Куница. Том 1

Книга 1

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Август 1982 года

Ритуальный зал особняка медленно погружался в темноту. В центре ритуального круга лежал юноша, что ещё несколько минут назад сидел в позе концентрации. Сейчас парень лежал на боку и пускал слюни, медленно приходя в себя.

За пределами круга стоял мужчина, выглядевший на пятьдесят лет, внимательно наблюдавший за своим потомком. Поза мужчины, несмотря на возраст, сохраняла достоинство и выправку, но с волос по шее обильно стекал пот, уже намочив шёлковую рубашку почти до пояса. Ритуал прошёл успешно, на удивление. Мужчина до последнего сомневался, что древняя магия, естественно, запретная и тёмная, сработает так, как надо. Слишком многие знания были утеряны за века.

Вопреки брюзжанию старых пердунов, ворчащих о падении нравов, исхуданию родов и прочего бреда, причиной утраты было банальное устаревание знаний. Заклинание, для которого ещё сотню лет назад требовался круг из трёх «сильных» магов, сегодня было доступно магу, достигшему достаточного ранга. Все эти излишне сложные, перемудрённые, наполненные лишним мусором ритуалы, методики, техники, заклинания устаревали и становились ненужными. Теория развивалась, фундаментальная магия двигалась вперёд, отбрасывая древность, как шелуху. Как змея сбрасывает старую кожу.

Современные маги не прибегали к помощи многочисленных тёмных духов, демонов и прочих тварей, полагаясь на знания и личную силу. В большинстве случаев разделы магии, называемые запретными, содержали мусор и откровенную ересь. Но иногда встречались и исключения.

Ритуал, проведённый бароном Мартеном, обращался к одному из высших сущностей Нижнего Пантеона. Для современных магов обращение к подобным тварям, независимо от Пантеона, не представляло особой опасности. Однако высшие имели некоторые способности, индивидуальные, неповторимые. Они заигрывали с материями, пока лежащими за пределами сил человеческих магов.

Барон Мартен обращался к существу, носящему имя Гамаюн. Как там эту тварь звали на самом деле — не столь важно. Главное — это существо заигрывало со временем.

Юноша открыл глаза. Прокашлялся. Утёр слюни с подбородка. Немного растерянно огляделся.

— Дедушка?

Барон Мартен испытал удовлетворение пополам с разочарованием, но взгляд мужчины стал теплее.

— Как себя чувствуешь?

Юноша ещё раз огляделся.

— Вроде бы... Ничего не изменилось. Усталость... Странная, как после тренировок.

Ритуальный круг окончательно погас, позволив мужчине подойти к юноше.

— Вставай, Дима. Пойдём.

Мужчина протянул руку и помог мальчишке подняться.

— Помнишь, что я тебе говорил? Ни слова о ритуале. Уверен, всё будет хорошо, и тебе никогда не придётся о нём даже вспоминать.

Дима кивнул. Для него дедушка был практически самым близким человеком. Человеком, не исполнить просьбу которого парень бы и не подумал. Вместе они покинули ритуальный зал.

Дмитрий чувствовал себя нехорошо и отправился в комнату. А глава поместья вернулся в свой кабинет. Выпить бокал вина и перевести дух. Для него, мага шестнадцатого ранга, ритуал не был ни сложным, ни выматывающим. Всё напряжение было связано лишь с волнением за результат, и за безопасность юноши.

Окна кабинета выходили на парковочную площадку перед особняком. И подъехавшая машина вызвала у мужчины вздох усталости. Не настроен он был сейчас на разговоры, ой, не настроен. А ведь придётся поговорить.

Из машины вышла эффектная женщина в наброшенном на плечи плаще. Сложно описать внешность Графини Мартен, обычные слова не передадут великолепие этой женщины. Слова лишь опишут общие детали, каштановые вьющиеся волосы, опадающие на пышную грудь, аристократичное идеальное лицо, золотые глаза высокорангового мага, идеальную фигуру, утончённость и женственность. Всё это лишь слова. А женщина была великолепна. Как и любая женщина, достигшая пятнадцатого ранга. Для высших волшебниц красота и молодость были такой же нормой, как физическая сила и великолепное здоровье для высших магов вообще.

Графиня Мартен встретилась взглядом с бароном, расстояние и преломление света стеклом не были для неё помехой, и быстрым шагом направилась к входу. Барон достал второй бокал и плеснул вина. Сел за стол и расслабился.

Дверь открылась от удара ноги. Глава рода Мартен, Светлана, вошла в кабинет, остановившись перед столом.

— Присаживайся, Света, — кивнул на кресло мужчина. — Вина?

— Гриша, назови мне хоть одну причину не придушить тебя прямо здесь и сейчас.

Мужчина пожал плечами:

— Никаких. Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Поэтому садись и выпей вина. Урожай пятьдесят второго года, между прочим.

Короткий взгляд на фужер, снова на мужчину. Несколько секунд Светлана сверлила своего двоюродного дядю взглядом, после чего всё же села. Взяла фужер.

— Что ты сделал на этот раз?

— Ничего. Один старый ритуал.

— Старый ритуал, да? — вновь начала закипать женщина. — Григорий!

Но мужчина отмахнулся:

— Да ты сама едва заметила. И то только потому, что являешься главой рода.

— Что! Ты! Сделал?!

Мужчина вздохнул, открыл ящик стола и вытащил бумажную папку. На первой странице была напечатана фотография. Какой-то древний пергамент, аккуратно восстановленный. На остальных — описание ритуала.

— Кто выполнял расшифровку?

— Мертвецы, — пожал плечами мужчина.

Ответ женщину удовлетворил. Быстро пробежавшись по описанию, женщина вздохнула.

— Я даже не знаю, это одновременно и самое безумное, что я видела, и самое безобидное из всего, что ты пробовал.

Григорий развёл руками.

— Жест отчаяния. Последний шанс.

— Ты так говорил последние пять раз, — напомнила Светлана.

Мужчина промолчал, отпив из бокала.

— И как результат.

— Никак. Ничего не произошло.

Светлана снова заглянула в папку. После чего тяжёлый взгляд женщины упёрся в собеседника.

— А если он воспользуется второй частью ритуала?

— Для этого ему потребуется выйти за пределы его текущего потенциала. И там в будущем должно произойти нечто такое, что вынудит его отправиться в прошлое и попробовать начать всё с начала.

Света закатила глаза.

— Слушай, Светлана. Тебе на него плевать. Потенциал пятого ранга — это курам на смех...

— Так, хватит. Последний раз я закрыла на твои штучки глаза. Последний!

Женщина залпом допила вино.

— И лучше бы Диме взяться за ум. Если он не справится с нормативами академии — я больше не стану за него заступаться.

— И не придётся, уважаемая глава. И не придётся...

Тюрьма «Серебряный Предел». Уральские Горы.

Декабрь 2025 года

Холодная и влажная камера. Единственное окно, маленький квадратик, перекрытый решёткой, пропускало холодный ветер и мелкие снежинки. Заключённый сосредоточенно рисовал ритуальную пентаграмму на каменной полу камеры. То, что не помещалось на пол, он наносил прямо на стены. Рисовал своей кровью, потому что больше нечем было рисовать. Ему не приносили еды и воды, про него будто забыли.

— Давай же, Куница. Ты и не из такого дерьма выбирался, не испачкав белые перчатки.

Мужчина надкусил окоченелый палец и продолжил наносить рисунок. Сорок лет. Сорок с лишним лет прошло, он уже практически забыл о том дне, о том ритуале. Часы глубоких медитаций потребовались, чтобы вспомнить рисунок. Вот только воспроизвести тот ритуал в точности Дмитрий не мог. Не имел ингредиентов.

Впрочем, он и не должен был воспроизводить ритуал в точности. Эти годы, накопленные знания, опыт, всё это давало призрачный шанс. Перестроить ритуал — сущая мелочь. Было бы время...

Но вот именно времени у него было не так много. Тюрьма медленно, но непрерывно отбирала его силы и его жизнь. Десятки усиливающих ритуалов, тренировок, договоров с демонами, всё это сделало боевого мага, известного под прозвищем Куница, живучим, выносливым и крайне опасным, наделённым чудовищной для человека сопротивляемостью. Сотни боёв, тысячи убитых врагов, море пролитой крови, своей и чужой.

И всё же у любой защиты, любой живучести и выносливости есть предел. Без еды, воды и тепла магу неоткуда было брать энергию. Того, что вырабатывал сам организм, не хватало даже на поддержание жизни. К тому же убивала Куницу не только темница, но и многое другое, накопленное за годы войны. А без энергии он не мог сделать ничего. Не просто так придумали эту тюрьму, совсем не просто так.

Палец двигался по бетону, но кровь остановилась.

— Да чтоб тебя!

Дмитрий взглянул на посиневшую руку. Попробовал пошевелить пальцами без особого результата.

— Говорили мне в детстве, не заниматься рукоблудством, а то руки посинеют. А я не слушал...

Прикусил себе язык и, облизывая палец, продолжил. Этот ритуал был единственным, что могло помочь заключённому. Единственным, потому что не требовало энергии, кроме как для запуска, насколько он знал. Цена уже была уплачена, много лет назад. Или Дмитрий надеялся, что цена уплачена. Если нет... Что же, он попытался.

Несмотря на возраст, выглядел Куница лет на тридцать. Боевые маги не умирают стариками, так говорил один из тех, кого Дмитрий мог назвать другом. Куница получил за свою долгую жизнь множество ран и увечий. И чтобы вернуться в бой, совершал очередной ритуал, платя кровью и силой, чаще чужой, реже своей, за возвращение здоровья. У всего была цена, и у такого подхода к жизни тоже. Безобидные мелочи, вроде бесплодия. Впрочем, в том аду, в котором существовал Куница, заводить детей — глупая идея. Были и другие побочные эффекты, более существенные. Фантомные боли, необходимость постоянно подпитываться ритуалами, ограничения на магию.

И грёбаный шёпот демонов. Хотя шёпот — неверное слово. Щупальца безумия — так называли это между собой боевики. Появление странных мыслей, навязчивых идей. А почему бы не откусить кусочек от ноги вон того парня, вдруг вкусно? Почему бы не поджарить на магическом огне своего друга, ну чисто по приколу? Медитации и упражнения по самоконтролю были для боевиков обязательными, и даже при этом сам Куница не раз выходил на охоту, вылавливая и уничтожая бывших напарников, поехавших крышей.

Однако вот результат его жизни. Поражение, плен и медленная смерть. Враги не из-за изощрённой жестокости посадили его в эту клетку. О нет! Куница, как и его напарники, оставил для возможного палача пару смертельных сюрпризов. Посмертные проклятия — пакостная дрянь. Снимать — долго и муторно. У Куницы такое тоже было, не могло не быть.

Но его оставили замерзать. Не подарили милосердной быстрой смерти. И тем самым дали последний шанс. Призрачный шанс на вторую попытку.

Наконец, рисунок был закончен. Какое же счастье, что в камеру никто не приходил, никто не наблюдал за заключённым. Это не глупость и не наивность, нет. Тюрьма надёжна. Стены — метр бетона и стали, обильно сдобренные защитой и барьерами. Магическая сила покинула это проклятое место. Собственные силы чахнут без еды и воды, да ещё и уходят из-за холода. Даже подпитка с других планов не работает, её-то как раз заблокировать несложно, что с ним и сделали перед заключением.

Дмитрий сел в позу концентрации.

— Сорок лет... Нет, сорок три. Если получится... Если...

Куница вздохнул. Посмотрел на посиневшие руки. Провёл высохшим языком по обкусанным губам. Закрыл глаза. Жизненная сила на исходе, магии как практически не было с момента заключения, так и не прибавилось.

— Ну что, дедушка, старый ты хитрожопый пень! Проверим, правильно ты всё сделал или нет?

Куница потянулся к нанесённой печати, ещё не зная, как будет её активировать. Но в следующий же миг его тело скрутило судорогой. Жизненная энергия иссякла, измученное тело дало о себе знать, все барьеры, ограждающие разум от боли, слетели. Куницу накрыло мучительной агонией, но, к счастью, недолгой. Проданная в залог жизнь покинула плоть. Тридцатилетний мужчина на глазах старел, превращаясь в высушенную мумию. И Дмитрий чувствовал, как сгорает его тело. Чувствовал всё.

Чтобы в какой-то момент вздрогнуть от лёгкого холода и растерянно открыть глаза. А затем закашляться, будто забыл, как дышать, и несколько секунд лежал без доступа воздуха. Присел, утерев слюни. Ещё раз растерянно огляделся, совершенно не помня обстановки. Сосредоточил взгляд на мужчину, стоявшем за пределами ритуального круга. И, наконец, с сомнением спросил:

— Дедушка?

Глава 2

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Август 1982 года

— Дедушка?

А сам уже проверяю собственное состояние. Дерьмо! Сил нет. Придётся отложить на потом.

Григорий был одновременно удовлетворён и разочарован. Это я считал по его кислому лицу. Однако через секунду взгляд мужчины потеплел.

— Как себя чувствуешь?

Как наутро после увольнительной.

Рассеянно оглядываюсь. Давно забытый зал. После этого ритуала я, насколько помню, никогда сюда не возвращался. Повторно прислушался к себе. Странное чувство. Двоякое. Молодое тело казалось слабым и немощным в сравнении с боевым монстром, что я вырастил к концу своей жизни. Но оно же было чистым от ядовитых примесей тёмных ритуалов, грязи демонического пантеона и тьмы плана смерти. Чистый лист, новое начало. И это было прекрасно! Лучше, чем проснуться в окружении полуголых валькирий!

— Не знаю... Я... Не уверен, что что-то изменилось.

Там, в прошлом-будущем я нередко был вынужден проводить на себе усиливающие ритуалы, не имел выбора. Нам требовалась сила, много и сразу, неважно, как и откуда. Поэтому я творил со своим телом такое непотребство, за какое в этом времени меня бы в лучшем случае просто убили. Теперь у меня будет время! Я смогу развиваться и проходить усиления, не пачкая своё духовное начало всякой мерзостью!

Григорий подошёл, протянув мне руку.

— Вставай, Дима. Пойдём.

Он помог мне подняться на ноги, тут же напутствуя:

— Помнишь, что я тебе говорил? Ни слова о ритуале. Уверен, всё будет хорошо, и тебе никогда не придётся о нём даже вспоминать.

Киваю. Неужели в детстве я был таким кретином, что о столь очевидных вещах требовалось напоминать? А, нет, это он волнуется так.

— Да, я помню. Ни слова о ритуале.

Спасибо тебе за то, что ты всё сделал правильно. За то, что заплатил цену. Теперь у меня есть второй шанс!

И вот мы идём по коридору к выходу из подземного комплекса, а я смотрю в спину этому старику. Большую часть жизни я считал мужика своим дедом, пока не узнал, что Григорий — мой отец. Девятнадцать лет назад, когда его старший сын, Степан, женился на моей матери, Елене, Григорий соблазнил девушку. И так появился я. Скандал замяли, но отец и сын всю оставшуюся жизнь первого друг друга любили до скрежета зубов. Впрочем, к чести Степана, меня он принял. Отцовской любви и заботы я не получал, что не удивительно, но и злости мужчина себе не позволял.

Узнал я обо всём, когда для очередного ритуала мне потребовалась кровь отца. Я пришёл за этим к Степану и прямо потребовал нацедить мне кровушки в стаканчик. К тому времени я уже сравнялся с бароном в чистой силе, а в мастерстве серьёзно превосходил, потому имел реальную возможность заставить его пролить кровь. Но Степан лишь горько посмеялся мне в лицо и послал на могилу Григория, предложив поискать там. Тогда меня это открытие не сильно тронуло, к тому времени успел набраться профессионального цинизма боевого мага, пусть и начинающего. Тогда...

Сейчас я заново задавался вопросом: как относиться к своему отцу?

Григорий был закрытым ворчливым хером, отравляющим жизнь окружающим и видевшим мир с какого-то своего ракурса, не так, как все. Сейчас я Григорию не доверял настолько, чтобы открыться. Потому что с этого, ещё пока не старого, мужчины станется использовать меня для чего-нибудь нехорошего. Да, барон тратил много сил, чтобы усилить меня, не отрицаю. Однако... Нет, не готов я ему доверять. Лучше пусть всё остаётся так, как есть. Роль малолетнего оболтуса я исполню легко и непринуждённо.

Прежде чем что-то серьёзное менять, мне нужно вспомнить, что сейчас вообще происходит. Разобраться, кто есть кто, не с позиции сопливого подростка, которым я был в этом времени, а с позиции боевого мага, потерявшего всё.

Мы вышли в небольшую комнату, потайную, находящуюся в основной части особняка. «Дедушка» закрыл вход в подземелье и открыл дверь, ведущую в общую библиотеку.

— Как ты себя чувствуешь? Усталость? Слабость? Головокружение? — спросил Григорий.

Я решил воспользоваться этой возможностью.

— Да, пожалуй. Лёгкая слабость.

— Тогда иди отдохни. На ужин тебя позовут.

Благодарно киваю и, на мгновение замешкавшись, двинулся к выходу. Лет тридцать, наверное, не бывал в этом особняке, успел забыть, что здесь где. Сориентировался. Через пару минут я вошёл в свою комнату и огляделся. Григорий не был любителем роскоши, и особняк, имея уровень комфорта, подобающий аристократу, оставался аскетичным. Ну хоть ванна у меня была. Как давно я не принимал ванну!

Разделся, ещё раз осмотрев себя в зеркале. Развитие — необходимый отпрыску барон минимум. Здоровое семнадцатилетнее тело, молодое и чистое. Ничего, время у меня есть, теперь есть. Я сделаю из этого тела настоящего боевого мага. Куница вернётся!

Забравшись в горячую ванну, попробовал расслабиться и просто полежать. Но деятельная натура и шило в известном месте уже через пару минут заставили прекратить маяться дурью и начать думать.

Кромешный ад моего не случившегося пока будущего ещё далёк, почти пятнадцать лет до начала «Утренней Войны». Серии конфликтов, локальных, хотя временами ожесточённых. Предварительные ласки у нас с немцами продлятся пять лет, после которых начнётся «Закатная Война». То есть всего без малого двадцать лет до перехода к агрессивной дипломатии на штыках винтовок, когда что-то глобальное предпринимать будет уже поздно. Очень много, но в то же время чудовищно мало.

Глупости, вроде попытки добраться до Государя Императора, чтобы рассказать ему, как всё будет в будущем, можно отбросить сразу. Даже отбрасывая сам факт, что по законам путешествий во времени рассказывать о будущем запрещено, если не хочешь получить отдачу от пространственно-временного континуума. Его Величество засунуло голову в задницу и не вынимало, пока враг не шарахнул по Петрограду. На чём основная ветвь семьи Романовых и кончилась, туда им и дорога. Осталось пару девок, да годовалый малыш. Войну вёл Военный Совет, оставив такие мелочи, как выбор нового Императора, на послевоенное время. Время, которое так и не наступило, мы проиграли.

Чтобы иметь свой голос, мне нужно влияние, очень много влияния, которого у Барона Мартена нет, а я ещё даже не наследник, так, сын одного из членов побочной ветви. Нет нужного влияния даже у Графини Мартен. И никогда не будет. Значит, нужна личная сила. Но, прежде чем я перейду к ритуалам и прочим методикам увеличения своего потенциала, мне потребуется покровитель. Потому что за ритуалы, мне известные, мою семью сотрут в порошок и развеют по ветру.

Старшие семьи не потерпят конкурента, которому известен секрет превращения практически любого неудачника и слабака до пятого ранга, в высшего мага, ранга от шестнадцатого и до двадцатого. А мне такие ритуалы известны, и даже далеко не все строятся на тёмной магии. Просто без демонов, пантеонов и прочих планов потребуется больше времени и тренировок, во время войны у нас такой роскоши не было. Но сейчас-то есть! Да только кто же мне даст этим заниматься?

Когда началась Утренняя Война, на неё шли обычные вояки, средней руки маги, посвятившие свою жизнь военной карьере. Они неплохо справлялись, но постепенно кончались. Императорский Двор объявил призыв к оружию, и на войну отправились пустоголовые молодые маги, да такие же пустоголовые аристократы, желавшие найти славу. Ожидаемо, почти все они там находили лишь смерть. А затем началась настоящая война, и в бой пошли сильнейшие маги государства, высшие, могущественные.

Цвет нации! Гордость Империи! Напыщенные павлины. Все они сдохли.

Высокий ранг не гарантировал навыков и умений. А враг был силён, умён и изворотлив. Когда высшие поредели, когда остались лишь те, кому на войне нечего было делать, в бой пошли следующие. Уже не такие сильные, но начавшие искать недостающую мощь. А мы, те, что оставались в тылу, эту идею развили. Нам пришлось искать способы подняться в рангах, чтобы занять места павших товарищей, когда время придёт. Когда мне исполнилось сорок, и война шла уже пятнадцатый год, не осталось таких ритуалов, какие считались бы неуместными для использования. В ход использовалось всё! Так мы продержались ещё пять лет.

Вся подлость ситуации в том, что голоса разума, требовавшие обратиться к отложенным на дальнюю полку знаниям, способным дать Империи больше сильных боевых магов, появились с первых дней ещё Утренней войны. Но эти голоса заглушил запрет высших магов. Не хотели высокородные уроды делиться властью, не желали появления новых конкурентов, до последнего держались за своё привилегированное положение. Их смерти я радуюсь. А смерти тех, кто погиб из-за их глупости, меня печалят.

Уверен, начни я практиковать форсированное развитие, всё будет точно так же. Поэтому мне нужен тот, кто прикроет мои ритуалы. Тот, под чьим началом я смогу подготовить армию, способную дать отпор врагу. Вот только я понятия не имею, где такого покровителя найти.

Это будет тяжело!

Выбравшись из душа и одевшись, я подошёл к окну. В дорогую машину, стоявшую у входа, садилась не кто иная, как Графиня Мартен. Почувствовала ритуал, конечно же. Остановившись около открытой дверцы автомобиля, женщина обернулась и бросила один взгляд куда-то на особняк, наверняка на окна кабинета Григория. А затем посмотрела прямо на меня. Я ничего не смог прочитать на её красивом лице.

Светлана села в машину и уехала, но своим визитом ещё раз подтвердила — никаких ритуалов. Если даже экранированный зал особняка не смог скрыть магию от главы рода, то у меня точно не получится. Но есть и другие методы, и по уму начать-то мне надо с самых основ. Надо свыкнуться с мыслью, что сейчас я — чистый лист, говоря иным языком — слабак.

Обернулся, прикидывая, где начать базовую тренировку, увидев на стуле лицейскую форму.

— Ох, любись оно в три прогиба! — выдохнул растерянно.

Лицей. Занятия начнутся через несколько дней. Это мрак!

С другой стороны, это возможность! Лицей у нас пусть не самый крутой, но всё же в списке элитных. И отпрыски высших семей в нём есть.

Посмотрел на себя в зеркало. Сорок лет прошло. Я вообще ни хрена не помню из лицейской жизни. Война затёрла эти воспоминания до серых, выцветших обрывочных картинок. В прошлый раз я не был сильно популярным парнем.

— Ну держитесь, мальчики и девочки.

Начал... С основ, чего уж там. Прогнал базовый комплекс, чтобы разогреть тело и дух. Взгрустнулось. Да, тело было молодым, здоровым и, главное, ЧИСТЫМ! Но каким же невыносимо слабым и беспомощным. Я мог манипулировать энергией внутри себя, точнее, я знал, как это делается. Но не мог воплотить свои знания. До блевоты знакомое чувство. После одного очень серьёзного ранения я пролежал в коме почти четыре месяца. А когда очнулся — ещё два месяца заново учился ходить и не писать под себя, потому что повредил позвоночник, а ещё заново учился волшебству, проклятие разорвало добрую треть моего духовного тела. Сейчас ощущения схожие.

Зато у меня есть методика!

Сел в позу концентрации и принялся за работу. Духовное тело — штука гибкая и адаптивная. Моё тело в прошлом... прошлом, чёртова тавтология, тому наглядное подтверждение. Несмотря на огромное количество полученных проклятий, травм от боевой магии, пачки ритуалов разной степени вредоносности, это самое духовное тело кромсающих, оно всегда восстанавливалось, укреплялось, нарастало, уплотнялось и так далее.

Сейчас я имел лишь аморфный сгусток на уровне груди и два тусклых канала, уходящих к ладоням. Убожество. Первым делом надо наладить стабильный контроль, а для этого проложить новый канал, к голове, чтобы позже начать вырабатывать там узел контроля. Вертекс. Это первый шаг.

Ранги выражаются именно в том, сколько узлов может создать в своём теле маг. Какие именно узлы — неважно. Часть из них нарабатывается естественным путём, некоторые можно только прививать. Первый узел, естественный, появляющийся на первом же ранге — начало начал. Это тот самый неоформленный сгусток в груди, исток. Над его гармоничным развитием в этом времени тряслись, как над писанной торбой. Я же знал, что трогать исток вообще не надо — сам разовьётся. Узел контроля, в голове, очевидно, улучшал контроль. Узлы в руках, медиаторы, отвечали за сложность творимой магии. У сердца — за жизненную силу, общую живучесть и естественную регенерацию. И так далее.

Мой потенциал сейчас находился на пятом ранге, это четыре узла, плюс исток. Пришло время напрячь булки и до начала учёбы закончить хотя бы вертекс!

Глава 3

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Слегка гудела голова. Впрочем, оно того стоило. Vertex, если называть его уж совсем правильно и на латыни, я закончил настолько, насколько мог на своём текущем ранге. В идеале узел в магическом зрении должен выглядеть как переплетение магических каналов, блоки рун, печатей и пентаграмм, и чтобы всё это жило и пульсировало, а какие-то печати ещё и двигались, как шестерёнки в часовом механизме. Узлы на высшем уровне развития так и называли: «Механизм бога», пафосно, хотя и не без оснований. Так воспринимались все узлы, когда выходили на совершенный уровень. Мой узел сейчас напоминал хаотичный сгусток глистов, совершенством формы там даже не пахло. Но это вертекс, работающий, и, пожалуй, мало у кого из моих сверстников сейчас вообще что-то близкое есть.

Современная доктрина обучения предписывает развивать узлы гармонично, сбалансировано, плавно. Чушь. Ограничения, сформировавшие современную школу развития магов, относительно легко обходятся. И одна из задач, что передо мной стоит — продвинуть магическую науку, распространив подход, который использую сам.

Машина проехала ворота и остановилась на общей парковке. Да, семья Мартен была достаточно крута, чтобы въехать на территорию Лицея, но недостаточно, чтобы останавливаться у главного входа. Поэтому мне предстояло пройтись пешочком, что нисколько не удручало. Погода отличная, солнце светит, птички щебечут, вокруг девочки в юбочках. Самое то для прогулок.

Ненавязчиво вглядывался в лица учеников, но никого не узнавал. Сорок лет, двадцать из которых состояли из огня, мяса и крови, стёрли очень многое из моей памяти. А ведь я на втором курсе, значит — один год с кем-то уже проучился. Но сколько ни пытался вытащить из памяти лица и имена, вспомнил лишь какие-то смутные обрывки, короткие сцены, и даже не смогу сказать толком, что именно в них происходило. Была только надежда, что память прояснится, когда я начну встречать одноклассников.

На меня особо никто не смотрит, взглядов узнавания я не замечал. Может оно и к лучшему? Что-то сомневаюсь, что смогу хоть как-то вписаться в образ себя прежнего.

Все прошедшие дни я провёл в особняке отца-деда. Кажется, это ни у кого не вызвало удивления, да и вообще я старался вести себя... Не подозрительно. Григорий не может не знать, что за ритуал он провёл. Не хотелось давать даже намёка на то, кем я сейчас являюсь. Только вчера вечером вернулся «домой», но, к счастью, никого не застал. У меня были сестра и брат, младшие, и как помнится, отношения с ними были немного натянутыми. Вечером увижу всё своими глазами.

Подошёл к парадному входу и, пропустив двух симпатичных девиц, вошёл сам. Сделал несколько шагов по холлу и остановился, соображая, что делать дальше.

— Дима! — окликает меня мальчишеский голос.

Поворачиваюсь в сторону позвавшего. Группа из трёх парней и одной девушки, все смотрят на меня, выражение лиц дружелюбное. В памяти что-то шевельнулось, но как-то... Неправильно, с болью. Странно это.

— Привет, — осторожно поздоровался, подойдя ближе.

Ребята удивились. Один из них, парень чуть выше меня, светло-каштановые волосы, хмыкнул:

— Привет? И всё? Димас, ты чего?

Пожимаю плечами и заразительно зеваю.

— Не выспался, — леплю первую пришедшую в голову отмазку.

В памяти что-то шевелится, что-то, подозрительно напоминавшее седалищный нерв, предупреждающий об опасности. Компания сдержанно смеётся на мои слова.

— И чем ты таким занимался так долго, что не выспался? — спрашивает другой, пониже и коренастый.

Владимир — подсказывает память имя.

— Вова, чем занимаются нормальные парни по ночам? — отвечаю вопросом на вопрос и вновь заразительно зеваю.

— Душат ящерку? — предположил хриплым голосом третий парень, низкий и с начинающимся сколиозом.

Пётр, Пётр Шолохов. Сгорбленность для мага нетипична, но у него родовая особенность, пока, правда, не вспомнил какая.

— У кого что является нормой, — пожимаю плечами с лёгкой улыбкой, дружеская подначка.

— Чего сказал? — тут же прохрипел парень.

Неожиданная реакция. Если мы друзья, то чего он такой нервный?

— Он пошутил, Пётр. Шутка, — успокоил парня первый.

— В каждой шутке только доля шутки, Кирилл, — вставила своё мнение девушка и с улыбкой посмотрела на меня, — верно, Дима?

Кирилл Панкратов.

Вспомнил. Панкратов, Земской и Шолохов. Ну и Панкратова, Алина. Типа друзья. Два года они таскали меня за собой, пользуясь моими деньгами. А Алина крутила мной, зараза, держа на скамейке запасных. Просто очень хороший друг. А потом что-то произойдёт, я облажаюсь и стану аутсайдером. Панкратов и Шолохов первыми побегут унижать меня и возвышаться за мой счёт, и только Земской останется в стороне, не участвуя, но и не помогая.

Мы с Алиной пересеклись взглядами, и я ей улыбнулся. Можно было бы просто развернуться и уйти, оставив эту компашку вариться в собственном соку, но нет. Земской — нормальный парень, будет в будущем. Умрёт героем. Ему я помогу. И завалю Алину, просто из спортивного интереса. Какой-то прямо сногсшибательной красоткой она не была, но за скамейку запасных я отыграюсь.

Реальной серьёзной злости на них не было. Я вспомнил события, но от эмоций за давностью лет осталось только разочарование.

— Я ничего такого не говорил и даже не намекал, — оборачиваюсь, будто не узнавая лицей. — Кто-нибудь знает, что у нас там на очереди?

— Торжественная линейка, конечно, — ответил Земской.

— Не, это понятно. А потом? — сделал вид, что не поехал кукушкой я.

— Торжественная встреча класса, — продолжил Вова, ожидая, что я сейчас что-нибудь ляпну.

— Это тоже понятно, а потом?

— Установочный урок, — продолжил парень. — Проверят наши духовные начала.

Я скривился. Забыл уже, что в этом времени ещё пользуются этим анахронизмом. Как же много лет прошло! Но выражение лица обыграл шуткой:

— Слушай, что ты мне всё не о том? Обед когда?

До актового зала дошли недружной компанией. Пётр на меня косился. Он всегда был крысой, но крысой трусливой и нерешительной. А ещё тайно сох по Алине. Сейчас я вижу это так же чётко, как кружевной рисунок на чулках Панкратовой. Я хотел было немного пофлиртовать с девушкой, но понял, что не готов. Вообще забыл, как общаться с девушкой в этом времени, хотя и не знал никогда, наверное. Там, в будущем, всё было иначе, мир стал иным. А ещё с удивлением для себя ощутил робость и неуверенность. Едва заметную, никак не мешающую действовать, но тело реагировало без моего на то желания.

Встал в стройные ряды учеников. Сидеть при этом мероприятии не дозволялось, так что ученики изображали оловянных солдатиков, стойких и непреклонных. На трибуну вышла директор. Мозг, с хрустом проворачивая шестерёнки памяти, но всё же вспомнил её, Дана Сидерис, её род эмигрировал из Греции. Красивая женщина, но я совершенно ничего о ней самой не знал.

Вступительную речь не слушал, официоза я за ту жизнь уже наслушался, ещё и сам несколько раз выступал, так что мог сейчас на место директора встать и экспромтом выдать все её: «будьте прилежными» и «от вас ожидают выдающихся результатов», скукота. Использовал время, планируя свои действия. Чтобы привлекать внимание сильных мира сего, надо что-то из себя представлять. На одних гоноре и наглости вылезти, конечно, можно, но с ними куда проще влезть в крупные неприятности.

Самым очевидным направлением развития, как посчитал бы любой ученик в этом зале, были медиаторы. Узлы в ладонях, через которые и шло колдовство. Я же знал, что это не так. С медиаторами история практически такая же, как и с истоком. Смысл ими заниматься специально? Во-первых, для двух третей моего боевого арсенала вполне хватало просто развитых каналов и нормально развитого вертекса. Во-вторых, медиаторы нужны только для всякой высокоуровневой магии, которая мне сейчас всё равно недоступна. С манипулирования несколькими заклинаниями сразу вполне справлялся узел контроля. Поэтому в бездну медиаторы, сами потом сформируются. Сейчас считается, что медиаторы обязательно надо развить и выровнять с истоком, а лишь потом заниматься остальным, меня не касается. Моя метода на сорок лет и одну войну более продвинута.

Какой выбор у меня вообще есть? Сердце — узел Vita. Здоровье, живучесть и выносливость — это хорошо, но пока неактуально. Потом колодец, Thesaurus, находится в животе, немного ниже пупка. Увеличивает запас энергии и, совсем немного, скорость её естественного пополнения. Мне пока и ту энергию, что есть, в одно заклинание не вложить. Горло? Этот узел придумали уже при моей жизни, сейчас он просто не существует, и названия не получил. Не считать же наименованием шутливые — «фильтр» и «лужёная глотка». Первое свойство: увеличивает количество энергии, поступающей от еды. На моём уровне актуально, я ещё долго буду восполнять энергию в час по чайной ложке. Второе свойство: защита от ядов, поступающих через еду. Заодно полный иммунитет к алкоголю. Как ни странно, на войне этот узел развивали часто — позволял жрать всё что угодно. Качественную пищу найти, особенно в последние годы, можно было только в поездах снабжения противника. Вместе с пулей и заклинанием от вражеского мага. Не было бы у меня жёсткого ограничения на узлы — обязательно бы начал с фильтра. А так уж лучше колодец, чтобы хватило своих сил на проведение ритуалов.

Может быть, младшие узлы? Магическое зрение — побочный узел от узла контроля. Нужная вещь, но позже. Улучшение реакции? Тоже побочный от узла контроля. И он зависит от развития истока и вертекса, и сейчас даст минимальную прибавку.

Тогда, может, стихийные узлы? Нет, это глупость. Стихийный узел лишь позволял пользоваться стихией без преобразования. Огненный шар я могу запустить и без огненного узла. Да, будет сложнее, меньшей мощи, и больше жрёт энергии. Но нет. В том времени стихийные узлы приживляли себе только те, кто ритуалами увеличивал предел узлов, превышая предел ранга. А это очень опасный путь, может быть даже более опасный, чем сделки с демонами. Не справишься с контролем — и тебя к чертям разорвёт собственная магия.

Надо думать дальше. Тем временем линейка закончилась, и ученики потянулись на Торжественную встречу. Пафоса-то сколько.

Пришёл в аудиторию и смог увидеть свой класс в полном составе. Аж сорок человек. Память от такого количества одновременных запросов спасовала и отказалась хоть кого-то вспоминать. Даже красивых девушек. Они-то почему не отложились? А, ну да, Алина. Глупая подростковая влюблённость вытеснила всё остальное.

В этот раз девушек я с удовольствием заценил, больше здесь любоваться всё равно было нечем. Великолепная блондинка с вьющейся копной до задницы. Ох, точно ухаживает магией. Шикарная рыжая бестия, зеленоглазая, с веснушками. Ещё одна блондинка, только платиновая, снежная королева, голубоглазая, носик вздёрнут. И я при таких красотках пускал слюни на Алину? Там, случайно, без магии соблазнения не обошлось?

Последней в класс зашла ещё одна мечта подростка, черноволосая, высокая, грудастая. Староста, судя по знаку на рукаве.

— Класс.

Ученики поднялись рефлекторно, но у меня такого рефлекса не сохранилось, поэтому чуть замешкался. Староста, Ольга, кажется, встала за свою парту, и в аудиторию вошёл мужчина. Лысый, но лицо плейбоя, что косит под крутыша. В том смысле, что морда у него совсем не смазливая, а вполне себе мужественная, но слишком уж ухоженная. Нет морщин, нет следов от проклятий, ни единого шрама, даже от пореза бритвой. Короче — точно не из военных. Но косит под крутого парня, которому море по колено.

— Здравствуйте, класс.

— Здравствуйте, Сергей Константинович, — относительно дружно отозвались ученики.

Глава 4

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Торжественную речь нашего торжественного классрука торжественно закрывающую торжественную встречу, посвящённую торжественному началу торжественного учебного года торжественно закрыл торжественный звонок. Мало торжественности, надо ещё добавить.

Серёга, а после его речи серьёзно воспринимать мужчину я уже не мог, изливал на нас пафос, напоминая, что учиться в лицее имени Его Величества Коли — это большая честь и великая ответственность. Но в другом времени, уже после того, как столицу обратили в пепельную пыль и стало можно говорить об императорской семье всякое, наслушался я очень разного, и хорошего там было мало. Да, Романовы были зело могучи, этого никто не отрицал. Все мужчины — двадцатый ранг, женщины минимум шестнадцатый. Да, родовая магия и память предков. Да, тот же Николай в своё время был реально монстром, выходившим чуть ли не в одно лицо против армии. Но!

Разврат, гедонизм, инцест, извращения разной степени тяжести. Не у всех, не поголовно, но в своём закрытом Императорском дворце, куда даже первым чиновникам государства входить разрешалось только по приглашению, Романовы творили очень сильно всякое. На публике-то они, конечно, образцы для подражания и чуть ли не святые, соединяющие в себе все добродетели, но гнильца есть гнильца. И решения, что правящие Романовы порой принимали...

В общем, успело у меня за годы войны сформироваться исключительно негативное отношение. Не все носители фамилии погибли в Петрограде, но оставшиеся, почему-то, не стали поголовно полководцами и героями, наоборот. Попрятались по щелям, как крысы. И чем больше пафоса было в словах классрука, тем больше сил я тратил, чтобы не кривить морду.

Всё это пронеслось в моей голове, пока выходил из класса и пытался сориентироваться, что делать дальше. Вова что-то там говорил про Установочный урок. Но где он будет проходить? К тому же оказавшись в коридоре и поняв, что одноклассники в хаотичном порядке идут, кто куда, я замешкался.

— Дмитрий, ты потерялся? — рядом остановилась староста.

Улыбнулся ей, открыто и дружелюбно.

— Привет, Ольга. Великолепно выглядишь. И я размышлял на тему, а надо ли мне вообще на этот установочный идти.

Девушка, обратившаяся ко мне мимоходом, явно не собираясь начинать разговор, но после моих слов всмотрелась в меня внимательнее.

— Мартен, ты ли это? Не бормочешь под нос, начал с приветствия, комплимент сделал. Да ещё и ответ такой развёрнутый.

Я закатил глаза.

— Прости, что не оправдал ожидания. Если очень хочешь, могу специально для тебя тупить и даже пускать слюну.

Ольга чуть-чуть сблизила бровки, обозначившая хмурость.

— А вот шутишь плохо. Давай лучше ещё комплиментов.

Хмыкнул.

— Ольга, я уверен, что при всей красоте, которую бард мог бы воспевать часами, самым прекрасным в тебе является всё же ум. А потому, пусть комплименты всегда девушке к лицу, скромность красит куда лучше.

Староста обозначила улыбку.

— Молодец. Не знаю, что с тобой случилось летом, но оставайся таким же. Пойдём. Я, как староста, не могу позволить тебе прогулять обследование.

Вы знаете дурака, который откажется пройтись с такой девушкой? И я не знаю. Иду рядом, ловя носом лёгкий намёк на духи и стараясь не сильно косится на её ножки. Косился на грудь. Хорошо быть молодым и здоровым! И не импотентом, способным вступать в интимную связь только под специальной магией и стимуляторами.

— Неужели в твоём духовном начале могут увидеть нечто такое, что ты подумывал пройти обследованием без посторонних? — как будто между делом спросила Оля.

Да с духовным началом-то всё в порядке. Подумаешь, сформировавшийся вертекс. На все вопросы: родовая программа обучения, не обязан отчитываться. Но была такая штука, как карма. В мирной жизни вещь бесполезная, чтобы на карме отразились какие-то изменения, убить нужно человек сто, желательно своими руками, в прямом смысле. Карма вообще название условное, на самом деле это какие-то там течения остаточных эманаций. Но есть одно «но». Я не знаю, как на ней отразилось моё перемещение во времени. В своей жизни убивал я много. Только в дуэлях один на один точно больше пары сотен противников, плюс сотню точно казнил, а уж сколько отправил в мир иной во время свалок и боёв — не счесть. И проблема в том, что свою карму я без хитро вывернутого ритуала посмотреть не могу.

— Просто не хочу снова слышать, что мой потолок — это пятый ранг, — отмазался я, сказав, в общем-то, полуправду. Прошлый я этого слышать не хотел.

Сейчас используется метод духовных начал, он же метод Тимохина. Извращение, смотрят не туда, оценивают не то, ещё и карму просматривают, а это даже не гадание на кофейной гуще, а вообще что-то за гранью добра и зла. В будущем методики будут иными, и карму там не проверяют, никому она не нужна на хер. И так всем понятно, сколько на каждом крови, а уж у боевых магов точно по личному кладбищу.

— Тебе стоит просто принять это, — сказала, в общем-то, правильную вещь Ольга.

— Я бы с удовольствием. Подскажешь, как это сделать?

Староста промолчала, поменяв тему.

— У тебя появились какие-то амбиции? И с пятым рангом живут, принося пользу обществу, — вновь сказала правильные вещи девушка.

— Да. Моя мечта: к выпуску стать сильнейшим боевым магом в своём возрасте, — ответил я.

Мне показалось, или среди учеников промелькнул парень с пшеничной шевелюрой, в ярко-оранжевом комбинезоне и с символом спирали на спине? Нет, точно показалось.

— Сарказм, защитная реакция, — по-своему поняла мой ответ староста. — Но ты продолжаешь меня удивлять. Мне всё ещё не хочется тебя стукнуть. Раньше тебе хватало пары фраз, чтобы вызвать у меня такое желание.

Снова меняет тему.

— Ты сама спросила, я всего лишь был честен в ответах. Можем вернуться к комплиментам. Я ещё не воздал должное твоим прекрасным, большим и выразительным глазам. И длинным, таким притягательными, — я бросил короткий взгляд на её ножки, — ресницам.

Вновь лёгкая улыбка на лице.

— А как же скромность?

— Ольга, когда ты родилась, скромность скончалась в муках, признавая, что её время прошло.

Улыбка стала шире.

— Почему при всей неловкости твоих комплиментов они... мне нравятся?

— Искренность. Обычная искренность.

Мы пришли. И я понял, почему ученики разошлись кто куда. Тренировочные залы, один из которых отвели нашему классу, не могли вместить сразу всех. Проверяли нас не преподаватели из персонала лицея, а специалисты из министерства просвещения. Ритуал проходили по одному, а это время, поэтому ученики не торопились.

Я вот тоже не торопился. Что я реально буду делать, если моя карма возьмёт, да и покажет, сколько на мне трупов висело в том будущем? Не катастрофа, но ненужное мне сейчас внимание будет обеспечено. Не хочу. Внимание, особенно сильных мира сего, мне потребуется гораздо позже.

Ольга, напоследок бросив на меня задумчивый взгляд, ушла организовывать правильную очередь, а не тот шалтай-болтай, образовавшийся стихийно из учеников, что хотели побыстрее отстреляться и свалить по своим делам.

Сам ритуал ничего особенного из себя не представлял. Простейшая пентаграмма, ромб с парой усилителей, один исполнитель и два мага для стабилизации, чисто страховка. Я, наверное, понимаю, почему долгое время использовали именно этот метод оценки. Простота. Глядя на ромб, вписанный в него круг, и вписанный уже в круг треугольник, и сравнивая с печатью, что помнил я... Нда. Печать моего времени на словах так сразу и не опишешь, сколько в ней всего было. Или будет.

Подошли Панкратовы. Кажется, были немного удивлены меня увидеть.

— А Владимир пошёл тебя в столовой ждать, — сообщил Кирилл. — Ты так туда рвался.

Киваю в сторону Оли.

— Меня староста перехватила, не отвертеться.

Перевожу взгляд на Алину. И если с Олей всякие милые глупости сами просились на язык, то сейчас я вынужден признать своё бессилие. Может, и не нужно её соблазнять? Месть, тем более такая мелочная, того не стоит. Алина, конечно, не дурнушка, но на ТАКОМ фоне теряется совершенно.

Кажется, что-то такое она в моих глазах прочитала, потому что бросила чисто женский взгляд на Ольгу. После чего шагнула ко мне и чуть-чуть прижалась плечиком к моей груди. Будто бы дружеский жест, но с таким интересным подтекстом. И снова захотелось добиться сначала её, а уже потом...

Всё же какая-то магия. Но очень тонкая и ненавязчивая, иначе бы Алине пришлось отдельно регистрировать свои навыки, а меня, и любого, кто с девушкой близко общается, предупреждали бы о наличии подобных способностей. В этих разделах магии я смыслил... Не сказать, что вообще не разбирался, но специализация на боевой магии и смежных разделах ограничивала мои интересы. И я сейчас терялся в догадках о природе её сил.

— Дим. Сходим сегодня куда-нибудь? Отметим встречу и новый учебный год? — тем временем продолжила обработку девушка.

Сейчас влияния не ощущаю. Может, потому, что специально его ищу? Есть такая хитрая магия, прячется, когда её ждут. Но девочка, похоже, не настолько тонко её использует, слишком уж привыкла к безотказности.

— Почему бы и нет? — поднял взгляд на её брата. — Ты как? Составишь компанию?

Парень улыбается. Я снял с него необходимость вклинивать себя и остальных в намечающееся свидание.

— Конечно, с удовольствием!

Вот только долго радоваться я ему не дам.

— Круто! Если скинемся все вместе — можно неплохо погулять.

От упавшей челюсти Кирилла, казалось, провалился пол. Позвольте вас познакомить. Кирилл — это птица Обломинго. Она будет посещать тебя каждый раз, когда ты захочешь проехаться на моём горбе. Утрирую, конечно, но лицо парня было очень выразительным. В основном выражало шок и недоумение.

Панкратов справился с собой и на попятную не пошёл. Но на сестру, наверное, надавит.

— Дима, ты следующий, — внезапно вклинилась Ольга.

Зачем староста решила пропустить меня вперёд очереди — не знаю. Среди учеников появился вялый протест, но как появился, так и исчез.

— Сейчас вернусь.

Я вошёл в зал, прошёл до круга и встал в центре.

— Процедуру ты знаешь, — заученно заговорил чиновник. — Расслабься, стой спокойно, можешь закрыть глаза и представить заходящее солнце.

Я знал, что хотел от меня мужчина. Чтобы я убрал посторонние шумы, что я и сделал. С узлом в голове это было несложно.

Взгляд проверяющего, до этого стеклянный, стал осмысленным. Он внимательно изучил меня, судя по движению губ, то ли что-то пересчитывая, то ли произнося дополнительные мантры. Наконец, заглянул мне в глаза, помедлив с секунду.

— Хороший вертекс, качественный. Но исток неразвит, вы нарушаете гармонию, Мартен.

— Я поработаю над этим, — пообещал то, чего делать точно не буду.

— Хорошо. Третий ранг. Предел — пятый. Можешь идти.

Чуда не случилось, с одной стороны, но с другой всё прошло хорошо.

Уже собирался вернуться к Панкратовым, и успевшим подойти Земскому с Шолохову, но был вновь окликнут Ольгой.

— Дима. Поможешь мне с бумагами? — кивнула староста на пополняющуюся стопку личных дел.

Эм... Это она сейчас меня ограждает от дурной компании что ли? Или мне просто показалось? Отказывать в любом случае невежливо.

— Конечно. Показывай, что доставать и куда пихать.

Наша старая армейская шутка, не потрясавшая ни тонкостью юмора, ни красотой оформления, вызвала ожидаемое «фи» у немногочисленных дам и одобрительный сдержанный смех у парней. Ольга же будто и внимания не обратила.

— Бери эту стопку и неси за мной.

Глава 5

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Последняя стопка личных дел легла на стол в... Эм, не учительская, а скорее задняя комната для учительской. Кладовка для документов, ага. Короче, бумагу мы перенесли.

— Спасибо за помощь, — Оля наградила меня дружеской благодарной улыбкой.

— Мне было несложно, — я вернул ей улыбку. — И к тому же помогать тебе просто приятно.

Губы девушки дрогнули, скрывая истинные чувства. Помялась немного, будто хотела что-то сказать, но затем передумала.

— Не опоздай на обед, — вместо прощания.

Развернулась и пошла. Я посмотрел в коридор административного блока, учеников здесь не было. Зато было открытое окно. Улыбаюсь и складываю одной рукой серию знаков. По коридору проносится порыв ветра, задирая старосте юбку и демонстрируя мне чёрные кружевные трусики на подтянутой попке. Предки, лет десять не видел кружевного белья, а красивых девушек не встречал и того больше. Ребячество, понятное дело, но какое же это удовольствие.

Оля резко возвращает ткань на место и оборачивается, с вызовом глядя на меня. Я при всём желании не сумел бы убрать улыбку с лица. Киваю за спину, указывая на открытое окно. Ты ничего не сможешь доказать, милая, я даже стихийного преобразования не использовал, лишь правильно «толкнул» воздух.

Но внезапно в её глазах появляется кратковременный испуг. Девушка быстро идёт в мою сторону, но смотрит мне за спину. Оборачиваюсь, когда староста проходит мимо. В другом конце коридора парень, мне незнаком, но по возрасту старше меня на года два, наверное. И выражение лица у парнишки такое... Доброе-доброе. Большими буквами написано, как сильно он хочет свернуть мне шею. Оу, так он видел...

Он даже успел сделать два шага, сокращая разделявшую нас дистанцию, когда Оля его остановила и потянула в противоположную сторону, что-то быстро говоря на ухо. Её парень? Ой, как неловко получилось.

Благоразумно пошёл в противоположном направлении. Парня я не боялся, Куница никого не боится. Но это не значит, что нужно нарываться на неприятности. Ну, ещё больше, чем я уже сделал.

Спускаясь в столовую, вспомнил о ещё паре узлов, становящихся актуальными в моём положении. Как-то внезапно я понял, что способов серьёзно поднять потенциал в боевой магии у меня нет, если говорить о развитии узлов. Контроль у меня уже есть, а для всего остального есть опыт и знания, оставшиеся с войны. Но в свете разозлённого мальчишки у меня возникает потребность в самозащите. Не мочить же его магией наглухо! А безобидной магии в моём арсенале нет, калечащие, проклинающие и убивающие — вполне. Но чтобы скрутить и обезвредить — нужен ранг повыше.

Да, понятно, что стоит начать с виты, живучесть лишней не будет в любом случае. Задумался я об узле титан. Он находился на спине, между лопаток, и выполнял несколько функций. Во-первых, банально увеличивал мышечную массу. Поэтому в пару ему всегда надо ставить виту, иначе можно собственные кости сломать и суставы вывернуть. Во-вторых, позволял усиливать физиологию магической силой. Ну и контроль над собственным телом куда лучше. А то имея вертекс я могу заметить удар в лицо, но банально не смогу ничего сделать, тело просто не успеет за разумом.

Там, в будущем, у меня этого узла не было. Когда о нём узнал, уже был на семнадцатом ранге, где титан не актуален. Да, способность оторвать башню танку голыми руками бывает очень полезной, но я мог танк вообще в стальной блин превратить или уничтожить сотней других способов, причём не подходя и на сотню метров. Ситуаций, когда я реально пожалел об отсутствии титана, было всего две, ну три.

Однако слабым магам его ставили часто, я сам поставил таких под сотню. Скорость и сила, когда действует отряд из десятка магов, плюс защитные артефакты и правильное оружие, и такие ребята получали реальный шанс ушатать достаточно сильного противника. Конечно, усиление на третьем ранге и на двадцатом — это небо и земля, но уже на пятом я получу физические способности уровня хорошо тренированного спортсмена.

А ещё стоило поставить анх. Тоже узел, что создали уже во время войны, находится в районе печени, никаких дополнительных узелков к нему прирастить нельзя, выполняет строго одну функцию, да ещё и с откатом в три — четыре месяца. Анх долго накапливал энергию, а в момент получения критических, читай смертельных, повреждений отдавал всю эту силу, позволяя обмануть смерть. Никакой магией анх не блокировался, сам себя защищал от любых внешних воздействий. В моём времени с такими ходили почти все, за очень редким исключением. Где-то с года тринадцатого вообще по умолчанию считалось, что каждого противника убивать надо дважды, так как анх откачивал даже при довольно серьёзных травмах. Отрезанной или вообще взорванной голове, например. Если от тела остался достаточно большой кусок — выживешь. Испытаешь адскую боль, но выкарабкаешься.

Правда, обязательно надо иметь виту, иначе вместо воскрешения получишь растянутую во времени смерть, так как анх не лечит, только не даёт умереть. Видел я дебила, поставившего воскрешение без регенерации. Он неудачно вылез и поймал заклинание, оторвавшее ему нижнюю половину туловища. Отдаю придурку должное, парень закинул то, что осталось от его задницы и ног, на спину, и пополз к нашей позиции. Орал от боли, но полз. Полз, чтобы узнать, что медик не сможет его спасти, слишком обширные повреждения. Почти двадцать минут тупой агонии, пока он полз к нашей позиции, чтобы получить милосердную смерть от своих же.

Понятно, что мне в любом случае начинать нужно с виты, это неделя работы по самому оптимистичному прогнозу. Ну, или не формировать узел полностью, создать только основу. С витой и титаном такое прокатит. Работать в полную силу не будут, но и мне не на олимпиаде выступать. Опять же, времени уйдёт та же неделя, но уже на оба узла. С анкхом такие хитрости не работают, его надо формировать полностью и сразу.

Компания моих не совсем друзей ждала меня в столовой.

— Отстрелялся? — спросил Вова.

— Выполнил общественный долг, — поправил я парня, садясь на свободное место.

Алина тут же пересела ко мне, коснувшись своим коленом моего. Да, магия. Я, конечно, лицейский период своей жизни помню смутно, но Алина никогда не проявляла активности, наоборот, я за девушкой бегал. А сейчас почувствовала, что я в любой момент могу сорваться с крючка. Сделал вид, что ничего не заметил, и вообще так и нужно.

— Что у нас сегодня в меню?

Я осмотрел стол, оформленный празднично. Но быстро понял, что здесь только часть десерта, ну и кое-какие вкусности, но основное блюдо надо получать на раздаче.

— Петя, принеси Диме порцию, пожалуйста, — широко улыбаясь приказал Кирилл. — Он проголодался после общественно полезной нагрузки.

Интонации — не придраться, чисто дружеская просьба. Но физиономия Шолохова всё равно отразила негодование, если не сказать большего.

— Что?... Но...

Да, всё верно. Шестёркой всегда был я. Сейчас же Кириллу нужно, чтобы у меня от компании были только позитивные эмоции. Не знаю, какую конкретно магию применяет Алина, но некоторые общие механизмы воздействия у подобных способностей мне известны. И позитивное закрепление является одним из важнейших. Чтобы магия легла и закрепилась, жертва должна испытывать позитивные эмоции, тогда магия при воздействии всегда будет возвращать жертву в приятные моменты его жизни. Обиженный Шолохов силился сделать морду попроще, а то сейчас от его вида любое зеркало треснет.

— Что у нас осталось на сегодня? — спрашиваю, чтобы сменить тему.

— Ты совсем не помнишь, как учатся в лицее? — с улыбкой спросил Вова.

Я поднял указательный палец, придавая весомости своим следующим словами.

— Это мысли вслух.

— Тебе сложно ответить? — тут же взялась меня поддерживать девочка.

Милота-то какая. Прав был наше всё, когда вкладывал в уста Онегина слова о кармических весах взаимоотношений. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нас она потом. Александр Сергеевич, конечно, высмеивал заблуждение, бытовавшее в его время, но как же подходят его слова для описания поведения Алины.

— Забираем учебные пособия и материалы, после чего можем быть свободны, — ответил Земской. — Если ты, конечно, не решил записаться в какой-нибудь кружок или секцию.

Шолохов вернулся с подносом. Явно хотел сделать какую-нибудь пакость... Хотя нет, слишком труслив. Скорее хотел выразить протест, например, с силой поставив передо мной поднос, но Кирилл выразительно посмотрел на парня. Я бы даже сказал, предупреждающе и многообещающе.

— Спасибо, — максимально искренне поблагодарил я Шолохова.

Смотри, парень, я к тебе не отношусь потребительски. Я к тебе, как к другу. Его это не изменит, конечно, крыса и есть крыса, но я соблюдаю простое правило: даже если ты видишь, что человек с гнильцой, пока он эту гнильцу не проявил — относись к нему, как к человеку. Да, лишний раз не доверяй, спину не подставляй без крайней надобности, но дай ему шанс быть человеком.

Был среди нас парень, мы его из тюрьмы вытащили. По нему сразу было видно, кто он и что он. Но отряд дал ему шанс. Ни разу ни от кого из нас он не услышал упрёка, насмешки или обвинения в том, что он делал раньше. Никогда мы не попрекали его прошлым. И он прослужил с нами три года, ни разу себя не опорочив. Словил смертельное проклятие. И, медленно умирая, признался, что много раз испытывал соблазн, уже готов был сорваться и сделать что-нибудь этакое, из своих далеко не безобидных наклонностей. Но вспоминал нас, своих напарников, представлял наши осуждающие взгляды, и одёргивал себя. Поблагодарил нас за наше доверие, извинился, что не дошёл с нами до конца. И умер.

Поэтому моё спасибо было искренним. Шолохов пока ещё не сделал ничего, чтобы заслужить от меня презрение. Может, намекнуть ему, что я Алиной больше не интересуюсь? А как уж он будет добиваться внимания Панкратовой — не моё дело.

Мысленно ухмыльнувшись собственным мыслям, приступил к еде. «Друзья» болтали на какие-то понятные им темы, обсуждали новую машину кузена Вовы, успехи младшей сестры Панкратовых и вечеринку, которую обязательно устроят Соколовы по случаю начала года. Я прикрывался едой и отбивался общими фразами, а сам сидел, оценивал, что делать с этими ребятами. Нужно ли мне от них дистанцироваться? У меня весьма серьёзные планы на далёкое будущее, мне нужны определённые знакомства и связи. Знакомства, которые будут на голову выше этих обычных, в общем-то, подростков из не самых знатных семей. Они станут мне балластом.

После обеда пошли получать учебные пособия. Здесь заминок не было, называешь работнику библиотеки имя и фамилию и получаешь стильную сумку со всем необходимым, уже собранную. Покуда ни в какие кружки и секции я вступать не собирался, ни сейчас, ни потом, мы отправились отмечать встречу. Сумки побросали в машины, каждый в свою, а в ресторан отправились пешком. Нужное заведение, популярное среди лицеистов, расположилось в шаговой доступности. Я даже его вспомнил, мы там часто бывали во время учёбы.

Алина продолжала ко мне липнуть, но строго в рамках приличия. Что делать с ней я так и не решил. Сидела в голове мысль, что она мне если не во внучки, то в дочери точно годится. С самоопределением были проблемы. Я и там-то себя стариком не ощущал. Потраханным жизнью, уставшим, обожжённым войной — сколько угодно. Но не старым. Война, она консервирует тебя в странном состоянии между старостью и молодостью. Ты уже видел некоторое дерьмо, ты оцениваешь иначе саму жизнь и любое в ней событие, ты иначе расставляешь приоритеты. Ты старик, опалённый и израненный. Но одновременно с этим ты любишь и ценишь каждую секунду мирной жизни, ты радуешься и испытываешь счастье от любых мелочей, восторгаешься банальностями и глупостями, как способны только молодые люди. Я первую неделю плакал от счастья, просто вставая утром с постели. Потому что ночью не было тревоги, никто из друзей не умер, сейчас приму душ и пойду завтракать. Ерунда? Да. Но я был лишён этого десятки лет.

А здесь всё больше ощущал себя молодым парнем, получившим опыт и память себя другого. Того старого солдата, что медленно умирал в тюрьме.

Посидели неплохо, но слегка натянуто. Платили поровну.

Глава 6

Москва. Особняк Мартенов

Сентябрь 1982 года

Дом встретил меня семьёй. Там провели последние дни каникул, пока я осваивался, брат и сестра, сводные, как я теперь знаю, не помнил, но с момента ритуала я видел их в первый раз. Оба, естественно, младше меня: на год — брат, и два года — сестра. Брат, Михаил, ученик гвардейского училища, давно и всерьёз выбрал военную карьеру. Запомнился мне тем, что всегда выглядел так, будто ему засунули палку в афедрон. Осанка, манеры, резкость движений. И раздражающая линия общения. Весь такой правильный, уставной, вышколенный. Боюсь, сейчас он меня будет раздражать ещё больше. Его жизнь складывалась неплохо, он продвинулся по чинам, получил должность в Петрограде. И погиб вместе с императором.

Сестра, Лариса, ученица института благородных девиц. Вся такая трогательная, воздушная, немного легкомысленная. Сейчас она только входила в нежный возраст мимолётных влюблённостей и пустых душевных переживаний. Институт хоть и называется институтом, но по факту остаётся женской школой. После неё девочка пойдёт учиться в художественную школу, но... Скажем так, свои таланты сестрёнка сильно переоценивала. Перед войной Лара уедет в Европу, уже даже не помню зачем. На этом наша с ней связь навсегда оборвётся, дальнейшая судьба девушки мне неизвестна.

О дворянках, пленённых противником, у нас ходили очень нехорошие слухи, сводящиеся к общей мысли: девушек и женщин превращали в инкубаторы для выращивания новых магов. Лично участвовал в атаке на состав, в котором везли пленных. Сорок три девушки, напуганные, ослабленные, но нетронутые. А в купе сопровождавшего состав врача медицинские книжки на каждую, и большая часть медицинских обследований сводились к проверке репродуктивных способностей девушек. Может, и к лучшему, что я не знал, как сложилась жизнь Ларисы. Надеялся только, что она успела уплыть куда-нибудь в колонии и затеряться там.

Именно с Ларисой я столкнулся практически нос к носу в холле. Милая девочка в платье, из которого она уже выросла. Не в плане выросла из размеров, нет. Платьице по фасону подходило девочке лет десяти, но на сестре, уже начавшей оформляться девушке, выглядело оно... Мечта извращенца. У девочки грудь уже размера второго, и платье в цветочек.

— Сестра, — кивнул ей.

Не помню в деталях, какие у нас были отношения здесь, но там я скучал по всей своей семье. Даже по Степану, чьё имя ношу в качестве отчества.

— Братец, — Лариса чуть наклонила голову, пристально меня рассматривая. — Что с тобой? Ты будто увидел привидение.

Да, что-то вроде.

— Просто давно не виделись. Ты очень похорошела за лето.

Девочка удивилась. Да, совершенно нетипичный для меня стиль общения, наверное.

— Мишенька, ты слышал это?

Откуда-то сбоку, видимо, от окна, вышел Михаил. Форма училища, как только что сшита, сапоги начищены до блеска. Сапоги! В доме!

— Если слух меня не подводит. Дмитрий, здравствуй. Давно не виделись, — командный, звонкий, хорошо поставленный приказной голос вызвал острое желание передёрнуть плечами.

— Привет, Миша, — киваю. — Тебе комплименты делать не буду, не жди. Оставлю эту почётную обязанность прекрасному полу. Рад вас видеть.

И, обходя сестру, двинулся к лестнице.

— Дмитрий! — окликнул меня брат, когда я прошёл мимо.

Я непонимающе и вопросительно посмотрел на него. Миша протянул мне руку для рукопожатия. Ладно... Пожимаю руку брату.

— Я хотел прислать письмо с оказией, но узнал от отца, что ты гостишь у деда.

— Как дедушка? — тут же вклинилась Лариса. — Здоровьице как его?

Я показал им сумку.

— Мне нужно положить вещи.

— Да отдай её слуге. Тимофей!

В комнату вошёл мужчина из слуг.

— Отнеси сумку Дмитрия в его покои, — перешёл на приказной тон брат.

Слуга посмотрел на меня и протянул руку.

Ох, млять. Скучал по семье? Вот, получи.

С некоторой обречённостью отдаю вещи Тимофею. Миша, не отпуская моей руки, тут же потянул меня к дивану.

— Изволь расскажи, как там поживает Григорий Мстиславич.

Лариса присела на кресле рядом.

— Да, Димочка. Расскажи, будь ласка.

Спасите.

— Всё с ним в порядке, здоровее всех здоровых. На лошадях ездит поменьше, в шахматы играет почаще, а так всё по-старому. Вы же знаете, нет ничего более постоянного в семье Мартенов, чем затворничество старого барона.

Брат с сестрой переглянулись.

— А ты сам как, брат? — заглянув мне в глаза и будто пытаясь в них что-то найти, спросил Миша.

— Миш, видишь, вот я, перед тобой сижу. Бледности на лице вроде нет, прыщами не покрылся.

— Как денёк первый прошёл в лицее? — тут же вклинилась Лариса.

— Хорошо прошёл. Все живы, все здоровы, даже в ресторане с ребятами посидели немного...

Я неуклюже отвечал на перекрёстный допрос. Чего добивались эти двое, я так и не понял. Миша постепенно переключился на планирование будущего, особенно в отношении работы и прочего. А Лариса спрашивала об Алине, и что я вообще думаю о девочках. Вцепились клещами и все мои попытки сменить тему срезали, ненавязчиво, но твёрдо.

— Так! Стоп! — я поднял руки в останавливающем жесте. — Хватит тиранить старшего брата. Поговорим за ужином. У меня ещё есть неотложное дело.

— Какое? — беззастенчиво спросила Лариса.

Узлы вырастить.

— Неотложное, — повторяю и поднимаюсь. — Поговорим за ужином.

Развернулся и двинулся к лестнице. Да, сбежал. Но там, в другом времени, навязчивые расспросы я прекращал либо ударом в лицо, либо матерными конструкциями разной степени направленности и витиеватости. Как общаться с братом и сестрой, я пока не знал. Придумаю что-нибудь, это не к дракону в пасть за золотым зубом ходить. Но как же утомительно.

Оказавшись в комнате, выдохнул с облегчением. Для порядка залез в сумку. Помимо учебников, географических карт, методичек для лабораторных работ здесь же нашлось расписание занятий на ближайшую четверть. Осталось вспомнить расположение кабинетов.

Разобравшись с этим, прилёг на кровать, будто бы поспать, а сам занялся созданием следующего узла.

* * *

Результаты обследования духовного начала Дмитрия лежали на столе Степана ещё до того, как мальчик вернулся домой, факс пришёл быстрее. Какое полезное изобретение. По текущему и потенциальному рангу ничего нового, третий сейчас и потенциал пятого. Но кое-что неожиданное в папке с документами всё же присутствовало. Министерский специалист в сухих, казённых выражениях указал на негармоничное развитие Дмитрия. У парня присутствовал полностью сформированный, развитый до предельного для Дмитрия пятого ранга вертекс. Естественно, министерский работник, акцентировал внимание на несоблюдении установленных государством методов развития и тренировки, но это всё ерунда. Во многих дворянских семьях имелись свои методики развития, и отхождение от эталона было правилом, а не исключением.

В этот раз ритуал отца дал результат, но... Ничего не менял, если быть честным. Наличие вертекса даст Дмитрию лишь кратковременное преимущество, год, может быть два, и узлы контроля появятся у всех лицеистов. А развивать свой узел дальше Дмитрий всё равно не сможет. Были ещё какие-то странности, но Степан списывал всё на последствия ритуала. Что-то там старый барон снова накрутил, и в этот раз даже успешно.

Мужчина перевёл взгляд на раскрытый конверт. Письмо старого знакомого, предложение перевести Диму в Лицей Артефакторики. Для мага с потенциалом пятого ранга вполне престижное заведение. Старый барон, вложивший в голову мальчика идею, что сможет вытащить внука за пределы его слабого потенциала, всё портил. Заговори Степан с Димой напрямую, получит безобразную истерику, в лучшем случае. Запихивать парня в лицей силой нельзя — там требуется прилежание и старание. Артефакторы компенсируют недостаток личной силы знаниями, навыками и старанием. Ещё вчера Степан бы не стал заводить такой разговор, но...

Было одно но. Он послушал, как Дмитрий разговаривает со своими братом и сестрой. Отшучивался, уходил от скользких вопросов, где-то просто говорил твёрдое нет. Да, было заметно, что ему неловко, что он испытывает дискомфорт, что ему хочется побыстрей отвязаться от навязчивого разговора. Однако ни обиды, ни истерики юноша не продемонстрировал, даже голос не повышал. Миша с Ларисой договорились, как и всегда, вывести парня из себя, они не то чтобы недолюбливали брата, скорее не уважали за характер. В этот раз им не удалось.

И поэтому Степан попробовал пригласить парня к себе в кабинет на разговор.

Раздался стук, и в дверь заглянул Дмитрий. Сын его отца и его жены. Фактически — младший брат.

— Отец, ты хотел меня видеть? — на какой-то миг что-то странное промелькнуло в глазах мальчика, на слове «отец».

— Да, проходи садись.

Дима прошёл кабинет и сел в кресло, сразу расслабившись. Во взгляде интерес, выражение лица спокойное, поза свободная. Разговор с братом и сестрой у парня вызывали куда больше напряжения.

— Я хотел с тобой поговорить о будущем, Дима.

Короткий кивок и:

— Я слушаю.

Неожиданно спокойная реакция.

— Кхм. У тебя какие-нибудь планы есть?

Елена пыталась разговаривать с ним на эту тему, но Диме будто было безразлично его будущее. И оттого внезапнее был этот ответ.

— Да, кое-что есть на примете. Правда, пока не уверен полностью, что всё задуманное осуществимо, но цель я себе наметил.

Степан пару секунд переваривал ответ.

— Не поделишься?

Дима улыбнулся. Спокойно, дружелюбно. Но именно так улыбаются люди, которые собираются дать тебе вежливый, но твёрдый отказ.

— Нет. Не сейчас, во всяком случае. Мне надо проверить некоторые свои идеи. Думаю, к концу года я точно буду знать, реализуема моя задумка или нет. Если получится проверить раньше, я тебе сразу сообщу.

Мужчина медленно кивнул и покосился на письмо.

— Скажи, а что ты думаешь об артефакторике?

Дима задумался. Всерьёз задумался, не стал резко отказываться, впадать в ребячество, бросаться обвинениями.

— Хм, — протянул парень. — Понимаю, почему ты об этом подумал. Я не уверен, что артефакторика — это моё...

Дима улыбнулся.

— Правда, я и не пробовал ни разу, так что откуда мне знать? Если мой план не сработает, да, я буду готов пойти учиться на артефактора.

Степан заставил себя улыбнуться в ответ.

— Упустишь год.

— Не страшно, — легкомысленно ответил Дмитрий. — И я найду время в течение этого года, чтобы позаниматься артефактами. Освою основы, возможно.

Младший Барон Мартен вынужден был признать, изменений куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Да, оформленный вертекс снижает эмоциональные перепады, облегчает концентрацию, связанный напрямую с интеллектом, развитый узел контроля в каком-то смысле делает мага умнее. Но такие резкие изменения не объясняет.

В этот раз Степан был готов искренне поблагодарить отца. С Димой стало намного приятнее говорить.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Хорошо. Ну, это всё, что я хотел узнать. Идём на ужин.

Дмитрий дёрнул плечом.

— Может быть, я... В своей комнате?

Степан улыбнулся, и теперь искренне.

— Нет, Дмитрий. Семейный ужин пропускать никак нельзя. Пойдём, я не дам тебе улизнуть.

Глава 7

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Разговор со Степаном заставил слегка понервничать. Я не помню, чтобы в прошлом... Прошлой... Короче, не помню я, чтобы Степан предлагал мне пойти учиться на артефактора. Что-то уже начало меняться, а я здесь всего несколько дней. И снова попытки Михаила и Ларисы до меня докопаться во время ужина, но там я быстро отбил все вопросы, напомнив про приличия за столом. На Мишу это подействовало безотказно, вышколенный оловянный солдатик сразу проглотил язык и до конца ужина изображал образец приличий. Лариса, потеряв поддержку, также вынуждена была отступить. Степан как-то странно на меня косился, но негатива во взгляде я не видел, наоборот. Он улыбался краешком губ, когда я отбивал попытки Лары снова начать допрос.

Но это всё было вчера. Сегодня я снова сидел на уроках и... Вдруг вспомнил, что вертекс, помимо всего прочего, обостряет память и облегчает запоминание. Я это всегда знал, но это стало настолько нормой, что попросту привык. А потом оказался на уроке и понял, насколько легко мне даётся обучение. Да, к узлу контроля добавлялся ещё разум взрослого... Я на это надеялся... А это адская смесь. Ещё и дети, может быть, впитывают знания, как губка. У меня комбинация из всего сразу, готовый впитывать знания детский, ну, подростковый мозг, умение взрослого сосредотачиваться и подолгу сохранять внимание на одном объекте, ещё и магия в довесок.

