виновные предаются суду военного трибунала»[277]. Естественно, новые задачи потребовали дополнительных сил и знания оперативной обстановки по продовольственному снабжению в районах города. Отдел БХСС и другие подразделения милиции прилагали немало усилий к ликвидации преступного разгула на хлебном фронте.

Несмотря на пресечения и разоблачения многих преступлений, связанных с хищением продуктов, улучшение положения с продовольствием после прорыва блокады, сотрудники ОБХСС продолжали вскрывать и ликвидировать группы расхитителей. В начале февраля 1943 г. была арестована группа преступников, у которых изъяли ценностей и денег на сумму свыше 1 млн 400 тыс. руб.[278], и несколько преступников, у которых было изъято 4677 кг продуктов питания. Несколько позже ликвидировали аналогичную группу в составе 34 человек, а следом – в 50[279]. С одной стороны, подобная статистика свидетельствует о росте эффективности работы подразделений милиции, с другой – о возможностях хищения продовольствия и продуктовых карточек.

Исходя из сложившейся ситуации в обеспечении города продуктами питания и их сохранения, 28 февраля 1943 г. исполком Ленгорсовета и бюро горкома ВКП(б) приняли совместное постановление «Об усилении борьбы с расхищением и разбазариванием продовольственных товаров», в котором определялся ряд мер, направленных на сохранение продовольственных и промышленных товаров. Перед органами милиции поставили задачу по обеспечению контроля за печатанием и хранением продовольственных и промтоварных карточек в типографиях и сдачей их в районные и участковые бюро. Милиция обязывалась все дела о расхищении и разбазаривании продовольственных и промышленных товаров рассматривать в кратчайшие сроки и по наиболее характерным делам давать краткие сообщения в «Ленинградской правде» о вынесенных приговорах[280].

10 марта 1943 г. начальник УНКВД Ленинграда П. Н. Кубаткин, выступая на заседании бюро горкома ВКП (б), подчеркнул, что «продовольственный вопрос у нас все время не снимается с повестки дня. Это не случайное явление. Вокруг продовольственного вопроса все время идет напряженная борьба, и эта борьба в отдельные периоды принимает антисоветское направление. Эта борьба идет по двум направлениям. Первое направление – это фашистские разведки, стремясь подорвать продовольственное положение в городе, засылают к нам шпионов и провокаторов и создают антисоветские формирования. Вот показания двух шпионов: они имели задание распространять провокационные слухи о том, что продовольственное положение будет ухудшаться, что нечего дальше бороться, надо сдавать Ленинград»[281]. Документы немецко-фашистских разведслужб показывают, что в этот период активно действовала директива «Зондерштаба Р» № 00413 «Областным и районным резидентам по агентурной разведке в тылу советских войск», в которой требовалось, чтобы агенты обращали «внимание на настроение среди воинских частей и населения, на наличие в данном районе продовольственных запасов, на нормы продовольственного пайка для всех категорий военнослужащих Красной армии, на продовольственное снабжение населения…»[282]. В связи с этим начальник УНКВД отмечал, что «другая сторона – спекулянты, мародеры и жулики, которые расхищают продовольствие, занимаются воровством, спекулируют и действуют таким образом заодно с фашистскими разведками»[283].

После рассмотрения этого вопроса бюро горкома партии рекомендовало управлению НКВД города проанализировать преступления, связанные с незаконным использованием продовольственных карточек. На основе изучения сотрудниками органов милиции характерных дел, связанных с незаконным использованием продовольственных карточек, был подготовлен обзор, показавший, что хищение продовольственных карточек осуществлялось прежде всего в типографии в период их изготовления. Другим каналом хищения была деятельность работников бюро учета. Продкарточки крали лица, ведающие их выдачей в системе РЖУ и домовых хозяйств, счетных конторах, на предприятиях и в учреждениях. Имели место хищения продкарточек путем получения их по подложным документам. Помимо указанных способов незаконного использования продовольственных карточек, порой изготавливались фальшивые карточки. Таким образом, анализ показал, что практически на всех этапах изготовления и использования продовольственных карточек имелась возможность их хищения. Какие-либо ранее используемые организационные мероприятия практического результата не давали. Исходя из этого, руководство милиции приняло решение: «В типографиях, печатающих карточки, карточных и контрольно-учетных бюро среди лиц, ведающих выдачей продовольственных карточек на предприятиях и в учреждениях, в магазинах и столовых, – обеспечить систематическое агентурное обслуживание через агентурную сеть»[284]. С этой целью предполагалось в двухнедельный срок пересмотреть действующую агентурную сеть на этих объектах и принять меры к увеличению количества квалифицированных агентов. На вскрытие злоупотреблений с карточками и продовольствием требовалось привлечь не только агентуру ОБХСС, но и всю агентуру ГОУР и отделений УР РО НКВД, а также доверенных лиц, способных по роду работы и личным качествам выполнять соответствующие задания и вести наблюдение. Помимо этого, планировалось практиковать периодическую проверку правильности выдачи карточек на предприятиях, в учреждениях и домоуправлениях[285].

За преступления, совершенные в области продовольственного снабжения, и прежде всего за спекуляцию, было привлечено к уголовной ответственности в первом полугодии 1942 г. – 707 человек и во втором полугодии 1942 г. – 541 человек. Принятое Военным советом Ленфронта постановление в апреле 1942 г. «Об усилении борьбы со спекуляцией» и улучшение снабжения трудящихся создали обстановку, при которой эти преступления пошли на убыль. В 1943 г. за спекуляцию было осуждено только 126 человек (или 9 % всех осужденных)[286].

Хлебный кризис вызвал и другие виды преступлений, которые были характерны не только для Ленинграда, но и для многих городов страны. К ним относились убийства и покушения на убийство с целью овладения продкарточками и продуктами питания, а также хищения имущества эвакуированных граждан и военнослужащих с расчетом его продать или обменять на продукты. Эти виды рассматривались как бандитизм и умышленные кражи. За первый вид преступления в первом полугодии 1942 г. было осуждено в Ленинграде 1216 человек (54,7 % всех осужденных за бандитизм в течение двух лет войны). Однако в последующие периоды за бандитизм было осуждено: во второй половине 1942 г. – 546 человек (25,8 %) и в первой половине 1943 г. – 194 человека (9,4 %)[287].

Медленное, но последовательное и постоянное улучшение продовольственного снабжения населения города, а также ряд крупных оперативно-разыскных и профилактических мероприятий, проводимых УНКВД, позволили изменить ситуацию к лучшему и сократить число бандитских проявлений. Несмотря на сокращение числа подобных преступлений, отдел борьбы с бандитизмом не снижал активности в своей работе. Только в июле 1943 г. сотрудники этого отдела обезвредили несколько бандитских формирований, у которых изъяли 18 винтовок, 14 гранат, 1 автомат, 8 пистолетов, 6 сабель и 17 охотничьих ружей. Борьба с бандитизмом занимала одно из ведущих мест в деятельности милиции блокадного города. От ее результатов во многом зависели внутренняя обстановка, ее стабильность, возможность подготовки к прорыву и полному снятию блокады.

В условиях особой обстановки Ленинграда, созданной блокадой, возник новый вид преступлений – людоедство (каннибализм). Первые преступления подобного рода потребовали создания специальной группы в уголовном розыске УНКВД. В ее состав вошли оперуполномоченные, следователи и врачи-психиатры. Военный прокурор города А. И. Панфиленко в своей докладной записке А. А. Кузнецову указывал: «С момента возникновения в г. Ленинграде подобного рода преступлений, т. е. с начала декабря 1941 по 15 февраля 1942 г., органами расследования за совершение этих преступлений было привлечено к уголовной ответственности: в декабре 1941–26 чел., в январе 1942–366 чел. и за первые 15 дней февраля 1942 года – 494 чел.»[288].

Представляет интерес и тот факт, что из 866 человек, привлеченных к уголовной ответственности за людоедство, 131 (14,7 %) были коренными жителями Ленинграда. Остальные 755 (85,3 %) прибыли в город в различное время из Ленинградской (169 человек), Калининской (163 человека), Ярославской (38 человек) и других областей[289]. Практически это были эвакуированные, лишенные всяких средств к существованию.

Расследуя эти преступления, следователи столкнулись со сложностью их классификации. Все убийства с целью поедания мяса убитых в силу их особой опасности квалифицировались как бандитизм (ст. 59-3 УК РСФСР). Прокуратура города квалифицировала их также по аналогии с бандитизмом (по ст. 16‑59 УК РСФСР). По состоянию на 20 февраля 1942 г. за эти преступления Военным трибуналом было осуждено 311 человек[290]. С октября 1941 г. по январь 1943 г. с обвинениями в каннибализме, т. е. по ст. 16‑59 п. 3 УК РСФСР (особый вид преступлений), Управлением НКВД ЛО было арестовано 1979 человек, из них 492 мужчины и 1487 женщин[291].

В блокированном Ленинграде работниками милиции активно велась борьба со всеми преступлениями. За период с 1 июля 1941 г. по 30 апреля 1943 г. только сотрудниками ОБХСС было привлечено к уголовной ответственности 11 059 человек, из них 6889 арестованы[292]. Благодаря неутомимой работе сотрудников милиции во второй половине 1941 года у расхитителей и мародеров было изъято 455 т хлеба, сухарей, крупы, зерна, жиров[293]. У арестованных и привлеченных по уголовным делам было изъято ценностей, промтоваров и продуктов питания на сумму свыше 200 млн руб.[294]. За годы же блокады к уголовной ответственности по линии ОБХСС привлекались 13 545 человек. У преступников конфисковано: 23 317 736 руб. наличными, 4 081 600 руб. – в облигациях, на 73 420 руб. – золотых монет, 134 кг золота в изделиях и слитках, 6428 каратов бриллиантов, 767 кг серебра, 40 846 долларов США[295].

Доставка продовольствия, охрана его в пути и на базах являлись первостепенным делом не только городских властей и милиции, но и военного командования. 16 ноября 1941 г. командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М. С. Хозин лично поставил задачу командиру 23-й дивизии НКВД на выделение специальных частей для охраны продовольственных складов и грузов, перевозимых по Дороге жизни. Хлеб, как известно, был вопросом жизни или смерти сотен тысяч людей, сражавшихся с врагом. Доставлялись же хлеб и другие продукты чрезвычайно трудно. Враг с невиданным ожесточением пытался вывести из строя пути подвоза продовольствия, любыми способами уничтожить его. Для защиты поступавших ресурсов привлекались значительные силы стрелковых войск, зенитных средств, авиации. Гарнизоны 23-й дивизии НКВД охраняли и обороняли продовольственные склады и базы в Тихвине, Гостинополье, Новой Ладоге, Сясьстрое, Бухте Гольсмана, Ваганове и др.[296]

Военный совет Ленинградского фронта своими постановлениями от 27 января и 21 февраля 1942 г. возложил на войска НКВД задачу сопровождения и охраны грузов по Ириновской железной дороге с западного берега Ладоги до Ленинграда, а также их охрану на станциях и складах в самом городе[297]. К апрелю 1942 г. войсками охранялись 16 продовольственных и три артиллерийских объекта, вещевой и угольный склады, две базы горючего. Летом и осенью к ним добавилось еще 19 объектов[298].

Проблема охраны и обороны продовольственных ресурсов особенно остро и масштабно встала перед войсками НКВД на Ленинградском фронте. Военный совет постоянно выдвигал новые задачи, связанные с доставкой и охраной продовольствия. В постановлении от 22 ноября 1942 г. «Об организации перевозок через Ладожское озеро в зиму 1942–1943 гг.» он предписывал «охрану грузов на складах восточного и западного берега Ладожского озера оставить за командиром 23-й дивизии войск НКВД»[299].

Здесь же, на Ленинградском фронте, войска решали задачу сопровождения вагонов с грузами. В 1942 г. для этих целей выделялось 10 872 караула, которые обеспечивали безопасность 141 398 вагонов. За 9 месяцев, предшествовавших полному разгрому фашистских войск под Ленинградом, 20 780 войсковых нарядов обеспечивали доставку 202 537 вагонов с грузами для города и фронта[300].

Характеризуя служебную деятельность войск НКВД по охране железных дорог и продовольственных баз, следует иметь в виду их участие в выполнении приказа Сталина № 0169 от 3 марта 1942 г. «Об улучшении охраны и мерах наказания за хищения и разбазаривание военного имущества» и постановления ГКО от того же числа «Об охране военного имущества Красной Армии в военное время». Приказ НКВД от 15 марта 1942 г. не только объявлял эти документы «для руководства и неукоснительного выполнения», но и определял ряд мер по борьбе с хищениями, в том числе и на транспорте. В частности, войска НКВД по охране железных дорог были задействованы для выполнения требований названных документов. Результаты деятельности войск НКВД по охране грузов на транспорте за 1942 г.[301] приведены в таблице.

Как видно из таблицы, после марта 1942 г. число лиц, задержанных за хищение, сократилось во втором и третьем кварталах, однако в конце года снова наметился их рост, который продолжался и в 1943 г., когда было задержано 16 232 расхитителя грузов[302]. Что же способствовало сокращению этих преступлений на транспорте? Здесь следует выделить два обстоятельства. Первое и, безусловно, главное – это приказ НКО № 0169 от 3 марта 1942 г. «Об улучшении охраны и мерах наказания за хищения и разбазаривание военного имущества» и постановление ГКО № 1379С от того же числа «Об охране военного имущества Красной Армии в военное время». Двумя этими документами все воинские начальники строго-настрого предупреждались об ответственности за наведение порядка в охране и использовании военного имущества. В приказе (п. 2) говорилось: «Командующим войсками фронтов, армий и округов, командирам частей и соединений, начальникам военных учреждений в 15-дневный срок проверить все пункты хранения продовольствия, фуража, вещевого и прочего имущества, принять меры к надежной охране и сохранности имущества от порчи и хищений», и далее в п. 6: «За непринятие конкретных мер на месте по сохранению оружия, боевой техники и всего вообще военного имущества, равно за ограниченность только бумажными указаниями, наказывать бездельников, применяя высшие меры дисциплинарных прав, а также и по суду, как за должностное преступление»[303].

Исходя из того, что высшей военной и государственной властью в стране во время войны являлся Государственный Комитет Обороны, то, безусловно, его постановление за № 1379С от 3 марта 1942 г. представляло собой правовую основу для принятия мер к тем, кто допускал хищения и разбазаривание военного имущества. В постановлении указывалось:

«1. Установить на военное время:

за хищения (воровство) оружия, боеприпасов, продовольствия, обмундирования, снаряжения, горючего и прочего военного имущества, совершенные складскими работниками и другими лицами, в непосредственном ведении которых постоянно или временно находилось это народное достояние;

за хищения (воровство) тех же предметов военного снабжения лицами, ответственными за сохранность или сопровождение воинских грузов на железнодорожном, водном, авиационном транспорте, а равно водителями или сопровождающими грузовые автомашины и повозными;

за умышленную порчу или приведение в негодность обмундирования, снаряжения, оружия и военно-технического имущества, выделенных военнослужащим в индивидуальное или коллективное пользование, – высшую меру наказания – расстрел с конфискацией всего личного имущества преступника.

2. Лиц, принявших в свое пользование или на хранение упомянутое в ст. 1 настоящего постановления имущество, зная заведомо о том, что оно похищено или незаконно приобретено, а равно всех лиц, незаконно приобретающих и хранящих оружие, военно-техническое имущество, военное обмундирование и другие предметы военного образца, подвергать судебной ответственности как соучастников (ст. 17 и примечание 2 к ст. 193-1 УК РСФСР по редакции СУ 1936 г. № 1 (высшая мера наказания)).

3. За разбазаривание указанного в ст. 1 настоящего постановления военного имущества, а именно:

за отпуск должностным лицам на довольствие войск или отдельным военнослужащим продовольствия или военного имущества сверх установленной нормы;

за оставление военного имущества без надзора, когда это не вызывалось условиями боевой обстановки;

за оставление противнику боевой техники и другого военного имущества в обстановке, когда это не вызывалось военными обстоятельствами;

за нарушение правил хранения военного имущества, последствием чего явилась порча или хищение имущества;

за несдачу должностными лицами служб снабжения довольствующим органам тары от продовольствия, боеприпасов и подлежащей возврату народному хозяйству подвергать лишению свободы не ниже 5 лет с удержанием стоимости утраченного или испорченного имущества»[304].

Дела, связанные с рассмотрением всех этих преступлений, предусматривалось решать в течение трех дней. Для повышения ответственности тех лиц, которые доставляли или сопровождали груз, был разработан и утвержден специальный открытый лист. В приказе НКО № 0169 (п. 10) указывалось: «Сопровождающих, водителей и повозочных, предъявивших грузы в меньших количествах против показаний открытых листков, в случае отсутствия у них законных доказательств о недостачах арестовывать и немедленно передавать суду Военного трибунала согласно объявленному постановлению ГКО»[305].

Рассчитывать на честность и порядочность всех без исключения лиц, перевозивших и охранявших продовольствие и товары в экстремальных условиях, было нельзя. Немало находилось тех, кто стремился извлечь выгоду из своего соприкосновения с продуктами. На Дороге жизни помощник начальника 7-й площадки перевалочной базы интендант II ранга В. Г. Кругловин пытался похитить два ящика какао-концентрата. Военный интендант III ранга М. Г. Степанов был задержан за хищение мешка ржаной муки, воентехник II ранга 253-го ОЗАД М. Н. Крамаренко похитил мешок пшеничной муки. Военные водители 850-й автобазы – Гайдук, Богомолов, Носарев и регулировщик 57-го дорожно-эксплуатационного батальона Федоров и другие расплачивались за ночлег и разные услуги украденным продовольствием – мукой и мясом. Расхитители продовольствия шли на разные ухищрения. Они прятали продукты в сиденьях машин, в инструментальных ящиках, под капотами двигателя, в запасных колесах, в снегу около дороги с целью перевоза их обратным рейсом и т. д.[306] Таким образом, постановление ГКО и приказ НКО СССР строго указывали на меры ответственности, предъявляемые к лицам, которые допустили хищения или разбазаривание военного имущества, и установили рамки этих мер для военных трибуналов. Следовательно, страх перед наказанием (вплоть до расстрела) выступал как сдерживающий фактор в совершении указанных преступлений.

Другое обстоятельство, способствовавшее сокращению во II и III кварталах 1942 г. хищений военного имущества со складов и баз, заключалось в увеличении количества объектов, принятых под охрану, хотя это требовало значительных сил, но их не было. Некомплект личного состава в войсках охраны тыла фронта в апреле 1942 г. составлял почти 40 %, а в войсках, охранявших промышленные предприятия, он достиг почти 50 %[307].

Несмотря на прорыв вражеской блокады, преступность не сокращалась и требовала серьезного отношения сотрудников милиции патрульно-постовой и оперативно-разыскной службы. Сотрудникам милиции приходилось выполнять разные служебные задачи по обеспечению общественного порядка и борьбы с преступностью. Война ухудшила социально-экономическое положение города, значительно увеличилось число беженцев, запоздалое введение карточной системы и резкое падение продовольственного пайка привело к росту преступности. Одновременно с этим вывоз из города целых рабочих коллективов, а также сотрудников органов НКВД, обеспечивающих эвакуацию промышленного оборудования и культурных ценностей, уход на фронт и в партизанские отряды привели к резкому сокращению численности личного состава милиции и органов НКВД. У многих прибывших граждан в Ленинград, во‑первых, отсутствовали документы, не определено было место проживания и работы. В числе их были и те, которые подвергались розыску, и ранее судимые. Во-вторых, в условиях боевых действий возникла возможность преступным элементам иметь оружие, и не только пистолеты и револьверы, но и винтовки, автоматы и гранаты. В-третьих, эвакуация городского населения предоставила возможность преступно-враждебным элементам скрываться в оставленных квартирах, контроль за которыми со стороны правоохранительных органов реально был невозможен. В-четвертых, многие преступные элементы сколачивались в банды и использовали для своего местонахождения траншеи, блиндажи и другие инженерные сооружения в прифронтовой полосе.

Особенностью преступного сообщества в условиях военного времени явилось «рождение» дезертирства и уклонения от военной и трудовой мобилизации. Война и тем более ее последствия обнажали как лучшие патриотические качества советских граждан, так и низменные, чисто собственнические, шкурные интересы. Ярким подтверждением этому служит дезертирство. По прифронтовой территории перемещались десятки тысяч дезертиров из армий и предприятий оборонной промышленности. Многие граждане уклонялись от воинского учета, призыва в Красную армию. Противостояние дезертирству имело весьма важное значение: во‑первых, дезертиры подрывали боевой дух военнослужащих Красной армии и тружеников тыла; во‑вторых, тотальный характер войны с Германией требовал привлечения к борьбе с врагом всех советских граждан вне зависимости от их желания; в‑третьих, дезертиры жили на нелегальном положении и средства к своему существованию в основном добывали преступным путем; в‑четвертых, дезертиры являлись базой для пополнения абверских команд, отрядов и групп, которые использовались германскими властями в тылу Красной армии; в‑пятых, дезертиры часто использовались германскими органами в создании и поддержании карательного режима на захваченной территории и в борьбе с партизанами и др. Из них формировались ложные партизанские отряды, создаваемые абвером в целях выявления местонахождения партизанских баз. Под видом созданного нового партизанского отряда они вместе с карателями принимали меры к уничтожению настоящих партизанских отрядов. Это требовало серьезной оперативной проработки всех попавших в партизанский отряд, установления строгого контроля за каждым подозреваемым.

Летом 1943 г. Ленинградский отдел борьбы с бандитизмом получил информацию, что уборщицы штаба 55-й армии Ножкина и Вихрева около двух месяцев похищают в штабе чистые бланки со штампами и печатями. Задержав женщин с поличным, оперативники выяснили, что бланки сбывались в мастерскую по ремонту автотранспорта, принадлежавшую 21-й ремонтно-бронетанковой части 55-й армии. Наведя справки в части, сыщики с изумлением узнали, что там о своем «филиале» в Ленинграде не имеют ни малейшего представления. Выяснилось, что эта фиктивная мастерская являлась базой опасной преступной группы, состоящей из дезертиров. Преступники совершали налеты на квартиры ленинградцев, по подложным документам похищали продовольствие, предназначенное для военнослужащих (по розничным ценам на 2 635 243 руб.), совершили два убийства. У банды имелись поддельные документы милиционеров и военнослужащих, оружие, две грузовые автомашины и два мотоцикла. Среди привлеченных по делу оказались и несколько подкупленных сотрудников ГАИ, за взятки выписывавших преступникам поддельные водительские удостоверения. Организаторы банды были расстреляны, пособники осуждены к длительным срокам заключения.

В блокадном Ленинграде хлеб был ценнее золота. Хищения, связанные со спекуляцией продовольствием, представлялись наиболее тяжкими преступлениями. В те годы они наказывались заключением на срок не менее 10 лет.

Борьба с дезертирством во время войны, и тем более на северо-западном направлении, приобрела исключительно важное значение. Это было связано с тем, что регион не представлял собой глубокий тыл: фронт и тыл были слиты воедино. Это касалось прежде всего Ленинградского, Карельского и Северного фронтов, и наличие там дезертиров, тем более объединившихся в организованные преступные группы-банды, заметно влияло на безопасность тыла-фронта.

Поэтому делалось все, чтобы не только выявить дезертиров, но и не дать им возможности сгруппироваться и вооружиться. Сотрудникам органов внутренних дел приходилось проявлять решительность в борьбе с дезертирами. Так, в Сланцевском районе вооруженная группа из семи человек в форме работников НКВД систематически совершала налеты на граждан, отбирала продукты и деньги. Умелыми действиями отряда ОББ она была уничтожена. 28 июля 1943 г. на Большеохтинском кладбище был задержан бывший командир взвода – дезертир М. Ф. Баштанов, который совершал кражи у граждан. Дезертиры врывались в квартиры, грабили их и вещи продавали. Многие дезертиры были вооружены. В Ленинграде в 1944 г. было зарегистрировано 70 бандформирований и 66 в области[308].

Выявление дезертиров, а также и других лиц, нарушавших фронтовой режим, постоянно находилось под контролем Военного совета Ленинградского фронта. В приказе № 0030 по войскам от 18 мая 1942 г. устанавливался особый порядок выдачи всех командировочных и отпускных документов военнослужащим, прибывавшим в город с передовой. Всем военнослужащим, командированным в Ленинград, выдавалось удостоверение, в котором им разрешалось прибыть в гарнизон и находиться вне казарменного расположения в определенные часы. Удостоверение подписывали командир и военный комиссар. Рядом с угловым штампом части обязательно находилась виза, разрешающая пребывание военнослужащего в пределах срока, указанного в документе, за подписью коменданта гарнизона.

На основании того приказа начальник Управления милиции города своим циркуляром от 21 мая 1942 г. № 2-225/С обязал всех начальников отделов при инструктаже постовых и патрульных сосредоточить особое внимание при проверке документов на условные обозначения, которые были строго секретными (например, определенные буквы по декадам и др.), а при их отсутствии подозрительных лиц задерживать и доставлять в комендатуру[309].

30 июня 1942 г. была утверждена «Инструкция о порядке проверки документов у граждан, военнослужащих и автотранспорта, передвигающихся по г. Ленинграду и направляющихся в пригороды и за зону заграждения». В инструкции указывалось, на какие моменты следует обращать внимание при проверке паспортов. К ним относились: прописка и наличие ограничений на проживание в этой местности, состояние паспорта и крепление фотокарточки рельефным штампом милиции, исправления и др. Указывалось на то, что все военнообязанные запаса должны были иметь кроме паспорта военный билет, в котором обязательны наличие штампа военно-учетного стола, отметка о переучете с особой оговоркой по военно-учетной специальности. Граждане, освобожденные от всеобщей воинской обязанности, помимо документов, удостоверявших их личность, обязаны были иметь свидетельство о болезни и свидетельство об освобождении их от воинской обязанности, выданное райвоенкоматом, с фотографией владельца[310].

Инструкция четко определяла требования к гражданам, а введение военных билетов помогало сотрудникам милиции выявлять дезертиров и других нарушителей фронтового режима.

Все военнообязанные запаса рядового и начальствующего составов Ленинграда, Колпина и Кронштадта 1942 г. прошли перерегистрацию, что также способствовало выявлению уклонявшихся от службы в армии[311].

Борьба с дезертирством позволяла накопить опыт и вооружить им всех сотрудников милиции. Главное управление милиции НКВД СССР в своем обзоре от 1 сентября 1942 г. привело примеры ухищрений дезертиров: переодевание в женское платье, подделывание под нищих, калек, глухонемых, представление фиктивных документов, якобы удостоверявших освобождение от службы по болезни. Дезертиры, как правило, скрывались в специальных сооружениях (блиндажах, траншеях, ямах) с замаскированными выходами, прятались в подполах домов и т. д.[312]

Значение борьбы с дезертирами в обстановке блокады становилось особо актуальным, если учесть, что они значительно усложняли продовольственную проблему и криминализировали общественный порядок.

В первые месяцы войны наметилась тенденция к снижению преступности. К 1 сентября 1941 г. общее количество преступлений сократилось на 60 %, а такие опасные преступления, как грабежи и разбои, – на 95,6 %, кражи «на рывок» и раздевание пьяных – на 78 %, хулиганство – на 53 %, другие виды преступлений – на 58 %[313]. Представляет также интерес и квалификация дел, рассмотренных военными трибуналами Северного фронта. По состоянию на 10 августа 1941 г. всего ими было осуждено 2148 человек (в том числе за опоздания, сон на посту, пререкания с командирами). 761 человеку наказание было заменено пребыванием в действующих частях, многие из них заслужили снятие судимости и даже были представлены к наградам. Характерно то, что за первые полтора месяца войны военные трибуналы привлекли к ответственности только 2148 человек, и это на огромном театре военных действий: от Кольского полуострова до Эстонии. Следует иметь в виду, что к производству военных трибуналов были отнесены не только воинские преступления, но и гражданские – злостная спекуляция, дерзкое хулиганство и др.[314]

По мере ухудшения ситуации на фронте и обострения проблем по снабжению Ленинграда продовольствием и топливом криминогенная обстановка начала меняться к худшему. Если в первую блокадную зиму значительная часть преступлений, связанных с кражами продуктов, совершалась ранее не судимыми гражданами, действовавшими в одиночку, то в последующие годы подобные преступления организовывали устойчивые, хорошо оснащенные и вооруженные преступные группы. Милиции пришлось столкнуться как с изменениями в преступной среде, так и с самой характеристикой преступлений. Они стали наиболее тяжкими и включали такие, как разбои, грабежи и убийства.

Бандитские группы пополнялись в основном за счет дезертиров и осужденных, бежавших из мест лишения свободы. На Северо-Западе лагеря заключенных находились в Вологодской, Архангельской областях, Коми АССР. Они имелись и в Ленинградской области. Так, осужденные строили Архангельский, Сегежский и Соликамский целлюлозно-бумажные комбинаты. Значительная их часть находилась в лесных лагерях Управления лагерей лесной промышленности НКВД. В марте 1941 г. в системе НКВД в соответствии с решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) было создано Главное управление аэродромного строительства (ГУАС). На него возлагалась задача строительства аэродромов для ВВС Красной армии. 27 июля 1941 г. начальник УНКВД по Ленинграду и области Н. М. Лагунов доносил А. А. Жданову, Л. П. Берии и Военному совету Северного фронта о завершении строительства 16 оперативных аэродромов в Ленинградской и Вологодской областях и о начале строительства еще шести аэродромов[315]. Осужденные использовались также и на строительстве Лужской оборонительной полосы. Перед войной в 53 лагерях (включая лагеря железнодорожного строительства) со множеством лагерных отделений, в 425 исправительно-трудовых колониях насчитывалось 1 929 729 человек[316].

Особенности жизни блокадного города отразились и на условиях содержания заключенных, что являлось одной из причин роста числа побегов. Только за период с октября 1941 по 7 марта 1942 г. произошло 229 побегов. Из сбежавших заключенных 87 так и не были найдены. Поскольку бежавшие в основном пополняли преступные группы, нарком внутренних дел СССР 18 июня 1942 г. издал распоряжение № 232 «О вывозе всех заключенных из прифронтовой полосы». На основании того распоряжения большинство заключенных, находившихся в лагерях и исправительно-трудовых колониях, были вывезены из Ленинграда по нарядам ГУЛАГа в другие районы страны[317]. Это снизило возможность увеличения преступных групп в городе. Заключенные с начала войны и до ее конца выпускали военную продукцию, в том числе и боеприпасы. Ими было выпущено 25,5 млн мин типа «М-82» и «М-120»; 35,8 млн ручных гранат и запалов; 92 млн противопехотных мин; 10 тыс. авиабомб; 20,7 млн комплектов спецупаковки; 1,4 тыс. аппаратов КПР комбинированного питания для рации; 500 тыс. катушек для полевого телефонного кабеля; 30 тысяч лодок-волокуш; 70 тысяч минометных лотков; 1,7 млн масок для противогазов; 67 тыс. м ткани, из которой было сшито 22 млн единиц обмундирования, заготовлено 7 млн кубометров древесины и много сырья[318].

Можно критически относиться к труду заключенных, который применялся в военные годы. Но этот труд использовался в интересах сражающегося народа, в интересах защиты родины.

После прорыва блокады в городе был высокий уровень преступности: в первом полугодии 1944 г. было зарегистрировано 41 бандпроявление, а во втором – 29 (по области соответственно 43 и 23)[319]. В первом полугодии 1945 г. было зарегистрировано 13 бандитских проявлений[320]. Кроме того, ОББ активно участвовал в задержании дезертиров, уклонявшихся от службы в армии и на трудовом фронте. Работа была напряженной и сложной. Так, например, только во втором квартале 1944 г. было задержано 834 дезертира, 207 уклонявшихся от призыва в армию и 503 дезертира трудового фронта[321].

Понимая опасность для общества вооруженных дезертиров и их участия в бандитизме, Совет народных комиссаров СССР своим постановлением № 251/51С от 30 мая 1942 г. указывал, что дезертиры Красной армии и Военно-морского флота, уличенные в грабежах, вооруженных налетах и контрреволюционной деятельности, привлекаются к уголовной ответственности по ст. 58‑1‑6 и подлежат заочному осуждению. Члены же семей этих осужденных по вступлении приговора в законную силу подлежат ссылке на 5 лет в отдаленные местности страны[322].

В связи с участившимися случаями хищения имущества, принадлежавшего эвакуированным, исполком Ленгорсовета 3 марта 1942 г. принял специальное решение № 62-4, в котором предусматривались меры по охране имущества граждан, призванных в РККА или вывезенных из Ленинграда. Виновные в краже такого имущества привлекались к уголовной ответственности согласно постановлению Военного совета Ленинградского фронта от 3 марта 1942 г. № 00692 по признакам ст. 59-3 УК РСФСР как за бандитизм, а должностные лица, по халатности которых стало возможным это хищение, при условии корыстной цели – по соответствующим статьям УК РСФСР[323].

Управление милиции обязывало все свои районные отделы иметь точные данные о подлежащих охране квартирах и комнатах по каждому кварталу. В обязанности уполномоченным вменялись регулярные обходы участков, проверка состояния охраны и целостности имущества[324].

Органы милиции, проанализировав уголовные дела, установили, что в общем числе привлеченных за кражи имущества из оставленных хозяевами квартир в 1942 г. являлись: управхозы и дворники – 15 %, родственники потерпевших – 17 %, посторонние – 68 %, но в числе последних преобладали соседи по дому и квартире[325]. Для пресечения тех преступлений в середине 1942 г. органами милиции совместно с советскими и партийными работниками была проведена основательная чистка состава управхозов и дворников[326]. Охрана имущества военнослужащих, эвакуированных и умерших граждан имела важное не только юридическое, но и политическое значение. Естественно, при выявлении краж и хищений имущества из своих квартир квартиросъемщики обращались в советские органы, законно возмущаясь безответственным выполнением органами милиции своих обязанностей, подавали многочисленные жалобы и заявления в суды. В целях профилактики этого вида преступлений в «Ленинградской правде» был опубликован ряд сообщений о приговорах к высшей мере наказания или к 10 годам лишения свободы расхитителей имущества из квартир военнослужащих и эвакуированных[327]. Помимо того, были организованы радиопередачи, посвященные этой теме, проводились совещания с управхозами и дворниками. Успешная ликвидация квартирных краж сводилась не столько к выявлению и раскрытию преступников, сколько к созданию условий, предупреждавших и исключавших преступления.

Благодаря принятым мерам (дежурству у ворот, проверке документов у лиц, приходивших в дом после 23 часов, и т. п.)[328] тот вид преступлений в первом полугодии 1943 г. по сравнению с тем же периодом 1942 г. сократился в шесть раз[329].

Однако, несмотря на все прилагавшиеся милицией усилия, во второй половине 1943 г. некоторые виды преступлений стали совершаться чаще. Это прежде всего мелкие и квартирные кражи. Причем по сравнению с 1942 г. их количество возросло вдвое.

Перед правоохранительными органами встала важная проблема предупреждения детской беспризорности. В условиях первой военной зимы было отмечено немало случаев, когда оставшиеся без родителей дети и подростки оказывались без средств к существованию, совершенно не приспособленными к жизни в блокадном городе. Подростки нередко попадали под влияние уголовных элементов и становились на преступный путь. Подобных сигналов в органы милиции поступало много. 7 января 1942 г. Ленгорисполком принял решение «О мероприятиях по борьбе с детской безнадзорностью», согласно которому создавались 17 новых детских домов (по одному в каждом районе города, а в Октябрьском – два)[330].

Однако в связи с резким увеличением количества таких детей вынуждены были открыть 23 детских дома с общим числом в 5550 человек[331]. К марту 1942 г. число детей в 98 детских домах достигло 14 300 человек[332].

Следует особо отметить, что местные органы власти уделяли детским домам исключительное внимание. В помощь заведующим детскими домами были выделены лучшие учителя, директора и завучи законсервированных школ. Количество детей в детских домах во второй половине марта 1942 г. настолько выросло, что возникла необходимость их разгрузки как по мотивам невозможности создать надлежащие бытовые условия для детей, так и в целях сохранения детских жизней. За весну и лето 1942 г. из Ленинграда было вывезено 38 080 детей, находившихся в детских домах[333].

В блокадном городе следовало искать и другие возможности, направленные на сохранение детей. Важно было оторвать их от преступной среды, по возможности создать условия для приобщения к общественно полезному труду. На основании решения Ленгорисполкома от 7 января создавались специальные комиссии по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью, в состав их обязательно входили сотрудники милиции[334].

Большое значение для местных органов власти в работе по сохранению детей и подростков имело постановление СНК СССР № 75 от 23 января 1942 г. «Об устройстве детей, оставшихся без родителей, и об усилении борьбы с детской безнадзорностью». На основании того постановления Ленгорисполком от 13 февраля 1942 г. принял решение «Об устройстве детей, оставшихся без попечения родителей», которым обязал председателей исполкомов райсоветов до 25 февраля в каждом районе города создать детские приемники-распределители НКВД на 100–150 коек[335].

Для руководства и контроля за их деятельностью при Управлении исправительно-трудовых лагерей и колоний УНКВД ЛО было организовано специальное отделение, а при Управлении милиции Ленинграда был создан справочно-адресный стол[336]. Уже в феврале 1942 г. в каждом районе города были организованы детские приемники-распределители УНКВД. Со дня открытия их по июнь 1942 г. они приняли 15 000 детей, а до конца года через них прошло 26 250 человек. Детские приемники-распределители были также укомплектованы педагогическими, медицинскими и техническими работниками, обеспечивались необходимым инвентарем и посудой[337].

Количество беспризорных и безнадзорных детей в городе, как и в стране в целом, продолжало расти. Поэтому НКВД СССР разрешил повсеместно за счет местного бюджета открыть детские комнаты милиции и вводить в них штатные должности инспектора и его помощника.

НКВД СССР неоднократно обращал внимание руководителей на местах на улучшение работы с детьми, оставшимися без родителей. В приказе НКВД СССР от 7 февраля 1943 г. «О мерах по усилению борьбы с детской безнадзорностью», который был принят на основе постановления СНК СССР № 75 от 23 января 1943 г. «Об устройстве детей, оставшихся без родителей, и об усилении борьбы с детской безнадзорностью» определялись конкретные меры, связанные с тем, что значительная часть ленинградских и приезжих детей оказалась без присмотра, предоставленными самим себе. В этих целях был организован систематический обход всех помещений, отдаленных мест и брошенных траншей, блиндажей, окопов. Также требовалось возобновить работу детских комнат, привести их в соответствующий порядок[338]. В августе 1943 г. на основании приказа НКВД СССР при Ленинградском областном управлении внутренних дел был создан отдел по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью в количестве 13 человек[339] и 16 приемников-распределителей. Перед УНКВД Ленинградской области ставились задачи обеспечения выявления и изъятия беспризорных и безнадзорных детей. Во исполнение данной задачи организовывались систематические обходы мест их возможного пребывания, возобновления при отделениях милиции работы детских комнат, обеспечив в них необходимый санитарный минимум. Содержание задержанных детей вместе со взрослыми запрещалось. Также ставилась задача обеспечения тщательной фильтрации задержанных детей, а тех из них, кто не имел родителей, направлять в ближайшие детские приемники-распределители[340].

Транспортным отделениям НКВД Октябрьской железной дороги было предложено силами железнодорожной милиции организовать выявление и изъятие беспризорных и безнадзорных детей на вокзалах, провести сплошную проверку вагонных парков и других железнодорожных сооружений, а также проверку поездов. Все задержанные дети после проверки подлежали направлению в детские приемники-распределители НКВД[341].

Циркуляром УНКВД ЛО № 21 от 20 июня 1943 г. ответственность за борьбу с детской беспризорностью и безнадзорностью, устройство детей, оставшихся без родителей, возлагалась лично на начальников районных отделов НКВД ЛО.

Следует особо отметить, что во всех приказах и циркулярах по вопросам борьбы с безнадзорностью детей подчеркивалась необходимость заботливого отношения к ним.

Разрабатывались мероприятия, направленные на ликвидацию беспризорщины и безнадзорщины, руководство всеми структурными подразделениями, которые занимались этой важнейшей проблемой[342].

Уже летом 1942 г. начался обратный приток детей-подростков из-за Ладожского озера. Все они немедленно попадали в приемники-распределители. После надлежащего осмотра и карантина дети от 14 лет направлялись непосредственно на производство или в ремесленные училища, а дети младших возрастов возвращались в детские дома.

Органы милиции задерживали всех детей, находившихся на улице без родителей после 21 часа. На рынках дежурили специальные патрули, создавались пикеты при отделениях милиции из молодежного актива[343]. В условиях нехватки приемников-распределителей органы милиции были вынуждены оперативно решать вопросы эвакуации детей. Эта работа находилась под постоянным контролем и влиянием партийных, советских органов власти и общественности.

О масштабах деятельности подразделений УНКВД Ленинграда и Ленинградской области, непосредственно боровшихся с беспризорностью и безнадзорностью, говорят следующие данные: за 1944 г. с улиц и из других общественных мест города и области органами внутренних дел было изъято 66 629 беспризорных и безнадзорных детей[344].

Руководство НКВД осуществляло постоянный контроль за деятельностью тех специальных служб, на которые возлагались задачи выявления беспризорных несовершеннолетних и устройства их в приемники-распределители. На инспекторов ОБДББ УНКВД ЛО также возлагалась и задача проверки детских учреждений гороно, управления трудовых резервов. На основании тех проверок Ленгорисполком принимал специальные решения. Так, 19 октября 1944 г. в соответствии с решением горисполкома № 125/5 «О мерах по предупреждению детской беспризорности и безнадзорности и улучшению обслуживания детей» во всех районах города были определены конкретные меры по созданию необходимых условий для выявленных детей, оставшихся без родителей[345].

До сегодняшнего дня вопрос о принадлежности детских приемников-распределителей остается неразрешенным. Вполне понятно, что в условиях войны, опираясь на опыт ВЧК и ОГПУ в борьбе с беспризорностью и безнадзорностью, это важное направление социально-правовой защиты подростков нашло свое закрепление в системе НКВД.

В условиях военного времени и тем более в блокадные дни перед органами, обеспечивающими безопасность города и его жителей, вставала крайне важная задача по осуществлению режимных мероприятий. Они касались прежде всего таких направлений, как: а) борьба с заброшенной вражеской агентурой в наш тыл и диверсионными группами противника; б) выявление и ликвидация контрреволюционных формирований, содействующих германским войскам в поражении советского государства; в) обеспечение паспортного режима и борьба с его нарушителями; г) выявление и изъятие беспризорных и безнадзорных лиц, прежде всего детей, и направление их в детские приемники и распределители; д) выявление дезертиров и борьба с ними; е) охрана от расхищения имущества, оставленного призванными в Красную армию и эвакуированным населением; ж) обеспечение режима содержания заключенных и вывоз этого контингента в установленные места; з) охрана военного имущества на складах и специальных базах; и) охрана и обеспечение порядка в магазинах и хлебных ларях от расхитителей и др. Все эти задачи оставались главными на протяжении всего блокадного времени и даже после него.

Представляет интерес и вопрос, касающийся правового регулирования отношений государства с гражданами, привлеченными к уголовной ответственности. Уже 4, 7 и 10 июля 1941 г. из тюрем досрочно освободились те граждане, которые были осуждены по Указам Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля и от 10 августа 1940 г. (за прогулы, отказ от работы и невыход на работу, за мелкие кражи с производства и др.), а также осужденные за бытовые и служебные маловажные преступления и несовершеннолетние, имевшие остатки срока меньше 6 месяцев[346]. 4 июля специальным телеграфным распоряжением НКВД № 30/6848/02 из тюрем освобождались беременные женщины и женщины, имевшие детей (кроме женщин, осужденных за контрреволюционные преступления, бандитизм, и рецидивисток)[347]. Через несколько дней, 12 июля 1941 г., дополнительным закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР были досрочно освобождены осужденные за маловажные бытовые преступления, имевшие остаток срока наказания менее одного года; осужденные за нарушение дисциплины и самовольный уход из училищ (школ) учащиеся РУ и ФЗО. Милиция прекращала дела о преступлениях, а также и передачи в суды тех дел, которые были совершены до издания Указа Президиума Верховного Совета от 12 июля 1941 г. и если в законе за те преступления предусматривалось наказание не свыше одного года лишения свободы или исправительно-трудовые работы[348].

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 29 сентября 1942 г. от наказания освобождались несовершеннолетние за преступления, совершенные до 30 сентября 1942 г. Уголовные дела на несовершеннолетних прекращались, если за совершенное преступление по УК РСФСР предусматривалось наказание не свыше 2 лет. Также прекращались дела за нарушения дисциплины учащимися и за их самовольный уход из училищ, школ РУ и ФЗО, даже если законом за эти нарушения предусматривались наказания сроком свыше 2 лет. Однако освобождению за все названные преступления не подлежали подростки в возрасте 16–18 лет, бывшие по национальности немцами, румынами, венграми, финнами и итальянцами. Одновременно указывалось, чтобы при досрочном освобождении все лица предупреждались, что в случае повторного совершения преступлений им грозит более суровая мера наказания[349].

Представляет интерес приведенная таблица, показывающая количество осужденных и заключенных в исправительно-трудовых лагерях и исправительно-трудовых колониях всего военного периода.

В связи с военными действиями, эвакуацией и реэвакуацией, а также большим количеством беженцев из Прибалтики, Карелии, Ленинградской области и других мест многие их них не имели документов, удостоверяющих личность. 22 февраля 1943 г. Управление НКВД Ленинграда издало указ № 43 «О недочетах в работе отдела Ленинградской городской милиции по поддержанию паспортного режима в городе». В этот период наблюдались и факты, когда военнослужащие фронта проявляли неповиновение требованиям постовых и патрульных милиционеров на предоставление ими документов. Нередко допускались факты сопротивления военнослужащих, и прежде всего офицеров, к требованиям сотрудников милиции предъявить документы для проверки. Некоторые из них считали, что офицер Красной армии не должен предъявлять свои документы сотруднику милиции. Начальник Ленинградского гарнизона генерал-лейтенант Г. А. Степанов своим приказом № 050 от 27 сентября 1943 г. потребовал от всех военнослужащих гарнизона представлять в любое время суток для проверки документы сотрудникам милиции при наличии у них удостоверения личности. При этом в приказе особо подчеркивалось: «Проверку документов у военнослужащих производить: а) у лиц офицерского состава офицерами милиции, независимо от звания последнего; б) у лиц сержантского и рядового состава всему составу работников милиции»[350].

Не рассматривая другие аспекты деятельности правоохранительных органов по смягчению криминогенной обстановки в блокадном Ленинграде, необходимо подчеркнуть, что круг обязанностей, возложенных на органы НКВД в военные годы, был значительно шире, чем в мирное время. Свои служебные задачи сотрудники ленинградской милиции выполняли в сложных условиях блокадного города, теряя своих товарищей, погибших при выполнении служебных задач и умерших от голода. 1600 рядовых и начсостава в 1943 г. находились в тяжелом состоянии. Однако, несмотря на все лишения, они справились со своими обязанностями. 5 августа 1944 г. Ленинградская городская милиция Указом Президиума Верховного Совета СССР была награждена орденом Красного Знамени.

Заключение

Сражающийся Ленинград в 1942 г. для всей страны являлся символом стойкости в битве с германским фашизмом, сдерживавшим вражескую осаду и делающим все для своего освобождения. Город и фронт здесь были едины. В Ленинграде родился лозунг: «Фронту нужно – сделаем!» В самое трудное время блокады, с начала 1942 г., ленинградская промышленность, главным образом вручную, произвела 60 танков и САУ, 629 орудий, 1558 минометов, 2692 станковых и 139 ручных пулеметов, 35 556 пистолетов-пулеметов, 9869 радиостанций. Рабочие блокадного города принимали все меры к достройке кораблей и ремонту боевой техники. В этом же году они спустили на воду 2 эсминца, 1 подводную лодку, 1 тральщик, 28 катеров. Ими были отремонтированы и сданы фронту 370 танков, 497 самолетов, 4 бронепоезда, 359 орудий, 1 линкор, 3 крейсера, 10 эсминцев, 50 подводных лодок, 250 катеров, 7 тральщиков и других судов. Было изготовлено около 35 тыс. авиабомб, 1970 тыс. мин и снарядов[351]. Работницы легкой промышленности стремились как можно быстрее, лучше и теплее одеть своих солдат, пошив для них комплекты теплого обмундирования, нательного белья, шапки-ушанки и тысячи пар армейских сапог.

Подготовка фронта к предстоящим боям требовала значительного количества автоматического оружия. 19 марта 1942 г. руководители Ленинградской партийной организации и Военного совета Ленфронта осмотрели представленный делегацией рабочих завода им. Гольца первый экземпляр пулемета «Максим-ленинградец» и, одобрив, поручили заводу приступить к серийному его производству[352]. Автоматическое оружие требовало и развертывавшееся партизанское движение в области. Но прежде всего в нем нуждались те подразделения, которые в составе штурмовых и разведывательных групп должны были прорывать оборону противника и пробить брешь в его блокадном кольце. Поэтому обращение городской партийной организации и Военного совета Ленфронта к рабочим оборонных предприятий являлось мобилизующим их на совершенствование этого оружия и увеличение его количества. 27 сентября 1942 г. «Ленинградская правда» писала: «Ленинградцы! Крепите связь с фронтом, давайте фронту больше продукции. Защитники Ленинграда должны быть обеспечены всем необходимым, твердо уверены, что трудящиеся сделают все возможное, все от них зависящее для усиления помощи Красной армии, для дальнейшего укрепления обороны города». Оборона города укреплялась. Она имела 110 узлов обороны. В них было 570 орудийных и 3572 пулеметных дота, 17 тыс. амбразур в зданиях, 11 784 стрелковые ячейки и другие инженерные сооружения. Все это создавалось руками воинов и населения города[353].

Новый командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров с большим вниманием вникал во все проблемы, касающиеся не только укрепления обороны города, но и поиска решений, связанных с его освобождением от вражеской блокады. Личное знакомство с боевым, физическим и моральным состоянием войск позволяло ему находить то или иное предложение, способствующее боевой активности частей и соединений фронта. В их числе: во‑первых, немедленная эвакуация 500–600 тыс. ленинградцев и раненых по Дороге жизни; во‑вторых, переформирование рабочих отрядов в батальоны, роты, взводы, отделения и организация их обучения; в‑третьих, образование крупных фронтовых объединений (67-я армия) для предстоящего прорыва блокады; в‑четвертых, усиление внутренней обороны города за счет войск НКВД; в‑пятых, подготовка операции «Искра» и проведение командно-штабных игр на тему «Прорыв общевойсковой армией подготовленной обороны противника с форсированием реки в зимних условиях» и многое другое.

Все эти и другие предложения были одобрены и приняты Ленинградским ГК ВКП(б) и Ленгорисполкомом и претворены в жизнь.

С первых дней нового, 1943 г. фронтовая артиллерия вела огонь по выявленным вражеским дзотам, огневым точкам, НП, уничтожая вражеских солдат и офицеров. 6 января 1943 г. был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении новых знаков различия для личного состава Красной армии». Для всего личного состава армии вводились новые знаки различия – погоны. 12 января началась операция «Искра». В 09:30 артиллерия Ленинградского и Волховского фронтов произвела огневую подготовку перед наступлением. На Волховском фронте она длилась 105 минут, на Ленинградском – 140. Одновременно удары по вражеским укреплениям нанесла фронтовая авиация. В 11:35 вперед пошли дивизии 2-й Ударной армии и правофланговое соединение 8-й Ударной армии. В 11:50 после залпа гвардейских минометов двинулись через замерзшую Неву части 67-й армии. К концу первого дня наступления расстояние между головными соединениями 67-й и 2-й Ударной армии составляло 8 км. Только 18 января в 09:30 на восточной окраине Рабочего Поселка № 1 произошла встреча воинов передовых подразделений Волховского и Ленинградского фронтов. За первой встречей последовали новые: в полдень у Рабочего Поселка № 5, а затем на берегу Старо-Ладожского канала у ст. Подгорной. Красный флаг – флаг Победы – был поднят над освобожденным Шлиссельбургом. Блокада Ленинграда была прорвана. Это была победа, великая победа, но этого было недостаточно для сражающегося Ленинграда. 19 января Военный совет фронта постановил закончить 8 февраля строительство железнодорожной линии Шлиссельбург – Поляны, и сразу подготовленные 9-я и 11-я бригады выдвинулись к месту строительства. 30 января операция советских войск по прорыву блокады Ленинграда завершилась. Она стала переломным моментом Ленинградской битвы. Теперь инициатива военных действий здесь перешла к нашим войскам. 7 февраля в 12:10 к перрону Финляндского вокзала подошел первый поезд с Большой земли. Он привез продовольствие из Челябинска. Вскоре от перрона отошел первый поезд из Ленинграда на Большую землю. Открылось регулярное сообщение Ленинграда со страной. Впоследствии таким путем каждые сутки для Ленинграда доставлялось в среднем по 15–20 тыс. тонн различных грузов, или в 5 раз больше, чем ледовой дорогой[354].

Командующие фронтами стремились использовать замешательство в штабе врага, и 10 февраля в наступление перешла 55-я армия Ленфронта в общем направлении на Тосно. Уже к полудню наши войска очистили от противника пос. Красный Бор. Были освобождены населенные пункты Старая Мыза, Чернышово, Степановка, ст. Поповка. Одновременно 54-я армия Волховского фронта из района Смердыни перешла в наступление в общем направлении на Шапки. 16 февраля в ходе наступательных боев на левом берегу Невы была очищена от врага территория 8-й ГЭС, 1-го и 2-го Городков (г. Кировск). Легендарный Невский пятачок воссоединился с полосой земли южнее Ладожского озера, на которой был осуществлен прорыв блокады Ленинграда. 20 февраля в результате боев удалось срезать выступ, вдававшийся в нашу оборону западнее Синявина. Создались условия для дальнейшего наступления в южном направлении. Однако сопротивление противника здесь возросло. Специальным приказом Гитлера от 13 марта 1943 г. предписывалось: «Во второй половине лета (в начале июля) предполагается провести операцию против Ленинграда. Операция будет произведена при максимальном сосредоточении всей имеющейся в распоряжении артиллерии, с использованием новейшего наступательного оружия…»[355] Попытки противника вернуть утраченные позиции успеха не имели. Но он надеялся, что сумеет их восстановить, при этом он рассчитывал на ударную силу бомбардировочной авиации и артиллерии. Артобстрелы города производились ежедневно и по несколько часов. Воздушные налеты наносили городу большие разрушения, гибло много ленинградцев. Немало было нанесено бомбовых ударов немецкой авиацией на железнодорожные объекты. Командующий Ленинградским фронтом генерал-полковник Л. А. Говоров потребовал от армии ПВО взять под надежную защиту своими огневыми средствами 5-ю ГЭС и другие особо важные объекты. В июне 1943 г. все 35 батальонов МПВО по постановлению ГКО были переведены на положение кадрового состава Красной армии. Усилилась боевая подготовка личного состава этих батальонов. Приказом наркома обороны СССР 7-й истребительный корпус ПВО 7 июня был преобразован во 2-й гвардейский и ему присвоено наименование «Ленинградский». Воздушный противник терял возможность производить интенсивные бомбардировки, но артиллерийские налеты и обстрелы продолжались, и они производились из дальнобойных орудий. Если в июле 1943 г. фашистская авиация совершила 2 налета на Ленинград и 7 его самолетов проникли в воздушное пространство, сбросив 8 фугасных и 782 зажигательные бомбы, то артиллерия врага обстреливала город 25 дней. Посты МПВО отметили разрывы 6962 снарядов[356].

22 июля 1943 г. началась Мгинская наступательная операция войск Ленинградского и Волховского фронтов с целью – не дать врагу восстановить блокаду Ленинграда и перебросить свои войска на центральные участки советско-германского фронта. 15 сентября утром части 30-го гвардейского стрелкового корпуса начали наступление на синявинском направлении. В результате трехдневных ожесточенных боев наши войска овладели мощным опорным пунктом обороны врага – Синявином. Противник был лишен возможности контролировать железнодорожную линию вдоль южного берега Ладоги и корректировать огонь по ней своей артиллерией[357].

Командование Ленинградским фронтом успешно провело переброску войск 2-й ударной армии и боевой техники на Ораниенбаумский плацдарм для подготовки предстоящей наступательной операции.

Нельзя не отметить, что 1943 г. был активным и в развертывании партизанского движения в тылу вражеских войск. В районах области партизанские бригады и полки уничтожали фашистские гарнизоны, громили склады с вооружением, освобождали колонны граждан от угона в германское рабство, «рельсовая» война развернулась на всей захваченной территории.

В числе важнейших задач, вставших перед городскими и партийными советскими органами, были: восстановление жилищного фонда и подготовка его к заселению; ремонт и подготовка коммуникаций для обеспечения жилых и промышленных зданий теплом, водой и канализацией; усиление контроля за подготовкой промышленных зданий к производству продукции для населения; создание санаториев и здравниц для восстановления здоровья рабочих, служащих и детей; подготовка овощехранилищ для собранного осенью урожая и его использования.

Особое внимание органы власти уделяли правильному использованию выделенного поголовья крупного рогатого скота для его восстановления в районах области и организации в пригородных совхозах молочно-животноводческих ферм[358]. В целях обеспечения безопасности населения города от варварских обстрелов были приняты меры по переносу 132 трамвайных остановок с мест, часто подвергавшихся обстрелу, в более укрытые места. Временно закрывались кинотеатры «Аврора», «Молодежный», переносились спектакли из помещения Театра комедии в другие залы, усиливалась защита окон магазинов, столовых. Некоторые переносились в другие места[359].

Партийные и советские органы Ленинграда во второй половине 1943 г. основное внимание сосредоточивали на создании вооружения и боеприпасов для фронта, на военной подготовке рабочих, служащих и учащихся вузов и школ. «Ленинградская правда» от 2 июля 1943 г. писала: «В Ленинграде нет такой работы, нет такого участка, который прямо или косвенно не был бы связан с обороной города. Каждый ленинградец, на каком бы посту он ни находился, обязан помнить, что он живет и работает во фронтовом городе, что от его отношения к делу, к исполнению своих обязанностей зависит судьба Ленинграда».

Наряду с восстановлением своей промышленности Ленинград во втором полугодии 1943 г. отгрузил в адрес Магнитогорского и Кузнецкого металлургических комбинатов 231 тыс. т лома черных и 2 тыс. т цветных металлов[360]. Рабочие и инженерно-технические работники ленинградского завода «Севкабель» активно включились в выполнение сверхплановых заданий для восстановления Донбасса. Огромную помощь Ленинград оказывал в восстановлении Сталинграда. Разрушенные здания этого города восстанавливались с помощью механизмов и оборудования, присланного из Ленинграда. В возрождении волжской твердыни участвовало немало инженеров и техников – ленинградцев[361]. Инженерно-технический состав ленинградских заводов разрабатывал новые конструкции станков и механизмов и сразу же внедрял их в свое производство. В октябре 1943 г. на заводе «Вулкан» было налажено изготовление новых станков и машин.

Город жил и готовился к новым сражениям. В эти блокадные дни он отмечал памятные даты своей страны. Военный совет фронта направил приветствие армейским комсомольцам и молодежи в связи с 25-летием ВЛКСМ и призвал их громить врага и скорее освободить от вражеских обстрелов город и всю Ленинградскую область. Отдавая дань большим заслугам молодежи в обороне Ленинграда, на собрание пришли командующий фронтом генерал-полковник Л. А. Говоров, член Военного совета генерал-лейтенант А. А. Кузнецов, командующий Краснознаменным Балтийским флотом адмирал В. Ф. Трибуц. Командующий фронтом показал героизм комсомольцев на конкретных примерах. В их числе он назвал комсомольца сержанта Юрия Федотова, который при штурме одной из траншей противника бросил в нее гранату. Несколько гитлеровцев было убито. С остальными Федотов вступил в рукопашную схватку, но был тяжело ранен. Фашисты сделали попытку захватить его в плен. Уже не в силах поднять автомат, Федотов вырвал кольцо из последней гранаты. Взрывом были убиты вражеские солдаты, но погиб и Юрий[362]. 4 сентября 1943 г. враг из своих дальнобойных батарей открыл огонь по Ленинграду. Артиллеристы 101-й морской бригады железнодорожной артиллерии КБФ вступили в противоборство с врагом. Осколком вражеского снаряда был смертельно ранен краснофлотец Павел Квасов. Напрягая последние силы, он пытался подавать снаряды заряжающему. На комсомольском билете № 17291779, выданном ему 10 января 1943 г., сделана надпись: «Со снарядом в руках пал смертью храбрых в артиллерийском бою, защищая Ленинград, в 16:30 4 сентября 1943 г.»[363]. Командующий фронтом высоко оценил мужество снайперов, которые часами выслеживали расчеты вражеских орудий и минометов и выводили их из строя.

6 ноября 1943 г., накануне 26-й годовщины Великого Октября, когда в Смольном началось торжественное собрание, вся артиллерия ленинградского корпуса контрбатарейной борьбы одновременно ударила по 18 наиболее активным батареям врага. В течение часа они подвергались методичному обстрелу. В этот день в городе разорвалось только три вражеских снаряда. Но на следующий день враг с трех часов ночи и до шести утра из своих 16 батарей обстреливал огневые позиции нашей контрбатарейной артиллерии. Враг выпустил более 300 снарядов. В 10:30 он возобновил обстрел города и фронта уже из 20 батарей, а к 12 часам действовало уже 24 тяжелые батареи. Нашим артиллеристам пришлось совершить такой же массированный огневой налет на вражеские огневые позиции, как и накануне. Артиллерийская дуэль не дала возможности врагу долго держать город под огнем[364].

Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров потребовал от командующего 13-й воздушной армией выполнения директивы штаба Ленинградского фронта от 6 сентября 1943 г. о задачах военно-воздушных сил фронта, где указывалось: «…a) подавлять артиллерийскую группировку противника в районах Пендолово, Семрино и Ново-Лисино»[365].

Год 1943 для Ленинграда был особенный и не только в прорыве вражеской блокады. Защитники города были удостоены памятной боевой награды – медали «За оборону Ленинграда». Она вручалась всем, кто содействовал защитникам города в борьбе с врагом. Первое вручение медали состоялось 3 июня 1943 г. Ее получили: командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров, член Военного совета А. А. Жданов, Герой Советского Союза Т. Е. Пирогов, бригадир строительства оборонных сооружений У. А. Григорьева, художник В. А. Серов, начальник цеха А. Ф. Соколов, хирург И. П. Виноградов, народная артистка СССР В. А. Мичурина-Самойлова, знатный сварщик Металлического завода А. Коршунов и один из начинателей снайперского движения на Ленинградском фронте старший сержант Григорий Симанчук, летчик гвардии капитан Н. Г. Щербинин, ученик 239-й школы Юрий Артюхин, потушивший огромное количество вражеских зажигалок. В этот день медали были вручены лучшим летчикам 29-го гвардейского истребительного полка, получившая эту медаль поэтесса Ольга Берггольц написала следующие строки:

Война еще идет, еще – осада.

И, как оружье новое в войне,

Сегодня Родина вручила мне

Медаль за оборону Ленинграда.

Враг в декабре 1943-го и начале января 1944 г., используя хорошо подготовленные огневые позиции для тяжелой артиллерии и подвижные средства для ее дальнобойности, продолжал обстреливать Ленинград, нанося ему значительные разрушения, сея смерть и ранения защитников города. Только за последние 10 дней декабря на город было выпущено 368 снарядов, от которых погибли и получили ранения 183 ленинградца[366].

Город продолжал оставаться еще фронтом. Ему предстояли тяжелые бои по разрушению вражеской обороны и снятию блокады Ленинграда и освобождению всей ленинградской земли от фашистской оккупации.

Часть 2

1944 год

Введение

Наступал 1944 г. Ленинград сражающийся вышел на завершающую стадию своей боевой схватки с германскими войсками 18-й армии и другими фашистскими соединениями. Начало нового, 1944 г. позволяло надеяться, что удары Красной армии будут более ощутимы, чем в предшествующий период. Более успешно действовал 2-й Прибалтийский фронт. Преследуя соединения 16-й армии противника к январю 1944 г., фронт продвинулся на 12–14 км в северном направлении от Невеля, и 4 января его войска очистили от противника железную дорогу Великие Луки – Невель. 8 января войска этого фронта завершили преследование противника и вышли на рубеж Ново-Сокольники, Ложково, Горушки, оз. Ущо. 12 января войска 3-й Ударной и 10-й Гвардейской армий 2-го Прибалтийского фронта из района западнее Ново-Сокольников перешли в наступление с целью разгрома противостоящих соединений 16-й немецкой армии.

Перед советскими войсками стояла трудная задача. Действовавшая под Ленинградом и Новгородом немецкая группа армий «Север» (18-я и 16-я армии) под командованием генерал-фельдмаршала Г. Кюхлера представляла большую силу. В ее составе насчитывалось 741 тыс. солдат и офицеров, 10 070 орудий и минометов, 385 танков и штурмовых орудий, 370 самолетов. За два с половиной года гитлеровцы создали мощную глубокоэшелонированную оборону, которую они рассматривали как несокрушимый «Северный вал». Немецкая оборона, глубина которой достигала 230–260 км, состояла из двух хорошо оборудованных полос и тылового оборонительного рубежа, проходившего по линии река Нарва – побережье Чудского и Псковского озер – Псков – Остров, именовавшегося немцами оборонительной позицией «Пантера».

Она была построена по принципу сочетания мощных узлов сопротивления и опорных пунктов, имеющих сплошную круговую оборону с сильно развитой системой траншей и отсечных позиций. При этом каждый узел сопротивления и опорный пункт был оснащен большим количеством артиллерийских и пулеметных, железобетонных, броневых и дерево-каменно-земляных огневых точек. В качестве узлов сопротивления и опорных пунктов противник использовал все населенные пункты. Для обороны враг приспособил также искусственные сооружения: железнодорожные насыпи, дамбы, каналы, фабрично-заводские здания и т. д.

Наиболее сильно фашисты укрепили позиции, противостоявшие 42-й армии Ленинградского фронта в районе Пулковских высот и перед войсками 59-й армии Волховского фронта севернее Новгорода. И хотя немецкое командование было убеждено в непреодолимости своей обороны, однако все же вынуждено было учитывать возможность наступления советских войск. Кюхлер считал, что освобождение Ленинграда всегда будет одной из важнейших целей советского командования. Именно поэтому группе армий «Север» был отдан категорический приказ – во что бы то ни стало удержать позиции, являвшиеся основой всего северного крыла германского Восточного фронта.

Этот фронт вместе с Ленинградским и Волховским по решению Ставки ВГК должен был перейти в решительное наступление под Ленинградом и Новгородом. К этому году войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, авиации, артиллерии и тыловых частей подходили с накопленным боевым опытом и хорошим вооружением. Фронты получали более совершенную боевую технику и вооружение. Значительное пополнение личного состава войск Ленинградского фронта шло из города, находящегося в блокаде. В период с июня 1941 г. по декабрь 1943 г. из Ленинграда было направлено в армию и на флот 625 тыс. человек, в том числе по общим мобилизациям – 421 тыс., по призыву партийной организации – 204 тыс. человек. В эти годы действующий фронт получил 10 313 автомобилей, 173 трактора, 438 автоприцепов, 1260 мотоциклов, 312 лошадей[367].

Возобновили работу в 1943 г. 85 крупных заводов и фабрик, расширили производство ранее действующие предприятия. 70 % продукции, выпускавшейся крупными и средними предприятиями, имели военное назначение. В городе выпускалось свыше 150 наименований основных видов вооружения и боеприпасов, инженерного имущества и средств связи. Большое пополнение кораблями разных классов получил Краснознаменный Балтийский флот. Действующий Ленинградский фронт в 1943 г. получил от предприятий города 17 танков, 474 орудия, 318 минометов, 2927 станковых и 5925 ручных пулеметов, 157 574 автомата ППС, 15 562 радиостанции, прицелы, штыки, миноискатели.

Ленинградские рабочие спустили на воду 35 «морских охотников», 12 торпедных и 59 других катеров, 3 подводные лодки, 2 тральщика. Кроме того, они отремонтировали 508 танков, 140 самолетов, 23 бронепоезда, 17 подводных лодок, 13 тральщиков, 275 катеров. Ими было изготовлено 70 тыс. авиабомб, 2  млн 840 тыс. мин и снарядов[368].

Все это способствовало развитию успеха фронтов Северо-Запада в боях по освобождению от врага советской территории. Разведывательные данные также свидетельствовали о том, что после мощных ударов наших войск противник потерял веру в свой «Северный вал» и начал поспешно готовиться к эвакуации. Фашисты увозили машины, оборудование, скот, хлеб, лес и другие ценности. Угоняли под угрозой расстрела советских людей. Жители целыми селениями уходили в леса, находили поддержку у партизан. А партизаны значительно активизировали свои действия. Взлетали на воздух мосты, падали под откос железнодорожные эшелоны с награбленным добром, уничтожалась живая сила и техника врага. И в это же время враг оставался еще достаточно силен. Имел мощные оборонительные сооружения, дальнобойную артиллерию и бомбардировочную авиацию. Все это им использовалось на полную мощность. В октябре 1943 г. авиация врага совершила один последний в годы блокады налет на Ленинград, один самолет проник в воздушное пространство города и сбросил 90 зажигательных бомб. 22 дня город обстреливала артиллерия врага. Посты МПВО отметили разрывы 4070 снарядов. В ноябре 16 дней Ленинград интенсивно обстреливался артиллерией врага. Посты МПВО отметили разрывы 5883 снарядов[369].

В течение 1943 г. вражеские снаряды и бомбы более 1200 раз разрушали железнодорожную магистраль. Было разбито 4 тыс. рельсов, около 10 тыс. шпал, 534 паровозных бруса, 52 стрелки, десятки паровозов и вагонов. Погибло 110 и ранено было 175 железнодорожников[370].

2 января 1944 г. последний раз подвергся артиллерийскому обстрелу Ленинградский металлический завод. Всего на его территории за время войны разорвался 261 тяжелый снаряд. На заводе за блокадные дни 651 раз объявлялась воздушная тревога. В этот день, 2 января, последний вражеский снаряд попал в здание Эрмитажа. Он разворотил междуэтажные перекрытия в гербовом зале Зимнего дворца[371].

Но обстрелы продолжались и 4 января 1944 г. В 07:46 в трамвай на углу Лесного пр. и Нижегородской ул. (ул. Лебедева) попал вражеский снаряд. По числу жертв это был самый большой очаг поражения от одного снаряда – 82 убитых и 91 раненый. Посты МПВО отметили в первые 16 дней января разрывы 1482 разных снарядов. Были повреждены 116 зданий, возникло 3 пожара, было убито и ранено 405 ленинградцев[372].

Нельзя не отметить, что население Ленинграда продолжало сокращаться. В октябре 1943 г. в Ленинграде проживало 559,3 тыс. человека, за месяц прибыло в город 3764 и выбыл 4761 человек. В ноябре в городе проживало 558,1 тыс. человек, за месяц прибыло 3919, а выбыло 3935 человек. В декабре проживало 556,8 тыс., прибыло 55 820, а выбыло 7643 человека[373].

Следует особо отметить, что направленные в блокадный город специалисты различных направлений не влияли на увеличение численности жителей Ленинграда, а даже шло ее сокращение. Самый низкий уровень численности населения города наблюдался в январе 1944 г. – 556,2 тыс. человека, в феврале – 560,3 тыс., марте – 569,3 тыс., в апреле – 584,9 тыс. и мае – 609,5 тыс.[374]

В этой преднаступательной обстановке осуществлялись последние командно-организационные мероприятия по подготовке войск 2-й Ударной, 42-й и 67-й армий Ленинградского, 8, 54 и 59 армий Волховского, 1-й Ударной армии 2-го Прибалтийского фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, воздушной армии, артиллерийских соединений и партизанских бригад и полков. 7 января 1944 г. генерал армии Л. А. Говоров и член Военного совета фронта генерал-лейтенант А. А. Кузнецов утвердили план работы Политуправления фронта на период предстоящего наступления. В нем определялось конкретное содержание партийно-политической работы по каждом этапу операции. 11 января в Смольном состоялось заседание Военного совета Ленфронта, на котором были подведены итоги подготовки к операции и принято обращение к воинам – участникам наступления под Ленинградом. 13 января на Ораниенбаумский пятачок закончилась переброска войск и боевой техники 2-й Ударной армии и на плацдарм прибыли командующий Ленинградским фронтом генерал армии Л. А. Говоров и КБФ адмирал В. Ф. Трибуц[375].

В составе задействованных фронтов имелся 1 млн 252 тыс. человек личного состава, в том числе более 410 тыс. коммунистов.

Фронт насчитывал 20 183 орудия и миномета, 1580 танков и самоходных артиллерийских установок, 1386 боевых самолетов. Советские войска превосходили силы группы армий «Север» – по пехоте в 1,7 раза, по орудиям и минометам – в 2,3 раза, по танкам и самоходно-артиллерийским установкам – в 4,1 раза и по боевым самолетам – в 3,7 раза. Войска Ленинградского и Волховского фронтов, действовавшие против 18-й немецкой армии, имели в своем составе 716 тыс. солдат и офицеров, 12 165 орудий и минометов, 1132 танка и самоходно-артиллерийских установок и превосходили 18-ю армию по численности личного состава в 2 раза, по артиллерии – более чем в 3 раза, по танкам и самоходно-артиллерийским установкам – в 6 раз.

Исходя из общего замысла операции, войска фронтов получили конкретные боевые задачи. Ленинградский фронт под командованием генерала Л. А. Говорова должен был нанести главный удар по врагу с Ораниенбаумского плацдарма силами 2-й Ударной армии генерала И. И. Федюнинского в общем направлении на Ропшу.

Как вспоминал впоследствии Л. А. Говоров, «выбор формы прорыва в виде двух концентрических ударов, наносившихся на относительно узких участках со стороны Пулковских высот и с Ораниенбаумского плацдарма, был обусловлен стремлением получить после соединения обеих ударных группировок настолько широкий прорыв, который уже в начальном этапе операции привел было к полному крушению фронта обороны врага и создал бы благоприятные условия для развития удара в глубину и упреждения противника на подготовленном тыловом рубеже по реке Луге».

После 65-минутной артподготовки в 10:40 14 января 1944 г. с Ораниенбаумского плацдарма на восток, в сторону Ленинграда, пошли в наступление пехота и танки 2-й Ударной армии Ленфронта. К концу дня войска прорвали вражескую оборону и углубились на 3–4 км, освободив населенные пункты Гостилицы, Новая, Порожки. В 10:50, едва затихла артиллерия, 110 минут методически разрушавшая передний край обороны противника, в наступление на Новгород перешла 59-я армия Волховского фронта[376]. 15 января в 09:20 артиллерия 42-й армии Ленфронта и корабли КБФ начали мощную огневую подготовку, и в 11:00 началось наступление войск на Красносельском направлении, навстречу войскам, прорвавшимся с Ораниенбаумского плацдарма. Несомненно, руководство города, командование и Военные советы фронтов, задействованных на Северо-Западе страны, искренне желали скорейшего и долгожданного снятия вражеской блокады Ленинграда и области и вхождения их в нормальную жизнь страны.

Глава 1

Ленинградский фронт и его взаимодействие с Краснознаменным Балтийским флотом в период подготовки наступательных операций по освобождению Ленинграда от вражеской блокады

§ 1. Краснознаменный Балтийский флот: его готовность к участию в боевых операциях по освобождению Ленинграда от вражеской блокады и оккупации

Следует особо подчеркнуть особенность взаимодействия Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота. Два командующих – генерал-лейтенант Л. А. Говоров и вице-адмирал В. Ф. Трибуц – нашли взаимопонимание в выработке нужных боевых решений о совместных действиях в защите Ленинграда. Новый, по счету шестой командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров при первых встречах с В. Ф. Трибуцом поставил перед флотом следующие задачи: содействовать войскам фронта в наступательных и оборонительных операциях; наносить максимальный урон перевозкам противника в Балтике и на заливе; надежно оборонять Ленинград и Островной район с моря, вести борьбу за расширение окружающей зоны в целях обеспечения развертывания сил флота для ведения активных боевых действий и операций на море; надежно защищать свои морские и озерные коммуникации.

На Балтийский флот возлагалась также совершенно особая и такая важная задача, как обеспечение бесперебойного снабжения Ленинграда через Ладожское озеро и оперативные перевозки для нужд фронта. Немецко-фашистское командование, опасаясь выхода в Балтику наших подводных лодок, фактически отказалось от активных боевых действий в Финском заливе, надеясь, что в 1942 г. сухопутные войска наконец захватят Ленинград и уничтожат Балтийский флот. Поэтому немцы с ранней весны начали оборудовать противолодочные позиции на гогландском, а позднее и на порккалауддском рубежах. В августе они начали южнее Гогланда постановку донных магнитных мин, но это было в центре Финского залива. Мины выставлялись также и у Кронштадта, и в Островном районе залива, а с конца мая и до середины июня противник провел крупную воздушную операцию по минированию основных фарватеров, идущих из Кронштадта на запад, сделав для этого 356 боевых вылетов[377].

Командующий Балтийским флотом В. Ф. Трибуц указывает, что «наши морские сообщения в ту пору значительно сократились. Но по объему и важности предполагаемых перевозок они имели чрезвычайно большее значение и проходили в районах, где противник мог действовать силами своей авиации, в пределах дальности его артиллерийского огня, и там, где он продолжал усиливать минные заграждения. Поэтому защите коммуникаций Кронштадт – Лавенсари, Кронштадт – Ленинград мы уделяли особое внимание. Точно так же мы неослабно держали в поле зрения коммуникации в Ораниенбауме, куда должны были подвозить все виды снабжения для приморской группировки… Тревогу у нас, конечно, вызывала открытая часть морского канала, где противник выставлял донные магнитные мины.

К началу активных действий многое было сделано по размагничиванию боевых надводных и подводных кораблей, транспортных судов и металлических барж, предназначенных для перевозок и выхода в море. Воды Финского залива на всем его протяжении в это время считались опасными для хождения судов и кораблей. Главную опасность в темное время суток (а все переходы кораблей совершались только ночью) представляли плавающие мины. Даже торпедные и рейдовые катера с их малой осадкой не были гарантированы от подрыва.

В течение зимы 1942/43 г., несмотря на огромные трудности, ленинградская промышленность проделала большую работу по ремонту и строительству новых торпедных катеров, часть из них была приспособлена для постановки мин. Учитывая ограниченную дальность плавания торпедных катеров, нами было предложено поставить значительное количество мин на выходах из шхер, вплоть до меридиана Хельсинки. Выполнение этой задачи поручалось специально оборудованным торпедным катерам первого дивизиона под командованием капитана II ранга К. А. Шилова. Базируясь на Лавенсари, они ночью действовали самостоятельно, а днем – под прикрытием авиации. Постановку мин в водах, контролируемых противником, торпедные катера развернули особенно интенсивно во второй половине 1943 г., когда ночи стали продолжительнее. Они поставили около 300 мин и минных защитников. Минные постановки осуществлялись авиацией, сторожевыми торпедными катерами и этим усиливали наши оборонительные позиции и надежно прикрывали морские подступы к городу Ленина. В течение всего года враг ни разу не рискнул использовать свои надводные артиллерийские корабли. Важно также, что нам удалось благодаря этому втянуть огромное количество кораблей противника в траление мин на заливе. При недостатке топлива это был немаловажный фактор»[378].

