Дарья Дугина

Топи и выси моего сердца. Дневник

В тексте упоминаются тексты (Facebook и Instagram), принадлежащие экстремистской организации Meta, деятельность которой на территории Российской Федерации запрещена.

© Н. В. Мелентьева, текст и фото

© Д. А. Дугина, текст и фото

© Е. М. Белоусова, фото

© ООО Издательство «АСТ», оформление

Вступление

Этот дневник Дарья Дугина вела в последние 3 года вплоть до момента своей трагической гибели от рук украинской террористки.

Дневник не был публичным, его могли читать только самые близкие к Даше люди.

В «Дневнике» видно, как Даша разрывается между разными направлениями, каждое из которых ей одинаково дорого – это философия, религия, политика, культура, Россия и любовь. Она полагает, что держать вместе эти бесконечные сами в себе области можно только с помощью жесточайшей дисциплины. Отсюда – спорт. Дисциплина сама становится ее обсессией.

Чтобы сочетать тонкость и ярость, нежность и атаку, глубину философии и высоты религии, парадоксальные повороты культуры и императивы фундаментального патриотизма – она выбирает аскезу и труд. Подчас ей не удается оставаться на высоте фактически недостижимых поставленных задач, но она не опускает рук и из глубин отчаяния, из внутренних топей вырывается снова вверх.

В любви Даше не везло. И это неудивительно. Такая девушка могла полюбить только великого человека – вертикального, идущего за истину против всей массы стремительно остывающего мира… Такого же, как она сама… Еще лучше, еще решительней, еще смелее… Вы когда-нибудь таких встречали? Вот и она точно так же… Но любовь, нет, Любовь, и такая, как никому из нас не снилось, жила в ней, билась в ее сердце, рвалась пламенем из груди. Она и была ее главным содержанием. Эта Любовь была слишком большой, чтобы вместиться в мир. И она ушла из него, следуя ее Зову. В огненный рай Любви.

В Дневнике мы видим, как отчаянно Даша пыталась спроецировать идеал на тех молодых людей, кто подворачивался под руку, а когда это рушилось, стремилась создать из разных частей цельную личность – ум одного, мужество другого, религиозность третьего, эстетическую утонченность четвертого, патриотическое честолюбие пятого… Она почти создала из друзей такой Орден Любви… И наверняка, создала бы…

В записках видно, что Даша была глубоко ангажирована культурой русского Серебряного века. Опираясь на нее, она стремилась соучаствовать в начинании века Бронзового, продолжающего традиции столетней давности, но в совершенно новых исторических и социальных условиях. Даша искала стиль, язык, форму для Бронзового века. Старалась найти людей, соответствующих ему.

Это предопределяло многое в ее записях – эксперименты, в том числе со словом и образами, мотивы, темы, стихи, жесты. Сама Даша, пожалуй, представляет собой фигуру, максимально близкую именно к Бронзовому веку – каким он должен был бы быть…

«Дневник», который Даша вела в телеграмм-канале, назывался изначально «Олеанафт». Ей нравилось слово, которое она почерпнула из постмодернистского, даже спекулятивно-реалистского, языка – прежде всего, в «Циклонопедии» Резы Негарестани. У Негарестани нефть и мазут (то есть собственно, олеонафт) выступают как мистическая субстанции крови земли.

Эта кровь представляет собой темную подоснову материального мира, которая находится ниже самой материи. Преодолеть ее, преобразить и превозмочь – цель полноценного духовного существа. Но нельзя недооценивать могущества нижних регионов бытия. От них надо оттолкнуться, чтобы всплыть, взлететь, взмыть на крыльях души к высшим регионам духа.

Мы позволили себя убрать малозначимые бытовые записи и комментарии. В тексте сохранена авторская поэтическая манера письма, подчас расходящаяся с нормами русской орфографии.

Родители Даши Дугиной:

А. Г. Дугин, Н. В. Мелентьева

Олеонафт. Влияние луны на внутренние тропы жизни

2019

28 / 01[1]

Пухов все шел по снегу, и шел, увязая в нем, веря, что оно и есть то самое болото, породившее все живое. Пухов погружался все сильнее и сильнее в него, возомнив себя гигантским локомотивом, сурово громыхающим в покинутом Белыми полевом хороводе метелей. [2]

▪ ▪ ▪

Увязать в снег, в него падать – в этом есть и диурническое[3]. Иметь дело с замершей водой благороднее, чем с текущей и, даже вялотекущей (олеонафт / мазут). Сидение (немного мазутное) в пространстве рядом с «Трансильванией»[4], маленькой московской «Трансильванией», дает силы. В столице расставлены по точкам кристаллы, энергетические значки (игровые и крутятся). Собрать их, не попавшись в руки энергетических ям – искусство. В чайной около «Трансильвании» бродит небывало высокая девочка. Наверное, это гражданка великого земного скола. Закрывая глаза, видеть великанов, острые скалы, горные перевалы с замерзшими водопадами, острые звезды, острые одеяния солнца. Выпив литр копченого чая, начинаешь чувствовать себя как прокопченная сосновая ветвь, неспешно догорающая рядом с маленьким чайным домиком, в котором, конечно, ходят великаны. Птица-травмпункт.

В чайной выращивают тайную птицу (не травмпункт). Тут целый сговор – деревянные столы, девушка-гигант и, наверное, птенец птицы-гиганта! Странная и загадочная серия чайных: Покровская похожа на огромный поезд. Эта напоминает гнездо птицы-гиганта, которую охраняет девочка-великан.

Гигантская девочка. Совершенно непонятно, какую страну они пытались воспроизвести… Фоном играет странная рэгги-джаз-импровизация с английского радио, на котором периодически песни анонсирует ребенок. Деревянные столики, подносы для чайных церемоний, стена-водопад, клетка для птицы, с которой разговаривает владелица пространства, розетки с лампами, большая голубая чашка на стене…

С какого-то момента мое «окружающее» стало кристаллизоваться в своей нестандартности, будто внешний мир получил от меня мандат на размытие контура – все диковинное, витиеватое, платоновское (котловановское[5], конечно). Кажется, эта чайная меня заколдовала, наложила чары, обездвижила.

Наблюдение за городом: одно из самых медленных созданий в городе – аппарат метрополитена по оплате карты Тройка. Немного проанализировав скорость машины, приходишь к выводу, что тройка – это три коника, два из которых из диалога «Федр»[6]. Бьют копытцем по плоскости внутренностей машины: один из них не принимает монеты по рублю, другой – выкидывает из маленькой расщелины десятки. Кормчий же не принимает и бумажные полотна. Долго фыркает конь, медленно пересчитывает кормчий приданое. Мне кажется, что если нужно было бы привести пример, как выглядит «долгота», то можно смело эту триаду приводить и показывать. Фырк-фырк: кормчий напоминает коням, что человек – пленник временного.

29 / 01

Я – человек облегченного типа, объяснил он тем, которые хотели его женить и водворить в брачную усадьбу.[7]

▪ ▪ ▪

Найден список «гостей» на мои похороны. Обновила. Одного из гостей уже нет в живых. Другой гость два раза упомянут в списке. Третий гость не имеет фамилии (запросила у него).

Когда в метро говорят «соблюдайте спокойствие и порядок, поезд скоро отправится», ваше спокойствие – так же, как у меня – исчезает? И пронзительный звук вагона, затягивающийся на миллионы секунд. Ничто не является таким беспокойным, как прерывающийся голос машиниста, говорящий о необходимости соблюдать спокойствие. Вагон стал темным. На чуть-чуть.

Солнечный активизм.

30 / 01

Телесность ломится от пара. Хорошо, когда только от него. Телест-ность. «Телест» – «нести». Где же мой Телест? У каждого в жизни должен быть Телест. Если его нет, человек должен задуматься, все ли он делает правильно. В подмосковном городе двое двадцатилетних сосен были арестованы за создание организованной преступной группировки «Телест».

3 / 02

Кластер античников. Кластер ранних стоических школ. Слово «кластер» меня заворожило. Непопулярное искусство как цель. Чем менее популярно нечто, тем ценнее оно. «Устраивать выставки, запрещая на них приходить всем!»

Странно. Всю жизнь виделись финно-угорские черты во мне как желание зарыться в землю. Оказывается, в финно-угорском есть дионисийское – очень странная смесь. Спокойные, нессорящиеся, курносые и при этом зарываются в землю солярно. В гробиках, в гробиках спят. Солярное закапывание – это как старообрядческий сон в гробах! «Ах, гробы мои, гробы»![8]

«Баллистический желатин». Солярная «зарывка» в землю.

4 / 02

The “clusters” of which this Universal “cluster of clusters” consists, are merely what we have been in the practice of designating “nebulae” – and, of these “nebulae,” one is of paramount interest to mankind. I allude to the Galaxy, or Milky Way. [9]

Из разговора с Эженом[10]:

– Мы солярные?

– Нет ни солярки, ни керосина…

– Тогда – олеонафтические!

▪ ▪ ▪

Олеонафтические топи – это такие лоскуты природы, где можно сесть на скамью, располагающуюся на воздушной подушке из невесомости, и плыть, кончиком пальца на ноге направляя корабль, прорывая пальцем маленькие ямочки в сгущенной нефтяной дали. Там есть розовощекое сияние перед закатом и странные древа, издали сосны напоминающие. Вьется нежность там, подобно виноградным лозам. Ногу в нефть опустить при условии, что под черной коркой поверхности никаких подвохов не будет.

Внезапно захотелось положить кого-то на землю за три удара. В принципе, я это умею: надо теперь научиться сделать это за два.

А вдруг и внутри меня нефть течет? Болотистый цвет глаз в центре держит черный зрачок. Через него она с внешним миром и общается. Течет, течет нефть и на тебя несдержанным взглядом выплеснется. Поплывем по реке, ноги в воду окунем и будем бродить по поверхностям черным. Олеонафтические шатуны.

Землю ели, хороводы водили, червей варили, почву любили, деревья целовали, небеса подпирали, грибы собирали, о могилах грезили, в гробах спали, руки укутывали, половицы расшатывали, ближнего возносили, на небо сон провожали, тропы протоптали, листья сметали, одеялом накрывали, весну ждали.

5 / 02

– Мертвые не шумят, – сказал Вощев мужику. – Не буду, – согласно ответил лежачий и замер, счастливый, что угодил власти.

– Ну, прекрасно, – сказал тогда Чиклин. – А кто ж их убил? – Нам, товарищ Чиклин, неизвестно, мы сами живем нечаянно. – Нечаянно! – произнес Чиклин и сделал мужику удар в лицо, чтоб он стал жить сознательно. Мужик было упал, но побоялся далеко уклониться, дабы Чиклин не подумал про него чего-нибудь зажиточного, и еще ближе предстал перед ним, желая посильнее изувечиться и затем исходатайствовать себе посредством мучения право жизни бедняка. Чиклин, видя перед собою такое существо, двинул ему механически в живот, и мужик опрокинулся, закрыв свои желтые глаза. Елисей, стоявший тихо в стороне, сказал вскоре Чиклину, что мужик стих. – А тебе жалко его? – спросил Чиклин. – Нет, – ответил Елисей. – Положь его в середку между моими товарищами.[11]

Мертвые не шумят. Мертывые не шумят. Мертовенькие мертвяки, мертвеченькие не шумят.

А я шумлю. Еще бы калиточку прогрызть!

Порой возникает острая потребность в том, чтобы что-то (кого-то), нечто (ничто) укусить. Впиться зубами и немного ими еще и покусаться. Яростные дни.

При наличии горя в груди надо либо спать, либо есть что-либо вкусное.[12]

Что же разрывает-то так? Гость изнутри? Или чушь постполуденная? Будто слова услышали тысячи шушлянов[13] и маленьких гоэтических существ и начали иступленно играть, играть, играть! Как разрывает, однако – как разрывает. Нефть изнутри.

Метание по цитататам.

Трудись и трудись, а когда дотрудишься до конца, когда узнаешь все, то уморишься и помрешь. Не расти, девочка, затоскуешь.[14]

А в гробиках-то игрушки разложены уже. Хочется подраться, обняться, обмазаться олеонафтом, окунуться в ледяную воду и посмотреть на синее заброшенное небо сквозь поверхность открытыми в остуженной воде глазами. Еще: поваляться на земле, подраться на земле, развалиться на земле, получить синяк от земли, зацепиться за ветку, взаимодействие, упасть небольно, получить еще синяк, найти красивый лист, скатиться с земляной горки, громко спеть песню из XII-го века, не встретить волка, изумиться строгости берега (где глины и месива грязного нет), увидеть лед тонкий, провалиться одной ногой (голой) немного в него…

Еще, еще: «жить холодно и расчетливо» (после валяния в земле – такое желание аннулировано на фазе «желание»). А вообще ясно, отчего так драться хочется, и сильно хочется драться – с кровоподтеками и рассеченным кулаком. Как лихо желания я перевожу из кластера в кластер. Кластер желаний. Избиение земли или избиение землей?

▪ ▪ ▪

Нефть гниет? Кажется, когда нефть должно не прогорает, она загнивает, плесенью покрывается ее матовая корка, а ее намерение прогоркает. Оттого и редко внутри нефть проявляется. Больно, больно, больно! Состояние тотальной обнаженности.

«Море олеонафта волнуется» В.[15] Mon cœur mis à nu.[16]

Духовна плоть ее, в ней ароматы рая,

И взгляд ее струит свет неземных лучей.

В ночном безмолвии, в тиши уединенья,

И в шуме уличном, в дневном столпотворенье,

Пылает лик ее, как факел, в высоте. [17]

И молвит: «Я велю – иного нет закона, —

Чтоб вы, любя меня, служили Красоте;

Я добрый ангел ваш, я Муза, я Мадонна!».

Изучение телесности – изучение телестностью – телетезация изучения. Плоть плотью плотить и наплотить. Плотию плоть поправ.

6 / 02

Cильные и крепкие тела – прекрасны. Скорее, скорее навстречу вечернему танцу!

Меня настойчиво преследует чувство того, что все истлевает – жизнь, силы, возраст. Когда ты ребенок или юнот, все вокруг блестит и переливается красками, а мотылек, пролетающий между березой и елью в зареве предзакатных лучей, кажется вечным.

Мы не знаем детьми о том, что через пару часов в стемневшей дачной заводи он обожжет свои крылья на догорающем огоньке, ошибочно приняв его за источник подлинного света. Мир кажется нам огромным пространством игры, которое мы оживляем. Старая бочка становится морем, старая купель – фрегатом, на котором ты залезаешь в тот же закат и поешь песни… Все озаряется солнечным блеском – речка, травы… И все это кажется вечным.

А потом все становится революционным – ты отрекаешься от детского ритма и переходишь в бетонные короба, в которых стремишься проводить лето. Мечта теперь – стать как все взрослые: деловым, со жвачкой или даже сигаретой и сумкой, в которой непременно будут важные таблицы. Игра вытесняется бетонными стенами. В юности бетон оживает цветами – влюбленность, но на миг, и та, которая более никогда не повторится… Она шире любого города, но у́же того, что предписано судьбой… Любовь истлевает. Бетон начинает казаться пыльным, а коробки городского типа – бездушными. Наступает эра Чорана[18].

Пару лет – как во сне. То ты среди музыкального раздолья, то в парке, то погибающий от асфальтового жара. И ты, окруженный смертью, понимаешь, что предметы седеют – так же, как твое окружение, и те, кто растил тебя. В них становится мало сил, а рядом начинают бегать новые дети. Ты смотришь на них и во всем этом видишь закат, а в себе – лишь свидетеля какого-то мига.

Мир уходит от тебя, ты больше не его центр, наступает время заката твоего. Я боюсь смерти!

Август 2018.[19]

7 / 02

Странный февраль поступью кровавого предчувствия приходит. Гуляют меридианы и полюса, монастырь удаляется, на шее не висит крест. Машины оставляют синие квадраты в помещениях. И снова время обгоняет дыхание. Заброшенность[20] в мир – заброшенность Высшим в пространство олеонафта. Если есть белый уголь, то есть белая нефть. Она льется внутри, но кто сказал, что она соткана из солнца?

Оказаться в точке бифуркации, когда выбор завтрашнего дня уже сделан – вступает в силу обратимость истории. Потерянность. Силы забирает нечто, сильнее меня. Может, я одержим?

Какая пустота ныне на плоскости февраля. Какая пустота. Все собрались в этом месяце и у всех болезненный слом. Воронки бы миновать. Так, так, так, переступая исступленной ногой.

Я так надеялся дойти до этого далекого заброшенного снегами монастырского пространства… А в итоге останусь в печальном, обветшалом от влаги городском пейзаже, рассматривая то, как внутри олеонафт, подобно ртути, соприкоснувшейся с воздухом, превращается в маленькие круглые шарики, закатывающиеся под паркет. Собрать бы их всех скотчем… Среди февраля закружиться дервишем в городе, в котором ботинки всегда пачкаются от грубых пешеходных троп.

Русские села молчаливы.

Два тела короля[21]!

Comment agir, ô coeur volé? [22]

Собираю сет на грядущие концерты. Будет экзистенциальный хардбасс. Надоело ныть.

3 / 06

В гранитных набережных, оберегаемый молчанием грустящих сфинксов, спрятан олеонафт. В черной реке формируются новые миры – как меня пугает вода и завораживает море!

Снилось, снилось, снилось причастие или исповедь, несобранность и разрушенность внутреннего – надо склеивать.

21 / 06

И имя твое, словно старая песня.

Приходит ко мне. Кто его запретит?

Кто его перескажет? Мне скучно и тесно

В этом мире уютном, где тщетно горит

В керосиновых лампах огонь Прометея —

Опаленными перьями фитилей… [23]

Тихой поступью прикоснулся к ладони летний сольстис[24]. Слава вечному солнцу и обжигающему свету!

5 / 07

В Китае[25] – смешение спокойствия и внутреннего умиротворения и высочайшей динамикой внешнего. Здесь все в QR-кодах, и даже нищие получают милостыню по QR-кодам.

7 / 07

В Китае – прозрачный персиковый воздух, тонкие облака. Во всем – состояние полета. Даже в садах или раскинувшихся на улицах со старыми низкими домами основательных деревьях. Есть классическое разделение на литье и ковку. Сквозь ковку ходит воздух в конструкциях, в литье же – невиданная тяжесть. Здесь все – это ковка.

▪ ▪ ▪

Китайцы бьют себе по копчику. Что это за система самоисцеления?

9 / 07

Успенский[26] излагает учение Г. Гурджиева[27]:

Человек не имеет постоянного и неизменного «я».

Каждая мысль, каждое настроение, каждое желание, каждое ощущение говорят: «Я». И в любом случае считается несомненным, что это «я» принадлежит целому, всему человеку, что мысль, желание или отвращение выражены этим целым. На самом же деле для такого предположения нет никаких оснований. Всякая мысль, всякое желание человека появляются и живут совершенно отдельно и независимо от целого. И целое никогда не выражает себя по той причине, что оно, как таковое, существует только физически, как вещь, а в абстрактном виде – как понятие. Человек не обладает индивидуальным Я. Вместо него существуют сотни и тысячи отдельных маленьких «я», нередко совершенно неизвестных друг другу, взаимоисключающих и несовместимых. Каждую минуту, каждое мгновение человек говорит или думает: «я». И всякий раз это «я» различно. Только что это была мысль, сейчас – это желание или ощущение, потом – другая мысль – и так до бесконечности. Человек – это множественность. Имя ему – легион.[28]

10 / 07

Русские всегда хотели объединить душу и тело. Для нас тело слишком неодухотворенное, а дух слишком летуч. Ах, как хочется это все объединить!

▪ ▪ ▪

Начала внимательнее относиться к маленьким масштабам. Закончится ли это тем, что я буду созерцать многовековые китайские вазы?

13 / 07

Керуак[29] вылил на меня, тоскливого читателя, способного разбирать лишь по буквам и главам Ману-смрити[30], багряный закат, исчерченный клоками пыли одиноких, тонущих в тлении американских фонарей, пустырей и пустынь, расчерченных железными дорогами, ведущими из одного края «ничто» в другое.

▪ ▪ ▪

Сейчас особо чувствуется «потеря». Открывая библиографии обнаруживаю, что самые сложные и важные темы философии и религии-мистики были подняты в Российской Империи в начале ХХ века. Перевод Ману-смрити был сделан в 1913-м Эльмановичем. Религиозно-философское общество зацвело черной розой на почве засыхающего сознания русского мира.

Сердцем нового рассвета был Петроград, ныне, погибающий от совершенной опустошенности, тоски и множества сломанных болотом судеб, что бродят призраками по гранитным набережным, покинувших город белых ночей. Там болотистым темным слоем окутаны жители – будто бы в хитон, а небо прикидывается огромным, пугая низкие, еле превышающие деревья, гниющие дома. Там, около Исакия бродят ссоры и перепалки, и надежды, а в парках около гигантских стен без окон сидят призраки.

На Петроградке улицы меняют свои направления и углы, обманывая строгого путешественника лабиринтами, которые, сговорившись с Каменноостровским, строят набережная реки Карповки. В этом заговоре участвуют и птицы, тяжелой поступью продавливая металлические, со шрамами, крыши. В этом городе можно умирать (не умереть) или быть несчастным, да так, чтобы находиться где-то между смертью и жизнью. В этом городе можно слиться с призраками и постепенно ими стать.

19 / 07

Проснулась. Неспокойно. Брожение в сердце. Похоже на чисто физическое. Отчего-то я чувствую свое сердце. Как оно переваливается и немного болит. Не тянет, но лишь немного, будто помехи. Лежу среди пасмурного неба с сердцем, работающим как сломанный холодильник. Просто болит сердце. И из того ничего не следует. Внутри по-прежнему гуляет черная меланхолия, может, это она так себя проявляет. Просто болит сердце. И из того ничего не следует. На улице началась осень. Нет новости светлее. Если осень, то ее законы я знаю – погребения, закапывания, почвы, распарившиеся в холодах ночи деревья, туманы листьев, нахмурившееся небо, и атмосфера, будто все покойники выходят паром из земли. К осени есть смысл жить. Или же дожить, чтобы ее застать. Легкое солнце в дымке пробивает листья опадающие. Такое допустимо даже в Летнем саду. Летнем саду… Летнем саду…

Просто болит сердце. И из того ничего не следует. Ах, если бы так случилось, что лето закопалось бы в дожди. И невидимо перешагнуло бы в осень. Слишком много весны во всем остается, слишком много черной весны.

А сама я будто стала рассказом Бунина. Одним сплошным рассказом, длящимся больше века.

21 / 07

Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд. [31]

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить[32].

22 / 07

По морю житейскому идти в добром темпе. Рассекать воды фрегатом воли.

Санкт-Петербург – столица такой Руси, которая приходит после Третьего Рима, т. е. этой столицы, в некотором смысле, как бы не существует, не может существовать. «Четвертому Риму не быти». Санкт-Петербург утверждает Третью Россию, по качеству, структуре, смыслу. Это уже не национальное государство, не сотериологический[33] ковчег. Это странная гигантская химера, страна post mortem, народ, живущий и развивающийся в системе координат, которая находится по ту сторону истории. Питер – город «нави», обратной стороны. Отсюда созвучие Невы и Нави. Город лунного света, воды, странных зданий, чуждых ритму истории, национальной и религиозной эстетике. Питерский период России – третий смысл ее судьбы. Это время особых русских – по ту сторону ковчега. Последними на ковчег Третьего Рима взошли староверы через огненное крещение в сожженных хатах.

Мы, русские – народ богоносный. Поэтому все наши проявления – высокие и низкие, благовидные и ужасающие – освящены нездешними смыслами, лучами иного Града, омыты трансцендентной влагой. В избытке национальной благодати мешается добро и зло, перетекают друг в друга, и внезапно темное просветляется, а белое становится кромешным адом. Мы так же непознаваемы, как Абсолют. Мы – апофатическая нация. Даже наше Преступление несопоставимо выше ненашей добродетели.

Родион заносит две руки, два угловатых знака, два сплетения сухожилий, две руны над зимним ссохшимся черепом Капитала. В его руках – грубый, непристойно грубый, аляповатый предмет. Этим предметом совершается центральный ритуал русской истории, русской тайны. Призрак объективируется, мгновенье выпадает из ткани земного времени. (Гете немедленно сошел бы с ума, увидев, какое мгновение на самом деле остановилось…). Две теологии, два завета, два откровения сходятся в волшебной точке. Эта точка абсолютна. Имя ее Топор. [34]

Какой воздух мягкий и сладкий, хочется дышать очень часто, чтобы принять его внутрь, овнутрить, приютить. Вот так иду по темнеющему вечеру и набираю в себя воздух. Тело все может приютить – вот такое оно всепреемлющее.

31 / 07

Когда гудят утренние гудки на рабочих окраинах,

это вовсе не призыв к неволе. Это песня будущего.

Мы когда-то работали в убогих мастерских

и начинали работать по утрам в разное время.

А теперь утром, в восемь часов, кричат гудки

для целого миллиона.

Теперь мы минута в минуту начинаем вместе.

Целый миллион берет молот в одно и то же мгновение.