И как-то сразу у меня образовалась уйма свободного времени, потому что обучение не могло меня утомить.

Задумался над артефакторикой. Я успел во время войны набраться самого необходимого, что нужно было знать в поле, когда тебе срочно нужно оружие и нет возможности тащить его к мастеру. Но это крохи, поверхностные знания. Артефакторика не будет тащить войну. Облегчать жизнь бойцам — да, но не более того. И посвящать жизнь тому, отчего в лучшем случае будет чисто прикладная польза... Нет, увольте.

На длинной перемене, не той что обед, а покороче, снова собралась наша маленькая компания. Я облокотился на подоконник коридора, не желая сидеть в классе. Алина тут же присела рядом. Однако под многозначительным взглядом брата, прижалась к моему плечу, что уже несколько выходило за рамки приличия. Пусть всего чуть-чуть. Будь мы «официальной парочкой», никто бы и слова не сказал.

Только я что-то перестаю понимать, что происходит. У Панкратовых дела идут лучше, чем у Мартенов. Ну пусть не буду я платить за всех, мы все — дворяне, у всех есть деньги. Нет, дело должно быть в чём-то другом. Я напряг память, пытаясь вспомнить, что там произошло после моего позора. Да только, кроме негатива на их поведение, в воспоминаниях ничего не нашлось. Не интересовался я их судьбой, скорее наоборот, желал знать о бывших друзьях как можно меньше.

— Так ты хочешь вступить в спортивную команду? — из долгого и эмоционального рассказа Вовы об участии в спортивно-военных играх я понял только это.

— Нет, — Владимир смутился. — Я не очень хорошо себя показал.

Было видно, что ему очень хотелось бы войти в одну из команд, но приглашения не получил.

А я снова завис, пытаясь вспомнить об этих игрищах. Соревнования, команда на команду. Не чистые дуэли, на ровной площадке с тысячей правил и ограничений, а что-то более приближённое к бою... Ну, условно. Чувствую, взгляни я на эти соревнования сейчас — испытал бы либо приступ стыда, либо гомерического хохота, либо крайнего скепсиса.

С другой стороны, эти соревнования достаточно популярны. Я то и дело слышал разговоры на эту тему, подросткам интересно, что мальчикам, что девочкам. Попробовать, что ли? Надо узнать правила и присмотреться к военным играм в целом. Первое, что меня интересует — насколько эти соревнования зависят от ранга. Если я со своим третьим — пятым могу спокойно выступать, то... Почему бы нет, если да. Как минимум внимание к себе я привлечь смогу, даже если не стану чемпионом чемпионов.

Алина получила ещё один выразительный взгляд от брата и, набравшись смелости, шепнула мне в ухо:

— Давай поднимемся на крышу. Вдвоём.

Ого! Меня впервые в жизни пригласили в место для парочек! Это так волнительно. У меня нет готовой заготовки на такой случай.

Я повернулся к Алине и заглянул девушке в глаза. На лице у неё застыла просьба. Ладно, хорошо. Киваю и увожу девушку за собой под удовлетворённым взглядом Кирилла и завистливым Петра.

На крышу я поднимался впервые. Две попавшиеся нам навстречу девочки из первокурсниц, увидев нас, весело захихикали и пробежали дальше, что вызвало у Алины вспышку смущения. Поэтому на воздух она выходила пусть не красная, как помидорка, но близкая к этому.

Сетка ограждала край крыши, стояло несколько скамеек, чуть дальше ютились теплицы клуба садоводов. Оглядевшись, я указал на, легендарную в своём роде, скамейку. Стояла она в тенёчке, и от двери была не видна, поэтому всё самое интересное, по слухам, происходило именно на ней.

И всё бы хорошо, но я чувствовал себя взрослым дяденькой, которого девочка дошкольного возраста пригласила поиграть с ней и её куклами в чаепитие. Ты вроде понимаешь, что должно происходить, принимаешь правила игры и даже им как-то следуешь, но никакого интереса не испытываешь. Поэтому я встал перед этой самой скамейкой и задумчиво на неё смотрел. Алина мялась рядом.

— Почему Кирилл тебя принуждает? — не глядя на девушку, задаю прямой вопрос.

Алина вздрагивает, резко разворачивается, делает два шага к выходу, но останавливается. Тяжёлый вздох за спиной.

— Я так и поняла, что ты догадался.

— Не смог понять, какие именно чары, но да, я заметил, — не стал скрывать. — Присядь, поговорим.

— Поговорим? — с сарказмом спросила Алина.

— Да, Алин, поговорим. Раз ты всё ещё здесь, то причины выполнять приказы брата у тебя есть. Что бы ты сейчас ни рассказала, это не уйдёт дальше меня.

Сам прохожу и сажусь на скамейку, откидываюсь на спинку.

— Мы как минимум всё ещё друзья, — продолжаю убеждать. — Да и ты мне всегда нравилась, чары это были или нет, такое сразу не проходит.

Она развернулась и посмотрела мне в глаза.

— Нравилась? В прошедшем времени?

Пожимаю плечами:

— Нравишься и сейчас. Но пока я не узнаю, в чём дело, максимум — дружба.

Несколько долгих секунд девушка что-то обдумывала, спросив:

— Ты обещаешь, что никому не расскажешь?

— Обещаю, — киваю. — Расскажу только в том случае, если от этого будет зависеть чья-нибудь жизнь. Ну, совсем экстремальные ситуации, короче.

Вздох.

— Что? — улыбнулся. — Договор на бумаге оформить? Или прямо на стене начертить?

Алина хмыкнула.

— Не надо. В общем... В семье были перемены. Дедушка озвучил завещание. Наш отец... Его частично лишили наследства. То, что оставили, этого не хватит, чтобы обеспечить и мне, и Кириллу достойную жизнь. Даже хорошее образование не хватит.

Она всё же подошла и села рядом, но теперь не пыталась приблизиться и прикоснуться ко мне.

— А снизить расходы?

Девушка поморщилась.

— Это не про маму. И не про отца. И не про Кирилла.

Ох, семейка. Опускаю голову на спинку и смотрю в небо. Облака. Медленно бегущие куда-то облака. Куда-то на юго-юго-запад.

— И он решил, что вытолкнет тебя замуж, обеспечив себе жизнь, — не спросил, а констатировал я.

— По большому счёту да, — согласилась Алина.

Посидели немного в молчании. Перемена скоро закончится.

— Давай пока сделаем так, — пришедшая в голову идея не отличалась оригинальностью, но как-то с такими проблемами я сталкивался мало, и быстро сориентироваться не мог. — Пока изображаем, что между нами всё неплохо. Чтобы не нервировать твоего брата. И как-нибудь встретимся, на днях прямо, чтобы не откладывать в долгий ящик. Попробуем что-нибудь придумать. Две головы лучше, чем одна.

Алина удивилась.

— Ты хочешь нам помочь?

Вздыхаю.

— Нет. Я хочу помочь конкретно тебе. Извини, но Кирилла я, после такого максимум буду терпеть рядом.

Оборачиваюсь на девушку, и наши взгляды встречаются. Как ни странно, я вижу подозрение в её глазах. Морщусь.

— Нет, я не буду пользоваться твоим положением. У меня есть чувство собственного достоинства!

Алина смутилась.

— Я не... Это... Извини. Со всей этой ситуацией всякое в голову лезет.

А сейчас она мне нравится куда больше. Да, чисто внешностью девочка всё так же просто симпатичная, не более того. Но когда она говорит и ведёт себя открыто, без ужимок, уровень милоты подскакивает. Алина подняла взгляд, явно поняв что-то из моих мыслей. Женская интуиция, наверняка.

— Ты сейчас о чём подумал?

Хмыкнул.

— Что ты милее, когда... Ну, — я сбился, не сумев сформулировать мысль. — Не смог склонить слово искренность в нужную форму. В общем, когда не играешь роль, а такая, какая есть.

Алина улыбнулась.

— Ты всё же бываешь очень неуклюж.

Да откуда мне нужный опыт взять? Скажи спасибо, что я матами не разговариваю, порой очень хочется.

— Давай забудем этот момент. Перемена кончается. Надо возвращаться, — я поднялся и сделал шаг к двери, обернувшись и протянув ей руку. — Идём?

Алина чуть подумала, глянула на мою ладонь, что-то для себя решила и вложила свои пальцы в мои. Но, поднявшись, приблизилась.

— Если мы собрались играть парочку, то надо сделать ещё кое-что. Сюда парочки ходят, чтобы целоваться. И по губам сразу будет заметно, делали мы это или нет.

Я внезапно для себя смутился. И чтобы не сделать чего-нибудь неуклюжего, улыбнулся.

— А это очень просто. Смотри.

Обхватил девушку за талию и притянул к себе, заткнув сорвавшееся от неожиданности восклицание поцелуем. Алина сначала упёрла руку мне в грудь, но так и не попыталась меня оттолкнуть. Чисто ради приличия обозначила, что она здесь страшно сопротивляется, и это я её склонил к разврату. Да, да, мы все поверили.

Поцелуй получился неоднозначный. Опыта именно романтических поцелуев у меня не было, а прелюдия к сексу — это совсем иное. Алина, видимо, тоже глубоким опытом похвастаться не могла. Тем не менее это не помешало нам обоим через несколько секунд увлечься процессом. И вот уже её ладонь не упирается в мою грудь, а сжимает ворот пиджака и тянет на себя. Да и моя ладонь с талии переместилась пониже, а пальцы, насколько это было возможно, начали изучать пределы упругости нижних девяносто девушки.

Прервал нас звонок.

— Чёрт, — поморщился, разорвав поцелуй.

Алина, тяжело дыша, отстранилась и принялась поправлять свой внешний вид, похоже, не зная, что сказать. Я глянул на её губы и улыбнулся.

— Ну, требуемого мы достигли, ни у кого сомнений не будет.

— Ага, — согласилась девушка.

— Идём?

— Ага, — повторила Алина.

Мы вернулись в класс. Естественно, не избежали многозначительных взглядов от всех присутствовавших. Пётр яростно ревновал, Кирилл выглядел удовлетворённым. Остаток дня прошёл спокойно, разве что Алина меня... Не сказать, что чуралась, но держала некоторую дистанцию. Я не настаивал, это легко списать. Ну типа дошло до поцелуев, и сразу спалились перед всеми, стыд, кошмар, девичья честь попрана, все дела.

Ничего, к разговору мы рано или поздно вернёмся. Алина, в конце концов, заложница ситуации, так что зла к ней я не испытывал. И помочь был готов вполне искренне.

Глава 8

Москва. Особняк Мартенов

Сентябрь 1982 года

Остаток недели прошёл ровно и спокойно. Я втягивался в учебный процесс, пока весь материал давался мне предельно легко, а вот домашнее задание требовало время хотя бы на то, чтобы работу написать. Закончил узел здоровья и встал перед выбором — что делать дальше? У меня потенциала на два узла, а нужных узлов три. Анх поможет не помереть случайно, колодец позволит проводить ритуалы с меньшим количеством подготовки и ингредиентов, сила может потребоваться для самозащиты.

Решил отказаться от колодца. Всё равно на моём ранге, даже на пятом, мне не хватит энергии для совершения ритуалов на чистой собственной энергии. В будущем поставлю обязательно, а пока сосредоточился на титане. Должно хватить выходных, а потом переключусь на анх. На эту штуку точно уйдёт месяц, если не больше. Сложный, мягко говоря, узел.

Семья меня не беспокоила, позволив спокойно закрыться в комнате и работать. Перед созданием узла сел в медитацию. Необычная практика, пришедшая к нам с востока уже ближе к концу войны. Помогала настроиться на нужную волну для работы, если говорить о магии. А ещё позволяла справиться с тяжёлыми воспоминаниями, пережить эмоции и отпустить проблемы. У кого как, конечно, но пара моих знакомых подтверждали, что таки да, есть эффект. Мне же помогала думать, чем я сейчас и пользовался.

Ситуация с Алиной получалась... Непростая. Зайди мы слишком далеко с разыгрыванием романтических отношений, опуская пока женитьбу, и мне будет сложнее завязывать новые знакомства.

Что говорить, мне и сейчас-то, в обычном общении, не так чтобы совсем просто, нет-нет, да и попадаются ситуация, в которых я туплю или теряюсь. Не вспоминая о молодом теле, способном выдать реакцию, какой разум не ждёт и не хочет. Даже вертекс не всегда спасал. Но и бросать девушку я хотел. Бросать, в смысле оставлять без помощи. В общем, всё было непросто.

Второй же проблемой был ритуал, вернувший меня сюда. Сейчас, по прошествии нескольких дней, я понял, что многие детали от меня ускользнули. Посмотрев на всё трезвым взглядом, я осознал, что физически не мог помнить печати, нанесённые Григорием в ритуальном зале. И тем более не мог по этим обрывкам составить вторую часть ритуала. Это был обман, или самообман, неважно, но магия вложила в меня нужные знания. Вложила, а теперь забрала. Сейчас я не помнил, что именно рисовал в своей камере и как заставлял работать. Чем больше я об этом думал, там больше хотел добраться до отца и потребовать показать мне рисунок, а лучше всю инструкцию.

Потому что возвращение в прошлое — это либо раздвоение, либо петля. И, учитывая, что обошлось без жертвоприношений или носителей большого объёма запасённой магии, это именно петля. И здесь вылезает важный момент — мне нельзя умирать. Если я погибну — петля схлопнется, будущее останется таким, каким оно было, когда я уходил. Все изменения, что я успею внести, исчезнут. Я буду обязан сохранять свою жизнь, несмотря ни на что. А какие ещё могут всплыть подводные камни? Без понимания ритуала я этого не узнаю.

Но пока я не был готов идти на разговор с Григорием. Сначала надо закончить с подготовкой.

Настроившись на нужную волну, я приступил к работе. Вместе с сердцем ритмично пульсировала вита, перенаправляя часть магической энергии в жизненную силу. Сейчас, в своём зачаточном состоянии, узел мало что мог. Облегчить состояние во время болезни, будет лучше свёртываться кровь в ране, мелкие травмы затянутся быстрее, ну и прочая подобная ерунда в основном. Ранге на десятом, там да, забудь о болезнях, если это не магическое проклятие, мелкие порезы закрываются за десяток минут, и следа не остаётся, серьёзные резаные раны — за час-два. Можно пережить ранение в сердце, если немного повезёт. И всё это у меня будет. Позже.

А пока титан...

Остановил процесс, чувствуя, что изрядно вспотел и вымотался. До окончания ещё далеко, я только закончил основу, новую точку в том месте, где буду развивать узел, и провёл к ней канал. Забыл я, что каждый следующий узел, который формируешь себе сам, даётся сложнее предыдущего. То есть знал, но осознания не было, в прошлый раз начальные узлы мне проращивали другие, а потом я был значительно сильнее, чем сейчас. К тому же я не помнил, какими возможностями обладает маг на третьем ранге. А возможности мои сейчас удручающе скромны. Вертекс я вытянул, находясь практически постоянно в одиночестве, где меня никто не трогал и не дёргал. Сейчас я формировал уже четвёртый узел... Четвёртый. Всё ещё находясь на третьем ранге. Соответственно, когда сформирую — сразу перейду на следующий.

А пока душ, я весь вспотел от напряжения.

Не успел я толком подумать, чем занять время отдыха, как в дверь постучали. Слуга передал просьбу Степана зайти в его кабинет. Одевшись по-домашнему, отправился к «отцу». Застал мужчину за примеркой шелковых рубашек.

— Дима? Нас пригласили в гости Остроговы. Ты пойдёшь? — спросил он, не отвлекаясь от процесса.

Первой мыслью было отказаться, но я понял, что делать мне нечего. Продолжать формирование узла я всё равно сейчас не готов.

— Почему бы и нет. Да, поеду.

Степан удивился, однако с расспросами не лез.

— Хорошо, одевайся.

Возвращаясь в комнату, ощутил лёгкое волнение. Сначала подумал на Остроговых, может, что-то осталось в моей памяти на их счёт. Но быстро сообразил, что это бунт подросткового тела. Одеваться надо, себя в порядок приводить, а там ещё с людьми разговаривать, а что обо мне подумают, и прочие глупости. Хмыкнул и успокоился.

С одеждой не мудрил, классика она и есть классика. Выпендриваться, облачаясь в длинные фраки, странного фасона рубашки и прочее, я не собирался. Белая рубашка, не шелковая, не могу привыкнуть к этому материалу, слишком... нежный. Брюки. Жилет надевать не стал, только пиджак.

На улице оказался вторым, Миша был уже здесь. Естественно, в парадном мундире, естественно, с таким видом, будто только что строевой подготовкой занимался и вообще настоящий солдат, в отличие от некоторых гражданских. Миша меня забавлял, пока не требовалось с ним говорить.

— Ты пойдёшь в таком виде? — спросил Михаил.

Я осмотрел его с ног до головы, выразил на лице крайний скепсис и снова прошёлся взглядом от начищенных сапог до торчащего воротника.

— Могу задать тебе тот же вопрос. Не помню, чтобы у Остроговых был на заднем дворе плац. И про костюмированный вечер никто не говорил.

Миша выразил оскорблённую гордость.

— Нет для мужчины одежды лучше, чем мундир, брат.

Пожал плечами.

— Как хочешь. Но извини, я буду делать вид, что мы незнакомы.

И, естественно, он счёл такой ответ оскорблением чести его мундира.

— Ты имеешь что-то против моего военного училища, брат?

Хмыкаю.

— Миша. Если я стану патологоанатомом, мне в прорезиненном переднике всюду ходить?

— Не путай мундир и...

Закатил глаза, борясь с желанием хлопнуть себя ладонью по лицу.

— Сарказм для тебя китайская грамота? Я ничего не путаю. Оставим эту тему. Я ни в коем случае не запрещаю тебе носить то, что ты считаешь нужным. А шуток ты не понимаешь.

Как же нас доставали довоенные паркетные офицеры! Муштра, дисциплина, шагистика! Двадцать первый век на дворе, танки второго магического поколения, авиация и ракетная артиллерия, а у этих всё строй в голове! Какая к ночным демонам шагистика! И Устав почти трёхсотлетней давности, не редактировавшийся лет восемьдесят, вместо святого писания. Ох, предки, дайте мне терпения.

Нахмурившийся парень явно хотел сказать что-то ещё, но появилась Лариса.

— Мальчики, я так волнуюсь! Как я выгляжу?

Девушка крутанулась перед нами, демонстрируя платье. Приталенное, со свободным низом, насколько позволяли приличия. Может быть, самую малость чуть более смелое, чем позволяли приличия, но это нормально. Приличия для того и нужны, чтобы чуть-чуть за них заступать. Михаил, убедившись, что я ничего говорить не спешу, развесил ухабистых комплементов. Ничего, тренируйся, братец, тренируйся. Эх, военные училища прививают привычку действовать прямолинейно, напролом, отбирая способность критически смотреть на себя со стороны. Специфика работы. Чтобы стоять перед строем и вдохновенно нести положенную туфту, нужно либо иметь очень крепкую волю, либо вообще не понимать, как тупо ты можешь выглядеть для стороннего наблюдателя. И это накладывается на все поступки. Отсюда и идёт дурная слава офицеров, грубых, прямолинейных, лишённых такта.

От дальнейшего позора Мишу спасли родители и автомобиль, появившийся аккурат к их приходу. Длинный седан с салоном на шесть человек. Я залезал внутрь последним. Когда машина тронулась, Лариса спросила:

— А кто из молодых Остроговых будет? Я знаю только младшенького мальчика, но он совсем маленький. А Серёженька не в Петрограде?

— Нет, Сергей служит, — ответила мама. — У них в гостях Ольга с сыном Евгением. Он чуть младше Дмитрия, поступил...

Было так странно и немного тоскливо видеть молодую ещё маму. Живую. У нас с ней никогда не было по-настоящему тёплых взаимоотношений. Я для неё навсегда остался наглядным напоминанием о греховном падении в соблазн и похоть. И наверное, я всегда чувствовал, что не являюсь любимым ребёнком. В периоды, пока она носила Мишу и Ларису, я и вовсе получал больше заботы и ласки от Степана, чем от неё. С другой стороны, и совсем уж без внимания и материнского тепла она меня не оставляла, конечно. В общем, странно всё это. Не мог я определиться, как к ней отношусь.

Ха, только сейчас подумал. Миша и Лариса мне одновременно и сводные брат с сестрой, и племянники.

— А ещё там будет Катерина, — вспомнила мама.

Катю я, пусть и в мрачных красках, но помнил. В это время мы почти не пересекались, только во время случайных мероприятий, и то я чаще всего светские рауты пропускал. Снова мы с ней встретились уже во время Утренней войны. Её муж оказался эгоистом и конченым мудаком. Поставил жене проклятие, в случае его смерти оставляющее женщину бесплодной, и укатил на войну. Он не знал, что Катя носит его ребёнка. Когда он погиб, женщина была на пятом месяце. Катя потеряла и ребёнка, и способность завести нового, да и сама едва не умерла. Ведь урод никого не предупредил, и врачи не сразу поняли, что происходит и в чём дело, откуда боль у здоровой будущей матери. Став бесплодной, Катя пустилась во все тяжкие, решив брать от жизни всё, проматывая наследство мужа. Её даже семья супруга не одёргивала, ублюдок сам убил собственное дитя, прервал ветвь, оставив вдову в крайне сложном положении. К моменту, когда мы с Катей встретились, состояние мужа уже практически кончилось, и всё, что ещё не успела попробовать бойкая вдовушка — война. Она была одним из офицеров вдовьего отряда. Погибла при прохождении очередного усиливающего ритуала. У нас с ней получилась немного натянутая дружба, просто потому что оба были заняты только тренировками и подготовкой. Может быть, если бы времени на друг друга было больше... Но история не знает сослагательного наклонения.

Елена тем временем, сначала посмотрев на Мишу, переключилась на меня. Да, для младшего сына Катя была слишком взрослой, да и я-то, с разницей в год, был для неё слишком молодым. Сейчас ещё считается, что мужчина обязан быть старше жены на лет пять. Мама наклонилась ко мне и поправила ворот рубашки и смахнула несуществующие пылинки.

— Покажи себя с лучшей стороны, Дима.

Улыбаюсь в ответ.

— Как скажешь. Проявлю всё своё неуёмное обаяние.

Елена удивилась. Она меня после ритуала ещё не видела, и даже если ей рассказал об изменениях в моём поведении Степан, или Лариса, услышать в пересказе и увидеть своими глазами — большая разница.

Мама не перенесла смерти младшего сына и пропажи дочери. Елена тронулась умом и, найдя в доме пистолет, застрелилась. Тогда, в том будущем. У меня был шанс написать новое.

Глава 9

Москва. Особняк Остроговых

Сентябрь 1982 года

В глубине души я очень боялся, что визит будет строго официальным. Я банально не помнил этикета в полном объёме, чтобы воспроизвести все необходимые расшаркивания. Но нет, пронесло, обычные почти семейные дружеские посиделки.

Встречать нас вышел сам отец семейства, барон Острогов Николай Борисович. Молодой ещё мужчина, улыбчивый и весёлый. Его сопровождал племянник, Евгений. Холёный парень, улыбчивый и галантный. С ходу взял Ларису в оборот, явно пришёл нас встречать только из-за неё. Елена сразу же одним взглядом задала вопрос Николаю, с общим посылом: «Не попортит?». Тот также одной мимикой ответил: «Не должен».

Я пожал мужчине руку и пошёл в особняк. Ко мне Николай никакого интереса не проявил, даже забавно. Впрочем, я был этому даже рад и сразу поспешил отделиться от семьи, Миша каждый раз, когда открывал рот, вызывал у меня чувство стыда за всех Мартенов. Пожалуй, я лучше просто буду держаться от брата подальше.

Уже на входе меня встретил дворецкий. Мужчина пояснил, где будет проходить ужин, но это позже, а также указал, где я пока могу провести время. Я уже собирался идти искать приключения на задницу, но спохватился.

— Эм...

Дворецкий чуть улыбнулся.

— Сергей Дмитриевич, — подсказал мужчина, поняв моё затруднение.

Вообще, я не обязан был не то что знать, как его зовут, а вообще помнить, что у дворецкого есть имя. Но, как я теперь знал, такая мода появилась недавно. Ещё для моих родителей знать по именам своих слуг и слуг в семьях ближайших друзей было нормой, как и обращаться к этим слугам по имени. Я считал это правильным.

— Сергей Дмитриевич, подскажите, кто ещё сегодня среди гостей.

— Только близкие друзья...

Он назвал три фамилии, а я изобразил узнавание и на всякий случай приязнь в двум последним. Но нет, не помнил. Борисовы, Потаповы и Приморенко. Нет, никакого узнавания.

— И подскажи, пожалуйста, где я могу найти Катерину?

— В игровой комнате.

— Спасибо.

На лице дворецкого мелькнула приязнь. Да, он всего лишь отметил, что я не из оболтусов, кроме себя любимого никем и ничем не интересовавшихся, а вежливый молодой человек. Мелочь, но, как говорят наши заклятые враги, имидж складывается из мелочей.

Поднялся в детскую комнату и нашёл там Катю в окружении детишек. Три мальчугана и четыре девочки. Я, опять же, понятия не имел, кто чей, да и мне было всё равно. Дети этого возраста для моих планов были бесполезны совершенно, по крайней мере, на текущей стадии. Зато я увидел на лице Катерины мимолётную просьбу спасти её от этой шумной и назойливо-приставучей компании. Три нянечки стояли у стены и вовсю умилялись детишкам, нагло манкируя своими обязанностями.

— Екатерина, дети, — здороваюсь.

В этот раз слуг я проигнорировал.

— Дмитрий, — девушка мне с надеждой улыбнулась.

Она была по-особенному красивой. Не такой сногсшибательной, как мои одноклассницы, нет. Красота Кати была более нежной, тёплой, не такой яркой, но зато и не обжигающей. Густые каштановые волосы лежали на плечах, тёплые, со смешинками глаза прятались под длинными ресницами, от мамы ей досталась милая курносость и естественная румяность на щеках. Когда мы встретимся с ней там, она будет носить тугой пучок, в волосах проляжет седина, а в глазах останется лишь тоска и обречённая решимость подохнуть каким-нибудь заковыристым способом, и о румянце не будет и намёка на бледной коже. Останется только милая курносость. Там я так и не смог с ней нормально сдружиться. Что же, есть повод это исправить.

— Дети, я украду у вас Катерину, — не спрашиваю, я утверждаю, протягивая девушке руку.

Катя с радостью мне отвечает, но между нами встаёт девочка в смешном платье Лолиты.

— Нет! Катя играет с нами! — строго глядя на меня и смешно нахмурив бровки, отрезает пигалица.

— Екатерина — хозяйка дома. Она обязана уделять внимание гостям, — напоминаю я.

— Мы и есть гости! — настаивает девочка.

— Как и я, — добавляю в голос нажим и твёрдость. — Игнорировать одних гостей в угоду другим — дурной тон.

И, более не обращая на пигалицу внимания, поворачиваюсь к нянечкам.

— Займитесь детьми.

Командовать мне приходилось не раз. Не скажу, что это было сильной моей стороной, но принуждать людей делать то, что мне нужно, я научился. И хоть на лицах женщин мелькнуло неудовольствие, ослушаться они не посмели. Я обошёл возмущённую пигалицу и всё же взял Катю за руку в шёлковой алой перчатке под цвет платья.

— Удели и мне немного времени, — улыбаюсь девушке.

Она скрывает вздох облегчения, кивает:

— Конечно.

Взяв её под локоток покидаю детскую и веду по коридору, сразу сворачивая на балкон. На непонимающий взгляд девушки поясняю:

— Мне показалось, тебе не повредит глоток свежего воздуха.

Катя удивилась, но согласилась:

— Да, пожалуй.

Мы вышли наружу и смогли увидеть, как Степан с Николаем только идут к дому. Заболтались.

— Спасибо, — поблагодарила меня девушка. — Ты был несколько... резок. Но эффектен, этого не отнять.

Затем снова на меня взглянула, будто видя в первый раз. Да, понимаю, сломал я ей шаблон, она привыкла к совершенно иному Дмитрию. Хотя нет, слишком мало общались, скорее прошлое впечатление было совершенно иным.

— Я увидел, как самые жестокие, безжалостные и коварные существа нашего мира держат в плену прекрасную принцессу и не мог не вмешаться.

Катя рассмеялась.

— Дима! Они совсем не такие! Не наговаривай на детей!

Я не стал углубляться в эту тему, ещё одна-две шутки на тему спиногрызов, и Катя начнёт их защищать. Пусть они её утомили, но настоящей неприязни не вызывали. А производить впечатление детоненавистника мне было не с руки, в моём возрасте это признак незрелости. Поэтому одной шутки достаточно.

— Как скажешь. Тогда будем считать, что это я коварством и хитростью выманил невинную особу в уединённое место.

Кате пришлась по нраву наша маленькая игра словами.

— Невинную, значит? Может быть, это ты попался в расставленные мной сети? Сейчас коварно сделаю что-нибудь непристойное, а за углом стоит слуга и только ждёт моего сигнала. И всё, Мартен. Будешь ты вынужден со мной обручиться.

Я хмыкнул.

— Вечно вы, женщины, применяете коварство там, где оно совершенно излишне. Твоей улыбки и невербального обещания большего достаточно, чтобы я капитулировал, готовый исполнять волю моей herzensdame.

Девушка явно не уставала удивляться переменам в моём поведении. Похоже, мой прошлый образ будет преследовать меня ещё довольно долго.

— Дмитрий, да вы откровенно со мной флиртуете! Прекратите немедленно, а то я ещё влюблюсь ненароком. И что тогда вы будете делать? — Катерина наигранно помахала на своё лицо руками, обыгрывая веер.

Развожу руками.

— Приму на себя ответственность, как и положено мужчине. Но я рад, что смог поднять тебе настроение. А сейчас, к сожалению, нам надо вернуться к остальным. А то и правда подумают о чём-нибудь непристойном, в меру своей испорченности.

На лице моей собеседницы на секунду отображается разочарование, но, смею надеяться, не мной, а необходимостью прервать общение. Катя учится не в нашем лицее, а в губернской школе. Изучает что-то из вспомогательных направлений магии. Я в этом почти не разбираюсь, все вспомогательные направления были заброшены ещё во время Утренней Войны.

— Да, ты и так почти все рамки приличия нарушил. Но... Мне понравилось.

Галантно, насколько могу, кланяюсь. Получается так себе, но меня это не смущает, да и Катерина не выглядит разочарованной. Снова беру её под локоть. Вдвоём мы проходим в гостевой зал, и здесь, к обоюдному сожалению, расходимся в разные стороны. Я иду поздороваться с мужской частью компании, Катя — уделить время женской.

Очень быстро понимаю, что разговоры молодых людей мне... неинтересны, если очень мягко выражаться. На пьедестале интересов тема автомобилей. Шикарные четыре колеса — предел мечтаний парней от моего возраста и выше. Как глупо. На ступенях пониже всё ожидаемое, конный спорт, оружие, воздухоплавание... Последнее меня забавляло, иметь свой частный самолёт считалось менее шикарным, чем крутую тачку. Мальчишки, ей-богу. Противоположный пол, естественно, тоже был в фокусе интересов, но лежал вне категорий и рангов. Ещё отдельные энтузиасты увлекались мотоциклами. Не так престижно, но для ореола крутого парня достаточно. Говорили и о магии, но... Без энтузиазма.

Сытое, счастливое, не знавшее лишений поколение, и я был таким же, только ещё хуже. Расслабились, забросили тренировки и обучение. Справедливости ради я не совсем прав, это не первое жирующее и отдыхающее поколение, даже не второе и не третье. Сколько ни реформировалась система обучения, моя страна веками учит магов по лекалам прошлого столетия. И хватит ли мне сил что-то изменить? Ведь все те приёмы, техники, методики, что помогут нам продержаться в будущем, всё это опирается на опыт отдельных энтузиастов. Одиночек, что вопреки установленным нормам толкают магическую науку вперёд. Энтузиастов, которых многие годы гнобят, чьи работы отвергают или нещадно критикуют. Ведь что бы я там ни говорил о демонах или тёмных искусствах и практиках, выбраться на двадцатый ранг и выжить мне помогли чистые методики и ритуалы. Не требовавшие жертвоприношений или многократного закладывания своей души в кредит подряд всем тварям из всех пантеонов. Учение существует уже сейчас, надо бы найти авторов.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, нашёл взглядом Катерину. Девушка мой взгляд заметила и украдкой улыбнулась. Ответил тем же. Могу собой гордиться, произвёл хорошее впечатление. Покосился в сторону и понял, что мама наши переглядывания заметила. Хм, как, наверное, и половина женщин в помещении. Что поделать, у женщин на ажурные дела нюх такой, никакой собаке не сравниться и даже не приблизиться. Но пусть думают, что хотят и сплетничают хоть до посинения. А я пока наслажусь новой жизнью. У меня на это не так уж и много времени.

Поймав взгляд Катерины снова, показательно ухожу в сторону беседки, что пряталась снаружи, на берегу водоёма. В особняке почти невозможно остаться наедине, всегда и везде будут слуги, как раз для предотвращения всяких нехороших случаев.

Стою, любуюсь прямо со своего места озером и четвёркой лебедей. И что я вижу! По озеру романтичненько так плывёт лодочка, а в ней сидят Лариса и Женька. Ловелас доморощенный, склонил всё-таки сестру к романтической прогулке под луной. Впрочем, кого я обманываю, Лариса и не сопротивлялась даже.

Сзади подошли.

— Вот кобель! — возмущённое шипение Кати меня повеселило.

— Ты его лучше знаешь, мне стоит кого-нибудь позвать, или пусть милуются? — безмятежно спрашиваю.

— Нет, он ветреный, — отмахнулась девушка, встав рядом и повернувшись ко мне. — Каждую неделю новую избранницу подавай, а чтобы предыдущая не сильно возмущалась, дальше безобидного поцелуя ручки не зайдёт.

Хмыкнул.

— Тогда он не кобель, а так. Щенок, ладошки облизывать.

Катя рассмеялась.

— Я слышу зависть?

— Боже упаси, Катрин, — притворно ужасаюсь. — Я в твоём обществе и награждён твоей улыбкой. Это мне сегодня завидуют.

Девушка пытается принять серьёзный и строгий вид, но не выдерживает и широко улыбается.

— Сегодня ты серьёзно решил скрасить мой вечер, — говорит она, видимо, чтобы не молчать в смущении. — Продолжай, пока у тебя получается.

— Если такова воля моей herzensdame.

Мы какое-то время болтали в этой беседке, пока позволяли приличия. Появился один из слуг, блюдя, чтобы ничем не пристойным наше общение не закончилось. Меня это только рассмешило, Катю немного смутило, и девушка предложила вернуться в зал вдвоём. По её словам — просто для того, чтобы пустить новый слух. Я не имел ничего против. Вечер прошёл великолепно.

Глава 10

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Я частично успел. Узел титан получил оформленную основу, ритмично пульсируя в такт источнику. К тому же я, зная, как работают разные узлы в системе, уже повязал виту и титана в замкнутый цикл дополнительно помимо обычных связей, это ускорит естественное развитие обоих узлов. Первые физические улучшения пойдут позже, но просыпался я сегодня, после того как половину ночи просидел за работой, бодрым и довольным жизнью. Бонусом шёл переход на четвёртый ранг. Смешное достижение в свете стоящих передо мной задач, мимолётное. Не стоит даже внимания, если откровенно.

Прозвенел сигнал к окончанию занятия. Оля куда-то пошла вместе с учителем, продемонстрировав подтянутые ножки и напомнив мне о милых кружевных трусиках. Алина всё ещё держала некоторую дистанцию, мы общались, но демонстративных прикосновений больше не было. При этом Кирилл никакого негатива не выказывал. Как-то она ему это, видимо, объяснила.

Посмотрел на прочих красавиц класса. Не пялился напрямую, конечно, не надо палить контору, но посмотрел.

Платиновая блондинка, пани Ядвига, полька. Формально всего лишь дочь рыцаря по крови, Джегоша Крсмановича, то есть даже ниже меня по табели. На деле племянница герцога Блейзвика, воеводы Княжества Польского, и по той же табели я ей разве что в пажи гожусь. Джегошь, судя по обрывкам разговоров, в научной экспедиции где-то в тибетских горах, но это, собственно, всё, что я о ней узнал за прошедшие дни. Холодная, неразговорчивая, гордая. Панечка.

Рыжая бестия, Людмила Доброславова. Древний боярский род, слегка просевший и вывалившийся из колоды сильнейших и знатнейших родов империи. Я какое-то время воевал с её родственником Мстиславом плечом к плечу. Слегка занудный парень, но хороший, честный, невезучий только. Подорвался на мине, потерял ноги и отправился в тыл. Поезд попал под обстрел, и Мстислав потерял левую руку. Уже дома утопился в ванной, не смог смирится с судьбой калеки. И буквально через пару недель у нас появился ритуал, который смог бы поставить его на ноги и вернуть в строй. Злая ирония. По Людмиле я пока мнения не составил, не общались.

Блондинка с шикарной копной волос — Славяна. Седьмая вода на киселе от рода Романовых. Это даже уже родственной связью не назвать, так, где-то там, десять поколений назад, девушка из Романовых вышла за перспективного юношу. Однако и такой родственной связи достаточно, чтобы иметь определённые преференции. Её родители получили в наследство Рязанскую Ружейную Мануфактуру, люди уважаемые и вхожие к государю. Пусть в табели она всего-то баронесса, по факту мне и дышать в её сторону запрещено.

Посмотрел я и на остальных одноклассников свежим взглядом, прикидывая, с кем можно работать. Но пока ничего не увидел. Они не были плохими, обычные отпрыски аристократов среднего, плюс-минус, достатка, не из правящих семей собственных родов, знатные, но вторичные. В довоенное время они становились основным источником кадров для разросшегося имперского управленческого аппарата.

Когда-то система работала, как рассказывал мне один немолодой офицер. Например, наш лицей, о ужас, поставлял кадры для жандармерии, тайного управления, охранки, судопроизводства и прочих смежных ведомств министерства юстиций. Кое-какие боевые навыки давались, в основном же — юридический и правовой уклон. Но так было раньше. Сейчас среди аристократов охранку и тайное управление не любят, соответственно, и в лицей, позиционирующий себя, как поставщик кадров для «молчи-молчи», имел все шансы потерять весь престиж. Поэтому семья Сидерис приняла решение сделать лицей просто лицеем, не специализирующемся на конкретном направлении. У них это получилось, теперь наш лицей вообще безликий и учит неизвестно кого, неизвестно зачем. Как я позже узнал, уже два года как окончив лицей, Сидерис пыталась дать своему заведению какой-то образ, направленность. Продвигала спортивные секции, финансировала дуэлянтов, пыталась какие-нибудь технические или научные направления освоить. Дуэлянты не занимали призовых мест, инженеры и научные работники тоже не тянули конкуренции.

В итоге получалось, что здесь учились те, кто не проявил достаточно выдающийся талант, либо имел иные причины не выделываться и не выделяться.

К моему столу подошла девушка, одна из одноклассниц, Ирина, кажется.

— Эм, Дмитрий. Ольга попросила тебя позвать. Нужна помощь.

Я несколько удивился. Всё же посылать кого-то, чтобы выдернуть именно меня, это несколько странно. Не могу сказать, что я хорошо знаю Олю, но она бы попросила сама. Даже если сильно в себя поверить и представить, что произвёл на неё достаточное впечатление для разжигания у девушки желания пообщаться поближе, она тем более бы не посылала кого-то постороннего. Да и её поведение говорит об отсутствии ко мне интереса.

И тем не менее мне интересно, что случилось.

— Хорошо, пошли.

Мы спустились на второй этаж и прошли по переходу в дополнительный корпус, где располагались кружки и секции. И вот топаем мы по коридору, «внезапно» открывает одна из дверей и перед нами образуется парниша из старшекурсников, а за ним и два приятеля. Судя по звукам за спиной, сзади тоже нарисовались какие-то личности. Остановился, ухмыльнулся.

Девочка прошла за спину неизвестного мне пока парня и поцеловала в щёчку одного из его приятелей, встав рядом и насмешливо глядя на меня. Из дверей вышла ещё одна ученица, постарше меня, но младше этих красавцев. Назад даже не оглядывался.

— Ну привет, Димка, — начал парень.

Сейчас, наверное, будет рассказывать мне, где и сколько раз я был неправ и почему он не только обязан, но даже сделает огромное одолжение обществу, если почешет об мою рожу свои кулаки.

— Дмитрий.

Лицо парня выражало насмешку, но я настоял.

— Димкой можешь называть кого-нибудь из своих приятелей, когда он будет вылизывать твой зад. По имени-отчеству обращаться, так и быть, не заставляю.

Он хмыкнул. Мы здесь все, всё же, дворяне, и откровенной шпаны в лицее не водится. Но сей индивид являет собой пример хулигана в рамках нашего учебного заведения.

— Димка, Димон, Димасик, буду называть, как сам захочу, — он сделал шаг вперёд. — Впрочем, ты даже имени не заслуживаешь. Я обязан обратить внимание на твоё недостойное поведение...

Закатил глаза:

— Короче.

Парень нахмурился.

— Не наглей.

— Краткость, сестра таланта. Хватит растекаться соплёй по рукаву. Ближе к делу.

Парень чуть напряг спину, до меня донёсся хруст позвонков. Не без удовольствия сделал то же самое. Парень хмыкнул.

— Какой борзый. Ладно, давай коротко. Ты оскорбил честь моей девушки...

— Кого? — перебиваю.

Парень начинает злиться, но ещё держится.

— Ольги.

— А кто ты такой, чтобы защищать её честь?

Парень улыбнулся, глядя на меня, как на больного.

— Ты совсем тупой? Я сказал, она моя...

— Пока ты не сделал ей официальное предложение, и она его не подтвердила, её честь — не твоё собачье дело. Все вопросы между мной и Олей мы решим сами.

На его лице выступили скулы, но лишь на секунду. Парень хмыкнул и широко улыбнулся.

— А знаешь, плевать. Я хотел просто на словах тебе объяснить, что ты неправ. Но раз сам хочешь, кто я такой, чтобы мешать. Парни, просто избейте этого кретина. Только не в кровь.

Парни, ребята если не с последнего курса, то как минимум с предпоследнего, пошли вперёд. Двое спереди. Быстро оглядываюсь, ещё двое сзади. Что же, я вовремя собрал предпоследний узел. Наверное, подсознательно ожидал, что выходка с Олей просто так не закончится.

Ребята шли на меня вполне уверенно, будто выполняют некую рутинную, привычную операцию. Результат тренировок по рукопашному бою? Тогда совсем уж расслабляться мне не стоит, титан не превратил меня в опытного спортсмена, он лишь позволяет нормально контролировать собственное тело. Физически я всё тот же дрыщ, надо уравнять шансы.

Первым подошёл высокий, широкоплечий детина, что был на голову меня выше. Он бесхитростно схватил меня за ворот пиджака, неторопливо замахиваясь рукой для удара. Совсем не считает меня угрозой. Зря.

Пальцы правой руки складывают магический знак. Полноценные заклинания использовать нельзя, сразу сработает тревога, но мне полноценное заклинание и не нужно. Прикладываю ладонь к животу парня, выброс магии и короткий волевой посыл.

Глаза детины полезли из орбит. Не в прямом смысле, конечно, просто парень сейчас испытывал ощущения от длительного запора одновременно с поносом и острой изжогой. Его пальцы расслабились, я получил свободу. За ним следующий, тощий и тоже высокий, ещё не понявший, что его товарищ временно выбыл. Этот уже не имеет такого силового превосходства, и я не использую магию.

Тощий тянет ко мне руку, тоже не воспринимает всерьёз. Хватаю его за пальцы и резко выворачиваю, не ломая, только причиняя боль. Он вскрикивает. Бью ногой чуть выше его колена, перехватываю за грудки и толкаю под ноги третьему. Пользуясь заминкой остальных хватаю детину за голову и со всей силы прикладываю лбом об стену. Он здесь для меня самый опасный, надо вырубать. Не вырубился. Повторный удар всё же отправляет его отдохнуть.

Тощему помогают подняться, но он прихрамывает, я знал, как и куда бить. Вот теперь меня воспринимают всерьёз. Третий противник держит боксёрскую стойку и атакует джебом. Уклоняюсь. Я бы сблизился и показал, что мы делали с боксёрами, но рядом четвёртый, стойка, не знаю, какой стиль.

Двигаюсь в сторону, заставляя третьего мешать четвёртому. Складываю знак, снова незаконченное заклинание, не улавливаемое защитой лицея. Контроль над стихией земли, лёгкий, способный заставить подчиняться моей воле разве что пыль. И пыли мне достаточно, маленькое облачно попадает прямо в глаза боксёру. Он зажмуривается, бьёт наугад. Я, ожидавший именно этого, пропускаю удар мимо и резко сближаюсь, всаживая колено в солнечное сплетение.

Сразу разрываю дистанцию, уходя в сторону и мимолётом прикладывая локтем тощего, прямо в челюсть. Ему хватает.

Четвёртый пытается достать меня ударом ноги, но какой-то он... неловкий. Без особого труда перехватываю его ногу и бью по колену против сгиба. Опять же, без желания сломать или серьёзно травмировать, но болезненно. Сближаюсь и бью в челюсть, отправляя отдохнуть.

Разворачиваюсь и едва уклоняюсь от удара зачинщика. Он быстрее, техничнее. Пара ударов, напоминающих джебы, но всё же другая школа, едва не расписывают мой нос. Два удара останавливаю жёстким блоком, руки обжигает, противник делает полшага назад, переводит дыхание. Не даю такой возможности, двигаюсь вперёд, сохраняя дистанцию...

И получаю удар левой в челюсть. Он меня подловил!

Хочется использовать магию... Но нет. Посмотрим, что он ещё покажет. Я целенаправленно рукопашным не занимался. Зачем? Развитый вертекс даёт и контроль над своим телом, правда, без титана, тело не будет адекватно слушаться команд. Но у меня-то и то и другое.

Сосредотачиваю внимание на противнике. Для считывания его движений у меня недостаточно высокий ранг, да и дополнительные узлы нужны, но мне хватит и просто зрения. Сближаюсь, делая вид, что буду ловить его на контрудар. А затем резко бью в лицо. Он, естественно, закрывается, но сужает себе обзор. Удар ногой чуть выше колена, несильный, достигает цели, болезненный, хотя и неопасный. Затем пара ударов ниже колена и удар в ступню. Парень пытается бить сам, но я разрываю дистанцию, а у него пока ещё болит нога, и двигаться также резво он не может.

Сближаюсь, удар в лицо, попадающий в блок. Он рефлекторно убирает ногу из-под удара. А я вдарил прямо по яйцам. Хорошо так, с размаха. Противник хватается за причиндалы, неспособный сделать вдох. Наношу финальный удар, кулаком в нос. Чтобы мог ходить красивый, хвастаться боевыми травмами.

Оглядываю поле битвы. Не могу сказать, что противники прям повержены и уничтожены, но желания подняться никто не выказывает. Хорошо, оставайтесь на местах. Трогаю губу, разбита, кровь течёт, но не сильно, вита работает. Иду в туалет, смывать то, что уже натекло.

Глава 11

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

— Проходи, Дмитрий, присаживайся, — обманчиво дружелюбным тоном обратилась ко мне директор.

Персонал не имел права «не заметить» разбитой губы, поэтому о том, что я где-то получил по морде, госпожа Сидерис узнала раньше, чем я дошёл до класса. И, естественно, сразу был вызван на ковёр.

Откровенно говоря, я не сомневался, что здесь окажусь. Пусть драки и случались изредка, но администрация старалась адекватно на них реагировать. Если удавалось замять — скрывала, если не удавалось — упорно искала участников, и, чаще всего, находила. А затем наказывала. Для выяснения отношений силовым путём существовали дуэли. Хотите бить друг другу лица в кровь — пожалуйста. Хотите померяться, чья магия длиннее и толще — нет проблем. Но на арене! Под присмотром судьи и медика.

Дана смотрела на меня и явно прикидывала, как именно достать из меня имена участников.

Вот только я ничего скрывать и не собирался. Порочная практика умолчания, появившаяся, как я узнал позже, ещё в начале семидесятых, была насквозь гнилой и лицемерной. Не говори, кто тебя побил, поэтому это фу, быть крысой, сдавать ровных пацанов. В учебном центре, когда я уже прошёл первые ритуалы и тянул на нормального бойца, но не имел нужной подготовки, один умный офицер узнал, что я умолчал о драке, которую видел. Он пригласил меня на разговор и много интересного рассказал.

Покрывательство, блатные понятия, как называл это капитан Смирнов, пробивали себе путь долго, но неотвратимо. Нечестные люди были всегда, но обычно им давали укорот. Однако рыба гниёт с головы, и гниение Романовых, их попустительство, умалчивание связанных с императорской фамилией некрасивых фактов... Когда очередному взяточнику, коррупционеру, или откровенному вору в лицо предъявляли за его действия, он без зазрения совести указывал в Великую Семью, как бы говоря: «они тоже это делают, так что вы от меня ждёте?».

Покрывательство, когда рука моет руку, постепенно поражало общество. Проникло оно и в среду молодых дворян. Но это порочная практика. Что толку избитому и униженному молчать? Если бы общество было здоровым, а он публично назвал своих обидчиков, то получил бы защиту, а обидчики — заслуженное наказание. Однако общество гнило. Если униженный расскажет — его будут бить ещё больше. Но если смолчит — его точно так же будут продолжать унижать. Выхода нет. Блатные законы служат уродам, пользующимся своей силой. Помогают им оставаться безнаказанными, и делают всех, кто молчит, участниками преступления. В здоровом коллективе не покрывают вора, а с пинком вышвыривают его за дверь.

А ведь есть ещё Слепой Суд. Название пафосное, но на деле это всего лишь сборище лицеистов, самых уважаемых и котируемых. Я о нём знаю только из разговоров, сам, естественно, там никогда не бывал. Уверен, они попытаются меня осудить. Пусть пытаются. Если сделаю всё правильно — они сыграют мне на руку.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, вольготно устроившись в кресле.

На лице женщины на секунду отразилось удивление, смешанное со скепсисом. Наглею — да, отчасти. На самом деле просто не изображаю обоссавщегося от одного только упоминания вызова к директору мальчишку. Неуважения не проявил, в кресло директор меня сама пригласила, и устроился я хоть и вольготно, но в рамках приличия же, ногу на ногу не закидываю.

— Что у тебя с губой? — всё тем же обманчиво дружелюбным тоном продолжила Дана.

— Удар кулака. Должен пройти к утру.

Сидерис удивляется. Сотрудничество нетипично для лицеистов в последние годы. И я не вхожу в круг учеников, имеющих железную защиту от администрации или родителей, чтобы спокойно нарушить «неписаные правила». Пытается понять, что происходит. Впрочем, пауза едва заметна.

— И ты даже назовёшь по имени того, кто тебе этот удар нанёс?

Развожу руками.

— Простите, но нет, — и, прежде чем она спросила почему, я продолжил. — Я не знаю имён ни одного из участников драки. Могу лишь сказать, что они со старших курсов.

Дана смерила меня взглядом.

— Сколько их было?

— Пятеро, — спокойно отвечаю.

Снова осмотрела меня с ног до головы.

— У тебя есть ещё травмы?

Отрицательно качаю головой.

— Я вышел победителем из драки.

Дана чуть нахмурилась.

— Драки запрещены правилами лицея.

Развожу руками.

— Я защищался.

— Это не имеет значения, Дмитрий. Драки запрещены.

Киваю.

— Я знаю. Соблюдая правила, я обязан был дать себя избить, а потом пожаловаться на это в администрацию. Если бы смог до неё доползти. Но инстинкт самосохранения и дворянская гордость подсказали, что лучше дать отпор и быть наказанным за нарушение правил, чем получить телесные повреждения.

Дана нахмурилась сильнее.

— В списке возможных наказаний есть и исключение, — напомнила директор.

— Есть, — согласился, — мне это известно.

Но мы оба знаем, что исключать меня не будут. А Сидерис, убедившись, что её модель поведения на меня не действует, решила сменить тактику.

— Хорошо, ты защищался. Если ты говоришь правду, и подрался ты сразу с пятью старшекурсниками...

Она на секунду сбилась, поняв, насколько это фантастично звучит.

— Всё было именно так, — уверенно подтверждаю.

— То наказание можно и смягчить. Если ты раскроешь других участников драки.

Развожу руками:

— Как я и сказал, я не знаю имён.

Красивое лицо женщина выразило скепсис и недовольство.

— Ты подрался с ними и даже не знаешь, кто они? Я не первый день живу, Дмитрий. Драки всегда происходят по какой-то причине.

Киваю.

— Всё верно. Причина была. Один из них хотел защитить честь старосты моего класса.

Дана задумалась, вспоминая, а затем с подозрением на меня посмотрела.

— Давыдов? Ты не смог бы справиться с его компанией.

Пожимаю плечами.

— Детина хорошо получил в лоб, кто-то из них хорошо так — в челюсть. Сам... Давыдов, если это действительно он, в нос.

— Сиди здесь, — приказала директор и вышла.

Вернулась через минуту и вновь села в кресло. Ага, вызвала парней на разговор.

— Значит, не поделили девушку, понятно. Почему ты согласился на драку?

Вздохнул.

— Я не соглашался. Это была самозащита.

— Дмитрий, не морочь мне голову. Если тебя пригласили отойти поговорить, ты не мог не понимать, чем это закончится.

Но я лишь снова пожал плечами.

— А меня отойти поговорить и не приглашали. Меня попросила о помощи одноклассница, заведя в ловушку, — без зазрения совести сдал дурочку.

Потому что в следующий раз она так позовёт кого-нибудь, кто не сможет дать отпор. И в процессе избиения бедолаге случайно прилетит так, что на всю жизнь останется травма. Поэтому деваха — дура, а её поступок — не безобидная шалость.

— Кто?

Я, помучив память, назвал фамилию.

— Лесицкая. Ирина Лесицкая.

Мало нам врагов внешних, так ещё и сами себя калечим. И не надо рассказывать, что в тепличных условиях растут слабаки. Слабаки растут прямо сейчас. Половина — шакалы, способные только кучей на одного, а другая — запуганные и травмированные трусы. Нормальные сильные личности — единицы, слабо влияющие на общую картину, да и среди этих есть задравшие нос уверенные в своей исключительности кретины.

Сидерис ещё какое-то время меня разглядывала, прикидывая, можно ли получить с такого разговорчивого и красивого парня что-нибудь ещё.

— С общественным мнением что делать будешь? Нет, не так. Справишься?

Улыбаюсь и киваю:

— Справлюсь.

— Тогда свободен, — отпустила меня директор.

А что она сделает? Вызовет родителей в школу? Ну так это будет только после предметного разговора с Давыдовым и компанией. Пока же я могу идти на урок. С опозданием, но это мелочи.

Жаль лишь, мои действия ни на что не повлияют и ничего не изменят. Система такая, какая есть, и госпожа Сидерис часть этой системы. Капитан Смирнов рассказывал мне, как это работает, с точки зрения офицеров. Если к лейтенанту не приходит тот, кого избили, то приходит тот, кто бил. И подаёт свою версию. Те, кто сильнее всех на словах клянутся, что они никогда ничего не рассказывают, самые первые стукачи. Потому что в воровских понятиях нет справедливости. Понятия нужны, чтобы ушлые уроды пользовались ситуацией и возвышались над дураками. А дураки — это все, кто молчаливо поддерживают понятия, считая, что сохраняют статус-кво.

Там, в будущем, перед самым поражением, мы очистили свою страну. Империя образца две тысячи двадцатого была другой. Война вычистила гниль, выжгла калёным железом, а мы чистить помогали. Вредителей, по глупости или умыслу, и ублюдков, что в такое время пытались наживаться, лишали всего и отправляли работать. Возмещать нанесённый ущерб. Всё для фронта, всё для победы. Эти слова не были для нас просто лозунгом. Мы рвали жилы, борясь за выживание. Боевой дух был высок, сплочённость такая, какой не бывало раньше. Да только обескровлена уже была моя страна и мой народ. Обескровлена и обессилена. Война уже была проиграна. Злая ирония. Если бы не был нанесён удар по Петрограду, если бы не погибла семья Романовых, война закончилась куда раньше. Не смогли бы мы так быстро вылечиться от гнили.

Вернулся в класс, извинился за опоздание и сел на своё место. На лице Оли увидел сложную смесь эмоций, разобраться в ней не смог. Староста едва вытерпела до перемены и убежала. Несложно догадаться, куда. Подходили «друзья», пытались спрашивать, что произошло, но я твёрдо ушёл в отрицание. Пока Дана не разрулит ситуацию, я не буду ничего рассказывать.

Оля вернулась перед самым звонком, бросив на меня недовольный, на грани злости, взгляд. Вот те нате. А чем это я провиниться перед ней успел?

На следующей перемене Оля подошла ко мне раньше, чем я успел встать.

— Давай выйдем на пару слов.

А в глазах осуждение. Ох, женщины. Ну, что делать? Поднимаюсь и следую за ней. Отошли в тупичок, чтобы никто не подслушивал лишний раз, и Оля тут же на меня набросилась. Не в том смысле, что с объятиями и поцелуями, а с осуждением и почти руганью.

— Ты хотел на меня так впечатление произвести, Мартен?! Избив Виктора?! Думаешь, пару раз тебе улыбнулась и всё, можешь на меня претендовать?!

— Оля! — я чуть повысил голос, чтобы прервать поток её обвинений. — Первое. Парень сам ко мне пришёл. Я только защищался. Второе. Если бы я хотел произвести на тебя впечатление, это были бы билеты в театр или кино, может, в филармонию, на худой конец: предложение прогуляться по парку. Подарки, знаки внимания и всё вот это вот. Придумал бы что-нибудь, что может сработать. А не это...

Указываю на разбитую губу.

— Гормоны одного идиота, не более того. Я, в отличие от некоторых, понимаю, что бить морду парню девушки — это, конечно, способ привлечь её внимание. Но точно не способ вызвать симпатию. Ещё вопросы есть?

Оля промолчала. Ну хоть осуждение из глаз ушло. В сложной смеси эмоций, что проявлялись и вновь исчезали, я, пожалуй, не буду пытаться разобраться.

— До встречи, Оля. — Прощаюсь со старостой и ухожу в класс.

Глава 12

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Дальше ситуация с Виктором и его дружками развивалась без меня. Директор ожидаемо замяла дело, ограничившись личными наказаниями для участников драки. Мне оно тоже грозило, так-то, но я оглашения приговора не дождался, после школы благополучно отправившись домой. Дома никакого разговора не было, потому что к тому времени рана на губе стала незаметной.

Следующий день всё же принёс неприятности, но совершенно не оттуда, откуда я мог ожидать. На первое занятие не явилась Алина.

— А где главная красавица нашей маленькой дружной компании? — спросил я между делом.

Мы с Алиной продолжали игру, да, но делали это так, будто наши отношения застыли в некотором равновесии, не развиваясь стремительно, но не и ослабевая. Алина ещё на той неделе сказала, что как-то там смогла объяснить всё брату. Я всё ещё пребывал в лёгкой дезориентации в вопросах взаимоотношений, понимая, как оно всё работает, больше на теоретическом уровне, нежели на практическом. К тому же тело порой выдавало мандраж или смущение в самых неожиданных моментах, даже с вертексом едва удерживал себя в руках.

— Не знаю, — пожал плечами Кирилл, внешне демонстрируя безразличие.

Что-то он пытался скрыть за этим безразличием, но я не мог понять — что. Да и ответ парня был, мягко говоря, странным. И что делать? Продолжать расспросы, напомнив, что они с Алиной, так-то, брат и сестра? А значит, должно произойти что-то неординарное, чтобы Кирилл не знал, где находится его сестра. Однако не заметить, что разговаривать на эту тему он не хочет, я не мог. Зато этого не заметил Пётр.

— Она утром не поехала в лицей? — спросил Шолохов.

На какую-то секунду на лице Кирилла проявилось раздражение, но было столь мимолётным, что, возможно, заметил только я.

— Да, не поехала. Мы немного поспорили вчера, так что ни я, ни она не хотели ехать вместе.

Я нахмурился. Жизнь отучила верить в совпадения, если два события происходят в один день и связаны с одним человеком, в этом случае надо заподозрить связь. Вчера я нарвался на драку, якобы из-за девушки, а затем формально моя девушка ссорится с братом. Ага, вообще никакой связи.

Но сейчас допытываться до Кирилла бесполезно, если Алина не явится — поеду к ним в гости. Пока не знаю, что буду делать... Впрочем, некоторые мысли имелись. Покосился на Шолохова. Положа руку на сердце, я не испытываю ничего серьёзного к Алине. Она мне не интересна, как девушка, и тем более, как жена, но она мой друг. Да, в другом времени от меня друзья отвернулись. Ну так я сам был, откровенно говоря, придурком, и такое отношение заслужил. Меня исправили лишения и война, боль и злость кузнечными молотами выбивали из моей души слабости и пороки, закаляя характер. Здесь и сейчас никто из них меня пока не предал. Какое я имею право предавать их? Кирилл уже успел себя проявить с нехорошей стороны, но только он один. А если вывести Алину из-под его влияния? Какой она будет? Пока всё, что я видел, это страх перед братом и желание найти от него защиту.

В общем, пока я тему развивать не стал. А на второе занятия девушка пришла. Носила она большие непрозрачные очки и чёлку, прикрывающую правую сторону лица. Да и макияж ещё, тон кожи был немного неровным. Сложить два и два было несложно. Ссора, опоздание, попытки что-то скрыть. Жаль, не успели поговорить перед занятием. Окончания урока я ждал, уже понимая, что будут новые проблемы и разборки.

Со звонком девушка ожидаемо попыталась удрать ото всех, останавливать не стал, но последовал за ней. Алина попыталась спрятаться в женском туалете, дальнем, рядом с раздевалками у бассейна. Бассейн стоял на ремонте после летних соревнований, насколько я знал, и раздевалками, как и туалетом, почти не пользовались.

Зашёл вслед за Алиной, лишь выждав десяток секунд. Девушка стояла у зеркала, очки сняты, волосы убраны заколкой, поправляет макияж. У глаза небольшой след от удара. Не синяк, скорее ссадина.

Алина резко повернулась на меня, дёрнулась, явно желая напомнить, что это так-то женский туалет. Но под моим взглядом быстро сдулась.

— Ты сильно изменился за лето, — констатировала девушка.

Убрала заколку и уже потянулась за очками, но я подошёл и своей ладонью убрал волосы, мягко касаясь скулы. Алина вздрогнула, отведя взгляд в сторону.

— Это Кирилл?

Плечи её опустились. Даже если бы захотела, не смогла ответить более красноречиво. Я сосредоточился и собрал простенькое заклинание из полевой медицины. Алина удивилась.

— Магия за...

— Пусть попробуют мне что-то предъявить за целебное заклинание, — дёрнул я подбородком. — Должно рассосаться быстрее. А у меня есть одно дело.

Разворачиваюсь и делаю шаг к выходу.

— Дима! Пожалуйста! Не надо! — говорит в ней страх.

— Надо, Алина. Надо, — вздыхаю и продолжаю движение.

Кирилла я нашёл в одном из коридоров. Натянул на лицо лёгкую улыбку и расслабленное выражение, смотрел вообще куда-то в сторону. Он меня увидел, насторожился, но моя расслабленность обманула парня.

— Ты нашёл... — начал было Панкратов.

Пощёчина его заткнула. Крепкая такая, резкая. Жаль, правила не позволяют дать в морду от души. Да, сейчас я действую в рамках правил, потому что...

— Я вызываю тебя на дуэль.

Женщины с даром были там, в будущем, чуть ли не самой важной ценностью. Только женщины могли дать будущее нашему погибающему в войне народу. Неважно, дворянка с родословной до самых времён Рюрика или обретённая с даром второго ранга, каких сейчас не всегда за магов считают. Ударить женщину — табу.

Кирилл смотрит на меня зло, но медлит. Лицей слухами полнится, и не знать, что я вчера как-то положил пятерых старшекурсников, он не может. Знает. И боится. Но, судя по возникшей улыбке, нашёл какое-то решение.

— Принимаю. Прусский поединок, до третьего ранга.

Как предсказуемо. Прусский поединок — дуэль по специальным правилам. Оба противника стоят каждый в своём кругу полуметрового диаметра на расстоянии пятнадцати шагов друг от друга. За круг выходить нельзя, уклоняться от атак нельзя, применять заклинания выше установленного ранга нельзя. Фактически соревнование на мастерство, частично нивелирующее личную мощь и разницу в рангах.

Слабостью меня прошлого до обучения был ограниченный арсенал. Низкоранговую магию мало кто всерьёз учил в это время. Боевые маги полагались на свои высокоуровневые способности. Середнячки, по сути, тоже, но для них потолок был, естественно, другим. Это уже во время войны понимание, что любая мелочь может спасти жизни, пришло. Да, можно «опустить» заклинание шестого или седьмого ранга до того же третьего, предельно ослабив, но такое запрещалось правилами. Третий ранг, никакого стихийного преобразования, дуэль на «чистой» базовой магии. Довольно слабой и не слишком предназначенной для противостояния, больше для бытового применения. И я такой магии в том прошлом знал мало, будучи свято уверенным, что «дедушка» сделает меня могучим чародеем, надо только подождать. Поэтому со временем я начал задираться, в том числе на тех, кого задирать категорически не стоило. За что закономерно огрёб проблем полные карманы. Сейчас всё иначе.

До звонка оставалось всего ничего, и мы вернулись в класс. Вернулась и Алина, просидевшая всё занятие как на иголках. На нас с Кириллом поглядывали, но большинство ещё не знало, что произошло. И на следующей перемене до нас не добрались, перетирали косточки и общались между собой. Зато меня всё же нашли на обеде.

— Отмени дуэль! — потребовала Оля, садясь напротив меня за обеденный стол.

Сегодня я сидел в одиночестве. Алина не пошла вообще, Земский и Шолохов о чём-то говорили с Панкратовым. Остальные... Ну, нельзя сказать, что они предвкушали зрелище. Два далеко не самых сильных мага лицея, второкурсники, да ещё и прусские правила. Никакого зрелища, в общем.

— Нет, — ответил я в перерывах между забрасыванием очередной вилки спагетти себе в рот.

Спагетти! Я в последние пять лет питался в основном кашами. Гречку и рис возненавидел. Макароны у нас бывали крайне редко, их в основном отправляли гражданским. Разве что упрём чего-нибудь у заклятых друзей. Те, правда, к концу войны тоже разносолами похвастать не могли. Долгая война и большие потери и на них сказались, да наши заклинатели постарались. Сам я не участвовал, но пара наших отрядов устроила диверсию. Нашли и уничтожили часть системы погодной защиты. А другие что-то мощное и поганое наколдовали, устроив хорошую такую засуху. Досталось всем, но нам терять было уже нечего, нам погодную защиту сломали сразу и хоть какой-то урожай можно было получить только с теплиц, где постоянно трудились маги-аграрии.

Зато здесь у меня что ни день, то праздник с новым блюдом.

— Дмитрий! Кончай это ребячество, — продолжала настаивать староста.

Я хмыкнул.

— Нет.

Оля начала злиться, что вызывало у меня лишь лёгкую улыбку.

— Мы не нарушаем правила. Не вижу причин, по которым я должен отказываться от дуэли.

— Ты что о себе возомнил, Мартен? Думаешь, провёл летом какой-то ритуал...

Моё добродушие исчезло, сменившись не обещающим ничего хорошего прищуром. Несмотря на мальчишеское тело, Оле этого было достаточно, чтобы замолчать.

— Твоя забота очень мила, Успенская, — я намеренно выделил фамилию негативом. — Но ты переходишь черту. Я вызвал Панкратова, потому что он того заслужил. Точка.

Девушка, удивлённая в первую секунду, спросила:

— Это из-за Алины? — в её голосе звучало неверие в собственное предположение.

Кивнул.

— Я, как её друг, не мог оставить такое без внимания.

— Друг? — зацепилась староста.

Я закатил глаза. Кто о чём, и девочкам лишь бы посплетничать.

— Да, друг.

— Но вы же...

— Друг, Успенская, — настоял я.

Она кивнула. Посидела ещё с минуту, после чего встала и покинула моё общество. А я перехватил взглядом подорвавшегося куда-то Шолохова. Я последовал за ним, вероломно оставив поднос на столе. Дурной тон, да и нехорошо, обычно я уважаю труд простых людей, но ничего, один раз обслуживающий персонал не переломится.

Петра я нагнал в коридоре. Выбрал момент, когда Шолохов будет рядом со свободным классом, и, поймав за руку, толкнул его в дверь, войдя следом. Толкнул, не в смысле прямо толкнул, так, вежливо препроводил.

— Эй! Какого... Дима, что ты... — Пётр не мог определиться, возмущаться ему или задавать один из крутящихся на языке вопросов.

— Пётр. Вопрос жизни и смерти! Тебе Алина нравится?

Парень удивился, смутился, разозлился, и всё за какую-то секунду-две. А мне стало стыдно. Стоит представить, как это выглядит со стороны, и плохо становится.

— Да как ты...

— Ладно, я и так знаю, что нравится. Поэтому давай разберёмся раз и навсегда. Чтобы нам обоим не наделать глупостей.

Он нахмурился, но промолчал.

— Слушай. История будет короткой, но не слишком красивой, — я бросил быстрый взгляд на дверь. — И я очень надеюсь, чтобы ты сохранил её в тайне. Давай отойдём к окну.

А ещё очень хочу, чтобы нас не тревожили хотя бы минут десять.

Глава 13

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

В десять минут уложиться оказалось не так-то просто. Чтобы объяснить положение Алины, мне требовалось рассказать, как мы дошли до такого уровня доверия, а это потянуло за собой пикантные подробности о способностях подруги, и что я теперь понимаю, насколько потребительски ко мне относился Кирилл. Именно с этого я и начал, объяснив всё ритуалом, в котором участвовал летом. Пётр слегка смутился, потому что тоже ко мне относился потребительски, но его я ни в чём не обвинял. Давай, парень, я уверен, что ты ещё не потерян для общества.

— И мы поговорили. Я хотел понять, почему Алина в этом участвует. Чем больше её принуждал Кирилл, тем больше было заметно, насколько ей это не нравится, — с театральной грустью развожу руками. — Должен признать, что как парень её не особо-то интересую.

Пётр находился в некотором раздрае. Ему со стороны виделось, будто Алина за мной бегает. Чтобы понять, что это может оказаться фальшью, ему не хватало жизненного опыта.

— Ну она и рассказала. Но я надеюсь, что мы все друзья, и третьим лицам ты этого не передашь.

Пётр твёрдо кивнул, после чего услышал о семейных проблемах Панкратовых. И теперь он был подавлен ещё сильнее. Я уже собирался продолжить мысль, когда Пётр недобро заглянул мне в глаза.

— И ты воспользовался ситуацией?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Предложил помощь — да. Мы немного поиграли на публику, чтобы не злить Кирилла, но даже не успели начать думать в сторону выхода из сложившегося положения. И потому сейчас я рассказываю всё это тебе.

Вновь удивление.

— Мне?

— Ага. Морду-то я Кириллу начищу, но это мало что изменит. Зато помочь Алине можешь ты.

Несколько секунд на лице Шолохова отражалась борьба эмоций, пока он не вздохнул, отвернувшись.

— Она даже не смотрит в мою сторону, — признал он.

Ну, парень, по крайней мере, это признаёт.

— А у неё есть возможность? — напомнил я. И сам же ответил на риторический вопрос. — Раньше не было, а сейчас будет. Прояви себя. Будь хорошим другом, прояви внимательность. Не сиди на месте. Мешать не буду, скорее даже, наоборот, подскажу Алине посмотреть в твою сторону. Я её счастливой сделать не смогу.

Я ещё пару минут нёс подобную чушь. Боюсь, другую форму подачи он сейчас просто не воспримет. У него даже есть вполне реальный шанс получить взаимность, если не проявит себя придурком. Алина сейчас осознаёт, на какой тонкой нити висит её жизнь. И получив ощутимую помощь и поддержку в такой момент она, по идее, хоть какой-то симпатией проникнется к парню. Или нет? Может, конечно, проявить и чисто потребительское отношение, но здесь уж я сделал всё, что мог.

Нашу душещипательную беседу прервали входившие в класс лицеисты. У кого-то урок, пора уходить.

На занятиях сидел с безразличным спокойствием. Старался быстрее выполнить все задания и переключиться на доводку двух узлов. Над анхом я работал только дома, слишком уж сложный процесс, требующий предельной концентрации на больших промежутках времени.

Однако на последнем занятии учитель решил нас взбаламутить.

— Что-то я смотрю, вы заскучали, уважаемые господа лицеисты. А давайте мы с вами проведём практическую работу! — с садистским удовольствием осчастливил нас Тимофей Юрьевич, преподаватель словесности. — А чтобы вам было максимально интересно, практикум будет командным. И команды назначу я сам.

Счастью учеников не было зримого предела. Лицеисты посылали Тимофею Юрьевичу даже не волны, а целые невербальные цунами любви и благодарности. Последнее занятие, да с каникул ещё не перестроились, ещё и предмет многими любимый. Но мужчина, погладив щёгольские усы и бородку-эспаньолку, заглянул в журнал, сопоставляя успеваемость своих подопечных, чтобы собрать идеальные команды.

По закону подлости я обязан был попасть в команду к Кириллу, но, к счастью или нет, пронесло. Зато Алина попала в одну команду с Петром, так что двойная удача. А уж когда дошла очередь и до меня...

— Крсманович, Мартен, Репин, Румянцева. Полный разбор стихотворения «Пой, соловей», Горкина-Даниленкова.