Военный совет Ленинградского фронта, исходя из сложившейся обстановки, поставил Балтийскому флоту на 1943 г. следующие задачи: содействовать войскам фронта в обороне и наступлении, нарушать вражеские коммуникации в Балтийском море и в Финском заливе; продолжать выполнять оперативные и народно-хозяйственные перевозки; надежно оборонять район и свои коммуникации на заливе и Ладожском озере; активно участвовать в борьбе с артиллерией противника. Кроме того, на КБФ было возложено навигационное, гидрометеорологическое обеспечение бесперебойной работы ледовых трасс на Ладожском озере и в восточной части Финского залива. Помимо ладожской Дороги жизни, зимой действовали ледовые трассы через Невскую губу и Финский залив. По ним осуществлялось снабжение Кронштадта, приморской оперативной группы войск, Ижорского и Островного секторов укрепления. Гидрографическая служба флота под руководством Г. И. Зимы вела большую работу по разведке ледовых трасс – дорог, наблюдение за состоянием льда, обеспечивала безопасность движения машин и военной техники.

Несмотря на обстрелы города, воздушные налеты и чрезвычайно тяжелые условия блокады, личный состав флота вместе с рабочими ленинградских заводов и фабрик успешно закончил ремонт кораблей и своевременно приступил в новом году к активной боевой деятельности в Финском заливе и на Ладожском озере.

Германское командование продолжаю наращивать свою войсковую группировку и сужать кольцо блокады. Враг под Ленинградом имел до 31 пехотной дивизии, из них 26 в составе только 18-й армии из группы армий «Север» и до 5 пехотных дивизий финской армии из состава оперативной Карельской группы. Действия их поддерживались танками и силами 1-го немецкого воздушного флота – 487 самолетов и ВВС Финляндии – 280 самолетов. За время блокады враг окружил город мощным кольцом долговременных укреплений, опираясь на выгодные естественные рубежи. Группировка немецких морских сил, действовавшая в Финском заливе, насчитывала 64 боевых корабля различных классов: канонерские лодки, сторожевые корабли, тральщики, минные заградители (54 катера). К началу 1943 г. большая часть из них находилась в портах и базах западной части Финского залива.

Военный совет Ленинградского фронта еще в середине ноября 1942 г., оценивая сложившуюся под Ленинградом обстановку, подготовил свои предложения о боевых действиях войск фронта на ближайший период. Он считал, что имеется возможность изменить оперативное положение войск фронта. Тогда же была разработана наступательная операция Ленинградского и Волховского фронтов при содействии сил Балтийского флота. Замысел ее состоял в том, чтобы встречными ударами двух фронтов при участии авиации и артиллерии фронта разгромить группировку противника в районе шлиссельбургско-синявинского выступа, соединиться южнее озера, прорвав кольцо блокады. Всего лишь 12–15 км отделяли друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов, но преодолеть это расстояние было нелегкой задачей. Артиллерия фронта до начала операции, в ночное время, заняла огневые позиции на правом берегу Невы. Ко дню начала разгрома врага там было сосредоточено около 2000 орудий и минометов, что составляло до 144 стволов на 1 км фронта наступления, не считая реактивной артиллерии и артиллерии флота. Такая плотность на Ленинградском фронте создавалась впервые.

Основной удар по врагу наносила 67-я армия Ленинградского фронта, которой командовал генерал-майор М. П. Духанов. В состав армии входили 6 стрелковых дивизий, 5 стрелковых, 1 лыжная и 3 танковые бригады, 2 танковых полка. Эти соединения и части при поддержке артиллерии и авиации фронта и флота должны были преодолеть мощные оборонительные позиции врага на левом берегу Невы, которые в течение 16 месяцев были превращены в сильноукрепленные рубежи, разгромить противника в западной части шлиссельбургского выступа, овладеть крупным узлом его обороны Шлиссельбургом и, соединившись с войсками Волховского фронта, восстановить связь Ленинграда со страной.

Волховский фронт основные усилия сосредоточивал на своем правом фланге. Для осуществления прорыва привлекалась специально сформированная 2-я Ударная армия генерал-лейтенанта В. З. Романовского в составе 13 стрелковых дивизий, 6 танковых бригад и мощой артиллерийской группировки, а также часть сил 8-й армии.

Артиллерия флота, обладая большой дальнобойностью, в ходе операции по прорыву блокады Ленинграда должна была разрушить опорные пункты и узлы сопротивления в глубине обороны противника, уничтожать его подходившие к фронту резервы и вести контрбатарейную борьбу. Для выполнения этих задач были привлечены действовавшие на огневых позициях в средней части Невы корабли, железнодорожные и стационарные береговые батареи. Было собрано 88 морских орудий крупного и среднего калибра, составившие 3 ударные артиллерийские группы флота: группа стационарной артиллерии в составе 11 батарей, группа морской железнодорожной артиллерии в составе 16 батарей и группа кораблей, находившихся на огневых позициях в средней части Невы (эсминцы «Строгий», «Стройный», «Опытный», канонерские лодки «Зея» и «Ока»). Из состава Ладожской военной флотилии был выделен артиллерийский дивизион. Управление артиллерией флота осуществлялось начальником береговой обороны флота вице-адмиралом И. И. Греном с командного пункта, расположенного в непосредственной близости от КП командующего артиллерией 67-й армии[379]. Возвращаясь к тем январским дням 1943 г., адмирал В. Ф. Трибуц с большой радостью и гордостью отмечал первый победный шаг, сделанный двумя фронтами Ленинградским и Волховским при непосредственном участии Краснознаменного Балтийского флота и фронтовой авиации в прорыве вражеской блокады. Он подчеркивает, что в те 200 минут летчики и артиллеристы громили вражеские укрепления, уничтожая живую силу противника. За это время было израсходовано 8200 снарядов калибра 100–406 мм. Ударная авиация фронта и флота активно поддерживала наступающих. Лавина огня и стали обрушилась на врага. К исходу первого дня наступления наши войска успешно форсировали Неву, овладели первой линией обороны противника и стали его теснить. За эти 7 суток с 12 по 18 января 1943 г. войска двух соседних фронтов при поддержке сил Краснознаменного Балтийского флота соединились. Блокада была прорвана[380].

Германское командование решало по-своему отомстить советским войскам за прорыв их обороны, перебрасывая из Франции 100-ю и 20-ю эскадры ночных бомбардировщиков общим количеством до 60 самолетов Хе-111 и 10 Ю-88, разместив их на аэродроме Кресты. В свой первый бомбардировочный налет на Ленинград самолеты четвертой группы в составе 8 единиц действовали одиночно с интервалами 3–20 минут между самолетами и в течение 20, 23, 24 и 25 января, одиночно начиная с наступлением темноты и до 3–4 часов утра, в среднем производили 6–8 самолето-вылетов, сбрасывая с высоты 4–6 тыс. м бомбы 250–500 кг на Ленинград[381]. Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров в своем донесении начальнику Генерального штаба Красной армии просил парализовать действия ночной авиации врага ударами по аэродромам Псковского узла[382].

Прорыв вражеской блокады значительно облегчил положение ленинградцев. В городе вновь выпускались электромашины, турбогенераторы, продолжала плавиться сталь в печах, делались снаряды и мины. Возобновилась работа многих предприятий. В сентябре 1943 г. возобновились в нескольких вузах занятия. В научно-исследовательских институтах многие ученые с успехом продолжали проводить научные исследования.

Командование Ленинградским фронтом, его штаб внимательно отслеживали положение противника, вносимые им коррективы в планы по захвату Ленинграда. Командование Кронштадтским морским оборонительным районом (КМОР) КБФ 22 мая 1943 г. представило в штаб оперативную записку об имеющихся замыслах противника на захват Ленинграда. В ней указывалось:

«I. Оценка обстановки

1. Противник, занимая линию фронта на северном берегу Финского залива по р. Сестра и на южном по р. Воронка, сосредотачивает войска и огневые средства с целью захвата г. Ленинграда.

В Финском заливе накапливая легкие надводные силы и десантные средства, [противник] одновременно активизирует действия надводных сил и авиации, создавая оперативный режим, позволяющий ему вести совместные наступательные действия на суше и море, как подготовку захвата наших островов.

2. Учитывая обстановку (близость баз противника, значение района, захват которого облегчает противнику решать задачу дальнейших наступательных действий), весь театр КМОР КБФ можно разбить на четыре района возможной высадки десанта противника.

1-й район – о. Сескар: расположен на коммуникации Кронштадт – ОВМБ в непосредственной близости от побережья противника. Захватом острова противник создает для себя благоприятный оперативный режим, дающий ему возможность полной блокады ОВМБ, и закрывает выход наших ПЛ (подводных лодок) в море.

2-й район – побережье Ижорского сектора: при наступательных операциях на участке ПОГ наиболее вероятно, что противник будет одновременно стремиться высадить десант с моря с целью захвата наших огневых средств и отвлечения части сил с фронта на себя. Ликвидацией приморской оперативной группы противник, обладая южным и северным побережьем Финского залива, будет пытаться решить задачу изоляции ОВМБ и тесной блокады о. Котлин.

3-й район – острова Лавенсаари и Пенисаари: захват этих островов требует от противника больше сил и средств, чем захват острова Сескар. ОВМБ является важной маневренной базой, дающей возможность действовать нашим надводным кораблям на восточно-гогландском плесе, Нарвском заливе, минировать ФВК, располагать аэродром, и облегчает вывод в море и возвращение наших ПЛ. Захватом ОВМБ противник лишает нас этих возможностей.

4-й район – о. Котлин: защищает Ленинград с моря. Сильно укреплен системой береговых батарей, фортов, инженерно-оборонительными сооружениями, кораблями и сильным гарнизоном, хорошо защищен от воздействия противника с воздуха, обладает большой автономностью, поэтому для захвата о. Котлин противнику нужно иметь много сил, средств и времени.

3. Противник, располагая шхерным районом, дающим ему возможность скрытно сосредоточить десантные средства, и учитывая близость расположения его баз от наших объектов, благодаря чему он успевает в темное время сделать переход морем, заставит нас сразу начать бой при попытке высадиться на берег, тем самым может быть исключена возможность нанесения предварительных ударов по десанту в базах и на переходе.

Наиболее вероятно, что противник с попыткой высадить десант с моря будет одновременно пытаться высадить десанты и с воздуха.

В равной степени возможно ожидать разведывательно-диверсионных действий противника в каждом районе.

Не исключен случай одновременных действий противника по высадке десанта в двух и более районах.

4. Учитывая вероятность проведения десантной операции противника в темное время или днем при сильном прикрытии истребительной авиации, наша ИА (61 АБ) будет решать задачу прикрытия с воздуха своих кораблей и только при отсутствии ИА противника сможет решать задачу нанесения удара по десанту, поэтому в основном нанесение бомбо-штурмового удара по десанту противника осуществляется бомбардировочной, штурмовой и торпедоносной авиацией ВВС КБФ.

II. Решение на противодесантную операцию

(силы и средства развернуты согласно прилагаемой схеме решения)

1. Разведка баз и мест скопления десантных средств противника, нанесение бомбо-штурмовых ударов по базам, местам сосредоточения десанта и аэродромам – выполняются по плану ВВС КБФ.

2. При своевременном обнаружении десанта противника на выходе из баз удар на переходе наносится силами торпедных катеров, СКА «МО», оперативно приданной 61 АБ, одной АЭ «Ил-2» (Ворки) и ВВС КБФ.

В островном районе торпедные катера и оперативно приданная авиация наносят удар приказанием командира ОВМБ. Он же вызывает взаимодействующую авиацию КБФ согласно плану «Лето».

В Кронштадтском районе торпедные катера, СКА «МО», авиация 61 АБ и одна АЭ «Ил-2» (Ворки) наносят удар по десанту противника приказанием командующего КМОР КБФ, он же вызывает взаимодействующую авиацию КБФ согласно плану «Лето».

Удар наносится по встрече с противником самостоятельно. Руководят нанесением удара, соответственно, командиры групп ТКА, СКА «МО» и авиации.

Постановка задач и наведение взаимодействующей авиации в островном районе осуществляется командиром ОВМБ, в Кронштадтском районе – командующим КМОР КБФ.

3. При отражении непосредственной высадки десанта участвуют все силы и средства района.

а) В островном районе руководит отражением десанта противника командир ОВМБ, он же высылает в море отряд кораблей, поднимает в воздух оперативно приданную авиацию, вызывает ударные группы кораблей и взаимодействующую авиацию КБФ согласно плану «Лето».

В море руководит боем командир отряда кораблей, он же осуществляет наведение авиации в районе боя.

б) Обороной острова Сескар непосредственно командует комендант острова.

В помощь гарнизону острова Сескар приказанием командующего КМОР высылается один стрелковый батальон 260 осбр из района б. [бухты] Батарейная и часть сухопутных сил с о-ва Лавенсаари (по обстановке).

в) В Кронштадтском районе отражением десанта руководит командующий КМОР КБФ, он же высылает в море ударные группы кораблей, поднимает в воздух оперативно приданную авиацию и вызывает взаимодействующую авиацию КБФ согласно плану «Лето».

В море руководят боем и осуществляют наведение авиации в районе боя командиры отрядов и ударных групп кораблей.

При одновременном действии в одном районе нескольких ударных групп кораблей руководит боем старший командир группы по назначению командующего КМОР КБФ.

г) В Ижорском секторе непосредственно отражает десант противника комендант ИС, он же высылает в море отряд кораблей бухты Батарейная.

По приказанию командующего КМОР КБФ для усиления гарнизона ИС высылается резерв (один стрелковый батальон) командира 260 ОВМП.

Приложение: Схема решения на противодесантную операцию.

Командующий КМОР КБФ

контр-адмирал ЛЕВЧЕНКО

Начальник штаба КМОР КБФ

капитан 1 ранга ФЕЛЬДМАН»[383]

23 июня 1943 г. штаб Ленфронта представил Верховному главнокомандующему донесение о боевой обстановке на фронте. В ней указывалось:

«1. 23.6 на фронте активные действия артиллерии и истребительной авиации, зенитной артиллерии по отражению налетов самолетов противника на наши базы и коммуникации в Ладожском районе.

2. Бомбардировочная авиация противника днем продолжала налеты на наши базы и коммуникации в Ладожском районе.

В 10:30 30 Ю-87 и до 20 ФВ-190 произвели налет на ст. Войбокало, Пупышево.

В 11:05 группой 6 самолетов в Осиновец сброшено 6 ФАБ. В 13:15 группой 4 самолета противника бомбили транспорт в Ладожском озере.

В 21:00 до 65 самолетов четырьмя группами произвели налет на Морье, Осиновец. В результате на ст. Войбокало повреждены все ж.-д. пути. К 19:00 23.6. главный путь восстановлен и открыт для сквозного движения.

На перегоне ст. Пупышево – Новый Быт бомбы попали в товарный поезд. Поврежден путь, разбито 2 пустых вагона, повреждено 15 вагонов с рельсами, сгорело 10 пустых платформ – решеток для перевоза торфа, убито 9, ранено 17 чел. В 19:10 путь восстановлен.

В Осиновце при бомбардировке в 11:05 повреждено два ж.-д. пути, пирс, убит 1, ранено 3 чел.

В Ладожском озере затонул паром с 8-ю вагонами пирита.

В портах Морье и Осиновец сброшено до 350 ФАБ. В результате в Морье повреждены 6 ж.-д. путей, выведено из строя два паровоза, загорелась яма с мазутом, пожар ликвидирован, перебиты бензо- и нефтепроводы, разбит продовольственный пирс, убит 1, ранено 3 чел. В Осиновце повреждены 2 ж-д. пути, разбиты 2 и повреждены 5 пустых вагонов, затонула баржа с дровами, разбит новый пирс, старый пирс поврежден. Жертв нет.

Для отражения налетов наша истребительная авиация вылетела на Войбокало – 43 самолета и на Осиновец – Морье – 59 самолетов. Проведено за день 8 воздушных боев. По предварительным данным, сбито 13 самолетов противника (4 Ю-88, 5 ФВ-190, 1 ДО-215, 2 МЕ-110 и 1 ХЕ-111) и подбит 1 МЕ-110 и 1 ФВ-190. Огнем ЗА сбито 6 Ю-87. Наши потери – 3 самолета не вернулись с задания.

В дополнение к боевому донесению от 22.6.43, в результате налета авиации противника в 19:15 22.6 на Морье незначительно повреждены ж.-д. пути, 8 пустых цистерн. Убито 4, ранено 6 чел. В воздушном бою сбит 1 ФВ-190 и подбит 1 МЕ-110. Наши потери – 1 самолет «Аэрокобра» сбит огнем нашей ЗА, самолет разбит, летчик спасся на парашюте. Производится расследование.

Всего за сутки сбито 20 и подбито 3 самолета противника. Наши потери – 4 самолета.

Противник продолжает массированные налеты бомбардировочной авиации на наши жел. – дорожные и водные коммуникации, стремясь вывести из строя ж.-д. мосты через р. Волхов, разрушить ж.-д. станции и перевалочные базы в Ладожском районе.

Для выполнения этих задач противник увеличил численность боевой авиации на нашем фронте на 50–60 бомбардировщиков и, очевидно, на такое же число истребителей, перебазировав 10‑17,6 (по показаниям пленных летчиков) на аэродром Городец с Брянского фронта одну группу 1 эскадры пикирующих бомбардировщиков и 1 группу эскадры пикирующих бомбардировщиков неустановленной нумерации.

Авиаразведкой, аэрофотографированием и радиоразведкой установлено, что основными аэродромами базирования боевой авиации противника перед нашим фронтом являются Кресты, Коровье Село, Гривочки, Городец, Сиверская.

3. Изменений в положении войск фронта не произошло.

Артиллерия ЛФ и КБФ вела огонь на воспрещение движения по прифронтовым дорогам, на разрушение оборонительных сооружений противника, по коммуникациям и складам; вела контрбатарейную борьбу. В результате на различных участках фронта уничтожено до 150 солдат и офицеров, 1 миномет, 2 станковых пулемета, две автомашины, 2 повозки; разрушено и повреждено – 14 ДЗОТ, 6 НП, 9 ОТ, 6 землянок; подавлен огонь 65 артиллерийских и 5 минометных батарей, 4 орудий, 7 огневых точек; взорван склад боеприпасов.

4. 13 ВА и ВВС КБФ на фронте и в Финском заливе группами 2–3 самолета вели разведку скоплений и передвижений войск и кораблей противника. В Финском заливе атаковали катера противника – безрезультатно; прикрывали г. Ленинград и корабли. Всего произведено 144 самолето-вылетов, в том числе 102 – на отражение налетов противника в Ладожском районе.

5. Противник повышенную огневую активность проявлял на приморском, урицком и красноборском направлениях, главным образом по нашим действующим арт. батареям, на воспрещение инженерных работ и по прифронтовым дорогам.

В 14:00 противник произвел огневой налет по ОП нашей артиллерии в районах Автово, Дачное, Пулково, Мясокомбинат. В налете участвовало до 8 батарей 150–210 мм. Выпущено до 350 снарядов.

Авиация противника на фронте группами 2–4 самолета вела разведку, главным образом в тыловых районах наших войск. Всего отмечено 175 самолето-пролетов, в том числе 125, участвовавших в налетах в Ладожском районе.

ЛЕОНОВ

АНДРЕЕВ

ДМИТРИЕВ»[384]

В своем монографическом труде адмирал В. Ф. Трибуц вспоминает тот период, который был связан с определением боевых задач Ленинградскому и Волховскому фронтам по подготовке операции «Искра-2». Он указывает:

«Еще до того как командование Ленинградского фронта сообщило нам о намеченном наступлении, мы начали продумывать план перебазирования частей и соединений на запад. В сентябре – октябре Военный совет флота неоднократно обсуждал возможные перспективы переброски авиации, частей береговой артиллерии, подразделений будущих военно-морских баз на территорию, которая будет освобождена Красной армией. 4 октября был разговор о плане перебазирования авиации флота при освобождении Ленинградской области. Перечислялись давно знакомые аэродромы, пункты дислокации частей, рассматривался план устройства на побережье постоянной проводной связи, заготовки необходимых для этого материалов. Одновременно решались вопросы обеспечения флота продовольствием, боеприпасами, горючим, разминирования и охраны территории, размещения личного состава, строительства постов службы наблюдения и связи.

В октябре меня и члена Военного совета флота Н. К. Смирнова вызвали в Смольный. В кабинете командующего Ленинградским фронтом генерала Л. А. Говорова были А. А. Жданов, А. А. Кузнецов, командующие армиями генералы В. П. Свиридов (67-я), И. И. Масленников (42-я), А. И. Черепанов (23-я), один незнакомый мне генерал, очевидно, представитель Волховского фронта.

Мы уселись вокруг стола, на котором лежала большая карта с нанесенным на ней расположением сил противника и наших войск. Пояснения давал начальник штаба фронта генерал-лейтенант Д. Н. Гусев. Потом выступил с информацией начальник разведотдела фронта. Он сказал, что моральное состояние в войсках генерал-фельдмаршала Кюхлера в основном устойчивое. Разговоры о возможном поражении там беспощадно пресекаются эсэсовцами. Если на других фронтах войска противника менялись и часто пополнялись, то против Ленинградского стоят в основном дивизии, направленные в этот район еще в 1941 г. Моральная устойчивость вражеских солдат основывается также, по мнению начальника разведотдела штаба, на их вере в неприступность укрепленной полосы.

Перед Волховским фронтом, протяженность которого была 232 км, находилось правое крыло 18-й немецкой армии. Средняя плотность войск там была ниже – одна дивизия занимала полосу до 25 км. 18-я армия оккупировала почти всю территорию Ленинградской области и владела на ней основными железнодорожными и шоссейными магистралями. Ей было приказано продолжать блокаду Ленинграда, систематически разрушать город и уничтожать корабли Балтийского флота.

2-му Прибалтийскому фронту противостояла 16-я немецкая армия (18 пехотных и одна авиаполевая дивизии, одна бригада и 17 пехотных батальонов).

Все эти вражеские войска были объединены в группу армий «Север», которой командовал генерал Кюхлер. Кроме того, на фронте шириной 700 км у него были три охранные и одна учебная дивизии в резерве. Были подтверждены имевшиеся у нас данные о том, что Кюхлер имеет в своем распоряжении более 190 самолетов различных типов.

– Как вы, Владимир Филиппович, оцениваете обстановку на море? – спросил командующий фронтом.

Л. А. Говорова и А. А. Жданова я систематически информировал об обстановке, и можно было ограничиться кратким рассказом о последних изменениях, но на совещании присутствовали командующие армиями, с которыми флоту наверняка придется взаимодействовать, поэтому я решил ответить на заданный вопрос более подробно.

– По мере ухудшения общего положения немецко-фашистских войск на сухопутных фронтах для них непрерывно возрастает значение морских коммуникаций. Наш флот видит свою задачу в том, чтобы всеми силами и средствами наносить наибольший ущерб именно в этом, весьма важном звене военной и экономической системы противника на Балтийском море, по которому он переправляет различное сырье для военной промышленности, оружие и боевую технику, а также крупные воинские контингенты.

Гитлеровское морское командование стремится помешать нам путем перекрытия Финского залива противолодочными сетями и дополнительными минными заграждениями. Еще в апреле в районе Таллина враг начал сосредоточение сил и средств, необходимых для создания мощной и глубокоэшелонированной противолодочной позиции на выходе из Финского залива. В самом Таллине, Хельсинки и на других базах увеличилось число сторожевых кораблей, тральщиков, минных и сетевых заградителей, быстроходных десантных барж, сторожевых катеров и подводных лодок.

Наша воздушная разведка добыла фотографии ряда районов Финского залива. Из них видно, что по всей его ширине, от выходов из шхер у Хельсинки до острова Нарген, создано капитальное сетевое заграждение. Оно находится под бдительным наблюдением вражеских корабельных дозоров, снабжено специальной сигнализацией, защитой различного рода. Кроме того, этот район тщательно просматривается с самолетов противолодочной обороны. А самое опасное – перед сетевым заграждением, к востоку от него, поставлены в различных комбинациях тысячи магнитных и других мин.

Фашисты проводят свои транспортные суда шхерами и Финским заливом к западу от этой позиции, чувствуя себя в относительной безопасности.

Проход к противолодочной позиции с востока возможен лишь после форсирования гогландской позиции, созданной по линии островов Гогланд, Малый Тютерс и южного побережья Финского залива, а также минного поля, протянувшегося от мыса Юминда к северу. За 1942–1943 гг. противник поставил там многие тысячи различных мин и минных защитников. Главные надежды противник возлагает на позицию, прикрывающую выход из залива. Она находится на значительном удалении от наших баз и аэродромов и пока практически недосягаема не только для торпедных и сторожевых катеров, но и для истребительной авиации флота. Направлять туда бомбардировщики и штурмовики в светлое время без прикрытия истребителей невозможно. Бомбометание же ночью по такой малоразмерной цели, какой является противолодочное сетевое заграждение, эффекта не дает.

Несмотря на эти трудности, авиация максимально использовалась для борьбы с противолодочными силами врага. Чтобы обеспечить выход наших подводных лодок, в 1943 году было совершено более 2500 боевых вылетов. Однако серьезного урона вражеским кораблям противолодочной обороны и дозорам нанести не удалось.

Фашистское морское командование после создания противолодочной позиции на линии Нарген, Порккала-Удд разрешило своим судам совершать переходы в Балтийском море как в своих водах. Транспорты даже перестали охраняться. Неожиданное появление над Балтикой наших самолетов-торпедоносцев застало противника врасплох. Их удары оказались исключительно эффективными. Основной формой оперативно-тактического применения минно-торпедной авиации флота стали крейсерские полеты над Балтикой.

Мы стремились создать такую обстановку, при которой враг не мог бы беспрепятственно проводить какие-либо действия в восточной части Финского залива и особенно на Гогландском плесе. С этой целью самолеты-штурмовики полковника Г. И. Хатиашвили систематически наносили удары по вражеским дозорам, противолодочным кораблям и пунктам их базирования, уничтожали вражеские транспорты, сторожевики, катера и десантные баржи. Были периоды, когда противник полностью вытеснялся с Гогландского плеса.

С большим напряжением, обеспечивая полеты разведчиков и торпедоносцев, действовала 1-я гвардейская истребительная авиационная дивизия полковника B. C. Корешкова. Она получила большое количество новых самолетов, превосходивших по своим тактико-техническим данным машины противника.

Докладывая Военному совету фронта, я сделал вывод, что господство в воздухе уверенно переходит в наши руки. И второе: хотя действия на море ведутся, как правило, без крупных морских баталий, тем не менее это тяжелая, упорная, ожесточенная борьба, требующая огромных усилий и человеческих жертв. Не вернулись из боевых походов экипажи подводных лодок Героя Советского Союза Е. Я. Осипова, А. А. Бащенко, Н. С. Кузьмина, погиб командир истребительной авиационной дивизии Герой Советского Союза П. В. Кондратьев.

Далее я сообщил о защите собственных морских коммуникаций, о том, что их направления и протяженность остаются весьма ограниченными, в основном они связывают Ленинград с Кронштадтом и ораниенбаумским плацдармом и Кронштадт с Островным районом.

На одном фланге наших коммуникаций находится Ленинградская военно-морская база под командованием контр-адмирала И. Д. Кулешова, которая успешно обеспечивает безопасность переходов отдельных кораблей и конвоев из Ленинграда в Кронштадт, а тральщики базы капитана I ранга A. M. Богдановича систематически тралят фарватеры в Невской губе.

Центральное положение на коммуникациях занимает Кронштадтский морской оборонительный район (командир контр-адмирал Г. И. Левченко, начальник штаба контр-адмирал Н. Э. Фельдман). В этом районе сосредоточена почти треть всех сил флота.

Охрану водного района КМОРа осуществляет крупнейшее соединение кораблей под командованием капитана I ранга Ю. В. Ладинского, в составе которого 240 вымпелов, в том числе 130 тральщиков и 55 морских охотников. Оно обороняет все наши коммуникации, идущие из Кронштадта на запад, систематически тралит фарватеры и ведет борьбу с дозорами противника. Морские охотники за лето провели более тридцати боев. Дерутся катерники храбро и мужественно.

На другом фланге коммуникации находится Островная военно-морская база Кронштадтского района под командованием контр-адмирала Г. В. Жукова, имеющая важнейшее значение. Опираясь на острова Сескар и Лавенсари (ныне Мощный), мы можем не только прикрывать свои морские пути, но и развернуть боевые действия на коммуникациях противника. База обеспечивает также вывод подводных лодок в Балтийское море и принимает их после возвращения из боевых походов. Она удерживает в средней части Финского залива благоприятный для нас режим, обороняя с моря подступы к Ленинграду, и должна сыграть еще более важную роль при переходе к нашему общему наступлению.

Противник создал в устье Финского залива замок, который является серьезным препятствием для наших подводных лодок, а тем более для надводных кораблей. Но и мы наглухо закрыли ему морские подходы к Ленинграду.

Ладожская военная флотилия обеспечивает фланги войск Ленинградского и Волховского фронтов, охраняет мосты через Неву и продолжает перевозки продовольствия, боеприпасов, топлива и пополнения для города, фронта и флота.

В заключение я доложил, что личный состав флота готов к наступлению. Морально-политическое состояние моряков исключительно высокое, приносит свои результаты неустанная работа, проводимая политработниками, партийными и комсомольскими организациями по воспитанию личного состава в духе высокого советского патриотизма. Об этом лучше всего свидетельствует то, что наши партийные организации получают много заявлений от ветеранов боев первых двух лет войны и молодых балтийцев с просьбой принять их в партию. С начала года в партию принято около восемнадцати тысяч матросов, старшин и офицеров.

– Значит, на островах Лавенсари и Сескар, – спросил Говоров, – положение прочное?

– Летом мы основательно проверяли их оборону. Можно надеяться, что противник не решится предпринять здесь наступательных действий. А если все-таки попробует, будет бит…

– Насколько мы сильны и какой располагаем техникой, чтобы прогрызть пресловутый вал? – задал командующий очередной вопрос и сам начал на него отвечать: – Если сложить силы Ленинградского и Волховского фронтов, у нас пехоты вдвое больше, чем в 18-й немецкой армии. Артиллерии и минометов – почти в три раза больше. Танков и самоходных артиллерийских систем – почти в шесть раз. Даже авиации, конечно вместе с ВВС флота, – в четыре раза больше. Такое соотношение сил и средств обязывает нас побеждать с минимальными потерями.

Попросив еще раз слова, я добавил:

– Важно и качество вооружения. Командующий авиацией флота генерал-лейтенант Самохин докладывал, что нам передают самолеты отечественного производства с такими тактико-техническими данными, каких у фашистов нет. Для использования на море они будут просто незаменимы.

Я сказал это, надеясь, что командование фронта разрешит нам в ходе наступления использовать авиацию флота не только для поддержки наступающих частей, но и непосредственно для действий на морских направлениях.

Генерал Говоров четко и ясно охарактеризовал общий стратегический замысел предстоящей операции. Оба фронта, Ленинградский и Волховский, одновременно наносят удары по фланговым группировкам 18-й немецкой армии, отбрасывают противника от Ленинграда и освобождают Новгород. Затем будет развито наступление на города Кингисепп и Лугу с целью завершить разгром главных сил врага и выйти на рубеж реки Луга.

Командующий фронтом поставил задачи и перед нами, моряками: надежно прикрыть фланги армии с моря, содействовать разгрому узлов обороны врага огнем морской артиллерии и авиации, взаимодействовать со 2-й ударной армией в уничтожении стрельнинско-петергофской группировки противника, не давая ей возможности отступить. Стало еще более ясно огромное значение ораниенбаумского плацдарма, Малой земли, куда флоту было приказано перебросить армейские соединения с боевой техникой. Отсюда начнется один из двух мощных ударов фронта»[385].

Адмирал Трибуц также указывает на то, что «подготовка артиллерии и авиации флота к наступательной операции требовала, разумеется, большого внимания, усилий и времени. И все же, как ни велики были эти заботы, нам одновременно предстояло организовать в сложнейших условиях обширные морские воинские перевозки. Задача чрезвычайно сложная: спланировать и осуществить в сжатые сроки транспортировку десятков тысяч человек с боевой техникой и всеми видами имущества. А времени – в обрез. Правда, заявки на перевозки нам сообщили еще в октябре, но до декабря их объем увеличили в два раза, заставляя нас изменять и без того напряженные планы.

К тому же надо учесть, что Балтийский флот не располагал специальными транспортными средствами. Вместо них использовались сетевые заградители, озерные и речные баржи. Самоходных барж и буксиров не хватало. Позднее для буксировки рискнули применить тральщики. Впрочем, если бы в нашем распоряжении и были крупные суда, то использовать их на фарватерах с малыми глубинами мы все равно бы не могли. В те дни чаще чем обычно упоминали старое хлесткое прозвище Невской губы – Маркизова лужа. Мало того, что глубины на ее фарватерах были небольшими, – и противник располагался тут же, рядом. На самый демаскирующий сигнал он немедленно отзывался артиллерийской стрельбой. Если б гитлеровцы обнаружили или заподозрили, что мы усиливаем войска на ораниенбаумском плацдарме, они немедленно обрушили бы удары своей артиллерии и авиации на все пункты погрузки и выгрузки наших войск и боевой техники.

Мы противопоставили этой опасности четкое планирование перевозок, тщательную маскировку, полную скрытность погрузо-разгрузочных работ. Да и психологический фактор учитывали: противник явно не ожидал от нас такой дерзости.

В результате под носом у гитлеровцев безнаказанно проходили «летучие голландцы» весьма неуклюжего вида. К дизелям мы соорудили глушители. Использовали преимущественно дизельное топливо, чтобы не дымить и не искрить. Тихо и медленно ударялись по воде буксирные тросы, журчала вода, разрезаемая нагруженными баржами или бывшими невскими “трамваями”. Дежурная служба в Ораниенбауме и Кронштадте непрерывно докладывала в нашу импровизированную диспетчерскую: “Конвой пришел. Разгружается у трех причалов”, “Конвой вышел в Ленинград”. Другой голос шел с Лисьего Носа: “Отправил 340 офицеров и солдат. Грузятся еще 200…”

Конечно, все это совершалось ночами, которые в ноябре уже достаточно темны и продолжительны. Иной раз нам удавалось отправить за ночь 8–12 судов, разгрузить их и вновь увести к причалам. Однако и днем в Ораниенбаумском порту противник вряд ли разглядел бы замаскированное судно. Внешне спокойно и мирно выглядел и берег: все, что было перевезено, сразу же втягивалось в укрытия – парк, лес, дома – или немедленно и тщательно маскировалось.

Замечательно вел себя в эти тревожные ночные часы личный состав перевозимых подразделений, кораблей и судов. На берегу ни огонька. Категорически запрещено включать даже на миг автомобильные фары. И в этой кромешной темноте надо было не просто сидеть затаившись, а двигаться, работать, экономя каждую минуту.

За организацию конвойной службы отвечали командиры военно-морских баз: в Ленинграде – контр-адмирал Н. Д. Кулешов, в Кронштадте – контр-адмирал Г. И. Левченко. Детально предусматривалась защита наших тихоходных и неповоротливых конвоев. На каждый переход составлялся план, в котором указывался состав конвоя, ставились конкретные задачи силам охранения и обеспечения, определялись порядок выполнения этих задач и способы связи.

Перед выходом очередного конвоя в готовность приводились корабельные, береговые и железнодорожные батареи. В любой момент они могли вступить в дуэль с вражеской артиллерией. Вдобавок на аэродромах дежурили для ударов с воздуха по батареям противника самолеты-ночники.

Все это позволило нам обезопасить ночные рейсы от возможных неожиданностей. Флот успешно выполнил трудную задачу.

Перевозки начались 5 ноября. А 20 ноября я доложил командующему Ленинградским фронтом, что без потерь перевезены 30 тысяч человек, 47 танков, около 1400 машин различного назначения, 400 орудий и минометов, 3 тысячи лошадей, почти 10 тысяч тонн боеприпасов и других грузов.

Но на этом транспортировка войск и техники не закончилась…»[386]

§ 2. Боевые документы командования Ленинградского фронта о состоянии войск противника и степень его готовности к срыву нашей Синявинско-Мгинской операции

Чрезвычайность, связанная с наступлением 2-й Ударной и 42-й армий Ленфронта, требовала высокой ответственности всех должностных лиц, обеспечивающих полное выполнение указанных Ставкой БТК обязательных дополнительных мероприятий по снятию вражеской блокады Ленинграда. Убедительным подтверждением этому служит Директива штаба Ленфронта № 0025/Оп командующему 67-й армией от 13 июля 1943 г. В ней прямо указывается, что Синявинско-Мгинская операция требует не просто серьезной, но крайне ответственной подготовки к ее проведению, что и подтверждалось самим содержанием.

«1. Противник держит под непрерывным воздействием артогня наши коммуникации вдоль южного побережья Ладожского озера и создает постоянную угрозу ударом в направлении Ладожского озера восстановить прорванную блокаду г. Ленинграда.

28 лпд, 11 и 290 пд противника удерживают заранее подготовленный оборонительный рубеж: Арбузово, свх. Торфяник (Овощ), Синявино, (иск.) Гонтовая Липка, опираясь на систему опорных пунктов Арбузово, выс. 22, 0, треугольник ж. д., свх. Торфяник, Синявино, выс. 50, 1, лес вост. Синявина, Анненского, Мустолова, Келколова.

Сильные артгруппировки противника в районах: Захожье – два ад, Келколово – восемь ад, Синявино – одиннадцать ад, Мга – шесть ад.

Его отсечные позиции установлены: по линии (иск.) Малодубровское болото, Муетолово; по руч. Теткин; по ж. д. от треугольника ж. д. до Келколово; вдоль дороги от свх. Торфяник на Келколово.

Второй сильно подготовленный оборонительный рубеж проходит по р. Мойке и третий по р. Мге.

Резервы – до трех пд и до 80–100 танков в районах: Горы, Мга, Пухолово, Лезье, Сологубовка и до трех пд в районах: Красногвардейск, Вырица, Тосно.

Приложение – карта обстановки 25 000.

2. Справа – 55А обороняет рубеж по правому берегу р. Невы. Граница с ней – р. Нева.

Слева – войска Волховского фронта, взаимодействуя с 67А, наносят удар на Мгу.

Граница – р. Назия, р. Черная, Гонтовая Липка, (иск.) Мга.

3. Состав 67-й армии:

а) Стрелковые войска: 30 гв. ск (45, 63 и 64 гв. сд), 43 ск (11, 128 и 314 сд), 43 кд, 123 олсд, 90 кд, 268 сд и 543 сп 120 сд, 16 УР.

б) Артиллерия: 23 ад, 81 пуш. бр. 28 ад; 21, 561 и 1106 ап; 116 и 1157 кап; 577, 599, 754 гап; 104, 122, 193, 281 и 504 мп; 230 гв. мп; два дивизиона 120 гаубичной бр.; 882 и 884 иптап; 400 и 409 отпд; 37 иптб; 1-я гв. мин. дивизия; 30, 38, 318 и 321 гв. мп: 8 вдан (без одного отряда), один отряд вдан; 12 и 49 окаэ; 820 оарад 30 обзр, бзр – 791 и 792 оарад; и омд 55 осбр, оад и омд 123 осбр; 1033 ап 120 сд; 43-я и 32-я зенитные дивизии, 108 озад, 758 озадн 803 полк ПВО; 73 озад.

Артиллерия КБФ: 402, 403 и 405-й дивизионы, 12 бтр.

в) Танковые войска: 31 и 46 гв. тпп, 30 гв. отбр, 205 тп, 220 тп.

г) Инженерные войска: 13-я штурмовая инжбригада, 7-й гв. батальон минеров, 5-й тяжелый понтонный полк, 3-я понтонно-мостовая бригада, 191-й инженерный батальон заграждений, 447-й мото-инж. батальон, 267, 63, 770 и 731-й инж. батальоны.

д) Войска хим. защиты и огнеметные: 3/84 обхз, 175-я отдельная рота ранцевых огнеметов, 98-я и 197-я отд. роты фугасных огнеметов.

е) Войска связи: 97-й отдельный полк связи, 360 лб. св., 1131 отер, 42, 197, 464 и 976 окшр, 405 ор. св.

4. 67А – прорвать оборону противника на фронте Арбузово, Синявино, совместно с войсками Волховского фронта окружить и уничтожить Синявинско-Мгинскую группировку противника, полностью очистить восточный берег р. Невы на участке Арбузово, Ивановское и установить общий фронт на вост. берегу р. Невы с 55А и с Волховским фронтом на линии Кировской ж. д.

Ближайшая задача – прорвать первую полосу обороны противника, овладеть Синявинскими высотами и выйти на рубеж р. Мойки.

Дальнейшая – закрепить синявинскнй узел, прорвать вторую полосу обороны противника по р. Мойке, овладеть Келколовскими высотами и выйти на р. Мгу.

Последующая: а) при успешном развитии наступления войск Волховского фронта и выходе их в район Мги главный удар развивать на юго-запад вдоль р. Невы, форсировать р. Мгу на участке Горы, срезать клин р. Невы, р. Мги, очистить вост. берег р. Невы и выйти на Кировскую ж.-д., установив на вост. берегу р. Невы общий фронт с 55А и с Волховским фронтом на линии Кировской ж.-д. Вспомогательный удар нанести на Мгу навстречу войскам Волховского фронта с целью уничтожения оставшейся сев-вост. Мги группировки противника;

б) при задержке наступления войск Волховского фронта, закрепившись на р. Мге, главный удар нанести в юго-вост. направлении на Мгу, навстречу войскам Волховского фронта, с задачей соединения с последними в районе Мги.

5. Задачи артиллерии:

1) Обеспечить огневое господство на поле боя над артиллерийско-минометной и зенитной системой обороны противника.

2) Провести пехоту с танками через полосу пехотной обороны последовательно на всю глубину ближайшей, дальнейшей и последующей задач.

3) Изолировать тактическую зону обороны противника от его оперативной глубины.

В подготовительный период:

а) надежно поразить наиболее вредящие артиллерийские, минометные и зенитные батареи противника крупных калибров;

б) взломать и разрушить узлы сопротивления. Уничтожить огневые точки и живую силу противника на переднем крае обороны по всему фронту армии и в глубине до рубежа р. Мойки, выс. 19, 8, 38,3, 33,8;

в) изнурить живую силу противника в районах сосредоточения: Мустолово, Инигри, Горы, выс. 52, 3, Келколово, Погарелушка, Мга;

г) воспрепятствовать подходу живой силы и техники противника путем уничтожения их на подходах к фронту;

д) вести усиленную разведку всеми средствами группировок артиллерийских и минометных батарей противника и за подходом резервов противника к фронту;

е) вести усиленную разведку за перемещением артиллерийских и минометных батарей противника в районы новых ОП;

ж) воспрепятствовать огнем восстановлению разрушенных укреплений и сооружений противника;

з) обеспечить огнем сосредоточение ударной группировки армии;

и) быть готовой к проведению контрартподготовки.

В период артиллерийской подготовки:

а) взломать и разрушить узлы обороны противника на всем фронте удара и на глубину ближайшей задачи включительно до р. Мойки;

б) разрушить узлы сопротивления в районах: Келколово, Горы, 52,3, Погарелушка, Мга;

в) надежно поразить артиллерийские, минометные и зенитные батареи противника на всем фронте армии;

г) нарушить управление;

д) изнурять живую силу противника в течение всего периода артиллерийской подготовки.

Во время атаки и боя в глубине обороны противника:

а) обеспечить огневое господство над артиллерийско-минометной и зенитной группировкой противника и пропуск пехоты и танков на всю глубину пехотной обороны противника;

б) обеспечить бросок пехоты и танков на передний край противника постановкой сплошной стены огня во всей полосе прорыва и мощными ударами по артиллерийским и минометным батареям противника;

в) воспрепятствовать прицельному огню противника во время броска нашей пехоты в атаку;

г) не допустить подхода к полю боя оперативных резервов противника;

д) обеспечить действия речного десанта;

е) обеспечить удержание захваченных рубежей и организацию противотанковой обороны;

ж) обеспечить ввод в бой дивизий вторых эшелонов;

з) не допустить контратак противника со стороны Отрадного, Келколова и Мги.

6. ВВС фронта.

Обеспечивают успешное наступление войск 67-й армии, выполняя следующие задачи:

1) Поражают огневую систему в тактической зоне обороны (артиллерийскую, минометную, противотанковую и противопехотную) и сопровождают пехоту с танками непрерывным нахождением в воздухе мелких групп вплоть до овладения последовательно глубиной ближайшей, дальнейшей и последующей задач.

2) Поражают основные объекты оперативной зоны (аэродромы, узлы ж. д., мосты, места сосредоточения резервов, перевозки, штабы).

3) Прикрывают с воздуха войска, базы, г. Ленинград и обеспечивают работу боевой авиации от противодействия истребителей противника.

Подготовительный период:

а) завоевывают господство в воздухе ударами по аэродромам базирования истребительной авиации противника;

б) надежно прикрывают сосредоточение и развертывание своих войск в районах: Колтуши, Невская Дубровка, Павлово, Синявино, Липка, Шлиссельбург, Ваганово, пос. Всеволожский – и коммуникации фронта от налетов авиации противника;

в) изолируют район прорыва 67А от подвоза резервов противника разрушением ж.-д. мостов в Кингисепп. Уничтожают ж.-д. эшелоны противника на участках: Кингисепп, Красногвардейск, Тосно, Мга и ст. Дивинская, Ново-Лисино;

г) ведут разведку перед фронтом 67А, обращая особое внимание на грунтовые и ж. – д: Луга, Красногвардейск, Тосно, Мга и Кингисепп, Красногвардейск, Тосно, Мга;

д) аэрофотосъемкой уточняют оборону и артгруппировку противника на келколовском, синявинском и мгинском направлениях.

Прорыв обороны противника, выход на р. Мойку

и овладение Синявинскими высотами:

а) сопровождают пехоту с танками непрерывными ударами по опорным пунктам и узлам сопротивления противника последовательно по рубежам: Анненское, Синявино; р. Мойка, оз. Синявинское;

б) совместно с артиллерией фронта поражают синявинскую и келколовскую артгруппировки противника;

в) ударом по штабам и узлам связи Войтолово (штаб 26 ак), Келколово (штаб 28 лпд и 83 пп) нарушают управление противника;

г) по данным аэроразведки и вызовам наземного командования уничтожают тактические резервы и контратакующие группировки противника;

д) не допускают подхода резервов противника к полю боя с направлений: Тосно, Захожье, Отрадное, Горы, Келколово, Мга и переправы их через р. Мгу на участке: Лобаново, Цнигри, Горы;

е) надежно прикрывают от бомбардировочной авиации противника г. Ленинград и свои войска в районах: Колтуши, Невская Дубровка, Павлово, Пелла, Цнигри, Мга, оз. Синявинское, Липка, Шлиссельбург, Ваганово и действия речного десанта в районе между р. Мгой и р. Мойкой;

ж) штурмовыми и бомбардировочными ударами по артиллерийским позициям и узлам сопротивления противника обеспечивают выполнение задач речным десантом в районе между р. Мойкой и р. Мгой;

з) ведут разведку боя и воспрещают ж.-д. и автоперевозки противника с направлений: Красногвардейск, Тосно, Мга и ст. Дивенская, Ново-Лисино;

и) обеспечивают выход на рубеж развертывания 64 и 11 сд.

Прорыв второй оборонительной полосы по р. Мойке,

выход на р. Мгу и овладение Келколовом:

1. Обеспечивают прорыв второй оборонительной полосы противника по р. Мойке ударами штурмовой и бомбардировочной авиации:

а) по узлам сопротивления и артминометным позициям по южному берегу р. Мойки, Келколова;

б) подавляют захожскую, цнигринскую артгруппировки противника.

2. Прикрывают от налетов авиации противника развертывание и ввод в бой 64 и 11 сд.

3. Не допускают подхода тактических резервов противника с направлений: Отрадное, Захожье, Войтолово, Мга.

4. Продолжают изоляцию района прорыва от подвоза оперативных резервов противника действиями по ж.-д. мостам Кингисепп, Толмачево, ж.-д. узлам Красногвардейск, Тосно и дорогам Кингисепп, Красногвардейск, Тосно, ст. Дивенская, ст. Ново-Лисино.

5. Ударами по аэродромам противника Сиверская, Сиворицы уничтожают авиацию противника.

6. В готовности к отражению контратак противника с направлений Лобаново, свх. Торфяник (Свин), Цнигри, Келколово.

Форсирование р. Мги, выход на Кировскую ж. д.

и развитие удара на Пеллу.

1. Прикрывают от налетов авиации противника развертывание и ввод в бой второго армейского эшелона.

2. Бомбардировочно-штурмовыми ударами:

а) по артминометным позициям и узлам сопротивления на южном берегу р. Мги;

б) по артпозициям противника в районах Захожье, Горы обеспечивают форсирование р. Мги.

3. В готовности обеспечить удар второго армейского эшелона на Мгу (вариант Б).

4. Обеспечивают выход ударной группировки армии на рубеж Кировской ж. д. и развитие успеха в направлении Пеллы.

5. Продолжают изоляцию района прорыва от подвоза и подхода тактических и оперативных резервов.

6. В готовности к отражению контратак противника с направлений Павлово и лес юго-восточнее, стык шоссе с ж. д., Горы, Погарелушка.

7. Инженерные задачи. В подготовительный период:

а) обеспечить укрытиями и водоснабжением войска 67-й армии в районах их сосредоточения и в предисходных районах;

б) скрытно и организованно провести переправы через р. Неву;

в) провести подготовленный 2 УА исходный плацдарм в полное соответствие с задачами соединений армии. Особое внимание обратить на инженерную подготовку рубежей развертывания танков прорыва;

г) произвести разграждение минных полей как своих, так и противника (перед его передним краем) до начала атаки пехоты.

В 1, 2 и 3-м этапах операции:

а) штурмовым оснащением пехоты и усилением саперами обеспечить преодоление полосы заграждений и прорыв переднего края укреплений противника и преодоление пехотой с танками всей глубины обороны последовательно по задачам: ближайшей, дальнейшей и последующей;

б) в кратчайший срок восстановить и продолжить новые войсковые дороги и колонные пути, обеспечив быстрейшее продвижение пехоты, танков и артиллерии при продвижении вперед и маневре;

в) закрепить инженерными средствами захваченные синявинские высоты;

г) обеспечить инженерными средствами и силами прорыв второго рубежа укрепленной полосы, с форсированием р. Мойки и немедленным закреплением на этом рубеже;

д) обеспечить понтонными и мостовыми средствами переправу второго армейского эшелона через р. Мойку;

е) обеспечить инженерными средствами и силами форсирование р. Мги и дальнейшее продвижение и маневр пехоты, танков и артиллерии;

ж) закрепить инженерными средствами рубеж армии после форсирования р. Мги.

8. Сосредоточение войск армии произвести:

а) войск первого армейского эшелона в районах сосредоточения на западном берегу р. Невы – к утру 18.7. 43 г. (танков – к утру 19.7.43 г.);

б) войск первого армейского эшелона в предисходных районах на вост. берегу р. Невы – к утру 20.7.43 г. (танков – к утру 21.7.43 г.);

в) войск второго армейского эшелона в районах сосредоточения на зап. берегу р. Невы – к утру 22.7.43 г.;

г) вывод всей артиллерии и постановку ее на ОП закончить к 15.7.43 г.

9. Решение, план боя и план всех мероприятий в подготовительный период донести к 13.7.43 г.

О полной готовности и сосредоточении войск донести к 18.7.43 г.

Командующий войсками Ленинградского фронта

генерал-полковник ГОВОРОВ

Член Военного совета фронта

генерал-лейтенант А. ЖДАНОВ

Начальник штаба фронта

генерал-лейтенант ГУСЕВ»[387]

Нельзя не отметить тот факт, который свидетельствует о серьезной профессиональной работе ответственных служб фронтовых операций и тем более находящихся под контролем Ставки ВГК. 21 августа 1943 г. командующий Ленфронтом генерал-полковник Л. А. Говоров доносил Ставке ВГК о ходе развития наступательной операции Ленинградского фронта по прорыву укрепленной полосы противника на синявинском направлении, который принял совершенно особый характер операции, каковы будут ее результаты и дальнейшее развитие. В документе указывалось: «Основной и главной причиной, определившей особый характер операции, явилась способность противника к непрерывному восстановления обороны путем последовательной смены по мере уничтожении дивизий одного обороняющегося эшелона дивизиями второго, затем третьего эшелона и т. д.

Так, с начала операции и по сегодняшний день противник, включая дивизии, находившиеся в обороне к началу операции, ввел в бой на участке прорыва по фронту 10 километров всего десять пехотных дивизий тремя последовательно сменяемыми эшелонами:

Первый эшелон – 23, 11, 290 пд;

Второй эшелон – 212, 121, 28 пд;

Третий эшелон – 58, 126, 21 пд.

С 20.8. противник вводом 61 пд, сменяя третий эшелон, начал ввод четвертого эшелона.

Из десяти введенных в бой дивизий пять дивизий – 23, 11, 212, 121, 28 – как потерявшие боеспособность противником уже выводятся из боя на восстановление.

Третий эшелон дивизий, обороняющихся на участке прорыва в настоящее время, – 58, 126, 21 пд – наполовину уже перемолоты, начинают сменяться противником четвертым эшелоном, о чем свидетельствует ввод новой, десятой по счету 61 пд.

Вторым обстоятельством, определившим особый характер операции, явилась исключительная пехотная и огневая плотность обороны.

На участке прорыва по фронту 10 километров противник поддерживает в ходе операции наличие трех пехотных дивизий, или одну пд на три-четыре километра фронта.

Огневая плотность обороны характеризуется наличием на участке прорыва 108 артбатарей и 80 минбатарей, или на один км фронта 10,8 артбатареи и 8 минометных батарей.

И, наконец, третьим обстоятельством, характеризующим операцию, являются особо трудные условия местности и развитая инженерная оборона, характеристика которых приводилась уже в предыдущих докладах.

При этом второе и третье обстоятельство не являются главными причинами, определяющими характер операции, они, как показывает ход боев, вполне преодолимы и не исключают возможность прорыва, а только замедляют его темпы, что позволяет противнику подвести оперативные резервы и восстановить нарушенную оборону в первой полосе ранее ее прорыва, не перенося обороны последующих подводимых эшелонов на второй рубеж.

Способность противника к непрерывному восстановлению обороны на синявинском направлении Ленинградского фронта обусловлена неоправдавшимся расчетом на взаимодействие с соседним Волховским фронтом.

Действия Волховского фронта не привлекли на себя оперативных резервов противника, что и позволило противнику часть сил снять с Волховского фронта и направить на Ленинградский фронт. Так, из семи введенных в ходе боя дивизий на синявинском направлении две (212, 61) прибыли с Волховского фронта, одна (126) с Северо-Западного фронта, две (28 и 121) из резерва 18А и две (21 и 58) с пассивных участков Ленинградского фронта.

По плану операции предполагалось, что резервы противника будут рассредоточены между обоими фронтами. На самом деле все семь пд оказались перед Ленинградским фронтом. В итоге одиннадцать стрелковых дивизий ударной группировки Ленинградского фронта последовательно встретились с десятью пд противника. Ввод противником десяти дивизий вместо шести-семи, предусмотренных планом операции и фактически уничтоженных в ходе боя, позволил противнику предотвратить неизбежный прорыв на синявинском направлении и изменить ход операции, вынудив нас к тому, что силы и средства ударной группировки, предусмотренные планом для развития прорыва, были введены в бой для продолжения уничтожения дополнительно появившихся на фронте сверх шести пд еще четырех пд.

В ходе боев эта, по существу, ударная группировка в десять пехотных дивизий, 200 танков, поддерживаемая 108 артбатареями и 80 минометными батареями, понесла огромные потери. Пять пд противником уже выведены из боя для восстановления, уничтожено около 100 танков, большие потери имеют и три дивизии противника обороняющегося сейчас третьего эшелона, к смене которых как утерявших боеспособность противник уже приступает.

Дальнейший ход развития операции будет иметь тот же характер, пока противник не исчерпает своих резервов.

План противника ясен. Считая главным направлением синявинское, ибо прорыв здесь решает судьбу Мгинского узла, противник, прикрываясь слабыми силами против Волховского фронта, будет продолжать усиливать это направление, продолжая ослаблять пассивные участки фронта своей 18-й армии.

Выполняя этот план, противник сможет направить на синявинское направление, кроме десяти задействованных пд, еще две-три (96 и 217 с Волховского фронта и 254 с Ленинградского фронта).

Являлось бы целесообразным продолжать действия, добиваясь уничтожения четвертого эшелона обороны и, следовательно, прорыва на синявинском направлении одновременно с действиями на одном из флангов 18-й армии противника.

Однако возможности одного Ленинградского фронта без усиления пополнением и снарядами не позволяют выполнить этот план.

В соответствии с изложенной выше обстановкой принял решение:

1. Продолжать операцию по уничтожению третьего и частично уже введенного четвертого эшелона противника в пределах задействованных сил ударной группировки и наличия снарядов, с тактической задачей овладеть синявинскими высотами.

2. Новых сил для решения этой задачи не вводить, по исчерпании возможностей задействованных сил временно закрепиться и вести частные бои по улучшению положения.

3. Одновременно создать ударную группировку в составе четырех-пяти сд для дальнейших действий в соответствии со складывающейся обстановкой и накоплением снарядов.

Докладывая обстановку и решение, прошу указаний по продолжению ведущейся операции.

ГОВОРОВ

А. ЖДАНОВ

ГУСЕВ»[388]

На следующий день, 22 августа 1943 г., командующий фронтом издал директиву командующему Краснознаменным Балтийским флотом, в которой указывал:

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Ленинградского фронта № 0042/Оп командующему Краснознаменным Балтийским флотом

22 августа 1943 г.

1. Плановое уничтожение батарей противника в районе Стрельна, Палколово, Разбегай, Знаменка, а также уничтожение ж.-д. транспортеров на участках Красногвардейск – Александровская, Антропшино, ст. Александровская, ст. Ново-Лисино – Рынделово, Мга – раз. Горы возложить на Военный совет КБФ.

2. Основная задача. Заставить батареи противника прекратить обстрел города Ленинграда и не позднее 20.9.43 очистить указанный район от батарей противника с частичным уничтожением материальной части и принуждением к перемещению оставшихся батарей на большую глубину.

3. Решение поставленной задачи произвести необходимыми средствами артиллерии и авиации КБФ.

4. План решения задачи представить мне на утверждение 25.8.43.

5. Ход выполнения плана уничтожения батарей с полным анализом количества действующих батарей противника и характера их деятельности представлять мне каждые пять дней начиная с 30.8.43.

6. Обратить особое внимание на непрерывность разведки и наблюдения за батареями противника.

7. Не допускать огневых налетов без предварительных надежных контролей корректировщиком (пристрелка) с обязательным контролем самих огневых налетов и фотографированием результата каждого надежного подавления.

8. Обеспечить с помощью корректировщиков наведение на цель штурмовой и бомбардировочной авиации.

Командующий войсками Ленинградского фронта

генерал-полковник ГОВОРОВ

Член Военного совета фронта

генерал-лейтенант А. ЖДАНОВ

Начальник штаба фронта

генерал-лейтенант ГУСЕВ[389]

Аналитическая директива была направлена командующему 13-й воздушной армией о ее задачах, а также командующим 42-й, 55-й, 67-й, 23-й А, 24-й А, пог, командующим КБФ и 13-й воздушной армией, начальникам управления фронта.

ДИРЕКТИВА

штаба Ленинградского фронта № 0043 командующему 13-й воздушной армией о задачах армии

23 августа 1943 г.

1. Основными задачами 13 ВА на период 24–31.8.43 г. ставлю:

1) Контрбатарейная борьба.

2) Борьба с перевозками противника.

3) Прикрытие с воздуха г. Ленинграда, войск, баз и коммуникаций фронта.

2. Совместно с артиллерией фронта подавить и уничтожить артиллерийские батареи противника, обстреливающие г. Ленинград (в соответствии с директивой штаба фронта за № … от «…».8.43 г.).

3. Запретить перевозки противника по железным дорогам:

1) Нарва – Веймарн – Красногвардейск.

2) Луга – Красногвардейск.

3) Батецкая – Новинка – Вырица – Слуцк.

4) Новгород – Еглино – Ново-Лисино – Слуцк.

5) Красногвардейск – Владимировская – Ново-Лисино, Стекольный, Тосно.

6) Стекольный – Саблино – Пустынька – Мга.

7) Стекольный – Тосно – Шапки.

8) Веймарн – Котлы.

Обратить особое внимание на основную железную дорогу Луга – Красногвардейск и рокадную ж. д. Красногвардейск – Стекольный – Тосно.

4. Запретить перевозки противника по шоссейным дорогам:

1) Луга – Красногвардейск.

2) Сиверская – Вырица – Тосно – Шапки.

3) Поги – Слуцк.

4) Красногвардейск – Покровская – Слуцк. Уделить особое внимание шоссейным дорогам:

1) Луга – Красногвардейск.

2) Сиверская – Вырица – Тосно – Шапки.

5. Разрушить узлы железных и шоссейных дорог:

1) Кингисепп.

2) Волосово.

3) Толмачево (ж.-д. мост через р. Лугу).

4) Сиверская.

5) Красногвардейск.

6) Ново-Лисино.

7) Стекольный (мосты через р. Саблинку).

8) Тосно.

9) Мга.

Обратить особое внимание на разрушение узлов:

1) Красногвардейск.

2) Ново-Лисино.

3) Тосно.

4) Мост у Толмачево.

6. Прикрыть от воздействия авиации противника г. Ленинград, основные районы расположения войск и штабов 67 и 55 А и штаба фронта, а также районы расположения фронтовых баз Медвежий Стан, ст. Мельничный ручей, Удельная, Токсово, Лесной и ж. д. Волховстрой, Жихарево, Шлиссельбург, Мельничный ручей, Ленинград; Волховский и Ленинградский узлы, обратив особое внимание на прикрытие переправ в районах Волховстрой и Шлиссельбург.

7. Установить лимит расхода авиагорючего – 200 тонн.

8. План боевого использования 13 ВА доложить 24.8.43 г.

Командующий войсками Ленинградского фронта

генерал-полковник ГОВОРОВ

Член Военного совета фронта

генерал-лейтенант А. ЖДАНОВ

Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

ДИРЕКТИВА

штаба Ленинградского фронта № 0050/Оп командующим 42, 55, 67, 23 А, 2 УА, ПОГ, командующим КБФ и 13 воздушной армией, начальникам управлений фронта

Копия: Начальнику Генерального штаба Красной армии

2 сентября 1943 г. 24 ч. 00 мин.

1. В сентябре месяце немцы приступили к экономической эвакуации Волосовского, Красногвардейского, Лужского, Псковского и других районов Ленинградской области.

По показаниям пленных, ведется подготовка к отводу части сил 18-й армии.

Одновременно противник начал восстанавливать тыловые рубежи:

1. Ропша, р. Ижора;

2. Копорье, Волосово, Вырица;

3. По р. Мга;

4. Ульяновка, Тосно;

5. По р. Оредеж;

6. р. Луга.

В зависимости от общей обстановки на фронтах противник может быть вынужден к частичному ослаблению сил или изменению линии фронта на Ленинградском фронте путем последовательного отвода сил на подготовленные рубежи.

2. Армиям Ленинградского фронта, одновременно с подготовкой операции прорыва, по установлении подготовки противника к отходу быть готовым, не ожидая готовности по операции прорыва, не позволить противнику оторваться, уничтожить его прикрывающие части, перейти в общее наступление для решительного разгрома северного крыла 18-й армии противника.

3. Всем армиям Южного сектора фронта:

а) тщательным наблюдением и разведкой всех видов своевременно вскрыть изменения в группировке войск противника перед фронтом армии, установить подготовку к отходу, направление отхода и промежуточные рубежи;

б) в срок до 5 октября в каждой стрелковой дивизии первой линии обороны подготовить ударные группы силою от батальона до полка со средствами усиления, нацеленные на вероятные направления отхода противника в пределах полосы каждой дивизии.

При обнаружении отхода противника ударные группы немедленно переходят в решительное наступление, прорывают и уничтожают части прикрытия противника, захватывают основные опорные пункты в ближайшей тактической глубине, встают на путях отхода противника и не позволяют оторваться от наших войск и закрепиться на подготовленных рубежах;

в) вторые эшелоны армии и танковые части подготовить для развития удара в решающем направлении;

г) принять меры к всесторонней подготовке дивизий первой линии к наступательным действиям.

4. Командующему Приморской опергруппы: подготовить удар в направлении Гостилицы, Красное Село или Туюзи, Красное Село с задачей совместно с 42А окружить и уничтожить Петергофско-Стрельнинскую группировку противника и соединиться с 42А в районе Ропша.

5. Командующему 42-й армии:

а) подготовить удар для прорыва фронта прикрывающих частей противника в направлении Красное Село и Красногвардейск с задачей захвата красносельского и пелголовского узлов обороны противника;

б) подготовить удар главных сил в направлении Красное Село, Ропша с задачей соединения с Приморской ОГ и совместного уничтожения стрельнинско-петергофской группировки противника;

в) подготовить разминирование магистралей на Красное Село и Красногвардейск.

6. Командующему 55-й армии:

а) подготовить удар в направлении Ульяновка с задачей перехватить ж. д. коммуникации противника в районе Ульяновка;

б) вводом главных сил в направлении на Ульяновка во взаимодействии с 67А и войсками Волховского фронта окружить и уничтожить мгинско-синявинскую группировку противника, не допустив организации обороны противника на промежуточном рубеже р. Тосна на участке р. Нева, Тосно;

в) подготовить разминирование магистралей на Саблино.

7. Командующему 67-й армии:

а) подготовить прорыв фронта прикрывающих частей противника в направлении Синявино, Мга с задачей овладеть Келколово;

б) вводом главных сил в направлении Ульяновка перехватить дороги, идущие от Келколово и Мга на Захожье, Ульяновка, Тосно, очистить от противника левый берег р. Нева и соединиться с частями 55А на рубеже р. Тосна.

8. Командующему 2-й ударной армии:

Быть в готовности к вводу армии на красногвардейском направлении на рубеже Пески, Пулково, Бол. Кузьмино, Нутролово.

9. Командующему артиллерии фронта: в соответствии с задачами, изложенными в настоящей директиве, до 10.10 обеспечить армии и ПОГ средствами усиления (в том числе и зенитной артиллерией) и боеприпасами по утвержденному мною плану.

В армиях и ПОГ усилить контроль за изменениями в составе и характере деятельности артиллерии противника, особенно на красносельском, пушкинском и синявинском направлениях.

10. Командующему БТ и MB по утвержденному мною плану передислоцировать бронетанковые части в Южный сектор фронта на усиление 42, 55 А и 2 УА и обеспечить их постоянную боевую готовность.

11. Командующему 13 ВА и командующему КБФ быть готовым к нанесению бомбо-штурмовых ударов по отходящим войскам противника.

12. По инженерному обеспечению. Командующим армиями и ПОГ:

1. Создать отряды разграждения на направлениях основных ударов в составе одной саперной роты на каждый передовой отряд.

В главных силах каждой дивизии иметь отряды разграждения в составе двух саперных рот.

2. Подготовить по два подвижных отряда на армию сплошного разминирования, каждый в составе инженерного батальона.

3. Выделить специальные команды по разминированию МЗД и фугасов-сюрпризов.

4. Привести в боевую готовность миноискатели, заготовить необходимое количество щупов, кошек, сеток ДШ, стандартных зарядов и др. средств разведки и преодоления взрывных препятствий.

5. В своих минных полях подготовить открытие проходов, обеспечивающих маневр пехоты и танков на основных направлениях.

6. Подготовиться к устройству проходов в препятствиях противника на основных направлениях.

13. Начальнику тыла фронта:

1. Обеспечить своевременное и полное снабжение войск при преследовании противника.

2. Организовать быстрое восстановление ж. д. и грунтовых коммуникаций при продвижении наших частей, имея на основных направлениях основную группировку восстановительных частей.

3. К 15.10 усилить стрелковые дивизии (по особо утвержденному мною плану) автотранспортом, доведя его до 130‑140 на дивизию, и дать указание по нормам загрузки каждым видом снабжения.

14. Помощнику комвойскам по формированию.

В срок до 15.10 довести стрелковые дивизии (по особому списку) до 6700–7000 состава и конским составом до 500 лошадей.

15. Командующим армиями и Приморской ОГ решения, принятые на основе настоящей директивы по ведению боевой разведки, действию Ударных групп и переходу в общее наступление, а также план операции по подготовке армии к переходу в наступление предоставить к 5 октября 1943 года.

Получение директивы подтвердить.

Командующий войсками Ленинградского фронта

генерал-полковник ГОВОРОВ

Член Военного совета фронта

генерал-лейтенант А. ЖДАНОВ

Начальник штаба фронта

генерал-лейтенант ГУСЕВ[390]

Все эти и другие руководящие боевые документы способствовали более продуманным и смелым решениям, связанным с определением наиболее правильных в организации боя. Толковые командиры не один раз мыслями проигрывали ту или иную боевую ситуацию, которую им приходилось решать. Генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии, маршал Л. А. Говоров был из той плеяды военачальников, которые посвятили себя служению родине и считали ответственным быть перед ней. Ему посчастливилось служить со многими офицерами и высокого ранга, видеть их в поиске верного боевого решения. Таким для него был и Владимир Филиппович Трибуц, внесший значительный вклад в разгром немецкой 18-й армии, блокировавшей Ленинград, а тот в свою очередь с благодарностью вспоминал своих боевых товарищей – моряков, которые способствовали снятию блокады. Он вспоминал:

«– Начинаю, – сказал подполковник Проскурин.

Я протянул ему руку, дружески пожал:

– Действуйте!

Странное, ни с чем не сравнимое чувство овладело мной, когда на НП в лесу, в непосредственной близости от переднего края, я воочию наблюдал эффективность действий нашей артиллерии.

Это был шквал огня и раскаленного металла. На вражеском переднем крае и в районе важнейших целей рвались двенадцатидюймовые снаряды Красной Горки. Их мощные взрывы были видны и слышны за два десятка километров. Снаряды других калибров накрывали штабы и батареи противника, узлы дорог, разрушали траншеи…

В оглушительной канонаде выделялись орудийные голоса Кронштадта, его фортов и линейного корабля «Марат». Их снаряды проходили над нашими головами. Плотность огня была великолепная. Ведь мы смогли перевезти на ораниенбаумский плацдарм даже несколько железнодорожных батарей…

Я жил ощущением наступившего боя. Адская канонада, казалось, распространилась вдоль всего горизонта. Неотразимые удары крушили оборону врага. Возникали огромные столбы дыма и огня, доносились взрывы, тряслась земля. Более 100 тысяч снарядов и мин обрушили артиллеристы армии и флота на позиции врага!

Славный день! Канонада еще не умолкла, а корректировщики с высот за поселком Таменгонт доносили, что наши танки сбрасывают маскировку, готовится к атаке пехота.

Войска генерала И. И. Федюнинского перешли в наступление»[391].

Глава 2

Ленинградский фронт на завершающем этапе разгрома 18-й германской армии и освобождения Ленинграда и области от фашистской оккупации

§ 1. Оперативно-боевая и инженерно-огневая подготовка ударных армий и взаимодействующих их соединений накануне наступления воюющих фронтов по снятию вражеской блокады Ленинграда

Подготовка Ленинградского фронта к разгрому противостоящего противника началась еще в октябре 1943 г. В связи со сложившейся обстановкой разрабатывались два варианта действий войск фронта. Первый, получивший условное наименование «Нева-1», был рассчитан на случай отхода противника, второй предусматривал необходимость прорыва сильной обороны врага и именовался «Нева-2».

6 октября Военный совет фронта поставил армиям задачу продолжать разведку обороны фашистских войск, будучи готовыми к немедленному переходу в наступление главными силами. Одновременно было приказано приступить к подготовке общего прорыва фронта. Основная роль в операции отводилась 42-й армии и Приморской оперативной группе; на них по обоим вариантам возлагалась задача окружить и уничтожить петергофско-стрельнинскую группировку немецко-фашистских войск.

После принятия решения на переброску 2-й Ударной армии на приморский плацдарм задачи войск фронта в операции «Нева-2» были уточнены.

В соответствии с общим замыслом операции командующий Ленинградским фронтом решил ударами по сходящимся направлениям – войсками 2-й Ударной армии с приморского плацдарма и 42-й армии из района Пулкова в общем направлении на Ропшу – прорвать оборону противника на двух участках, окружить и уничтожить группировку врага в районе Красного Села, Ропши, Стрельны[392]; действиями артиллерии и разведывательных подразделений 67-й армии сковать противостоящего противника, не допустив переброски его сил против 2-й Ударной и 42-й армий. В последующем главными силами 2-й Ударной и 42-й армий развивать наступление в юго-западном направлении на Кингисепп, а частью сил на Красногвардейск (Гатчина) с одновременным переходом в наступление 67-й армии в направлении Мги, Ульяновки и далее на Красногвардейск. 6 ноября командующий фронтом поставил задачи 2-й Ударной армии, 13 ноября – 42-й армии, а 23 декабря 1943 г. – 67-й армии[393].

Наступление войск 2-й Ударной армии было решено начать на сутки раньше, чем наступление войск 42-й армии. Это решение вытекало, по-видимому, из стремления командования фронта дезориентировать противника в отношении направлений наших ударов.

Для обеспечения наступления войск фронта с воздуха, кроме 13-й воздушной армии, командование фронта привлекало 2-й гвардейский Ленинградский истребительный авиационный корпус[394] и часть сил авиации Балтийского флота, которой командовал генерал-лейтенант М. И. Самохин.

На Балтийский флот возлагалась задача поддержать наступление сухопутных войск огнем корабельной и береговой артиллерии. Кроме того, флоту приказывалось обеспечить оперативные перевозки войск, техники и всех видов материального обеспечения из Ленинграда на приморский плацдарм в подготовительный этап и во время разгрома врага в районе Ропши и Красного Села.

По решению командующего Волховским фронтом для выполнения стоявшей перед фронтом задачи привлекалась наиболее сильная – 59-я армия, которая должна была нанести два удара. Один, главный удар, – с плацдарма на западном берегу р. Волхов (30 км севернее Новгорода) и другой – из района юго-восточнее Новгорода через оз. Ильмень в обход города с юга. Оба удара планировалось нанести по сходящимся направлениям на Люболяды, с тем чтобы прорвать вражескую оборону, окружить и уничтожить группировку противника в районе Новгорода[395] и освободить Новгород. После решения этих задач 59-й армии предстояло развивать наступление в западном и юго-западном направлениях, овладеть городом Лугой, выйти на рубеж Луга, Клабутицы, Мал. Уторгош и, отрезав основные пути отхода противника в сторону Пскова, во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта завершить разгром главных сил 18-й армии врага[396].

Войска 8-й и 54-й армий Волховского фронта получили задачу активными наступательными действиями на тосненском, любанском и чудовском направлениях не допустить переброски сил противника к Новгороду. В случае отхода врага войска 8-й и 54-й армий должны были перейти в преследование, очистить от противника участок Октябрьской железной дороги Тосно – Чудово, а в дальнейшем, развивая наступление в общем направлении на Лугу, содействовать главной ударной группировке фронта в разгроме правофланговых войск 18-й немецкой армии[397]. Значительную часть войск 8-й и 54-й армий по мере их высвобождения в ходе операции предполагалось использовать для усиления левого крыла фронта, наносившего главный удар на лужском направлении.

Это решение командующего Волховским фронтом сложилось не сразу, а постепенно, в течение октября – декабря 1943 г. Так, 16–17 октября командующий фронтом поставил армиям задачи, исходя из возможного отхода врага перед Волховским фронтом. Когда же стало ясно, что противник намеревается прочно удерживать занимаемые рубежи, командующий фронтом отменил свои распоряжения для 59-й армии и 31 декабря поставил ей новую задачу – прорвать оборону врага. Для 8-й и 54-й армий задачи, поставленные в октябре, не были изменены, так как им не планировался прорыв обороны немецко-фашистских войск. Эти армии, как уточнил командующий фронтом 4 января 1944 г., должны были с началом отхода врага только перейти в решительное его преследование.

К операции было решено привлечь партизанские соединения, действовавшие в тылу врага[398]. В ноябре 1943 г. Ленинградский штаб партизанского движения составил «План дальнейшего расширения партизанского движения и обеспечения боевой деятельности партизанских бригад, отрядов и групп на оккупированной территории Ленинградской области на зимне-весенний период 1943–1944 гг.»[399].

В плане намечались следующие основные боевые задачи партизанских бригад и отрядов:

1. Расширить возникшие очаги вооруженного восстания в районах действий 2, 5, 7 и 9-й партизанских бригад. Поднять восстание населения в Волосовском, Кингисеппском, Осьминском, Красногвардейском, Оредежском и Тосненском районах на севере области и в Порховском, Пожеривицком, Славковичском, Сошихинском и Островском районах на юге области.

2. В ходе развернувшегося восстания полностью разгромить местные органы оккупационной власти – уездные, районные и волостные управления – и создать органы Советской власти, опирающиеся на вооруженную защиту партизан; спасти население от истребления и угона в Германию; не дать вражескому командованию возможности использовать население на строительстве оборонительных рубежей; защитить населенные пункты от уничтожения; сорвать вывоз в Германию хлеба, скота, оборудования и другого имущества.

3. Всемерно усилить боевые действия партизанских бригад, отрядов и групп на коммуникациях противника – шоссейных и железных дорогах; обеспечить вывод из строя на длительное время основных железнодорожных магистралей: Красногвардейск – Луга – Псков, Красногвардейск – Кингисепп – Нарва, Псков – Сланцы – Веймарн, Старая Русса – Дно – Порхов – Псков, Пушкин – Дно – Чихачево, чтобы полностью парализовать перевозки живой силы, техники и боеприпасов для действующих армий врага, особенно в период наступления Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов.

В плане указывались районы действий для каждой бригады и отряда, ставились конкретные задачи по защите населения и населенных пунктов, уничтожению органов оккупационной власти, назывались участки железных дорог и объекты, по которым планировалось наносить основные удары.

На случай наступления Красной армии в Ленинградской области были предусмотрены общие задачи для партизанских бригад и отрядов. По особому плану командования фронтов и Ленинградского штаба партизанского движения намечалось проведение следующих боевых операций:

– нанести во взаимодействии с наступающими войсками внезапные удары с тыла по врагу, захватить важнейшие опорные пункты и обеспечить прорыв наступающими оборонительных рубежей противника;

– захватить и удержать до подхода войск узловые железнодорожные станции, крупные населенные пункты, а также важные в тактическом отношении высоты и рубежи;

– организовать прием воздушного десанта и боевое охранение места его выброски, провести совместные с десантом операции в тылу вражеских войск; захватить и удержать аэродромы и посадочные площадки для приема самолетов с десантом;

– занять перекрестки важнейших шоссейных дорог, большаков, участки железных дорог, чтобы полностью парализовать движение по ним войск и техники противника, отрезать пути отступления врага;

– помочь наступающим частям в осуществлении скрытых обходов с флангов упорно обороняющегося противника, захватить и удержать переправы, мосты, паромы, плоты и другие плавсредства для обеспечения быстрой переправы наступающих частей через водные рубежи, нанести внезапные удары силами бригад по переправам врага;

– усилить диверсионно-разведывательную деятельность на особо интересующих наступающие соединения направлениях путем организации круглосуточного наблюдения за движением вражеских войск по дорогам, массового минирования дорог, полной дезорганизации проволочной связи противника.

28 декабря 1943 г. Военный совет Ленинградского фронта поставил перед Ленинградским штабом партизанского движения конкретные задачи на разведку врага в течение января 1944 г., а 12 января 1944 г. перед партизанскими соединениями были дополнительно поставлены задачи на воспрещение оперативных перевозок противника по железной дороге на участках Луга – Красногвардейск, Красногвардейск – Нарва, Гдов – Кингисепп. Кроме того, партизаны должны были прервать работу связи вражеских войск путем систематической порчи проводов и подрыва телеграфных столбов вдоль железных и шоссейных дорог Нарва – Волосово, Луга – Сиверская, Оредеж – Вырица, Кипень – Бегуницы – Кингисепп[400].

В соответствии с этим планом и указаниями Военного совета фронта и протекала боевая деятельность партизан как в период подготовки, так и в период проведения операции войск Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов.

На основании директив военных советов фронтов командующие армиями приняли решения на операцию и поставили задачи стрелковым войскам, артиллерии, авиации, танкам и инженерным войскам.