Первые ваши удары гремят вместе.

О чем же воют гудки?

– Это утренний гимн единства! [35]

Если и есть что-то более темное, чем рытье котлована Платонова, так это Гастев. Инфернальный коммунист Алексей Капитонович Гастев!

Бездымные шахты, покрытые пеплом…

Это – на краю света, памятник

моему раненому, моему мировому сердцу.

Умерло мое вчера, несется мое сегодня, и уже бьются

огни моего завтра.

Не жаль детства, нет тоски о юности, а только – вдаль.

Я живу не годы.

Я живу сотни, тысячи лет.

Я живу с сотворения мира.

И я буду жить еще миллионы лет.

И бегу моему не будет предела. [36]

5 / 08

Центр Питера. Утро понедельника. На остановке у метро Сенная сидит старушка и режет большим ножом мясо на маленькие куски.

Питер. Утро. Сенная. Мясо.

6 / 08

Самое важное во всех отношениях – дистанция. Чтобы обнаруживать в Питере самое яркое, необходимо быть с ним на дистанции. Приезжать редко. Всякий слом дистанции грозит разочарованием. Помнить о жесте как языке. Стала свидетелем барочной оперы, воспроизведенной в ее первоначальном виде: всегда три скола на жестах, яркие интонации и произнесение окончаний в старофранцузском. Пели про Аттиса и Кибелу[37].

13 / 08

Андрей Белый:

«Поздно уж, милая, поздно…

усни: это обман…

Может быть, выпадут лучшие дни.

Мы не увидим их… Поздно, усни…

Это – обман».

Ветер холодный призывно шумит,

холодно нам…

Кто-то огромный, в тумане бежит…

Тихо смеется. Рукою манит.

Кто это там? Сел за рекою. Седой бородой

нам закивал

и запахнулся в туман голубой.

Ах, это, верно, был призрак ночной…

Вот он пропал.

Сонные волны бегут на реке.

Месяц встает.

Ветер холодный шумит в тростнике.

Кто-то, бездомный, поет вдалеке,

сонный поет.

«Все это бредни…

Мы в поле одни. Влажный туман

нас, как младенцев, укроет в тени…

Поздно уж, милая, поздно. Усни.

Это – обман…»[38]

Павел Васильев:

И имя твое, словно старая песня,

Приходит ко мне. Кто его запретит?

Кто его перескажет? Мне скучно и тесно

В этом мире уютном, где тщетно горит

В керосиновых лампах огонь Прометея —

Опаленными перьями фитилей…

Подойди же ко мне. Наклонись. Пожалей!

У меня ли на сердце пустая затея,

У меня ли на сердце полынь да песок,

Да охрипшие ветры!

Послушай, подруга,

Полюби хоть на вьюгу, на этот часок,

Я к тебе приближаюсь. Ты, может быть, с юга.

Выпускай же на волю своих лебедей, —

Красно солнышко падает в синее море

И – за пазухой прячется ножик-злодей,

И – голодной собакой шатается горе…

Если все, как раскрытые карты, я сам

На сегодня поверю – сквозь вихри разбега,

Рассыпаясь, летят по твоим волосам

Вифлеемские звезды российского снега.[39]

15 / 08

Сила: важно.

Ум: важно.

Гастев Алексей Капитонович: важно.

Влияние луны на внутренние тропы жизни: важно.

Остальное – не так важно.

18 / 10

Учиться видеть других людей. И брать их покой.

28 / 10

Поезд прорезал воздух истлевающего октября. Он же был и воздухом ноября и августовским (в сочетании с солнцем и ветром). И мартовским (с его надеждами на воскресенье и тяжелым запахом церковного ладана). Я воспринимаю место как потенциальность; в окне – дом, в котором собирались члены поэтического общества «Арзамас», а внутри – сразу все 200 лет: и декабристы, и революционеры ХХ века, и мистические анархисты, и сложные, острые взгляды из разных углов в башне Иванова. Солнечный луч. Свободное небо – властитель болот. Маленький шорох: и вижу образ барышни в черном платье на Таврической с белым воротничком и мудро скроенными рукавами. Она сидит подле Иванова и старательно читает текст «о Циклопах» на древнегреческом, постоянно путая ударения. В ее сердце горит красный огонь, не опаляя гостей башни.

Вот иная барышня, кажется, парижанка, сидит рядом с камином – декадентка, нигилистка, революционерка, но Башня не об этом. Сидит и мечтает о кострах – о том, чтобы священным огнем был выжжен потонувший в торжестве обыденного мир. Она даже думала о совершении террористического акта. Да только люди единичные – слишком мелкий масштаб… Вот если бы можно было бы уничтожить одним жестом все человечество!

А потом я вижу иную девушку. Выращенную в 90-ые, партийную. 14-летнюю – с грезами о мансардных собраниях, слабо артикулирующую свои мечты, но знающую, что есть тайное измерение, к которому надо стремиться. С постоянным лейтмотивом Антигоны[40]… А потом черная меланхолия юношества и сентиментальный чоранизм. А потом начало ницшеанской молодости – то бодрое, то истончающее. И мерами погасающий, мерами возгорающийся огонь[41], что был у девушки, сидящей подле Иванова в Башне, и он выжигает изнутри. А еще и мир хочется уничтожить… Целый! Во имя вечности! Тело ослабело, тело современного человека. Внутренний огонь может его исказить, проявиться шрамом, синяком, ударить молнией Аполлона, оттого человек перепутает слова и скажет их не в том порядке, и жить станет не в порядке. Огонь внутренний иногда обжигает, но пламя, обжигая жидкую кровь, не гаснет. Проживаю город сотней жизней, проецируя в каждое место воспоминания о когда-то прожитых.

В Петрограде солнце было – редкое знамение. Внутри огонь был и есть, горит как закат, поглощаемый сумерками и поступью холодного серебряного воздуха уже несеребряного века.

Поезд прорезал воздух истлевающего октября несеребряного века.

5 / 11

Вячеслав Иванов. «Эрос» – четвертая книга лирики. Цена 60 к.

Л. Зиновьева-Аннибал. «Тридцать три урода». – Повесть. – освобождена от ареста. Цена 40 к.

Александр Блок. «Снежная маска». – Третья книга стихов с фронтисписом Л. Бакста. Цена 60 к.

Георгий Чулков. «Тайга». – драма в 3 актах. Цена 40 к.

Алексей Ремизов. «Лимонарь». – повествования по апокрифам. Цена 60 к.

Л. Зиновьева-Аннибал. «Трагический зверинец». – рассказы. Цена 1 рубль.

«Цветник Ор. Кошница первая». 1907 г. сборник лирический и драматический. Цена 1 р. 25 к.

Сергей Городецкий. «Перун». – Стихотворения лирические и лироэпические. Книга вторая. Печатается.

Максимилиан Волошин. «Звезда-полын». – Книга стихов. Печатается.

Вячеслав Иванов. «По звездам». – Статьи и афоризмы. Печатается.

Поступил в продажу «Цветник Ор. Кошница первая». Изд-во «Оры». Спб. 1907.

6 / 11

На «Ивановских средах» встречались люди очень разных даров, положений и направлений. Мистические анархисты и православные, декаденты и профессора-академики, неохристиане и социал-демократы, поэты и ученые, художники и мыслители, актеры и общественные деятели, – все мирно сходились на Ивановской башне и мирно беседовали на темы литературные, художественные, философские, религиозные, оккультные о литературной злобе дня и о последних, конечных проблемах бытия. Но преобладал тон и стиль мистический. Сразу же создалась атмосфера, в которой очень легко говорилось. В постановке тем и в характере, который приняло их обсуждение, быть может, не хватало жизненной остроты, и никто не думал, что речь идет о самых жизненных его интересах. Но образовалась утонченная культурная лаборатория, место встречи разных идейных течений, и это был факт, имевший значение в нашей идейной и литературной истории. Многое зарождалось и выявлялось в атмосфере этих собеседований. Мистический анархизм, мистический реализм, символизм, оккультизм, неохристианство, – все эти течения обозначались на средах, имели своих представителей. Темы, связанные с этими течениями, всегда ставились на обсуждение. Но ошибочно было бы смотреть на среды, как на религиозно-философские собрания. Это не было местом религиозных исканий. Это была сфера культуры, литературы, но с уклоном к предельному. Мистические и религиозные темы ставились скорее как темы культурные, литературные, чем жизненные. Многие подходили к религиозным темам со стороны историко-культурной, эстетической, археологической. Мистика была новью для русских культурных людей, и в подходе к ней чувствовался недостаток опыта и знания, слишком литературное к ней отношение. То было время духовного кризиса и идейного перелома в русском обществе, в наиболее культурном его слое. На «среды» ходили люди, которые группировались вокруг журналов нового направления – «Мира искусства», «Нового пути», «Вопросов жизни», «Весов». Повышался уровень нашей эстетической культуры, загоралось сознание огромного значения искусства для русского рождения. [42]

Своеначальный, жадный ум, —

Как пламень, русский ум опасен

Так он неудержим, так ясен,

Так весел он – и так угрюм.

Подобный стрелке неуклонной,

Он видит полюс в зыбь и муть,

Он в жизнь от грезы отвлеченной

Пугливой воле кажет путь.

Как чрез туманы взор орлиный

Обслеживает прах долины,

Он здраво мыслит о земле,

В мистической купаясь мгле.[43]

Флоренский пишет:

«Кто такой Вяч. Иванов?» Писатель? – Нет, писатель – Мережковский, Брюсов и проч., а для В. И. писательство – лишь один из способов выражения себя. Поэт? – И поэт. Вот, Пушкин – поэт, а В. И. – иное. Ученый? – И ученый. Но в основе он что-то совсем иное. Если бы он был в древности – он был бы вроде Пифагора. Если бы он был шарлатаном – он сделался бы Штейнером. Если бы он был святым – он был бы старцем. Я не знаю, кто он. Но я определенно ощущаю, что ему надо бы жить, например, в замке, среди учеников и избранных друзей, и что публичные лекции и т. п. идут к нему столь же мало, как купальный чепец к Афродите. Что же знает В. И.? Многое; но все, что он воистину знает – это около рождения, на иных, впрочем планах, чем физический.[44]

7 / 11

11 ноября. Презентация и обсуждение «Циклонопедии» Резы Негарестани.[45]

14 / 11

Циклон странных событий. И во всем – шепот нефти, вертикальной, горизонтальной, надлунной, подлунной…

▪ ▪ ▪

Переоткрыла для себя название Дневника («Олеонафт») – оказывается, смазочными веществами (нефть – есть теллурическая смазка) я грезил с прошлого года (кстати, тогда у меня был виток увлечения Платоновым, совершенно беспощадный). Выстраивается совершенная ось-линия: Платонов-Губкин[46]-Негарестани! Если у меня когда-нибудь появится царство, то так будут звать три его столицы?!

Темными нефтяными пятнами покрывается небо, которое покинуто солнцем капитализма[47]. Усиливается пустыня как платформа для прихода в миры антихриста. Увеличиваются подземные каналы и ходы («дырчатость» Арто[48]). Обратная сторона земли пробуждается, сметая Модерн роковым жестом уставшей войны.

На заметку (к чтению): «Кровь электрическая» Кэндзи Сиратори.

Le Soleil sous la mort.[49]

С позиции сочинений Сиратори текст как архитектура (даже прогрессивная) – это эгоцентрическая болезнь, которую нужно не лечить, но разбомбить, штурмовать и заразить новой безжалостной чумой. Он должен быть обращен в ксенобактериальный улей, из которого рождается аутофагный текст.

16 / 11

«Вихри враждебные» восстают против Солнца с помощью эпидемий, заражений, демонических одержимостей, политических и религиозных конфликтов, экономических реформ и потрясений. В «Циклонопедии» подробным образом описано, как это работает – на примере сигила «драконовой спирали».

CCRU (Cybernetic Culture Research Unit)[50].

Черная Весна

2020

2 / 03

Мрачнеющего неба, тьмы, тьмы, тьмы, ноября, Петрограда, вырождения деревьев и всей жизни…

Пост, черные хламиды и ткани весенних вод, растрескавшийся асфальт… Черная весна – черная весна – черная весна…

10 / 03

– Какая прелестная луна!

– Очень она вам нравится? Правда? Тогда мне придется… Вы ведь знаете, – важно заявляет он, – мне здесь все принадлежит. Весь Таврический сад, и деревья, и вороны, и луна. Раз вам так нравится луна – извольте.

Я вам луну подарю. Подарок такой не снился египетскому царю[51]…

13 / 03

Эпидемия, возрастание смертности, обвал бирж, фондов, индексов, темный шорох нефтяных рек, сильные порывы ветра. Красиво.

17 / 03

Когда мертвые уходят, их силы земные остаются в мире, оставленные нам. Если быть мудрым, можно пригласить их внутрь. Если быть очень мудрым, можно воплотить их волю. Мертвый, вставай![52]

8 / 05

И возможно – в Тарусе – под обугленными темными лавками, в заброшенных старых избах скрывается «красная Москва» Даниила Леонидовича Андреева[53].

13 / 06

Сохранился рассказ о том, что по дороге к месту казни закованный в кандалы аль-Халладж[54] танцевал и декламировал четверостишия о мистическом опьянении.

24 / 07

Интересный опыт: заставить бежать себя дальше – начать яростно желать усилить мышечную боль. Эффективные практики беговой трансгрессии.

Липа рассыпается в паре послеполуденного чаепития. День лежит светлым оттенком на домах, малых деревьях и снежном покрове.

Черные темные области Москвы, где живут воспоминания-вампиры, и весенний воздух сбудется. Коридоры улиц, кабинеты домов. Черная почва. Синее небо.

Рассыпаясь, летят по твоим волосам

Вифлеемские звезды российского снега. [55]

Я научусь останавливать кровь моей страны. Я отмолю ее.

2021

27 / 02

Иногда на смену внутреннему горению приходят песни группы «Coil»[56].

2 / 03

Ночь. Тревожная, как часы. Сквозь нее проступает правда. «Ночам я верю».

26 / 03

Она была в платье цвета неистовых волн, которое не уходило в зеленый. В зеленый ушли ее глаза и там расцветали ободом. Она шла сквозь весну.

Новая и сильная.

Славный господин Капрас.

Дедушка[57], ведь ты не всегда покидаешь родных. Ведь ты еще можешь помочь там. Нам.

29 / 03

Я чувствую себя в других городах свободно. Оттого я так часто перемещаюсь. Небо серое и на нем полосы огней. Настроение: осень.

Моя грусть – это плач татарской души, песчаной бури и обнаженной степи. Это русский крик и монгольское иго.

Я совершенно спокойна.

Я совершенно спокойна.

Внутри проявляется гладь. Серый цвет ровной поверхности.

Серый – манифест тонкого льда.

Раньше выносила внутренних покойников вовне с помощью слов, потом с помощью слез, потом с помощью молитв. Сейчас молчу. Внутри уже давно никто не умирал, но никто и не жил.

Воля – это поддержание темпа, воля – это поддержание скорости на дороге без камер с гладкой серой поверхностью, без сдавления при появлении препятствий на пути. Воля – это императив.

Внутренний огонь – это угли, которым я не дам погаснуть.

Влажность. Влага. Дождь и реки. Меня затягивают реки и озера. Я человек суши, попавший на самые красивые фиорды.

Внутри проявляется гладь. Серый – цвет ровной поверхности. Серый манифест тонкого льда.

Первые семь – это смирение и внедрение.

Вторые семь – это начало пути.

Третьи семь – это воля.

Последние малютки – это преодоление ради них.

10 / 06

Когда вместе с шеей ослабли все вертикали жизни и мечты. А возможно, в этой аварии на самом деле я умерла. И уже не здесь. А там и осталась. А это посмертное. Как узнать?[58]

Уже и дотянуть ни до какого момента не буду планировать. Если воспринять все, что происходит, как посмертное, то будет достигнут верный баланс главного и неглавного. А белые ночи обернулись в черные. Когда говорят: «цела – это главное», я начинаю сомневаться. Формалиновые слова.

11 / 06

Шла под ливнем. Влага.

12 / 06

Темнеть стало позже. На небе разлит розовый румянец. Меня неистово тянет к воде.

19 / 06

Семик. И значит, что залежных покойников отпоют и восстановят в правах. Апокатастасис[59] в маленькой ночи лета. Воды, утопленницы, убитые невинно и винно, таинственные, согрешившие и нет. Всех отпоют. И нас отпоют.

2 / 09

Поновлять медовыми и лиловыми красками. Верлибр, восславляющий нефть.

Зачем бежать 30 / 42 км?

Аргумент бегинок[60] (это почти как бегунок) сработает? Чтобы кости мои были истерты в пыль, восславляя вечность Бога? Есть ли хоть один бегун, кто поддержит этот тезис. Я верю, что есть.

Афганистан скрывает в себе вход в Аггарту[61]. Талибы (запрещены, запрещенные, обязательно упомянуть об их запрещенности) блокировали вход в центр мира. Под внимательной охраной молчаливого зикра.[62]

▪ ▪ ▪

Шойгу предлагает перенос столицы в город новой Сибири. Почти проект Гинтовта[63] «Новоновосибирск». Говорят, что он собирает коллекцию с личными вещами барона Унгерна.

Путин делает заявления про 500 миллионов в духе Гумилева. Солнце сожги настоящее, но во имя грядущего[64].

▪ ▪ ▪

Как не лишиться простоты взгляда[65]? Как остаться верующей в каркасы в эпоху обрушения зданий?

Затоплено черной нефтью все внутри. Черная нефть! Черная, черная, черная…

Военное положение введено в городе Мрак.

▪ ▪ ▪

Википедия говорит, что последняя бегинка, Марсела Паттин, умерла 15 апреля 2013 года в возрасте 92 лет, но ведь… Но ведь. Да какая ты бегинка, если ни одного испытания пережить не можешь!

Перебить охрану тюрьмы.

В спокойном течении жизни счастливой

Звучит объявленье войны.

И наслаждаясь всеобщим бессильем —

Перебить охрану тюрьмы.[66]

Максимум кто я – это… Это – соломенный енот[67]. Или комната, превращенная в зал ожидания.

Да, вот, комната, превращенная в зал ожидания!

Я очень боюсь вещей, вещей, оставленных человеком. Для меня даже есть такое понятие – «мертвые вещи». Это вещи, которые обездушены, у которых вырвали сердцевину, у которых нету экзистенции, у которых вырвано сердце. Вещи больного человека. Или погибшего, умершего – они пугают своей безнадежностью, своей безысходностью. Подобно тому, как пугает тело, находящееся без души. Состояние того, как разлагается тело – это состояние того, как душа покидает его. Например, формула этрусской пытки в древнем Риме, называлась «мертвая невеста»: к телу живого прилепляли тело мертвого. И вот состояние, когда гниение с тела мертвого перекидывалось на живого, вот это состояние меня обездвиживает. Рабдомиолиз – атрофия мышц, вызывает ужас, панику и… исступление…

▪ ▪ ▪

Chernoye leto, пока.

Андрею. 40 дней[68]. Ты далеко. Мы все еще красивы. Хотя я значительно постарела. Скоро будут седые пряди, строгий пучок и синие безрукавки. Стремительная старость. Я не чувствую ни жизни, ни юности.

Это день, когда услышала о твоей смерти. Тогда я отреагировала глухим плачем. Который позже стал сносить городские дома и мостовые. Я шла по Петрограду черному, и слезы падали прожигая листья под ногами. Опавшие листья – короб первый[69]. Июль становился гнилым.

Потом умер второй человек. Был близким другом, товарищем по полку, соратником, ловким, мудрым и сильным, за которого я брала ответственность, которому помогала, ругала, острила, устраивала строгие выговоры, но, наверное, любила. Мы с ним еще в 14-м познакомились, выпили и чудовищно, здорово и вечно провели мой день рождения, устроив вселенский праздник в единственном закоулке Великого Юла, середине декабря. Ты был сложный и сильный. Сильный и стальной. В стальных грезах был. Сегодня снился, мы снова ругались. Рабочая злость.

Мертвых больше. Сколько же теперь вас там?

Еще. Когда-то я сказала, что становлюсь Антигоной и буду ей. Пророчество и призвание сбывается. Я становлюсь Антигоной[70].

Я обескровлена сейчас. У меня заканчивается ярость внутри, та, что давала волю к жизни. У меня заканчивается сила. Я начинаю истлевать и в этой ситуации я уже не знаю, за что мне держаться.

Теперь я понимаю, зачем нужна война…

Да, будет много такого контента. Видимо, это способ бороться с потерей воли к жизни. Резкое вырывание себя их спокойствия, попытка обострить ощущения, попытка выявить страдание, усилить его. Это будет повторяться, этого будет много, я буду это драматизировать… И будет Пауль Целлан, и будет

Черное молоко рассвета…

Я пью его вечерами.

Я пью его утром и в полдень.

Я пью его, пью и пью…[71]

Будет очень-очень много такого контента.

Я говорю заимствованными словами. У меня нету силы возродить Wille zur Macht[72]… И волю к жизни тоже…

В принципе, мое кшатрийское начало тонет под покровом вод – спокойных, черных, Петроградских. Все затоплено. Гумилев не прорывается. Это черное, черное пространство. И черная пневма, наверное, побеждает. Хотя я не хочу смерти. Совершенно ее не хочу, я начала ее бояться. Никогда не боялась, раньше, наоборот, была, скорее, доброжелательна к ней, смотрела на нее, как на какую-то возможность или попытку… И составляла похоронные списки. С ними была большая проблема, потому что в них одна фамилия повторялась два раза, а у какого-то человека я не знала фамилии и написала лишь имя. Как же его могли пригласить на мои похороны. В ситуации постановки жизни на некоторое ребро, в котором нет воли, нет сил жить, нет дыхания, нет θύμος[73], страстного начала, которое было так во мне велико. Я думаю, в этой ситуации надо идти на риски. Необходимо себя просто выбивать из этого состояния. Для того, чтобы его усилить, конечно же. Для того, чтобы погрузиться посильнее. Война, радикальная практика, трансгрессивность, направленность на предел. Я имею в виду, естественно, мысленный горизонт. Речь идет только о духовном преодолении. О выходе за дуальность. Это резкий бросок. Это оседлание тигра[74]. Оно происходит только в таком состоянии. Потому что все иное[75] – это абсолютная ошибка. С трудом верю, что год, два года назад я была совершенно окутана простотой взгляда[76]. И смотрела на все с большим энтузиазмом. И мечтала о том, о чем я сейчас не мечтаю, от чего сейчас я бегу. У Гумилева в поэме «Начало» есть замечательное описание сотворения мира. Больше всего мне нравится то, как он описывает рассвет, закат, медовое поновление, открытие глаз дракона, янтарные зрачки, черные зрачки его смерти, его сон. Это красиво. И, кажется, это единственное, что может быть достоверно. Все остальное невозможно проверить.

▪ ▪ ▪

На 40 дней Андрея я не поехала, потому что я даже не знаю, как себя вести на поминках. Хочется веселиться, но с другой стороны, веселиться нельзя. Потом хочется плакать, а плакать тоже нельзя. И вообще надо соблюдать какую-то странную линию поведения, которая не соответствует тому, что внутри. И поэтому все сидят и давятся – то ли от беспричинного смеха, то ли от беспричинного ужаса. И это все продолжается долго-долго. Развертывается. И никакого развития событий. И в этом смысле я этого боюсь, опасаюсь.

Да, дело, конечно, не в этом. Не поехала я и по другой причине: конечно, я не хотела выбиваться из строя. Сейчас приходится совершенно по-другому относиться ко всему. Очень сложно.

Ощущение, что произошла расфокусировка: как-будто сетчатка отслоилась, и нет оси концентрации. Все вроде бы есть, но оно какое-то не такое. Это нормальное состояние для человека, закончившего философский факультет. Только вот основания нет за всем этим страданием. Оно какое-то легкое, странное, преходящее и довольно материальное. Я связываю это, наверное, с TikTok и переизбытком немыслимого, ненужного контента – сознание сменилось клипом, вся философия позабылась. Я не умею говорить длинными фразами. Об этом не хочется говорить, а о чем не хочется говорить, о том следует молчать (перефразируя Витгенштейна[77], скажу я). Но говорить мне нужно, говорю я много – с собой, на радио, и, конечно, во всех этих паузах мне хочется говорить о том, как кто-то умер.

Знаете, что было интересно? В тот день, когда у меня действительно умер близкий человек (ну как, близкий – может быть, он был далеким, но все равно был рядом), у меня сразу возникло странное-странное чувство: я была абсолютно не готова к эфиру, мы обсуждали гробы, картонные гробы и разные. Самые что ни на есть гробы, да-да, это та тема, которую с удовольствием обсуждала, когда была на первом, втором курсе, читала Мамлеева[78], и так ярко щеголяла и любила ее. Мне казалось, это так легко и романтично! И вообще, я читала Масодова[79], «Песни Мальдорора»[80] и абсолютно не верила в то, что существуют какие-то страшные обстоятельства смерти. Я думала: ничего, ты не расстраивайся, все будет хорошо! Да, будет хорошо, только что такое хорошо, мы не знаем. Потому что «хорошо» – категория, которая является абсолютным болотом. Ты наступаешь на него, думая, что это почва, и тебя затапливает.