Крсманович, ожидаемо вздёрнула носик, показывая, что она никуда пересаживаться не будет. Нам ничего не оставалось, кроме как сесть к ней за парту. Репин, невысокий, но говорливый парень, поостерёгся садиться как рядом с гордой полькой, так и напротив неё, выбрав место с другого конца стола. Я хотел сесть напротив, но это место заняла Румянцева. Сел рядом с Ядвигой. Жаль, мог бы любоваться её лицом, придётся ограничиться горделивым профилем.

Не знаю, кто там что думал, но я, не теряя времени, начал командовать.

— Вопрос первый, кто понимает что-нибудь в биографии Горкина-Даниленкова?

Понимающих не оказалось.

— Сколько желающих, как хорошо! Есть из кого назначить добровольцев.

Репин, Павел к слову, ухмыльнулся и даже хотел что-то добавить, но под взглядом Крсманович сдулся.

— Паша — дерзай. Со стихосложением у тебя всё равно не очень, займись приземлённым.

Парень, видимо, хотел уже возразить, но снова стушевался, едва заметив взгляд Ядвиги.

— Любава, — это Румянцеву родители таким именем наградили. — Давай придумывай что-нибудь воздушно-возвышенное. Про страсть лирического героя, его любовь к матери, сёстрам, девушке, не знаю. Придумай.

Девушка, успевшая найти в учебнике текст, со скепсисом пробежалась по строкам.

— Уверен... Здесь же совсем не об этом...

Я знал, что стихотворение не об этом. Оно о солдате, что идёт через поле боя.

— Все стихи о любви. Надо только понять, о безответной любви, о трагической любви или о потерянной любви.

Крсманович, со всё возрастающим интересом наблюдавшая за этим балаганом, полюбопытствовала:

— А чем отличается любовь трагическая от любви потерянной? — у неё безумно красивый, мелодичный голос. Только холодный. И даже акцента нет.

— В смысле, чем?! — наигранно удивился я. — Потерянная любовь — это когда лирический герой обидел свою вторую половинку и своими руками разрушил любовь. А трагическая — это когда любящие сердца разделены внешними обстоятельствами! — я повернулся к Румянцевой. — Здесь явно трагическая. Пиши, как ты сопереживала одинокому воину, которого разделили с его близкими.

Девушки переглянулись, и Ядвига подтвердила:

— Хорошая мысль.

Любава, поняв, что не отделается, вздохнула и приступила к работе. А Ядвига взглянула на меня, пригвоздив к месту своими карими, или скорее даже рыжими глазами к месту, ожидая, что я предложу делать ей. У меня разом вспотели ладошки и застучало сердце, а ещё я был практически уверен, попробуй я сейчас что-нибудь сказать, обязательно начну заикаться и мямлить. Поэтому, чтобы сбросить наваждение и вернуть себе контроль, я сам взял книгу и принялся искать нужный текст. Ядвига тут же любезно пододвинула открытый на требуемой странице учебник, но я смотрел только на изящные ладони и пальчики, оканчивающиеся мягко розовыми ноготками.

— Я думаю, — буркнул. — А когда я на тебя смотрю, быстро тупею.

Павел подавился воздухом.

— Отчего так? — к холодку в голосе добавилась улыбка и нотки лёгкого интереса.

Ой, с огнём играю. Хотел ответить что-то броское, смелое, но сумел лишь выдать жалкое:

— Потому что ты потрясающе красива...

И всё. Это всё, на что меня хватило, и пришлось заткнуться, иначе в следующую секунду голос дал бы петуха. Ядвига выждала чуть-чуть, чтобы удостовериться, что я не буду продолжать мысль, после чего предложила:

— Можем устроить разбор авторского стиля, подчеркнуть художественные приёмы и многообразие речи.

Я закивал:

— Да, да, отлично! Всё то, что ты перечислила, обязательно надо подчеркнуть и разобрать.

Я покосился на Ядвигу. Девушка улыбнулась, скрывая ехидство и смех.

— Ты что-нибудь в этом понимаешь?

— Вообще ничего, — признаюсь я.

Ну а как можно врать такой девушке, да ещё в таких мелочах?

— Как я и думала, — во взгляде появилось лёгкое разочарование. — Я сделаю. А ты соберёшь три наших ответа в единое целое. И оно должно звучать хорошо.

От последнего предложения у меня, кажется, вполне реальный холодок по спине пробежал.

— Сделаю! — пообещал.

К счастью, писать отчёты как настоящие, так и липовые, жизнь меня научила, так что компилировать информацию в цельный текст я умел. Приходилось даже специальные подделки писать, чтобы сливать их противнику. Контрразведка, конечно, ребята серьёзные, но они могут запросто оказаться вообще не в теме творящегося прямо сейчас на фронте. Вот и становился писателем малого жанра.

А чтобы не сидеть без дела, начал составлять план ответа, накидывая общие ничего незначащие фразы, скрепляющие текст и превращающие литературный язык в казённую публицистику. В стороне от нас развилось активное обсуждение. Четвёрка, в которую входил Кирилл, пытались коллективно родить анализ стихотворения. По большей части пытались разобраться, кто командует. Командовать хотели все, подчиняться — никто. Зато Алина с Петром работали в одной команде. Пока не было похоже, чтобы у Шолохова появились какие-то успехи, но я искренне буду за него болеть.

Павел закончил первым, передав мне выписку из биографии автора. Сразу за ним свою часть подсунула Ядвига, чтобы уже через секунду переключиться на Любаву, дальше они работали уже вдвоём. Я бездумно просмотрел оба текста и начал переписывать в общий ответ. Появление третьей части отметил автоматически, занятый написанием чего-то обобщённого и правильно выстроенного.

Справился... Не знаю, насколько быстро, сложно следить за временем в таком состоянии. Вздохнул, откинувшись на спинку стула. Крсманович тут же сцапала готовый текст, начав читать. Несколько раз хмыкнула, пару раз угукнула, а вконец передала лист Румянцевой.

— Перепиши красивым почерком.

Девочка приступила к работе, а Ядвига с возросшим интересом посмотрела на меня.

— Намного лучше, чем я ожидала, — дала она лестную оценку.

— Да. Хвалите меня. Чешите мне эго! — начал паясничать, чтобы скрыть смущение.

Молодой организм меня сдавал с потрохами. И ничего не сделаешь, разве что виту развить до пятого ранга, тогда станет полегче. Но вообще надо вертекс поднимать, тогда ранге на пятнадцатом откроется полный самоконтроль. Эх, когда же это ещё будет...

— Но признаю, — тут же продолжил, чтобы не обидеть красавицу, — твой текст перенёс почти без правки. Великолепная работа, а причёсывал весь ответ под твой стиль.

Крсманович снизошла до кивка, принимая неуклюжую лесть. Вскоре пришло время зачитывать ответы. В нашей команде, понятное дело, отвечать могли только я и Ядвига. Девушка, поразмыслив, забрала лист и, так сказать, вызвалась добровольцем. Ответ Тимофею Юрьевичу понравился, мы все получили отличные оценки. Только радости незаслуженная «отлично» почему-то не вызывала.

Глава 14

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Дуэль с Панкратовым была, наверное, самой простой в моей жизни. Всей, в обоих временных линиях. Это с пятью старшекурсниками махаться сложно, пока ещё, всё же здоровые ребята, и только на кулачках, в чём я откровенно не силён. Кирилл же...

Нам выделили обычную учебную площадку. Ни сидячих мест для зрителей, ни пышности, ни пафоса. Даже судьёй какая-то старшекурсница пришла. У Панкратова никаких шансов не было. Я дождался, пока он кинет первое заклинание, пару светящихся шариков, банальная волшебная стрела. Учитывая, что мы по прусским правилам играем, у него и выбора-то не было, там всего три или четыре заклинания атакующего характера. С показательной ленцой я сбросил его плетение рассеиванием, после чего достал самого Кирилла магическим разрядом. Тоже заклинание с околонулевой эффективностью, но парню хватило. Всё, судья засчитала победу. По меркам лицеистов всё прошло быстро. По моим — ой, как медленно.

Вялые овации от немногочисленной публики. Среди них, в смысле публики, а не оваций, стоит и Алина, рядом Пётр. Навязывается слишком сильно, но ладно, пусть делает, как умеет. Ольга не присутствовала.

Я подошёл к Кириллу и негромко, но настойчиво сказал:

— Больше Алину ты не трогаешь. Я прослежу.

Не дожидаясь ответа, пошёл на выход. В дверях натолкнулся на девушку, незнакомую, но в форме лицея. Она молча вручила мне записку и ушла по своим делам. Отошёл к окну и развернул. О! Слепой Суд проснулся! Любезно пригласили меня поучаствовать в своём цирке шапито. Отлично! Это именно то, что мне сейчас нужно. Трибуна! Мне нужно заявить о себе. Правильно заявить, правильно себя подать. И публика соберётся подходящая, для начала идеально. Уверен, наши красавицы там точно будут.

А пока я мог спокойно возвращаться домой.

Однако машины на месте не оказалось. Стою, оглядываюсь, но транспортного средства не вижу. Что могло заставить Руслана уехать? Переносных ручных телефонов не будет на рынке ещё лет пять, но у нас в машине есть автомобильная станция. Руслану могли позвонить и вызвать, но... Странно это.

Собрался вернуться в школу и оттуда позвонить домой, чтобы прислали другую машину. Однако меня нашёл вышедший из тонированного автомобиля мужчина.

— Здравствуйте, Дмитрий. С вами хочет поговорить Светлана Александровна, — предельно вежливо сообщил он.

Глава? Она да, она могла Руслана отослать запросто.

— Веди.

Через минуту я уже садился на заднее сидение автомобиля. Хорошего, но всё же не настолько роскошного, чтобы ожидать увидеть здесь главу рода лично. И тем не менее она сидела рядом. Графиня Мартен, красивая, ещё молодая, умная женщина, взявшая управление родом после трагической смерти мужа. Я помнил её начавшей стареть, измученной многочисленными смертями Мартенов, женщиной. Девяносто третий, ей оставался ещё год до первого инсульта, а потом безумие и быстрое угасание. В две тысячи седьмом я стал главой рода, на правах последнего оставшегося в живых совершеннолетнего носителя фамилии Мартен. Только к тому времени каждый третий был главой своего рода, чаще всего состоящего из одного-двух взрослых членов.

— Здравствуйте, Светлана Александровна.

— Привет, Дмитрий, — кивнула женщина, не оборачиваясь на меня и продолжая смотреть в окно.

Тоже молчу. Это меня на разговор пригласили, я сам не напрашивался, вот и жду, что там главе потребовалось. Однако вместо разговора водитель завёл двигатель, и мы куда-то поехали. Волнения не было, я ещё не успел сделать ничего, чтобы вызвать неудовольствие Светланы. Посматривал на дорогу, но пока не мог предположить, куда мы едем.

— Как успехи в лицее? — внезапно спросила женщина.

— Пока рано говорить, прошло всего две недели.

— И какие оценки ты получал эти две недели? — настояла Светлана.

Я отчитался о результатах. Глава выслушала меня, никак не реагируя на перечисление оценок хорошо и отлично.

Дальше ехали в молчании. Вскоре я начал понимать конечную точку нашего маршрута, мы ехали загород, и, готов побиться об заклад, к «дедушке». Паниковать, думаю, не стоит, хотя такой поездки в другой временной линии точно не было. Посидим, узнаем, что от нас хочет Светлана.

Особняк мало изменился два прошедшие дни, разве что я не увидел, как Григорий выглядывает из окна кабинета. Автомобиль остановился, вышли. Света уверенно шла вперёд, я двигался следом, больше никого. Шли явно не в кабинет, а в спальню. Я заподозрил неладное, потому что загнать Григория в постель днём не могла даже старость. Насколько мне известно, умер он в своём кабинете во время работы, всё рылся в наследии предков и древних ритуалах. Не там, не там он искал источники силы.

Сейчас же бледный, явно необратимо умирающий мужчина полулежал на кровати. Его вид достаточно мне сказал, я видел подобные симптомы. Ритуал, плата за мой второй шанс. Его жизнь. Как бы это ни было цинично, не такая уж и большая, могла быть намного больше.

— Прочь! — Светлана отослала служанку, что ухаживала за стариком.

Когда девушка прикрыла за собой дверь, глава рода выразительно посмотрела сначала на старика, затем на меня.

— О, по вашим лицам я вижу, что вы оба всё поняли. Верно, Гриша? Как ты сказал? Выйти за пределы его текущего потенциала? Ну вот, любуйся, — первому досталось старику.

— А теперь ты! Почему молчал? Ты хоть понимаешь, что вы вдвоём сделали?

Мы с отцом переглянулись.

— Если покажешь мне расшифровку, я могу сказать, что именно мы сделали, отец, — спокойно отозвался я. — Но пока мы, насколько я понимаю, идём по петле. Мне нужно знать условия и границы.

Светлана прищурилась.

— Сколько лет тебе было? И на каком ранге ты уходил?

Вздохнул, закатив глаза.

— Мне было шестьдесят. Двадцатый ранг, естественно.

Женщина нахмурилась.

— Естественно? У вас там все научились на предельный ранг выходить?

— У нас стало намного меньше ограничений, и многие методы перестали быть запретными, — я вернул женщине её тон. — Я очень надеюсь, Света, что ты уже проявила благоразумие и никому обо мне не рассказала и будешь делать так же.

От главы повеяло угрозой.

— Как ты со мной разговариваешь?

— Как с равной, — улыбнулся. — Оттуда я уходил Главой Рода Мартен.

На кровати закашлялся Григорий.

— Так тебе, Света! Давай ответь что-нибудь! — хриплым, но довольным голосом проскрипел старик.

Светлана от него отмахнулась.

— Я пока никому не рассказывала. И тебе ещё предстоит убедить меня этого не делать и в будущем.

Мне нужно решить, что именно рассказывать, а что нет. Рассказывать всё нельзя. Света не выдержит такой ответственности, побежит докладывать, неважно куда, Совету Родов, своему любовнику в Министерстве Обороны, или что будет хуже всего, сразу императору. Надо подать только ту часть, которую глава сможет принять.

— От этого может зависеть выживание нашего рода. Достаточная причина?

Женщина напряглась.

— Рассказывай.

— Пока не узнаю, как отец провёл ритуал — ничего не расскажу. Кроме, разве что, одного факта. В две тысячи пятнадцатом году я останусь последним носителем фамилии Мартен. Меня так и будут звать, Куницей.

Свету такой ответ не устроил.

— Всерьёз думаешь отделаться от меня этим?

Я мягко улыбнулся.

— Света, я хорошо тебя знаю. Мы отлично сработались там, и поверь, я ничего против тебя не имею. Но подобные фокусы — не шутка. Мне необходимо знать, какой именно ритуал провёл Григорий, и что я могу делать, а что не могу. Сама должна понимать, уже сказанного мной для многих ритуалов достаточно, чтобы уничтожить нашу петлю.

Она вздохнула. Она никогда не была слабой женщиной, но всё же имела склонность порой сбросить ответственность на другого.

— Хорошо. Гриша, где бумаги?

— Кабинет, второй ящик слева, ключ у меня на шее.

Этого мне было достаточно. Я подошёл к старику и снял с его шеи цепочку. Гриша умирал, но пара недель у него, пожалуй, ещё была. Правда, уже через неделю он станет практически недееспособным.

— Может, встретимся снова, скажем, послезавтра? — предложил я Светлане. — Я к тому времени разберусь со всем необходимым.

По глазам вижу, очень много интересного она хотела бы мне высказать, но сдержалась.

— За тобой приедут.

Развернулась и пошла к выходу. Когда за женщиной закрылась дверь, я вздохнул.

— Только бы глупостей не наделала.

Григорий снова закашлялся от смеха. Затем стал серьёзным.

— Значит, о том, что ты мой сын...

— Да, знаю, — кинул. — А также знаю, что у тебя неделя. Может быть, полторы.

Старик кивнул:

— Я и сам догадался. Так что ты ей не сказал? Мы оба понимаем, что твои отмазки — только способ выиграть время.

Пришло моя очередь кивать. Сел на край кровати.

— Я очень, — специально выделил это слово, — многого не сказал. Уверен, что тебе оно надо? На смертном одре-то?

Григорий хмыкнул, насмешливо улыбнувшись.

— За меня не переживай. Я, возможно, главный подвиг в своей жизни уже свершил. Уверен, что жил не зря. Так что рассказывай.

Ну я и начал рассказывать. Про Утреннюю Войну, а за ней и про Закатную. Про смерть императора. Про изматывающее противостояние, в котором мы уступали. И, наконец, про поражение нашего государства. О том, как партизанил последние годы, рассказал мельком.

Гриша отвёл взгляд в сторону. Нелегко было ему принять всё это вот так сразу.

— Мне надо подумать. Переварить, — наконец заговорил отец.

— Не сомневаюсь. Я буду в кабинете, ознакомлюсь с содержанием ритуала. Надо понять, на каких условиях я здесь нахожусь.

Григорий согласился, объяснив, где я могу найти нужные бумаги.

Через десяток минут я уже листал папку с рисунками и формулами, дополненными описаниями и предположениями. Григорий нашёл лишь часть описания ритуала, и хотя всё необходимое для выполнения у него было, многое оставалось неизвестным. И те, кто делал для него расшифровку, не отличались внушительной эрудицией. Явно какие-то наёмные специалисты, которых ещё и прикончили после выполнения.

Понятно, что наёмников уничтожали не всегда, иначе желающих подзаработать было бы попросту не найти. Нет. «Разовые» исполнители были особой услугой, насколько я знал. Это были сильно задолжавшие люди, которые не боялись за свою жизнь, но нередко имели некую слабость, уязвимое место. Больной ребёнок, чаще всего, реже муж или жена, прочие родственники. Либо же они просто были задолжавшими большие деньги идиотами, проигравшимися или нечто подобное. Всех этих «разовых» работников объединяло одно. Они выполняют контракт и исчезают. А их семьи и близкие либо не отвечают по долгам, либо получают необходимые блага, дорогое лечение и прочее.

Вот и здесь явно работали именно такие ребята. И уже на середине папки я пошёл к бару и плеснул себе виски. То, что я нашёл в бумагах, сулило немало неприятностей.

Глава 15

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Сентябрь 1982 года

— Ну, рассказывай, — прохрипел старик. — По лицу вижу, что не очень тебя прочитанное обрадовало.

Он дал мне достаточно времени, чтобы изучить и проанализировать материал. Подхватив стул, я поставил его рядом с кроватью, но не сел. Сначала приволок ещё стул и водрузил на него бутылку вина и пару фужеров. Старик, глядя на это, крякнул.

— Ты заплатил своей жизнью за ритуал. Поверь, вино не сделает ни хуже, ни лучше, хоть упейся. Сожалею, но помочь тебе уже нельзя, — прямо сообщил я отцу. — Твоя жизнь — цена моей второй попытки.

Говорил я всё это, уже разливая вино по бокалам, и первый передал Григорию. Тот, чуть подумав, принял.

— Я в ритуалистике поднаторел, приходилось... Много чего приходилось, в общем, — не стал я углубляться в подробности, сейчас это значения не имело. — Нам обоим невероятно повезло, что ритуал прошёл именно так, как должен был. Построен ритуал так, что Гамаюн вовсе не был обязан нам помогать. Мог просто отказаться. Твоя жизнь — плата за мою. Однако самой сущности мы за её вмешательство не заплатили. Не знаю, как и что, но с меня это существо ещё спросит. В лучшем случае — оплата по выполнению. Если у меня всё получится, и я доживу до момента проведения ритуала, Гамаюн явится и, поздравив с выполнением, отберёт остаток жизни.

Я вздохнул, поболтав вино в бокале.

— Но мы оба понимаем, что это за существа. Он запросто может явиться в любой момент и потребовать чего угодно, потому что захотелось. Обратись ты к кому-нибудь из Тёмного Пантеона, или Демонического, я бы застрелился прямо здесь.

Хмыкаю.

— К счастью, всё не настолько печально. Нижний Пантеон, при всей своей неоднозначности, предпочитает оставаться в тени. И, к счастью для нас, Гамаюн на нашей стороне, иначе не оказал бы помощь добровольно.

Я допил вино и налил ещё.

— По итогу, в этом вопросе у нас имеется необходимое зло, с которым мы ничего не сделаем. Теперь к проблемам более ощутимым. Ритуал, что ты провёл, устарел лет на пятьсот. Значит, необходимого уровня защиты он не имеет. Во время войны и мы, и наши любимые враги, практиковали разные пакости. Если не вдаваться в подробности, о перемещениях во времени у нас много думали, и такие поползновения точно были. Сам не участвовал, но с чужих слов — огромное количество проблем и ограничений. В лучшем случае удалось бы послание в прошлое отправить, предупредить.

— Неужели не попробовали?

Я поморщился.

— Пробовали. Никакого результата. Видишь ли, ты, папа, провёл безумный ритуал, и всё получилось у нас только потому, что сошлось сразу огромное количество факторов. Теперь я точно знаю, что на момент той смерти и отправки сюда, был не только последним Мартеном, но и последним во всех смежных с нашим родом.

Я грустно вздохнул.

— Была надежда, что пытавшиеся бежать от войны спаслись. Нет, точно никто не спасся. Я был последним. Я просил не только за себя, но и за все уничтоженные к тому времени рода и семьи, с кем мы породнились за многие годы. И это плохо, потому что теперь на мне, помимо прочего, ответственность за всех, понимаешь?

Морщусь и опустошаю бокал.

— Если снова начнётся война, и несколько родов, что на уровне магии за меня впряглись, исчезнут — всё может закончиться прямо сразу, без возможности что-либо сделать. И я понятия не имею, какие рода и семьи на мне висят. Поэтому я в ответе за всю грёбаную Империю.

Я замолчал, давая время Григорию осознать масштаб проблемы. Ему потребовалась почти минута, после чего старик выругался.

— Ага, — я согласился. — Сначала я думал, что мне предстоит хотя бы снова дожить до того момента, и, насколько возможно, переломить ход войны. Одно это уже задача из разряда невыполнимых и безумных, но попробовать я должен был. Сейчас же... Мне предстоит сделать так, чтобы наша Империя сбросила пыль лености и неги, расправила крылья и тяжёлой поступью солдатских сапог раздавила всех врагов.

Помолчали. Я разлил ещё по бокалу. Выпили. Помолчали.

— Я к чему заговорил про ограничения, — продолжаю мысль. — Хорошо, додумался Свете почти ничего не рассказывать. Обо всём можем знать только ты и я. Света, как глава рода, пожалуй, может знать что-то. Но где эти рамки — неизвестно. Поэтому ничего сверх уже сказанного я ей говорить не могу. Хорошо ещё, есть возможность на ритуал сослаться. И на защиту рода, кстати, тоже, даже не соврав.

Григорий кивнул.

— Ага. Нам надо убедить её передать особняк тебе.

Я не сразу понял его мысль. Заметив моё недоумение, старик развил мысль.

— Хорошо защищённый ритуальный зал, определённая независимость. Если Света будет знать, что ты делаешь, сможешь сделать довольно много разного. Не знаю, как ты там достиг двадцатого ранга...

— Да, хорошая мысль. Отсюда я действительно смогу больше. Да, последнее, связанное с ритуалом, но не последнее по значимости. Я точно знаю, что у наших заклятых друзей есть страховка на случай хитрозадых умников, вроде меня. Вместе со мной в этом времени оказалось несколько магов врага. Вряд ли много, но точно есть.

Я вновь покачал вино в бокале.

— Есть такой ритуал. Посмертный долг. Мага помещают в стазис. Если никто не проворачивает трюков, как мы с тобой, он так и существует в стазисе, пока не истечёт заряд, а это смерть. Либо же появляюсь я, и маг просыпается в этом времени вместе со мной.

Я криво улыбнулся.

— Хорошая новость. Все, кто на сегодняшний день ещё не родился, пролетают. Некуда переместить воспоминания — умираешь. Все, кто не достиг лет десяти, или хотя бы семи — безумие. А если и не безумие, то в ближайшие несколько лет ничего сделать они не смогут. Но что-то мне подсказывает, нескольких я с собой притащил на хвосте.

Хмыкнул:

— Ещё одна хорошая новость — рассказывать всё подряд о будущем они тоже не могут. Сила Гамаюна вышвырнет их обратно за нарушение правил игры.

Вздохнул.

— Тем не менее они в меру сил будут либо искать меня, а средства и методы наверняка найдутся, либо усиливать СРИ.

— Сколько им потребуется времени для поисков? — спросил отец.

Задумался, пожал плечами.

— Полгода, в худшем случае. Год-полтора, если мне повезёт. Чем больше я буду влиять на историю, тем заметнее будет моя фигура. Учитывая, какая передо мной стоит задача, отсиживаться — не вариант. Надо действовать. А прибывшие из будущего будут примерно представлять, что у нас здесь творилось в этом времени, и изменения сразу заметят.

Откинулся на спинку стула, закрыв глаза.

— Я рассчитывал привлечь к себе внимание какого-нибудь влиятельного рода. Осторожно продемонстрировать несколько наработок из будущего. Прослыть гением, наработать авторитета. Найти тех, кто в этом времени все эти передовые методики изобрёл и, опираясь на них, продвигать самые передовые методы подготовки и обучения.

Посмотрел на отца.

— Понятно, что пришлось бы схлестнуться со Старшими Родами, рано или поздно. Но в этом деле главное — хорошо скрывать подготовку небольшой личной армии высокоранговых магов, натренированных из всех подходящих для этого выходцев из слабых родов, да хоть вообще простолюдинов. Теперь же...

Поднимаюсь и начинаю ходить по комнате.

— У меня руки чешутся придушить императора и половину его семейства.

На кровати закашлялся Григорий.

— Не удивляйся. Поверь, это пошло бы нам всем на пользу. Сейчас же я не уверен, что могу сделать нечто подобное, не вызвав схлопывания петли. Единственное, что приходит на ум — повторять первый план до момента, где я зарабатываю славу гения из гениев. А затем соблазнять одну из кронпринцесс и заявлять права на престол.

Отец закашлялся повторно.

— Ага, безумие, в том-то и дело, — продолжил я на ходу. — Да, я был очень сильным боевым магом, признаю без лишней скромности. Одно то, что я пережил войну, о многом говорит. Как и то, что меня вместо казни предпочли запереть в надёжном месте, чтобы медленно сдох сам. Чувствовали, твари, что я на свою смерть приготовил им эпический прощальный подарок.

— Так, подожди, — сумел всё же справиться с собой Григорий. — Не мельтеши!

Я вернулся на стул, налил нам вина. Отец мрачно на меня смотрел, но бокал принял.

— Это надо обдумать, Дима. В понедельник мы вместе будем убеждать Свету перевести особняк на тебя и разрешить проводить хоть какие-то ритуалы. Но дальнейшие планы... Мне надо это обдумать. Тебе тоже не помешает. Пока порознь подумаем, а потом уж вместе посидим, — он поморщился. — Императором он задумался сделаться. Там знаешь, сколько желающих?

Пожимаю плечами.

— А не всё равно?

Григорий снова крякнул.

— Ты совсем крышей поехал? Ты знаешь, сколько будет желающих тебя убить?

— А у меня выбора нет. Либо я меняю будущее самым радикальным способом, либо всем нам конец. Один раз я уже проиграл в этой войне, и не могу позволить себе проиграть снова. Дай мне ресурсы, и со временем я выйду на двадцатый ранг. А затем ещё расширю свой предел до двадцати пяти узлов. Больше нельзя — магия выходит из-под контроля. Видел когда-нибудь мага ранга двадцать плюс пять?

Григорий, похоже, устал удивляться, лишь отрицательно качнув головой.

Двадцать плюс. Так называемые предельщики, отчаянные ребята. Узлы всё равно останутся на двадцатом ранге, это максимальный возможный уровень развития, но дополнительные два, три, четыре узла в теле — это много.

Плюс синергия. Вита и титан делают мага монстром в плане физических способностей. Если добавить в эту связку негатио, несколько ослабляющее свою магию, но дающее серьёзное сопротивление атакующей магии любого типа, плюс узел икар, на вершине развития позволяющий практически телепортироваться в пределах видимости и закончить узлом какой-нибудь звериной ипостаси, получишь Звезду Аида. Связку, превращающую мага не просто в монстра, а в проклятое чудовище, живую боевую машину ультимативной мощи на средней дистанции и почти непобедимую на дистанции ближней.

Там, естественно, масса сложностей и подводных камней, за всю войну таких было всего одиннадцать у нас и трое у противников. Первого вражеского «Аида», таких монстров у нас так и называли, мы убивали двумя отрядами, потеряли треть своих. Два отряда высокоранговых магов против одиночки, заточенного на ближний бой. Второй раз я столкнулся с Аидом уже на пике своего могущества, сумел прикончить монстра своими силами, но получил массу травм и на пару месяцев стал недееспособен.

Ещё была и Звезда Зевса. Вертекс, колодец, медиаторы, оба узла считаются за один элемент, тринити и лямда. Тринити позволяет троить заклинания, собираешь одно, а выпускаешь сразу три одинаковых. Энергии сжирает на порядок больше, в прямом смысле, но такова цена. Лямда — узел стихийного преобразования, позволяющий помимо мастерского использования младших стихий быстро и без дополнительных преобразований одаривать противников энергиями других планов. Я там лямду получить не смог, этот узел разработали слишком поздно, у меня уже была полная колода. Но я встречался в бою с «Зевсами». Самые тяжёлые поединки. Эпицентр всеразрушающей магии, локальный армагеддон, не оставляющий после себя ничего живого.

Здесь и сейчас, имея чистый лист, я мог сделать невозможное. Собрать обе звезды. Имея время и ресурсы, я могу уравновесить систему, собрать идеальную карту узлов. Роскошь, которой у нас не было на войне, здесь пока ещё реальна. Подготовка, ингредиенты и время.

Там было много чего ещё, узел изиды, позволяющий лечить без заклинаний, например. В бою бесполезен по ряду причин, поэтому я себе не ставил. Другие подобные. Расширив количество узлов, я многое смогу.

Здесь я мог собрать колоду заново. Собрать в одном человеке концентрацию опыта отгремевшей войны. Поэтому такая мелочь, как желающие меня убить лизоблюды императорского окружения, меня не пугали.

Глава 16

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Слепой Суд проходил на старом стадионе лицея. Большое здание имело массу преимуществ. Например: крыша перекрывала весь стадион, что позволяло создать внутри таинственную, даже мистическую атмосферу. Здание переоборудовали основательно, неплохо продумали церемонию. Меня привели в раздевалку одной из команд, полностью переделанную под новые задачи. Стены покрыты тёмно-синей тканью, на полу ковровое покрытие, тусклые лампы помогают глазам привыкнуть к царящей на суде полутьме. Время, в которое меня потребовали явиться, было неверным. Ну, как неверным. Меня требовали явиться на два часа раньше самого мероприятия. Чтобы сидел в раздевалке и нервничал, не зная, сколько ещё ждать. Уйдёшь — назовут всякими обидными словами. Трепыхаться и требовать начать прямо вот сейчас, естественно, бесполезно. Я даже не помню, от кого это узнал и когда, но цинично явился буквально за пятнадцать минут до заседания.

Самым смешным был звонок, заставший меня в машине. Некто назвавшийся вымышленным именем поинтересовался, какого дьявола я ещё не явился по приглашению. Он так забавно нервничал. Отменять мероприятие не будут, Суду нужно пыжиться и раздувать щёки, демонстрируя собственную значимость. Если «подсудимые» не будут являться, просто забивая на это мероприятие, это очень быстро сделает суд неинтересным и для элитных учеников, приглашённых в качестве зрителей-присяжных. Цирк шапито, как я и думал.

На фоне моих настоящих проблем данное сборище казалось достаточно глупой тратой времени, но я ехал сюда не ради суда, а ради зрителей. Это театральная постановка будет моей, я — центральный актёр, мне уготована главная роль. Я здесь ради послания, манифеста.

— Ты опоздал! — в раздевалку вошёл парень в такой же мантии с лицом, закрытом стилизованной маской.

— Разве? — деланно удивляюсь. — Кажется, гости только рассаживаются по трибунам.

— Тебе установили время, когда нужно...

— А я пришёл сейчас и это уже не изменится, — перебиваю кретина. — Или мне уйти? Так ты скажи, не стесняйся.

Парень несколько секунд пыхтел под маской, но промолчал. В этом их проблема, сложный церемониал они продумали, но к форс-мажору не готовы совершенно. Впрочем, меня это полностью устраивает, даже более, мне это выгодно.

Вскоре подошёл ещё один парень в маске.

— Пора.

Идём по тёмному коридору. Я с улыбкой отмечаю мелкий мусор, иногда валяющийся на полу. Уборку проводят далеко не во всех помещениях. Наверняка есть несколько девушек из слабых родов, что за некие преференции следят за чистотой в основных помещениях. Не думаю, что сюда нанимают горничную, хотя... Возможно, привозят своих слуг, чем чёрт не шутит.

Выходим на поле и меня снова пробивает на улыбку. Естественно, всё поле целиком великовато для суда, трибуны будут слишком далеко. Поэтому условная сцена прижата к одному из краёв, чтобы часть трибун образовывала амфитеатр. Сама сцена — три подиума. Два, напротив друг друга, для обвиняемого и обвинителя. Третья — для ведущего и трёх «судей». Насколько я знал, иногда решения принимали судьи, иногда — все зрители специальной магией.

Меня проводили до лестницы, ведущей на площадку. Ступеньки высокие, что вызывает новую улыбку. В мантии буду выглядеть неуклюже, если начну подниматься прямо так. Ой, ребячество. Расстёгиваю мантию и откидываю за спину, на манер плаща, и так ставлю ногу на ступеньку.

— Эй! — возмущается один из парней. — Ты не должен...

— Ступеньки сделайте удобными, потом требуйте, — отмахиваюсь.

Никакого трепета перед судом я, естественно, не испытываю. А ведь только на моём трепете всё и должно держаться. Если обвиняемый не боится общего порицания, то суд ничего сделать не может, потому что ничего, кроме общего порицания, не может стать наказанием. Понятно, что есть куча нюансов, и это сборище действительно может решать споры, когда спорщики неспособны договориться между собой сами. Но ничем полезным Слепой Суд не занимался уже давно, похоже.

И вот я на своём месте. Актёры заняли позиции, даже парень Оли тоже уже на трибуне и насмешливо ухмыляется. Ой, сколько веры в собственную победу. Не волнуйся, я и тебя скоро познакомлю с птицей Обломинго. Вы подружитесь. Стою, жду. Прямо передо мной мой оппонент, слева судьи, справа трибуны. На нас направлен свет, отчего трибуны практически не видны, можно рассмотреть лишь наличие зрителей, но без деталей. А, ещё внизу суетятся помощники, работают с оборудованием. Хм, а у них микрофоны, аппаратура внизу, вон динамики стоят. В моей трибуне микрофон тоже есть.

Наконец, внизу дают отмашку, что всё готово.

— Слепой Суд! — ведущий привлекает к себе всеобщее внимание. — Нарушены неписаные правила. Взывают к вам, чтобы установить степень вины.

Ага, уже решено, что я виновен, комедианты, блин. Вступительную лабуду практически не слушаю, готовя несложное заклинание. Здесь, на стадионе, можно. Магия простая: громкоговоритель. Чтобы никто не сумел лишить меня права слова, отключив микрофон.

— Слово предоставляется обвинителю, Виктору Давыдову.

Свет, до этого сосредоточенный на ведущем, переключился на парня Оли. И почему девочки любят всяких придурков? Больше полусотни лет прожил, но всё равно недоумеваю, по каким критериям идёт отбор? Хорошо выглядит? Ну, допустим, стиль у него есть. Может быть, даже в повседневном общении он не настолько плох, чтобы девушка убежала уже через десяток минут разговора. Но если парень по жизни кретин? Это же видно, и чем дольше общаешься, тем заметнее дурость выпирает.

Вот чего хочет добиться Виктор сейчас? Даже будь на моём месте я старый. Самоутверждение? Правдоподобно, но как-то мелко. И такая причина явно не вызовет симпатии у Оли. Тогда что? Как он оправдывает это судилище перед старостой? И как она оправдывает парня в собственных глазах, видя всё это. А она видит, не верю, что её нет на трибунах.

— Дмитрий Мартен нарушил неписаные правила. Как последняя крыса, он донёс директору о нашей стычке. Такому поступку нет оправдания и прощения...

У ведущего пафосно трындеть ни о чём получается лучше, Виктор в качестве оратора слабоват ещё. А я пока, уже наложив первое заклинание, готовлю второе, световое, чтобы меня не погрузили в темноту. На всякий случай, у нас же беспристрастный суд, правда?

— ...защищая честь своей девушки, — закончил мысль Виктор.

Ой, зря он про свою девушку. Тоже ведь правило неписаное, только официальная помолвка даёт основание называть девушку своей.

— Что крыса скажет в своё оправдание? — голос ведущего так и сочился злорадством и радостью от хорошего зрелища.

Так и представляю, что он под мантией лысого гоняет, наслаждаясь своей офигенностью. Ох, шпана.

— Я бы бросил тебе вызов за оскорбление, но ты трусливо скрываешь лицо, поэтому при следующем оскорбление влеплю заклинание, — начинаю с угрозы ведущему. — Предлагаю Слепому Суду взглянуть на ситуацию с иной стороны.

Судя по изменившемуся звуку, мой микрофон благополучно был отключён. Наивные.

— Этот шакал вместе с четвёркой своих прихвостней заманил меня в ловушку. Он может сколько угодно блеять, что хотел просто поговорить, — я выделил пальцами кавыки, — но по случайности, конечно же, все четыре дружка оказались бойцами. Он пришёл меня напугать, а если не напугаюсь — избить. И ни о какой честности и соблюдении каких-либо правил здесь не шло и речи. Трусливый шакал хотел избить того, кто ему не нравится. Однако сам отхватил по лицу, даже дружки не помогли.

Внизу суетились ребята, пытаясь понять, почему не отрубается звук. Ага, желаю успеха.

— Мы говорим не об... — вклинился ведущий.

— Заткнись! — оборвал парня. — Ты спросил, что я отвечу на обвинение — я отвечаю. Завались и слушай.

Поворачиваюсь к Виктору.

— Так где я неправ? Что сдал твою трусливую задницу директору? Заслужил. Если бы ты, как положено дворянину, бросил мне вызов, один на один, неважно, законно и на арене, или один на один где-нибудь без лишних свидетелей... Да, я бы соблюдал неписаные законы. Но ты этого не сделал. Ты поступил, как шакал трусливый, способный говорить только с заведомо слабым. Почему ты не рассказал, что использовал девчонку, чтобы выманить меня из класса? Это же так благородно.

Поворачиваюсь к трибунам.

— Считаете ли вы поступок этого труса достойным дворянина? Я не считаю. И не признаю за ним права что-либо требовать здесь. Да, я сдал его директору. Не хотел марать руки, но и оставлять низкий поступок безнаказанным не мог. Так скажите мне, где я неправ? Где я нарушил не букву, а дух неписаных правил?

Поворачиваюсь к судьям.

— Вам мне тоже есть что сказать. Одной фразы про крысу достаточно, чтобы понять — ни о каком суде не идёт и речи. Вы заранее всё решили, весь этот балаган был задуман, чтобы унизить меня и оскорбить. Кто не заметил — мой микрофон отключили практически сразу, а свет убрали, — поясняю для зрителей. — На фоне всего этого хочу спросить: а судьи кто? Кто вы, прячущиеся за безликими масками? Кто вы, те, что должны были выступать гарантом справедливого суда? Где ваша беспристрастность?

Улыбаюсь.

— Ваши слова — пустой звук. Сотрясание воздуха, не более. Всё больше Слепой Суд превращается в шоу, на котором линчуют неугодных. Но я шёл сюда, не боясь приговора, потому что кучка трусливых попугаев неспособны оскорбить достоинство дворянина.

Один из судей не выдержал и сделал шаг вперёд.

— Ты заплатишь за оскорбление! Дуэль! Назови время, место и оружие!

Я не успел ответить. С трибун донёсся уверенный голос.

— По законам Слепого Суда судья, бросивший вызов на дуэль, пожизненно лишается права называться судьёй, — я не видел говорившей, но голос узнал. Славяна. — Ты действительно хочешь снять с себя полномочия?

Парень под мантией дёрнулся.

— Я отменяю вызов на дуэль. Сейчас, — последнее слово прозвучало угрозой.

— Если я узнаю, что ты бросил Мартену вызов, неважно где и когда, вынесу вопрос о снятии тебя с должности. Если я узнаю, что ты, повторяя за Давыдовым, попытаешься трусливо ударить в спину Мартена... Пеняй на себя! — продолжила забивать гвозди в крышку гроба. — Я с отвращением вынуждена признать, что в словах Мартена слишком много правды. Ты услышал моё предупреждение. Ведущий. Объявляй голосование присяжных.

Ха, судьи останутся не у дел. Ведущий подчинился, а куда бы он делся? Церемониал я пропустил мимо ушей. Голосование присяжных выглядело просто. Ведущий спросил, кто принимает мою сторону в споре. По правилам он должен был начать с Виктора, но переволновался парень. Первой зал осветила вспышка Славяны, позволив её разглядеть. Светлячок пролетел над головами людей и остановился надо мной. Вскоре практически все присяжные отправили такого же светлячка ко мне. На вопрос, поддерживает ли кто-нибудь Виктора, зал бездействовал.

Так я заявил о себе.

Глава 17

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Октябрь 1982 года

Вечером понедельника машина привезла меня в особняк отца. Предстоял ожидаемый сложный разговор со Светланой. Отец пообещал с ней заранее поговорить, сняв часть необходимых объяснений с меня. Чистая психология, женщина не сразу научится воспринимать меня, как мужчину, что старше её самой. Так что маленькая надежда отделаться малой кровью у меня была. Совсем маленькая, почти мизерная. Дурочкой Света не была, но и просто так поверить в нашу с Гришей безумную история тоже не могла.

Шёл я сразу в кабинет, минуя покои отца. Зайду к нему позже. Света, вопреки моим ожиданиям, не сидела за столом, напоминая, кто здесь власть, а стояла у окна. Мы встречались тет-а-тет, что радовало.

— Светлана.

Она обернулась, мрачно заглянув мне в глаза. Руки сложены в замок, поза напряжённая.

— Гриша мне рассказал о лежащих на тебе запретах. Якобы ты сказал всё, что мог сказать.

Я развёл руками:

— Могу разложить ритуал, написать подробную пояснительную записку. Правда, на это уйдёт неделя, если более ничем не заниматься.

— Очень удобно, да? — дружелюбия в голосе и на лице женщина не прибыло ни на грамм.

Вздыхаю, проходя к барному столику.

— Слушай, я бы сам с удовольствием скинул часть своей ноши на кого-нибудь. Но одна моя ошибка — и наш род исчезнет. Ты готова рисковать?

Я не видел Свету, наливая в два бокала виски, на пару глотков в каждый. Развернулся и под её тяжёлым взглядом подошёл, протягивая ей бокал. Света приняла и легко выпила.

— Нет, не готова. Но тебе придётся мне доказать, что ты действительно вышел на двадцатый ранг. Одно заклинание, высшее, конечно. Схему. Всё необходимое на столе.

Закатил глаза, но спорить не стал. Чтоб её, даже на основную схему уже уйдёт пару часов, а если со всеми пояснениями... Но отдаю должное — отличная проверка. Снимает много вопросов. Сажусь за стол, где разложены письменные принадлежности. Без лишних предисловий принимаюсь за дело. Схема, раскладка, модель... Мысленно матерюсь, ведь довоенные правила начертания несколько строже, а я работаю в привычном мне стиле. Да и плевать, разберётся. Светлана не торопила, не стояла над душой, сидела в кресле и читала книгу.

Накидать первичную схему было несложно, но высшая магия потому и высшая, что за внешней простотой скрывался огромный пласт неочевидных нюансов. Магия не с потолка делилась на низшую, основную и высшую, в Европе основную делили ещё надвое.

Низшая магия, заклинания с первого по пятый ранг. И дело здесь не только в количестве узлов в теле мага, они, узлы, могут быть абсолютно разными. Маг, выбравший путь ближнего боя, сможет применять те же заклинания, что и его товарищ, выбравший развитие магического искусства, и далеко не всегда второй будет иметь преимущество перед первым, хотя, казалось бы. Подтягивается и множество неочевидных вещей. Плотность магической энергии, её пластичность, пропускная способность каналов. Я сталкивался с забавными конфузами.

Знал я парня, типичного рукопашника. Даже с ритуалами, известными нам на тот момент, он не мог пробиться выше седьмого ранга, дефектный исток не тянул, такое случается. Развит парень был именно в качестве рукопашника, однако достиг впечатляющей эффективности. И одна дурочка, чистая чародейка, находившаяся на девятом ранге, поспорила, что без труда справится с рукопашником. Однако парень имел больший опыт. Пусть качеством магии он уступал девушке, но это её не спасло. Рукопашник забросал девушку слабыми, но простыми и быстрыми заклинаниями, банально лишив возможности отвечать.

Но я отвлёкся, выводя пояснения к основному рисунку. Низшая магия — всякая мелочёвка, бытовая в основном. На таком ранге маг попросту не может сконцентрировать энергию до плотности, достаточной для нанесения ущерба, а значит, на таком же уровне находятся и заклинания. Как ты не пыхти, но магическая стрела третьего ранга останется магической стрелой. Сильный маг лишь сможет запустить не одиночную стрелу, а целый ворох, быстрее, без лишних телодвижений, быстрым сотворением. Но стрела останется стрелой.

Основная магия — с пятого по пятнадцатый ранг. Магия, как она есть. Здесь есть всё, полное разнообразие. И потому всё, что находится на шестнадцатом ранге и выше, так отличается от основной магии. Высшая магия заигрывает с законами мироздания, обходит ограничения, пользуется различными тонкостями и нюансами взаимодействия различных энергий.

Например, заклинание, которое я собирался продемонстрировать Светлане. На первый взгляд — версия Магического Копья, боевого заклинания четырнадцатого ранга. Достаточно мощное и по-своему эффективное, но прямолинейное заклинание. Летящий строго по прямой магический снаряд. Копьё Стража Гор, заклинание двадцатого ранга, мало чем отличалось на первый взгляд. Псевдоматериальный объект в том и другом случае. Остальные качества, убойность, скорость полёта, это всё было вторичным. Разница лежала в нюансах создания структуры. Магическое Копьё блокировалось барьерами на защите от физического урона, ну и останавливалось физическим объектами. Копьё Стража Гор, имея другую структуру, становилось мифическим, иначе говоря — объектом божественного проведения, и плевать оно хотело на практически любые мыслимые защиты. Срабатывало оно при столкновении с аурой мага, либо же с объектом достаточной энергетической насыщенности, игнорируя всё остальное. Да, летело только по прямой, но тактические возможности его применения компенсировали и сложность, и энергозатраты.

— Готово, — я откинулся на спинку и потянулся.

Молодое тело, не изношенное, какое же это наслаждение!

Светлана подошла и взглянула на рисунок, поморщившись.

— Тебя отправить переучиваться? Забыл, как чертятся схемы?

Я отмахнулся.

— Когда я разучивал высшую магию, правила начертания очистили от шелухи и мусора. На кой чёрт, скажи мне, нужно расписывать структуры второго и третьего порядка? Если ты читаешь свиток с магией двадцатого ранга, то либо точно знаешь, как строятся высшие заклинания, либо положи свиток на место, мелкий засранец.

Глава дома покачала головой, выражая нравы и их падение, но комментировать больше не стала. А через пару минут, углубившись в заклинание, и вовсе выпала из реальности.

— И как от этого защищаться? — спросила женщина, разобравшись.

Я хмыкнул.

— Убраться с пути. Никакой гарантированной защиты. Можно попробовать собрать какую-нибудь сложную структуру, на которую оно сработает, если успеешь.

Она свернула бумагу и убрала в припасённый тубус. Запечатала крышку какой-то магией. Сходила и налила себе ещё.

— Значит, всё правда? — тихо спросила.

— Да, Света. Хотел бы тебя успокоить, но всё плохо. Если ты мне поможешь или хотя бы не будешь мешать — отлично. Если начнёшь мешать... Что же, я просто уйду. Мне никуда не деться от ответственности, понимаешь?

Света кивнула. Она всегда была умной женщиной. Только с форс-мажорами не всегда хорошо справлялась. Когда ситуация знакомая — она действует решительно и уверенно. Но в новых обстоятельствах стрессует. Не фатально, справлялась со временем, настолько мне известно.

— Григорий хочет, чтобы особняк перешёл тебе...

Она пока не признала, что будет помогать, но вопрос это подразумевает. Ладно, не буду трепать ей нервы.

— Здесь хорошо экранированный ритуальный зал. Я пока не готов к ритуалам, но... Да, особняк серьёзно облегчит мне задачу. Плюс некоторые ингредиенты и реагенты. Не запретные, но может потребоваться что-то дорогое.

Светлана кивнула.

— Если в разумных пределах — это не станет проблемой, — ответила и резко подняла на меня взгляд. — У нас вообще есть время на подготовку?

Ох, если бы.

— Сложный вопрос. Прямо сейчас на нас никто нападать не будет. Но и времени раскачиваться нет, как я теперь знаю. Я уже начал делать первые шаги... Хм... В нужном направлении. Чёткого плана пока не составил, потому что слишком резко действовать нельзя.

Я окончательно сбился.

— Ты сможешь подготовить бойцов рода? — прямо спросила Светлана.

Ох, опасался я этого вопроса.

— Боюсь, что нет.

Она нахмурилась.

— Могу, Света. Никаких ограничений к этому не вижу, могу. Но не знаю, успею ли. Уже опытных бойцов придётся переучивать, и не факт, что получится. Ветеран не будет относиться к моим словам всерьёз. Как и сверстник, в общем-то. Даже если ты дашь прямой приказ, не гарантирую результата. Но... Давай так, набери перспективных... Не в том смысле, как это сейчас понимают, не потенциал двадцатого ранга. Хватит десятого. Главное — чтобы были умными и готовыми обучаться. И возраст... Молодые подойдут, но не младше пятнадцати хотя бы.

Она улыбнулась.

— Тебе бы ораторскому искусству поучиться.

Я поморщился.

— Скажи чего-нибудь, чего я не знаю.

Она встала и вернула бокал на место. Взяла паузу на подумать. Я не торопил.

— К концу недели особняк будет твоим. Я подберу тебе управляющего, если ты, конечно, не хочешь разбираться с хозяйством сам.

Она обернулась, хитро глянув на меня. Вздохнул:

— Уже нашла благовидный предлог приставить ко мне соглядатая?

— Не без этого, — не стала отпираться женщина.

— Хорошо, — соглашаюсь. — От тебя мне скрывать нечего. Главное, чтобы мои тайны не ушли дальше.

— Не уйдут, — пообещала глава рода. — Перспективную молодёжь подберу...

Ладно, это тоже можно использовать. Есть пара внутренних родовых ритуалов, помогут мне расширить предел на два, может, три ранга. Зависит от участников. Но позже, не на моём пятом ранге.

— С финансированием что-нибудь придумаем. Сам понимаешь, даже передачу поместья надо провести так, чтобы ни у кого не возникло вопросов, — продолжила Света. — Ты знаешь семью Юрия и Алисы?

Поморщился, пытаясь вытащить имена из памяти.

— У них два ребёнка? Павел и...

— Оксана, — подсказала глава. — Да, они. Юрий претендовал на поместье. Сейчас у них загородный дом, но Юрий считает, что это несерьёзно для их статуса.

Поднял руки в жесте капитуляции.

— Я понимаю, политика внутри рода, пожалуйста, не надо грузить меня этим. Я верю, ты справишься. Готов на любые условия, лишь бы позволили работать.

Своим ответом вызвал насмешливую улыбку женщины.

— Непохож ты на главу рода, Дима.

— Там жизнь была иной. Совсем иной.

— Тогда осваивайся. Степану сам объяснишь? Или мне?

Я отрицательно мотнул головой:

— Давай не будет плодить сущности. Придумай версию, которой мы оба будем придерживаться. Проинструктируешь меня, а потом начнём. Несколько дней у нас есть. Я пока вернусь в отчий дом.

Закончив разговор, я покинул кабинет и решил зайти к отцу. Раньше вовсе не знал, что Григорий мой отец. Сейчас, можно сказать, обрёл, чтобы сразу потерять. Григорий спал, он будет всё слабее. Быстрое необратимое увядание. На войне я привык к такому, привык видеть угасающих людей. Ты просто знаешь, что ничего уже не сделать, и всё. И вот я стою у кровати своего отца и знаю, что ничего сделать нельзя. И мне безумно тоскливо от мысли, что среди всех моих знаний нет способа спасти даже отца.

А ещё боюсь, что он — лишь первая, но не единственная жертва на пути, лежащем передо мной.

Глава 18

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

Вошедшая в класс Ольга бросила на меня испепеляющий взгляд. Ага, не удивлён. Виктор, которому отдавили его мужское достоинство и ущемили гордость, отыгрался на девушке, потому что не смог отыграться на мне. А Оля, в свою очередь, злится на меня, в принципе даже за дело. С некоторой натяжкой. Я логически могу разложить всю аргументацию, сказав, что моя безобидная шалость была именно безобидной шалостью, а дальнейшее развитие событий — проблемы самого Виктора, он же повёл себя, как чудак на букву «м». Но где женщины, и где мужская логика?

Перевёл внимание на своих «друзей», оценивая их с точки зрения дальнейшей работы. Земской определённо подходит как по своим способностям, так и по характеру. Но в этом-то и кроется загвоздка. Он держится в стороне от всего опасного и рискованного, а значит, может отказаться от моего предложения. Вот не захочет рисковать, и всё, что я с ним делать буду? Но предложить стоит, может, толк и будет.

Пётр... Спорно. Как только я отошёл в сторону и перестал быть преградой между ним и Алисой, парень достаточно сильно изменил отношение ко мне. На хороших друзей мы не тянем, но, как ни странно, я не ощущаю внутреннего протеста идее предложить ему сотрудничество.

Алиса... Не знаю. Мне сложно преодолевать сложившийся на войне стереотип. Женщины не должны воевать, не надо им даже приближаться к передовой. Да, с открывающимися перспективами она сможет выбрать любое направление, не обязательно военную службу. Мало ли полезных магических направлений? Но... Допустим, но только в связке с Петром.

Кирилл пока идёт лесом. И мне потребуется веская причина, чтобы изменить своё к нему отношение.

С переходом в мои руки особняка моя задача в ближайшей перспективе несколько упрощается. Первую часть усиливающих ритуалов я смогу провести там. Вряд ли доберусь даже до десятого ранга, зато проведу первую часть усилений. На ранге свет клином не сошёлся, есть и дополнительные хитрости, и я не имею права ими не пользоваться.

— Встали, — скомандовала Оля.

Вошёл Сергей Константинович, мазнул по мне взглядом, и прошёл к своему столу. Урок пошёл по накатанной.

Я думал над остальными учениками. Ребята, чей потенциал не превышал пятого ранга, меня сейчас не интересовали. Они пока будут балластом, чьё развитие требует слишком много времени. Позже, когда у меня... если у меня будет возможность обучать других, под крылом какого-нибудь могущественного рода или как-то иначе, можно будет подумать о подобном, но не сейчас.

— Сейчас мы посмотрим, кто из вас всё лето филонил, а кто выполнял предписания по подготовке, — Сергей обвёл класс взглядом, остановившись на мне. — Мартен.

Я поднялся. Мужчина огляделся и нашёл стеклянную вазу на подоконнике, пустующую. Взял, повертел в руках, да бросил на пол. Удар, звон стекла и разлетающиеся во все стороны осколки.

— Дмитрий, продемонстрируй нам, как бы восстановил разбитый предмет.

Я двинулся к доске, рядом с которой остались лежать самые крупные осколки, на ходу формируя простенькое заклинание. Оно позволит связать одной аурой все осколки стекла, не занимаясь их поиском по всему классу. Сергей это увидел, но промолчал, лишь одобрительно кивнув. На только что разбитый предмет заклинание легло отлично. Дальше можно воспользоваться восстановлением предмета, но... Стекло. Сработать-то сработает, но предмет потеряет прозрачность, места соприкосновения просто склеятся, но структура не будет восстановлена. Поэтому чуть более сложное заклинание отката. Специфическое, далеко не универсальное, но сейчас отлично подходит. Для вида собираю заклинание через жесты пальцев руки и запускаю. Секунда и осколки собираются обратно в вазу. Поднимаю и ставлю на стол.

— Готово.

— Хорошо, — кивает мужчина, — Но, мне кажется, стекло помутнело. Что ты можешь с этим сделать?

Посмотрел на вазу, не скрывая скепсиса. Кажется, оно помутнело ещё при изготовлении, но... Это особого значения не играет. Что мне там доступно сейчас? На ум приходит пара заклинаний, но одно девятого ранга, а второе ещё не было изобретено. Не готов я ради похвалы преподавателя такими секретами разбрасываться. Поэтому берём достаточно простое заклинание совершенствования. Довольно слабое, но зато концептуальное, и его можно использовать многократно. Мне потребовалось четыре повторения, чтобы добиться приемлемой, на мой взгляд, чистоты стекла.

— Хорошо, — повторил Сергей.

Он достал из ящика пару маркеров и положил на стол рядом с вазой.

— А теперь покажи нам окраску стекла.

Я крепко так задумался, но... Развёл руками. Фокусы с изменением цвета структуры... Впрочем, он не просил меня менять структуру, он просил окрасить стекло. Кладу вазу набок, беру первый маркер, снимаю колпачок и прикладываю кончик к стеклу. Небольшая манипуляция, и красящее вещество растекается примерно на треть поверхности. Затем повторил со вторым. Продемонстрировал результат.

— Ну что же, формально ты с заданием справился... — как-то нехотя признал Сергей.

Первое, откуда такое неудовольствие? Ты хотел, чтобы я провалился? Второе, а как, по-твоему, я ещё мог выполнить это задание, учитывая, что мой потолок формально на пятом ранге?

Преподаватель вернул меня на место, продолжив с другими учениками. Достаточно быстро стало ясно, что прилежно занимались далеко не все. Совсем бездельников не было, лицей как-никак, но не особо прилежные ребята имелись. Откровенно говоря, я один показал безупречный результат, но гордиться здесь нечем, с моим-то опытом.

— Отличившиеся обязательно получат дополнительные задания, — закончил Сергей с первым заданием, успев поработать с четвертью класса, но не удовлетворив своих садистских наклонностей. — Давайте посмотрим на другой, не менее важный аспект работы любого мага. Парные заклинания.

Я мысленно вздохнул. Парные, это не те, когда два заклинания сразу, а те, что используются в паре с другим магом. Для простых заклинаний достаточно минимальной синхронизации, достигаемой короткой концентрацией. Но Сергей не будет собой, если не сделает какую-нибудь пакость. Однако мне для парного заклинания, как ни странно, нужен партнёр. Я огляделся, выискивая взглядом Владимира, как самого очевидного кандидата. Вова, видимо, подумал также, ведь Пётр, молодец, уже сидел с Алиной, а Кирилл на всех дулся. Но я внезапно поймал взгляд Ядвиги. Очень сложный взгляд, обращённый на меня. Короткий, но достаточно мне сказавший. Поднимаюсь и подхожу к её столу.

— Поработаем вместе?

Она каким-то образом ухитрилась одними глазами сказать «молодец» и кивнуть.

— Присаживайся.

Этим мы удивили если не весь класс, то половину точно. В глазах других это заявка на дружескую симпатию как минимум или куда больше, чем симпатию, учитывая, как всё преувеличивают слухи.

— Спасибо! Я буду счастлив с тобой поработать...

— Я поняла, Дмитрий, ты умеешь говорить красиво, — перебила меня девушка.

Впрочем, негатива не проявляла, скорее... Да это же смущение! Что-то вроде: «не смущай меня ещё больше».

— Всё, что тебе будет угодно, — покорно склонился.

Сергей действительно придумал довольно каверзное задание. Парные заклинания использовали, например, при недостатке силы, или когда один из участников не знает заклинания. Были и заклинания, специально рассчитанные на парное использование, например, когда требовалось держать внимание на сразу нескольких объектах одновременно. Наш любимый классрук выбрал второй вариант, когда один из пары не знает заклинания. А чтобы облегчить нам жизнь, не иначе, раздал свитки с простеньким устаревшим заклинанием. Почему это забота о нас? Так если каждая пара будет перебирать, кто какие не знает заклинания, чтобы найти подходящее, половина урока уйдёт. А вот никто заклинания для зажигания свечей на потолочных люстрах точно не знает. Оно не сложное, но, зараза, устаревшее нещадно.

— Разобрался? — мило поинтересовалась Ядвига.

— Ага. Давай начнём с синхронизации.

Девушка насмешливо улыбнулась. Это был удар ниже пояса, ровные линии губ, ямочки на щеках, хитринки в глазах. Юношеское тело капитулировало мгновенно, и только воля закалённого боями воителя и узел контроля упорно сопротивлялись.

— Давай.

И протянула ладонь. Ага, только при нормальной синхронизации не только заклинания можно творить, ещё можно передать некоторые отголоски эмоций и ощущений. К сожалению или к счастью, синхронизация недоступна на высоких рангах, ну или чрезвычайно сложна и не стоит того. Мы же были молоды, оба не вышли за рамки пятого ранга, при этом оба имели хороший контроль над магией, Ядвига успешно боролось за второе место по успеваемости с Олей и Славяной, на первом месте уверенно стояла Доброславова. Короче, у нас были все шансы завязать интимное общение, поэтому я и подумал о проявлении совсем недружеской симпатии.

Кончики моих пальцев коснулись её нежной кожи, пробежались по тёплой ладони, а затем мои пальцы осторожно, как тонкий хрусталь, обхватили её запястье. По спине пробежал легион мурашек, вторая ладонь мгновенно вспотела. А когда её ладонь в ответ обхватила моё запястье, мне стало жарко. Её пальцы казались слегка прохладными.

— У тебя тёплая рука, — ответила Ядвига.

На язык рвалась какая-то несусветная глупость, но я сдержался.

— Давай с первой стадии. Я буду вести.

Я аккуратно толкнул к ней свою силу, практически сразу ощутив ответный отклик. Несколько секунд мы перетягивали канат, создавая связующее плетение. Нечто вроде псевдоузла, временного сплетения магических нитей, выполняющего роль фильтра для относительно свободного обмена энергией.

— Так, а теперь вторая стадия.

Я без собственного на то желания ощутил лёгкое волнение и смущение. Чисто физиологическое, разумом-то я оценивал происходящее иначе, но... Сейчас Ядвига ощутит окраску моих эмоций. И я не постеснялся в этот первый раз вложить симпатию и восхищение. Она может посмеяться над моими чувствами, проигнорировать, разозлиться, всё что угодно. Жалеть не буду, я симпатизирую девушке и восхищаюсь ею. Вскоре пришёл ответ. Лёгкое смущение и удовольствие, ну и целая пачка других эмоций, менее выраженных.

Не знаю, чем я смог так быстро привлечь её внимание, а тем более вызвать симпатию. Всё же одна из первых красавиц класса, не верю, что её обделили интересом, но... Я был рад.

С выполнением задания сложностей не возникло. Наша свеча стояла, как и свечи остальных, на столе преподавателя. Я «показал» плетение заклинания через нашу связь, и уже через минуту, что потребовалась для настройки, мы могли применить заклинание. Но я решил похулигать. Ядвига явно ждала, что сейчас мы будем колдовать, а я вместо этого ещё раз послал девушке энергию, пытаясь передать эмоцию восхищения. Разве что там ещё много чего поверх было намешано. В ответ получил смущённый упрёк и волнение.

Проследил её взгляд и понял, что нас раскрыли. К счастью, сделал это Сергей Константинович, а не кто-то ещё. Надо срочно переходить к выполнению задания, иначе он скажет что-нибудь про двух голубков, что решили миловаться в неподходящее время. Не дал преподавателю такой возможности, зажёг свечу.

После чего пришлось расцепить связь и сесть прилично. А жаль.

Глава 19

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

Получив такой положительный отклик от Ядвиги, я не постеснялся сделать решительный шаг навстречу, предложив ей прогулку. Хотя бы до её дома. Окружающих я не стеснялся... Тело стеснялось и всеми возможными и невозможными способами пыталось показать, что неловко, стыдобно и вообще, но я проявлял твёрдость характера и давил слабость в зародыше. И сразу по окончании урока обратился к девушке.

— Мне было очень приятно поработать с тобой в паре...

Полька чуть-чуть сдвинула уголки губ, обозначая улыбку. Раньше такой жест вызвал бы у меня... Ну, может не недоумение, но вопросы. Сейчас же я знал, что Ядвига смутилась, но держит эмоции под контролем.

— Да, мне тоже.

Хорошо, что это взаимно.

— Прошу простить мою прямолинейность, но я прошу тебя оказать мне честь и составить компанию во время вечерней прогулки. Не сочти за дерзость, но я ничего не могу поделать с желанием чуть больше времени провести в твоём обществе.

Да, это была практически заявка на построение отношений, но после того как мальчик подсел к девочке на парном занятии, а девочка согласилась, мои слова уже никого не удивляли. Ну не содержанием точно, скорее моей смелостью и напором.

Девушка на мгновение растерялась, это было заметно по немного приподнявшимся бровям и раскрывшимся глазам, но мимолётная слабость быстро прошла.

— В другой раз, Дмитрий, сегодня у меня другие планы.

Киваю.

— Я буду ждать, Ядвига.

На этом приятные мелочи жизни закончились, вернулась грустная серая рутина.

Создание анха продвигалось, но до окончания там было ещё далеко. И ни на что другое сейчас переключаться нельзя. Слишком сложный узел, мне и так приходится на каждой перемене его проверять, чтобы там ничего самопроизвольно не менялось.

Краем уха слушая очередную лекцию, я сосредоточился на теме более важной и насущной. Ошеломление от осознания задницы, в которую я угодил на самом деле, прошло. Да, на мне судьба всей Империи. Ни много ни мало. К счастью, тянуть её мне всё же не обязательно в одиночку. А ещё я знаю, что есть в империи люди, готовые отдавать себя полностью за правое и благородное дело, надо только подобных людей найти сейчас, когда они не востребованы, а не потом, когда будет уже поздно.

Поэтому нужен план действий. Хотя бы общий для начала, и обозначить свои первые шаги.

Побуду оптимистом и представлю, что в ближайшем времени особняк отца окажется в моём распоряжении. Это — экранированный худо-бедно ритуальный зал. Что я могу провести быстро, без дорогих ингредиентов и многодневной подготовки?

Первое же, что пришло на ум — Сердца четырёх. Изначально ритуал братания с длинной историей, идущей откуда-то из Средней Азии. Сын и наследник Хана соединял свою судьбу с тремя сверстниками, что становились верными телохранителями наследника. В оригинальном варианте — штука... не для каждого. Куча подводных камней, взаимных клятв, обязанность делить наложниц на всех и прочего, что делало ритуал в его чистом виде неприменимым в наше время. Сомнительное удовольствие — всю жизнь делить постель с тремя друзьями, превращая каждый секс в оргию. Не хочешь, чтобы они вместе с тобой наслаждались твоей женой — приглашай трёх наложниц. А если у кого-то из парней получается лучше, чем у тебя? Но там и, помимо этого, было много странного.

Попыток вычистить из ритуала лишнее, оставив только нужное, было много, но все они остались без результата. Давал ритуал прибавку на ранг или два, плюс — передача таланта. Есть у меня предрасположенность к школе разрушения — она будет у всех, пусть и не в полной мере. Но сама идея отличная и весьма перспективная. Однако ритуал и держался на объединении жизней, делить между собой всё и всегда.

Наконец, один умный человек сумел заменить объединение жизней на объединение целью. Единомышленники, готовые жизнь положить ради общей цели, могли жить каждый своей жизнью, не боясь потерять свой бонус. Я мог бы провести этот ритуал без особых проблем, но... С кем?

Первыми и очевидными, естественно, были мои друзья. Однако на деле получалось, что именно они-то как раз не подходили, кроме, может быть, Петра. Алиса — предел на восьмом ранге, особая способность как-то связана с соблазнением. Без комментариев, тем более соблазнение запросто может работать ТОЛЬКО на мужчин, что снижает полезность даже не до минимума, а переходит в отрицание. Земской — потенциал на десятом ранге, середнячок. Про таланты и предрасположенности не знаю, но потенциал скромный. Пётр, на двенадцатом, но у парня родовые способности. Не знаю, правда, какие именно, но точно боевые.

Однако с них я получу максимум плюс ранг и способности Петра. Этого мало. Синица в руке оборачивается голодным ощипанным воробьём. Ещё и невозможность проводить ритуал с прямыми родственниками, иначе я бы всерьёз задумался о своём «брате», с Михаила будет больше пользы.

А ещё круче будет заинтересовать пани Крсманович. Потенциал шестнадцатого ранга, это уже высшая магия. К счастью, сейчас не принято, как было раньше, скрывать эту информацию совсем уж ото всех. Одноклассники знали, кто на что способен. Да, Ядвига училась с нами, значит, с развитием у неё есть какие-то подводные камни. Будь иначе — училась бы она в одной из академий с уклоном на высшую магию.

Я бросил быстрые взгляды на Людмилу и Славяну. Та же ситуация. Девушкам и женщинам сложнее раскрывать свои способности, тысячу лет высшей магией занимались мужчины. Но они обе обладают огромным потенциалом. Доброславовы — древний род, а это десятки поколений могущественных предков. Проведение ритуала с ней — гарантированное улучшение способностей в контроле вообще любой магии. Славяна вообще на какую-то малую долю Романова, пусть и носит фамилию Кудрявцева. А потенциал родственника правящего дома, это словами описать сложно.

И что очень важно, они, все трое, получают от ритуала ответные бонусы. Да, самый большой профит у меня, на фоне девушек я теряюсь, а отдать ничего не могу. Кроме самого ритуала. Осталось решить вопрос — как их в это дело втянуть. Задача амбициозная, но на фоне спасения Империи натурально теряющаяся.

Когда чувствуешь на своих плечах такую ответственность, на очень многие вещи начинаешь смотреть иначе. Поэтому я решил выловить Славяну, с ней у меня хотя бы повод формальный есть. Выловил я девушку с подругами и парой парней, что льстили себе статусом друзей, являясь слугами, на большой перемене.

— Госпожа Кудрявцева, — обратился прямо к ней.

И раньше, чем успел продолжить, получил в лицо надменный взгляд. Девушка прекрасно понимала, насколько она была выше меня и что могла вообще не обращать на меня внимания. Тем не менее я знал, что делал, когда говорил громкие слова на Слепом Суде. Сейчас меня не погнали в известном направлении прямо с места, позволив говорить.

— Прошу прощения за то, что отнимаю ваше время. Могу я сказать вам несколько слов? Наедине.

Пока придётся говорить с ней так. По-другому не воспримет, ничего не сделаешь. Славяна пару секунд размышляла, глядя на меня, и всё же кивнула.

— Хорошо, Мартен. Я уделю тебе минуту.

Мы отошли в пустующий коридор, ведущий, насколько я помнил, в один из редко используемых кабинетов. Когда-то там преподавали науки, связанные с нелёгким ремеслом дознавателей. В этот раз за моей просьбой пообщаться никто никакого контекста не видел, здесь было всё очевидно — я буду просить помощи, покровительства или ещё чего-нибудь подобного.

— Я благодарю вас за поддержку на Слепом Суде, — начал я.

Она чуть наклонила голову, отчего её длинные волосы заструились переливающимся золотым водопадом.

— Плохое начало. Во-первых, меня там не было. Во-вторых, ты сам обозначаешь, что уже обязан мне.

Она надменна, но не думаю, что так уж плоха или наслаждается своим превосходством. Опять же, её слова на суде говорят о принятии девушкой идей справедливости.

— Отнюдь. Я как раз хочу отплатить вам за поддержку.

Девушка хмыкнула, очень мило отобразив скепсис на лице. Всё же крови Романовых в Славяне достаточно, те тоже невероятно красивы.

— Не думаю, что ты сможешь дать мне что-то, чего у меня нет, уж не обижайся.

Улыбаюсь.

— Уверен, что могу. Поднятие предела на один или два ранга и снятие врождённых ограничений.

Именно так называли пороги, по достижении которых дальнейшее развитие превращалось в пытку и ад. Если твой предел на пятнадцатом ранге, а порог на десятом, можно застрять на долгие годы, пробивая ограничение.

Славяна нахмурилась.

— Не шути так, Мартен.

Но я продолжаю улыбаться.

— Никаких шуток. Такими предложениями вообще не шутят, госпожа Кудрявцева.

Лицо девушки расслабилось, но взгляд оставался предельно серьёзным.

— Это больше, чем благодарность за поддержку, которая тебе была и не нужна.

— Я получаю такую же выгоду, как и вы. Но это пока всё, что я могу сказать. Подумайте.

Она кивнула. Я практически ничем не рисковал. Расскажет третьим лицам? Во-первых, потеряет возможность в этом самом ритуале участвовать. Не будут у меня силой отбирать знания о ритуале, просто купят. Меньше рисков, я ведь могу совершенно случайно что-то рассказать не так, как нужно. А купить несложно, цену я ломить не стану. Во-вторых, потом я всё равно сам им воспользуюсь, но уже без Славяны. А после ритуала причинять вред участникам, намеренный и со злым умыслом, нежелательно — можно и откат получить с потерей всего полученного, а то и хуже. Откажется — жаль, но у меня всегда остаётся Пётр, плюс могу попробовать пригласить Катю, эта не откажется точно. Да, потенциал скромнее, но своё я всё равно получу.

— Уверен, что мне подойдёт?

— Если бы не был уверен, не стал бы предлагать, — заверил я.

Она размышляла всего несколько секунд.

— Я подумаю. До встречи, Мартен.

Я поклонился, как и положено, после чего девушка удалилась.