Командующий 2-й Ударной армией решил, обороняясь частью сил[401] на флангах, ударной группировкой в составе 43-го и 122-го стрелковых корпусов прорвать оборону врага на участке севернее Ключки, юго-западнее Петровской на фронте 10,5 км и, развивая удар в направлении на Ропшу, уничтожить противостоящего противника, овладеть его узлами сопротивления Ропша и Кипень и соединиться на этом рубеже с войсками 42-й армии. В последующем, прикрывшись с юга, войскам армии совместно с 42-й армией предстояло уничтожить красносельско-ропшинскую группировку немецко-фашистских войск. В случае невыхода войск 42-й армии к рубежу Ропша, Кипень 108-й стрелковый корпус второго эшелона армии со 152-й танковой бригадой должен был с этого рубежа развивать удар в направлении Красное Село, Дудергоф. Если же соединение армий произойдет на установленном рубеже, то вторым эшелоном армии намечалось развивать удар на юг с целью преследования противника и овладения узлами дорог и рубежом Каськово, Бол. Жабино, Нисковицы. Операция 2-й ударной армии планировалась на глубину 17–21 км с продолжительностью 5–6 суток.

Командующий 42-й армией решил силами 109-го, 30-го гвардейского и 110-го стрелковых корпусов прорвать оборону немецко-фашистских войск на участке Ст. Лигово, Бол. Кузьмине на фронте 17,3 км, разгромить противостоящего противника, овладеть его красносельским и пелголовским узлами сопротивления, а затем, прикрывшись с юга и введя в сражение 123-й стрелковый корпус – второй эшелон армии, развить наступление в общем направлении на Ропшу, соединиться здесь с войсками 2-й Ударной армии и совместно с ними окружить и уничтожить красносельско-ропшинскую группировку врага.

Для развития успеха первого эшелона армии на направлении главного удара, обхода Красного Села с юга и последующих действий в направлениях на Ропшу и Кипень навстречу 2-й Ударной армии было решено создать подвижную танковую группу в составе 1-й Краснознаменной и 220-й танковых бригад и двух самоходно-артиллерийских полков. В общевойсковой резерв армии выделялись 56-я и 72-я стрелковые дивизии.

Операция армии планировалась на глубину 20–25 км. Общая продолжительность операции и выполнение стрелковыми корпусами задач по времени не планировались.

Командующий 59-й армией Волховского фронта принял следующее решение на операцию силами 6-го и 14-го стрелковых корпусов прорвать оборону на участке Любцы, Котовицы (севернее Новгорода) на фронте 12,5 км и развить удар в общем направлении на Люболяды, а силами специально созданной южной оперативной группы[402] скрытно форсировать по льду оз. Ильмень южнее Новгорода и начать наступление в направлении Береговые Морины, Стар. Мельница. В итоге обе группировки армии должны были соединиться, окружить и уничтожить новгородскую группировку противника и освободить Новгород. После этого 59-й армии предстояло развивать наступление в направлениях на Батецкую и Уторгош.

Участок армии севернее Любцов было решено прочно оборонять силами 24-й стрелковой бригады и частей 150-го укрепленного района, а чтобы обеспечить главную ударную группировку армии в ходе операции с севера, планировалось нанести удар силами 2-й стрелковой дивизии с рубежа Овинец, Спасская Полисть в направлении Кречно, Село-Гора. Однако 13 января командующий армией изменил задачу 2-й стрелковой дивизии. Ей приказывалось быть в готовности к наступлению с рубежа Любцы, Крутик уступом за правым флангом 6-го стрелкового корпуса с ближайшей задачей овладеть рубежом Оссия, Долгово. В последующем в зависимости от обстановки дивизия получила приказ наступать или в направлении Бол. Замошье, или в направлении Село-Гора, Финев Луг[403].

112-й стрелковый корпус, составлявший второй эшелон армии, намечалось использовать для развития наступления на Батецкую или Уторгош.

При общей глубине операции в 110–120 км, установленной командованием фронта, в 59-й армии были детально спланированы действия войск на глубину 30 км, причем на освобождение Новгорода отводилось 3–5 суток.

Планирование боевых задач артиллерии

Ленинградский и Волховский фронты имели значительное количество артиллерийских средств РГК, большая часть которых была сосредоточена на направлениях главных ударов.

В Ленинградском фронте (командующий артиллерией – генерал-лейтенант артиллерии Г. Ф. Одинцов) наибольшее усиление получила 42-я армия, которой предстоял прорыв мощной обороны врага, насыщенной долговременными огневыми точками. Этой армии придавались 3-й Ленинградский контрбатарейный артиллерийский корпус, две артиллерийские дивизии прорыва (без двух бригад), дивизия и четыре полка реактивной артиллерии и ряд других частей артиллерии РГК. 2-я Ударная армия, перед которой противник имел менее сильную оборону, получила лишь две бригады артиллерийской дивизии прорыва, три полка реактивной артиллерии и другие части артиллерии РГК. В целом на Ленинградском фронте 80 % орудий и минометов было сосредоточено в полосах 2-й Ударной и 42-й армий. При этом основная масса артиллерии находилась на участках прорыва в 27,8 км, которые составляли менее 16,7 % общей протяженности линии фронта, равнявшейся 165,7 км.

На артиллерию 42-й армии возлагалась задача разрушить основные оборонительные сооружения противника в полосе и на флангах прорыва и не допустить восстановления их до начала артиллерийской подготовки. Для этого за сутки до перехода войск армии в наступление артиллерии предстояло осуществить предварительный период разрушения.

В период артиллерийской подготовки атаки артиллерия фронта и флота получила задачу подавить артиллерийские и минометные батареи, разрушить траншеи и завершить разрушение долговременных сооружений в полосе наступления 42-й армии, проделать проходы в проволочных заграждениях с попутным разминированием проходов из расчета по два прохода на стрелковую роту, нанести поражение живой силе врага, нарушить управление и нормальную работу тыла противника.

В период артиллерийской поддержки атаки и при бое в глубине на артиллерию возлагались задачи обеспечить продвижение пехоты и танков, содействовать им в отражении возможных контратак и контрударов противника и не допустить подхода резервов врага из глубины. Артиллерия должна была также обеспечить удержание нашими войсками захваченных рубежей и ввод в бой вторых эшелонов, подвижной танковой группы и резервов.

Чтобы ввести противника в заблуждение относительно направления главного удара, командование фронта приказало спланировать и осуществить в полосе 67-й армии предварительный обстрел вражеских позиций (период разрушения) и ложную артиллерийскую подготовку.

Артиллерийская подготовка атаки во 2-й Ударной армии намечалась продолжительностью 1 час 5 минут, а в 42-й армии – 1 час 40 минут.

Необходимо отметить, что в Ленинградском фронте в период артиллерийской подготовки не предусматривался заключительный огневой налет большей части артиллерии по переднему краю и ближайшей глубине обороны врага. В последние 15 минут артиллерийской подготовки артиллерия продолжала вести огонь на разрушение траншей первой позиции. При этом примерно 60 % артиллерии вели огонь по первой траншее. Так, например, в 63-й гвардейской стрелковой дивизии по первой траншее был запланирован огонь 160 орудий и минометов, по второй – 54 и по третьей – 50.

Артиллерийскую поддержку атаки планировалось осуществлять своеобразным методом, который на Ленинградском фронте получил название «сползание». Сущность этого метода заключалась в следующем. С началом атаки пехоты и танков артиллерия продолжала вести огонь на разрушение по всем траншеям первой позиции. При этом огонь велся примерно в прежнем темпе. При подходе пехоты к первой траншее на 150–200 м огонь артиллерии с этой траншеи переносился («сползал») последовательно на вторую, третью и последующие траншеи скачками, в два-три деления прицела, с целью прочесывания полосы местности между траншеями. Плотность огня при переносе его с одной траншеи на другую увеличивалась. При наличии у противника лишь двух траншей, например в полосе наступления 2-й Ударной армии, огонь со второй траншеи переносился в глубину на 300–400 м скачками через 100 м.

Такой порядок поддержки атаки, по замыслу командования фронта, должен был скрыть от противника момент перехода наших частей в атаку, так как с началом атаки пехоты и танков огонь велся в таком же темпе и по тем же рубежам, что и в последние 15 минут артиллерийской подготовки. Кроме того, предполагалось, что одновременное ведение огня по нескольким траншеям не позволит врагу маневрировать в них живой силой и огневыми средствами.

Метод «сползания», по существу, не отличался от поддержки атаки огневым валом. Однако в управлении огнем была значительная разница. При поддержке атаки огневым валом перенос огня с одного рубежа на другой осуществлялся, как правило, на участке наступления стрелкового полка по сигналу его командира одновременно всеми артиллерийскими и минометными подразделениями, участвовавшими в огневом вале. При методе же «сползания» переносом огня руководили командиры батарей, дивизионов и артиллерийских групп. Огонь переносился по мере продвижения пехоты, а также по требованию командиров стрелковых подразделений независимо от продвижения соседа. Практически это приводило к тому, что организованный перенос огня от рубежа к рубежу в масштабе части исключался, в огневом вале образовывались большие разрывы, а одновременное огневое воздействие на противника значительно снижалось. Ведение же огня перед броском пехоты в атаку по первой траншее не максимальной, а, по существу, половинной плотности отнюдь не способствовало успеху атаки.

Поддержка атаки методом «сползания» планировалась во 2-й Ударной армии на глубину 800 м, а в 42-й армии – 1,5 км. В последующем артиллерия должна была поддерживать наступавшие войска методом последовательного сосредоточения огня.

Для выполнения поставленных перед артиллерией задач в 42-й армии были созданы следующие группы[404].

Группы поддержки пехоты создавались в каждом стрелковом полку из расчета артиллерийский дивизион на стрелковый батальон. Они состояли из одного артиллерийского или минометного полка и находились в распоряжении командиров стрелковых полков. Эти группы являлись прообразом полковых артиллерийских групп.

Группы общего назначения создавались в каждой стрелковой дивизии первого эшелона и составлялись из минометных полков РГК или артиллерийских полков стрелковых дивизий второго эшелона корпуса (только в 110-м стрелковом корпусе). Эти группы являлись средством командира стрелковой дивизии и предназначались для усиления огня групп поддержки пехоты.

Группы артиллерии разрушения были созданы из тяжелых гаубичных бригад и бригад большой мощности артиллерийских дивизий прорыва. Эти группы предназначались для разрушения командных и наблюдательных пунктов, узлов связи, огневых точек и траншей врага.

Группы контрминометной борьбы создавались в стрелковых корпусах первого эшелона из гаубичных бригад артиллерийских дивизий прорыва для подавления и уничтожения минометных батарей противника.

Группа артиллерии дальнего действия включала 3-й Ленинградский контрбатарейный артиллерийский корпус с приданными ему четырьмя артиллерийскими полками и одним артиллерийским дивизионом. В оперативном подчинении командира этого корпуса находилась также 101-я морская бригада железнодорожной артиллерии Балтийского флота. Этой группе ставилась задача вести контрбатарейную борьбу, нарушать управление войсками врага, работу его тылов, а также воспрещать маневр живой силой и артиллерийскими средствами. Группа, в свою очередь, подразделялась на группу защиты города, три подгруппы по числу стрелковых корпусов первого эшелона и группу усиления[405].

Группа гвардейских минометных частей была создана в составе одной дивизии и четырех полков реактивной артиллерии. Она предназначалась для ведения огня по живой силе противника в опорных пунктах и узлах сопротивления, а также по минометным батареям внакладку с контрминометными группами.

Кроме того, в армии имелись зенитно-артиллерийские группы, которые частично привлекались для стрельбы по наземным целям (главным образом для борьбы с минометами противника), группы ближнего боя из 50-, 82- и 120-мм минометов и группы для ведения огня прямой наводкой.

Такие же группы (кроме групп общего назначения), но меньшие по составу создавались и во 2-й Ударной армии.

К артиллерийскому обеспечению наступления в полосах 2-й Ударной и 42-й армий привлекалась также береговая и корабельная артиллерия флота, которой руководил старейший артиллерист вице-адмирал И. И. Грен. Она была объединена в четыре специальные артиллерийские группы.

В состав 1-й группы входила артиллерия Ижорского и Кронштадтского укрепленных секторов береговой обороны и артиллерия кораблей Кронштадтского морского оборонительного района – линейного корабля «Петропавловск», эскадренных миноносцев «Страшный» и «Сильный», канонерской лодки «Волга». Всего в группе насчитывалось 84 орудия калибра 100–305 мм. Она предназначалась для огневой поддержки войск 2-й Ударной армии и была оперативно подчинена командующему армией. Задачами группы являлись контрбатарейная борьба с артиллерией противника в районах Сашина, Бол. Симоногонта, Владимирова и Настолова, нанесение ударов по узлам сопротивления в Ропше и Дятлицах, по штабам, коммуникациям и тылам, подавление вновь обнаруженных и оживших в ходе операции батарей, срыв маневра резервами и отвода живой силы и техники врага. На группу также возлагалось огневое обеспечение обороны левофланговых соединений 2-й Ударной армии[406].

2, 3 и 4-я группы артиллерии флота действовали в полосе 42-й армии.

2-я группа состояла из корабельной артиллерии эскадры в составе линейного корабля «Октябрьская революция», крейсеров «Таллин», «Максим Горький», «Киров», лидера «Ленинград» и эсминца «Свирепый»[407]. Всего в группе насчитывалось 42 орудия калибра 130–305 мм.

3-я группа включала артиллерию 1-го дивизиона эсминцев и отдельного дивизиона канонерских лодок. В нее входили эсминцы «Опытный», «Строгий», «Стройный», «Грозящий» и канонерские лодки «Сестрорецк», «Зея» и «Ока». Всего в группе было 21 орудие калибра 130 мм.

4-я группа состояла из артиллерии научно-испытательного морского артиллерийского полигона. В этой группе имелось одно орудие калибра 406 мм, одно 356-мм орудие и пять 180-мм орудий.

2, 3 и 4-я группы находились в оперативном подчинении начальника береговой обороны флота, который являлся командующим артиллерией флота на время проведения операции.

101-я морская бригада железнодорожной артиллерии, насчитывавшая 46 орудий калибра 130–356 мм[408], являлась, по существу, 5-й группой артиллерии флота.

Артиллерия флота, выделенная для огневого содействия войскам 42-й армии, должна была нарушать управление войсками противника ударами по командным и наблюдательным пунктам, узлам связи в районах высоты 112,0, Красного Села, Вороньей горы, Дудергофа и др.; нарушать коммуникации на железной дороге и скрещении шоссейных дорог в районе Дудергофа, Тайцев, Финского Койрова, Пушкина; наносить удары по узлам сопротивления и резервам противника, разрушать опорные пункты, воспрещать подход резервов и отвод врагом живой силы и техники[409].

Таким образом, 200 орудий корабельной и береговой артиллерии флота должны были, по существу, дополнять деятельность армейских групп артиллерии дальнего действия.

В Волховском фронте (командующий артиллерией – генерал-лейтенант артиллерии Г. Е. Дегтярев) наибольшее усиление (до 80 % артиллерии РГК, имевшейся во фронте) получила 59-я армия, предназначавшаяся для наступления на главном направлении. Ей, в частности, были приданы артиллерийская дивизия прорыва (без одного полка), две минометные бригады, две бригады, два полка и один дивизион реактивной артиллерии и ряд других частей.

Основная масса артиллерии 59-й армии была развернута на участке прорыва шириной в 12,5 км, что составляло 5,4 % общей протяженности линии фронта в 232 км.

Перед артиллерией 59-й армии стояли следующие основные задачи: массированным огнем сокрушить оборону врага, подавить его артиллерию, минометы, противотанковые и противопехотные огневые средства, добиться полного огневого превосходства над противником и обеспечить пехоте и танкам стремительный прорыв обороны на всю глубину.

Для решения поставленных командованием фронта задач вся артиллерия 59-й армии была разделена на группы.

Группы 82-мм и 120-мм минометов предназначались для подавления живой силы врага одновременно в трех траншеях, а после захвата пехотой первой траншеи – для уплотнения огня во второй и третьей траншеях. Этим группам предстояло также обеспечивать огнем фланги атакующей пехоты и не допускать маневра противника и его контратак.

В группы поддержки пехоты включались четыре-пять артиллерийских и минометных дивизионов.

Группы общего назначения включали в свой состав от нескольких отдельных дивизионов до нескольких артиллерийских и минометных полков. Наиболее сильные группы были созданы в дивизиях 6-го стрелкового корпуса, наносившего главный удар.

В корпусные группы дальнего действия входили в 6-м стрелковом корпусе – одна пушечная артиллерийская бригада и один артиллерийский полк, а в 14-м стрелковом корпусе – три пушечных артиллерийских полка.

Контрминометная группа была создана только в 6-м стрелковом корпусе в составе двух минометных и одного артиллерийского полков.

Группы гвардейских минометных частей создавались также в корпусах: в 6-м стрелковом корпусе – в составе двух бригад и одного полка, а в 14-м стрелковом корпусе – одного полка и одного отдельного дивизиона реактивной артиллерии.

Армейская группа разрушения состояла из отдельной гаубичной бригады большой мощности.

Армейская зенитная артиллерийская группа была создана в составе пяти зенитных артиллерийских полков и двух зенитных артиллерийских дивизионов.

В Волховском фронте, так же как и в Ленинградском, значительное количество орудий выделялось для стрельбы прямой наводкой. В 42-й армии для этой цели выделялось 492 орудия[410], что давало среднюю плотность 28,5 орудия на километр фронта прорыва. В 59-й армии для ведения огня прямой наводкой на направлении главного удара было выставлено 221 орудие, что давало среднюю плотность 17,6 орудия на километр фронта. Эти орудия предназначались для разрушения и уничтожения огневых точек на переднем крае обороны противника, проделывания проходов в минных полях и проволочных заграждениях, а также для сопровождения пехоты огнем и колесами в ходе операции.

Артиллерийскую подготовку атаки намечалось провести в течение 1 часа 50 минут. В отличие от Ленинградского фронта артиллерийскую подготовку атаки в 59-й армии Волховского фронта было решено закончить мощным 10-минутным огневым налетом по переднему краю, трем линиям траншей и опорным пунктам обороны врага. Артиллерийскую поддержку атаки предполагалось осуществлять методом одинарного огневого вала до момента овладения пехотой и танками третьей траншеей врага, а затем – методом последовательного сосредоточения огня.

Планирование боевого применения авиации

Войска Ленинградского и Волховского фронтов планировалось поддерживать с воздуха значительными силами авиации. В общей сложности к операции намечалось привлечь 1240 самолетов[411].

Из этого количества боевых самолетов значительная часть приходилась на Ленинградский фронт. Так, в составе 13-й воздушной армии, которой командовал генерал-лейтенант авиации С. Д. Рыбальченко, 2-го гвардейского Ленинградского истребительного авиационного корпуса и части авиации флота, привлекаемой к операции[412], насчитывалось 653 самолета[413]. Противник, по данным нашей разведки, имел в полосе Ленинградского фронта 140 самолетов. 14-я воздушная армия Волховского фронта под командованием генерал-лейтенанта авиации И. П. Журавлева насчитывала в своем составе 257 самолетов (с учетом 30 штурмовиков и 43 истребителей, прибывших на пополнение в первые дни операции)[414], а противник перед этим фронтом располагал, по данным нашей разведки, 103 самолетами. Следует отметить, что данные о количестве самолетов противника, поддерживавших 18-ю армию, наша разведка несколько завысила. Это объясняется, видимо, тем, что разведывательные органы фронтов одни и те же самолеты врага учитывали как перед Ленинградским, так и перед Волховским фронтом. Таким образом, Волховский и особенно Ленинградский фронты превосходили в авиации противостоящего врага.

Ставка Верховного Главнокомандования, учитывая аэрографические особенности района боевых действий (большая продолжительность темного времени суток в январе и феврале), а также недостаток бомбардировщиков во фронтах, выделила для содействия войскам Ленинградского и Волховского фронтов 1-й гвардейский, 5, 6 и 7-й авиационные корпуса дальнего действия. Эти корпуса насчитывали 330 боевых самолетов и предназначались для действий исключительно ночью в тактической и оперативной глубине обороны противника. К началу января 1944 г. корпуса авиации дальнего действия перебазировались в район предстоящих действий, на аэродромы, находившиеся на небольшом удалении от линии фронта. Развитая аэродромная сеть, близость аэродромов к линии фронта и значительное превосходство в силах над авиацией врага создавали благоприятные условия для действий нашей авиации под Ленинградом и Новгородом.

В подготовительный этап операции авиация, предназначенная для поддержки войск Ленинградского фронта, должна была вести борьбу с железнодорожными перевозками противника, уничтожить самолеты врага на аэродроме в районе Сиверской, подавить совместно с артиллерией фронта артиллерийскую группировку врага в районе Беззаботного, прикрыть с воздуха свои войска, фоторазведкой вскрыть систему обороны противника на участках прорыва и последующих рубежах обороны.

В ходе операции авиация должна была совместно с артиллерией фронта окончательно подавить артиллерийские группировки врага в районах Беззаботного, Федоровской и Аннолова, сопровождать пехоту и танки, прикрыть с воздуха главную группировку наших войск, не допускать железнодорожных перевозок и подхода резервов противника, блокировать аэродромы врага в районах Красногвардейца и Сиверской, при отходе вражеских войск наносить по ним удары с воздуха, обратив особое внимание на направления Красное Село – Кингисепп, Красногвардейск – Кингисепп, Красногвардейск – Луга, Мга – Тосно – Сиверская.

На авиацию дальнего действия возлагались задачи: не допустить подхода оперативных резервов противника, уничтожить его авиацию на аэродромах. В ночь перед наступлением наших войск и в следующую ночь авиация дальнего действия должна была нанести массированные удары по опорным пунктам обороны и по артиллерии противника. При этом для действий в полосе 2-й Ударной армии намечалось привлечь 150, а в полосе 42-й армии 120 бомбардировщиков.

На основании полученных задач штаб 13-й воздушной армии совместно со штабом ВВС флота разработал планы действий авиации по обеспечению 2-й Ударной и 42-й армий при прорыве ими тактической зоны обороны противника и продвижении в оперативной зоне. Кроме того, был разработан план боевого использования истребительной авиации 2-го гвардейского Ленинградского истребительного авиационного корпуса.

Непосредственную авиационную подготовку предусматривалось начать в полосе 2-й Ударной армии за 1 час 5 минут, а в полосе 42-й армии – за 1 час 30 минут до начала атаки пехоты и танков.

В период прорыва главной полосы обороны противника в полосе 2-й Ударной армии планировалось произвести 1072–1088 самолето-вылетов, а для обеспечения последующих действий войск в тактической зоне обороны – 1082–1098 самолето-вылетов. В полосе действий 42-й армии наибольшее напряжение авиации приходилось на первые два дня операции, то есть на то время, в течение которого войскам армии предстояло преодолевать наиболее сильные укрепления врага. Всего на первые два дня операции в полосе этой армии планировалось 1890 самолето-вылетов.

Основными задачами, стоявшими перед 14-й воздушной армией, являлись: содействие пехоте, артиллерии и танкам 59-й армии в разгроме противника, недопущение контратак и маневра его резервами в ходе операции, уничтожение живой силы и техники врага при отходе.

Исходя из этих основных задач, командующий 59-й армией потребовал от поддерживающей авиации: до начала атаки ударом по опорным пунктам Любцы, Заполье, отм. 32,8, а в последующем по опорным пунктам Тютицы, Подберезье, Земтицы, Вешки, Некохово уничтожить оборонительные сооружения, огневые средства и живую силу противника; подавить артиллерийские батареи врага в районах Земтицы, Подберезье, Чечулино; воспретить подход резервов противника по дорогам от Чудова на Новгород, от Кречно на Земтицы, от Долгова на Подберезье, от Люболяд на Новгород, а также не допустить отхода гитлеровцев в направлениях Финев Луг, Люболяды и Шимск; сорвать подвоз резервов врага по железным дорогам Новгород – Финев Луг, Новгород – Батецкая и Новгород – Шимск; прикрыть главную группировку армии от ударов вражеской авиации; вести непрерывную разведку противника.

Одновременно приказывалось 6-й стрелковый корпус поддержать силами штурмовой авиационной дивизии, а 14-й стрелковый корпус – бомбардировочной авиационной дивизией.

План боевого использования 14-й воздушной армии по обеспечению наступательных действий 59-й армии был разработан штабом воздушной армии только для первого дня операции. В плане подробно указывались задачи, время их выполнения и объекты действий истребительной, бомбардировочной и штурмовой авиации на периоды авиационной подготовки, поддержки атаки пехоты и боя в глубине обороны противника. Непосредственную авиационную подготовку намечалось начать за 1 час 35 минут до перехода пехоты и танков в атаку. Количество самолето-вылетов для соединений воздушной армии в плане не указывалось, называлось лишь возможное боевое напряжение на отдельный самолет: для штурмовиков и бомбардировщиков – по два самолето-вылета, для истребителей – по три самолето-вылета в день, а для ночных легких бомбардировщиков У-2 – пять самолето-вылетов за ночь[415].

На второй и последующий дни операции в плане лишь перечислялись основные задачи авиации: патрулированием в воздухе и дежурством на земле прикрывать войска 59-й армии, непосредственным сопровождением обеспечить боевые действия подвижных отрядов, уничтожать отходящие войска противника, подавлять его артиллерию и содействовать своим наземным войскам в отражении контратак врага, а также вести разведку поля боя и тыловых коммуникаций.

Планирование боевого применения бронетанковых войск

Ленинградский и Волховский фронты крупных соединений бронетанковых войск не имели. Бронетанковые войска этих фронтов состояли из отдельных танковых бригад, танковых и самоходно-артиллерийских полков, отдельных танковых батальонов и батальонов бронеавтомобилей. Командующие фронтами в период подготовки операции большую часть бронетанковых соединений и частей передали общевойсковым армиям, предназначавшимся для нанесения главных ударов по врагу. В Ленинградском фронте (командующий бронетанковыми и механизированными войсками – генерал-лейтенант танковых войск В. И. Баранов) 2-я Ударная армия получила одну танковую бригаду, три танковых полка, один самоходно-артиллерийский полк (всего 169 танков и 2 °CАУ) и батальон бронеавтомобилей. 42-я армия, которой предстояло прорывать наиболее сильную по сравнению с другими участками оборону врага, имела две танковые бригады, шесть танковых полков (в том числе пять танковых полков прорыва), три самоходно-артиллерийских полка (всего 306 танков и 6 °CАУ) и батальон бронеавтомобилей.

Планирование применения бронетанковых войск осуществлялось штабами армий. Во 2-й Ударной армии танковые полки придавались стрелковым корпусам первого эшелона в качестве танков непосредственной поддержки пехоты. Командиры корпусов, в свою очередь, придали по одному танковому полку, усиленному двумя взводами саперов и артиллерийским дивизионом, дивизиям первого эшелона. 152-я танковая бригада с самоходно-артиллерийским полком, стрелковым батальоном и артиллерийским дивизионом составляла танковый резерв армии и имела задачу быть в готовности к отражению возможных контратак противника; к развитию успеха прорыва в направлении Ропши; к действиям с рубежа Кипень, Ропша совместно со вторым эшелоном армии в направлении Красного Села для завершения окружения красносельско-ропшинской группировки врага.

В 42-й армии 30-му гвардейскому стрелковому корпусу, предназначавшемуся для нанесения главного удара, придавались четыре танковых полка прорыва и один самоходно-артиллерийский полк. При этом 63-я гвардейская стрелковая дивизия получила на усиление два танковых и один самоходно-артиллерийский полк, а 64-я и 45-я гвардейские стрелковые дивизии – по одному танковому полку. Танковые части было решено ввести в бой после овладения стрелковыми частями противотанковым рвом и проделывания проходов во рву и минных полях врага.

109-й и 110-й стрелковые корпуса прорывали оборону противника без поддержки танков.

Один танковый полк и батальон бронеавтомобилей входили в состав артиллерийско-противотанкового резерва армии, а один танковый полк прорыва оставался в резерве командующего армией и предназначался для наращивания удара на правом фланге 30-го гвардейского стрелкового корпуса при выполнении им последующей задачи или для удара из района Константиновки в направлении Беззаботного при уничтожении окруженной красносельско-ропшинской группировки противника.

Две танковые бригады и два самоходно-артиллерийских полка составляли подвижную танковую группу армии.

В полосе 42-й армии располагался также танковый резерв командующего фронтом – 30-я танковая бригада, самоходно-артиллерийский полк и батальон бронеавтомобилей.

В Волховском фронте (командующий бронетанковыми и механизированными войсками – генерал-майор танковых войск И. В. Кононов) наибольшее усиление получила 59-я армия. Она имела три танковые бригады, три танковых и два самоходно-артиллерийских полка и четыре отдельных огнеметных танковых батальона (всего 231 танк и 25 САУ).

Командующий фронтом в директиве от 31 декабря 1943 г. указал, что главной задачей танковых войск является обеспечение прорыва обороны врага и быстрого продвижения пехоты. С началом отхода противника или при малейшем надломе его обороны танковым частям предстояло немедленно переходить в решительное преследование совместно с подвижными подразделениями пехоты и десантами, не давая возможности врагу закрепиться на промежуточных рубежах. Танковые полки прорыва приказывалось придать стрелковым дивизиям первого эшелона армии на направлении главного удара и использовать впереди атакующей пехоты совместно со штурмовыми отрядами и отрядами разграждения, обеспечив их специальным прикрытием и саперами. Танковые бригады предусматривалось применить вместе со стрелковыми дивизиями на направлении главного удара для развития успеха прорыва. Танковые бригады планировалось ввести в бой после прорыва пехотой и танками главной полосы обороны противника. В соответствии с этими указаниями бронетанковые средства в 59-й армии были распределены следующим образом: 6-й стрелковый корпус, предназначенный для действий на направлении главного удара армии, усиливался 16-й и 29-й танковыми бригадами, двумя танковыми полками прорыва, тремя огнеметными танковыми батальонами и двумя самоходно-артиллерийскими полками, а 14-й стрелковый корпус – одним танковым полком прорыва и одним огнеметным танковым батальоном.

Танковые полки прорыва, огнеметные танковые батальоны и один самоходно-артиллерийский полк придавались дивизиям первых эшелонов корпусов и предназначались для действий в качестве танков непосредственной поддержки пехоты. Часть тяжелых танков выделялась для действий в составе штурмовых групп. 29-я танковая бригада придавалась 65-й стрелковой дивизии, составлявшей второй эшелон 6-го стрелкового корпуса. 16-я танковая бригада с самоходно-артиллерийским полком, одним стрелковым полком, одним артиллерийским дивизионом и ротой саперов составляла подвижный отряд корпуса. Этот отряд планировалось после выхода пехоты на рубеж р. Питьбы ввести в прорыв с задачей развить успех корпуса, выйти на дорогу Подберезье – Некохово – Долгово, а затем стремительно продвигаться в юго-западном направлении, перерезать дороги Новгород – Слуцк и Новгород – Батецкая и содействовать быстрейшему окружению новгородской группировки врага.

112-му стрелковому корпусу, составлявшему второй эшелон армии, придавалась 122-я танковая бригада.

В танковом резерве командующего Волховским фронтом находились 7-я гвардейская танковая бригада, танковый и самоходно-артиллерийский полки и батальон бронеавтомобилей. Этот резерв намечалось использовать в полосе действия 59-й армии.

Таким образом, все танковые соединения и части 59-й армии предназначались для действий на направлении главного удара армии в полосе 6-го стрелкового корпуса и правофланговой 378-й стрелковой дивизии 14-го стрелкового корпуса.

Инженерное обеспечение

Войскам Ленинградского и Волховского фронтов предстояло прорвать мощную систему обороны противника и развить наступление в условиях лесисто-болотистой местности. Это требовало умелого использования инженерных войск.

Командующий Ленинградским фронтом еще в октябре 1943 г. нацелил инженерные войска (начальник – генерал-майор инженерных войск Б. В. Бычевский) на подготовку к обеспечению прорыва обороны врага и определил их основные задачи в операции.

В период подготовки операции этим войскам предстояло инженерной разведкой уточнить систему обороны противника; оборудовать в инженерном отношении исходные районы для наступления; подготовить дорожную сеть во фронтовом, армейском и войсковом тылах, обеспечивающую маневр войск в любое время года; применив маскировку, скрыть от противника подготовку исходных районов и дорожные работы, а также сосредоточение войск и занятие ими исходного положения; подготовить и сосредоточить на складах необходимое количество инженерных средств для осуществления маневра и восстановления дорог; организовать и провести подготовку войск в инженерном отношении.

В ходе операции на инженерные войска возлагались обычные задачи: вести инженерную разведку; проделывать проходы в заграждениях противника (особенно взрывных); действовать в составе штурмовых групп; разминировать, ремонтировать и восстанавливать дороги и мосты, прокладывать колонные пути; разминировать населенные пункты и территорию, освобождаемые от врага; создавать на захваченных рубежах взрывные препятствия (на танкоопасных направлениях).

Командование фронта в соответствии с принятым решением на операцию усилило армии инженерными частями.

Наибольшее количество инженерных частей имела 42-я армия: 52-ю инженерно-саперную бригаду, 3 батальона 17-й штурмовой инженерно-саперной бригады и другие части и подразделения, а всего 13 батальонов и 3 роты. 2-я ударная армия была усилена 7 инженерными батальонами.

Оперативная плотность инженерных частей в 42-й армии[416] с учетом саперных батальонов стрелковых дивизий и саперных взводов стрелковых полков не превышала 4,7 роты на километр фронта прорыва. Такая плотность была явно недостаточна для инженерного обеспечения прорыва обороны противника, включавшей долговременные сооружения и мощные заграждения, и последующих действий войск в лесисто-болотистой местности. В связи с этим во фронте проходила большая работа по инженерной подготовке войск. Самостоятельному обнаружению и уничтожению мин, а также подрыву проволочных заграждений противника было обучено около 30 тыс. пехотинцев и около 1400 артиллеристов[417].

Так как первая траншея наших войск на ряде участков отстояла от передней траншеи врага на 300–500 м, были отрыты специальные выносные траншеи. В результате расстояние между нашей и вражеской траншеями сократилось до 200–300 м. Одновременно для осушения исходных районов восстанавливалась существовавшая ранее дренажная сеть, прокладывались новые дренажные канавы, устраивались водосборные колодцы.

Перед наступлением было проведено разминирование значительной части минных полей в исходных районах. Разминированные поля подвергались двукратной проверке саперами и собаками-миноискателями. При этом дополнительно обнаружили 2346 мин. Всего было разминировано 926 минных полей и снято при этом около 324 тыс. мин[418].

Ремонт и строительство дорог во время подготовки операции производились силами войск и армейских инженерных частей. Всего в полосе фронта было отремонтировано около 260 км дорог и построено более 95 км новых дорог.

Для преодоления траншей противника, восстановления разрушенных дорог и мостов был создан большой запас строительных материалов и подготовлены щиты для колейных дорог из бревен, пластин и досок, а также фашины и круглый лес.

Одним из важнейших мероприятий подготовительного этапа операции явилось массовое уничтожение проволочных заграждений на переднем крае обороны противника. Начатая задолго до операции отдельными инженерными разведывательными группами, эта работа к концу подготовительного периода приняла широкий размах. Только за вторую половину декабря 1943 г. инженерные части 2-й Ударной и 42-й армий уничтожили 43 км проволочных заграждений и обезвредили 9 тыс. мин и фугасов на переднем крае врага[419].

Проходы в минных полях противника было решено проделывать артиллерийско-минометным огнем и обученными разминированию стрелками. Специально для танков проходы в минных полях врага проделывать не предполагалось. Недостаточное инженерное обеспечение приводило к подрыву танков на минах противника.

Для действий в ходе операции инженерные части в армиях были распределены на четыре эшелона.

На 1-й саперный эшелон возлагались задачи сопровождения пехоты, танков и артиллерии через взрывные препятствия, действия в составе штурмовых и блокировочных групп и инженерная разведка.

2-й саперный эшелон предназначался для расширения проходов в заграждениях, проделанных саперами 1-го эшелона, ремонта и восстановления дорог и мостов, прокладки колонных путей. При этом для стрелковых дивизий, действовавших на главном направлении, намечалось ремонтировать по две дороги, а на второстепенных направлениях – по одной дороге.

3-му саперному эшелону предстояло осуществить разграждение основных дорог, населенных пунктов и районов сосредоточения и маневра войск, обезвреживание мин замедленного действия и «сюрпризов», а также вести инженерную разведку.

В 4-й саперный эшелон входили подвижные отряды заграждения, предназначенные для борьбы с контратакующими танками противника, а также для прикрытия взрывными препятствиями танкоопасных направлений на флангах и стыках дивизий.

Кроме того, в резерв начальников инженерных войск армий выделялись от одной (2-я Ударная армия) до шести рот саперов. Этот резерв предназначался для прикрытия флангов в полосе наступления армий и для усиления частей первого эшелона.

Мероприятия по инженерному обеспечению операции в Волховском фронте (начальник инженерных войск – генерал-лейтенант инженерных войск А. Ф. Хренов) в основном были такими же, как и в Ленинградском фронте. Дополнительной, исключительно важной задачей инженерного обеспечения операции Волховского фронта являлась переправа войск через реки Волхов и Мал. Волховец и оз. Ильмень. Намечалось подготовить 21 переправу, в том числе 9 – по усиленному льду для полковых и дивизионных грузов, 3 паромные переправы для тяжелых грузов (60 т) и 9 мостовых переправ для различных войсковых грузов. К началу операции уже действовали 6 мостовых и 2 паромные переправы, а остальные предполагалось построить в ходе наступления.

В соответствии с принятым решением на операцию командование фронта произвело распределение инженерных средств по армиям.

Наибольшее количество инженерных частей получила 59-я армия, которой предстояло действовать на главном, новгородско-лужском направлении. Ей придавались 1-я инженерно-саперная бригада, 2-я гвардейская инженерная бригада, 9-я штурмовая инженерно-саперная бригада и ряд отдельных батальонов. В общей сложности 59-я армия была усилена 19 батальонами, 8-я армия – одним, а 54-я армия – тремя батальонами[420]. Большую часть резерва инженерных войск фронта предполагалось использовать также в полосе действий 59-й армии.

Значительное усиление 59-й армии инженерными средствами позволило создать оперативную плотность инженерных частей, с учетом саперных батальонов стрелковых дивизий и саперных взводов стрелковых полков до 5,8 роты на километр фронта прорыва[421]. Кроме того, в армии было обучено самостоятельному обнаружению и уничтожению мин, строительству небольших мостов и другим простейшим навыкам саперного дела 8453 человека из стрелковых, артиллерийских и танковых частей.

В подготовительный этап операции войска 59-й армии проделали значительную работу по инженерной подготовке исходного района для наступления. Эта работа велась главным образом стрелковыми частями под руководством саперных командиров и саперов-инструкторов. По решению командующего фронтом передовые траншеи войск армии должны были отстоять от переднего края обороны противника на 100–150 м и ни в коем случае не далее 300 м. С этой целью отрывались новые траншеи; кроме того, каждый батальон первого эшелона соорудил по два-четыре снежных хода сообщения, шедших от нашего переднего края к переднему краю врага. Всего в 59-й армии в подготовительный этап операции было отрыто новых траншей и построено на болотистых участках дерево-земляного забора более 20 км, очищено от снега 80 км старых траншей. Однако требование командующего фронтом о приближении исходного рубежа для атаки на 100–150 м к противнику выполнить удалось не на всех участках.

Для обеспечения дорожного строительства в полосе наступления армии было заготовлено 60 тыс. фашин, 200 штук колейных мостов и большое количество досок; построено новых и отремонтировано старых дорог 142 км, сооружено и восстановлено 36 мостов. Для преодоления проволочных заграждений было изготовлено 2400 хворостяных матов.

Для пропуска войск и техники через наши минные поля группы разграждения сделали 147 проходов шириной 12–30 м из расчета один-два прохода на стрелковую роту.

Хорошо развитая инженерная система обороны как в Ленинградском, так и в Волховском фронте, дополненная рядом сооружений для наступления, вполне обеспечила требуемую для размещения войск емкость исходных районов и маневр войсковых соединений.

Организация управления

Войска Ленинградского и Волховского фронтов длительное время находились в обороне и не имели достаточного опыта проведения наступательных операций крупного масштаба. В армиях Ленинградского фронта большая часть корпусов была сформирована в течение ноября – декабря 1943 г., поэтому корпусные управления оказались недостаточно сколоченными. Войскам фронтов предстояло наступать по лесисто-болотистой местности, затруднявшей управление. Все это предъявляло повышенные требования к командирам и штабам всех степеней в деле организации управления и связи.

В подготовительный этап операции командующие фронтами осуществляли управление войсками посредством директив и личного общения с командующими армиями.

В Ленинградском фронте разработка планов операций осуществлялась в армиях. На основе директив командующего фронтом они разработали несколько вариантов наступления. Эти планы детально рассматривались в штабе фронта, корректировались и затем возвращались в армии. Разработка документации по использованию родов войск осуществлялась также в армиях при жестком контроле со стороны командующих родами войск и начальников служб фронта.

В Ленинградском фронте управление войсками в бою командование фронта решило осуществлять с вспомогательных пунктов управления (ВПУ), которые оборудовались на участках 2-й Ударной и 42-й армий, вблизи от командных пунктов армий, находившихся в 9–10 км от переднего края. Для более тесного взаимодействия между сухопутными войсками и авиацией при командном пункте 2-й Ударной армии находились вспомогательные пункты управления командующих ВВС флота и 13-й воздушной армией, а при командном пункте 42-й армии – командный пункт 13-й воздушной армии. Авиация флота, привлекаемая к операции, на время разгрома красносельско-ропшинской группировки врага оперативно подчинялась командующему 2-й Ударной армией.

Управление артиллерией Балтийского флота, выделенной для огневого содействия войскам, было строго централизовано. Только 1-я группа артиллерии флота подчинялась непосредственно командующему 2-й Ударной армией. Начальник береговой обороны, в оперативном подчинении которого находились 2, 3 и 4-я группы, в свою очередь подчинялся командующему артиллерией фронта. Одновременно он через своих представителей имел связь по сети взаимодействия с командующими артиллерией 2-й Ударной и 42-й армий.

В Волховском фронте управление войсками намечалось осуществлять с командного пункта фронта. Кроме того, в район ВПУ 59-й армии, располагавшегося в 10 км от переднего края, была направлена оперативная группа и создан ВПУ фронта. В 59-й армии, кроме ВПУ, была образована оперативная группа во главе с заместителем командующего армией для управления войсками, которым предстояло нанести удар южнее Новгорода. Командный пункт армии находился в 17 км от переднего края. Здесь же располагался ВПУ 14-й воздушной армии.

Командные пункты командиров подразделений, частей и соединений в армиях Ленинградского и Волховского фронтов были максимально приближены к войскам. Командные пункты командиров полков располагались в исходных районах полков, командиров стрелковых дивизий – на расстоянии 1,3–3 км, а командиров корпусов – 3–5 км от переднего края своих войск. Рядом с командными пунктами общевойсковых командиров находились командные пункты командиров авиационных дивизий и командиров частей, соединений и групп артиллерии, взаимодействовавших с общевойсковыми соединениями.

Большое внимание в подготовительный этап операции уделялось организации связи как основному средству, обеспечивающему четкое управление. Разработанные планы организации связи предусматривали обеспечение командованию управления войсками и связи взаимодействия между пехотой, артиллерией, танками и авиацией. Силы и средства связи расставлялись с таким расчетом, чтобы на главных направлениях имелись резервы для приема и эксплуатации новых линий.

Особое внимание в Ленинградском фронте уделялось организации связи взаимодействия между 2-й Ударной и 42-й армиями. По плану организации связи 42-й армии вся полоса предполагаемой встречи войск делилась на отдельные полосы – А, Б, В, Г, Д, в которых при встрече должны были взаимодействовать дивизии. Связь планировалось установить только между дивизиями одной и той же полосы.

Связь во фронтах и армиях планировалась проводная, радио- и подвижными средствами. Проводная и радиосвязь организовывалась по нескольким каналам.

Заслуживает внимания создание в 59-й армии Волховского фронта подвижного узла связи на семи автомашинах. Работа подвижного узла связи была рассчитана на два положения: в малом (три машины) и в полном составе. Подвижной узел связи можно было развернуть для работы в течение 15–20 минут.

Необходимо отметить, что части связи 2-й Ударной и 42-й армий были недостаточно обеспечены транспортом. Так, например, во 2-й Ударной армии армейские части связи вместо положенных по штату 138 автомашин имели 102, а вместо положенных 111 лошадей – только 53. Части связи 42-й армии были обеспечены автотранспортом на 62 %, а конским составом лишь на 52 %. Такая низкая укомплектованность транспортом частей связи отрицательно влияла на темпы наведения линий связи в ходе операции.

Организация разведки

Одним из важнейших мероприятий подготовительного этапа операции являлась разведка противника, и прежде всего его обороны, группировки и намерений. Эта задача облегчалась тем, что разведывательные данные накапливались войсками фронтов в течение более двух лет. Наземная разведка велась силами и средствами общевойсковых соединений, а также артиллерийских, танковых, инженерных частей и соединений, химических войск и войск связи. Изучение противника проводилось наблюдением, поисками, засадами, разведкой боем, путем изучения трофейных документов и с помощью агентурной разведки.

Для разведки широко применялись наблюдательные пункты. Только инженерных НП во 2-й Ударной и 42-й армиях имелось 42, а в 59-й армии – 30. Основное внимание инженерная разведка обращала на обнаружение минно-подрывных и проволочных заграждений противника, изучение системы его обороны, определение типа и конструкции инженерных оборонительных сооружений, выявление новых средств и методов инженерной обороны врага. Артиллерийские части вели главным образом разведку дотов и дзотов, артиллерийских и минометных батарей противника.

Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, активно велась воздушная разведка. Разведывательные авиационные полки фронтов произвели фотографирование переднего края и тактической зоны обороны врага. Данные аэрофотосъемки в виде специальных фотопланшетов были направлены в войска и доведены до командиров рот включительно.

Большую помощь фронтам в изучении противника оказали партизаны.

На основе данных всех видов разведки в штабах фронтов были изданы карты крупного масштаба (1:10 000, 1:25 000 и 1:50 000) с нанесенной группировкой, инженерными сооружениями и огневыми точками противника. Эти карты получил каждый офицер от командира роты и батареи и выше.

Благодаря успешным действиям в подготовительный этап операции всех видов разведки группировка противника и характер его обороны были вскрыты с достаточной полнотой. Однако командование Ленинградского фронта несколько преувеличило силы врага, ошибочно считая в оперативном резерве 18-й немецкой армии к началу января 1944 г. 5-ю горнострелковую и 1-ю пехотную дивизии. Между тем эти дивизии убыли из состава группы армий «Север»: 5-я в конце ноября в Италию, а 1-я в конце декабря 1943 г. в 4-ю танковую армию.

Организация противовоздушной обороны

Непосредственное авиационное прикрытие войск 2-й Ударной и 42-й армий в исходных районах и в ходе операции возлагалось на 2-й гвардейский Ленинградский истребительный авиационный корпус. Одновременно корпус должен был прикрывать с воздуха базы, коммуникации фронта и Ленинград, а также блокировать аэродромы противника в районах Красногвардейска и Сиверского.

Зенитная артиллерия Ленинградского фронта распределялась по армиям с учетом надежного прикрытия с воздуха главной группировки войск.

2-й Ударной армии была придана одна зенитная дивизия, а 42-й армии – две. Кроме того, 2-я Ударная армия усиливалась одним полком и двумя дивизионами, а 42-я армия – одним полком и пятью дивизионами зенитной артиллерии, причем четыре дивизиона из Ленинградской армии ПВО. В связи с незначительной активностью авиации противника часть зенитной артиллерии в армиях планировалось использовать для стрельбы по наземным целям.

Для прикрытия коммуникаций фронта предназначался Ладожский дивизионный район ПВО, имевший в своем составе 13 дивизионов зенитной артиллерии, а для зенитного прикрытия Ленинграда – Ленинградская армия ПВО.

Корабли и базы Балтийского флота прикрывались 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизией и зенитной артиллерией флота.

Волховский фронт для организации противовоздушной обороны имел 269-ю истребительную авиационную дивизию 14-й воздушной армии, насчитывавшую к началу операции всего 35 истребителей, и зенитные средства. На истребительную авиацию возлагались задачи как по прикрытию войск 59-й армии, так и по прикрытию боевых действий штурмовой и бомбардировочной авиации. В связи с недостатком истребительной авиации основная тяжесть по прикрытию войск от ударов авиации противника ложилась на зенитную артиллерию.

Зенитные средства Волховского фронта распределялись следующим образом. 8-я армия усиливалась двумя полками и одним дивизионом, 54-я армия – четырьмя полками и одним дивизионом зенитной артиллерии. Наибольшее усиление получила 59-я армия, которая имела пять полков и два дивизиона зенитной артиллерии, насчитывавших вместе 101 орудие и 68 зенитных пулеметов ДШК.

Мероприятия по обеспечению внезапности операции

Чтобы сохранить в тайне от противника подготовку операции, направления главных ударов, день и час наступления, планирование операции и рекогносцировки проводились ограниченным кругом лиц. Проверка подготовительных мероприятий осуществлялась под видом подготовки войск к осенне-зимнему периоду. Работы по оборудованию исходных районов производились соединениями, занимавшими оборону, только ночью под видом укрепления обороны. Естественные траншеи отрывались на всем фронте армий, а не только на участках прорыва. Районы сосредоточения войск выбирались в лесных массивах или населенных пунктах (42-я армия). Естественные укрытия дополнялись горизонтальными масками. Орудия и танки окрашивались в белый цвет. Сосредоточение войск происходило скрытно, преимущественно ночью, с соблюдением всех мер маскировки.

С целью ввести врага в заблуждение и создать у него уверенность в том, что наши войска собираются наступать на направлении Котлы, Кингисепп, на правом фланге 2-й Ударной армии в начале января демонстрировалось сосредоточение пехоты, артиллерии и танков. Участвовали в этом части двух стрелковых дивизий и морской стрелковой бригады. Артиллерия отдельными орудиями имитировала пристрелку, а небольшие группы танков – сосредоточение танковых войск. Инженерные части, используя громковещательные установки, макеты танков и орудий, создавали видимость сосредоточения танковых и артиллерийских частей. Войска связи изобразили действия новых дивизионных сетей, работу радиостанций танковых и артиллерийских частей. Авиация в эти дни вела усиленную разведку копорского направления, ночью наносила бомбовые удары по пунктам управления противника, а также имитировала прикрытие с воздуха передвижения наших войск. На всем фронте армии проводилась разведка боем и поиски отдельных разведывательных групп, причем наибольшей активностью отличались их действия на правом фланге армии.

Штаб Волховского фронта разработал и с 1 по 7 января осуществил маскировочную операцию на мгинском направлении с целью отвлечь внимание врага от новгородско-лужского направления и создать у него впечатление о подготовке наступления на смежных крыльях Ленинградского и Волховского фронтов. Одновременно имитировалось сосредоточение войск на правом фланге 59-й армии – на чудовском направлении. Интересно отметить, что личный состав частей, участвовавших в маскировочной операции, был убежден в реальности всех проводимых мероприятий.

В результате внимание противника было привлечено к правому флангу 2-й Ударной армии, а также к мгинскому и чудовскому направлениям. Немецко-фашистские войска усилили на этих направлениях свою разведку; оборону против правого фланга 2-й Ударной армии заняла моторизованная бригада СС «Нидерланды», переброшенная из Югославии. Однако полностью ввести противника в заблуждение нашему командованию не удалось. Противник обнаружил подготовку Ленинградского и Волховского фронтов к наступлению, а также определил направления ударов наших войск. Но он не исключал и возможности нашего удара на копорском направлении, а также не знал дня и часа наступления. Неожиданной для врага, как показали последующие события, оказалась и сила ударов советских войск.

Материальное и техническое обеспечение

Снабжение войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда осуществлялось по единственной железной дороге, проложенной вдоль южного берега Ладожского озера, и по Ладожскому озеру. Поэтому в Ленинградском фронте большое внимание уделялось накоплению на складах боеприпасов, горюче-смазочных материалов и продовольствия. В тыловом районе Волховского фронта сеть железных дорог была развита достаточно и обеспечивала все нужды войск.

Для ремонта и восстановления грунтовых дорог и мостов, а также для обслуживания военно-автомобильных дорог в ходе операции армии усиливались дорожно-эксплуатационными и дорожно-строительными батальонами. 2-я Ударная армия имела три дорожных батальона, 42-я армия – четыре, а 59-я армия – семь.

К началу операции в войсках Ленинградского фронта предполагалось сосредоточить в среднем 2,5 боекомплекта артиллерийских и 1,5 боекомплекта минометных выстрелов. Кроме того, на армейских складах планировалось иметь 0,5 боекомплекта артиллерийских и минометных выстрелов. Подвоз боеприпасов и других видов снабжения в 42-ю армию облегчался достаточно развитой сетью шоссейных дорог и близостью позиционных районов к железнодорожным станциям. Значительные трудности пришлось преодолевать при доставке боеприпасов, продовольствия и горюче-смазочных материалов во 2-ю Ударную армию, поскольку перевозки могли производиться только водным путем.

Тем не менее 2-я Ударная армия получила за два месяца только боеприпасов около 700 вагонов[422].

В 59-ю армию Волховского фронта планировалось подвезти 2,36 боекомплекта боеприпасов.

Основная масса имевшихся во фронтах материальных запасов сосредоточивалась в армиях, действовавших на главных направлениях. Так, запасы горюче-смазочных материалов исчислялись по разным видам в 2–5 заправок, продовольствия – в 20–50 суточных дач. Созданные запасы в основном удовлетворяли потребности войск. Однако доставка боеприпасов, горючего и продовольствия в войска в ходе операции из-за недостатка транспортных средств была сопряжена с большими трудностями. На подвоз средств материального обеспечения в войска отрицательно влияли как неукомплектованность армий автотранспортом, так и тяжелые условия лесисто-болотистой местности, бездорожье, наступившая в ходе операции оттепель, а в Волховском фронте и недостаток автобензина[423].

Тяжелые условия лесисто-болотистой местности предъявляли повышенные требования к инженерно-танковой службе, особенно в деле организации ремонта и эвакуации бронетанковой техники. Ленинградский фронт выделил во 2-ю Ударную армию две, а в 42-ю армию три подвижные бронетанковые ремонтные базы. Кроме того, были подготовлены усиленные ремонтные бригады. Эти средства позволяли производить до 30–35 средних ремонтов танков в сутки. В Ленинградском фронте имелось достаточное количество моторов и запасных частей для танков. В Волховском фронте отсутствие запасных моторов и ограниченное количество запасных частей крайне осложняли ремонт танков в ходе операции. В обоих фронтах были приняты меры по обеспечению эвакуации поврежденных танков с поля боя.

Партийно-политическая работа

Большую работу среди личного состава в период подготовки к операции провели командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации. Главное внимание при этом уделялось разъяснению всему личному составу основных положений доклада Председателя Государственного Комитета Обороны о 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции и приказа Верховного главнокомандующего № 309 от 7 ноября 1943 г. В этих документах указывалось, что уже недалеко то время, когда Ленинградская область будет полностью очищена от фашистских захватчиков, и ставилась задача «смело и решительно взламывать вражескую оборону, день и ночь преследовать врага, не давая закрепляться на промежуточных рубежах, умелым и смелым маневром резать коммуникации врага, окружать и дробить его войска, уничтожать и захватывать живую силу и технику противника»[424].

Огромную роль в политической работе Ленинградского фронта сыграла Ленинградская партийная организация. Она отдавала фронту свои лучшие кадры, обогащала своим опытом партийные организации и политорганы фронта. Член Военного совета фронта А. А. Жданов в период подготовки операции поставил перед командирами, политорганами и политработниками задачу морально подготовить личный состав к наступлению, развить в войсках высокий наступательный дух. Он указывал, что «надо вселить в войска такой боевой дух, чтобы люди при любых обстоятельствах обеспечили выполнение боевой задачи, чтобы они были готовы наступать и продвигаться вперед не на километры, а на десятки, сотни километров. Самого высокого, но кратковременного порыва недостаточно для победы… Чтобы разбить врага, нужно длительное и сосредоточенное напряжение сил, нужно, чтобы люди дрались, не думая об усталости, не допуская мысли о выходе из боя, пока не будет выполнена до конца поставленная задача. Нужно, чтобы люди жили одной мыслью, одним всепоглощающим стремлением сломить и развеять в прах врага. Духовные силы бойцов должны быть в состоянии предельной напряженности не только в начале боя, скажем, при прорыве вражеской обороны, но и на длительный период боев в глубине обороны противника»[425].

Руководствуясь этими указаниями, партийно-политические органы направляли все свои усилия на создание высокого наступательного порыва войск. Командиры и политработники рассказывали воинам о трудностях, которые им встретятся при прорыве сильной обороны противника, и действиях в условиях лесисто-болотистой местности, и способах их преодоления.

Под влиянием общих успехов Красной армии у части офицеров Ленинградского и Волховского фронтов создалось ложное представление о том, что противник без сопротивления уйдет из-под Ленинграда и Новгорода, а войскам фронтов предстоит лишь преследовать врага. В связи с этим в войсках проводилась большая работа по преодолению настроений благодушия, самоуспокоенности и недооценки трудностей предстоящей операции. Ликвидации подобных настроений очень помогло указание Верховного Главнокомандования о том, что враг, чувствуя приближение расплаты за совершенные им на нашей земле злодеяния, будет с особым остервенением драться за каждый клочок захваченной территории.

В связи с упразднением в мае 1943 г. института заместителей командиров рот и батарей по политической части в частях и соединениях особое внимание обращалось на обучение командиров рот и батарей организации партийно-политической работы в наступательном бою.

Партийно-политическая работа органически сливалась с боевой подготовкой, которая проводилась во всех соединениях и частях с середины ноября 1943 г. Во время тактических учений партийно-политические работники учились, как в наступательном бою расставлять коммунистов и комсомольцев, вести работу по приему в партию, организовывать работу партийного бюро батальона и полка, проводить партийные собрания, как использовать формы и средства агитации.

В частях и подразделениях наряду с беседами на политические темы проводились беседы на военные темы. Вот несколько тем таких бесед: «Смело прогрызай укрепления врага», «В оружии – сила бойца», «Оберегай командира», «Выручай товарища в бою», «Стремительно преодолевай НЗО противника» и т. д.

Одной из задач партийно-политической работы являлось воспитание жгучей ненависти к фашистским злодеям. В этой работе широко использовались сообщения Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, письма, полученные воинами из освобожденных районов, материалы печати. Но главным источником ненависти к врагу служила история двухлетней блокады героического Ленинграда. Советские воины знали о варварских артиллерийских обстрелах Ленинграда, о жестоких страданиях женщин и детей, о массовой гибели ленинградцев от голода и холода. До личного состава фронтов и флота через дивизионную, армейскую и фронтовую печать, а также через специальные листовки доводились факты чудовищных зверств фашистских варваров, которые они творили на временно оккупированной территории Ленинградской области.

Очистить от оккупантов родную землю, разгромить врага, осаждавшего город Ленина, расплатиться с гитлеровскими убийцами за все их чудовищные преступления, за муки ленинградцев, за разрушенный Новгород – эта благородная задача вдохновила советских воинов, подняла их боевой дух.

Большое внимание при подготовке операции уделялось партийно-организационным мероприятиям. Были подготовлены и обучены политработники резерва, подобраны кадры для выдвижения на партийную работу. В центре внимания всех политорганов находился вопрос укрепления партийных и комсомольских организаций в ротах и батареях. Эта задача решалась как путем роста партийных и комсомольских организаций в результате приема лучших воинов, так и путем перераспределения коммунистов и комсомольцев внутри частей и подразделений. К началу операции в каждой роте и батарее были созданы полнокровные партийные и комсомольские организации, что позволяло иметь в каждом отделении и расчете по нескольку коммунистов и комсомольцев. В специальных подразделениях – разведчиков, автоматчиков, пулеметчиков, минометчиков, противотанковых ружей – количество коммунистов и комсомольцев составляло 60–80 % (!) всего состава. Командиры отделений и расчетов, первые номера станковых пулеметов, наводчики минометов, как правило, являлись коммунистами или комсомольцами. Все парторги и комсорги имели одного-двух заместителей.

О высоком политико-моральном состоянии войск свидетельствовало большое количество заявлений о приеме в партию и комсомол от воинов Ленинградского и Волховского фронтов. Так, например, с 9 по 13 января в 65, 239 и 310-й стрелковых дивизиях 59-й армии было подано 680, а в артиллерийских частях 6-го стрелкового корпуса этой армии – 260 заявлений о приеме в ряды коммунистической партии[426]. При этом количество заявлений о приеме в партию с началом операции возросло. Если в декабре 1943 г. во 2-й стрелковой дивизии 59-й армии было подано 123 заявления, в 65-й стрелковой дивизии – 189, в 239-й стрелковой дивизии – 115, в 377-й стрелковой дивизии – 197, то в январе 1944 г. воины этих дивизий подали заявлений с просьбой принять в партию соответственно – 245, 235, 243 и 413[427]. В 30-м гвардейском стрелковом корпусе 42-й армии накануне наступления было подано 1456 заявлений о приеме в партию[428].

Перед наступлением в частях и соединениях прошли партийные и комсомольские собрания со следующей повесткой дня: авангардная роль коммунистов и комсомольцев в бою. После этого состоялись короткие митинги всего личного состава.

Оперативная подготовка командования и штабов. Боевая подготовка войск

Для подготовки войск, командиров и штабов к операции Ленинградский фронт имел около двух с половиной, а Волховский – около трех месяцев. Главные усилия были направлены на совершенствование знаний и навыков в управлении войсками при наступлении на сильно укрепленную оборону врага в условиях лесисто-болотистой местности, в организации взаимодействия, а также на изучение организации, тактики и вооружения противника. Основными методами оперативной подготовки являлись игры на картах и командно-штабные учения на местности. С командующими армиями, их начальниками штабов, с командующими артиллерией и начальниками тыла армий проводились игры на картах с отработкой тем: «Армейская наступательная операция», «Оперативное развитие прорыва и оперативное преследование», «Артиллерийское обеспечение армейской наступательной операции», «Организация работы тыла в армейской наступательной операции». Командующие армиями в свою очередь провели игры с командирами корпусов, дивизий, их штабами и с командующими артиллерией стрелковых соединений. В 59-й армии состоялась штабная игра на тему «Прорыв заблаговременно подготовленной обороны противника с форсированием реки». Эта игра показала, что наиболее слабое место в подготовке офицерского состава – организация взаимодействия всех родов войск, особенно при бое в глубине обороны врага. Многие офицеры не учитывали специфики боевых действий в лесисто-болотистой местности.

В конце ноября командование Волховского фронта провело смотровые учения со штабами 6-го и 14-го стрелковых корпусов, штабами стрелковых дивизий и танковых бригад на тему «Прорыв укрепленной полосы противника с последующим его преследованием». В начале декабря на эту же тему прошло учение с генералами и офицерами полевого управления 59-й армии. С командирами, начальниками штабов и командующими артиллерией корпусов Военный совет армии провел игру на тему «Наступательный бой стрелкового корпуса».

Командующие родами войск и начальники служб также проводили игры и учения с подчиненными командирами и штабами. Подготовка офицерского состава и штабов в звене дивизия – полк проходила главным образом на дивизионных и полковых учениях войск.

Большая работа была проделана в Ленинградском фронте по повышению артиллерийской подготовки общевойсковых командиров. На специальной конференции с участием командующих армиями, командиров стрелковых корпусов и дивизий, генералов и старших офицеров штабов артиллерии фронта, армий и корпусов, а также командиров артиллерийских частей усиления были заслушаны и обсуждены доклады: «Планирование артиллерийского наступления», «Использование артиллерии дальнего действия», «Использование артиллерии разрушения», «Организация и использование контрминометных групп». Кроме того, с командирами корпусов, дивизий и их штабами, а также со штабами артиллерии стрелковых соединений и артиллерийских частей усиления были проведены четырехдневные занятия, на которых отрабатывались темы: «Принятие артиллерийского решения» и «Использование артиллерии при прорыве обороны противника и его преследовании».

В Ленинградском фронте серьезное внимание уделялось изысканию наиболее эффективных способов решения артиллерией огневых задач при прорыве обороны противника. В декабре 1943 г. состоялись опытно-показательные стрельбы по разрушению дзотов, траншей, проделыванию проходов в минных полях и проволочных заграждениях как при стрельбе прямой наводкой, так и с закрытых огневых позиций, а также по подавлению минометных батарей врага средствами дивизионной артиллерии и минометов. На основе данных этих стрельб и ранее полученного боевого опыта были составлены и доведены до войск: инструкция начальнику артиллерии стрелкового полка; памятка командиру орудия при стрельбе прямой наводкой с целью разрушения инженерных сооружений и проволочных заграждений; отчет о результатах испытаний по засечке шестиствольных минометов врага и др.[429]

Напряженная боевая учеба офицерского состава развернулась также в артиллерийских, танковых, инженерных войсках и войсках связи.

Одновременно по планам, разработанным штабами армий, велась боевая подготовка войск. Основными темами боевой подготовки войск являлись: «Прорыв сильно укрепленной оборонительной полосы противника», «Преследование противника», «Бой за населенные пункты и в населенных пунктах», а в 59-й армии еще и «Наступление с форсированием реки».

Занятия проводились на специально оборудованной местности. В учебных городках создавались взводные и ротные опорные пункты по типу вражеской обороны, в болотистых районах – насыпные ротные опорные пункты. В тактических занятиях, как правило, участвовали артиллерия, танки, инженерные и химические войска. Войска обучались преодолевать различные заграждения в обороне врага – противотанковые рвы, эскарпы, лесные завалы, проволочные заграждения и взрывные препятствия.

Заключительным этапом боевой подготовки войск явились корпусные и дивизионные учения.

При подготовке авиации к наступлению учитывался неблагоприятный прогноз погоды. В связи с этим проводилась интенсивная тренировка экипажей по слепым полетам. Экипажи бомбардировщиков, кроме того, учились действовать со средних и особенно с малых высот.

Усиленно готовились к операции артиллеристы и личный состав ВВС флота.

Перегруппировка войск. Соотношение сил сторон к началу операции

В соответствии с принятыми решениями на проведение операции в Ленинградском и Волховском фронтах были осуществлены крупные перегруппировки. Значительный интерес представляет перегруппировка войск 2-й Ударной армии на приморский плацдарм в районе Ораниенбаума. Перевозки войск, боевой техники и грузов возлагались на Балтийский флот. Для общего руководства перевозкой 2-й Ударной армии была создана оперативная группа, в которую вошли начальник тыла фронта (начальник оперативной группы), заместитель командующего и начальник тыла армии, командующий Кронштадтским морским оборонительным районом. Командование флота выполнение перевозок возложило на Ленинградскую военно-морскую базу и Кронштадтский морской оборонительный район. Для перевозок выделялись самоходные баржи, сетевые заградители, пароход, палубные деревянные баржи, металлические баржи, буксиры, в качестве буксиров использовались также тральщики. После образования льда на Финском заливе к перевозкам привлекались дополнительно базовые тральщики и ледокол. Посадка войск и погрузка боевой техники и имущества проводились в двух пунктах: в Ленинграде (на причалах фабрики «Канат») и на мысе Лисий Нос. Перевозками из Ленинграда руководил командир Ленинградской военно-морской базы контр-адмирал И. Д. Кулешов, а с Лисьего Носа – командующий Кронштадтским морским оборонительным районом контр-адмирал Г. И. Левченко.

Перевозки осуществлялись по Невской губе в чрезвычайно сложных условиях, в непосредственной близости от берега, занятого противником, в зоне действительного огня его артиллерии. Короткие сроки, намеченные для перевозок, необорудованность мест погрузки, мелководность подходов к Лисьему Носу и Невской губе, не позволявшая применять корабли с большой осадкой, частые штормы еще более затрудняли выполнение задачи. По решению Военного совета Ленинградского фронта строительные части в короткий срок построили у Лисьего Носа пирс длиной около 200 м. Это позволило беспрепятственно подводить плавучие средства к местам погрузки.

Все погрузочные работы и переходы производились, как правило, в ночное время, с таким расчетом, чтобы к рассвету в пункте выгрузки не оставалось ни плавучих средств, ни высадившихся войск с их техникой.

Выгрузка войск и техники происходила в Ораниенбаумском порту, в условиях крайне ограниченного причального фронта, сжатых сроков, частых дождей и темноты. Какое-либо освещение при выгрузке категорически запрещалось.

Полевое управление 2-й Ударной армии 7 ноября было перевезено на плацдарм, где приняло от Приморской оперативной группы сухопутный и морской участки обороны с оборонявшими их войсками. С этого времени сосредоточение прибывавших войск проходило по плану и под контролем командования армии. Ограниченность плацдарма (наибольшая глубина его 20–25 км) требовала скрытного проведения маршей и усиленной маскировки районов сосредоточения.

Перевозки на плацдарм войск и техники 2-й Ударной армии проводились с 5 по 20 ноября, а затем возобновились с 24 декабря уже в условиях тяжелой ледовой обстановки. Движение караванов по Невской губе обеспечивалось сопровождением их быстроходными сторожевыми катерами, постоянной готовностью части сил артиллерии береговой обороны и авиации флота к отражению воздушных ударов врага, постами СНИС (служба наблюдения и связи), контрольным тралением фарватеров, постановкой дымовых завес. На случай аварии судов во льду был организован береговой спасательный отряд, а на баржи назначены аварийные партии от ЭПРОНа. Попытки артиллерии врага уничтожить наши корабли остались безрезультатными.

Благодаря целеустремленной партийно-политической работе, хорошей организации и самоотверженности моряков-балтийцев перевозки были произведены флотом в установленные командованием сроки и без каких-либо потерь. Самое активное участие в партийно-политической работе принимали командиры. Такие офицеры, как командир сетевого заградителя «Онега» капитан-лейтенант Ф. Е. Рутковский, командиры тральщиков А. В. Цибин, К. М. Буздин, В. А. Тихомиров, А. А. Соколов, Н. П. Визиров, В. Я. Егоренков и многие другие, служили примером отличного выполнения своего служебного долга. Командующий флотом объявил благодарность всем участникам перевозок. Военный совет Ленинградского фронта особо отметил боевую работу личного состава сетевых заградителей и базовых тральщиков. 349 человек были награждены орденами и медалями[430].

Следует отметить и некоторые недочеты, имевшие место при осуществлении перевозок. Иногда при погрузке подразделения и части разъединялись, на судно погружалось несколько мелких подразделений из различных частей и даже соединений. Были случаи, когда перевозки стрелковых частей продолжались три-четыре ночи, личный состав переправлялся без средств тяги и горючего, что затрудняло вывод частей из Ораниенбаумского порта и снижало их боеспособность.

В январе грузы на плацдарм доставлялись также по оборудованной усиленной ледовой трассе автотранспортом от Горской до Кронштадта, а оттуда гужевым транспортом до Ораниенбаума. К переброске сил и средств в январе привлекались и транспортные самолеты. Они доставили на плацдарм управление 108-го стрелкового корпуса, до 30 орудий 76-мм калибра и до 3045-мм орудий[431].

К началу операции на плацдарм удалось перевезти 5 стрелковых дивизий (11, 43, 90, 131 и 196-ю), 13 артиллерийских частей и соединений РГК, 2 танковых и 1 самоходно-артиллерийский полк, танковую бригаду, большое количество боеприпасов (более 700 вагонов) и различных грузов. Перевозки производились и в ходе операции, вплоть до 21 января.

Одновременно с перегруппировкой стрелковых соединений осуществлялась перегруппировка артиллерии. Она началась после окончания боев на мгинско-синявинском направлении, где находилась большая часть артиллерии фронтов, и проходила в течение октября – декабря 1943 г. и начала января 1944 г. Артиллерийским частям и соединениям РГК пришлось преодолеть значительные расстояния – 60–130 км в Ленинградском фронте и 100–200 км в Волховском фронте. Интересно отметить, что некоторые части 23-й артиллерийской дивизии прорыва перемещались с левого крыла Ленинградского фронта не сразу в 42-ю армию, а временно сосредоточивались на красноборском направлении в районе Колпина. Это делалось для того, чтобы не допустить преждевременного сосредоточения больших масс артиллерии на направлении главного удара и отвлечь внимание противника на второстепенное направление. Наличие хороших дорог, ведущих из района Колпина в район Пулкова, обеспечивало быструю переброску этих артиллерийских частей в 42-ю армию перед началом операции.

В первой половине января произошли некоторые изменения и в группировке противника, действовавшего перед Ленинградским и Волховским фронтами. Из состава 18-й немецкой армии две пехотные дивизии (96-я и 254-я) убыли в группу армий «Юг». В район севернее Красногвардейска из района Мги с 10 января началась переброска 61-й пехотной дивизии. Перед правым флангом 2-й Ударной армии заняла оборону моторизованная бригада ОС «Нидерланды». 290-я пехотная дивизия, находившаяся в резерве 16-й немецкой армии, сосредоточилась на стыке 18-й и 16-й армий в районе Шимска, Уторгоша, Сольцов и, следовательно, могла быть введена в бой на новгородском направлении уже в первые дни операции.

В результате проведенных перегруппировок на направлениях главных ударов фронтов были сосредоточены значительные силы и средства, что позволило создать на участках прорыва решающее превосходство над немецко-фашистскими войсками.

Так, во 2-й Ударной и 42-й армиях Ленинградского фронта находилось 72 % стрелковых соединений, 68 % орудий и минометов, 100 % реактивной артиллерии, 100 % танков и самоходно-артиллерийских установок. Это обеспечивало общее превосходство над противником в пехоте более чем в 2,7 раза, в артиллерии (без учета реактивной артиллерии) в 3,6 раза и в танках почти в 6 раз.

В полосе 59-й армии Волховского фронта было развернуто 48 % стрелковых соединений, около 55 % орудий и минометов, 90,5 % реактивной артиллерии и более 80 % танков и самоходно-артиллерийских установок, что обеспечивало превосходство над врагом в полосе армии в пехоте в 3,3 раза, в артиллерии (без учета реактивной артиллерии) в 3,5 раза и в танках в 11 раз.

На участках прорыва армий превосходство над противником было еще более значительным.

Сосредоточенные на участках прорыва силы и средства позволили создать следующие плотности. Во 2-й Ударной армии на одну стрелковую дивизию приходилось 1,2 км фронта. На участке прорыва плотность достигла 123 орудий и минометов калибра 76 мм и крупнее, 18 танков и САУ на километр фронта. В 42-й армии на одну стрелковую дивизию приходилось немногим более одного километра. Плотность артиллерийских средств здесь составляла 138,4 орудия и миномета[432], а общая средняя плотность танков и САУ – 26 единиц на километр участка прорыва. Напомним, что все танковые соединения и части 42-й армии предназначалось использовать в полосе 30-го гвардейского стрелкового корпуса, который прорывал оборону врага на участке в 7,4 км. Средняя плотность танков и САУ на этом участке (с учетом подвижной танковой группы армии) составляла около 50 единиц на километр фронта прорыва.

В 59-й армии на одну стрелковую дивизию приходилось 1,4 км фронта прорыва. Плотность артиллерийских средств составляла 105,7 орудия и миномета калибра 76 мм и крупнее[433], а общая средняя плотность танков и САУ – 27 единиц на километр участка прорыва.

Плотность танков непосредственной поддержки пехоты была незначительной. Во 2-й Ударной армии она составляла 11, в 42-й армии (на участке 30-го гвардейского стрелкового корпуса) – 13,4, а в 59-й армии – 9 танков и САУ на километр фронта прорыва.

Войска заняли исходное положение для наступления в соответствии с планами, разработанными в армиях. Во 2-й Ударной армии выдвижение войск в исходный район заняло три, а в 42-й армии – четыре ночи. За двое суток до начала наступления во 2-й Ударной, 42-й и 59-й армиях в передовые траншеи было выведено по одному стрелковому батальону от полков, предназначенных для наступления в первом эшелоне стрелковых дивизий. Сюда же была выдвинута вся артиллерия, выделенная для стрельбы прямой наводкой. Стрелковые подразделения оборонявшихся соединений были сменены за двое суток до начала наступления, но их тяжелое оружие оставалось на позициях еще один день. В последнюю ночь перед наступлением исходное положение заняли остальные части и подразделения, предназначенные для прорыва, а оборонявшиеся соединения, закончив сдачу позиций, сосредоточились в указанных им районах. Такой порядок занятия исходного положения для наступления обеспечивал обороноспособность частей во время смены и способствовал изучению выдвигавшимися войсками противника и местности перед передним краем.

В 59-й армии Волховского фронта в ночь на 11 января через р. Волхов переправились танковые части; они заняли выжидательные районы в 4 км от переднего края. Выход танков непосредственной поддержки пехоты на исходные позиции в обоих фронтах производился во время артиллерийской подготовки атаки.

§ 2. Состояние германской 18-й армии и возможность ее войск противостоять советским ударным группировкам в январско-февральских боях 1944 г

Победы Красной армии над войсками фашистской Германии на советско-германском фронте и ослабление позиций японского империализма оказали большое влияние на развитие и укрепление национально-освободительного движения в странах Европы и Азии. Это движение возглавлялось коммунистическими и рабочими партиями. Особенно широкий размах приобрело освободительное движение против немецко-фашистских оккупантов во Франции, Италии, Югославии и против японских захватчиков в Китае.

Жестокие поражения, понесенные гитлеровской армией, потрясли все здание фашистского блока. Из коалиции агрессоров выпала Италия. Финляндия, Венгрия и Румыния окончательно потеряли веру в благоприятный для них исход войны и искали удобного случая для выхода из войны против Советского Союза. «Нейтральные» страны, такие как Турция, Швеция, Испания, начали выходить из-под влияния Германии и искать путей для сближения с США и Англией.

Победы Красной армии еще более укрепили международный авторитет Советского Союза. Произошло дальнейшее укрепление антигитлеровской коалиции, о чем наглядно свидетельствует конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, состоявшаяся 19–30 октября 1943 г. в Москве. На этой конференции были обсуждены и одобрены важнейшие вопросы ведения войны и послевоенного устройства. Вскоре после Московской конференции, 28 ноября – 1 декабря, в Тегеране состоялась конференция руководителей трех держав – Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании. На Тегеранской конференции была принята декларация, в которой указывалось: «…представители наших военных штабов участвовали в наших переговорах за круглым столом, и мы согласовали наши планы уничтожения германских вооруженных сил»[434]. Благодаря настойчивым усилиям советской делегации было принято решение об открытии второго фронта в Европе 1 мая 1944 г. путем вторжения американо-английских войск на север и юг Франции. Решения этих конференций свидетельствовали о провале фашистской дипломатии, стремившейся ослабить антигитлеровский блок.

Таким образом, международное и внутреннее положение Советского Союза к концу 1943 г. значительно укрепилось.

Благоприятная военно-политическая обстановка позволила нашим вооруженным силам предпринять в 1944 г. крупные наступательные операции.

Задачи Советских вооруженных сил на 1944 г. сводились к тому, чтобы полностью очистить от фашистских захватчиков нашу землю и приступить к освобождению от фашистского ига народов Европы.

Следует отметить, что, несмотря на поражения в 1943 г. и потерю значительной части временно оккупированной советской земли, фашистская Германия к началу 1944 г. обладала еще значительной военной и экономической мощью.

Промышленное производство Германии, максимально использующей материальные и людские ресурсы оккупированных стран, все еще продолжало возрастать. На высоком уровне находилось ее военное производство. Так, в 1943 г. было произведено военных самолетов 25 220 против 14 700, выпущенных в 1942 г., легких броневиков и танков – 7900 против 3600, средних танков – 9400 против 5600, тяжелых танков – 2500 против 100, минометов – 23 000 против 10 000 и орудий калибра 76 мм и крупнее – 27 000 против 12 000, боеприпасов – 2558 тыс. т против 1270 тыс. т[435]. Однако и такой уровень военного производства оказался явно недостаточным для того, чтобы восполнить огромные потери в вооружении и боевой технике, которые несла немецко-фашистская армия на советско-германском фронте.