Получилось, что нас сориентировали – гроб, гробовщики – такая тема. Отравление. Замечательная тема. И канцлер – тоже замечательная тема.

В общем, не буду я много вас погружать в мои странные-странные высказывания – пожалуй, мне необходимо освидетельствование этих речей. Мне необходимы переживания, проживание в слове, так как сейчас я, наверное, выношу всех своих покойников в большей степени словом, нежели текстом. А раньше я все выносила на берег изнутри себя в текст, и писала очень много, потом благополучно потеряла все, ничего не издала, в итоге стала писать хуже, а потом вообще перешла на телеграм-канал, в котором абсолютно чуждая, неинтересная повестка. И я ее и не хочу, наверное, особо развивать. Что-то иногда делаю непонятное, что-то иногда пишу, когда бывает вдохновение. И так будет вечно, потому что собраться, взять себя в руки, начать читать «Элементы»[81], например, у меня не хватает сил. А почему их нет? Потому что все время кто-то умирает. А это почему? Потому что я не готова читать «Элементы». Вот и все, мы все разложили.

Раньше я часто говорила о том, чего нет. Сейчас я почти никогда не говорю о том, что есть.

Скоро в квартирах будет прохладно и надо будет кутаться. Еще темнеть будет рано. Ура! Жизнь клонится к Великому Юлу[82].

Да. Кстати. Завтра —

закутать залежного,

попрощаться,

перекрестить,

дать право уехать,

приехать в обитель,

посоветоваться,

принять решение – решиться,

далее позволить сну сбыться,

(телефоны, конечно, будят сон)…

Пациенты, переболевшие covid-19, часто сталкиваются с рядом симптомов. Это повышенная утомляемость, длительные проблемы с дыханием после выздоровления и «мозговой туман» – как один из самых распространенных симптомов в постинфекционный период.

Все ясно – у меня просто мозговой туман!

Следует включить в рацион продукты, улучшающие память, например, овощи и орехи, играть в интеллектуальные игры и избегать стресса.

Поиграйте в бисер[83] со мной!

Карское море! Карское море! Уехать в мозговом тумане на Карское море! А там! – Контейнер реактора АПЛ К-19[84].

3 / 09

Опаздываю. Еще у меня кристально вдруг все сформулировано стало в голове. А слезы стали строгими. Плачу потому, что вижу объем, который нужно систематизировать.

▪ ▪ ▪

Шестая колонна[85] гневится и топает ногами. Маленькими такими, с копытцами. А я буду дальше гнуть свою линию.

Если звезды сыпятся в лужи, значит это кому-нибудь нужно.

Я – это машина, плохая, сломанная, разбитая, без колеса. И Сверх-Я пытается ехать на ней на 200 км/час. Но и правильно. Это лучше, чем стоять. Человек – это надлом и преодоление.

Человек – это больно.

Метания. Все. Почти перевернута страница. Старица.

Под глазами маленькие сини, затопленные плоскости тоскливых дней.

Все, что возникает, решаю либо бегом, либо физическими нагрузками. Ментальных почти нет. Есть координационные. Растерялась и не собираюсь. Запястья высыхают.

О! Если это вы думаете, что конец, то наивные вы.

Это только начало.

Только, только, только!

▪ ▪ ▪

Под смутный говор, стройный гам,

Сквозь мерное сверканье балов,

Так странно видеть по стенам

Высоких старых генералов.[86]

▪ ▪ ▪

Под землей есть тайная пещера,

Там стоят высокие гробницы,

Огненные грезы Люцифера,

Там блуждают стройные блудницы.[87]

И, конечно, самый диурнический стих из поэзии Гумилева, который для меня представляет его образ – это Гумилев солнечный, пылающий, огненный. Именно тот Гумилев, который настолько чужд культуре Серебряного века, разлагающейся, тонущей в своем собственном декадансе и упоении черной пневмой, «мифосом». Это Гумилев, который относится к этому пространству как молния в ночи, озаряющая предметы и их контуры. Гумилев прорывной, пассионарный, не тождественный тому, что его окружает. Как раз в стихотворениях 1903–1907 годов проявляется это. Особенно в стихотворении «Солнце». Читаю я совершенно безобразно, но не важно, стараюсь. По крайней мере, немного. За это можно простить: и за попытку, и за старания, и за плохое.

Я конквистадор в панцире железном,

Я весело преследую звезду…[88]

У Гумилева невероятный слог, невероятная диурническая пассионарность, которая проявляется сквозь каждую строку. Да, у него есть, конечно, и ноктюрническое, это проявляется в его циклах – например, в «Поэме начала». Мне кажется, «Поэма начала» – нечто пробуждающееся, дракон пробуждается из тьмы, как Гумилев пробуждается из русского окружения, становится ему совершенно нетождественным. Нетождественным миру сомкнутости, сжатости, развальности сознания, мгновенной дымке, осеннему туману, прозрачному и призрачному. Он его рассеивает, делает утро кристально чистым, как делает это мороз. В этом его особенность. Гумилева невозможно прочесть – невозможно, потому что мы не знаем, какими интонациями он читал. Мы все пытаемся выявить, прочитать, как мыслили бы мы – где-то мы усилили бы фразу, где-то мы пытаемся сделать странный смысловой акцент. Где-то берем довольно простую, прямолинейную интонацию. Но… я не знаю, как читать Гумилева. Я не знаю, насколько правильно можно его произнести. Вот, например, возьмем стихотворение «Молитва»:

Солнце свирепое, солнце грозящее,

Бога, в пространствах идущего,

Лицо сумасшедшее,

Солнце, сожги настоящее

Во имя грядущего,

Но помилуй прошедшее![89]

В этом стихотворении совершенно не за что зацепиться. Здесь два абзаца по три строки, и нет перевалочного пункта на четвертой, и нет лишних слов. Это максимально сконцентрированное стихотворение, поэтому оно и называется – «Молитва». Здесь сказано все, здесь нет ни одного лишнего слова. Следующая фаза – это говорить, как ангелы, произнося только гласные. Нет, но здесь есть и согласные: «солнце», «грозящее» – з, щ, б, д, пр, мт – «идущего», «сумасшедшее». И вся эта молитва как бы закутывается в обороты этих согласных, как бы падает, потому что, на самом деле, хотелось бы произнести о, и, э, о, е, о – язык ангелов, те самые гласные[90]! Кстати, о них Гумилев тоже писал, как они говорят.

На далекой звезде Венере

Солнце пламенней и золотистей,

На Венере, ах, на Венере

У деревьев синие листья.[91]

Это отдельный анализ. Но посмотрите, молитва – это когда гласные вырываются из нас, славя высший Абсолют, и утыкаются, спотыкаются об эти чертовы согласные, расставленные, как забор, в этом стихотворении. Молитва сквозь согласные – то есть, сквозь человеческое, сквозь неангельское, сквозь наш грех и нашу богооставленность. Поэтому, продираясь через эти буквы, через согласные, приобретается дополнительный смысл.

Солнце свирепое, солнце грозящее…

Вот единственным, кто мог бы прочитать стихотворение абсолютно правильно, был мой покойный друг Андрей Ирышков.

К сожалению, он уже ушел из жизни, и воспроизвести это произношение, произнесение сакральных формул я не смогу. Попробую прочитать так, как мог бы прочитать он:

Солнце свирепое, солнце грозящее!

Я совершенно не знаю, как интонационно выстраивать эти строки и как их рифмовать, я не понимаю этих фраз. Это очень сложное стихотворение. Шесть строк – и абсолютное непонимание, как его прочесть, как его осмыслить.

12-го утром – Константинополь. Опять эта никогда не приедающаяся, хотя откровенно-декоративная, красота Босфора, заливы, лодки с белыми латинскими парусами, с которых веселые турки скалят зубы, дома, лепящиеся по прибрежным склонам, окруженные кипарисами и цветущей сиренью, зубцы и башни старинных крепостей, и солнце, особенное солнце Константинополя, светлое и не жгучее.

Мы прошли мимо эскадры европейских держав, введенной в Босфор на случай беспорядков. Неподвижная и серая, она тупо угрожала шумному и красочному городу. Было восемь часов, время играть национальные гимны. Мы слышали, как спокойно-гордо прозвучал английский, набожно – русский, а испанский – так празднично и блестяще, как будто вся эта нация состояла из двадцатилетних юношей и девушек, собравшихся потанцевать.[92]

А остальное я расскажу вам в следующий раз…

4 / 09

Мир – это огромное тело. И каждую осень оно умирает. Сначала на небе – трупные пятна. Еще аутолиз. Еще охлаждается тело мира. В тех местах, где гравитация прижимает кровь, могут быть и темные пятна, чернеющие. Они синие, красные, розовые и коричневые. Затем тело мира разбухает, трупная эвфизема от трупных газов. Сквозь него проступает вода. Есть такое понятие. Гигантский труп. Тело осенью становится огромным набухшим гигантским трупом. Дождем растекается трупная жидкость, само небо становится мягким, но каркас мира все же остается строгим, мышечный корсет. Говорят, покойники могут шевелиться и даже раскидывать руки. Тело мира тоже так умеет. Еще у мертвых меняется цвет волос: от темного он может стать светлым.

▪ ▪ ▪

Для воскресения грядущего? Ибо восстанут после того, как мир завершится? Восстанут ли? Восстанут? А вдруг нет…

Жорж Батай[93] в тексте «Границы полезного» цитирует Юнгера[94]:

Одно замечание об экстазе. Это состояние, свойственное святым, великим поэтам, и великим любовникам, во многом близко подлинной храбрости. И в том и в другом случае энтузиазм высвобождает столько энергии, что кровь закипает в венах и вспенивается, приливая к сердцу. Это – упоение, которому нет равных, буйство сил, разрывающее путы…[95]

7 / 09

Здесь есть одно очень важное действие. Когда бежишь на высоком темпе, нельзя останавливаться для того, чтобы обратить внимание на обочину. Нет времени и возможности уделить внимание тому, что может разрушить бег. Темп.

▪ ▪ ▪

Еще. Важное. Исаак Сирин[96] говорил о необходимости равномерного развития добродетелей. Для меня это очень важное наставление. Если развивать лишь одну, под тяжестью подвига можно сокрушительно упасть. Таков план дьявола по низвержению человека во ад.

▪ ▪ ▪

Особенность моих отношений с французским языком. Включить слушать 30 минут интервью, потом понять, что я все прослушала. Зато как спокойно было!

▪ ▪ ▪

Мне не хватает времени в сутках. Если я буду заполнять каждый час работой, молитвой и мудростью – может, времени станет больше?

8 / 09

Это стихотворение я могу вечно, вечно читать. Перед сном, дабы успокоиться и уложиться.

Локти резали ветер, за полем – лог,

Человек добежал, почернел, лег.

Лег у огня, прохрипел: «Коня!»

И стало холодно у огня.

А конь ударил, закусил мундштук,

Четыре копыта и пара рук.

Озеро – в озеро, в карьер луга.

Небо согнулось, как дуга.

Как телеграмма, летит земля,

Ровным звоном звенят поля,

Но не птица сердце коня – не весы,

Оно заводится на часы.

Два шага – прыжок, и шаг хромал,

Человек один пришел на вокзал,

Он дышал, как дырявый мешок.

Вокзал сказал ему: «Хорошо».

«Хорошо», – прошумел ему паровоз

И синий пакет на север повез.

Повез, раскачиваясь на весу,

Колесо к колесу – колесо к колесу,

Шестьдесят верст, семьдесят верст,

На семьдесят третьей – река и мост,

Динамит и бикфордов шнур – его брат,

И вагон за вагоном в ад летят.

Капуста, подсолнечник, шпалы, пост,

Комендант прост и пакет прост.

А летчик упрям и на четверть пьян,

И зеленою кровью пьян биплан.

Ударило в небо четыре крыла,

И мгла зашаталась, и мгла поплыла.

Ни прожектора, ни луны,

Ни шороха поля, ни шума волны.

От плеч уж отваливается голова,

Тула мелькнула – плывет Москва.

Но рули заснули на лету,

И руль высоты проспал высоту.

С размаху земля навстречу бьет,

Путая ноги, сбегался народ.

Сказал с землею набитым ртом:

«Сначала пакет – нога потом».

Улицы пусты – тиха Москва,

Город просыпается едва-едва.

И Кремль еще спит, как старший брат,

Но люди в Кремле никогда не спят.

Письмо в грязи и в крови запеклось,

И человек разорвал его вкось.

Прочел – о френч руки обтер,

Скомкал и бросил за ковер:

«Оно опоздало на полчаса,

Не нужно – я все уже знаю сам».[97]

Я настолько люблю это сильное стихотворение, что я еще раз его прочту:

От плеч уж отваливается голова,

Тула мелькнула – плывет Москва…

Вы только послушайте, насколько у этого стихотворения внутренний ритм похож на шум поезда. Это очень быстрая, несущаяся машина. Здесь слова не подвисают в некой неизвестности – они сбываются. Эта жесткость, резкость, удары —

Озеро – в озеро, в карьер луга.

Небо согнулось, как дуга.

Здесь все превращается в движение: согнулось, озеро в озеро – даже если не используются глагольные формы, то все равно есть некоторые фазы трансформации. Когда мы читаем это стихотворение, у нас в голове все время возникает смена пейзажей: потому что этот человек мчится, с синим пакетом мчится, человек хочет донести – он делает это через коня, поезд и небо, это практически описание трех эпох. Эпоха архаическая, эпоха индустриализации, эпоха овладения человеком неба. Заметьте, что конь не выдерживает, поезд не выдерживает, самолет не выдерживает. Но посмотрите, насколько человек упорен. Я, конечно, сейчас, наверное, говорю как учитель литературы восьмого класса, но насколько человек волит сделать этот жест. Именно тому, кто никогда не спит. Тот, кто никогда не спит – это суверен, тот, кто принимает решения о чрезвычайном положении[98]. Тот, кто несет сообщение в Кремль, и тот, кто находится в Кремле и принимает это сообщение, это один и тот же человек. То есть, это суверен. Это суверен, который идет к своему естественному месту[99].

▪ ▪ ▪

Почему я вспомнила Тихонова? Спойлер: завтра обсуждаем предотвращение террористических актов на территории Российской Федерации, и там будет небольшой пассаж про тех, кто их предотвратил. Обсудим, насколько часто эта прекрасная организация – ФСБ – предотвращает все: оказывается, что очень-очень часто. Поэтому у меня возникла такая ассоциация: люди в Кремле (ну, не совсем в Кремле) никогда не спят. Это суверены, которые охраняют нас, наши границы, наш личный внутренний покой, нашу Империю.

Я искренне считаю, что это круто. Они никогда не спят. И они – это не индивидуумы, это надчеловеческая сущность.

Об этом отдельно, а пока – мой анализ баллады Николая Тихонова как стихотворения о самом невиданном опыте встречи человеком самого себя, об опыте столкновения со своим двойником в зеркале.

▪ ▪ ▪

Ответ тем, кто меня хэйтит.: Комментаторы, которые меня хейтят, говорят, что у меня странные каркасы, выстроенные конструкции, что это за девочка, чьи тезисы она переповторяет, перевирает, передает… Я хочу ответить следующее: ситуация со мной еще сложнее, еще страшнее. Во-первых, это 9-10 лет философского факультета. После этого человек в принципе теряет любую способность в российской действительности каким-либо образом передвигаться самостоятельно, потому что он погружается в смешение всего, и помимо этого, получает полную легитимность и свободу. Человек, который закончил философский факультет – это абсолютный наглец и дебил. Вот. Эти два качества во мне тоже проявлены.

Вторая особенность: друзья, вы знаете, что у меня в голове? Лучше вам туда не заглядывать. У меня там не просто, как вы говорите, какие-то конструкции. У меня там замок Мальдорора. Он красивый, с разными башенками и соответствующими обитателями. Так что в этот замок лучше не заходить. Оттуда живыми не выходят. Да я и сама туда не захожу, потому что оттуда живыми не выходят. Это второе, или третье…

А четвертое: вы говорите, что я слишком мягкая. Ну, друзья, вы хотите, чтобы я к опричнине призывала во время эфиров? Я могу, конечно. Но зачем? Может, было бы лучше реализовать это на практике?

Ладно, шутка, перегруженная шутка. Все, спокойной ночи, мне вставать через четыре часа.

Мой триумфальный покой…

Как, интересно, это назвать? Предельной степенью одиночества или предельной степенью счастья? Когда в 00:21, поспав всего лишь несколько часов предыдущей ночью, позанимавшись вопросом оправданий педофилии в Великобритании и подготовив верстку на завтрашний эфир, чтобы хоть как-то посерьезней выглядеть, я сижу и общаюсь с собственным телефоном. Рассказываю ему, какие у меня замки и внутренние конструкции.

Думаю, скорее, это степень предельного счастья и реализации. Разговоры с самим собой или с телефоном, с моим цифровым оппонентом, который тебя подначивает что-то сказать и провоцирует на дискуссию, на споры и приведение аргументов в пользу твоей позиции – это дело замечательное.

Конечно, эти записи я скоро удалю, подумав: Господи, как же несправедливо! Семь подписчиков в телеграм-канале обречены, насколько ж несправедливо они обречены на вечное страдание! Ведь обязательно кто-то из них, внимательный, прослушает все голосовые сообщения (а может, не прослушает, и тогда хорошо)! Я их удалю, а пока оставим это как свидетельство моего триумфального покоя.

▪ ▪ ▪

Регресс на стуле.

Да, вопрос номер 61 (61, потому что я уже сбилась со счета). Как избавиться от вводных конструкций? Я не представляю. «Тем самым», «собственно говоря», «так или иначе»… И они везде: они у моего соведущего[100] иные, но режут слух. Как от этого избавиться, не знаю.

Теперь у меня новая тенденция: когда я начинаю бояться соведущего, у меня начинаются проблемы с дикцией. Я начинаю заикаться, это что-то совершенно новое. Как спокойно я проводила эфиры на «Царьграде» – где нужно было смотреть в камеру, внимательно все блюсти, дойти от видеовола к стулу, сесть на него очень элегантно и не упасть. А стул-то был на колесиках, а колесики-то на пандусе – можно было вообще потерять равновесие и упасть. Я стул кручу туда-сюда, ла-ла-ла, прыгаю, бегаю, бьюсь об микрофон и об стол. Как я на «Царьграде» сидела – честно говоря, я не знаю. Но ладно.

Я же сторонница регресса[101] – того, что мировая история идет вспять, от лучшего к худшему. Тогда все объяснимо. Тогда я была лучшая, а теперь худшая. И сейчас я уже не могу сидеть на стуле ровно. Могу сидеть криво! Ну и хорошо, все…

Мой слот[102] уже окончен, уже 00:24, время отбоя.

9 / 09

Non Nobis, Domine, non Nobis, Sed Nomini Tuo Da Gloriam.[103]

Мне нравится, что теперь рассвет в 5:55. Потому что я буду на шаг впереди него. Мне нравится, что закат ранний, потому что я буду на шаг впереди него.

Меня испугала осень своим хладнокровием, но это было сиюминутно.

▪ ▪ ▪

Когда мой друг умер, я думала о том, что ему может быть холодно. В кране включила ледяную воду. Она ударила меня осознанием, что все всерьез. Хотя я думала и о возможном воскресении.

▪ ▪ ▪

Я иду по теплой осени, сквозь вечерние парки. У меня болят ноги, мышцы, суставы, икры, правая нога и ее составляющие. Сводит ноги. Сон стал пятичасовым, отчего стала сбивчиво соображать. Знаю, что все, к чему причастна, верное. И Исаак Сирин призывал к тому, чтобы быть равномерным. И ждать плодов. И продолжать, когда их нет. Быть.

12 / 09

Вокзалы, все вокзалы – ожиданья,

Здесь паровозы, полные страданья,

Горят, изнемогая на глазах,

В дыму шагают, пятятся назад.[104]

Очень важное обнаружение: если не делить все на отдых / работа, то можно стать человеком. Эта диада – ложь. Отдых уничтожает человека, и, если он есть, работа тоже. Надо быть милостивым к себе – милосердным – отменить отдых – тогда все станет гармоничным!

13 / 09

Понедельник. Всего лишь понедельник. Я писала статью 4 часа, даже 5. И потеряла счет времени. Открыла глаза – там последнее солнце. Пытаюсь выйти. Спала тоже 4 часа, не 5.

Практика расставания (разлучения) с августом. Пелена закатная на домах, спокойный парк, обваливающиеся, как известь, листья, желтые. Густой лес, темный и пробуждающий воспоминания о гибелях тех, кого знала. Август не был пылающим в этом году, он прошел скошенно, резко, серым. Практика расставания (разлучения) с августом.

Одиночество – это клинок, вставленный в лопасть ноги, скрипящей от изношенности. Вырывать его нельзя.

Практика расставания (разлучения) с августом. Год назад в выборгских холмах-могилах Маннергейма (так можно называть большие овраги и возвышения), покрытых мхом, в чистом сентябрьском утре, на камне языческом прошла практика разлучения с августом. И так каждый год – разлучение.

Черная военная форма, Петроградский двор (воспринимаемый как расстрельный), Дом Радио и Византийские лекции, начала новой войны. Год, смыкается, все на точки свои. Ничего не изменилось, ветхость только везде. Ветхость.

Хорошо в стране нашей, – нет ни грязи, ни сырости,

До того, ребятушки, хорошо!

Дети-то какими крепкими выросли.

Ой и долог путь к человеку, люди,

Но страна вся в зелени – по колени травы.

Будет вам помилование, люди, будет,

Про меня ж, бедового, спойте вы…[105]

Антимиграционная повестка появляется, видимо, когда нет силы и (ума) созидать, а есть ментальная лень. Обругать мигрантов легко, разжечь легко, а попробуй их ассимилировать, либо завернуть в регион так, чтобы еще и Империю не потерять, и чтобы русофобии там не было, и чтобы у каждого свое естественное место…

15 / 09

Пожалуй, единственными доказательствами наличия тюркской крови во мне (сильно преувеличиваю – немного, совсем немного) можно считать: ночную волю к бастурме и оливкам, и желание кого-нибудь убить. Остальное все – славянское.

Переутомление, пусть даже небольшое, и регулярный прерывистый нервный сон – это:

пролить на себя кофе около ленты чемоданов,

вывалить из сумки наушники за ленту,

перепрыгнуть через ленту, чтобы их забрать,

задеть какую-то слабоприятную девушку ногой и не извиниться,

прыгнуть на ленту чемоданов – устоять,

вытереть кофе,

сесть в поезд,

производить геноцид вагона едким выражением,

проклясть всех сотовых операторов за некорректный сигнал связи,

написать справки,

забыть про них,

отправить координационные ссылки,

забыть про них,

достать Журавского (?),

забыть про него,

возненавидеть проводниц поезда,

обидеться на многих,

немного разобидеться на них, но все равно дуться,

вспомнить покойников,

забыть про них,

ехать с хорошим человеком и не забывать о нем,

возможно, встретиться с очень важным человеком,

а потом встретиться с тем человеком, которого очень ценю, люблю, но на которого обижаюсь,

а завтра встретиться с теми, на кого тоже обижаюсь (девушка-воин северных ветров),

потом забыть про всех,

а еще – эфир подготовить,

а еще – в пул войти,

и забыть про них всех вообще.

Год назад. Год назад и один месяц. Я писала об одном человеке[106] в руинах казарм Аракчеевских. В самом наполненным русским августе.

Сегодня я с ним познакомилась.

Все случается с люфтом в один год.

16 / 09

Я хожу 20 минут и теряюсь на Петроградке. Потому что в моей голове сломался навигатор. Последние слова поддержки я выдала экспромтом по дороге на Петроградку.

Лекции по эсхатологическому оптимизму[107] под ключ, и ленты путаются в волосах.

17 / 09

Поезд перекатывается и спит. Еще один поезд спит под деревьями, и еще один спит… А приближаясь к Москве, все поезда засыпают и становятся спокойными, чтобы застать осень.

Какой сезон определяю только по куртке и времени рассветов. Хорошо, когда они сбываются поздно. Люблю запираться во мглу, чтобы в нее – как в шарф, и даже холод иногда люблю… Холод рук, холод глаз, холод поверхностей – столов, например…

Утро перекатывается по шпалам линейного времени. Я еще в поезде и он нестремительно едет, но обратно ехать не может. В преддверии Москвы останавливается, значит, обгоняет свое время – ведь время поезда строго расписано. Он не обладает силой изменить прибытие, не обладает волей обогнать время, поэтому на одной станции он будет в 06:45, а на другой – раньше, но не по-другому. Это важно… Шаг, шаг, шаг…

La rottura del livello[108] случается тогда, когда поезд становится вертикальным водопадом, ведущим свой путь к небу. Помните, что есть водопад? Безусловно, он течет к небу – ниспадает, отталкивается от дна и снова вверх.

Ритуал!

19 / 09

«Спасибо, ваш голос учтен….».