Оставалось только подождать. Говорить ей, что вечно я ждать не буду, нельзя, это практически оскорбление. Но она сама отлично всё понимает. Все ритуалы, позволяющие расширить потенциал, одноразовые, а раз я упомянул, что собираюсь участвовать, предложение само по себе становится эксклюзивным и единоразовым.

На какой кривой козе подъехать к боярыне Доброславской, я пока не представлял совершенно, но это если подъезжать буду я сам. А вот получить согласие на участие в ритуале у Ядвиги и Славяны, а затем уже сообщить им о необходимости четвёртого участника и указать на Доброславскую — это был план, причём вполне выполнимый. Я пока не имел нужного веса, чтобы всё решать самостоятельно, но это временно. Дорасту ранга до десятого, со мной уже придётся считаться, причём всем. Не из-за самого ранга, а просто потому, что я пробил потолок и поднялся с пятого на десятый. Кто меня знает, как далеко я ещё смогу зайти.

К тому же я не собирался ограничиваться одним ритуалом. Девушек я мог заинтересовать парой неизвестных пока здесь узлов, не говоря о прочих хитростях, техниках и практиках. Простите, девушки, но вам повезло учиться со мной в одном классе. Да, именно повезло.

Глава 20

Москва. Особняк Мартенов

Октябрь 1982 года

— То есть как... Всё поместье? Д-дмитрию?

Я не видел маму настолько удивлённой. Дар речи она при мне теряла, насколько помню, впервые. Степан принял решение отца спокойнее, даже, как мне показалось, с удовлетворением.

Сообщить эту приятную, для меня, новость приехал Святослав Александрович Мартен, брат Светланы и, видимо, доверенное лицо. Вопрос решился быстрее, чем я ожидал, даже не знаю, к добру ли это. Сейчас ещё расскажут мне, что я особняком буду пользоваться не в полной мере...

— Таким было желание Григория Мстиславовича, и Светлана Александровна это желание удовлетворила, — сухо объяснил Святослав и сразу повернулся ко мне. — Когда ты сможешь выехать?

— Полчаса, — прикинул я время.

Мог бы справиться быстрее, с чистой совестью попросту оставив многие уже более ненужные мне вещи, но не поймут. Надо забрать в особняк, там и выкину.

— Что? Уже? Но... — мама всё ещё была шокирована и выходить из этого состояния не собиралась.

Её обнял муж, что-то приговаривая на ухо, а я уже поднимался по лестнице. К счастью, брата с сестрой не было, меньше объяснений и прощаний. Могу считать себя ужасным человеком, меня хватило всего на месяц. Месяц, и я уже сбегаю из дома в уединённое место, подальше от семьи.

— Два больших чемодана мне в комнату, — приказал слуге, попавшемуся на пути.

Забежал в комнату и начал быстро раскладывать вещи на кровати. В один чемодан пойдёт нужное или то, что не нужно, но выбрасывать нельзя. Во второй всё то, что нельзя оставить, но можно потом выбросить. Не исключаю, что выброшу вместе с чемоданом. Слишком многие вещи стали не актуальны. Мне не нужны больше старые часы, первый подарок отца. Не нужна папка с грамотами, то немногое, что я сумел заслужить во время учёбы в школе. Куча всяких странных вещей, происхождения которых я вообще не мог вспомнить, настолько глубоко они сидели в памяти, если вообще там остались. Футбольный мяч в миниатюре, модель автомобиля «Победа», набор солдатиков эпохи Суворовских походов. Все эти вещи были для меня ничем, просто вещами, не вызывающими ни ассоциаций, ни эмоций. Когда принесли чемоданы, я всего десяток минут потратил на перекладывание.

Когда по лестнице поднималась сумевшая успокоиться мама, я уже спускался, успев послать слугу вынести чемоданы в машину.

— Дима... — растерянно обратилась ко мне женщина.

Не люблю такие моменты. Вся эта трогательность. Говорить ничего не хотелось, я просто подошёл и обнял маму, подержал пару секунд и отстранился.

— Я вырос. Уж такой, какой есть. Заезжайте в гости, но чур не раньше, чем через месяц, и обязательно предварительно предупредив! — настоял.

— Но...

— Иначе я не успею привести особняк в порядок. Там столько работы, тебе лучше не знать, меньше беспокойства. Всё, не скучайте.

И просочился дальше по лестнице. Подошёл и обнял Степана. Ничего не говоря, ничего не объясняя. Он мужик неглупый, сам всё поймёт.

— Я готов, — киваю Святославу.

Мужчина, похоже, сообразил, что если задержимся, вернётся мама, и начнутся сопли и слёзы. Иначе я объяснить его поспешное отступление вместе со мной к машине не могу.

Когда дом скрылся из виду, я с облегчением выдохнул. Святослав покосился на меня, будто оценивая, затем вытащил папку и протянул.

— Здесь необходимые документы.

Забрал, погляжу дома. Сейчас демонстрировать, как я умею читать, не буду, а кривляться и изображать подростка не хочу.

— Я познакомлю тебя с управляющей. Анна будет распоряжаться поместьем, чтобы получить с тех территорий, которые тебе не нужны, хоть какую-то выгоду.

Накаркал.

— Мне нужны все территории, — вздохнул, выглянув в окно. — А то захочу самую большую вечеринку на всю Москву закатить, а меня в некоторые комнаты не пускают.

Естественно, истинной причиной были ритуалы. Зал может быть сколько угодно экранированным, но любой маг почувствует, чем я занимаюсь, если будет находиться в такой близости. А что куда важнее, мне совсем не хочется афишировать некоторых своих гостей, например, ту же Кудрявцеву.

— Это обсудишь с Анной.

Очень надеюсь, что она адекватна. Иначе придётся напоминать Светлане, для чего вообще был задуман переезд в поместье. Святослав продолжал бросать на меня задумчивые взгляды. Похоже, ему суть моего статуса не объясняли, и теперь мужик пытается разобраться, а что вообще происходит. Пацан с потенциалом, даже не дотягивающим до основной магии, получает такие преференции. Подозрительно!

Я же размышлял над тем, как высоко успею забраться до того, как мной заинтересуются всерьёз. Шестой, седьмой, ну, восьмой ранг получу, это не будет сильно бросаться в глаза окружающим. Однако дальше начнутся сложности, не с развитием, а с тем, как меня будут воспринимать. Узлы, развитые до восьмого круга, дадут о себе знать, и я стану недосягаем для сверстников. По государственной программе самые талантливые ребята сейчас развивают медиаторы, вертекс и в лучшем случае колодец.

Нет, не потому, что все вокруг идиоты, а я такой красивый. Сама идея сбалансированного развития родилась не на пустом месте. И то, что сначала наши европейские коллеги, а затем и мы научились развиваться рывками, прокачивать самих себя, накачивая силой нужные узлы, было вызвано необходимостью после столкновения с жестокой реальностью. Нас, русских магов, заставили научиться, выбор был невелик: либо ты качаешься быстро, либо умираешь.

Неготовые учиться сдохли в первые годы.

Существует три основных методики, как правильно по своей воле формировать, а затем развивать отдельные узлы, не оглядываясь на развитие остальной магической системы. Например, если бы я развивал вертекс без оглядки на источник, то откинул бы копыта где-то на середине пути. В какой-то момент узел в голове начал бы потреблять столько энергии, сколько исток не может вырабатывать. Истощение, магическая травма и, если не успеешь ничего сделать, смерть. Логика в сбалансированном развитии была, проверенная годами и поколениями. Но устарела.

Первая методика, что распространилась у наших противников, распределяла энергию равномерно, позволяла наполнять узлы ровно настолько, насколько сейчас тянул исток. Несовершенный метод, эффективность работы узла зависела от развития истока, и магам приходилось долгое время тренироваться, чтобы вступить в полную силу. Очень долгое время, по несколько лет. Это на порядок круче, чем существующая сейчас методика, при которой на развитие уходит десятки лет.

Второй метод позволял развиваться быстрее, но требовал костылей. Узлы формировались с дополнительными элементами, в простонародье называемыми батарейками. Естественно, слабый исток обеспечить энергией более развитые узлы не мог, и маг принимал специальные концентраты, внешнюю подпитку. Минусы очевидны. Требовался постоянный приём препаратов, в зависимости от личных способностей мага от одного раза в сутки до пяти раз. Пропустишь приём — схлопочешь истощение, пропустишь три приёма — смерть. Методику придумали уже у нас, но продержалась она всего ничего, сменившись третьим методом. Этот сохранился только для отдельных индивидуумов, которым третья методика не подходила.

Я применял третью.

От мыслей отвлёк Святослав.

— И что в тебе такого особенного, Дмитрий?

— Я не задаю глупых вопросов, — ответил, не оборачиваясь. И сразу продолжил, чтобы Святослав не успел обвинить меня в непочтительности. — Мой ответ напрямую зависит от того, что рассказала вам Светлана Александровна.

— Тебя это не касается, — ответ мужчины был ожидаем.

— Тогда я повторю за ней. Ни о чём меня не спрашивать, потому что я всё равно не могу ничего рассказать.

Краем глаза заметил, как дёрнулось его веко. Да, я достаточно знаю Свету, чтобы угадать, что она сказала.

Третий метод, самый сложный и одновременно самый эффективный. Когда маг по обычной методике преодолевает пятнадцатый ранг, выходя на шестнадцатый, между всеми узлами и источником образуются новые связи. Энергия на работу узлов самих по себе больше не расходуется, возвращаясь в исток, как кровь возвращается в сердце. Я создаю такие связи искусственно, это сложно, надо очень точно понимать, как оно работает. Все необходимые знания у меня есть, поэтому при истоке второго ранга я спокойно оперирую вертексом, развитым до пятого ранга, плюс вита и титан.

Но есть тонкости, как же без этого. Главная — нарастающая сложность. Вначале всё просто, соединить исток с первым создаваемым узлом — готово. Но, добавляя каждый следующий узел в систему, надо сделать так, чтобы энергия циркулировала через все узлы, по строгим правилам. Сейчас, одновременно с выращиванием анха, я прокладываю новые магистрали, чтобы вся система находилась в равновесии, поэтому с каждым узлом процесс всё сложнее. Там правил взаимодействия — талмуд, которым можно слона прибить ударом по голове.

Машина резво закатилась на территорию поместья. На крыльце нас ждала миловидная девушка... Женщина. Да, всё же женщина, но либо достаточно сильная, чтобы избегать старения, либо достаточно богатая, чтобы оплатить омоложение. Модельная внешность, но без какой-либо изюминки, обычная ситуация для сильных волшебниц. Волосы каштановые, глаза карие, кожа чистая, попа подтянутая, ничего особенного.

Святослав вышел из машины первым, я сразу за ним.

— Дмитрий, это Анна, — представил нас мужчина. — Анна, это Дмитрий.

Взгляд волшебницы был... Странным. Она будто приценивалась. Прошла по мне с ног до головы, задержавшись в неприличных местах. Кого Света мне подобрала?

— Мальчишка совсем, даже неинтересно. Придётся любовников водить.

Я нахмурился.

— Первых двух просто прирежу и закопаю на заднем дворе. Тебя закопаю вместе с третьим, без почестей и гроба, прямо в землю, сохраняя позу, в которой вы будете совокупляться, — предупредил, сразу расставляя точки на «ё».

Анна улыбнулась.

— Ладно, мне интересно.

Святослав вздохнул.

— Вижу, вы поладите. Счастливо оставаться.

Слуги едва успели вытащить мои вещи из машины, как он запрыгнул в салон и укатил.

— Вот этот чемодан можно сразу выкинуть вместе с содержимым. Другой в мои покои.

— Что в нём? — беззастенчиво спросила Анна.

— Мусор, — она мне не нравилась.

А первое впечатление очень сложно исправить.

— Зачем ты их сюда привёз? — продолжила она задавать вопросы.

— Затем, — сложил я руки в замок.

Она посмотрела на замершего слугу.

— Если тебе эти вещи больше не нужны, я в них загляну. Может быть, найду что-нибудь полезное.

Я закатил глаза и отмахнулся, позволяя делать что хочет.

— Потом, когда мы обсудим наши дальнейшие взаимоотношения.

Глава 21

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Октябрь 1982 года

— Какие именно распоряжения ты получила на мой счёт? — напрямую спрашиваю Анну.

— От кого из? — с хитринкой улыбаясь переспросила женщина.

Это будет утомительно.

— От Светланы. Ты же её приказы выполняешь?

— Если есть возможность выполнять все приказы, и если приказы не противоречат друг другу, я их выполняю.

Она напрямую призналась, что стучит сразу многим?

— Ты продаёшь информацию кому-либо за пределами рода?

— Нет, — сохраняя всё тоже выражение лица ответила Анна.

— Ты передаёшь какую-либо информацию за пределы рода?

— Нет.

Так. А если зайти с другой стороны?

— Ты всегда говоришь правду?

— Да, — улыбка женщины стала шире.

Я очень много выскажу Светлане. Не удивлён, что я ничего о ней не слышал до этого. С такими закидонами она просто не прожила достаточно долго.

— Зачем?

— Жизненная позиция.

Ох, час от часу не легче.

— Какой приказ ты получила от Светланы?

— Содействовать, помогать, не мешать тебе. Управлять поместьем. Если кратко. Нужна полная версия?

— Нет. Кто успел отдать тебе приказ стучать на меня?

Она перечислила имена, и первым в списке ожидаемо был Святослав. Остальные, впрочем, меня тоже не удивили. Ох, Света, распустила ты род.

— Светлана упоминала, что от моих действий может зависеть судьба рода?

— Да, — Аня смеялась глазами.

Думает, что издевается надо мной.

— И ты готова по приколу угробить собственный род?

— Я уверена, что действия какого-то мальчишки, кем бы он там ни был, не вызовут катастрофы, если я расскажу о них влиятельным людям рода, — и не думала смущаться Аня.

На черта Светлана мне её привела? С каким умыслом? Какая-то проверка? Так не в стиле Светы. Ещё варианты?

— Ты понимаешь, что с такой позицией я тебя просто выставлю за ворота?

— Не ты меня назначал, не тебе меня снимать, — парировала женщина.

— Сомневаешься, что я смогу это сделать?

— Уверена, что не сможешь, — и продолжает улыбаться.

Нет, Света поставила её с каким-то умыслом. Может быть, попробовать иначе?

— Что мне нужно сделать, чтобы ты была верна только мне?

— Соблазнить меня, — Аня не раздумывала и секунды. — Я имею слабость к молодым невинным юношам. Попадаю в омут с головой. Ты ведь девственник? Каким счастьем будет сделать тебя мужчиной.

Я скептически изогнул бровь.

— По тому, что я вижу, ты даже не собираешься оказывать сопротивления соблазнению.

Почему-то с ней я не испытывал ни малейшего смущения. Понятия не имею, почему так.

— Нет, это не так. Пока я ещё не готова отдаться тебе телом и душой, — уточнила женщина. — Но ты на верном пути.

— Ты нимфоманка?

— Нет, — довольно улыбается Аня. — Но у меня расстройство гиперсексуальности.

Невероятно.

— А есть разница?

— Конечно! Нимфоманки склонны менять половых партнёров. Я, выбрав любовника, остаюсь ему верна. Даже если он не может меня в полной мере удовлетворить.

Может быть, мне и правда её придушить? По-тихому. Ночью. Выставлю всё так, будто она практиковала новые способы доведения себя до пика через удушение, и не справилась. Несчастный случай. Сгорела на работе. Красивую речь на похоронах прочту.

— Помещения поместья не занимать. На территории не должно быть посторонних. Персонал свести к минимуму. Свободна.

Анна наклонила голову, с интересом меня рассматривая.

— Я получила распоряжение сделать поместье окупаемым...

— Мне насрать, Аня, какие распоряжения ты получила. Либо ты выполняешь мои, либо мы не сработаемся.

Анна, видимо, мой теперь уже кабинет сама не покинет, поэтому ухожу я. Да, по психологии это сдача позиций, но мне плевать. Играть в психологию у меня нет желания, не будет справляться — вышвырну. Но Свете надо позвонить, нашла, понимаешь, управляющего.

С отцом поговорить не удалось, ему становилось хуже, и сейчас он спал после процедур. Есть вероятность, что мы уже не сможем попрощаться, он почти перестал возвращаться в сознание. Поэтому мы наперёд уже попрощались во время последнего разговора. Ему остались дни, считаные дни. Немного грустно, но смерть Григория я принял в тот момент, когда узнал, что отец оплатил мою жизнь своей. С того момента он уже был мертвецом, просто с небольшой отсрочкой.

Вернулся в кабинет, Анны здесь уже не было. Заперся и достал телефон. Хм, кнопочный, почти новый.

Через секретаря Светы пробиться удалось не сразу.

«Дмитрий?» — судя по голосу, глава рода работала с документами.

— Надо поговорить. Выдели немного времени.

Сейчас она откинется на спинку и погладит затёкшую шею. Несмотря на идеальное здоровье, с шеей Света маялась всю жизнь. Фантомная боль от какой-то детской травмы.

«Познакомился с Анной?» — хотя в голосе были вопросительные интонации, она уже поняла, что знакомство состоялось.

— Ага. И сейчас ты мне скажешь, почему я не должен гнать её ссаными тряпками, желательно сегодня, сразу после разговора.

Света хмыкнула.

«Я успела забыть, какое впечатление Аня производит на неподготовленных людей,» — она даже не пыталась скрыть, что ситуация её забавляет.

— Забыла, да, верю, — проворчал.

«Не беспокойся, Дима. Я уверена, Аня именно та, кто тебе нужен на этом посту. Никакие секреты за пределы поместья не уйду. Наоборот, она скормит всем небылицы, и твои тайны останутся в полной безопасности. Я полностью ей доверяю,» — заверила меня глава Рода.

— Пока недостаточно убедительно, но ты продолжай, продолжай. Отцовский дробовик я пока не нашёл, время у тебя ещё есть. Кстати, если хочешь хоронить её в открытом гробу — предупреждай заранее. Я отстрелю ей вместо головы зад.

«Не волнуйся, Дима. К её юмору довольно быстро привыкаешь. Сам не заметишь, как начнёшь получать от всего этого удовольствие,» — Света продолжала веселиться.

А она моложе, чем я её помнил. В первый раз, когда я со Светой нормально разговаривал, она уже не шутила, была серьёзной и даже занудной. Но когда это было? За десяток лет многое могло поменяться в человеке.

— Ты готова рисковать? Если Анна взболтнёт лишнего, всё закончится очень быстро. Закончится навсегда и безвозвратно, понимаешь? — напомнил.

«Да. Я в ней уверена. Если это всё, то мне пора работать,» — голос Светы стал серьёзным.

Я положил трубку. Мне тоже было чем заняться. Надо готовиться к ритуалу. Пусть он и считается одним из самых простых в плане выполнения, но всё равно требований там полно.

Звонок телефона, вырвавший меня из пересчёта временных линий на наш сегодняшний день, удивил. Мне звонить не могли, некому. А если отцу, то звонившему объяснили бы, что барон больше звонки не принимает. Хотя один человек искать со мной разговора всё же мог. Достаю телефон и снимаю трубку.

— Слушаю.

«Проклятие, Мартен! Почему я должна тебя разыскивать?!» — негодовала Славяна.

— Прошу прощения. Во время нашего разговора я ещё не знал, что так стремительно сменю место жительства, — честно признаюсь и тут же меняю тему. — Чем могу быть тебе полезен?

«Хочу обсудить детали. Жди, скоро приеду,» — проинформировали меня.

Вызов оборвался. Она не спрашивала адреса, не уточняла, готов ли я её ждать. Может, я несколько поторопился? Мог бы выбрать и кого попроще для первых ритуалов. Хотя нет, не мог бы. Нет у меня лишнего времени, надо спешить. И брать лучшее. А лучше Кудрявцевой в зоне досягаемости нет никого.

Да, можно было присмотреться к другим ученикам лицея, есть там сильные парни, я уверен. Но... Мои планы не ограничиваются одним ритуалом, а значит, мне потребуется влияние на Славяну, как и на остальных. Мне потребуется своя команда. А зачем мне в команде альфа-самец, который будет конкурировать со мной за лидерство? Правильно, не нужен мне конкурент. Как минимум, пока я сам не наберу силу.

Девушка приехала довольно быстро. Великолепный повседневный наряд, узкие брюки, подчёркивавшие ножки, открытая шейка. Славяной было просто приятно любоваться.

Даже когда она влетела в кабинет, прожигая меня неприязненным взглядом.

— Добро пожаловать. Хочешь чего-нибудь? Я здесь недавно, прислугу ещё не вышколил, но...

— Зелёный чай.

Увидел заглянувшую в дверь управляющую.

— Анна, распорядись.

Та кивнула и исчезла. Фух, гора с плеч. Впрочем, рано расслабляюсь, она ещё сама может поднос принести и наговорить всякого.

— Что за ритуал и откуда он тебе известен? — стоило двери закрыться, как Славяна тут же попыталась придавить меня авторитетом.

Улыбаюсь.

— Откуда он известен мне — не имеет отношения к делу.

Вообще-то, таких вопросов не задавали, но это когда речь шла о сопоставимых по положению людях. Мы с девушкой были несопоставимы, но прогибаться я не собирался.

— А о самом ритуале я расскажу, как только Анна принесёт тебе чай.

Славяна прищурилась.

— Не зли меня, Мартен.

Я сохранил полное внешнее спокойствие, даже улыбку не убрал, но постарался придать себе иной вид. Вспомнил всех тех, кого я потерял за эти годы. И на секунду представил, что в смерти всех этих хороших людей виновата пигалица, пытающаяся на меня рявкать.

— Терпение, Славяна.

Девушку передёрнуло. Паузу прервала открывшаяся дверь.

— Нормального зелёного чая у нас нет, это так, заменитель, — с первого шага раскрылась во всей красе Аня. — Но вы всё равно пить не будете. Не чаи приехали гонять, сразу видно. Если что, есть хороший кофе.

Поставила перед гостьей поднос и пошла к дверям, даже не подумав исполнить всё то, что должны выполнять слуги и секретарши.

— Не буду мешать.

Дверь закрылась. Ошеломлённая Славяна вопросительно на меня посмотрела.

— Это что было?

— Управляющая. Мы только сегодня въехали, ничего не готово. Со временем обживёмся, но пока так.

Я поднялся, и сам приступил к приготовлению чая.

— А пока давай я тебе расскажу о ритуале.

Делиться подробностями я не боялся. Даже если она приложит усилия и найдёт оригинал, всё равно потребуется время, чтобы привести ритуал в удобоваримый вид, и не факт, что даже с моими пояснениями это получиться сделать. А я знаю, как его использовать оптимально. Славяна слушала внимательно, иногда задавая дополнительные вопросы.

— Итак, нас будет четверо, — не спросила, а утвердила она, когда я закончил.

— Ага.

— Третья — Крсманович? — на меня посмотрели так, будто заочно обвиняли во всех смертных грехах.

— Да, — спокойно подтверждаю. — И нет, наши тёплые отношения — случайность.

Славяна состроила такое лицо, что было понятно — не поверила.

— Кто четвёртый?

— Пока никого, — признаюсь. — Но я надеюсь, что вы с Ядвигой сможете привлечь Доброславову.

И получил сложный взгляд, отражающий в основном негативные эмоции.

— Самую большую выгоду, как я погляжу, получаешь именно ты.

— Мой ритуал, мои ингредиенты, проведём здесь. И вы получаете немногим меньше меня, — пожимаю плечами, показывая, что не собираюсь идти на уступки. — К тому же это не единственный ритуал, что мне известен. Мы сможем договориться о дальнейшем сотрудничестве.

Славяна не была бы собой, если бы не просчитала мои мотивы, причём сделала это девушка мимоходом.

— А ты не слишком много на себя берёшь, Мартен? — нахмурилась волшебница. — Ритуал и мы трое — это наглость, но в рамках разумного. Но предлагать нам вот так... Что? Стать твоей командой? Здесь не о каком-то ритуале идёт речь. Ты со своим пятым рангом куда лезешь?

Да, она просчитала мои резоны. Но и что с того?

— Пока пятого. Первый ритуал — и седьмого. К Рождеству — десятый. К концу этого учебного года — пятнадцатый, — немного приврал я. — За меньшее таких подарков...

Обвожу рукой кабинет, подразумевая поместье.

— Не дают. Я смогу рассказать больше после ритуала. Ведь мы дадим клятву не вредить друг другу, помнишь?

Славяна резко вскочила. Её, понятное дело, возмущала моя наглость. Но умная девочка также понимала, что сейчас не время для необдуманных слов. Если я здесь наврал с три короба — она посмеётся потом, ведь хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. А если я не соврал?

— Посмотрим, Мартен. Действуй. Я буду ждать ответа Ядвиги.

На чём гордая Кудрявцева меня покинула.

Глава 22

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

На понедельник у меня были планы, не Николаевские (местный аналог Наполеоновских, прим. автор.), поскромнее, но важные. Надо выловить Ядвигу и поговорить с ней. Обозначить свои планы как касающиеся ритуала, так и личные.

Какие у меня на неё личные планы?

Ох, если бы на этот вопрос был простой ответ. Учитывая, какая на мне висит задача, собственную жизнь впору воспринимать, как ресурс, заранее потраченный. Рассматривать свою личную жизнь я могу только в одном формате: как мне правильно ей распорядиться с наилучшим конечным результатом. Договорной брак? Буду я лидером или играть от роли тёмного кардинала? Во роли теневого марионеточника я, положа руку на сердце, разбирался откровенно слабо, да и роль лидера и вдохновителя не тянул совершенно. С радостью бы отдал роль лидера какому-нибудь харизматичному наивному парню, да только кому?

Если уж строить великие планы, то надо смотреть на дом Романовых. А чего мелочиться — обосрусь я где-нибудь, и всё, не будет нашего государства. Останется Священная Римская Империя единым повелителем всего мира.

Да только на кого из них, Романовых, смотреть? У государя императора два взрослых сына. Оба, как мне известно из будущего, сильные боевые маги, но как полководцы — говно, а как люди — ещё хуже. Есть дочь двадцати семи лет, не покидает дворцового комплекса. Наркоманка, нимфоманка и алкоголичка. Потому что выйти замуж ей физически не светило. Среди Старших Семей уже всё давно распределено, а брак с сестрой будущего императора — слишком круто. Да и мало ли, появиться у мужа крамольная мысль удавить старших братьев жёнушки, чтобы стать мужем императрицы.

А династические браки заключать банально не с кем. С правящим домом СРИ и так уже давно породнились, а никого сопоставимого вокруг просто нет. После кровопролитной Войны Империй, закончившейся падением империи Цинь, мир поделился на вассалов СРИ и вассалов РИ. Потому у наших министров и генералов в мыслях не было воевать с могущественным соседом. Победа над Цинь далась, обеим империям, кстати, такой кровью, что новая война виделась чистейшим безумием. Нет, определённый здравый смысл в такой позиции был. Сколько бы я ни иронизировал на тему застоя, деградации, устаревания, наше государство — монстр на фоне всех, кроме СРИ. Мобилизационный потенциал одних магов стоит на отметке в три сотни тысяч человек чистых боевых офицеров от десятого ранга и выше, плюс ещё две сотни тысяч пригодных для мобилизации, всяких резервистов, смежников, получивших военную специальность, но ушедших в другую профессию и прочих иже с ними. Как показала практика, война серьёзно обескровила СРИ. Не Пиррова победа, может быть, но близко.

Ещё у императора есть четвёртый ребёнок, младший сын, но он уже сейчас себя показал мудаком, так что его на роль спасителя даже рассматривать не стоит. Надо перебирать остальных в надежде найти розу среди навоза.

И если розой окажется юноша с чистым сердцем, уж не знаю, каким чудом там такой уродится, то ему и флаг в руки. Мне не нужны почести и слава, мне нужно выживание моей страны. А если розой окажется девушка? Я ЗНАЮ, как за пять-семь лет гарантировано выбраться на пик двадцатого ранга с несколькими дополнительными узлами, и превратить себя в боевую единицу ультимативного уровня. Опыта у меня достанет, здесь сейчас даже наши любимые враги так не воюют. Они оказались в той же ловушке, что и мы — отсутствие нормальных соперников. Не на ком тренироваться. Учились воевать они на нас, а мы на них. А я СЕЙЧАС имею опыт следующей войны. Поэтому да, через несколько лет я вполне способен и на руку представителя правящего дома претендовать, будучи фактически самым могущественным магом в государстве, и пусть кто-то попробует это оспорить.

И как после этого вести себя с Ядвигой, которой я, буду честным с собой, симпатизировал?

Первая мысль — отбросить всё человеческое и упереться в единственную цель. Но на деле это тупик. Я насмотрелся на таких, умников хватало. Нет, я дотянул до конца, несмотря на всю кровь и жесть, творящуюся вокруг, потому что хранил в себе человека. Поддавался ярости, ненавидел, злорадно мстил тварям, но влюблялся, искал возможность сделать что-то хорошее, доброе. Обманывать польку не хотелось, рассказать всю правду я не мог, отказываться от своей симпатии тоже не желал, не вспоминая даже о том, что девушку это оттолкнёт и в ритуале она участвовать не станет.

Но у судьбы имелись насчёт моей скромной персоны свои соображения. Началось всё с Оли, поджидавшей меня в коридоре перед классом.

— Мартен! — она взяла тон старшей, недовольной младшим, но под моей снисходительной улыбкой сбилась.

— И я рад тебя видеть этим чудным утром, Ольга. Чем могу быть полезен? — я старательно удерживал вежливый тон, не переходя грани дружеского общения.

— Тебя хочет видеть директор. Прямо сейчас.

Хм. Что Дане от меня могло потребоваться? Инцидент с Давыдовым исчерпан, насколько я знаю. Ученики разобрались между собой на Слепом Суде, администрация замяла драку. Что-то изменилось?

Пока шли в кабинет директора, я краем глаза наблюдал за Олей. Не любовался, а считывал состояние, расслабленность или напряжение, походку, движения. Хотел что-нибудь узнать, может, Ольге что-то известно, и это знание отразится на её движениях. Но нет, собственного опыта не хватало, а вертекс анализирование моторики пока не тянул.

Зашли в кабинет секретаря. Молодой мужчина лишь кивнул нам, не отрываясь от своей работы. Прошли дальше. Дана стояла у окна, пила, судя по всему, воду. В гостевом кресле сидел мужчина, явно военный, на определение выправки моего опыта хватало. На нём обычный штатский костюм, символики нет, часы на руке, дорогие, но обычные, ботинки тоже дорогие и тоже обычные. Мы встречаемся взглядами, всего на секунду. Никаких эмоций, только казённая вежливая доброжелательность.

— Спасибо, Ольга. Присаживайтесь, — Дана указала на диван, а сама вернулась за рабочий стол.

Оля выглядела спокойной, села, как послушная ученица, расплавила несуществующие складки на юбке. Я сел рядом, на тот же диванчик, позу принял расслабленную. Маленькая дерзость, но когда я дорасту до двадцатки, уже передо мной будут сидеть навытяжку. Здесь и сейчас мне дополнительные баллы в глазах окружающих нужны, как танку крылья.

— Дмитрий, знакомься, Анатолий Викторович Корнилов, преподаватель танцев, — представила мне мужчину директор.

Я посмотрел на Анатолия, испытывая огромные сомнения по поводу танцев. Корнилов сомнения в моём взгляде прочитал и улыбнулся.

— Рад познакомиться, Анатолий Викторович, — изобразил вежливый голос.

— Взаимно, Дмитрий, — ответил мужчина.

Очень хотелось уже перейти к делу, но я сдержался, обратив вопросительный взгляд на директора.

— Анатолий Викторович руководил подготовкой Ольги и Виктора к выступлению на концерте, приуроченном ко Дню Взятия Пекина. А теперь Виктор отказался от участия, — ответила на мой невысказанный вопрос Дана.

— И при чём здесь я? — нахмурился, уже понимая, чего от меня хотят.

Судя по Ольге, она была всеми руками и ногами против моей кандидатуры. Вот только что моего мнения, что её мнения здесь никто не спрашивал.

— Ты заменишь его и выступишь вместе с Ольгой на концерте, — озвучила, как само собой разумеющееся, Дана.

— Нет, — вырвалось у меня.

Директор улыбнулась, даже не пытаясь скрывать выражения лица, говорившего: «да куда же ты денешься?»

— Первое — я не умею танцевать! — попробовал воззвать к здравому смыслу.

— У тебя есть вертекс? — тут же спросил Анатолий.

Сволочь.

— Да, есть.

И я знаю, что он сейчас скажет.

— На низких уровнях развития он позволяет запоминать движения и получать над телом полный контроль. Поэтому все высокоранговые маги отлично танцуют — им это даётся так же просто, как дышать, — объяснил мужчина.

Даже став тем самым высокоранговым магом, я не тратил на танцы время. У нас были иные развлечения.

— У вас будет достаточно времени для тренировок, чтобы ты успел хотя бы на механическом уровне отработать все движения, — добавила директор.

— Не волнуйся, Дана, под моим руководством он сделает это, как настоящий профессионал, — заверил Анатолий.

Они любовники?

— Я ещё не назвал вторую причину, — напомнил о себе. — У меня нет на это времени. И третья причина: нет желания в этом участвовать.

На что Сидерис улыбнулась.

— Ты действительно хочешь, чтобы я склоняла тебя к сотрудничеству шантажом?

Сложил руки в замок.

— А у вас есть чем меня шантажировать, директор?

Всё, что может дать мне лицей — контакты, и даже эта польза сомнительна. К сожалению, в современном обществе очень прочен стереотип, по которому обязательно надо закончить обучение, иначе ты неполноценный, говоря по-простому — дурачок. Клеймо недоучки неприятно, хотя и не смертельно. Однако всю жизнь его преодолевать мне не хотелось. Но если встанет выбор — моё развитие или идиотская нагрузка, навешенная мне лицеем, я сомневаться не буду.

Вот только хитрое лицо Даны вызывало у меня стойкое подозрение, что сейчас она что-нибудь выдаст.

— Видишь ли, Дмитрий. Это соревнование очень важно для Ольги, — начала директор, заставив девушку подобраться.

Бедная староста всеми возможными невербальными сигналами давала понять, что не хочет, чтобы Дана раскрывала личные подробности. Но директор этих пантомим не замечала.

— В Высшем Государственном Университете имени Императрицы Людмилы очень строгие требования к поступающим. И среди требований есть обязательное публичное выступление, парные танцы. Своим отказом ты можешь порушить не просто карьеру, а всю жизнь твоей одноклассницы. Скажи здесь и сейчас, что сделаешь это, и у меня не будет к тебе никаких больше вопросов.

Я!

Её!

Придушу!

— Ладно! Два занятия в неделю!

— Требуется как минимум четыре... — заговорил мужчина.

— Два! При всём моём уважении, Анатолий Викторович. Я готов помочь, но ломать свою жизнь и карьеру ради одноклассницы не собираюсь. И если у меня будут дела, я буду разбираться с ними, а не бросать всё ради репетиции. Такие у меня условия.

— Какие у тебя могут быть дела, Мартен? — возмутилась Ольга.

— Важные, — отмахнулся. — Вы согласны, директор? Если нет — ищите другого партнёра для танцев. Если думаете, что сейчас согласитесь, а затем сможете на меня снова надавить, то передумайте.

Дана кивнула.

— Мы договорились. Первая репетиция состоится прямо сейчас. Анатолий Викторович посмотрит, насколько ты не умеешь танцевать.

Глава 23

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

Ольга злилась на себя. Да, следовало злиться на этого выскочку Мартена, но её учили не перекладывать на других собственные ошибки. Конечно, это была её ошибка! С самого начала!

Когда начался учебный год, и она мимолётно встретилась с Мартеном, Дмитрий ответил не так, как раньше. Изменения, произошедшие с одноклассником за лето, были очевидны и, пожалуй, необъяснимы. Раньше он был... странным. Дёрганый, нервный, неряшливый парень, вместо ответов что-то мямлил и вечно занимался всякой ерундой. Он имел все шансы войти в группу неудачников, которых смягчённо называли непутёвыми. Войти в группу, ни на что полезное негодных мальчишек, так и не выросших из машинок и солдатиков.

То, что видела Ольга теперь, разительно отличалось от того мальчишки. Парень стал спокойным, смотрел прямо, говорил чётко и... нагло и бесстыдно, не без этого. И Оля никому и никогда бы не призналась, что она хотела что-нибудь такое иногда слышать от Виктора. Не именно такое, но что-то большее, чем его банальные «ты такая красивая».

Увидев изменения, староста просто порадовалась за ученика, что взялся за ум. Однако Мартен вернулся в свою старую компанию, и рядом с ним снова оказалась Панкратова. Ольга знала кое-что, чего знать не должна была, и то, как девушка вертит Дмитрием, видела и хотела ему по-дружески помочь.

А этот неблагодарный дурак сделал самое непростительно, что вообще мог сделать. Так, ещё ухитрился сделать это на глазах Виктора! И, естественно, Виктор возревновал! Не мог не возревновать! Ольга пыталась погасить инцидент, но не получилось. Витя заманил Мартена в ловушку. Староста узнала подробности намного позднее, сначала посчитав, что они просто столкнулись где-то случайно, и Мартен...

Дмитрий побил Виктора. Как она теперь знала, не только Виктора. Парень серьёзно продвинулся за прошедшее лето. После этого случая отношения с Виктором начали стремительно портиться. Он и так с трудом терпел занятия танцами, а после Слепого Суда, на который Ольга, как порядочная девушка, и не думала идти, обругал её и... Всё. На этом отношения с парнем можно было считать окончательно разрушенными.

Староста злилась на Мартена. Злилась за эту безобразную дуэль с Панкратовым. За его наглый отказ дуэль отменить. А теперь ещё пришлось и позориться, спасибо директору. Мартену не следовало знать о её, Ольги, планах на поступление и будущее. Тем не менее именно это убедило парня, и, возможно, староста была бы Мартену в некоторой степени благодарна, если бы не новая наглость! Как он разговаривал с директором! С Анатолием Викторовичем! Как ставил условия! Это неприемлемо! Нельзя так неуважительно говорить со старшими! Это непростительно! Невозможно! Нетерпимо! Но почему-то директор с ним говорила не одёргивая. Почему так?

И вот они втроём, она, Дмитрий и Анатолий Викторович, стоят на танцевальной площадке. Ольга, как узнала о желании директора сделать именно Мартена её новым партнёром по танцам, наблюдала за его движениями. В них не было ни намёка на пластику и грацию. Мартен двигался как-то... странно. Непонятно. Видимо, тренировался каким-то боевым искусствам летом. Это ещё хуже, придётся его переучивать. А это время, которого у них нет! Ужас!

— Давай начнём с простого, — Анатолий Викторович, как всегда, когда занимался любимым делом, брал деловой, рабочий тон. — Попробуем несколько движений.

— Самый лучший результат будет, если мне продемонстрируют, что именно от меня требуется, — вставил Дмитрий.

Чем вызвал у Ольги новый взрыв негодования. Да кто он такой, чтобы знать, как будет лучше?! Тем не менее Анатолий Викторович послушно кивнул.

— Можешь запоминать движения? Отлично! Смотри.

И сам скинул пиджак и выполнил несколько базовых шагов. Просто шагов, даже не стоек или движений.

Дмитрий, внимательно наблюдавший за наставником, кивнул. Встряхнулся и...

Повторил движения Анатолия Викторовича. Не идеально, но всё же близко. Это отметил даже наставник.

— Лучше, чем я ожидал. Может быть, у нас что-нибудь и получится. Посмотрим, как много ты сможешь выучить с наскока...

И они приступили к обучению. Было видно, что Дмитрий делает всё это с нуля, не имея ни малейшего опыта в танцах. Но одноклассник прямо на глазах девушки и наставника делал невозможное. На отработку базовых движений у Димы уходило десять, в редких случаях двенадцать или тринадцать повторений с пояснением Анатолия Викторовича. Учитель поправлял движение, и парень уже со следующей попытки делал заметно лучше. База, на которую у других уходило не меньше месяца напряжённых чуть ли не ежедневных тренировок, Дмитрию далась за несколько часов. Причём было видно, что парень даже не устал, не сбил дыхание, вообще не напрягался! Только поправил сбившуюся рубашку формы.

— Что же... — по лицу Анатолия Викторовича можно было понять, что мужчина с трудом находит подходящие слова, — Мы успеем подготовиться в срок, если остальные занятия пройдут так же.

Мартен поморщился, но лишь на секунду, быстро вернув себе спокойное выражение лица.

— Я сделаю всё необходимое, не сомневайтесь, Анатолий Викторович.

Учитель танцев кивнул. Он тоже не особо запыхался, всё же опыт и способности.

— Давай продолжим завтра, — предложил мужчина.

Дмитрий нахмурился.

— Два дня в неделю, таким было моё условие, — напомнил парень.

И Ольгу вновь начало распирать от негодования. Тем больше было её удивление, когда Анатолий Викторович спокойно принял такой ответ.

— Я помню. Это уже связано с моим расписанием, — признался он, пообещав: — До конца недели мы тебя точно не потревожим.

Дмитрий дал своё согласие и, попрощавшись, ушёл.

— Наглый, самовлюблённый, бестактный... — стоило двери закрыться, всё сдерживаемое негодование само слетело с языка старосты.

Она говорила это шёпотом, но в тишине зала не услышать её слов не представлялось возможным. И учитель одёрнул девушку.

— Зря ругаешься, — сказал он, доставая портсигар и готовясь закурить, как всегда делал после занятия. — Он согласился только потому, что это для тебя важно.

Девушка вспыхнула.

— Это не даёт ему права так себя вести! Где уважение к старшим? Где банальная вежливость...

Мужчину хмыкнул.

— А по мне с ним работать куда легче, чем с Виктором.

Ольга всё же осеклась.

— Да, он хорошо всё схватывает, но...

Анатолий Викторович пыхнул дымом, и девушка стушевалась.

— Ольга, какая тебе разница, как он себя ведёт? Всё, что от него требуется: научиться сносно танцевать и выступить вместе с тобой. Всё.

— Но как же так?! Он же может вести себя нормально! Зачем так демонстрировать своё «фи»? Это неприлично!

Мужчина хмыкнул.

— А то, что его принудили заниматься тем, чем ему заниматься не хочется? Это для тебя не аргумент?

— Во-первых, это просьба директора! Такими вещами не пренебрегают! — ответила староста.

Мужчина лишь улыбнулся на её ответ, отрицательно покачав головой, показывая, что это недостаточно весомый аргумент. У них уже состоялся разговор на эту тему, когда Ольга спросила у наставника и друга её отца, как мотивировать Виктора проявлять больше уважения к учителям. Тогда Анатолий Викторович возразил, что Виктору-то как раз хорошее отношение учителей уже и не нужно. Он окончит лицей и всё, больше никогда с этими людьми не встретится. Ольга такую позицию не принимала категорически. Она пусть и была неглупой девочкой, но всё же синдром отличницы мешал порой адекватному восприятию действительности.

— А во-вторых, от него не убудет! Я знаю, чем они занимаются! На переменах только и обсуждают, как будут...

— Ольга, — теперь Анатолий нахмурился, и девочка под этим взглядом стушевалась. — При других такого не ляпни только. Объясняю один раз. Ты видела, как быстро он обучался? Видела. Думаешь, благодаря чему Дмитрий так быстро запоминает движения?

Девушка помнила разговор, но всё равно ответила без уверенности.

— Ну... Вы говорили про вертекс...

— Именно. И здесь явно не первый, не второй и даже не третий уровень. Какой у него предел? Пятый?

Ольга кивнула.

— Значит, развил по полной программе. И это не просто так. Парень явно тренируется и занимается. И мы с твоими танцами сбиваем ему график подготовки. Поэтому прошу, уважай чужое время. Он тебе его выделил только потому, что это для тебя важно, помнишь?

Староста надулась и отвернулась.

— Я не слышу!

— Я буду уважать чужое время, наставник, — ответила Ольга.

Весь следующий день она провела как на иголках. Сама не знала, отчего. Дмитрий выглядел так, будто ничего не происходит. Спокойно сидел на уроках, общался, пусть и без видимого энтузиазма, со своей компанией. А после занятий пришёл в зал, сразу раздеваясь до рубашки.

— Приветствую, Анатолий Викторович.

— Просто Анатолий, — попросил мужчина. — Давай немного разомнёмся и проверим, что ты можешь воспроизвести из вчерашнего.

Ольга отрабатывала то, что могла делать в одиночестве. Ну и наблюдала за подготовкой Дмитрия. От того, как быстро парень подтянется до её уровня, зависело, как скоро они начнут тренироваться в паре.

Дмитрий без труда повторил всё разученное, учителю даже не пришлось парня поправлять, кроме пары моментов.

— Нужно разогреть мышцы перед тем, как...

— Всё в порядке, я могу продолжать, — оборвал учителя Мартен.

Говорил он уверенно, будто понимал, что именно будет дальше. Ольга хотела возразить, но после вчерашнего разговора не решилась. Она просто знала, что будет дальше. Дмитрий потянет связки на первом же сложном движении. Да, он получал минимальную физическую подготовку по программе лицея... Учитывая, что он побил Виктора с друзьями, то получал и ещё какие-то тренировки у себя в семье. Но всё равно мышцы и связки требовалось готовить к сложным движениям. Анатолий решил дать парню возможность ошибиться, почувствовать, что такое растяжение.

Урок начался. Наставник давал всё более сложные позиции, ожидая, что на очередном движении Мартен свалиться от боли, но...

Ничего не происходило. Мартен исполнял все движения, лишь иногда выполняя особо заковыристое па не с первой попытки, а постепенно, с осторожностью. Но через час Дмитрий без особого труда продемонстрировал прямой шпагат в прыжке. Ольга видела, как озадачен Анатолий Викторович. Вертекс — это было понятно, он давал хороший контроль над телом и позволял запоминать движения. Но физическая подготовка не берётся сама собой.

Однако Ольга не знала, каким именно методом Мартен достиг такой формы. Перебирала в голове всё, что знала, не находя ответа.

К концу занятия Мартен знал все минимально необходимые движения на базовом уровне. Со следующего занятия они будут тренироваться вместе. За два дня пройти путь даже не от основ, а вообще с нуля, до уверенного новичка... Это было необъяснимо. Причём ответов не было не только у Ольги, но и у Анатолия Викторовича.

Мужчина знал, что члены императорской семьи показывали близкие к этому результаты, с детства обучаясь по строгим программам, но именно близкие.

Глава 24

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Октябрь 1982 года

Пусть Дана со своими танцами и вмешалась в моё расписание, но я довольно быстро смирился с неизбежным. В конце концов, не настолько много времени и сил у меня забирали эти занятия. Сами по себе тренировки были для меня даже не разминкой а... Рутиной. Вообще никакого напряжения. Никаких сложных движений Анатолий от меня не требовал, и узел в голове полностью справлялся с контролем, а титан вытягивал физические кондиции тела на приемлемый уровень. То, на что у человека уйдёт десять тысяч повторений, у правильно развитого мага потребует десяти.

За эти два дня я с Ядвигой так и не поговорил, что самую малость раздражало, но завтра обязательно найду польку и объяснюсь. Входя в особняк, я твёрдо планировал заняться анхом, пора уже закончить этот узел. Однако, как это часто бывает в жизни, планы мои нарушила женщина.

— Дмитрий, вам звонят, — проинформировал меня слуга. — Девушка представилась Катериной.

В первую секунду я даже немного удивился. Катя? Что ей могло потребоваться.

— Я поднимусь в кабинет.

Пока поднимался по лестнице, всё проклял. Но кабинет на первый этаж не перенесёшь, традиции, тудыть их! Поднял трубку, дожидаясь соединения. Когда звуковой сигнал оповестил о работе связи, заговорил:

— Дмитрий слушает, — на всякий случай отозвался нейтрально, мало ли, это не та Катя, о которой я думаю.

«Привет, Дима!» — жизнерадостно отозвалась девушка. И тут же попеняла мне: — «Не звонишь совсем, а ведь называл меня своей дамой сердца!»

— Рад тебя слышать, Катрин. Прости, занятость, всё она, проклятая.

«Да, я уже поняла. Про то, как ты вдруг стал хозяином целого особняка, обязательно расскажешь!» — потребовала девушка.

А слухи быстро разлетаются, впрочем, этого стоило ожидать.

— История получится короткой и скучной, никакого драматизма и интриг, даже ничья честь не пострадала, — попробовал соскочить.

«Вот расскажешь, а я уже оценю, скучная история или нет!» — лишила меня девушка права отвертеться. — «А сейчас ты просто обязан сказать, что вечер у тебя свободен!»

Прикрыл глаза и подавил желание сделать глубокий вдох. Ей-то что от меня нужно?!

— Катерина, я уже вышел из того возраста, когда соглашаются на кота в мешке. Особняком вот владею, ещё немного и седина в виски ударит. Катя, ответь, будь ласка, на что ты хочешь меня подписать?

«Ой, какие мужики трусливые пошли, посмотрите на него! Особняком он владеет, седина в бороду, бес в ребро. Мне-то не рассказывай!» — но по голосу было понятно, что Катя веселилась. — «Ладно, так и быть, смилостивлюсь. Мне не с кем провести этот вечер, а идти гулять в одиночестве — это дурной тон. Не хватало мне ещё приходить в компанию с таким видом, будто я себе пару ищу!»

Перед моим мысленным взором появилась она, на много лет позже. Как-то вечером в компании нас, новобранцев, проходивших подготовку, за бутылочкой чего-то не сильно крепкого, рассказывающая, как по глупости познакомилась с будущим муженьком. Пришла одна и...

— Ты права, я физически не могу оставить тебя в такой беде. Буду весь вечер ходить за тобой и бдить, оберегая твою честь! — и, услышав смешки в трубке, улыбнулся. — Куда за тобой заехать?

Самому пришлось спешно принимать душ и спешно одеваться на выход. Брюки, рубашка и жилет. Начала выпирать мускулатура, титан работает, но... Посмотревшись в зеркало, решил, что оно и к лучшему.

Через час моя машина остановилась у задней калитки поместья, в котором мы и общались с Катериной. Девушка ждала за забором и, пока она выходила, я успел выскользнуть из машины, чтобы галантно её встретить. Сегодня на девушке было короткое, в рамках приличия, небесного цвета вечернее платье.

— Катрин, ты не упрощаешь мне задачу. Ты настолько хорошо выглядишь, что весь вечер мне предстоит отбивать от тебя ухажёров.

Девушка задрала носик, удовлетворённая произведённым эффектом. Но не смогла долго держать лицо и рассмеялась.

— Что, уже жалеешь?

Хмыкнул.

— Жалею я только о том, что придётся отрываться на что-то ещё от твоей компании. Прошу.

Устроив даму на заднем сидении, я обошёл автомобиль и сел сам.

— И так? Где моя herzensdame желает провести вечер?

Девушка достала из маленькой сумочки два прямоугольника бумаги.

— У меня здесь два билета на отдельную ложу в Художественном Театре имени Данченко. Сегодня ставят Капитанскую Дочку!

В театре я понимал ещё меньше, чем в танцах, но покорно кивнул водителю.

— А пока мы едем, ты как раз успеешь рассказать, как получил в свои лапки целое поместье! — потребовала девушка.

В другой ситуации я бы сказал, что её требование несколько неприлично. Всё же это дела моей семьи со всеми вытекающими последствиями. Но по контексту разговора ждала девушка от меня не правды, а красивой лжи. Иначе говоря, Катрин хотела, чтобы я её развлекал в пути, заодно подкинув информации для сплетен.

— Они не в моих лапках, я всего лишь временно владею имуществом. Соломоново решение, пока семья разбирается, кому оно действительно нужно.

— Пусть так, но почему именно тебе? За какие такие заслуги, Дмитрий? — приняла игру Катя, и не думая опровергать очевидную чушь.

Потому что поместья во временное пользование не дают, старые традиции.

— Я был обаятелен, галантен, хитёр и быстр, а главное — оказался в нужное время в нужном месте, — хитро улыбнулся, дразня любопытство подруги.

Всю дорогу до театра она пыталась вытащить из меня ещё немного информации, а я беспардонно врал, рассказывая подробности выдуманной от начала и до конца истории. Однако машина остановилась у театра, прерывая наш разговор.

В холле знакомых не встретил, зато знакомых хватало у Катерины. Какое-то время ушло на светские беседы ни о чём. Одна грудастая девица в лоб перемывала косточки неизвестным мне её и Кати общим знакомым. Моя спутница не получала от разговора никакого удовольствия, но терпела.

Наконец, пришло время занимать места. В ложе первым делом обратил внимание на акустические чары. Нам будет хорошо слышно сцену и неслышно остальных зрителей. Нас в зале не услышит никто. Сама ложа вмещала шесть человек, и снова все гости не были моими знакомыми.

— Катрин! — брюнетка в несколько более откровенном, чем позволяли приличия, платье, сразу бросилась к моей спутнице, чтобы обозначить приветственные поцелуи. — Ты всё же нашла спутника? Лиза.

Девушка протянула мне руку.

— Дмитрий, — я обозначил поцелуй запястья, выполнив настолько, насколько требовал этикет.

Лиза мне отчего-то не понравилась сразу.

— Иван, — темноволосый парень с едва проклюнувшимися усиками.

Какой-то он странный. Хотя вот так сразу не могу сказать, в чём именно эта странность проявляется.

— Олег, — самый приятный в компании тоже пожал мне руку.

Его внешность была простоватой, лишённой аристократической утончённости.

— Светлана, — преодолела смущение девушка.

Она была какой-то серенькой, невзрачной. Причём я прекрасно видел, стоит ей расправить плечи и смахнуть с лица чёлку — будет симпатичная аристократка. Сейчас же из-за неловких ужимок и постоянно бегающего взгляда она отталкивала.

Пару минут слушал, как Катя с Лизой и Иваном обсуждают общего знакомого, решившего участвовать в каком-то там соревновании. Света сразу отсела подальше и сделала вид, что смотрит на сцену и ждёт начала спектакля, но постоянно косилась на остальных, не вербально умоляя обратить на неё внимание и что-нибудь спросить. Иван же, достав блокнот, что-то увлечённо строчил.

Нда уж, компания. Я как-то резко почувствовал себя лишним.

Свет приглушили, и ребята начали рассаживаться. Катя требовательно притянула меня к себе, посадив рядом, а сама села с краю, отгородившись мной от остальных. Я оглядел зал и понял, что здесь не только акустические чары поставлены. Что происходит на других ложах, я видеть не мог, забавно, у нас здесь почти интимная атмосфера.

— Так зачем я тебе потребовался? — спросил я шёпотом на самое ушко Катрин. — С компанией проблемы нет, насколько я вижу.

— Это сейчас, — ответила Катя. — Главное будет после спектакля.

Мысленно вздохнул. А потом понял, что мне в ближайшее время предстоит сидеть неподвижно и смотреть в одну точку. Собственно, если ребята не будут болтать и втягивать меня в свои разговоры, могу заняться медитацией.

Свет окончательно погас, оставив только сцену. Для приличия я минут пятнадцать честно пытался внимательно смотреть и приобщаться к высокому искусству. Но не смог, Пушкина я читал, а спектакль пока следовал роману почти дословно. Покопавшись в памяти, сообразил, что мода на переосмысление придёт только лет через двадцать, а сейчас наоборот, стремятся к дословному пересказу. Слышал я это краем уха из чужих разговоров, но запомнилось.

Вскоре я благополучно отрешился от происходящего на сцене и занялся анхом. И даже ухитрялся думать на отстранённые темы в процессе. Да, пятый узел уже требовал внимания и аккуратности, ведь я соединял его не с одним только источником, как было при формировании вертекса, а встраивал в цельную систему. Да, непросто. Но в сравнении с вписыванием девятнадцатого узла — вполне терпимо. Двадцатый узел я развивал «естественным» путём, не был уверен, что потяну такую сложность.

Подгоняя очередной канал и осторожно проводил по нему энергию, проверяя, что всё срабатывает именно так, как я этого хочу, одновременно прикидывал, а что я могу поиметь с Кати. Немного цинично, но здесь всё зависит от формулировки. Ведь правильнее сказать: сможет ли Катрин присоединиться к моему предприятию сама, или как-то иначе способствовать спасению империи? Я же не для себя, а для общего, благородного дела! Но пока выходило, что нет. Окружение девушки пока не показало мне интересных в плане вербовки в ближайшее время, людей. Совершенно не те интересы и не те характеры.

Спектакль, наконец, закончился. После расшаркиваний, аплодисментов, поклонов и прочего вся наша компания спустилась в подвал, где прятался... Клуб? Какое-то оборудованное для весёлого времяпрепровождения место. Был свой танцпол, отрезанный акустическими заклинаниями, бар и высокие столы. Сидеть здесь не предполагалось.

А ещё здесь царили свои нравы. Лиза поправила свой наряд и выглядела теперь совсем неприлично, и она на общем фоне не выделялась. Глубокие декольте, полупрозрачная одежда, открытая спина, короткие юбки у девушек. Расстёгнутые рубашки у парней. Я о таких местах в прошлой жизни только слышал. До откровенного разврата здесь, я думаю, не доходило, но... Творческая богема всегда желала выделяться, а когда выделяться творчеством не хватало таланта, брали эпатажем. Приходилось общаться с выходцами из этих кругов уже там, во время войны. Нормальные люди, пока не пытаются строить из себя больше, чем есть на самом деле. Выпендриваться дано не всем, и не у всех получается.

Я занимался тем, что развлекал Катю в промежутках между светскими разговорами. Ничего интересного за вечер не произошло, разве что видел среди людей будущего мужа девушки. Иронично, но она не смотрела на него, а он на неё. Когда время подошло к отметке: дальше задерживаться уже неприлично, предложил Кате отвезти её домой. Высадив у той же калитки, услышал в награду:

— Спасибо за приятный вечер. Когда подруги не пытаются сосватать тебя с каждым своим придурковатым знакомым, получаешь от встречи намного больше удовольствия.

— К твоим услугам, Катрин.

Получил прощальный поцелуй в щёчку, на чём развлекательная программа завершилась, но я не расстроился. Не каждый же день узнавать, что на тебе висит судьба целой империи!

Глава 25

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

Сегодня я был настроен серьёзно, и никто не смог бы меня остановить. С такой установкой я шёл на занятия, твёрдо намеренный поговорить с Ядвигой. Я взрослый человек, в конце концов! Смогу же я с такой простой задачей справиться! Смогу же?

И, естественно, Ядвига не пришла в лицей. Причины пропуска мне никто не рассказывал, с чего бы, но там с большой вероятностью что-нибудь банальное-житейское. Но вашу же мать! Сидел на занятиях, пылая изнутри человеколюбием и обожанием ко всему живому.

— Мартен! — наш пышущий нездоровым энтузиазмом классрук не мог не обратить на это внимания.

Чего тебе надобно, старче? Видимо, мой вопрос отразился на лице, так как Сергей Константинович одним взглядом пообещал мне все мыслимые и немыслимые кары. На беду Сергея, он не был тем человеком, что способен напугать несмотря на все усилия и старания.

— Я вижу, Дмитрий едва сдерживает желание что-то добавить по теме сегодняшнего занятия! Давай порази нас всех глубинами познания.

Я покосился на доску. Связь эволюции энергии и роста ранга. Основы основ. О, я мог бы много рассказать на эту тему, как предельно сильный и опытный практик, а также недурственный теоретик. Сейчас меня, конечно, на смех поднимут. Когда там случился качественный скачок? Двухтысячные? После того как пошёл первый опыт современной войны, войны с равным, могущественным противником, пришло осознание. Диалектика, переход количественных изменений в качественные. Накопленные за пару сотен лет относительного застоя знания из разрозненных начали складываться в чёткие школы и направления, ломая старые устои и производя революцию во всей магической науке. Но это будет через двадцать лет, а пока...

— Как общеизвестно, рост ранга приводит к росту личного резерва мага...

Чувствовал себя немного глупо, произнося прописные истины, но надо. Естественно, чем сильнее маг, тем больше у него сил. Да только где этот резерв храниться-то? Понятно, что есть узел — колодец, а если его нет? Сейчас принято считать, что в источнике. Глупость, источник только вырабатывает энергию. Всё проще — возрастает плотность магической силы. Тот материальный объём энергии, что на первом ранге содержал условную единицу магической силы, на десятом содержит сотню. Это — первый момент. Второй — те самые связи между узлами. Когда твоя энергия курсирует между тремя узлами, и когда она двигается между пятнадцатью — это очень большая разница. Поэтому связь скорее обратная, развитие мага, рост его резерва, приводит к росту ранга.

— Без качественного роста энергии невозможно применять заклинания высших рангов... — продолжая выдавать, что помню, и что вписывается в текущие парадигмы.

Но даже всё вышесказанное является лишь уровнем недоучки. Хитрость скрыта глубже. Сейчас умеют условно измерять магию, высчитывая её «вес» и «объём», ну и прикидывать выходную мощность. В две тысячи седьмом, если мне не изменяет память, откроют «ийол», по фамилии учёного-первопроходца. Ийол — частица магии, имеющая как магические, так и чисто физические параметры. Та самая молекула магического вещества, что несёт в себе магический заряд. И у магов разного ранга этот заряд, что, очевидно, различается. Параметры ийола у конкретного мага задаются с рождением, именно от них зависит и резерв, и предельный ранг развития. Влияя на ийол, можно увеличивать свои силы, расширять предел узлов, или усиливать себя в других направлениях. Когда это стало понятно, буквально за несколько лет придумали с два десятка новых усиливающих ритуалов и с полусотни упражнений и методик развития.

— Таким образом, общие тренировки ускоряют развитие мага. У меня всё.

Тренировки по развитию существовали давно. Однако для преодоления своего потолка требовались бесконечные упражнения, но даже так тем немногим, кто этого добивался, удавалось получить плюс один ранг, редко — плюс два. Да и в будущем, когда стало ясно, что конкретно требуется развивать и в какую сторону, ситуация изменилась мало. Тренировками преодолевать потолок слишком сложно, несоизмеримо в сравнении с ритуалами.

— Вижу, кто-то подтягивал теорию, — без удовольствия признал Сергей, делая пометку в журнале.

Говорил я всё это не для него, если честно. Больше для Славяны и Ольги. Но удивление прочитал на многих лицах, а на некоторых и вовсе изумление.

На перемене заметил сложный взгляд от Славяны. Девушка пыталась понять, как ко мне относиться и как взаимодействовать. Пусть думает, если не сработаемся с ней, найду кого-нибудь ещё. В конечном счёте я могу восемь из десяти магов вытащить на двадцатый ранг, в зависимости от их входных данных. Свет клином на трёх красивых девушках не сошёлся. Я бы и в сторону той же Ольги подумал, но девушка уже определилась со своей карьерой, и переубедить старосту сейчас вряд ли получится.

— Ну ты и выдал! — удар по плечу вывел меня из размышлений.

Обернувшись, увидел Владимира, а за ним и остальных. Всех, даже Кирилла. В другое время я бы, может быть, даже обрадовался, чуть-чуть. Кирилл — пацан, в голове каша. Ну, спорол косяка, пусть даже эпичного. Да, спину прикрывать я ему не доверю, но поддержать шапочное знакомство можно, от меня не убудет. В обозримом будущем мне и не таких людей вокруг себя придётся терпеть. Однако прямо сейчас их дружелюбие вызывало у меня некие подозрения. А может, дело в лицах Петра и Алины? Оба они чем-то смущены.

— Это было вовсе не так трудно, как может показаться, — пожимаю плечами.

— Ага, конечно, — улыбнулся Земской, всем видом демонстрируя посыл: «ну мы-то всё понимаем».

Хм, даже интересно, какое он там сам себе придумал объяснение. Разочаровывать парня не стал, не подтвердив, но и не опровергнув его домыслов.

— Дим, месяц уже учимся! А выбирались куда-нибудь всего раз! — продолжил Влад наигранно бодрым тоном.

А, да он же нас помирить задумал. Ох... Вот и хорошая по всем понятиям инициатива, но это снова время, а выхлопа с этого — гроши. Что же, от друзей отворачиваться нехорошо, в этом времени они пока не отворачивались от меня.

— Я угощаю, — добавил Кирилл.

И... Мне показалось, или я заметил чувство вины? Правда? Не шутите? Ну... Вообще-то, вовремя нанесённый удар по дурной голове порой реально помогает вправить мозги. Так почему бы и нет?

— Конечно. Есть конкретные предложения?

Предложений не было, но это быстро решилось. Как оказалось, в городе открылось новое место для развлечения молодёжи, в том числе богатой. Классические игры, вроде бильярда, никого уже не удивляли, а здесь какой-то умник привёз заморскую игру: настольный теннис. Договорились сразу после занятий отправиться туда.

Больше никто из преподавателей меня тиранить не пытался, так что день прошёл спокойно. Мы запрыгнули в машины и поехали развлекаться. Владелец нового заведения, выкупивший какое-то старое здание, неплохо там развернулся. Нас проводили сразу в свободную комнату, где помимо стола для тенниса раскинулся большой угловой диван со столиком. И здесь даже был магнитофон с десятком кассет на отдельной полке. Я приложил руку к стене.

— Что там? — заметил мой жест Пётр.

— Магическая звукоизоляция. Можем орать хоть во весь голос, никто не услышит.

Отвернулся от стены и увидел четыре пары удивлённых направленных на меня глаз.

— Вы чего?

С запозданием понял, что без плетения поисковых заклинаний сейчас не умеют работать с такими бытовыми заклинаниями. Это что-то вроде трюка, простого и не везде применимого, к тому же требующего знаний. Концентрируешь немного энергии в ладони и «прислушиваешься», при необходимости прикладывая ладонь к поверхности, как я сейчас приложил к стене. Бытовые заклинания не экранируются, незачем, и потому легко определяются таким методом.

— Ты это определил, просто прикоснувшись к стене? — спросил Вова.

Вздохнул, прикрыв глаза.

— Это простой трюк. Меня научили летом, — и чтобы перевести тему разговора, подошёл к столу. — Так! Как в это играть?

Но до игры к нам зашла официантка, принесла ракетки и мячики, а также меню. Крепкого алкоголя не брали, так, побаловаться, соки, потому что предстоит много двигаться, ну и лёгкой закуски. Взялись за игру. Я, благодаря развитым узлам, разобрался быстро, по два раза обыграв всех и потеряв интерес.

— Так нечестно! Ты определённо жульничаешь! — обвинила меня Алина, когда я расселся на диване, показывая, что играть больше не буду.

Хмыкнул.

— Докажи. Как именно я жульничал?

— Я не знаю! — Алина, игравшая лучше остальных, искренне возмущалась. — Ты точно играл раньше! Ты соврал! Признавайся! Ты здесь уже бывал!

Отрицательно качаю головой.

— Нет, я здесь впервые.

— Ага! Значит, ты успел потренироваться где-то в другом месте! — попробовали ухватиться за мою оговорку.

— И снова нет. Слово дворянина, я играл в настольный теннис впервые, — отвечаю, продолжая улыбаться.

В будущем эта игра обошла меня стороной, так что я не врал.

— Ты врёшь! — не унималась девушка.

— Ты двигался так, как будто делаешь это далеко не в первый раз, — поддержал сестру Кирилл.

Он был несколько зажат вначале, но постепенно разговорился.

— Просто я хорош, — пожимаю плечами и сосредоточил внимание на своём стакане с коктейлем, откуда торчала трубочка для питья, показывая, что разговор окончен и возражений я не принимаю.

Естественно, и слепой бы увидел, что я шучу, поэтому никто особо не обижался. А Пётр и вовсе потешался над остальными, потому что играл хуже всех.

Мы играли ещё какое-то время, а затем Пётр и Алина вышли под каким-то надуманным предлогом, а Вова намылился в туалет. Я, естественно, понимал, для чего, но вида не подал. Зачем? Кирилл, помявшись немного, сел на диван, уставившись перед собой.

— Дима я... Я извиниться хотел.

— Тебе не передо мной, а перед Алиной.

Он кивнул:

— Перед ней я уже извинялся. Да, я вёл себя, как кретин. Но... Алина тебе рассказала, что произошло у нас в семье. Я испугался. Признаю! Это было неправильно, и...

Нелегко ему это даётся. Но искренне, похоже.

— Всё в порядке, Кирилл, — киваю. — Я тебя прощаю и не держу зла. Каждый может ошибиться, главное — вовремя это понять и исправиться.

Парень облегчённо выдохнул.

— Спасибо.

— Выпьем за дружбу, — предлагаю.

Панкратов, естественно, не отказался.

Дальше вечер пошёл веселее. Ребята вернулись, сделали вид, что ничего не произошло, чтобы не ущемлять гордость Кирилла. И в то же время радовались, что наша компания воссоединилась. Если бы. Мои старые уже не совсем друзья плохо вписывались в дальнейшие планы. Пока у меня не было лишних ресурсов и возможностей, чтобы их тащить вперёд. А сами по себе, на фоне тех людей, с которыми я собираюсь работать, они терялись.

Ещё хуже было именно то, что мы друзья. Вечная проблема, когда друг становится начальником, «мы же с тобой вместе пили». Пока лучший вариант, который я видел — дистанцироваться сейчас, чтобы привлечь их позднее, когда я уже буду другим, буду иметь другой статус в обществе. Если я буду расти на их глазах, оставаясь «другом», они изменений не осознают, я останусь просто другом. Уж лучше сейчас мы разойдёмся друзьями, а в следующий раз они увидят меня уже другим человеком.

К счастью, всё это будет не сегодня...

Глава 26

Берлин. Первый Императорский Железнодорожный Вокзал

Октябрь 1982 года

— Герр Шолль, — в купе заглянула миловидная проводница. — Ваша станция.

Молодой мужчина оторвался от чтения газеты и выглянул в окно.

— Благодарю, — сухо кивнул девушке молодой маркграф и начал складывать газету.

Проводница почтительно присела, обозначая книксен, и прикрыла дверь. Целый маркграф, путешествующий обычным поездом, пусть и в вагоне люкс — это было несколько нетипично для земель Священной Империи. Но молодой Эмиль мог досадовать только на себя. Добраться из дальней южноамериканской колонии, куда он по молодости сбежал от опеки родителей, до имперской столицы удалось лишь за два месяца, и это учитывая, что у его семьи было несколько своих самолётов.

Но Эмиль забрался в такую глухую деревню, что пришлось две недели добираться до мест, где есть хоть какая-то связь. А затем ещё почти месяц плыть до Белена, единственного города, где был подходящий аэродром. Попробовал попросить у родителей прислать самолёт, но те совершенно по-детски обиделись на мальчишескую выходку и отказали. Поэтому был коммерческий самолёт до старушки Европы, а затем обычный поезд. Дело не ждало!

В Имперскую Армейскую Разведку Эмиль попадёт через четыре года, во время волнений в колонии. В девяносто первом станет оперативным офицером, высшая полевая должность. В девяносто шестом перейдёт на службу в управление. С двухтысячного будет работать при штабе войск. В две тысячи девятом попадёт на Восточный Фронт. Через семь лет, в две тысячи шестнадцатом, во время допроса русского офицера получит посмертное проклятие. Через месяц мучений и попыток избавиться от разъедающей его дряни, согласится на участие в проекте Walhalla. Инструктаж, получение секретного кода, что позволит ему работать в этом времени и, наконец, ритуал перехода в стазис.

В сознание Эмиль пришёл в объятиях двух голых аборигенок, в молодом теле, здоровом, но таком слабом...

Поезд мягко остановился. Шолль поспешил покинуть вагон, прихватив небольшую сумку с вещами. Десяток лет работы научили его обходиться малым. Прогулка по вокзалу и выход на стоянку такси.

— Куда вас доставить? — спросил немолодой баварец, глянув в зеркало, когда Эмиль устроился на заднем сидении.

— Тирпицуфер семьдесят восемь, — ответил Шолль.

Таксист не удивился. Штаб-квартира проекта Валгалла была засекречена, здание проходило по документам как архив. Поездка по довоенному Берлину немного подняла Эмилю настроение. Здесь всё было хорошо, всё спокойно, много людей, много улыбок. В шестнадцатом году город будет выглядеть не так. В горниле войны сгорят миллионы людей. Это не была авантюра, Кайзер и руководство империи всегда знало, что война со второй Великой Империей будет тяжёлой, а за победу придётся дорого заплатить. Идея о гегемонии Священной Империи над всем миром стоила потерь и крови.

В две тысячи двенадцатом в Берлин проникнет группа диверсантов. Они принесут себя в жертву, забрав с собой в бездну четверть города. Берлин на памяти Эмиля так и не отстроили до конца. За годы войны империя потеряет чуть больше половины европейского дворянства. С десятого года на фронт отправляли мелких колониальных дворян, потому что ещё немного, и порядок в колониях поддерживать было бы некому. Бунтов Кайзер допустить не мог. Тогда, когда он ехал по этому же адресу, жители казались ему уставшими, измученными долгой войной. И Эмиль даже не знал, чем война закончилась. Да, они побеждали, но до окончательной победы было ещё далеко.

Покинув такси молодой маркграф вошёл через обшарпанную дверь в небольшой холл. За стойкой у входа сидел толстый мужчина. Он поднял взгляд на Эмиля и тут же встал, сразу распознав в посетителе дворянина.

— Тринадцатый Архив. Чего желает герр...

— Шолль. Меня интересует Дворец Убитых.

Мужчина кивнул, сняв трубку. Через несколько секунд он обратился к кому-то:

— Герр Ведель. Некий герр Шолль... — договорить он не успел, перебитый собеседником. Выслушал, кивнул, — Понял.

Положил трубку и рукой показал на дверь.

— Вам в этот коридор, герр Шолль, вторая дверь направо.

Через тридцать лет в кабинете, куда направили Эмиля, будет сидеть дополнительная охрана, но сейчас маркграф спокойно прошёл в указанном направлении. Здесь было неуютно, серые бетонные стены, бетонный пол, темно. Но так и было задумано, простое здание, которое никого не должно интересовать.