Еще более трудной задачей для гитлеровского руководства было восполнение огромных людских потерь. По данным штаба сухопутных войск Германии, фашистская армия только в течение июля – декабря 1943 г. потеряла на советско-германском фронте убитыми, пропавшими без вести, ранеными и эвакуированными в глубокий тыл 1413 тыс. человек, а пополнения за это же время прибыло 1019 тыс. человек[436]. Однако к концу 1943 г. Германия имела еще огромные вооруженные силы, насчитывавшие более 10 млн 680 тыс. человек[437]. Из этого числа в составе действующих вооруженных сил находилось более 7 млн человек, а остальные находились в запасных войсках[438]. В то же время качественный состав немецко-фашистской армии значительно ухудшился, так как войска, поступавшие на фронт, были слабо подготовленными и малообученными.

Немецко-фашистское командование главное внимание по-прежнему уделяло советско-германскому фронту. Так, например, из 4399 тыс. человек, насчитывавшихся к 1 января 1944 г. в составе сухопутной армии Германии, 2 740 тыс. человек действовали против советских войск и партизан. Здесь же действовали и войска союзников Германии. Всего к началу 1944 г. на советско-германском фронте находилось 236 дивизий и 18 бригад противника (из них 198 дивизий и 6 бригад были немецкие), что составляло около 63 % соединений всей действующей сухопутной армии Германии и все войска ее европейских союзников. В то же время вне советско-германского фронта Германия имела 117 дивизий и 4 бригады. Советско-германский фронт продолжал оставаться основным и решающим фронтом Второй мировой войны.

Крупные поражения, понесенные немецко-фашистской армией на советско-германском фронте в 1943 г., заставили гитлеровское руководство отказаться от наступательной стратегии и перейти к стратегической обороне. Оно стремилось во что бы то ни стало стабилизировать фронт на Востоке и затянуть войну против СССР, рассчитывая истощить силы Красной армии и внести разлад в отношения между странами антигитлеровской коалиции. Немецко-фашистское верховное командование полагало, что их войскам удастся отразить ожидавшееся наступление англо-американских войск на Западе. После этого оно рассчитывало перебросить против Советского Союза и в район Средиземного моря крупные силы и осуществить наступательные действия с целью победоносно решить исход войны[439]. Однако этим планам фашистского командования не суждено было сбыться. Врагу не удалось стабилизировать фронт на востоке. Уже в январе 1944 г. Советские вооруженные силы нанесли решительные удары по немецко-фашистской армии и погнали ее на запад.

В летних и осенних боях 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов активными действиями сорвали намерения противника вновь выйти к южному побережью Ладожского озера и восстановить полную блокаду Ленинграда, очистили от немецко-фашистских войск киришский плацдарм на р. Волхов, овладели мощным узлом обороны врага Синявино и этим улучшили свое оперативное положение.

Однако все это еще не устраняло непосредственной угрозы Ленинграду со стороны фашистских захватчиков. Линия фронта по-прежнему проходила в непосредственной близости от города, а немецко-фашистские войска продолжали варварские артиллерийские обстрелы Ленинграда. Железная и автомобильная дороги вдоль южного берега Ладожского озера находились в зоне действительного артиллерийского огня противника и не обеспечивали в полной мере население Ленинграда и войска Ленинградского фронта всем необходимым для жизни, работы и борьбы. Общая обстановка на советско-германском фронте не позволяла в 1943 г. решить задачу полного разгрома немецко-фашистской группировки под Ленинградом. Благоприятные условия для решения этой задачи создались лишь к концу 1943-го – началу 1944 г.

Известно, что на зимнюю кампанию 1943/44 г. советское Верховное Главнокомандование наметило нанести мощные удары по сильным фланговым стратегическим группировкам противника под Ленинградом, на Правобережной Украине и в Крыму и тем самым создать необходимые условия для разгрома его центральной группировки в Белоруссии.

Первую крупную наступательную операцию было решено провести под Ленинградом и Новгородом. Это диктовалось как стратегическими соображениями, так и необходимостью возможно скорее полностью избавить население Ленинграда от блокады и варварских артиллерийских обстрелов.

Советское командование учитывало и затруднительное положение, в котором оказалось немецко-фашистское руководство. В этот момент оно не могло усилить группу армий «Север» ни стратегическими резервами, ни силами из других групп армий. 40,7 % всех пехотных и более 68 % танковых и моторизованных соединений немецко-фашистской армии, действовавших на советско-германском фронте, было сковано нашими войсками на юге. Незначительные стратегические резервы, имевшиеся у противника, направлялись на усиление группы армий «Юг». Группа армий «Центр» была также скована активными действиями советских войск на западном направлении.

К началу января 1944 г. положение советских войск на северо-западном участке советско-германского фронта было следующим.

Войска 7-й отдельной армии продолжали оборонять прежний рубеж между Онежским и Ладожским озерами. Им противостояли соединения финской оперативной группы «Олонец».

Войска Ленинградского фронта (командующий – генерал армии Л. А. Говоров, член Военного совета – генерал-лейтенант А. А. Жданов, начальник штаба – генерал-лейтенант Д. Н. Гусев) силами 23-й армии обороняли рубеж на Карельском перешейке от м. Аргул до Сестрорецка и далее по побережью Финского залива до Ленинграда; силами 2-й Ударной армии удерживали приморский плацдарм в районе Ораниенбаума, занимая оборонительные позиции по линии Керново – (иск.) Гостилицы – Петергоф (Петродворец); 42-я и 67-я армии обороняли южные и юго-восточные подступы к Ленинграду на рубеже от Лигова до Гонтовой Липки.

В оперативном подчинении Ленинградского фронта находился Краснознаменный Балтийский флот, которым командовал адмирал В. Ф. Трибуц. В начале января 1944 г. основные силы флота располагались в своих базах в Ленинграде и Кронштадте по плану зимней дислокации. В этом плане предусматривалось использовать корабельную артиллерию, а также авиацию для поддержки войск Ленинградского фронта и для обороны подступов к Ленинграду с моря. Частью сил Балтийский флот продолжал прочно удерживать острова Лавансари, Пенисари и Сейскари, обеспечивая тем самым войска Ленинградского фронта от ударов противника со стороны моря. Часть кораблей флота осуществляла перевозки войск, техники и различных грузов для 2-й Ударной армии на приморский плацдарм.

Сообщение Ленинграда со страной осуществлялось по-прежнему через Ладожское озеро и по железной дороге, проложенной по южному побережью Ладожского озера, а также по воздуху, а Ленинграда с войсками 2-й Ударной армии – только через Финский залив. Это, естественно, затрудняло как снабжение, так и перегруппировку войск Ленинградского фронта.

Войска Волховского фронта (командующий – генерал армии К. А. Мерецков, член Военного совета – генерал-лейтенант Т. Ф. Штыков, начальник штаба – генерал-лейтенант Ф. П. Озеров) силами 8, 54 и 59-й армий обороняли рубеж от Гонтовой Липки до оз. Ильмень. На левом берегу Волхова на участке Дымно, Дубровка наши войска с 1942 г. удерживали плацдарм глубиной до 8 км.

Южнее Волховского фронта, на рубеже от оз. Ильмень до оз. Нещердо, вели боевые действия войска 2-го Прибалтийского фронта[440] под командованием генерала армии М. М. Попова. Войска фронта, обороняя позиции на правом крыле и в центре, на своем левом крыле силами 6-й гвардейской и 3-й Ударной армий вели преследование противника, начавшего 30 декабря отход с рубежа оз. Каратай, оз. Долысское в северном направлении.

В тылу немецко-фашистских войск, оборонявших позиции перед войсками Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов, действовало до 35 тыс. партизан, объединенных в 13 партизанских бригад.

Против войск Ленинградского и Волховского фронтов от Копорского залива до оз. Ильмень занимали оборонительные рубежи войска 18-й армии противника. Следует отметить, что общая неблагоприятная для фашистских войск обстановка вынуждала врага ослаблять силы 18-й армии, перебрасывая из ее состава соединения, артиллерию РГК и штурмовые орудия на другие участки советско-германского фронта. Так, в течение октября – декабря 1943 г. из состава этой армии убыло семь пехотных дивизий, а взамен прибыли всего одна дивизия и две бригады (моторизованная дивизия СС «Норланд», моторизованная бригада СС «Нидерланды» и испанский легион). К 1 января 1944 г. в составе 18-й армии насчитывалось 14 пехотных, 5 авиаполевых дивизий, 1 боевая группа пехотной дивизии, 1 моторизованная дивизия, 3 пехотные и моторизованные бригады, а также различные части усиления.

Для обстрела Ленинграда и нарушения его сухопутных коммуникаций со страной немецко-фашистское командование создало в 18-й армии две сильные артиллерийские группы. Одна группа состояла из 27 легких и 43 тяжелых артиллерийских батарей резерва главного командования и располагалась на огневых позициях в районе севернее Красного Села. Она вела варварский артиллерийский обстрел жилых кварталов и предприятий Ленинграда. Другая, так называемая артиллерийская группа «Мга», состоявшая из 38 легких и 32 тяжелых артиллерийских батарей резерва главного командования, находилась на огневых позициях севернее Мги и вела интенсивный огонь по сухопутным коммуникациям, связывавшим Ленинград со страной. Всего в 18-й армии противник имел около 2950 орудий и свыше 2000 минометов всех калибров, до 200 танков и штурмовых орудий. В 1-м воздушном флоте, поддерживавшем группу армий «Север», имелось более 200 боевых самолетов.

На Карельском перешейке перед 23-й армией Ленинградского фронта действовала оперативная группа «Карельский перешеек» в составе четырех пехотных дивизий, одной пехотной и одной кавалерийской бригад.

Войскам 2-го Прибалтийского фронта противостояла 16-я армия противника в составе 18 пехотных и одной авиаполевой дивизий, одной пехотной бригады, а также группы «Екельн» (17 батальонов) и частей усиления.

Оперативное построение группы армий «Север» и армий, входивших в ее состав, было одноэшелонное. В резерве группы армий «Север» числились три охранные и одна учебно-полевая дивизии, основные силы которых вели борьбу с нашими партизанами. Оперативный резерв 18-й армии состоял из одной, а 16-й армии – из трех пехотных дивизий.

Немецко-фашистское командование было убеждено в непреодолимости своей обороны под Ленинградом и Новгородом, которую оно расценивало как неприступный «Северный вал», как «стальное кольцо» вокруг блокированного Ленинграда. Так, военный корреспондент инженерного отдела штаба главного командования сухопутных сил Германии Рудольф Хариг, захваченный в плен на Ленинградском фронте, показал: «Меня направили в район Ленинграда, где я должен был ознакомиться с работой немецких саперов. В ноябре я прибыл на фронт. В штабе 50-го армейского корпуса у начальника саперных войск полковника Дюринга я получил необходимые сведения и побывал у Лиговского канала, а также около города Пушкин. Я имел полную возможность осмотреть укрепления, возведенные под Ленинградом, и нашел их в прекрасном состоянии. Такого же мнения придерживались военные специалисты в Берлине и на фронте. Все были в полной уверенности, что наши укрепления неприступны и выдержат любой натиск советских войск»[441]. Однако последующие события показали, что расчеты вражеского командования оказались опрометчивыми.

Оборона противника под Ленинградом и Новгородом в инженерном отношении подготавливалась, развивалась и совершенствовалась в течение более двух лет. К началу 1944 г. враг создал здесь мощную, местами долговременную, глубоко эшелонированную в инженерном отношении оборону, состоявшую из сильных узлов сопротивления и опорных пунктов с круговой обороной, развитой системы траншей и отсечных позиций. Перед войсками Ленинградского и Волховского фронтов противник подготовил две полосы обороны, ряд промежуточных рубежей и тыловой оборонительный рубеж группы армий «Север», проходивший по линии р. Нарва – берег Чудского и Псковского озер – Псков – Остров (так называемая оборонительная позиция «Пантера»).

Передний край главной полосы обороны противника проходил южнее Керново, Гостилицы, Петергоф, Стрельна, Пушкин, Отрадное, южнее Синявино, западнее Грузино, Новгород, западный берег оз. Ильмень. Подготовленность обороны в инженерном отношении на разных участках фронта была неодинакова.

Перед приморским плацдармом противник, учитывая, видимо, выгодные условия занимаемой им местности, а также изолированность наших войск на плацдарме от остальных сил фронта, не уделял достаточного внимания инженерному оборудованию оборонительных полос. Так, вторая позиция главной полосы обороны, подготовленная на удалении 2–4 км от переднего края, не имела достаточной глубины и состояла из отдельных опорных пунктов. Траншейная система была развита слабо и только в опорных пунктах.

Наиболее сильную оборону с долговременными сооружениями противник подготовил перед 42-й армией Ленинградского фронта на участке Урицк, Пушкин и перед 59-й армией Волховского фронта на участке Лядно, оз. Ильмень. Глубина главной полосы обороны здесь составляла 4–6 км. Передний край прикрывался проволочными заграждениями и минными полями. Каждый узел сопротивления и опорный пункт этой полосы имели большое количество орудийных и пулеметных дзотов, а на важнейших направлениях были сооружены железобетонные доты и наблюдательные пункты. Плотность дзотов и дотов в первой позиции главной полосы обороны достигала 8–12 на километр фронта, из них до 10 % являлись железобетонными[442].

В 8–12 км от главной полосы обороны противник подготовил вторую полосу[443]. Она состояла из отдельных опорных пунктов и имела незначительную глубину.

Для устройства узлов сопротивления и опорных пунктов противник использовал все населенные пункты, находившиеся на переднем крае обороны и в ближайшей глубине. Особенно мощные узлы сопротивления и опорные пункты враг подготовил в районах Урицка, Старо-Панова и Ново-Панова, Бол. Виттолова, Александровки, Пушкина, Красного Села, высоты 172,3 (Воронья гора), Мги, Подберезья, Хутыни, Кирилловского монастыря, Новгорода и др. К обороне приспосабливались также железнодорожные насыпи, дамбы, каналы, фабрично-заводские здания. Оборона на всю тактическую глубину усиливалась противопехотными и противотанковыми заграждениями. Ряд высот и берегов рек гитлеровцы эскарпировали, на основных дорогах имелись надолбы. Танкоопасные направления в глубине тактической зоны обороны противник прикрыл противотанковыми рвами, а на болотистых участках местности устроил насыпные валы, состоявшие, как правило, из двух бревенчатых заборов высотой 1,5–2 м с насыпанной между ними землей. В лесистых районах создавались завалы и засеки, усиленные минами и фугасами.

В оперативной глубине обороны немецко-фашистские войска также начиная с осени 1943 г. усиленно вели оборонительные работы по берегам рек Оредеж, Луга, Плюсса, Шелонь, Нарва и Великая. Эти рубежи к началу операции войска не занимали. Многие города и крупные населенные пункты в этой зоне противник сильно укрепил и приспособил к круговой обороне.

Следует особо подчеркнуть специфические условия местности, на которой развернулись боевые действия.

Почти на всех участках перед Ленинградским фронтом передний край обороны противника проходил по гребням высот, господствующих над территорией, занятой нашими войсками. Это давало возможность врагу простреливать траншеи на нашем переднем крае, а на фронте 42-й и правого фланга 67-й армий просматривать всю глубину обороны и держать под огнем тыловые коммуникации.

Грунтовые условия на приморском и красносельском направлениях благоприятствовали проведению вражескими войсками фортификационных работ.

Лесные массивы на территории, занятой противником перед приморским плацдармом, не позволяли просматривать глубину его обороны и обеспечивали врагу скрытное сосредоточение и маневр живой силой и техникой. Вместе с тем лесные массивы на плацдарме затрудняли противнику наземное наблюдение за войсками 2-й Ударной армии.

На красносельском направлении, в глубине тактической зоны обороны, гитлеровцы владели грядами возвышенностей, окруженных равнинной безлесной местностью. Эти возвышенности являлись сильными естественными оборонительными рубежами с хорошим обзором и обстрелом подступов к ним.

Перед центром и левым крылом Волховского фронта оборона вражеских войск проходила по западному берегу р. Волхов. Правый фланг ее южнее Новгорода прикрывался оз. Ильмень. При этом акватория реки и верховьев озера хорошо просматривалась и простреливалась.

Леса и болота позволяли противнику вести оборону малыми силами. Лесные массивы, тянущиеся на сотни километров, обеспечивали вражескому командованию скрытый маневр резервами.

Необходимо отметить, что зима 1943/44 г. была на редкость мягкой, с частыми оттепелями. Толщина льда на реках и озерах к началу нашего наступления достигала всего 18–25 см. Автомашины и полковую артиллерию при такой толщине льда можно было переправлять, но прохождение артиллерии более крупных калибров, танков, САУ и бронемашин оказалось невозможным без дополнительного инженерного усиления ледяных переправ. Болота покрылись лишь тонкой коркой льда, что затрудняло маневр войсками и техникой, вынуждало танковые части и артиллерию действовать только вдоль дорог.

Таким образом, лесисто-болотистая местность района боевых действий и метеорологические условия зимы 1943/44 г. в целом облегчали противнику организацию и ведение обороны и значительно затрудняли наступление наших войск. Наличие в руках врага достаточно развитой сети шоссейных и железных дорог обеспечивало ему бесперебойное снабжение войск и быстрый маневр резервами как по фронту, так и «из глубины».

Командование группы армий «Север», проанализировав данные своей разведки, уже осенью 1943 г. пришло к выводу о подготовке советским командованием крупного наступления под Ленинградом и Новгородом с целью окружения и уничтожения 18-й армии. Учитывая общую неблагоприятную для гитлеровских войск обстановку на советско-германском фронте, оно, по свидетельству бывшего начальника штаба 18-й армии Фридриха Ферча, решило предупредить наступление советских войск и, прежде чем наши войска закончат подготовку, быстро отойти на оборонительную позицию «Пантера», оборудование которой шло усиленными темпами. Это дало бы возможность немецко-фашистским войскам значительно сократить линию фронта и уплотнить боевые порядки.

Однако высшее германское командование отклонило этот план. Стараясь стабилизировать советско-германский фронт и затянуть войну, а также надеясь на неприступность оборонительных сооружений под Ленинградом и Новгородом, гитлеровское командование поставило группе армий «Север» на 1944 г. задачу во что бы то ни стало удержать занимаемые ею позиции как основу левого крыла своего Восточного фронта. Оно рассчитывало, что решение этой задачи позволит надежно прикрыть подступы к Прибалтике с ее военно-морскими базами, сохранить свободу действий немецкого флота в Балтийском море, обеспечить за собой морские коммуникации со Швецией и Финляндией, а также удержать Финляндию в качестве союзника в войне против СССР. Следовательно, противник намеревался продолжать осаду Ленинграда.

Командование группы армий «Север», несмотря на полученный приказ не отходить от Ленинграда, все же провело, по словам Ф. Ферча, ряд мероприятий по подготовке отхода. Так, штабы корпусов осуществили рекогносцировку путей отхода и промежуточных рубежей сопротивления в отведенных для них полосах. За оборонительную позицию «Пантера» были эвакуированы все неподвижные обозы и тыловые учреждения, стационарная артиллерия РГК и те орудия, для которых не имелось достаточного количества боеприпасов. Туда же противник перебросил склады боеприпасов, продовольствия, сверхкомплектное имущество воинских частей и т. д. Постоянные линии связи от переднего края до р. Нарвы, Пскова и Острова были сняты. Все эти мероприятия гитлеровцы завершили к декабрю 1943 г.

Таким образом, уже в конце 1943 г. противник начал создавать базу снабжения 18-й армии в Эстонии, за хорошо оборудованной оборонительной позицией. Армия, не отягощенная тылами, стала подвижнее, что способствовало в дальнейшем лучшей организации отступления.

Вместе с тем командование группы армий «Север» требовало от своих войск прочно удерживать занимаемые позиции, не отступать ни на шаг, каждый опорный пункт и каждый дзот оборонять до последнего человека. В директивах и приказах подчеркивалась та особая роль, которую играла 18-я армия на советско-германском фронте. Так, в директиве бывшего командующего этой армией генерал-полковника Георга Линдемана, изданной в декабре 1943 г., указывалось:

«Ленинград был символом и носителем русской и европейской политики. Как источник большевистской революции, как город Ленина, он был второй столицей Советов. Его освобождение будет всегда одной из важнейших целей большевиков. Для советского режима освобождение Ленинграда было бы равнозначащим защите Москвы, борьбе за Сталинград. Подавление Ленинграда уничтожает политические замыслы Советов в бассейне Балтийского моря… Во взаимодействии с морскими силами и финнами 18-я армия закрывает Советам выход в Балтийское море. Этим она способствует изоляции Советского Союза от держав Запада. 18-я армия обеспечивает морское сообщение на Балтике, которое необходимо для транспортировки шведской руды. Умиротворенный бассейн Балтийского моря неоценим в деле подготовки кадров немецкого военного флота и, прежде всего, подводных лодок. Благодаря 18-й армии возможна борьба и сопротивление Финляндии. 18-я армия не только обеспечивает связь Финляндии с немецкой армией в Лапландии, но, больше того, осадой Ленинграда, перехватом Кировской железной дороги, ведущей к Мурманску, препятствующими развертыванию превосходства советских сил над финнами, создает предпосылки к финскому сопротивлению. Только плечом к плечу, только при помощи 18-й армии Финляндия в состоянии вести свою особую войну…»[444]

Из директивы видно, какое большое значение придавало немецко-фашистское командование сохранению блокады Ленинграда. Однако реальных возможностей для длительного удержания позиций под Ленинградом оно уже не имело.

Войска Ленинградского и Волховского фронтов в течение 1942–1943 гг. накопили достаточное количество сил и средств и превосходили противника как в живой силе, так и в технике. Общая же обстановка на советско-германском фронте благоприятствовала развертыванию наступательных операций советских войск и на северо-западном направлении.

9 сентября 1943 г., сразу же после окончания боев на синявинском направлении, Военный совет Ленинградского фронта представил в Ставку Верховного Главнокомандования свои соображения о дальнейших перспективах и оперативных задачах фронта[445]. Оценивая противника, Военный совет отмечал, что основное внимание врага сосредоточено на ульяновском и синявинском направлениях, а фланги 18-й армии на приморском и новгородском направлениях являются наиболее уязвимыми в системе вражеской обороны. Значительного ослабления или усиления группировки немецко-фашистских войск под Ленинградом, по мнению Военного совета фронта, ожидать не приходилось.

«В связи с общей обстановкой, – говорилось в этих соображениях, – Военный совет Ленинградского фронта считает своевременным поставить вопрос о разгроме 18-й армии, как основы северного крыла восточного фронта противника, и не только окончательно освободить Ленинград, но и овладеть всем лужским плацдармом с выходом на рубеж р. Луга от устья до г. Луга, как предпосылки дальнейших действий на Прибалтику».

Далее Военный совет отмечал, что во время операций Ленинградского фронта, проведенных совместно с Волховским и частично с Северо-Западным фронтом зимой и летом 1943 г., 18-я армия противника была на грани катастрофы. Каждый раз ее спасала возможность широкого маневра резервами, включая и резервы соседней 16-й армии, так как наши удары проводились на узких участках, носили фронтальный характер, не угрожали окружением крупным силам противника и, кроме того, не были нацелены на основные коммуникации врага.

Учтя все это, Военный совет фронта предложил провести операцию с целью решительного разгрома 18-й армии. Замысел был такой: ударом с севера в направлениях Ленинград, Красногвардейск и Усть-Рудицы, Кингисепп и ударом с юго-востока в направлениях Чудово, Дивенский и Новгород, Луга выйти на основные коммуникации вражеских войск Рига – Красногвардейск и Псков – Красногвардейск, лишить противника возможности маневрировать резервами 18-й и 16-й армий и создать двойное окружение его основных сил.

Задачу Ленинградского фронта намечалось решить двумя последовательными операциями. Вначале планировалось нанести удар на красносельском направлении с целью соединения 42-й армии и Приморской оперативной группы (ПОГ)[446], чтобы образовать общий фронт и создать условия для развертывания армейской ударной группировки на правом крыле фронта. После овладения Красным Селом войска должны были развивать удар на Красногвардейск с тем, чтобы перерезать коммуникации врага в этом районе. После соединения 42-й армии и ПОГ предполагалось развернуть на правом крыле фронта на участке Керново, Нов. Буря ударную армейскую группировку и нанести ею удар на Кингисепп с задачей перерезать коммуникации 18-й армии на участке Кингисепп, Молосковицы.

Военный совет Волховского фронта 14 сентября 1943 г. представил в Ставку свои соображения по плану зимней операции фронта и в случае отхода противника до наступления зимы[447].

Замысел операции состоял в том, чтобы ударом главных сил фронта из района севернее Новгорода в направлении Луги расколоть группу армий «Север» на стыке 18-й и 16-й армий, а затем во взаимодействии с Северо-Западным и Ленинградским фронтами окружить и уничтожить основные силы 18-й армии противника, не дав им возможности отойти на рубеж р. Луги или далее, на линию Нарва – Порхов.

В Ставку ВГК из различных источников поступали данные о подготовке противником отвода войск группы армий «Север». В связи с этим командующие Ленинградским, Волховским и Северо-Западным фронтами 29 сентября были предупреждены о необходимости усилить разведку, повысить бдительность, создать ударные группировки на направлениях, выводящих на пути вероятного отхода врага. Кроме того, им предлагалось в частях первой линии создать подвижные отряды преследования.

12 октября командующим Ленинградским и Волховским фронтами вновь было указано, что при отходе врага необходимо немедленно перейти к энергичному преследованию. В то же время операцию по прорыву обороны противника разрешалось начинать только с ведома Ставки.

Таким образом, фронтам предстояло готовиться как к преследованию вражеских войск в случае их отхода, так и к операциям по прорыву обороны врага.

Соображения военных советов фронтов по разгрому 18-й немецкой армии Ставка утвердила, внеся в них некоторые изменения. В частности, командующему Ленинградским фронтом было приказано передислоцировать 2-ю Ударную армию на приморский плацдарм в районе Ораниенбаума, с тем чтобы подготовить сильные встречные удары от Ленинграда и с плацдарма с целью окружения петергофско-стрельнинской группировки противника.

Таким образом, в целом замысел операции под Ленинградом и Новгородом предусматривал разгром 18-й немецкой армии, полную деблокаду Ленинграда и освобождение Ленинградской области от немецко-фашистских захватчиков. Чтобы выполнить эти задачи, войска Ленинградского и Волховского фронтов должны были одновременными ударами разгромить фланговые группировки 18-й немецкой армии юго-западнее Ленинграда и в районе Новгорода, а затем, развивая наступление на кингисеппском и лужском направлениях, завершить разгром главных сил врага и выйти на рубеж р. Луги. В последующем наступлением на нарвском и псковском направлениях предполагалось завершить очищение от противника Ленинградской области[448] и создать условия для новых наступательных операций с целью освобождения Советской Прибалтики.

На войска 2-го Прибалтийского фронта возлагалась задача разгромить группировку противника севернее Невеля, а затем наступлением войск левого крыла на идрицком направлении и севернее Новосокольников перерезать железные дороги Полоцк – Идрица и Новосокольники – Дно, сковать главные силы 16-й немецкой армии, не допустить переброски ее соединений под Ленинград и Новгород и оказать таким образом помощь войскам Ленинградского и Волховского фронтов в выполнении стоявших перед ними задач. Ставка Верховного Главнокомандования одновременно с операцией под Ленинградом и Новгородом готовила крупную наступательную операцию на Правобережной Украине, где находилась одна из наиболее сильных стратегических группировок противника. Там и сосредоточивались главные усилия Красной армии. Поэтому Советское Верховное Главнокомандование не могло полностью удовлетворить просьбы военных советов Ленинградского и Волховского фронтов о значительном усилении их стрелковыми, танковыми и кавалерийскими соединениями. Однако ряд мероприятий по усилению этих фронтов Ставка все же провела. Так, к операции было решено привлечь Балтийский флот. В помощь войскам Ленинградского и Волховского фронтов выделялись крупные силы авиации дальнего действия. Кроме того, Волховский фронт получил на усиление один, а Ленинградский фронт – четыре самоходно-артиллерийских полка. Некоторые танковые соединения и части Ленинградского фронта были перевооружены новой материальной частью. Военно-воздушные силы фронтов пополнились значительным количеством штурмовиков, бомбардировщиков и истребителей. Учитывая, что войскам Ленинградского фронта предстояло прорвать оборону врага, имевшую мощные долговременные укрепления, Ставка выделила фронту из своего резерва штурмовую инженерно-саперную бригаду.

§ 3. Морская артиллерия Краснознаменного Балтийского флота и авиация в наступательных боях Ленинградского фронта в январе 1944 г

Основным принципом применения артиллерии флота для огневого содействия армии в наступлении на приморском направлении был принцип массирования ее на направлении главного удара войск, а также во время ударов по наиболее важным объектам противника, находящимся в глубине его обороны.

Конкретная разработка вопросов огневого содействия и составление плана использования кораблей и батарей береговой обороны на основе общего плана взаимодействия осуществлялись штабом фронта (армии) совместно со штабом флота. В плане применения морской артиллерии предусматривались: силы и средства флота, привлекаемые для содействия; районы огневого содействия; войсковые соединения, с которыми взаимодействует флот; задачи артиллерии; схемы командования и боевого управления.

Нашим войскам предстояло взломать сильную, глубоко эшелонированную оборону, совершенствовавшуюся 18-й армией противника в течение 2,5 года. Артиллерийская группировка гитлеровцев насчитывала здесь более 160 батарей, включая батареи осадной артиллерии калибром 150 и 240 мм[449]. Тактическая зона состояла из системы сильных узлов сопротивления и опорных пунктов. Особенно прочной была оборона южнее Пулковских высот, где имелись не только орудийные и пулеметные дзоты, но и железобетонные доты, противотанковые рвы, надолбы и эскарпы.

Две специальные артиллерийские группы немецко-фашистское командование создало для обстрела Ленинграда. В них входило 75 батарей тяжелой и 65 батарей легкой артиллерии[450].

Командование Ленинградского фронта в соответствии с замыслом Ставки Верховного Главнокомандования по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом и Новгородом решило главный удар нанести силами двух армий: 2-й Ударной – с приморского плацдарма в общем направлении на Ропшу и 42-й – из района южнее Ленинграда на Красное Село, Ропшу. Краснознаменному Балтийскому флоту надлежало содействовать приморскому флангу армии в наступательной операции. В этой связи артиллерии флота ставилась задача прикрыть перевозки войск и техники на южный берег Финского залива в период развертывания частей армии и, взаимодействуя с артиллерией фронта, провести мощную артиллерийскую подготовку перед наступлением 42-й и 2-й Ударной армий. Кроме того, она должна была непрерывно поддерживать наступление сухопутных войск на красносельско-ропшинском направлении и обеспечивать их фланг со стороны Финского залива до рубежа реки Нарвы, разрушать оборонительные сооружения, подавлять батареи, «нейтрализовать» наблюдательные пункты, штабы, узлы связи, нарушать сухопутные коммуникации, наносить массированные огневые удары по местам сосредоточения резервов и тылам противника. Участие в операции артиллерии флота имело важное значение. Дальнобойная морская артиллерия могла уничтожать врага на второй оборонительной полосе, не меняя позиций, и этим выгодно отличалась от подавляющей части фронтовой артиллерии.

Привлекаемая артиллерия флота была разделена на пять артиллерийских групп. Начальник береговой обороны КБФ в своем приказе ставил огневые задачи каждой артиллерийской группе и распределял между ними общефлотские средства корректировки огня. Планирование огня артиллерии флота в штабе береговой обороны осуществлялось на основе задач, поставленных командующим артиллерией фронта. В ходе операции они уточнялись штабами 2-й Ударной и 42-й армий через офицеров связи штаба береговой обороны.

В первой группе имелось 95 орудий калибром от 76,2 до 305 мм. В нее вошли артиллерия Кронштадта и его фортов, артиллерия Ижорского сектора, бронепоездов «Балтиец» и «За Родину», группа кораблей Кронштадтского морского оборонительного района – линкор «Петропавловск» (девять 305-мм орудий), эсминцы «Страшный» (четыре 130-мм орудия), «Сильный» (четыре 130-мм орудия) и канонерская лодка «Волга» (два 130-мм орудия), а также оперативно приданные командующим 2-й Ударной армией для обеспечения правого фланга армии три 152-мм и две 120-мм батареи. Поскольку задачей группы являлось содействие 2-й Ударной армии в прорыве обороны врага с ораниенбаумского плацдарма, она находилась в оперативном подчинении командующего артиллерией армии.

Артиллерия четырех других групп использовалась в основном на красносельском направлении. Вторая группа включала линкор «Октябрьская революция», крейсера «Таллин», «Максим Горький», «Киров», эскадренные миноносцы. В третью группу входили дивизион эсминцев и дивизион канонерских лодок. Четвертую группу представляли орудия артиллерийского полигона: одно 406-мм, одно 356-мм и пять 180-мм. Вторая, третья и четвертая группы находились в оперативном подчинении начальника береговой обороны КБФ. Они должны были разрушать узлы сопротивления, командно-наблюдательные пункты, штабы, тылы, узлы связи, дороги в глубине обороны противника, воспрещать подход его резервов.

Пятую группу составляла 101-я морская бригада железнодорожной артиллерии. Она выделила для операции 51 орудие (три 356-мм, восемь 180-мм, восемь 152-мм и тридцать два 130-мм). Эта группа имела задачей подавить дальнобойную артиллерию в районах Беззаботного и Настолова, парализовать движение противника по дорогам, нарушать работу его командно-наблюдательных пунктов и узлов связи, противодействовать артобстрелам Ленинграда.

Всего для обеспечения действий войск фронта привлекалось 205 орудий только крупного и среднего калибров, что существенно увеличило и улучшило состав артиллерии Ленинградского фронта.

Управление артиллерией Краснознаменного Балтийского флота, выделенной для огневого содействия войсками фронта, было строго централизовано.

Плановые таблицы огня групп были составлены лишь на первые два дня операции. С ее развитием огонь артиллерии флота планировался накануне следующего дня наступления либо открывался по требованию командующих артиллерией фронта (армии) с санкции начальника береговой обороны КБФ или по их непосредственному приказу. Такая система в основном позволяла четко управлять огнем артиллерии флота и своевременно выполнять огневые задачи в интересах сухопутных войск. Для обеспечения своевременного огня по целям, обнаруженным средствами разведки дивизионов и кораблей, последним было предоставлено право самостоятельно открывать огонь в своих секторах.

Показательным в рассматриваемой операции является то, что каждой группе были приданы один-два взвода артиллерийской разведки, развернута сеть наблюдательных постов. К началу операции насчитывалось 158 постов. Было хорошо отработано взаимодействие между наблюдательными постами и командными пунктами общевойсковых начальников. Значительная плотность артиллерийской разведки позволяла вести ее по всему фронту, полностью обеспечить потребность артиллерии в корректировке огня. Разведывательные данные тщательно анализировались и доводились до всех частей и соединений артиллерии флота. Таким образом, они имели точные сведения о войсковых и артиллерийских группировках противника, а также о характере инженерного оборудования плацдарма.

Поскольку в артиллерийском наступлении принимало участие большое количество артиллерии армии и флота и она территориально разобщалась, особое внимание обращалось на организацию управления в ходе наступательной операции. Было проведено два учения, на которых отрабатывалось главным образом обеспечение связи и корректировки огня. Одновременно в штабы поддерживаемых частей выделялись офицеры связи. Они назначались из наиболее подготовленных офицеров-артиллеристов.

Подготовка артиллерии флота к выполнению поставленных задач закончилась пристрелкой реперов, находившихся на расстоянии 500–2000 м от целей. Она позволила ввести противника в заблуждение относительно задач использования нашей артиллерии, произвести расчеты на подавление всех запланированных целей[451].

Наступление войск Ленинградского фронта началось 14 января 1944 г. с ораниенбаумского плацдарма. Артиллерия первой группы во взаимодействии с артиллерией 2-й Ударной армии открыла огонь по батареям, штабам и тыловым объектам гитлеровцев. В течение 65 минут по всем целям было произведено два огневых налета, чередовавшихся с методическим огнем, выпущено свыше 100 тыс. снарядов и мин. Мощным ударом артиллерии и авиации фронта совместно с артиллерией флота оборона была взломана. Войска 2-й Ударной армии перешли в наступление и, ведя ожесточенные бои с врагом, на третий день операции завершили прорыв главной полосы[452], продвинувшись в глубину на 8–10 км и расширив прорыв до 23 км. 15 января началась мощная артиллерийская подготовка наступления войск 42-й армии на красносельском направлении. Артиллерия флота вела огонь одновременно по 30 целям. За 2 час. 35 мин. она выпустила 8500 снарядов калибром 100–406 мм[453]. Перейдя в наступление, войска 42-й армии натолкнулись на яростное противодействие противника и за 3 дня продвинулись не более чем на 10 км. В последующие дни сопротивление фашистов стало ослабевать. Артиллерия Краснознаменного Балтийского флота перенесла свой огонь на основные опорные пункты, находившиеся в районах Красного Села и Ропши, а также на войска, пытавшиеся отойти к Красногвардейцу. Здесь особенно отличились моряки-артиллеристы линкора «Октябрьская революция», крейсеров «Киров», «Максим Горький», лидера «Ленинград» и 101-й морской бригады железнодорожной артиллерии. Очень эффективно велась контрбатарейная борьба. Как правило, батареи противника накрывались огнем артиллерии флота и замолкали, успев произвести только 2–3 залпа. 19 января 2-я Ударная армия овладела Ропшей, а 42-я – Красным Селом. На исходе дня в районе населенного пункта Русско-Высоцкое встретились подвижные части обеих армий. Петергофско-стрельнинская группировка перестала существовать. Разгром ее имел важное значение. Немецко-фашистские войска были отброшены от города на 25 км. 2-я Ударная армия, наступавшая с ораниенбаумского плацдарма, сомкнула свой левый фланг с 42-й армией. Создались благоприятные условия для последующих наступательных действий. 19 января Москва салютовала доблестным войскам Ленинградского фронта, прорвавшим оборону немцев и овладевшим Красным Селом и Ропшей.

Во время боев две вражеские дивизии были разгромлены и пять понесли тяжелые потери. Советские войска захватили 265 орудий разных калибров, в том числе 85 тяжелых из артиллерийской группы, обстреливавшей Ленинград, 159 минометов, 30 танков, 18 складов с боеприпасами и вооружением, а также большое количество стрелкового вооружения и военного имущества.

Большое значение в артиллерийской поддержке наступления пехоты имела железнодорожная артиллерия флота. Меняя огневые позиции и следуя за войсками Ленинградского фронта, железнодорожные батареи своим огнем подавляли артиллерию противника и его узлы сопротивления, расчищая путь для наступления пехоты и танков.

Полевая артиллерия при сравнительно ограниченной дальности ее огня не успевала сопровождать быстро продвигавшуюся пехоту. Эти задачи были поставлены перед артиллерией флота, которая успешно выполнила их. Морская артиллерия, осуществляя маневр огнем, сокрушала оборонительные сооружения, содействовала наступлению войск. Общевойсковые начальники дали положительную оценку ее боевой деятельности. Командующий артиллерией Ленинградского фронта генерал-полковник Г. Ф. Одинцов отметил: «В героических боях за Ленинград артиллеристы Краснознаменного Балтийского флота показали мастерство и героизм, продемонстрировали блестящее качество отечественной материальной части, особенно пушек 130-мм и 180-мм калибров и их боезапаса[454]. Указом Президиума Верховного Совета СССР за отличные боевые действия по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом крейсер «Максим Горький» и 101-я морская бригада железнодорожной артиллерии были награждены орденом Красного Знамени. Эта бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую с присвоением ей наименования «Красносельская». Всего за время операции артиллерия флота выполнила 1005 стрельб с расходом 23 624 снарядов калибром 76–406 мм[455].

В прорыве главного рубежа обороны противника исключительную роль сыграло массирование артиллерии. Основными особенностями использования морской артиллерии являлись: эшелонирование ее боевых порядков, позволившее последовательно переносить огонь в глубину обороны и сосредоточить его на важных направлениях; широкое применение в операции артиллерии крупных калибров с задачей разрушения объектов вражеской обороны.

В ночь перед наступлением сухопутных войск авиация дальнего действия нанесла бомбовый удар по артиллерийской группировке врага в районе Беззаботного.

К предварительной авиационной подготовке намечалось привлечь восемь авиационных корпусов и одну дивизию дальнего действия[456]. Из-за крайне неблагоприятных метеорологических условий в бомбовом ударе по врагу участвовала не вся запланированная авиация, а только 109 самолетов[457].

Утром 14 января залпами полков реактивной артиллерии началась артиллерийская подготовка в полосе 2-й Ударной армии. В течение 65 минут по врагу били батареи фронта и флота. Из глубины вели огонь тяжелые орудия фортов «Серая Лошадь» и «Красная Горка», батареи Кронштадта. Более 104 тыс. снарядов и мин (без учета реактивной артиллерии) израсходовали наши войска за время артиллерийской подготовки[458].

Наступил долгожданный час расплаты с гитлеровскими захватчиками за их кровавые злодеяния на советской земле, за ленинградцев, павших от голода и вражеских снарядов, за сожженные села, разрушенные города, за виселицы на площадях Пскова и Новгорода.

В результате артиллерийской подготовки противник понес значительные потери, его система огня и управление войсками были нарушены. Это позволило соединениям 2-й Ударной армии, которой командовал генерал-лейтенант И. И. Федюнинский, быстро овладеть траншеями на переднем крае обороны врага и завязать бои за его опорные пункты. В течение 30–40 минут противник противодействовал нашим войскам только огнем из винтовок, автоматов и пулеметов, а его артиллерия молчала. За первые сутки артиллерийские и минометные батареи врага выпустили по нашим войскам только около 3500 снарядов и мин, что говорит об эффективности работы нашей артиллерии во время артиллерийской подготовки и последующих действий.

Необходимо отметить, что в этот день артиллерия 42-й армии, осуществлявшая предварительное разрушение наиболее прочных оборонительных сооружений противника, уничтожила 165 дзотов и 4 наблюдательных пункта, израсходовав при этом более 7 тыс. снарядов калибра 122–203 мм.

Чтобы ввести противника в заблуждение относительно направления главного удара, проводилось разрушение огневых точек, а также демонстрация перехода в наступление в полосе 67-й армии. Эти мероприятия дезориентировали вражеское командование, затруднили ему маневр войсками и в известной степени повлияли на ход событий в полосе 2-й Ударной армии в первый день операции.

Неблагоприятные метеорологические условия ограничили действия авиации и не позволили осуществить непосредственную авиационную подготовку. Но с началом атаки пехоты и танков над полем боя появились пары и даже одиночные самолеты Пе-2 и Ил-2. Действуя на малой высоте, при ограниченной видимости, советские летчики бомбили артиллерию врага, штурмовали его траншеи.

Войска 2-й Ударной армии, преодолевая возраставшее сопротивление противника и отражая контратаки его пехоты силой от взвода до батальона, поддерживаемых небольшими группами танков, продвигались вглубь вражеской обороны. В частях царил могучий наступательный подъем. В этих боях за освобождение Ленинграда советские воины вновь проявили невиданное мужество, бесстрашие, массовый героизм.

Во время боя танк командира роты 98-го отдельного танкового полка старшего лейтенанта А. И. Спирина вырвался вперед. Он уничтожил несколько противотанковых орудий и дзотов врага. Заметив два танка противника, Спирин атаковал их и после жаркой схватки подбил обе машины. В разгар боя прямым попаданием вражеского снаряда советский танк был выведен из строя. Раненый, оглушенный отважный офицер, захватив автомат, выбрался из горевшего танка. Гитлеровцы уже бежали к подбитой советской машине. Не теряя самообладания, Спирин залег на снегу и огнем из автомата отразил несколько контратак врага. Стойко и мужественно защищал он свой танк до подхода пехотинцев, уничтожив при этом огнем из автомата 60 фашистов. Так же умело, храбро и мужественно сражался герой-танкист и в других боях. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 13 февраля 1944 г. старшему лейтенанту Александру Ивановичу Спирину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Мужественно сражался экипаж танка, где механиком-водителем был старшина М. С. Смирнов.

В результате боев 14 января войска ударной группировки армии овладели рядом опорных пунктов врага и, продвинувшись на 10-километровом участке на 1–3 км, прорвали первую позицию главной полосы его обороны, а 90-я стрелковая дивизия прорвала и вторую позицию.

В течение ночи на 15 января подтягивалась артиллерия, подвозились боеприпасы и велась разведка. Рубеж на правом фланге ударной группировки армии закреплялся силами 130-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона. В 42-й армии заканчивалась подготовка к наступлению и велся методический огонь по району разрушенных днем сооружений врага.

15 января развернулись ожесточенные бои как на ропшинском, так и на красносельском направлениях. С 11 часов, после короткого артиллерийского налета, войска 2-й Ударной армии продолжили наступление. Одновременно перешли в атаку соединения 42-й армии. Противник, подтянув к участку прорыва до трех строительных батальонов и батальон с танками дивизии «Нордланд», оказал упорное сопротивление. В течение дня наши войска отразили до 30 контратак силой от взвода до роты пехоты врага при поддержке 3–5 танков. Войска ударной группировки армии, введя в бой вторые эшелоны корпусов, к исходу дня продвинулись в центре до 3 км.

Таким образом, продвинувшись за два дня наступления на глубину до 6 км, войска армии центром своей ударной группировки прорвали главную полосу обороны противника.

В этих боях воины всех родов войск стремились как можно лучше выполнить стоявшие перед ними задачи. Так, в боях за населенные пункты юго-западнее Петергофа отличился артиллерийский расчет из бывших рабочих ленинградских заводов в составе младшего лейтенанта И. В. Макарова, сержантов Г. В. Шулиголовца, П. Н. Акуличева, красноармейцев В. Ф. Петухова и М. А. Логинова.

В полосе 42-й армии, которой командовал генерал-полковник И. И. Масленников, события 15 января развивались следующим образом.

В 9 часов 20 минут мощным ударом артиллерии армии и артиллерии флота по переднему краю, узлам сопротивления, минометным и артиллерийским батареям врага началась артиллерийская подготовка атаки. Более половины всех орудий калибра 76 мм и крупнее вели огонь в полосе 30-го гвардейского стрелкового корпуса. За 1 час 40 минут советские артиллеристы выпустили по обороне противника более 220 тыс. снарядов и мин (без учета реактивной артиллерии)[459] и нанесли ему серьезные потери. У врага на длительное время было нарушено управление, подавлены многие артиллерийские и минометные батареи, три первые траншеи перед 30-м гвардейским стрелковым корпусом почти полностью разрушены. Слабее удалось подавить оборону врага перед 109-м и 110-м стрелковыми корпусами. Неблагоприятные метеорологические условия (туман) затрудняли действия артиллерии и не позволили подавить вражескую оборону на всю глубину тактической зоны.

С 10 часов 15 минут до 11 часов штурмовики 13-й воздушной армии, несмотря на плохую погоду, тремя группами (18, 10 и 12 самолетов) нанесли удар по первой траншее противника в центре ударной группировки армии и подавили огневые точки на переднем крае вражеской обороны.

После переноса артиллерийского огня вглубь обороны врага стрелковые дивизии перешли в атаку. Наиболее успешно действовал 30-й гвардейский стрелковый корпус под командованием гвардии генерал-майора H. П. Симоняка, наносивший главный удар в центре армии. Здесь пехота атаковала врага, прижимаясь к разрывам своих снарядов, и, почти не встречая сопротивления, быстро выдвинулась ко второй траншее. В полосах наступления 109-й и 125-й стрелковых дивизий 109-го стрелкового корпуса и 86-й стрелковой дивизии 110-го стрелкового корпуса пехота своевременно не использовала момент переноса огня артиллерии, что наряду со слабой подавленностью обороны противника явилось одной из причин неуспеха атаки.

Противник силами 126, 170 и 215-й пехотных дивизий огнем и контратаками оказывал нашим войскам упорное сопротивление. Прорыв его обороны с самого начала наступления свелся к последовательному «прогрызанию» мощных оборонительных укреплений, блокированию и штурму опорных пунктов и огневых точек.

В этих боях советские войска, как и на ораниенбаумском участке фронта, проявили массовый героизм. Партийно-политическая работа, проведенная при подготовке операции и не прекращавшаяся в ходе боев, являлась могучим средством повышения морального духа войск, мобилизации их на выполнение боевых задач. Коммунисты и комсомольцы, находясь в первых рядах атакующих, показывали примеры беззаветной отваги и героизма.

Войска 42-й армии, преодолевая сопротивление противника, отражая его контратаки и ведя контрбатарейную борьбу, в течение 15 января прорвали на 5-километровом участке фронта северо-западнее г. Пушкина первую позицию главной полосы обороны врага и продвинулись на глубину 1,5–4,5 км.

В первые дни операции выявился ряд существенных недостатков в организации и управлении боем, особенно во 2-й Ударной армии. Тяжелое пехотное оружие и орудия, предназначенные для ведения огня прямой наводкой, зачастую отставали от боевых порядков пехоты, достигнутые рубежи своевременно не закреплялись. Стрелковые соединения продвигались крайне медленно, а командование армий и некоторых корпусов не принимало своевременных мер для повышения темпа наступления. Нередко отсутствовала должная инженерная и специальная танковая разведка, что приводило к большим и неоправданным потерям боевой техники. Так, например, в 204-м танковом полку, приданном 131-й стрелковой дивизии 122-го стрелкового корпуса для действий в качестве танков непосредственной поддержки пехоты, вследствие плохой организации разведки и недостаточного инженерного обеспечения во время боя за вражеский опорный пункт Порожки подорвалось на минах 19, застряло в траншеях противника 5 и затонуло в р. Черной 4 танка[460]. В 30-м гвардейском стрелковом корпусе 42-й армии танковые полки прорыва намечалось ввести в бой после овладения пехотой противотанковым рвом, проходившим в глубине первой позиции обороны противника, и проделывания проходов во рву. Три танковых полка прорыва, введенные в бой по плану, оказали существенную помощь пехоте. 260-й танковый полк прорыва, приданный 64-й гвардейской стрелковой дивизии, командир дивизии ввел в бой еще до овладения пехотой противотанковым рвом. Так как проходы в минных полях противника проделаны не были, полк, бесцельно потеряв на минах 6 танков KB, вернулся на исходные позиции и помощь пехоте не оказал. Это привело к снижению темпов прорыва стрелковой дивизией обороны противника[461].

В последующие дни наши войска продолжали развивать наступление на ропшинском и красносельском направлениях.

Войска 2-й Ударной армии внезапной ночной атакой лыжного батальона 90-й стрелковой дивизии выбили гитлеровцев из опорного пункта Варвароси. В течение 16 января соединения ударной группировки при поддержке артиллерии и танков продолжали расширять и углублять прорыв. Противник перебросил из своего оперативного резерва два полка 61-й пехотной дивизии и ввел их в бой с ходу на участке юго-восточнее Гостилиц. Одновременно в район Дятлиц подбрасывались подразделения с танками из моторизованной дивизии СС «Нордланд». К исходу дня наши войска овладели Петровской, Елагином и другими пунктами, блокировали врага в Ильине и завязали бои за Кожерицы и Дятлицы. Главная полоса обороны противника была прорвана на всем участке наступления ударной группировки армии. Создались благоприятные условия для быстрого продвижения навстречу войскам 42-й армии.

Ожесточенные бои не прекращались и ночью. К утру 17 января наши войска освободили Копыловку и Кожерицы; подразделения 90-й стрелковой дивизии ворвались в Дятлицы, а 98-й стрелковой дивизии – в Сокули.

В 42-й армии ночью на 16 января вели бой по одному батальону от каждой дивизии. Главные силы армии в течение дня развивали наступление и продвинулись в центре на 3–4 км.

Противник, введя в бой уже в первые дни нашего наступления все тактические резервы и 61-ю пехотную дивизию из оперативного резерва, оказывал наступавшим войскам ожесточенное сопротивление, особенно в полосе 42-й армии. Израсходовав в боях 14 и 15 января свои резервы, командующий 18-й немецкой армией был вынужден начать переброску к месту прорыва частей 225-й и 21-й пехотных дивизий из районов Мги и Чудова, а также войск с других, неатакованных, участков фронта (части моторизованной дивизии СС «Нордланд», 11-й пехотной дивизии, строительные части). Однако, несмотря на ввод в бой свежих сил, врагу не удалось сдержать наступление войск Ленинградского фронта.

Наращивая силу ударов путем ввода в бой вторых эшелонов корпусов, войска 2-й Ударной и 42-й армий при поддержке авиации продолжали расширять прорыв по фронту и в глубину, создавая тем самым непосредственную угрозу окружения группировки противника в районе Красного Села, Ропши, Стрельны. В результате 17 января немецко-фашистскому командованию пришлось начать отвод своих частей из района севернее Красного Села в южном направлении, чтобы спасти их от полного разгрома.

В этот же день советское командование с целью развития наступления ввело в прорыв танковый резерв 2-й Ударной армии в составе 152-й танковой бригады, самоходно-артиллерийского полка, стрелкового батальона, посаженного на автомашины, одного дивизиона легкоартиллерийского полка и трех саперных рот на машинах.

Танковый резерв получил задачу овладеть районом Ропши, Горок и удерживать его до подхода пехоты. Эта задача оказалась для танкового резерва непосильной. Тяжелые условия лесисто-болотистой местности и глубокий снежный покров сковывали действия танков. Артиллерийский дивизион отстал от танков, и они вынуждены были действовать без артиллерийской поддержки. Из-за сильного артиллерийско-минометного и пулеметного огня противника пехота, следовавшая за танками, залегла, и танки остановились и с места вели огневой бой. К исходу дня 17 января танковый резерв овладел Глядином, но дальше продвинуться не смог.

В этот день активно действовала авиация 13-й воздушной армии и Балтийского флота, произведшая 300 самолето-вылетов. Она наносила бомбо-штурмовые удары по скоплениям пехоты противника и его артиллерийским батареям. Благодаря точному расчету опытного штурмана звена 8-й минно-торпедной авиационной дивизии старшего лейтенанта Е. И. Кабанова удалось разбить командный пункт вражеской дивизии в Ропше. Умело действовал Кабанов и при последующих ударах по врагу. Советское правительство высоко оценило боевую деятельность коммуниста Евгения Ивановича Кабанова, присвоив ему звание Героя Советского Союза.

Героический подвиг совершил 17 января командир эскадрильи 191-го истребительного авиационного полка старший лейтенант М. Ф. Шаронов. Во второй половине дня звено наших истребителей в составе старшего лейтенанта Шаронова, лейтенанта Рязанова и младшего лейтенанта Сазыкина вылетело на выполнение боевого задания. Летчики обнаружили автоколонну противника и атаковали ее. Несколько вражеских автомашин сразу же запылали. Вновь атака – и еще несколько машин загорелись. Во время третьей атаки прямым попаданием снаряда самолет Шаронова был подожжен. До линии фронта на горящей машине не дотянуть. Воин-коммунист до конца остался верен присяге. Он направил свой пылающий истребитель в центр автоколонны врага[462]. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 13 февраля 1944 г. старшему лейтенанту Михаилу Федоровичу Шаронову присвоено звание Героя Советского Союза.

К исходу 17 января расстояние между ударными группировками фронта сократилось до 18 км. Для вражеской группировки, оборонявшейся севернее Ропши и Красного Села, создалась реальная угроза окружения. Стремясь удержать шоссейные дороги Знаменка – Ропша – Кипень и Стрельна – Красное Село – Красногвардейск для отвода на юг своих войск и артиллерии, противник еще более усилил сопротивление.

18 января в сражение был введен 108-й стрелковый корпус второго эшелона 2-й Ударной армии в составе двух стрелковых дивизий и оперативно подчиненного ему танкового резерва армии.

В течение 18 и 19 января войска 2-й Ударной армии при поддержке авиации продолжали наступление. 43-й стрелковый корпус овладел Волосовом и закрепился на достигнутом рубеже, обеспечивая правый фланг ударной группировки. К исходу 19 января сопротивление врага на рубеже Ропша, Кипень было сломлено. В 21 час в районе Русско-Высоцкого произошло соединение передовых частей 2-й Ударной и 42-й армий. Первыми встретились разведчики 462-го стрелкового полка 168-й стрелковой дивизии и саперы 54-го инженерного батальона, сопровождавшие подвижную танковую группу 42-й армии[463]. Рано утром 20 января войска двух армий соединились и в районе Ропши.

В полосе 42-й армии события развивались следующим образом.

17 января в сражение была введена подвижная танковая группа 42-й армии в составе 1-й Краснознаменной и 220-й танковых бригад, усиленных двумя самоходно-артиллерийскими полками, зенитно-артиллерийским полком, батареей истребительно-противотанкового артиллерийского полка и двумя саперными ротами. Этой группе предстояло нанести удар из района Кюльмя, Бол. Виттолова в направлении Тайцев и далее в обход Дудергофа и Красного Села с юго-запада. Так как исходные позиции группы просматривались противником, он смог легко определить направление действий наших танков и подготовиться к отражению атаки. Атаковавшие противника части танковой группы были встречены сильным и организованным артиллерийско-минометным огнем, огнем штурмовых орудий и танков из засад, а затем при поддержке противотанковой артиллерии и шестиствольных минометов контратакованы танками и пехотой. Наши танки действовали вдоль шоссе. Маневр их сковывала болотистая местность. Артиллерийское обеспечение было недостаточным. В течение дня танковая группа нанесла противнику значительный урон, но и сама имела крупные потери. Поставленной задачи группа не выполнила, ее пришлось вывести в район Пулкова.

Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, авиация дальнего действия оказывала большую помощь нашим наступавшим войскам. Так, в ночь на 17 января авиация нанесла бомбовый удар по районам Красного Села и Красногвардейца, произведя 320 самолето-вылетов. В течение следующей ночи авиация дальнего действия произвела более 150 самолето-вылетов, нанеся бомбовые удары по артиллерийской группировке врага в районе Беззаботного, а также по районам Кипень, Красногвардейск, Пушкин и Слуцк.

18 января наиболее ожесточенные бои развернулись за Красное Село и Дудергоф в полосе 30-го гвардейского стрелкового корпуса. Красное Село было подготовлено противником к длительной обороне и представляло собой мощный узел сопротивления. Город окружал противотанковый ров, за которым располагалось большое количество дзотов и железобетонных дотов. Озерами Дудергофским, Долгим, Безымянным и р. Дудергофкой узел сопротивления врага делился на две части: восточную, куда входил Большой лагерь, и западную, включавшую южную часть Павловской слободы и сам город. Каменные здания в Красном Селе враг приспособил к обороне.

Части 64-й гвардейской стрелковой дивизии к 14 часам вышли к Красносельскому узлу сопротивления врага, а затем ворвались в его восточную часть. Противник взорвал мосты через р. Дудергофку и плотину в районе ст. Красное Село, в результате чего местность западнее станции была затоплена водой. Это чрезвычайно затруднило дальнейшее наступление советских войск, но не смогло остановить их. Преодолев по наведенным мостам р. Дудергофку, наши части ворвались в Красное Село и завязали уличные бои. К исходу дня 64-я гвардейская стрелковая дивизия вела бои в восточной части Красного Села, а 260-й танковый полк прорыва вышел на западную окраину города. 291-я стрелковая дивизия, переданная в состав 109-го стрелкового корпуса, овладела Павловской слободой и северо-восточной окраиной Красного Села.

Одновременно с боями за Красное Село развернулись упорные бои за так называемую Воронью гору – сильный узел сопротивления врага восточнее Дудергофа. Крутая, покрытая густым лесом Воронья гора с отм. 172,3 является наивысшей точкой в Ленинградской области. Она господствует над всей местностью на несколько десятков километров в окружности. Гитлеровцы оборудовали здесь сеть наблюдательных пунктов, втащили на гору тяжелые орудия, которыми обстреливали Ленинград. Не овладев Вороньей горой, невозможно было прочно закрепить за собой Красное Село.

Наступление 63-й гвардейской дивизии на Воронью гору днем 18 января окончилось безуспешно. Тогда командир дивизии гвардии полковник А. Ф. Щеглов решил с наступлением темноты одним полком сковать противника с фронта, а двумя полками обойти высоту с северо-запада и юго-востока. При осуществлении этого замысла особенно отличилась рота автоматчиков гвардии капитана В. Г. Массальского. Ночью, в полной темноте, по топкому берегу, в холодной воде, бойцы, возглавляемые своим командиром, проникли в тыл врага. Смелыми стремительными действиями они пробили узкий коридор в обороне противника, через который в тыл врага устремился наш танковый десант. Капитан Массальский был дважды ранен, но продолжал руководить боем. К утру 19 января вражеский гарнизон Вороньей горы был окружен и ударами с фронта и тыла уничтожен.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1944 г. гвардии капитану Владимиру Григорьевичу Массальскому присвоено звание Героя Советского Союза.

Этим же Указом за умелое руководство войсками при прорыве сильно укрепленной обороны противника на красносельском направлении, личную храбрость и отвагу звание Героя Советского Союза было присвоено командиру 63-й гвардейской дивизии гвардии полковнику Афанасию Федоровичу Щеглову и командующему артиллерией дивизии гвардии полковнику Феоктисту Андреевичу Буданову.

18 января путь отхода противника на шоссе Стрельна – Красное Село – Красногвардейск был перехвачен войсками 42-й армии.

18 января войска армии штурмом овладели Красным Селом. В этот же день в сражение был введен второй эшелон 42-й армии – 123-й стрелковый корпус, усиленный двумя танковыми полками и артиллерией, а для развития успеха армии в образовавшийся прорыв вновь введена армейская танковая группа.

Окружая и уничтожая вражеские арьергарды, под прикрытием которых немецко-фашистское командование пыталось отвести группировку своих войск из районов севернее Красного Села и Ропши в южном направлении, подвижные соединения 2-й Ударной и 42-й армий с боями продвигались навстречу друг другу.

Заслуживают внимания действия подвижной танковой группы 42-й армии. Введенная в сражение в 17 часов, она развернула стремительное наступление вдоль шоссе Красное Село – Кипень. Ввод танковой группы обеспечивался 260-м танковым полком прорыва, который еще 18 января прорвался на западную окраину Красного Села, а затем организовал засады западнее города.

Танковая группа в ходе наступления нанесла поражение частям противника, отходившим из района Урицка и Стрельны в южном направлении. В районе Телизи она разгромила крупную колонну пехоты и артиллерии врага. При этом во время атаки ночью танки действовали с зажженными фарами, чем оказали сильное воздействие на моральное состояние войск противника. Большая часть вражеской колонны была уничтожена, а деморализованные остатки противника разбежались, бросив на поле боя много техники и вооружения.

Продолжая наступление, войска обеих армий к исходу дня соединились, как уже указывалось, в районе юго-восточнее Ропши, завершив тем самым окружение остатков разгромленной красносельско-ропшинской группировки немецко-фашистских войск. К моменту завершения окружения группировки врага стрелковые соединения 42-й армии находились еще на значительном удалении от подвижной танковой группы, которая своими силами не могла создать плотного фронта. Противник, воспользовавшись этим, под прикрытием темноты в ночь на 20 января мелкими группами начал просачиваться в южном направлении.

20 января разрозненные остатки окруженных частей противника были полностью ликвидированы.

Таким образом, войска 2-й Ударной и 42-й армий, нанеся удары по сходящимся направлениям, за шесть дней напряженных боев прорвали сильную оборону противника, расширили фронт прорыва до 30 км и, продвинувшись на глубину более 25 км, соединились в районе юго-восточнее Ропши, образовав общий фронт наступления. Это позволило улучшить управление, маневр и снабжение войск фронта, особенно 2-й Ударной армии, получившей сухопутные коммуникации с Ленинградом. Во время боев были разгромлены две и нанесены тяжелые потери пяти вражеским дивизиям, а также уничтожено большое количество военной техники противника. Более тысячи солдат и офицеров врага попали в плен. Советские войска захватили 265 орудий разных калибров, в том числе 85 тяжелых орудий из артиллерийской группы, обстреливавшей Ленинград, 159 минометов, 30 танков, 18 складов с боеприпасами и вооружением, а также большое количество стрелкового оружия и военного имущества[464].

В результате успешных действий 2-й Ударной и 42-й армий были созданы благоприятные условия для развития наступления наших войск на гатчинском и кингисеппском направлениях. Обстановка для вражеских войск крайне осложнилась.

Действия войск 2-й Ударной и 42-й армий Ленинградского фронта при прорыве сильно укрепленной обороны врага получили высокую оценку Верховного Главнокомандования. Войскам фронта, осуществившим прорыв и участвовавшим в боях за Красное Село и Ропшу, была объявлена благодарность, а 24 стрелковым, танковым, артиллерийским, авиационным и инженерным соединениям и частям присвоено наименование Красносельских. 13 других соединений и частей этих армий получили наименование Ропшинских.

§ 4. Войска 2-й Ударной и 42-й армий Ленинградского фронта в готовности к наступательным боям по разгрому фашистского «Северного вала»

Январь 1944 г. явился началом третьего периода Великой Отечественной войны. Он представлял особый этап в битве всего советского народа с фашистской Германией, характерной особенностью которого стала окрепшая мощь Красной армии, ее способность осуществлять крупные, масштабные войсковые и даже фронтовые операции по дальнейшему разгрому германских войск и их изгнанию с советской территории. К началу года действующая Красная армия в своих рядах насчитывала 6165 тыс. солдат и офицеров, 88,9 тыс. орудий и минометов, 4,9 тыс. танков и САУ, 8,5 тыс. самолетов. Фашистская Германия на советско-германском фронте имела 4906 тыс. человек, 54 570 орудий и минометов, 5,4 тыс. танков и штурмовых орудий и 3073 самолета. Соотношение сил и вооружения было в пользу Красной армии по людям в 1,2 раза, артиллерии – в 1,6 раза, по самолетам – в 2,8 раза; по танкам (1,1) мы уступали в пользу Германии[465].

Ленинград ждал своего освобождения от вражеской блокады. Нельзя не подчеркнуть, что в условиях блокадного города Ленинград продолжал оставаться сражающимся и предпринимал все усилия к тому, чтобы изо дня в день наращивать производственные мощности по созданию вооружения. В 1943 г. возобновили работу 85 крупных заводов и фабрик, и из них 70 % имели военное назначение. В городе выпускалось 150 наименований основных видов вооружения и боеприпасов, инженерного имущества и средств связи. Большое пополнение кораблями разных классов получил Краснознаменный Балтийский флот. Военной промышленностью города было изготовлено в 1943 г. 17 танков, 474 орудия, 318 минометов, 2927 станковых и 5925 ручных пулеметов, 157 574 автомата ППС, 15 562 радиостанции, прицелы, штыки, миноискатели и др. Ленинградские рабочие спустили на воду 35 мощных «охотников», 19 торпедных и 59 других катеров, 3 подводные лодки, 2 тральщика, 7 мониторов. Кроме того, они отремонтировали 508 танков, 140 самолетов, 23 бронепоезда, 17 подводных лодок, 13 эсминцев, 5 сторожевых кораблей, 6 канонерских лодок, 5 тральщиков, 275 катеров. Было изготовлено 70 тыс. авиабомб, 2 млн 840 тыс. мин и снарядов[466].

Однако городу продолжали угрожать германские войска. Перед войсками Ленинградского фронта находилась немецкая группа армий «Север». Она имела 741 тыс. солдат и офицеров, 10 670 орудий и минометов, 385 танков и штурмовых орудий и 370 самолетов. Гитлеровцы хвастливо заявляли, что их позиции у Ленинграда неприступны, что осажденный город не может создать ударную силу, способную сокрушить их оборону, их «Северный вал» с его железобетонными и дерево-земляными огневыми точками, прикрытыми минными полями и проволочными заграждениями, которые они создавали более двух лет.

Ставка Верховного Главнокомандования поставила задачу перед войсками Ленинградского фронта разгромить группу армий «Север» и полностью снять блокаду Ленинграда, освободить Ленинградскую область. В операции должны были участвовать: 2-я Ударная, 42-я, 67-я армии, 3-я воздушная армия Ленинградского фронта; 8, 54, 59, 1-я Ударная (со 2 февраля) армии, 14-я воздушная армия Волховского фронта; 1-я Ударная (до 2 февраля), 22-я, 6-я гвардейские (до 7 февраля), 3-я Ударная, 10-я гвардейская (до 26 января) армии, 15-я воздушная армия 2-го Прибалтийского фронта. К началу операции советские войска занимали оборону на Ораниенбаумском плацдарме, на южных и юго-восточных подступах к Ленинграду, далее по рубежу Гонтовая Липка, оз. Ильмень, оз. Нещердо (юго-западнее Ревеля) и охватывали фланги группировки противника (18-я и 16-я армии группы армий «Север», всего 44 дивизии и 4 бригады: командующие – генерал-фельдмаршал Г. Кюхлер, с конца января – генерал-полковник В. Модель). Глубина обороны немецко-фашистских войск (так называемый «Северный вал» – от оз. Ильмень до Финского залива) достигала 260 км. По плану операции намечалось одновременными ударами Ленинградского и Волховского фронтов разгромить фланговые петергофско-стрельнинскую и новгородскую группировки 18-й немецкой армии, затем, ведя наступление на кингисеппском и лужском направлениях, завершить разгром этой армии и выйти на рубеж р. Луги. В последующем советские войска всех трех фронтов, наступая в направлении городов Нарвы, Пскова и Идрицы, должны были разгромить 16-ю армию противника и оперативные резервы группы армий «Север» и завершить освобождение Ленинградской области. Наступление фронтов поддерживали также авиация дальнего действия и авиация ленинградской армии ПВО; в операции участвовали партизаны. Основными частями операции являлись Красносельско-Ропшинская и Новгородско-Лужская[467].

Нашим войскам предстояло взломать сильную, глубоко эшелонированную оборону, совершенствовавшуюся 18-й армией противника в течение двух с половиной лет. Артиллерийские группировки гитлеровцев насчитывали здесь более 160 батарей, включая батареи осадной артиллерии калибра 150 и 240 мм[468]. Тактическая зона состояла из системы сильных узлов сопротивления и опорных пунктов. Особенно прочной была оборона южнее Пулковских высот, где имелись не только орудийные и пулеметные дзоты, но и железобетонные доты, противотанковые рвы, надолбы и эскарпы. Две специальные артиллерийские группы фашистского командования были созданы для обстрела Ленинграда. В них входило 75 батарей тяжелой и 65 батарей легкой артиллерии[469].

Разрабатывая план наступательных операций по освобождению Ленинграда и оккупированной врагом территории, командование Красной армии определило численный состав войск Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов с привлечением Балтийского флота, авиации дальнего действия, партизан. В составе фронтов к началу 1944 г. насчитывалось 1241 тыс. солдат и офицеров, 21 600 орудий и минометов, 1475 танков и самоходных орудий, 1500 самолетов. Планом наступления советское командование предусматривало сначала разгром фланговых Петергофско-Стрельнинской и Новгородской группировок 18-й немецкой армии. Затем, в последующих боях на Кингисеппском и Лужском направлениях, планировалось завершить разгром этой армии и осуществить выход наших войск на рубеж р. Луги. Далее все три фронта, развивая наступление в направлениях Нарвы, Пскова и Идрицы, должны были нанести поражение 16-й армии и полностью освободить Ленинградскую и Калининскую области.

Командование Ленинградского фронта в соответствии с замыслом Ставки ВГК по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом и Новгородом решало главный удар нанести силами двух армий: 2-й Ударной – с приморского плацдарма в общем направлении на Ропшу и 42-й – из района южнее Ленинграда на Красное Село, Ропшу. Краснознаменному Балтийскому флоту надлежало содействовать Приморскому флангу армии наступательной операции. В этой связи артиллерии флота ставилась задача прикрыть перевозки войск и техники на южный берег Финского залива в период развертывания частей армии и, взаимодействуя с артиллерией фронта, провести мощную артиллерийскую подготовку перед наступлением 42-й и 2-й Ударной армий. Кроме этого, артиллерия должна была непрерывно поддерживать наступление сухопутных войск на красносельско-ропшинском направлении и обеспечивать их фланг со стороны Финского залива до рубежа р. Нарва, разрушать оборонительные сооружения, подавлять батареи, «нейтрализовать» наблюдательные пункты, штабы, узлы связи, нарушать сухопутные коммуникации, наносить массированные огневые удары по местам сосредоточения резервов и тылам противника. Участие в операции артиллерии и флота имело важное значение. Дальнобойная морская артиллерия могла уничтожать врага на второй оборонительной полосе, не меняя позиций, и этим выгодно отличалась от подавляющей части фронтовой артиллерии.

Осенью 1943 г. Ставка ВГК предложила генералу И. И. Масленникову возглавить 42-ю армию Ленинградского фронта. Тогда фронт готовился к окончательному снятию вражеской блокады. Командующий фронтом генерал-полковник Л. А. Говоров был доволен назначением И. И. Масленникова командармом 42-й армии. Он его знал по советско-финской кампании, а затем по фронту Резервных армий, где Масленников возглавлял 29-ю армию. Л. А. Говоров видел в нем серьезного военачальника, крупного организатора воинских коллективов, прошедшего школу оборонительных и наступательных боев на разных направлениях Отечественной войны. Но он был и удивлен, когда на заседании Военного совета армии Л. А. Говоров командарму задал вопрос, как он планирует артиллерийскую поддержку атаки? И на этот вопрос командарм дал следующий ответ: «Мы запланировали артиллерийскую поддержку атаки методом сползания. Ее сущность состоит в следующем: с началом атаки пехоты и танков артиллерия продолжает вести огонь на разрушение по всем траншеям первой позиции врага в прежнем темпе. Но при подходе к первой траншее на 150–200 м огонь артиллерии последовательно «сползал» (переносился) на вторую и последующие траншеи скачками в 2–3 деления прицела в целях прочесывания полосы местности между траншеями. Поддержка атаки методом сползания планируется на глубину 1,5 км, а в сопровождении пехоты и танков методом последовательного сосредоточения огня на глубину до 8 км»[470].

На этом же заседании командарм Масленников И. И. доложил еще об одной задумке, суть которой состояла в том, чтобы за сутки до начала операции провести предварительное разрушение огневых точек и оборонительных сооружений противника, что позволило бы: во‑первых, сократить время артиллерийской подготовки в день наступления, и во‑вторых, соответственно, нам (армии) удастся увеличить светлое время суток для боя. Но здесь у Масленникова мелькнула идея: «Хорошо бы такой период запланировать и для артиллерии 67-й армии. Тогда противнику придется гадать, в какой полосе следует ему ожидать главный удар…»[471]

К 13 января 1944 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов полностью завершили подготовку к решительному наступлению. Немецкое командование, видимо зная о готовящемся наступлении советских войск, приняло меры к сбережению своих снарядов и 9, 10, 11 и 12 января не сделало ни одного выстрела по Ленинграду. 13 января было 4 выстрела, на что ушло всего 2 минуты. Снаряды разорвались на нейтральной территории. Ночью на исходные позиции вышли полки 2-й Ударной и 42-й армий. Саперы проделали проходы в минных полях и заложили заряды под проволочные заграждения противника. На гору Колокольную, с которой хорошо просматривался не только передний край, но и местность, лежащая за ним, поднялся командующий 2-й Ударной армией генерал-лейтенант И. И. Федюнинский. Мощные орудия Кронштадта, фортов Серая Лошадь и Красная Горка били по врагу, разрушая и уничтожая его оборонительные сооружения. Начался артиллерийский обстрел вражеских позиций и на Волховском фронте, севернее Новгорода. Из-под Пулкова интенсивный огонь вели части 42-й армии. Южнее Ладожского озера огневые точки врага уничтожали артиллеристы 67-й армии. После 65-минутной артиллерийской подготовки началось и наступление с Ораниенбаумского плацдарма трех дивизий (48, 90 и 131-я) 2-й Ударной армии. Над вражескими позициями засверкали красные флажки, свидетельствующие о том, что траншея врага захвачена нами. Их устанавливали коммунисты и комсомольцы – парторги и комсорги передовых полков. Войска 2-й Ударной армии, продвигаясь вперед, сумели взять населенные пункты Порожки, Перелесье, Зрекино и др. Бои шли упорные, особенно за Гостилицы, которые были превращены врагом в мощный укрепленный узел сопротивления.

15 января войска 42-й армии Ленинградского фронта начали наступление из района Пулковских высот в направлении Красное Село – Ропша. Содействуя наступлению наших войск, артиллерия КБФ нанесла сокрушительный удар по всей линии передовых укреплений противника и его тылам. Особенно эффективно действовала артиллерия линейных кораблей «Октябрьская революция», «Марат» («Петропавловск»), лидера «Ленинград», крейсеров «Максим Горький» и «Киров» и 101-й морской бригады железнодорожной артиллерии.

На следующий день, 16 января, войска 54-й армии Волховского фронта перешли в наступление на любанском направлении. Войска 2-й Ударной и 42-й армий Ленинградского фронта, преодолевая яростное сопротивление врага, медленно, но настойчиво продвигались вперед. Над частями и соединениями противника, оборонявшегося в районе Красного Села, Ропши, Стрельны, постепенно надвигалась угроза их окружения. Стремясь спасти свои войска от полного разгрома под Ленинградом, противник начал отводить их из района севернее Красного Села в южном направлении. Войска Волховского фронта, ломая ожесточенное сопротивление противника, штурмом овладели сильным узлом его обороны Подберезье в районе Новгорода. Войска 67-й армии (командующий – генерал-лейтенант В. П. Свиридов) Ленинградского фронта 18 января освободили Шлиссельбург (Петрокрепость).

Успешно взаимодействовали войска 42-й и 2-й Ударной армий. 19 января они штурмом овладели сильным узлом сопротивления противника – г. Красным Селом (42-я) и г. Ропша (2-я Ударная армия). К исходу 19 января войска этих армий соединились в районе юго-восточнее Ропши и завершили разгром петергофско-стрельнинской группировки противника[472]. В этот же день войска 59-й армии Волховского фронта перехватили все дороги, идущие из Новгорода на запад, и 20 января во взаимодействии с Ленинградским фронтом и Балтийским флотом они завершили разгром фланговых группировок 18-й немецкой армии и этим выполнили ближайшие задачи, создали условия для последующего наступления по всему фронту от Копорского залива до оз. Ильмень. Враг предпринимал попытки прорваться из окружения, но успеха не имел. Разрозненные части противника были окружены нашими войсками. Новгород был освобожден от вражеских войск. 21 января войска левого крыла Ленинградского фронта и правого крыла Волховского освободили железнодорожный узел и г. Мгу. Войска начали преследование противника, отходившего с фронта Мга – Чудово. В это же время войска 2-го Прибалтийского фронта вели наступательные бои в районе Новосокольников. Своими действиями они сковали 16-ю армию врага, не допуская переброски ее войск под Ленинград и Новгород[473].

Войска Ленинградского фронта развивали успешное преследование противника на широком фронте в направлении на Кингисепп, а Волховский фронт – на Тосно, Любань, Чудово, Батецкое, Передольское. 24 января были освобождены города Пушкин и Павловск, 26-го – Гатчина (Красногвардейск), войска перерезали железную дорогу Красногвардейск – Нарва. 54-я армия Волховского фронта вышла к Октябрьской железной дороге северо-западнее Чудова, а войска 59-й армии – к железной дороге Ленинград – Дно. Все это свидетельствовало о том, что между войсками фронтов и КБФ было налажено необходимое взаимодействие; и действительно, артиллерия КБФ к этим дням закончила боевые действия по содействию войскам Ленинградского фронта в разгроме группировки противника, блокировавшей Ленинград. За время операции она провела около 1000 стрельб, выпустив по врагу более 23 тыс. снарядов калибром от 76 до 406 мм. За этот же период авиация Балтийского флота совершила 2500 самолето-вылетов, уничтожив 25 вражеских батарей, 21 танк, около 1300 автомашин и других объектов, сбила в боях 20 самолетов противника[474].