Дазайн-терапия[109] от избирательных участков.

Приснилась квартира полная книг.

И одна из них, про масонство, выпала из окна. Внизу бегали кошечки и собачки.

Никого не убило.

Как бы ловко так научиться растягивать время, руками, как мазут, взять растянуть, поместить в один день три дня и вынырнуть. Раньше я жила к понедельнику, а теперь я живу каждым часом. В субботу проснулась, и в груди было ощущение свинца. Свинца – брони – осознания, что я стала пронизанной нечаевскими[110] текстами – изнутри была уверенность в том, что все есть правильный путь – я обрела полярную звезду – свою Бетельгейзе.

Свинец не от слова «свинки».

▪ ▪ ▪

Сообщение в сети:

«Для своего возраста Путин находится в очень хорошей физической форме. Известно, что он плавает каждый день. Он также продолжает заниматься дзюдо и довольно часто играет в хоккей. Тем не менее, ему уже 68 лет, а коронавирусная инфекция, как выяснилось, совершенно непредсказуема и беспощадна».

Плавает! Каждый день!

Плавает! Каждый! День!

И я после этого что-то мямлю про то, что нет времени!!!

20 / 09

Знаете, что самое страшное в войне? То, что пока ты на подвале, ты весь яростный сильный и очень уверенный в победе. А когда ты на поле, ты начинаешь стрелять мимо, тратить патроны и дезориентироваться.

Вот и у меня так: начитываю, начитываю – выхожу на микроскопическую битву – и слова не точны, взгляды не выверены. А почему? Из-за отсутствия мудрости? А как? А вот так!

▪ ▪ ▪

Просто сижу и не могу встать. Потому что холодает. И в абиссинских грезах затерянная…

21 / 09

От чего разные улыбаются? От письма, от публикации, от возможности, от зачисления, от разрешения конфликта, от доброго слова, от воскресения мертвых, от помилования.

Я стала понимать, кто те, кто стал эсхатологическим оптимистом. Это те, кто просто в силу переосознанности уже не может позволить себе камне-е-ем вниз… И ходит на работу, делает заботу, вырезает бабочек из деловых бумаг[111]…

▪ ▪ ▪

В моей жизни есть две ветви метро: серая и красная. Над красной можно взять контроль. Над серой – нет. Сера-а-а-а-я моя жизнь и небоямая была когда-то, стремилась к закату, но…

Мне нужны тайники в днях недели. Такие, в которые можно запереться, спрятаться. Я люблю спать под тяжелыми одеялами. Всегда самые истинные сны были под тяжелыми одеялами. Никогда ничего хорошего не случалось, когда не было тяжелых одеял. Вагон метро не прерывистый. Длительность… Он ходит по горизонтали. Взлететь вертикально невозможно.

Закройте эти дни тяжелыми одеялами.

Я впервые смотрю полную версию интервью Петрова и Боширова – это outstanding[112].

22 / 09

Перестать. Сесть в корабль осени и смотреть в окна.

Да. Я записываю. Потом удаляю.

И еще с сообщениями так иногда делаю.

Итог дня:

два часа пробки,

10 минут вниз по лестнице,

продвижение на миллиметр в большом замысле,

двойные порции кофе в редакции,

две лекции по международным отношениям,

ищу иной взгляд на пейзаж.

▪ ▪ ▪

Бегать в трех лосинах. По лужам. Под Исаака Сирина. В трех потому, что в двух прохладно. Видимо, Павловский полумарафон я побегу в штанах-дутиках и пуховике и, конечно, в тяжелом одеяле.

23 / 09

Завтра последний ранний подъем. И потом я просто беру и сплю. Два утра – субботы и воскресенья. Беру и сплю.

Вышла не на той станции. И стала куда-то идти. Забыв. Надо подобрать фотографии, для картинок. Нужно написать колонку, нужно сделать материалы. Нужно собрать ссылки. Нужно сделать mind map. Нужно найти платье. Почему так много боли от простого преодоления лени?

▪ ▪ ▪

Не люблю те часы, что идут после 10. Без ранних подъемов было иначе, но хуже. Электрички, поезда, лестницы, ходьба… Может быть, просто приехать и хотя бы немного поспать… Есть кто спит меньше, и они еще живы. Есть у кого все эффективнее. Я не могу встроиться и войти в ритм. Все вокруг начинает ветшать. Одинокое. Острее. Режет. Старение. Здесь. Осень. Умирание. Дождь.

Вышибает. Но я держу темп. Нужно увеличивать объемы и силу. (Я не про бег). Кто говорит, что на 3 фронта нельзя вести бой? Кто сказал, что на 5 фронтов нельзя? Прочитав нечаевский манифест, и снова, снова, снова в беспроглядную мглу. Что произошло ныне? Простота взгляда. Начать. Я спасаюсь от усталости пробежкой и грезой о тяжелом одеяле.

▪ ▪ ▪

Взрослый. И усталый. Это когда сел не пол у кровати под дарк-джаз, облокотился о шкаф, заснул, проснулся и дальше по делам…

Заснуть?! На полу?! У шкафа?! Сидя?!

И поставив будильник! На всякий случай, чтобы не проспать эфир. Не следует переутомлять.

▪ ▪ ▪

Тем временем я пробежала десятку со средним темпом 06:10, что хорошо, без скрипящего сустава, с определенной легкостью и под лекцию о талассократии. Учу держать хороший темп. Тело – лишь изнанка души.

Хорошая новость: нашла платья.

Плохая новость: я – абьюзер.

Хорошая новость: заснула на 20 минут на закате…

Плохая новость: проснулась.

Хорошая новость: тяжесть одеял лучше тяжести чужих рук.

Плохая новость: одеяло недостаточно тяжелое.

Хорошая новость: видеть волю в человеке приятно.

Плохая новость: но только при отсутствии глупости.

Доброе утро, репликанты! Свидетель дня

24 / 09

Темная тема уже недоступна. Включите ее, чтобы вам было удобнее читать.

Dasein May Refuse. Il faut être absolument moderne[113]…

История о том, как одна девушка в 2014-м году выбрала неправильный фронт…

▪ ▪ ▪

А почему планерка в моем расписании стоит в 04:50? Я что-то не знаю о себе? До того, как проснуться, я провожу планерку?

▪ ▪ ▪

Надеюсь, маркер физической нормы упал не от того, что, я, возможно, заболела…

Надеюсь пронесет, не заболела. Но я-то ладно. Важнее родители.

▪ ▪ ▪

Сегодня не бегаю. Завтра бегаю.

▪ ▪ ▪

Кажется, правда надо восстановиться.

Болею ли я или нет? Надеюсь, что не болею. Не хочу очень болеть. Не только я – главное, чтобы не старшие. Будем уповать, что Бог спасет от этой хвори, и чтобы не заразила никого и я сама.

▪ ▪ ▪

Вот такая еще есть история. Хочу спать почти весь день (на протяжении всего последнего месяца). Но когда приходит время сна, сижу и работаю, и не иду. Потому что не то, чтобы не хочу… Но мне как-то очень важно быть свидетелем дня – того, как он развивается, как мрак приходит через воды сумерек, как разливается холод, как улица зажигает лужи и включает дарк-джаз.

▪ ▪ ▪

Раньше я все время спала, теперь я пытаюсь все время бодрствовать. Будто последние дни… Может это последствия свидетельствования двух смертей недавних… Может быть…

▪ ▪ ▪

В 1921 году он[114] написал автобиографическое стихотворение «Память», в котором лирический герой перечисляет свои главные ипостаси («колдовской ребенок», поэт, путешественник и военный) и размышляет о конце своего пути.

«Он был удивительно молод душой, а может быть, и умом. Он всегда мне казался ребенком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженой голове, в его выправке, скорее гимназической, чем военной. То же ребячество прорывалось в его увлечении Африкой, войной, наконец – в напускной важности, которая так меня удивила при первой встрече и которая вдруг сползала, куда-то улетучивалась, пока он не спохватывался и не натягивал ее на себя сызнова» — писал о нем Владислав Ходасевич.

И второй… Любил он ветер с юга,

В каждом шуме слышал звоны лир,

Говорил, что жизнь – его подруга,

Коврик под его ногами – мир.

Он совсем не нравится мне, это

Он хотел стать богом и царем,

Он повесил вывеску поэта

Над дверьми в мой молчаливый дом.[115]

▪ ▪ ▪

Слушаю Ника Кейва[116]. Немного – чтобы проверить наушники. И очень начинаю тосковать из-за того, что, может, это ковид. Ответственность чувствую. Надеюсь, нет. Надеюсь, что нет.

Есть такое состояние – обезвоживание, когда почва становится сухой и распадается на берега – и между ними такие сухие каналы, как каболка, шрамом лежащая на пуштунских пространствах. Скоро мы забудем, что такое настоящий огонь-разрез спокойной кожи… Что такое накалы городов… Что такое напряжение внутреннего голема… Каково это, взращивать в себе Ангела – внутри себя… Скоро мы забудем песни Летова и вспомним что-нибудь проще. Я хочу когда-нибудь вернуться к той самой юности – полной меланхолии – полной странных хитрых улиц… Один раз в жизни у меня была потеря связи с пространством – я заметила, а сейчас уже нет.

▪ ▪ ▪

Если не заболею, то бегу полумарафон. Если заболею – делаю, что хочу. Например, запишу новый трек.

25 / 09

Адмиральским ушам простукал рассвет:

«Приказ исполнен. Спасенных нет».

Гвозди бы делать из этих людей:

Крепче б не было в мире гвоздей. [117]

И это еще тепло было. Что же зимой будет?!

Я одну песню в Сирии записала, когда ехала из Алеппо в не-Алеппо…

▪ ▪ ▪

Оказаться в той точке, где творится история, совершено случайно. Но закономерно – потому что путь примерно таков и был.

26 / 09

Вчера прокололи плохо вену. Ну как можно войти в нее сбоку, проколоть и чуть не проколоть обратную сторону. Это учитывая совершенно прекрасную центровую, ничем не забитую и не тромбированную. И просто ради крови. Двух банок крови.

▪ ▪ ▪

40 дней[118], а я даже не сильно вспоминаю. До сих пор от всей ситуации не по себе. И не потому что жалко, а потому что как-то произошло все неумело, неуместно. 40 дней Андрея[119] тоже не заметила. Игнорирую 40 дней. Теперь избегаю зеркал, потому что выгляжу как будто на голове моей пепел и неумелая седина. Наверное, я буду некрасивой с седыми волосами, потому что слишком юное лицо. 14-летним не идет старость. Это вызывает диссонанс. Стоит идти спать. И завтра тщательно проработать отчет. Тщательно, а сейчас – спать. 40 дней, ты один раз мне приснился – и кажется я тоже ругалась на тебя. Ты ни разу не приходил ко мне за эти 40 дней, значит так и надо. Все равно я была равнодушной, и те проявления дружбы были лишь моей глупой улыбкой.

40 дней.

Я обещала не брать сигареты тогда, когда ты еще был на этом берегу – и с тех пор не беру сигареты, а если возьму – случится необратимое. Например, твое воскресение, а зачем мне оно? Я тебя тут уже не жду – думала, что воскреснешь, но ты не смог – вот и лежи там, жди погружения в кровь земли твоей. Скоро она возьмет тебя, обнимет, примет. Думала, что воскреснешь, но ты не смог.

40 дней, я в пепле. Считай это – траур.

Пепельница на голове. В горле сопит ломтик воспоминаний. Пепельница – голова. Выгляжу как человек, решивший превратиться в 94-ый год предместья города Батайск. Пепел на голову выпусти и будь растерянным ребенком. Даже кислотно синие волосы, пожалуй, были лучше. И зеленые. И вообще в паспорте я с синими. И ходила, прошу заметить, с ними до того, как это стало мейнстримом (так же, как висок сбрила, когда его никто не сбривал кроме Летова – ну, почти). Я еще себе стрижку делала в нестандартных условиях как-то в ту пору, о которой не люблю часто вспоминать – и мне чуть ухо не отрезали. Странная наивная тупая пора потери времени, сил, здравия и мудрости.

Наверное, я один из редких людей, кто до слез смотрит «Шугалея»[120] и плачет, плачет, плачет от радости, сочувствия и вообще. У меня такое кино стало теперь нон-стопом катарсис вызывать.

▪ ▪ ▪

Из всего написанного люблю я только то, что пишется своей кровью. Пиши кровью – и ты узнаешь, что кровь есть дух. Не легко понять чужую кровь: я ненавижу читающих бездельников…Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы… его не читали, а заучивали наизусть.[121]

28 / 09

Ненавижу лень, выжигаю ее в себе и пытаюсь в других.

Дурацкая челка младенчества. Скорей бы в деперсонализацию.

▪ ▪ ▪

Освободили принцессу[122] из лап дракона.

▪ ▪ ▪

Ходить по 20 этажей несколько раз в день – в целом, даже занимательно. Занимательно, что пульс поднимется как при среднем беге. Занимательно, что ходит весь дом. Занимательно, что даже бег по лестницам не смиряет меня.

29 / 09

На далеком, милом севере меня ждут. Обходят дозором высокие ограды. Зажигают огни, избы метут. Собираются гостя дорогого встретить как надо.

30 / 09

Питер. Сто первый раз. Технические проблемы в эфире. Зато я сижу и как блондинка – спокойная. Раскусили.

Каждый раз тут и думаю, как хочу сюда переехать. Новый мир. Потом раз, и мир новый.

Есть такие вещи, о которых не то чтобы говорить нельзя. Но даже намекать.

Вот я и не буду.

▪ ▪ ▪

Я, кстати, бы не выдержала с собой работать. Я очень настойчивая и давящая. И конечно, я умею соблазнять работать. Я бы назвала свой подход «зверским». Честно говоря, я очень благодарна тем, кто со мной в альянсе – в любом случае, я всегда горой за всех, с кем работаю.

Но я – зверь. Да и к себе зверские требования, что уж скрывать… Недовольна производительностью.

▪ ▪ ▪

Может быть, заснуть в коридоре Астории?

3 / 10

Иов:

Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника?

Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне.[123]

Второзаконие:

Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?»,

а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета.

Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием.

Ненавидящие тебя облекутся в стыд, и шатра нечестивых не станет.[124]

Ярость, вызванная у местной общественности свадьбой Георгия Михайловича[125] Романова, замечательная иллюстрация к ницшеанскому понятию «ressentiment»[126].

Даша на церемонии венчания Великого Князя Георгия Михайловича Романова.

Хочется, конечно, ответить хейтерам: у вас, мои дорогие, должно быть больше претензий к себе, нежели к Георгию Романову.

Но что ж, все равно нужен иной, нужен враг, нужен фронт атаки, ведь в современном мире контур субъектности подчас очерчивается кистью ярости.

Если у кого-то это вызывает ярость, то самое мудрое – промолчать…

4 / 10

Раньше жила по такому принципу: вот сейчас поднажму, решу, волевым образом все расставлю по местам, и далее – небольшая передышка, перевал. А сейчас – я будто попала в то пространство, где даже такой мысли допустить нельзя.

▪ ▪ ▪

Сегодня первое утро за последние несколько месяцев, когда в 10:50 я еще наполовину дома и лежу, и не чувствую от этого мучительной боли. Все так перемешалось и отменилось, что я не знаю как сейчас и какие линии продолжать.

▪ ▪ ▪

Мне задали вопрос, сложно ли тянуть 4 задачи? Но их не 4. Их как минимум 6. Сложно. Ответственно. И везде нужно быть строгим.

▪ ▪ ▪

Опять затерялась в этом городе.

Грустно еще и от того, что люди попадают в те ловушки, расставленные СМИ, которые выставлены из-за страха великих господ. Грустно.

▪ ▪ ▪

Медовое солнце. Я очень вижу сегодня растянутое время. Допить чашку чая. Открыть листы. Написать план. Медовое солнце освещает трупы. Инфернальное медовое солнце, и там много птиц шепчут о несбывшемся. Ветер и красивые воды – их видно из окна. А у меня потеря силы. Но все равно надо идти. Заснула, пришел кот, проснулась. Робота для сна что ли купить…[127]

▪ ▪ ▪

Вдруг я попала в мир, где все стало спокойней – как будто бы это воскресенье, но только все не такое отчаянное. Сложная ситуация. Я не знаю, как сохранить тот уровень концентрации, который к каждому утру вселялся внутрь вместе с пятичасовыми подъемами. Или шестичасовыми. С суровой дисциплиной.

Возможно, если бы этот раннеутренний темп еще продолжался, то я бы все еще была в силах. Но он остановился, и я их потеряла. Последний раз раннее пробуждение было в прошлую пятницу. Видимо, что-то повернулось важное. Чайки в окне над головой. Медленно рассекают воздух своим служением.

▪ ▪ ▪

Резко оборвалось новая фаза. Отчего и зачем не знаю. Кто виноват и вина ли это, не знаю… Но возобновлять не стоит точно. Нельзя возвращаться туда, откуда тебя выкинули.

▪ ▪ ▪

Нет сил. Просто нет сил. Хочется спать долго под тяжелым одеялом.

Если бы я продолжила тот режим на месяц, еще смогло ли бы что-либо повернуться? Все ли правильно? Не ошибаюсь ли я в чем-то? Где я ошиблась? В недостатке работы? В недостатке знания? Я засыпаю. Дацан покрывается желтыми листьям. Я никогда не видела его ярко осенним. В нем было очень плотно намоленное место. Я почувствовала. В храме тоже. Не исповедовалась. Поставила свечу Богородице. Плохо молилась. Уходила…

▪ ▪ ▪

Рассветы теперь в 7 в этом городе и в 6 в другом. Я все же мечтала обгонять рассветы! И не обогнала.

▪ ▪ ▪

Затосковать от того, что лишили эфиров[128] было бы как-то слишком глупо.

▪ ▪ ▪

Я пытаюсь понять, я так устала потому, что я прекратила эфиры, или потому, что я правда устала? Зачем я устала? Я не хочу «устала».

▪ ▪ ▪

На рынках в США ураганы, пишут. Сообщают: все рухнуло. Источники.

Слава концу света!!!

5 / 10

Эти пять дней дали мне ценнейший урок и показали горизонт. Чтобы пройти в него, придется отказаться от того, что привычно и окружало. Rottura dell livello.

▪ ▪ ▪

Да, надо бы прочесть лекцию про вертикаль. Ось мира, диурн мира.

Сицилийская Принцесса Виттория Аллиата

Не забуду, как мы ходили в музей Фаберже, смотрели на странные украшения, и причудливой формы поделки были то возвышенными (тогда я сказала В.[129], что русские любят большие пространства, а аристократия (нерусская) – малые, плюс Российская Империя – это смесь пропорций). Мы проходили из зала в зал и нашли странный предмет. Стул – украшение дома. На него можно ставить конфеты. Малахитовый стул?

В.[130] спросила: «Как они могли делать такие стулья, если у них шел закат Империи? Как это возможно?»

Принцесса на горошине. Следующий зал был оценен крайне негативно. Я на миг начала видеть мир ее глазами. Великая женщина, проведшая 15 лет на Востоке одна.

– Как вы были в безопасности?

– Я всегда держалась женщин.

– А если вас пытались захватывать?

– Я шла к их женам.

Она ходила среди пустынь, 15 лет, с фотоаппаратом, без телефона, и приняла послушание у шейха Ахмада Кафтару в Дамаске. Он предсказал войну. И она сбылась.

▪ ▪ ▪

12 июля 2021 – 01 октября 2021 года[131]

Я научилась вставать в пять утра.

Спать по 4–5 часов и не засыпать днем. Пить много кофе.

Бегать в состоянии крайней усталости.

Вставать раньше рассвета.

Ездить на каршеринге.

Произносить буквы чуть четче, чем обычно.

Что-то рассказывать.

Не реагировать на хейт.

Краситься эфирно.

Поменяла цвет волос и укладку.

Пережила абьюзера / токсичную маскулинность.

Не опустилась на уровень рассуждений препода КСЕ (Концепций Современного Естествознания).

Провела тезисы, о проведении которых никто и не просил.

Похоронила двух друзей, приходя в черном на эфир, и почти без слез в эфире.

Веселым шагом брела в ранние часы.

Опубликовала одну – всего лишь – статью на сайте.

Начала писать колонку в Незыгаре.

Освещала немного внутренней политики.

Рассуждала о кибер-безопасности.

Стала вести много-много проектов одновременно.

56 эфиров по 2 часа проведено + один с Э. Чесноковым. 112 часов провела. Примерно, как будто бы 4 с половиной дня.

▪ ▪ ▪

Я везде вижу рекламу про сон. Посты про сон. Утяжеленные одеяла. Видела множество миров. С утра Н.[132] и еще кошку. И еще мы нашли клад в чемодане. Потом Бологое. Потом сильный город. Потом совещания.

Потом машинное. Потом дорожное. Потом катательное. Потом спокойное. Жду, точнее, спокойного. Надо еще сделать на час упражнений, и тогда можно быть спокойным.

А еще… а еще… а еще…

Хороший день, хоть я и становлюсь тяжелее.

Test drive.

▪ ▪ ▪

У Ульяны на руке было написано protege-moi[133]. И, наверное, мы слушали эту песню пару раз. Когда разжималась ее рука и ночи становились вечными и переходили умело в дни. Под «protege-moi» хочется облачиться в черный и ехать среди зимы. В Петрополь. Прорываясь сквозь вечную тьму. Прибыть на Петроградку к ночи. Увидеть снежные хлопья, замирающие при виде фонарей. В этом городе теперь есть царь. Апофатический. Или лесной царь. Мы преклонили перед ним наше колено.

«Родимый, лесной царь со мной говорит:

Он золото, перлы и радость сулит». —

«О нет, мой младенец, ослышался ты:

То ветер, проснувшись, колыхнул листы».[134]

Переслушать Placebo! Переслуша-а-а-а-ать…

▪ ▪ ▪

На самом деле правильно все. Одеяла, заменяющие прикосновения. Роботы, которые дышат. Не отрицаю, мне нравится это решение. Кожаные – скучные. И храпят.

▪ ▪ ▪

Хочу стоять на дамбе. С репликантом каким-нибудь.

▪ ▪ ▪

Почему кадры, как все падают. Вниз? Давайте без «вниз». И без «камнем». И без кадров. Нельзя грустное. Нужно гордое. Хочу взять кого-нибудь за руку и бежать под снегом по дамбе.

▪ ▪ ▪

Шестой раз играет песня «protege-moi». Еще немного и я надену Мартинсы и Бэт Нортон и пойду на поиски зимы.

Нет. Надо удалить. Или нет. Я – кот сегодня. Меня одеяло прижало.

▪ ▪ ▪

Единорожка – женская версия Единорога.

6 / 10

Доброе утро, репликанты! Я выспалась с запасом на пять лет. Всего восемь часов сна, и в 6:30 я уже хотела подниматься!

▪ ▪ ▪

Разочарования. Они боятся. Боятся. Боятся. А это значит – есть за что.

7 / 10

Никто, абсолютно никто. Я выискиваю самые странные духи. На этот раз с запахом гниющего тела из реки Ганг. Духи с запахом кожи и бастурмы. Люблю бастурму.

▪ ▪ ▪

Татарское. Разрозненное. Спокойное.

▪ ▪ ▪

У бабушки ковид… Завезено сиделкой. У ее брата, моего двоюродного дедушки тоже[135]. Мама непонятно, легкие плохо прослушиваются. Остальные неясно тоже. Не знаю, что будет завтра, но очень хотелось бы, чтобы все-таки все было хорошо. Уж как мы берегли…

10 / 10

РИА Новости 10.10.2021

Саакашвили за время голодовки похудел на 14 кг, заявил адвокат экс-президента Грузии. Он также опроверг сообщения о том, что его подзащитный начал есть мед.

Даже Саакашвили может.

11 / 10

Тяжелые одеяла могут сохранять и удерживать все переживания. Хорошие. Преданные.

Впереди очень много маленьких сложных узлов и каждый нужно развязывать. У меня бесчисленное число фронтов, и на каждом нужно все успевать. Но, а как иначе…

Будь счастлив Там.

Кожев пишет:

Господство есть экзистенциальный тупик. Господин способен либо оскотиниться в наслаждении, либо погибнуть на поле боя, но он не может жить сознательно, являясь удовлетворенным сущим.[136]

Середина рабочего дня. Я пишу музыку. Села на 10 минут записать для монтажа фрагмент. Закончила через час с двумя треками.

▪ ▪ ▪

Брата бабушки увезли в больницу. Мама все время рядом с ковид-пациентами. Она единственный, кому не надо болеть из нашей семьи. Бабушка вроде чуть легче, но все равно не ясно. Мама не спала несколько дней. Я вдалеке и совершенно не знаю, чем мне помочь.

▪ ▪ ▪

Вроде плодотворной день, но с какими-то провалами. Надеюсь, в целом, зачет за него получу.

▪ ▪ ▪

Я держала на руках умирающий день. Как мадонна младенца. Моя мать держала на руках умирающего пожилого человека. Бабушка лежала спокойно, еще была жизнь в детях войны.