Открыв дверь и войдя в кабинет, Эмиль взглянул на Веделя, но не узнал сорокалетнего мужчину, раскрывающего трубку.

— Мы с вами незнакомы? — спросил хозяин кабинета.

Шолль прошёл до стола и сел на единственный свободный стул, параллельно отвечая:

— Нет. Эмиль фон Шолль.

— Жаль, — вздохнул мужчин. — Генрих Ведель, к вашим услугам. Можно просто Генрих. Давайте по стандартному протоколу.

Он сел за стол и протянул руку к телефону, ожидая ответа Эмиля. Протокол подтверждения участника проекта был прост. Здесь, в штаб-квартире, лежали пронумерованные капсулы. В капсуле содержался код, неизвестный сотрудникам подразделения. Тех, кто изготовил и запечатал капсулы, давно казнили. В будущем, когда Эмиль проходил инструктаж, ему принесли капсулу. Он запомнил её номер, вскрыл, выучил код.

— Капсула семьдесят два.

Генрих удивился, но свою часть выполнил. Он поднял трубку телефона без циферблата и дождался ответа.

— Капсула семьдесят два.

И положил трубку. Несколько минут, и Эмиль услышал звук сжимающегося воздуха. Генрих открыл находившуюся под столом трубку, в которой лежал транспортный контейнер. Положил на стол, вскрыл. Посмотрел на капсулу, кивнул.

— Код?

Эмиль назвал пятнадцать символов. Генрих вскрыл капсулу и взглянул на содержимое.

— Добро пожаловать в прошлое, герр фон Шолль. — улыбнулся мужчина.

— Просто Эмиль, пожалуйста, — попросил маркграф.

Генрих закрыл капсулу и сложил её в транспортный контейнер, отправив на утилизацию.

— Семьдесят второй, значит? Наверное, лет тридцать прошло? — задумчиво произнёс разведчик.

Эмиль промолчал. По инструкции он не должен был говорить ничего о будущем. Генрих тем временем продолжил.

— Видите ли, в чём проблема, Эмиль. Вы седьмой вернувшийся. Загвоздка в том, что остальные легли в капсулу менее чем в течение десятка лет и затрудняются определить, где искать инициатора. В то же время мы имеем три случая смерти во младенчестве от кровоизлияния в мозг и девять случаев коррапционного безумия у детей и подростков от шести до четырнадцати лет. Вы знаете наши правила, Эмиль, и ограничения по возрасту. Не младше пятидесяти лет. Простейшим вычислением можно установить, что инициатор сработал не раньше...

— Временной промежуток от две тысячи восемнадцатого по две тысячи тридцать первый, я умею считать, Генрих, — перебил собеседника Шолль.

В расчётах был огрех, с началом войны в проект начали принимать мужчин, что были моложе пятидесяти. Те, кто получил разного рода ранения и либо остался калекой, либо могли умереть в ближайшее время. И таким образом, даже если инициатор отправился сюда в течение года после ухода Эмиля в стазис, вполне могли появиться такие непредвиденные жертвы. К счастью для Эмиля, он точно знал, где искать. В России.

— Не сомневаюсь, Эмиль. Не сомневаюсь. Что же. Всё, что я могу спросить... Куда отправитесь?

— В Петроград, — ответил молодой маркграф.

У немолодого разведчика, вернувшегося в юность, был простой план действий. Найти инициатора и по возможности захватить. Да, убить — самый простой вариант, ведь его родная Германия побеждала в войне. Однако она могла побеждать лучше, эффективнее. Эмиль, справившись с инициатором, мог вернуться на службу и сделать больше, чем он сделал в прошлой жизни.

Немного удивляло, что он пока был единственным из своего временного промежутка. Проект работал, сейчас сюда должны были спешить оперативники. Может быть, не десятки, но не он один точно. А ведь он добирался два месяца, и это практически самая большая анальная дыра в империи.

Ответ лежал на поверхности. Остальные решили не приходить. Тем хуже для них. На инструктаже этого не говорили, но Эмиль не просто так служил в разведке и добрался до высокой должности. Он знал, если найти инициатора, всех, кого возвращение в прошлое утащило за собой, можно отыскать. Шолль этим займётся, чуть позже.

— Я подготовлю для вас пакет, — кивнул Генрих. — Что-нибудь поверх стандартного набора?

Генрих говорил о выделяемых оперативнику средствах. Это не только и не столько деньги, сколько информация. Контакты агентов, контрабандистов, подпольщиков и прочих людей, что могут послужить делу Германской Империи. А также набор оружия и специальных средств.

— Нет, у меня есть все необходимые ресурсы.

Через час Эмиль покинул штаб-квартиру проекта. Домой заезжать не стал, в этом не было необходимости. Тратить время на родителей, с которыми он и ту свою жизнь был всё время на ножах, молодой человек не собирался. Вместо этого он заехал офис Банка «Мёллер и Шолль». Как члена основной семьи Шолль его, естественно, впустили, и Эмиль без труда добрался до кабинета управляющего банка, Николаса Хааса. Когда Эмиль зашёл в кабинет, Николас, сорокасемилетний полноватый мужчина, удивлённо поднялся со своего кресла.

— Эмиль! Мальчик! Ты в Берлине?

Хаас с радостью обнял юношу, с которым всегда держал хорошие отношения, и Шолль ответил ему тем же. Именно Николас помог Эмилю улизнуть из-под опеки родителей.

— Рад тебя видеть, Николас, — молодой мужчина похлопал старого друга по плечу. — Прости, но я по срочному делу.

— О? Да! Да, конечно, присаживайся!

Эмиль занял гостевое кресло, а Николас вернулся за свой стол.

— Я всё же спрошу... — начал было Хаас.

— Нет, я не заходил домой. Ты же знаешь, как это будет выглядеть, — Эмиль развёл руками, как бы извиняясь.

Его друг вздохнул, но вынужден был согласиться.

— Да. Да, я понимаю. Получается...

— Николас. Дело действительно важное. У нас с тобой есть два пути. Первый. Я, как маркграф Шолль, забираю под свой прямой контроль какое-нибудь из наших мелких производств. Подбери там что-нибудь в районе двухсот — трёхсот пятидесяти тысяч марок. Я хочу открыть филиал в Петербурге, углубить торговые отношения между империями.

Хаас замолчал, удивлённо глядя на молодого мужчину.

— Эмиль... Боюсь, я не совсем понимаю...

— Отец будет против, я знаю, — прервал друга маркграф. — Есть другой вариант. Я вызываю отца на дуэль чести, убиваю и забираю весь контроль над семейными предприятиями. И уже тогда распоряжаюсь ими по своему усмотрению. Если ты волнуешься за компанию, то я тебя успокою, вредить я не собираюсь, наоборот.

И Эмиль продемонстрировал удостоверение, полученное у Генриха. Хаасу потребовалось всего десяток секунд, чтобы осознать ситуацию.

— Да. Да, я всё понял. Лучше будет... Да, лучше будет передать тебе одно из производств. Без оформления ненужных бумаг.

Шолль улыбнулся. Похожая сцена уже состоялась в том будущем, что может быть изменено. Как хорошо, что и в этот раз всё прошло также гладко.

Глава 27

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

— Ядвига, позволь пригласить тебя на прогулку, — обратился я к польке, выгадав момент.

Девушка слегка удивилась, но моё обаяние и чистые честные глаза оказались неотразимы.

— Я собиралась пообедать, — краешками губ обозначив улыбку, ответила полька.

— Угощаю, — кивнул, уловив намёк.

Покидая лицей, поймал сразу пачку сложных взглядов. Помимо Славяны, что хорошо маскировалась за ручным зеркальцем, была ещё и Ольга. Ну и до кучи все мои старые друзья, не решившиеся расспрашивать меня на предмет моих новых знакомств. Изменения они почувствовали, но ещё не поняли, в чём именно эти изменения заключаются, вот и молчали. Пока, во всяком случае.

В стенах лицея не обменялись и парой слов, слишком много ушей вокруг, а мы с Ядвигой ещё мало общались, чтобы переходить на понятные лишь нам намёки. И тем не менее я был рад, что она согласилась. Уже выйдя на улицу и проходя по двору, спросил:

— Прости мне наглость и прямоту, но почему тебя не было вчера? Надеюсь, причина была не в плохом самочувствии?

— Нет, не в плохом самочувствии. Причина личная, — ответила девушка.

Заметного негатива в реакции на вопрос я не заметил, хорошо.

— В любом случае я рад снова видеть тебя на занятиях.

Ядвига чуть повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Среди платиновых локонов мелькнул рыжий свет её глаз.

Мы вышли за территорию лицея и двинулись в общеизвестное кафе, хотя правильнее называть его небольшим ресторанчиком. Вообще, по-честному, я обнаглел без меры. Приглашать Ядвигу фактически на свидание, ведь мы шли вдвоём, это даже не наглость, а что-то за гранью добра и зла по всем понятиям. Потому что, вспоминаем, кто дядя польки, девочка мне не по зубам.

Однако здесь есть лазейка. В нашей среде Ядвига входит в круг наиболее родовитых и титулованных особ. А таким особам нужна свита, не только подружки, но и мальчики на побегушках. Я про такие моменты немного забыл, отвык, последние двадцать лет той моей жизни такие мелочи интересовали людей меньше, чем погода в Новой Зеландии. А сейчас сообразил. И Ядвига, естественно, всё понимает. Видимо, для себя пытаясь разобраться, желаю я набиться ей в те самые пажи, либо пользуясь этой лазейкой действительно строю отношения. Хотя формально отношения между нами не будут мезальянсом, она ведь не дочь, а племянница.

— Я слышала, что ты занимаешься с Ольгой танцами, — сообщила девушка.

Вроде бы просто сказала, но надо быть глухим, чтобы не услышать в её словах настойчивый вопрос. Киваю. Отвечать прямо нельзя, по законам хорошего тона я не имею права выдавать чужие секреты, особенно секреты девушки, даже если это секрет Полишинеля.

— Всё верно. Я своими действиями, сам того не желая, подставил Ольгу. За поступки надо отвечать, даже если моё участие в инциденте косвенное.

— Косвенное? По лицею только и слухи о том, как ты косвенно унизил Давыдова.

Хмыкнул.

— Его проблемы меня не волнуют совершенно. Тогда как Ольга мне ничего плохого не делала, потому ей я готов оказать услугу.

Я не стал самоутверждаться за счёт парня, раздувая свои заслуги, и своё отношение к старосте обозначил настолько чётко, насколько мог. Похоже, ответ Ядвигу удовлетворил.

Ресторанчик, столик, огороженный от прочих ширмой, вежливый официант и меню. Мы оба старательно делаем вид, что пришли именно на обед, я бы даже сказал — деловой, совмещённый с переговорами. Когда принесли заказ и нас оставили наедине, я собрался с мыслями и заговорил.

— Ядвига, — привлекаю внимание девушки, чтобы поймать её взгляд.

Будет лучше, если я буду говорить, глядя ей в глаза, а не смущённо отворачиваясь.

— М?

— Помимо искренней личной симпатии, которая в первую очередь и подтолкнула меня пригласить тебя на обед, у меня есть предложение. Серьёзное, связанное с личным развитием.

Несколько секунд мы сидели в молчании, глядя друг другу в глаза.

— Помимо личной симпатии?

Позволил себе улыбку. Тело внутри сжимается, подросток во мне весь дрожит, как лист на ветру, но я держу себя в руках.

— Да. Как бы ты ни ответила на моё предложение, моё отношение к тебе нисколько не поменяется.

Девушка откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. Защитный жест. Мне бы занервничать, но, думаю, она смутилась и потому дистанцируется, а не из-за неприязни.

— И какое у тебя отношение?

Улыбнулся ещё чуть шире. Сосредоточился, чтобы голос не дал петуха.

— Искренняя симпатия.

Она чуть приподняла бровь.

— А если я посчитаю твоё поведение бестактным и наглым, запретив ко мне приближаться?

Ни на секунду не отвожу взгляд. Ты мужик! Ты в одно лицо штурмовой отряд выносил! Крепись! Ты сможешь!

— Признаюсь честно — не знаю. Не хочу представлять и ставить себя подобную ситуацию.

Давай, Ядвига, мне тоже неловко, я тоже смущён, убери иголки, пожалуйста.

— Что за предложение?

Не в силах больше держать взгляд я ищу на столе салфетку. Она мне ни к чему, но нужно вытереть вспотевшие ладони. Лицо сделал серьёзное, деловой разговор пошёл, как-никак.

— Ритуал усиления. Взаимного усиления. Требуется четыре участника. Чем сильнее каждый — тем лучше. Я — первый. Славяна готова стать второй. Тебе я предлагаю стать третьей.

Ядвига прищурилась.

— Что он даёт?

Кажется, это не негатив, а заинтересованность или нечто подобное.

— Гарантированный рост максимального ранга на один или два уровня. Обмен предрасположенностью, позитивный. Снятие врождённых ограничений.

Последнее мою собеседницу явно заинтересовало. Девушка кивнула.

— Обязательства?

— Взаимное непричинение вреда. За нарушение только потеря приобретённого.

После моего ответа молчание длилось почти минуту. Полька продолжала смотреть прямо на меня, даже стало чуть-чуть неуютно под этим ясным взором, но, наконец, последовал ответ:

— Четвёртой хочешь пригласить Доброславову? — догадалась Ядвига.

Не стал скрывать, кивнув.

— В идеале.

— Людмила тебе голову оторвёт, если предложишь, — дала оценку моим амбициям Ядвига. — И я должна, если подумать.

Заставил себя улыбнуться.

— Если подумать, ты должна мне оторвать голову уже за то, что мы здесь сидим.

Девушка отвернулась в сторону, слишком уж резко.

— Со мной не всё так однозначно.

Я несколько расслабился, а подростковое тело и вовсе ликовало.

— Есть другие кандидаты на место четвёртого, — пожимаю плечами, думая перевести тему.

Озвучивать, что оба рассматриваемых варианта тоже девушки, не стал, это уже будет даже не запредельной, а самоубийственной наглостью.

— Ритуал много даёт и мало требует, — и вновь посмотрела на меня, на этот раз с прямым вопросом.

Я начал рассказывать историю его создания, но уже на втором предложении Ядвига меня перебила, удивлённо расширив глаза.

— Так это Сердца Четырёх? А подумала об этом, но... Откуда ты его знаешь? И как обойдёшь необходимость единения? Не можешь не обойти. Иначе Славяна бы тебе кое-что точно оторвала.

Это удивление и подозрение... Мило. Я таю.

Стоп! Соберись!

— Мне знакома изменённая форма, где используется единение общей целью.

— Откуда? — настояла Ядвига.

— Смогу сказать после ритуала, не раньше, извини.

Меня ещё какое-то время сверлили взглядом, после чего Ядвига взяла в руки столовые приборы.

— Давай поедим, время идёт.

Я лишь кивнул. Наслаждались обедом мы в молчании. Я пытался придумать светскую тему для разговора, но ничего подходящего не находил. Да и чего уж там, опасался, что исчерпал на сегодня запас крутости и буду выглядеть неловким. Ядвига просто молчала. Впрочем, удовольствие я всё равно получал, даже просто ненавязчиво наблюдая за ней. Девушка не убирала волосы за уши, и чтобы они не мешали, использовала явно зачарованную ленточку. В обычном состоянии это была просто лента, вплетённая в причёску. Один жест Ядвиги, и полоска ткани охватывает волосы и затягивает их на уровне шеи, собирая за спиной. Там, в будущем, таких вещей не осталось. Не было тех, кому потребовалось бы накладывать подобные зачарования.

— Десерт? — решил я схитрить, какая девушка не любит сладкого?

Ядвига удивилась, но кивнула.

— Да.

Подозвал официанта, заказал десерт, Ядвига попросила кофе. Когда официант ушёл, я заметил, что девушка отряхивает рукав, на ткань попало немного крошек и пара капель соуса.

— Позволишь?

— М? А ты умеешь? — удивления в голосе не слышу, скорее любопытство.

Хмыкнул. Да, умею. С одним нюансом, обычные бытовые чары я уже сто лет как забыл, а то, что мы использовали... Впрочем, главное, что в нашей ситуации оно применимо. Пара секунд, и на ткани не остаётся и следа. При этом рукав не выглядит так, будто только его кончик отмыли, а остальное осталось нестираным, что сразу выдавало применение обычного очищающего заклинания.

— Спа... сибо... — Ядвига задумчиво смотрела на результат моих действий.

У неё явно появились вопросы, но высказать их девушка не успела, вернулся официант со сладостями. Затем на несколько минут её внимание завоевало пирожное.

Всё хорошее кончается, и наш обед тоже подошёл к концу. Ещё вернуться в лицей надо до начала занятия, поэтому я сразу расплатился. Уже на улице Ядвига призналась:

— Спасибо, мне понравилось.

— Твои слова делают мне приятно, — отозвался, улыбаясь. — Готов водить тебя на обед так часто, как ты сочтёшь уместным.

Полька улыбнулась.

— Я подумаю.

Стараюсь держаться, но улыбка так и лезет на лицо. Как же хорошо. Нет войны, нет смерти на каждом шагу, а живое человеческое общение не приходится вырывать в паузах между боями, лечением и тренировками. Можно просто сводить девушку на обед, не затевая безумной авантюры с нападением на поезд снабжения, ради захвата офицерских наборов питания, в которые входят шоколад, сахар и некоторые другие сладости, ибо это лучшее, что ты можешь подарить девушке для демонстрации симпатии. Причём это было настолько рискованное мероприятие, в смысле ограбление поезда, что после такого подарка девушка просто обязана с тобой переспать. Понятно, что просто так подойти к незнакомке и вручив шоколадку сказать — пойдём в мою палатку, было нельзя, взаимное уважение у боевых товарищей никуда не девалось. Однако сам факт показательный.

До лицея дошли без приключений, но в воротах Ядвига остановилась, собираясь что-то сказать. Я, понятное дело, остановился рядом с ней.

— Я согласна, — сказала девушка. И тут же добавила: — Участвовать в ритуале.

И, заглянув мне в глаза, ещё добавила:

— И не говорю «нет» твоей симпатии.

Надо ли упоминать, что меня её слова обрадовали?

Глава 28

Этот художественный приём, если я правильно помню, называется flashback. В конце девяностых было модно применять этот фокус. И если бы моя жизнь была сериалом, и режиссёр захотел сделать эффектное вступление к очередной серии, то текущий момент был бы для этого идеален.

Сижу я в перевёрнутой на крышу машине, пристёгнутый к сидению, и пересчитываю зубы. Вокруг стекло разбитое, сумка моя лежит рядом, только на потолке. Впереди Руслан, тоже пристёгнут, дышит, живой. Это хорошо. Удар пришёлся по нашей стороне, и было бы совсем грустно, вон, треть салона всмятку, я успел поставить защиту, ослабившую удар. Я бы в любом случае выжил, а Руслана жалко. Что там ещё нужно для затравки? Бензин вроде не течёт, открытого огня нет. Ладно, достаточно, больше я метафорическому зрителю ничего бы не показал, а отмотал время на несколько дней назад, чтобы показать, как докатился до жизни такой.

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Октябрь 1982 года

Очередной учебный день начался несколько не так, как я мог бы ожидать. Меня перехватили Славяна и Ядвига, уже успев пообщаться между собой. Увидев их, я даже не сразу смог сказать, что именно мне кажется более непривычным. Ядвига, одиночка, общающаяся с кем-либо только по учёбе, сейчас беседовавшая о чём-то с одноклассницей, или Славяна без своей обычной группы сопровождения. В любом случае девушки быстро меня заметили, и Ядвига движением головы потребовала, чтобы я подошёл.

— Доброе утро, — я хотел добавить какой-нибудь комплимент, но растерялся.

Потому что, а кому из них? Ядвиге? Сочтёт, что я тороплю события и проявляю к ней неуважение, без её согласия афишируя наши «отношения». Славяне? Чтобы вызвать неудовольствие Ядвиги? И ещё не факт, что Славяна комплимент примет, у нас деловые отношения. Сделать комплимент обеим? Так, пока я соображал, Кудрявцева спросила:

— Когда будет готово место?

Пришлось резко переключаться, прикидывая, как быстро Светлана организует доставку ингредиентов, с самим залом я справляюсь быстро.

— Я могу всё подготовить к... Пятому числу, — ответил я, вспомнив, когда будет следующий лунный день. — Так что вопрос с четвёртым участником...

Славяна хотела что-то ответить, но неподалёку раздался шум. Смеялась компания подростков, по форме которых сразу было видно, что половина не из нашего лицея. С земли поднимался какой-то парень, остальные над ним открыто смеялись. Парень, отряхивая штаны, что-то выговаривал самому крупному в группе, но не похоже, чтобы у них был конфликт, поэтому мы быстро потеряли к компании интерес.

— Не торопись. Я навела кое-какие справки, надо немного подождать. Наша предполагаемая четвёртая точно откажется, если подходить к ней сейчас. Меня больше интересовало само место.

Кивнул, поняв, что речь шла не столько о подготовке, сколько о наличии подходящего зала. Это я привык уже считать, что с местом-то как раз проблем нет.

— Но это не единственный вопрос? — догадался я.

— Нет, не единственный, — подтвердила Славяна. — Ядвига подтвердила мою догадку. Нам можно использовать артефакты. У меня есть кое-что на примете.

Морщусь.

— Можно. Но мы говорим не о классическом... вы поняли. Любой дополнительный элемент надо учитывать в построении. Готова предоставить артефакт за неделю до начала?

Славяна прикусила губу, прикидывая в голове. Похоже, рассчитывала просто взять с собой какую-то вещицу из хранилища, и сразу вернуть. Я не подумал об этом, потому что не привык к артефактам. Ко времени, когда я мог подобное себе позволить, большая часть магического оружия была или захвачена, или уничтожена вместе с хозяевами.

Ответить что-либо Славяна не успела, к нам шёл тот самый крупный детина из шумной компании.

— Что две красавицы делают в компании какого-то сопляка? Девушки, предлагаю вам куда более приятных людей для общения. Разрешите представиться, княжич Елисей Кириллов, к вашим услугам.

И улыбается во все тридцать два своей два дня небритой физиономией. Я, признаться, в первую секунду даже слегка растерялся. Отвык от подобных неандертальцев, не осталось их там, откуда я пришёл. Кого не убило на войне, те разбежались по норам. Попутно уже формулировал вызов на дуэль, потому что кретин меня оскорбил, задним умом понимая — могу княжича и не потянуть пока. Ядвига со Славяной это тоже понимали, и если насчёт Ядвиги я не был уверен на все сто, то Славяна точно хотела пройти ритуал, а для этого ей нужен был я, целый и невредимый. Впрочем, обе девушки посмотрели на идиота так выразительно...

— Княжич, вы мешаете разговору. Я попрошу вас исчезнуть с моих глаз прямо сейчас!

Елисей скривился, но по тону Славяны понял, что за красивую девочку запросто могут вступиться очень серьёзные родственники. Да, у нас не самый престижный лицей, но Славяна-то девушка. Это парня и наследника сильного княжеского рода сюда бы вряд ли отправили, найдя более подходящую альма-матер. А вот какую-нибудь вторую или пятую дочь — вполне. Так что понял Елисей всё правильно, обидев Славяну, он гарантированно был бы поставлен в интересную позу с последующим доходчивым объяснением, почему некоторых людей обижать нельзя. Да только у этого неандертальца на лице было написано, что он крыса. Как крыса, он седалищным нервом чувствовал опасность, исходящую от Славяны. И как крыса же, не мог уйти, не обгадив кого-нибудь.

— Как пожелаете, сударыня. Я удалюсь, как только этот трус, за которого говорит девушка, назовёт своё имя.

Ой, дурак.

— Мартен. Барон Дмитрий Мартен.

И замолчал, не отвечая на оскорбления. Потому что сообразил, кто передо мной. Точнее, я не знаю ни его, ни его рода, но сам типаж подобных людей мне известен.

Елисей скривил морду, разочарованный моей пассивностью, хотел что-то добавить, но поймал уже два угрожающих взгляда. И я даже не уверен, кто из девушек может устроить ему большие неприятности. Воевода — это титул, равный цесаревичу, по сути, наместник императора на отдельных землях. Если Блейзвик просто скажет, что некий мелкий княжеский род вызвал его личное неудовольствие, любой дворцовый подхалим будет счастлив сделать какую-нибудь гадость Кирилловым. Возможно, даже фатальную.

А род у них, как пить дать, мелкий и молодой, это по Елисею сразу видно. Обычное дело, когда какого-нибудь отличившегося дворянина графского, а порой и баронского рода продвигают за заслуги перед отечеством, награждая княжескими регалиями. С одной оговоркой. Всем вокруг ясно — регалии-то дарованы, и надо ещё посмотреть, что из этого рода выйдет. Государь забрать княжеский титул не может, но это легко сделает его наследник, если потомки героя не оправдают ожиданий.

Потому и выходило, что настоящие княжеские семьи таких, как Кирилловы, за равных не считали, пока те не просуществуют хотя бы три — пять поколений. А вчерашние графья и бароны, поднявшиеся из грязи в князи, в прямом смысле, слишком быстро начинали борзеть и относиться ко всем, кто формально ниже их в титуловании, как к той самой грязи под ногами. Не сразу, дети героического родителя были, обычно, ещё адекватны. А вот внуки... Елисей наглядный пример, почти эталонный.

Понимание того, кто передо мной, и побудило отказаться от идеи с дуэлью. В приличном обществе ТАКИХ вызывать на дуэль не принято. Не будет дворянин вызывать на дуэль бездомного с помойки, позволившего себе оскорбительные высказывания. Елисея бесхитростно убьют, так или иначе. Нарвётся он когда-нибудь на человека, который не поленится потратить время и ресурсы. Я этим заниматься не собираюсь.

Когда идиот, наконец, нас покинул, мы втроём вздохнули с некоторым облегчением, хотя чувство, что случайно вступил в какую-то вонючую мерзость, и теперь этот запах тебя преследует, не покидало.

— Давайте... — я чуть поморщился. — Давайте сделаем вид, что ничего не произошло.

Девушки выразили полное искреннее согласие, и Славяна поспешила вернуться к прерванному разговору.

— Так, о чём я говорила? Да, артефакт. Отложим этот вопрос. Не торопись пока с подготовкой, когда придёт время, Ядвига... — Славяна вопросительно посмотрела на польку, и та кивнула. — Тебе сообщит.

На чём мы и разошлись. Именно разошлись, как я и думал, Ядвига не торопилась демонстрировать отношения на публике. В общем-то, этот и следующий день прошли спокойно. Я практически закончил анх, оставались, буквально, последние элементы. Адская работа подходила к концу, что поднимало мне настроение и дарило любовь ко всему миру.

Однако на очередное утро меня внезапно пригласили к директору, прямо у дверей автомобиля встретили ради этого. Что-то я зачастил к Дане.

В коридоре у кабинета торчали двое: мужчины, морды казённые, фигуры штангистов, костюмы одинаковые. Чья-то служба охраны. Меня они увидели, задержали взгляд достаточно, чтобы запомнить лицо и походку. Профессиональная привычка или специально? Становится всё интереснее.

Сопровождающий меня лицейский охранник, которых обычно неслышно и невидно, заходить дальше дверей не стал. Кабинет секретаря прошёл насквозь, постучал и сразу толкнул дверь. Вхожу. Картина маслом, недовольная Дана за своим столом, в гостевых креслах двое. Женщина в костюме, пиджак, юбка-карандаш, и мужчина в форме жандармского управления.

— Дмитрий, — увидев меня, директор стала ещё более недовольной. Но судя по её лицу, она разочарована только тем, что я не убежал в неизвестном направлении, а добросовестно пришёл в кабинет.

— Госпожа директор. Чем могу быть полезен?

Жандарм встал. Высокий, плечистый, только взгляд мне не нравится. Сразу ассоциации нехорошие, будто стоит передо мной какой-то хитрожопый прощелыга.

— Дмитрий. Меня зовут Всеволод Бабушкин, я коллежский асессор уголовного управления московской жандармерии.

Не помню, когда последний раз с жандармами пересекался. Коллежский асессор? Некислый чин у него. И что от меня нужно УгУпу?

— Здравствуйте, господин Бабушкин, — киваю, демонстрируя спокойствие и недоумение.

— Ответишь на несколько вопросов? — улыбнулся жандарм.

— Зависит от вопросов.

Без предъявления обвинения со мной можно только поговорить. То есть вежливо попросить ответить на вопросы. А вопросов я не боялся, не успел ещё сделать ничего, из-за чего стоило беспокоиться.

— Госпожа директор?

И чего Дана такая мрачная? Не съест же меня этот коллежский асессор. Женщина, глянув на меня и найдя только недоумение, откинулась на спинку кресла, показывая, что никуда уходить не собирается.

— Прошу вас, господин жандарм. Мой кабинет к вашим услугам.

Бабушкин безукоризненно вежливо улыбался, но, видимо, вызывал у Даны такие же чувства, что и у меня. Так-то я против жандармов ничего не имею, здесь дело в самом человеке.

— Думаю, госпожа директор, деликатная тема, которую мы с Дмитрием обсудим, не терпит зрителей и посторонних.

Я хмыкнул.

— Господин жандарм, таких тем нет. Что вы хотите узнать?

Мужчина оставался безукоризненно добродушен.

— Как пожелаешь. Скажи, Дмитрий, ты знаком с Ядвигой Крсманович?

— Да, — киваю.

— Насколько близко? — тут же уточнил жандарм.

— Мы одноклассники.

— А Славяна Кудрявцева?

Я, кажется, догадываюсь, с какой помойки дерьмом повеяло.

— Аналогично, — отвечаю, ожидая подставы, подготовленной крысёнышем.

— А княжич Елисей Кириллов вам знаком?

— Знаком — неправильное слово.

— Поясните, — попросил жандарм.

Вздохнул.

— Мы друг другу представлены, не более того.

— Представлены, и всё?

Киваю.

— Да.

— Вы общались?

Что он хочет услышать?

— Нет.

— По словам очевидцев, между вами два дня тому назад состоялся разговор, — начал подтверждать мои подозрения Бабушкин.

А очевидцами, вероятно, были подпевалы Кириллова.

— Он представился. Я представился. На этом всё.

На что он меня наводит? Что Елисей меня оскорблял? Зачем? Хм, неужели банальный мотив? Вот сейчас я признаюсь, что был оскорблён, а Бабушкин расскажет, что у крысёныша подожгли машину, или нанесли её какой-то ущерб. А смысл?

— И как вы можете охарактеризовать княжича? — продолжал подначивать жандарм.

— Никак.

Из принципа не буду подыгрывать.

— Вам совсем нечего сказать?

Развожу руками.

— В этот момент рядом стояли две великолепные девушки. Они отнимали всё моё внимание.

— Вы проигнорировали подошедшего к вам княжича? — попробовал ухватиться жандарм. — У вас есть к нему какая-то личная неприязнь?

Дана ждала момента, чтобы вмешаться. Возможно, предполагая, что я начну нервничать.

— Никакой неприязни. Как только он представился, я представился в ответ.

— И всё?

Улыбаюсь.

— Я не могу говорить за господина Кириллова, но его внимание также было направлено на прекрасных дам.

На лице жандарма промелькнула досада, но он всё же попробовал сыграть и на этом:

— У вас это вызвало неудовольствие?

— Что? — изображаю непонимание.

— Княжич говорит с девушками, с которыми только что говорили вы?

— Никакого неудовольствия.

В его глазах ещё несколько секунд читалось сомнение. Мотива я так и не предоставил, и значит, даже намекать, что я могу иметь хоть какое-то отношение к какому-то там происшествию... Жандарм рисковать не стал.

— Благодарю вас, Дмитрий. Не смею более задерживать.

Очевидно, что княжич захотел отыграться, крысы, они такие. Но план провалился. Я приготовился к следующему удару, просто на всякий случай. И потому держал наготове плетение, раскрывающееся защитными чарами. Перестраховка.

Плетение, которое спасло нам с Русланом жизни, когда при возвращении домой в нашу машину влетел грузовик.

Глава 29

Московская улица

Октябрь 1982 года

— Какая неожиданная встреча, — улыбнулся мне коллежский асессор Бабушкин своей фальшиво-вежливой улыбкой, из-за которой морда мужчины так и просила кирпича.

Я мрачно промолчал, мысленно пожелав жандарму заразиться самыми экзотическими глистами, что водятся на нашей планете.

Меня буквально пару минут назад извлекли из машины, и то пришлось яростно ругаться со спасателями, чтобы сначала позаботились о Руслане. Мне-то точно ничего не будет, на пятом ранге развития вита способна справиться со многими травмами, вопрос только во времени, а вот водитель мой мог остаться калекой.

В сухом остатке: Руслан, получивший сотрясение мозга, переломы рук и ног, кучу ушибов и потерявший несколько зубов; машина, расколоченная настолько, что можно смело менять на новую; и я. Я не пострадал, защита прикрывала всю машину со стороны удара, но меня оберегала в первую очередь, магия только так и работает. А, ну, можно записать в травмы полное истощение, потому что в защиту был вложен вообще весь резерв. Забавно, думал, что не смогу вложить всю имеющуюся энергию в одно заклинание, а оказалось, могу, если на адреналине. Это не очень хорошо, заклинание от подобного избытка получилось нестабильным и не просуществовало бы и трёх секунд, но в конкретно этом случае сработало.

Появление Бабушкина непрозрачно намекало, что стоит за вылетевшим грузовиком вполне конкретный крысёныш, нашедший среди нас троих самую уязвимую мишень, как он думал. Но это всё равно тупо. Убейся я сейчас, Славяна могла прийти к родителям и, ничего особо не скрывая, рассказать, что я ей предлагал и чего она, благодаря одному крысёнышу, лишилась. Дальше шли варианты, но наиболее вероятно, что отец Славяны пришёл бы в Кирилловым, естественно, предварительно получив доказательства участия Елисея в убийстве. Есть ещё варианты: либо Кирилловы долго и много платят Кудрявцевым, либо становятся бесправными вассалами. Потому что нельзя ТАК подставляться. Что могла сделать Ядвига, предсказывать не берусь, но общий посыл такой же.

Но я выжил. И Бабушкин сам пришёл и показался мне на глаза. Он считает меня идиотом? Ведь после такого я обязан нашей семейной СБ слить все соображения по Елисею, пусть дальше разбираются. Вон, хмурый парень Евгений и его напарница, имени которой не знаю, с жандармами работают. Я-то подожду, никуда не денусь, сижу себе спокойно в машине скорой помощи, меня и потом опросить можно, а улики надо собрать сейчас, чтобы спокойно увозить металлолом, оставшийся от машины. Врач, что меня осмотрел, очень удивился отсутствию травм и искренне за меня порадовался. Так что присутствие здесь коллежского асессора вызывало у меня некоторое недоумение.

— Очень рад, что вы, Дмитрий, не пострадали. А ещё рад сообщить, что водитель грузового автомобиля, врезавшегося в вас, пойман. Им оказался сбежавший уголовник, — Бабушкин улыбнулся шире. — Он был застрелен при задержании.

Понятно. Бабушкин сообщил, что ничего я не докажу. Здесь, конечно, можно поспорить, и если не наша СБ, то Кудрявцевы откопают при желании всё необходимое, но допустим. А ещё это скрытая угроза, намёк, меня не забыли и не оставят в покое. Теперь надо ждать самого Елисея с требованием публично извиниться. Ох, предки, каких же кретинов носит земля.

— Хорошая новость, господин жандарм, — я благодарно улыбнулся в ответ, сделав вид, что в упор его намёков не заметил и его появлению на месте обычной аварии никакого значения не придал.

Да, да, я пень особой дубовой породы, отстань от меня.

Жандарм ещё постоял, соображая, как бы мне ещё намекнуть на толстое обстоятельство, но заметил безопасников моей семьи и счёл, что стоит удалиться. Подошедшие молодые маги проводили Бабушкина взглядами, и девушка спросила:

— А что здесь совятня делает?

Вопрос был адресован не мне и вообще мог считаться риторическим, но я ответил:

— В машине расскажу. Можем ехать?

— Да, мы закончили, — подтвердил Женя.

За руль сел парень, а его напарница устроилась на заднем сидении вместе со мной. Молодая, красивая, юбка клёш, почти не скрывающая подчёркнутых чулками ножек, пиджачок облегающий. Она в их паре точно доброго следователя отыгрывает.

— Я не представилась, меня зовут Лена.

Киваю.

— Дмитрий, рад знакомству.

— Как себя чувствуешь? — с водительского сидения спросил Женя.

— Сносно, только истощение получил.

Девушка удивилась:

— Так это ты защиту ставил?

Киваю:

— Я.

— Силён, — оценил Женя. — И что там с жандармом? Ты не выглядел удивлённым, когда с этим УгУповцем разговаривал.

Естественно, СБшники срисовали принадлежность Бабушкина к уголовке по знакам различия на форме.

— Всё верно, — кивнул, прикрывая глаза. — Господин Бабушкин обрадовал, что водителя нашли, он оказался уголовником, которого пристрелили при задержании.

Лена помрачнела.

— Зачистили, я правильно понял? — уточнил парень.

— Именно.

— И по отсутствию удивления мы должны догадаться, что у тебя есть соображение, кто такой добрый устроил эту аварию? — продолжил он.

— Да я могу имя и фамилию назвать, только легче не становится.

— С этого места подробнее, — попросила Лена.

— Княжич Елисей Кириллов.

Девушка удивилась.

— Где вы с ним встретиться могли?

— Да он у нас в лицее нарисовался, что хрен сотрёшь, на парковке торчал. К знакомым каким-то приезжал. А я имел неосторожность общаться с двумя потрясающими девушками на глазах этого месье. Ну его ранимая душа и не выдержала такой несправедливости, подтолкнув на подвиги и свершения. Только дамы порыва души не оценили, одними взглядами выразив, что считают Кириллова самым презренным из ослов, поселив в душе нестерпимую обиду.

Лена сдержанно хмыкнула, спросив:

— А дам этих как зовут?

— Ядвига Крсманович и Славяна Кудрявцева.

Женя присвистнул.

— Не свисти, — шикнула на него молодая безопасница.

— Извини. И Елисей, сообразив, что дамы ему не по силам, решил отыграться на тебе?

— Всё верно, — подтверждаю. — А через пару дней явился этот Бабушкин и попробовал меня расспросить. По задумке жандарма я должен был признаться, что эта личинка князя меня оскорбляла. То есть, у меня был мотив для мести. Что там хотел на меня повесить жандарм — не знаю, но ушёл несолоно хлебавши. А сейчас, вероятно, хотел намекнуть, что меня всё равно будут доставать. Пугал, короче. Я включил дурачка и намёков не заметил. Теперь буду ждать либо второго удара, либо визита Елисея с требованием публично покаяться.

Безопасники переглянулись через зеркало заднего вида.

— Всё логично, — кивнула Лена. — Мы нашли на асфальте следы разгона, грузовик стоял и ждал вас. Так что это было покушение на убийство. И сам грузовик мы, если и найдём, то сгоревшим или утонувшим.

Безопасники приуныли. Понять их можно, работа тухлая, а делать надо. Естественно, никто от них не ждёт, что ребята сами разберутся с Кирилловым, только собрать полный отчёт о нём, обо мне, об аварии и обо всём сопутствующем, относящемся к делу. Однако если совятня, как обозвала УгУп Лена, в лице Бабушкина работает против нас, то ребятам придётся побегать, выбивая все нужные бумаги и отчёты.

— Везём тебя домой? — уточнил Женя.

— В особняк, не к родителям, — уточнил на всякий случай.

— Они волнуются, — резонно отметила Лена.

— Сейчас мне меньше всего нужно, чтобы вокруг крутились волнующиеся женщины, изливающие на меня нерастраченную материнскую заботу, — поморщился. — Им это, конечно, поможет. Но мне куда больше поможет медитация и восстановление сил.

И завершение узла воскрешения. Это меня заботило больше всего, ввиду последних событий. Да и прочие узлы пора подтягивать. И надо готовиться понемногу к ритуалу.

— Я понимаю, что это, возможно, не наше дело, — осторожно начал Женя. — И отвечать ты не обязан.

— Но ты хочешь знать, как будут действовать мои одноклассницы, ведь не просто же так они предпочли говорить со мной, а не с княжичем, — догадался я. — Ты об этом?

Лена улыбнулась, но комментировать не стала.

— Да, об этом, — подтвердил парень.

Я задумался, оценивая, стоит ли втягивать в разборку девушек. Плевать на благородство и рыцарские заморочки, передо мной задачи стоит куда более крутого порядка. Славяна может решить проблему быстро и радикально. Если я отыгрываю роль тёмного кардинала, то никаких проблем — использовать других, заставляя их выполнять грязную работу, звучит, как отличный план. Если же я играю вокруг своей личности, своего личного влияния и могущества, то ситуация полностью противоположна и привлекать кого-либо категорически нельзя. Точнее, не так, нельзя, чтобы за меня заступались. Красиво натравить кого-то, не связанного со мной лично, на Кирилловых было бы идеально. Но для этого надо сделать много лишних телодвижений, собрать компромат, найти слабости, врагов. Напряжно.

Была другая причина, по которой я не хотел привлекать девушек. Допустим, обращаемся мы, Мартены, через Славяну к безопасникам её семьи и просим ненавязчиво помочь. Учитывая, что в УгУпе Кирилловым помогают, Женя и Лена там ничего не добьются. Да, жандармы обязаны предоставить сведения, связанные напрямую с нападением на члена рода, но будут тормозить это дела всеми административными возможностями, пока не удостоверятся, что вычистили всё возможное и невозможное. Отказать Кудрявцевым не смогут, и там запросто выясниться, что убитый уголовник вообще никак не связан с грузовиком и убили его на другом конце города ещё до аварии. Ну а после потянут за ниточку и схватят за мягкое место Елисея. Да, но!

После этого Мартены будут обязаны Кудрявцевым. И смогут потребовать, чтобы в ритуале участвовали люди, удобные Кудрявцевым. Ядвигу, конечно, отправить погулять не посмеют, зато выставят меня, оставив роль организатора, и поставят ещё двух членов своего рода. И это нормально, адекватное стремление получить с любой возможности максимальную пользу. Но меня-то это не устраивает!

Стать волноломом, об который Елисей будет стучать лбом? Проще и сложнее одновременно. Надо думать, а я уже начал утомляться. Сначала отдых, преодолеть последствия истощения. Медитация точно, может быть, поспать.

Однако, как гласит пословица: хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. В особняке меня уже ждали, аж три машины сразу. Меня первым делом отправили к доктору, не собираясь слушать возражения, но я возражать и не собирался.

В отдельной комнате меня встретила Вера, семейный врач. В этой жизни знакомы мы были мало, целительница лишь два года назад заняла свою должность. Там, в будущем, когда я закончил обучение и первичное развитие, так получилось, что Вере лечить было уже практически некого, нас, Мартенов, оставалось всё меньше. Не знаю, как именно она оказалась в моём подразделении, но прослужили мы бок о бок почти четыре года. Вера умерла, как бывает у врачей, вытаскивая с поля боя раненого. Тогда ей было сорок с чем-то. Сейчас едва исполнилось тридцать.

— Рассказывай, Дмитрий, что болит, — Вера одарила меня широкой улыбкой, какую там я никогда не видел.

Глава 30

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Октябрь 1982 года

Отпустила меня наша целительница не сразу. С состоянием здоровья всё было хорошо. Даже отлично. Именно это женщину и удивило, ибо здоровое молодое тело — это понятно, с чего бы мне быть больным. Однако я был не просто здоров, а эталонно здоров, да и титан работал. Так что стоило мне снять верхнюю одежду, как перед Верой предстал подготовленный спортсмен, а не подросток. Это часть действия титана. Сама физиология подросткового тела не отвечает идеальным пропорциям бойца, пусть в мелочах, когда все эти мелочи исчезают, спутать подростка и мужчину становится невозможно. Тем более женщине и медику. Поэтому я подвергся более вдумчивому осмотру, но придраться было не к чему. Я получил укрепляющие препараты и был отправлен к Светлане, временно оккупировавшей мой кабинет.

Ждала меня не только глава рода. В отдельном кресле, так, чтобы контролировать дверь и быть невидимым через окна, сидел мужчина лет сорока с небольшим. Плечи его закрывала кожаная куртка, в которой я с некоторым удивлением узнал бомбер. Голова стрижена по-армейски коротко, на лице трёхдневная щетина. Я понял, что это за человек, но в лицо его никогда не видел. Мой тёзка, Дмитрий Быков, нынешний глава СБ рода Мартен. Его отец, Сергей Быков, женат на Олесе Мартен, так что родственник. К сожалению, даже не знаю, когда Дмитрий погиб, но то, что погиб — это точно. Вот, познакомлюсь лично, уже испытываю к нему некоторое уважение, даже не учитывая его заслуги, о которых я знаю постфактум.

А ещё здесь находился Степан. Немного мрачный, но... Спасибо, что он, а не мама. Забота — это прекрасно, но я не выдержу слёз и сюсюканья.

— Эх... — я вздохнул, не найдясь что сказать.

— Проходи, будем думать, что делать, — Светлана кивнула на свободное место.

О самочувствии никто не поинтересовался, но а кто должен был? Настолько близких, чтобы заботиться о моём психологическом состоянии, здесь нет, а что я здоров и так все знают. Я прошёл до бара и плеснул себе немного вина.

— Простите, нервы.

Возражений не последовало. И только когда я сел в кресло, Светлана обратилась к безопаснику.

— Дмитрий. Введи нас в курс дела.

Однако мужчина отрицательно покачал головой.

— Пусть лучше наш герой начнёт. Дима, повтори нам дословно содержание твоих разговоров с Кирилловым и Бабушкиным. А уже потом я дам расклад, что и как.

Беру несколько секунд на размышления и начинаю рассказ. Меня не перебивали, слушали внимательно. Светлана и Дмитрий эмоций не демонстрировали, только Степан удивлялся в некоторых местах. Пересказ много времени не занял, тем более что я свои выводы и размышления умолчал.

— Как оцениваешь свои шансы в дуэли против Елисея? — первым делом спросил Быков.

Я поморщился. Если не сдерживаться — зашибу его без проблем. Но! Дуэль будет публичной, а значит, продемонстрируй я заклинания и приёмы, появившиеся уже во время войны, ко мне будет уйма вопросов, вполне закономерных. Первым делом ко мне придут ребята из Магического Контроля, проверять, и не изучаю ли я какие-нибудь запретные техники. И от них ещё отбрехаться можно, хотя и сложно, но дальше эстафета перейдёт старшим семьям, а такое счастье мне сейчас совсем не нужно. Поэтому остаются только приёмы, доступные современному ученику лицея, и чисто на них шансы мои...

— Пятьдесят на пятьдесят. Если не уложу сразу — проиграю.

Мне ещё хотя бы ранг, чтобы открыть основную магию, но чего нет, того нет. Знать-то я магию знаю, но физически не могу сложить структуру сложнее начальной магии.

— Понятно, — не знаю, как интерпретировал мой ответ Дмитрий, но после моего щита, спасшего жизнь Руслану, мом способности постоять за себя сомнению не подвергались, и на том спасибо. — Тогда ты всё сделал правильно. Предлагаю не возиться и послать к Елисею ликвидатора.

Светлана и Степан возмутились, а я солидарен с тёзкой. Самое простое решение проблемы.

— Мы говорим о княжеском роде, Дмитрий! — напомнила глава рода.

Тот поморщился, отмахнувшись.

— Да какие из них князья? Баронами были, баронами и остались. На месте главы СБ у них щенок, и он там сидит формально. В реальности всё тащит на себе Бабушкин. Этот филин имеет личное дворянство и ищет лучшего будущего для своей дочери. Партия с младшим братом Елисея для девочки — дорога в свет. Но если мы прикопаем княжича, Бабушкин поймёт, то Кирилловы сдулись и делать на них ставку нет смысла. Сам парень — дурак, сложной целью не станет.

Ликвидатор, правильный, не убивает напрямую, а подстраивает несчастный случай. Естественно, тому же Бабушкину будет понятно, что Елисея убили, но доказать жандарм ничего не сможет. А другие княжеские рода с большой вероятностью предпочтут закрыть глаза и сделать вид, что ничего не произошло. Я вздохнул.

— Не думал, что скажу такое, но я против. Елисей — кретин, но убивать его за это... Не убивать же собаку за то, что она обоссала колесо машины.

Понятно, что Елисей лично и весь род Кириллов заслужили ответный удар. Но какой? Просто убить придурка, это как-то... Прямолинейно? Лишено изящности? Мне нужен был план получше, более изощрённый. Мой тёзка хмыкнул.

— Оставим, как запасной вариант. Твоих подруг, как я понимаю...

Киваю:

— Да, не вмешиваем. Они — только в самом крайнем случае.

— Тогда что ты хочешь? — спросила у меня Светлана.

Я неопределённо покрутил рукой.

— Что-то хитрое, изящное. Сейчас мы можем только бить в ответ, а это несколько не то. В то же время заставить Кирилловых прогнуться, заставить сделать то, что нам нужно, мы не можем, не хватает рычагов влияния...

Дмитрий нахмурился, но кивнул:

— Я, кажется, понимаю, чего ты хочешь. Это будет сложнее.

Развожу руками, показывая, что сам это понимаю. Светлана меня поддержала:

— Дима прав. Надо найти их уязвимость.

Глава СБ вздохнул, понимая, что на него повесили дополнительную работу.

— Раз так, то мы делаем вид, что сидим и ничего не предпринимаем, — заключил глава СБ. — Дадим Диме телохранителя, пока Руслан лечится. На серьёзную акцию у них не хватит наглости и ресурсов, а с мелочью справитесь.

Степан нахмурился:

— Это авария — мелочь?

— Мелочь, — спокойно подтвердил Дмитрий. — С которой легко справится подготовленный телохранитель. Дома и в лицее Дима недосягаем. А я пока найду на них что-нибудь.

С лицеем всё понятно, атаковать там — самоубийство для всего рода. Потому что все, чьи дети учатся в лицее, зададутся вопросом: «а что будет, если убийцы случайно заденут нашего ребёнка?» Это надо быть совершенно безумным кретином, чтобы на такое пойти. Пока все разборки проходят между учениками лицея — на это закроют глаза, подрастающему поколению нужно уметь себя поставить и за себя постоять, но любая атака извне вызовет жёсткую реакцию.

Атака особняка — возможна, но рискованна. Всё же здесь полно защиты, и потенциальный убийца может банально не успеть меня достать до прихода помощи. Получается, что ловить меня будут где-то в городе. И мы с Дмитрием отлично понимаем, что я обязан предоставить противникам возможность на меня напасть. И в телохранители мне поставят, почти наверняка того самого ликвидатора.

— Я согласен, — подтверждаю.

Привлекать напрямую моих подруг и друзей нельзя, а вот задать несколько вопросов и навести кое-какие справки можно и даже нужно.

Светлана вопросительно посмотрела на меня, передавая вопрос: ты уверен? Кивнул. Мне надо разобраться с этим как можно быстрее, чтобы не откладывать ритуал. Быков, естественно, наши гляделки видел. Не знаю, сколько ему известно, что-то глава точно должна была ему рассказать.

— Тогда делаем вид, что не понимаем угрозы. Человек приедет сегодня, — не стал размусоливать глава СБ, отлично понимая, что принимающие решение люди между собой уже договорились.

Степан был удивлён, перестав понимать, что происходит, а главное, зачем его сюда позвали.

— Если вы не против, я пойду, — поднимаюсь. — Мне нужна ванна и отдых.

Светлана жестом позволила мне уйти. Не стал акцентировать внимание, что особняк, так-то, мне передали в пользование, а они все сейчас мои гости. Хватит ломать шаблоны, лучше займусь собой. И да, следующим узлом точно поставлю колодец.

После ванны почувствовал себя намного лучше. Ещё не идеально, но уже не так паршиво. Энергия постепенно восполнялась, и сейчас мне по уму стоило бы сначала восполнить свой резерв. И в то же время последние события требовали перестраховаться. Поэтому я занялся работой над анхом. Завтра буду без сил, зато с законченным узлом.

Постучавшись и не дожидаясь моего разрешения, в комнату вошла Анна.

— Гости разошлись. Если захочешь ещё кого-то приглашать — нужно больше слуг, чтобы обеспечивать обслуживание.

Не открывая глаза, ответил:

— Хорошо. Первым делом найму управляющего, не приходящего ко мне с проблемами, которые должен решать сам.

— Отлично! — обрадовалась Анна. — Я тоже буду рада такому помощнику!

Открываю глаза и смотрю на эту дуру. И правда, что мне мешает нанять управляющего? Да, единственная проблема — он должен держать язык за зубами. Но это вообще не проблема, пара хитрых заклятий в моём арсенале найдётся. Конечно, полной гарантии они не дадут, но мне будет достаточно, чтобы управляющий просто не болтал лишнего.

— Можешь собирать вещи. В твоих услугах я более не нуждаюсь.

Аня широко улыбнулась.

— Хочешь поиграть в барина и провинившуюся служанку?

— Не хочу тратить время на ерунду, — ответил я, закрыв глаза.

— В какой костюм мне лучше переодеться? В горничную? Или в крестьянку? — пропустила мои слова мимо ушей женщина.

А ведь в эту игру можно играть и по другим правилам. Открываю глаза, оценивающе глядя на Анну. Какой у неё ранг? Вряд ли высокий, максимум седьмой-восьмой, иначе не сделали бы её обычной управляющей. Можно это легко проверить.

Поднимаюсь, начиная готовить одно пакостное проклятие.

— Твоя одежда вполне подходит. Я не люблю брюки на женщинах, — говорю, медленно приближаясь.

Аня с некоторым удивлением посмотрела на свою одежду. Практически офисный костюм, юбка карандаш и блузка, которые действительно не очень подходили для ролевых игр на озвученную управляющей тематику.

— Тогда мы скорее играем в начальника и секретаршу, — вновь широко улыбнулась женщина, не понимая, какую угрозу я для неё представляю.

Я тоже улыбаюсь. Если всё получится, я, наконец, сброшу напряжение. Жить намного проще, когда гормоны не долбят в голову. Не получится... Сомневаюсь, что у неё есть защита от заклинания, придуманного лет через двадцать.

— Нет, мы играем в другую игру. Называется...

Резко сближаюсь и касаюсь её шеи, ставя проклятие. На лице Анны отразился испуг, она пошатнулась.

— Я долго выбешивала хозяина и теперь получаю по заслугам.

Проклятие не всесильно, но сейчас таких не знают, поэтому у неё не было шансов защититься. К тому же я собрал второе, дополнительное, чтобы окончательно лишить её возможности сопротивляться, наложив поверх первого. Подхватил на руки, потому что тело женщины расслабилось, потеряв контроль над собой.

— У всего есть последствия. У плохого поведения тоже.

Я раздел её до нижнего белья, впрочем, оставившего мало простора для фантазии. Взгляд Ани, единственное, что оставалось под её контролем, стал ехидным, будто эта язва именно чего-то такого и добивалась, но у меня была другая идея.

Сначала сделал кляп и закрыл рот. Теперь максимум, что она сможет — приглушённо мычать. Смотал простыню в тугой канат, на всякий случай накинув на ткань укрепляющие плетения. Связал дурочку и закинул на плечо. Вынес на балкон, выходящий во внутренний двор, и подвесил на перилах. Так сказать, на всеобщее обозрение. Накинул ещё плетение, защищавшее от холода, всё же на улице далеко не лето.

— В следующий раз в таком виде доставлю тебя на порог дома Светланы.

Ушёл с балкона, наткнувшись на одного из немногочисленных домовых слуг.

— Снять через пять часов. Трогать запрещаю, но можно смотреть.

Глава 31

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Октябрь 1982 года

Телохранитель приехал утром на новом автомобиле. Блондин лет двадцати пяти, он обладал привлекательной внешностью, но угрожающее выражение лица делало парня отталкивающим и неприятным. Не слишком высокий, худощавый, напряжённый, немного дёрганный. Для обычных людей он, наверное, казался просто странным, но я таких повидал с избытком. Парня переклинило. Либо он недавно вернулся из зоны боевых действий, либо постоянная тревога въелась в его характер. Его переклинило и теперь он всегда на войне, всегда ожидает удара, атаки, засады, опасности, чего угодно. Такие ребята неплохо воевали, там нельзя быть слишком осторожным или слишком параноиком, так что их ценили. Если бы не одна проблема — выгорание. Нервная система не выдержит в таком ритме долго, сломается парень, рано или поздно. Но это решать ему и Дмитрию, второй точно понимает, что происходит с его подчинённым.

— Меня зовут Олег, — коротко представился блондин.

Кивнул. Дружить с ним я не собираюсь, не потому что плохо отношусь, напротив. Чем меньше я буду отвлекать, тем легче будет работать.

— Жить будешь здесь?

Олег кивнул.

— Вечером найдём тебе место.

Аню я не видел со вчерашнего дня, так что придётся немного поработать самому. Ничего, не сломаюсь.

— Завтракал?

Вновь кивок.

— Хорошо. Поехали.

Машина имела некоторое дополнительное бронирование, не чрезмерное, чтобы не быть похожей на гроб с колёсами. Вёл Олег спокойно, без рывков. Рядом с рычагом коробки передач, в нише, лежал пистолет, невидимый для тех, кто будет заглядывать в окна. Сам Олег выглядел немного комично в костюме, непривычная одежда, это заметно. Ничего страшного, бывших военных часто берут на роль водителей, по совместительству охранников. После долгой службы бывает сложно адаптироваться на гражданке, особенно если получил ПТСР или что-нибудь схожее. А работа водителя понятна, она редко содержит в себе сложные социальные контексты, в которых только что пришедший со службы не всегда ориентируется.

Более не обращая внимания на Олега, я переключился на анх, проверяя работу узла. На вид всё хорошо, никаких заметных огрехов. Теперь бы ещё прожить то время, что требуется для зарядки. Проверил остальные узлы. Исток, постоянно нагружаемый новыми связями, поднялся до четвёртого ранга и был близок к пятому. Вита и титан вышли на стабильный третий.

В лицее проинформировал Олега, что могу задержаться на занятиях танцами, пояснив, где буду находиться. Парень по-новому на меня взглянул, похоже, внутренне удивляясь, что я стараюсь облегчить ему работу, а не усложнять. Ну так мы не в тупом молодёжном романе, где главным героем и выступает как раз персонаж такого типажа, как Олег, а подзащитной какая-нибудь тупенькая девчонка, влипающая в неприятности. Нечто подобное одноклассники обсуждали, причём не один раз, подслушал.

Я ожидал, что об аварии уже известно, но нет, на моё появление никак не отреагировали. Значит, пока слухи не разошлись. Да и кому их разносить? В жандармерии дворян мало, работают там допоздна, максимум вернулись по домам и рассказали жёнам. Те только сегодня растреплют подругам, так что общее внимание ко мне будет обращено завтра. В больницу я не попал, участниками ДТП были только члены рода Мартен, а они распространять не станут. Так и получается, что пока ситуация сохраняется в тайне.

Выгадал время для разговора с Ядвигой. Нормально пообщаться не удалось, я лишь обрисовал ей проблему с Кирилловым. Девушка обрадовала реакцией, спросив, справлюсь ли я сам, непрозрачно намекая на свою помощь, но я заверил, что ситуация под контролем, поблагодарив за заботу.

В остальном занятия прошли штатно, и мы с Ольгой пошли заниматься танцами. Сегодня, наконец-то, тренировались в паре, так что я получал компенсацию в виде возможности пообжиматься с девушкой. До настоящего танца, чтобы со страстью и самоотдачей, нам ещё далеко, мне ещё предстоит освоиться с работой в паре. И всё же сегодня мы находились в плотном контакте, а мои руки в основном обнимали подтянутый девичий стан, иногда и опускаясь на самую грань дозволенного. Ольга знала, что моя рука на эту грань опускается намеренно, а я знал, что она знала, и широко улыбался ей в лицо.

Особую пикантность создала ситуация, когда на отработке нового движения я поддержал Ольгу не за талию, а как раз за попу, обтянутую облегающими спортивными штанами. Девушка тут же отстранилась, уже готовая влепить мне пощёчину, но вмешался Анатолий.

— Ольга!

— Я? Да это он! — возмущалась староста, испепеляя меня взглядом.

Мужчина закатил глаза, но быстро вернул себе спокойный тон.

— Он что?

— Он трогал меня за попу!

Мы с мужчиной переглянулись.

— Это движение само напрашивается, — начал съезжать с ответственности я. — За талию держать неудобно, нарушается баланс.

Анатолий кивнул:

— А он отчасти прав...

— Что?! — возмутилась Ольга ещё больше, получив такой удар в спину.

— То. В этом движении ты присаживаешься на ладонь Дмитрия, если у него хватает силы тебя держать. У него хватает. Так что либо попа, либо бёдра.

Два мужлана, непочтительно обходящиеся с девушкой, получили испепеляющие взгляды, и занятие продолжилось. Я больше не хулиганил. То есть ладонь на попу девушки всё так же опускал, но только держал, не позволяя себе дополнительных движений.

После занятия Анатолий похвалил за успехи, пообещав, что через пару занятий мы уже будем танцевать, отрабатывая программу. Как только договорились, когда это самое следующее занятие будет, я покинул лицей. Олег стоял у машины, курил.

— Можем возвращаться домой, — кивнул я, залезая на заднее сидение.

Снова ехали в тишине. Олег сменил маршрут, выискивая возможную слежку, ничего не заметив, в остальном поездка прошла нормально. А вот дома меня ждали... Изменения.

Проезжая ворота, я обнаружил маляров, красивших забор. Дорожка оказалась выметена и вычищена. Неизвестные мне люди чистили лужайки и стригли кусты. Во дворе стояло несколько грузовиков различных компаний, оказывающих услуги по содержанию дома. Встретила нас Аня, довольная и счастливая. А я копчиком чуял какой-то подвох.

— Господин барон. Я взяла на себя смелость организовать работы по реставрации и очистке территории. Прошу уточнить вас, в какие дни присутствие на территории посторонних нежелательно, чтобы я могла согласовать графики работы. Также я набрала весь недостающий персонал. Если хотите лично проверить личные дела — они у вас на столе...

Я смерил женщину подозрительным взглядом, а Анна отчитывалась о проделанной работе. Судя по списку, сегодня она летала по дому, не касаясь пола, заодно заставляя также летать ещё полсотни человек из слуг и разнорабочих. И я не понимал почему. То есть я хотел добиться другого эффекта.

— Буду какие-то поручения? — окончила она доклад, преданно заглядывая мне в глаза.

Я, всё ещё находясь в лёгкой прострации, вытянул из ежедневника, что носил во внутреннем кармане, листок.

— Мне нужно всё из этого списка в течение недели.

Управляющая, не глядя на бумажку, убрала её в папку, кивнув:

— Будет исполнено.

— И Олегу, — киваю на ликвидатора, — нужно выделить комнату. У нас есть свободные помещения на чердаке?

Аня удивилась.

— Есть, но они не подготовлены... И будут готовы через двадцать минут! — не дав мне возможности что-то добавить уверенно заявила женщина.

Я повернулся к водителю.

— Устроит?

Олег кивнул, если мне не показалось, с благодарностью.

— Действуй, — отправил Аня.

Та перевела внимание на Олега.

— Бери вещи и за мной, будем тебя размещать.

А я, отложив всё прочее, помчался в кабинет, позвонить Свете. Внезапно изменившееся поведение управляющей меня напрягало даже, пожалуй, больше, чем ожидаемая подлянка от Кириллова.

Секретарь Светланы просил подождать, но, подумав, предложил другой вариант. Он сам перезвонит, когда глава рода освободится. Я согласился, подойдя к окну. Наблюдать оживление во дворе было непривычно. Вспомнил про личные дела, вернулся за стол, заглянул в папки. Быстро понял, что Аня подготовила их заранее, просто ждала момента. Или не момента, а чего-то иного. Не могу я понять, как работают её мозги и почему на моё наказание, сделанное, буду откровенным с самим собой, под влиянием эмоций и напряжения, она отреагировала так? Почему не покинула поместье? И почему слуги её после такого вообще слушают? Хотя последнее, наверное, понятно. Баре между собой с ума сходют, нам лучше делать вид, что ничего не заметили.

Трель телефона вырвала меня из размышления.

— Слушаю.

«Дмитрий?» — говорила Света, и голос её был... настороженным.

— Светлана. Не могла бы ты мне прояснить некоторые моменты?

Из трубки донеслось смущённое шевеление, как если бы женщина занималась чем-то непотребным и испугалась, что её за этим застали, а на самом деле ничего не произошло.

«Да, конечно. Только недолго, у меня много дел,» — попробовала вернуть себе деловой тон глава.

— Очень хорошо. Назови мне, пожалуйста, хотя бы одну причину, по которой я не должен выставлять эту неадекватную малахольную дурочку за ворота прямо сейчас?

Света устало вздохнула. Чего-то подобного она ожидала и, наверное, даже опасалась. Опасалось, потому что придётся объяснять мне, где я не прав и почему должен слушать главу рода.

«А что произошло? Анна плохо работает сегодня?» — всё же попыталась моя собеседница съехать со скользкой темы.

— Давай угадаю, она тебе уже звонила?

«Да, сегодня утром,» — не стала отрицать Света.

— И рассказала, что я сделал? — продолжил я задавать наводящие вопросы.

«В общих чертах,» — не столько из смущения, сколько для поддержания статуса главы рода, Света обошла тему содержания наказания. — «Призналась только, что лучше бы выпорол.»

— Света, — я погладил переносицу, удерживая паузу, дабы продемонстрировать, сколько испытываю душевных терзаний, рвущихся наружу в формате нецензурной лексики. — Зачем мне эта нимфоманка озабоченная?

«Хочу отметить, что подход ты к ней нашёл. И сегодня утром она звонила не для того, чтобы пожаловаться, наоборот. Просила, чтобы я уговорила тебя её оставить на должности. Обещала быть шёлковой, покладистой и исполнительной,» — обрадовала меня глава.

— А если ей снова вожжа ударит под хвост? Причём в самый неподходящий момент? А ты знаешь, что такие вещи всегда случаются в самый неподходящий момент!

«Дмитрий. Аню невозможно подкупить. Только она может гарантировать, что ни один посторонний не узнает о происходящем в поместье,» — начала упрашивать меня оставить нимфоманку на работе Света. — «Мы взрослые люди. Неужели так сложно раз в месяц пороть подчинённую? Выбери время, когда никого постороннего не будет, вот и всё.»

Я отчётливо почувствовал, как где-то в голове захрустели шестерёнки, не желая принимать реальность, нарушающую здравый смысл.

— Сделаю вид, что ты мне последнего предложения не говорила.

«Дмитрий. Прошу. Дай ей шанс.»

— Это я уже, кажется, слышал.

«До первого замечания. Хорошо?»

Что же. Начну подыскивать подходящего мне человека и как найду, избавлюсь от этой...

— До первого замечания.

Кладу трубку и откидываюсь на спинку кресла.

Глава 32

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Ноябрь 1982 года

Неделя прошла в относительно спокойном ритме. Аня достала все необходимые ингредиенты, можно начинать готовиться к ритуалу. На меня никто не нападал. Я ходил на занятия, быстро проглатывая теорию, да ещё раз тренировался с Ольгой.

Прихожу к выводу, что лицей больше не даст мне особой пользы. Как только подтяну Доброславову, выгода от посещения сего учебного заведения заканчивается. Правда, вылезает другая проблема. Чтобы поступить в какое-нибудь престижное заведение, мне нужно поднять ранг хотя бы до десятки. А так я буду сидеть дома и... ничего не делать. Учится мне нечему, надо отработать и вернуть старые навыки, но это не сейчас, а когда я доберусь до высоких рангов. Тренировки? Польза от них стремится к нулю, особенно если сравнивать с известными мне ритуалы. Вот и получается, что лучше продолжать ходить в лицей, хотя бы ради возможности иногда общаться с Ядвигой. Полька меня не отталкивала, но и не подпускала ближе. А о том, как наши взаимоотношения выглядят со стороны, я узнал от друзей.

— Никто не верит, что у тебя есть хоть какие-то шансы, — рассказывала Алина. — Сходятся во мнении, что Ядвига — девочка хорошая, и не посылает тебя прямым текстом.

Панкратова это говорила после того, как Вова прямым текстом спросил о моих отношениях с Крсманович, а я прямым текстом посоветовал не совать нос не в своё дело. Владимир не обиделся, не дурак.

— Какие добрые кругом люди, — хмыкнул я.

На длинной перемене мы выбрались подышать свежим воздухом. Не в смысле на улицу, осень медленно перетекала в зиму, а одеваться никому лишний раз не хотелось. Да, все знали базовые согревающие чары, но лень же. Поэтому вы ушли в один из тупиковых коридоров, приоткрыв окно.

— Может, хоть намекнёшь, а что ты вообще задумал? — Вова не бросал попыток понять, что происходит. — Ядвига, Славяна, староста наша. С кем дальше сойдёшься? С Доброславовой?

Как это иногда бывает, парень ткнул пальцем в небо, предположив невозможное, и угадал. Но рассказывать Владимиру об этом я пока не буду.

— Я ничего не задумывал, — пожимаю плечами. — Оно само происходит, без моих на то усилий.

Алина какой-то своей женской интуицией понимала, похоже, что Ядвига отнюдь не против моей компании. И даже не считала, что я прыгнул выше головы, пытаясь общаться с такими девушками. После того как я распознал её чары, девушка перестроила отношение ко мне. И переоценила мои возможности, как я понял. Потому и отношения между мной и Ядвигой для Панкратовой не были чем-то невозможным. Из чего девушка сделала следующий вывод: сногсшибательной польке она не конкурентка. Большего я сделать для неё и Петра не мог.

— И что ещё должно получиться само? — подыграл Вове Пётр.

Шолохов изменился в лучшую сторону. Компанейским парнем пока не стал, но нехорошего в нём явно поубавилось.

— Не знаю, время покажет, — я продолжал уходить от всех расспросов.

Нет, из лицея уходить пока нельзя. Мне нужна слава и имя, а где всё это можно получить? На военных играх! Сейчас, понятное дело, лезть туда рано, но позже, подняв ранг, собрав команду, вполне можно выступить. Самому, пусть от лицея, но с полным контролем команды, чтобы я был тренером и капитаном в одном лице. И чтобы славу не забрал тот же Сергей, приписывая своим педагогическим способностям нашу победу. Придётся серьёзно напрячься, подтянуть остальных, потому что в одно лицо в таких играх не побеждают, но кубок сделает мне имя. А уже потом можно со спокойной душой покинуть учебное заведение.

Отстав от меня, ребята переключились на повседневные темы. Как ни странно, тема аварии так и не всплыла. Информация не утекла в широкие массы, даже ближайшие друзья ничего не знали. Странно, но меня это устраивало. Правда, теперь я не знал, нужно ли тем же друзьям что-либо рассказывать. Стоит ли оно того? Крупицы информации, которые они могут мне дать, перевешивают шум из-за раскрытия подробностей аварии? Не узнаю, пока эти крупицы не попадут в мои руки. Или оставить всё на тёзку? Дмитрий справится, но время. Время играет против меня. Если неделю или две я могу потерпеть, то пара месяцев — уже многовато.

С другой стороны, ну вот соберусь я сделать что-то своими силами. Спрошу сейчас, а что вы, други мои, знаете о Кирилловых? Последует закономерный вопрос: а зачем мне? Как на него отвечать? Хочу им жизнь испортить вплоть до полного разорения. Закономерные вопросы продолжатся, придётся рассказывать, на почве чего у нас конфликт с князьёнышами. И здесь поговорка «за спрос денег не берут», не работает. Ребята, конечно, мои друзья, но не настолько, чтобы в их кругу декларировать намерение интриговать против княжеского рода. Как ни странно, той же Славяне я мог такое рассказывать, потому что нас связывают общие интересы.

Так, тогда напрягаем мозги. Надо вывести на разговор о Кирилловых, при этом не выдавая своих целей. Только проще сказать, чем сделать. Не тяну я на крутого интригана.

— Я удивлён, что Женя Острогов только сейчас нарвался на дуэль, — признался Кирилл. — Всего недели две назад его видели в компании с твоей сестрой.

Панкратов всё ещё общался со мной осторожно, но в целом всё было нормально. Я кивнул:

— Да, когда мы семьёй к ним ездили, он сразу взял в оборот Ларису. Если сестра мне пожалуется, при следующей нашей встрече он имеет все шансы получить вызов и от меня.

— Можешь не напрягаться. В этот раз он нарвался хорошо, — успокоил меня Кирилл. — Этот прохвост завладел вниманием Юли Зареченской.

Владимир покивал:

— Ага. У неё брат с причудами, сестрёнку ревнует и оберегает от общения с плохими мальчиками. Александр застал их в момент приватного общения, а этого формально достаточно для вызова. Ничего компрометирующего там вроде не было, но здесь репутация Острогова сыграла против него.

— Ходят слухи, — заговорила Алина, — Саша очень надеялся, что сестрёнкой заинтересуется один из братьев Кирилловых, княжеский род всё же, пусть и...

Она сделала неопределённый жест, но мы поняли суть. А я решил уцепиться за такую возможность.

— А как у них вообще? У Кирилловых? А то всё, что я о них знаю — вроде князья, но вроде и нет.

Девушка задумалась.

— Ну... Старший, Елисей, имеет скверную репутацию. Считается, что он рано или поздно нарвётся, но пока Кириллов обходит опасные моменты. Младший, Григорий, считается хорошим парнем, но слишком мягким. Пару раз он проявил себя мягкотелым, слабовольным, поэтому сейчас избегает общества. Так говорят. Вроде как с ним видели девицу, дочь какого-то жандарма, бойкая девушка крутит и вертит парнем. Если ничего не помешает — женит на себе...