27 января войска Ленинградского и Волховского фронтов завершили освобождение Ленинграда от вражеской блокады. В честь этого успеха в городе был произведен салют. Это право было предоставлено Ленинграду как исключение, и приказ был подписан не Верховным главнокомандующим, а Военным советом Ленинградского фронта. 27 января 1944 г. в 20 часов в городе, на улицах которого пять дней назад рвались вражеские снаряды, прогремело 24 залпа из 324 орудий. Вопреки все еще действующим правилам светомаскировки, небо озарилось фейерверками…

Советские войска продолжали освобождение ленинградской земли от фашистской оккупации. 28 января войска 54-й армии Волховского фронта в ходе успешного наступления освободили станцию и город Любань. 29 января войска 2-го Прибалтийского фронта освободили крупный город и железнодорожный узел Новосокольники. 30 января войска Ленинградского и Волховского фронтов вышли на рубеж Нарвский залив, Кингисепп, южнее Сиверской, Любань, Чудово, восточнее Оредежа, р. Луга, Великое Село, Шимск. Создались благоприятные условия для развития наступления на Нарву и в обход г. Луги с запада и юга. Для войск 18-й немецкой армии, находившихся в районе г. Луги и южнее, создалась угроза окружения. 1 февраля войска Ленинградского фронта, преследуя противника на Нарвском направлении, форсировали р. Лугу на участке Кингисепп, Ивановская и освободили Кингисепп[475]. 4 февраля войска Ленинградского фронта в ходе наступательных боев полностью очистили от немецко-фашистских захватчиков побережье Финского залива до устья Нарвы. Войска 42-й и 67-й армий Ленинградского фронта вступили в Гдов, где соединились с партизанами, освободившими город от немецко-фашистских захватчиков[476].

9 февраля войска 42-й армии Ленинградского фронта при поддержке 13-й воздушной армии вели упорные бои в районе г. Плюсса по окружению 58-й пехотной и частей 12-й танковой дивизий. 12 февраля войска 67-й армии Ленинградского фронта во взаимодействии с войсками 59-й армии Волховского фронта, преследуя отходящего противника, освободили г. Лугу.

Учитывая, что Волховский фронт свои задачи выполнил, 13 февраля решением Ставки ВГК он был расформирован и его войска были включены в Ленинградский и 2-й Прибалтийский фронты[477]. Войска Ленинградского фронта продолжали наступление южнее г. Луги, освободили железнодорожную ст. Серебрянка и населенные пункты Клабутицы, Новоселье, Шимск, севернее оз. Псковского и оз. Черного и др.

17 февраля Ставка ВГК поставила задачу войскам Ленинградского фронта во взаимодействии со 2-м Прибалтийским фронтом продолжать наступление и преследовать остатки разгромленных соединений 18-й вражеской армии на псковском направлении. Войска, преодолевая сопротивление противника на рубеже р. Мшага, Шелонь, вышли к его псковско-островскому укрепленному району[478]. 18 февраля началась Старорусско-Новоржевская наступательная операция войск 2-го Прибалтийского фронта (закончилась 4 марта 1944 г.). В ходе наступления войска фронта освободили г. Старая Русса и развили наступление в юго-западном направлении на Гдов, Псков и Новоржев. 21 февраля были освобождены города Сольцы и Холм.

22 февраля 1944 г. Ставка ВГК поставила новые задачи Ленинградскому и 2-му Прибалтийскому фронтам, которые были связаны с завершением разгрома группы армий «Север» и началом освобождения Советской Прибалтики[479]. 23 февраля войска Ленинградского фронта овладели сильно укрепленным узлом сопротивления противника – Струги Красные. 25 февраля был освобожден районный центр Дедовичи, 26 февраля г. Порхов. Советские войска успешно продолжали наступление под Ленинградом и Новгородом. В результате войсками Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов при содействии артиллерии и авиации Краснознаменного Балтийского флота и авиации дальнего действия, а также партизан были очищены от немецко-фашистских захватчиков Ленинградская и часть Калининской области[480].

Но войска Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов продолжали наступление на псковском, новоржевском и идрицком направлениях, которое завершилось 1 марта. В ходе наступательных действий группе армий «Север» было нанесено серьезное поражение – она была отброшена на 220–280 км на запад. Три дивизии врага были полностью уничтожены, а 23 – разгромлены[481].

Войска Ленинградского фронта, развивая успешное наступление, вышли на подступы к городам Пскову и Острову, где встретили упорное сопротивление противника на заранее подготовленном оборонительном рубеже. Однако овладеть городами Нарвой, Псковом и Островом и выполнить задачу по освобождению всей территории Эстонской ССР войска Ленинградского фронта не смогли. Попытки наших войск прорвать оборону врага на Нарвском направлении и овладеть Псковским укрепрайоном с ходу не удались. Здесь была создана мощная, глубоко эшелонированная, хорошо подготовленная в инженерном отношении оборонительная позиция с развитой сетью траншей, дерево-земляными долговременными сооружениями, противотанковыми рвами и минными полями. Сильно заболоченная местность затрудняла продвижение наших войск. Враг, готовя этот рубеж к обороне, заранее использовал оборонительные сооружения, созданные Красной армией еще в довоенный период, с хорошо оборудованными огневыми средствами. Он их превратил в сильные железобетонные и дерево-земляные укрытия, способные поместить в них значительное количество войск и закрепить ходы сообщений мощными огневыми средствами. Все было перекрыто минами на больших площадях. Особо следует подчеркнуть, что враг на этих рубежах размещал штрафные подразделения, которые имели опыт боевых схваток с нашими войсками. Несомненно, сказывалась и сильная утомляемость личного состава 42-й армии и других войск после полуторамесячных напряженных боев в тяжелых условиях лесисто-болотистой местности, зимы и неблагоприятной погоды, значительное уменьшение численности личного состава в стрелковых дивизиях, потери в танках, нехватки боеприпасов, а также кратковременность подготовки самой операции.

К продолжению наступательной операции требовалась тщательная подготовка. Ставка ВГК 17 февраля 1944 г. приказала 2-му Прибалтийскому фронту подготовить наступательную операцию на левом крыле фронта. Одновременно Ставка отдала приказ Ленинградскому фронту и 2-му Прибалтийскому перейти к обороне и приступить к подготовке новой наступательной операции[482]. В эти же дни войска 2-го Прибалтийского фронта вели бои в районе г. Острова, Новоржева, Пустошек. 3 марта они завершили Старорусско-Новоржевскую наступательную операцию (началась 18 февраля 1944 г.). В результате наступления войск 1-й Ударной и 22-й армий они продвинулись до 160 км. Немецким командованием был создан мощный Псковский укрепленный район.

Операция под Ленинградом и Новгородом явилась первой крупной наступательной операцией советских Вооруженных сил в зимней кампании 1944 г. Важнейшие задачи, поставленные этой операцией, были выполнены. В ходе наступления советские войска нанесли тяжелое поражение 18-й армии противника. Значительные потери понесла и 16-я немецкая армия. Вражеские войска понесли большие потери в вооружении, технике, военном имуществе. Только войска Ленинградского и Волховского фронтов захватили у врага 189 танков, более 1800 орудий разного калибра, 4660 пулеметов, почти 22 тыс. винтовок и автоматов, 1810 тыс. снарядов, 17 млн патронов, 2648 автомашин, 615 железнодорожных вагонов, 353 склада с военным имуществом, были взяты в плен 7200 солдат и офицеров противника[483].

В боях за освобождение Ленинграда и области от вражеской оккупации участвовали войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом. В их составе насчитывалось 1 млн 252 тыс. человек, в том числе 410 тыс. являлись коммунистами. В первые же дни наступательной операции личный состав проявлял свою решимость быстрее освободить захваченные территории от немецко-фашистских агрессоров. Бойцы и командиры батальонов и полков проявляли мужество и героизм. Уже 15 января командир взвода 131-го гвардейского полка младший лейтенант А. И. Волков совершил подвиг – своей грудью закрыл амбразуру вражеского дзота и этим обеспечил подразделению движение вперед. 16 января солдат-гвардеец ленинградец Иван Куликов в районе деревень Верхнее и Финское Койрово повторил бессмертный подвиг Александра Матросова – закрыв собой амбразуру вражеского дзота. Гвардии старший лейтенант Игорь Бойцов, оказавшись в окружении гитлеровцев у д. Рехколово, отбивался до последнего патрона, а затем вызвал огонь артиллерии на себя. Старший сержант Н. А. Ратов, чтобы не попасть в руки фашистов, подорвал себя и окруживших его немецких солдат последней противотанковой гранатой. Все они были удостоены звания Героя Советского Союза. В этот же день командир роты 98-го танкового полка старший лейтенант Александр Спирин вел неравный бой с вражескими танками, некоторые из которых были им подбиты. Но и его танк был сильно поврежден, погиб механик-водитель. Отослав командира орудия с донесением о положении в Дятлицах, А. Спирин остался один в горящем танке. Взяв автомат, он выбрался из него и вступил в неравный бой с врагом. Результаты этого боя увидели наши пехотинцы, занявшие Дятлицы. Вокруг подбитого советского танка лежало 60 трупов вражеских солдат. На теле старшего лейтенанта Спирина бойцы насчитали 16 ран. В его автомате не было ни одного патрона[484]. 17 января в бою за д. Сокули старший сержант И. К. Скуридин в критический момент боя своим телом закрыл амбразуру фашистского дзота. Такой же подвиг на подступах к Красному Селу совершил гвардии рядовой – пулеметчик А. Ф. Типанов. В этот же день, атакуя врага в районе д. Глядино, летчик 35-го штурмового полка ВВС КБФ капитан И. А. Иржак попал в зону зенитного огня. Самолет загорелся. Выброситься из него было невозможно, и Иржак направил свою пылающую машину в скопление гитлеровцев. Так же поступил и командир эскадрильи 191-го истребительного полка старший лейтенант М. Ф. Шаронов. Свой самолет, подожженный в момент штурмовки боевой техники гитлеровцев, он обрушил на немецкую автоколонну[485].

24 января 110-й стрелковый корпус активно участвовал в освобождении городов Пушкина, Павловска и др. В бою за д. Педлино комсорг 9-й роты Андрей Сахнов закрыл своим телом пролом в стене одного из окраинных домов, из которого гитлеровцы вели пулеметный огонь по нашим бойцам. В бою за д. Поддубье обессмертил свое имя командир отделения 1249-го полка 377-й стрелковой дивизии Волховского фронта Сергей Черепанов. Он одним из первых ворвался в Поддубье и гранатой уничтожил вражеский пулемет. Сержант был ранен, но не вышел из боя. Отражая яростные контратаки гитлеровцев, все бойцы его отделения погибли. Черепанов собрал их автоматы и продолжил стрелять. Фашисты окружили героя, уже не сомневаясь в том, что он в их руках. В этот момент комсомолец Сергей Черепанов бросил себе под ноги гранату. Он погиб от взрыва, но погибли и вражеские солдаты, пытавшиеся взять его в плен.

Это был массовый подвиг тех бойцов и командиров, которые защищали Ленинград. В боях за него имели ранения, и не одно, были награждены за мужество и отвагу, стойкость и верность воинскому долгу орденами и медалями, поощрены командованием фронтов, армий, дивизий, полков, батальонов и рот. Они шли, зная, что, возможно, и в последний решительный бой, и были готовы к своему подвигу во имя Родины, Ленинграда, во имя своих родных и близких, тех, кто любил свою Отчизну.

Безусловно, при подготовке наступательных операций, связанных с освобождением Ленинграда и области от вражеской блокады, не могли быть полно определены и учтены все ее составляющие для выполнения этой масштабной задачи. Во-первых, недостаточно, а точнее, слабо учитывалась особенность лесисто-болотистой местности, на которой действовали бронетанковые силы. Войскам зачастую приходилось передвигаться по специальным настилам, прокладываемым саперами в топких местах. Это требовало значительного количества лесоматериалов для повышения проходимости танков и бронетехники, а также более высокой выучки танкистов. Слабая разведка в ходе операции и недостаточное обеспечение танков саперными средствами приводили к застреванию машин в болотах и воронках, подрыву их на вражеских минных полях, а недостаток средств эвакуации не позволял своевременно вывозить с поля боя вышедшую из строя боевую технику для направления ее в ремонт. Опыт этой операции показал, что в лесисто-болотистой местности при ограниченной сети дорог маневр силами и средствами по фронту затруднен и в этих условиях наиболее целесообразным является маневр из глубины. Следовательно, создание резервов и быстрое восстановление поврежденных танков как в тактическом, так и в оперативном звене должны занимать первоочередное место. Наличие подвижных отрядов для ведения борьбы за дороги, за межболотное дефиле должно находиться постоянно в поле зрения командного состава. Во-вторых, при боевых действиях в лесисто-болотистой местности проводная связь не являлась надежной, а радиосредств в войсках не хватало. Это приводило к потере управления; информация от войск запаздывала, а войска своевременно не получали необходимых распоряжений и приказов. В-третьих, в ходе операции выявились и другие недочеты. Войска растягивались на широком фронте. Разведка противника и местности в ходе наступления велась слабо, артиллерия отставала от боевых порядков пехоты, перевоз боеприпасов, горючего и продовольствия часто задерживался. Ночные действия проводились недостаточно, а если и проводились, то теми же силами, что и днем, не обеспечивая личному составу необходимый отдых. В-четвертых, средний темп наступления наших войск в этих операциях составлял около 6,5 км в сутки. Такой темп, даже если учесть, что нашим войскам пришлось прорывать мощную, глубокоэшелонированную оборону противника, а затем вести наступление в лесисто-болотистой местности, нельзя признать достаточным. Это объясняется тем, что у войск Ленинградского и Волховского фронтов опыта ведения крупных наступательных операций не было[486].

Активную помощь наступающим фронтам оказывали партизанские соединения. Они в тылу врага срывали железнодорожные и автомобильные перевозки, проводили разведку противника в интересах фронтов, наносили удары по гитлеровским гарнизонам, совместно с войсками и самостоятельно освобождали города, железнодорожные станции и целые районы и удерживали их до подхода советских войск. За 10 дней наступления войск Ленинградского и Волховского фронтов (к 25 января) партизанские соединения при поддержке всего населения разгромили 11 железнодорожных станций и разъездов, взорвали 34 железнодорожных моста и 23 тыс. рельсов, пустили под откос 36 воинских эшелонов с живой силой и техникой врага, 3 бронепоезда, разрушили более 300 км придорожной телефонно-телеграфной линии, истребили более 8 тыс. солдат и офицеров врага[487].

Таких сосредоточенных и целеустремленных ударов по железнодорожным коммуникациям враг еще не испытывал. После разгрома фланговых группировок 18-й армии и отступления ее от Ленинграда и Новгорода гитлеровская ставка сменила командующего группой армий «Север» Кюхлера, обвинив его в неспособности руководить оборонительными боями и подавить партизанское движение в области. Командование группой в последних числах января принял фельдмаршал Модель, слывший среди фашистского генералитета «львом обороны». Гитлеровская ставка потребовала от него, чтобы войска 18-й армии закрепились на р. Луге. В помощь потрепанным дивизиям этой армии выдвигались новые дивизии из резерва и других участков советско-германского фронта: 12-я танковая и 58-я пехотная дивизии, механизированные дивизии «Фельдхерхалле» и др.[488]

Для переброски резервов в помощь 18-й армии и ее снабжения враг пытался использовать Варшавскую дорогу, которая с потерей других железных дорог (Балтийской, Псковско-Веймарской и частично Витебской) становилась, по существу, единственной коммуникацией, связывавшей вражеские войска, противостоявшие Ленинградскому и Волховскому фронтам. На ней держался весь тыл 18-й армии, все ее снабжение и пополнение. Владея ею, оккупанты в значительной степени сохраняли за собой и прилегающие к этой дороге Киевское шоссе, а также отходящие от нее другие шоссейные и проселочные дороги. Все станции Варшавской дороги южнее Мшинской и Луги были превращены в базы вражеских войск. Здесь сосредотачивались резервы, которые затем направлялись на север для поддержки левофланговых соединений 18-й армии, а также на восток в помощь дивизиям, пытавшимся сдержать натиск войск Волховского фронта. Сюда же отходили на переформирование и разбитые части.

Стремясь сохранить за собой Варшавскую дорогу, враг мобилизовал для ее охраны все, что было возможно, и прилагал отчаянные усилия, чтобы поддержать движение по ней. Здесь были сосредоточены почти все бронепоезда группы армий «Север», задерживались многие новые части, перебрасываемые для укрепления фронта. Особенно тщательно охранялись мосты. Восстановительные железнодорожные подразделения пополнялись за счет строительных и саперных команд, а также технических частей. Никогда еще борьба за Варшавскую железную дорогу не была такой острой и ожесточенной, как после перехода советских войск в общее наступление. Под ударами партизан это направление железной дороги было заблокировано. Ее пропускная способность резко снизилась. Перерывы в движении становились все продолжительнее. Ее важные участки выходили из строя на сутки-двое и больше. На отдельных участках работали так называемые «летучки», состоявшие из паровоза и нескольких вагонов. Интенсивным ударам подвергали партизаны и Старорусскую дорогу, чтобы воспрепятствовать врагу по переброске сил из 16-й армии по Луге. По мере дальнейшего развития наступления советских войск Ленинградского фронта на левом фланге 18-й армии перед 6, 9 и 12-й партизанскими бригадами, находившимися в северо-западных районах области, была поставлена задача наносить массированные удары по вражеским коммуникациям. Важно понять то, что партизанские бригады, находившиеся в северо-западных и центральных районах области, всячески препятствовали созданию в районе Плюссы и Струг Красных ударной (южной) группировки врага против успешно наступавших войск Ленинградского фронта. Основу этой группировки должны были составить 12-я танковая и 58-я пехотная дивизии, а также резервные и отошедшие части и соединения врага. Для этого обе дивизии выводились из полосы наступления Волховского фронта и перебрасывались вновь в район Плюссы – Струги Красные. Этим вражеским соединениям пришлось пробиваться в район сосредоточения ударной группировки через партизанские заслоны и засады, преодолевая минированные участки дорог и разрушенные мосты. Им пришлось брать и свою артиллерию и транспортные средства и нести большие потери.

Командованию фронтов, участвующих в освобождении Ленинграда и ленинградской земли, не всегда удавалось обеспечивать взаимодействие соединений и полков с партизанскими бригадами, отрядами и полками в силу разных обстоятельств. Во-первых, мобильность войск группы армий «Север» была более продуманна и обеспечена радиосвязью, чем в войсках Ленинградского и Волховского фронтов. Здесь следует привести действительные факты, касающиеся ст. Передольской, которая имела важное значение на левом фланге наступавшей 59-й армии Волховского фронта. Ее следовало отбить у врага. Для решения этой задачи привлекались 2-й партизанский полк 5-й бригады и большая часть сил 11-й бригады. Утром 27 января 2-й партизанский полк с боями овладел ст. Передольской, но враг бросил против партизан бронепоезд, и под его сильным огнем партизаны вынуждены были оставить Передольскую. Но к концу дня вместе с подошедшей 7-й танковой бригадой полк вновь овладел станцией[489].

Более сложная обстановка складывалась у районного центра и ст. Оредеж. 29 января 1944 г. начальник Волховской оперативной группы областного штаба партизанского движения А. А. Гузеев передал по радио приказ 11-й бригаде занять Оредеж и тем самым обеспечить действия на этом направлении правофланговой 377-й дивизии 59-й армии. К этому времени поселок и ст. Оредеж были превращены врагом в хорошо оборудованный опорный пункт. Его гарнизон, имевший артиллерию и танки, состоял из 5 тыс. солдат и офицеров. В Оредеже находился штаб одной из гитлеровских дивизий.

Вечером 30 января партизаны, несмотря на почти десятикратное численное превосходство гитлеровцев, смело бросились в атаку на станцию и поселок. В ходе многочасового напряженного боя численное превосходство врага стало сказываться все более явно. Положение усложнялось тем, что 377-я дивизия, скованная в это время контратаками дивизии СС «Полицай», не могла прийти на помощь партизанской бригаде, как это планировалось ранее. К тому же к вражескому гарнизону Оредежа стали подходить другие части. Разрушив все путевое хозяйство станции, взорвав вблизи нее крупный мост, уничтожив эшелон с боеприпасами, склад с горючим и два склада с продовольствием, около 200 автомашин с боеприпасами и различным военным имуществом, партизанская бригада вынуждена была отойти[490].

Нельзя не отметить высокую активность партизанских отрядов в битве за освобождение ленинградской земли от вражеской оккупации, восстановление советской государственности в больших и малых населенных пунктах, ранее оккупированных врагом. Партизаны Ленинградской области уничтожили за март 1944 г. свыше 104 тыс. оккупантов и их пособников, подорвали свыше 1100 эшелонов, 100 самолетов, около 300 танков, свыше 4600 автомашин, свыше 1380 мостов, 326 складов и др. и этим способствовали действующей Красной армии успешно выполнить боевые задачи по разгрому вражеских войск и изгнанию их с советской территории. Партизаны спасли десятки тысяч советских граждан от уничтожения и угона на фашистскую каторгу.

Ленинградский штаб партизанского движения передал фронту 14 пушек, 21 218 винтовок, 778 автоматов, 1348 станковых и ручных пулеметов, 186 противотанковых ружей, 201 миномет и большое количество боеприпасов. Ленинградскому облисполкому и райисполкомам было передано для колхозов и совхозов 3430 лошадей, 697 коров и свыше 1000 т продовольствия[491].

В результате усилий трех фронтов враг был отброшен от Ленинграда на 65–100 км, а от Новгорода на 50–80 км. В ходе наступления освобождены от противника десятки городов и сотни населенных пунктов. Полностью и бесповоротно была снята блокада Ленинграда. В честь этой великой победы 27 января 1944 г. небо Ленинграда озарил салют из 324 орудий. Люди плакали и смеялись от радости, люди смотрели сверкающими глазами, как в блеске салюта возникал из тьмы город своей непобедимой громадой. И шпиль Петропавловского собора, и форты старой крепости, набережные, Адмиралтейство, Исаакий и корабли на Неве, Невский, все просторы города освещались молниями торжествующей радости[492].

Советские воины при освобождении наших городов от врага соприкоснулись с ожесточенным изуверством оккупантов по отношению к простым мирным жителям советских городов. Враг проявлял не просто жестокость, но прямой садизм независимо от возраста, пола, национальности захваченных граждан. Так, г. Пушкин с первых дней оккупации был разделен на клетки, разделенные проволочными заграждениями, усиленной охраной и сторожевыми собаками. Жители города обрекались на тяжелые лишения и голод. Продовольствие не выдавалось. Буханка немецкого хлеба стоила 12 руб., причем немцы требовали не деньги, а ценности. Чтобы накормить детей, матери шли на совхозные поля, где их расстреливали, считая, что они воруют германское продовольствие. За первую неделю было зарегистрировано 123 случая убийства женщин и детей. Убивали и в самих городах.

У Екатерининского дворца была поставлена виселица. Площадь насильственно заполнялась жителями, которые стояли с глазами, полными слез. Казнь началась с 10-летнего мальчика Вовы Жукова. Один глаз у него был выколот, другой болтался на ниточке, на лбу вырезана кровавая звезда, руки вывернуты. В своем личном дневнике убитый эсэсовец Карл Гюгшонель записал в эти дни: «Сегодня расстреляли больше сотни детей от 12 до 16 лет. В аллее, где висел портрет Пушкина, вешали мужиков и баб. Все они – проклятые потомки Пушкина. Вешать их и расстреливать!»[493]

22 сентября 1941 г. жители Павловска обнаружили потухший костер с обгоревшими трупами. Патрульный солдат объяснил, что здесь были сожжены «коммунисты и жиды». Восьмерых пленных советских солдат заколотили в деревянный ящик с надписью «За что вы боролись» и живыми закопали в землю. За время оккупации в Павловске были отправлены в концлагерь – 4000 человек, умерли от голода – 3500 человек, расстреляны – 227 человек. В Пушкине было расстреляно 6268 человек, повешено – 1106 человек, замучено – 1214 человек, погибло от голода – 9519 человек, погибло под обломками – 286 человек, угнано на каторжные работы – 17 068 человек.

В Павловске из населения 15 000 человек погибло 10 248 человек. Убивая, гитлеровцы не забывали грабить. В сборнике материалов Нюрнбергского процесса (т. 1, документ 187) читаем показания доктора Форстера: «Мне известно, что рота нашего батальона изъяла ценности из дворцов в Царском Селе. Рота вывезла имущество большого Дворца-музея императрицы Екатерины». В Павловском парке немцы вырубили 70 000 вековых деревьев. До сегодняшнего дня люди ищут янтарную комнату.

Но пробил час освобождения! Войска Ленинградского фронта в результате обходного маневра и стремительной атаки с фронта 24 января 1944 г. в 2 часа 40 минут ворвались в город Пушкин. Первыми вошли бойцы 213-го стрелкового полка 56-й дивизии под командованием подполковника А. К. Рябушева. В 5 часов утра 184-й стрелковый полк занял Павловск, а к 12 часам дня дивизия заняла Федоровское и Аннолово.

Из рассказа А. К. Рябушева: «Всюду мины, завалы, проволочные заграждения, поваленные деревья перегораживают дорогу. Наконец мы у Екатерининского дворца, вернее, пепелища с закопченными трубами и зияющими проемами. Горы осколков ваз, резьбы, изломанной мебели. Кругом автомашины, фургоны, повозки, крики раненых… и что нас больше всего поразило, ни одного жителя!» За подтверждением этого я обратился к очевидцам тех событий, тем более что моя мать на второй день была в освобожденном городе. И действительно, ни одного жителя в Пушкине и Павловске не было. Ни одного…

Война уходила туда, откуда она пришла, а жители и воины-освободители начинали налаживать мирную жизнь. Начинали с разминирования. Только с 24 января по 10 февраля 1944 г. в Пушкине обнаружено, снято и уничтожено: противотанковых мин – 537 шт., стандартных зарядов – 121 шт., сюрпризов – 78 шт., противопехотных мин – 141 шт., авиабомб – 11 шт.; в мае 1944 г. в Екатерининском дворце снято и уничтожено: противотанковых мин – 6619 шт., противопехотных мин – 1325 шт. В Царскосельском лицее были обезврежены 8 минных шлагбаумов по 5 противотанковых мин. На углу улицы Жуковского и Октябрьского бульвара обезврежено 100 мин, установленных в два яруса на неизвлекаемость. Уже в 1948 г. в озере Екатерининского парка было обезврежено 186 подводных мин.

Война стремительно приближалась к логову фашизма, советский солдат нес спасение людям земли, прекрасным творениям великих мастеров, впереди – спасенная Дрезденская галерея и злата Прага.

Не месть, а возмездие, не разрушение, а созидание, не мракобесие, кровь и пожары, а гуманизм, добро и правда шагали рядом с советскими солдатами дорогами войны, войны священной и незабвенной.

Глава 3

Продолжение наступательных операций советских войск по изгнанию фашистских оккупантов и восстановлению мирной жизни на освобожденной от врага северо-западной территории

§ 1. Новгородская наступательная операция и ее значение для дальнейшего развития освободительной битвы

Одновременно с войсками 2-й Ударной армии Ленинградского фронта 14 января в наступление перешли и войска 59-й армии Волховского фронта. Артиллерийская подготовка атаки на участке прорыва армии севернее Новгорода продолжалась 1 час 50 минут.

О силе огневого удара нашей артиллерии свидетельствует количество израсходованных боеприпасов. В первый день операции артиллерия армии выпустила по врагу около 133 тыс. снарядов и мин (без учета 50-мм мин), большая часть которых приходится на период артиллерийской подготовки атаки[494]. Огнем артиллерии врагу были нанесены значительные потери в живой силе и технике, нарушено его управление войсками и огневое взаимодействие между опорными пунктами. Авиационная подготовка из-за неблагоприятных метеорологических условий здесь не проводилась. Это отрицательно сказалось на результатах первого дня наступления.

С переносом огня артиллерии в глубину обороны врага соединения армии перешли в атаку. Артиллерийская поддержка атаки затруднялась туманом. Впереди пехоты наступали штурмовые отряды, созданные из расчета по одному на каждый стрелковый батальон, действовавший в первом эшелоне. Следует указать, что танки непосредственной поддержки пехоты вышли с исходных позиций за 7–10 минут до конца артиллерийской подготовки и к переднему краю подошли с большим опозданием. При этом значительная часть танков вследствие плохой танковой разведки и слабого инженерного обеспечения застряла в воронках и заболоченных местах. В 310-й стрелковой дивизии, например, из 29 танков подошли к переднему краю только 11. В некоторых частях 310-й и 239-й стрелковых дивизий 6-го стрелкового корпуса наблюдался значительный разрыв между окончанием артиллерийской подготовки и началом атаки, что позволило противнику подтянуть пехоту во вторые траншеи и оказать нашим войскам организованное и упорное сопротивление.

В течение дня соединения 6-го стрелкового корпуса сумели вклиниться в оборону врага всего лишь на глубину до 1 км, овладев при этом первой траншеей. В некоторых местах войска корпуса подошли ко второй траншее главной полосы обороны противника. В полосе 239-й стрелковой дивизии один из полков достиг р. Питьбы и захватил плацдарм на ее правом берегу, что имело большое значение для дальнейшего развития наступления. В ночь на 15 января саперы построили здесь переправу через реку из фашин и бревен и создали условия для переброски танков и артиллерии.

Интересен случай разумной инициативы, проявленной в 378-й стрелковой дивизии 14-го стрелкового корпуса. В период артиллерийской подготовки в 1258-м стрелковом полку заметили, что солдаты противника убегают с переднего края в глубь обороны. Командир полка запросил у командира дивизии разрешение поднять пехоту в атаку. Но командир дивизии не разрешил начать атаку до окончания артиллерийской подготовки. Во время переговоров командира полка с командиром дивизии отдельные подразделения за 15 минут до конца артиллерийской подготовки поднялись в атаку. За ними поднялся весь полк. Соседний 1254-й стрелковый полк последовал их примеру. Артиллерия на этом участке перенесла огонь в глубину, а орудия, выделенные для ведения огня прямой наводкой, стали действовать в соответствии с продвижением пехоты. Атака 378-й стрелковой дивизии оказалась удачной. Почти без потерь части заняли две линии траншей врага.

Более успешными в первый день операции были действия левофланговых соединений 59-й армии, наступавших южнее Новгорода. Части южной группы войск, наступая в обход Новгорода с юга, переправились в ночь на 14 января через оз. Ильмень по неокрепшему льду и внезапно, без артиллерийской подготовки, нанесли удар по противнику южнее Новгорода. Хорошо подготовленная внезапная ночная атака дала большие результаты.

Успех атаки был достигнут в первую очередь благодаря внезапности удара. Части не накапливались на восточном берегу, а начали переправу через озеро сразу после 15-километрового марша. Весь личный состав имел белые маскхалаты. Оружие бойцы покрасили белой краской, а на коней, тянувших артиллерию, накинули белые покрывала. Пулеметы, орудия и противотанковые ружья пехотных частей были поставлены на санные установки. Начавшаяся метель способствовала скрытности перехода. Стремительно атаковав врага, войска армии не задерживались для ликвидации отдельных групп противника и небольших опорных пунктов, а обходили их и быстро продвигались в глубь обороны.

Развивая наступление, наши части разгромили на западном берегу оз. Ильмень до двух батальонов противника, овладели рядом опорных пунктов и к исходу дня расширили захваченный плацдарм до 6 км по фронту и до 4 км в глубину, что обеспечивало развертывание южнее Новгорода новых сил для удара по врагу.

Немецко-фашистское командование, опасаясь удара в тыл своей новгородской группировке и захвата войсками 59-й армии шоссейной и железной дорог Новгород – Шимск, начало переброску резервов и частей с неатакованных участков фронта в район Новгорода. Уже 14 января противник перебросил на новгородское направление часть сил 24-й пехотной дивизии, оборонявшейся против 67-й армии Ленинградского фронта. В район Новгорода гитлеровцы подтягивали также части 290-й пехотной дивизии и кавалерийский полк «Норд».

Командующий 59-й армией генерал-лейтенант И. Т. Коровников, решив использовать успех, достигнутый южнее Новгорода, ввел 15 января в бой на этом направлении стрелковую дивизию из второго эшелона армии, а также батальон бронеавтомобилей, переданный в армию из резерва фронта. Одновременно с целью развития наметившегося прорыва вражеской обороны севернее Новгорода в полосе наступления 239-й стрелковой дивизии была введена в бой 16-я танковая бригада[495] с самоходно-артиллерийским полком, а затем и 65-я Краснознаменная стрелковая дивизия с 29-й танковой бригадой из второго эшелона корпуса.

Ввод в сражение свежих сил, поддержанных авиацией, обеспечил успешное наступление 6-го стрелкового корпуса на направлении главного удара. Однако сопротивление врага не ослабевало.

В течение 15–16 января ожесточенные бои продолжались. В эти дни соединения корпуса, медленно продвигаясь в заданных направлениях, окружили и разгромили ряд гарнизонов противника в его опорных пунктах. 65-я стрелковая дивизия завершила прорыв всей главной полосы обороны врага и продвинулась на 5–7 км. Танковые бригады и другие соединения корпуса вышли к железной дороге Чудово – Новгород и начали атаку одного из основных узлов сопротивления врага – Подберезья. Борьба за этот узел была очень напряженной. Удерживая район Подберезья, противник прикрывал основные пути, по которым соединения 6-го стрелкового корпуса армии могли выйти в тыл всей его новгородской группировки. Для усиления гарнизона Подберезья вражеское командование 16 января перебросило сюда 102-й пехотный полк 24-й пехотной дивизии. Но все усилия врага были напрасны.

16 января наши части вышли к Некохову, перерезали дорогу от Подберезья на Долгово и продолжали развивать наступление в направлении на Вяжище. В этот же день они заняли Чечулино. Пути отхода врага из Подберезья на запад и юго-запад были отрезаны. Попытки противника пробиться в западном направлении не увенчались успехом. 17 января советские войска штурмом овладели Подберезьем и заняли ряд других опорных пунктов. 16-я танковая бригада, перерезав железную дорогу Финев Луг – Новгород, завязала бой за Вяжище. Таким образом, главная полоса обороны противника была прорвана, его силы на этом решающем участке разгромлены, а прорыв расширен до 20 км по фронту и до 8 км в глубину.

К этому же времени наши войска прорвали оборону врага и южнее Новгорода. Судьба новгородской группировки 18-й армии противника была фактически предрешена. Чтобы ликвидировать образовавшийся прорыв, противник начал перебрасывать под Новгород из районов Мги и Чудова части 24-й и 21-й пехотных дивизий, из района Сольцов части 290-й пехотной и из района южнее Старой Руссы части 8-й легкопехотной дивизий.

Несмотря на возросшее сопротивление противника, войска 59-й армии при поддержке артиллерии и авиации продолжали продвигаться вперед, охватывая новгородскую группировку немецко-фашистских войск с севера и юга. Однако наступление развивалось медленно. Это объяснялось плохим управлением войсками со стороны командования армии и корпусов[496], наличием у врага сильных укреплений, крайне неблагоприятными для движения условиями лесисто-болотистой местности, бездорожьем, наступившей оттепелью. Медленный темп продвижения наших войск позволял немецко-фашистскому командованию маневрировать войсками, стягивая части с неатакованных участков фронта к участкам прорыва севернее и южнее Новгорода. Так, 16 января южнее Новгорода были введены в бой части кавалерийского полка «Норд», 17 января на участке севернее Новгорода – части 121-й пехотной дивизии, переброшенные из района Тосно.

Утром 16 января перешли в наступление на любанском направлении и войска 54-й армии. Сковывая противника активными действиями, они затрудняли ему дальнейшую переброску войск на новгородское направление. 18 января в сражение был введен второй эшелон 59-й армии – 112-й стрелковый корпус со 122-й танковой бригадой. Корпус имел задачу нанести удар в направлении Долгово, Финев Луг и совместно с войсками 54-й армии разгромить группировку врага, оборонявшую позиции в районах Любани и Чудова[497]. Одновременно части корпуса должны были обеспечить ударную группировку от возможных ударов противника с направления Финев Луг.

Убедившись в безуспешности дальнейшего сопротивления и боясь окружения, противник с 18 января начал отводить свои части из района Новгорода на Люболяды, Батецкую. К этому времени единственная дорога, по которой вражеские войска могли отойти на запад, уже находилась под огнем артиллерии 59-й армии, наступавшей на Люболяды с севера и юга. Авиация 14-й воздушной армии, несмотря на плохую погоду, наносила удары по отходившим колоннам противника.

Нашим войскам, наступавшим от Подберезья в юго-западном направлении, пришлось преодолевать исключительные трудности. Лесисто-болотистая местность, бездорожье и наступившая оттепель резко снижали темп продвижения войск. Танки зачастую двигались по одной дороге, вследствие чего она становилась почти непроходимой, особенно для артиллерии и автомашин. Подвоз боеприпасов, продовольствия и горючего задерживался, что объяснялось также неукомплектованностью армии и фронта автотранспортом. Так, 52-й отдельный автополк был укомплектован автомашинами на 52 %, а 11-й учебный автополк – лишь на 18,7 %. В этих двух полках не хватало 666 автомашин[498].

Но советские войска преодолевали все трудности, проявляли массовый героизм и самоотверженность. Соединения 6-го стрелкового корпуса, блокируя мелкими отрядами оставшиеся в тылу опорные пункты врага, неуклонно продвигались вперед. Люди шли через непромерзшие болота по колено в грязи. Орудия, минометы и боеприпасы приходилось перетаскивать на руках. На помощь танкистам и артиллеристам приходили саперы и пехотинцы. Высокий моральный дух войск, заблаговременная подготовка к операции дали свои результаты. Ломая ожесточенное сопротивление немецко-фашистских войск, советские воины продвигались вперед.

К исходу 19 января соединения 6-го стрелкового корпуса овладели разъездом Нащи, перерезали железную дорогу Новгород – Батецкая и продолжали наступать в южном направлении. Еще раньше, 18 января, войска южной группы перехватили шоссе и железную дорогу Новгород – Шимск. В полосе 14-го стрелкового корпуса, дивизии которого наступали на Новгород с севера, наши части 19 января продвижения почти не имели. Основной причиной этого явилась плохая организация разведки. Не зная, что противник, обеспечивая эвакуацию Новгорода, оборонялся с севера небольшими силами, соединения 14-го стрелкового корпуса с наступлением темноты приостановили боевые действия и начали подготовку к штурму города. Воспользовавшись прекращением нашего наступления, противник в ночь на 20 января беспрепятственно вывел свои части из Новгорода. Оставшаяся в городе команда подрывников рано утром взорвала мост через р. Волхов.

В 9 часов 30 минут 20 января подразделения 191-й и 225-й стрелковых дивизий 14-го стрелкового корпуса и 382-й стрелковой дивизии 7-го стрелкового корпуса без боя вошли в Новгород. Однако полностью избежать окружения врагу не удалось. В это же утро 6-й стрелковый корпус соединился в районе Горынева с частями 372-й стрелковой дивизии из южной группы войск. В окружении оказались разрозненные группы из состава 28-й легкопехотной и 1-й авиаполевой дивизий, двух отдельных батальонов и кавалерийского полка «Норд», не успевшие отойти на запад. Вскоре эти подразделения врага были уничтожены.

В ходе семидневных наступательных боев войска 59-й армии Волховского фронта прорвали сильную оборону врага, расширили прорыв до 50 км по фронту и продвинулись на запад до 20 км. Наши войска разгромили две пехотные дивизии, один полк, четыре отдельных батальона, а также ряд строительных и других специальных частей и подразделений врага. Значительные потери понесли пехотная бригада, части четырех пехотных дивизий и кавалерийский полк противника.

Более 3 тыс. вражеских солдат и офицеров оказались в плену. Наши войска захватили 182 орудия разных калибров, 120 минометов, 263 автомашины, 21 тягач, 28 складов с военным имуществом, а также большое количество стрелкового вооружения[499].

Боевые действия войск 59-й армии при прорыве обороны противника получили высокую оценку советского Верховного Главнокомандования. Войскам, осуществившим прорыв и освободившим важный хозяйственно-политический центр и крупный узел коммуникаций – Новгород, была объявлена благодарность. 50 соединений и частей получили наименование Новгородских, а ряд соединений был награжден орденами.

Советским воинам, вступившим в Новгород, предстала страшная картина разрушений и запустения. Гитлеровцы разрушили все промышленные предприятия, культурно-бытовые и административные учреждения, почти все жилые дома. Из 2500 жилых домов Новгорода сохранилось только 40. Захватчики угнали в фашистское рабство почти все население, в городе осталось только 50 жителей[500]. Немецко-фашистские вандалы уничтожили или сильно повредили многие церкви и соборы – ценнейшие памятники древнерусского искусства. Сильно пострадали древние башни и здания Кремля. По приказу командующего 18-й армией генерал-полковника Линдемана фашистские варвары разобрали и подготовили к отправке в Германию памятник «Тысячелетие России» (1862 г.), запечатлевший в художественных образах основные этапы развития нашей Родины до 60-х годов XIX столетия.

§ 2. Жизнь во имя Победы

В то время когда войска 59-й армии осуществляли прорыв обороны противника в районе Новгорода, 8-я и 54-я армии Волховского фронта активными действиями сковывали противостоящего противника, не допуская переброски его частей на направление главного удара фронта. 14 и 15 января в этих армиях проводилась разведка боем на широком фронте силами от взвода до батальона от каждой стрелковой дивизии (бригады), оборонявшейся в первом эшелоне. Разведка боем имела цель вскрыть систему обороны противника и его силы, а также создать у врага впечатление о переходе наших войск в наступление на всем фронте, чтобы заставить его рассредоточить свое внимание и силы.

В течение 16–20 января в полосе 8-й армии[501] наши войска вели разведку и артиллерийско-минометный огонь по выявленным целям в обороне противника. 16 января 54-я армия по указанию командующего фронтом перешла в наступление на любанском направлении силами 80-й стрелковой дивизии и 115-го стрелкового корпуса (281-я и 285-я стрелковые дивизии). В 2 часа 17 января гитлеровцы были атакованы также на участке южнее р. Тигоды силами 44-й стрелковой дивизии.

Противник оказывал нашим войскам упорное сопротивление и неоднократно переходил в контратаки.

Утром 18 января командующий фронтом потребовал от командующего 54-й армией усилить темп наступления войск ударной группировки армии. Ближайшей задачей армии являлось овладение Любанью. В последующем войскам армии предстояло развивать наступление на Оредеж и Финев Луг и совместно с 59-й армией окружить и уничтожить любанско-чудовскую группировку немецко-фашистских войск[502].

До 20 января ударная группировка армии, усиленная 198-й стрелковой дивизией, продолжала вести наступление на любанском направлении. К исходу 20 января соединения армии севернее р. Тигоды вклинились в оборону противника до 3,5 км и расширили фронт прорыва до 9 км. Лыжный батальон 281-й стрелковой дивизии перерезал дорогу Чудской Бор – Померанье. Наступление 44-й стрелковой дивизии на участке южнее р. Тигоды успеха не имело.

Хотя действия 8-й и 54-й армий в течение 14–20 января и не дали крупного территориального успеха, но стоявшую перед ними основную задачу войска выполнили. Они сковали противостоящего противника и не допустили переброски значительных сил врага на новгородское направление. Немецко-фашистскому командованию удалось перебросить в район Новгорода из районов восточнее Тосно и Чудова только около двух полков 121-й и 21-й пехотных дивизий.

Таким образом, к 20 января войска Ленинградского и Волховского фронтов, разгромив фланговые группировки 18-й немецкой армии, выполнили стоявшие перед ними ближайшие задачи и создали условия для последующего наступления по всему фронту от Копорского залива до оз. Ильмень. В ходе наступления войск 2-й Ударной, 42-й и 59-й армий выявился ряд существенных недочетов: наступавшие войска слабо применяли маневр с целью охвата и обхода опорных пунктов противника; командиры соединений и частей не уделяли должного внимания ведению ночных боев; слабо была организована разведка противника и местности; отсутствовало достаточно четкое управление войсками в звене корпус – армия. Все эти недочеты командующие фронтами своевременно вскрыли и многие из них сразу устранили, что позволило повысить темп наступления войск.

Войска левого крыла 2-го Прибалтийского фронта с 30 декабря вели преследование врага, отходившего с рубежа озер Каратай и Долысское в северном направлении. 7 января наши части вышли на рубеж южнее железной дороги Новосокольники – Идрица, где были остановлены противником. 12 января войска 3-й ударной и 10-й гвардейской армий перешли в наступление западнее Новосокольников, а 14 января севернее Новосокольников начали наступление войска 22-й армии.

3-я ударная армия под командованием генерал-полковника Н. Е. Чибисова нанесла удар из района севернее оз. Неведро в направлении на Пустошку. В течение двух дней шли ожесточенные бои, не принесшие успеха нашим войскам. Вечером 13 января командующий фронтом решил прекратить наступление этой армии, а большую часть ее сил повернуть в западном направлении для развития успеха 10-й гвардейской армии севернее оз. Свибло. Но и на этом направлении войска 3-й ударной армии успеха не добились.

Более успешно в первые дни наступления действовали войска 10-й гвардейской армии, которой командовал генерал-лейтенант А. В. Сухомлин. Главный удар силами 7-го гвардейского стрелкового корпуса армия наносила южнее оз. Неведро в западном направлении. В первый же день наши войска прорвали оборону врага на 8-километровом участке на глубину 3–4 км. К вечеру в сражение был введен 19-й гвардейский стрелковый корпус. В последующие три дня войска армии продвинулись еще на 8–9 км. Сопротивление врага непрерывно возрастало. Если в начале наступления перед армией оборонялись лишь полицейские части группы «Екельн», то к 15 января на этот участок вражеское командование перебросило 263-ю пехотную и часть сил 205-й пехотной дивизии. Этими силами, используя исключительно выгодную для обороны лесисто-болотисто-озерную местность, противник и остановил дальнейшее продвижение армии.

22-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. А. Юшкевича внезапной атакой частей 54-й стрелковой бригады и 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии в ночь на 14 января прорвала оборону 331-й пехотной дивизии врага на 4-километровом участке южнее р. Смердели. В прорыв были введены три лыжных батальона, которые, совершив смелый рейд в тыл противника, овладели дер. Маноково (4 км севернее Насвы) и перерезали железную дорогу Новосокольники – Дно. Противник предпринимал отчаянные попытки, чтобы отбросить наши части от этой важнейшей рокады. Против сводной группы из двух лыжных батальонов, которой командовал заместитель командира 125-го гвардейского стрелкового полка 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии гвардии подполковник Я. Л. Райнберг, враг бросил свыше полка пехоты, танки и артиллерию. 12 часов шел ожесточенный бой. У советских лыжников вышли из строя противотанковые ружья, осталось всего несколько гранат. Танки врага подходили на 30–40 м к отряду, но отважные воины, воодушевляемые личным примером героизма и мужества своего командира, упорно вели неравный бой. Они разгромили до трех батальонов пехоты и подбили девять танков противника. Лишь к вечеру гитлеровцам удалось потеснить наши подразделения и овладеть дер. Маноково. Подполковник Я. Л. Райнберг собрал отряд, ночью вновь атаковал врага и выбил его из деревни. Лыжники прочно укрепились в Манокове и удержали деревню до подхода подкрепления. В этом бою верный сын латышского народа беспартийный большевик Я. Л. Райнберг погиб смертью храбрых[503].

К исходу 14 января 43-я стрелковая дивизия овладела ст. Насва и рядом населенных пунктов. В этот же день 37-я стрелковая дивизия заняла три деревни севернее р. Насвы. 15 января наши войска, развивая наступление, перерезали железную дорогу западнее Ровни. Противник перебросил в район Насвы части с неатакованных участков фронта и из глубины. Его сопротивление быстро нарастало. Особое упорство враг оказывал в боях за населенные пункты. Советские воины обходили населенные пункты и атаковали их с тыла. Так, в ночь на 15 января группа бойцов в 30 человек во главе с командиром батальона 247-го стрелкового полка 37-й стрелковой дивизии майором Э. Б. Салиховым пробралась в тыл врага и с запада атаковала штаб 599-го пехотного полка в дер. Заболотье. Внезапным ударом враг был выбит из деревни, потеряв при этом до 200 человек. Гитлеровцы подтянули резервы, окружили Заболотье и попытались уничтожить наш отряд. Весь день советские воины отражали яростные контратаки фашистов. Боеприпасы подходили к концу. Вести бой могли только 10 человек. Остальные были либо убиты, либо тяжело ранены. В этот момент враг ворвался в деревню. Тяжелораненый коммунист Салихов, собрав последние силы, повел остатки своего отряда в рукопашный бой. Малочисленная группа советских воинов удерживала Заболотье до подхода подкреплений[504].

16 января войска армии, отражая многократные атаки пехоты противника силой от батальона до полка с 5–7 танками, вели бой на прежних рубежах. В этот день смертью храбрых пала бесстрашная дочь казахского народа, снайпер 54-й стрелковой бригады комсомолка Л. К. Магдагулова. Еще в период оборонительных боев Лия Магдагулова проявила себя как умелый снайпер. Началась наступательная операция наших войск. 14 января при прорыве обороны врага в районе дер. Федорухново (4 км восточнее Манокова) наш батальон был встречен сильным артиллерийским и пулеметным огнем. Воины залегли. Тогда с возгласом «Вперед! За Родину!» Магдагулова поднялась и побежала вперед. Призыв отважной девушки воодушевил бойцов, и они устремились на врага. В этом бою Лия огнем из автомата уничтожила 11 гитлеровцев. В бою за дер. Воево (2 км севернее Насвы) Магдагулова вновь увлекла бойцов в атаку. 12 фашистов пали от меткого огня ее автомата. 16 января начался штурм укрепленной врагом дер. Казачихи (2 км южнее Манокова). Вновь в первых рядах атакующих шла Лия. Восемь вражеских солдат пали от ее метких выстрелов. «Ура! За дружбу народов!» – кричала Магдагулова, увлекая за собой товарищей. В ходе боя Лия вырвалась далеко вперед. Вступив в единоборство с гитлеровским офицером, она уничтожила его, но и сама пала от фашистской пули[505].

17 января войска 22-й армии сбили противника с оборонительных позиций южнее р. Насвы. В течение дня они продвинулись на 6–8 км, освободили 42 населенных пункта и на 15-километровом участке южнее Киселевичей вышли на подступы к железной дороге. На следующий день наши части продвинулись еще на 2–3 км и на участке протяженностью более 10 км прочно овладели железной дорогой.

Противник предпринимал яростные контратаки, стремясь отбросить наши войска к востоку от железной дороги. В районе Заболотья (1 км восточнее Киселевичей) фашисты шесть раз контратаковали части 22-й армии. После четвертой контратаки наши стрелковые войска начали отходить. В деревне остался только наблюдательный пункт командира батареи 951-го артиллерийского полка 391-й стрелковой дивизии старшего лейтенанта А. В. Гальперина. Советские артиллеристы продолжали отбивать наседавшего врага. Когда же пехота противника подошла вплотную к наблюдательному пункту, коммунист Гальперин вызвал огонь батареи на себя. При этом было уничтожено до 80 вражеских солдат и офицеров[506].

Отражением контратак пехоты и танков противника юго-западнее Заболотья руководил командир 1-го дивизиона 951-го артиллерийского полка майор А. Т. Яковлев. Утром 18 января два батальона вражеской пехоты при поддержке двух танков «Тигр» и четырех самоходных орудий «Фердинанд» контратаковали позиции 549-го стрелкового полка 208-й стрелковой дивизии. Наши бойцы, не выдержав удара, стали отходить. Майор Яковлев остановил отступившие подразделения и заставил их занять оборону. Когда автоматчики врага просочились в траншею, где с группой артиллеристов находился коммунист Яковлев, он вызвал огонь батарей на себя. Гитлеровцы отошли. Во время пятой контратаки около роты вражеских солдат ворвались в траншею. А. Т. Яковлев с возгласом «За Родину!» поднял горстку уцелевших бойцов врукопашную. Во время схватки он лично из автомата и пистолета уничтожил 20 фашистов. В этом неравном бою майор Яковлев пал смертью храбрых[507].

Так самоотверженно сражались и побеждали врага славные сыны и дочери нашей многонациональной Родины. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 г. гвардии подполковнику Яну Людвиговичу Райнбергу, майору Эседу Бабастановичу Салихову, ефрейтору Лие Курумгамб Магдагуловой, старшему лейтенанту Анатолию Владимировичу Гальперину и майору Алексею Трофимовичу Яковлеву было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

В течение 19 и 20 января 22-я и перешедшая в наступление 6-я гвардейская армии не имели значительного продвижения.

Таким образом, в течение 12–20 января войска левого крыла 2-го Прибалтийского фронта своим наступлением сковали главные силы 16-й армии врага и не допустили переброски ее войск под Ленинград и Новгород. Противник был вынужден взять из резерва группы армий «Север» две охранные дивизии, а также большую часть сил 290-й пехотной дивизии и ввести их в бой против 2-го Прибалтийского фронта. В ходе наступления наши войска не добились крупного территориального успеха, но, перерезав железную дорогу Новосокольники – Дно, лишили вражеское командование важной рокады и поставили в тяжелое положение группировку врага в г. Новосокольники.

§ 3. Развитие наступления на кингисеппском и лужском направлениях (21–30 января)

После разгрома красносельско-ропшинской группировки врага командование Ленинградского фронта 20 января решило перенести направление наступления войск с юго-западного на юго-восточное, с тем чтобы нанести удар на Красногвардейск, Тосно, во фланг и тыл группировки противника, оборонявшейся в мгинском выступе. Командование фронта считало, что совмещение этого удара со встречным наступлением Волховского фронта на чудовском направлении позволит в короткий срок разгромить тосненско-любанскую группировку врага, очистить Октябрьскую железную дорогу и тем самым выполнить ближайшую задачу операции – полное снятие блокады с Ленинграда. В то же время, объединив свои усилия с действиями войск Волховского фронта, Ленинградский фронт получил бы возможность завершить разгром 18-й немецкой армии, очистить северную часть Ленинградской области и создать условия для восстановления промышленности в Ленинграде[508].

2-я Ударная армия получила задачу, прочно обороняя рубеж Керново, Дятлицы, развивать наступление в направлении ст. Войсковицы, Высоко-Ключевое, овладеть рубежом Витино, Вохоново, Илькино, где и закрепиться, обеспечивая войска фронта от возможных ударов врага с юго-запада[509].

42-й армии предстояло развивать наступление в общем направлении на Красногвардейск, Тосно, овладеть городами Красногвардейском, Пушкином, Слуцком и рубежом Лисино-Корпус, Тосно[510].

Руководство действиями 13-й воздушной армии, ВВС флота и 2-го гвардейского Ленинградского истребительного авиационного корпуса с 21 января было возложено на командующего 13-й воздушной армией. Командующий фронтом поставил перед авиацией следующие задачи: уничтожать отходящие войска и подходящие оперативно-тактические резервы врага в районе Кожерицы, Копорье, Волосово, Сиверский, Пушкин, Тосно; наблюдать и не допускать железнодорожных и автоперевозок противника с направлений Нарва – Красногвардейск, Луга – Красногвардейск, Любань – Тосно – Красногвардейск; содействовать подвижным группам наземных войск, действующим на направлении главного удара; прикрыть войска на поле боя[511].

Командующий войсками Волховского фронта после разгрома группировки противника в районе Новгорода решил, продолжая наносить главный удар в общем направлении на Лугу, перерезать железные дороги Пушкин – Дно, Красногвардейск – Луга – Псков и совместно с войсками Ленинградского фронта окружить и уничтожить группировки врага, оборонявшие позиции в районах Красногвардейска, Мги, Любани и Чудова.

По этому решению войскам 59-й армии в составе четырех стрелковых корпусов предстояло наступать в направлении Батецкой, Луги, причем правофланговый (112-й) корпус должен был одной дивизией наступать в направлении Финева Луга, а двумя дивизиями – на Оредеж. Для обеспечения главных сил от возможных ударов противника с юга левофланговому стрелковому корпусу приказывалось нанести удар в направлении на Уторгош[512]. Войскам 54-й армии ставилась прежняя задача – овладеть Любанью, после чего развивать наступление в направлении на Померанье, Финев Луг. Выйдя на рубеж Сольцы, Шимск, войска левого фланга должны были построить надежную оборону по р. Шелони фронтом на юг, для чего использовать части укрепленного района.

Для содействия войскам фронта в выполнении задач в районе Финев Луг, Оредеж, Батецкая, Уторгош и Шимск привлекались пять партизанских полков общей численностью более 4300 человек. По разработанному 20 января плану взаимодействия между войсками и партизанами[513] на полки возлагались задачи: прервать движение на основных коммуникациях врага; разрушить связь противника с целью дезорганизации управления войсками, уничтожать живую силу врага и его штабы внезапными ударами с тыла по штабам, колоннам войск и во взаимодействии с полевыми войсками – по отдельным опорным пунктам.

Каждому партизанскому полку назначались районы действий и давались конкретные задания – разрушить мосты через реки Лугу и Мшагу, а также на грунтовых дорогах, уничтожить противника в Жестяной Горке и на ст. Уторгош, содействовать войскам в овладении ст. Батецкой и т. д. Эти задачи партизанским полкам предстояло выполнить до 25 января. В дальнейшем им приказывалось направить все усилия на то, чтобы в районе Луга, Струги Красные, Порхов, Сольцы, Батецкая парализовать движение противника по железным и грунтовым дорогам, не допускать маневра его резервов, срывать подвоз и эвакуацию.

После частичной перегруппировки войска Ленинградского фронта с утра 21 января развернули наступление силами 2-й Ударной и 42-й армий на красногвардейском направлении. В то же время войска 59-й армии Волховского фронта начали наступление на лужском направлении.

Развитие наступления советских войск на красногвардейском и лужском направлениях создало угрозу окружения для немецко-фашистских войск, оборонявших рубежи на мгинском, тосненском и чудовском участках фронта. В связи с этим вражеское командование решило отвести войска с этих участков на подготовленный оборонительный рубеж по Октябрьской железной дороге. Оно намеревалось высвободить, сократив линию фронта, 227-ю пехотную и часть сил 225-й пехотной дивизии и перебросить их в районы Красногвардейска и Волосова против войск 2-й Ударной и 42-й армий. В ночь на 21 января противник, прикрываясь арьергардами, начал вывод своих войск из мгинского выступа. Часть этих сил сразу же перебрасывалась в район Красногвардейска. Кроме того, сюда подтягивались 12-я танковая дивизия из резерва группы армий «Центр» и 502-й батальон тяжелых танков РГК из 16-й армии с новосокольнического направления.

Войска 67-й армии в период с 14 по 20 января вели усиленную разведку с задачей уточнить группировку и намерения противостоящего противника. В ночь на 21 января разведывательные группы обнаружили отход вражеских войск перед позициями 118-го стрелкового корпуса на синявинско-мгинском направлении. Перед 116-м стрелковым корпусом на ульяновском направлении противник продолжал удерживать занимаемые позиции. Командующий 67-й армией генерал-лейтенант В. П. Свиридов приказал командиру 118-го стрелкового корпуса организовать преследование отходившего врага, окружить и уничтожить его группировку в районе Мги и овладеть этим пунктом. 116-й стрелковый корпус получил задачу быть в готовности к наступлению в направлениях Ульяновки и Никольского.

118-й стрелковый корпус с 4 часов передовыми отрядами, а с 12 часов основными силами 124-й и 268-й стрелковых дивизий начал преследование отходившего врага. Части корпуса перешли в преследование с большим опозданием. Главные силы противника уже оторвались от наших войск на значительное расстояние. Минируя дороги и мосты, они отходили под прикрытием арьергардов, которые в течение дня оказывали незначительное сопротивление нашим передовым отрядам и разведывательным подразделениям. Передовые отряды и разведывательные группы дивизий, следуя за отступавшим врагом, действовали медленно и нерешительно. Части 124-й и 268-й стрелковых дивизий двигались развернутым фронтом, не имея перед собой противника. Такая тактика действий при наступлении в лесисто-болотистой местности при слабо развитой дорожной сети отрицательно влияла на темпы продвижения войск и позволяла противнику беспрепятственно отводить свои части.

В 17 часов части корпуса во взаимодействии с 18-й стрелковой дивизией 8-й армии Волховского фронта с боем овладели городом и важным узлом железных дорог Мга. Приказами Верховного Главнокомандующего 15 соединениям и частям Ленинградского и Волховского фронтов было присвоено наименование Мгинских.

Командование фронта на 22 января поставило перед 67-й армией задачу развивать наступление в направлениях Ульяновки и Тосно, очистить от противника левый берег р. Невы и Кировскую железную дорогу, овладеть Ульяновкой, Тосно и участком Октябрьской железной дороги между этими пунктами[514].

После того как к преследованию врага перешла 67-я армия Ленинградского, а также 8-я и 54-я армии Волховского фронта, наступление советских войск развернулось на всем фронте от Копорского залива до оз. Ильмень. Это внесло существенные изменения в обстановку на фронте. Соответственно изменились и решения командующих фронтами.

В Ленинградском фронте поворот 42-й армии в юго-восточном направлении на Тосно становился нецелесообразным. Возникла необходимость одновременно с овладением Красногвардейском развивать наступление в юго-западном направлении, с тем чтобы быстро очистить от противника Копорское плато и лишить его удобных путей отхода в направлении Кингисеппа, Нарвы.

Утром 22 января командование фронта приказало 2-й Ударной армии нанести удар на левом фланге силами не менее двух стрелковых корпусов в общем направлении на Елизаветино с последующей перегруппировкой главных сил к центру армии для удара в направлении Дятлиц, Бегуниц, Кингисеппа[515].

В связи с изменениями в оперативной обстановке Военный совет фронта 22 января представил в Ставку соображения по дальнейшему развитию операции[516]. В качестве ближайшей задачи фронта до 24–25 января ставилось овладение железнодорожным узлом Гатчина, развитие наступления на ст. Елизаветино и освобождение участка Октябрьской железной дороги Ульяновка – Тосно. В последующем – развить главный удар на Кингисепп с вспомогательным ударом на Сиверский, охватывая левый фланг 18-й армии противника и лишая его выхода на нарвское направление.

Эти соображения Ставка утвердила[517], и командующий фронтом 23 января поставил войскам следующие задачи. 2-я Ударная армия должна была развивать наступление на Волосово, Кингисепп, разгромить противостоящие части противника и к 30 января выйти на р. Лугу на участке от ее устья до Кингисеппа[518]. 42-й армии после разгрома противника в районе Гатчины приказывалось нанести удар в юго-западном направлении и к 30 января выйти на р. Лугу на участке Кингисепп, Бол. Сабек[519].

67-я армия получила приказ наступать в южном и западном направлениях с ближайшей задачей уничтожить пушкинско-слуцкую и ульяновско-тосненскую группировки противника и к 26 января выйти на рубеж Вырица, Лисино-Корпус[520].

Выполнив эти задачи, войска Ленинградского фронта полностью очистили бы от противника Копорское плато и вынудили бы его отходить только на юг через лесисто-болотистую местность.

Вражеское командование не могло перебрасывать крупные силы с других участков фронта или же из своего резерва, чтобы сдержать наступление советских войск под Ленинградом. Поэтому противник вынужден был отступать на подготовленные тыловые рубежи, прикрывая свой отход арьергардами.

Успешно развивавшееся наступление советских войск не позволяло немецко-фашистским захватчикам привести в порядок свои отходившие части, а также организовать длительную оборону на промежуточных рубежах. В создавшейся обстановке большое значение приобрел г. Луга – важный узел дорог в тылу 18-й немецкой армии, овладение которым лишало противника основного пути отхода в юго-западном направлении.

Военный совет Волховского фронт в ночь на 22 января представил в Ставку соображения по дальнейшему ведению операции[521]. В них указывалось, что главной задачей 59-й армии является овладение Лугой. Задачу 8-й армии предполагалось ограничить взятием Тосно и Ушаков и очищением железной дороги между ними. После этого соединения армии намечалось передать в состав 54-й армии, а полевое управление 8-й армии перебросить на левое крыло фронта для улучшения управления войсками, наступавшими на лужском направлении. 54-я армия после овладения Любанью должна была оказать содействие 8-й армии в занятии Ушаков и Тосно, а наступлением в направлении Новинки содействовать Ленинградскому фронту в овладении Гатчиной и Сиверской. Чтобы заставить врага свернуть оборону, а также раздробить его группировку, действовавшую в районе Чудова, одним стрелковым корпусом этой армии планировалось наступление в направлении Оредежа.

Ставка Верховного Главнокомандования 22 января утвердила эти соображения и потребовала от командующего Волховским фронтом овладеть Лугой не позднее 29–30 января. Войсками правого крыла Волховский фронт должен был не позднее 23–24 января занять Любань и содействовать войскам левого крыла Ленинградского фронта в овладении Тосно, после чего совместно с ними выдвигаться к Сиверской.

События на Ленинградском фронте в третьей декаде января развивались следующим образом:

2-я Ударная армия, отражая контратаки противника и преодолевая его сопротивление, войсками левого фланга развивала наступление в юго-западном и южном направлениях.

21 января в бою за дер. Витино славный подвиг совершил командир отделения роты автоматчиков 4-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии 43-го стрелкового корпуса сержант Т. В. Федоров. Для обороны деревни противник бросил танки, бронемашины и самоходное орудие «Фердинанд». Не имея противотанковых орудий, наши подразделения несли значительные потери. Сержант Федоров подготовил связку гранат, подполз к самоходному орудию и бросил ее на гусеницу. Боевая машина врага вышла из строя. От взрыва коммунист Федоров погиб, но обеспечил роте выполнение боевой задачи[522].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 октября 1944 г. сержанту Тимофею Васильевичу Федорову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

23 января в сражение был введен 122-й стрелковый корпус (11-я и 43-я стрелковые дивизии) с задачей нанести главный удар левым флангом в общем направлении на Елизаветино. Несмотря на ввод дополнительных сил, темп продвижения войск армии продолжал оставаться медленным. За два дня левофланговые соединения армии, имея значительное превосходство над противником в силах и средствах, продвинулись всего на 6–10 км.

Перед войсками армии, действовавшими на направлении главного удара, оборонялись до двух полков 61-й пехотной дивизии, понесшей в предыдущих боях значительные потери, отдельные подразделения моторизованной дивизии СС «Нордланд» и остатки 9-й авиаполевой дивизии врага. Противник не имел сплошного фронта, обороняя только населенные пункты и высоты.

Однако войска 2-й Ударной армии продолжали наступать сплошным фронтом, вели лобовые атаки на укрепленные пункты врага, слабо применяли маневр для обхода и охвата опорных пунктов противника, не всегда использовали лыжные батальоны. Все эти недочеты объяснялись недостаточно четким управлением войсками со стороны командиров соединений и частей. Командующий армией неоднократно требовал от командиров корпусов улучшить управление войсками, полнее использовать возможности маневра, не допускать отрыва артиллерии от пехоты, лыжными батальонами обходить фланги противника и наносить удары по нему с тыла. Так, например, 23 января командующий армией указывал командирам корпусов: «Боевая задача дня 23.1.44 г. не выполнена. Соединения армии, несмотря на данный мной приказ, продолжают топтаться на месте перед ничтожными силами противника, не неся потерь и не имея абсолютно успеха. Командиры корпусов по-прежнему проявляют медлительность, боем руководят слабо, не нацеливая соединения на маневр и стремительное продвижение вперед. Противник, используя нашу медлительность, прикрываясь мелкими группами, выводит главные силы из района Красногвардейск и Елизаветино в южном и юго-западном направлениях»[523].

Аналогичные недочеты в управлении войсками и организации боя имели место и в 42-й армии. Командующий армией утром 22 января указывал командирам корпусов:

«…1. Командиры стр. корпусов по существу на ход боя не влияют ни огнем, ни резервами. Управление соединениями корпуса организовано явно неудовлетворительно.

2. Значительная часть арт. и мин. средств в бою участия не принимает и даже не развернута, стоят на дорогах в ожидании марша. Следовательно, командиры ск задачу решают только пехотой, что явно недопустимо…»[524]

Командующий 42-й армией приказал наступление главных сил приостановить с 3 часов 22 января, уплотнить боевые порядки пехоты, организовать рекогносцировку для отработки вопросов взаимодействия между родами войск. Атака пехоты и танков была намечена на 13 часов, после 15-минутного огневого налета по врагу.

К этому времени немецко-фашистское командование, стремясь удержать в своих руках Гатчину, создало здесь значительную группировку сил и средств. Против войск 42-й армии на гатчинском направлении действовали 11-я и 170-я пехотные дивизии, остатки 126-й, части 61, 215 и 225-й пехотных дивизий, а в районе Пушкина, Слуцка и восточнее – основные силы 215-й пехотной и часть сил 24-й пехотной дивизии.

В районе юго-восточнее Гатчины была создана группировка тяжелой артиллерии, а с 22 января в районе южнее города начали сосредоточиваться части 12-й танковой дивизии. В район юго-западнее города прибыл 502-й батальон тяжелых танков РГК.

В течение второй половины дня 22 и 23 января войска 42-й армии, ломая сопротивление врага и отражая его многочисленные контратаки, силами 123-го и 117-го стрелковых корпусов вели наступление на гатчинском направлении, а 110-м стрелковым корпусом действовали в юго-восточном направлении в обход городов Пушкина и Слуцка с юго-запада. К исходу 23 января 123-й стрелковый корпус преодолел оборонительные позиции противника на р. Ижоре. Противник, введя в бой на этом направлении основные силы 225-й пехотной дивизии, задержал дальнейшее продвижение частей корпуса. 117-й стрелковый корпус, сменив в ходе боя 30-й гвардейский стрелковый корпус, обошел Тайцы и ударами 120-й стрелковой дивизии с северо-востока и юго-запада выбил противника из этого укрепленного пункта. Преследуя отступавшие части врага, корпус 22 января вышел к р. Ижоре. В последующие два дня части корпуса, ведя бои с упорно сопротивляющимся противником, незначительно продвинулись на левом фланге. 110-й стрелковый корпус, отразив в течение 22 января до 20 контратак врага силой взвод-рота, перерезал шоссейную дорогу Пушкин – Гатчина. К исходу 23 января группировка врага, оборонявшая позиции в районе Пушкина, Слуцка, была охвачена нашими войсками с трех сторон.

Войска 67-й армии после овладения Мгой 118-м стрелковым корпусом продолжали преследование противника в направлении Ульяновки. 22 января перешла в наступление 13-я стрелковая дивизия 116-го стрелкового корпуса. На исходе дня 23 января 13-я и 268-я стрелковые дивизии вели бой с частями 24-й пехотной дивизии врага за Ульяновку. Таким образом, войска армии очистили от противника левый берег р. Невы и Кировскую железную дорогу до ст. Пустынька, но задачу по овладению Ульяновкой, Тосно и участком Октябрьской железной дороги между этими пунктами не выполнили.

Командующий фронтом еще 22 января, оценивая результаты наступления войск фронта, указывал командующим армиями и командирам корпусов[525] на то, что войска армий медленно развивают прорыв и не выполняют поставленных задач в срок. Основными причинами этого, по мнению командующего, являлись неправильная тактика и плохое управление войсками в стрелковых корпусах. Противник на участке прорыва не имел общего фронта, обороняя отдельными гарнизонами только населенные пункты и высоты, прикрывающие важнейшие направления. Между тем наши войска наступали общим широким фронтом, не имея резко выраженного направления главного удара и ударной огневой группировки на этом направлении. Вместо того чтобы сосредоточенными усилиями ударного и огневого кулака прорвать оборону противника в одном-двух направлениях, одновременно свертывая его оборону на других участках действиями во фланг и тыл, войска равномерно растягивались по всему фронту, оказывались везде слабыми и вынуждены были вести тяжелые лобовые бои. Противник, воспользовавшись этой ошибкой наших войск, малыми силами сдерживал наступление. Командиры стрелковых корпусов, указывал командующий фронтом, не руководят войсками: не направляют усилия на важнейшие направления, не организуют маневра ударным и огневым кулаком, безучастно смотрят на отставание артиллерии, поздно ставят войскам задачи на следующий день – в результате, как правило, наступление на следующий день возобновляется с опозданием и ведется неорганизованно.

Командующий фронтом приказал отказаться от линейной тактики, приводящей к ослаблению войск на всех направлениях, в полной мере использовать возможность маневра ударным и огневым кулаком на важнейшем направлении, свертывать и уничтожать остальную оборону противника ударами во фланг и с тыла. Эти указания помогли командованию армий и корпусов в значительной степени устранить недочеты в действиях наших войск.

24 января 2-я Ударная армия продолжала наступление. Противник, стремясь удержать в своих руках железную дорогу Гатчина – Кингисепп, усилил сопротивление и 24 января неоднократно контратаковывал войска 2-й Ударной армии. Врагу удалось потеснить на некоторых участках наши войска и вновь занять ряд населенных пунктов. Против 43-го и 122-го стрелковых корпусов действовали 227-я пехотная дивизия, боевые группы 61-й и 170-й пехотных и остатки 10-й авиаполевой дивизий, а также подразделения моторизованной дивизии СС «Нордланд». Перед 108-м стрелковым корпусом бои вели боевые группы 126-й и 225-й пехотных и остатки 9-й авиаполевой дивизий.

В последующие два дня войска 2-й Ударной армии частями 43-го и 109-го стрелковых корпусов[526] сломили сопротивление врага и продвинулись на 8–16 км. На левом фланге армии 122-й стрелковый корпус в тесном взаимодействии со 108-м стрелковым корпусом, успешно развивая наступление в направлении Волосова, завязал бои за Елизаветино и перерезал железную дорогу Гатчина – Кингисепп.

Авиация фронта, несмотря на неблагоприятную погоду, усилила удары по отходившим войскам, железнодорожным эшелонам, скоплениям пехоты и техники противника. 25 января она произвела 416, а 26 января – 442 самолето-вылета. Авиация дальнего действия в ночь на 26 января нанесла удары по скоплениям войск и техники противника в Волосове и Сиверской, сделав 237 самолето-вылетов[527].

27 января, после выхода к железной дороге Гатчина – Нарва, войска армии, развернувшись фронтом на запад, начали преследование немецко-фашистских войск в направлении на Кингисепп. С 16 часов 27 января 122-й стрелковый корпус был передан в состав 42-й армии.

В ночь на 28 января немецко-фашистское командование начало отводить свои главные силы, действовавшие в полосе 2-й Ударной армии. Отход пехотного полка враг прикрывал батальоном, батальона – ротой. Арьергардные части и подразделения усиливались орудиями и минометами, а также небольшими группами танков, отдельными танками и штурмовыми орудиями. Арьергарды противника вели бои главным образом в населенных пунктах и на дорогах. Немецко-фашистские войска, стремясь задержать продвижение наших частей, взрывали мосты, отдельные участки дорог, минировали дороги, опушки лесов и подступы к населенным пунктам. Наибольшее сопротивление враг оказывал левофланговым частям армии, наступавшим вдоль железной дороги на Кингисепп.

27 января перешла в наступление 48-я, а 28 января 71-я отдельные морские стрелковые бригады, действовавшие на правом фланге армии. Продвинувшись на 2–5 км, части бригад свернули боевые порядки и в последующие дни наступали в походных колоннах, имея впереди авангарды.

Войска 2-й Ударной армии 27–30 января, преодолевая заграждения и сбивая арьергарды врага, продвигались в среднем по 10–15 км в сутки. 30 января войска армии главными силами вышли к р. Луге и захватили плацдармы на левом берегу реки.

Войска 42-й армии 24 января продолжали силами 123-го и 117-го стрелковых корпусов вести бои на гатчинском направлении, имея незначительное продвижение. На левом фланге армии 110-й стрелковый корпус сломил сопротивление врага и во взаимодействии с частями 79-го укрепленного района освободил от немецко-фашистских захватчиков города Пушкин и Слуцк (Павловск). На ст. Антропшино наши войска захватили эшелон с танками[528] и другим вооружением противника.

Приказом Верховного главнокомандующего восьми соединениям и частям было присвоено почетное наименование Пушкинских и пяти – Павловских.

В этот день в состав армии вошел 108-й стрелковый корпус из 2-й Ударной армии, а 110-й стрелковый корпус был передан 67-й армии.

Немецко-фашистское командование, стремясь сохранить за собой пути отхода на Кингисепп, начало перебрасывать часть войск из района Гатчины против 2-й Ударной армии. К исходу 24 января перед 108-м стрелковым корпусом действовали боевые группы 126-й и 225-й пехотных и остатки 9-й авиаполевой дивизий, а перед 123-м и 117-м стрелковыми корпусами северо-западнее, севернее и северо-восточнее Гатчины – боевые группы 11-й и 215-й пехотных дивизий противника.

Утром 25 января после 10-минутного огневого налета стрелковые соединения 42-й армии при поддержке артиллерии, танков и авиации возобновили наступление. Преодолевая сопротивление и отражая контратаки врага, наши войска продвигались в южном направлении.

К исходу дня части 108-го стрелкового корпуса, продвинувшись на 3–5 км, перерезали железную дорогу на участке Борницы, (иск.) ст. Войсковицы. В районе ст. Войсковицы, Илькино немецко-фашистские войска оказывали нашим частям особенно упорное сопротивление. Враг сосредоточил в этом районе до батальона пехоты, 15 противотанковых орудий, роту танков «Тигр» и другие огневые средства.

В полдень танки 220-й танковой бригады ворвались на ст. Войсковицы и на восточную окраину Илькина. В то же время четыре батареи 871-го легкоартиллерийского полка развернулись в 400 м северо-восточнее станции. 220-я танковая бригада от огня артиллерии и танков противника понесла значительные потери и начала отходить. В этот момент враг начал контратаковать подразделения 871-го легкоартиллерийского полка силами групп автоматчиков при поддержке танков, артиллерии и минометов. Но советские артиллеристы проявили исключительный героизм и упорство. Все контратаки врага они отбили.

123-й стрелковый корпус, введя в бой дивизию из второго эшелона, в течение дня 25 января главными силами обходил Гатчину с запада. К исходу дня части корпуса завязали бои на северо-западной окраине города.

117-й стрелковый корпус к этому времени 120-й стрелковой дивизией завязал уличные бои на северо-восточной и восточной окраинах города.

Таким образом, к исходу 25 января наши войска обошли части врага, оборонявшие Гатчину с запада и востока.

Значительную помощь войскам 42-й армии оказала авиация 13-й воздушной армии, которая в чрезвычайно сложных метеорологических условиях наносила удары по опорным пунктам, артиллерии и живой силе противника. Удары нашей авиации заставили врага спешно переменить огневые позиции артиллерии и минометов, находившихся в Гатчине, вследствие чего активность его огня к исходу 25 января снизилась.

В течение ночи на 26 января боевые действия войск армии не прекращались. Части 120-й стрелковой дивизии под командованием полковника А. В. Батлука сломили сопротивление противника на северо-восточной окраине Гатчины, ворвались в город и, ведя ожесточенные бои за каждый квартал, к 10 часам 26 января полностью очистили Гатчину (Красногвардейск) от немецко-фашистских захватчиков. Боевая группа 11-й пехотной дивизии врага в боях за город понесла значительные потери.

Продолжая развивать наступление, войска армии 26 января правофланговыми соединениями овладели укрепленными пунктами противника Елизаветино и Николаевка. На левом фланге 117-й стрелковый корпус отбросил противника от Гатчины в южном направлении.

Приказом Верховного Главнокомандующего 19 соединениям и частям, отличившимся в боях при освобождении города, присвоено наименование Гатчинских.

Поставленная Ставкой перед Ленинградским фронтом ближайшая цель операции требовала решения двух задач: освобождения Ленинграда от артиллерийского обстрела противника и очищения от него основной железнодорожной коммуникации, связывающей Ленинград со страной, – Октябрьской железной дороги[529]. Первая задача была решена разгромом красносельско-ропшинской группировки противника. 26 января была близка к завершению и вторая задача. В этот день наши войска освободили Тосно и Ушаки и вели бои на подступах к Любани и Чудову. Таким образом, Ленинград, по существу, был полностью деблокирован. В связи с этим 26 января командование Ленинградского фронта обратилось к Верховному главнокомандующему с просьбой разрешить издать приказ войскам фронта и произвести в Ленинграде артиллерийский салют[530].