▪ ▪ ▪

Я тебя[137] вспоминать стала. Не хотела. Забыть хотела от злости и негодования. На тот день, на те дни. Но стала вспоминать. В Дагестане помню, как на Каспии сначала выступали, потом я брала синхроны у тебя, потом пили, пели, потом танцевали с министрами Дагестана. Потом опять пили. Да так, что ты еле-еле на ногах стоял. А я, конечно, стояла. Потом снова пили. И шли рядом с горами. А еще раньше нас с тобой арестовала дагестанская милиция за курение в неположенном месте. А еще мы в городе Берлин. Виделись в аэропорту. А потом снова интервью. А потом пластинки и улицы. И небо над[138]…

Ну какого же черта ты умер…

Вернись. Как угодно, но хотя бы как-то…

▪ ▪ ▪

А где мертвых на живых меняют и наоборот?

13 / 10

А мое последнее сообщение Вы не прослушали, Андрей[139]. Я не знала, что внезапно мне станет вас так сильно не хватать. Не хватать именно мимолетного, внимательного. Не хватать рассказа о том, как вы на фронте снимали все, всех. Видели тех, кого нет, и тех, кто есть. Читали «Ноомахию»[140]. И были окружены курдскими отрядами. Как вы ехали в пустыни, и там был в центре ларек с пищей. Самой вкусной на Ближнем Востоке. Чай на кухне Гинтовта[141]. На которой я почти не была.

Андрей. А вы добрались? А вы переправились на тот берег? Просить дать знак – значит просить Вас возвращаться, но Вы исчерпали время здесь. Теперь Вы только там. И мы увидимся. Силы будут там. Умирает тело и в последние минуты видит все.

Андрей Ирышков в Сирии.

И пять минут после смерти тоже видит. Шаг до того, чтобы поставить Coil.[142]

Это февраль. Февраль, например, 2019 года, когда дни слепленные были между собой и темнело надолго. И не было веры в весну. А были черные ночи, темные ночи на севере. И почему-то нелепые концерты ПТВП[143] и разговоры на холоде, о социологии и о Дамаскине или Оригене[144]. Зачем я вообще говорила на концерте ПТВП об Оригене?! Зачем я вообще была на том концерте?! Зачем я посмотрела в ту сторону?! Разговаривала. Узнавала. Теряла месяцы. Переезжала в черный город. Оставалась там. Старалась стать правильней. И в этой праведности потеряла все найденное в тех странных концертах и ночах, которые были бесконечными. Я только потому и переехала, что там ночи длиннее. И что можно идти по холоду. И под ногами слякотные пятна. Вывернутое наизнанку внутреннее.

Как хорошо… Тогда были концерты. Несколько. Очень много стаканов. Странные песни. Крик. Небо. Зачем я пошла тогда на концерт ПТВП…

Я больше не люблю ПТВП. Впрочем, никогда и не любила. А пошла на концерт «Красное» в красной кофте. Накануне на Смоленском. Ночью. Искали Юфита[145]. Нашли Лорку[146] обоженный том. Это кладбище винное. Шли. Боялась собак и подснежников.

Раз уж про 2019 год…

2019 год[147].

Я не знаю, какие звезды зажигаются над Дамаском и загораются ли они вообще, видно ли их сквозь пленку мартовского дождя или синее полотно мартовского полудня… Но если они зажигаются, то в них живут тысячи невинно погибших душ, освещая дорогу воинам света.

Когда входишь в мечеть Омейядов, где, согласно пророчествам, придет Христос и закончится «время», изнутри становится «одержимо». Тут и храм Юпитера, и христиане, в свое время даже мирно сосуществовавшие с мусульманами, а потом и немирные мусульмане. Тут голова Иоанна Крестителя, тут мощи неведомых святых. Тут исток и конец. Это земля «последних времен».

Дарья в Сирии

Едем по пригороду Дамаска – везде мертвые стоят пеленой, живые – но живые другого мира, руины, в Маалуле у икон исцарапаны лики (на мозаиках). Святой источник подавляет талой горной водой скорбь.

Странно приезжать на фронт, когда война завершена, а от былого столкновения остались лишь руины. Страшный город Алеппо – древнейший. Стоит крепость на вершине горы, а вокруг разрушенные здания.

Цветущий ресторан, граничащий с обломками былой жизни. Здесь так странно и непривычно – будто бы ты опоздал, будто бы ты и виноват, будто бы ты сам все это допустил.

Ветер теплый в Алеппо. На стене у офиса партии БААС – жертвы террористов: пали в неравном бою. Город был осажден несколько лет, иногда, бывало, не было ни электричества, ни воды, а люди не сдавались. Как можно любить так жизнь, чтобы не сдаться тогда, когда нет никакой надежды?

Здесь страшно – пустота и раскрошенные здания. Наверное, вот в том окне когда-то рождались дети, играли подростки, делали домашние задания студенты и ругались влюбленные.

Я чувствую, будто опоздала. Поздно. Странное чувство не покидает – чувство смерти. То ли это мертвые снова поют песни на арабском, то ли моя зовет меня.

Террористы не покинули регион – небольшие формирования до сих пор рядом – 3–5 километров. Они здесь, звери Даджала[148]. За спиной.

MRAK TVOIH GLAZ[149]

Снился сон будто 20 человек упали в яму и погибли. Их кровью на стене было написано какое-то арабское слово. Снились террористы. Страшно было среди руин. Лица. Тяжелый взгляд, если застать человека резким взглядом врасплох. Сквозь пелену пасмурного неба видно странное солнце. Его здесь, наверное, проклинали.

Страна Иова.

▪ ▪ ▪

Над Латакией был шторм – прилетели в другое место. Хама. Там вчера был неподалеку от аэропорта терракт, погибли 20 человек. Хотя зона очищена от террористов.

Публикую старое. 2019-ый год.

MRAK TVOIH GLAZ:

Петроград – город утонченный. Тут дома будто бы воюют между собой – как белые с красными. Вот кирпичный – обостренный, революционный, неприкрыто 20-х годов. А вот рядом увядающий дом – белый офицер с потухшим взглядом стареющих окон и утомленным фасадом.

Вот – сад, Таврический – тут будто бы белые офицеры в фуражках танцуют вальс с дамами, в чьих руках таинственной вязью расплетаются линии, мягко уходя своим шлейфом белого лепестка в небесную высь белых ночей.

Над Петроградом шли темные тучи, закрывая своими холстами голубое, как одна из работ Кандинского, небо. Серые умиротворенные крыши стояли нетленно. В окне виднелось странное здание круглой заточки, и иногда проносился свист чаек. Я где-то неподалеку от моря, и это где-то было мне необходимо для того, чтобы выжить.

Нас познакомили мертвые,

Сквозь февральские ночи блеклые,

что я проводила на питерских кладбищах,

тайных потомках древнеязыческих капищ.

Нас познакомили мертвые,

они взяли за это плату кровью,

они брали заранее взятки болью,

они питались только туманами и небесной солью.

Нас познакомили мертвые,

Их часы сбивчивы, сонные,

Их зрачки потухшие, плотные,

их дыхание похоже на все сразу наши с тобой сезоны.

Под теми руками склонялись ивы послеполуденные,

под тем взглядом рассвет падал навзничь в заливы.

От той улыбки рассыпались песчаные сфинксы,

от той нежности истлевал гранит набережных.

От того слова беседы и содержания изнутри все стало выжженным.

5 минут перед эшафотом – это и 10 и 20, и 40 дней. И две секунды, пока закрываются твои веки и вновь открываются. Это 5 твоих слов, умноженных моей тишиной на 200.

5 минут перед эшафотом – это одно твое слово, вскользь брошенное, сложно подобранное, одно твое прикосновение неловкое, пытающееся все исправить.

5 минут перед эшафотом – это твой монолог. От которого либо в небо, либо под него, либо на землю, либо под землю.

5 минут перед эшафотом – это то, что я узнала. От тебя. Сегодня.

▪ ▪ ▪

Синее небо из окна коммуналки и окна новой квартиры это очень, очень, очень синее небо.

Как хорошо дышать этим воздухом залива. Этим воздухом, в котором трупы. Трупы, закопанные в дюнах. Спасибо, что я здесь.

Капитан ненавидит море[150]. Это русский Coil.

Мне так естественно грустно не было никогда.

▪ ▪ ▪

А еще, когда ты[151] умер, я думала, как холодно тебе там. Может быть… Включила ледяную воду, встала под нее. И стало так холодно, что я не смогла это терпеть. С тех пор этот холод меня застает внезапно. Ты. Это так много ты. Это так много вас. You. Died. Sure, I thought you were-was immortal. But you betrayed the laws. You. Died. Дезертир. Тяжело. Острое. Все ушли своим чередом. Поступь, шаг. Поступь, шаг 2. Похороненные. Все. Андрей[152] умер. Я плакала в небо Петрограда. Думала, как бы закричать. Но не кричала. Обещала, что всегда буду как вдова. У Андрея, наверное, множество вдов. А как назвать еще его муз? Вдовы. Вдовицы. Красивые девушки в черном. Славить красотой память о тебе. О вас. И идти. Уверенно. Я прошла острова. Один, два, три… И легла опечаленная.

▪ ▪ ▪

Дошла. Осень в июле наступила. Если бы мои волосы седели, то тогда бы они сделали меня совсем прозрачной. Вы все лежите под землей. Я не доеду ни к одному, ни к другому. Хотя, когда окажусь там, в том городе со шрамом, зайду к тебе. Я еще зла. Может быть, поругаюсь на тебя.

Как наступают сложные и интересные процессы, я теряюсь. И вместо систематизации включаю эмоциональный режим, из-за чего не могу ничего решить. Есть задача, есть пошаговое решение. Я начинаю все пересдавать в голове и все изменять. Я – очень резкий, дерзкий и непоследовательный исполнитель. Очень плохой, конечно.

▪ ▪ ▪

Игорь[153] умер. В лифте кашляющие люди. Могут ли не ездить они в лифтах?! Наверное, вчера предчувствие смерти было. В 9 утра в больнице Кусково. Теперь похороны, кладбище.

Я сижу в середине кладбища. В слезах. И больше не хочу быть здесь.

▪ ▪ ▪

Влетела в страховую общаться по машине. Вся в листьях. В волосах листья. И слава Богу, что я никогда раньше не умерла!

▪ ▪ ▪

Только, пожалуйста, не погружайся в черную пневму Земли.

▪ ▪ ▪

Рыцарство сейчас. Цветы сейчас. Время жить.

▪ ▪ ▪

Игорь Николаевич Павлов. Год рождения 1932.

Год смерти – 2021. 9:45 утра, г Москва, 13 октября 2021 года.

Работал врачом онкологом в центре Герцена. Был очень крутым специалистом – к нему приезжали, его любили, ценили. Врач от Бога.

Лечил переводчицу Сэллинджера Райт-Ковалеву. Обладал невероятным чувством юмора. Был злым, но иногда очень добрым. На самом деле, очень добрым и оттого злым. Ругался, поступал по своей воле. Был моральным и учил меня готовить пирожные картошка. На самом деле, он был добрым. Русским. Критиковал власть и был за справедливость. Аскетичен. Любил свою работу. Был ей предан. Черная лента. И кстати, именно он нашел у дяди[154] рак и очень помог на первых порах и далее. А также помогал финансово и поддерживал.

▪ ▪ ▪

Ладно, ладно. Это уже было продумано и понятно. Отставить драму. Плакала позавчера от фотографий с похорон М.[155] Плачу сегодня от смерти.

▪ ▪ ▪

Так. Триатлон. Хотя бы байк добавить. С моей усердностью и безумием я стану титаном месяца через два.

▪ ▪ ▪

Кладбище – это очень строго. Там есть администрация. Надо будет к деду[156] зайти. Он мне помощь и опора. Ведет мой путь.

Ну отлично… Полная апатия сменилась настроением Sunn[157] со Скоттом Волкером[158]. Мрак твоих глаз и черные заклинания. Что ни крайность, то безумие.

▪ ▪ ▪

Прокачать дыхалку, освоить полуторачасовые тренировки на спинбайке раз 5 в неделю. Титановое.

Да. Чтобы нормально осенью бегать нужны флис джоггеры – компрессионные шорты. Не знаю как, но скорость увеличивают эти волшебные шорты. Очень люблю сухие от бега фигуры. Вообще люблю красивое тело.

И пить соевое молоко. Ну и да.

Со следующей недели на гвоздях уже на три минуты перехожу. Надоело стоять по минуте в мучениях. Пора учиться боли. Придумала. Если всю ярость вмещать в триатлон, то можно стать алюминиевым. Класс.

▪ ▪ ▪

Знаешь что, сегодня ты просто возьмешь и пойдешь пораньше спать. Потому что сегодня ты видела слишком много могил и ходила среди них по мертвой земле. Завтра Покров. А это значит: надо в Церковь и поставить свечу Богородице. Ибо лишь Она, как бы сложно и тяжело ни было, молится за нас, отступивших от пути истинного. И Она – первая спасенная. Знали ли вы? Она. Первая. Спасенная. Молитва – сила.

▪ ▪ ▪

Плохо, как когда выпил и плачешь. Но я не выпил и плачу. Как же мне плохо.

И это пройдет. Как плохо… Хоть бы это плохо осталось где-то позади. Покойные залежные орут во мне. В но-о-о-очь порхнули похоронки.

MRAK TVOIH GLAZ 2019

А вообще где-то в ноябре есть разлом, в который проникает тоска и растерянность. Кажется, пробирается. Пока намерена отбиваться, а дальше – посмотрим.

Интересно. А сквозь землю, сырую, плотную, слышен мир? Я готова к погребению. Каждая осень хоронит меня. Каждая осень новая – горсть земли, брошенная на деревянное небо. Призракология и туманы. Осень умеет меня немного убивать.

Вопрос из зала для Негарестани: «Дарья Дугина, ты выйдешь за меня замуж?» – конечно, должен стать главным философским мемом года (правильный ответ: «Да, но если выучишь “Циклонопедию” по-английски и будешь говорить цитатами из нее»). Ну, и триггером нового конспирологического витка вокруг треугольника Дугин-Негарестани-Лэнд[159].

Я надеюсь, что очень скоро я буду бродить по городам спокойно, и запутается ветер в волосах, и утонет Петроград в настойчивости моего шага, и расцветут воды чудесными переливами, и залив снова обратится Финляндией, а я доеду до Петрозаводска, и Карелии, и на одно дыхание больше стану вновь рисковать[160], и во всем будет свобода (не знаю, что она есть – но так говорят).

▪ ▪ ▪

Это будет весна, это будет порядок, это буду я, добившаяся целей.

А пока я на фронте, и чем сильнее битва, тем сильнее мне хочется оказаться в этом тайнике моих фантазий, который показываю маленьким отблеском в неумелых словах.

Хочется найти союзника в битве.

▪ ▪ ▪

Питер в феврале – это особое состояние: в нем можно вскрыть капканы, лабиринты, изможденные улицы, грязные носики сапог, прохладу в ногах, холодный ветер, смутное небо, ледяные реки, на которые начинаешь злиться, зная, что они поглотят тебя и никак не помогут выжить тут, ледяная корка тротуаров, узких и совсем маленьких, выломанная оградка на набережной канала Грибоедова, большие дома, угрожающие глаза коммуналок, кашель, греющие своим светом теплые закоулки уютных кофеен, книжные магазины, в которые входишь в пуховиках и дубленках, а уходишь с ними, да еще с большой гроздью книг, которые внезапно хочется читать все и одновременно (какая решительность!). Это скитание и свет фонарей, которые шепчут о былом, которые становятся проводниками в начало хотя бы ХХ века (а если прочесть много воспоминаний о башне Вячеслава Иванова[161] – то переносят сразу же в те дионисийские вечера, да и город предстает как текст, который можно прочесть несколько раз).

Вечера Петрограда – это всегда заговор. Кажется, что где-то здесь, рядом есть счастье, и оно призрачно. Ускользает – то через дворы, закрытые ныне, то через стены домов без окон (обрубленные дома). Холоднее становится ветер. Ты засыпаешь и снова совсем скоро просыпаешься в холодном утре, которое хочется исчертить планами и календарными завоеваниями. По утрам хочется в библиотеку и в важные учреждения, к 16-ти эта жажда проходит, перекатывается неспешно холодный день. Петроград, ты поступал со мной жестоко, но чем большей жестокостью обжигал ты меня, тем более преданной я становилась.

Петроград, я стою на коленях перед тобой. Подставляя правую щеку. Пусть теперь я так далеко. Но я вся во власти твоей. Грезы мои – власть твоя. Ты стал тайным правителем моей внутренней обители.

Когда все внутри – огненное, тьма обступает сильнее. Мрак, петроградский мрак, и призрак Изабель плачет у опаленной реки. Я готова выжить.

Наша страна – это страна смерти. А там, где смерть, там истина.

Заживо жертвы свои он привязывал путами к трупам

Так, чтобы руки сплелись и уста к устам прижимались, —

Пытки мучительной род, убивавший медленной смертью

Тех, кто в объятьях лежал среди тленья, гноя и смрада.[162]

Люблю Петроград за то, что зимой он все время темный. За то, что в январе в 9 утра еще останки ночи. За то, что сумрачно и можно в этой ночи теряться. Люблю его за бесконечные полярные (почти) одеяния. За холод, за маленькие пространства, за улицы и пешеходные переходы, которые у́же московских. За то, даже за то, что бесконечно ценны там дни без осадков. За то, что снег красиво вьется над струнами проводов. За то, что там всегда ты иной. За эти парикмахерские и ровные скосы челок, за неспешный шаг. За то, как выглядит река у Лахты в 16 часов и чуть позже. За то, что страшно смотреть на обглоданные бетонные столбы в воде. И на красивый закат страшно смотреть. За то, что я преодолела ошибки, совершенные в том городе, или хотя бы попыталась переписать историю и больше к ней не возвращалась.

Но вечно тянет меня в тот город. А я отдаю ему свой огонь. Который оседает на влажной плоскости тротуара.

По ночам хочется в Сестрорецк. Поезд остановился на станции Чудово. В пакете – гречишный хлеб, теперь он ассоциируется с СПб. Как и чай в эркере Серебряного века.

▪ ▪ ▪

Я никогда не работала так интенсивно, я никогда не была так внимательна к своему времени – а нужно быть еще интенсивнее и внимательнее. Мне нужны сменные батареи, я, кажется, угадала, где находится тот канат, ведущий к человеческому и выше. Мне бы меньше синяков под глазами, нервного передергивания (оно у меня появилось вместе с нервным тиком). Я – будто бы огромное тело свежего утопленника, которое разбухает и становится шире, шире, шире, чтобы объять весь мир!

Сложно. Да. А ты хочешь легкого? Если ответишь – «да», ты заблуждаешься.

Тело не выдерживает – нет, выдерживает. Даша, научи правильно им управлять, твой нервный тик от слабости твоего рулевого управления? Слишком много заданий? Нет, всегда будет слишком много – научись выполнять. Слишком суетно? Твоя вина. Слишком запутанно? Ты на войне, тут нет оправданий, распутай сложные нити – научи свое тело слушать тебя. Научи его ходить быстро, не подводить тебя и летать высоко. Даша, если через час тебя не станет, то ты должна сейчас жить так, как если бы это были твои последние минуты.

Хочется спать? Читай! Хочется отдыха? Замолчи! Хочется взять путь поспокойней? Отставить!

▪ ▪ ▪

Я становлюсь частью ЧВК «терракотовая армия», и если я не справлюсь, я предам свое высшее Я. А за предательство – высшая мера наказания.

▪ ▪ ▪

Это старые заметки. Сейчас я не умею больше писать и не хочу.

▪ ▪ ▪

От слез можно умереть?

▪ ▪ ▪

Платье куплю. И буду ходить грустно. Легитимное черное. Ладно. Простите. Я зря все выношу сюда. Свидетели этого, прошу прощения. Скоро я буду в норме и снова приступлю к работе.

Так, кратко:

1. Завтра много важного, значит, завтра надо быть собранным.

2. Жить можно веселей.

3. Открыть Новый Завет и найти там то, что укажет путь.

▪ ▪ ▪

Сообщение в сети:

Полиция уточнила, что нападение в Норвегии было совершено с использованием лука и стрел. Точное число жертв еще не названо.

▪ ▪ ▪

Закрою глаза, вдохну. Проснусь в другом мире так, чтобы было по-другому.

Все. Теперь подарки хочу. Еще, чтобы меня накрыли одеялами. И чай давали.

Вообще, я капризничаю сегодня. Очень плохо себя веду.

14 / 10

Куда от себя можно сбежать, если бежать не получается?

▪ ▪ ▪

На границе свирепствует вирус. Границу проходить сложно – 200 человек ждут. Некоторые – воссоединение с семьей, некоторые – что-то еще. Тяжелые дни. Сложные дни. Бесконечно много сложного. Бесконечно много узелков. Нерешаемых. Просто очень и очень сложно.

▪ ▪ ▪

Каждый горазд, наверное, себя к книге Иова привязывать. Но когда однажды в воскресенье я была в Петрограде с принцессой[163] и подошла взять кофе в Эрмитаже-Генштабе – у продавца на телефоне была открыта книга Иова. Тогда я подумала – о! Держись – значит все по замыслу Бога.

15 / 10

Бабушка умерла. «Когда вы умрете, где будете хорониться?» Но если я умру, как я смогу себя схоронить? То есть хоронить можно, когда не мертвый. А если мертвый, то как? Сложно. «Когда умрете, тогда и приходите».

Мамлеевщина какая-то.

▪ ▪ ▪

Хаккинг могил. Процедура: какая музыка будет? Включают музыку. Включите мне Rioji Ikeda[164], например. Или что еще можно… Ну давайте еще что-то… Да, Гражданскую Оборону. Что же еще?

▪ ▪ ▪

«Ритуальный транспорт» прочла как «ритуальный спорт».

▪ ▪ ▪

Интересно, как тусуются гробовщики? Рассказывают про судороги покойников и страшных бандитов?

▪ ▪ ▪

Моя бабушка работала на закрытом предприятии КБ «Алмаз». И была инженером. Еще очень моральным и хорошим человеком. Человеком-трудом. С мудростью и прекрасным вкусом. Она в семье была человеком, читающим Диккенса и Достоевского. Всегда читала. Когда мама пошла на философский, бабушка пошла на курсы философии. Мудрая была очень. Безупречная. И еще очень красивая.

Я, Дарья Александровна, родилась, встретила Лимонова, знала Летова, Курехина, возможно, Парвулеско, и еще важных мертвых. Потом была маленькой, мешая пить водку Лимонову и не-Лимонову. Пыталась играть. Потом… А потом – потом и расскажу. Я в МФЦ.

Это странное такое. Внутри как пластина. И что-то такое, будто бы какое-то внутри не знаю что… Не умею описывать. Главное похоронить, а там видно будет.

▪ ▪ ▪

Съезжу по делу. Потом вернусь. Потом ритуальный спорт (обязательно, идентично бутылке водки). Ритуальные письма. Ритуальный сон и ритуальный процесс с утра. В инфернальном Reutоff`е[165]. «Тяп ляп собацка»[166]. Я бы описала это как нечто густое. Плотное. Черное. Вероятнее всего. Не убивающее. Возможно, плита. Внутренний плитник[167].

Вывести из этого состояния можно путем резкого разжигания этого угля. В целом есть направления как. И есть горизонт. И я даже по нему немного иду. Мудрость, каждое ее прикосновение дает всход. Глупость, каждый ее всход дает отступление.

▪ ▪ ▪

Оказывается песни Богдана Самая[168] предназначены для проживания плитника на солнечном сплетении.

Спасибо, Богдан.

▪ ▪ ▪

Надо в Питер. Наверное, надо в Питер. Наверное, как все закончится, надо в Питер. Наверное, взять захлест и надо в Питер.

▪ ▪ ▪

Во что я превратилась? Кресты на руках как варежки.

Корона Гогенштауфенов. Сицилийский Дневник. Ковид

MRAK TVOIH GLAZ:

Так хочется, чтобы у моей раны было тысяча свидетелей! Свидетели тяжелых ранений.

▪ ▪ ▪

Человек строит замок, потом замок рушится, потом человек строит сарай, сарай рушится, потом человек роет нору, нора рушится, потом он умирает – жизненный цикл в одном предложении.

▪ ▪ ▪

Мы шли по тем городам, где пространством правит «Твин Пикс»[169]. Мы шли по разным городам, хотя они были одинаковыми. Я стояла на остановке автобусов – переносчиков печалей вместе с людскими обличиями. Ветер замедлял локоны, резко спадающие на лицо, обволакивал их спокойствием, несказочно небрежным. Вокруг были деревья – осеннеющие (снега здесь не было), мягкие, дышащие.

Покой. Именно тот, что я полюбила в каменных кладбищах, в тонких выгравированных именах XIX века на умиротворенных плитах.

Мы же знаем, что приговорены, и что не умрем, и что никогда не станем понимать друг друга, и не узнаем, и не станем, и не станет мира, потому что нас тоже никогда не случалось…

Мы (сколько нас?) стояли в моем сердце из маленького куска, оставшегося от шагреневой кожи, и только ветер осмеивал нас своим шепотом. Издалека, не задевая внутренней пустоты.