Алина рассказала ещё некоторые слухи, что припомнила, после чего развела руками, как бы извиняясь, что большего сказать не может. Я благодарно ей кивнул.

— Мой дядя работает с одним из Кирилловых, — подхватил Владимир. — В логистическом управлении. Могу пару слов сказать, только ты с какой целью интересуешься?

Пожимаю плечами, стараясь делать вид, что это для меня какая-то малозначимая тема.

— Один из Кирилловых, Елисей, кажется, недавно была здесь, в лицее. Видел его мельком. Подтверждаю, человек малоприятный. Вот и задаюсь вопросом, он один такой или всё семейство.

Вова улыбнулся:

— Ты задаёшься вопросом?

Ответил ему снисходительным взглядом, намекая, что задаюсь, может быть, и не я, но ни за что в этом не признаюсь.

— Тогда скажу так, дел с ними лучше не иметь. Виктор, тот, с которым работает мой дядя, позволяет себе некоторые некрасивые поступки. Я вам этого не рассказывал, естественно, но был случай в июне. Рутинное дело, у Савенковых расширение было, фермерские хозяйства они достраивали на своей земле. Ну и заодно хотели линии доставки пересобрать. По регламенту это делать долго и требуется множество согласований, может уйти несколько месяцев, а то и полгода... В общем, все ищут способы сделать быстрее.

Вова прервался, выглянув в окно.

— Кириллов предложил Савенковым использовать чей-то склад, и у них как раз есть городской транспорт... Ну ты знаешь? Запрет на въезд в город для фур больше определённого тоннажа. В общем, оформить посредника, чтобы не гонять фуры в объезд всей Москвы. Те согласились. А через две недели выяснилось, что у посредника нет лицензии на перевозки, да и склад не предназначен для пищевых продуктов. В итоге Савенковы поимели с этого кучу проблем. А Виктор и ни при чём получается, он никого не рекомендовал, просто предложил.

Я одного из рассказа не понял:

— А самому Кириллову-то всё это зачем было?

Земской пожал плечами:

— Кто его знает? Прямой выгоды никакой.

Я кивнул, разговор вернулся в русло обсуждения обычных проблем. Рассказанное Владимиром мне никак не помогало. Во-первых, мой тёзка и сам этот инцидент найдёт, не глупее меня и в этом деле давно работает. Во-вторых, слишком мелкий случай. Да, неприятный, но что-то мне подсказывает, Савенковы не будут из-за этого ввязываться в борьбу с княжеским родом. Присоединиться к тому, кто уже начал зажимать Кирилловых, и помочь допинать — с удовольствием, но впрягаться самим, чтобы кто-то их руками решал свои проблемы — нет. Надо искать что-то иное.

Остаток дня прошёл спокойно, и когда я уже шёл к машине, меня перехватила Славяна. Судя по спортивной форме, девушка сбежала с тренировки, что меня удивило.

— Случилось что-то? — успел спросить я, когда понял, что идёт она прямо ко мне, а не мимо.

— Идём! — рыкнула на меня Кудрявцева, потащив за собой.

Не совсем понимая, что происходит, я был отбуксирован в зал лыжных занятий. Зимой здесь ученики переобувались в лыжные ботинки и разбирали инвентарь, ну и согревались после занятия. Сейчас зал пустовал, в чём Славяна убедилась, прежде чем переключится на меня.

— Какого дьявола ты молчишь, что у тебя конфликт с Кирилловым?

А, теперь понятно, в чём дело.

— Всё под контролем, Славяна. И нет, вмешивать твою семью я не буду ни при каких условиях.

Девушка хотела было надавить на меня, но досадливо прикусила губу, вовремя сообразив, что ничего не выйдет. Дурочкой она не была, скорее наоборот, так что причины моей позиции отлично понимала.

— Под контролем, это как? — она постаралась перейти на спокойный тон, но было заметно, что девушка нервничает. — Уже есть план действий, и через недельку всё закончится? Или сидите на попе и ждёте действий от этого идиота, чтобы поймать на ответный удар?

Вздохнул, признавая.

— Второе. Так что случилось? Ты нервничаешь...

— Не твоё дело! — огрызнулась Кудрявцева. Нахмурилась, вздохнула. Но решимости извиниться за резкость ей не хватало.

— Ладно, давай сделаем вид, что я не спрашивал, и зайдём с другой стороны. Ты не можешь ждать?

Славяна кивнула.

— Насколько? Неделя? Две? Месяц?

Она задумалась, что-то прикидывая в уме.

— До конца месяца надо провести ритуал. Плюс неделя, но это уже край.

— Так...

Наплевать на Елисея... В принципе можно, последствия будут некритические. Будут шептаться, что я сбежал под юбку Доброславовой, но дураки пусть шепчутся. Умным будет понятно, что я просто плевал на княжича, занимаясь своими делами.

— Выходите на разговор с Людмилой. Пока не упоминая меня, — решил я. — С моей стороны всё готово почти...

Славяна отрицательно покачала головой.

— Она не согласится. Как только узнает, что организуешь всё ты — откажется. Принципиальная позиция, чтобы никто не подумал использовать авторитет её семьи в своих целях.

Я чертыхнулся.

— Ладно. Тогда буду думать, как всё закончить побыстрее...

— Можно подробнее? — попросила Славяна.

Как я и говорил, в этом вопросе мы партнёры в куда большей степени, чем в случае с моими друзьями. Я вкратце обрисовал позицию своего рода, не упоминая имён и личностей. Славяне этот было достаточно, она пообещала поискать возможные уязвимости со своей стороны. Естественно, без привлечения лишнего внимания. На крайний случай всё же решил оставить Катерину, она не откажется. Не должна, во всяком случае.

На выходе столкнулся с Олегом. Парень стоял и курил, но было понятно — он отреагировал на резкие действия Славяны. Девушка окатила Олега холодным взглядом, но ничего не сказала, удалившись. Мы с ликвидатором поехали домой.

Глава 33

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Сегодня отец умер. Фактически он уже неделю не приходил в сознание, находясь под действием снотворного и обезболивающих. Сегодня всё кончилось. Человек заплатил своей жизнью, чтобы у меня появился шанс. Он не знал, что так случится, ему не давали выбора. Однако, думаю, представься ему возможность выбирать, Григорий поступил бы так же. Хочется в это верить.

Похороны будут тихими, как он завещал. Тело кремируют по древнему обычаю. Мы не прощались. Григорий считал это пустым размазыванием соплей, я был с ним солидарен. Мертвецам всё равно, что делают живые. Отец умел с гордостью в сердце, потому что дал своей стране возможность избежать поражения. И неважно, что о его вкладе знаю только я. Возможно, когда-нибудь, когда мы победим, я расскажу его историю миру и потомкам.

Будь моя воля, я бы никому не сообщал об этом траурном событии, но меня не спрашивали. Приехала семья. У Елены на лице застыло странное выражение. Мама растерялась, не знала, как относиться к старику, подарившему ей мужа и первого сына. Степан хмурился, думая о чём-то своём. Мужчина был несколько растерян, всё никак не мог понять мой новый статус. То, что я на особом счету у Светланы и на меня у рода есть какие-то далеко идущие планы, он знал. Но не складывались у него в единую картину элементы головоломки. Где я, и где большие надежды главы рода.

Миша силился сделать сложную морду. Что именно он там хотел изобразить я так и не понял, но выглядел так, будто третий день очень хочет в туалет, но терпит. Грустно только, что парню уже не объяснишь простых вещей. Не объяснишь разницу между казаться и быть, между показным и истинным. Почему-то та же Светлана не пыталась изобразить какие-то сложные чувства. Она просто прощалась со сварливым дедом, пусть нелюбимым, но родственником. Несколько неизвестных мне людей, что лишь пришли, постояли немного и ушли, тоже ничего не изображали. Хотя нет, одного из них я знал. Не по имени, заочно. Мужчина, вероятно, ровесник Григория. Они были врагами, но уважали друг друга. И вот, он пришёл отдать дань уважения умершему врагу. Из всех присутствовавших только я реально сожалел о смерти старика. Даже Лариса оплакивала не человека, а свои детские воспоминания, с ним связанные. Миша неодобрительно посматривал на меня, не пытавшегося ничего изображать. Ну и чёрт с этим солдафоном, если не погибнет, то жизнь ему мозги вправит. Надеюсь.

Всю церемонию я стоять не собирался, вернувшись в кабинет. Пить не стал, не тот повод. Просто сидел и смотрел в окно.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге возник Степан.

— Проходи, присаживайся, — я кивнул на свободное кресло.

Мужчина кивнул. Он испытывал дискомфорт, я вообще перестал вписываться в рамки того человека, которым был ещё несколько месяцев назад, что нарушало картину мира.

— Как ты?

— Нормально, — не стал скрывать я. — Что этим закончится, я знал ещё месяц назад. Успел принять эту мысль.

Степан кивнул, делая вид, что понял. На самом деле он ничего не понимал, но признаваться в этом не хотел.

— Григорий рассказал тебе о... — мужчина замялся.

— О том, что он мой отец, а ты мой брат? Да, я знаю.

Степан поправил воротник рубашки.

— Видимо, об артефакторике можно забыть, да?

Он спрашивал не всерьёз, просто выигрывал себе немного времени, чтобы подумать, как-то сориентироваться в ситуации. Я, даже если захочу, не смогу понять, что он сейчас чувствует. Каково это — видеть, что в твоём привычном мире что-то происходит, но не понимать, что именно, не понимать причин, не знать, к чему всё это приведёт. Неопределённость, неизвестность, вот что на него давило. Я промолчал, ответ на его вопрос и так был очевиден.

— Ты... изменился, — наконец признал Степан.

Грустно улыбаюсь. Я не знаю, как Степан умер. Сейчас в этом знании нет никакого смысла, история уже изменилась, цепочка событий уже никогда не будет прежней, жизни многих людей сложатся иначе. Однако мне этот момент кажется важным. Я не знаю, как умер Степан. В один из дней мне сообщили, что он мёртв, без подробностей. Ни места, ни времени, ни обстоятельств смерти. Я даже не знаю, была смерть насильственной, случайной, или он совершил самоубийство. Последнее казалось маловероятным, несмотря на все невзгоды, обрушившиеся на нашу семью, Степан был управляющим на оружейном заводе. Боец из него так себе, поэтому он мстил таким методом. Это я знал.

— У нас с Григорием получилось, в конце концов. Его жизнь стала ценой, — решил я кое-что рассказать. То, что не грозило мне схлопыванием петли.

— Не слишком ли высокая цена? — нахмурился брат.

— Нет. Я не могу рассказать подробностей, просто поверь.

Степан вздохнул.

— Не можешь рассказать или не хочешь?

— Не могу.

А даже то, что могу, рассказывать не буду. Что должен чувствовать человек, услышав, что реальность, в которой он живёт — мыльный пузырь. Пустышка, способная исчезнуть от сильного порыва ветра. Петля не просто так называется именно петлёй. Время с точки зрения магии является лучом. Точка-вершина — это настоящее. Линия, уходящая в бесконечность — прошлое. Будущего нет. Сейчас время в каком-то смысле застыло. Для магии мы все находимся в той точке, где я, сидя в тюрьме, рисую печать, навеянную Гамаюном. Существо из иного плана завязало время в узелок и вытянуло петельку на сорок лет назад. По мнению некоторых знающих людей, принцип неопределённости будущего перестал работать. По их мнению, я должен через сорок лет снова вернуться в ту тюрьму, и время продолжит свой бег. У петли два пути, один вернёт всё назад, моя страна снова проиграет, мир станет таким же, каким был при моём уходе. Второй путь всё изменит. Я не хочу проверять, будет ли осечка, если попытаюсь выстрелить себе в висок, не хочу играться с такими вещами. Даже мне сложно воспринимать такие вещи, предпочитаю считать, что я прокладываю новую историю. Рассказывать обо всём этом посторонним людям — верный способ свести их с ума.

— Магический контракт? — уточняет Степан.

Киваю.

— Понятно.

Ему всё так же ничего не понятно.

— И что будет дальше? — спрашивает мужчина.

Я поворачиваюсь вместе с креслом и перевожу свой взгляд на окно.

— Дальше? В ближайшее время — ничего. Вы будете жить так же, как жили до этого, только без меня. А через полгодика я приду и сделаю большой втык Мише, потому что со своими солдафонскими закидонами он окончательно перестанет думать головой. И Ларисе тоже втык сделаю. За компанию, чтобы никому не было обидно. Или не приеду.

Поворачиваюсь обратно к брату.

— Не забивай себе голову. Если случится нечто, что будет касаться тебя или семьи — я сразу сообщу. А пока живите спокойно и не переживайте.

Степан хмыкнул.

— Отец тоже так говорил. Радуйся жизни, пока имеешь возможность.

— Это разумно, — кивнул. — Да и ничего же не изменилось. Я от вас съехал, вся разница.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, Дима, изменилось. Движения в семье, Дмитрий, ещё всех перетряхивает, эта проблема с Кирилловыми. Мне сорок лет, я разницу заметил сразу. Что-то изменилось. Только я никак в толк не могу взять, что именно.

Развожу руками.

— Здесь я помочь не могу. С моего ракурса не видно.

Я замолчал, надеясь, что это конец разговора. Не знаю, о чём ещё я сейчас мог говорить с братом. Посоветовать что-нибудь? Так я даже не знаю, что советовать. Знаю только, что он там стал хорошим управляющим, но это было там. Там у него было больше опыта, там у него самоубилась жена, пропала дочь, погиб сын. Там уже был я, успевший связаться с демонами нижних планов, почти добравшийся до высшей магии и готовый ради силы продать душу дьяволу, желательно чужую. Здесь и сейчас передо мной сидел другой человек, с другим опытом и судьбой. И я надеюсь, что другим он и останется.

Только вот Степан никак не хотел вставать и уходить.

— Дима... Со мной на днях говорила Вера.

Целительница?

— Она заметила что-то интересное при осмотре, — вздохнул я, не столько спрашивая, сколько констатируя факт. — Ожидаемо. Работу виты невозможно скрыть от целителя.

Мужчина кивнул:

— Да, невозможно. И вита не помогает наращивать мускулатуру.

Я пренебрежительно отмахнулся.

— Да где там мускулатура?

— Это работа другого узла, верно? — всё же настоял Степан.

Киваю.

— Да, другого.

— И вертекс. Четыре узла. Но когда я видел тебя в августе, всего этого ещё не было. Три узла за два месяца, даже быстрее, ведь изменения проявляются не сразу.

Он замолчал. Я вздохнул.

— Пусть так. Чего ты хочешь?

Я не отвечу на вопрос: «как», мы оба это знаем. Если знает Вера, то об этом же знает и Света, но это и понятно. Её, наоборот, должны полностью устраивать любые позитивные изменения. Степан не просто так на это указал. Он чего-то хочет, но никак не решается сказать.

— А соблюдение баланса? — спросил брат.

— Я соблюдаю баланс, — ответил, не вдаваясь в подробности.

Степан несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, прежде чем решился спросить.

— Ты можешь помочь другому?

Ну, конечно, каким ещё мог быть вопрос. Я помассировал брови, борясь с желанием озвучить пару матерных конструкций.

— Почти наверняка нет, — прямо чувствую, что если не дам однозначно отрицательный ответ, то меня точно попробую припрячь помогать кому-нибудь ещё. — Сейчас я очень ограничен в своих возможностях, помочь смогу не каждому и не во всём.

Но ведь я здесь именно для этого. Помогать. Исправлять ситуацию к лучшему. И прямо сейчас у меня есть некоторое время, чтобы потратить его на альтруизм. На обычную бескорыстную помощь. И пусть я не получу с этого никакой выгоды, не страшно. Один человек, у которого будет больше сил, чья жизнь сложится лучше, возможно, сделает чуть больше для нашей общей победы.

— Речь идёт о юноше, — было заметно, что Степану не просто так даётся этот разговор. Он будто стыдится чего-то. — У него есть магические способности, но исток не раскрылся.

Я вопросительно приподнял бровь. Первая мысль: бастард. В семье тебе всегда помогут, первичное раскрытие истока — рутинное дело. Магические способности не скрывают, для обычного человека это однозначное благо. Скрывают это бастарды, по понятным причинам.

— И? — уточняю.

Одно дело — помочь. Другое — влипать в неприятности из-за чужих проблем.

— Ему нужно не только раскрытие источника, — через силу признал Степан. — Если парень просто раскроется, как маг, это... Ему нужно больше. Ему нужен наставник. Григорий отказался помочь, и...

Очень хотелось спросить, а не является ли этот неизвестный юноша сыном Степана, но я сдержался.

— Сколько ему?

— Шестнадцать. Он на год тебя младше.

Почему я не удивлён.

— Он будет делать всё, что я ему скажу?

Брат кивнул:

— Да.

В том варианте я ничего об этом не знал. Если так посмотреть, то собственный ученик и последователь мне бы пригодился, уж чем его занять у меня найдётся. А если человек окажется ненадёжным... С этим я тоже знаю, что делать.

— Хорошо, привози его. Посмотрим, что я могу сделать.

Степан чуть улыбнулся.

— Хорошо, но позже. Спасибо. Сейчас он... Далеко.

Глава 34

Подмосковье. Поместье «Мрачный Форт»

Ноябрь 1982 года

— Так и что мы здесь делаем? — спросил я, поправив галстук.

В воскресенье мне позвонила Славяна и в почти приказном порядке потребовала снова приехать за ней. На моё шутливое замечание, что мы недостаточно близки для того, чтобы я так срывался по первому звонку, Славяна выругалась. Не матами, а в каком-то смысле даже изящно, так что образ леди нарушен не был. А затем прямо сказала, что это по моей проблеме, которую надо срочно решить. Значит, у неё есть что-то по Кириллову. Ерепениться я более не стал и пообещал приехать так быстро, как это возможно.

Забрав девушку, мы сначала отправились в салон пошива одежды, где на меня сделали одноразовый костюм. Это когда костюм изготавливают из готовых элементов и лишь подгоняются под носящего. Одноразовый, потому что от настоящей ручной работы такие вещи всё же отличаются.

Забрав костюм, мы поехали за вечерним платьем для Кудрявцевой. Начав догадываться, что нам потребуется пройти на какое-то мероприятие, я приготовился много ждать, ведь девушке потребуются макияж и причёска. Однако нет, облачившись в милое, однако не выделяющееся вечернее платье, Славяна назвала третий адрес. Особняк где-то за городом. Олег даже не сразу смог сообразить, куда именно мы едем.

И после моего вопроса о месте назначения девушка выразительно посмотрела на водителя.

— Всё в порядке, он из охраны моей семьи, — пояснил я.

— Ладно, — Славяна чуть-чуть сморщила носик, лишь на мгновение. — Ты бывал когда-нибудь на маскарадах?

Отрицательно качаю головой:

— Нет.

Славяна закатила глаза, одним лицом передавая общий посыл: «и с кем приходится работать!», после чего продолжила.

— Гости носят золотые зачарованные маски, меняющие внешний вид, но не голос, поэтому меня смогут узнать. Зато ты там никогда не бывал. Я буду молчать, а ты задашь некоторым людям некоторые вопросы.

Соответственно, Кудрявцева будет моим проводником на мероприятие, разумно. Я посмотрел на её шикарные пшеничные волосы, не испытывая полной уверенности, что магия может их скрыть. Но ладно, девушке лучше знать.

— Хорошо, что и у кого спрашивать?

— Давай на месте. Всё зависит от того, кого мы встретим и сможем распознать.

Солнце ещё не скрылось за деревьями, когда мы остановились у кованных ворот. Большой особняк, явно поздний, конца девятнадцатого века или начала двадцатого, выполненный в стиле замка, с круглыми башнями и узкими высокими окнами. Не знаю, захотел бы я в таком жить, но определённую таинственную атмосферу он создавал. Из машины мы не выходили, Славяна дала знак ждать.

Вскоре к нам подошли двое слуг в... золотых масках. Или позолоченных, не суть. Один нёс два кейса. Приоткрыв окно, Славяна протянула две карточки с приглашениями. Слуга кивнул и дал знак второму, оба кейса оставили рядом с машиной. После чего слуги удалились. Конспирация, едрить их в пень.

— Олег, будь добр.

Ликвидатор кивнул, вышел из машины и забрал кейсы. Вернулся и сначала сомневался, а не стоит ли их проверить на пакости, но передумал, передав всё нам. Славяна, показывая пример, вынула золотую маску, закрывающую, оказывается, разве что глаза. Однако, когда девушка аксессуар надела, уже через секунду узнать в сидевшей рядом девушке мою спутницу стало невозможно. Волосы окрасились чёрным и укоротились до плеч, лицо приобрело выраженные черты азиатской внешности. Славяна посмотрела на меня:

— Ну как?

— Твоя естественная внешность великолепна и её ничем не затмить, но признаю, тебя не узнать.

Девушка самодовольно улыбнулась, а я пока взял свою маску.

— Как выбирается новая внешность? — уточняю.

Если организаторы закладывают определённую личину сами, то могут знать, кто находится под маской. И то, что мы из машины не выходили, не спасёт. Как-то ведь Славяна свой пропуск получила. Впрочем, маски могут быть также помечены, так что гарантировать инкогнито можно лишь наложив собственное заклинание, и никак иначе.

— Надень и поймёшь, — ответила Кудрявцева.

Делать нечего, надеваю маску, ощущая касание заклинания. Пара секунд уходит на то, чтобы разобраться с его работой. А затем я без труда подбираю внешность, выбирая каштановые волосы и не запоминающееся славянское лицо. Поворачиваюсь к спутнице и вижу в её глазах одобрение.

— Молодец. Обычно те, кто первый раз получают артефакт, начинают компенсировать свои комплексы.

Хмыкнул в ответ. С комплексами у меня проблем точно нет.

— Как будем друг к другу обращаться? — уточняю.

— По первым буквам фамилии. Эм и Ка.

— Как скажешь. Позвольте вас пригласить, Ка.

— Позёр, — ответила Славяна, но улыбку не сдержала.

Через несколько минут мы входили в большой зал. Закрытая вечеринка, как она есть, множество людей в золотых масках и снующие между ними слуги с закрытыми лицами. Играет спокойная музыка, но никто не танцует, так что скорее мы видим светский раут. Разговоры, разговоры, разговоры.

Отыгрывая свою роль, беру девушку за талию и веду к столику с закусками. И на середине пути едва не спотыкаюсь, увидев девушку в... Откровенным это платье не назовёшь. Прозрачное, пошлое, плотной тканью прикрыто только лоно, давая всем желающим рассмотреть тело этой девицы. Тем не менее быстро беру себя в руки, и мы идём дальше.

— Теперь верю, что ты здесь не бывал, — негромко сообщает мне Славяна.

— Это было неожиданно. Я слышал, что есть закрытые вечеринки, где можно всякое, но...

Выразить увиденное словами не получилось. В основном из-за всплывшего негатива, оставшегося после рассказов об оргиях, которые проводились, пока солдаты лили кровь на передовой. Внутри всплыла злость, и мне не слишком-то хотелось её подавлять, наоборот, с удовольствием поубивал бы всех, кого сегодня застукаю за подобными развлечениями.

— Ты... — Славяна едва сдержала мелодичный смех, — такой милый в своей наивности.

Я постарался взять себя в руки.

— Рад, что смог тебя развеселить.

Губы Славяны обозначили улыбку.

— Привыкай. Если хочешь подняться выше своей семьи, такие вещи не должны тебя задевать.

Но я чуть нахмурился в ответ.

— Предпочту остаться наивным и не принимать подобного.

Моя спутница удивилась, фыркнула.

— Ну и дурак, — вздохнула. — К делу. Пошли.

Мы действительно ходили по залу и прислушивались к разговорам. Сами старались в дискуссии не вступать, я был не в теме, а Славяна сохраняла инкогнито. Я встретил ещё несколько откровенно одетых барышень.

Внезапно Славяна потянула меня к себе и прижалась грудью, прошептав в ухо:

— Подожди немного...

Я не понял, куда она смотрит, или к кому прислушивается. Но потом понял, когда к одиноко сидящему мужчине подошёл слуга и они обменялись несколькими фразами.

— Это он. Тот, кто нам нужен. Парень, блондин, сидит один.

Киваю, показывая, что понял.

— Подойди и ненавязчиво выведи на разговор о проблемах. Я побуду рядом.

Ладно, ей лучше знать, что и как здесь делать. Отпускаю девушку и, подхватив у проходившего мимо слуги пару бокалов, иду к столику с блондином. Сажусь, не обращая внимания на его недовольный взгляд. Выпиваю содержимое одного бокала, а сразу за ним добавляю и второй. После чего стараюсь накачать виту энергией, чтобы компенсировать действие алкоголя. Позвал жестом слугу и забрал у него поднос со всем, что там было, отослав гулять. Сразу выпил ещё. Вита работает, по ощущениям я могу ещё столько же выпить без последствий вообще, а ещё минут через двадцать продолжить. Но не пришлось, объект заговорил сам.

— Ты выбрал не самое лучшее место, чтобы напиваться. Для этого подходят бары.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, не подходят. Если я хочу напиться, чтобы об этом никто не знал, это — лучшее место.

Он хмыкнул.

— Тогда ты пьёшь здесь в последний раз, потому что правила клуба подобного не приветствуют.

Отмахиваюсь:

— Не страшно, через неделю я смогу позволить себе только булочку с капустой у привокзальной бабушки.

Я выпил ещё. А затем ждал, пока объект дозреет. Пришлось осушить ещё один бокал, чтобы поддерживать игру.

— Нда, а я думал, это у меня проблемы, — протянул собеседник. — Оказывается, я ещё могу назвать себя счастливчиком. Всего-то потерял мануфактуру и за это отец, вероятно, лишит меня наследства.

Я выпил ещё. Посмотрел на парня.

— Потерял? В смысле она сгорела, что ли?

— Нет, — он отрицательно качнул головой. — Её отобрали.

— Ха, — поморщился. — Отобранное можно вернуть.

— Не в моём случае. Отобрал целый князь, даже если обращусь за помощью к отцу, всё равно нам сил не хватит вернуть имущество.

Я задумался. Ну, забрали у кого-то там что-то там. Как мне это поможет? Или собрать информацию и передать тёзке? Ладно, попробуем.

— Тебе проще. У меня имущество сгорело, так что крутись не крутись, нельзя вернуть то, чего нет.

— А страховка?

Я хмыкнул.

— То, о чём я говорю, страхованию не подлежит.

Тот удивлённо протянул:

— О-о-оу... Понятно. Тогда тебе, наверное, стоит радоваться, что вообще будет возможность покупать пирожки и их есть.

Я покачал головой:

— Да, во всём есть что-то хорошее, ха. Но нет, проблема не в этом. Подумаешь, выбросил бы всё имущество, чтобы закрыть долг. Ко мне не будет доверия, а значит, не будет новых клиентов. И всё кончится, — развожу руками. — А у тебя? Имущественные споры — штука такая...

Неопределённый жест в моём исполнении должен был показать, что закон — вещи гибкая.

— В этом и проблема, — вздохнул мой собеседник. — Закон в руках у князя. Если я не могу перебить его карту сам...

Выгоду получит тот, кто перебьёт. Иначе говоря, обратись мой визави к третьим лицам, и за подобную услугу придётся расплачиваться если не тем же имуществом, то чем-то сопоставимым. Если у третьей стороны нет своего интереса, например, прижать всё того же князя или княжича.

— Княжеские семьи обычно не занимаются... Грязной игрой. У них более изящные методы, — усомнился я.

Парень поморщился.

— Есть и такие... князья, — интонацией он выразил, как низко эти «князья» пали.

Делаю вид, что задумался, перебирая знакомые носителей этого титула, а затем показал озарение.

— Знаешь... Не так много, хм, княжеских родов приходят на ум.

Я взял со стола салфетку и простейшим заклинанием нанёс на неё одно слово и один телефонный номер. Номер внешней связи с Дмитрием, так сказать, не отслеживаемый, как раз на такие случаи.

— Если мы думаем на одного и того же князя, уважаемый, то я знаю кое-кого, кто станет вашим союзником, без необходимости платить за услугу.

Пододвинул ему по столу салфетку. Парень её не взял, вопросительно посмотрев на меня.

— Зачем это тебе?

— Ха, если я прав, то у меня будет хотя бы один клиент. А если нет — я ничего не теряю.

Он кивнул, взял бумагу и пробежался взглядом по имени. Кивнул повторно, после чего салфетка вспыхнула у моего визави в ладони. Ничего говорить парень не стал, я сделал всё, что мог.

Поднялся, оглядываясь, и понял, что народ как-то оживился и все чего-то ждут. А ещё я не увидел Славяны. Заметив мою растерянность, парень хмыкнул:

— Ты не знал? Сегодня день охоты.

Как будто мне это о чём-то говорит. Но выдавать себя я не стал. Я вообще не уверен, что хочу знать, о чём идёт речь.

— Нет, не знал.

Пожалуй, стоит найти Славяну и свалить, раз уж всё, что могли получить, мы получили.

Однако, как этого и следовала ожидать, нашёл я девушку в центре внимания, разговаривающей с неким молодым мужчиной. И почему-то я уверен, что обсуждают они не погоду.

Глава 35

Подмосковье. Поместье «Мрачный Форт»

Ноябрь 1982 года

Ситуация внезапно стала безнадёжно паршивой. Славяна отлично понимала, что закрытый клуб — совсем небезобидное место, посещение которого может обернуться неприятностями. И всё же девушка пренебрегла опасностью, участвуя в настоящей взрослой игре. Доигралась.

Когда несколько недель назад к ней подошёл Мартен со своим предложением, Славяна была обескураженной. Сначала она подумала, что это шутка кого-то из её семьи, но нет. Мартен оказался именно тем, кем выглядел. Молодым барончиком, нашедшим старый ритуал. В этом прелесть маленьких родов, имея ограниченные ресурсы, они порой выдавали интересные решения. И этот ритуал оказался показательным примером. Славяне очень нужно было снять ограничения. Потенциал шестнадцатого ранга, но по достижении девятого каждый следующий пробивать станет крайне сложно. Поэтому ей нужен Мартен и его ритуал.

Парня проверили. Род сделал на Дмитрия ставку, вкладывал ресурсы. Единственная странность — у парня присутствовала широкая самостоятельность, так это выглядело со стороны. Необычно, но не более того. И даже наглость парня, чьи интересы и планы не ограничивались одним ритуалом, казалась забавной. Слегка раздражающей, но забавной.

Всё шло отлично, пока не появился этот идиот Кириллов. И княжич не постеснялся попытаться убить Диму. Последний, правда, даже не пострадал, да и в целом выглядел так, будто не считает князя серьёзной угрозой. Но Кириллов мешал планам! Эту проблему стоило решить так быстро, как это возможно! И Славяна решила воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Сама она в закрытый клуб приходила лишь раз, но слышала много историй от кузины. Та, если говорить прямым текстом, вела развратную жизнь, стараясь тем не менее сохранять свои похождения в тайне. И закрытый клуб предоставлял ей такую возможность. У клуба имелось множество правил, но инкогнито членов оставалось главенствующим. Золотую маску, меняющую облик, не мог снять никто, кроме самого носившего или одного из организаторов клуба. А Славе требовалось сохранить инкогнито. Никто не должен узнать, что она здесь была.

Сначала всё было неплохо. Приехал Дмитрий, они подобрали костюмы, как и объясняла кузина, одноразовые. Добрались, получили маски. Кузина много рассказывала про молодых дурачков, чтобы пытаются создать излишне заметный образ, чем сразу выделяются. Дима выбрал неброскую внешность, а она сама взяла внешность одной из служанок, немного скорректировав детали.

О том, что в клубе будет мельком знакомый ей человек, имеющий прямой конфликт с Кирилловыми, она узнала случайно, из мельком подслушанного разговора. Сможет этот неизвестный помочь Диме или нет, Славяна даже не задумывалась. Себя она убеждала, что помогает решить проблему и приблизить ритуал, но в глубине души понимала, движет ею желание принять участие в настоящей интриге, настоящем деле, чтобы имелась не иллюзорная опасность.

И получила опасность, которую хотела.

Пока Дмитрий обрабатывал потенциального партнёра, молодой мужчина, хотя под внешностью мог прятаться и старик, маски меняли и облик тела, создавая иллюзию молодости, если носивший был старше сорока, вытянувший жребий охотника, выбрал её в качестве жертвы. Славяна в общих чертах знала, что такое охота, как знала и о прочих играх, практиковавшихся в клубе. И кляла себя за непредусмотрительность.

— Выберите иную жертву, — ответила она, глядя в смеющиеся глаза, не скрывающие похотливого интереса. — Я вижу вокруг много желающих оказаться в роли добычи.

Но Славяна знала правила. Единственный способ отказаться — снять маску. Показать истинное лицо. Все будут знать, кто ты. Она не могла позволить себе раскрытие. Но участь добычи пугала её ничуть не меньше. Кузина в красках рассказала о своём первом опыте в этой роли. Два часа её практически насиловал некто неизвестный и любвеобильный. Такого Славяна себе позволить тоже не могла.

— В том-то и дело, — ответил охотник. — Их я могу получить и просто так, достаточно попросить. Они не будут сопротивляться, не будут бояться... Своего первого раза.

Улыбка мужчины стала насмешливой. Славяна почувствовала, как по спине бежит холодный пот. Но нет, она взяла себя в руки. Мужчина не мог знать о таких вещах. Догадался. Она здесь всего-то второй раз, в ней видели новичка так же отчётливо, как она видела удивление Димы.

Стоило подумать о парне, как он появился рядом. Ещё не понимая, что происходит, он встал между ней и охотником, демонстрируя готовность защищать. У Славяны промелькнула мысль, что Мартен, не в первый уже раз, производит хорошее впечатление. Славяна не могла описать, в чём именно это впечатление заключается. Оно оставалось где-то на уровне ощущений, почти инстинктов, но что оно есть, девушка знала точно.

Охотника, впрочем, появление Дмитрия ничуть не смутило.

— А это, надо понимать, кавалер. Что, первый раз?

— Нет, не первый, — Дима улыбнулся снисходительно. — Давно не был, успел выпасть из ритма. Я бы предпочёл, чтобы моя дама оставалась только моей.

Охотник хмыкнул:

— Тогда ты пришёл в неправильное место.

— Я пришёл туда, — голос Дмитрия приобрёл угрожающие нотки, — куда захотел.

Было заметно, что охотник уже почти готов был отступить, но увидел людей в золотых масках и успокоился. Их было шестеро, трое мужчин и три девушки. Последние не были особо обременены одеждой, больше походя на стриптизерш, но мужчины явно не являлись официантами.

— Госпожа, вас выбрали. Вы уходите с нами, либо снимаете маску. Таковы правила.

Славяна колебалась. Оба варианта грозили ей проблемами, весьма серьёзными проблемами. Впрочем, говоривший воспринял её сомнения по-своему.

— Ваш кавалер, конечно же, может принять участие в охоте. Это добавит пикантности состязанию.

Девушка решилась. Её терзали обида, злость, страх и множество других чувств, но единственным вариантом выйти из ситуации относительно без потерь — положиться на Дмитрия. Парень... Не выглядел тем, кто воспользуется ситуацией. А если ему не хватит сил, ну... Это будет унизительно, но хотя бы останется в тайне.

Славяна с надеждой посмотрела на своего спутника и позволила себя увести.

Как её привели в комнату — пронеслось мимо сознания. Но при виде кровати с балдахином она вернулась в реальность, утопленная в буре эмоций. Кудрявцева не была готова к такому, никак не была. Но отступать девушка не собиралась, как и показывать кому-либо, даже этим слугам, свою слабость. Тем более этим слугам. Справившись с собой, насколько это было возможно, Славяна спросила:

— Что дальше?

Голос её предательски дрогнул, что вызвало вспышку злости. Очень хотелось на кого-нибудь разозлиться, в первую очередь на Мартена. Но... Парень не просил её о помощи, наоборот, заверил, что они сами со всем разберутся. Вся эта затея была её собственной. Он вообще не знал ни о клубе, ни о местных правилах.

— Переоденьтесь, госпожа.

Девушки предоставили пеньюар, в который дворянке предстояло облачиться. И, естественно, эти прозрачные тряпки ничего не скрывали. Какой позор! Даже если Дмитрию удастся победить в охоте, он увидит её в этом!

Злясь, и от этого излишне резко сбросив платье, Кудрявцева ещё раз осмотрела предложенный комплект белья. Вопреки её опасениям совсем уж вульгарным комплект не был, и для своего мужа она что-нибудь подобное бы, может быть, и надела. Отчего-то эта мысль вызвала ещё большую досаду. Почему-то сейчас ей, наоборот, хотелось чего-то максимально вульгарного, чтобы более никак не ассоциировать себя с происходящим в этой комнате.

Мысленно выругавшись, Славяна начала переодеваться. Пока она это делала, девушки принесли столик с напитками и небольшой непрозрачный мешок. Посмотрев на последний Славяна мысленно скривилась. От кузины она знала, что внутри. Оправившись и посмотрев на себя в зеркало, отчего настроение упало ещё ниже, ведь выглядела Славяна отлично, но увидит это не тот, кому девушка хотела бы себя так подавать, Славяна подошла к мешочку. Запустила внутрь руку и вытащила первый попавшийся пластиковый шарик, отдав одной из девушек.

Служанка вскрыла шарик, состоявший из двух половинок, продемонстрировав рисунок с фривольной позой на внутренней плоскости. Кудрявцева, сама того не желая, покрасневшая от пальцев ног до макушки, уже не в первый раз за день мысленно застонала, но сопротивляться не стала. Её поставили на колени, накинув на шею кожаный чокер. Колени связали между собой, а затем привязали к чокеру, чтобы Славяна не могла поменять позу. Лодыжки и запястья привязали к углам кровати. Поза была не особо удобной... Проклятье, о чём она думает?

Впрочем, времени на осмысление своего положения у Славяны не было. Слуги уже ушли. Дверь открылась. Поскольку своей пятой точкой она была обращена как раз к двери, то видеть вошедшего не могла.

— Подожди, я сейчас...

Девушка с облегчением узнала голос Дмитрия. Да, это было страшно стыдно, но хотя бы дальше стыда ситуация не уйдёт. Сказать она тоже ничего не успела, сгорая от стыда, а парень уже накинул на неё, видимо, свой пиджак и начал снимать путы. Уже через десяток секунд девушка сидела под шелковым одеялом, пытаясь подавить непрошеную дрожь. Дмитрий отошёл к бару и, порывшись среди бутылок, плеснул что-то в стакан и принёс ей.

— Вот, выпей.

Славяна бросила на парня злой взгляд, однако Дмитрий ничуть не смутился.

— Это поможет успокоить нервы. И если бы я хотел воспользоваться ситуацией, то использовал бы афродизиак. Могу продемонстрировать, что все таблетки на месте.

Зато смутилась сама Славяна. К парню-то как раз никаких претензий не было. Но признать такое, признать, что сама облажалась, она не могла.

— Тебя всю трясёт, — голос её спутника оставался спокойным и самую чуточку участливым. — Просто доверься мне.

Он вновь протянул бокал. Славяна кивнула и, приняв посуду, залпом осушила, сразу скривившись.

— Уэ...

Не привыкла она к подобным напиткам.

— Потерпи, сейчас полегчает. Я пока попробую сообразить, как вернуть твою одежду.

Дмитрий, демонстративно не глядя в её сторону, начал обыскивать комнату. Заодно рассказывая:

— Я поговорил с человеком, на которого ты указала. Правда, не уверен, что смог его убедить, и он свяжется с нами, но сделал всё возможное.

Кудрявцева сначала хотела выругаться. Ей сейчас было вообще не до этого, но... Поняла, что Дмитрий намеренно обходит тему её положения и всей ситуации. А она его даже не поблагодарила. От этой мысли стало стыдно.

— Спасибо, — негромко произнесла Славяна.

Дмитрий... Дима на миг прекратил поиски.

— Я сделаю всё от меня зависящее для защиты ваших чести и достоинства, — пообещал Мартен.

Девушка испытала укол недовольства.

— Мы перешли на ты.

— Хорошо. Спасибо за доверие. Вот.

Он нашёл её платье и даже бельё, положив их на кровать. После чего отошёл подальше и встал спиной. Славяна, успевшая ощутить действие алкоголя и быстро опьяневшая после такого стресса, к тому же пытаясь справиться со смущением и стыдом, спросила:

— И подглядывать не будешь.

— Это очень заманчиво, того, что я уже успел увидеть... — голос Димы дрогнул. Он прокашлялся, вздохнул. — Извини. Ты невероятно красива, Славяна. Но я прошу тебя одеться, потому что... Ну... Я так-то парень... И...

Он окончательно смутился. Девушка улыбнулась, отбросив одеяло и поспешив вернуть себе пристойный вид. А ещё вспомнила, что у Димы с Ядвигой что-то там намечается, а он здесь, с ней. Мысли начали скакать в голове, и Славяна постаралась ни о чём не думать, чтобы ни до чего не додуматься. Лучше просто делать то, что говорит Дмитрий... Эта мысль вызвала массу пошлых фантазий, заставивших Славяну смутиться ещё больше. И разозлиться. И вообще.

— Я готова, — сумела выдавить девушка.

Вскоре они покинули особняк.

Глава 36

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Ноябрь 1982 года

Сидя в кабинете, я наблюдал, как медленно тают кубики льда в бокале с коньяком.

Я едва не сорвался.

Соревнование между «охотниками до женского тела» не было каким-то сложным, ловкость рук и пара трюков принесли мне победу. Один охотник подбрасывал небольшую тарелочку, а другой стрелял в неё из малокалиберного пистолета, всё это в основном зале, где освещение не самое лучшее. У каждого участника право на три ошибки при выстреле. Когда участников осталось двое, я подбросил тарелку так, чтобы моему противнику помешал блик света с лампы, и он промахнулся.

Когда шёл по коридору в комнату, где меня ждала Славяна, уже знал, что увижу нечто пикантное и откровенное, вся игра заключалась именно в этом. И я всё равно оказался не готов. Не подавленный полностью алкоголь, молодое тело с играющими гормонами, общее напряжение, капелька азарта, всё это меня не оправдывает. Войдя, я увидел выставленную попку и гладкое лоно девушки, вообще не скрываемое трусиками, что называется, с доступом.

Осознал себя, уже пройдя от дверей к кровати и снимая пиджак. Вернул контроль над собой буквально в последний момент. Хорошо, что Славяна была занята собственными переживаниями и не заметила, как я медлил, накачивая силой виту и вертекс. Первый узел, чтобы избавиться от интоксикации, а второй для возвращения контроля над собой.

А когда она упомянула подглядывание, особенно учитывая, как её голос звучал в этот момент, я испытал уже второй удар по силе воли. Ведь я знал необходимые заклинания, и в том состоянии, в котором находилась Славяна, она вряд ли бы что-то заметила. Пришлось снова накачивать магией узел в груди, чтобы успокоить сердцебиение.

Я ни за что не воспользуюсь слабостью девушки. Сделав подобное, я перестану себя уважать.

Поэтому мы без приключений покинули странное место. В машине не говорили. Славяна была погружена в переживания, я старался не воскрешать в памяти увиденное. О том, что всё произошедшее должно оставаться между нами, даже не упоминали. Это и так было очевидно обоим.

Мог бы похвалить себя за выдержку, если бы не червячок самобичевания, противный голосок, что напоминал мне об упущенных возможностях. Голосок, который я не мог подавить, оттого и сидел в кабинете, терзая себя бессонницей. Планировал довести до пятого ранга виту и титан, но не получалось сосредоточиться на работе. Мысль съездить в бордель и снять напряжение вызвала только презрение к себе. Там, в другом времени, я обладал стальной волей. Никогда не сомневался, ни о чём не сожалел. Может быть, потому, что там всё было проще?

Промучившись всю ночь, я встретил утро, даже не успело взойти солнце, телефонным звонком. Кому мог потребоваться в такую рань?

— Слушаю.

«Дмитрий, не разбудил?» — в трубке звучал голос тёзки.

— Нет, я уже встал, — соврал я.

Звонить просто так глава СБ не мог, неужели у меня получилось?

«Хорошо. Мне вчера вечером, даже поздней ночью звонили. Некий молодой человек столкнулся с проблемой, благодаря которой у нас с ним появился общий недруг. Знаешь что-нибудь об этом?» — спросил мужчина.

Я не сдержал улыбки, но сразу себя одёрнул.

— Да, знаю. Это нам поможет?

Дмитрий помедлил.

«По первым прикидкам — да. Наш общий знакомый играл не по правилам. В ближайшие дни я постараюсь раскрутить этот клубок,» — вновь иносказательно ответил тёзка.

Иначе говоря, Кирилловы действовали незаконно. Если Дмитрию удастся раскопать улики, он передаст дело соответствующим органам, всего скорее — в финансовый отдел жандармерии. Там Бабушкин будет бессилен, наоборот, связь с запятнавшим свою честь родом обернётся и против жандарма, и против Кирилловых. Отягчающее обстоятельство, так это называется. Были бы у Кирилловых большие деньги, они бы могли кого-нибудь подкупить, а где надо — подмазать. Но финансовый отдел — это очень дорого. Не подъёмно дорого для недокняжеского рода.

— Спасибо, что рассказал. Я сижу спокойно, чем смог, тем помог.

Мой собеседник помолчал несколько секунд, прежде чем спросить:

«Проблемы были?»

— Никаких.

«Это дорого нам стоило?» — зашёл с другой стороны мужчина.

Улыбнулся, теперь уже с облегчением.

— Моего времени и некоторого количества нервных клеток.

Из трубки донёсся одобрительный хмык.

«Хорошего дня, Дима.»

— И тебе.

Вызов оборвался.

Что же, хоть какое-то удовлетворение результатом.

Сборы в лицей потребовали от меня несколько больших усилий, чем обычно, но ничего сверхъестественного. Олег явно заметил моё несколько не свежее состояние, но ничего не сказал. Интересный человек, почему я ничего о нём не слышал в том будущем?

Сегодня впервые видел Петра и Алину смеющимися. Парочка наслаждалась друг другом, казалось, не замечая ничего вокруг. Признаюсь, я был за них рад, но увиденное кольнуло тоской и страхом. Я смотрел на них, а вспоминал себя, сидевшего в холодной камере, брошенного умирать. Одинокого. Всё же я — это не старик, прошедший войну, а пацан, получивший память и навыки целой жизни. Слишком яркие эмоции и переживания.

Войдя в класс, нашёл глазами Ядвигу. Полька продолжала делать вид, что ничего не происходит, занималась своими делами. Не понимаю я её. Причину пока скрывать отношения понимаю, а холодность ко мне — нет. Или для Ядвиги сегодня просто обычный день, не стоящий каких-то дополнительных проявлений чувств? Сел на привычное место, стараясь не смотреть в сторону Славяны. Та делала то же самое. Было бы намного проще, доминируй в моей голове сознание старика Куницы. Наверное. Я уже не уверен.

Пребывая в таком меланхоличном настроении, наблюдал за тем, как протекает день. Будто со стороны, не являясь участником событий. Только наблюдателем. Встряхнулся только к обеду. Хотел подойти к Ядвиге, но настроение было не то. Написал небольшую записку и, выгадав момент, подложил блондинке. По большей части записка состояла из комплиментов, потому что захотелось, и ближе к концу предложение встретиться.

Сидя в оговорённом месте смотрел в окно и наслаждался тишиной. Пришедшая Ядвига посмотрела на меня с некоторым укором, показав записку.

— Серьёзно?

Пожимаю плечами.

— Но ты же пришла.

По глазам вижу, что готова уйти.

— У меня хорошие новости, — перевожу тему. — В ближайшие дни моя проблемка будет закрыта, и мы перейдём к нашему делу.

Выражение лица польки стало лишь чуть менее недовольным.

— Это точно?

— Без подробностей, нашли уязвимое место, и удар не заставит себя долго ждать... — начинаю говорить, как тёзка, загадками и иносказанием. Плохая привычка.

— И ты меня пригласил, чтобы это сказать? — она сложила руки на груди.

Теперь уже я прищурился. Очень хотелось ответить что-нибудь резкое, но сдержался. Не хочу уподобляться сопливым подросткам, которые готовы обидеться на любую мелочь. Встряхнулся и попробовал всем видом передать участие и тревогу.

— Что-то случилось? Ты раздражена и недовольна.

На скулах Ядвиги заиграли желваки.

— Я получила глупую записку.

— Получила, — киваю. — Но пришла. Что случилось? Если негатив ко мне — так и скажи. Но если нет, я такого отношения не заслужил.

Девушка порывалась высказаться в ответ, но сдержалась. Выполнила короткое дыхательное упражнение и молчала. Я подошёл и взял Ядвигу за руку. Полька, конечно, попыталась вырваться, но не всерьёз, лишь обозначила попытку. Я же старался передать через тактильный контакт свои эмоции. Эмпатия — невероятная вещь. Жаль, очень скоро она станет нам недоступна, главное — погасить конфликт сейчас. Ядвига постояла немного в напряжении, прежде чем сумела расслабиться. И я получил отклик из очень сложной смеси эмоций, в которых не сумел разобраться. Были там и благодарность, и неловкость, и даже стыд, и смесь других, совершенно мне непонятных. Всё же передача эмоций в практикуемом нами упражнении была сугубо побочной.

Когда понял, что делаю всё правильно, перестал концентрироваться на связи. И понял, что рядом со мной шикарная девушка, не на расстоянии, а именно рядом. Мы держимся за руки, и хоть Ядвига смотрит в сторону, она не отталкивает меня.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю то единственное, что сейчас стоит спросить.

Задавая вопрос, я бессовестно любовался девушкой, рассматривая и запоминая каждый изгиб на её нежной коже. Следил за подрагивающими ресницами, ощущал, как вздымается и опадает её грудь на каждом вдохе.

Её эмоции стали ещё сложнее, но разобрать благодарность и смущение я сумел. Полька отрицательно покачала головой.

— Может быть, отвлечь тебя и как-нибудь поднять настроение?

Ядвига моргнула. Её будто пронзила какая-то внезапная мысль, удивившая девушку. В следующий миг карие, почти рыжие глаза смотрели прямо на меня. Она будто чего-то ждала, и... Смелое предположение, но всё же ситуация подсказывала только одно действие. Осторожно подаюсь вперёд, приближаясь к её лицу. Отсутствие негативной реакции подтверждает мою догадку. Я ощущаю на своей коже её дыхание, моя свободная ладонь обхватывает стройный девичий стан, наши эмоции напоминают ураган, в котором мало что можно разобрать...

Шаги и голоса в коридоре пугают нас обоих. Ядвига мечется взглядом, паникует. Мысленно ругаюсь, толкая подругу к ближайшей двери. Заклинание собирается по щелчку пальцев, дверь открывается. Мы юркнули внутрь и я, прижав Ядвигу спиной к себе, обратным заклинанием запер дверь. Я запоздало поймал себя на желании прибить злодеев, посмевших нам помешать. Такой момент испортили.

И конечно же, неизвестные захотели зайти именно в этот кабинет. Ключ вошёл в замок и несколько раз дёрнулся. Ядвига вздрогнула. Однако замок был заблокирован моей магией.

— Заклинило, — посетовал взрослый мужской голос.

— Уверен? — вопрос был задан женским голосом.

— Да, ключ вошёл свободно, но не поворачивается ни на градус.

Если поймут, что дверь закрыта магией, легко откроют, я применял самое простое плетение. Оглядываюсь, в классе прятаться некуда, толкаю польку к другой двери, ведущей, видимо, в складскую комнату. Здесь дверь также была заперта, и также открылась заклинанием. Входим. Да, склад, множество шкафов. Учителя наверняка пришли за чем-нибудь, что лежит здесь, поэтому в шкафах прятаться нельзя. Толкаю девушку в угол между ящиками и окном, там есть немного свободного пространства, прикрытого занавеской, влезаем оба. Набрасываю на нас полог тишины, способный погасить негромкие звуки, и снимаю заклинания с закрытых замков.

Замираем. Учителя действительно проходят сразу в подсобку, разговаривая на какую-то непонятную нам тему. Но им что-то нужно в ящиках, так что мы стоим и ждём. Переглядываемся. Ядвига всё ещё в панике. Пожалуй, быть застуканным со мной в коридоре было менее страшным, чем быть застуканным вместе со мной здесь. А ещё я запоздало понял, что мы зря паниковали. Ну, разговаривали мы, что такого? Мало ли какие темы нам нужно обсудить без посторонних.

От осознания всей ситуации стало смешно. Я вместе с красивой девушкой прячусь в пыльном углу от учителей. Улыбнулся Ядвиге. Та ответила мне многообещающим недовольным взглядом, кажется, тоже осознала, что прятались мы зря.

Учителя нашли искомое и всё, ушли. Закрылась дверь подсобки, удалились шаги по классу, закрылась вторая дверь, наступила тишина. Я выбрался сам и помог выйти Ядвиге. Девушка осмотрела себя со стороны и, чтобы не дать ей времени вскипеть из-за испорченной одежды, я применил заклинание очищения.

Ядвига, удостоверившись, что с одеждой всё в порядке, многозначительно вздохнула. С прищуром посмотрев на меня. Перехватываю её руку и целую ладонь, преданно глядя в глаза.

— Простите пани Крсманович. Я действовал исключительно из соображений защиты вашей чести.

Тактильный контакт мы уже разорвали, её эмоций я не ощущал, но достаточно было посмотреть на её лицо со слегка порозовевшими щёчками.

— Плут... — только и смогла произнести она.

— Давай выберемся отсюда, — решил я съехать на другую тему.

Из класса мы выбрались без проблем, коридор вновь был пуст. Я очень надеялся, что нам удастся, если не закончить начатое, то хотя бы...

— Я возвращаюсь в класс, пока не начался урок, — отрезала Ядвига.

И ушла, более ничего не сказав. Эх, как выразителен в России хруст облома.

Глава 37

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Вечер проводил в нетипичном для себя занятии — делал уроки. Готовил доклад на тему работы магов небоевого направления. Тема очень обобщённая, без проблем мог бы сделать отписку за полчаса, но заинтересовался, увлёкся и, пользуясь библиотекой особняка, а также собственными знаниями из будущего, готовил подробный ответ. Читать мы всё это не будем, сдадим письменный вариант и всё, но какая разница? Я получал удовольствие от процесса.

Кто знает, кем бы я был, если бы имел выбор и возможности? Отбросить войну, собственные заморочки, вообще всё то, что влияло на мой выбор в прошлой временной линии, да и сейчас. Представим, что нас ждёт мир и благолепие. Инженер, врач, учёный, управляющий, есть множество направлений, где не требуются выдающиеся магические силы. Тот же артефактор. Вокруг нас огромное количество вещей, созданных с использованием магии, но уже не считающихся артефактами из-за своей распространённости. На моих часах саморегулирующийся ремешок. Очки продают без подгонки, потому что линзы в них сами настраиваются на носителя, хотя раньше требовался окулист и мастер-оптик. Дорогая посуда, разбившись, активацией встроенного заклинания собирается обратно. Через несколько лет появятся первые мобильные телефоны, носимые в кармане. Хорошая одежда регулирует температуру, в жару носящий такую почти не потеет, в холоде меньше мёрзнет. Вон, девицы бегают в юбках и колготках, ничего себе не отмораживая. Возможностей огромное количество.

Но я, чувствуя тягу к созидательной деятельности, не мог избавиться от ожидания предстоящей войны, не мог заставить себя даже представить, что конфликта не будет.

От работы отвлекли две машины, въехавшие на парковку. Встал и выглянул из окна, автомобили были мне незнакомы, но, раз их пропустили, значит, приехал либо кто-то знакомый, либо член рода. Впрочем, гадать мне не пришлось, из машин вывалилась компания одетых в мундиры подростков.

— Михаил... — простонал я.

Пока спускался, компания из пяти парней уже вошла в холл. Анна, впустившая брата и его друзей, смотрела на эту компанию с плохо скрываемым скепсисом. Выглядели парни браво, высокие, статные, мундиры щегольски расстёгнуты, усы топорщатся, говорят громко, руками машут оживлённо, ну бравые гусары, не иначе. Мы с Аней переглянулись, она беззвучно заговорила, а я прочитал по губам: «продаются щенки борзых, недорого». И не поспоришь.

— Михаил. Представь меня своим друзьям.

— Господа, — Миша сделал шаг ко мне, выпрямившись во фрунт, — Мой старший брат, Дмитрий, хозяин поместья. Дмитрий, знакомься. Олег, Владислав, Игорь и Борис.

Названные по очереди щёлкали каблуками, также стоя по стойке смирно. Все примерно возраста Миши, мундиры и стрижки тоже одинаковые. Ну и нагловатые с хитрецой морды лица похожи, как у братьев.

— Добро пожаловать, господа. Чем...

— Брат, — прервал меня Миша, — мы были неподалёку и решили заехать. Я нахваливал друзьям дедушкиных лошадей...

При этом приятели его со смешками переглянулись, мол: «да, мы то знаем, о каких лошадях идёт речь, в подвале стоят, по литру каждая».

— ...и я давно хотел показать им особняк, — закончил мысль парень.

Ага, только при дедушке ты бы не посмел просто так привезти друзей, зато приволок сейчас. И что с ним делать? Можно, конечно, выставить компанию. Даже вполне вежливо, сославшись на ремонт, да и траур был буквально на днях. Хотя про траур лучше не говорить, компания сразу навяжется помянуть умершего. Можно выставить жёстко, вообще без проблем. Миша мне ничего предъявить не сможет, особняк мне достался не развлечения ради, а дела для, и меня поддержат, что Степан, что тем более Светлана. Единственное, что пострадает — мнение о Михаиле среди друзей. Эти паркетные вояки, они такие. Могут называть тебя самым лучшим другом и клясться в вечной верности, но стоит тебе дать слабину, как тут же обзовут недостойным, превратив в аутсайдера, как говаривают англосаксы.

Впустить? Так они в следующий раз целым табором завалятся. Есть мне дело до того, как к Мише относятся в компании? По большому счёту нет, но брат ведь.

— Ты не предупредил о своём визите, — я наградил брата весьма выразительным взглядом, демонстрируя неудовольствие его внезапным появлением, и, не дав Мише ответить, продолжил: — В особняке сейчас идёт ремонт, и потому часть помещений закрыта.

Показывая что это не я не рад брата видеть, а время он выбрал неподходящее по независимым от меня обстоятельствам.

— Анна, будь любезна, покажи гостям конюшни и дом, где это возможно.

Управляющая послушно кивнула. И даже никаких едких комментариев не последовало, но глазами показала: «должен будешь».

— Прошу за мной, господа, — она указала на дверь, ведущую во внутренний двор.

Миша бросил на меня недоумённый взгляд. Не знаю, на что он рассчитывал, может быть, на экскурсию от самого хозяина особняка, меня, иными словами. А может быть, надеялся изобразить «почти хозяина», и провести друзей по особняку самостоятельно, без сопровождения в лице Анны или кого бы то ни было. В любом случае потакать парню у меня причин не было.

* * *

Миша со скрытым удивлением проводил взглядом брата, уходящего обратно на второй этаж. То, что Дима не стал даже разговаривать с гостями, Михаила по большому счёту не удивило. Брат не был нормальным компанейским парнем, и пусть после лета он во многом стал другим, эта его черта не изменилась. Однако Дмитрий вообще ни разу даже не обратился к гостям, говорил только с ним, Михаилом. И скинул гостей на управляющую.

Эта Анна тоже не старалась скрыть безразличие к пятёрке бравых кадетов. Привела их к конюшне и указала на ворота.

— Пожалуйте, лошади в стойлах, — сказала она и осталась стоять на месте.

Кадеты переглянулись. Лошади, естественно, были только предлогом, конечно же, на лошадок парни насмотрелись и в конюшнях у себя в училище. Но вошли.

— А братец у тебя... — Владислав чуть скривился. — Непонятливый.

Парень в компании являлся заводилой. Завалиться в особняк было его идеей.

— Он зазнался, — подхватил Игорь. — Смотрел на нас свысока, будто ему не на пару лет старше, а на пару десятков.

— Особняк получил ни за что и раздулся, — продолжил мысль Борис.

Михаила немного кольнули слова друзей, но он ощущал внутреннее согласие. Дмитрий переехал, никого не предупредив и ничего не объясняя, а теперь так холодно встретил его, своего брата. Будто Миша с друзьями мешают какому-то важному делу.

— Давайте лучше думать, как избавиться от этой тётки, — Олег, как всегда, мыслил более практично. — И найти, наконец, винный погреб.

Они остановились посредине конюшен, не особо глядя на лошадей.

— Ставлю сотку, они любовники, — заявил Владислав, продемонстрировав названную купюру.

— Кто? — не понял Михаил. — Дмитрий и эта...

— Ага, — кивнул его товарищ. — Как она с нами? Дверь там, идите, смотрите. А с ним? Видели, как согнулась? Не знаю, чем этот хлюпик ей угодил, но готов спорить, господа. Кто ответит?

— Я бы с радостью! — как обычно, Игорь подхватывал любые идеи Владимира. — Но как установим факт? Просто доводов и домыслов здесь недостаточно!

— Если не выясним — останемся при своих, — предложил Олег. — Согласен?

— Согласен, — подтвердил Владислав.

Он был за, Игорь и Олег выступили против.

— Миша? Ты как?

— Я разобью, господа, — отказался Михаил от спора, сразу предоставив обстоятельный аргумент. — Как брат являюсь заинтересованным лицом.

— Тогда я за, — решился Борис. — Разбивай.

Друзья покинули конюшни и отправились осматривать сам особняк. Анна всё так же без энтузиазма водила гостей по первому этажу, заглядывая в комнаты и коротко описывая их назначение.

— Сударыня, — Владимир подошёл к женщине и обхватил её за талию. — Позволю себе откровенный вопрос...

Анна улыбнулась ему в лицо, но улыбка эта не обещала парню ничего хорошего.

— Мальчик, дождись окончания экскурсии. Где туалет — сейчас покажу. Если совсем невтерпёж — сожми в кулачок, говорят, помогает.

На секунду опешивший кадет хмыкнул.

— Остра на язык. Мне такие нравятся, — Владимир знал, как обращаться с женщинами, подойдя ближе и положив руку на талию управляющей.

Ну, Михаил считал, что Владимир знает и умеет это делать. И если мягкость на Анну не подействовала, Владимир сменил тактику.

— О вымышленных похождениях рассказывай друзьям. И убери руку, сейчас, — последнее слово было сказано откровенно угрожающим тоном.

Настолько угрожающим, что Владимир инстинктивно одёрнул ладонь, запоздало попытавшись вернуть себе самообладание, но было поздно, Анна уже отошла в сторону.

— Идёмте, господа, я провожу вас к выходу.

Взгляды парней перескочили с тётки на Михаила, требуя что-нибудь придумать. Подводить друзей Мартен не хотел, потому сказал первое, что пришло на ум.

— Я пройду к брату. Он...

— Работает в кабинете, — подсказала Анна. — А вы, господа, идите за мной.

Миша отделился от компании и взбежал на второй этаж. Дмитрий действительно сидел в кабинете, за хозяйским столом, и выписывал что-то из толстой книги.

— Дима!

— Не кричи, я прекрасно тебя слышу, — не отрываясь от своего занятия, ответил брат.

— Твоя управляющая ведёт себя непочтительно, — выпалил Миша, попутно соображая, как бы перевести разговор в нужное русло.

— Да, бывает за ней такое, — согласился Дима. — Дом посмотрели?

— Эм... Да...

— Тогда рад был повидаться. Счастливого пути. Много не пейте, — в подтверждение слов Дмитрий, всё так же не отрывая взгляда от книги, пару раз взмахнул рукой в жесте прощания и вернулся к работе.

— Ты... Ты нас выставляешь? — удивлённо и возмущённо спросил Миша.

— Ага, — подтвердил брат.

— Но... Так нельзя!

Дмитрий хмыкнул.

— Если вы рассчитывали добраться до винного погреба, то передумайте.

Михаил нахмурился.

— Брат, я тебя не понимаю.

Дима хмыкнул, снисходительно улыбнувшись.

— Компания из пяти парней, кадетов. Что вас может интересовать? Девушки и выпивка. Девушек здесь нет, поэтому остаётся выпивка. Ну не лошадей же вы, в самом деле, приехали смотреть.

Михаила оскорбили эти слова. Да, Дмитрий был прав, но говорить так не подобает, тем более гражданскому об офицере.

— Твои слова наносят мне и моим друзьям оскорбление, брат!

— Твои проблемы, — пожал плечами Дмитрий.

— Как офицер, я не могу оставить такое оскорбление без ответа! — продолжил Михаил.

Парню было стыдно перед друзьями, ведь он не смог... Что именно не смог, Михаил понимал смутно, ведь он друзей сюда не приглашал, это была инициатива Владимира. Но тем не менее! Дмитрий должен был принять брата и его друзей! Должен был! А теперь Михаил будет выглядеть в дурном свете, ведь его брат, ученик обычного лицея, понукает им, будущим офицером.

Дмитрий тем временем выразил скепсис.

— И что дальше? Вызовешь меня на дуэль?

— Если потребу...

Михаил недоговорил. Короткий взмах ладони брата и воздух застревает в горле. Михаил примерно понимает, что это за заклинание, знает, как ему противостоять.

Но Дмитрий не даёт ему возможности. Вслед за первым прилетает новое заклинание, ударом кулака в солнечное сплетение, ставящее парня на колени. Следом всё тело обжигает холодом, а по ушам бьёт оглушающий болезненный скрежет. Несколько секунд...

И всё исчезает. Михаил тяжело дышит, стоя на коленях там же, где был минуту назад. А вокруг будто ничего не произошло, только болит грудь, горло и почему-то онемели пальцы.

— Свободен, — произнёс Дмитрий, продолжавший заниматься своим делом.

Михаил, покачиваясь, встал и покинул кабинет.

Глава 38

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Ноябрь 1982 года

— Дмитрий, — обратился ко мне Олег, когда утром я садился в машину.

Останавливаюсь и вопросительно гляжу на ликвидатора, что впервые с момента знакомства заговорил со мной сам. И потому отнёсся я к этому предельно серьёзно.

— Что-то случилось?

Олег кивнул.

— Да. Дмитрий... — он чуть сбился.

— Глава СБ, я понял, — киваю.

— Да, он начал действовать. Сегодня или завтра на Кирилловых заведут дело. А дальше два варианта. Либо они сосредоточатся на решении своих проблем, либо попытаются в последний раз ударить, от отчаяния.

Я обрадованно улыбнулся.

— Отлично! Хорошая новость. Ну а мы с тобой будем сидеть тихо и смотреть по сторонам. Я все дополнительные занятия отменю, с занятий сразу домой. Три-четыре дня мир вполне проживёт без моего активного участия.

Мои слова вызвали у Олега заметное облегчение. Мы сели в машину, и ликвидатор снова повёл по новому маршруту. Профессиональная паранойя помогала ему находить порой самые неожиданные пути, делая идею слежки за машиной не то чтобы невыполнимой, но до крайности нервной. Я специалистом был, скажем так, узконаправленным, доводилось только маршруты снабжения войск противника изучать, а это совсем другие масштабы и задачи, но кое-что понимал. Например, ряд внезапных поворотов, следующих один за другим, если преследователи не были к ним готовы, гарантировал либо обнаружение хвоста, потому что преследователям, чтобы не потерять объект, требовалось сблизиться и обнаружить себя, либо избавление от него же, если преследователи сближаться не будут. Но на всякий случай я держал защиту наготове.

Вчерашний разговор, если это можно так назвать, с Мишей, оставил чувство разочарования. К сожалению, никак иначе я поступить не мог. Миша не считал меня авторитетом, больше скажу, вообще ни в грош не ставил, проявляя только формальное уважение, как «старшему брату». Соответственно, что бы я ни говорил, даже сразу после показательной порки, мои слова пролетели мимо его ушей. Продемонстрировать разницу между нами, чтобы заработать авторитет, пусть и со знаком минус, единственное, что мне оставалось. Исполнить труда не составило, уровень подготовки сейчас не рассчитан на жёсткий контакт с противником, да и я не сдерживался, как с тем же Панкратовым, применяя вовсе не существующие сейчас заклинания.

В Лицее практически сразу столкнулся с Ольгой.

— Мартен! — староста спускалась по той же лестнице, по которой я поднимался.

— На ловца и зверь бежит, — хмыкнул. И, стоило нам отойти чуть в сторону, чтобы не загораживать проход, я её огорошил: — Ближайшие четыре дня тренировок не будет.

— Что?! — Ольга забыла, зачем меня искала. — Нет! До выступления остались...

— Пять недель, помню. И я точно не смогу ходить на тренировки эти дни. Это не обсуждается.

Оля хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. Даже удивительно.

— Я поняла.

Хм. Если так подумать, в особняке есть танцевальный зал. Скромный, но нам для занятий вполне хватит. Что будет, если я предложу провести занятия у себя? Да, Ольгу я подвергну известной опасности, но в то же время рядом будет и Анатолий. Да и у потенциального убийцы будет меньше времени, ведь одно дело нападать на меня, и другое на меня и ещё двух дворян.

— Есть один вариант, — как будто бы нехотя предлагаю. — Я буду в особняке и не покину его. Но мы можем провести тренировку там.

Ольга нахмурилась, с подозрением глядя на меня, будто подозревая в чём-то.

— Что? — спросил я, когда устал от её взгляда.

— Ты не можешь покинуть особняк, но будешь бездельничать?

Я сложил руки в замок.

— Это моё дело, Успенская.

Она вздохнула.

— Я спрошу у Анатолия Викторовича.

На чём и разошлись.

Но, стоило мне войти в класс, как классрук огорошил нас радостной новостью — сегодня нас ждёт практикум. Хотя огорошил — не совсем верное слово. Нас предупреждали об этом, как выяснилось, просто я пропустил объявление мимо ушей.

Нестройной толпой наш класс переместился в один из тренировочных залов, где уже был готов инвентарь. Сергей что-то там говорил про необходимость постоянных тренировок и самоподготовку, которыми некоторые нерадивые ученики регулярно пренебрегают. И вот сейчас-то мы узнаем, кто занимается как следует, а кто филонит.

Я посмотрел на инвентарь. Два стола на расстоянии пяти метров. На первом лежит какая-то ткань, фонящая магией. Впрочем, нет, ткань ни при чём, фонит нечто под тканью. На втором столе три подсвечника по пять свечей. Понятно, довольно старый тест, зажги один подсвечник из трёх.

Первой неожиданностью стала Дана вместе с неким молодым мужчиной, что вошли в зал и встали у двери. Мужчина выглядел лет на тридцать, хорошо за собой следил. Одет как обычный дворянин. Сергей сразу одёрнул нас, чтобы не отвлекались и морально готовились к выполнению теста. Однако мне времени на подготовку не дали.

— Мартен! — вызвал классрук.

Решили начать с меня? Во всём этом чувствуется какой-то подвох, но я пока не понимаю какой. Подхожу к столу.

— Зажги свечи на правом подсвечнике, — приказал Сергей, и тут же добавил, — центральную и крайние.

То есть три из пяти. Базовое стихийное преобразование, бытовое заклинание и дополнительные контролирующие контуры для уточнения цели. Начинаю складывать заклинание... И ощущаю сильные помехи. Сегодня что, магическая буря? Так её бы было заметно. Нет, фонит что-то под тканью, не сильно, но для базовой магии неприятно. Добавляю в заклинание несколько контуров для стабильности, это полностью компенсирует помехи. Активация, три огонька загораются именно там, где им положено.

И вижу изрядное удивление на лице Сергея. Ну для, для аутсайдера у меня отличный контроль. Впрочем, классрук быстро взял себя в руки.

— Теперь по две свечи слева на центральном подсвечнике и три центральные на левом.

Использовал повторно старое заклинание, цель я всё равно задавал своей волей.

— Угу, — уже с меньшим удивлением кивнул Сергей. — Гаси.

Это было и вовсе просто, даже стихийного преобразования не надо, заклинание негорючести на свечи, но не полное развёрнутое, а лишь сам эффект, который в таком случае исчезнет через секунду. Секунды было достаточно, чтобы пламя, потеряв источник топлива, погасло, оставив после себя только струйки дыма.

— Молодец, — расщедрился на скупую похвалу мужчина.

Я отошёл, отслеживая директора и её спутника, но те остались на месте, что-то тихо обсуждая. Попробовал читать по губам, но Дана снисходительно мне улыбнулась, и я не смог разобрать ни слова.

— Доброславова!

Девушка встала к столу, покосилась на ткань.

— Центральный подсвечник, крайние свечи, — последовало задание.

Девушка нахмурилась. Сосредоточилась. И покосилась на меня. Оп-па. Ведь я никаких жестов для облегчения концентрации не применял, всё на голой воле. А Людмила сдалась, подняла руки, помогая себе через простые знаки. Пара секунд, и указанные Сергеем свечи загораются.

— Четыре свечи на левом и одну центральную на правом, — дал следующее указание классрук.

Доброславова уже не стесняется применять жестикуляцию, однако на правом подсвечнике зажигаются две свечи.

— Хорошо. Гаси.

С этим она справилась. Следом к столу пошла Ольга, не сумевшая повторить результат Доброславовой, вторую часть задания староста выполняла за два заклинания. Ядвига и Славяна справились так же, как Успенская, вторая часть за два заклинания. Дальше результаты пошли по наклонной, первые пять человек ещё с грехом пополам с заданием справились, остальные уже не тянули, не могли пробить помехи. Директор и мужчина ушли после Славяны.

И, естественно, отношение ко мне в классе несколько поменялось. Да, не так давно я дрался со старшекурсниками, а потом ещё участвовал в дуэли. Однако это всё было где-то там, а здесь прямое наглядное превосходство над сильнейшими учениками. То, что среди лучших не было парней — нормально, парни с хорошими навыками идут в другие учебные заведения.

Но вот чего я не ожидал, так это Людмилы, что сама ко подошла для разговора.