День 27 января 1944 г. навсегда войдет в славную историю Ленинграда. В этот день Военный совет Ленинградского фронта возвестил всему миру о полном освобождении Ленинграда от вражеской блокады. Военный совет объявлял благодарность всем воинам фронта и морякам Краснознаменного Балтийского флота, участвовавшим в боях за освобождение Ленинграда от блокады. В обращении Военного совета к жителям города говорилось: «Граждане Ленинграда. Мужественные и стойкие ленинградцы. Вместе с войсками Ленинградского фронта вы отстояли наш родной город. Своим героическим трудом и стальной выдержкой, преодолевая все трудности и мучения блокады, вы ковали оружие победы над врагом, отдавая для дела победы все свои силы.

От имени войск Ленинградского фронта поздравляю вас со знаменательным днем великой победы под Ленинградом.

Слава воинам Ленинградского фронта!

Слава трудящимся города Ленина!

Вечная слава героям, павшим в борьбе за город Ленина, за свободу и независимость нашей Родины!»[531]

В ознаменование одержанной победы в 20 часов город Ленина салютовал доблестным войскам Ленинградского фронта. Один за другим прогремели 24 залпа из 324 орудий. Били орудия на Марсовом поле, на берегах Невы, била корабельная артиллерия флота. Вся наша необъятная страна слушала по радио голос ликующего Ленинграда, все советские люди радовались великому торжеству города русской славы.

Благодарность Военного совета еще более вдохновила советских воинов на боевые подвиги.

С 27 января войска 42-й армии развернули наступление в юго-западном направлении, отбрасывая противника в лесисто-болотистый район[532].

К этому времени немецко-фашистские войска уже нигде не имели сплошного фронта обороны. Противник, учитывая, что в лесисто-болотистой местности зимой боевые действия развертываются преимущественно за населенные пункты и дороги, при отступлении взрывал мосты, сжигал населенные пункты, минировал дороги, устраивал на них завалы.

Упорное сопротивление немецко-фашистские войска оказали частям 42-й армии в крупном населенном пункте Волосово, являвшемся базой снабжения врага. Командир 90-й стрелковой дивизии 108-го стрелкового корпуса попытался овладеть Волосовом с ходу силами 205-го и 31-го гвардейского танковых полков, приданных дивизии. Однако эти попытки успеха не имели. Задача по овладению Волосовом была возложена на 11-ю стрелковую дивизию 122-го стрелкового корпуса. Командир дивизии решил оставить на северной окраине населенного пункта заслон, в ночь на 28 января обойти Волосово одним полком с запада, другим – с востока и одновременным ударом с разных сторон разгромить противника. Для решения этой задачи командир дивизии привлек подошедшие к Волосову 321-й гвардейский минометный и 509-й истребительно-противотанковый полки, приданные 90-й стрелковой дивизии. Во второй половине ночи, после залпа полка реактивной артиллерии, части 11-й стрелковой дивизии при поддержке артиллерии внезапно для врага ворвались в Волосово и к утру 28 января полностью очистили его от врага. На поле боя противник оставил до 1,5 тыс. убитыми. Части 11-й стрелковой дивизии захватили 48 орудий разных калибров, 2 минометные батареи, 70 пулеметов, 7 танков, склады с боеприпасами, продовольствием и другое имущество[533].

После овладения Волосовом войска 42-й армии начали быстро продвигаться в юго-западном направлении. Пройдя за трое суток до 50 км, они 30 января главными силами вышли к р. Луге и захватили плацдармы на ее левом берегу.

В полосе 67-й армии события с 24 по 30 января развертывались следующим образом. Противник, стремясь обеспечить отвод своих частей из районов Пушкина, Слуцка и Тосно, оказывал войскам армии упорное сопротивление. 24 января 118-й стрелковый корпус, отразив восемь контратак врага, ворвался с севера и востока в Ульяновку и завязал уличные бои в городе. К исходу дня в состав армии вошел 110-й стрелковый корпус, овладевший городами Пушкином и Слуцком. С выходом частей этого корпуса к р. Ижоре создалась реальная возможность окружения группировки врага, оборонявшейся юго-восточнее Слуцка. Однако эту возможность войска 67-й армии упустили. Воспользовавшись тем, что наши войска приостановили наступление, противник, оставив мелкие заслоны, в ночь на 25 января начал поспешно выводить части из этого района по шоссе Слуцк – Федоровское – Вырица.

В течение 25–26 января войска армии продолжали наступление в южном и юго-западном направлениях. 110-й стрелковый корпус форсировал р. Ижору и, нанеся удар вдоль железной дороги на Вырицу, к исходу 26 января одной дивизией вышел к р. Суйде в районе Виркина. 116-й стрелковый корпус 25 января, сломив сопротивление частей 24-й пехотной дивизии противника, прорвал сильно укрепленную отсечную позицию врага по Октябрьской железной дороге южнее ст. Поповка и за два дня продвинулся в южном направлении на 14–17 км. 118-й стрелковый корпус 25 января, сломив сопротивление противника в Ульяновке, освободил этот город и железнодорожный узел от немецко-фашистских захватчиков. После освобождения Ульяновки 124-я стрелковая дивизия развернулась в юго-восточном направлении и начала наступать на Тосно.

В ночь на 26 января противник предпринял контратаки против частей дивизии силами до двух рот пехоты в районе Галашовки. Отразив контратаки врага, части 124-й стрелковой дивизии начали продвигаться к Тосно и утром ворвались в город с северо-запада. К этому времени в Тосно уже вела бои 18-я стрелковая дивизия Волховского фронта. Совместными усилиями части 124-й и 18-й стрелковых дивизий к 10 часам утра полностью очистили город от врага. К исходу 26 января части 118-го стрелкового корпуса овладели рубежом Ново-Лисино, Строение.

Необходимо отметить, что 67-я армия из-за слабой организации боя и управления войсками не выполнила требований командующего фронтом об уничтожении группировок врага в районах Пушкина, Слуцка, Ульяновки и Тосно, а также о выходе к 26 января на рубеж Вырица, Лисино-Корпус.

Командование фронта вечером 26 января указало командующим армиями[534] на то, что продвижение армий, несмотря на отсутствие сплошного фронта обороны и слабое сопротивление разрозненных и неуправляемых групп противника, продолжает развиваться исключительно медленно. Для боев было характерно выталкивание, а не окружение и уничтожение отходящего врага.

Такое положение командующий фронтом объяснял плохим управлением, продолжавшимися лобовыми атаками, отсутствием дерзкого обходного маневра и атак противника с фланга и тыла, а также тем, что командиры дивизий и корпусов не использовали направления, на которых намечался успех.

В соответствии с указаниями командования фронта 67-я армия должна была к 16 часам 27 января принять в свой состав 117-й стрелковый корпус из 42-й армии, а управление 116-го стрелкового корпуса и 13-ю стрелковую дивизию вывести в резерв фронта. Войска 67-й армии получили задачу нанести главный удар на правом фланге в направлении Сиверской и к 28 января главными силами выйти на рубеж Даймище, Рождествено, Большево, Вырица, Лисино-Корпус, надежно обеспечивая левый фланг ударной группировки фронта. Одновременно войскам армии приказывалось быть в готовности к уничтожению группировки врага, оборонявшейся в районе Любани, в случае ее прорыва на Лисино-Корпус.

В течение 27 и 28 января войска 67-й армии, преодолевая сопротивление противника и отражая его контратаки, продолжали наступление. Особенно упорное сопротивление гитлеровцы оказывали правофланговым соединениям армии. Это объяснялось тем, что действующий южнее Красногвардейска 50-й армейский корпус противника имел задачу обеспечить отвод 26-го и 28-го армейских корпусов из района Тосно, Любани в район Луги.

На исходе 28 января 117-й стрелковый корпус двумя дивизиями вел бой с остатками 126-й и 11-й пехотных и частями 12-й танковой дивизий противника за Нов. Колено (1,5 км северо-восточнее Тихковицу), Карташевскую и Куровицы. 110-й стрелковый корпус, форсировав реки Суйду и Оредеж, частями двух стрелковых дивизий овладел крупным населенным пунктом Вырица. 118-й стрелковый корпус овладел рубежом Каушта, Лисино-Корпус. В связи с решением командующего фронтом о выводе 118-го стрелкового корпуса во фронтовой резерв части этого корпуса прекратили дальнейшее наступление и закрепились на достигнутом рубеже. 29 января корпус, сдав оборонительный рубеж частям 14-го укрепленного района, был выведен в район Пушкина.

Таким образом, с 29 января армия вела наступление, имея в своем составе 117-й и 110-й стрелковые корпуса, которые раньше не входили в ее состав, что затрудняло управление войсками.

В течение ночи на 29 января части 117-го стрелкового корпуса продолжали наступление на подступах к Сиверской, а 110-й стрелковый корпус совершал марш из района южнее Вырицы. К 9 часам 30 минутам части этого корпуса развернулись на рубеже восточнее Изоры и Дружной Горки и начали наступление в общем направлении на Бол. Дивенку. Из-за исключительно тяжелых условий лесисто-болотистой местности и бездорожья артиллерия отстала, и пехота при наступлении не имела должной артиллерийской поддержки. 29 и 30 января продолжались бои за Сиверскую – крупный опорный пункт и базу снабжения противника на железной дороге Ленинград – Луга. Гитлеровцы в этом районе силами 12-й танковой и остатками 212, 126 и 11-й пехотных дивизий оказывали войскам армии упорное сопротивление и неоднократными атаками пехоты с танками пытались задержать продвижение наших частей.

117-й стрелковый корпус, введя в бой дивизию из второго эшелона, сломил сопротивление вражеских частей на рубеже р. Оредеж западнее Сиверской и начал развивать наступление вдоль шоссе от Выра в южном направлении. 123-я стрелковая дивизия этого корпуса 29 января завязала уличные бои в Сиверской. Одновременно 110-й стрелковый корпус наступал в обход Сиверской с юга. 30 января войска армии после упорных уличных боев уничтожили противника в этом населенном пункте, окружили подразделения врага в Рождествене и Большеве, где в последующем и уничтожили их.

В боях севернее Сиверской, где противник оказывал ожесточенное сопротивление, советские воины проявили исключительное упорство, настойчивость и героизм. Так, 27 января при бое за дер. Пижму противнику удалось окружить взвод автоматчиков 92-го стрелкового полка 201-й стрелковой дивизии 117-го стрелкового корпуса. Командир взвода лейтенант В. Г. Недошивин был ранен, но продолжал руководить боем. Четырежды враг предпринимал попытку уничтожить советских воинов. Отразив контратаки противника, взвод перешел в решительную атаку, обратил фашистов в бегство и соединился с другими подразделениями полка. Развивая наступление и применив умелый маневр, взвод вышел в тыл гитлеровцам, оборонявшим Воскресенское, и обеспечил быстрый захват этого сильно укрепленного пункта. 28 января в бою за дер. Меньково офицер Недошивин был вновь ранен, но снова не покинул поля боя. В последующих боях коммунист Недошивин также проявил личную храбрость и мужество, показал себя подлинным патриотом Родины, мастерски владеющим своим делом. С начала Великой Отечественной войны он 11 раз был ранен, получив при этом 42 раны[535].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 октября 1944 г. лейтенанту Вениамину Георгиевичу Недошивину было присвоено звание Героя Советского Союза.

В то время когда Ленинградский фронт развивал наступление на кингисеппском и лужском направлениях, в полосе Волховского фронта происходило следующее.

В ночь на 21 января 8-я армия вела разведку. В 5 часов утра разведывательные группы обнаружили, что противник, прикрываясь инженерными заграждениями и сильными арьергардами, начал отходить с занимаемых позиций в юго-западном направлении. Войска 8-й армии[536] под командованием генерал-майора Ф. Н. Старикова перешли в преследование и, преодолевая огневое сопротивление вражеских арьергардов и его заграждения, к 12 часам 21 января овладели рядом населенных пунктов. Во второй половине дня войска армии продолжали преследование противника. При содействии 18-й стрелковой дивизии войска 67-й армии Ленинградского фронта овладели городом и важным железнодорожным узлом Мга.

В первый день наступления войска 8-й армии продвинулись в юго-западном направлении на 8–12 км, очистили от противника железнодорожный участок Мги, Малукса и к вечеру завязали бои за сильно укрепленный оборонительный рубеж врага на левом берегу р. Мга.

Немецко-фашистскому командованию в этот день удалось вывести из боя 227-ю пехотную дивизию, которая срочно перебрасывалась в район западнее Гатчины против войск Ленинградского фронта. Таким образом, войскам 8-й армии к исходу 21 января противостояла только одна (212-я) пехотная дивизия противника, насчитывавшая около 7750 человек. В двух стрелковых дивизиях и одной стрелковой бригаде 8-й армии[537] к этому времени было 13 167 человек. Следовательно, наши войска значительного превосходства над противником не имели. Лесисто-болотистая местность затрудняла наступление частей армии и благоприятствовала врагу в организации обороны. Наступившая оттепель не позволяла нашим войскам действовать вне дорог. Недостаток дорог приводил к отставанию артиллерии, и наши войска были вынуждены ночью подтягивать отстававшую артиллерию и тылы, прерывая наступление. Ночью действовали лишь небольшие отряды, которые вели разведку и бои с арьергардами противника. Немецко-фашистское командование, используя перерыв в боевых действиях, по ночам отводило свои части на заранее подготовленные к обороне рубежи. Такими рубежами в полосе действий 8-й армии являлись р. Мга, а также Октябрьская железная дорога.

Войска армии, возобновив с утра 22 января наступление, в течение дня продвинулись на 15–20 км и освободили от захватчиков ряд населенных пунктов, в том числе мощный узел сопротивления врага – Шапки.

23–24 января 8-я армия продолжала развивать наступление в юго-западном направлении. К исходу 24 января наши войска вышли на подступы к Тосно и Ушам.

В ночь на 25 января войска 8-й армии и занимаемый ею участок фронта были переданы 54-й армии, а полевое управление 8-й армии начало передислоцироваться на левое крыло фронта.

Как уже указывалось, войска 54-й армии, которыми командовал генерал-майор С. В. Рогинский, в течение 15–20 января вели наступление на любанском направлении. К исходу 20 января они вклинились в оборону противника до 3,5 км на участке южнее Смердыни, 3 км восточнее Дидвина. К этому времени перед войсками 54-й армии на заранее подготовленных позициях оборонялись основные силы 121-й и 21-й пехотных дивизий, испанский легион, боевая группа пехотной дивизии СС «Полицай», 12-я и 13-я авиаполевые дивизии.

В ночь на 21 января немецко-фашистское командование начало отводить свои войска с участков северо-восточнее и юго-восточнее Любани, удерживая позиции в районе вклинения наших войск. Одновременно противник вывел из боя боевую группу пехотной дивизии СС «Полицай», оборонявшую позиции южнее р. Тигоды до Лезно, и начал перебрасывать ее против войск 59-й армии. В районе Чудова противник частями 21-й пехотной и 13-й авиаполевой дивизий продолжал удерживать позиции по р. Волхов.

Отход врага создал благоприятные условия для развития наступления войск 54-й армии. В течение 21–24 января войска армии, преследуя врага на правом фланге и вдоль р. Тигоды в направлении на Трубников Бор, вели бои по расширению прорыва на любанском направлении. Противник отходил на флангах, а на Любанском направлении оказывал упорное сопротивление. По мере приближения наших войск к Октябрьской железной дороге сопротивление врага усилилось и на флангах.

За четыре дня наступления войска 54-й армии, имея незначительное продвижение на любанском направлении, на отдельных участках продвинулись до 20 км. Наши части нанесли значительные потери 21-й пехотной дивизии врага, которая 24 января была преобразована в боевую группу.

В последующие дни советское командование произвело некоторую перегруппировку войск. Соединения 8-й армии после передачи их в состав 54-й армии были объединены управлением 119-го стрелкового корпуса[538]. В состав корпуса вошла также 177-я стрелковая дивизия, действовавшая на правом фланге 54-й армии. В состав 115-го стрелкового корпуса вошла 53-я стрелковая бригада, а в состав 111-го стрелкового корпуса – 14-я стрелковая бригада. 198-я и 285-я стрелковые дивизии были выведены в резерв фронта.

В течение 25 января войска армии производили частичную перегруппировку и готовились к возобновлению наступления. В 9 часов 26 января 115-й стрелковый корпус начал наступление. Противник сильным огнем и контратаками в течение дня сдерживал наступавшие части корпуса. Одновременно немецко-фашистское командование вывело из боя один из полков 121-й пехотной дивизии, оборонявшей позиции в районе Любани, и начало переброску его к ст. Передольской, где войска 59-й армии создали непосредственную угрозу выхода на железную дорогу Ленинград – Дно.

В ночь на 26 января наступление войск 54-й армии развернулось на всех участках.

119-й стрелковый корпус сломил сопротивление противника и, развивая наступление, ворвался в Тосно. К 10 часам утра части корпуса во взаимодействии со 124-й стрелковой дивизией Ленинградского фронта полностью очистили от захватчиков районный центр Ленинградской области, город и железнодорожный узел Тосно. Одновременно наши войска овладели населенными пунктами Ушаки и Жары. Приказом Верховного Главнокомандующего 364-й стрелковой дивизии и 1-й стрелковой бригаде, способствовавшим освобождению Тосно, было присвоено наименование Тосненских.

115-й стрелковый корпус одной дивизией к утру 26 января вышел к железной дороге в 5 км юго-восточнее Любани и овладел ст. Померанье.

В течение 26 января войска армии очищали от противника участок железной дороги Тосно – Жары, а на любанском направлении овладели рядом населенных пунктов. Вражеское командование в этот день вывело из боя испанский легион и перебросило его в направлении Луги. Группировка врага в районе Любани ослабла. К исходу 27 января части противника, оборонявшие Любань, были охвачены нашими соединениями с трех сторон. Упорные бои за город продолжались весь день 28 января. В ожесточенном сражении войска армии сломили сопротивление частей 121-й немецкой пехотной дивизии и овладели городом и железнодорожной станцией Любань, отбросив врага в юго-западном направлении.

Восемь соединений и частей, участвовавших в освобождении города, получили почетное наименование Любанских.

На чудовском направлении в течение 24–27 января наши войска имели незначительное продвижение. 28 января сопротивление врага было сломлено. Наши части овладели станцией и поселком Бабино, Карловкой, Торфяным и продолжали наступление в направлении Чудова с северо-востока и севера.

С востока к городу продвигались части 2-го укрепленного района. К исходу дня враг, оборонявший Чудово, был блокирован нашими войсками, а в ночь на 29 января ударами с запада, с севера и востока почти полностью уничтожен. Город и крупный железнодорожный узел Чудово был освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

Приказом Верховного Главнокомандующего четырем стрелковым дивизиям Волховского фронта было присвоено почетное наименование Чудовских.

Таким образом, 29 января Октябрьская железная дорога – основная магистраль, связывающая Москву с Ленинградом, – на всем своем протяжении была очищена от вражеских войск. 30 января войска армии, развивая наступление, отбросили противника от Октябрьской железной дороги на 10–20 км.

После потери Любани и Чудова вражеское командование, опасаясь окружения своих частей, действовавших перед войсками 54-й армии, начало быстро отводить их в направлении Луги. Войска армии перешли в преследование во всей полосе действий и к исходу 30 января, выйдя на рубеж южнее Слудиц, пос. Новинка, Еглино, (иск.) Ловецкая, Апраксин Бор, Пятница, Сенная Кересть и Глушица, перерезали железные дороги Новгород – Ленинград и Чудово – Кингисепп.

Войска 59-й армии после разгрома противника в районе Новгорода произвели перегруппировку своих сил и 21 января возобновили наступление. Соединениям армии предстояло прорвать вторую полосу обороны врага, передний край которой проходил по р. Керести, оз. Вяжицкому, р. Веронде. От этой линии до рубежа р. Луга простирается почти сплошная цепь болот. Дорожная сеть в этом районе развита очень слабо. В таких трудных условиях развернулась ожесточенная борьба за межболотные дефиле, которые противник оборонял, опираясь на заранее подготовленные опорные пункты.

При действиях в лесисто-болотистой местности особое значение приобретали инженерные войска. К этому времени в состав армии была включена 12-я инженерно-саперная бригада и внутри армии произошла новая расстановка инженерных частей и соединений. Каждый стрелковый корпус обеспечивался одной инженерно-саперной бригадой, а 6-й стрелковый корпус, кроме того, и 109-м отдельным моторизованным инженерным батальоном.

Отход немецко-фашистских войск перед 8-й и 54-й армиями Волховского фронта, как уже указывалось, внес существенные изменения в обстановку. Перед войсками левого крыла фронта встала задача всемерно ускорить наступление, с тем чтобы возможно быстрее овладеть Лугой, перерезать пути отхода соединениям противника, отступавшим из районов Тосно, Любани и Чудова в юго-западном направлении, и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта окружить и уничтожить эти соединения врага.

Командующий Волховским фронтом утром 22 января указал командующему 59-й армией[539], что быстрота действий на этом важнейшем направлении является основным залогом успеха в окружении и уничтожении сил противника, действующих к северу и северо-востоку от Луги.

Отсутствие у противника сильных оперативных резервов вынуждало его использовать разрозненные подразделения и части, которые он в большинстве случаев брал с участков фронта, еще не подвергнувшихся удару наших войск. Эти резервы, будучи подчас слабо обеспеченными средствами усиления, при энергичных и дерзких действиях наших войск могли легко окружаться и уничтожаться. Малейшая медлительность в действиях позволяла противнику приводить свои силы в порядок и организовывать сопротивление на промежуточных рубежах.

Командующий фронтом приказал командующему 59-й армией разъяснить всем генералам и старшим офицерам, а через них довести до сведения всего офицерского состава и бойцов, что только энергичные и дерзкие действия войск обеспечат быстрое и решительное выполнение задачи по окружению и уничтожению противника.

Далее командующий фронтом приказывал не терять времени, наступление вести непрерывно, активно отыскивая фланги противника, блокируя занимаемые им населенные пункты; действовать главными силами с решительным охватом флангов врага и выходом на его тылы. При отходе противника рекомендовалось применять решительное параллельное преследование, а в случае необходимости – и бой с перевернутым фронтом. Штабы дивизий и корпусов иметь в непосредственной близости к войскам.

Немецко-фашистское командование, стремясь не допустить развития наступления наших войск на новгородско-лужском направлении, перебрасывало против соединений 59-й армии войска с других участков 18-й и 16-й армий. Чтобы объединить управление различными частями, противник формировал временные боевые группы. К исходу 21 января на рубеже Спасская Полнеть, ст. Татино действовала наиболее сильная боевая группа «Шульдт» в составе 2-й пехотной бригады СС, остатков 28-й легкопехотной дивизии и частей 24, 121 и 21-й пехотных дивизий. Направление на Финев Луг, которое прикрывала группа «Шульдт», выводило во фланг и тыл 28-му армейскому корпусу противника, отступавшему с любанско-чудовского участка фронта. В межболотном дефиле на рубеже Заполье, Вашково оборонялась боевая группа «Шпет», сформированная из остатков 1-й авиаполевой дивизии и части сил кавалерийского полка «Норд». На рубеже Изори, Лентьево действовали части 8-й легкопехотной дивизии, а направление вдоль шоссейной и железной дорог от Новгорода на Шимск прикрывала боевая группа «Фюргут» в составе частей 290-й пехотной дивизии и основных сил кавалерийского полка «Норд».

Таким образом, 21 января противник наиболее слабо прикрыл направление вдоль железной дороги Батецкая – Луга. От войск 59-й армии требовалось быстрыми и решительными действиями сломить сопротивление оборонявшихся на этом направлении частей врага, не дав противнику времени для переброски сил с других участков фронта. Однако частям 6-го стрелкового корпуса в течение нескольких дней не удавалось преодолеть сопротивление противника в районе Нащи 1-е, Люболяды и пройти через межболотные дефиле. Это позволило вражескому командованию значительно усилить свои части, прикрывавшие направления на Оредеж и Батецкую. К 23 января в район севернее ст. Люболяды противник перебросил с любанско-чудовского участка фронта боевую группу пехотной дивизии СС «Полицай» и создал так называемую группу «Бок». К 24 января из группы «Шульдт» в группу «Шпет» были переброшены части 21-й и 24-й пехотных дивизий. Усиление группировки врага привело к затяжным боям. Темпы продвижения наших войск, действовавших вдоль железной дороги на Батецкую, замедлились. Это объясняется тем, что 6-й стрелковый корпус был ослаблен предыдущими боями, а личный состав утомлен. В 29-й танковой бригаде на 20 января оставалось всего восемь исправных танков. Было бы целесообразно наращивать усилия наших войск вдоль железной дороги путем ввода в сражение на этом направлении из второго эшелона 7-го стрелкового корпуса. Однако этот корпус по решению командующего фронтом использовался для развития успеха в юго-западном направлении на Менюши с последующим ударом в направлении ст. Передольской. Частям 6-го стрелкового корпуса пришлось прорывать заранее подготовленную полосу обороны противника. К тому же на действия наших войск отрицательно влияла оттепель. Имевшиеся немногочисленные дороги стали труднопроходимыми, что приводило к отставанию артиллерии, затрудняло подвоз и эвакуацию.

21–23 января 112-й стрелковый корпус вел упорные бои с частями боевой группы «Шульдт» за Мал. и Бол. Замошье, Оссию, ст. Татино, Заклинье. Противник неоднократно переходил в контратаки. К исходу 23 января наши части преодолели сопротивление врага и начали развивать наступление фронтом на северо-запад. К 26 января вторая полоса вражеской обороны была прорвана. К исходу дня части корпуса овладели рубежом Мал. Замошье, Село-Гора, Поддубье, Либуницы. Бои носили крайне ожесточенный характер. Населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки.

Упорству врага советские воины противопоставили несокрушимую волю к победе, мужество и героизм. В бою за дер. Поддубье 24 января навеки обессмертил свое имя командир отделения стрелковой роты 1249-го стрелкового полка 377-й стрелковой дивизии сержант С. М. Черепанов. Он первым поднялся в атаку. Подбежав к крайнему дому, из окна которого строчил вражеский пулемет, Черепанов метко брошенной гранатой уничтожил пулемет, мешавший продвижению наших подразделений. В бою за деревню отважный воин был ранен, но продолжал сражаться. Противник предпринимал яростные контратаки, стремясь выбить наше подразделение из деревни. После 10 вражеских контратак в живых из стрелкового отделения остался один Черепанов. До сотни гитлеровцев бросились к нему, пытаясь захватить в плен. Сержант Черепанов огнем из своего автомата и автоматов убитых товарищей расстреливал контратаковавших врагов. Когда кончились патроны, комсомолец Черепанов с возгласом «За Родину!» гранатой подорвал себя и группу фашистов, пытавшихся схватить его. В этом бою отважный воин уничтожил 72 гитлеровца[540].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 октября 1944 г. сержанту Сергею Михайловичу Черепанову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Особенно большие трудности в ходе наступления пришлось преодолеть частям 377-й и 310-й стрелковых дивизий, действовавшим на сильно заболоченной местности. Личный состав двигался по колено в воде; орудия вытаскивали на руках. Артиллерия вследствие бездорожья отставала, задерживая продвижение пехоты. Необходимо отметить, что части корпуса не всегда использовали возможности обхода и часто ввязывались в бои за укрепленные пункты обороны врага.

24 января командующий фронтом указал командующему 59-й армией[541] на то, что операция на лужском направлении развивается все еще медленно. 112-й и 6-й стрелковые корпуса не использовали полностью всех возможностей для маневра в своих полосах и поэтому много времени теряли на прогрызание или пробивание брешей в обороне противника на его промежуточных рубежах. Недостаточно активно использовались лыжные подразделения для обхода и охвата флангов противника через болота и лесисто-болотистые дефиле. Слабо велась разведка противника перед фронтом и на флангах. Населенные пункты, превращенные противником в узлы сопротивления, наши войска в течение длительного времени штурмовали, вместо того чтобы их блокировать и обходить.

Отметив все эти недостатки, командующий фронтом потребовал от командующего армией не распылять силы по фронту, а массировать их немедленно на направлении наибольшего успеха войск. Активно и на широком фронте вести разведку противника, стараясь выявить слабые места в его обороне и определить наивыгоднейшие направления для охвата и обхода вражеских оборонительных рубежей. Разведывательные и лыжные подразделения использовать прежде всего для разведки флангов противника и путей обхода и охвата его группировок.

Войска армии получили задачу не позднее 29–30 января овладеть Лугой, а левофланговыми соединениями выйти на рубеж Луга, Сольцы.

В то время когда 112-й стрелковый корпус вел бои на правом фланге армии, соединения 6-го стрелкового корпуса (65, 239, 286-я стрелковые дивизии и 29-я танковая бригада) наступали вдоль железной дороги Новгород – Батецкая. Ожесточенные бои развернулись в межболотном дефиле юго-западнее болота Долговский Мох. Здесь противник во второй полосе обороны имел сильные опорные пункты.

За четыре дня боев части корпуса не добились сколько-нибудь значительного успеха. Вражеское командование тем временем усиливало боевую группу «Шпет», действовавшую на этом направлении. Возможность быстрого развития наступления вдоль железной дороги на Батецкую наши войска упустили. Подтянув артиллерию и введя в бой дивизию из второго эшелона, корпус только 25 января смог сломить сопротивление врага, овладеть Люболядами и Вашковом. К исходу 26 января вторая полоса обороны противника была прорвана и на этом направлении, узкое межболотное дефиле преодолено, а части 6-го стрелкового корпуса на своем правом фланге вышли к р. Луге.

Более успешно в течение 21–26 января действовали 7-й и 14-й стрелковые корпуса.

7-й стрелковый корпус (256-я, 382-я стрелковые дивизии и 7-я гвардейская танковая бригада) имел задачу наступать на стыке 6-го и 14-го стрелковых корпусов, прорвать оборону противника на р. Веронде, а затем, двигаясь в западном направлении, выйти к ст. Передольской и перерезать железную дорогу Ленинград – Дно. Перед левофланговыми частями ставилась задача наступать в направлении Менюши, Медведя, обеспечивая боевые действия 14-го стрелкового корпуса от возможных ударов противника с запада.

22 января корпус перешел в наступление. 7-я гвардейская танковая бригада с приданными ей самоходно-артиллерийским полком и моторизованным инженерным батальоном частью сил завязала бой за дер. Суточки, а основными силами переправилась через реки Змейку и Веронду и совместно с передовым отрядом 256-й стрелковой дивизии неожиданно для врага атаковала с востока и юго-востока Кшентицы. В Кшентицах в это время находился штаб пехотного полка 8-й легкопехотной дивизии врага. Гарнизон этого населенного пункта состоял из батальона пехоты, саперного батальона и роты связи. Противник имел до 25 противотанковых орудий и 4–6 минометных батарей.

Части противника, находившиеся в Кшентицах, поддерживались огнем до дивизиона артиллерии[542]. Отразив все контратаки врага, наши части к 22 часам овладели Кшентицами и отбросили остатки разгромленного гарнизона к Видогощь. В этот же день стрелковые части овладели Богдановом и Суточками. Таким образом, уже в первый день боя система вражеской обороны на второй оборонительной полосе по р. Веронде была нарушена и наши части получили возможность для дальнейшего развития наступления. Оборонявшиеся на этом направлении части 8-й легкопехотной дивизии не смогли противостоять удару 7-го стрелкового корпуса. 23 января части корпуса наступали в юго-западном направлении.

Командующий армией 24 января поставил 7-му стрелковому корпусу задачу овладеть межболотным дефиле севернее болота Стеховское и, введя в бой главные силы 256-й стрелковой дивизии в районе отм. 47 (6 км западнее Видогощь), развивать наступление в западном и юго-западном направлениях. Сильный опорный пункт обороны противника Менюши приказывалось обойти с севера и юга.

Противник, выбитый из Видогощи, укрепился в рощах западнее этого населенного пункта. 7-я гвардейская танковая бригада под прикрытием батальона 934-го стрелкового полка начала выдвигаться от Видогощи в западном направлении. Бригада имела задачу наступать в направлении ст. Передольской. Наши танки подавили огневые точки врага, что позволило стрелковому батальону беспрепятственно продвигаться за бригадой. За пять часов части бригады в исключительно тяжелых условиях лесисто-болотистой местности и распутицы по единственной дороге продвинулись до 15 км и, форсировав р. Лугу, выбили противника из Теребонь.

Противник, подтянув пехоту, противотанковую артиллерию, минометы, пытался огнем приостановить продвижение частей танковой бригады. Одновременно авиация противника (до 50 самолетов Ю-87) нанесла бомбовый удар по нашим войскам. Но это не остановило советских танкистов.

25 января командующий фронтом через Ленинградский штаб партизанского движения приказал партизанам овладеть районом ст. Передольской и связаться там с нашими танкистами и пехотой[543].

К исходу 25 января 7-я гвардейская танковая бригада была усилена еще одним батальоном 934-го стрелкового полка. Продолжая продвигаться и ночью, части бригады уже к утру 26 января овладели рядом населенных пунктов южнее р. Луги и завязали бои с противником в 3,5–4 км восточнее ст. Передольской.

27 января танковая бригада установила связь с командирами двух партизанских отрядов, а вечером 27 января в штаб 7-й гвардейской танковой бригады для организации взаимодействия прибыл командир 5-й Ленинградской партизанской бригады К. Д. Карицкий.

В то время когда танковая бригада развивала наступление в западном направлении, стрелковые дивизии двигались в юго-западном направлении на Медведь. 25 января ударом с юго-востока и северо-запада они выбили противника из Менюш. В боях за Менюши части корпуса захватили у врага 40 орудий и 80 автомашин артиллерийского полка 8-й легкопехотной дивизии. 26 января корпус вел бои с противником в 1–1,5 км северо-восточнее Медведя и Верх. Прихона.

Таким образом, части 7-го стрелкового корпуса за пять дней боев прорвали вторую полосу обороны противника по р. Веронде и, продвинувшись в западном и юго-западном направлениях на 30–35 км, вышли к р. Луге, создав угрозу перехвата железной дороги Ленинград – Дно в районе ст. Передольской, а также к р. Мшаге в районе Медведя. Наступлением в западном направлении к ст. Передольской и в юго-западном направлении на Медведь наши части глубоко вклинились в расположение противника. В результате от немецко-фашистских войск был очищен район, расположенный между реками Верондой, Лугой, Кибой, Мшагой и Шелонью.

14-й стрелковый корпус после ликвидации разрозненных групп противника в лесах западнее Новгорода в течение 21 января перегруппировал свои силы, подтянул артиллерию. Корпус в составе 378, 191, 225-й стрелковых дивизий и 16-й танковой бригады получил задачу наступать от Новгорода в юго-западном направлении, очистить от врага район между оз. Ильмень и р. Веряжей, прорвать оборону противника по р. Веронде, а затем выйти к р. Шелонь и овладеть Шимском.

22 января части корпуса перешли в наступление. Наибольших успехов в этот день добилась правофланговая 378-я стрелковая дивизия, наступавшая вдоль железной и шоссейной дорог на Шимск. Эта дивизия за день продвинулась на 12 км и вышла ко второй полосе обороны врага. Быстрое продвижение дивизии создало угрозу обхода частей противника, оборонявшихся восточнее железной дороги. Вражеское командование было вынуждено отвести свои войска на этом участке.

23 января с 12 часов дня корпус продолжал наступление. Для прорыва обороны противника на р. Веронде командир корпуса решил нанести удар силами 16-й танковой бригады и частями 378-й стрелковой дивизии, составившими подвижный отряд корпуса, на наименее защищенном участке севернее Бол. Подсонья, а затем обойти опорные пункты врага и развивать наступление в направлении Шимска. К исходу дня наши части форсировали р. Веронду. Наступление не прерывалось и ночью. В течение суток 14-й стрелковый корпус освободил более 40 населенных пунктов и очистил от немецко-фашистских захватчиков западное побережье оз. Ильмень от Новгорода до устья р. Веронды.

Прорыв обороны противника севернее Бол. Подсонья вынудил боевую группу «Фюргут» 24 января начать отход с рубежа р. Веронда. Преследуя врага, части корпуса к исходу 26 января вышли на р. Шелонь и завязали бои за Шимск и Стар. Шимск (2 км вост. Шимска).

В связи с тем что наступление войск 59-й армии южнее р. Шелонь не планировалось, было решено на левый фланг армии перебросить части 150-го укрепленного района, а высвободившиеся на этом участке войска использовать для наступления на лужском направлении.

Необходимо отметить, что в ходе наступления фронт армии все время расширялся и к 26 января увеличился почти вдвое. В условиях лесисто-болотистой местности, бездорожья и распутицы, в условиях, когда армия в составе четырех стрелковых корпусов была вынуждена действовать на нескольких направлениях, разобщенных большими болотистыми пространствами и лесными массивами, управление войсками со стороны командования армии и командиров корпусов чрезвычайно усложнилось. Затрудняла управление войсками в звене армия – корпус и слабая насыщенность района боевых действий постоянными линиями связи. Кабельно-шестовые линии не обеспечивали нормальной связи.

При действиях на местности с большим количеством незамерзших болот сильно возросла потребность в кабельно-шестовых ротах, в то время как Волховский фронт имел некомплект в четыре роты[544]. Зачастую единственным средством управления войсками являлось радио.

Командующий фронтом, чтобы улучшить управление войсками, еще 22 января решил перебросить полевое управление 8-й армии с правого на левое крыло фронта. 26 января 59-я армия передала в состав новой 8-й армии 7-й и 14-й стрелковые корпуса, 7-ю гвардейскую, 122-ю и 16-ю танковые бригады, 150-й укрепленный район (в составе двух батальонов), артиллерийские и инженерные средства усиления. Таким образом, с 27 января 59-я армия вела наступление, имея в своем составе только два стрелковых корпуса и одну танковую бригаду. Значительно уменьшилось в армии также количество артиллерийских и инженерных соединений и частей.

Ближайшей задачей войск 59-й армии являлось овладение рубежом Оредеж, Батецкая, а затем не позднее 29–30 января – Лугой. Для обеспечения своего правого фланга армии предстояло одной стрелковой дивизией наступать в направлении Финев Луг. 8-я армия получила задачу нанести удар через ст. Передольскую и Уторгош в обход Луги с юга и юго-востока, содействуя 59-й армии в овладении городом[545]. Таким образом, фронт наступления 59-й армии резко уменьшился. Это облегчило управление оставшимися в ее составе войсками и позволило более целеустремленно использовать их для овладения Лугой. Однако, как показал последующий ход боевых действий, эти благоприятные условия не были использованы.

27–30 января события в полосе 59-й армии развивались следующим образом.

112-й стрелковый корпус по-прежнему продолжал наступление в двух направлениях – на Финев Луг и Оредеж. 2-я стрелковая дивизия не смогла преодолеть сопротивление боевой группы «Шульдт», хотя и ослабленной переброской части ее сил в группу «Шпет», но еще достаточно сильной. Противник, обеспечивая с юга отход своих войск из района Чудова, оказывал упорное сопротивление частям 2-й стрелковой дивизии и неоднократно переходил в контратаки. Командование же корпуса и 59-й армии не имело резервов и не могло усилить свои части, действовавшие вдоль железной дороги на Финев Луг. За четыре дня боев 2-я стрелковая дивизия продвинулась на 5–6 км, но выполнить поставленной ей задачи не смогла.

Более успешно в эти дни действовали части корпуса, наступавшие в западном направлении. Правый фланг этих частей обеспечивался 2-й стрелковой дивизией, а также одним батальоном 377-й стрелковой дивизии, подразделения которого заняли оборону в населенных пунктах Село-Гора, Радони и Заболотье. В результате трехдневных боев 377-я и 310-я стрелковые дивизии сломили сопротивление противника на заранее подготовленном оборонительном рубеже по р. Луге, форсировали реку и 29 января захватили плацдарм на ее правом берегу. Продолжая развивать наступление, части корпуса 30 января продвинулись на 8–12 км, вышли на рубеж Хрепелки, восточнее Мячина, значительно расширив плацдарм на правом берегу р. Луги. Таким образом, корпус оказался в 16–18 км от г. Оредежа, который имел большое значение для противника, отводившего свои части и технику из районов Любани и Чудова. Так как Витебская железная дорога, подвергавшаяся ночным налетам партизан 5-й и 6-й партизанских бригад, действовала с перебоями, немецко-фашистские войска, используя автотранспорт, отходили по шоссе через Оредеж на Лугу.

Значительную помощь войскам 59-й армии оказала 11-я партизанская бригада, которой командовал Н. А. Бредников. Вечером 30 января отряды этой бригады под покровом темноты бесшумно подошли к Оредежу и внезапно атаковали врага в поселке и на железнодорожной станции. Бой с вражеским гарнизоном продолжался до рассвета. Партизаны подожгли казармы, взорвали автобазу, эшелон с боеприпасами и горючим, два склада с продовольствием, уничтожили 122 автомашины, груженные боеприпасами. Гитлеровцы потеряли в этом бою 460 солдат и офицеров. Разгромив гарнизон врага, партизаны отошли в лес[546].

6-й стрелковый корпус, действовавший вдоль железной дороги на Батецкую, до 30 января вел бои за опорные пункты врага на левом берегу р. Луги. Противник, усилив боевую группу «Шпет», оказывал нашим войскам на этом направлении особенно упорное сопротивление. За четыре дня боев на левом фланге и в центре корпус не добился существенного успеха. На правом фланге корпуса 65-я стрелковая дивизия разгромила врага в Жестяной Горке, а затем форсировала р. Лугу. Преодолевая сопротивление противника и отражая его контратаки, части дивизии последовательно овладели рядом населенных пунктов и к исходу 30 января находились в 1 км восточнее Острова.

Таким образом, к 30 января войска 59-й армии вели бои в верховье р. Луги и задачу по овладению г. Луги не выполнили.

В то время когда войска 59-й армии пытались пробиться в г. Лугу с востока, 8-я армия вела наступление в обход города с юго-востока.

Командующий Волховским фронтом поставил перед 8-й армией задачу нанести главный удар в направлении Медведя, Уторгош, Плюссы, с тем чтобы обойти Лугу с юга и юго-востока и содействовать войскам 59-й армии в овладении этим городом. Ближайшей задачей 8-й армии являлось овладение ст. Передольская, Уторгош, Сольцы и рубежом Великое Село, Уторгош. В последующем войскам армии предстояло не позднее 30 января выйти на рубеж Островно, Плюсса, Николаеве, Сольцы, перехватив железную и шоссейную дорогу Луга – Псков и отрезав пути отхода противника на юг и юго-запад от Луги.

Противник, опасаясь удара в тыл своей группировке, оборонявшейся в районе Старой Руссы, оказал нашим войскам упорное сопротивление на заранее подготовленном оборонительном рубеже по рекам Мшаге и Шелони (на участке от Закибья до устья р. Шелони). 382-я стрелковая дивизия 7-го стрелкового корпуса и 14-й стрелковый корпус овладели 27 января Верхним Прихоном и Старым Шимском, но дальше продвинуться не смогли.

Более успешно до 30 января действовали части 7-го стрелкового корпуса, наступавшие в полосе между реками Лугой и Мшагой. В ночь на 27 января передовой отряд 7-й гвардейской танковой бригады выбил противника с разъезда Кчера. Утром 27 января отряды 5-й партизанской бригады нанесли внезапный удар по врагу на ст. Передольской. Овладев станцией, они удерживали ее до полудня. Противник контратаковал партизан при огневой поддержке подошедшего с севера бронепоезда и вынудил их оставить станцию. На помощь партизанам подоспели танки 7-й гвардейской танковой бригады с десантом, и к исходу дня немецко-фашистские части были вновь выбиты из Передольской[547]. В этот район выдвигалась 372-я стрелковая дивизия, переданная 25 января в состав 7-го стрелкового корпуса из резерва командующего армией. 25 же января 256-я стрелковая дивизия, преодолев сопротивление противника на заранее подготовленном оборонительном рубеже по р. Кибе, к исходу дня овладела участком железной дороги Голубково – разъезд Кчера и рубежом севернее Закибья, Заречья, северо-западная окраина Медведя.

Противник на направлении Передольская, Великое Село, Луга до 28 января не имел крупных сил и оборонялся здесь отдельными подразделениями при поддержке артиллерии, шестиствольных минометов, а 28–30 января – и мелких групп авиации. 28 января немецко-фашистское командование перебросило в район юго-восточнее озер Череменского и Врево полк 285-й охранной дивизии. Сюда же выдвигались части 12-й танковой дивизии.

В районе северо-восточнее Передольской, на правом берегу р. Луги, действовала боевая группа «Шпет», угрожавшая правому флангу 7-го стрелкового корпуса. Вследствие значительного отставания 6-го стрелкового корпуса 59-й армии 7-й стрелковый корпус был вынужден выделять для обеспечения своего правого фланга соответствующие силы, растягивая их вдоль левого берега реки. Это ослабляло части корпуса, наступавшие в западном направлении. Тем не менее 7-й стрелковый корпус, развивая наступление, 29 января овладел Великим Селом, а к исходу 30 января – еще десятью населенными пунктами.

Таким образом, к 30 января войска 8-й армии прорвали оборону противника по р. Кибе, перерезали железную дорогу Ленинград – Дно, но задачу, поставленную командующим фронтом, не выполнили.

Медленное продвижение войск 59-й и 8-й армий Волховского фронта к Луге угрожало сорвать выполнение замысла о выходе войск этого фронта на пути отступления врага. В связи с этим Верховное Главнокомандование еще 29 января дало следующие указания командующему Волховским фронтом:

«За Шимск и Сольцы в бой не ввязываться, это не главное, на этом направлении прикрыться. Главное, возможно быстрее овладеть г. Луга. По овладении Лугой двумя колоннами развернуться и наступать на Псков»[548]. На пополнение фронта было обещано выделить 12–15 тыс. человек и 130 танков.

В этот же день Ставка Верховного Главнокомандования указала командующему Волховским фронтом на то, что наступление основной группировки фронта развивается медленно и требование Ставки овладеть Лугой не позднее 29–30 января не выполняется. Ставка приказала главные усилия войск фронта направить на быстрейшее овладение Лугой, а подвижными частями не позднее 30–31 января перерезать шоссе и железную дорогу южнее Луги. Однако и в ближайшие после 29 января дни войскам левого крыла Волховского фронта не удалось выполнить возложенной на них задачи.

Главной причиной неуспеха войск левого крыла фронта явилось то, что войска были равномерно растянуты на широком фронте, не имели сильной ударной группировки на направлении главного удара, а также резервов для наращивания силы удара. Исключительно тяжелые условия лесисто-болотистой местности и наступившая оттепель вызвали значительный отрыв соединений фронта от станций снабжения, что при недостатке автотранспорта создало напряженное положение со снабжением частей боеприпасами и горючим. Сложные метеорологические условия крайне ограничили действия 14-й воздушной армии, и наши войска не имели должной авиационной поддержки. За 10 дней (21–30 января) авиация 14-й воздушной армии произвела всего 126 самолето-вылетов. Артиллерия вследствие бездорожья часто отставала от наступавших частей. Танковые бригады и самоходно-артиллерийские полки понесли значительные потери и не смогли оказать существенной помощи стрелковым соединениям. Так, например, на 2 февраля в четырех танковых бригадах оставалось 19 танков, а в двух самоходно-артиллерийских полках – всего лишь 4 самоходно-артиллерийские установки[549]. Такое же положение наблюдалось в отдельных танковых полках и огнеметных танковых батальонах. Прибывшие в состав фронта в период с 29 января по 1 февраля три танковых и один самоходно-артиллерийский полк не могли восполнить ранее понесенные потери. Все эти причины снижали темпы продвижения войск фронта.

В то время когда войска Ленинградского и Волховского фронтов, разгромив фланговые группировки 18-й немецкой армии в районах Красного Села, Ропши и Новгорода, развивали наступление на кингисеппском и лужском направлениях, 2-й Прибалтийский фронт производил перегруппировку сил и готовился перейти в наступление войсками своего левого крыла. 10-я гвардейская армия после прекращения наступления южнее оз. Свибло перебрасывалась на рубеж юго-западнее Новосокольников. Одновременно с перегруппировкой войска фронта вели разведку противника и огнем уничтожали живую силу и огневые средства 16-й немецкой армии. 15-я воздушная армия наносила бомбовые и штурмовые удары по скоплениям пехоты и техники врага, главным образом в районах Новосокольников, Маева и ст. Забелье. 21–30 января в сложных метеорологических условиях было произведено 645 самолето-вылетов.

С целью уточнения переднего края обороны противника на участке левого фланга 22-й армии и на участках 10-й и 6-й гвардейских армий в ночь на 29 января действовали усиленные разведывательные отряды силой батальон – полк.

Противник, видимо, обнаружил перегруппировку наших войск и подготовку их к наступлению. Опасаясь окружения своих частей в районе Новосокольников, немецко-фашистское командование в ночь на 29 января начало отводить их из города в западном направлении. В результате ночных действий отрядов 178-й стрелковой дивизии 22-й армии в обход Новосокольников с севера и отрядов 1-й и 185-й стрелковых дивизий в обход города с юга части прикрытия противника были разгромлены. В 6 часов утра подразделения 178-й стрелковой дивизии ворвались в Новосокольники и завязали уличные бои. К 11 часам 30 минутам эта дивизия во взаимодействии с 1-й стрелковой дивизией полностью очистила город и крупный железнодорожный узел Новосокольники от фашистских захватчиков[550]. Соединения левого фланга 22-й армии и правого фланга 10-й гвардейской армии начали преследовать врага в северо-западном направлении и в течение дня 29 января освободили от врага 52 населенных пункта. 30 января противник оказал упорное сопротивление, и наступление наших частей приостановилось.

Из-за недостаточной активности войск 2-го Прибалтийского фронта немецко-фашистское командование смогло произвести 21–30 января перегруппировку сил 16-й армии и бросить части этой армии против войск левого крыла Волховского фронта. Так, 30 января против Волховского фронта противник ввел в действие 8-ю легкопехотную дивизию, часть сил 21-й авиаполевой дивизии, два батальона 32-й и 132-й пехотных дивизий, 303-й дивизион штурмовых орудий. Кроме того, в состав 18-й армии с правого фланга 16-й армии перебрасывалась 58-я пехотная дивизия.

В результате семнадцатидневных напряженных наступательных боев войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали мощную, глубоко эшелонированную в инженерном отношении оборону противника на всем фронте от Финского залива до оз. Ильмень и нанесли серьезное поражение 18-й армии. Немецко-фашистские войска были отброшены от Ленинграда в южном и юго-западном направлениях на 60–100 км, а от Новгорода – на 50–80 км в западном направлении. Совместными усилиями войска Ленинградского и Волховского фронтов очистили от врага Октябрьскую железную дорогу – важнейшую магистраль, связывающую Москву с Ленинградом.

Необходимо отметить, что войска Волховского фронта не выполнили задачу по овладению Лугой к 29–30 января. Противнику удалось из войск, отходивших от Ленинграда, из мгинского выступа, из района Любани, Чудова, от Новгорода, и переброшенной из группы армий «Центр» 12-й танковой дивизии создать в этом районе достаточно сильную группировку и удержать за собой важнейшие коммуникации – железную и шоссейную дороги Луга – Псков.

Главным итогом наступления советских войск с 14 по 30 января явилось выполнение ими важнейшей задачи – полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады и варварских артиллерийских обстрелов.

Глава 4

Выборгско-Нарвская наступательная операция в планах советского Верховного командования и их реализация

§ 1. Выборгско-Нарвская наступательная операция войск Ленинградского фронта: цели, задачи, решение

Совместными боевыми действиями войск Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов при активном участии Краснознаменного Балтийского флота в январе – феврале 1944 г. были освобождены населенные пункты Ленинградской области: Сольцы, Холм, Струги Красные, Дно, Дедовичи, Порхов, Новоржев и др. Этими операциями завершалось наступление сил фронтов (начатое 14.01.44 г.) и в ходе наступательных действий было нанесено поражение группе армий «Север» – она была отброшена на 220–280 км на запад. Три дивизии врага были уничтожены, а 23 – разгромлены. Войска Ленинградского фронта, развивая успешное наступление, вышли на подступы к городам Пскову и Острову, где встретили упорное сопротивление противника на заранее подготовленном оборонительном рубеже. Ставка Верховного Главнокомандования отдала Ленинградскому и 2-му Прибалтийскому фронтам приказ перейти к обороне и приступить к подготовке новой наступательной операции. Одновременно войска этих фронтов вели бои местного значения на подступах к Псковско-Островскому укрепленному району. Войска 2-го Прибалтийского фронта завершили Старорусско-Новоржевскую наступательную операцию (начатую 18.02.44) и в результате успешных действий 1-й Ударной и 23-й армий продвинулись до 160 км.

В эти первые мартовские дни авиация Краснознаменного Балтийского флота начала постановку мин на коммуникациях в ледовых фарватерах противника, нанося массированные удары по его кораблям в Нарвском заливе и губе Кунде. 9 марта левое крыло Ленинградского фронта начало Псковскую наступательную операцию. При первом наступлении 67-й и 54-й армий в период с 9 по 15 марта 1944 г. они успеха не имели. При повторном наступлении, 31 марта – 15 апреля, войска прорвали оборону противника на фронте 18 км и продвинулись вглубь на 13 км, выйдя на рубеж Крапивниха, Явенова, Альхимиво[551].

Исходя из особенностей складывающихся боевых действий на западном театре, Ставка ВГК образовала 3-й Прибалтийский фронт (командующий – генерал армии И. И. Масленников, член Военного совета – генерал-лейтенант М. В. Рудаков, начальник штаба – генерал-лейтенант B. Р. Вашкович)[552]. Нарвское направление оставалось сложным для Ленинградского фронта. Ему приходилось отбивать сильные контратаки противника. Советское командование приветствовало правительство Великобритании по факту открытия второго фронта в Европе. Одновременно наше военное руководство сообщало о том, что подготовка летнего наступления советских войск заканчивается и 10 июня откроется первый тур наступления советских войск на Ленинградском фронте. И уже утром этого дня 215 бомбардировщиков, 155 штурмовиков 13-й воздушной армии, сопровождаемые истребителями, нанесли массированный удар по опорным пунктам врага в районах Старый Белоостров, оз. Светлое, ст. Райяйоки. В течение дня было совершено до 1200 самолето-вылетов. Врагу нанесены тяжелые потери, многие оборонительные сооружения уничтожены, а минные поля подорваны. В воздушных боях было сбито 9 вражеских самолетов.

Однако угроза Ленинграду с севера снята не была. Северная и северо-восточная части Ленинградской области все еще были оккупированы финскими войсками, воевавшими на стороне фашистской Германии и участвовавшими в блокаде Ленинграда, а линия фронта проходила в 32 км от его окраин. Противник удерживал также Южную Карелию. О том, что угроза с севера для Ленинграда была отнюдь не гипотетическая, свидетельствуют события 3–4 апреля 1944 г., когда около 20 немецких бомбардировщиков «Юнкерс-88» предприняли попытку прорыва к Ленинграду со стороны финского района Йоэнсу. Усилиями бойцов 72-го отдельного Краснознаменного радиобатальона ВНОС и истребителей ПВО была сорвана эта операция как последняя попытка налета противника на Ленинград[553].

Начиная с ноября 1943 г. финляндские государственные деятели, осознавая неизбежность поражения, предприняли попытки вывести страну из войны. По воспоминаниям К. Г. Маннергейма, в ноябре социал-демократы впервые подняли вопрос о заключении мира с Советским Союзом. В феврале 1944 г. советник Паасикиви встретился в Стокгольме с советским послом A. M. Коллонтай и запросил условия возможного перемирия. Вернувшись 23 февраля в Хельсинки, советник выступил на заседании правительства Финляндии[554]. Советский Союз предложил считать исходным пунктом переговоров границы, установленные Московским 1940 г. договором с Финляндией; таким образом, предложенные СССР условия перемирия никоим образом не затрагивали суверенитет Финляндии. Но военное и политическое руководство этой страны посчитало такие условия неприемлемыми. Следует отметить, что, стремясь показать руководству Финляндии смертельную опасность затягивания переговоров, 6–7, 17 и 26–27 февраля советские ВВС нанесли бомбовые удары по военным объектам в Хельсинки. Всего было сброшено 2417 т бомб. ПВО столицы Финляндии, усиленная эскадрильей люфтваффе, помешать советским бомбардировщикам не смогла. Из более чем полутора тысяч советских самолетов, принимавших участие в операции, было потеряно с учетом эксплуатационных потерь только 20 машин[555].

В результате 17 марта финляндское правительство еще раз запросило уточненные условия перемирия. 18 апреля финны отвергли и эти предложения. Стало очевидно, что завершение освобождения территории Ленинградской области возможно только путем применения силы. Поэтому одной из важнейших задач ВС СССР на северо-западе летом 1944 г. Ставка ВГК считала разгром финской армии на Карельском перешейке и в Южной Карелии и вывод Финляндии из войны.

За три года финнам при помощи немецких специалистов удалось создать мощные оборонительные рубежи. Особенно сильная система укреплений была создана на Карельском перешейке. Немцы ее называли «Карельским валом». Через весь перешеек были построены полосы обороны. Их глубина достигала 120 км и состояла из трех полос[556]. Первая полоса обороны общей протяженностью около 80 км и глубиной 3–5 км строилась финнами в условиях непосредственного соприкосновения с советскими войсками. Она была оборудована средствами полевой фортификации и строилась по принципу опорных пунктов, прикрывавших все тактически важные направления.

Вторая полоса, наиболее мощная, протяженностью 76 км и глубиной также 3–5 км, располагалась в 15–25 км от переднего края обороны. Она была построена на выгодном естественном рубеже. Эта так называемая линия ВТ являлась основой всей обороны Карельского перешейка и была рассчитана на длительное сопротивление. Она имела большое количество подземных железобетонных сооружений и убежищ. Все эти укрепления прикрывались противотанковыми надолбами и рвами, а также минными полями и проволочными заграждениями.

Третья полоса обороны протяженностью 120 км проходила в 30–40 км южнее и юго-западнее Выборга по линии озер Вуоксовской водной системы через Сумма и Мурила. Особенностью ее являлось то, что она состояла из укреплений бывшей линии Маннергейма, которые частично были восстановлены и усилены развитой системой сооружений полевого типа. Город Выборг финны превратили в укрепленный район, создав вокруг него внешний и внутренний оборонительные обводы. Побережье Финского залива и Ладожского озера были также укреплены на случай отражения десантов советских войск. Используя труднопроходимую лесисто-болотистую местность, финны создали также достаточно мощную оборону и в Южной Карелии, состоящую из шести оборонительных полос, ряда промежуточных и отсечных позиций. Ее общая глубина достигала 180–200 км. На Карельском перешейке и в Южной Карелии оборонялись основные силы финской армии в составе 15 дивизий, восьми пехотных и одной кавалерийской бригады. Войска имели большой опыт ведения боевых действий и были способны к упорному сопротивлению[557].

Командование противника свою оборону на Карельском перешейке, которую они называли «Карельским валом», считало вообще неприступной[558]. Противник полагал, что позиции, укреплявшиеся в течение трех лет, выдержат напор атакующих войск, а сами фортификационные сооружения компенсируют нехватку живой силы. К. Г. Маннергейм, оценивая состояние финской обороны на Карельском перешейке, отмечал: «Численность пехотных частей составляла половину общего количества войск, оборонявших Карельский перешеек на последнем этапе зимней войны, однако они были значительно лучше вооружены, а их артиллерия была несравненно сильнее. Оборона располагала двумя запасными позициями, каждая из которых была короче, чем главная линия обороны в период зимней войны»[559]. По мнению маршала, это позволяло надеяться, что даже в случае разгрома гитлеровской Германии он сможет, опираясь на эту оборону, добиться почетного мира[560].

Для разгрома финской армии, восстановления на данном участке фронта государственной границы и вывода Финляндии из войны на стороне Германии Ставка ВГК приняла решение летне-осеннюю кампанию 1944 г. начать с проведения Выборгско-Петрозаводской стратегической наступательной операции. По замыслу Ставки, войска Ленинградского и Карельского фронтов при содействии КБФ, Ладожской и Онежской военных флотилий мощными ударами должны были разгромить противостоящего противника, овладев Выборгом, Петрозаводском и к исходу операции выйти на рубеж Тикшеозеро, Сортавала, Котка[561].

Операцию планировалось провести в два этапа: 1-й – с 10 по 20 июня (Выборгская фронтовая наступательная операция); 2-й – с 21 июня по 9 августа (Свирско-Петрозаводская фронтовая наступательная операция). Основные показатели размаха операции: продолжительность – 61 сутки; ширина фронта боевых действий – 280 км; глубина продвижения войск – 110–250 км; среднесуточные темпы наступления – 2–5 км[562].

К операции привлекались:

• на Карельском перешейке – войска правого крыла Ленинградского фронта (командующий – генерал армии Л. А. Говоров) в составе 21-й[563], 23-й общевойсковых и 13-й воздушной армий, Балтийский флот (командующий – адмирал В. Ф. Трибуц) и Ладожская военная флотилия[564] (командир – контр-адмирал B. C. Чероков);

• в Южной Карелии – войска левого крыла Карельского фронта (командующий – генерал армии К. А. Мерецков) в составе 7-й, 32-й общевойсковых и 7-й воздушной армий; Ладожская (контр-адмирал B. C. Чероков) и Онежская (командир – капитан 1-го ранга Н. В. Антонов) военные флотилии.

Целенаправленная и планомерная подготовка к наступательной операции началась после того, как Ленинградский фронт 1 мая, а Карельский фронт 30 мая получили директивы (указания) Ставки ВГК о ее непосредственной подготовке и проведении.

Прежде всего были проведены перегруппировка и значительное усиление войск обоих фронтов. На Карельский перешеек, где оборонялась 23-я армия Ленинградского фронта, были переброшены 21-я армия, два стрелковых корпуса, артиллерийский корпус прорыва и другие соединения и части. Серьезной задачей было обеспечить скрытность перегруппировки советских войск. Здесь большую помощь войскам оказал Краснознаменный Балтийский флот, накопивший огромной опыт скрытной переброски большой массы войск в ходе операции «Нева-2». И на этот раз морякам удалось успешно решить поставленную задачу. С 4 по 8 июня с Ораниенбаума в Лисий Нос были переброшены 22 тыс. человек с оружием и снаряжением. Это позволило советским войскам избежать чрезмерного скопления войск в районе железнодорожных узлов, что и ввело в заблуждение противника.

9 июня в 8 часов утра началось предварительное разрушение финских укреплений на Карельском перешейке. Чтобы ввести противника в заблуждение относительно истинного направления главного удара, разрушение первой полосы обороны противника велось по всему фронту – от Финского залива до Ладожского озера.

Десять часов без перерыва артиллерия и авиация Ленинградского фронта наносили удары по дотам, дзотам и командным пунктам противника. К артиллерийским батареям 23-й и 21-й армий присоединились орудия главного калибра кораблей Краснознаменного Балтийского флота. Артиллерийская группировка сил флота была сведена в четыре огневые группы. Линейный корабль «Октябрьская революция» (капитан 1-го ранга Н. А. Петрищев) 9 июня выполнил две артиллерийские стрельбы и выпустил 79 снарядов главного калибра. Крейсер «Киров» (капитан 1-го ранга В. Д. Солоухин) открыл огонь по противнику в 08:05 и выпустил по врагу 111 снарядов. Крейсер «Максим Горький» первым из кораблей КБФ открыл огонь по финским войскам, еще 18 мая, обстреляв поселок Куоккала (Репино), выпустив по врагу 18 снарядов. 9 июня корабль под командованием капитана 1-го ранга A. M. Ванифатьева также подключился к разрушению долговременных укреплений финской армии[565]. Активно действовали орудия КМОР – береговой артиллерии флота. Всего в этот день флотские артиллеристы открывали огонь 156 раз, выпустив по врагу 4671 снаряд[566]. Самолеты 13 ВА и авиации КБФ также не остались в стороне. В этот день они нанесли три массированных удара, совершив около 1150 боевых вылетов. На каждый квадратный километр площади финской обороны было сброшено от 125 до 186 т бомб. В результате артиллерия и авиация за день разрушили 335 инженерных сооружений, в том числе на участке прорыва 175[567]. Маршал Маннергейм впоследствии вспоминал: «На рассвете 9 июня на 15-километровом участке прибрежного фронта развернулась настоящая буря. После часовой бомбардировки с воздуха, в которой участвовало несколько сотен самолетов, началась артподготовка, которая не имела себе равных в двух последних войнах. О силе огня может свидетельствовать такой факт – артиллерийская канонада была слышна в Ставке, а также в Хельсинки, на расстоянии соответственно 220 и 270 километров»[568].

10 июня 1944 г. началась Выборгская наступательная операция войск Ленинградского фронта, осуществлявшаяся с целью освобождения Выборга и ликвидации угрозы Ленинграду с севера. Закончилась 20 июня 1944 г. Операция явилась составной частью наступления советских войск на Карельском перешейке. Войска 21-й армии Ленинградского фронта, начавшие наступление, преодолевая сопротивление противника, вышли на рубеж Каллелово, Халала, Куоккалла. Операция продолжалась при содействии Краснознаменного Балтийского флота, а также Ладожской флотилии. До 70 % полевых укреплений врага были разрушены. 11 июня войска 23-й армии Ленинградского фронта перешли в наступление. Войска 21-й армии (командующий – генерал-лейтенант Д. Н. Гусев) освободили Териоки[569].

Корабли и авиация КБФ поддерживали с моря наступление Приморского фланга войск Ленинградского фронта на Карельском перешейке и содействовали прорыву обороны противника и занятию г. Териоки и других населенных пунктов на побережье Финского залива.

Ставка ВГК в специальной директиве отметила успешное развитие наступления Ленинградского фронта и приказала продолжать развивать этот успех и к 18–20 июня освободить г. Выборг. Войска Ленинградского фронта вели ожесточенные бои, прорывая оборону противника, вышли к его старой полосе обороны на фронте Холттила, Кивеннена, Сахакюля. С целью прорыва второй полосы обороны противника 274 бомбардировщика и штурмовика 13-й воздушной армии нанесли мощный удар по крупным опорным пунктам Лайкола, Кутерсельки, Метсакюля. Всего в течение дня авиация совершила 631 самолето-вылет[570]. После мощных артиллерийских и авиационных ударов по огневым сооружениям и живой силе противника войска фронта начали решительную атаку его второй полосы обороны. Завязались ожесточенные бои. В это время корабли КБФ, железнодорожные батареи флота, береговая артиллерия Кронштадта и Красной Горки вели боевые действия по содействию войскам Ленинградского фронта. Они в ходе ожесточенных боев прорвали вторую полосу обороны врага на Выборгском направлении и приступили к развитию наступления в глубину и в сторону флангов. Финские войска начали отход на третью полосу обороны.

Войска фронта продолжали наносить противнику тяжелые удары. Он нес большие потери в людях и технике, стремясь подтянуть к участку наступления советских войск свежие силы из Южной Карелии. К исходу 17 июня 1944 г. войска Ленинградского фронта расширили прорыв второй оборонительной полосы противника на участке от Кутерсельки до Финского залива и вышли на рубеж Россела, Саунасари, Микряля, Торпилал, Перкярви, Коусемаярви и до Финского залива. Наземные боевые действия активно поддерживались авиацией. За период с 13 по 17 июня наша авиация совершила 5623 самолето-вылета, в 38 воздушных боях было уничтожено 43 вражеских самолета. 18 июня войска Ленинградского фронта прорвали третью оборонительную полосу противника, так называемую линию Маннергейма в районе Мурила и овладели г. Койвисто (Бьерке, ныне г. Приморск). В этот же день, 18 июня, командующему войсками Ленинградского фронта Л. А. Говорову было присвоено звание Маршала Советского Союза. За эти полгода с 17 ноября 1943 г. генерал армии Л. А. Говоров прошел серьезную школу военно-стратегического взаимодействия ряда фронтов и боевых объединений, как Краснознаменного Балтийского флота, Ладожской военной флотилии, авиации дальнего действия и др., что свидетельствовало о его зрелости как крупного военачальника. Именно здесь, на Карельском перешейке, в 1939–1940 гг. Л. А. Говоров приобретал опыт прорыва своих войск через сильно укрепленные огневые позиции обороняющихся финских батальонов и полков. Уже тогда гранит и бетон, мины и колючка полно использовались финнами при создании многоярусных укреплений. На этих рубежах финское командование сосредоточило 15 дивизий и 9 бригад, в составе которых насчитывалось 268 тыс. солдат и офицеров, 2350 орудий и минометов, 110 танков и около 250 самолетов. Из них на Карельском перешейке оборонялись 3-й и 4-й армейские корпуса и находились основные резервы финской армии (всего 6 дивизий и 4 бригады), объединенные позднее в группу «Карельский перешеек», а между Ладожским и Онежским озерами – 5 дивизий и 3 бригады. Кроме того, в Финском заливе находились 160 финских и германских военных кораблей различных классов. Все основные оборонительные рубежи проходили по лесисто-болотистой местности, в узких межозерных дефиле вдоль многочисленных водных рубежей и прикрывались плотным артиллерийским огнем. Могучая оборона была создана и в Южной Карелии. Ее глубина между Ладожским и Онежским озерами доходила до 200 км[571].

Командующий фронтом Маршал Советского Союза Л. А. Говоров понимал, что этот карельский массив представляет собой серьезную угрозу советской стране и необходимо его разрушить.

На следующий день, 19 июня, войска фронта, успешно наступая, полностью очистили от противника южные побережья озер Суванто-Ярви и Вуокси-Ярви. Финское правительство и верховное командование финских вооруженных сил обратилось с просьбой к немецко-фашистскому правительству о срочной отправке в Финляндию 6 немецких дивизий и значительного количества авиации. 20 июня войска правого фланга 7-й армии (командующий – генерал-лейтенант А. Н. Крутиков) Карельского фронта начали преследование врага и вышли к южному берегу р. Свири. В этот день войска Ленинградского фронта освободили Выборг. К этому времени другая часть войск фронта во взаимодействии с Ладожской военной флотилией на широком фронте вышла к Вуоксинской водной системе[572].

Авиация 12-го гвардейского полка ВВС Краснознаменного Балтийского флота нанесла удар по стоянке кораблей противника в районе Котка, в результате чего были потоплены минный заградитель «Оттер» и баржа Б-26, груженные минами. Одновременно был уничтожен склад мин на берегу.

Прорыв главной полосы финской обороны начался в 8 часов утра 14 июня артиллерийской и авиационной подготовкой, длившейся в общей сложности более двух часов. Перешедшие затем в наступление 108-й и 109-й стрелковые корпуса начали штурм неприятельских укреплений. Для финского командования, ожидавшего нанесения главного удара в центральной части Карельского перешейка, явилось полной неожиданностью нанесение советскими войсками удара на приморском направлении. Оно теперь спешно предпринимало максимум усилий к тому, чтобы огнем артиллерии и контратаками предотвратить прорыв своей обороны.

К исходу 15 июня 21-я армия прорвала вторую полосу финской обороны на фронте до 12 км и продвинулась вперед на 15 км. На кексгольмском направлении 23-я армия к этому времени вышла ко второй полосе на всем ее протяжении.

В последующие дни 21-я армия безостановочно продвигалась к третьей полосе обороны, прикрывавшей непосредственные подступы к Выборгу, в течение 17–18 июня с боями преодолела западную часть Карельского перешейка, с ходу вклинилась в третью полосу обороны и успешно начала ее прорыв.

Силу и искусство советского удара в полной мере оценили и наши союзники. «Ленинградская правда» приводит цитату из английской газеты «Дейли Мейл», в которой отмечается поразительная легкость, с которой Красная армия прорвалась через тройную линию финской обороны. Говоря о дальнейшей судьбе Финляндии, «Дейли Мейл» отмечала: «Финское утверждение о том, что они ведут против России отдельную войну, является только отговоркой, ибо Финляндия связала свою судьбу с судьбой “оси” и будет первым сателлитом, который пойдет на дно»[573].

Несмотря на критическое положение, финское командование все еще пыталось остановить наступление советских войск. 19 июня маршал К. Маннергейм издал приказ, в котором потребовал во что бы то ни стало остановить советские войска на рубеже третьей линии обороны. «Прорыв этой позиции, – подчеркивал он, – может решительным образом ослабить наши возможности к обороне»[574]. В этот же день финляндское правительство уполномочило начальника генерального штаба генерала пехоты А. Е. Хейнрикса обратиться к германскому военному руководству с просьбой предоставить Финляндии помощь войсками, чтобы прикрыть выборгское направление. Однако немецкое командование вместо запрошенных шести дивизий перебросило из Эстонии в Финляндию лишь одну пехотную дивизию, бригаду штурмовых орудий и эскадрилью самолетов[575].

И все же третья полоса обороны не задержала продвижения советских войск. К концу 19 июня 21-я армия завершила ее прорыв на 70-километровом фронте, а 23-я армия прорвала вторую полосу обороны и подходила к третьей. Поздно вечером Л. А. Говоров отдал приказ наступающим войскам овладеть Выборгом в течение следующего дня[576].

Уже вечером 19 июня соединения и части 108-го и 97-го стрелковых корпусов развернули бои на подступах к Выборгу. Непосредственно с юга к городу подходили три стрелковые дивизии: 314-я полковника М. С. Елшинова, 90-я генерал-майора Н. Г. Лященко и 372-я полковника П. И. Радыгина. Их поддерживали 5-я гвард. артиллерийская дивизия прорыва, 1-я отдельная тбр, 30-я отдельная гвард. тбр и другие соединения и части. Бои шли весь вечер, не умолкали они и в ночные часы.

20 июня утром наступавшим удалось частично овладеть южными окраинами города. Развернулись тяжелые бои за каждый квартал и отдельные дома. Основная тяжесть ведения уличных боев легла на 90 сд. Лишь к вечеру, когда финская 20-я пехотная бригада, понеся тяжелое поражение, была отброшена на окраину города и штурмом взята старинная выборгская крепость, город Выборг был полностью освобожден.

Овладением Выборгом 21-й армией и выходом соединений 23-й армии к Вуоксинской водной системе фактически закончилась Выборгская наступательная операция правого крыла Ленинградского фронта.

В ходе этих боев Краснознаменный Балтийский флот продолжал всеми имеющимися силами и средствами оказывать поддержку войскам, освобождавшим от врага север Ленинградской области. Морская артиллерия вела огонь по отходящим частям противника и подавляла вражеские батареи, которые пытались обстреливать советские войска. На первом этапе советского наступления 9–13 июня флотская артиллерия 582 раза открывала огонь, выпустила 11 311 снарядов. Огнем моряков были уничтожены 34 узла сопротивления противника, 6 дотов, 18 дзотов, 15 артиллерийских орудий. 294 раза флотские артиллеристы подавляли огонь финских батарей.

Наряду с кораблями флота успешно действовали и корабли Ладожской военной флотилии, которая поддерживала своим огнем приозерный фланг наступления 23-й армии. Канонерские лодки флотилии только в течение 10 июня выпустили по врагу 447 артиллерийских снарядов. Десантный отряд флотилии произвел демонстративную высадку на Ладожском озере в районе м. Илляниниеми. Демонстрация не позволила противнику осуществить переброску войск и существенно облегчила выполнение задачи войскам 23-й армии[577].

В результате действий морской бомбо-штурмовой авиации к 13 июня были уничтожены три артиллерийские и минометные батареи, восемь огневых точек противника, уничтожен склад боеприпасов и т. д.[578]

На втором этапе операции артиллерия флота обстреливала противника 223 раза, выпустив по врагу 5809 снарядов. Штурмовая авиация флота нанесла четыре массированных удара по врагу, в которых летчики флота совершили 397 самолето-вылетов. Всего же за все время наступательной операции летчики флота совершили 733 самолето-вылета.

На завершающем этапе в бой вступила и тяжелая железнодорожная артиллерия флота. Батарея № 19 со станции Перкярви (Кирилловское) первой открыла огонь по войскам финнов в районе Выборга[579].

Но чтобы решить поставленные командованием задачи, Краснознаменному Балтийскому флоту следовало освободить острова в Выборгском заливе и обеспечить захват и удержание плацдарма на его северном берегу. Между тем финны и немцы самым серьезным образом готовились сражаться за острова. В районе островов был фактически сосредоточен весь финский военный флот, кроме броненосца береговой обороны «Вяйняиейнен» (финны слишком дорожили этим кораблем, чтобы бросить его на растерзание советской авиации). Но и без него силы противника выглядели более чем внушительно – 2 эскортных миноносца, от 3 до 5 канонерских лодок, 2 подводные лодки, 17 сторожевых кораблей и тральщиков, 18 торпедных катеров, 30 сторожевых катеров, 12 катеров тральщиков, 33 десантных судна и минный заградитель. Эту группировку прикрывали 83 финских самолета и 170 самолетов 5-го немецкого воздушного флота. На укрепленных островах Бьерского архипелага находились 40 орудий калибром 45–254 мм, на островах Выборгского залива 130 орудий. На подходах к Бьерскому архипелагу было выставлено более 600, а у островов Выборгского залива 500 мин. Гарнизоны островов составляли 3 тыс. человек и кавалерийская бригада соответственно[580].

Для занятия островов Бьерского архипелага флот выделил десант в составе двух батальонов морской пехоты, разведывательной роты и двух артиллерийских дивизионов – всего 1500 человек и 30 орудий калибром от 45–76 мм, 12 орудий калибром до 122 мм оказывали поддержку силам десанта с берега. Командиром десанта был назначен командир 260-й бригады морской пехоты генерал-майор И. Н. Кузьмичев. Обеспечение высадки десанта было поручено силам Кронштадтского оборонительного района под командованием вице-адмирала Ю. Ф. Ралля, который и осуществлял общее руководство операцией. В составе сил и средств поддержки десанта действовали шесть кораблей и 88 катеров. Высадку планировалось осуществлять с 28 десантных тендеров[581].

На этапе подготовки к операции тральщики флота протралили фарватер к берегу, уничтожив 202 мины и минных защитника. Успех во многом был достигнут благодаря умелым действиям катеров – дымзавесчиков под командованием капитана 3-го ранга Н. Н. Амелько.

21 июня разведывательная рота под руководством майора А. П. Романцева высадилась на остров Пийсаари и закрепилась на нем, захватив плацдарм по фронту 800 м и 500 м в глубину. Советское командование планировало эту операцию как разведку боем, но успех десантников предопределил дальнейшее развитие событий. Финны, оправившись от неожиданности, бросили в бой войска и корабли, чтобы отрезать советский десант и сбросить его в море. Был ранен командир десанта майор Романцев. В пролив Бьеркен-зунд с севера вошли финские корабли, но умелыми действиями советских катеров и авиации они были остановлены. Особенно отличился экипаж бронекатера № 505 под командованием старшего лейтенанта В. Д. Налетова. Вскоре на помощь десантникам пришла еще одна рота морской пехоты под командованием лейтенанта А. Н. Соколовского. Тяжелые бои моряки вели до утра 22 июня, когда на остров удалось перебросить 260-ю бригаду морской пехоты, которая окончательно очистила остров. 24 июня были полностью освобождены все острова Бьерского архипелага, что давало возможность начать операцию в Выборгском заливе[582].

Структура советского командования претерпела некоторые изменения. Теперь общее руководство операцией было поручено командующему 59-й армией генерал-лейтенанту И. Т. Коровникову. Его заместителем по морской части был назначен вице-адмирал Ю. Ф. Раалль, а командиром высадки – командир бригады шхерных кораблей контр-адмирал Н. Э. Фельдман. Флот предоставил десантно-высадочные средства: 32 тендера, 2 парома для высадки тяжелой техники, 30 малых катеров. Отряд прикрытия включал 4 бронированных малых охотника и 8 торпедных катеров, отряд артиллерийской поддержки 13 бронекатеров, 2 бронированных малых охотника и 14 катеров-дымзавесчиков. 11 тяжелых орудий из состава 1-й гвардейской морской Красносельской Краснознаменной железнодорожной артиллерийской бригады должны были поддерживать советские войска[583].