▪ ▪ ▪

В пустоте нет пустынь.

Машины замедляли свой гул. Их больше не было. Все пропадало. Все ускользало. Все утопало в этой бесконечной пустоте, в этой мерзлой тошноте, которая бросается взглядом от лужаек к сердцу, выжженному многолетними войнами и революциями.

Я оставалась одна – с моими пустынями, которые снова дразнили меня жизнью.

Бордо 2012.[170]

29 janvier 2013 – l`avion – l`iterneraire Moscou-Paris – l`air absolu.[171]

Железные стаи прокладывали пути на Запад. И я неслась в этом темном, насыщенном потоке. Виднелись последние жесты заката, слоистыми змеями уползали они в норы, чтобы вновь повториться. Я всегда шла к закату – он притягивал меня, манил, очаровывал, бросал, но снова влюблял в себя – своим шепотом. С раннего детства.

Быть до последней точки захода солнечной панели, до последнего выдоха мертвеющего дня. Преданность законам природы, заигрыши с их исполнительностью. Позади моего корабля небо образовало шторм, прогибаясь от шелеста иссиня черного мрака.

Мрак, поглощающий надежды и образы. Мрак, дышащий шелестом тянущихся по глубинам почв осенних листьев, прелых и знаменно красных. Тонкие нити тьмы.

Мои карты не совершенны, но пути в них начинают прокладываться. Мои кладбищенские ухмылки и реализация моей меланхолии в сконструированном мной персонаже проходят стабильно. Я должна стать сильнее законов мертвого, закатывающего на периферию судьбы мира.

Imagination au pouvoir! Mes rêves comme les lois de ce monde. La mélancolie comme le principe independent de tous les oiseaux de ces terres. Comprendre la Tradition. Pâtir l`axe de la divinité verticale. Construire le monde comme le roi de l`Hyperborea. C`est le loi. Faire l`humanité être soumise à ces lois. Faire tous êtres condamnés à …[172]

Спать в осени, жить в дождях, не выходя из замка.

Когда ты, обглоданный, как выкинутая на задворки кость, как рваная опасная рана, из которой сыпятся на землю рубины, когда твое сердце, обнаженное, завернуто в тонкую простынь – понимаешь, что это только первая глава вселенского свода страданий, дальше острее, дальше – вой и слеза своей собственной немощи, вой, если совсем сложно (это не поможет).

▪ ▪ ▪

Утро, серое тленное утро. Я снова начала писать тексты: наверное, чтобы уметь обращаться со словом, нужно быть слегка раненым. Именно так, сердце пристукивает. Интересно, когда оно любит, оно переходит в нервный тик аритмии? Почему-то кажется, что его вообще нет. А вместо него эфир, либо топливо разбавленной водки. Почему хочется в утро серое вырваться и всем заявить, что я немного несчастен? Откуда сентиментальность в слоге и в понимании стихов – плача из Новороссии? Откуда жажда погрузиться во тьму? Забиться в угол подвальный и рассесться на полу так, чтобы вечно это туманное утро над головой развертывалось, не превращаясь в солнечный прибой? Отчего это неприятное чувство? Судьбу творю сам, судьбу дотворил – остается молиться и вспоминать, что все, что сделано – все от закона, все прочерчено за нас.

▪ ▪ ▪

Я больше никогда не надену красный. Это мой самый нелюбимый цвет. Ныне – разбила в кровь свою надежду, шансы и остальное. Лучше бы разбила бокал, но он не сердце – из пластмассы был. Я снова завернусь в свой черный – с сумбурной походкой и очень грустным взглядом. Я истлеваю, больше нет сил – пусть тело несет меня само, куда заблагорассудится: ведь оно гораздо мудрее, чем моя хромая душа.

▪ ▪ ▪

Иногда по ночам мне снится, что я вою, как волк, изо всех сил. Так воет оскорбленная миром душа, обделенная духом душа – заброшенная одна в мир, вышвырнутая на окраину шелковая тряпочка, которой перевязали рану, а потом выкинули. Ибо кровь, засохшая, портит лоскут. Иногда снится вой, кровь и вкус, засыхающий на губах неуверенным хромым шагом. Чтобы подобие вечности в мире копий истлело и была бы только вечность, которая и есть миг… Где мое ницшеанство? Я впадаю в ритм сентиментальной истлевающей прозы, дай Бог мне ее осенить огнем!

Сильно на меня произвела впечатление смерть Гиви[173]. Почему-то к нему я сразу почувствовала безумное почтение – хотелось приклониться перед ним. Ниже, чем стоит земля. Хотелось быть с ним там, на войне, хотелось быть… А все умирают и этот процесс монотонен, как лестовка осенью, лежащая посреди осеннего сада – одиноко, как усадьбы, погибающие под холодным октябрьским дождем, как стонущий в ночи деревянный пол, как лужи, теряющие свою легкость в ноябрьском заморозке.

Так проходит жизнь. Истлевание. Умираем!

▪ ▪ ▪

Хочется взять и швырнуть все, что внутри, на лист.

▪ ▪ ▪

Мне нравится запах прогоркших вагонов, которые исполнительно движутся по Кольцевой. От утра к сну. Запах изношенных тряпок. И искривленный симулякр свежести.

▪ ▪ ▪

Я – это юг холодеющих тел.

▪ ▪ ▪

Карсон Мак Каллерс.[174] Она умерла от алкоголизма, укутавшись в одеяло. В шезлонге океанского лайнера. Все ее книги об ужасающем одиночестве. Все ее книги о жестокости безответной любви. И это все, что от нее осталось. И праздный турист нашел ее тело. Известил капитана. И ее быстро унесли куда-то вглубь корабля. И все по-прежнему так, как она написала.

▪ ▪ ▪

Один ботинок в углу стоит вертикально. Другой лежит на боку.

▪ ▪ ▪

Ага, некоторые жизни созданы для того, чтобы их провалили.

▪ ▪ ▪

Интересно, поют ли мертвые песни? Если да, то кажется мне, что я слышу их, если нет – то, может, все-таки поют? А когда люди умирают, как устроена география потустороннего царства? Пересекаются ли они с теми, кого считали кумирами и богами? Видят ли они нас и как долго? 40 дней бродят по земле?

▪ ▪ ▪

Я, когда езжу по маршруту Москва – Санкт-Петербург и обратно, всегда всматриваюсь в ночи поезда в темные безысходные русские деревни. С покосившимися заборами и пугающе завораживающими домиками, всегда нескладными и неловкими. И представляю: а как бы было, если бы я была там, жила всегда, как в холод просыпалась бы, обнаруживая рядом железную дорогу и разрушенные сараи. И так от этих грез тепло и страшно! Русская смерть сплошная.

А тут едешь и видишь деревеньки с церквами каменными, да поля такие строгие и ухоженные. Здесь даже деревья растут строго, последовательно, по заветам Декарта. А у нас…

Политика – как форма метафизической меланхолии.

▪ ▪ ▪

Из Сицилийского Дневника:

Агридженто[175] лежал обнаженным перед огромным морем, скрывающим за своими туманами её, Африку.

«Держу тебя, Африка!» Д’Аннунцио[176].

▪ ▪ ▪

Вчера я прожила внутри себя распятие. Сон. Будто я во Франции – в салоне черной пневмы. Одна посередине, в глазах чернеет (они наливались нефтью), и перед глазами только чья-то соломенная кожа, да, и высокомерная улыбка, обольститель!

▪ ▪ ▪

Путь к аббатству[177] показали нам две девушки и одна ящерица – две хранительницы аббатства и компаньон.

▪ ▪ ▪

Как полагаете, надо ли каждый раз при произнесении слова «я» надрезать себе плоть? Думаю, стоит хранить свое тело для нисхождения в него Бога. Как скульптура – аббатство короновало меня – я должна проявить Бога в себе.

▪ ▪ ▪

Сицилия венчала меня на царство. Я нашла корону Гогенштауфенов!

▪ ▪ ▪

Тело – это корабль, на котором по мрачным водам несется душа.

▪ ▪ ▪

Ник Кейв. Чай, пожалуйста. Гречишный чай, пожалуйста. Один, пожалуйста. И вам, пожалуйста, тоже гречишный чай, пожалуйста. Обнимите меня, пожалуйста. Закутайте, пожалуйста, в нетяжелое одеяло. В плитник-одеяло. В плитник страданьица. Предуготовление к смерти – плитничок.

▪ ▪ ▪

Бежала в сторону ветра. Сила мертвых иногда переходит в живых. Как же вы меня вообще терпите? Я бы не вытерпела!

▪ ▪ ▪

Спинбайк.

Лекция про иерархию («Листва» Москва) – опыт осмысления Дюмона[178] – заход с Платона – ноябрь 2021. Стрим у Росова (поговорим о тумане и упокоенных) 23 октября. Манифест «Новых Правых»[179] – перевод выверить. Лекция «Православный Феминизм»[180] (Когда? До конца года). Анри Корбена[181] дочитать.

▪ ▪ ▪

Гвозди посильнее. Научиться ломать себя.

▪ ▪ ▪

Сейчас бы, конечно, можно было бы сказать, что из 7 подписчиков этого дневника 6 – собственные аккаунты. Но пока еще это не так…

▪ ▪ ▪

На спине белые полосы от двух дней Анатолии, которые были резко вырваны у сложного июля. Как раз в те дни я упустила коллегу, который мог бы сегодня жить. Наверное. Будь я более внимательна и строга. Странная поездка. Волевой акт, злость, отъезд и такой же стремительный возврат.

▪ ▪ ▪

Двух дней хватило, чтобы понять, что мне нужно в холодную Москву. И снова шло все своим чередом. Эфиры. Подъемы. И человек подходил к преддверию смерти.

▪ ▪ ▪

Мама с утра звонила, хотела сказать, что умерла бабушка, но я перебивала сиюминутными вопросами по оформлению гроба Игоря. Потом сказала спокойно: бабушка умерла. Услышала живым голосом. Ее любила. Правда. Но все это не важно. Я мечтала, что научусь быть хладнокровной и спокойной настолько, что могу стрелять в ближнего. Ладно в его плитник. Но стрелять. Как настоящие товарищи. Есть такие, кто так умеет. Но не вышло.

16 / 10

Добрый утр.

Задание не плакать. Игорь[182] отлично выглядел между прочим. Лучше некоторых. И кстати ковид-гроб открыли. Я не думала. Выглядит строго и мудро. Молодец Игорь Николаевич. Врач. Спокойный.

Прекрасный батюшка провел ритуал, литию. И в проповеди сказал: «Обязательно выходить замуж и рожать детей!» Моя картина мира снова пошатнулась.

Самое страшное гонение – отсутствие гонения.[183]

▪ ▪ ▪

Так. Интересно, этот плитник[184] умеет вбирать в себя эмоции? Вроде он гранитный, но он как мягкая губка. Эмоции силы, горя, симпатии, безумия, спокойствия, ума, воли, страха. Все внутрь впитывает. Интересный плитник.

▪ ▪ ▪

Священник сказал: «нужны дети». И сказал – будет молиться, чтобы у меня все было. Готовимся к проекту «дети»!

Хочу так, чтобы взмах… и дети, лет по 20, и их можно в свой отдел взять! И работать, работать, работать…

▪ ▪ ▪

Черное объявление с белыми буквами. Это гениально. Просто гениально.

Еще немного – и я захочу быть похоронным агентом. Надо мной провода, по которым проходит ток. Надо сесть и записать музыку. Надо остановиться и помолиться. Говорю с батюшкой. Он смотрит на ворона. Нюхаю спирт.

Стояла в морге с мертвецами. Заглядывала. Видела Игоря в гробу. Выглядел идеально. Я спокойна, а вот за распухшего в гробу – нет. Не люблю такое. Люблю красивых мертвых.

▪ ▪ ▪

В параллельном мире сейчас я пью красное вино. В шелковым черном длинном халате.

▪ ▪ ▪

Почему мы так боимся смерти? О смерти бабушки и дедушки.

▪ ▪ ▪

θύμος, ярость, орден конспирологии.

▪ ▪ ▪

Распухшим был, конечно, не Игорь – распухшим был один неправильно умерший человек. А с этими все пока что спокойно. Да и, в принципе, уходят они тихо. Не сильно преследуют, не сильно меня задевают. Надеюсь, что никого не задело. В общем, открываю последний набор страдания – а там посмотрим.

▪ ▪ ▪

Я думаю, что все идет очень-очень правильным чередом, а если кто-то еще умрет – ну, значит, так надо. Ну, конечно, легче самому умирать, чтобы не свидетельствовать – а с другой стороны, почему мы так боимся смерти? Так много Хайдеггера читаем, говорим про экзистенциалы, а когда она наступает – сразу почему-то запираемся и становимся маленькими кусочками ржавчины или незамерзайкой. Ну как же так? Надо идти широким фронтом, широкой ногой, яростным воинским кличем. Убивать, умирать, принимать мертвых, хоронить мертвецов.

А вот самое важное – это обнаружение плитника. Это огромная гранитная плита, похожая иногда на мрамор. Но вообще, скорее, гранитная, потому что она очень тяжелая, она сдавливает грудь где-то в середине, где солнечное сплетение, а дальше распространяется – не как вода, а именно как твердая поверхность, как тяжелое одеяло. Она придавливает, не всегда присутствует. А когда начинаешь задумываться о чем-то, что произошло, то чувствуешь усиление давления – и от нее так хорошо, от нее такая жизнь… На самом деле, это будто колотая рана в грудной клетке, из нее ничего не льется, она плотная, густая, гулкая. Гу-у-ул, состояние гула… И все это – в могильной плите. А все, что приходит сверху, что на нее ложится, что в нее впитывается, проникает так красиво! И ты чувствуешь совершенно разные чувства. Это ощущение листьев, ощущение смерти, ощущение жизни – безумное ощущение жизни, безумное ощущение любви и ненависти, смертей, экстаза, безволия, воли, ярости… Эта ярость, мне кажется – в какой-то степени, θύμος (тюмос), горение.

Я принимаю, конечно же, ошибочно, горение за плиту, но это невероятно. Это яростная боль, это колотая рана. Это очень и очень круто, и только так можно свидетельствовать жизнь. А если вы сидите в какой-то коморке, этого всего не видите, забиваете себя, уничтожаете, подавляете себя (я, например, так делаю всю жизнь), то, конечно, ничего не будет. То вы можете отказаться от жизни, и вы ничем не отличаетесь от какого-то поребрика. А я – очень злая, тюмотическая, у меня бешеная ярость в груди. Этот плитник у меня возник не во время смертей, а как-то сам по себе, когда я прочла одну из глав книги «Конспирология»[185] (про кровавую войну полярных) и поняла, что, видимо, я – в этом ордене. За что не стыдно на Страшном Суде.

▪ ▪ ▪

В своей жизни я сделала несколько хороших вещей, за которые мне будет не стыдно, когда я умру и буду представать перед Страшным Судом.

Первое: это процитировала Рене Генона на выступлении в Совете Европы. Так вышло в 2017-м году, что, докладывая о миграционной ситуации в ЕС (оценка со стороны России, посланная МИДом, европейским департаментом – да, когда-то у меня были хорошие перспективы, которые я, видимо, сама как-то уничтожила, закопав себя заживо). Я процитировала Генона, на меня очень вызывающе посмотрели товарищи. Однако там был сын Паллавичини (шейх-суфий, итальянская династия). Шейх захлопал прямо во время выступления, поэтому это было оправданно. Оправданно! Как у Эсхила – «оправдан[186]!». Это первый короб, что можно мне присвоить во благость.

Второй – нужно сосредоточиться и подумать… А третьего короба нет! Потому что его еще нужно наработать, прежде чем умереть. Сначала короб, потом смерть. Все по очередности. Оформляйтесь за углом, касса № 3, проходите без очереди. Спасибо.

▪ ▪ ▪

Идея стартапа. Модные похороны-минимал. Техно. Затем, смотрите. Везде похороны не очень стильные. А можно сделать агентство, где стильно. Идеально. Минимал-мистический дизайнерский гроб. Юникло одежда!

Духи́ в гроб!!! Dj хороший – грустной музыки, dark-techno. Батюшка вечный. Его оставляем точно.

▪ ▪ ▪

Волнами. То очень плохо, то нормально. Тоталь дисбаланс.

Денис[187] на съемках в Тунисе.

Вообще безумная история. Как оказалось, Денис, которого я знаю лет 15 (нет, лет 10) оказался режиссером фильма «Шугалей»[188]. Последний раз виделись до ковида. Прогуляли всю ночь, закончив все в хрониках. Потом по телефону про Шугалея весело общались. В ковид-дни.

▪ ▪ ▪

В пакете под деревом вещи усопших. На участке. В окне, где умерла бабушка, свет немного светится. Странный. Синий. Живое еще что-то.

▪ ▪ ▪

О звуки моей грудной клетки!

▪ ▪ ▪

Очень надоело писать все это… И уже выглядят строки, как простыни покойника. И его одеяния. Именно такие лежали у мусорки сегодня, когда я уезжала из ковидного нашего дома. Что дальше произойдет, я уже не знаю, стальной стану, забывать научусь. С завтрашнего дня пора врываться в ритм повседневного последовательного движения и выцарапать на руке «воля и ум». Больше ничего не надо. И да. С завтрашнего дня снова не слушаю песни – какое-то время, наверное. Переслушала.

Андрей Ирышков и мы (перебирая фотографии).

▪ ▪ ▪

Хотелось остро сегодня уехать в Петроград для тотального восстановления. Но снова это бегство. Поеду, когда придет черед. Сейчас еще здесь дела. Как же одинок человек, и как стремительно от этого одиночества он пытается скрыться. На небеси и на земли.

▪ ▪ ▪

Больше, правда, надо не писать строки такие беспощадно бессмысленные. Вроде выдрала наизнанку распашонку души, теперь можно в комья и в угол или в пакет вынести. Не хочу больше в слово выть. Теперь хочу молчать. Исчезну. Временное прощание.

17 / 10

На ногах с 7 утра. За рулем часов пять, но в пределах города. Стала плохо водить, теряюсь. Забирала документы, была в морге, видела покойника, похоронили, слышала наставления ангелического диакона, плакала немного у могилы (обещала не), переживала за маму, пугалась велосипедиста в ночи, странного, мамлеевского, видела уверенную луну, пакеты из-под мертвых. Видимо, это кровавые простыни. Бабушка умерла от потери крови, вызванной ковидом. В доме умерла.

Бабушка в молодости. Русская и очень красивая.

Вот оттого, наверное, мама неспокойна. Она видела смерть. Видимо, сама. Все. При ней. Но об этом не буду спрашивать. Пока что.

▪ ▪ ▪

На молитву нет решимости внутренней, хотя еще остается вера. Интересно, два раза жизнь меня подводила к тому, чтоб связать ее с Церковью. Два раза (в разной степени) примеривала на себя роль матушки. Один раз просто как теоретический проект в юности. Второй уже был, конечно, вообще строгим и полноценным, если бы я не стала вести себя так занудно, а абитуриент бы поступил в семинарию и, вместо тусовок с полными идиотами-товарищами, читал бы Оригена. Но что-то от этого всегда отталкивало.

Монашество? Не справлюсь. Ярости много. Необузданности. Необходимости быть в двух плоскостях, побега, жажды контрастности, безумия и неуравновешенности и, наверное, силы. Но что-то я сделаю.

О тебе, о тебе, о тебе,

Ничего, ничего обо мне!

В человеческой, темной судьбе

Ты – крылатый призыв к вышине.

Благородное сердце твое —

Словно герб отошедших времен.

Освящается им бытие

Всех земных, всех бескрылых племен.

Если звезды, ясны и горды,

Отвернутся от нашей земли,

У нее есть две лучших звезды:

Это – смелые очи твои.[189]

Мне нужен какой-нибудь крепкий человек-шкаф. Завтра съездить – решить ритуальные вопросики. Но у меня его нет, поэтому я сама стану человеком шкафом. Ни одного человека шкафа среди знакомых. Кого можно взять? Не знаю.

▪ ▪ ▪

Ритуальный спорт.

▪ ▪ ▪

Самое сложное в вере – постоянство. Ото льда к огню можно метаться, но вот держать все в едином регистре – регулярно молиться, ходить в Церковь и исповедоваться, даже когда считаешь, что незачем – это важнейшее. Надо пересматривать отношение к мирской жизни – так не пойдет дальше. На мне миссия молиться за моих близких, и может, моя одинокая тихая молитва кого-то сможет спасти. Меня уже нет – но кого-то!

Мы ждем Годо[190] Еще оказалось, что зимы. Еще оказалось, что конца света.

18 / 10

Так. Кажется, заболели мы все. Кстати, причину смерти «ковид» перестали писать. Статистика же важней. Мы ж победили корону! Ага.

Очень, очень, очень, очень, очень, устала.

▪ ▪ ▪

Снова говорила с диаконом. Спросила: «А если конец света, то зачем что-либо делать в духе семьи? Он сказал: «Нужно!» А потом спросила про ковид как наказание – он сказал, что праведные не боятся. Я ответила, глянув в сторону – «Я не праведная».

▪ ▪ ▪

Могильщики сегодня были красивые – вычерченные лица, острые.

19 / 10

У бабушки вся могила в еловых лапах. Больно в этом всем – потеря прошлого. Она была его хранителем – живым. Теперь больше хранителей нет. Смерть – это все-таки удар. Хотя и жизнь тоже.

▪ ▪ ▪

Сегодня утром я не узнала себя в зеркале. Интересно – встала и не узнала. Другие глаза, синяки под глазами, странная форма лица. И даже вес был на полтора кг больше, чем вчера (удивительные трансформации).

Сон был тоже беспокойный, и снова была символика темных царств.

▪ ▪ ▪

Мне кажется, или и правда, у меня за последнее время довольно много грустных событий? В груди – как какие-то птицы.

«Люди с депрессией могут испытывать тяжесть в груди из-за увеличения субъективно воспринимаемого стресса. Если вас часто посещают необъяснимые боли различных частей тела, сопровождающиеся чувством уныния, безнадежности, вины или бесполезности – вполне возможно, что у вас затяжная депрессия».[191]

Хоть бы свет появился среди темного. Буду готовиться к темному небу. И жить в нем. Но верить немножечко. И молиться. Если молился и все плохо, то не так обидно, когда не молился и все плохо.

Завтра – дисциплина. Уборка. Проработка вариантов больниц для отца. Ум и воля. И в четверг узнаем, болею ли я или нет.

Плитник немного уходит… периодом.

20 / 10

Нас с М.[192] задержали полицейские Дагестана. Еще мы танцевали с министрами. Смотрели на увядающий Каспий, он был бежевым, и кто-то даже купался, веселились, шутили. И вообще не знали, что один из нас умрет.

▪ ▪ ▪

Уууууу

▪ ▪ ▪

Современная правая мысль.

21 / 10

Так. У меня антитела и нет ковида. Уже на шаг лучше. Значит, все свои боли забываю, это нервное. И максимум внимания на родителей.

▪ ▪ ▪

У меня третья группа крови, резус положительный. Это запомните.

▪ ▪ ▪

Еще вчера было легче. А сейчас тяжелее. Просто черное пятно на все растягивается. Я вообще не говорю сейчас про эмоциональное. Только общее. Данное. Ковид – это явно био-оружие, и очень жесткое. Никогда не видела, чтобы так задевало. Помолитесь, пожалуйста, о здравии.

▪ ▪ ▪

Чтобы спасти людей, тут только полный локдаун. Да и то уже поздно. Надо было делать его сразу и закрывать страну. Полностью.

▪ ▪ ▪

Как человек может поменяться и повернуться другой стороной! Не люблю посредников. Не люблю.

▪ ▪ ▪

На улице очень теплый воздух и ветер. И вечер. Как будто бы тот вечер, который должен быть. Октябрь на нить ставит все. И кружит ветер и листья. И сердце болит. Нужно быть строгим. Практика предуготовления моего тела к смерти (йога) – медитация. Покой. Молитва. И радикальный поворот жизни.

▪ ▪ ▪

Я хочу делать добрые дела. Я недостаточно их делаю.

Я провозглашаю, что надо быть доброй и через пару минут уже злюсь. Я принимаю решение провести день волевым образом и через минуту уже совсем неволевая.

Черное молоко рассвета

мы пьем его…[193]

Мне не то чтобы тяжело – просто что-то вдруг фундаментальное поменялось. ГИХСБПНГ[194].

У меня просто ужас от того, что я понимаю – вот эти дети, бегающие на детских площадках, когда-то окажутся в гробах с седыми волосами.

Какой сложный мир. Сложный весь. Слож-но-е. Но. Е.

Я не знаю, о чем мечтает ковид и как он видит жизнь. Но я знаю, что я несчастна.

22 / 10

Хочу обняться.

Покашливаю. Но все в порядке полном. Сердце от магния успокоилось. Да и вообще сил страшно переживать стало меньше.

Лечение – это очень страшно, ибо не знаешь, где будет правильным, а где нет. Белые носки. Кроссовки. А дальше я знаю, что делать. Хотя бы немного.