— На что ты надеешься? — прямо спросила девушка, не скрывая негатива из-за своего поражения.

А это было поражение. Ведь она показала максимум, на который способна. А я — нет. С заданием я справился, вполне возможно, что мог справиться и с чем-то более сложным. И этот момент был идеален для меня.

— На некоторые знания, которыми я готов поделиться, — позволяю себя лёгкую улыбку. — Я знаю, как пробить потолок. Пусть на несколько шагов, но я это сделаю. Мы это сделаем.

Доброславова сначала нахмурилась, посчитав, что под «мы» я подразумеваю себя и её, но потом поняла, речь идёт обо мне, Славяне и Ядвиге. Даже обернулась, бросив на них сложный взгляд. Сложный для меня, девушки друг друга поняли.

— Вот как... — негатива в голосе Людмилы стало меньше, появился интерес, она смотрела на меня, что-то оценивая в голове.

Ну да, был бы я один и сам по себе, даже с такими результатами, что показал сегодня, говорить со мной Людмила не стала. Но если со мной уже Крсманович и Кудрявцева, это меняло дело.

— Мы позже об этом поговорим, — останавливаю размышления девушки. — Когда я разберусь с мелкими сложностями.

Доброславова хмыкнула.

— Если я захочу с тобой говорить.

Захочешь, никуда ты не денешься.

Честно говоря, я ожидал вызова к директору. Было у меня стойкое подозрение, что всё произошедшее случилось не просто так. Сергей не с потолка придумал вызвать меня первым. Ученики шли от сильного к слабому, я, не зная, как выступят остальные, задрал планку. Был бы последним, или после девушек, показал меньшие результаты. Или нет? Нет, мне пора начинать показывать рост силы. Но в любом случае Дана отлично знала, кто у нас настоящий фаворит. И показала это кому-то ещё. Наглядная демонстрация. Однако ничего не произошло, мы спокойно продолжили занятия.

Перед последним уроком ко мне пришла Ольга.

— Предложение о тренировке в силе?

— Да, — киваю.

Не забирать же слова назад. Да и резоны для меня сохранялись.

— Мы согласны на тренировку в особняке.

— Хорошо. Сами приедете, или подвезти?

Ольга почему-то смутилась.

— Сами. Адрес?

Я продиктовал. Девушка удивилась, но ничего не сказала по этому поводу, кивнув и оставив меня. Последнее занятие прошло без приключений, я спокойно вернулся к машине. Обернулся, увидев Ольгу и Анатолия, садящихся в одну машину.

— Так... — привлёк внимание Олега. — Вон та машина, видишь. Это наши гости. Адрес они знают, но могут и за нами поехать. Нам как, по ближайшему маршруту можно возвращаться?

Олег задумался.

— Один раз можно. Если осторожно.

— Хорошо. Поедем осторожно.

Убийца, выдающий себя за водителя, кивнул, показывая, что понял и принял. Хочу такого себе. Очень полезная личность. Да, Ане можно было позвонить и сейчас, из машины, но не стоит. О своих перемещениях я лучше буду сообщать только устно, глядя в глаза собеседнику.

— Поехали.

Глава 39

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

До самых ворот ожидал, что сработает закон подлости и нас атакуют именно сейчас. Но нет, доехали без проблем, спокойно припарковавшись на стоянке. Анна уже встречала у входа.

— Хм, новая девушка, — прокомментировала она, увидев появившуюся из машины Ольгу.

Чем напомнила, что пора повторять воспитательные мероприятия.

— Мы поговорим о твоём поведении. Вечером, — с некоторой обречённостью пообещал я.

— Я всё подготовлю, хозяин, — томным голосом ответила женщина, внешне демонстрируя только безупречную вежливость.

Вздохнул.

— Почему ненормальная ты, а стыдно мне? — проворчал я. — Не отвечай, вопрос риторический. Подготовь зал для танцев.

Олег откатил машину в гараж, а гости поднялись в холл.

— Это твой особняк? — с удивлением спросила Ольга.

Киваю.

— Да. Добро пожаловать, — оборачиваюсь, пробегая взглядом по следам проводимых работ. — Не обращайте внимания, у нас здесь ремонт идёт.

Надо узнать у Ани, почему этот самый ремонт остановился. Нет, рабочих я видел, они там что-то делают в свободных комнатах, но почему холл оставлен в незаконченном состоянии?

По лицу Ольги я понял, что у неё есть много вопросов, но девушка не решилась их задавать. Анатолий остался невозмутим.

Мы прошли в зал для танцев. Небольшой, полноценный бал здесь не устроить, но для нашей тренировки более чем достаточно. Удобной раздевалки здесь не было, но Анна предусмотрительно предоставила Ольге комнату напротив.

— Я попросил Ольгу использовать сегодня платье, в котором она будет выступать, — взял доверительный тон наставник. — Правда, она его немного стесняется. Будь добр, покажи восхищение.

Честно сказать, меня несколько удивили слова Анатолия.

— Ольга производит впечатление уверенной в себе девушки.

— Это так, — не стал спорить мужчина. — Но перед выступлением не может быть слишком много уверенности. Поверь моему опыту.

Оу... Хм. Ладно, от меня не убудет.

Дверь открылась, и староста вернулась к нам. А, я понял, о чём говорил Анатолий. Платье, на мой взгляд, вполне неплохое, но по современным меркам было излишне... Не открытым, наверное, но довольно откровенным. Хотя и открытым тоже. И облегающим.

— Ты... Просто... Сногсшибательна... — раздельно проговорил я. Встряхнулся. — Я это вслух сказал?

Ольга не смогла сдержать улыбки, попытавшись сразу её спрятать. Но всё же постоянные совместные тренировки, тактильный контакт и моё безукоризненное поведение делали своё дело. Относиться ко мне, как к засранцу, едва не сломавшему все её планы, староста не могла.

Впрочем, ещё раз оценив образ, я пришёл к неутешительному выводу. Платье не очень ей подходило. Открытый живот смотрелся излишне, пошло. Да, девушка подтянута, но зачем? Мне казалось, на таких платьях оставляют открытой именно спину. Свободная юбка понятна — девушке предстоит много двигаться. Надо будет поговорить с Анатолием, наедине. Хорошо, что сейчас увидел, а не перед самым выступлением. Или не буду. Им лучше знать, зачем мне лезть туда, куда меня не зовут?

— Приступим.

Ладонь девушки ложится в мою. Мы встаём лицом к воображаемому залу. Как-то там эта поза называется, но подобную информацию я не запоминал, разучивая движения. Мне они, вероятно, потребуются раз в жизни, потому что наши с Олей пируэты подходили только для выступлений, а не для обычного бала.

Заиграла музыка, задавая темп. Слух вычленяет из музыки один-единственный звук, тот самый такт, на который я ориентируюсь. Анатолий уже отмечал, что при всей чёткости выполнения движений я оставался автоматом, действующим без огонька, без озорства, не добавляя ни в единое действие себя. И это даже хорошо, не буду отвлекать внимания от Оли.

На очередном движении грудь девушки прижимается к моей. Мимоходом отмечаю, что ощущения не такие, как от обтягивающего тренировочного топа. На несколько тактов движений наши лица замирают в нескольких сантиметрах друг от друга. Положение корпуса не меняется, двигаются ноги. Разрыв дистанции, староста на расстоянии вытянутой руки. Я работаю опорой для её движений, в центре внимания Ольга, я здесь только для того, чтобы выгодно подать и подчеркнуть партнёршу. И даже на мои прикосновения к своей попе, сейчас прикрытой не спортивными штанами, а колготками, Оля не обращает внимания.

Мы снова сближаемся, на этот раз староста прижимается к моей груди спиной...

Музыка останавливается. Я уже привычно сбрасываю сосредоточенность на ритме, повторяя в голове движения и пытаясь найти ошибку. И не нахожу. Ольга вопросительно смотрит на наставника, я делаю то же самое. Но Анатолий Викторович задумчиво смотрит на нас и молчит. Это впервые.

— Мы где-то ошиблись? — осторожно спрашивает Оля.

— Нет, — качнул головой мужчина. — К выполнению вопросов нет. Небезупречно, но тебе Оля, нужен только опыт, а у Димы нет таланта к танцам.

Я хмыкнул. С этим ничего не сделаешь. Я мог выполнить любое движение, которое требовал наставник, но не чувствовал, как его лучше всего выполнять. Анатолий уже пробовал меня раскачать, просил прислушиваться к тому, как само тело стремится выполнять движения. И всё сразу становилось плохо, ведь все действия были скупыми и короткими, без артистизма, без чего-то важного, за что зрители любят смотреть танцы. Увидев это, мужчина махнул рукой, сказав, что я боец и переучивать меня поздно.

— Тогда что не так? — спросил уже я.

Анатолий вздохнул.

— Всё так. Достаточно чистое исполнение. Но этого мало. Поймите, чистое выполнение будут демонстрировать девять пар из десяти. Потому что о вертексе знаем не только мы. Кто готовится к подобным выступлениям заранее, проходят тренировки, вырабатывают узел, а потом делают то, что показывает Дима. Чистое выполнение. Для участия этого достаточно. Дальше отрабатывать нет смысла, только поддерживать уровень.

Мы с Олей переглянулись. Ей, по сути, именно принять участие и достойно себя показать требовалось, не более того. Мне тем более неважно, чем там всё кончится.

— Но вы хотите чего-то большего? — догадалась староста.

Анатолий кивнул.

— И думаю, как этого достичь. Механическими тренировками не получится. Нужно, чтобы вы оба были глубоко мотивированы доказать всем своё превосходство. Чтобы превзошли самих себя.

Мы с Олей снова переглянулись. И в глазах девушки я читал тот же вопрос, каким задавался сам.

— А зачем? — озвучить решил сам, ведь именно я здесь мужлан, отрабатывающий повинность.

Мужчина вздохнул.

— А тебе не хочется выйти за пределы того, что ты считаешь возможным? Доказать всем и самому себе в первую очередь, что у тебя есть талант, как бы ты сам от него ни открещивался?

Забавная логика. Отбрасывать слова Анатолия сразу я не стал, задумавшись. Когда-то давно, в начале своего пути в том будущем, я часто делал невозможное. Не потому, что такой весь из себя герой и молодец, а потому что не было иного выбора. Хочешь жизнь — рви жилы и превозмогай. Делай не благодаря обстоятельствам, а вопреки им. Со временем это прошло. Я привык к могуществу, привык к осознанию своей силы. Привык просто знать, что возможно, а что нет.

Постарел?

Сам себя я считал молодым в душе, склонным к авантюрам, к риску. Но был ли там риск? Или опыт позволял чётко просчитывать возможности и опасность? И сколько раз я отказывался от рискованной затеи, когда не видел ДОСТАТОЧНОГО шанса на успех? Таким ли молодым я был?

— Тогда попробуем добавить немного темперамента в скучную рутину, — улыбнулся Анатолию. — Музыку!

Мужчина, ещё не понимая, что я придумал, сбросил кассету на начало и запустил снова. Оля, тоже не понимая, что я собираюсь делать, вернулась на исходную. Играет музыка, мы начинаем движение. Первые несколько связок выполняем как обычно, только Ольга мается недоумением, глядя в моё хитрое лицо. Вот мы сближаемся, лицо девушки напротив моего, я выжидаю до последнего мгновения.

И коротко целуя девушку, тут же продолжая движение. Ольга едва не сбивается с ритма, но я приказываю:

— Продолжай танцевать!

Я не могу почувствовать музыку, не могу танцевать на публику. Но я могу растормошить девушку, специально пугая её новыми попытками поцеловать и хватаясь совсем не за те места, за которые положено в танце, нагло лапая, если говорить откровенно. Ольга возмущается, но косится на наставника. А Анатолий не останавливает музыку. Мы выполняем с ошибками половину движений, но музыка продолжает играть. До самого конца, все три, почти четыре минуты.

И сразу после финального финта Ольга развернулась ко мне и со всей страстью влепила пощёчину. Даже не пытался помешать. Рядом хлопает улыбающийся Анатолий. Ольга смутилась, отвернулась.

— Что это было?

— Ну... — хмыкнул мужчина. — Своего Дима добился. Выступление никуда не годится, переврали всё, что можно и нельзя. Но да, эмоции били через край.

Ольга нахохлилась.

— Я не буду каждый раз с ним целоваться!

— Нет, — подтверждаю я. — Ты будешь думать не о танце, а о том, что я могу тебя поцеловать. Это сделает наши движения более естественными. Верно?

Адресую вопрос наставнику. Тот кивает.

— Да. Теперь будем работать, чтобы вы при этом ещё и не ошибались. На старт!

Остаток тренировки прошёл веселее. Сначала я разогревал Олю всякими штучками, но девушка и сама уловила нужный настрой. Мы снова ошибались, конечно, но дело пошло. По окончании Оля, прежде чем пойти переодеваться, наградила меня очередным сложным взглядом. Говорить про платье не стал. Анатолий поблагодарил за находчивость, на чём разговор и угас.

Проводив гостей, я поднялся в кабинет, но даже не успел сесть за стол, как вошла Анна. Мысленно закатил глаза. Женщина несла в руке ремень, пройдя до стола и положив его передо мной. Пока я блокировал дверь и ставил блокирующий звук чары, Аня сняла пиджак и юбку. На управляющей был корсет, вообще не прикрывающий грудь, и пристёгнутые к нему чулки, плюс туфли на высоком каблуке. Моя управляющая наклонилась к столу и выставила попу.

Я взял в руки ремень, но испытал только отвращение и презрение. Не к ней самой, Анна — просто извращенка. И в то же время она — синдром болезни, поразившей наше общество. Мы слишком расслабились, погрязли в похоти, гедонизме и прочих прелестях. Я не ханжа, в самой по себе похоти нет ничего ужасного, как нет ничего ужасного в человеке, любящем вкусно поесть. Пока это касается самого человека и его окружения, не влияя на его общественную жизнь и всё общество, такие вещи — всего лишь причуды конкретного человека.

Проблема в том, что половина нашего дворянства погрязла в подобных шалостях, утонула и не собирается выныривать. Славяна посещает весьма специфический клуб. Ольга надевает пошлое платье, чтобы заинтересовать судей, привлечь внимание, иначе на неё не будут смотреть. Алина практически готова была через постель устроить свою жизнь. Это сейчас она ещё пыталась соблюдать приличия, ещё год, может, два под давлением брата и семьи, и она будет готова раздвинуть ноги перед тем, кто подарит ей другую жизнь.

Я поднял руку и нанёс удар. Не особо сдерживался, и женщина застонала, но даже не попыталась убрать мягкую точку из-под ударов. Я бил снова, ещё и ещё, вкладывая в удары раздражение. Бил, пока кожа не стала лиловой. Бросил ремень к одежде, показывая, что закончил.

Аня не сразу смогла встать. С некоторым трудом присела, чтобы поднять юбку и кое-как вернуть её на бёдра. Затем вернула на место пиджак. Она получила удовольствие, дошла до оргазма, причём раза три точно. Дура. Дура, которую подставила Светлана.

Потому что, как только найду подходящего человека на эту роль, я женщину просто убью. Из-за тех секретов, что она уже знает и ещё успеет узнать. Я не верю в её верность, в её способность хранить тайны. Не верю. За новую порцию удовольствия она продаст всё, как банальный наркоман. Гарантированно молчат только мертвецы.

Глава 40

Петроград

Ноябрь 1982 года

Город Петра снова нагонял меланхолию серостью и дождём. Эмиль пил горячий кофе и смотрел в окно. Месяц, проведённый им в России, пока не принёс результатов. Поисковые ритуалы, на которые он и так не особенно рассчитывал, ничего не показали. Каким бы ни был способ, которым инициатор отправился в прошлое, известные Эмилю методы поиска оказались бесполезны. Ожидаемо. Как бы парадоксально это ни звучало, но такое важное событие, как перемещение в прошлое, фактически перекраивающее всю реальность, не оставляло в этой реальности никаких заметных следов, только расплывчатые остаточные эманации. Эмиль в поисках должен был полагаться на свои смекалку и интеллект. Именно так немец и приступил к работе. Организовывал необходимые знакомства, производил на нужных людей положительное впечатление, создавал себе правильную репутацию.

Шолль представлялся большим любителем соревнований и состязаний. Но не любых и всяких, нет. Он искал какого-нибудь молодого подающего надежды дворянина, или команду, что появилась в первый раз и сразу показала выдающийся результат, чтобы начать финансировать такую команду, или помогать как-то иначе. Будто это его странность, прихоть. Искал Шолль молодого дворянина, возможно, и вовсе подростка. Он (или она), скорее всего, происходит из слабого маленького рода. Такие критерии поиска имели простую основу. Логику.

В будущем императорская семья была уничтожена полностью. Выловили всех, кто имел прямое отношение к фамилии Романовых. Все княжеские рода также были истреблены, об этом, как и о судьбе Романовых, позаботился специальный отдел разведки. В текущем настоящем это подразделение только собирает информацию, составляя подробный перечень всех княжеских родов России, до последнего человека. Для создания такого же списка всех дворян не хватило бы никаких сил, но во время войны отдел уничтожал один род за другим, отрабатывая задачу истребить всю аристократию империи. Физически устранить всех мужчин, женщин по возможности пленить и использовать, при невозможности также ликвидировать.

К промежутку времени, из которого предположительно совершён прыжок, должны были остаться только какие-нибудь графья и бароны. Всего скорее это мужчина, женщин русские берегли и отправить в прошлое какую-нибудь старушку могли только от безысходности. Впрочем, и такую вероятность сбрасывать со счетов не стоило. Возраст от десяти лет до двадцати пяти, хотя скорее от пятнадцати до двадцати. С большой вероятностью родом из провинции.

Пока никого подходящего Эмиль не заметил. И что раздражало, приходилось рассматривать каждый случай самостоятельно, перепоручить это агентам, отданным ему в подчинение, не представлялось возможным. Шолль отслеживал приёмы, заклинания и тактики, что были известны в военное время. Маркера, не существовавшие этом времени.

Это утро он потратил на молодого дуэлянта, которому уже пророчили статус императорского рыцаря. На взгляд Шолля, парень показал неплохие результаты, даже хорошие, но именно как современный молодой боевой маг, не более. Он совершал ошибки новичка и не имел опыта. Нет, это не тот, кого искал Эмиль.

Больше всего маркграф опасался, что его глаз замылится. Оценивая бесконечный поток подающих надежды молодых людей, Эмиль попросту не заметит, когда в очередной раз под ошибкой новичка какой-нибудь дуэлянт скроет уловку и хитрость. Однако как этого избежать, маркграф не имел понятия, всё по той же причине — скинуть свою работу было не на кого. Оставалось только ждать и быть внимательным.

Внезапный звонок в дверь оторвал Эмиля от размышлений. Он прошёл через квартиру и привычно подавил инстинкт закрыться защитой и спрятаться за косяком. Сейчас такие меры предосторожности только привлекут к мужчине совершенно ненужное внимание.

Шолль открыл. В коридоре стоял высокий молодой француз, снисходительно улыбающийся Эмилю.

— Дело тринадцатого архива, герр фон Шолль.

Сердце маркграфа кольнуло радостью. Тринадцатый архив! Ещё один пришелец из будущего! Но Эмиль повременил с выводами.

— Прошу.

Он позволил гостю войти и раздеться. Одет мужчина был по Парижской моде, и не так богато, как сам Шолль. Только после этого гость представился.

— Вас я знаю...

— Эмиль, — разрешающе кивнул Шолль.

Он давно пользовался этим приёмом вхождения в доверие, разрешал обращаться к себе без титулования.

— Рад с тобой познакомиться. Рауль де Крепон. Просто Рауль. Капсула девяносто семь.

Эмиль проводил гостя в гостиную и усадил в кресло, а сам пошёл к телефону. Звонок в Берлин занял некоторое время, но вскоре Шолль услышал знакомый голос Генриха Веделя.

«Слушаю,» — голос собеседника был спокоен и серьёзен, протокол обязывал исключать эмоции из телефонных разговоров.

— Герр Шолль, семьдесят два, запрашивает содержимое капсулы девяносто семь.

«Секунду,» — пауза действительно была короткой, настолько, что Генрих мог бы её и не упоминать.

Ведель назвал кодовую фразу, Эмиль дал ответ, чтобы подтвердить свою личность и что он не находится в плену или под иной формой давления.

«Рауль де Крепон,» — ответил Генрих и сразу положил трубку.

Шолль вернулся к гостю.

— Предлагаю выпить за знакомство и начало совместной работы.

— Oui! С радостью! — в речи Рауля порой проскальзывали привычные ему французские слова.

Пригубив бокалы, мужчины перешли к разговору.

— Сколько тебе, Рауль?

— Двадцать четыре, совсем старик, — улыбнулся француз.

Вторая часть фразы относилась ко времени, из которого он отправился.

— Хорошо, что хоть кто-то появился. Я всё ещё несколько в бешенстве из-за того, что оказался единственным, взявшимся за дело!

Крепон кивнул:

— Понимаю, мой новый друг. Боюсь, нас вряд ли будет много. Не могу назвать причин, сам понимаешь. Скорее сразу стоит свыкнуться с мыслью, что мы с тобой будет одни.

Эмиль удивился.

— Тому есть... объективная причина?

— Есть. И поверь, вина за такое положение вещей лежит на наших врагах. Но я и так сказал слишком много.

Рауль не мог сказать, что присоединился к проекту в возрасте шестидесяти пяти лет, в двадцать третьем. В тот момент разведка спешно формировала новые стазисные хранилища. Русским, случайно, судя по всему, удалось найти одно из хранилищ и там получить информацию и ещё о нескольких. К моменту, когда диверсантов, последний организованный отряд сопротивления, ликвидировли, они успели уничтожить три четверти стазисных капсул. Стариков, вроде Рауля, согласившихся участвовать в Валгалле, не было. Он был единственным, потому что к этому моменту все уже были уверены в победе. А молодыми, ожидаемо, были калеки в основном, да идиоты, надеющиеся непонятно на что. Поэтому, очнувшись в этом времени, де Крепон был, мягко говоря, удивлён. Кому-то всё же удалось отправиться в прошлое, да ещё и на четыре десятка лет.

— Жаль. Работы нам в ближайшее время предстоит предостаточно, — вздохнул Шолль. — Давай я введу тебя в курс дела.

О будущем Эмиль не спрашивал. Хотелось, больше всего хотелось узнать, сколько оставалось до победы. Но он сдерживался, обходя любые вопросы о грядущих событиях. Рассказ занял немало времени. Несмотря на то что работал Эмиль, по сути, лишь в одном направлении, сделано было уже довольно много. Проверенных людей накопился длинный список. Заодно мужчина поделился своими соображениями о личности инициатора.

Рауль задумался, когда Шолль закончил свою речь.

— Я, к сожалению, не могу похвастаться выдающимися аналитическими способностями. Так уж получилось. Но, пользуясь моими знаниями...

На момент, когда Крепон ложился в стазис, боевых магов, способных отправиться на четыре десятка лет в прошлое, у русских оставалось мало. Буквально мало, пересчитать по пальцам. Гробовщик, Ядовитая Вдова, Гамбит, Сапфир, Куница, Мотылёк, Старый Монах и Сумерки. Шесть мужчин и две женщины. Все — ветераны войны, семеро уже сидели в камерах. Решивших убить этих демонов, идиотов не нашлось. Весельчак, напарник Гробовщика, умирая, устроил извержение вулкана, расколовшего евразийскую тектоническую плиту на две части, натурально разделив Европу и Азию в самом прямом смысле. Эти безумцы уже знали, что проиграли. Свои жизни и смерти они закладывали только на принесение как можно больших разрушений.

Но была одна проблема. Имена. Настоящие личности этих живых воплощений мщения давно исчезли, стёрлись. Отследить их до довоенных времён не было возможности. Какой-то умник из контрразведки русских придумал скрыть все имена и фамилии магов, это произошло ещё в начале большой войны. Получить эту закрытую информацию можно было только из личной же переписки или пытками. Ближе к середине войны и эти источники информации иссякли, русские маги вообще перестали представлять друг другу именами и фамилиями, а большая часть переписки исчезла. Некому стало писать.

Но что из этого Рауль мог сообщить своему напарнику?

— Пользуясь моими знаниями... — повторил француз, — я соглашусь, что искать надо юношу примерно двадцатилетнего возраста. Эх... Нет у меня нужной подготовки для анализа. Пока добирался сюда, не придумал ничего лучше того, что ты уже делаешь.

Как вычислить одного из тех восьми среди тысяч русских магов этого времени, Рауль не знал. Большинство известных французу личных приёмов и тактик, что применяли русские маги, были либо масштабными, либо фатальными. И инициатор не может не понимать, что его будут искать как раз по отличительным признакам. Считать противника дураком Рауль был не склонен, значит, и ждать глупого прокола не стоит.

— Знаю, по инструкции я, как старший номер, должен возглавить нашу группу, но... Мы оба понимаем, что у тебя нужного опыта и знаний больше, поэтому я в твоём распоряжении, Эмиль.

Маркграф удовлетворённо кивнул. Он был рад, что новый товарищ сам пришёл к этой мысли. Рауль вообще произвёл хорошее первое впечатление. Да, он не был выдающимся специалистом, не был даже могущественным боевым магом. Но это и не главное. Время путешествия Рауль потратил на анализ имеющейся информации и на составление плана действий. А сейчас, почувствовав, что уступает, спокойно принял подчинённое положение, ставя дело превыше всего. Они сработаются.

— Честно говоря, Рауль, я более всего испытываю нехватку товарища, с которым можно разделить обязанности. К счастью для нас, время на нашей стороне. Мы имеем возможность просеивать хоть всех подростков, ожидая первого шага противника. Он обязан будет проявить себя. И в этот момент будет уязвим. Ещё не успевший набрать силу, но вынужденный торопиться, он раскроется, а мы будем готовы и нанесём удар.

Часть своих опасений Эмиль оставил при себе. Теперь, когда их двое, у него открывается больший простор для манёвра. Да, Шолль всё ещё хотел найти инициатора быстрее, чем тот начнём набирать силу. Ему требовался пленник, а не мертвец. Ведь умрёт инициатор, и новая жизнь Эмиля, которую он только успел распробовать, оборвётся. Поэтому плен, только плен.

Глава 41

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Утро для разнообразия началось с хороших новостей.

Ещё до того, как я успел отправиться в лицей, во двор въехали четыре машины. Из первой вышел Святослав, из остальных — пятеро парней и девушка. Догадаться, кто это, было нетрудно.

Встретил гостей я в холле.

— Святослав, — протянул руку мужчине.

— Дмитрий, — ответил на рукопожатие мужчина. — У меня хорошие новости. Вопрос бывших князей Кирилловых решён. Сосунок сегодня был задержан, когда в опьянённом состоянии ехал сюда в компании трёх чуть менее пьяных друзей. Какой там у него был план неизвестно, да и неважно. Парень не справился с управлением, один из пассажиров в критическом состоянии и будет долго лечиться, остальные получили травмы разной степени тяжести. Когда Кириллов выйдет из больницы, не будет иметь ни денег, ни возможностей что-либо предпринять против тебя.

Удивительно. Я даже пальцем не пошевелил, а ситуация разрешилась сама собой. А ведь я на полном серьёзе ждал, что придурок выкинет напоследок какую-нибудь пакость, просто от безысходности, терять-то ему один чёрт уже нечего. Что же, тем лучше, можно немного расслабиться.

— А это рекруты, — киваю в сторону молодёжи.

Ребята имели за плечами сумки с вещами, так что вариантов не оставалось. Это те, кого Света навязала мне для обучения.

— Они самые, — кивнул Святослав, протянув мне дипломат. — Личные дела. Через неделю привезу ещё нескольких.

После чего очень серьёзно на меня посмотрел.

— Результат будет? У них уже было будущее, а теперь впереди только неизвестность.

Не было у них будущего, Святослав. Не было, к сожалению.

— Будет. Не сразу, но будет. Анна, — обращаюсь к подошедшей женщине. — Размести пополнение на постоянное проживание.

— Будет исполнено, господин, — Аня — сама покорность и исполнительность.

Святослав проводил её взглядом, удивлённо крякнув, а мне снова стало стыдно.

— Не спрашивай, — тихо попросил я.

Мужчина, видимо, прекрасно понимая, кто такая Аня и как её можно привести в такое состояние, понятливо кивнул.

— Ладно, — он преувеличенно бодро развернулся. — Новости сообщил, людей передал, да, последнее. Жди гостей. Твоя мама очень хочет навестить сына.

Мысленно застонал. Не хочу. Просто не хочу.

Проводил Святослава, забросил личные дела в кабинет, вечером ознакомлюсь, и, порадовав Олега, который про князя уже знал от непосредственного начальства, направился в лицей. Ну хоть доехали спокойно и без происшествий.

На входе наткнулся на Владимира.

— Ну как, готов?

Моё непонимающее лицо вызвало у него ухмылку.

— Как ты умудряешься всё совмещать? Набираешь оценки, что скоро начнёшь со старостой конкурировать, при этом вообще не следя за расписанием. Сегодня промежуточные контрольные работы.

Парень, наверное, ждал от меня какой-то реакции, но я Вову разочаровал.

— А, ты об этом. Подумаешь, — безразлично пожимаю плечами.

Всю необходимую теорию я уже выучил, практика... Ну, я мог бы принимать аттестацию у большинства учителей по ряду предметов. И совсем не факт, что они её смогли бы пройти. Поэтому смысла переживать о занятиях не видел вообще. Я всё ещё ходил в лицей из-за двух вещей. Нужные люди и в перспективе команда по военным играм.

Классрук снова пытался изображать одновременно крутого дядьку и учителя-тирана. Смотрелся забавно. Общая беготня в классе не дала переговорить ни со Славяной, ни с Ядвигой, поэтому я сел на своё место и уже через несколько минут приступил к работе.

Тема заставила взгрустнуть. Расчёт гармоничного развития дара. Актуально, да, ничего не скажешь. Объясняется легко, дальше у нас начнётся «активное» развитие способностей, и надо понимать, что ты можешь, а что нет.

Сейчас все привыкли к аксиоме, что до достижения одиннадцатого ранга узлы по умолчанию выплёскивают энергию в окружающий мир. И это так, да, при естественном развитии. Развивая узел до одиннадцатого ранга, маг делает его «завершённым», то есть структура каналов замыкается и естественные потери в окружающий мир исчезают. А на шестнадцатом ранге от узла к истоку прокладывается обратная магистраль, и энергия начинает курсировать между узлами. Всё верно, так оно и работает.

Но не у меня.

Для любого из моих сверстников верна аксиома — у тебя может быть столько узлов, сколько может питать твой исток, иначе истощение и смерть. Я имел разработанную во время войны методику, которая позволяла делать узлы завершёнными с первого ранга, сразу прокладывая и обратные магистрали. У меня не было потерь энергии, да и магистрали были не только от каждого узла к истоку, но и между узлами. Таким образом, даже без колодца, узла накопления, в моём магическом энергии накапливалось больше, чем у сегодняшнего мага ранга так десятого. Да, пока слабый исток это количество восполнял медленно, но не наплевать ли? Как показала практика — поставить вполне серьёзный щит я в состоянии.

Сейчас мои сверстники начнут выполнение специальных упражнений, что естественным путём укрепят магистраль в мозг, а затем начнёт формирование вертекса, у кого его ещё нет. Заодно укрепятся магистрали, идущие в ладони, они появляются первыми, естественным путём, и начнётся формирование медиаторов. Наверняка у Людмилы вертекс уже есть, а у Ольги, Ядвиги и Славяны он в состоянии формирования. Это — наследие предков, некоторые базовые элементы системы формируются сами, да и медиаторы с колодцем почти готовы. Они пройдут начальный участок развития влёт.

Но у меня узлы не просто уже есть, они по качеству исполнения частично повторяют узлы высокоранговых магов. Недавнее практическое занятие это показало. Дестабилизатор, мешающей магии, я заметил, вот только он мне не мешал, от слова совсем.

И как теперь рассчитывать гармоничное развитие? Так и написать — я в свой потолок пятого ранга уже упёрся, подождите пару недель, ещё на два ранга поднимусь, там посмотрим? Посмотрел бы я на лицо Даны, когда она будет такое читать.

Я знал, что положено писать, поэтому выполнял задание так, будто у меня всё как у всех. Слабенький исток, не раздутый от постоянной пульсации энергий, зацикленных на четыре узла, да проросли базовые каналы в руках, а не готовые магистрали, уже начавшие бы формирование медиаторов, не мешай такой несущественный нюанс, как достигнутый мной предел.

Закончив отписку, задумался, а как я буду развиваться на самом деле. Хотел поставить колодец, и он, по уму, реально нужен. Но почему бы не пойти на хитрость? Поставить негатио и икар, а затем, при достижении следующей ступени, завершить формирование звезды Аида узлом звериной трансформации? Даже просто с негатио и икаром, выведенным на седьмые ранги, а превращусь в маленькую, но очень злую тварь.

Чёрт, без колодца и приличного запаса энергии в боевом режиме я смогу продержаться полминуты. Нет, колодец ставим точно, а затем негатио. При всех преимуществах способности ускоряться я отдам предпочтение защите.

Подумав о Зевсе, отложил эту идею. Опять же, при всей подавляющей мощи, Зевс слишком требователен к запасу энергии. Это на фоне окружающих я могу показаться очень мощным парнем. Для магов шестнадцатого ранга я всего лишь необычная, но смешная зверюшка. Там объёмы энергий на совершенно иных уровнях.

Благополучно сдав работу, покинул класс. Вышедшая вместе со мной Ольга кивком поздоровалась, но, отчего-то смутившись, поспешила по своим делам. А сразу за нами вышла Ядвига. Пани, к моей радости, никуда уходить не собиралась, кивком предложив посидеть на креслах, что изобиловали в коридорах.

— Справился?

— Конечно, — улыбаюсь. — А ты?

— Аналогично, — кивнула девушка. — Ни слова правды не написала.

Я хмыкнул.

— Аналогично.

Все те методики, что составляли мою технику развития сейчас, брали своё начало из методик и знаний отдельных родов. Только сейчас никто ни с кем не делится, храня тайны рода до последнего. Есть где-то род, в котором умеют создавать новые узлы, пробивая их магией, а не длительными тренировками. Где-нибудь знают и умеют создавать двухсторонние магистрали хоть с первого ранга. А где-то, я даже примерно представляю, где, сейчас заканчивают создание узла орлана, позволяющего без дополнительных заклинаний сначала парить, а при развитии просто летать. Жаль лишь, все носители этого узла погибли, не передав знания, а то наши специалисты по ближнему бою с удовольствием бы включили полёт в список навыков.

Из кабинета вышла Славяна и, увидев нас, нахмурилась.

— Сидят... — прошипела.

Подошла, уперев руки в бока и нависнув над нами.

— Присаживайся, — киваю на свободное место, — в ногах правды нет.

Кудрявцева думала сначала возмутиться моей фамильярности, но... Что-то девушку удержало. И Славяна с независимым видом села на соседнее сидение. Общие тайны, они сближают.

— С моей стороны практически всё готово. Проблема снята, все приготовления завершены. Осталось привлечь четвёртого, — ни к кому конкретно не обращаясь проинформировал я.

— Наша... Хм... Информация пригодилась? — спросила Славяна, на секунду смутившись, явно от воспоминаний и подробностей того, при каких обстоятельствах эта информация была получена.

— Да, именно она и сработала, — киваю. — Вы какие напитки любите?

Девушки с непониманием посмотрели на меня. Тем не менее Ядвига ответила:

— Яблочный сидр и кофе со сливками.

Киваю, показывая, что услышал и принял к сведению.

— Ты с какой целью интересуешься? — спросила Славяна.

— Нам предстоит некоторое время провести в компании друг друга. Чтобы всем было комфортно, меньшее, что я могу сделать, это обеспечить напитки. Можно и закуски, хотя на пустой желудок всё же лучше.

Славяна некоторое время молчала, затем ответила:

— Я люблю мятное молоко. Летом. А зимой горячий шоколад.

— Хорошо. Насколько я знаю, нам точно будет жарко, так что яблочный сидр и мятное молоко. А кофе и шоколад вас, леди, будут ждать уже после.

Я замолчал. Из класса вышли несколько человек и разошлись по своим делам. Через минуту мы снова остались одни. На нас они старались демонстративно не смотреть. Впрочем, Кудрявцева бросала такие взгляды, что любой, кто, выйдя из класса, поворачивал в нашу сторону, менял своё решение и тут же шёл в другую.

— Дмитрий, — вновь обратилась ко мне Славяна.

— Что?

— Сколько у тебя узлов?

Повернувшаяся в мою сторону Ядвига показала, что ей тоже интересно.

— Все пять.

— И сколько времени ты их развивал? — Кудрявцева, судя по интонации, сама боялась спрашивать то, что спросила.

— С начала учебного года, — не вижу смысла скрывать.

Она и задаёт эти вопросы только потому, что проанализировала всё со мной связанное. И пришла к очевидному выводу. Какие бы изменения во мне ни произошли, они произошли летом.

— И ты готов передать нам знания о том...

Дверь открылась, класс покидали ученики. Славяна замолчала, но я и так понял её вопрос.

— Да, готов. И поделюсь, — киваю.

Ведь ради этого всё и затевается.

— А цена?

— Сотрудничество. Остальное после.

В коридор вышла Людмила. Увидев нас, нахмурилась, но подошла. Ядвига и Славяна посмотрели на неё.

— Меня ждёте?

Подруги и прочая свита, что обычно увивалась за самыми крутыми девочками класса, смылась под их взглядами. Все они не значили ничего и ничего не стоили. Просто окружение, шум, чтобы не было скучно.

— Да, — отвечаю я и поднимаюсь. — Приглашаю вас в гости, дамы. Обещаю напитки и увлекательную беседу.

Глава 42

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

— Три девушки. И две из них новые, — прокомментировала Аня.

Лицо её при этом оставалось предельно дружелюбным и открытым, но глаза смеялись.

— Напитки в кабинет и нас не беспокоить, — проигнорировал её слова, даже не думая что-либо объяснять или как-то оправдываться.

Славяна, уже бывавшая здесь, уверенно пошла к входу, тогда как Ядвига и Людмила задержались, оценивая взглядом особняк. Их моё скромное жильё впечатлить не могло, но и стыдиться мне было нечего. Я, правда, очень поверхностно знаю, как, на какие деньги или за какие заслуги, наш предок отгрохал такой особняк, как-то в истории семьи этот момент опущен. Не исключаю каких-нибудь махинаций, если честно.

И да, мы свалили прямо с занятий. Пришли четыре лучших ученика класса и поставили Сергея в известность, что отлучаются по своим делам. Он принял к сведению, потому что более ничего сказать не мог. Никогда в круг лучших учеников не входил, так что о доступных им преференциях не знал, поэтому сценой был внутренне удивлён, внешне не подав вида.

Девушки, Людмила и Ядвига, подошли ко мне.

— Выглядит как обитель какого-то старика, — дала оценку Доброславова. — Когда здесь в последний раз принимали гостей?

Мысленно хмыкнул, угадала на все сто.

— Полагаю, ещё до моего рождения, — ответил, ничуть не обидевшись. — Предыдущий хозяин действительно жил затворником. Я здесь недавно и оборудую особняк отнюдь не для праздного образа жизни.

Людмила серьёзно кивнула, принимая мой ответ.

— Прошу.

Я принял верхнюю одежду, и мы поднялись в кабинет, где нас уже ждали напитки. Соки, чай, кофе, какая-то экзотика. Славяна и Ядвига взяли чай. Людмила, оценив выбор, спросила:

— Есть что-нибудь покрепче?

Я не сказать, что был против, но всё же напомнил:

— Разговор может быть долгим.

— У меня есть узел жизни, — отрезала девушка, отбросив за спину свои шикарные волосы.

Впрочем, все три мои гостьи были шикарны. Школьная форма, конечно, ограничивала возможности самовыражения, но и здесь девушки выделялись. Их пиджаки были перешиты, чтобы подчёркивать подтянутые талии и выгодно подавать грудь. В остальном Ядвига подчёркивала тонкую шейку, не застёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Людмила сражала большими, выразительными глазами. Славяна, в противовес двум довольно холодным девушкам, брала больше живостью, мимикой, плещущейся где-то внутри энергией, которую девушка, правда, демонстрировала не всем.

Все эти мысли не помешали мне открыть бар. Девушка получила свой винный напиток, а я взял обычный сок. Сел в центральное кресло и, достав из стола три папки, протянул их гостьям. Ядвига и Славяна, конечно, уже имели представление о ритуале, но вдруг захотят посмотреть ещё раз.

— Это — лишь малая часть того, что у меня есть.

Я замолчал, так как девушки погрузились в чтение. Однако перечитывать всю информацию никто из них не стал, лишь ознакомившись с общим содержанием.

— Откуда это? — спросила Людмила.

— Магический контракт, я не могу ответить на этот вопрос прямо, — качаю головой.

— Тогда я спрошу по-другому. Если это — малая часть, то либо за тобой стоит какая-то...

Да, да, всё понятно, стоит некая семья из высшего эшелона, что решила подготовить себе исполнителей, подбросив слабому роду секретов. Я жестом остановил девушку.

— Нет, эти знания принадлежат мне и только мне. Скажем так, это и есть мои знания. Но это всё, что я могу сказать. Так что нет, никому я не служу. Личная инициатива.

Ответ Людмилу не удовлетворил.

— Не верю. Вместо того чтобы поделиться знаниями с родом, ты собираешь нас. Это значит, что возможностей твоей семьи тебе недостаточно. Твои амбиции явно пролегают далеко за границами небольшого графского рода. И отсюда у меня возникает вопрос. Кто ты такой и чего ты хочешь?

Мысленно поморщился. Да, не учёл такой реакции.

— Я именно тот, кого вы знаете. Дмитрий Мартен. Обременённый новыми знаниями, что не меняет сути. А насчёт моих желаний и целей...

Я задумался, соображая, как подать свою задачу. Спасти империю — звучит слишком пафосно.

— Я надеялся, что смогу ответить на этот вопрос после ритуала.

Рассказать правду, насколько это возможно? О некой смутной угрозе где-то впереди, к которой обязательно надо готовиться, для этого собирая в своих руках власть и силу. Звучит безумно. Говорить, что все мы находимся в петле, которую может схлопнуть моя смерть или некоторые мои действия? И девушки будут жить с пониманием, что их жизнь — лишь развлечение одной достаточно сильной сущности, способной свернуть время в узелок.

— У меня магический договор. Не скажу, с кем. Я знаю кое-что о будущем, своём. Оно мне не понравилось. И сейчас я занят кардинальными изменениями в своей жизни. И, отлично понимая, что в кругу высших магов меня не ждут, заранее готовлюсь конфликту.

Куда правдоподобнее и понятнее версия, по которой я реализовываю свои амбиции. Не хочется лгать. Нет, не так. Не хочется лгать тем, кто должен стать самыми близкими сторонниками.

— Но я не хочу вас подчинять или как-либо ущемлять. Я надеюсь на сотрудничество, кооперацию. Мы ведь можем все вместе, общими усилиями, строить своё будущее, верно? Не конкурировать друг с другом, а взаимодействовать?

— Это глупость, — отрезала Людмила. — История показала, что это невозможно. Даже если представим, что у нас получится, и мы вчетвером, а может, и большим числом, создадим некий альянс семей, через поколение или два наши потомки передерутся за место лидера.

— И ты не создаёшь впечатление дурака, — подхватила Ядвига. — К тому же мы заметили один нюанс, Дима. Мы все трое — девушки. Ты всерьёз думал, что мы не поймём подоплёку?

Я отрицательно качнул головой:

— Причина в том, что я не хотел мериться размерами детородного органа с другими парнями.

— То есть чтобы укрепить свою лидерскую позицию? — уточнила Славяна.

Вынужден констатировать, я совершенно не готов к такому разговору.

— Ладно. Для меня это непринципиальная позиция. Найдите трёх подходящих парней, я проведу ритуал с ними. А вам найдём кого-нибудь ещё четвёртой. Признаю, я хотел упростить себе задачу. Но цель моя, как и было сказано, не послушные подчинённые, а соратники. Те, кто лично заинтересован в защите себя и своей семьи.

Людмила кивнула.

— Очень удобно. Целая организация мотивированных сторонников. Самое то для захвата власти.

Вздохнул уже не скрываясь.

— Я могу поклясться, что не планирую ничего против империи и её народа.

— Простые слова, удобная формулировка, — пожала плечами Славяна. — Объявляешь императора врагом, что своим действием или бездействием вредит империи, после чего идёшь защищать родину. Знаешь, сколько таких было? Даже искренне уверенных, что делают нечто хорошее?

Поднял руки и капитулировал.

— Хорошо, хорошо. Чего вы от меня хотите?

Людмила встала, не дав девушкам что-либо ответить.

— Я для начала хочу кое-что проверить. У тебя здесь есть тренировочный полигон?

Киваю, тоже поднимаясь:

— Конечно, даже несколько.

— Идём, — не терпящим отказа тоном настояла Людмила.

Мы спустились на первый этаж и прошли по коридорам до большого тренировочного зала, он же тренировочный полигон. Девушки не понимали, что собралась делать Доброславская, но не возмущались.

— Итак? — спрашиваю, окидывая взглядом площадку.

— Всё просто, Дмитрий, — Людмила сохраняла предельно серьёзный тон. — Ты претендуешь на лидерство. Хорошо. Тогда ты можешь показать нам свою силу, верно? Выстоишь против нас троих десять минут?

В первый момент я удивился постановке вопроса, а затем улыбнулся. Ядвига и Славяна также сначала удивилась, но после обе показали заинтересованность.

— Выстою ли я? Людмила, вопрос в том, сколько вы втроём продержитесь против меня.

Ответ её полностью удовлетворил. Дальше слова уже были не нужны, я отошёл на другой край площадки, встав в готовности. Девушки обсудили между собой тактику, после чего разошлись. Людмила в центре, Ядвига справа, Славяна слева. Я замер, галантно отдавая им право первого удара. Сомнений не было, трёх девчонок я смогу одолеть, не сходя с места.

* * *

Людмила чувствовала лёгкое раздражение. У неё хватало вопросов к парню, но ответы Дмитрия ей не нравились. Связался он с какой-то тварью, поделившейся с ним знаниями и силой, заложил часть своей души, или пообещал какому-нибудь демону соблазнить их троих в качестве жертвы, узнать об этом сейчас не выйдет. Магический контракт не даст Дмитрию говорить. Девушка, чья семья крутилась около высшего света, многое знала о способах получения силы, и знала, какие расценки на этом рынке. Но если в словах парня есть правда, если он каким-то образом получил свои же знания о будущем, сейчас они увидят мастерство, а не грубую силу.

Первой атаковала Ядвига, использовав лёгкое боевое проклятие. Дима лишь на секунду скосил в её сторону взгляд, даже не пошевелившись. Багровая дымка, прошедшая за секунду половину пути, замерла, вздрогнув, и полетела обратно. По тусклым эмоциям, какие позволяла себе полька, было понятно — она не контролирует заклинание и не знает, что произошло.

Славяна бросила магическую стрелу, а под ней, маскируя атаку, световую вспышку, нацеленную под ноги Диме, а не в него. И вновь снаряды пролетают лишь половину пути, после чего волна энергии, напоминающей порыв ветра, сдувает заклинания, оба.

Значит, попытка отвлечь его провалилась, атаки Славяны и Ядвиги оказались слишком слабыми. Полька пытается сбросить собственное проклятие, пусть и ослабленное, Славяна ждёт. Да, теперь они попробуют иначе. Отвлечь внимание Димы попробует она, Людмила, а девушки уже подхватят.

Магическое копьё вспыхнуло в ладонях девушки, чтобы уже через секунду лететь в противника. Заклинание останавливает щит, но это было ожидаемо, Людмила уже продолжала плести заклинание. Под ногами Дмитрия вспыхивают рисунки площадной магии...

В Доброславскую прилетает откат после резкого рассеивания. Заклинание восьмого ранга! И Мартен идеально провёл перебивание!

Славяна и Ядвига атакуют, не понимая, что заклинание Людмилы не сработает, а сама она ещё пару секунд будет беспомощна.

И в этот момент Дима начинает свою атаку. Людмила почувствовала прикосновение к коже. Эффект от действия заклинания. Немота! Она не может открыть рот. Славяна хватается за ногу, сбивая концентрацию и ломая свою атаку. Очередное проклятие польки уходит в сторону. Дмитрий слегка двигает пальцами, Сланяна вскрикивает, но не болезненно, а удивлённо. Людмила выбирает этот момент для атаки...

Но сбивается, чувствую множество прикосновений по всему телу, будто по ней бегает целая стая насекомых. Инстинктивно пытается сбросить наваждение, ощущение исчезает, чтобы уже через секунду её ноги стали ватными. Девушка валится на пол, видя, как неловко падает Ядвига.

Доброславская применяет уже техники своей семьи, рассеивая магию вокруг, стараясь быстрее вернуться в поединок, но только для того, чтобы через секунду вскрикнуть точно так же, как до этого вскрикивала Славяна. По телу проходит странное ощущение, знакомое, но девушка никак не могла понять, откуда его знает. Чувствительность кожи почти исчезает.

А когда возвращается, её руки уже оказываются связаны. Несколько секунд борьбы и попыток выкрутиться, прежде чем последнее заклинание её отключает. Последней мыслью было: не продержались и минуты.

Глава 43

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

Пока помогал девушкам прийти в себя, пока мы вместе вернулись в кабинет, пока расселись, на этот раз менее официально, вокруг чайного столика, все негативные эффекты от заклинаний рассеялись. Я налил девушкам выпить, чтобы быстрее оклемались.

— Что это было за заклинание? — первой спросила Людмила. — Которое лишило кожу чувствительности.

— У тебя есть младшие братья или сёстры?

Девушка удивилась, отрицательно покачала головой.

— Тогда ты не видела его со стороны, — специально смотрю в сторону, чтобы никого не смущать. — Оно используется для ухода за детьми до годовалого возраста. Само по себе практически безобидное, но при правильном применении сбивает концентрацию совершенно, в чём ты и Славяна могли убедиться.

Несколько секунд девушки осознают мои слова.

— Но это невозможно! У меня есть естественное сопротивление...

Теперь уже перевожу взгляд, смотря ей прямо в глаза.

— Которое легко обходится. Мне известно по меньшей мере семь эффективных методов. Например, поглощение части энергии атаки при постановке щита заклинанием уловителем, чтобы затем направить её обратно. Навредить твоя же сила тебе не может, — опережаю новые вопросы. — Это правда. Но заклинание и не вредит.

— Это ты провернул со мной, — догадалась Славяна.

Киваю.

— А как ты направил моё заклинание против меня?

— Это несколько более сложный трюк, но тоже вполне в рамках начальной магии. Я могу показать и схему, и плетение, или вообще обучить. Это довольно простая магия, не совсем боевая...

— Подожди, стой! — Людмила вскочила.

Я вопросительно смотрю на неё. Волнение девушки мне совершенно понятно, походя пробивать естественное сопротивление мага, что сильнее тебя на десяток рангов, это ненормально по современным понятиям. С моей же точки зрения всё просто. Не только узел негатио развивает сопротивление атакам противника. От шалостей, вроде применённых мной против девочек, вырабатывают покров. Сплетение магических линий под кожей, участками по всему телу. У меня таких пока нет, на моём текущем ранге я их буду создавать пару месяцев, поэтому спокойно дотерплю до девятого ранга и применю специально созданные для этого заклинания, решив вопрос за один вечер. Покров — не узлы, в нём минимум индивидуальности и творческой работы, отчего дело упрощается.

— Ты побил нас небоевой магией? Изменёнными бытовыми заклинаниями?

Развожу руками, как бы извиняясь.

— Я на пятом ранге, Людмила. Ничего действительно боевого я создать не могу.

— Но ты применял их так, будто имеешь большой опыт, — продолжила девушка.

— Верное замечание. Но мы это обсуждали, я мало что могу рассказать.

Доброславова снова села и отвернулась в сторону.

— И что ты собираешься делать? — спросила Славяна. — Не в глобальном смысле. Какой план на ближайшее время?

Я внимательно посмотрел на неё, затем на Ядвигу и Людмилу.

— А я учитываю вас в своих планах?

Повисла пауза. Мои гостьи смотрели прямо перед собой, взвешивая ситуацию в голове. Я не мог рассказать, не мог развеять их сомнения, но дал представление о своих возможностях. О возможностях, которыми я готов поделиться. Однако осознавали мои гостьи и опасность всей авантюры. Или не осознавали? Настолько эти девочки вообще способны осознать, во что я могу их втянуть? Да, кое-что они о жизни уже знают, некоторое воспитание и обучение в семье получили, но в голове-то у них юность. Славяна не так давно едва не оказалась перед выбором: изнасилование или публичное разоблачение. Начинаю чувствовать себя неуютно, используешь девочек в своих играх, старикан. Да только плана получше у меня нет. Мог бы в одно лицо пойти и победить всех врагов, пожертвовав только своей жизнью — так бы и сделал.

— Я участвую, — первой ответила Ядвига.

Благодарно кивнул и ободряюще улыбнулся польке, только девушка отчего-то не ответила мне взаимностью. Стесняется остальных?

— Я тоже, — решилась Славяна. — Если пройду мимо такого — всю жизнь потом буду жалеть.

Киваю, принимая и её ответ. Людмила вздохнула. На неё, конечно, никто не смотрел и не торопил, но осталась только она.

— У меня есть последний вопрос, — решилась она.

Славяна закатила глаза:

— Опять?

Людмила бросила на девушку острый взгляд, на что Славяна вздёрнула носик и отвернулась.

— Что за вопрос? — спросил я, переводя внимание на себя.

— Прежде чем соглашаться, я должна знать, какие у тебя матримониальные планы? На себя и на нас?

Я даже слегка опешил в первый момент, как осознал суть вопроса.

— Эм... Никаких. В смысле, я никого ни к чему не собираюсь принуждать, — покосился на Ядвигу, услышав со стороны Кудрявцевой тихое сопение.

А ей-то что не нравится? Вопросительно посмотрел на Славяну, та вновь вздёрнула носик и отвернулась. Вернул внимание на Людмилу, со скепсисом наблюдающую за нашей пантомимой.

— Так что никаких планов.

Доброславова поморщилась, устало вздохнув.

— Ты либо наивен, либо дурак. Либо скрываешь свои истинные мотивы. Если бы ты прямо сказал, что хочешь одну из нас сделать женой, а остальных — содержанками, это было бы менее подозрительно!

— Эй! — возмутилась Кудрявцева. — Не слишком ли мы хороши для содержанок!

Людмила отмахнулась.

— Форма брака значения не играет. А так мы возвращаемся к ситуации, когда наши потомки передерутся из-за нашего, хотя, по сути, его, наследия.

Поднимаю руки в жесте капитуляции.

— Ладно, ладно, я рассчитываю переженить между собой наших детей, чтобы собрать одну династию, довольна?

Девушка прищурилась, показывая всем видом, что готова меня ударить. Причём лёгкий румянец проступил и у неё, и у Ядвиги со Славяной. Девочки, какие они ещё девочки.

— Почему-то я уверена, что ещё не раз об этом пожалею, — вздохнула, успокаиваясь. — Да, я участвую. Давай выкладывай, что там уже надумал?

Киваю. Делаю паузу, чтобы все немного пришли в себя.

— Первым делом хочу сказать, что благодарен вам за доверие. Понимаю, что многого требую ничего не объясняя, лишь соблазняя сладкой морковкой, за что прошу прощения. Я рассказываю всё, что могу рассказать, я сам являюсь заложником положения.

— Мы понимаем, — кивнула Ядвига за всех, едва я закончил.

Девушки на неё покосились, но возражений не последовало.

— Переходя к планам. Лицей мне уже не особо нужен...

— Без получения образования на тебя будут смотреть, как на неуча, — озвучила правильные вещи, в общем-то, Людмила.

На лицах Славяны и Ядвиги отразилось согласие.

— Попробуешь на мне это сказать, когда я доберусь до двадцатого ранга к двадцати годам, если не раньше.

— Это невозможно! — вскочила Людмила.

Выразительно на неё смотрю, прося сесть на место и дать мне закончить. Доброславова садится, поправляя юбку, будто ничего не произошло. Замечаю, что стаканы успели опустеть, поэтому наливаю снова, параллельно продолжая.

— Ваша поддержка мне нужна в том числе для того, чтобы отвадить лишнее внимание. Первые ритуалы, которые я пройду, особняк полностью скроет. Насчёт остальных у меня уверенности нет.

Закончив с напитками, возвращаюсь в кресло.

— Мне надо для начала выйти хотя бы на одиннадцатый ранг...

— Завершённые узлы? — уточняет Славяна.

Улыбаюсь ей.

— Нет. У меня уже все узлы завершены, и даже проложены обратные магистрали.

Пару секунд наблюдаю синхронное восклицание удивления и неверия, даже Ядвига присоединилась. Движением прошу вскочивших девушек вернуться на места.

— Да, я знаю и умею развивать узлы напрямую, на своей воле и силе. Именно так я развил четыре узла за пару месяцев. На одиннадцатом ранге я смогу быстро сделать то же самое вам. А также покажу, как выращивать узлы в себе, схемы и индивидуальный расчёт.

Во второй раз восклицаний не последовало. Но по виду девушек было понятно, что если у них и были сомнения, то теперь я их силой не выгоню. За такое знание в этом времени в любые авантюры пустятся, даже против Правящего Дома интриговать не постесняются, разве что не открыто выступать.

— Когда поднимемся в рангах и станем достаточно сильны, приступим к созданию громкого имени. Неважно, кто это будет. Я или кто-то из вас. Или все вместе, хотя в такое никто не поверит...

— Поверят, — уверенно заявила Людмила, — если пойдёт слух, что мы прошли ритуал единения.

О нём я не подумал. Задумчиво почесал затылок. Ритуал... своеобразный. Что-то вроде братания, только магического. Придуман в древности, тогда он имел кучу всяких атрибутов и нюансов. Обязательная месть за погибшего «брата», обязанность усыновить детей погибшего «брата», обязанность взять жену погибшего «брата» своей женой, или наложницей, а если есть взрослая, но незамужняя дочь, то и её тоже. Причём из-за этих ритуалов начиналась мешанина в наследовании сил, когда наследие твоего рода могут получить дети твоего «брата», например. А про всякие сексуальные практики, всё это непотребство сопровождающие, вообще промолчу. В современном виде тоже вешает на участников множество обязательств, ничего не давая взамен. На первый взгляд, неплохо, когда твои друзья клянутся за тебя вписаться при любой проблеме, но сейчас этот ритуал выглядит дико.

— Может, ну его? — честно предложил я. — Нашего сердца четырёх вполне достаточно.

Рядом сидели пунцовые Славяна и Ядвига, успевшие что-то себе нафантазировать. Людмила пыталась держать лицо, но тоже покраснела, осознав контекст предложения.

— Ну... Это же не обязательно должна быть правда, и вообще... А! — она не выдержала. — Забудьте! Считайте, что я ничего не говорила.

Ой, цветник. Зря я, наверное, бабский батальон себе набрал. С парнями решить такие вопросы было бы проще. Хм, но за лидерство бы бодались при любом случае. Терпи, боец, в любом случае просто не будет.

— Давайте забудем, — поддержал я. — Мы сделаем имя. А дальше... А дальше я, признаться, не загадывал, если говорить о деталях. Планировал отучиться год, собрать команду и показать себя на военных играх, в идеале — победить.

— Это не будет просто, — с сомнением отозвалась Людмила.

Но именно что с сомнением, а не воскликнув: «ты спятил!».

— Одними способностями там не пробиться, потребуются навыки командования, — добавила Славяна. — Мой кузен участвует в играх третий год. Даже не вышел во вторую серию.

Я даже не помню, по какой схеме там вообще эти игры проходят.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем. Или найдём другой подход. В любом случае сейчас, пока я слишком слаб, привлекать себе внимание за рамками странного выскочки, непонятно на что рассчитывающего со своим пятым рангом, мне не стоит. Но, если есть иные идеи — я открыт для предложений.

Замолчал, ожидая вопросов или возражений. Однако получил иное:

— А на одиннадцатом ранге тебя, думаешь, не раздавят, если захотят? — спросила Людмила.

Не угрожала, нет, вопрос был о другом.

— На одиннадцатом...

Я задумался. Исток, колодец, вертекс, три. Анх, четыре. Вита, титан, негатио, икар и зверь. Девять. Тринити и лямду поставить не выйдет, вторую звезду, пожалуй, имеет смысл начинать только на шестнадцатом ранге и выше. Медиаторы? Да, наверняка сами к тому времени прорежутся.

— На одиннадцатом я любого мага, неважно, бойца, боевика, ликвидатора, до пятнадцатого ранга включительно порву ровно за то время, что мне потребуется для преодоления разделяющего нас расстояния, плюс несколько секунд.

— Ближний бой? — удивилась Людмила.

— Сначала да, много преимуществ. В боевика я превращусь позже.

Правда, мне будет очень тяжело, потребуется множество дополнительных усилителей ставить. Звезда, любая, при всех преимуществах жрёт неприлично много энергии.

— Ладно, это всё надо обдумать. — Доброславова отвернулась в сторону задумавшись.

Я перевёл взгляд на Славяну и попытался передать вопрос, напоминая ей об артефакте. Девушка вздохнула и решилась.

— Я могу достать артефакт для ритуала. Но только на три дня. Успеешь?

Час от часу не легче.

— Зависит от артефакта. Если что-то относительно несложное — можно попробовать.

— Тебе всё привезут, — пообещала Кудрявцева.

Людмила поднялась.

— На этом всё, Дмитрий. Проводи нас. Мне кажется... Сколько тебе потребуется для подготовки ритуала?

Пожимаю плечами:

— Всё необходимое заготовлено. С учётом артефакта — дождаться лунного дня.

Девушка кивнула.

— Ладно, тогда... В субботу? Не будем откладывать.

Возражений не последовало.

Глава 44

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

На улице шёл снег. Для второй половины ноября стояла довольно тёплая погода. Я давно не видел такой природной естественности. С началом войны применение заклинаний массового поражения вызвали климатические аномалии. Какое-то время удавалось стабилизировать ситуацию, но потом всё пошло коту под хвост, лето стало прохладным, дождливым и ветреным, а зима морозной и тёмной.

На горизонте взлетела яркая стрела и хлопнула разноцветными искрами. В парке развлечений запустили фейерверк. Голову посетила безумная идея.

Людмила уже уехала, Славяна садилась в свою машину, а Ядвига завязывала шарфик, что был больше для красоты, чем для тепла.

— Ядвига.

Карие, почти рыжие глаза посмотрели на меня с вопросом.

— Как насчёт прогулки по парку? — киваю в сторону деревьев, над которыми взлетает новый светящийся болид.

Несколько секунд на лице польки отражалась внутренняя борьба. Я даже начал беспокоиться, не затронул ли какую-то опасную тему, пока для меня запретную. Наконец, Ядвига пришла к решению.

— Я... я бы с удовольствием, но нет. До встречи.

И пошла к своей машине. Чего-то я не понимаю в этой девушке. То она даёт знаки... Симпатии, скажем так, идёт на сближение, демонстрирует расположение. А потом вот так. Нет и всё, без объяснений. Могла бы хоть причину обозначить, я не давал повода усомниться в своей адекватности. Нельзя мне пока, рылом не вышел — так и скажи, я же понимаю правила игры. Что-то внутри семьи — тем более могу понять. Неизвестность раздражает.

Машины покинули парковку, на некоторое время наступила тишина, пока в стороне не разорвался новый фейерверк.

— Всё прошло нормально? — спросила подошедшая Аня.

— Да, вполне. Сообщи Олегу, чтобы оделся для прогулки и подогнал машину, — решился я.

В той жизни я ведь так ни разу в этом парке не побывал. Надо наверстать упущенное. Компания телохранителя, конечно, это не компания девушки, тем более такой, как Ядвига, но тем не менее.

Не обратив внимания на удивление управляющей, поднялся к себе и переоделся. Когда вышел, ликвидатор уже ждал меня у крыльца. Запрыгнул на пассажирское сидение, встретив вопросительный взгляд Олега.

— Где парк развлечений находится, знаешь? — за окном вновь взорвался фейерверк. — Вон, пуляют. Туда и едем.

Водитель кивнул, и мы поехали. Олег не задавал вопросов, ничего не уточнял, не выражал своего отношения. Я задумался над тем, как облегчить ему работу. Просто чтобы не сидеть в тишине.

— Ты как, умеешь сливаться с толпой?

Он бросил ничего не выражающий взгляд через зеркало.

— Да.

Я чуть улыбнулся.

— Ну-ка изобрази заинтересованность случайного прохожего, засмотревшегося на витрину.

Олег чуть прикрыл глаза, не теряя контроля за дорогой, а затем резко переменился. И правда — обычный прохожий, обычный человек с обычными эмоциями. Меня осенила догадка.

— Узел?

Короткий кивок.

В войну такие игрушки потеряли актуальность, но про узлы, что разрабатывались для ребят вроде Олега, я слышал. В его случае это либо кукла, либо пейп. Первый узел развивают вместо вертекса, даже правильнее будет сказать, что это вариант вертекса, работающий несколько иначе. Подавление эмоций в том числе, ну и способность при необходимости эмоции демонстрировать. Хуже в плане манипуляции магией, чем вертекс. Пейп — не наше изобретение, пришедшее из Азии, узел актёрского мастерства. Тоже может блокировать собственные эмоции и помогать отыгрывать любые роли, не заменяет вертекс.

— Тогда держись поблизости. Я постараюсь тоже не зевать, но вообще хочу просто немного прогуляться, — обозначил я свои планы.

Олег кивнул.

— Извини, что дёргаю, — добавил в конце.

Ликвидатор не подал виду, что был удивлён услышанным, маска работала, демонстрируя ложные эмоции, но он удивился.

— Это моя работа, — всё же ответил.

Доехали спокойно и без приключений. Парк не был переполнен людьми, но всё же прохожих хватало. Бродя по рядам палаток с различными развлечениями, я ловил себя на внутреннем удивлении. Глядя на то, как другие люди пробуют свои силы в забавных, порой нелепых соревнованиях, понимал, что сам хочу попробовать, но стесняюсь. Впрочем, стеснение было легко преодолимо, и на несколько аттракционов я отважился. Стрельба по мишеням из духовых ружей, броски небольших мячиков в отверстия, попытки накинуть лассо на цель и прочие подобные игры на ловкость. И я честно старался не использовать магический дар, вообще приглушая вертекс и титан. Опасно, именно в этот момент на меня могли напасть, но... Я позволил себе секунды слабости, вновь разгоняя вертекс и следя за окружением в промежутках. Всё было спокойно, мной никто не интересовался.

А затем на горизонте появилась Катерина. В обтягивающих брюках, короткой куртке с меховым воротом и убранными под шапку волосами. Девушка была одна, или я не заметил её компании. Она праздно прогуливалась, с интересом наблюдая за играми и конкурсами. Не подойти, хотя бы для приветствия, я не мог.

Катя заметила меня в десятке метров и с удивлением улыбнулась. Негатива я не заметил, буду считать, что девушка рада меня видеть.

— Какая неожиданная и приятная встреча, — улыбаюсь в ответ. — Привет, Катерина. Прогуливаешься?

— Привет, да, — она оглядывается вокруг меня. — Ты в одиночестве?

Киваю.

— Ага, устроил себе вечер отдыха, — продемонстрировал выигранные билеты. — Развлекаюсь.

При виде билетов глаза у Кати загорелись.

— О! Это же здорово! Давай потратим!

Хмыкнул, кивая в сторону лотков.

— А в чём проблема заработать? — и, увидев недовольство на лице девушке, пояснил. — Я совсем не против, но игры не выглядят сложными.

Катя спрятала руки в карманы, хотя на улице было не холодно. Неосознанный жест?

— Я не люблю такое...

Пожимаю плечами.

— Бывает. Держи, — протянул ей выигранное. — Я не могу позволить тебе грустить.

— Это так мило, — снова улыбнулась Катя, но билеты не взяла. В её глазах появилась идея. — Давай сходим в кино!

— М? — я не знал, что здесь есть кинотеатр. — Конечно. В прокате что-то интересное?

— Да! Идём!

Девушка схватила меня за руку и потащила за собой. А я обернулся и дал Олегу сигнал приблизиться. Надеюсь, он меня понял, причём понял правильно. Кинотеатр действительно был, скромный, явно собранная времянка, но это большой роли не играло. У самой кассы я успел незаметно для Кати передать часть своих билетов ликвидатору, чтобы он тоже смог попасть на сеанс. Через стекло на нас взглянула немного уставшая женщина, нашедшая в себе силы улыбнуться.

— Сумочка молодой леди! — указала на афишу Катя.

Улыбнулся женщине.

— Два билета на соседние места, пожалуйста.

Женщина приняла и пересчитала билеты.

— В какую часть зала?

Я повернулся к Катерине.

— Целоваться будем?

Она зарделась, но ответила утвердительно:

— Конечно!

Наша пантомима вызвала улыбки и у кассира, и людей вокруг. Нам не жалко.

— Места на заднем ряду, — внешне совершенно безмятежно, но внутренне смущаясь ответил я.

Через пару минут мы занимали свои места. Зал был далеко не полон, а задний ряд и вовсе занимали мы, да ещё две парочки, что ещё раз смутило Катерину, но девушка приняла независимый вид, будто всё идёт так и задумано.

— Что за фильм?

— Мне его очень советовали. Авантюрная комедия или что-то такое, — Катя пожала плечами. — А почему ты гулял один? Я, конечно, рада, что тебя встретила, но где твоя компания?

— Тот же вопрос я могу адресовать тебе, юная леди, — парирую. — Это у меня, мрачного и нелюдимого, друзей, с которыми можно сходить в парк развлечений, может и не быть. А как такая прекрасная девушка могла остаться без компании?

Катя чуть нахмурилась.

— Компания у меня есть, но они меня обидели. И ты обидишь, если будет задавать такие вопросы, — на меня сделали «бу».

— Кто посмел тебя обидеть, Катрин? Покажи мне этого глупца, и я заставлю его пожалеть! — не ведусь на нахмуренность девушки, удерживая чуть шутливый тон.

Катя хмыкнула, но ответить не успела, свет в зале приглушили. Между рядами появились два мага, ставящих чары изоляции. Даже в темноте я видел, как напрягся Олег, но всё прошло спокойно. Вскоре свет погас окончательно, начался фильм.

Естественно, мы с Катей не целовались. Кино оказалось довольно интересным, с шутками, комичными поворотами и приятной актёрской игрой. Я, правда, в полной мере получить удовольствие не смог, картины киношных перестрелок и магических дуэлей, поставленных вполне недурно, не отрицаю, возвращали в воспоминания. Не самые приятные, мягко говоря. Я смотрел на смешные перестрелки, а видел, как штурмовые отряды берут Казанскую крепость, ставшую костью в горле фельдмаршала Зиммера, командующего этой частью фронта.

Воспоминания с трудом выбрасывал из головы, стараясь насладиться придуманной историей. Кате было интересно, так что я не мешал девушке. Когда включился свет, девочка была слегка ошеломлена, удивлённо оглядываясь. И молчала, пока мы не выбрались наружу.

— Это было здорово! — эмоции, наконец, прорвались. — Как она смотрела на этого красавчика! А он оказался злодеем! Ужас! А в конце! Я делал это ради тебя! Да! Ради этого стоит жить, — заключила Катя.

Хмыкнул.

— Да, мне тоже понравилось.

Девушка будто только что вспомнила, кто перед ней. Хмыкнула. Покраснела. Улыбнулась. И резко ко мне подскочила, чмокнув в щёчку.

— Спасибо, что не лез с поцелуями и прочими глупостями, — поблагодарили меня.

С удивлением погладил кожу на щеке.

— Эм... Да, пожалуйста. Мне было несложно, — сконфуженно улыбнулся.

Катю моя реакция развеселила.

— Ага, я заметила. Но вообще, это ужас! Парни порой просто не знают, когда нужно сидеть рядом и не мешать! — поделились со мной переживаниями и посвятили в одну из мировых несправедливостей.

— Ну... Буду рассказывать всем знакомым парням, что в кино сначала надо проверить, вдруг твоя подруга смотрит фильм.

Моя знакомая улыбнулась.

— Ты же говорил, что у тебя с друзьями не особо.

Поморщился.

— Да, правда. Похоже, этот секрет так и уйдёт со мной в могилу.

Обернулся на выходящих, удостоверившись, что Олег меня видит и идёт следом за нами.

— Ну что? Хочешь, чтобы я выиграл тебе ещё билетов?

Катя чуть наклонила голову с вопросительным выражением.

— А ты не хочешь их выиграть для себя?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Почему-то, когда делаешь это один и сам для себя, всё теряет смысл. А для кого-то интереснее. Азартнее, что ли. Давай. Наполни для меня смыслом этот вечер!

Катя рассмеялась.

— Какие громкие слова. И наверное, самый необычный способ пригласить меня на прогулку. Хорошо, я согласна.

Мы неплохо провели время, я выигрывал билетики, а Катя находила им применение. Ела сладкое, брала плюшевые игрушки, фотографировалась. Всё происходящее, конечно, напоминало свидание, что добавляло дополнительной пикантности, но не более того.

Сколько осталось времени? Не у меня, у людей вообще? Сколько у них времени на свидания, походы в кино и прогулки в парке развлечений? Десяток лет? Два? Много это или мало? Я гнал от себя эти мысли. Пока у нас всех это время есть, надо им пользоваться. Если я проиграю, потом его уже не будет. А даже если получится, ещё не скоро появится возможность снова проводить своё время так беззаботно.

Когда Катя устала, я проводил её до машины.

— Спасибо, Дима, — она замерла, прежде чем открыть дверь. — Ты снова скрашиваешь мой вечер. Почему-то с тобой всё проходит намного лучше, чем без тебя. Смотри! Могу привыкнуть!