Следует признать, что передача командования десантной операцией армии была ошибочной, и это не замедлило сказаться на развитии событий. При переходе к островам десантный отряд (19 катеров и 7 тендеров) был обнаружен и обстрелян противником с мысов Питкяниеми и Харанияниеми. Несмотря на это, корабли продолжили движение и в 01:35 начали высадку десанта. Эффект неожиданности был полностью утрачен, противник был готов, решительно атаковал десантников, связь с ними была потеряна, и к исходу дня сильно поредевший десант был принят опять на катера[584].

Еще одной неудачей стала гибель на минах у Тейкарсаари двух советских бронекатеров № 503 и 504. На одном из них погиб капитан 2-го ранга В. Н. Герасимов, назначенный командиром высадки. Вместо него в командование вступил капитан 3-го ранга Степаненко[585]. Пришлось срочно корректировать действия.

4 июля повторилась высадка десанта. В 09:20 началась артиллерийская подготовка высадки десанта на острова Тейкарсаари и Суоиннионсаари. За 1 ч 15 мин. только на Тейкарсаари обрушилась 1 тыс. советских снарядов, одновременно удары нанесла бомбо-штурмовая авиация, совершившая 500 самолето-вылетов. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки началась высадка десантов. Адмирал В. Ф. Трибуц писал впоследствии: «Гигантская “мясорубка”, которую устроили летчики и артиллеристы, позволила десантникам сразу после высадки начать продвижение в глубь островов.

Как видите, неудача 1 июля нас многому научила. Но все же на душе щемило: мы могли бы учиться не такой дорогой ценой…

К 17 часам острова Суоиннионсаари и расположенный рядом Эссисаари были очищены от врага, но борьба за Тейкарсаари затягивалась. Противник вновь получил подкрепления, перешел в контратаки и теснил наш полк в юго-восточную часть острова. Из-за минных полей бронекатера не могли оказать десанту действенную помощь. Надо было тралить, но тралению препятствовала близость врага. Поэтому высаженные на остров батальоны перешли к обороне, ожидая поддержки и подкреплений»[586].

В этот момент противник решил крупными морскими силами помочь островным гарнизонам. Всего в распоряжении финско-германского флота было три ударных отряда, включавших канонерские лодки и катера. Утром 4 июля четыре канонерские лодки противника, шесть десантных артиллерийских барж при поддержке 20 сторожевых катеров из Хапасарских шхер с трех направлений устремились к месту высадки советского десанта. Но наше командование предусмотрело такой вариант развития событий, и корабли противника были атакованы штурмовой авиацией, торпедными и сторожевыми катерами под командованием капитан-лейтенанта А. Г. Свердлова и капитана 3-го ранга В. И. Тихонова. Три канонерские лодки и четыре немецкие артиллерийские баржи были тяжело повреждены. 5 июля финско-немецкое командование сделало еще одну попытку прорыва к островам, в результате которой противник потерял, по разным данным, от двух до трех канонерских лодок, десантные суда, два транспорта. Остальные канонерские лодки были серьезно повреждены[587].

Оценивая столкновение кораблей в Выборгском заливе 4–5 июля 1944 г., немецкий историк Юнг Майстер отмечал: «Несмотря на упорство, немецко-финским кораблям все же не удалось пробиться к советским кораблям, производившим высадку… Впервые за эту войну около Тейкарсаари русским удалось в течение одного дня сломить сопротивление соединения кораблей противника. Теперь, заняв острова, русские угрожали с тыла западному берегу Выборгского залива и финскому фронту»[588]. К вечеру 5 июля острова Выборгского залива были освобождены. Следует также упомянуть, что в эти самые дни у островка Нерва в 16 милях от Бьерского архипелага балтийскими катерниками был потоплен немецкий миноносец «Т-31», а 10 июля в финском порту Котка советскими летчиками под командованием Героя Советского Союза В. И. Ракова был уничтожен немецкий крейсер ПВО «Ниобе». Таков был вклад моряков-балтийцев в освобождение северных районов Ленинградской области.

В последнее десятилетие в отечественной исторической литературе закрепилось мнение, согласно которому отрицалась значимость роли советского Военно-морского флота в разгроме фашистской Германии. Историки, придерживающиеся этой точки зрения, ссылаются на небольшое число вражеских кораблей, уничтоженных советскими моряками, на далеко не безупречные тактические и оперативные действия советского военно-морского командования и т. д. Во многом это правда. Но когда мы говорим об освобождении ленинградской земли в 1944 г., было бы непростительно отрицать вклад моряков-балтийцев в победу на Карельском перешейке!

Отдавая должное подвигу сынов Балтики, за подвиги, совершенные в Финском заливе летом 1944 г., 16 моряков и летчиков были удостоены высокого звания «Герой Советского Союза», а гвардии подполковник В. И. Раков получил вторую медаль «Золотая Звезда», став первым на Балтике дважды Героем Советского Союза. И вновь гремел над кораблями и аэродромами знакомый еще с Советско-финляндской войны балтийский призыв: «Громить гада всякого не хуже Ракова!»[589]

После окончания Выборгской наступательной операции Ставка ВГК уточнила задачи войскам Ленинградского фронта. В директиве от 21 июня указывалось, что фронт главными силами должен 26–28 июня овладеть рубежом Иматра, Лаппенранта, Виройоки, а частью сил наступать на Кексгольм, Элисенваара с целью очистить от противника Карельский перешеек северо-восточнее реки и озера Вуокса. В дальнейшем главными силами развивать наступление с задачей овладеть рубежом Коувола, Котка и закрепиться на восточном берегу р. Кюмин-Иоки.

Однако в дальнейшем сопротивление противника резко усилилось. На этот участок фронта дополнительно были переброшены 11-я и 6-я финские, а также 122-я немецкая пехотные дивизии[590]. К середине июля здесь действовало до трех четвертей всей финской армии. Ее войска занимали рубеж, который на 90 процентов проходил по водным препятствиям, имевшим ширину от 300 м до 3 км. Это позволило противнику создать в дефиле прочную оборону и иметь сильные тактические и оперативные резервы[591]. Дальнейшее продолжение наступления советских войск на Карельском перешейке в этих условиях могло привести к неоправданным потерям. Поэтому Ставка приказала Ленинградскому фронту с 12 июля 1944 г. перейти к обороне на достигнутом рубеже[592].

Безвозвратные потери советских войск составили: на Ленинградском фронте 6018 человек, в Балтийском флоте, Ладожской и Онежской военных флотилиях 732 человека. Общие санитарные потери – 72 701 человек[593].

Советское правительство достойно оценило высокое боевое мастерство, мужество и отвагу, проявленные воинами в боях на Карельском и Онежско-Ладожском перешейках. Более 93 тыс. чел. были награждены орденами и медалями, а 78 из них удостоились звания Героя Советского Союза. 132 соединениям и частям были присвоены почетные наименования (Ленинградских, Выборгских, Свирских, Петрозаводских), 39 награждены боевыми орденами[594].

С успешным окончанием боевых действий против Финляндии завершилась одна из самых героических и вместе с тем драматических битв Великой Отечественной войны – битва за Ленинград, длившаяся более трех лет (1127 дней и ночей).

Но перед Ленинградским фронтом стояла и другая важная задача по освобождению г. Нарвы. Еще в начале 1944 г. советским войскам удалось захватить плацдарм на левом берегу р. Нарвы в районе г. Нарвы, но овладеть городом они не смогли. Летом 1944 г. на этом участке фронта создались благоприятные условия для освобождения Нарвы, уничтожения нарвской группировки противника, что в дальнейшем давало возможность начать наступление в Прибалтике.

Советским командованием была разработана Нарвская операция, в ходе которой соединениям 2-й Ударной и 8-й общевойсковой и 13-й воздушной армий Ленинградского фронта (командующий – генерал армии (тогда) Л. А. Говоров) при поддержке сил КБФ (командующий – адмирал В. Ф. Трибуц) предстояло одновременными ударами с севера через р. Нарву (2-я Ударная армия) и с юга, с Нарвского плацдарма (8-я армия), выйти в тыл нарвской группировке, окружить, разгромить ее и освободить Нарву.

С начала операции на нарвском направлении оборонялись 5 дивизий и 2 моторизованные бригады оперативной группы «Нарва», входившие в немецкую группу армий «Север». Основу этой группы составляли элитные войска вермахта – 3-й танковый корпус СС и моторизованная дивизия СС «Нордланд». Эти силы опирались на мощную многослойную оборону с развитой системой траншей и ходов сообщений, большим количеством дзотов и дотов, заблаговременно выстроенных немцами для того, чтобы препятствовать прорыву советских войск в Прибалтику через Нарву.

24 июля после традиционной артиллерийской подготовки в наступление перешли войска 8-й армии. Их продвижение создало угрозу отхода нарвской группировки противника и вынудило германское командование начать отступление. Утром следующего дня, после полуторачасовой артиллерийской подготовки в наступление перешли соединения 2-й Ударной армии. Затем за дело взялась 13-я воздушная армия и артиллерия кораблей КБФ, давая возможность 131-й и 191-й дивизиям армии начать переправу через р. Нарву. К 11 часам вечера через реку был уже перекинут понтонный мост, по которому на западный берег была переправлена артиллерия. Ночью через реку перешел 109-й корпус, а на протяжении следующего дня при содействии войск 8-й армии г. Нарва был очищен от немецких воинских частей. Враг был отброшен на 20 км к западу от Нарвы.

В ходе дальнейшего наступления наших войск сопротивление противника резко возросло и войска фронта вынуждены были перейти к обороне[595]. 27 июля 1944 г. советские войска завершили освобождение территории РСФСР от немецко-фашистских захватчиков.

§ 2. Морская артиллерия Краснознаменного Балтийского флота и ее роль в Выборгской наступательной операции

Большое значение имела артиллерия флота и в Выборгской наступательной операции (июнь 1944 г.). Противник создал на Карельском перешейке мощную эшелонированную оборону глубиной 90 км. В полосе наступления 21-й армии разведка установила 348 целей, разрушить которые могла артиллерия калибром не ниже 122 мм.

Перед артиллерией флота ставились задачи: накануне дня наступления во взаимодействии с артиллерией фронта разрушить вражеские узлы сопротивления и оборонительные сооружения на белоостровском направлении; участвовать в артиллерийской подготовке наступления при прорыве первой полосы обороны; поддерживать войска при прорыве второй и третьей полос; сопровождать наступающие войска огнем; нейтрализовать и подавить наиболее активные батареи и артиллерийские группировки противника; ударами по штабам, командным пунктам и узлам связи дезорганизовать боевое управление врага; ударами по железнодорожным станциям и узлам шоссейных дорог в тылу фронта – Териоки, Райвола и Тюрисевя – воспретить маневр силами и подход резервов из глубины по приморским дорогам[596].

Для выполнения этих задач были созданы четыре группы: первая – 1-я гвардейская морская бригада железнодорожной артиллерии (42 орудия калибром 130–180 мм); вторая – береговая артиллерия Кронштадтского морского оборонительного района (КМОР), включавшая Кронштадтский сектор с линкором «Петропавловск», 4 эсминцами и 5 канонерскими лодками из бригады шхерных кораблей, артиллерию Усть-Ижоры с железнодорожным артдивизионом (110 орудий калибром 100–356 мм); третья – одно 356-мм и одно 406-мм орудие морского артиллерийского полигона; четвертая – корабли эскадры: линкор «Октябрьская революция», крейсера «Киров» и «Максим Горький» (21 орудие калибром 180–305 мм)[597].

В соответствии с принятым решением была произведена перегруппировка кораблей, железнодорожных батарей флота, выделенных для участия в операции. Часть бригады железнодорожной артиллерии перебазировалась на Карельский перешеек, где оборудовались железнодорожные пути, укрытия для личного состава и материальной части. Ряд железнодорожных батарей из района Пулкова передислоцировали в район Большой Ижоры. Корабли эскадры были подтянуты ближе к линии фронта: линейный корабль «Октябрьская революция», крейсера «Киров» и «Максим Горький» переведены в Ленинградский торговый порт; эскадренные миноносцы «Славный» и «Вице-адмирал Дрозд» перешли из Ленинграда в Кронштадт. Для канонерских лодок оборудовали маневренные позиции севернее Котлина, в районе маяка Толбухин и на Восточном кронштадтском рейде. Усилилась артиллерийская разведка. Все это обеспечивало возможность воздействия артиллерии флота на всю тактическую глубину обороны противника.

Для поддержки сковывающих действий 23-й армии Ладожская военная флотилия сформировала отряд огневого содействия из 3 канонерских лодок и 4 сторожевых катеров.

Командиры артгрупп были подчинены командующему артиллерией КБФ, который оперативно подчинялся командующему артиллерией фронта. Плановый огонь открывался только по приказанию командующего артиллерией флота. В то же время командирам групп предоставлялось право самостоятельно открывать огонь в целях контрбатарейной борьбы, уничтожения живой силы и техники врага, наблюдаемой в своих полосах и секторах, а также по заявкам наступающих войск.

Важное значение имела корректировка огня артиллерии. Для этого выделялось 118 наблюдательно-корректировочных постов, 12 самолетов-корректировщиков и один аэростат воздушного наблюдения.

Выборгская операция была осуществлена в период с 10 по 20 июня 1944 г. Утром 9 июня на Карельском перешейке артиллерия и авиация Ленинградского фронта совместно с артиллерией и авиацией флота нанесли мощный предварительный удар по инженерно-оборонительным сооружениям противника на всю тактическую глубину первой полосы обороны. Гитлеровцы подвергли ответному обстрелу наблюдательные пункты, батареи и корабли. Поэтому нашей артиллерии пришлось не только разрушать оборонительные сооружения, но и вести контрбатарейную борьбу. Несмотря на сильное противодействие врага и плохую видимость, решение задачи разрушения оборонительных сооружений проходило успешно, что обусловливалось хорошей организацией и практической отработкой корректировки огня с самолетов. Из 189 запланированных целей было полностью уничтожено 176[598].

Действуя всеми четырьмя группами, артиллерия флота открывала огонь 156 раз. Из намеченных 24 целей 17 были разрушены полностью и 7 – частично. Кроме того, моряки подавили 25 активных батарей. За день боя они израсходовали 4671 снаряд. Важно подчеркнуть, что артиллерия флота разрушила долговременные укрепления противника, расположенные в глубине его обороны и не всегда доступные для артиллерии сухопутных войск. Одновременно она подавила большое количество тяжелых батарей, мешавших действиям нашей сухопутной артиллерии. В течение всей ночи на 10 июня артиллерия Кронштадта и кораблей эскадры периодически вела огонь, что не давало врагу возможности восстановить оборону. Был подавлен ряд мощных узлов сопротивления, уничтожено много вражеских командных и наблюдательных пунктов, парализована работа тыловых коммуникаций. В результате артиллерийского удара большая часть укреплений первой полосы была разрушена, противник понес значительный урон в живой силе.

10 июня непосредственно перед началом наступления была проведена авиационная и артиллерийская подготовка, длившаяся более трех часов. В ней участвовали авиация и артиллерия фронта и флота.

Массированный огонь артиллерии фронта, мощных береговых батарей и кораблей во многом способствовал успеху наступления войск 21-й армии, которые к исходу 10 июня прорвали оборону врага и продвинулись вглубь до 14 км. Несмотря на яростное сопротивление противника, 21-я армия и перешедшая 11 июня в наступление 23-я армия продолжали развивать успех. 13 июня они вышли ко второй полосе обороны.

Наступление войск 21-й армии вдоль берега Финского залива сопровождалось артиллерийской поддержкой кораблей Краснознаменного Балтийского флота и береговой обороны. Корабли Ладожской военной флотилии надежно прикрывали фланги войск 23-й армии, оказывали артиллерийскую поддержку ее правофланговым частям.

Таким образом, флот нанес сильный удар по обороне немецко-фашистских войск с моря и, прикрывая фланги сухопутных войск огнем своей артиллерии, затрудняя противнику осуществление маневра из глубины, надежно обеспечил прорыв первой полосы обороны.

14 июня после мощной артиллерийской и авиационной подготовки войска Ленинградского фронта вклинились в глубину второй полосы обороны, а 17-го подошли к третьей полосе. 20 июня штурмом был взят город Выборг.

В ходе операции враг оказывал ожесточенное сопротивление. Для усиления нашего удара в широких масштабах было осуществлено маневрирование огневыми позициями артиллерии флота, что позволило распространить ее действия на всю полосу наступления главной группировки фронта. С 16 июня сухопутные войска 21-й армии поддерживались огнем канонерских лодок и бронекатеров. 19 июня одна из железнодорожных батарей флота, продвигавшаяся вместе с боевыми порядками наступавших войск, вела огонь по Выборгу.

Во время Выборгской операции артиллерия флота провела 916 стрельб, израсходовав 18 443 снаряда калибра 100–406 мм. Она разрушила 87 узлов сопротивления, дотов, дзотов, штабов, складов, подбила и уничтожила 58 танков и много другой техники.

Особенностями использования морской артиллерии в армейской наступательной операции были: огневое содействие приморскому флангу фронта на всю глубину наступления; содействие армии в прорыве мощных оборонительных полос на главном направлении; широкое применение железнодорожных батарей и корабельной артиллерии; высокая эффективность стрельбы как следствие хорошей подготовки сил, организации артразведки и корректировки: использование морской артиллерии для контрбатарейной борьбы.

Итак, в период наступления войск Ленинградского фронта артиллерия Краснознаменного Балтийского флота широко применялась для огневого содействия приморским флангам армий. Обладая большой мощностью и дальностью стрельбы, она использовалась как артиллерия дальнего действия и артиллерия разрушения. Большая подвижность корабельной и морской железнодорожной артиллерии позволяла концентрировать ее на нужных направлениях, поддерживать огнем наступавшие войска.

Глава 5

Восстановительный этап в возрождении ленинградской земли, освобожденной от фашистской оккупации

§ 1. Разминирование населенных пунктов и его особенности

Ленинградская область перед войной являлась одной из самых крупных областей Советского Союза по населению, территории, по количеству городов и районов. Область занимала территорию 144 тыс. км 2, население области, по данным переписи 1939 г., составляло 643,5 тыс. человек. В составе области имелось 33 города, из них 17 областного подчинения, 19 городских и 72 сельских района с количеством сельских советов 1365. Южные и восточные районы области (Пестовский, Боровичевский, Валдайский, Демянский, Молвотицкий и др.) находились на расстоянии 300–500 км от Ленинграда[599].

Немецко-фашистские захватчики, оккупируя советскую территорию, предпринимали все меры к тому, чтобы покорить своему господству население городов, сел и деревень. При этом они применяли все варварские и изуверские методы для подавления тех, кто был не согласен с их кровавым режимом. Прежде всего они стремились выявить партийно-советский актив, всех преданных советскому режиму граждан, создать сильные отряды полицейской жандармерии из предателей, дезертиров, уголовников, изменников и др. Помимо этих мер, фашисты стремились обезопасить свою территорию созданием минных полей. Далеко не по полным данным, только на оборонительной линии под г. Ленинградом и в полосе бывшего переднего края обороны количество различных типов мин было установлено свыше 8 млн штук. Наличие огромного количества оставленных мин, неразорвавшихся снарядов и гранат приводило к большим потерям местного населения, особенно детей, животных, подрыву сельскохозяйственной техники и автотранспорта. В это же время вражеские самолеты разбрасывали большое количество мин-сюрпризов сильного взрывного и мгновенного действия в виде изящно сделанных предметов: копилок, шкатулок, коробочек и т. д., которые, оказавшись в руках нашедших и прежде всего детей, взрывались, нанося травмы лица, рук и т. д. Все это требовало принятия серьезных и решительных мер по активизации работы, связанной с разминированием освобожденной от оккупантов территории. Эти меры принимались. Сразу же по освобождении от фашистских войск территории осуществлялись работы, связанные с выполнением Постановления ГКО от 1 апреля 1942 г. «О приведении в должное состояние территорий, освобожденных и освобождаемых от противника», это касалось и северо-восточных районов Ленинградской области. В соответствии с ним следовало организовать работу по разминированию освобожденных территорий, захоронению и перезахоронению погибших бойцов и командиров Красной армии, приведению в порядок братских могил, сбору трофейного военного имущества и вооружения.

В докладной записке от 29 апреля 1942 г. секретаря Ленинградского обкома партии Г. Х. Бумагина А. А. Жданову и Т. Ф. Штыкову о приведении в порядок территорий, освобожденных от противника, указывалось: «В настоящее время работа по приведению в должное санитарное состояние территории, освобожденной и освобождаемой от противника, продолжается. Продолжается и сбор трофейного военного имущества и вооружения. В ряде районов работа задерживается из-за минирования местности. Не везде воинские части занимаются разминированием освобожденной территории»[600]. Г. Х. Бумагин указывает на те районы, где разминирование проходит плохо: Тихвинский, Волховский, Мгинский и Киришский. Он подчеркивает, что плохо организованное разминирование не только задерживает работу по очистке территории, но и мешает проведению сельскохозяйственных работ. Исходя из этого, он просит Военный совет фронта обязать дивизию НКВД, расположенную двумя полками в г. Тихвине и районе, а также 70-м запасным полком произвести прочесывание территории и разминирование минных полей в Тихвинском районе, а 48-й полк – в Волховском районе. На территории Мгинского района в пределах разграничения поручить эту работу 54-й и 8-й армиям. Одновременно он просил выделить за счет Ленфронта для разминирования территории 20 штук миноуловителей, необходимых для Волховского и частично для Тихвинского района[601]. На этом документе имеется пометка Т. Ф. Штыкова «…Дать указания войскам, саперам и выделить средства. 5.5.42». «Тов. Бычевского прошу дать указания о порядке очистке территории районов. Т. Штыков. 5.5»[602].

Проблема разминирования территории Ленинградской области надолго стала одной из основных задач местных органов власти и военных организаций. В период активных наступательных операций Красной армии на освобожденной территории остались лежать в земле сотни тысяч мин разного производства: немецкие, чешские, финские, румынские и т. д. Значительная доля в этом подрывном арсенале принадлежала и советскому производству. Тогда, в первые военные месяцы, части Красной армии, отступая, стремились с целью задержать продвижение германских войск минировать свои отходные позиции. В период устойчивой обороны ставилась задача, чтобы все предполье было надежно прикрыто минами, как противопехотными, так и противотанковыми. Партизаны также подходы к своим базам старались прикрыть минными полями или полосами. Теперь же, когда эта местность стала освобожденной от войск, вся эта огромная взрывоопасная масса осталась без какого-либо присмотра, а продолжая лежать в земле годы, стала разрушаться, и опасность ее увеличилась. 13 ноября 1943 г. на совместном заседании Леноблисполкома и бюро обкома ВКП(б) был обсужден вопрос и принято постановление «Об организации работ по разминированию территории в освобожденных от немецкой оккупации городах и районах Ленинградской области и подготовке для этой цели кадров – минеров»[603]. В нем говорилось:

«1. Для организации и руководства работами по разминированию на территории области, освобождаемой от немецкой оккупации, создать комиссию в составе: зампредседателя Леноблсовета депутатов трудящихся Т. Семина (председатель комиссии), начальника областного управления НКВД Т. Шикторова, облвоенкома Т. Люлина, замзав военного отдела обкома ВКП(б) Гордина, начальника штаба МПВО области т. Соколова и представителей Ленинградского, Волховского, Северо-Западного фронтов и 7-й отдельной армии. Возложить на комиссию по руководству разминированием: а) организацию подготовки кадров рядового и командно-инструкторского состава минеров, общее руководство и контроль за ходом их обучения в районах и городах области; б) организацию из подготовленных кадров команд и отрядов минеров и направления их для производства работ по разминированию в освобождаемые районы и города области; в) разработку совместно с командованием фронтов плана очередности и сроков разминирования с учетом экономической важности и порядка восстановления объектов народного хозяйства; г) увязку всех вопросов, связанных с подготовкой кадров минеров и проведением работы по разминированию с командованием фронтов.

2. Для руководства и организации работ по разминированию в освобожденных районах и городах области создать тройки в составе председателя исполкома райсовета (горсовета) депутатов трудящихся, начальников РО НКВД и райвоенкома с участием в них назначаемых командованием фронта начальников районов разминирования.

Возложить на районные и городские тройки по разминированию: а) организацию и подготовку команд минеров из местного населения из расчетов для каждого города 30 человек и для района – 70 человек; б) разработку совместно с войсковыми начальниками разминирования порядка очередности и сроков разминирования объектов района (города), а также организацию и общее руководство работами по разминированию территории района или города.

3. Обязать облвоенкома (т. Люлин), областное управление НКВД (т. Шикторов) и штаб МПВО области (т. Соколов) организовать из числа бойцов всеобуча, истребительных батальонов, резерва работников милиции и пожарной охраны, выделяемого для освобождаемых районов и городов области, и формированию МПВО 2940 минеров в т. ч. 560 командиров-инструкторов. Областному управлению НКВД (т. Шикторов) дополнительно подготовить из состава формирования МПВО г. Ленинграда 500 минеров, в т. ч. 80 командиров-инструкторов для проведения работ по разминированию на территории пригородных районов и районов Карельского перешейка.

4. Установить сроки подготовки минеров: а) из бойцов истребительных батальонов, резерва работников милиции, пожарной охраны НКВД и формирований МПВО; рядового состава к 1 декабря 1943 г., а командиров-инструкторов к 10 декабря 1943 г.; б) из бойцов всеобуча без отрыва от производства: рядового состава к 15 января 1944 г. и командиров-инструкторов к 1 февраля 1944 г.

5. Предложить облзо (т. Таиров) включить в программу подготовки трактористов изучение правил безопасности при работе на территории, подвергавшейся минированию, и приобретению трактористами необходимых знаний по минно-подрывному делу.

10. Областному совету Осоавиахима (т. Никандров) в срок до 1 декабря 1943 г. организовать в области школу служебного собаководства для обучения не менее 100 собак по отысканию мин. Просить Военный совет Волховского фронта выделить для школы на время обучения необходимое число специалистов по обучению собак. Предложить товарищу Никонорову одновременно подготовить 110 человек вожатых и инструкторов по обучению собак.

11. …обязать уполномоченного Госплана при СНК СССР по Ленинграду и Ленинградской области т. Петрова выделить для производства работ по разминированию в освобожденных районах области лопат 1000 шт., топоров 600 шт., пил поперечных 300 шт.

12. Обязать Леноблполиграфиздат (т. Сафронов) и Лениздат (т. Анисимов) издать плакаты, объясняющие населению правила поведения на освобожденной от оккупации территории, тиражом 10 тыс. экз.

13. Просить Военные советы Ленинградского, Волховского, Северо-Западного фронта и 7-й отдельной армии: а) прикомандировать к райвоенкоматам по месту организации учебных пунктов на время обучения минеров необходимое количество средних и младших командиров – специалистов минно-подрывного дела, а также выделить потребное количество материальной части (миноискатели, подрывное имущество, взрывчатка и др.) и учебных пособий по минно-подрывному делу; б) выделить по одному представителю от фронта в областную комиссию по разминированию для согласования и увязки всех вопросов, связанных с работой комиссии по разминированию, с командованием фронтов (армий); в) назначить войсковых начальников районов разминирования, ответственных перед командованием фронта (армии) за организацию и проведение работ по разминированию в освобождаемых городах и районах области, находящихся в полосе фронта (армии)»[604].

Серьезную опасность для жителей и скота районов, освобожденных от германских войск, представляло брошенное немцами большое количество оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ. Так, в 1-м квартале 1944 г. в д. Никандрово Красносельского р-на были обнаружены две землянки, доверху наполненные немецкими артснарядами. В деревнях Мюреля, Перкюлли, Карсово, Рецели, Диномяки и др. в большом количестве выявлены сложенные артснаряды, минометные мины, патроны и гранаты. В д. Русско-Высоцкое был обнаружен склад немецкого артиллерийского пороха весом около 2 т, и здесь же находились артснаряды. В д. Анино находились 125 ящиков со снарядами. В г. Урицке в д. 16 по ул. К. Маркса – 25 ящиков с гранатами и патронами. В райцентре Красное Село в д. 5 по ул. Красного Пахаря оставлено 92 ящика реактивных снарядов. В пос. Княжево 14 ящиков с артснарядами. В Гатчинском р-не в с. Никольское были выявлены 300 ящиков со снарядами и там же около 4 тыс. банок с цианистым калием. В самом Гатчинском парке находились штабеля артснарядов и авиабомб. В Чудовском р-не было брошено 15 вагонов с боеприпасами. В Поддорском р-не на территории Сокольского сельсовета был оставлен склад с 3 тыс. снарядов. Такое же положение в Лужском, Солецком, Мгинском, Плюсском, Стругокрасненском и др. районах области[605].

Замначальника УНКВД ЛО полковник милиции Назаров в докладной записке зампредседателю Леноблисполкома В. Д. Семину сообщал: «Органами милиции в освобождаемых районах также собрано значительное количество оружия и боеприпасов, а именно: пулеметов – 471, автоматов – 592, винтовок – 6648, гранат – 13 302, патронов разных – 2 300 тыс. шт. Однако далеко не все склады взяты под охрану, в связи с чем допускается расхищение оружия и боеприпасов. Используя гранаты, отдельные граждане глушили рыбу, а некоторые из дезертиров вооружались и создавали банды».

Однако, как указывает Назаров, во многих случаях неумелое обращение со взрывчатыми боеприпасами приводит ко многим несчастным случаям. Только за 2–3 месяца по нескольким районам области погибли 20 детей и 21 был покалечен[606].

Учитывая опыт проведенной работы по разминированию в 1942 г. и в 1943 г., Исполком областного Совета и обком ВКП(б) еще задолго до наступления войск Ленинградского и Волховского фронтов в ноябре 1943 г. приняли постановление «Об организации работ по разминированию территории в освобождаемых от немецкой оккупации городах и районах Ленинградской области и подготовке для этой цели кадров – минеров». По этому постановлению было подготовлено 3050 минеров из состава бойцов МПВО, истребительных батальонов, всеобуча и работников милиции. Из них 1220 человек были направлены на работы по разминированию с отрывом от производства[607].

19 февраля 1944 г. ГКО своим постановлением № 5216 «О привлечении организаций Осоавиахима к работам по разминированию и сборам трофейного и оставленного имущества в районах, освобожденных от немецкой оккупации» еще раз потребовал от советских и партийных органов более наступательно вести работы, связанные с разминированием освобожденных от врага территорий, сбором имущества, брошенного врагом и оставленного нашими войсками в период наступательных операций. Эти задачи были взаимосвязаны. Во-первых, нельзя оставлять на бывших полях сражений боевую технику и вооружение, военное, продовольственное и вещевое имущество. Его следовало немедленно использовать по назначению или утилизировать. Во-вторых, недопустимым являлась медлительность, непервичность проводимых работ по освобождению русской земли от вражеских да и собственных мин и снарядов, оставшихся здесь от войны. Земля ждала пахаря и сеятеля, она требовала внимания к себе как к кормилице. Этого же хотели озера и реки. В-третьих, недопустимыми были уже в мирные дни на этой земле смерть и увечья селян, и прежде всего детей. В результате неосторожного движения или, еще хуже, баловства с этими смертоносными игрушками были жертвы. На первое место выдвигалась задача – проведение оперативно быстрого разминирования опасных зон и участков и уничтожение изъятого. Теперь мириться с потерями было нельзя. От германского фашизма районы области сильно пострадали. Только по 32 районам области из довоенной численности населения 1 466 388 человек на 8 марта 1944 г. осталось 261 594 человека. Из них мужчин 25 100, женщин 69 809 и детей 43 858[608]. Следовательно, здесь осталась всего 1/6 часть довоенного населения. Потери населения Ленинградской области от немецко-фашистских войск за годы оккупации были значительны. По 24 районам области погибло – 142 958 человек, в т. ч. расстреляно – 6105, повешено – 876, умерло от истязания и пыток – 23 899, убито в период бомбардировок и артобстрелов – 2063, погибло советских воинов во вражеском плену – 109 955 человек. В этих же районах было: а) подвергнуто арестам, побоям, насилиям – 16 497 человек; б) угнано в немецкое рабство – 254 230 человек; в) угнано в немецкое рабство по спискам – 21 405; г) получило увечья от бомбардировок и артобстрелов – 281 человек[609]. Наибольшие потери понесли – Лужский р-н (13 115), Ораниенбаумский (1111), Гатчина (84 370), Гатчинский р-н (16 168), Павловск (11 119), Волосовский (9125), Красносельский (2664)[610]. Из 3753 населенных пунктов, имевшихся в Ленинградской области до войны, был полностью и сильно разрушен 1721[611].

Постановлением ГКО от 19 февраля 1944 г. порядок организации разминирования был поставлен по-новому. Окончательное разминирование очищенной от немецких войск территории государство возлагало на Осоавиахим. Однако оно не учло того обстоятельства, что в этих районах еще не существовало таких организаций, а работы по разминированию требовали немедленного их проведения. В этих условиях исполком областного Совета принял решение сохранить созданные ранее в каждом городе и районе специальные тройки по организации разминирования. Продолжать эту чрезвычайную задачу с одновременной подготовкой кадров минеров из населения и восстановлением организации Осоавиахима, привлечением ее членов к работе по разминированию. По 300-часовой программе были подготовлены 300 инструкторов-минеров и организовано формирование команд. К 29 июля 1944 г. в области к разминированию была привлечена 31 команда с общим количеством 1930 минеров и инструкторов. Работа шла, но не так, как требовала сама жизнь. Если общая площадь освобожденной территории в 1944 г. составляла более 85 тыс. км 2, то на 20 июня командами минеров было проверено и разминировано 4450 км 2 территории, 3 тыс. км автогужевых и 1057 населенных пунктов. При этом было снято, обезврежено и уничтожено около 72 тыс. разных мин, фугасов, артснарядов и авиабомб[612]. Кроме того, было установлено ограждение вокруг минных полей, подлежащих дальнейшему разминированию (118 пог. км). Одновременно с разминированием минерами Осоавиахима и МПВО собрано следующее количество трофеев: самолетов – 17 шт., орудий – 54, минометов – 48, противотанковых ружей – 32, станковых и ручных пулеметов – 356, автоматов – 587, винтовок – 3024, мин, снарядов и гранат – 108 350, патронов – 1 463 тыс., взрывчатки – 13 830 кг[613].

Заместитель председателя областного Совета депутатов трудящихся П. П. Еремеев в справке в Совнарком СССР К. Е. Ворошилову с сожалением указывал, что «большая часть собранного трофейного имущества из-за отсутствия транспорта на склады трофейных управлений фронтов не доставлена, а складирована в местах проведения работ»[614]. Естественно, охраны для этого складированного имущества у местной администрации не было, и оно расхищалось. Но главное, на что обращал внимание П. П. Еремеев в своей справке, само состояние работы по разминированию и неспособность Осавиахима к этому на данном этапе очевидны. Еремеев также подчеркивал, что принцип добровольности, на котором Осоавиахим строит формирование и работу команд минеров, оказался несостоятельным. Осоавиахим встречает непреодолимые трудности в организации дела разминирования и при таком положении справиться с этой задачей не может. И Еремеев внес свои предложения: 1) Предоставить советским органам право мобилизации обученных минеров из населения для работы по разминированию с отрывом их от производства. 2) Выплачивать минерам денежные вознаграждения за работы с учетом расходов на питание, обувь и одежду или же сохранить за ними зарплату по месту работы и трудодни в колхозах, а также установить для них систему премий. 3) Выплачивать пенсии и пособия погибшим или получившим увечья минерам Осоавиахима и их семьям, как бойцам и командирам Красной армии… 5) Обязать Военные советы фронтов: а) выделить на каждый административный район области, подлежащий разминированию, из числа офицеров инженерных частей начальников районов разминирования для руководства работой команд минеров Осоавиахима и МПВО; б) выделить на время работы организации Осоавиахима автотранспорт и фонды горючего для доставки на склады трофейных управлений фронтов собранных трофеев, имущества, снятых мин и взрывчатых веществ; в) разминировать всю полосу бывшего переднего края обороны силами специальных инженерных частей фронтов, находящихся на территории области[615].

Работа по разминированию освобожденных от врага территорий стала проводиться более интенсивно. К 1 ноября 1944 г. в Ленинградской области было подготовлено 107 инструкторов и 846 бойцов-минеров. С мая по ноябрь 1944 г. ими проверено, очищено от мин и других взрывоопасных предметов и сдано местным органам власти площади 14 540,5 км 2. Проверено и разминировано было 1354 населенных пункта.

Командующий Ленинградским фронтом генерал армии Л. А. Говоров понимал, что освобожденная от вражеской оккупации территория области нуждается в оказании помощи по ее разминированию. По своим возможностям и в силу действующего фронта, выполняющего боевые задачи наступательного характера, он мог выделить временные саперные подразделения на разминирование той территории, которая входила в сферу действия фронта. Инженерными частями Ленфронта было выполнено, проверено и разминировано территории 11 416,64 кв. км, окопов и ходов сообщений – 640,65 пог. км, фортсооружений – 8604, зданий – 1376, дорог с 50-метровой полосой – 7843,2 пог. км, мостов – 15, обезврежено фугасов и сюрпризов – 8375 шт., снято и частично уничтожено ПТМ и ППМ – 1 714 680 шт., артснарядов, гранат и минометных мин – 1 864 007 шт., взрывчатых веществ – 101 439 кг[616].

Но фронт стремительно уходил на запад, а с ним и все службы инженерно-саперного направления. В силу этих обстоятельств освобожденная территория не могла быть разминирована и несла гибель и увечья тем, кто пренебрегал указаниями: «Опасно!», «Мины!», «Запретная зона» и т. д. К сожалению, эта серьезная и опасная работа затягивалась в силу отсутствия самостоятельных структур по очистке освобожденной территории от мин, снарядов, как находящихся в таре, так и в земле. Также трофейные команды и тем более похоронные свои функции выполняли плохо, о чем и свидетельствуют созданные кадровые батальоны и роты по выявлению и захоронению останков наших погибших бойцов и командиров на полях сражений Великой Отечественной.

§ 2. Восстановление научных и учебных заведений

Готовясь к агрессии против Советского Союза, Гитлер еще задолго до Второй мировой войны уже имел доктрину, разработанную идеологами нацизма и лично им самим. Ее основным положением являлось: во‑первых, высшей расой, призванной господствовать над другими народами, может быть только немецкая; во‑вторых, для того чтобы покорить неполноценные народы, их нужно разъединить и натравливать друг на друга; в‑третьих, уделом других народов мира должен быть физический труд на расу господ; в‑четвертых, предполагалась постепенная ликвидация их как нации[617].

В обеспечении «жизненного пространства» для Германии особая роль отводилась для России. Еще в середине 20-х гг. А. Гитлер писал: «Нам нужны не западная и не восточная ориентация, нам нужна восточная политика на завоевание новых земель для нашего народа… Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены»[618].

В речи, произнесенной Гитлером перед генералами вермахта 22 августа 1939 г., было недвусмысленно заявлено: «Мы разгромим Советский Союз. Тогда забрезжит заря германского господства на всю землю шара… Я дал пропагандистский повод на развязывание войны – без различия, правдоподобен он или нет. Победителя потом не спрашивают, говорил ли он правду или нет»[619].

31 июля 1940 г., в период разработки плана «Барбаросса», на очередном совещании в Бергхофе Гитлер говорил: «Решено… С Россией должно быть покончено… чем скорее будет разгромлена Россия, тем лучше. Операция имеет смысл только в том случае, если мы разобьем это государство одним ударом… Цель: уничтожение жизненной силы России»[620].

Выступая 16 июля 1941 г. (когда война уже шла полным ходом) перед руководителями фашистского рейха о целях войны против Советского Союза, Гитлер подчеркивал: «Теперь является важным, чтобы мы не раскрывали своих целеустремлений перед всем миром. Это к тому же вовсе не нужно. Главное, чтобы мы сами знали, чего мы хотим. Ни в коем случае не следует осложнять наш путь излишними заявлениями…

Все необходимые меры – расстрелы, выселения и т. п. – мы, несмотря на это, осуществляли и можем осуществлять. Мы, однако, отнюдь не желаем превращать преждевременно кого-либо в своих врагов. Поэтому мы пока будем действовать так, как если бы мы намеревались осуществлять мандат. Но нам самим при этом должно быть совершенно ясно, что мы из этих областей никогда не уйдем… Мы подчеркиваем, что мы приносим свободу…»[621]

В генеральном плане «Ост» указывалось: «4. Ненемецкое население ни в коем случае не должно допускаться к высшему образованию. Если мы совершим эту ошибку, то сами вырастим грядущее сопротивление. По мнению фюрера, совершенно достаточно, чтобы ненемецкое население – в том числе так называемые украинцы – умели читать и писать»[622].

Именно это и являлось главной целью германской националистической политики – превратить пленных советских людей в рабов, в недочеловеков, и тем более тех, кто имел образование и соответствующие государственные и иные управленческие должности. Их уничтожали в первую очередь. В захваченных советских территориях сразу же упразднялись школы, средние и высшие учебные заведения. «Война, – писал К. Маркс, – подвергает национальному испытанию… выносит окончательный приговор социальным учреждениям, которые имели свою жизнеспособность»[623].

Советские граждане, и прежде всего студенты, серьезно осознавали всю опасность германского фашизма, нависшую над нашей страной, и стремление врага уничтожить всю грамотность и образование советского населения, и в первую очередь русского, белорусского, украинского и других славянских народов, особенно еврейского. Планы Гитлера широко захватывали интересы других стран, где также предусматривалось ограничение их культурного уровня. Именно это вызвало у ленинградских студентов и не только у них, но и у всего советского студенчества, стремление к немедленному вступлению в ряды Красной армии. В первую очередь на призывные пункты отправлялись те, кто имел какую-либо военную и связанную с ней подготовку: огневую, физическую, военно-техническую, кто был охотником, занимался парашютным спортом, мотоциклетным вождением и т. д. Они направлялись в те воинские части, которые нуждались в таких специалистах. На одной из встреч с Героем Советского Союза знатным снайпером Ленинградского фронта и не только, студентом Горного института В. Н. Пчелинцевым автор данной книги Б. П. Белозеров спросил его: «Владимир Николаевич, вы же студент Горного института, и у вас уже была готова дипломная работа и ее защита, а вы ушли на фронт?» В ответ он заявил: «Защита диплома и сдача экзаменов могла потерпеть, а вот этот враг – зверь, которого нельзя было допустить в нашу страну, ибо он мог все разрушить, все образование и культуру, все наше будущее. Поэтому мы, студенты, и стремились, чтобы фашисты не уничтожили наши завоевания. Мы стремились идти на боевые позиции бить врага»[624].

Студенты и преподаватели массово откликнулись на призыв партии идти в движение Сопротивления и сражаться с врагом.

В первые военные дни в Ленинградское народное ополчение вступили 400 студентов и сотрудников Лесотехнической академии, свыше 1000 Политехнического института, 600 Химико-технологического, 900 Горного, 2250 Института инженеров железнодорожного транспорта и других. 30 тыс. студентов и преподавателей приняли самое активное участие в строительстве оборонительных рубежей под Ленинградом. Можно гордиться ленинградской молодежью – в первые три военных года, к 25-й годовщине Ленинского комсомола – 29 октября 1943 г., в ее рядах насчитывалось 62 Героя Советского Союза, 500 кавалеров ордена Ленина, свыше 13 тыс. членов ВЛКСМ были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды, около 40 тыс. – медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Война со всей очевидностью подтвердила правильность избранной в Советском Союзе системы высшего и среднего специального образования. Именно это наряду со всеми сложными задачами военно-организаторской работы помогало партии в условиях войны решать вопрос подготовки инженерно-технических кадров, обеспечивать растущие потребности промышленности высококвалифицированными специалистами. Накануне войны в стране успешно функционировал 801 вуз со студенческим контингентом в количестве 585,2 тыс. человек. В ведении наркоматов промышленности, транспорта, связи и других вузов имелось 155 высших технических учебных заведений[625].

Благодаря индустриализации была создана в СССР и получила бурное развитие тяжелая промышленность. Возникали новые ее отрасли: авиационная, автомобильная, химическая, тракторная, станкостроения и др. Всего за 13 лет предвоенных пятилеток было построено 9 тыс. крупных промышленных предприятий. Вся промышленная продукция в 1940 г. по сравнению с 1913 г. выросла в 7,7 раза. Ленинградские ученые с первых дней войны активно включились в научно-техническую сферу, связанную с оборонными задачами. В начале июля 1941 г. при Ленинградском ГК ВКП(б) была создана комиссия под руководством академика Н. Н. Семенова, базой которой стал городской Дом ученых. В состав комиссии вошли видные ученые важных технических направлений. В их числе: академики Н. Н. Семенов, С. Л. Соболев, члены-корреспонденты АН СССР С. И. Вольфкович, А. Е. Арбузов, А. Н. Несмеянов, А. И. Алиханов, С. А. Христианович, профессора И. Н. Назаров, С. А. Белезин, К. Ф. Жигач, З. А. Рогозин и др.

В условиях начавшейся войны перед ними встала задача определиться с основными научно-техническими направлениями в разработке новых видов вооружения и их совершенствования, защиты личного состава от огня врага, строительстве оборонных сооружений, создании новых взрывчатых веществ, а также поисков заменителей горюче-смазочных материалов и др.

За три года войны комиссия рассмотрела 2800 оборонных предложений и изобретений. При активном содействии комиссии в годы вражеской блокады было создано много новых приборов и различных образцов боевой техники. Ученые втузов и вузов, научно-исследовательских учреждений поддерживали связь с военными изобретателями фронта, постоянно оказывая им помощь техническим консультированием. По решению Ленинградского городского комитета партии и Военного совета фронта учебно-производственные мастерские и лаборатории втузов были преобразованы в специальные заводы и цеха с определенной номенклатурой производства. Заказы, не имеющие оборонного значения, были сняты. На руководящие участки были назначены многие видные ученые, возглавившие организацию производства и разработку новой продукции для обороны города. Лесотехническая академия им. С. М. Кирова уже к началу декабря 1941 г. произвела 15 видов оборонной продукции, а в последующие еще 27. В июле 1941 г. в цехах академии были изготовлены 25 тыс. противопехотных мин, а в октябре уже 75 тыс.[626] Здесь же изготовлялось ложе к пистолетам-пулеметам Дегтярева. На базе своих химических лабораторий было развернуто производство каротина на основе хвои, важного препарата для лечения ожогов и обмораживания, витамина С, хлористого этила, медицинской камфоры и многого другого. В академии было налажено производство белковых дрожжей на древесном сахаре, что имело важное значение в борьбе с голодом.

В Ленинградском горном институте на базе обогатительной и металлургической лабораторий были созданы два цеха. Для ленинградского фронта здесь применили новый вид взрывчатого вещества, полученного в результате исследования профессора А. Н. Кузнецова. Профессора и преподаватели Ленинградского инженерно-строительного института внесли большой вклад в создание оборонительных рубежей вокруг города. Они же проявляли свою активность в проведении аварийных работ в период оборудования портов по перевозке грузов по Ладоге. В Текстильном институте сотрудники кафедры общей химии разработали новую систему запала для зажигательных бутылок, обладавшую высокими боевыми качествами. Создание запала отличалось простотой устройства и влагостойкостью и нашло широкое применение в действующей армии и партизанских отрядах. В военно-химической лаборатории этого же института было налажено производство антифриза, а затем и горючего из пихтового масла. Мастерские Технологического института за годы блокады дали фронту около 100 вагонов боеприпасов. Здесь было организовано производство 42 видов оборонных изделий, изготовлены приборы химической разведки, батарейки для электрофонарей, зубной цемент, сахарин и т. д. В Политехническом институте велись работы, связанные с получением средств для предотвращения обледенения самолетов, созданием незамерзающих смесей для радиаторов. В мастерских втуза выпускались десятки тысяч деталей для вооружения. В апреле 1942 г. в Электротехническом институте им. В. И. Ульянова (Ленина) было создано бюро научно-исследовательских работ, где основное внимание сосредотачивалось на заданиях, связанных с переоборудованием электрической части судового управления и исправления повреждений. Руководитель – профессор С. А. Ринкевич вел это бюро по разным научно-техническим направлениям.

Исключительной важности оборонную работу проводили ученые ленинградских вузов и втузов, находившиеся в эвакуации по заданиям правительства в северо-восточных районах страны. Их деятельность была связана с работами по извлечению новых ценных месторождений, рудных ископаемых, работой по совершенствованию боевой техники и многого другого.

В целях обеспечения подготовки инженеров для оборонных предприятий в условиях города-фронта руководство Ленинградской партийной организации еще до снятия блокады сочло возможным возобновить деятельность некоторых технических высших учебных заведений, филиалы которых оставались в городе. 10 сентября 1943 г. горком партии принял решение «О возобновлении работы Ленинградского инженерно-строительного института», в котором обязал исполняющего обязанности директора ЛИСИ К. С. Сергеева «организовать занятия на всех курсах института. По согласованию с Наркомстроем СССР установить контингент обучающихся в институте с учетом нужд развертывания строительства Ленинграда»[627]. Предприятиям и учреждениям вменялось в обязанность освобождать от работы на производстве студентов, аспирантов и преподавателей этого института. Было также принято решение вернуть в Ленинград из эвакуации часть профессорско-преподавательского состава[628].

14 сентября 1943 г. Ленинградский горком партии принял решение возобновить занятия в Политехническом, Химико-технологическом, Институте инженеров связи и Институте инженеров железнодорожного транспорта. Приступили к занятиям также Электротехнический институт имени В. И. Ульянова (Ленина), Кораблестроительный и другие вузы[629]. После разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом встал вопрос о возвращении эвакуированных институтов в город.

В мае и декабре 1944 г. СНК СССР были определены 18 из 26 технических вузов, подлежащих реэвакуации в Ленинград. Втузовские коллективы возвращались сформированными и готовыми к работе. Об их численности можно судить по данным, приведенным в таблице.

Как видно из табл., в Ленинград возвратилось почти 8,5 тыс. человек, в том числе более 5,5 тыс. студентов.

Численность кадров втузов, реэвакуированных в Ленинград*

* Составлена по: ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 1. Д. 203. Л. 116; Д. 206. Л. 106–107.

О реэвакуации каждого вуза ГКО или СНК СССР принимали самостоятельное решение. Они исходили из материальных возможностей города, наличия учебных и жилых площадей.

Правительство освобождало от платы за обучение в вузах участников войны, иждивенцев рядового и младшего начальствующего состава Красной армии, детей погибших на фронте офицеров и др. Хотя подготовка каждого специалиста в вузе обходилась государству в 25–30 тыс. р., а по некоторым наиболее сложным специальностям – 3540 тыс. р.[630], в тяжелые годы войны в вузах училось почти 500 тыс. студентов.

Серьезную помощь советской высшей технической школе в обеспечении планового приема оказывал Ленинский комсомол. По решению ЦК ВЛКСМ областные комитеты комсомола направляли лучших юношей и девушек на учебу в Московский энергетический институт. В соответствии с этим решением Куйбышевский обком комсомола рекомендовал в этот втуз 100 человек. Была оказана помощь в укомплектовании студентами четырех лесных вузов и 20 техникумов[631].

Учитывая потребность в инженерно-технических кадрах ряда отраслей народного хозяйства, СНК СССР в декабре 1943 г. разрешил провести дополнительный прием в вузы наркоматов авиационной промышленности (810 человек), боеприпасов (500), путей сообщения (1500), ВКВШ (1 тыс.), комитета по делам геологии (100 человек). Всего в 1943/44 уч. г. дополнительный прием во втузы промышленности составлял 4210, транспорта и связи – 2445 человек[632]. К дополнительному приему правительство прибегало и в последующие годы, когда вставал вопрос об увеличении численности специалистов в связи с потребностями той или иной отрасли.

В 1943 г. все втузы страны должны были принять 125 900 студентов, а заявлений в приемные комиссии поступило в 2 раза больше. В Московском авиационном институте конкурс был 5 человек на место, в Московском энергетическом – 3. Велик был приток заявлений в горно-металлургические, горные, геологоразведочные, транспортные и другие вузы[633]. Летом и осенью 1943 г. в высшие учебные заведения страны на дневные отделения было зачислено 167,1 тыс. человек[634], что превысило уровень предвоенного приема на 5,6 тыс. человек.

Особенно увеличился прием в технические вузы. Если во все вузы страны в 1943 г. по сравнению с 1940 г. было принято только на 1,1 % больше учащихся, то в вузы промышленности и строительства прием вырос на 59,7 %; транспорта и связи – на 93,9 %. Так, в один промышленный вуз в 1940 г. принималось в среднем 174 студента, в 1943 г. – 506, в вузы транспорта и связи соответственно – 254 и 674 человека[635]. В 1943 г. вузы промышленности, строительства, транспорта и связи приняли 66 тыс. человек, или почти 40 % всех принятых в высшую школу. Этот прием превысил прием 1940 г. на 24,6 %, численность всех учащихся высшей школы в 1943/44 уч. г. составила 325,7 тыс. человек, в том числе во втузах учились 120,4 тыс. студентов, или 37 % общего их числа[636].

Значительную часть поступивших составляли участники Великой Отечественной войны. Например, в 1944 г. 407 участников войны пришли учиться в Московский энергетический, 325 – в Московский авиационный, около 300 – в Ленинградский политехнический, 175 – в Воронежский лесохозяйственный, 96 – в Томский индустриальный институт и т. д. Около 20 % из них были инвалидами Великой Отечественной войны. В 1945 г. в вузы возвратились примерно 40 тыс. демобилизованных солдат и офицеров[637]. Многие из них были удостоены правительственных наград.

Студенты-фронтовики проявляли высокую настойчивость в овладении инженерными знаниями.

На протяжении всех военных лет большое внимание партия уделяла увеличению численности абитуриентов, их общеобразовательной подготовке. С 1 сентября 1943 г. были созданы и стали функционировать школы рабочей молодежи (ШРМ). В 1944/45 уч. г. в РСФСР только в ШРМ обучалось 315 тыс. человек. Число учащихся в 10-х классах средних школ в 1943/44 уч. г. составляло 155 998 человек, или почти на 10 тыс. больше, чем в 1942/43 уч. г.[638]

Значительную роль в повышении знаний учащихся средних школ сыграло постановление СНК СССР от 21 июня 1944 г. «О мероприятиях по улучшению качества обучения в школе», которое устанавливало для учащихся, оканчивающих среднюю школу, сдачу экзаменов на аттестат зрелости[639]. Для повышения уровня знаний учащихся выпускных классов по математике, физике, химии, геометрии нередко привлекались втузовские преподаватели.

Обеспечить выполнение плана по приему в высшие учебные заведения были призваны также созданные при втузах подготовительные отделения и курсы, которые получили широкое распространение.

В последующем в целях лучшей организации работы с абитуриентской молодежью ВКВШ издал 29 января 1945 г. «Положение о подготовительных отделениях и курсах при высших учебных заведениях», которым определил: 1) подготовительные отделения и курсы с отрывом от производства в каждом отдельном случае открываются только с разрешения Совнаркома Союза ССР; 2) основная задача подготовительных отделений – это подготовка к экзаменам на аттестат зрелости лиц, которые прервали учебные занятия в средней школе в военное время; 3) на подготовительное отделение принимаются только лица, имеющие полное среднее образование или окончившие девять классов средней школы и прервавшие учебные занятия в ней по уважительным причинам (призыв в Красную армию, работа на производстве, эвакуация) не менее чем за год до поступления на отделение. Определялся и срок учебы: для тех, кто имел полное среднее образование, – 3–4 мес.; для лиц с образованием 9 классов – до 9 мес.[640]

К концу войны функционировало 180 таких курсов и отделений. На них обучалось примерно 30 тыс. человек[641]. Принятые меры по созданию и упорядочению всей подготовительной системы позволили значительно расширить возможности выбора достойнейших, улучшить их подготовку и вызвать интерес к учебе в институте.

11 марта 1944 г. СНК СССР принял постановление об отмене льгот, ранее установленных при поступлении. Вновь вводились конкурсные экзамены[642]. Это постановление было направлено на лучший отбор поступающих в высшие учебные заведения, более качественную подготовку кадров специалистов. ВКВШ в связи с этим постановлением обязал ГУУЗы наркоматов и директоров вузов неукоснительно соблюдать правила приема, утвержденные комитетом. В приказах от 8 мая 1944 г. и 17 апреля 1945 г. указывалось: «Обеспечить тщательную проверку знаний поступающих в соответствии с программой приемных экзаменов, не допускать приема на первый курс без экзаменов лиц, ранее обучавшихся в вузах и техникумах, кроме бывших студентов-первокурсников, восстанавливаемых по демобилизации из Красной армии и Военно-Морского Флота; лично знакомиться с каждым поступающим, не передоверяя этого другим работникам»[643].

ЦК ВКП(б) неоднократно напоминал местным партийным органам о том, что как «ни важны для нас заботы сегодняшнего дня, нельзя забывать о тех кадрах, которые завтра вольются в промышленность, сельское хозяйство, в культурные учреждения. А это значит, что местные организации должны быть в курсе жизни высших учебных заведений»[644]. Газета «Правда» в связи с этим писала: «Задача наркоматов, а также местных партийных и советских органов – постоянно заботиться о нуждах вузов»[645].

В целях дальнейшего определения мер по улучшению материально-бытового и культурного обслуживания студентов решением оргбюро ЦК ВКП(б) от 8 сентября 1944 г. была создана специальная комиссия. В ее состав вошли представители ЦК партии и комсомола, ВКВШ, наркоматов и вузов, в их числе С. В. Кафтанов, Н. А. Михайлов (секретарь ЦК ВЛКСМ) и др. Возглавил комиссию секретарь ВЦСПС В. В. Кузнецов[646].

Вместе с уполномоченными ЦК ВКП(б) комиссия провела большую работу и предложила Центральному Комитету партии и Совнаркому СССР план мероприятий по дальнейшему улучшению питания, обеспечения промышленными товарами, медицинским и культурным обслуживанием студентов. К делу улучшения продовольственного снабжения студенчества подключались и промышленные наркоматы. Они изыскивали для студентов дополнительное питание из своих лимитов. Например, по группе девяти наркоматов студенты получили в 1944 г. 30 565 вторых горячих блюд и 1072 пайка усиленного диетического питания. Все студенты вузов наркоматов путей сообщения, тяжелой промышленности, тяжелого машиностроения полностью были обеспечены дополнительным питанием. 6200 студентов получали питание по линии Наркомата вооружения.

Значительно было улучшено и снабжение студентов промышленными товарами. По указанию комиссии большинство наркоматов из своих фондов выделили вузам одежду, обувь и ткани. В плане медицинского обслуживания также были решены важные проблемы. В большинстве втузов создавались в зависимости от контингента учащихся закрытые поликлиники или амбулатории. В студенческих городках открывались врачебные пункты. Комиссия определила проведение многих культурно-массовых мероприятий для студенчества: студенты получили возможность приобретать билеты на спектакли в театры Москвы и Ленинграда, смотреть кинофильмы в вузовских клубах.

Благодаря оперативным мерам комиссия добилась возвращения ряду втузов их учебных корпусов и общежитий. По предложению комиссии Совнарком СССР 25 октября 1944 г. распорядился возвратить институтам учебные здания и помещения, за исключением помещений, занятых под госпитали и производственные предприятия. По этому распоряжению возвращению вузам подлежало 449 помещений[647].

План 1944/45 уч. г. предусматривал принять на вечерние отделения втузов и техникумов 7880 человек[648], а в систему заочных вузов и отделений – 76 665 человек, или в два с лишним раза больше, чем в 1943/44 уч. г., в том числе по семи индустриальным институтам ВКВШ – 3515 человек, втузам Наркомата авиационной промышленности – 1 тыс., Наркомата промышленного строительства СССР – 1500, Наркомата путей сообщения – 775 человек[649].

При этом студентам – вечерникам и заочникам создавали необходимые условия для учебы. Так, нарком авиационной промышленности указывал директорам заводов на то, чтобы студенты работали не более 8 ч в день, им обязательно предоставлялись выходные дни и возможность посещать занятия с 17 ч 30 мин. и т. д.[650]

Прием студентов в 1944 г. на 4 % превысил прием 1943 г. Было принято 174,4 тыс., в том числе 57,2 тыс. в технические вузы[651]. Последняя цифра осталась почти неизменной и в 1945 г.

Иное положение наблюдалось в капиталистических странах, в частности в США. По явно заниженным данным американских руководителей высшей школы, 125 тыс. юношей и девушек, обладавших достаточными способностями для получения высшего образования, в вузы не поступили – из-за отсутствия материальных средств. Именно это в первую очередь и привело к тому, что страна, находившаяся в полной безопасности, теряла сеть своих вузов и контингенты учащихся. В 1944 г. были закрыты 50 высших учебных заведений США. Из 116 тыс. студентов, учившихся в 150 втузах в 1940/41 уч. г., в 1944/45 уч. г. осталось всего 38 тыс.[652] Аналогичные процессы происходили в Англии. К началу 1945 г. численность студентов учебных заведений уменьшилась здесь на 40 % по сравнению с довоенным уровнем[653].

Имелись и другие причины сокращения втузовских контингентов в капиталистических странах. В США для многих студентов учеба в вузе стала, во‑первых, маловыгодным делом, во‑вторых, введение обязательной воинской повинности и обучение резервистов отрывали от нее. Одновременно крупные колледжи и университеты отказывали в приеме девушкам, считая, что их обучение не сулит в дальнейшем особых прибылей монополиям. Большие преграды стояли на пути поступления в вуз фермерской молодежи. Все это приводило к тому, что резко сокращалась численность студентов даже на таких факультетах, которые готовили инженеров по важнейшим специальностям оборонных отраслей. Причем сокращение наблюдалось на всем протяжении войны. Например, по авиационным специальностям в 1940/41 уч. г. подготовку проходили 3723 студента, в 1943/44 уч. г. – 2912, в 1944/45 уч. г. – 2209; по специальности «химическая технология» в 1940/41 уч. г. – 16 177 студентов, в 1944/45 уч. г. – 5082, по специальности «электротехника» – 15 505 и 5934 и т. д.[654]

Такое положение не могло продолжаться, и в результате правительство США пошло навстречу студентам, испытывавшим материальные затруднения, выделив 5 млн долларов в качестве займа. Эти средства после окончания учебы студенты были обязаны возвратить, однако с 2,5 %-м годовым начислением[655].

В США была разработана большая программа по подготовке специалистов для обороны. В течение почти всех лет войны активно использовалась система подготовки инженеров без отрыва от производства при помощи вечерней формы обучения с правом широкого привлечения всех желающих получить высшее образование. Это позволило привлечь значительную часть талантливой и способной молодежи, прежде всего практиков, в науку, технику и управление, способствуя тем самым ускорению научно-технического прогресса на наиболее важных направлениях оборонной промышленности. Существенно повлиял на развитие высшего образования и закон о переподготовке ветеранов войны, принятый конгрессом США в 1944 г. и вошедший в историю как «Джи-Ай-Билл». Согласно этому закону, федеральное правительство предоставляло стипендии бывшим военнослужащим. В результате численность студентов увеличилась с 1,4 млн человек в 1939 г. до 2 млн в 1946 г.[656]

В СССР за годы войны в результате настойчивой работы партии по укреплению высшей школы изменился состав студентов по курсам. Если в 1940 г. число первокурсников было в 3 раза меньше, чем старшекурсников, то в 1944 г. их стало больше, чем на всех остальных курсах, вместе взятых. Так, в вузах транспорта и связи количество студентов первого курса возросло в 3 раза, в промышленности и строительстве – более чем в два раза[657].

В дни войны коммунистическая партия и советское правительство по достоинству оценивали научный и педагогический подвиг втузовских ученых. На страницах газеты «Правда» неоднократно сообщалось о награждении втузовских ученых орденами и медалями. 25 и 28 декабря 1943 г. Президиум Верховного Совета Союза ССР наградил большую группу работников ивановских химико-технологического, текстильного и энергетического институтов[658]. 24 марта 1944 г. орденами и медалями СССР были награждены 15 сотрудников лаборатории высокочастотной электротехники Ленинградского электротехнического института имени В. И. Ульянова (Ленина). Тогда же ордена Трудового Красного Знамени был удостоен членкор. АН СССР проф. В. И. Коваленков. 17 июня 1944 г. орденом Ленина за многолетнюю научную и педагогическую работу был награжден академик В. Н. Образцов. 24 июня 1944 г. награждены профессора и преподаватели, инженеры и сотрудники Ленинградского горного института, а 18 ноября – группа профессоров, преподавателей и сотрудников Ленинградского механического института и т. д.[659]

За выдающиеся заслуги в деле подготовки специалистов для народного хозяйства и культурного строительства Президиум Верховного Совета СССР 4 ноября 1944 г. наградил 456 работников высшей школы орденом Ленина. Были награждены акад. Н. Г. Бруевич, член-корреспондент АН СССР М. М. Карнаухов, профессора И. Н. Бутаков, А. Ф. Головин, П. Л. Калантаров, И. Н. Кузьминых, И. И. Куколевский и др. За период с июня 1941-го по 1945 г. 6975 профессоров и преподавателей высшей школы были награждены орденами и медалями[660].

Указами Президиума Верховного Совета Союза ССР крупнейшие втузы страны стали орденоносцами: 23 февраля 1944 г. Московский институт стали получил орден Трудового Красного Знамени, 24 июня Ленинградский горный институт – орден Ленина, 18 ноября Ленинградский механический институт – орден Красного Знамени, 13 сентября 1945 г. Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта – орден Ленина, 16 сентября Московский авиационный институт – орден Ленина и др.[661]

В годы Великой Отечественной войны большое внимание уделялось повышению научно-педагогического уровня работников высшей школы. Значительно укрепился состав Высшей аттестационной комиссии (ВАК). В нее входили 44 ведущих ученых страны, представляющих различные специальности, в том числе академики И. П. Бардин, А. А. Благонравов, С. И. Вавилов, Б. Г. Галеркин, Б. Д. Греков, Л. Д. Шевяков, А. А. Скочинский и др. Председателем ВАКа был утвержден председатель ВКВШ при Совнаркоме СССР С. В. Кафтанов, его заместителями – И. И. Агроскин, А. Ф. Суханов, Н. Г. Бруевич, ученым секретарем – М. Ф. Борисов[662].

В годы войны деятельность ВАКа не прекращалась ни на один день. В первые дни войны были защищены докторские диссертации заведующим кафедрой технологии металлов Томского индустриального института А. Н. Добровидовым на тему «Холодноемкость углеродистой стали», заведующим кафедрой Московского института инженеров железнодорожного транспорта Г. С. Глушковым на тему «Применение моментов высоких порядков при решении некоторых инженерных задач строительной механики». Г. С. Глушкову одновременно были присвоены степень доктора технических наук и звание профессора[663]. Докторские диссертации в годы войны защитили преподаватели Московского горного института Я. В. Алешкевич, Н. Ф. Руденко и др.[664] Только в 1942 г. ВАК рассмотрела 1132 дела. В этом году 202 человека были утверждены в ученой степени доктора и 10 – кандидата наук, 165 человек – в звании профессора и 632 – в звании доцента[665].

За годы войны в Уральском индустриальном институте было защищено 85 диссертаций, в Московском горном – 26, в Ивановском энергетическом – 15. В Московском энергетическом за 1941–1943 гг. преподаватели защитили 7 докторских и 35 кандидатских, в Ленинградском политехническом за период с июля 1943-го по ноябрь 1944 г. – 20 кандидатских диссертаций. В самый трудный для ленинградских вузов 1941/42 уч. г. в Институте инженеров железнодорожного транспорта было защищено 4 докторских и 8 кандидатских диссертаций[666]. Эта работа не прекращалась в течение всего периода войны, а в целях ее усиления 26 февраля 1945 г. Совнарком Союза ССР утвердил «Положение о Высшей аттестационной комиссии по присуждению ученых степеней и званий при Комитете по делам высшей школы при СНК СССР». ВАК предоставил право 68 втузам присуждать ученые степени доктора и кандидата наук[667].

Всего за годы войны было защищено более 2 тыс. докторских и около 10 тыс. кандидатских диссертаций, что позволило значительно улучшить качественный состав профессорско-преподавательских кадров в вузах СССР. В 1944/45 уч. г. численность преподавательских кадров вузов составляла 39 648 человек, в том числе: профессоров было 5668, доцентов – 12 038, ассистентов и преподавателей – 21 942. В технических вузах насчитывалось 13 725 преподавателей, в том числе 1649 профессоров, 4419 доцентов и 6677 ассистентов и преподавателей[668]. Таким образом, более трети всего профессорско-преподавательского состава работало во втузах страны.

Не прекращалась в годы войны и подготовка смены научно-педагогических работников в системе аспирантуры, хотя в первый год в ряде вузов она и была свернута. Если в стране до войны насчитывалось 13 169 аспирантов, то к февралю 1942 г. их осталось только 799[669]. В 1942 г. прием в аспирантуру возобновился, а весной 1943 г. в вузах обучалось уже 1300 аспирантов. В дальнейшем систематически росло число вузов, ведущих подготовку аспирантов. В 1944 г. их было 235 против 362 в 1940 г. Почти во всех технических вузах была утверждена аспирантура. Доля аспирантуры технических вузов составляла 44,4 %, или почти половину всей вузовской аспирантуры[670].

В условиях военного времени значительная часть не только студентов, но и преподавателей вузов и школ были призваны в воинские части и назначены на соответствующие должности по имеющемуся научному направлению или же по служебному назначению.

Следует особо подчеркнуть, что в числе командного, политического и инженерного состава Ленинградского фронта было немало должностных лиц, имеющих высшее образование, причем не только военное и инженерное, но и гуманитарное. В их числе находились специалисты в области исторических, экономических, педагогических и других наук. Причем призыв их в ряды действующей Красной армии был не обязателен. Они имели право не только на отсрочку, но даже и на отмену его. Но именно эти люди, некоторые из которых уже имели ученые степени и звания, отложив перья и архивные папки, заявляли о своем призыве в Красную армию и с честью прошли испытания войной.

В январе 1944 г. радио Лондона сообщало: «…своим мужеством, своей самоотверженностью население Ленинграда и героические солдаты, оборонявшие вместе с населением Ленинград, вписали самую значительную страницу в истории мировой войны…»[671] 31 января 1944 г. газета «Нью-Йорк таймс» писала: «Вряд ли в истории можно найти пример такой выдержки, которую проявили в течение столь длительного времени ленинградцы. Их подвиг будет зачислен в анналы истории, как своего рода героический миф. Ленинград воплощает непобедимый дух народа России»[672].

Патриотизм защитников Ленинграда был высоко оценен Родиной. 15 дважды Героев Советского Союза, 647 Героев Советского Союза, более миллиона человек были награждены орденами и медалями. 29 декабря 1942 г. указом Президиума Верховного Совета СССР была учреждена медаль «За оборону Ленинграда», которой награждено около 1,5 млн человек. При этом по состоянию на 1945 г. уже было награждено 600 тыс. человек[673]. Среди награжденных были и те специалисты, которые являлись историками, взявшими винтовки в руки и творившими историю, историю битвы за Ленинград…

В январе 1943 г. оперативные отделы штабов армий и оперативных групп обязали командование соединений представить «сведения на всех лиц, как рядового, так и начальствующего состава частей и соединений, имевших высшее историческое образование».

Учету подлежали лица, окончившие исторические факультеты университетов и педагогических вузов, а также те, кто проходил аспирантуру по историческим дисциплинам. Сведения представлялись по форме: 1) наименование воинской части; 2) должность и воинское звание; 3) фамилия, имя, отчество; 4) год рождения; 5) партийность; 6) образование (какое учебное заведение и по какой специальности где и когда окончил); 7) тема защищенной диссертации, наличие опубликованных работ по данной специальности; 8) место работы до мобилизации, должность и специальность. Уже этот перечень вопросов ориентировал военно-политическое руководство фронтом и армией на изучение и обобщение боевых операций и предоставление их будущим военачальникам для опыта и примера. Выявленные 96 человек, имевшие историческое образование в войсках фронта, занимали должности: 67 – командиры батальонов и дивизионов, политруки и пропагандисты, командиры рот и взводов. Остальные находились на должностях делопроизводителей, писарей и др.[674]

По аналогии были проведены и другие выявления ученых и специалистов в сфере экономики, филологии и других важных и нужных научных специальностей, которые могли быть полно использованы в военно-политической сфере.

Послевоенный исследователь Т. А. Денисова представила работу «Ученые-патриоты: ленинградские филологи в годы Великой Отечественной войны»[675]. Автор указывает, что в суровые дни войны на фронт ушли сотрудники Института литературы В. М. Абрамкин, Б. И. Буров, К. Н. Григорьев, В. Г. Гулеев, А. Д. Дышай, В. М. Малышев и др. Сотрудник университета, историк и филолог, М. М. Дьяконов, получил назначение на должность переводчика и, находясь в штабе полка, проявил себя как опытный командир. В первые дни войны моряком Балтийского флота стал литературовед О. В. Цехловищев. Ему было присвоено звание полкового комиссара. Он проводил политическую работу среди моряков, писал статьи в газеты, выпускал листовки, выполнял задания политотдела флота, участвовал в боях, которые вела морская пехота. В августе 1941 г. он погиб. В боях за Родину погибли литературоведы В. З. Голубов, Ф. Ф. Канеев, М. А. Панченко, А. А. Проскуров.

О стремлении деятелей науки Ленинграда отстоять свой родной город от фашистского порабощения, быстрее разгромить агрессора свидетельствовало их письмо, переданное по радио 7 октября 1941 г. Среди авторов письма были филологи И. И. Мещанинов, С. Г. Бархудов и др. В передаче говорилось: «Мы живем в городе, над которым нависла опасность вторжения врага. Фашистские варвары обстреливают Ленинград из дальнобойных артиллерийских орудий, бомбят мирные жилища, больницы, общественные учреждения крупнейшего научного центра. Но ни бомбы, ни снаряды врага не остановят, не сломят нашу волю к победе и борьбе»[676].

Осенью 1944 г. возобновилась планомерная деятельность Института литературы. В 1944 г. в Пушкинский Дом из Новосибирска были возвращены собрания рукописного отдела. Всего к ноябрю 1944 г. в ленинградских академических учреждениях работали 915 сотрудников, в том числе 106 докторов наук.

Следует особо высказать общее мнение детей войны и прежде всего детей фронтовиков, именно тех, кто защищал Родину. Имея среднее образование и богатейший боевой и военно-педагогический опыт, они решили продолжить свое образование. Это было не случайно, даже и после разгрома фашистских войск опасность новой войны была очевидной. Уже тогда война шла во Вьетнаме, Северной Корее и многих других местах мира, что заставляло серьезно беспокоиться бывших фронтовиков о судьбе своей страны.

Нельзя не отметить, что многие фронтовики, окончив высшие учебные заведения, продолжали повышать свое образование через аспирантуру и докторантуру. Уволенные в запас офицеры понимали всю опасность данной обстановки в мире и необходимость своей профессиональной подготовки. Нам, детям войны, наглядно представлялась необходимость повышения своих знаний и тем более военных. Многие из нас, завершив школьную подготовку, поступали в военные училища по ряду наиболее важных направлений. Одновременно мы видели, с какой настойчивостью офицеры-фронтовики повышали свои знания по специальным направлениям и стали выдающимися педагогами в высших учебных заведениях. Мы с большим уважением относились к таким фронтовикам – докторам и кандидатам наук, профессорам и доцентам: Ф. Б. Комал, М. И. Фролов, В. А. Смышляев, П. Р. Шевердалкин, В. А. Ежов, А. А. Томашевский, Н. И. Барышников, В. Д. Мелентьев, В. М. Ковальчук, Г. А. Олейников, И. З. Захаров, Н. Н. Шушкин, В. Г. Федотов, В. В. Привалов, П. В. Яландаев, А. А. Мяги, Н. Ф. Курицын, И. И. Виноградов, Х. Х. Камалов, Г. А. Чучелин, Н. П. Шуранов, С. Д. Улитин и многие другие.

Среди них были и дети войны, познавшие все трудности вражеской блокады и военного лихолетья: Г. Л. Соболев, Б. П. Белозеров, А. Е. Алексеенков, Е. П. Алексеев, В. А. Кутузов, А. Р. Дзенискевич, П. Н. Типун, В. Н. Майн, А. В. Лосик, А. В. Похилюк, В. Ф. Цымлов, А. И. Бурлаков, С. Н. Полторак, И. М. Кузинец, Г. Г. Самсоненко, Е. А. Бочков, Е. П. Абрамов, И. П. Горелов, Э. М. Филиппов, М. Я. Тарасов, С. А. Педан, В. Ю. Ганкевич, B. C. Волков и многие другие.

Все они внесли немало своих знаний и опыта в организацию и применение их на практике боевой и воспитательной деятельности.

§ 3. Германские штрафные батальоны и их использование в создании оборонительных рубежей 18-й армии на Ленинградском (Северном) фронте

Зарождение штрафных батальонов в германской армии проходило свой особый путь. Он начинался с определения тех лиц, которые предназначались для военной службы, но по своим физическим, умственным, психологическим, моральным и иным данным явно не были способны к выполнению установленных требований, предназначенных для службы солдатам вермахта. Первые призывные сборы выявили значительное число призывников, не отвечающих военной службе по состоянию их физического и умственного здоровья. Это касалось тех призывающихся на военную службу, которые страдали умственными и психическими расстройствами. В их число входили следующие группы: 1) действительно трудновоспитуемые, с глубоко вжившимися ошибочными жизненными установками, которые мешали нормальной деятельности подразделения; 2) нравственно неполноценные, не способные к своему совершенствованию, люди с проявлениями психических дефектов, морально нездоровые, люди необузданных аппетитов, сексуальные извращенцы; 3) нравственно безупречные, благоправые, но на деле это слабовольные психопаты, страдающие маниакальными заболеваниями, которые не в состоянии вынести суровую действительность боевой службы, часто это были неврастеники в психически подавленном состоянии, способные к бегству от военной действительности; 4) страдающие шизофренией, слабоумием, не воспринимающие окружающую их среду, стремящиеся сами навязать свои взгляды, не способные отдавать отчет о собственных деяниях, действуя исходя из момента, следуют за интуицией, готовы вступить в конфликт с законом…

Численность душевнобольных с разрушенной психикой и другими заболеваниями была большая, что являлось основанием для размещения этих категорий в специальных штрафных батальонах при войсковых объединениях. Следует иметь в виду, штрафные батальоны как особые подразделения вермахта были созданы в октябре 1936 г. и находились: «Особое 1-е подразделение» размещалось в военном округе «Штаблан»; «Особое 2-е подразделение» размещалось во 2-м и 3-м военных округах (Альтенграбове). В Кенигсберге в военных округах 4-м и 7-м размещалось «Особое 3-е подразделение». «Особое 5-е подразделение» размещалось в 5-м и 11-м военных округах (Мюнзинген). «Особое 10-е подразделение» размещалось в 6-м и 10-м военных округах (Берген). 31 января 1937 г. было создано особое подразделение в г. Ордрурф. В рамках военно-морского флота также было сформировано особое подразделение. И такое же создано при люфтваффе.

Но это было одно направление, связанное с созданием штрафных подразделений в германских войсках. И оно касалось военнослужащих, имеющих проблемы со здоровьем и психикой. Именно на эти штрафные батальоны возлагались задачи по созданию оборонительных рубежей и объектов, устройству дорог и переправ. Их вооружение предусматривало шанцевые инструменты, пилы, топоры, колючую проволоку и др.