23 / 10

Сдала тест второй раз. Устала безумно. От чего я могла устать? Ничего, кроме мытья полов и проветривания, я не делаю. Это занимает ужасно много времени. Раньше не уставала, а сейчас уставала. Старенькое.

Это похоже на био-оружие. Очень силовой вирус. Семь дней прошло и никакого прогресса. Хуже или так же. Мне сложно. Но если спросите, чем помочь, то я не смогу ответить.

Вирус проникает внутрь. Мягко. Он знакомится с моей головой и пристально смотрит на горло. Перерезать ли его или нет. Сломить ли его или нет. Глаза. Медленно подступает и хочет накрыть рукой. Это живое существо, и оно может сделать сильнее. А может и нет. Он внутри меня. Он знакомится со мной. Он говорит со мной. Он расползается по мне. Я не могу ходить, бежать. И мои уроки йоги впервые будут прерваны. Он внутри.

Во-о-о-о-о-обще не могу встать и йогу делать. Голова. Не знаю что. То схватывает, то отпускает. Я не понимаю, что это.

24 / 10

PLATONOVA | Z 29.07.2021

Похоронили Андрея. Тяжело. Так и должно быть. Похоронили в месте с названием «Пересвет», отпевали его в церкви на улице Рай-Центр.

Покойтесь с миром, дорогой и близкий нам Андрей Ирышков.

Господи, дай сил, сил, сил.

▪ ▪ ▪

После ковида, конечно, надо что-то менять в жизни. Начать помогать людям. Перестать быть очень злой. Быть внимательнее к родителям. Больше делать добра другим. Быть умной.

Красивые сны – признак ковида. У меня красивые были. Дни ковида – совершенно что-то отчаянное и экзистенциально прорванное. Прорывное.

Заснула под фильм Висконти «Одержимость».

▪ ▪ ▪

Нет, ну как мое прекрасное беговое тело это переживет? Я его так тренировала и вытесывала в нужный мне каркас. А сейчас никакого бега.

25 / 10

Снился Жан Парвулеско[195], проходящий в посольство Румынии, и тысяча негритят, которые были уже… Уже были Румынами.

Mit-COVID-sein[196].

Ко мне пришел врач. Он модный и похож на кота. В очках круглых. Приходил кот-врач. Врачи приходят и слушают мои истории, как умерла бабушка и дедушка, и что у меня нет признаков ковида. И что, вообще, меня не надо арестовывать. И что я бегала 15 км еще неделю назад. И говорит, как микросхема. Ни капли живого! Альфавиль-врач. Спасибо-пожалуйста.

И у меня болит сердце. И в лопатках. Врачу-Альфавилю я все это сказала. Он сообщил, что все протекает в легкой форме. Вообще, очень сильно все у меня поменялось за эти дни. Переоценка многого. Я поняла, что жила в условиях, где не было трагедии и страдания. А что все, что казалось таковым, было лишь моим искусным творением. Что все, что я называла им, было собственным порождением. Мы не знаем страдания. А когда столкнемся, то оно нам не кажется таковым.

▪ ▪ ▪

Жесть как сложно, когда не врач, вытаскивать из тяжелого состояния человека[197]. Слава Богу, есть на дистанции врачи, кто подсказывает.

В этот маленький миг, пока температура у ближнего спала от 38.5 до 36.7, и он немного может поспать.

▪ ▪ ▪

Сон в ковид. Три одеяла. Закрываем глаза. Искать пророческие сны.

26 / 10

Я врезалась в столб. Я ем вьетнамский суп фо-бо. И зачем я все сливаю в него. Все пять соусов. На одной трубке ДНР, на другой больница, в третьей руке суп. Я кто такой? Привет, это я. И я больше почти не чувствую запахи. Вы же помните, что это мой главный источник понимания мира?

Солнце, совершив злодеяние,

Умывало руки в пруде…

Оно встало сегодня пораньше,

Оно бежало сегодня по воде.

Надо было сжечь морские лилии,

Надо было сжечь и другие цветы —

Солнце теперь – соперник филина,

Оно ненавидит все мечты.

И земля, обшаренная его руками,

Стала серой и сухой

И, довольное своими трудами,

Солнце отправляется домой.[198]

В далеком том городе, где гул, преодолевая ветра, переходит в 1923 год, сидишь, наклонившись вперед и вбок. Мертвые, умирая, становятся книгами и превращаются в тексты. Ты стал им. И знал, что когда сияет солнце светят скалы, горы из тела твоего на зимний Летний сад. Ты переносил легкий шаг из августа, когда была сделана твоя фотография, в ноябрь. Там глухим звуком отзывалась в небосводе тихая песня мглы. Один средь мглы, среди домов ветвистых.

Волнистых струн «перебираю прядь». Если бы у тебя была испанка в 1917 году на линии фронта, или в ней или над, ты бы лежал на мокрых своих волосах и смотрел в небо. Голубое, как огромные разводы луж на песке Финского залива, отражающие нежность.

▪ ▪ ▪

Однажды и я была на Финском. Когда все покрылось пастелью. А прогулка по кромке между водами и песками была особо увлекательна, и казалось, что речь идет о совершении рискованного акта!

▪ ▪ ▪

Глаза закрываются под гнетом дня и тяжести. Когда темнеет, становится немного страшнее. Будто бы это время ковида. Когда открываешь глаза в день, легче, будто бы он живет тобой. По телу – мурашки и озноб, по телу бродит приятное тепло от чашки чая. Может быть, даже трясет. И я, пожалуй, давно уже в твоих руках. Петроград 1923-го года. Слякоть и февраль.

▪ ▪ ▪

Слеза. Беспомощная, но от того, что слезятся глаза, а не сентиментальность. Я не сильно скучаю по Петрограду, но смогла взрастить его в себе. Тело дышит воздухом и открывает грудную клетку новому кислороду. Я умело использую эту машину и знаю, как ее когда-то можно было эксплуатировать. Сейчас она уже скорее б/у, но в довольно приемлемом состоянии. Не бегаю неделю и три дня, а после ковида намерена восстанавливаться – ясно теперь, что уже какое-то время без улицы.

▪ ▪ ▪

– Можно я с тобой поговорю?

– Я теряю нить разговора и мне сложно сосредоточиться.

Я теряю нить. Я не в кондиции. Если нужно, то завтра.

▪ ▪ ▪

Села на стул и слушаю Dasein May Refuse[199]. Растеклась по стулу даже.

▪ ▪ ▪

Царенко Сергiй пишет:

Весьма интересная личность, яркая, умная, красивая. Когда смотришь на таких женщин, то понимаешь, что в современном мире все не так плохо, если такие еще остались.

27 / 10

Разлюбила тяжелое одеяло: оно – как веки, давящие на глаза.

От ковида изменились цвет и структура глаза.

А может, и до ковида они у меня были – странные глаза. Стеклянные.

Надо сказать, что водители рядом удивляются – как на машине ездит ребенок? Как он туда залез? И где его родители?

▪ ▪ ▪

Когда я выздоровею, обязательно увижусь с Богданом[200] и спровоцирую посиделки с песнями.

Кое-где снова весна, и на этот раз будет строго, а мне главное – оперативно выздороветь и внести на этот раз уже более внушительный вклад. Я иногда загадываю, какие во мне внутри города´ и стра´ны, забываю, отвлекаясь на боль глаз, а потом прозреваю.

А вообще, образ Антигоны я очень люблю и знаю, что он на мне! Буду верна ему!

▪ ▪ ▪

И еще, котенок маленький, с завтра – в рабочий режим, давай, надоело такое…

▪ ▪ ▪

Я войду на танке в один из новых городов, и ничто меня не остановит.

MRAK TVOIH GLAZ 10.07.2021

В огромном городе человек был приговорен к смерти. У него были большие глаза и внимательный взгляд. Он родился по ту сторону горизонта. Вместе с названием Тикси. О смерти он не говорил, точнее, о том, что она может сбыться: говорил об иной, метафизической смерти, осуждая мир, но не приговаривая. Мы гуляли по московской весне, а еще раньше – зиме, снимали Аполлона, свидетельствовали явление… Он есть и сейчас. Сильный и героический.

Взять бы руку его и поддержать. Но я и всегда была на дистанции и сейчас. Пусть это разные дистанции.

На далекой станции жил человек. Он был хранителем границы. Ездил в Сирию и еще хочет съездить. О раке он не сказал – сказал, что просто ранение, на вопрос о том, работает ли он. И в этом надо было найти его скромность. На далеком севере его ждут. И здесь ждут. И здесь просят остаться. У него невероятный эстетический вкус. Мы хотим, чтобы Вы с нами были еще дольше, пожалуйста, Вы нужны. Останьтесь у нас. Здесь.

Андрею. Когда жив был.

MRAK TVOIH GLAZ 27.09.2017

Мне снилась какая-то далекая солнечная страна или просто затопленная светом улица – мерцающая светом, слишком мягким и расфокусированным для повседневности и нашего мира, и улыбающийся Саша Проселков[201]. Может быть, я увидела место, где он сейчас?

Его убили 31 июля 2014 года. Он был тогда замминистра иностранных дел ДНР. Выстрелом в сердце. Со спины. При продвижении колонны с гуманитарной помощью. Точнее, пять пуль и одна в сердце. Для меня русская весна началась с его смерти. Изнутри пришла в меня – я стояла дома и услышала эту весть: изможденная скучными июльскими буднями – вдруг осознала, что есть фронт и смерть есть. Не от разложения, а от войны.

Во сне он был очень добрым и улыбался. Кстати, я его знала лично лет 10 или чуть меньше. Он был всегда на ЕСМ-лагерях. А теперь он – там, где размеренное солнце заливает совершенно иным светом неизведанные улицы. Там.

А. Проселкову

Память.

Будут виться зарницы над регионом,

Над полями стальными гремит рассвет,

Разрезающим небо тоном

Говорит о грядущем полковник Свет.

Птицы вьются клубами,

Небо стонет в иллюзии сна.

Над кровавыми сапогами

Поднимается знамя твое – Весна!

И пока все патроны сквозь кожу

Прорывают ручьи нового дня,

Мы, седые, больные, ненастные,

Говорим истории «Да!»

28 / 10

Переходы из бакасаны в чатурангу[202] – особый вид искусства, которым я вчера искренне пыталась овладеть, и который я, прям, очень чувствую в руках и плечах!

▪ ▪ ▪

По историческим данным 3-ю группу крови называют «кочевой», так как первые зарегистрированные люди с такой плазмой назывались «кочевниками». Третья группа крови в настоящее время в значительной степени преобладает у финно-угров, венгров, чехов, а также сербов. Ее носителям значительно проще приспосабливаться к серьезным климатическим изменениям.

▪ ▪ ▪

Дух воина не привязан ни к индульгированию, ни к жалобам, как не привязан он ни к победам, ни к поражениям. Единственная привязанность воина – битва, и каждая битва, которую он ведет, – его последняя битва на этой земле. Поэтому исход ее для него практически не имеет значения. В этой последней битве воин позволяет своему духу течь свободно и ясно. И когда он ведет эту битву, он знает, что воля его безупречна. И поэтому он смеется и смеется.[203]

Быть воином – это не значит просто желать им быть. Это, скорее, бесконечная битва, которая будет длиться до последнего момента. Никто не рождается воином, точно так же, как никто не рождается обычным человеком. Мы сами себя делаем тем или другим.[204]

30 / 10

Надо продолжить уборки и выкидывание ненужных вещей. Еще завтра можно тайно выйти и прогуляться, никому об этому не сказав, а может, даже сделать небольшой кружок по тем местам, где никто не ходит.

Вроде бы немного – но на миг приоткрывается, что будет скачок и новый взмах, что тяжелые одеяла каждого дня станут легкими, что в тело вернется сила, а в душевный строй – порядок и разлинованность каждой минуты, ее озарение мудростью. Верится в то, что и ум не покинет, и будут мудрыми и шаг, и строй, и каждое дыхание, и что вера не покинет внутреннее, да и внешнее: ведь ритуал важен, ибо создает человеческое. Как велик и строен ритуал, и как ничтожны мы по себе сами – раздробленные и расколотые, опустевшие андрогины. Вдруг я почувствовала, что не знаю, какой завтра сезон: настойчиво показалось – что весна (я ее не сильно люблю, и часто ругаю солнце, подобно восстающему на своего хозяина Мальдорору[205]). Странно-сбивчиво – маленькое предчувствие внутреннего, точки сборки, на секунду… Неужели я снова вернулась в себя?

Всякое несчастье и всякое прошедшее сначала било – но не выбивало, оставляло синяки, но последние затяжные боли – выкинули. Знаете же, что, когда идешь вперед по дороге и в разведку, например, нельзя на обочину? Заминировано! Не знаю – правда ли, но в фильме о Мотороле[206] так говорили. Важно не это, важно, что это затяжное. Ударом выкинуло на обочину и подорвало на мине, но жизни во мне столько (помните напиток «Живчик», вкусный, яблочный? Моя кровь – на вкус такая же!), что и после минного подрыва я все равно выползу: буду стонать, пришью себе руки и ноги, глаза и красивое запястье (чье-нибудь, возможно), выточу очертания тела и пойду вперед – сначала хромая, а далее, регенерировавшись, стройным шагом… Я же бессмертная, вам ли не знать?

«Живчик» я пила еще в Крыму, который был тогда невоссоединенным! После воссоединения, кстати, в Крыму я не была и зря (не зря?).

Вот увидите, сил моих хватит на то, чтобы войти на территорию соседней страны – воссоединить себя со всеми заводами «Живчика» (стать их директором) и запустить «Живчики» по всей великой стране от края до края! Как же хочется «Живчик»!

Яблучный сок.

31 / 10

Единственное, что меня волнует – вижу, как алкоголь становится одержимостью человека, и человек просто встраивает его в систему обмена веществ своего. Неужели наши другие грехи такие же, как алкоголизм? Мы их в себя принимаем ежедневно, и они так же нас трансформируют? От этого становится страшно.

1 / 11

Прошло две недели с начала тяжелых дней (сверхтяжелых), безвыходных, безвылазных и безвыездных, и завтра двухнедельные каникулы завершаются, как завершился и октябрь, так и не ставший котябрем…

Октябрь был слишком неподъемным. Сначала – кресты тяжелые и безысходность от полученной в вотсапе фразы о чьей-то смерти, походы в МФЦ, звонок от мамы с голосом глухим, о том что бабушка умерла. Две смерти подряд, а потом две болезни: одна тяжелее, другая менее, и моя – легкая, практически незаметная, или же все-таки заметная, но я ей запретила быть. До сих пор все нерешенное, одновременно какие-то напряжения по маленьким фронтам, а с другой стороны, вроде бы какие-то решения и ощущение долгого ожидания сквозь матовые стекла легких… И с 18-го числа без улицы, без ветра перемещения, поездок и постоянной агрессивной захватнической деятельности в отношении города или чего-то еще.

Две недели не пишу колонку под Н. и совершенно выпала из информационной повестки, хотя что-то по инерции происходит, и даже работа «работает» сама по себе, потому что ребята – мудрецы и молодцы. Но так руки опустились… Две недели этому, и конец этому – завтра будет новое, только новое и только лучшее!

Начинаю трансформировать безысходную реальность: упал, посмотрел в точку, поднялся и вверх – эсхатологический оптимизм госпожи Сизиф.

▪ ▪ ▪

Буду готовить лекцию про иерархию.

▪ ▪ ▪

Конструктивное утро. Немного. Хотя бы. Чуть-чуть. Ну, чуть-чуть.

▪ ▪ ▪

Розовое по небу разлито. Медовым. На улице холодает. Уже холодное, красивое.

▪ ▪ ▪

История дня. Смотрела фильмы Фадеева[207]. Середина дня. Позвонила Фадееву. Думала найти через него одну персону для подмоги. Итог – он согласился сам. Шок. Человек, чьи фильмы я смотрю несколько дней и чьи работы и смелость заслуживают уважения… При моей сентиментальности – даже восхищения, я бы сказала: «Да. Там, где наша родина – автоматы, стрельба, и война за правду, я всегда покорена. Мужчина. Автомат. Танк. Граница!»

▪ ▪ ▪

Ночные температуры в Москве будут ниже нуля, а по области опустятся до минус 5 градусов из-за смены циркуляции воздушных масс – синоптики.

Я – воздушная масса.

▪ ▪ ▪

Только что пришла весть о том, что Бояков[208] покинул пост худрука МХАТ. А я только вспоминала, как мы перед началом пандемии репетировали «Лавра»[209]. Я не знаю, сколько частей моей души и сил было оставлено там – в этих темных дверях и интерьерах Кубасова[210]. Очень много. Там происходили магистральные события моей жизни. От цеховой работы до того, что я сама запустила огромный лекторий, в котором было по две лекции в день. Одна из моих теней скользит по коврам второго и третьего этажей – там читает риторику Аристотеля с Петром Куликовым на 10-ой сцене, делает совершенно инфернальные концерты совместно с Ножом на той же сцене, ставит спектакли АГД[211] с огромной помощью Андрея[212]. Звонит нервно за 20 минут до лекции механику круга, проходит с гостями по второму этажу за сценой, куда заходить нельзя, не высыпается, роняет в горло кусок стекла и вызывает скорую в театр (и все это при начале ковида), собирается в Петроград на день. который появляется среди недели, чтобы спать «туда» в поезде и «обратно» в поезде, приехать и снова делать лекции. Чтобы здороваться со всеми, потому что так принято в театре, угощаться конфетами у волшебных помощников Эдуарда, бродить по коридорам бессмысленно, иногда нервно курить в туалете четвертого этажа вейп, кашлять и переписываться с важными людьми.

Я сделала там два концерта «Волги»[213], «Фестиваль уличного театра», штук 100 событий, презентацию фильма Андрея Ирышкова «Женское начало в русской философии», кинопоказы. И вообще весь проект «Открытые Сцены». Он вышел крутым. И о нем знали и говорили. Это начинало становиться хитом. У меня и Нестеров лекцию читал, и Сергей Летов, и много кто. Многое было. Сильное и очень. Я люблю те времена. Моя тень там. С вваленными щеками внутрь изможденного недосыпами и аскезой тела. Я тогда ела только гречку из театральной столовой и хлеб. Денег не было и желания есть тоже. Была похожа иногда на нечто погибающее.

Да. И я сделала там выставку Гинтовта «Аполлон».

2 / 11

Есть люди – как Минские соглашения. Они не дают войне сбыться и срезают волю под звуки тибетских чаш, которые есть не что иное, как огромные трубы заводов и гигантских легких земли.

Город погружается в туманы. Такие я видела в Бордо в 2013 году: и там, сквозь них, бродили трамваи – такие статные и строгие, рассекающие страну приливов[214].

Тихая поступь безумия

Тихо горло бьется в конвульсиях

Где земля, а где небеса…[215]

Завяжи мне глаза

Я люблю ночь

Мое сердце черно

Толкни меня в ночь…[216]

У моего безумия и страха

Большие мертвые глаза

Застывшие в разгаре лихорадки

В эти глаза глядит ничто Вселенной…[217]

Или вот:

Детинушка мой, детинушка мой, белый-румяной,

Ты не стой со мной, со мной, молодой.

Люди увядють, ой, люди увядють, навет навядуть.[218]

Наверняка каждый из вас, кто работал со сферой политологии или геополитики, да и вообще, так или иначе знаком с новостными хрониками, сводками и небольшими аналитическими справками, записками и материалами, сталкивался с понятием суверенитета. И, я думаю, вы знаете автора этого концепта – Жана Бодена. Возможно, некоторые из вас знают о том, что он родился где-то в 1530-м году (как предполагают его биографы)…

Известна информация про его семью, про обучение, про орден кармелитов, где он занимался духовными и интеллектуальными упражнениями. Известно, что на него повлиял Фома Аквинский, да и вообще, традиционный перечень всех философов, которые инспирировали доминиканцев. Естественно, явно и влияние Аристотеля. Хотя здесь вопрос требует детальной проработки, потому что в то время не стихали споры об аристотелианстве, было много противостояний по этой теме. Один из фактов, на который я хотела бы обратить внимание: Жан Боден – автор работы «О демономании колдунов». Это работа, которая была выпущена у нас и на русском. По сути, речь идет о демономании ведьм, о XVI веке, периоде расцвета колдовства, о попытках выявлений колдуний среди обычного женского мирного населения. Книга состоит из нескольких частей, по классике того времени: «Книга 1», «Книга 2», третья, и, как вы могли догадаться, четвертая книга. Тема невероятно интересная: о союзе духов с людьми, о различии между добрыми и злыми духами… Представьте, что это XVI век, и человек – воспитанник монастырских семи искусств. Это человек, который выращен на церковных богословских текстах, знает прекрасно Библию, канон. Он все это пишет исходя из глубокого теологического опыта. Во второй книге он рассуждает о магии в разных ее видах, об экстазе и восторге колдунов, об обычных отношениях с демонами. Также рассматривает вопрос, совокупляются ли колдуны с демонами, могут ли колдуны насылать болезни, бесплодие и бури. В третьей главе он говорит о законных способах предотвращения колдовства и вновь поднимает тематику влияния колдовской магии и ее вреда, а также говорит даже о незаконных способах предотвращения колдовства. В четвертой книге он сообщает о признаниях, подозрениях насчет колдунов, о расследованиях колдовских дел – более юридическая и конкретная история.

Давайте посмотрим, как Боден описывает тематику экстаза, «восторга колдуна», выхода из себя и обычные отношения с демонами. Напомню, что термин «экстаз» используется в неоплатонической философии как достижение божественного состояния, преодоления человеческого самого по себе – в пользу высшего, надчеловеческого. Как правило, это выход на уровень Души, Ума и далее – Единого[219]. В таком выходе философ (экстаза может достичь только философ) достигает единения с Абсолютом. У Плотина были такие экстазы несколько раз на протяжении жизни (у других неоплатоников, может, и нет). Об этом не всегда пишут, не принято было описывать свой мистический опыт. Даже Дамаский[220] писал: как можно говорить о Едином, если совершается непростительный акт – я о нем говорю, значит я его уничтожаю, потому что он находится по ту сторону слова.

Читаю Бодена:

Экстаз при описании более всего похож на меланхолический сон, при помощи которого подавляются силы души и человек словно бы умирает.

Посмотрите: ничего общего с неоплатонической практикой выхода из себя – скорее, некоторое обессиливание человека, предоставление своего тела бесам.

Многие колдуны в Норвегии, Ливонии и других северных странах отдыхают таким образом от мира, о чем говорит Альберт Великий. Подобное же сказано о сатане в книге пророка Исайи. Мне приходилось бывать в северных краях, и о Господе слышал, дескать, Он оставил народы севера, опороченные демонами-колдунами во власти сатаны. Подобные же отрывки мы обнаруживаем и в Священном Писании, где мы наталкиваемся на недобрые свидетельства о севере. Тем не менее, живущий там народ имеет бо´льшую склонность к меланхолии, чем народы, живущие под теплым небом юга. В основном, они блондины, волосы их подобны коровьей шерсти.[221]

Даже не буду делать лирическое отступление и говорить, что у меня была меланхолическая кома сродни этому меланхолическому сну, которым подавляются силы души, и человек словно умирает. На протяжении последних двух недель ровно это и проявлялось, так что я была в состоянии экстаза.

Но здесь нас также интересует география, которая обрисовывается исходя из Жана Бодена. Получается, что север является стойким в отношении экстатического меланхолического сна, а юг… Интересная картография про север и юг. Понятно по святости севера. Север даже в суфизме воспринимается как полюс.

Таким образом Жан Боден описывает вопрос экстатического, меланхолического сна.

К чему весь этот долгий рассказ? Друзья, тот человек, который вводит концепцию суверенитета, обладает некой тайной стороной. Этот человек так же серьезно, как он говорит про суверенитет, рассуждает про демономанию. И у меня возникает вопрос: как так вышло, что мы с вами воспринимаем суверенитет как подлинную реальность («ну конечно, это же понятно, он реализуется на государственном уровне!»), а от вопроса демономании и колдовства – влияний, экстазов, меланхолического сна – мы отплевываемся, говорим, «ааа, да что это – усталость, просто витаминов нету». Нет, друзья! Так же, как мы верим в суверенитет, так же, как мы верим в реальность того, что находится перед нами, с тем же рвением мы должны верить в демономанию колдунов, говорить про это, сохранять измерение, которое позволяет открывать сакральное пространство. Так что, может, в эпидемии ковида и во всем, что происходит, можно выделить не просто утечку биологического оружия, но и кое-что иное. Обязательно читайте книги 2 и 3 «О демономании колдунов» и обязательно верьте в то, что мир есть нечто иное, чем нам кажется.

▪ ▪ ▪

Вообще, оказывается, 17 сентября я была красивой и с длинными ногтями.

3 / 11

Здравствуй, Райнер[222]!