Развожу руками, безмолвно отвечая, что я вот такой. Катя, кажется, ждала от меня ещё чего-то, но я сделал вид, что не заметил этого. Попрощавшись, нашёл Олега и отправился домой.

Глава 45

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Ноябрь 1982 года

— Начнём с простого и знакомого вам упражнения, — я обвёл взглядом рекрутов. — Не задавайте вопросов, не ставьте под сомнение, не тратьте моё время. Делаем то, что я скажу, потом узнаете, для чего и почему.

Глядя на этих детишек, я осознал, что наставник из меня, вполне возможно, получится так себе. Во всём моём обширном опыте было много всего и разного. Учебка, вторая учебка, война, в качестве рядового мага, потом резкий подъём сил, снова война, уже в качестве старшего офицера. Только командовать меня назначили не за лидерские качества и навыки, а из-за имеющейся силы.

Сидели мы в лесу, в полукилометре от учебного полигона, попавшего под обстрел. Раненый офицер, что нас вывел, обвёл всех взглядом так же, как я сейчас этих детишек, и ткнул в меня окровавленным пальцем. Так и сказал: «будешь старшим, пока не умрёшь, или командование не выберет кого получше». Что делать — непонятно. Где свои — непонятно. Это потом мы узнали, что группировку взяли в клещи и мы были в окружении. Всё было потом. Нас ждало четыре месяца партизанщины и диверсий. От трёх десятков осталось семеро, но шороху мы навели немало, это правда. Отчаянные мы тогда были, и злые.

— Тренировка по системе Малинина, третья, седьмая и восьмая стадии. На остальное забейте.

Ребятки переглянулись, не спеша выполнять. Я вздохнул.

— Слушайте. Я сейчас физически не могу вас вытащить, придётся ждать. Пока вам надо тренировать мелкий контроль и прямое плетение. Потом, когда я покажу вам методику развития, всё поймёте. Всё остальное, все системы, отточка других направлений, это всё вторично. Хотите заниматься в свободное время — пожалуйста, ваше право. Но ваше развитие будет зависеть только от одного навыка. Третья, седьмая и восьмая стадии. Понятно?

Кивнули и разошлись тренироваться. Ну наконец-то.

То, что я сильнее каждого из них по отдельности и всех их вместе взятых, я уже продемонстрировал. Иначе меня бы вообще слушать не стали. Однако сейчас им действительно делать ничего не надо, только долбить тренировку Малинина. Она больше всего походит на самостоятельное прокладывание нитей в своём теле. И только от этого зависит развитие.

Какой смысл тратить часы и дни на тренировку общего контроля и каких-то отдельных приёмов, если тебе проложат готовый вертекс, сразу ранга пятого и выше, в зависимости от особенностей? И те же тренировки будут даваться с возросшей многократно эффективностью. Им нужно подождать пару месяцев, может, чуть больше, пока я пройду ритуал, закончу с собственным развитием и смогу помочь. Тратить время на объяснение того, что они без проблем поймут позже, я не хотел.

Формально каждого мага можно вытащить на пятнадцатый ранг. На деле где-то для каждого пятого требуется больше ресурсов. На двадцатый ранг вытащить можно всё же не всех, но большинство из тех, кто добирается до пятнадцатого. Да, многим придётся связываться с существами других планов, заимствовать силу, продавать годы своей жизни или что-то сопоставимое. Например, эмоции. Половина твоих эмоций будет уходить какому-нибудь существу из другого плана. Мелочь, как может показаться. На деле — прямая дорога к медленному безумию.

Я связался с несколькими существами с других планов. Могущество таких союзников бывает очень... Неоднозначным. Многие из высших способны манипулировать концепциями, манипулировать самим миром в рамках своей силы. Мой друг связался с Уравнителем. Отдал половину прожитой жизни за возможность пройти три оставшихся ранга до двадцатого. Половина своей жизни, половина воспоминаний, формировавших характер, половина привязанностей, связей, надежд. Половина всего. Он перестал быть настоящим человеком, осколок личности, помешанный только на одной мысли. На отмщении.

Были и те, кто связывался со светлыми пантеонами. Надеялись, что существа стороны света помогут, не неся в себе зла. Моя напарница призвала ангела в помощь, поклявшись всегда защищать своих от врага. Надо ли говорить, что клятва сыграла с ней злую шутку? Некогда спокойная и разумная женщина, она превратилась в яростного берсерка, всегда бросающегося в бой при виде противника. Потому что не могла противиться требованию потустороннего существа, живущего своей логикой. Ведь наши враги, имперцы, убивали наших друзей. За это они должны получить возмездие. Ангел не мог ждать, не терпел условностей, вроде тактики, хитростей, приёмов, чьих бы то ни было приказов. Ангел требовал идти в бой и нести отмщение.

Одним из самых сильных существ, с кем связался я, был Пугающий. Я его знал именно под этим именем. Он питался страхом, упивался им. И в то же время производил впечатление адекватного существа, на фоне своих собратьев. Потому что тех, кто тебя боится, не обязательно убивать. Пугающий не требовал убивать всё живое вокруг себя, не требовал бежать от одного поля боя к другому. Он хотел, чтобы меня боялись. И потому, после того как связался с ним, я чаще действовал один. Самая тёмная часть моей прошлой жизни.

Смерть, страшная, приходящая оттуда, откуда не ждёшь. Я оставлял после себя медленно умирающих врагов. Не просто так я выбрал Пугающего, а не Короля Ужасов. Последний требовал пыток, крови, страданий. Пугающим был шёпотом смерти в ночной тишине. Пугающий знал — пытай я солдат противника, это поселит в душах товарищей убитого не страх, а злость, желание отомстить. Нет. Он хотел от меня иного. По задумке сущности я должен был вызывать именно страх. Одна мысль обо мне должна вселять холод в сердца и дрожь в руки. Я убивал, но дело было не в жестокости, хотя и она, бесспорно, присутствовала.

Я убивал из тьмы, выхватывал зазевавшуюся жертву и линчевал её буквально в каких-то паре шагов от остальных. Только что солдат разговаривал со своим напарником, а через несколько секунд напарник уже висит на столбе, а его внутренности остались на земле. Отсюда такие познания в полубытовых заклинаниях и огромный опыт их использования. В боевых операциях заметить низшие чары почти невозможно. Да, почти у всех есть защита, но имея навыки и знания, любую защиту можно обойти.

Контракт длился три года. Ровно три года я жил под капюшоном, в тенях, став временным аватаром Пугающего. А когда расплатился с ним за его дары, с радостью заставил себя всё забыть с помощью ментальной магии, вызывая обрыв ассоциативных цепочек. Воспоминания остались при мне, но любой взгляд в темноту не вызывает у меня возвращения в те холодные и чёрные три года. Вспомнить обо всём я могу, только если сам этого захочу. Пугающий мог дать больше, если бы я продолжил тот путь. Но я и так опасно близко подошёл к той грани, из-за которой уже не возвращаются.

— Господин, — нашла меня Аня, вырвав из мрачных мыслей. — Приехала Света. Подать вам в кабинете?

Кивнул, отпуская управляющую.

Мыться или переодеваться мне не требовалось, поэтому сразу двинулся к своему рабочему месту. Когда пришла Света, я успел налить себе вина и присесть на подоконник.

— Светлана, — я отсалютовал вошедшей женщине фужером.

— Дмитрий, — глава рода приветствовала меня кивком.

За ней вошла Аня с подносом, лично. Хотя недостатка персонала в особняке более не наблюдалось. Света не стала располагаться в кресле, взяла себе вина и присела на край стола. Покосилась на Аню, ожидая, пока та уйдёт. Мы остались одни.

— Как продвигается? — обобщила женщина, ничего конкретного не имея в виду.

— Ожидаемо. Действующие лица собраны и дали согласие. День ритуала назначен. После него мне потребуется время, не много, а затем смогу заняться детишками. Так что всё продвигается в пределах планируемого.

Светлана кивнула, показывая, что услышала и приняла мой ответ.

— Не хочу лезть в личные дела, но что у тебя с Крсманович? Как главу рода сориентируй меня, к чему готовиться?

Я немного удивился вопросу, видимо, где-то нас уже срисовали.

— Всё довольно сложно. У нас вроде какое-то взаимопонимание, но... — я сделал неопределённый жест ладонью. — Но точно сказать ничего не могу.

Света удивилась.

— Ты к седым годам не научился понимать женщин? Тем более подростков?

Поморщился, отвернувшись в сторону из-за лёгкого смущения.

— На личностном уровне я, скорее, подросток, на которого свалился жизненный опыт. Да, я переосмыслил многие вещи, стал опытнее, спокойнее, сдержаннее и так далее по списку. Но состояние неоднозначное. Когда настроение хорошее, я становлюсь мальчишкой. Робеющим, смущающимся, боящимся. Да, мне без труда удаётся держать себя в руках и действовать здраво, но это именно мальчишка с опытом. Когда настроение паршивое — я становлюсь стариком.

Женщина задумчиво в меня всмотрелась.

— Сейчас старик?

— Ага, — кивнул.

— А что случилось?

Задумчиво оглядываюсь на улицу.

— Если не считать груза ответственности, иногда нагоняющего на меня тоску, я не знаю, что делать. Не вообще, а с Ядвигой. Я опасаюсь выдавать желаемое за действительное. Может оказаться, что в симпатии Ядвиги и нет ничего, кроме хорошей дружбы.

Спорно, мы же едва не поцеловались, но кто его знает, что там у неё в голове?

— Как всё сложно, — ещё больше удивилась Света.

Вздохнул, потому что она смотрела на это со стороны, а я всё испытывал на себе.

— Мне не рассказывай. Отлично понимаю, что всё, в принципе, в рамках подростковой влюблённости. Но решиться и попробовать объясниться с Ядвигой... Не могу. Если у нас всё взаимно, то скоро я об этом узнаю, так или иначе. А если нет... Ну, предпочту ещё какое-то время пребывать в иллюзиях и самообмане.

Света улыбнулась и скрестила руки на груди.

— А если девочка ждёт, что ты с ней поговоришь?

Я хмыкнул.

— Во-первых, мой опыт как раз говорит не гнать лошадей. Если она сама не разобралась в своих эмоциях, то подобного разговора боится ещё больше, чем я. Это же нарушит статус-кво, придётся что-то менять, объявлять меня официальным парнем, или типа того. Перемены — это всегда страшно. А мне пока по статусу не положено её парнем быть. Для неё это могут быть не просто заморочки, а вполне весомая причина мне отказать. Понимаешь?

Света задумалась и кивнула.

— Резонно. Ещё могут быть и их внутренние семейные причины, о которых мы не знаем.

Киваю.

— Вот-вот. А во-вторых, ты думаешь, я не пытаюсь с ней сблизиться?

Светлана хмыкнула.

— Поняла. Тогда у меня другой вопрос. Что у тебя с Катериной Остроговой?

Отрицательно качаю головой.

— Ничего, — задумавшись, добавляю. — Дружба и, может быть, лёгкий флирт. Я не ищу с ней встречи, но порой мы друг на друга натыкаемся.

— Со стороны это выглядит иначе, — покачала головой женщина.

Развёл руками, как бы извиняясь.

— Я, насколько помню, рамок дружелюбной симпатии не переступал. И не переступлю. А если девушка меня неправильно поймёт... Придётся приносить извинения, но обманывать её я не буду.

Не объяснять же мне, что меня с ней связывает не настоящее, а не случившееся, надеюсь, будущее.

— Про танцы с Успенской, полагаю, тоже можно не спрашивать? — ехидно улыбнулась Светлана.

Ох, женщины, лишь бы посплетничать.

— Да, ты права, можно не спрашивать, — киваю и залпом допиваю вино.

— Хорошо, — Света повторяет за мной. — Спасибо за...

— Света, есть важный момент.

Она останавливается, вопросительно глядя на меня. Простейшим заклинанием проверяю, что нас не слышат.

— Ты понимаешь, что я убью Аню? Не потому, что хочу, а потому что не имею выбора?

Глава рода удивилась.

— Что-то случилось? Она выглядела...

— Ничего, если не считать порки прямо на этом столе, — киваю на рабочее место.

Света даже подскакивает, удивлённо оглядываясь.

— Она себя не контролирует. А я не смогу давать ей то, чего она хочет, всё время. Если у нас что-то получится с Ядвигой, все эти игры закончатся, понимаешь? И тогда Аня всё расскажет следующему красавчику, что будет её пороть.

Моя собеседница вздохнула.

— Не расскажет. Ты — особенный.

Удивляюсь.

— Чем это?

— Ты её не хочешь, — пожимает плечами Света, глядя мне прямо в глаза. — Все, кто был до тебя, желали её, как женщину. Тебе она безразлична...

— Она мне противна, если откровенно, — поморщился.

— Тем более. Ты даёшь ей настоящее наказание. Никто другой ей этого не даст. И она отлично понимает, что это не продлится вечно, потому и хочет получить как можно больше пока есть возможность.

Я хмуро покачал головой:

— Пока не убедила.

— Дима! Просто поверь. Я хорошо её знаю.

Киваю. Не потому, что поверил, а потому что понял: мне её не переубедить. Значит, переходим к другим методам. Это никогда не было моей специальностью, но несколько каверзных проклятий я знаю. Проклятий, что не позволят Ане сказать и слова. Кое-что, что заткнёт ей рот, посмертно.

— Как скажешь, Света. Как скажешь.

Глава 46

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Декабрь 1982 года

Пятница, все мои мысли должны быть о завтрашнем ритуале, а я вместо этого иду на тренировку. Жизнь, всё же, странная штука. И чтобы она стала ещё странней и интересней, на подходе к залу я наткнулся на парня Ольги, бывшего уже, судя по всему. Не знаю, за чем именно я его застал, подсматривал Виктор за девушкой, или маялся вопросом — заходить или нет, но моё появление заставило вуалериста сначала дёрнуться, как застуканного на поедании конфет ребёнка, а затем зло нахмуриться. Только вот у меня сей благородный отрок не вызывал вообще никаких чувств и эмоций. Однако... Голову посетила идея.

— Пожалуйста, скажи, что ты все последние дни потратил на тренировки, учился танцам, чтобы сейчас помириться с Олей.

Парень, слегка сбитый с толку, на секунду смутился, но быстро взял себя в руки и уже готов был мне нагрубить, но смысл моих слов до него, наконец, дошёл.

— Подожди, ты... Хочешь, чтобы мы помирились?

Киваю:

— Именно.

Парень слегка завис. Такое поведение, видимо, не укладывалось в его картину мира.

— Но...

— Слушай, Виктор, верно? — время утекало и ждать, пока он перестанет тупить и начнёт действовать, я не хотел. — Помнишь, как я Оле юбку задрал?

Он начал хмуриться, но я поднял руки в жесте капитуляции.

— Признаю, это было зря. Мой косяк, глупая шутка. Ты же парень, должен меня понять. Красивая девушка, короткая юбка, стройные ножки, ну?

Бедный Виктор, осознавая, что мы шепчемся в коридоре о девушке, на которую у него претензии, не знал как совладать с чувствами.

— Ну... — признавать, что хотел бы задрать кому-то юбку, Виктор был не готов. — Да, но это же Оля...

Я часто закивал.

— Теперь-то я это понимаю, но тогда не знал. Виноват. Ну и потом тоже... нам поговорить надо было, а ты сразу давить авторитетом, ну я и ответил по полной. Признаю, был неправ.

Парень продолжал ошарашено на меня смотреть, пока где-то в его голове отчётливо трещал шаблон.

— У меня на Олю никаких претензий...

Он скептически на меня посмотрел.

— Серьёзно! — поспешил я его убедить. — Мы только за руки держались в рамках танца. Даже не целовались ни разу...

Вспомнил недавнюю тренировку, мысленно поморщился. Продолжил:

— Сам, может, слышал, что я за Крсманович волочусь.

Виктор хмыкнул.

— И как успехи?

Грустно вздохнул.

— Ну... Меня ещё не отшили, но сейчас не об этом. В танцах я участвую только потому, что из-за моего косяка Оля может потерять свой шанс, понимаешь? Сколько тебе учиться? Последний год? Ну вот и забей на меня, сосредоточься на главном.

Парень мрачно кивнул. Видимо, было у него время осознать, что он погорячился, когда решил её бросить.

— Поэтому, если ты будешь мужиком и сейчас извинишься перед девушкой... Ты же тренировался?

Виктор поморщился, но кивнул.

— Да я сам всё понимаю, — признал он, отводя взгляд.

— Отлично! Если Оля тебе не безразлична — иди и сделай то, что должен. Я буду за тебя болеть.

Парень задумался, или, скорее всего, собирал волю в кулак. А я, подавляя чувство стыда и неловкости за всё, что успел сказать за последние пару минут, искренне надеялся на положительный результат. Ольга мне не слишком интересна в перспективе, как волшебница, а вот Виктор и его компания ещё могут быть полезны. Да, они скоро свалят, кто куда, но могут и остаться в Москве.

— Я пошёл. И... — Виктор на секунду замер, посмотрев на меня.

Было видно, что он порывался меня поблагодарить, потом осознал, КОГО собирается благодарить, ведь искреннее желание треснуть мне по морде у него не пропало. В итоге он отвернулся к двери.

— Фух... Вперёд.

Я тихо хмыкнул, очень тихо, чтобы не сбивать парню настрой. Могу сказать, я сделал всё, что мог, дальше от меня ничего не зависит. Сзади тихо подошёл Анатолий Викторович, заглянул в ту же щель незакрытой двери, через которую я наблюдал за подростками.

— Здравствуйте, — тихо приветствовал я преподавателя.

— Здравствуй, — отозвался мужчина шёпотом. — Ответь на вопрос. Зачем ты это сделал?

— А что не так? — не понял я.

— Хм-м... — протянул Анатолий. — То есть будешь отрицать, что заметил, как девочка на тебя заглядывалась?

Поморщился.

— Не было такого. Ну, может, и было, но совсем не с теми мыслями, на которые вы намекаете.

Мужчина хмыкнул.

— А целовал ты её зачем тогда?

Мысленно ударил себя ладонью по лицу.

— Анатолий Викторович, не было никакого поцелуя. Вы ничего такого не видели, мы ничего такого не делали. Оставьте ваши намёки.

Рядом послышался насмешливый хмык.

— Ладно, помирятся они. А если он танцевать так и не научился на нужном уровне? Времени у нас осталось всего ничего.

Пожимаю плечами:

— Это у ВАС осталось мало времени, и вы вольны распоряжаться им, как сочтёте нужным, — я подумал, вздохнул. — Если всё будет совсем грустно, позовёте меня на финальную репетицию.

— Чтобы Олю поцеловать наудачу? — ухмыльнулся мужчина.

Я проигнорировал эти грязные инсинуации.

Разбор взаимоотношений в зале тем временем закончился. Молодые люди замолчали, сказав всё, что хотели сказать. И, судя по тому, что Виктор уходить не торопился, его извинения были приняты. Как раз возникла неловкая пауза, в которую можно и вмешаться.

— Идите первым, я следом, — предложил я.

Корнилов вздохнул, но возражать не стал, вошёл. Я выждал немного, пока они поговорят, и тоже вошёл. Посмотрю, как Виктор танцует, да на Олю со стороны.

— Приветствую всех. Анатолий Викторович. Ольга, — по кивку. Насторожённый взгляд на парня. — Виктор.

Тот отвечает примерно таким же взглядом:

— Дмитрий.

Премию! Премию нам за актёрскую игру!

Дальше я, как запасной вариант, отошёл в сторонку и только наблюдал. Староста наша действительно на меня косилась, но встречи взглядами не искала. Здесь скорее присутствовало недоумение из разряда: «что происходит и как так получилось?», а не «почему он меня бросил?» или что-то подобное.

Анатолий дал последние указания, заиграла музыка, начался танец. Уже через пару минут понял, что как ничего не понимал в танцах, так и дальше ничего не понимаю. Даже не могу оценить, насколько хорошо двигается Виктор. На вид вполне неплохо, в такт попадает, на ноги Оле не наступает. Что ещё нужно? Да и Анатолий не выглядит полным скепсиса, спокойно смотрит, чему-то иногда кивая. Так что можно расслабиться, обременительная нагрузка снимается с меня сама собой.

Через пару минут музыка остановилась и начался разбор полётов. И, насколько я могу судить, Анатолий вполне удовлетворён парнем, как танцором. Что же, мавр сделал своё дело, мавр может и свалить. Пусть я не дословно процитировал господина Шиллера, но смысл сохранил.

Однако череда неожиданных встреч на сегодня не закончилась. В коридоре меня ждала Ядвига. Девушка присела на край подоконника, глядя перед собой. И... Я затрудняюсь сказать, могла ли она ждать здесь кого-то, кроме меня, но я по плану ещё пару часов должен был заниматься.

На мои шаги девушка подняла взгляд. Удивилась.

— Уже закончил? — спросила, когда я подошёл ближе.

— Совсем закончил. Виктор вымолил прощение у Ольги и вернулся на своё место, — поделился радостью с панечкой я. — Всё встало на свои места, а я свободен.

Полька наклонила голову, пристально меня рассматривая.

— Ты радуешься, что больше не нужно ходить на тренировки?

Хм... И к чему этот вопрос?

— Скажем так, наша староста, при всех её достоинствах — не та девушка, с которой я искренне хотел бы танцевать.

Ядвига улыбнулась уголками губ.

— Помнится мне, ты приглашал меня на прогулку.

Не удержал лица. Честное слово, приложил все силы, но почти счастливая улыбка всё же пробила себе дорогу.

— И сделаю это снова, — протягиваю ей руку. — Ядвига, составишь мне компанию в этот прекрасный вечер?

Девушка опускает взгляд на мою ладонь, улыбается, а затем снова поднимает свои карие, почти рыжие, глаза на меня и демонстрирует снисходительный вопрос: «сам-то осознаёшь, что предлагаешь?» Вообще да, гулять, держась за ручку, это пока перебор. Но я хитро улыбнулся, продолжая держать раскрытую ладонь. Полька закатила глаза, без негатива, и всё же вложила свои аккуратные пальчики в мою руку, позволив мне выполнить галантный поцелуй.

Ядвига сложила руки в замок, принимая независимый вид, но я уже знал, что это смущение. И потому решил пока попридержать коней, чтобы за смущением не последовал негатив. Мы спокойно вышли на улицу, я бросил вещи в машину, и мы отправились за пределы территории лицея.

И впервые, реально впервые, мы с Ядвигой просто разговаривали на сторонние темы. Я посетовал, что такт музыки, подобранной для танцев, понимал скорее механически, с трудом воспринимая ритм. Ядвига призналась, что танцы ей всегда давались с трудностями, ну, насколько слово трудности вообще применимы к магам. Не сразу, мне пришлось настоять, но полька рассказала, как училась танцевать, и как над ней посмеивались сёстры.

— У всех свои таланты, — пожал я плечами. — Наставник по танцам меня движущимся манекеном обозвал. Движения я выполняю, но как механизм, только благодаря вертексу. Уверен, что у тебя получается что-нибудь другое.

Ядвига ненадолго задумалась.

— Нет, — подвела она итог размышлениям. — И не будем об этом.

Хм. Комплексы? Я чуть приблизился и легонько ткнул её локтем.

— Не грусти.

Ядвига удивилась. Видимо, такие формы взаимодействия с окружающими не были ей привычны. А пока она удивлена, добавляю:

— Ты великолепно учишься, а значит, имеешь неординарный ум. А раз есть ум, то и таланты найдутся. Есть много чего, что ты не пробовала. М?

— Да... Может быть, — признала полька, вновь сложив руки в замок.

Чем вызвала у меня новую улыбку.

— Ты очень мила, когда смущаешься, — я не смог удержаться.

Ядвига прищурилась, напряглась, но... покраснела. Совсем немного, однако своего я добился.

И сразу перевёл тему, чтобы дать девушке время. Рассказал, как пытался объездить одну из лошадок, доставшихся мне по наследству от отца. Коняшка была немного пугливая, а наездник из меня... Но шутка была не в этом. Из конюшни сбежал жеребёнок. Моя лошадка чем-то она ему приглянулась, что не вызвало взаимности. Были скачки, закончившиеся, только когда я аккуратно оглушил жеребёнка заклинанием.

— Дворянин обязан хорошо держаться в седле. И уметь управлять лошадью, — выпустила колючки полька, что нисколько меня не обижало.

— Я найду у кого взять несколько...

Я не успел договорить, дорогой автомобиль остановился рядом с нами, отчего Ядвига всерьёз напряглась. Вышедший из машины мужчина, в котором улавливалась родственная связь с Ядвигой, окинул меня мрачным взглядом, сразу сосредоточившись на девушке.

— Przekraczasz wszelkie granice, kuzynie, — недовольно произнёс он.

— Nie wiem, co masz na myśli, kuzynie, — в тон ему ответила полька.

— Nie mogłeś wymyślić nic lepszego niż spędzanie czasu z jakimś chłopakiem, będąc zaręczonym z innym? — скривился мужчина. — Szybko do samochodu!

Я ничего не понял, если не считать приказа садиться в машину, сопровождавшемуся характерными жестами. Ядвига взглянула на меня, кажется, извиняясь, если я правильно её понял... А я пытался сообразить, стоит мне вступиться за неё? Пусть здесь очевидно, что они родственники, и девушка уже сама шла к машине, но... Да, всё снова упирается в статус, мелковат я для неё. Когда Ядвига оказалась на заднем сидении и закрыла дверь, мужчина бросил на меня хмурый взгляд, но так ничего и не сказал. Можно было бы выпендриться, оскорбившись таким пренебрежением, но стоило ли? Может, этим я сделаю только хуже? Плохо, когда ничего не понятно.

Машина с девушкой уехала. Мне оставалось надеяться, что завтра Ядвига примет участие в ритуале.

Глава 47

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Декабрь 1982 года

В ритуальном зале прохладно, но это ненадолго. Рисунок на полу едва заметно светится, и это тоже изменится, когда магия начнёт действовать. Все приготовления закончены.

Довольно много мороки было с артефактом, притом, что вещица эта относительно проста. Относительно. Я, правда, находясь на пятом ранге, поломал голову, вписывая её в ритуал. Артефакт для таких фокусов изначально не предназначался.

Это был скипетр, стальной, без украшений, если не считать золотого орнамента у навершия. Вероятно, он принадлежал какому-то судье или лицу, наделённому подобными полномочиями, потому что получил естественную фиксацию свойства. Предмет помогал закреплять на «осуждённом» «наказание». Если получится и свойство закрепится на нас, будем лучше пробивать защиту, любую. Прироста там, конечно, значения мизерные, но всё равно плюс. Сколько раз незначительные мелочи спасали мне жизнь — не сосчитать. А ничего более сложного в ритуал не протащить, без его глубокой вдумчивой переработки и без гарантии на успешный результат.

Без спешки возвращаюсь в комнату, где меня ждут девушки, успевшие переодеться для ритуала. И... Я с удивлением смотрю на Славяну, облачённую в купальник. Пусть как бы закрытый, но это же купальник! Далеко не на шее затянутый.

— Что?! — Кудрявцева упирает руки в бока. — Ты сказал, что там будет жарко!

— Да, но...

Сам я в коротких шортах и майке. Времена, когда требовалось специальное одеяние, чтобы даже мелочью не сбить таинство магии, прошли. Сейчас можно носить что угодно, лишь бы одежда не несла в себе даже малых крупиц магии. На Ядвиге, которой, к счастью, приехать не помешали, тоже шорты, спортивные и... облегающие, плюс свободная футболка, под которой можно заметить спортивный топ. Доброславова в свободной лёгкой юбке и тоже спортивном топе. Полагаю, что под юбкой что-то вроде коротких шорт. Так что Славяна выделилась.

— Тебе что-то не нравится? — насупилась Кудрявцева.

Отрицательно качаю головой.

— Просто неожиданно.

В моём времени особых заморочек на эту тему не было, в таких ситуациях раздевались до нижнего белья, ну или совсем, по ситуации. Славяна хмыкает, бросая хитрые взгляды на других девушек. Ядвига делает вид, что не обращает внимания, а Людмила закатывает глаза.

— У меня всё готово. Уверен, вы и сами всё знаете, но всё равно напомню. Никакой магии или магических предметов.

Три девушки кивают. Славяна явно хотела сострить, но сдержалась.

— Идёмте.

Люди пользуются магией третью тысячу лет. Магия, как наука, изучается девятый век. И мы по-прежнему понимаем далеко не всё. Сейчас я буду проводить ритуал, лишь отчасти представляя, какие именно изменения он внесёт, а главное — почему поднимет мой предел. Парадокс. Я знаю, как косвенно повлиять на собственное магическое тело, чтобы увеличить свою силу, но не знаю истинной природы магии. Она всё так же скрыта от нас и, возможно, будет скрыта ещё многие годы, если не сотни лет.

— Пока здесь холодно, — пожаловалась Славяна.

— Это ненадолго. Итак, надо распределить места.

Рисунок круга, реагируя на наше появление, разгорелся ярче. Я прошёл в центральный круг и сел в наиболее удобную позу. Расслабился, позволяя магии течь сквозь меня. Символы вокруг замерцали, будто приходя в движение. Иллюзия, на самом деле все они уже были заранее нанесены и лишь загорались по мере необходимости. Артефакт лежал в своём небольшом кругу, где вещица и останется до конца процесса.

— Ядвига, — попросил я девушку.

Она вошла в рисунок. Босые ступни коснулись начавшего разогреваться пола. Вокруг меня на равном удалении друг от друга ещё три круга, два погасло, третий подсветился. Девушка вошла в круг и начала садиться.

— Подожди, возможно ещё не всё, — остановил я польку. — Славяна.

Кудрявцева вошла в рисунок, улыбнувшись струящемуся через ноги теплу. Я прислушивался к ощущениям. У ритуала не было нормального управления, приходилось действовать почти на интуиции. Ни один из кругов не загорелся.

— Выйди...

— Не поняла, — удивилась девушка.

— Выйди, сначала надо проверить Людмилу.

Девушки поменялись. В этот раз круг погас под Ядвигой, пришлось выгонять польку. Доброславова встала на место Ядвиги, справа от меня. Славяна встала слева, Ядвига, вернувшаяся в рисунок, заняла место за моей спиной.

— Теперь садитесь.

Пока девушки усаживались, символы на полу играли между собой, выстраивая самые причудливые построения. Была теория, что ритуал забирает силу у всех и снова её распределяет, но поровну. Глупость, здесь всё намного сложнее, да и ни один ритуал не «забирает» силу.

В зале было уже не холодно. Девушки сидели, переглядывались и ждали. Я отслеживал происходящее, готовый, если что-то пойдёт совсем не по плану, вмешаться. Да, я не представлял, что в этом ритуале в принципе может пойти не так, но на всякий случай был готов.

— Ах-х-х! — очень эротично выдохнула Славяна, вздрогнув.

Девушки удивились, я поморщился.

— Не обращайте внимания, единение с потоком...

Следующей вздрогнула Людмила, прикусившая губу, чтобы не случился такой же конфуз, как с Кудрявцевой.

— Сопровождается своеобразными ощущениями, — заканчиваю мысль.

За спиной слышу вдох Ядвиги. Всё, девушки в потоке.

Резко становится жарко, отчётливо ощущаю влагу в волосах и на спине. Славяна хватается за живот.

— Это уже, или...

— Подготовительный этап, магия настраивается на ваши истоки, — поясняю.

Людмила продолжает кусать губу. Нет, не потому, что процесс приносит такие уж приятные ощущения, куда уж там. Это вторичное влияние магии. Насколько мне известно, ритуал использует одну из естественных магистралей организма, идущую от истока вниз. Не по телу вниз, а метафорически вниз, всё же, когда мы говорим о сопоставлении магического тела и физического, пространство там скручено своеобразным зигзагом. Например, канал от вертекса к медиаторам, то есть от головы к ладоням, в магическом теле идёт напрямую, но физически не выходит за пределы тела. Нюанс же в том, что магистраль, задействованная в ритуале, практически проходит через внутренние детородные органы женщины... И не то стимулирует, не то просто воздействует... В общем, если для меня эта часть не вызывает никаких ощущений, то девушек ждёт несколько странных секунд. Я свою долю ощущений получу позже.

Через несколько секунд девушек действительно отпустило. Славяна и Людмила поморщились, как я и думал, ничего приятного они не испытали.

— Это было... — заговорила Славяна.

— Молчи, — зашипела на неё Людмила. — Просто... Никогда... Не... Вспоминайте... Об... Этом... Моменте... — проговорила она через тяжёлые вздохи.

Несмотря на жару, лицо её было бледным и совсем не счастливым.

Я прислушался к магии. Так, похоже, девушки настроились на нужную волну. Сейчас начнётся самое, чтоб его, интересное.

Первой болезненно замычала Ядвига у меня за спиной. Девушки испуганно посмотрели на неё, затем вопросительно на меня. Киваю:

— Так и должно быть. Неприятно, но терпимо.

А затем боль врезалась в меня. Ощущение больше всего напоминали действие одного паршивого заклинания, наполняющего кровеносные сосуды горячей кислотой. Боль действительно была относительно терпимой, но когда она сразу по всему телу...

Отпустило. Тёмная сфера, покинувшая моё тело, переместилась к Людмиле. Несколько долгих секунд, вызывающих двоякое внутреннее чувство. После девушки сфера снова вернётся ко мне, затем уйдёт к Славяне, и снова ко мне, после чего цикл пойдёт по новой, начиная с Ядвиги. С каждым разом промежутки боли будут всё короче, постепенно магия подстроит нас друг под друга, исправляя недостатки и разделяя достоинства. Но сколько времени на этой уйдёт... И потому в глубине души я хотел, чтобы сфера побольше времени проводила вне меня, одновременно желая, чтобы всё закончилось быстрее.

Люда облегчённо выдохнула, когда ощущения оставили её, а я сосредоточился на процессе, стараясь дистанцироваться от боли. Трюки и приёмы здесь неуместны, надо терпеть и превозмогать. Несколько секунд, показавшихся минутой, передышка. Славяна сжимает кулаки, царапая ногтями кожу. Несколько секунд, её отпускает. И снова — привет боль...

Через несколько циклов в зале стало очень жарко. Отметил завистливый взгляд Людмилы, который она бросила на Славяну.

— Что-то я не ощущаю, что интервал сокращается.

Морщусь, в очередной раз принимая сферу. И когда отпускает, отвечаю:

— А ты не по себе замеряй, а по другим.

За спиной застонала Ядвига. Хотел бы я сделать ритуал менее болезненным, но тогда бы пришлось возвращать всякие нехорошие элементы взаимных клятв. Собственно эти клятвы и нужны были...

Мысли прерываются на очередной сеанс боли.

Так вот, клятвы и прочие обещания требовались, чтобы духовно сблизить участников настолько, насколько это вообще возможно. Тогда и слияние проходило проще, а также намного быстрее. Но имеем то, что имеем.

Ещё через несколько циклов время прохождения сферы стало заметно короче, да и ощущения куда мягче. Настолько, что боль стало вполне возможно терпеть, не прекращая говорить.

— Основная настройка закончилась, — прокомментировал я. — Теперь главное — сохраняйте расслабленность, малейшее движение магии вызовет откат.

— У меня сил нет на... — Славяна поморщилась на своём этапе, — движения, в том числе магией.

— Откуда столько жара? — пожаловалась Людмила.

— Ты читала описание ритуала, — ответил я.

Думать я мог, а вот анализировать или вспоминать какие-то сложные вещи — с трудом.

— Я не помню, — ответила девушка.

Славяна оттянула край купальника и подула на грудь. Замерла под нашими взглядами. Нахмурилась:

— Что опять? Здесь жарко!

Людмила поморщилась. Жар не был похож на тепло в бане. Он шёл от магии, воздух оставался нормальным, в основном нагревались наши тела и в меньшей степени камни вокруг. То есть то, что взаимодействовало с магией. Воздух с ней сам по себе не взаимодействует, поэтому можно было свободно дышать.

— Дима. Не вздумай оборачиваться, — прозвучало у меня за спиной.

Затем оттуда же донеслось шуршание одежды. Нда... Девушки выглядели удивлёнными, затем посмотрели на меня. И я прямо читал в их глазах вопрос: а не выйдет ли меня на время ослепить. После чего Славяна хитро улыбнулась, развернулась ко мне спиной, благо, пока не покидает круга, делать она там может всё, что захочет, и стянула лямки купальника с плеч, спустив его до пояса.

Я вздохнул и прикрыл глаза рукой. Надо было подобрать парней. Естественно, за ходом ритуала я уже следил постольку-поскольку. Следом тихо выругалась Людмила и, вероятно, тоже развернулась ко мне спиной.

— Развратницы, — прокомментировала Ядвига.

— От первой, кто это начала слышу, — отозвалась Славяна.

— Молчите! Обе! Все! — негодовала Людмила. — Дима?

— М? — протянул я, не открывая глаза.

— Там в ритуале будет ещё что-нибудь... Ты понимаешь, о чём я! Будет?

Она имеет ввиду что-то, что может заставить их развернуться или нечто подобное.

— Нет, сидим на местах, — ответил, заставив себя вспомнить, что там будет ещё впереди.

Боль уже практически не замечалась. Сфера носилась между нами так быстро, что ощущения превратились в лёгкое покалывание. Мне тоже было жарко, и в другой ситуации я бы тоже разделся. Но держим себя в руках и превозмогаем.

Сфера исчезла. Просто разом, втянулась в меня и растворилась. Несколько секунд ожидания, и в наши тела потекла энергия. Я осторожно прислушался к своей магии. В истоке, узлах и каналах никаких заметных изменений. Да, всё верно, ритуал работает с куда более тонкими материями, чем мы можем понять.

Поток магии всё нарастал. Он струился сквозь нас, уже не через каждого в отдельности, а будто бы через всех разом, как через нечто единое, связанное. Разве что жар сохранялся, и расслабиться ещё не выходило. Что-то происходило, мы менялись, перестраиваясь. Сейчас из-за потока я уже не мог посмотреть, что там во мне происходит, и все изменения я увижу уже постфактум.

В какой-то момент всё закончилось. Поток энергии всё так же струился в нас, но оказалось, что это наши собственные источники. Нет, воедино они не слились, просто сейчас, сразу после ритуала, мы ещё неплохо чувствовали друг друга, находясь в резонансе. Исток Славяны пульсировал сильно и часто, Людмилы медленно, но очень мощно. Магия Ядвиги резонировала, вместо пульсации ощущаясь волнами, что накатывали одна на другую. Мой выглядел скромно на их фоне, слабо и тихо.

Рисунок погас. Всё кончилось.

Глава 48

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Декабрь 1982 года

Первой зал покинула Славяна, ей было проще всего вернуть себе пристойный вид. Впрочем, Людмила и Ядвига не сильно от неё отстали. Слуги были предупреждены, так что на выходе нас ждали только напитки и никаких посторонних личностей.

Девушки сразу убежали по отведённым им комнатам, принимать душ и переодеваться. Мне было лениво, ритуал, всё же, порядком вымотал морально и физически, и вряд ли их меньше, чем меня. Но ради возвращения в приличный вид девушки, кажется, готовы были пересилить всё, включая леность.

Я хотел пройти к своему кабинету, где оставил простенькое стационарное заклинание. Проверить, насколько наш ритуал фонил. Однако Аня перехватила меня на лестнице.

— Дмитрий, — моя управляющая выглядела напряжённой. — Двадцать минут назад прибыл некий господин, назвался коллежским советником специального отдела, имя называть отказался.

Здесь и я напрягся.

— Документы предъявил?

Аня кивнула.

— И где он?

— У машины. Вы приказали никого не пускать ни под каким предлогом.

Я нахмурился, кивнул.

— Так. Я сейчас бегом в душ, а ты пока пригласи его в гостиную. Предупреди девушек. И пусть Олег будет поблизости.

Аня кивнула, а я поспешил приводить себя в порядок. И в кабинет всё же заглянул, проверить поисковое заклинание. Результат... Так себе. Заклинание зафиксировало изменение магического фона. Недостаточно сильное, чтобы заметить это издалека, но если мужчина находился прямо во дворе, то обнаружил его без труда.

Магией я пользоваться был не готов, намыливаться не было времени, пришлось обжигаться горячим душем. Переодевался по армейским нормативам. Уже через девять минут входил в гостиную.

Мужчину узнал, точнее, я его видел, вместе с Даной, когда меня вызвали показать навыки. Вопрос, это хороший знак или плохой? Считать, что Дана мне зла не желает, и сему господину можно в известной степени доверять? Или пора пересмотреть своё отношение к директору?

— Добрый день, господин коллежский советник, — я кивнул мужчине.

Он сидел на диване, имея вид довольный и насмешливый. Сейчас я рассмотрел неизвестного лучше, чем смог это сделать в тренировочном зале. Одет, как богатый дворянин, однако в остальном... незаметный. Не запоминающийся. Специальное отделение, оперативник. Вероятно, имеет уникальные навыки. Да и развитие тоже.

— Барон Мартен, — кивнул в ответ незваный гость. — Закончили?

Выразил непонимание.

— Что именно?

Мужчина помахал рукой.

— Бросьте это. Я знаю, что вы и ваши гостьи проводили ритуал.

Пожимаю плечами.

— Может, так, а может, и нет.

— Будете отрицать, — он деланно вздохнул. — Знаете, в моей работе всегда так. Все пытаются отпираться, отнекиваться. Но специальный отдел не ошибается.

Сложил руки на груди, мрачно заглянув ему в глаза. Я имею право проводить ритуалы, как и любой дворянин. Доказательств, что ритуал тёмный или запрещённый у него нет. Соответственно, даже на его вопросы я отвечать не обязан.

— Поздравляю ваш отдел. Изложите суть своего дела, господин коллежский советник.

Он улыбнулся. Правда, было в этой улыбке что-то странное. Какая-то вымученность.

— Я подожду девушек.

Мои гостьи его не касались, и я собирался коллежского советника послать, выбирал только направление, расстояние и способ движения, однако в гостиную вошла Людмила. Посмотрела мне в глаза, затем на сотрудника специального отдела, нахмурилась.

— Что происходит?

Мужчина продолжал улыбаться, кивнул на свободное место.

— Присаживайтесь. Барон, не представите нас?

— Вы не назвались, — напоминаю.

— Назвался, — возражает мужчина. — Коллежский советник специального отдела.

— И что вам нужно?

Но мужчина, похоже, чувствовал себя хозяином положения. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, в котором сидел, имея вид довольный и счастливый. Слишком счастливый. Людмила отошла в сторону камина, но садиться не стала, сверля шпика сложным взглядом, в котором смешались и недовольство, и подозрение, и другие негативные эмоции. В комнату вошла Ядвига, не став ничего спрашивать, но неудовольствие тоже продемонстрировала. Далее влетела Славяна, на последних шагах затормозив и оглядев комнату, с посылом: «я ничего не пропустила?», и только затем приняла горделивую позу, излучая достоинство и величие. В коридоре мелькнул Олег, я его заметил, но на глаза жандарму он попадаться не стал.

— Итак, — взгляды сошлись на мужчине. — Потрудитесь объяснить, зачем вы здесь, пока я не попросил вас покинуть мой дом.

Гость хмыкнул.

— Ты неправильно понимаешь ситуацию. Знаешь, что я вижу? Исполнение запрещённого ритуала. За которое вы все можете получить достаточно жёсткие наказания.

— Никакого тёмного ритуала не было, — ответила Доброславова. — А теперь назовитесь, я хочу знать глупца, бросающегося голословными обвинениями.

— Я — сотрудник специального отдела...

— Документы, — Людмила очень правдоподобного добавила в голос лязг стали.

Довольство оперативника стало только больше, в то же время у меня возникало чувство, что его распирает, будто нечто подталкивает мужчину к действию. Тем не менее он вынул из внутреннего кармана ксиву, но продемонстрировал только половину документа, где указана принадлежность к специальному отделу. Значок сверкнул магией, подтверждая свою подлинность. Дорогая и сложная магия. Проблема в том, что половину с фотографией и именем мужчины оставил закрытой.

— А теперь... — хотел продолжить он, но Славяна его перебила.

— Ваши имя и фамилию. Мы хотим знать, с кем говорим.

— Документ нельзя подделать, — ответил скучающим тоном гость.

— Дмитрий, — обратилась ко мне Ядвига. — Пригласи представителей службы безопасности своего рода, пожалуйста.

— Стоять, — голос шпика сопровождался магическим посылом, заставившем нас замереть. — Наглые малолетки. Уже за сопротивление представителю власти я могу вас всех арестовать.

Я успел завести руку за спину и остановить Олега, готового к атаке. Нет, ещё не время. Пусть поговорит. Пусть скажет больше. Я не мог понять, на что он рассчитывает. Он здесь один, без группы поиска, что могла бы подтвердить проведение тёмного ритуала. Ага, если бы ритуал был тёмным. Его собственный голос, без доказательства, против наших четырёх. Нет, глупость.

— Никакого запретного ритуала, — я без особого труда преодолел оцепенение. — А у тебя нет доказательств.

Коллежский советник улыбнулся, потянувшись за чем-то во внутреннем кармане.

— Мне они ни к чему.

Он пришёл сюда один. Скрывает свою личность, но не лицо. Ему нет нужды заводить дело. Он здесь за другим.

Даю сигнал Олегу.

Оперативник начинает движение первым. Коллежский советник хорошо подготовлен, заметил Олега.

Незваный гость выхватывает из кобуры скрытого ношения небольшой пистолет. Не выкидывает руку вперёд, нет, это слишком размашистое, долгое движение, он лишь направляет ствол на Олега, что стоит за стеной рядом с дверью.

Выстрел.

Олег тоже не деревенский дурачок, он уже в дверях, пригнулся, одновременно выпуская в противника несколько серебристых галок. Не знаю этого заклинания, да и думаю не о том сейчас. Построение контура, взывающего к защите дома, заставляет скривиться от боли. Моё магическое тело после ритуала ещё не готово применять магию, но приходится.

И первым делом магия особняка стремится закрыть девушек.

Шпик выпускает весь магазин, двигаясь быстрее, чем я могу сейчас даже на пределе концентрации. Одновременно он сплетает заклинание, смутно знакомое. Магия ликвидатора бьётся о защитный контур.

Олег уклоняется от части пуль, другие ловит ладонью, перемещаясь ничуть не медленнее противника, одновременно заставляя того концентрироваться на себе. Кто знает этого безумца, может, он и смерть девушек сочтёт приемлемой. И атакует ликвидатор соответственно, точным заклинанием, сгустком фиолетовых и голубых теней, что без труда пролетают защиту коллежского советника насквозь, бросаясь на его тело.

Я же изо всех сил тяну магию дома. Стена за спиной Людмилы проваливается, и девушка падает в пролом, оказываясь в другой комнате. Славяну подхватывает кресло и, раз она ближе всего к окну, выбрасывает наружу. Естественно, ей не приходится пробивать стекло головой, створки открывают прямо перед девушкой, потом обязательно извинюсь. Ядвигу же закрывает подпрыгнувший стол, чья толстая столешница путь и не будет надёжной защитой, но от чего-то случайного убережёт. Даже эти действия уже вызывают у меня перенапряжение, в глазах слегка мутнеет.

Комнату наполняет мистическое болотно-зелёное сияние. Всего пара секунд, Олег спотыкается, хватаясь левой рукой за грудь.

Я знаю это заклинание. Плевок Гидры, так его называли между собой бойцы. Магия, что появится только через три десятка лет. Этот парень — путешественник, что увязался за мной.

Магический приказ через связь с магией дома, ковёр под ступнями коллежского советника вздрагивает, норовя столкнуть с себя незваного гостя. Безрезультатно, лишь лёгкая улыбка мужчины, заметившего мои действия.

Заставляю себя падать назад, ожидая атаки, одновременно давая особняку один приказ: защита, а сам через боль собираю магию для атаки.

В грудь прилетает сковывающее, наручники, иначе говоря. Руки и ноги мне более не подчиняются, нет у меня никакого сопротивления против таких приёмов. Об пол я ударяюсь, уже находясь в позе эмбриона.

Даже не пытаюсь сбросить оковы, они не мешают мне продолжать. Психологический приём, неподготовленный маг на моём месте первым делом попытался бы освободиться. Нет, я сосредотачиваюсь на ином.

Я вижу не всё, что происходит, особняк по мере сил прикрывает ликвидатора, как своего единственного защитника. Бой не длится и двух десятков секунд, никто не успеет сюда прибежать. Да и кому успевать? Слугам, что даже толком не смогут отвлечь на себя внимание?

Прикрываю глаза. Кто передо мной? Человек из будущего, как и я сам. Не знаю, кем он был там, но боевая магия ему известна, и опыт её применения у коллежского советника есть. Вопросы, почему он на меня напал и на чьей стороне выступает, пока оставим за скобками. Важно сейчас только знание о его опыте. Он знает, как боролись там. А там всяких уловок, хитростей и подлых приёмов было достаточно, этим не удивить. Мне требовалось что-нибудь такое, к чему он не мог быть готов.

У меня не было ни времени, ни сил, чтобы долго что-то придумывать, поэтому первой же ассоциацией пришла мысль о Пугающем. Воспоминания эта идея не подтянула, но я о нём недавно думал. И это могло сработать.

Здесь и сейчас у меня не было связи с теневым пантеоном, но зато я знал, как к нему обращаться. А уж теней вокруг было более чем предостаточно.

— Где услышат шёпот мой...

Я сосредоточил взгляд на тёмное пятно под креслом.

— Где таится страх людской...

Чернота вздрогнула, будто удивлённая, что здесь кто-то обратился к ней.

— Где находим мы покой...

Тени вздыбились. Я заглянул в бездну, и бездна посмотрела на меня.

— Где вой сольётся с пустотой...

Свет моргнул. Мир стал чёрно-белым, я увидел всю комнату, будто смотрел сразу из каждого тёмного угла.

— Тьма приходит за тобой...

Коллежский советник вздрогнул, дёрнулся, инстинктивно реагируя на ощущение опасности со спины, едва не пропустив атаку Олега.

— За тобой...

Я уже не мог продолжать углубляться во тьму, повторяя одну строку.

— За тобой... За тобой... За тобой...

Шпик дёргался, раз за разом, чувствуя холодные, липкие касания на своей спине. Пока тьма не заставила его совершить ошибку. Увидеть в тенях то, чего там нет. Услышать шёпот, которого нет. Почувствовать касание, которого нет.

Как Олег заканчивает дело, я уже не видел. Вынырнув обратно, первым делом проверил, не вытащил ли чего-нибудь нехорошего на хвосте. Но нет, я лишь слегка коснулся теневого пантеона, не обращаясь ни к одной из его сущностей.

Вот и привет из будущего. Пришёл совсем не оттуда, откуда я мог его ждать.

Глава 49

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Декабрь 1982 года

В моём доме на какое-то время стало многолюдно. То есть ещё не настолько, чтобы говорить — полный дом каких-то проходимцев, но уже заметно больше, чем здесь бывает в обычные дни.

Первым примчался, ожидаемо, мой тёзка, которому Анна сообщила о странном госте сразу после его появления. Глава нашей СБ был на месте первым, в сопровождении четырёх мрачных мужчин и двух не менее мрачных женщин. Это была мобильная группа, на случай форс-мажоров, когда надо сражаться непонятно с кем, прямо сейчас и помощи ждать неоткуда. Специалисты по решению проблем широкого профиля, ага.

Кто там приезжал дальше и в какой последовательности, от меня ускользнуло. Водитель, что доставил Доброславову, сообщил своему начальству о появлении офицера тайной службы, и за девушкой тоже приехали, аж одиннадцать человек. Впрочем, насколько я видел из окна, убедившись, что Людмила не ранена, посадили её в машину и увезли. С нами остались две женщины, выяснить, чем дело кончится. Очень напоминали Олега, лица без проблеска эмоций, а общий вид — забудешь через секунду, как отвернёшься. За Кудрявцевой приехала команда поскромнее, но ненамного, девять человек. Славяна пыталась отпираться и требовала оставить её здесь, пока всё не прояснится, но чем-то там её смогли убедить. Остались тоже двое, мужчина и женщина, похожие, как брат и сестра. И только Ядвигу просто забрали, удостоверившись, что девушка не пострадала. Её родственникам было плевать, что здесь произошло.

Представители специального отдела тоже отметились, куда же без них. Ведь их сотрудника здесь в прямом смысле замочили, надо выяснить, кто и почему.

— Статский советник специального отдела, Ягужинский Алексей Никитович, — представился всей нашей компании мужчина, смахивая свежий снег со старомодной шляпы. Выглядел он, как интеллигентный учитель словесности, невысокий, полноватый, с мягкими чертами лица и смешной бородкой. — Обычно, если мне звонят и говорят, что убили моего подчинённого, я приезжаю на место с группой захвата...

Он отдал шляпу девушке, что шла следом. А взгляды присутствующих красноречиво отвечали, как были бы встречены подобные гости. Столкновения боевых магов отдельных семей с офицерами правопорядка были вещью исчезающе редкой, однако случались. Зыбкое равновесие между правами родов заниматься развитием своих магов с одной стороны, и контролем государства за методами развития с другой. Двоякая ситуация, сейчас рода держат свои знания втайне, скрывая подчас даже от союзников некоторые методики развития, именно эти секреты через пару десятков лет позволят нам продержаться.

Тем временем Ягужинский успел опознать своего подчинённого, подтвердив личность убитого. Антон Белов, молодой, но подающий надежды юноша. Член рода Беловых, вассалов Великих Князей Орловых.

— Антон нарушил все предписания и инструкции... — было заметно, что Ягужинский не имеет ни малейшего желания раскрывать информацию о творящемся внутри его вотчины, но лишён выбора. — Он не заводил расследование, никому ничего не рассказывал, да и здесь, как можно установить из опроса свидетелей, находился он не по делам специального отдела.

Диалог от лица Мартенов в основном вёл Дмитрий, я присутствовал чисто как единственный оставшийся на месте участник событий. Девушки разъехались, а Олег лежал без сознания. Моего телохранителя Антон не убил, но потрепал изрядно.

Господа и дамы начали обсуждение, пытаясь выяснить, а что Антон вообще творил. Ягужинский, знавший парня много лет, категорически не понимал мотивов своего подчинённого. Поведение Антона полностью выбивалось из характера парня, который последние месяцы вёл себя необычно. Дмитрий на этом моменте покосился на меня, но мы друг друга поняли, ничем не выдав, пришедшего озарения.

Да, Антон был, как и я, из будущего, и мой тёзка догадался, не зря свой хлеб ест. А теперь сложим вместе простые истины. Антон явно наш, из русского дворянства. Каким образом он меня нашёл — вопрос открытый, к сожалению, я вряд ли смогу найти на него ответ. Пришёл Антон за мной и с агрессивными намерениями. Уже странно. Но... Я могу представить, что там он был перебежчиком, вставшим на сторону врага. А потом добровольно или не совсем лёг в стазис. Тогда он должен был меня захватить и доставить хозяевам, если сохранил им верность. Натянуто, но допустим.

Почему пошёл так прямолинейно? Ведь ему достаточно было назваться своим, другом, чтобы втереться в доверие. Выманить за пределы особняка, а там уже оглушить. Один на один я бы ему ничего не сделал. Почему он рискнул? Рискнул идти против защиты особняка и моего телохранителя? Рискнул поднимать шум и гарантировано сажать себе погоню на хвост? На эти вопросы у меня не было ответов.

Больше всего меня в этом деле задело именно то, что Антон происходил из наших. Я знаю, что перебежчики были, были предатели, но... Чтобы попасть в стазис, стать одним из избранных... Нужно либо заслужить доверие, наверняка какими-нибудь чудовищными деяниями... Либо получить промывку мозгов.

Последнее было... Сложно, мягко говоря, маг всегда будет сопротивляться, постепенно разрушая внушение, и потому... Ну конечно! Всё объясняется просто! Парню внедрили довольно жёсткие поведенческие программы, а затем поместили в стазис. Причём внедряли что-то хитрое, чтобы, проснувшись в прошлом, Антон не поехал крышей, а делал то, что от него требовалось. И потому он действовал столь прямолинейно... Нет, не так. Сначала он пытался действовать в рамках своих привычных алгоритмов поведения, а как только не получилось — пошёл по простому агрессивному варианту, так как попросту ни на что другое не был способен.

Такого удара я не ожидал, до этого момента. Теперь буду учитывать и подобную угрозу.

— Значит, вы будете не против, если мои люди осмотрят ритуальный зал? — спросил Ягужинский.

Дмитрий перевёл взгляд на меня. Киваю, подтверждая, что нисколько не против. Можете хоть каждый сантиметр там обнюхать, сейчас зал пуст и девственно чист. Иногда после ритуала могут остаться использованные материалы, сейчас предпочитают использовать ингредиенты с некоторым запасом. Посыпать не девятьсот семьдесят три грамма серебряной соли, а ровно кило. Да, будет слегка фонить, зато ритуал не прервётся из-за нестабильности. В моё время научились проводить ритуалы вообще без ингредиентов, компенсируя их недостаток специальными техниками. Я ингредиенты использовал, чего отказываться, если они есть? Но специально недосыпал, чтобы за время ритуала точно все сгорели в магическом огне. Следы тёмной магии тоже искать бесполезно, её там не было и взяться ей было неоткуда.

Пока в разговоре возникла пауза, я прислушался к себе, проверяя результаты. Чуда не случилось, я поднялся на два ранга. Была крохотная надежда, что продвинусь на три. Проверил несколько своих «слабостей», насколько можно было вот так, на голой воле, оценить изменения. В истоке появились выраженные алые искры боевого дара, что радовало. А ещё магией отчётливо начала фонить кровь, чего у меня не было даже на пике развития там, в будущем. Это точно Людмила, кровь Рюриковичей, прошедшая через столетия. Во мне, как и в девушке, наверняка лишь тень истинной силы этого древнего рода, передать этот дар по наследству или как-то ещё я не смогу. Да и пользы от него... Всё равно хорошо, будет проще на дальнейшем пути развития.

Более я ничего проверить не мог. Всё, чего мне прямо сейчас хотелось — немного вина и поспать.

Вскоре вернулся Ягужинский. Глядя на наши с Дмитрием лица, статский советник понимал, мы что-то знаем или догадываемся, однако предъявлять свои подозрения, чтобы не вызвать обострение конфликта, не стал. Да и желание представителей Кудрявцевых и Доброславских, чтобы вопрос как можно быстрее закрыли, Ягужинскому приходилось учитывать.

— Спасибо за сотрудничество, господа. У специального отдела нет претензий и вопросов к вашим семьям. До свидания.

Понятно. Они проведут внутреннее расследование, составив представление о жизни Антона за последние полгода. И, естественно, обнаружат, что мной он уже интересовался, поэтому господина статского советника я вижу не в последний раз. Плохо, но ничего не поделаешь.

Жандармы ушли. Кудрявцевы и Доброславские, переговорив с Дмитрием, тоже покинули особняк. Наш начальник СБ, дождавшись, пока все машины покинут территорию поместья, пригласил меня на разговор в кабинет. Идти было откровенно лень, но никаких причин скрывать информацию от мужчины у меня не было. Оставалось понять, что я могу рассказать, чтобы нечаянно не нарушить правила.

— Я всё правильно понял? — в этот раз к бару пошёл мужчина, пока я развалился в кресле. — Он тоже из, ты понимаешь, да?

— Ты можешь спокойно говорить про будущее, ведь всё тобой сказанное будет лишь предположением. И да, ты правильно понял.

Он принёс мне стакан. Не глядя на содержимое, выпил.

— Попробую рассказать, — взяв волю в кулак, заставил себя сосредоточиться и начать объяснять.

Выложил свои мысли и предположения, дав оба варианта как с предателем, так и с невольником. Дмитрий слушал внимательно, вопросы задавал осторожно. А в конце спросил:

— И ты думаешь, что здесь именно невольник?

— Мои аргументы ты слышал, — пожимаю плечами.

— Слышал, и звучат они логично, — кивнул мужчина. — Мне сложно поверить в существование магии, способной дать такой контроль над разумом жертвы.

— На войне все средства хороши, — отвечаю я, намекая, что ни мы, ни противники не гнушались использовать всё доступное, почти не отвлекаясь на мораль.

У нас было табу на жертвоприношения своих, у этого было множество причин, и на целенаправленное массовое убийство гражданского населения противника. Убить случайного свидетеля — без проблем. Во время атаки по военным объектам в черте города будут задеты жилые кварталы с гражданскими — приемлемо. Бить просто по гражданским — смысла нет.

Но в остальном сделки с потусторонними, призывы различных тварей, превращение себя в оружие, пакостные приёмы, какие только можно придумать. Любые средства. Ядовитая Вдова, до этого называвшаяся Смеющейся Ведьмой, призвала магическую чуму, убившую всё живое в Киеве и вокруг него на пару сотен километров. Имперцам потребовались три месяца, чтобы наладить логистику вокруг мёртвой зоны. Естественно, наших гражданских там к тому времени уже не было, иначе Ира бы так не поступила. А Гробовщик, как несложно догадаться, заигрывал с некромантией. Правда, после войны Чёрного Солнца конца пятнадцатого века, когда вся Европа, ещё разрозненная, вместе с русскими князьями воевала против последнего государства некромантов, нежить уже не была угрозой. Создали столько методов противодействия, которыми под конец войны войска мёртвых окончательно упокаивали. Гробовщик прославился именно изощрённым применением мертвецов, ставя ловушки, устраивая засады и проводя диверсии. В бою Гробовщик полагался на классическую боевую магию.

Когда этот вопрос был решён, Дмитрий спросил о ритуале.

— Результатами можешь похвастаться? — спросил он.

Я кивнул.

— Седьмой ранг точно, остальное после более вдумчивого изучения. И, если откровенно, мне сейчас нужен отдых.

Дмитрий явно хотел меня расспросить, но всё отложил на другой день. Я даже не стал провожать безопасника и ждать, пока он уедет, просто добрался до кровати и завалился спать.

Глава 50

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Декабрь 1982 года

Утром понедельника в лицей меня везла Лена, сообщившая, что эту неделю за водителя поработает она, но только от особняка в лицей и обратно. Остальное время со мной будет кто-нибудь ещё из сотрудников нашей СБ. Заколебал я, наверное, Дмитрия. Сколько у него сотрудников? Не считая охранников и водителей из безродных? Десятка два, вряд ли больше. Не настолько мы большой род, чтобы иметь большую службу безопасности, поэтому я поблагодарил девушку за заботу и просил передать Дмитрию извинения за неудобства.

Лицей встретил меня Славяной, нетерпеливо ждущей у главного входа. Я проверил время, семь семнадцать, до урока больше сорока минут. Я не опаздывал, но девушка выглядела так, будто ждёт уже целый час. Учитывая события последних дней, я не сомневался, что ждёт она именно меня.

— Она уже успела себя накрутить, — прокомментировала Лена, тоже заметившая Кудрявцеву.

Я вздохнул.

— Пожелай мне удачи.

И вышел под смех безопасницы. Увидев меня, Славяна нахмурилась, а затем постаралась придать себе независимый вид, а-ля дворянка на прогулке. Однако эта маска меня уже не обманывала, я знал, что Славяна — девушка активная, импульсивная и, порой, агрессивная. Подошёл к ней, чуть склонившись.

— Привет.

Славяна прищурилась, пытаясь держать образ, но не удержалась, широко улыбнувшись.

— Мы успели! У меня... — она прервалась, всё же мы здесь были не одни. — Идём!

Улыбнувшись на смущение, скрытое за приказным тоном, я последовал за девушкой. Но шли мы не в класс, а к тренировочным полигонам. В одной из комнат нас уже ждали. Людмила и три наших сверстника, девушка и два парня. Насколько я помнил — ребята из параллельного класса. Юля Новгородская, Михаил Шемякин и Павел Светлов. Самые козырные ребята из параллели. На меня все трое посмотрели... По-разному. Юля и Михаил недоверчиво и с изрядным недовольством, Павел спокойнее, с нейтральным интересом.

Я мысленно вздохнул. Девушки кое-что растрепали, что именно — ещё предстоит понять. Когда только успели? Мне бы, возможно, стоило возмутиться, что действуют без моего ведома, даже не спросив моего мнения, но кого я обманываю? Первое, что я бы сделал сегодня, встретившись с Людмилой — попросил познакомить нас именно с этой троицей. Так почему бы и нет?

— Господа, — кивком приветствовал парней, — леди Новгородская.

— Графиня Новгородская, — отозвалась Юля.

— И князь Шемякин, — добавил Михаил.

Я выразительно посмотрел на Людмилу. Прежде чем я начну говорить, эти ребята должны начать меня слушать.

— Прекращайте корчить гримасы, — Доброславова попыталась выразиться так, чтобы обращение относилось ко всем нам одновременно, что получилось не слишком убедительно. А затем она обратилась только к ребятам из параллельного: — Вы пообещали нас выслушать, так что не надо кривиться.

Михаил сложил руки в замок, демонстративно не глядя в мою сторону.

— Мы согласились слушать, а не терпеть неуважение.

— Тогда можете идти, — пожал я плечами.

Меня проигнорировали. Как забавно.

— Нет, я серьёзно. Если спесь вам важнее личной силы — пожалуйста. Мы поработаем с другими.

В разговор вступил Павел.

— Ты неправильно понимаешь нашу позицию, Мартен. Насколько мы видим, именно ты претендуешь на лидерство. Мы не против участвовать, но подчиняться тебе...

Хмыкаю.

— Ну да, конечно. Но это условие участия, с этим вы ничего не сделаете. Мне не нужны ни клятвы, ни признание подчинённого положения. Всё будет, как в старину. Я готов быть первым среди равных. По праву силы. И не позволю никому своё первенство оспаривать, а силу готов доказать.

Шемякин хотел что-то ответить, но Светлов положил ему руку на плечо.

— Здесь и сейчас?

Я прислушался к себе, поморщился. Духовное тело ещё не полностью отошло от ритуала.

— Здесь и сейчас только один на один. Через две недели смогу выйти против вас всех, — улыбаюсь. — Всех, это вас шестерых.

Не удивились моему ответу только Людмила и Славяна. К концу месяца у меня будет узел смещения, а с ним, и с доступом к основной магии, дети мне не противники.

— Смело, — кивнул Павел.

— Я прокладываю себе путь на самый верх, господа и дамы. Так что никаких полумер. Мы либо возвысимся, все вместе, либо вместе падём. Потому что со мной вы получите могущество и силу, о какой не могли и помыслить. Вашу личную силу, а за ней уже и могущество ваших семей.

— Громкие слова, — хмуро отозвалась Юля.

Славяна, до этого стоявшая за моей спиной, подошла и оперлась на моё плечо.

— Я поднялась на два ранга, сняв почти все ограничения.

Я удивился, вопросительно посмотрев на девушку. Выразил вопрос: «Почти?»

— Потом расскажу, — Славяна внешне осталась довольной и счастливой. — Так что слова вовсе не такие громкие, как может показаться.

— И ты естественно не расскажешь, откуда у тебя знания, — не спросил, а утвердительно заявил Светлов.

— Не сейчас. Позже, когда у нас уже не будет пути назад, я смогу рассказать больше.

Как бы нагло я себя ни вёл, но эти двое не просто так учились у нас, а не где-то в более престижном заведении. Либо невысокий максимальный ранг, либо другие ограничения. Их будущее — вторичная должность где-нибудь, где они не будут мешать. И если среди нас эта троица, как и девушки моего класса — самые кучерявые бараны на деревне, то за пределами нашего заведения они всего лишь лучшие из худших. Поэтому они согласятся. Пример Людмилы и Славяны не даст им отказаться.

— Через две недели, Мартен, — решил Павел, неформальный лидер в их троице.

И мой потенциальный конкурент, но пока он мне нравится. Кто знает, может, и стоит ему позволить выйти вперёд и привлекать к себе наибольшее внимание? Лишь бы толк был.

Распрощавшись с новыми знакомыми, мы остались втроём.

— Как себя чувствуете?

— Прекрасно! — первой, естественно, отозвалась Славяна. — Не скажу, что прямо пыльный мешок с головы сняли, но где-то близко.

Я повернулся к Людмиле. Доброславова неохотно признала:

— Намного лучше.

Ладно, пусть так.

— А теперь о твоей инициативе...

Девушка нахмурилась.

— Да, я сам тебя попросил бы об этой встрече, но несколько позже. Сначала собирался вам всем троим поставить узел, анх, ну и виту, если её ещё нет.

— Анх? — не поняла Славяна.

Я вкратце описал узел воскрешения и принцип его работы. Девушки впечатлились.

— Никогда о таком не слышала, — призналась Людмила.

Ещё бы.

— У тебя он уже есть? — догадалась Славяна.

Киваю.

— Да, но пока не заряжен, — поморщился. — Теперь придётся отложить ваше развитие и сосредоточится на своём, чтобы хорошо себя показать.

— Подожди, но... — Людмила запуталась. — Я не понимаю. Если ты всё равно собирался показывать нам методику развития...

Отрицательно качаю головой, собираясь добить девушек.

— Нет, Людмила. Я собирался развить узел прямо у вас, своими силами, сразу завершённый и цельный. Я в определённых рамках могу развить любому человеку любой известный мне узел.

Всё. В этот момент девушки были мои целиком и полностью. Пожалуй, даже потребуй я чего-нибудь непристойного, они не станут мне прямо категорически отказывать.

— Я возвращаюсь к вопросу... — начала Людмила.

Улыбаюсь.

— Почему я не работаю со своим родом? Я работаю. И вас научу всему, но позже.

Может быть, я немного поторопился с раскрытием своих секретов, всё же моя методика развития в этом времени — это что-то за гранью добра и зла. Однако между вариантами «сдать меня и ничего не получить взамен» и «получить возможность выбиться в Высшие Семьи» девушки выберут второе, я практически уверен в этом.

О нападении Антона ничего рассказать я не мог, поэтому на вопрос Людмилы на эту тему лишь развёл руками.

Мы разошлись. Я немного удивился отсутствию Ядвиги, её не было целый день, но панику пока разводить не стал. Сосредоточился на развитии, сначала подтянуть вертекс до седьмого ранга, а затем поставить негатио и икар, хотя бы на первом ранге. А там уж насколько я успею их развить.

Однако Ядвига не появилась ни во вторник, ни в среду. А в четверг я совершенно случайно узнал от Ольги, что Крсманович уехала в Польское Княжество. И никакой информации о том, когда она собирается вернуться и собирается ли вообще.

Не скажу, что её отъезд бросил меня в пучину печали или нечто подобное. Задел — да. Больше всего тем, что она ничего не сказала и ничего не объяснила. Идиотское чувство, когда задаёшься вопросом, а как она вообще ко мне относилась? Кем или чем я для неё был? Чувство, которое мне пришлось от себя отгонять, чтобы сосредоточиться на развитии. Впрочем, Славяну и Людмилу её отъезд тоже удивил.

В пятницу я приехал в родительский дом на день рождения брата. Едва про него не забыл, напомнила Света, в приказном порядке потребовавшая не отрываться от семьи. Отказываться не стал, решив заглянуть на пару часов и вернуться к своим делам, к тому же я знал Мишу. Он тоже долго не просидит, под первым же предлогом убежит вместе с друзьями, праздновать «по-взрослому».

— Братик, — в дверях меня встретила Лариса. — Рада тебя видеть!

В ответ я слегка взъерошил девочке волосы. На расстоянии любить её получалось куда лучше, чем живя под одной крышей. Поздоровался с отцом, обнял маму. Миша при виде меня нахмурился. Отвечаю ему открытой улыбкой. Я уже и забыть успел про наш маленький инцидент. Брат всё же нашёл в себе силы протянуть мне руку. Я притянул его ближе к себе, чтобы сказать пару слов.

— Приезжай ко мне на днях, один. Настоящий подарок я тебе сделаю отдельно.

Кнут Миша на себе уже ощутил, пришло время прянику. Теперь я смогу вырастить ему узел. Уникальный подарок, что ни говори. Главное, правильно всё обставить, чтобы он не понял, как я это сделаю. По крайней мере, не понял, насколько это для меня просто.

Вечер проходил спокойно. Для брата и сестры я перестал быть понятным и близким братиком, постепенно превращаясь в непонятного брата, живущего какой-то своей жизнью. Формирование нового образа ещё не завершилось, но процесс шёл. А вот для родителей изменения уже произошли. Слишком сильным был контраст, слишком много изменилось за три месяца. Я же ловил себя на мысли, что пока не сделал ничего, чтобы уберечь от смерти свою семью. Еда не шла в горло, когда вспоминал, как там погибли люди, которые должны быть здесь мне самыми близкими.

Я был прав, уже через час приехали едва знакомые мне друзья Миши, чтобы забрать его с собой. Чему я был рад, настроение опускалось всё ниже, и контролировать себя, не огрызаясь на простые вопросы, становилось всё сложнее.

— Дима, ты не останешься? — спросила мама, когда я начал одеваться вслед за ушедшим братом.

— Нет. Спасибо за гостеприимство, всё было очень мило.

Ещё раз всех обняв я вернулся в машину. Сел на заднее сиденье, запрокинул голову, заставляя себя расслабиться.

— Поехали домой, — попросил я Женю, что сегодня меня охранял.

Я ждал от него какой-нибудь шутки, парень был говорливый. Но в ответ получил только молчание. Машина спокойно сдвинулась с места и поехала в темноту. Женя не оборачивался. Я напрягся, поймав странное ощущение.

Движение рядом, я оборачиваюсь и вижу на соседнем сидении существо. Оно похоже на человека, руки и ноги, голова, но... Голова принадлежит птице. Немигающий серебряный глаз смотрит прямо на меня.

— Наконец-то познакомимся лично, Куница. Ты знаешь меня под именем Гамаюн.

Конец первого тома

Октябрь 2022 — Январь 2023

Content

Куница. Том 1

Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50