Особую опасность для германского национализма имело зарождение и развитие здесь коммунистических идей, которые могли проникнуть в ряды вермахта. И тем более если дело дойдет до военного конфликта между Германией и Советским Союзом. Поэтому к бывшим коммунистам должны были применяться самые жестокие меры и тем более ужесточения в случае невыполнения задуманных планов национал-социалистов на свою победу. Именно это должно было учитываться при выполнении своих служебных задач тех категорий германских военнослужащих, которые находились в структурах испытательных или особых батальонов. Именно они должны находиться в таких условиях, в которых была бы большая угроза погибнуть под бомбами и артобстрелами.

К концу Второй мировой войны в германских тюрьмах и лагерях находилось около 300 тыс. противников гитлеровского режима. Всего же в местах заключения к 1939 г. здесь побывало около 1 млн человек. В изданном Гиммлером указе «О принципах внутренней государственной безопасности во время войны» говорилось: «Любая попытка подорвать сплоченность и боевой дух немецкого народа будет подавляться самым жесточайшим образом. В том числе тюремному аресту будет подвергаться любая личность, которая в своих высказываниях будет выражать сомнения в грядущей победе рейха или правомочности Германии вести войну»[677]. Данный документ способствовал новой волне арестов коммунистов, социал-демократов, либералов и деятелей христианских церквей. Большинство из них давно уже не помышляло об антифашистской деятельности. Многие были арестованы повторно. Следует подчеркнуть, что перед фашистской агрессией на Советский Союз 22 декабря 1940 г. был издан приказ фюрера о создании «Испытательной части 500», известной как 500-е батальоны. Этот батальон уже 14 мая 1941 г. был включен в состав 101-й пехотной дивизии, которая входила в только что сформированную 17-ю армию. Вечером 24 июня 1941 г. батальон занял укрепленное село Поздзик, он произвел массовые расстрелы гражданского населения. В начале декабря 1941 г. к первым двум ротам этого испытательного батальона прибыло 150 испытуемых солдат для его пополнения, и эти пополнения были неоднократные. Другой испытательный батальон 540-й был введен в состав полицейской дивизии СС, и он должен был освободить изрядно потрепанную боевую группу «Запад», которая находилась в Мясном Бору. В боях со 2-й Ударной армией Волховского фронта батальон понес большие потери. 23 июля 1942 г. в журнале боевых действий 18-й армии значилось: «Испытательный батальон временно отозван с фронта, так как в ходе последних тяжелейших боев он был полностью уничтожен… В июне 1942 г. 540-й батальон был пополнен еще 410 испытательными солдатами, которые сразу же были брошены в бой»[678].

Уже тогда 500-е батальоны стали расширяться, получая новые номера – 540, 550, 560, 561 и др. Им на вооружение поступали артиллерия, танки, инженерное и саперное оборудование.

В апреле 1943 г. на Восточный фронт прибыла последняя из пяти «испытательных» частей – 561-й батальон. Он был придан группе армий «Север» и непосредственно подчинялся командованию 18-й армии. В самой армии батальон был введен в состав 28-й егерской дивизии. Это формирование весной 1943 г. располагалось в болотистой местности к северу от Мги, поблизости от изгиба Невы. Подчиненным 561-го батальона этой дивизии было заявлено, что «по окончании распутицы, когда русские прекратят наступление, батальон будет выведен из боя». Однако русские продолжали вести боевые действия, и батальон не был выведен. В конце июля 1943 г. был издан приказ «Ни шагу назад». В начале августа этот батальон был переброшен на левый фланг 11-й пехотной дивизии, который был направлен на особо острый участок боевой позиции и понес большие потери за высоту 43,3[679]. От батальона осталось всего 45 человек.

18-я немецкая армия готовилась к отражению наступающих войск Ленинградского фронта и создавала свой мощный, как они считали, неприступный «Северный вал», как «стальное кольцо» вокруг блокированного Ленинграда. И это проявлялось в том, что к началу 1944 г. враг под Ленинградом и Новгородом в течение двух лет создал мощную, местами долговременную, глубоко эшелонированную в инженерном отношении оборону, состоявшую из сильных узлов сопротивления и опорных пунктов с круговой обороной, развитой системой траншей и отсечных позиций. В этих целях ими полно использовались штрафные саперные подразделения. Они готовили дерево-земляные оборонительные рубежи, огневые позиции для орудийных, пулеметных и минометных расчетов с укрытием их в специально подготовленных убежищах. На эти же батальоны возлагались задачи сооружения гатей, лежневых дорог, подготовка командных пунктов (основных и запасных), минирование подходов к ним. Германское командование на северо-западном направлении стремилось очистить территорию от местного населения, уничтожая его и угоняя в Германию, деревни же сжигались. Оккупанты тысячами сгоняли население на железнодорожные станции, грузили людей, как скот, и товарными вагонами увозили в Германию.

Разведывательные органы группы армии «Север» знали, что советские войска готовятся к крупному наступлению с целью окружения и уничтожения 18-й немецкой армии. Поэтому командование этой армии решило предупредить наступление советских войск и, прежде чем наши войска закончат подготовку, быстро отойти на обороняющиеся позиции «Пантеры», оборудование которой шло усиленными темпами. Это дало бы возможность немецко-фашистским войскам значительно сократить линию фронта и уплотнить боевые порядки. Рассчитывая на то, что группа армий «Север» сумеет прикрыть подступы к Прибалтике с ее военно-морскими базами, обеспечить за собой морские коммуникации со Швецией и Финляндией, а также удержать Финляндию в составе союзника в войне против СССР. В своей директиве командующий 18-й армией генерал-полковник Георг Линдеман в декабре 1943 г. указывал: «Подавление Ленинграда уничтожает политические замыслы Советов в бассейне Балтийского моря… Во взаимодействии с морскими силами и финнами 18-я армия закрывает Советам выход в Балтийское море. Этим она способствует изоляции Советского Союза от держав Запада…»

Одновременно к боевым задачам 18-й армии привлекались штрафные батальоны, которые непосредственно занимали специальные ячейки в боевых позициях. Это были смертники 540-го батальона, в котором находилось более 500 человек. По состоянию на 21 января 1944 г. в ходе боев наступающих советских армий (2-я Ударная и 42-я) из этого количества осталось всего 40 человек, и те были ранены…

В период операции «Искра» войскам Ленинградского фронта пришлось соприкоснуться с узким клином земли южнее Ладожского озера, образовавшегося еще в сентябре 1941 г. и замыкавшего блокаду вокруг Ленинграда. Захваченная противником 16–17-км полоса, разделявшая войска Ленинградского и Волховского фронтов, была превращена в укрепленный район. Мощные узлы сопротивления и опорные пункты, созданные на всю глубину коридора, соединялись траншеями и ходами сообщения. Оборона была насыщена многочисленными пулеметными, а также артиллерийскими дерево-земляными огневыми сооружениями (ДЗОС), разными инженерными заграждениями, лесными и снежными завалами.

Особенно сильной была оборона противника против войск Ленинградского фронта.

Здесь она проходила по обрывистому обледенелому берегу Невы, возвышавшемуся над противоположным берегом, где оборонялись войска 67-й армии. Враг построил вдоль берега три линии сплошных траншей полного профиля. Подступы к Неве прикрывались многоярусным огнем пулеметов, врезанных в крутость берега. На 1 км фронта приходилось 35–40 огневых точек и 27 орудий и минометов.

На восточном фасе коридора противник не имел сплошных траншей. Плотность его войск была там несколько ниже. Плотность артиллерии и минометов достигала 18 орудий и минометов на 1 км фронта.

В советской литературе неоднократно упоминается о том, что немецкие войска сосредоточили на шлиссельбургско-синявинском выступе довольно сильную и плотную по численности группировку войск. Это не совсем так. Так называемый выступ обороняли войска 18-й армии вермахта. Немцы называли его «фляшенхальс» – «бутылочное горло». Оборону по реке Неве против Ленинградского фронта держал 24-й армейский корпус генерала фон Лейзера, состоящий из 170-й пехотной (иногда ее называли гренадерской) и 5-й горно-пехотной дивизий. На участке прорыва 67-й армии также находились части 170 пд вермахта. Гарнизон Шлиссельбурга состоял из солдат и офицеров 227-й пехотной дивизии вермахта, это же соединение рядом с 1-й и 223-й пехотными (26-й армейский корпус) дивизиями оборонялось против войск Волховского фронта. Причем на участке наступления 2-й Ударной армии оборонялись именно части 227 пд. С началом операции немецкое командование могло подбросить на участок прорыва только 1, 223 и 96-ю пехотные дивизии (последняя находилась в резерве в н/п Мга) и Полицейскую дивизию СС, которая вела позиционные бои против 55А Ленинградского фронта. Все бронетанковые силы 18А состояли из 502-го отдельного тяжелого танкового батальона и насчитывали 23 танка: 9 Pz. Kpfw. III (50), 7 Pz. Kpfw. III Ausf. N (75), 6 Pz. Kpfw. VI «Тигр» и 1 командирскую машину. В соседней 16А был 203 тп с 9 танками: 7 Pz. Kpfw. III Ausf. N, 2 Pz. Kpfw. IV Ausf. HI.

Надежды врага были только на артиллерию и сильную в инженерном плане оборону. Его дивизии занимали здесь полосы обороны по 8–12 км по фронту, в то время как на других участках они достигали 25–30 км. У немецкого командования имелась, кроме того, возможность быстро укрепить шлиссельбургско-синявинскую группировку за счет переброски войск с других направлений[680].

На левом берегу Невы у противника имелись два особенно мощных узла сопротивления, один из которых состоял из сооружений 8-й ГЭС, каменных домов 1-го и 2-го Городков, а другой включал многочисленные постройки Шлиссельбурга и его окраин. На каждом километре фронта насчитывалось по 10–12 огневых точек, а вдоль всего левого берега Невы протянулись траншеи полного профиля.

Второй оборонительный рубеж противника проходил через Рабочий Поселок № 1, Рабочий Поселок № 5, станцию Подгорная, Синявино, Рабочий Поселок № 6. Здесь имелись две линии траншей, очень мощный синявинский узел сопротивления, отсечные позиции, а также опорные пункты, приспособленные к круговой обороне. Этот рубеж являлся и позицией дивизионных резервов немецких войск, противостоящих Ленинградскому и Волховскому фронтам. С Синявинских высот хорошо просматривались южное побережье Ладожского озера, Шлиссельбург, 8-я ГЭС и Рабочий Поселок № 5. Фланговым огнем простреливалась вся местность, особенно на участке железнодорожной линии между Синявином и 8-й ГЭС.

Как уже говорилось, перед фронтом 67-й армии по левому берегу реки Невы в совокупности оборонялось до двух пехотных дивизий противника – элитная 170-я пехотная дивизия вермахта и подразделения 227-й дивизии вермахта.

Передний край оборонительных позиций противника проходил непосредственно по левому берегу реки Невы. На переднем крае противник имел сплошную сеть траншей и окопов, соединенных со второй линией траншей, расположенных в 150–200 м от первой. Система пулеметных гнезд и дзотов, расположенных в 50–70 м от переднего края, была построена с расчетом ведения фланкирующего огня вдоль реки Невы.

В городе Шлиссельбурге, по данным разведотдела 67А, находился гарнизон из 227-й пехотной дивизии вермахта численностью 500–600 человек. Побережье Ладожского озера оборонял разведотряд из этого же соединения.

С утра 13 января бои приняли особенно упорный и ожесточенный характер. Противник оказывал сильное огневое сопротивление и предпринимал яростные контратаки со стороны Дубровки и Шлиссельбурга. По приказу командующего 18-й армией вермахта Линдемана на участки прорыва советских войск из резерва были переброшены 61-я и 96-я пехотные дивизии немцев. Всем остальным дивизиям 18А Линдеман приказал выделить по пехотному батальону и артиллерийской батарее для того, чтобы перебросить их к участку прорыва наших войск. Также на ТВД операции подтягивали 5-ю горно-пехотную дивизию вермахта. Поэтому нашим войскам приходилось еще тяжелее, чем в первый день наступления. Едва правофланговый полк 45-й гвардейской дивизии возобновил наступление, как был контратакован. Бойцы отбили контратаку. Но за ней последовала новая – уже с двух направлений, силой нескольких пехотных батальонов врага. Это затормозило наступление всего соединения.

Части 268-й стрелковой дивизии поначалу продвинулись на 1,5–2 км, но затем подверглись сильнейшей контратаке, поддержанной артиллерией, танками и самоходными орудиями. Противник направил свой удар во фланг дивизии и в стык ее 947-го и 952-го полков, намереваясь пробиться к Неве и (ударом с фланга) отрезать наступавшую передовую группировку[681].

Осадное кольцо блокады было прорвано. Но ширина пробитого коридора составляла всего 8–11 километров; дальше, несмотря на все усилия наступающих, пробиться не удалось. Поэтому советское командование обоих фронтов прекрасно понимало, что немцы вскоре перегруппируют силы, получат подкрепления и попытаются контратаковать. Тем более что взбешенный неудачами на фронтах Гитлер приказал генерал-фельдмаршалу Кюхлеру, командующему группой армий «Север», немедленно взять реванш и вновь замкнуть осадное кольцо. Кюхлер требовал того же от командиров дивизий, а те – от своих солдат. В руки авторов попал прямо-таки истерический приказ командира 227-й пехотной дивизии генерала Скотти, в котором он заклинал: «Восстановим утраченное! Через могилы – вперед!» Для удачного процесса восстановления в начале февраля 502-й тяжелый батальон вермахта получил новую партию тяжелых танков типа «Тигр».

Теперь германские укрепления осваивали советские войска. Наводился порядок в дзотах и траншеях, где еще несколько дней назад сидели немцы. В «зону прорыва» на открытом «Виллисе» приехал командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков, пожелавший лично осмотреть немецкие укрепления, которые должны стать основой советской линии обороны. К слову сказать, комфронта требовал, чтобы командиры всех рангов ездили на фронте в открытых машинах. Если Мерецков встречал на дороге джип со стенками, которые пристраивались для защиты от холода, то останавливал его и выговаривал командиру: «Почему вы прячетесь? Солдат должен вас видеть, а вы – его. И никаких перегородок!»

Старший лейтенант Бабаенко из специального штурмового отряда, бравшего одну из высот, показал командующему систему вражеских укреплений. Только на одном склоне наши саперы извлекли около 3 тысяч мин. За минами – ряды колючей проволоки, спирали Бруно, капканы для лыжников. Плотность немецких войск была здесь вдвое больше, чем предусматривалось уставом германской армии.

Все, что можно было, немецкие саперы зарыли в землю. За 16 месяцев своего пребывания под Ленинградом они создали обширные подземные хозяйства. Окопы были вырыты не только для людей, но и для пушек, автомашин, лошадей.

Разрушенные укрепления подходили к тому месту, где раньше находился один из Рабочих Поселков. Улицы этого н/п из-за того, что горел торф, были окутаны дымом. У почерневшей от гари дороги, изрытой тысячами ног и колес, – несколько исправных немецких автомашин. Близ развалин какого-то строения – большой зеленый фургон с надписью «Фельдпост». Вокруг были разбросаны втоптанные в снег газеты и журналы, датированные январем, письма со штампами Штеттина, Берлина, Гамбурга.

На дверях дома, где помещался вражеский лазарет, сводка германского командования: «Русские атаки под Ленинградом отбиты». У лазарета даже через несколько дней валялось много трупов. Немцы, очевидно, начали эвакуацию госпиталя, но когда советские войска стали окружать поселок, бросились бежать, оставив тяжелораненых на произвол судьбы. Так они и замерзли[682].

Разрабатывая план освобождения Ленинграда от вражеской блокады, Верховное командование Красной армии предпринимало все меры к тому, чтобы глубоко вникнуть в состояние оборонительных рубежей 16-й и 18-й армий германских войск и выявить систему вражеской обороны. Одновременно перед органами разведки стояли другие задачи: во‑первых, определить ширину и глубину вражеских оборонительных полос, их инженерное оборудование и огневое прикрытие; во‑вторых, наличие дополнительных (резервных) полос, их глубину и насыщенность боевой техникой; в‑третьих, степень наличия новейших образцов боевой техники и вооружения; в‑четвертых, состояние степени боевой готовности подразделений противника, их личную подготовку к отражению нашего наступления при выполнении боевых задач и др.

Генеральный штаб Красной армии своей глубокой и войсковой разведкой фронтов предупреждал командование о серьезной подготовке оборонительных рубежей 16-й и 18-й германских армий на северо-западном направлении. Следует особо указать на то, что все боевые рубежи были оборудованы бетонными сооружениями с перекрытыми ходами сообщения, блиндажи и командные пункты были глубоко вкопаны в землю с накатом в несколько рядов толстых бревен. Вся прифронтовая полоса была нашпигована минами, в несколько рядов колючей проволоки и т. д. В постоянной боевой готовности находились орудийные и минометные расчеты, дежурные снайперы. Особо следует отметить, что была налажена автомобильно-тракторная трасса, соединяющая все воинские гарнизоны, командование дивизий, полков и батальонов. Исключительную значимость враг придавал артиллерийско-зенитному прикрытию, находившемуся в постоянной боевой готовности. В боевых порядках находились штрафные батальоны 561-го особого пехотного полка, который только во второй половине 1943 г. сменил несколько своих составов.

В ноябре 1943 г. батальон получил пополнение, значительно превышающее штатные расписания (1300 человек). Его цель состояла в том, чтобы наступательной операцией уничтожить русские укрепления в д. Теремец севернее Новгорода. И это батальону удалось. Было разрушено около 30 русских блиндажей. В результате близкого контакта штрафники переходили в рукопашную схватку. Но лишь только на время. Также успешно сражался и 540-й гренадерский штрафной батальон в районе Гатчины. В январе 1943 г. на Синявинских высотах он был полностью уничтожен. Его остатки были возвращены под Ленинград уже после окончания второго сражения за Ладогу. В марте 1943 г. пополненный батальон был брошен на плацдарм Грузино, который во всех немецких частях к 1943 г. вызывал тихий ужас. Батальон удалось доставить на место лишь ночью при помощи надувных лодок, которым нужно было преодолеть около 300 м водного пространства… Батальон «лежал» на плацдарме у Грузино более одного года. В январе 1943 г., когда он был перекинут для отражения советского наступления на Синявинские высоты, и там он тоже был почти полностью уничтожен[683].

В период «январского грома» по снятию блокады Ленинграда в январе 1944 г. немецкая 126-я пехотная дивизия, в составе которой находился 540-й и другие исправительные батальоны, почувствовала силу и мощь артиллерийского и авиационного возмездия, нанесенного войсками 2-й Ударной и 42-й армиями Ленинградского фронта. Тогда Красная армия наступала с двух сторон, намереваясь взять в клещи немецкие части. Основные бои шли у населенного пункта Кипень, который располагался в 30 км юго-западнее Ленинграда и защищался силами 126-й пехотной дивизии и направленным сюда 540-м штрафным батальоном. 19 января прошла встреча двух наступающих советских армий (2-й Ударной и 42-й) с 12-й пехотной дивизией врага, в подчинении которой находился 540-й гренадерский батальон, и он был окружен. В ходе этих боев немецкая дивизия понесла большие потери, а 540-й батальон практически весь был уничтожен[684].

Положение обеих германских армий (16-й и 18-й) было настолько серьезным, что вся группа «Север» вынуждена была отступить от Риги в Курляндию и была переименована в группу армий «Курляндия». На момент своего переименования (25 января 1945 г.) она оказалась отрезанной от всех сухопутных путей. Ее снабжение могло осуществляться лишь через порты Лиепае (Либау) и Вентспилс (Виндеу). К началу 1945 г. линия фронта составляла приблизительно 250 км и проходила от Рижского залива к Тумкусу (Туккун), через Сакдус (Фрауенбург), Скрунзу (Шрудон), Прикуле (Преекульн), вплоть до побережья Балтийского моря в 30 км от Либау.

Особо следует отметить, что весь этот Курляндский массив был насыщен огромным количеством различного вооружения, капитально созданных оборонительных сооружений, прикрыт мощным артиллерийским огнем и с воздуха. На наиболее угрожаемых участках находились 291-я пехотная дивизия, 491, 540, 561-й штрафные батальоны, которые в этих боях несли огромные потери. Накопленный боевой опыт советских вооруженных сил, и прежде всего 2-й Ударной и 42-й армий Ленинградского фронта, способствовал более грамотному использованию своего вооружения в наступательных боях, нанося врагу массированные артиллерийские и авиационные удары и разрушая его оборонительные сооружения. И лишь только после этого совершалась атака по уничтожению оставшихся вражеских солдат и офицеров.

Высокое армейское руководство германских войск не рассматривало 500-е батальоны как обыкновенные части. В их инструкциях прямо указывалось: «Состав и особые условия в воспитательных частях выдвигают на передний план особо жесткие требования к соблюдению дисциплины. Это обусловлено тем, что в них находятся в прошлом осужденные люди, которые по складу своего характера являются небезопасными. Чтобы контролировать их, а впоследствии использовать на фронте, надо в корне пресекать любые их правонарушения. Поэтому для устранения следует выносить предельно жесткие приговоры»[685]. Подобная аргументация вела к значительному количеству казней, что и стало причиной разных случаев перевода испытуемых в штрафные или обратно в болотные лагеря.

Видимо, следует указать на то, что пример в создании мощных оборонительных укреплений показывали финские военные, которые были подвержены строгим репрессивным мерам за те или иные деяния. Одной из них являлась мера, связанная с приковыванием к дереву с целью использования проштрафившегося солдата как снайпера.

Заключение

Завершая данную «тетраду» книги «Ленинград сражающийся. 1944», автор считает своим долгом не только показать действительно героический подвиг всех защищавших город Ленина, ставший фронтом, – его бойцов и командиров, партизан, рабочих, ковавших и восстанавливавших оружие, бойцов МПВО, санитаров и врачей, возвращавших в строй раненых и покалеченных в боях, бомбардировках и артобстрелах, жителей и бойцов фронта, всех ленинградских детей и взрослых, не сумевших эвакуироваться и продолжавших жить в блокадном городе и терпеть вражеские бомбардировки и обстрелы осадной артиллерии. В каждом их жизненном шаге в те суровые блокадные дни виделся не просто порыв внести свой вклад в разгром врага, но и полнее отдать себя Великой Победе над коварным и подлым германским фашизмом, ставившим своей целью уничтожить этот замечательный город, а вместе с ним и всю советскую страну. За период с сентября 1941 г. по 1943 г. на город было совершено 1876 авианалетов, сброшено 4676 фугасных и 69 613 зажигательных бомб. Ими были убиты 1926 человек и 10 554 человека раненых[686]. От авиабомб и артобстрелов в Пушкин погибло 268, Петродворце – 3796; умерло от голода в Ленинграде 621 253, Пушкине – 9514, Петродворце – 36. Общее число умерших от голода составило 641 803 человека[687]. Жертв блокады значительно больше. Здесь не учтены те, кто умер или погиб при эвакуации по Дороге жизни, при обстрелах железнодорожных эшелонов и станций, где находились эвакуированные. Значительные безвозвратные потери понесли войска фронтов, защищавших Ленинград на разных этапах войны: Северо-Западный – 455 320, Ленинградский – 467 525, Карельский – 110 435, Волховский – 298 623, Северный – 86 459, Балтийский и Северный флоты – 66 795 человек[688].

Голод, смерть родных и близких не сломили волю ленинградцев в защите города. Ленинград превратился в город-фронт. Он продолжал укреплять свою внутреннюю оборону. К осени 1942 г. здесь были созданы полосы 110 узлов обороны. Они представлялись 570 орудийными и 3572 пулеметными дзотами. В зданиях были сооружены 17 тыс. амбразур и 11 784 стрелковые ячейки. Установлены позиции зенитных орудий, нацеленных на открытие огня по вражеским самолетам, способным сбросить десанты на площади, скверы, на невский лед и другие открытые площади. Город готовился к встрече врага внутри себя. Мосты, важные оборонные и промышленные объекты были заминированы, усиливалось патрулирование войсковых и милицейских нарядов.

Понимая, что германская армия будет предпринимать все меры к захвату города, уничтожению его населения, военные и партийные власти Ленинграда начали эвакуацию. Она проводилась в несколько периодов. В первый – с 29 июля по 27 августа 1941 г. – было вывезено 488 703 человека, в т. ч. 219 691 ребенок. Кроме того, за этот же период было эвакуировано из города 147 500 человек, прибывших из Эстонской, Латвийской, Литовской и Карело-Финской ССР. Во втором периоде – с 22 января по 15 апреля 1942 г. – эвакуация ленинградского населения проводилась тремя этапами: а) водным транспортом, через Ладожское озеро до Новой Ладоги, а затем до ст. Волхов автотранспортом; б) походным порядком через Ладожское озеро и неорганизованным транспортом; в) авиацией; г) по ледовой дороге. Всего за этот период было эвакуировано 658 897 человек. Таким образом, за период с 29 июля 1941 г. по 15 апреля 1942 г. из Ленинграда было вывезено 1 295 100 человек[689]. В условиях блокады и понимания необходимости освобождения города от излишнего населения, и прежде всего детей, ослабевших и раненых, 24 мая 1942 г. ГКО своим постановлением поддержал решение Военного совета Ленфронта об эвакуации 300 тыс. человек. За время навигации 1942 г. из города было эвакуировано свыше 500 тыс. человек[690]. По выданным продовольственным карточкам в декабре 1942 г. в городе оставалось 643,3 тыс. горожан[691].

Постепенное возвращение из эвакуации ленинградцев, в том числе и подростков, позволяло заполнять рабочие места, поступать в ремесленные, железнодорожные училища и школы ФЗО, где готовились кадры восстановителей города и др. Все это способствовало росту численности населения. Следует особо отметить, что 1944 г. ознаменовался успешным восстановлением промышленного и городского хозяйства. За этот год в ленинградской промышленности было введено в эксплуатацию свыше 1 млн кв. м производственных площадей, установлено 5,5 тыс. новых и 13 тыс. отремонтированных станков. В строй вошли большинство цехов Ижорского и Кировского заводов, завода «Большевик», Металлического, им. В. И. Ленина. Стали работать дотоле бездейственные заводы им. Свердлова, им. Ильича, «Красный металлист», Шинный, «Кинап» и др. Мощность электростанций в 1944 г. увеличилась на 44 %. По сравнению с предыдущим годом выработка электроэнергии поднялась на 72 %.

Особенностью этого года являлось дальнейшее развитие военного производства. Было изготовлено и отремонтировано 795 танков, выпущено 440 орудий калибра 100 мм и выше, 635 ручных и 1542 станковых пулемета, 75 тыс. пистолетов-пулеметов, 26 тыс. радиостанций, спущено на воду 27 «морских охотников», 125 катеров, 1 сторожевой корабль и 1 подводная лодка. Кроме этого, судостроители отремонтировали 13 крейсеров и эсминцев, 11 подводных лодок, 7 тральщиков, 158 катеров.

Местная власть предпринимала все меры к тому, чтобы восстановить фонд жилой площади, пострадавшей от варварских бомбардировок и артобстрелов. В 1944 г. было восстановлено более 900 тыс. кв м жилой площади. Выполнен план по ремонту вагонов и трамвайных путей, кровли, дорог, восстановлению фасадов, прокладке водопроводных и канализационных сетей, посадке деревьев и кустарников. В городе стали работать 201 средняя школа, 25 вузов, 28 техникумов, 69 школ рабочей молодежи. Открылись все ведущие театры, 25 домов культуры и клубов, 47 кинотеатров[692].

В 1944 г. было положено начало восстановлению сельского хозяйства Ленинградской области, воссоздано более 1000 колхозов, 25 совхозов, 14 МТС и около 700 подсобных хозяйств. В этом году крупному ремонту подверглись 639 скотных дворов, 450 конюшен, 2517 риг и гумен. Были восстановлены 13 тыс. жилых домов, 584 школы, 139 детских садов, 229 сельских клубов и др.[693]

В период активных наступательных операций Красной армии на фронтах северо-западного региона на освобожденных территориях остались лежать в земле сотни тысяч мин различного производства: немецкие, чешские, финские, румынские и др. Значительная доля в этом подрывном арсенале принадлежала и советскому производству. Тогда, в первые военные месяцы, части Красной армии, отступая, стремились с целью задержать продвижение германских войск минировать свои отходные позиции. В период устойчивой обороны ставилась задача: все предполье было надежно прикрыто минами, как противопехотными, так и противотанковыми. Партизаны также подходы к своим базам стремились прикрыть минными полосами. Теперь же, когда эта местность стала освобожденной от войск, вся она превратилась в огромную взрывоопасную территорию без какого-либо присмотра, а пролежав в земле годы, стала разрушаться, и опасность ее увеличилась.

Сражающийся Ленинград предпринимал все меры к тому, чтобы оперативно вводить в строй освобожденные от врага населенные пункты, создавая в них все условия для быстрого восстановления хозяйства и социальной жизни. Но главная заслуга Ленинграда состоит в том, что он все тяжелейшие годы вражеской блокады жил, работал и сражался. Именно это способствовало тому, что гитлеровское командование не смогло сломить сопротивление, боевую и моральную силу его защитников, накопить резервы, способность к восстановлению своей боевой мощи и нанесению врагу сокрушительного удара. Именно этот 1944 г. явился годом снятия вражеской блокады Ленинграда, годом освобождения ленинградской и не только ее земли от фашистской оккупации.

14 января 1944 г. 2-я Ударная армия Ленинградского фронта (командующий – генерал-лейтенант И. И. Федюнинский) при поддержке Краснознаменного Балтийского флота и 59-й армии Волховского фронта начала операцию по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом и Новгородом. В ночь перед наступлением сухопутных войск наша авиация дальнего действия нанесла бомбовые удары по артиллерийской группировке врага в районе Беззаботного. В наступательных боях этой армии отличились 196-я и 43-я стрелковые дивизии; 208-й отдельный танковый полк, 3-я тяжелая гаубичная бригада и 53-я, 54-я бомбардировочные дивизии, 9-я штурмовая авиационная дивизия и др. соединения участвовали в прорыве обороны противника и освобождении г. Ропши. Им была объявлена благодарность Верховного главнокомандующего и присвоено почетное наименование Ропшинские, а в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий[694].

15 января в 09:20 артиллерия 42-й армии Ленинградского фронта (командующий – генерал-полковник И. И. Масленников), а также артиллерия Краснознаменного Балтийского флота, штурмовая авиация 13-й воздушной армии нанесли удар по первым траншеям противника. 19 января войска штурмом овладели Красным Селом. В боях по освобождению города участвовали 64, 291 и 224 стрелковые дивизии, 205-й отдельный танковый полк и 260-й отдельный тяжелый танковый полк, 23-я артиллерийская дивизия прорыва, 2-я гвардейская минометная бригада и др., а всего 23 соединения и части, которым было присвоено наименование Красносельских, а участникам в боях была объявлена благодарность приказом Верховного главнокомандующего и Москва салютовала 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

За месяц боев нашими войсками было нанесено тяжелое поражение основным силам 18-й немецкой армии, разгромлена крупная артиллерийская группировка тяжелой артиллерии немецкого главного командования, обстреливавшая Ленинград и имевшая на своем вооружении 320 орудий калибром от 150 до 406 мм. За месяц боев войска Ленинградского и Волховского фронтов захватили у врага: 189 танков, более 1800 орудий, свыше 2500 минометов, 4660 пулеметов, 42 тыс. винтовок и автоматов, огромное количество боеприпасов, было захвачено 2700 автомашин, 615 железнодорожных вагонов, взято в плен 7200 вражеских солдат и офицеров[695].

Войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов продолжали боевые действия по освобождению советских городов, и ими были освобождены населенные пункты, а точнее, города: Красное Село, Ропша, Урицк, Новгород, Мга, Пушкин, Павловск, Гатчина, Тосно, Дно, Любань, Чудово, Луга, Кингисепп, Гдов, Ляды, Старая Русса, Холм, Нарва, Порхов и многие другие. Эти города и населенные пункты, освобожденные от вражеской оккупации, испытали на себе всю тяжесть вражеской неволи, смерть и страдания от фашистского гнета.

Примечания

1

Подсчитано по: Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники. Л.: Лениздат, 1989. С. 128, 298, 473–474.

2

Там же. С. 473.

3

Июнь 1941 – май 1945. С. 469.

4

Мощанский И.Б., Города-крепости. М.: Вече, 2009. С. 106.

5

Хаупт В. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941–1944 гг. / Пер. с нем. М., 2005. С. 25.

6

Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 126. Л. 207.

7

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Военно-исторические очерки: в 12 т. Т. 2. М.: Кучково поле, 2012. С. 200.

8

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / Под ред. Н. Л. Волковского. М.: ACT; СПб.: Полигон, 2005. С. 549–551.

9

Гланц Д. Битва за Ленинград. 1941–1944 гг. / Пер. с англ. У. И. Санциной. М.: ACT; Апрель, 2008. С. 117.

10

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 6. S. 1090.

11

Соболев В. И. За дело правое кипучей лавою // Отечественные записки. 2015. № 3 (328). 19 февр.

12

Теплицын В. Маршал Говоров. От колчаковского офицера до маршала Советского Союза. М., 2008. С. 16.

13

Мерецков К. А. На службе народу. М.: Вече, 2015. С. 321.

14

Там же. С. 325.

15

Фонд отдела архивной информации Информационного центра Главного управления МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (ОАИ ИЦ ГУ МВД по СПб. и ЛО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 88. Л. 83.

16

Белозеров Б. П., Сидоренко В. И. Маршал, рожденный Ленинградской битвой. СПб., 2017. С. 243.

17

Документы свидетельствуют. Армейская контрразведка в годы войны. СПб., 1994. С. 77–79.

18

Бойцов С. М., Борщев С. И. Операция «Искра». Л., 1973. С. 269.

19

Там же. С. 270.

20

Там же. С. 271.

21

Стрешинский М. Т., Франтишев И. М. Трудный перевал // Операция «Искра» / Сост. С. М. Бойцов, С. И. Борщев. Л., 1973. С 263.

22

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 335–336.

23

Там же.

24

Там же. С. 591–592.

25

ЦАМО. Ф. 424. Оп. 10247. Д. 73. Л. 130.

26

Там же. Ф. 424. Оп. 10247. Д. 72. Л. 199.

27

Правда. 1943. 20 февр.

28

Мушников А. Н. Балтийцы в боях за Ленинград. М.: Воениздат, 1955. С. 144.

29

Буров А., Перепелов Л. Ленинградская авиация. С. 146–148.

30

ЦАМО. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 43.

31

Там же. Оп. 1221. Д. 737. Л. 4.

32

Там же. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 218. Л. 54.

33

Там же. Ф. 6598. Оп. 721 603. Д. 571–572.

34

Там же. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 385. Л. 55.

35

Там же. Оп. 1227. Д. 55. Л. 44.

36

Там же. Д. 402. Л. 137.

37

Там же. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 44.

38

14-я воздушная армия Волховского фронта была образована незадолго до проведения операции в соответствии с приказом НКО СССР от 27.07.42 в составе 278-й и 279-й истребительно-авиационных дивизий, 208-й бомбардировочной авиационной дивизии, 281-й штурмовой авиационной дивизии и нескольких авиационных вспомогательных частей (ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 83. Д. 158. Л. 117).

39

ЦАМО РФ. Ф. 364. Оп. 6278. Д. 13. Л. 19–20.

40

Там же. Ф. 742. Оп. 59587. Д. 1. Л. 66.

41

Там же. Ф. 217. Оп. 1258. Д. 138. Л. 116.

42

Там же. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 6. Л. 157; Д. 451а. Л. 24.

43

История Ленинградского военного округа. М.: Воениздат, 1988. С. 316.

44

ЦАМО РФ. Ф. 285. Оп. 530694. Д. 1. Л. 45

45

Там же. Л. 46.

46

Там же. Ф. 35. Оп. 276687. Д. 13. Л. 12–31.

47

Там же. Ф. 362. Оп. 6196. Д. 5. Л. 132.

48

История Ленинградского военного округа. С. 248.

49

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 53. Л. 47.

50

Там же. Ф. 364. Оп. 6278. Д. 13а. № 19.

51

Там же. Л. 21.

52

Там же.

53

Там же. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 77. Л. 1–2.

54

Там же. Л. 3, 67, 10.

55

ЦАМО РФ. Ф. 462. Оп. 6169. Д. 77. Л. 2, 67, 10.

56

Там же. Ф. 285. Оп. 530691 Д. 1. Л. 52.

57

Там же. Л. 53.

58

Там же.

59

История Ленинградского военного округа. С. 254.

60

Там же. Л. 255.

61

Там же.

62

ЦАМО РФ. Ф. 72. Оп. 34948. Д. 34. Л. 11.

63

Беззаботинская артиллерийская группировка находилась в 8–9 км от Ораниенбаума.

64

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 6. Л. 190.

65

Там же.

66

Там же.

67

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 45а. Л. 173.

68

Архив штаба ЛенВО. Ф. 47. Оп. 46594. Д. 152. Л. 95, 96, 99.

69

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 45а. Л. 176.

70

Там же. Д. 2. Л. 213.

71

ЦАМО РФ. Ф. 364. Оп. 6278. Д. 13а. Л. 24.

72

История Ленинградского военного округа. С. 267.

73

Там же.

74

Войска ПВО страны в Великой Отечественной войне. М., 1954. Т. 1. С. 140–141.

75

Там же.

76

Там же. С. 142.

77

ЦАМО РФ. Ф. 125. Оп. 530694. Д. 1. Л. 59–60.

78

История Ленинградского военного округа. С. 272.

79

Там же. С. 275.

80

Буров А. Огненное небо. Л., 1974. С. 239.

81

Там же. С. 838.

82

Архив штаба Лен. ВО. Ф. 2. Оп. 42784. Д. 19. Л. 129.

83

Правда. 27 января. 1949.

84

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 93. Л. 26, 28. С. 89–90.

85

Там же. Ф. 364. Оп. 6278. Д. 13а. Л. 17.

86

Там же. Д. 285. Оп. 530694. Д. 1. Л. 64–66.

87

Там же. Л. 66.

88

Там же. Д. 285. Оп. 530694. Д. 1. Л. 54, 60.

89

Там же. Л. 60.

90

Там же. Л. 83.

91

Там же. Ф. 204. Оп. 107. Д. 73. Л. 97.

92

Правда. 1943. 20 янв.

93

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 378. Л. 63, 73; Правда. 1943. 20 янв.

94

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 236. Л. 145.

95

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4106. Д. 50. Л. 214.

96

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 236. Л. 145.

97

Там же. Ф. 6598. Оп. 721603. Д. 573.

98

Там же.

99

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 46.

100

123-я стрелковая бригада частично была введена в бой еще 13 января.

101

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 46–47.

102

Там же. Ф. 204. Оп. 89. Д. 826. Л. 11, 14; Оп. 107. Д. 73. Л. 124–125; Ф. 309. Оп. 4073. Д. 272. Л. 20–24.

103

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 402. Л. 176.

104

Там же. Оп. 1221. Д. 3075. Л. 6–7.

105

Там же. Оп. 1217. Д. 385. Л. 57.

106

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 48.

107

Там же. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 272. Л. 30, 33.

108

Там же.

109

ЛПА. Ф. И-43. Оп. 3. Д. 28. Л. 1; ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 171. Л. 83.

110

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 218. Л. 84; Ф. 309. Оп. 4073. Д. 272. Л. 41.

111

Правда. 1943. 23 янв.

112

Сирота Ф. И. Ленинград, город-герой. Л.: Лениздат, 1950. С. 157.

113

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 55. Л. 50.

114

ЦАМО РФ. Ф. 6598. Оп. 721603. Д. 576, 577.

115

Ленинград в осаде: Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 256.

116

Операция «Искра». Л., 1973. С. 72–73.

117

Там же. С. 624, 626.

118

Гланц Д. Указ. соч. С. 145.

119

Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 6. S. 1090.

120

Операция «Искра». С. 50.

121

На Волховском фронте. 1941–1944 гг. С. 185.

122

Там же. С. 222–223.

123

Книга памяти Ленинградской области. Т. 1. С. 70.

124

ЦАМО. Ф. 204. Оп. 97. Д. 189. Л. 288–289.

125

Операция «Искра». С. 245–247, 429–430.

126

Свиридов В. П., Якутович В. П., Василенко В. Е. Битва за Ленинград. 1941–1944 гг. Л., 1962. С. 343.

127

Русский архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1943 год. М., 1999. Т. 16 (5–3). С. 82–83.

128

Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь. С. 206, 211, 212.

129

ЦАМО. Ф. 285. Оп. 530693. Д. 1. Л. 73.

130

Правда. 1943. 20 янв.

131

Правда. 1943. 22 янв.

132

Правда. 1943. 23 янв.

133

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 218. Л. 89.

134

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 107. Д. 73. Л. 134.

135

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 236. Л. 147.

136

Там же. Ф. 362. Оп. 142 203. Д. 3. Л. 3.

137

Правда. 1943. 23 янв.

138

Правда. 1943. 22 янв.

139

Архив МО СССР. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 102. Л. 287; Оп. 1227. Д. 55. Л. 55.

140

Буров А. В. Блокада день за днем. 22 июня 1941 года – 27 января 1944 года. Л.: Лениздат, 1979. С. 295.

141

Там же.

142

Там же. С. 296.

143

Там же. С. 298.

144

Там же.

145

Там же. С. 228.

146

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 290–291.

147

Там же. С. 291.

148

ЦАМО РФ. Оп. 1217. Д. 614. Л. 90.

149

Там же. Л. 93–94.

150

Там же. Л. 95.

151

Политическое обеспечение великой победы под Ленинградом. М., 1943. С. 36.

152

ЦАМО РФ. Ф. 32. Оп. 41693. Л. 153, 202, 258.

153

Там же. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 562. Л. 128.

154

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 294.

155

Буров А. Огненное небо. Л., 1974. С. 240.

156

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 312–313.

157

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 61–69. Д. 97. Л. 293.

158

История Ленинградского военного округа. М.: Воениздат, 1988. С. 261.

159

ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 61–69. Д. 443. Л. 140.

160

Там же.

161

Там же. Л. 149 об.

162

Войска ПВО в Великой Отечественной войне. М., 1955. Т. 2. С. 1531.

163

В Соединенных Штатах по решению правительства изданы 96-томная история армии США во Второй мировой войне, 12-томная история американского военно-морского флота, 20-томная история военно-воздушных сил.

164

Официальными изданиями ФРГ являются 40-томная работа «Вермахт во Второй мировой войне» и многотомная серия «Немецкие дивизии во Второй мировой войне».

165

В Англии издано 30 томов британской «большой стратегии», 30 томов гражданской истории Великобритании во Второй мировой войне, 92 тома «синих книг» об отдельных военных операциях британских вооруженных сил.

166

Центральный государственный архив историко-партийных документов Санкт-Петербурга (ЦГА ИПД СПб.). Ф. 0–116. Оп. 3. Д. 5304. Л. 75.

167

Там же. Ф. 0–116. Оп. 8. Д. 124. Л. 4.

168

Там же. Оп. 1. Д. 589. Л. 1.

169

Там же. Д. 598. Л. 24–29.

170

Там же. Д. 613. Л. 1–6.

171

Там же. Ф. 24. Оп. 2. Д. 5304. Л. 116.

172

Там же. Л. 117.

173

Там же. Л. 121.

174

Там же. Ф. 25. Оп. 12. Д. 112. Л. 5–8.

175

Там же. Ф. 0–116. Оп. 9. Д. 774. Л. 25.

176

Там же. Оп. 1. Д. 613. Л. 5, 6; Оп. 9. Д. 786. Л. 1.

177

Там же. Оп. 9. Д. 786. Л. 1.

178

Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники. Л.: Лениздат, 1989. С. 243.

179

История Второй мировой войны. Т. 5. С. 288.

180

Июнь 1941 – май 1945. С. 252.

181

Там же. С. 303.

182

Там же. С. 306.

183

Там же. С. 335.

184

Там же. С. 309.

185

Там же. С. 313.

186

Там же. С. 315.

187

Там же. С. 322.

188

Там же. С. 332.

189

Там же. С. 348.

190

Там же.

191

Там же. С. 350.

192

Там же. С. 359.

193

Там же. С. 361.

194

Там же. С. 370.

195

Там же. С. 379.

196

Там же. С. 387.

197

Там же. С. 395.

198

Буров А. В. Блокада Ленинграда… С. 390–391.

199

Там же. С. 396.

200

Июнь 1941 – май 1945. С. 423.

201

В тылу врага. С. 430.

202

Июнь 1941 – май 1945. С. 427.

203

Там же. С. 430.

204

Там же. С. 433.

205

Непокоренная земля Псковская. Сб. документов. Л., 1960. С. 347.

206

В тылу врага… С. 212.

207

Там же. С. 220–222.

208

Июнь 1941 – май 1945. С. 447.

209

В тылу врага… С. 327, 331.

210

Там же. С. 289–290.

211

Июнь 1941 – май 1945. С. 470.

212

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 447.

213

Там же. С. 312–313.

214

Там же. С. 314.

215

Там же.

216

Там же. С. 315.

217

Там же. С. 333.

218

Там же.

219

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 363.

220

Там же. С. 369–370.

221

Буров А. В. Указ соч. С. 398.

222

Там же. С. 399.

223

Там же. С. 400.

224

Там же. С. 408.

225

Там же. С. 409.

226

Там же. С. 387–388.

227

Там же. С. 410.

228

Там же. С. 303.

229

Там же. С. 307.

230

Там же. С. 309.

231

Там же.

232

Там же. С. 311.

233

Там же. С. 317.

234

Там же. С. 318.

235

Там же. С. 328.

236

Июнь 1941 – май 1945. С. 339.

237

Там же. С. 338.

238

Буров А. В. Указ. соч. С. 326–327.

239

Там же. С. 328.

240

Там же. С. 331.

241

Июнь 1941 – май 1945. С. 341.

242

Там же. С. 371.

243

Там же. С. 386–400.

244

Буров А. В. Указ. соч. С. 423.

245

Там же. С. 430.

246

ОАИ ИЦ ГУ МВД РФ по СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 94. Л. 44–45.

247

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1258. Д. 7. Л. 117.

248

Там же. Л. 118.

249

Там же.

250

Блокада рассекреченная. СПб., 1995. С. 205.

251

Музей Краснознаменной Ленинградской милиции (КЛМ), фонд Ю. Ф. Пименова. С. 15.

252

Центральный государственный архив историко-политических документов (ЦГАИПД). Ф. 25. Оп. 12. Д. 66. Л. 81.

253

Там же. Оп. 2. Д. 67. Л. 348.

254

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 186. Л. 42.

255

Там же. Оп. 2. Д. 138. Л. 333.

256

Там же. Оп. 1. Д. 137. Л. 231.

257

Там же. Д. 138. Л. 231.

258

Ежов М. В. Ленинградский городской Совет депутатов трудящихся в борьбе за решение продовольственной проблемы в дни блокады // Вопросы истории и историографии Великой Отечественной войны. С. 107.

259

ЦГАИПД. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4808. Л. 11.

260

Там же. Д. 4689. Л. 9.

261

Там же. Оп. 12. Д. 66. Л. 81.

262

Очерки истории Ленинграда. Т. 5. С. 209.

263

ЦГАИПД. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4808. Л. 82.

264

Там же.

265

Там же. Л. 83.

266

Там же.

267

Там же. Л. 85.

268

Там же. Л. 33.

269

Там же. Л. 30.

270

Там же. Л. 56–57.

271

Там же. Д. 4743. Л. 11–12.

272

Ленингр. правда. 1941. 1 авг., 30 сент., 22 окт., 12, 20 нояб., 13 дек.

273

Там же. 1942. 3 сент.; 1943. 5, 12 марта, 15 мая.

274

Ленинград в осаде: Сб. документов. СПб., 1995. С. 425.

275

Там же. С. 426–427.

276

Музей Краснознаменной Ленинградской милиции (КЛМ), фонд Ю. Ф. Пименова. С. 15.

277

Там же. Л. 6.

278

Питеркин И. В. Деятельность органов милиции и пожарной охраны УНКВД Ленинграда в условиях обороны города: Дис… канд. ист. наук. СПб., 1994. С. 87.

279

Там же. С. 91.

280

ЦГАИПД. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4687. Л. 84, 85.

281

Там же. Д. 4689. Л. 9.

282

Питеркин И. В. Указ. соч. С. 96.

283

ЦГАИПД. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4689. Л. 9.

284

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Д. 176. Л. 97 об.

285

Там же. Л. 98 об.

286

Ленинград в осаде: Сб. документов. С. 454.

287

Там же.

288

Там же. С. 421.

289

Там же. С. 422.

290

Там же.

291

Иванов В. А. Миссия ордена. СПб., 1997. С. 270–271.

292

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 222. Т. 2. Л. 102.

293

Биленко С. В. Из истории советской милиции в годы Великой Отечественной войны. М., 1967. С. 35.

294

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 93. Л. 102–114.

295

Музей Краснознаменной Ленинградской милиции (КЛМ), фонд Ю. Ф. Пименова.

296

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 109. Л. 206.

297

Внутренние войска в Великой Отечественной войне. 1941–1945 гг.: Документы и материалы. М., 1975. С. 175–176.

298

Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 38274. Оп. 1. Д. 8. Л. 8–9.

299

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1217. Д. 109. Л. 296.

300

РГВЛ. Ф. 38274. Од. 1. Д. 8. Л. 45.

301

Цит. по: Алексеенков А. Е. Внутренние войска в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). СПб., 1995. С. 56.

302

Там же.

303

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 89. Л. 6–8.

304

Там же. Л. 9–11.

305

Там же.

306

Ленинград в осаде: Сб. документов. С. 427.

307

РГВА. Ф. 38299. Оп. 1. Д. 104. Л. 33.

308

Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 8–9.

309

Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 80. Л. 27.

310

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 83. Л. 44–50.

311

Там же. Л. 55–56.

312

Там же. Д. 88. Л. 83.

313

Подвиг сотрудников органов внутренних дел. Л., 1976. С. 37.

314

Блокада рассекреченная. С. 119.

315

Там же. С. 43.

316

Земсков В. Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социол. исслед. 1991. № 6. С. 11; Родина. 1991. № 6–7. С. 69.

317

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 88. Л. 83.

318

Родина. 1991. № 6–7. С. 69.

319

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 175. Л. 628–629.

320

Там же. Д. 7. Л. 3; Д. 8. Л. 3–4.

321

Там же. Д. 5. Л. 23.

322

Там же. Д. 88. Л. 104.

323

Там же. Д. 207. Л. 22.

324

Там же. Д. 88. Л. 48.

325

ЦГАИПД. Ф. 408. Оп. 2. Д. 622. Л. 2.

326

Там же.

327

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 92. Л. 390–394.

328

ЦГАИПД. Ф. 408. Оп. 2. Д. 622. Л. 1.

329

Там же. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4808. Л. 9.

330

ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 18. Д. 1436. Л. 45.

331

Ленинград в осаде: Сб. документов. С. 344.

332

Там же.

333

Там же. С. 345.

334

ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 18. Д. 1438. Л. 45; Оп. 17. Д. 652. Л. 1.

335

Там же. Д. 1438. Л. 121‑121 об.

336

ОСФ и РИЦ СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 85. Л. 55–56.

337

Там же. Д. 138. Л. 241–242.

338

Там же. Д. 94. Л. 12.

339

Там же. Д. 93. Л. 122.

340

Там же. Д. 94. Л. 12.

341

Смирнова Н. В. Органы внутренних дел в борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью // МВД России – 200 лет. Ч. III / Под ред. О. М. Латышева, В. П. Сальникова. СПб., 1998. С. 48.

342

Там же. Л. 49.

343

Там же. Д. 177. Л. 72.

344

Смирнова Н. В. Деятельность органов НКВД-МВД в борьбе с беспризорностью и безнадзорностью несовершеннолетних в Ленинграде и Ленинградской области (1941–1949 гг.): Автореф. дис… канд. юрид. наук. СПб., 1997. С. 18.

345

Там же. С. 19.

346

ОСФ и РИЦ ГУВД СПб. и ЛО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 78. Л. 68.

347

Там же. Л. 69.

348

Там же. Л. 80–81.

349

Там же. Д. 88. Л. 102.

350

Там же. Д. 91. Л. 73.

351

Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники. Л.: Лениздат, 1989. С 298.

352

Там же. С. 174.

353

Там же. С. 273.

354

Там же. С. 317–318.

355

Буров А. В. Блокада день за днем. 22 июня 1942 г. – 27 января 1944 г. Л.: Лениздат, 1979. С 324.

356

Июнь 1941 – май 1945. С. 400.

357

Там же. С. 422.

358

Там же. С. 424.

359

Там же. С. 428.

360

Там же. С. 389.

361

Там же. С. 444.

362

Буров А. В. Указ. соч. С. 382.

363

Там же. С. 396.

364

Там же. С. 422.

365

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 380.

366

Буров А. В. Указ. соч. С. 438–442.

367

Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники / Сост. Ю. Н. Яблочкин. Л.: Лениздат, 1989. С. 474.

368

Там же. С. 473–474.

369

Там же. С. 446, 461.

370

Там же. С. 473.

371

Там же. С. 476.

372

Там же. С. 495.

373

Там же. С. 446, 461, 473.

374

Там же. С. 512, 519, 544, 557.

375

Там же. С. 480.

376

Там же. С. 481.

377

Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. Имени великой победы. М.: Вече, 2015. С. 304–305.

378

Там же. С. 305–306.

379

Там же. С. 412–413.

380

Там же. С. 416.

381

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 338–339.

382

Там же.

383

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 356–359.

384

Там же. С. 359–361.

385

Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. М.: Вече, 2015. С. 421, 423–429.

386

Там же. С. 431–433.

387

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 361–368.

388

Там же. С. 368–370.

389

Там же. С. 371.

390

Там же. С. 372–373, 373–376.

391

Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. М.: Вече, 2015. С. 441.

392

Имеются в виду соединения 3-го танкового корпуса СС и 50-го армейского корпуса (всего до четырех дивизий), оборонявшиеся на рубеже юго-западнее Гостилиц, Пушкина.

393

Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО). Ф. 217. Оп. 1221. Д. 2186. Л. 167–170, 186–188, 207–209.

394

Входил в состав Ленинградской армии ПВО.

395

Имеются в виду соединения 38-го армейского корпуса (всего до трех дивизий), оборонявшиеся на рубеже Спасская Полисть, устье р. Веряжи.

396

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 84–90, 153.

397

Там же. Л. 57–59, 68–70, 108–113.

398

В ноябре 1943 г. в Ленинградской области действовали 11 бригад и 3 отдельных партизанских отряда.

399

Центральный государственный архив историко-политических документов (ЦГАИПД СПб). Ф. 0–116. Оп. 8. Д. 70. Л. 2–18.

400

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1219. Д. 777. Л. 7–8; Оп. 1221. Д. 3893. Л. 28.

401

50-я стрелковая, 48-я и 71-я морские стрелковые бригады, три батальона 16-го укрепленного района.

402

58-я стрелковая бригада, 299-й стрелковый полк и лыжный батальон 225-й стрелковой дивизии, 34-й и 44-й аэросанные батальоны.

403

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2253. Л. 156.

404

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4799. Л. 107, 108.

405

Там же. Д. 4800. Л. 59–64.

406

Там же. Д. 4799. Л. 108; Д. 4800. Л. 26, 87, 88.

407

В ходе операции была введена в действие также артиллерия гвардейского эсминца «Вице-адмирал Дрозд».

408

Без учета восьми орудий 406-го дивизиона, находившегося на приморском плацдарме в составе 1-й группы.

409

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4799. Л. 108; Д. 4800. Л. 27, 80, 101.

410

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4800. Л. 99.

411

Без учета части сил авиации флота, осуществлявшей прикрытие с воздуха баз и кораблей.

412

Из общего количества 389 самолетов, имевшихся в ВВС флота, для непосредственного обеспечения боевых действий Ленинградского фронта привлекалось 192 самолета 8-й минно-торпедной и 9-й штурмовой авиационных дивизий.

413

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 30435. Д. 11. Л. 20; Оп. 1221. Д. 740. Л. 1–2.

414

Там же. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 138.

415

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 138.

416

Без учета инженерного резерва фронта (восемь батальонов и две роты), намечаемого к использованию в полосе 42-й армии.

417

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 270212. Д. 6. Л. 24.

418

Там же. Л. 19.

419

Там же. Л. 15.

420

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2271. Л. 17.

421

Без учета инженерного резерва фронта.

422

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2271. Л. 17.

423

К началу операции фронт имел 1,5 заправки автобензина.

424

Правда. 7 ноября 1943 г.

425

Политическое обеспечение великой победы под Ленинградом. С. 30–31.

426

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 25524. Д. 8. Л. 58.

427

Там же. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 5450. Л. 12.

428

Там же. Оп. 1217. Д. 546. Л. 107.

429

Барбашин И. П., Кузнецов А. И., Морозов В. П. и др. Битва за Ленинград. 1941–1945 / Под ред. С. П. Платонова. М.: Воениздат, 1964. С.

430

Дорогой борьбы и славы. М. Госполитиздат, 1961. С. 319.

431

Барбашин И. П., Кузнецов А. И., Морозов В. П. и др. Указ. соч. С. 329.

432

Без учета реактивной артиллерии. 2-я Ударная армия имела 72 установки М-13, а 42-я армия – 96 установок М-13 и 864 рамы М-30.

433

Без учета реактивной артиллерии. В 59-й армии было 58 установок М-8 и М-13 и 498 рам М-30.

434

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. I. Госполитиздат. 1946. С. 425.

435

Промышленность Германии в период войны 1939–1945 гг. М.: Изд-во иностранной литературы, 1956. С. 270–271.

436

Поражение германского империализма во Второй мировой войне. С. 257.

437

Там же. С. 242.

438

Там же.

439

Тезисы доклада начальника главного штаба вооруженных сил Германии № 77 378/44 от 13 февраля 1944 г. на совещании в Зантхофене.

440

Прибалтийский фронт 20 октября 1943 г. был переименован во 2-й Прибалтийский фронт. Северо-Западный фронт к 20 ноября 1943 г. был расформирован. Свой участок обороны и войска 1-й Ударной армии он передал 2-му Прибалтийскому фронту.

441

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4808. Л. 6–7.

442

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4799. Л. 94.

443

Перед 42-й армией вторая полоса находилась на удалении 6–10 км от переднего края главной полосы.

444

Цитируется по книге «Политическое обеспечение великой победы под Ленинградом. Партийно-политическая работа в наступлении. Январь – март 1944». Л.: Воениздат, 1945. С. 6–7.

445

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 2169. Л. 51–55.

446

Управление ПОГ директивой Генерального штаба от 8 ноября 1943 г. было расформировано.

447

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 13432. Д. 1. Л. 1–5.

448

По административному делению начала 1944 г. В последующем из состава Ленинградской области были выделены Псковская и Новгородская области.

449

Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М. 1960. С. 324.

450

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. Т. 4. М., 1962. С. 33.

451

Марков И. Содействие морской артиллерии к наступлению войск Ленинградского фронта в январе и июне 1944 г. // Военно-исторический журнал. 1968. № 7. С. 31.

452

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4944. Л. 45. История военно-морского искусства. М., 1969. С. 369.

453

История военно-морского искусства. М., 1969. С. 369.

454

Архив ИО ВМФ. Ф. 9. Д. 21534. Л. 75.

455

История военно-морского искусства. С. 370.

456

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 27–29.

457

Там же. Л. 33.

458

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4799. Л. 148.

459

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 4799. Л. 149.

460

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 206556. Д. 2. Л. 71.

461

Там же. Л. 17.

462

Правда. 19 января 1944 г.

463

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 1073. Д. 490. Л. 57.

464

См. Сообщения Советского информбюро. Т. 6. С. 32.

465

50 лет Вооруженных сил СССР. М.: Воениздат, 1968. С. 396, 397.

466

Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники. Л.: Лениздат, 1989. С. 473–471.

467

Великая Отечественная война. 1941–1945. События. Люди. Документы. Кр. исторический справочник. М.: Политиздат, 1990. С. 185–186.

468

Советская артиллерия в Великой Отечественной войне. 1941–1945 гг. М., 1960. С. 324.

469

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 4. М.: Воениздат, 1962. С. 33.

470

Четыре войны генерала Масленникова. М. Ред. жур. «На боевом посту», 2009. С. 167.

471

Там же. С. 168.

472

СССР в Великой Отечественной войне. 1941–1945. Краткая хроника. М.: Воениздат, 1970. С. 512.

473

История Великой Отечественной войны. Т. 4. С. 43.

474

СССР в Великой Отечественной войне. С. 516.

475

История Великой Отечественной войны. С. 45.

476

СССР в Великой Отечественной войне. С. 520.

477

Там же. С. 524.

478

Там же. С. 525.

479

Там же. С. 527.

480

Там же. С. 530.

481

Там же. С. 531.

482

Там же. С. 531.

483

ЦАМО. Ф. 218. Оп. 1227. Д. 93. Л. 29.

484

Буров А. В. Блокада день за днем. 22 июня 1941 – 27 января 1944 г. Л.: Лениздат, 1979. С. 453.

485

Там же. С. 454.

486

Барбашин И. П., Кузнецов А. И., Морозов В. Н. и др. Указ. соч. С. 414–415.

487

ЦГАИПД. Ф. 0–116. Оп. 1. Д. 294. Л. 15.

488

Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области. 1941–1944. Л.: Лениздат, 1973. С. 409.

489

Коровников И. Т. Новгородско-лужская операция. Наступление войск 59-й армии (январь – февраль 1944 г.). М.: Воениздат, 1960. С. 122.

490

Самухин В. П. Волховские партизаны. Рассказ о борьбе ленинградских партизан в полосе Волховского фронта. Л.: Лениздат, 1969. С. 249.

491

ЦГАИПД. Ф. 0–116. Оп. 8. Д. 123. Л. 37–38.

492

Фирсов В. Ф. Героическая битва за Ленинград. М.: Воениздат, 1974. С. 28.

493

Вторая мировая война: взгляд через 50 лет. Материалы конференции 3–4 марта 1995 г. Ч. 2. СПб., 1997. С. 56–57.

494

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2271. Л. 45.

495

16-ю танковую бригаду предполагалось ранее использовать для развития наступления после прорыва всей главной полосы обороны противника.

496

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 176.

497

Там же. Л. 178.

498

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 97. Д. 218. Л. 38.

499

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2218. Л. 30.

500

По данным переписи 1937 г., в Новгороде проживало 46 тыс. человек.

501

14 января в состав 8-й армии входили 119-й стрелковый корпус (286-я и 374-я стрелковые дивизии), 18-я и 364-я стрелковые дивизии, 1-я и 22-я стрелковые бригады.

502

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 179.

503

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 50. Л. 41. «Правда». 31 января 1944 г.

504

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 50. Л. 42.

505

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 50. Л. 34.

506

Там же. Л. 20.

507

Там же. Л. 56.

508

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 57–58.

509

Там же. Л. 61.

510

Там же. Л. 61–62.

511

Там же. Оп. 1221. Д. 3838. Л. 2.

512

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 183–184.

513

Там же. Д. 2218. Л. 31–32.

514

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 69–70.

515

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 72.

516

Там же. Л. 73–74.

517

Там же. Д. 68. Л. 64.

518

Там же. Д. 92. Л. 81.

519

Там же. Д. 92. Л. 85.

520

Там же. Л. 84.

521

Там же. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2218. Л. 34–35.

522

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 103. Л. 135.

523

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 68. Л. 77.

524

Там же. Л. 59.

525

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 77–78.

526

109-й стрелковый корпус был введен в сражение 25 января.

527

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 103, 115.

528

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 68. Л. 95.

529

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 57.

530

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 104.

531

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Т. II. Лениздат, 1947. С. 174.

532

С 16:00 27 января 1944 г. в состав 42-й армии вошел 122-й стрелковый корпус 2-й Ударной армии. 117-й стрелковый корпус 42-й армии, наступавшей в южном направлении на Сиверскую, был передан в состав 67-й армии.

533

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 746. Л. 12–14.

534

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1227. Д. 92. Л. 107–108.

535

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 103. Л. 131.

536

К этому времени в состав армии входили 18-я и 364-я стрелковые дивизии, 1-я и 22-я стрелковые бригады.

537

22-я стрелковая бригада охраняла побережье Ладожского озера и в наступлении не участвовала.

538

22-я стрелковая бригада в состав корпуса не вошла.

539

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 187–188.

540

ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686043. Д. 103. Л. 186.

541

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2189. Л. 193–194.

542

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 2264. Л. 3.

543

Там же. Д. 2189. Л. 186.

544

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 97. Д. 218. Л. 35, 61.

545

Там же. Оп. 89. Д. 2189. Л. 195–197.

546

Шевердалкин П. Р. Героическая борьба ленинградских партизан. С. 243–244.

547

ЦАМО РФ. Ф 204. Оп. 89. Д. 2264. Л. 6–7.

548

Там же. Оп. 89. Д. 2218. Л. 36.

549

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 97. Д. 218. Л. 119.

550

Там же. Ф. 239. Оп. 2224. Д. 526. Л. 167.

551

СССР в Великой Отечественной войне. 1941–1945. Кр. хроника. М.: Воениздат, 1970. C. 351.

552

Там же. С. 362.

553

Ордена Ленина Ленинградский военный округ. Исторический очерк. Л., 1968. С. 389.

554

Маннергейм К. Г. Воспоминания. Мн., 2004. С. 404.

555

Широкорад Л. Б. Три войны «Великой Финляндии». М., 2007. С. 351.

556

Военно-исторический журнал. 2005. № 1. С. 19.

557

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 9. М., 1978. С. 27.

558

Барбашин И. П. и др. Битва за Ленинград 1941–1944. М., 1964. С. 426.

559

Маннергейм К. Г. Воспоминания. С. 408.

560

ЦАМО РФ. Ф. 326. Оп. 6171. Д. 64. Л. 182.

561

История Второй мировой войны. Т. 9. С. 27.

562

Гриф секретности снят. М., 1991. С. 201.

563

21-я армия 28 апреля 1944 г. была передана Ленинградскому фронту из резерва Ставки ВГК.

564

Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота 1941–1945 гг. СПб., 2005. С. 182.

565

Платонов А. В. Энциклопедия советских надводных кораблей, 1941–1945. СПб., 2002. С. 63, 104.

566

ЦВМА. Ф. 25. Д. 34137. Л. 35.

567

Военно-исторический журнал. 2005. № 1. С. 20.

568

Левашко В. О. Краснознаменный Балтийский флот в Выборгской стратегической наступательной операции (10.06–09.08.1944 г.) // Ленинград выстоял и победил: к 70-летию полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады и освобождению Ленинградской области. Материалы Всеросс. науч. конф. 7 февр. 2014 г. / Отв. ред. В. О. Левашко. СПб.: ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2014. С. 80.

569

СССР в Великой Отечественной войне. С. 573.

570

Там же. С. 574.

571

Левашко В. О. Указ. соч. С. 83.

572

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945 гг. Т. 4. С. 142.

573

Ленингр. правда. № 149 (8873). 23 июня.

574

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 9. С. 31.

575

Военно-исторический журнал. 2005. № 1. С. 25.

576

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 70448. Д. 11. Л. 152.

577

Чероков B. C. Ладожская флотилия в 1943–1944 гг. Краснознаменный Балтийский флот в завершающий период Великой Отечественной войны 1944–1945 гг. М. 1975. С. 91.

578

Дважды Краснознаменный Балтийский флот. 2-е изд., испр. и доп. М., 1978. С. 247.

579

Дважды Краснознаменный Балтийский флот. 2-е изд., испр. и доп. М., 1978. С. 248.

580

Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота 1941–1945 гг. СПб., 2005. С. 186–189.

581

Там же. С. 188–190.

582

Абрамов Е. П. «Черная смерть». Советская морская пехота в бою. М., 2009. С. 254–255.

583

Дважды Краснознаменный Балтийский флот. С. 255.

584

Жуматий В. И. Морские десантные операции советских Вооруженных сил. Морская пехота в довоенный период и годы Великой Отечественной войны 1941–1945. М., 2011. С. 251.

585

Трибуц В. Ф. В Финском заливе. Краснознаменный Балтийский флот в завершающий период Великой Отечественной войны 1944–1945 гг. С. 50.

586

Там же. С. 52.

587

Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота.1941–1945 гг. С. 191.

588

Майстер Юнг. Восточный фронт. Война на море. М., 2005. С. 111.

589

Золотарев В. А. Козлов И. А. Указ. соч. С. 192.

590

Военно-исторический журнал. 2005. № 1. С. 25.

591

История Второй мировой войны. 1939–1945. Т. 9. С. 31.

592

ЦАМО РФ. Ф. 96а. Оп. 1711. Д. 7. Л. 262.

593

Гриф секретности снят. Указ. соч. С. 201–202.

594

Военно-исторический журнал. 2005. № 1. С. 24.

595

Вторая мировая война 1939–1945. День за днем. Хроника событий. Минск: Харвест, 2018. С. 367.

596

История военно-морского искусства. С. 373.

597

Там же. С. 373–374.

598

Марков И. Указ. соч. С. 31.

599

Из районов области сообщают… С. 421–422.

600

ЦГА СПб. Ф. 24. Оп. 26. Д. 1300. Л. 25–28.

601

Из районов области сообщают… С. 180.

602

Там же.

603

ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 53. Д. 70. Л. 298–301.

604

Там же.

605

Из районов области сообщают… С. 456–457.

606

Там же. С. 458.

607

Там же. С. 472.

608

Там же. С. 444.

609

Там же. С. 442–443.

610

ЦГА СПб. Ф. 9421. Оп. 1. Д. 271. Л. 18.

611

Из районов области. С. 444.

612

Там же. С. 472–473.

613

Там же. С. 473.

614

Там же.

615

Там же. С. 473–474.

616

Там же. С. 521–522.

617

Семиряга М. И. Немецко-фашистская политика национального порабощения в оккупированных странах Западной и Северной Европы. М., 1980. С. 220.

618

Гитлер А. Моя борьба. Пер. с нем. М., 2000. С. 556–557.

619

Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне Третьего рейха против СССР. Секретные речи. Дневник. Воспоминания. М., 1996. С. 96.

620

Там же. С. 108.

621

Преступные цели – преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР. 1941–1944 гг. 3-е изд. М., 1985. С. 47–48.

622

Война Германии против Советского Союза. 1941–1945. Документальная экспозиция (под ред. Рейнгарда Рюрупа). Берлин, 1992. С. 87.

623

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. II. С. 551.

624

Белозеров Б. П. Партийное руководство высшей технической школы в годы Великой Отечественной войны. Л.: ЛГУ, 1988. С. 13–16.

625

ЦГАОР СССР. Ф. 880. Оп. 1. Д. 56а. Л. 78–79.

626

Белозеров Б. П. Указ. соч. С. 33–40.

627

ЛПА. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4800. Л. 11.

628

В годы суровых испытаний: Ленинградская партийная организация в Великой Отечественной войне / Под ред. В. М. Ковальчук. Л., 1985. С. 358.

629

Там же. С. 359.

630

ЦА ВЛКСМ. Ф. 1. Оп. 46. Д. 34. Л. 75.

631

Там же. Д. 177. Л. 42–46; Д. 1а. Л. 50.

632

ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 1. Д. 217. Л. 23; Оп. 2. Д. 663. Л. 47.

633

Комсомольская правда. 1943. 1 сент.

634

Высшая школа СССР за 50 лет. М., 1967. С. 70.

635

Лутченко А. И. Создание инженерно-технических кадров в годы построения социализма в СССР 1926–1958. Минск, 1973. С. 148.

636

Вестник высшей школы. 1946. № 6. С. 2.

637

Правда. 1945. 12 окт.

638

ЦА ВЛКСМ. Ф. 1. Оп. 46. Д. 16. Л. 28.

639

Директивы ВКП(б) и постановления советского правительства о народном образовании: Сб. документов за 1917–1947 гг. М.; Л., 1947. С. 218.

640

Бюллетень Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР. 1945. № 2. С. 6–7.

641

Круглянский М. Р. Высшая школа СССР в годы Великой Отечественной войны. С. 144.

642

ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 1. Д. 204. Л. 27.

643

Бюллетень Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР. 1945. № 5. С. 3–4.

644

Партийное строительство. 1944. № 9. С. 24.

645

Правда. 1944. 9 марта.

646

Круглянский М. Р. Высшая школа в годы Великой Отечественной войны. С. 132; ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 2. Д. 717. Л. 2; Д. 275. Л. 58.

647

ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 1. Д. 206–207, 224; Д. 97. Л. 6.

648

Там же. Д. 205. Л. 26.

649

Там же. Л. 66, 71, 74. В 1943/44 уч. г. в системе заочного образования обучалось 36 705 человек.

650

Там же. Л. 121.

651

Высшая школа СССР за 50 лет. С. 70; ВКВШ: Четверть века высшей школы СССР. С. 13; Вестник высшей школы. 1946. № 1. С. 1.

652

Вестник высшей школы. 1947. № 2. С. 2.

653

Там же. 1946. № 7. С. 57.

654

Там же. 1945. № 1. С. 60.

655

Там же. 1970. № 5. С. 5.

656

Высшее образование в США. НИИ по проблемам высшей школы. М., 1977. С. 9.

657

ВКВШ: Четверть века высшей школы СССР. С. 13.

658

Правда. 1943. 26, 27, 29 дек.

659

Там же. 1944. 25, 26 марта; 18, 25 июня; 19, 23, 24 нояб.

660

Ведомости Верховного Совета СССР. 1944. 23 нояб.; Вестник высшей школы. 1947. № 11. С. 31.

661

Правда. 1944. 24 февр., 21 июня, 19 нояб.; 1945. 14, 17 сент.

662

Вестник высшей школы. 1942. № 4. С. 41.

663

Алексеев Е. П. Коммунистическая партия – организатор подготовки научных кадров в годы Великой Отечественной войны. Л., 1984. С. 81.

664

Московский горный институт. 1918–1968. М., 1968. С. 153.

665

Алексеев Е. П. Указ. соч. С. 86.

666

Подсчитано по: Ленинградский ордена Ленина институт инженеров железнодорожного транспорта имени акад. В. II. Образцова. 1809–1959 / Сост. И. В. Вевиоровский, М. И. Воронин, П. П. Клауз и др. С. 88.

667

Бюллетень Всесоюзного комитета по делам высшей школы. 1945. № 3. С. 4.

668

Гусев К. В., Розов Б. C. Кадры советской науки. М., 1982. С. 29; ЦГАОР. Ф. 8080. Оп. 2. Д. 706. Л. 29.

669

Веселов А. П. Подготовка кадров интеллигенции в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) // Из истории советской интеллигенции / Отв. ред. М. П. Ким. М., 1966. С. 60.

670

ЦСУ СССР: Высшее образование в СССР: Стат. сб. С. 221. ВКВШ: Четверть века высшей школы СССР. С. 67.

671

Известия. 1944. 22 янв.

672

Там же. 1 февр.

673

Милова И. Ю. Моя блокада. IV Салют Победы // История Санкт-Петербурга. СПб., 2009. № 3 (49). С. 58–59.

674

Коршунов Л. М. Историки в битве за Ленинград. Патриотизм – феномен российской истории (Материалы междунар. науч. – практ. конф. 18–23 нояб. 2013 г. СПбГАСУ). СПб., 2013. С. 168–184.

675

Там же. С. 185.

676

Ленинградская правда. 1941. 8 окт.

677

Васильчиков А. Штрафбаты Гитлера («Живые мертвецы вермахта»). М., 2011. С. 93.

678

Там же. С. 155.

679

Там же. С. 210.

680

Мощанский И. Б. Город-крепость. // Забытые страницы истории. М.: Вече, 2009. С. 106–107.

681

Там же. С. 134–135.

682

Там же. С. 158–159.

683

Васильченко А. Указ. соч. С. 222–223.

684

Там же. С. 225.

685

Там же. С. 131.

686

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / Под ред. Л. Н. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 721.

687

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944. СПб., 1995. С. 573–574.

688

Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь / Под ред. Г. Ф. Кривошеева. М.: Вече, 2010. С. 205, 209, 211, 258.

689

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. С. 692–694.

690

Ленинград в борьбе: месяц за месяцем. 1941–1944 / Отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб.: Ланс., 1994. С. 154.

691

Июнь 1941 – май 1945. О подвиге Ленинграда строками хроники. Л.: Лениздат, 1989. С. 298.

692

Там же. С. 637.

693

Там же.

694

Славная победа под Ленинградом. Воспоминания, статьи, документы, посвященные разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом. Л.: Лениздат, 1976. С. 622.

695

Там же. С. 627.

Content

Борис Белозеров
Ленинград сражающийся, 1943—1944

Предисловие

Часть 1 1943 год

Введение

Глава 1 Операция «Искра», ее подготовка к прорыву блокады и восстановлению сухопутной коммуникации с Ленинградом

§ 1. Ленинградский и Волховский фронты и их подготовка к прорыву вражеской блокады

§ 2. Операция «Искра» требовала глубокого знания противника и скрытности

§ 3. Форсирование Невы и захват плацдарма на ее левом берегу

§ 4. Особенности боевого использования авиации и войск ПВО в период прорыва вражеской блокады Ленинграда

§ 5. Войска Волховского фронта в январских наступательных боях 1943 г

§ 6. Разгром противника южнее Ладожского озера и прорыв блокады

§ 7. Значение январско-февральского наступления Ленинградского и Волховского фронтов на шлиссельбургско-синявинском выступе

Глава 2 Операция «Искра» зажгла пламя дальнейшего освобождения Ленинграда от вражеской блокады

§ 1. Патриотическое воспитание воинов накануне и после прорыва блокады Ленинграда

§ 2. Партизанское движение и его развитие в борьбе за освобождение Ленинградской области от фашистской оккупации

§ 3. Синявинско-Мгинская наступательная операция в последующие месяцы после прорыва вражеской блокады

§ 4. Дорога победы: ее строительство и значение

§ 5. Криминогенная обстановка в блокадном Ленинграде и борьба органов безопасности с вражеской агентурой и преступностью

Заключение

Часть 2 1944 год

Введение

Глава 1 Ленинградский фронт и его взаимодействие с Краснознаменным Балтийским флотом в период подготовки наступательных операций по освобождению Ленинграда от вражеской блокады

§ 1. Краснознаменный Балтийский флот: его готовность к участию в боевых операциях по освобождению Ленинграда от вражеской блокады и оккупации

§ 2. Боевые документы командования Ленинградского фронта о состоянии войск противника и степень его готовности к срыву нашей Синявинско-Мгинской операции

Глава 2 Ленинградский фронт на завершающем этапе разгрома 18-й германской армии и освобождения Ленинграда и области от фашистской оккупации

§ 1. Оперативно-боевая и инженерно-огневая подготовка ударных армий и взаимодействующих их соединений накануне наступления воюющих фронтов по снятию вражеской блокады Ленинграда

§ 2. Состояние германской 18-й армии и возможность ее войск противостоять советским ударным группировкам в январско-февральских боях 1944 г

§ 3. Морская артиллерия Краснознаменного Балтийского флота и авиация в наступательных боях Ленинградского фронта в январе 1944 г

§ 4. Войска 2-й Ударной и 42-й армий Ленинградского фронта в готовности к наступательным боям по разгрому фашистского «Северного вала»

Глава 3 Продолжение наступательных операций советских войск по изгнанию фашистских оккупантов и восстановлению мирной жизни на освобожденной от врага северо-западной территории

§ 1. Новгородская наступательная операция и ее значение для дальнейшего развития освободительной битвы

§ 2. Жизнь во имя Победы

§ 3. Развитие наступления на кингисеппском и лужском направлениях (21–30 января)

Глава 4 Выборгско-Нарвская наступательная операция в планах советского Верховного командования и их реализация

§ 1. Выборгско-Нарвская наступательная операция войск Ленинградского фронта: цели, задачи, решение

§ 2. Морская артиллерия Краснознаменного Балтийского флота и ее роль в Выборгской наступательной операции

Глава 5 Восстановительный этап в возрождении ленинградской земли, освобожденной от фашистской оккупации

§ 1. Разминирование населенных пунктов и его особенности

§ 2. Восстановление научных и учебных заведений

§ 3. Германские штрафные батальоны и их использование в создании оборонительных рубежей 18-й армии на Ленинградском (Северном) фронте

Заключение

Примечания