Мне кажется, я снова обрела свой контур и почву, она не такая как у тебя, не холодная, она твердая. Она ровная. Без комьев. Райнер, есть ли у вас туманы? А горы? Райнер, когда туманы облекают здания, кажется, что восторжествовала феноменология, что весь позитивизм повержен и больше не ставит под сомнение отсутствие границы. Все есть интенциональный акт – наша стрела субъектности, направленная вперед и конструирующая город. Райнер, сложного было много: рядом ходила черная дама, присаживалась на кровать у изголовья, а потом у ног. Не меня ждала, но оповещала. И я лежала, свернувшись. Райнер, тяжело проживать то, как люди покидают землю. Мама поделилась тем, что ей кажется, что люди не должны вовсе умирать, что не нужно новых – пусть одни и те же живут вечно. А я и не знаю, можно ли так: ведь, наверное, и можно, и все так и есть, потому что для того мира нет старого или молодого, да и юности со старостью нет, это все мы придумали. А там все вечное. Может, мы и вообще не умираем? Как ты думаешь, Райнер? Доберусь ли до твоей могилы когда-нибудь? Еловых ветвей положу на могилу. Вспомню легкость твою и улыбку, и тебя. И тебя, и тебя. Вас всех, мертвые!

Знаешь, Райнер, оказалось, что мое бездействие и неподвижность с хмурым застывшим взглядом, были на самом деле одержимостью и экстасисом? Мог ли ты такое представить? Что я, поверженная, смогу предоставить тело свое для одержимости? Называют это «меланхолический сон». Экстаз Колдунов. Да, Райнер, начала «Демономанию Колдунов» Жана Бодена. Поделюсь с тобой.

Вдруг становится очень плохо – может, просто я беру чью-то боль на себя? Может быть, я учусь впитывать в себя что-то плохое? Сначала я имела право на сочувствие, теперь моя токсичность начинает убивать все рядом. Во мне нет хорошего, я есть зло.

Райнер, знаешь, я нашла странные хроники войны, раньше никогда не открывала и клала на нижние полки – там, где взгляд никогда не проскальзывает. Никогда не читала и не думала, могла посмотреть кадры. Где убивают. Это доставляло приятный регистр боли. Ты знаешь, Райнер, я изломана. Я – как стеклянная роза, с шипами и надломами, очень тонкий стебель, раскинувшиеся вширь лепестки, и холод.

В доме, который был окрещен смертью, я нашла пачку трюфельных конфет, сейчас я сижу и ем их, последовательно. Мои руки истлевают от уборки, я перестала надевать перчатки и убираюсь так: кожей, руками, тряпками, выжимая грязь, как свой день, в большие ведра, в которых на дне оседает пыль клочьями.

Райнер, знаешь, я несчастна, и нет слов, чтобы описать мою меланхолию, потому что все слова уже были произнесены.

Я рою могилу в воздушном пространстве – нам тесно не будет.

День провалился, потому что был медленным, и потом случился срыв. Истерический, экзистенциальный, болезненный. Изнутри вырвался кусок вовне, который стал отчаянно кричать. Мне показалось, что силы появились, но они снова ушли. День был. День прошел. План не соблюден. Развал. Порядка нет – завтра надо навести порядок – времени больше нет. Времени больше не будет.

Увези меня, Райнер, в республику Фиуме! Или на сицилийский агрессивный скрежет скал в Агридженто. Прочти мне манифест и Д’Аннунцио и Эволы! И подари мне несколько городов! Сообщи ветру о моей миссии и попроси его скрывать это! Покажи мне апельсины, распятые на итальянском солнце в преддверии службы! Вся Италия отмечает свадьбы. А Сицилия хоронит. Мы – сицилийцы. Открой ворота виллы Валгванеры[223]! Покажи мне странные росписи замка Виктории. Укажи снова ящером на дом Кроули и испугай меня ночным кладбищем в горах над городом Чефалу! Не учи меня курить, а учи дышать. Я шла по Чефалу и понимала – у нас миссия. Тогда я читала Парвулеско и горела красным огнем изнутри, который продирался сквозь замутненные жарой глаза. Ударь меня под ребро, и вырежи из него младенца, столь же прекрасного, как моя гордость! Брось на скалы мое тело и вытолкни на берег, чтобы лежала я, запрокинув руки на камни, и вдыхала утренний воздух. Научи меня буре, и сломленной кисти, покажи мне волю, открой мне книгу, главную Книгу на той странице, что даст мне ключ. Наставь меня, Райнер, вдохни в меня жизнь! Спаси меня, Райнер!

Райнер, а если я закрою глаза и не смогу открыть их, то открой за меня ты их и засыпь землей!

Промолчу как безъязыкий зверь.

Чтоб узнать, что у меня внутри.

Разложи меня как тряпочку в траве,

И скажи: «умри, лиса, умри»…[224]

Уборка: убраться так, чтобы было больше мусора. Я – Джейкил и Хайд.

Чистые простыни, шкафы без пыли, окна мытые, лампы без оберток… Я никогда не буду человеком с чистым домом, там, где появляюсь я, появляются залежи книг, я обкладываюсь ими и не читаю, обкладываюсь блокнотами и тетрадями, ручками и пеналами, и каждый из них мне непременно нужен. Папки и бумаги – отчеты я печатаю в количестве три экземпляра: мне, ему и на память, чтобы было. И это заметно, оно есть, оно есть на ломящихся полках, странные наборы ненужных вещей и одежды, которую я ношу мало или ношу беспорядочно, когда странно теряю вес и мне совершенно не важно, в чем – главное, чтобы чуть-немного теплее…

▪ ▪ ▪

Я все никак не могла остаться одна, чтобы узнать у себя, что произошло. Попробую завтра пройтись, а к 13:00 – съездить починить экран. Ведь что еще можно делать, как ни чинить экран?

▪ ▪ ▪

Я снова хочу перейти в то болезненно-тонкое состояние границы, которое порой я достигаю. Тяжело, сердце не болит, потому что я пью магний, плитника нет потому, что нет и пневмонии.

Я люблю, чтобы люди были выверенные, спокойные. Я подобна трупу, из которого вытекает яд. Вокруг меня – воды, в которых разложение и осколки. Кто-то заходит в эту область, кто-то нет. Тот, кто входит, к сожалению, истлевает.

4 / 11

Доброе утро! Сложно понять, что творится с днем: сломленные ногти, – разбросанные по квартире вещи – переизбыток вещей.

▪ ▪ ▪

Снились морг и больница. Точнее, будто бы все было моргом. Я видела три или четыре трупа, и еще лицо – отдельное, кожа лица – как маска, а через стенку вдруг увидела, что мертвые встают – но это были пациенты. Врач обратил внимание, что их голова повернута ко входу в больницу – вперед, а мертвые – к задней части больницы. Снились мертвые, трупы.

Когда-то у меня был очень высокий голос. И он был моим довольно ярким конкурентным преимуществом, потому что я могла исполнить совершенно спокойно ряд партий из оперы «Евгений Онегин» – на моем втором сопрано. И я пела:

Девицы, красавицы,

Душеньки, подруженьки,

Разыграйтесь девицы,

Разгуляйтесь, милые!

Затяните песенку,

Песенку заветную,

Заманите молодца

К хороводу нашему,

Как заманим молодца,

Как завидим издали,

Разбежимтесь, милые,

Закидаем вишеньем,

Вишеньем, малиною,

Красною смородиной.

Не ходи подслушивать

Песенки заветные,

Не ходи подсматривать

Игры наши девичьи…[225]

Для меня это – русская матриархальная культура. Сначала есть образ неких девиц-красавиц, которые дружны между собой, называют друг друга «душенька», предлагают «разыграться-разгуляться». И этот момент разгула превращается в момент инфернального парадиза матриархального общества, которое начинает сламливать мужчину, уничтожать его. «Затяните песенку, песенку заветную, заманите молодца к хороводу нашему» – классическая стратегия женского подчинения мужского начала. Заманивать песенкой… Что такое песенка? Естественно, это атрибут дионисийского начала. То есть, это вакханки. Мы начинали с того, что это девицы-красавицы, душеньки пригожие, но речь идет, на самом деле, о жестоком образе вакханок, которые заманивают юношу для того, чтобы его растерзать.

Посмотрите дальше по стихотворению: когда они его заманивают, они разбегаются. Видимо, они заманили его на поляну, где пели и собирали ягоды, и начинают его закидывать «вишеньем, малиною, красною смородиной». Три красные ягоды символизируют ритуальное убийство юноши, которое происходит в центре пространства женского мира. Молодца жестоко проучивают: его заманили, он пришел, его убили, у него кровь. Он растерзан вакханками. И далее, естественно, классический матриархальный момент: «А не ходил бы ты подсматривать игры наши девичьи, а не слушал бы ты наши песни, – говорит Медуза Горгона, – а не смотрел бы ты на меня – иначе застынешь». Вот и вся логика полудионисийского матриархата, с элементами дебилизма. Вакханки превращаются в Кибелу – и это в произведении Пушкина «Евгений Онегин».

Мне снились три мертвых тела. Руки были смиренные. Белые руки. Платья. И даже отдельно лежало лицо.

Одна из самых классных до-ковидных выставок 2020 года была: «Мы храним наши белые сны. Другой Восток и сверхчувственное познание в русском искусстве». Она была посвящена Андрею Белому (фраза была непосредственно взята из него), и вобрала в себя работы с 1905 года до 1969-го. Там был Белый, работы Гурджиева, различные моменты из Серебряного века. Все было посвящено теме сверхчувственности. И куратором, как ни странно, был сын Виктора Мизиано[226], который посвятил большую часть выставки анализу Пайдеумы / Пайдейи в штайнерианском[227] понимании. В центре выставки был Гетеанум[228], не обошлось на выставке без Блаватской[229], были такие личности, как Маргарита Волошина (Сабашникова) – невероятная художница, писательница, переводчица, муза Серебряного века и первая жена Максимилиана Волошина. У нее совершенно поразительная судьба, удивительнее пересечения в Башне с разными героями. Ее вообще воспринимали как мистика, последователя Штайнера, она и уезжала учиться в Гетеанум. Андрей Белый, небезызвестная Ася Тургенева (первая жена Андрея Белого, между прочим).

Далее были архивы с рассекреченными материалами ФСБ, которые были посвящены изучению эзотерики. Была довольно большая часть, посвященная чудесам. Мистика Гурджиева, открывшего «Четвертый путь». Успенский развивает это учение. На момент 2020-го года – в таящей Москве холодного ветра и подступающего ковида (предполагаю, был ковид, когда я слегла с температурой 40), – это была одна из самых сильных и интересных выставок. Учитывая, что моя температура в конце выставки выросла примерно до 40 градусов (до 39.8), все выглядело истинным шедевром. Я помню, я водила там странные зикры[230] – я ходила с моей подругой Софьей и делегацией неких мистически ориентированных людей. И все это было невероятно красиво. Мне очень понравилась линия жизни Андрея Белого: с загадочными волнами, где он то входил в периоды экстаза, выходя из себя, то вновь сталкивался с неудачами. Его линия жизни (он сам ее себе нарисовал) выглядит чудовищно, эти провалы и поражения есть и в моей жизни.

В сети писали: «У МХАТа была возможность стать центром интеллектуального движения. Во-первых, потому что куратором программы «Открытые сцены» был такой человек, как Дарья Платонова. И этот человек, Дарья Платонова, приглашал во МХАТ лучших людей. Чего только стоил один курс, который она затеяла – «Ангелы и демоны Серебряного века».

Платоновой пришла в голову такая идея: замысел – собрать всех лучших специалистов по русскому Серебряному веку и сделать курс, где темой размышлений стали бы мистика-эротика, столкновение полов, битва экстазов, мистические откровения, сеансы солипсизма, мистических оргий, а также элементы какого-то интересного теургического действия, например, среди чулковцев (радения.) Это был курс, построенный наподобие Эткиндского «Хлыста»[231], с обострением и усилением тех оттенков, которые для человека современности были бы наиболее близки и понятны…»

…

«Открытые сцены» были крутым проектом. Чего только стоил курс «Метафизика звука» с Женей Вороновским[232], который прекрасно запустился. У нас были крутые музыканты. У нас даже Виктор Пузо был! Он рассказывал не только про то, как надо петь, но и как слушать винил. Невероятный ценитель и знаток винила.

Был еще безумец Михаил Кузьмин – самое невероятное мое воспоминание. Я тряслась во время концерта, что после такого МХАТ закроют. Пришел совершенный фрик, безумец, про которого «Крот» (проект Феликса Сандалова) снял фильм. Это было настолько инфернально, что человек, который пришел с шизофренией, просто вылетел – человек, который видел все. И он говорит: вы просто издеваетесь, что вы делаете!

Билет стоил 300 рублей, была полная окупаемость. Я вывела событие в топ. После этого ко МХАТ-у, кстати, стали относиться очень хорошо. Более того, начали говорить: «Вот, во МХАТ-е – авангардная движуха», начал писать журнал «Нож», ходить «Серое-Фиолетовое».

Думаете, друзья, у меня было только два курса? У меня каждый день было по курсу. И я исправно ходила, работала днем, приходила во МХАТ и работала все остальное время. Но вообще, я работала нон-стоп везде. Естественно, без выходных.

«Открытые сцены» был колоссальным проектом. Кто видел, тот знает, кто не видел – тот видел видео. Кто чувствовал эту «движуху», понимал – это было круто. Люди приходили во МХАТ тусить, сидеть. Леня Котельников (группа fake_trailers) ползал по сцене как ризоматический корень на спектакле Дугина. Мы сделали потрясающий спектакль Александра Гельевича, в котором – внимание! – мы предсказали весь ковид. Там люди были в масках.

Вообще, мне очень-очень нравилось. Дико люблю делать культурные проекты. Неслучайно до этого я была куратором Ордынки.

Было у меня в жизни то, чем я могу немного гордиться, о чем никто не знает, не узнает и, возможно, никогда не услышит!

Господи, слава Тебе. За все!

5 / 11

Я не знаю, что делать, когда близкому плохо. Физически. Ибо не знаю, как помочь телу. Эмоционально, впрочем, тоже. Но это капризы. А вот когда тело сбивается, я не знаю, что делать.

Иногда хочется прям сесть и заплакать. Когда идет что-то очень серьезное – и вдруг оно расклеивается. Продумываешь все до мелочи. Несешься в больницу с телефонными трубками. Решаешь вообще какие-то вещи, которые никогда бы не смог решить. И вдруг микроскопическая слабость другого субъекта ставит под удар все.

Съесть гору фиников и вишневый пирог – и успокоиться.

6 / 11

Стала говорить по телефону со слезами, нашла прекрасных друзей. Но говорю по телефону со слезами: время горя пришло на мою землю. Неслучайно в Петрограде в начале октября на телефоне у служителя музея была открыта книга Иова. Кружится голова от несчастий и неудач.

▪ ▪ ▪

Знаете, если честно: я до сих пор не поняла, почему вы не отписываетесь.

Мне плохо. Было совсем. Потом после звонка Н.[233] стало не так плохо, но сейчас снова плохо. Разучилась спать. За окном неявленный сезон. Отчуждение сна отеля. И подозрение. Что во всем – что-то не то, что-то не то.

▪ ▪ ▪

NPR назвали Son Lux[234] «Лучшим новым артистом». Робин Хилтон в рецензии к альбому написал:

При прослушивании пластинки возникает ощущение, будто меня берут за воротник и швыряют на землю, а затем извиняются.

Люблю такое.

Ужасы старой этики.

Розен, Катинка фон. Моральное слабоумие женщины: С прил. избр. критич. ст. и писем: Пер. с нем. / Катинка фон Розен; С предисл. д-ра П. Мебиуса. – Москва: Сфинкс, 1909. —60 с.; 23.

Так вышло. Что мне придется возвращать все назад. Состояние. Аллертность. Силу. Волю. Ум. Нахождение в постоянной повестке. Руку на пульсе, чужие статьи, колонки, собственноручные статьи, огромные лонгриды, чтения. Придется воскресать. Это неизбежно и это придется делать завтра.

Я хочу удалить все. Все дни. Последние. И ранее. Всю леность. Весь каркас праздности. Я не могу жить в этом. И больше не планирую.

Каждый вечер одно и то же. Смотрю в одну точку. Плачу. И не имею воли. Паралич. Как больничное.

Я делаю что-то. Получается рвано. Истеричным жестом. Будь то переговоры с дальним краем. Ко всему добавляется дисбаланс.

Я решаю вопрос границ, но не решаю вопросы внутренние. Атрофия мысли и знания делает из меня не более чем меланхоличное животное. Все, что когда-либо во мне было – агрессия, воля, невозможность ничего не делать – ушло. Впиталось в землю. Сделало сильной землю. А меня слабой. И бежать от себя в строки или музыку нельзя. Речь идет о потере внутреннего человека. Я – человек без души. И не говорите, что таких людей нет.

Я не опускалась так низко в своей беспросветности. Я предаю себя.

За окном ветер. Будто зовет. Красивый ветер. Я смотрю на мягкий свет лампы на потолке. В темной комнате. И плачу. Когда лежишь на спине, слезы скатываются по лицу очень странно. Как будто это кровь течет из глаз. Я не воспользовалась шансами, которые у меня были. Я пошла по пути слабости. И все битвы проиграны. Потеряно все.

Моя жизнь оказалась нелепой. Еще у меня нет теплой одежды здесь. Это значит, я буду мерзнуть. Это значит, в Петрограде, в котором уже будет -5, я погибну от переохлаждения. И так каждый вечер. В этом мире больше нет жизни. Монотонность несчастья. Можно только сидеть и выть. А, нет, лежать. Это приходит каждый день. Вечер. Иногда утром. Иногда ночью. Это приходит.

▪ ▪ ▪

На немного захотелось жить. И стало светло.

7 / 11

Опять хочется жить. Через сколько снова перестанет хотеться?

▪ ▪ ▪

Хочу в Мурманск!!! Просто хочу в Мурманск!!!

▪ ▪ ▪

Узнала, что умер Юрий Балашов из группы «Волга» – невероятный – талантливый, во МХАТ-е выступал с «Волгой» – двигатель группы, авангардист, друг всех наших друзей.

▪ ▪ ▪

Я воскрес.

Это странно слышать, но мое утро началось со случайно выпитого вина. Из кружки, в которой оно было разведено с газированной водой (да, я сохранила воспоминания о бале правых консерваторов в Вене, против которого бастовали соросианцы[235], через такую традицию распития белого вина).

King Crimson, играющий на весь дом от выздоравливающих[236], идеально к этому подходил. А затем множество видео, отсмотренных и приговоренных к тому, чтобы стать фильмом. Музыка. Переговоры. Немного беспокойно. Манго. Которое впиталось в осень. Впечаталось. Маленькая улица.

Не знаю, мое настроение еле-еле выравнивается. И снова синусоидами. Все равно еще плавающее. Раскатами. Но я не хотела бы плакать вечером. Все это не то, чтобы надоело, но будто отвлекает меня от целей и задач нашей революции[237].

Понимаете, и ведь там жизнь идет, продолжается, люди открывают глаза, пробуждаются, открывают новые главы, грустят и радуются, остаются в туманах.

И меня окуните в те – далекие, и все проходит, и жизни уходят, и умирают, и хоронят, и новые свадьбы играют. И даже на линии ада есть жизнь, и дети ходят в школу, и есть силы, и есть дух, и есть ветры – и есть цветы…

8 / 11

Парфюмерная вода La Haine[238]. Я нашла два аромата, которые меня интересуют – «Ненависть» и запах метро. Резина.

В Норильске олень поехал на автобусе, потому что олени тоже устают, – рассказала РИА Новости хозяйка. «На своих ногах устаем, она у меня не ездовая. Мы идем с тундры, где пешочком, где люди нам помогают до города. Мы с мероприятия возвращались и решили поехать на автобусе. Он был пустой, человек пять. Никому мы не мешали. Водитель, конечно, сопротивлялся, но потом смилостивился и довез нас до нужной остановки. Дальше пошли своим ходом».

▪ ▪ ▪

Когда это прекратится?

9 / 11

Хочу духи! La haine. Ненависть.

10 / 11

Вы, наверное, догадываетесь, что в отражении вижу Я.

11 / 11

Как много перед глазами проносится домов, людей, событий и энергий. И я среди этого. Нет ни единого права дозволять меланхолии править.

А я вспомнила, что когда-то лет восемь назад я грустила под треки Aidan Baker.[239] 24 hours, например.

Хочется просто лечь. В простыни. Уютно. И свечи. Или нет. Просто лечь, и чтобы кто-то читал вслух «Русских демономанов»[240]. Русских. Демономанов. Кто-то.

▪ ▪ ▪

Я почему-то хотела додержаться на Радио КП до декабрьского. До темных вечеров и поздних рассветов. До елки и мандаринных духов. Но все, что сбывается, сбывается резко и за меня. Будто ведут.

▪ ▪ ▪

У меня два красивых платья, две юбки и один пиджак. Час пятнадцать до высокой башни. И снова повестка. При этом почти нет сил так, что я падаю и кружится голова. Хотя вроде бы ничего и не сделано за день. Усталость и даже нету силы сделать ритуальные упражнения, чтобы замечательной осанкой пронзить все эти красивые платья.

Решительно настроена выкинуть половину своей комнаты и избавиться от ненужных вещей. И решительно поставила себе цель сделать это до воскресенья.

▪ ▪ ▪

Надо сесть. Написать колонку (Завтра). Даже две. Вообще, добраться до телеграмм канала, от которого уже идет массовая отписка. Кому какое дело, что мне плохо? Бывает и плохо, бывает и нет. Прорыв не зависит от потери бойца. Отряд и не заметил[241]. Не быть грустным мотыльком. Не быть обугленным. Почему-то волнами наступает нежность, а потом истлевает. Воспроизведение ритма снега. Острое, и далее тающее. Город. Улицы становятся утром холодными. А ночью отталкивающими. Не хватает тепла. Мне не хватает тепла. «Сделай больно – приласкай». Где-то была такая надпись (внутри), курсе на первом. Несмотря на внешнюю статность и широкие имперские плечи (у меня просто сердце огромное и светлое – вот потому и широка!), я хрупкая. Похожа на венецианское стекло. Таю. На асфальте.

▪ ▪ ▪

Я так люблю слушать голоса. Слушаю Юлю. Подруга из самого давнего времени. С которой давно не общалась.

▪ ▪ ▪

Темник и плитник. Я два дня подряд забыла пить магний и бежать по несколько километров. В офисе все завалено едой. И много людей. Он живой. И я тоже немного. Хочу увидеть труд и заплакать, потом уехать, пройти, как Вергилий, по аду. И вернуться вновь в город, на башнях которого сияют звезды Донбасса.

▪ ▪ ▪

Купила мясо рапана, чтобы лучше понимать аргументацию Той стороны.

▪ ▪ ▪

О, снова этот стиль. Нет сил чтобы заснуть.

▪ ▪ ▪

Иногда все-таки, я обнаруживаю внутри черты рыцарского служения. Силу и одиночество вселенского масштаба. И это – залог того, что когда-нибудь, Идеи, в которые мы верим и которые славим, восторжествуют.

Именно это бесконечная сила, которая рождается из осознанного одиночества.

Даже на самом далеком посту всегда есть часовой[242].

12 / 11

Сижу посреди комнаты. В это время должна была бы не сидеть. И птицы из груди вылетают, продирая клювами ребра и хрупкую кожу и оставляя пустоту, способную на крик. Не меня навалились вещи. Мертвые. Старые. Теперь понимаю, почему я все время уезжаю и пытаюсь уехать. Я погребена под прошлым летом, которое пытается меня затянуть в себя.

▪ ▪ ▪

Здравствуйте. Мне очень плохо. И плачу.

▪ ▪ ▪

Может, взять и вместо тех моментов, когда я в одну точку смотрю, начать заниматься спортом. Тогда за день будет выходить 5 часов тренировки, тогда за день можно иссушить себя. Интересно. Задумалась о теле. Почему-то сухость напоминает что-то очень правильное. Будто бы сухое тело, тело мумии смиренно, умело проходит границу.

Надеюсь, что когда-нибудь на финишной прямой марафона или 30 Пушкин СПб[243] у меня возьмут комментарии и зададут вопрос: «Зачем вы бегаете?». Расскажу про бегинок и размолотые в порошок кости, славящие Христа.

13 / 11

Никогда больше не засну. Потому что русские не спят. Я узнала, что русские не спят, и теперь буду стараться никогда не спать. Если все же я засну, считайте это влиянием моей татарской крови. Проявлением. Татарской. Крови.

Русские иногда спят,

И когда они спят,

Реки перестают течь.

И облака замирают.

И даже иногда падают, чтобы

Беречь их сон.

Это так странно

Внезапно заснуть,

Потом проснуться

А потом пытаться понять,

где сон, а где – нет.

И тюрьмы сейчас спят,

И птицы,

И асфальтовые горы,

И дома,

И даже улицы,

Которые стараются пробудиться.

Главное за рулем не заснуть: какое-то измождение…

«Безгранично велик был мир, и я был один – больное тоскующее сердце, мутящийся ум и злая, бессильная воля. «…И я сжимался от ужаса жизни, одинокий среди ночи и людей, и в самом себе не имея друга. Печальна была моя жизнь, и страшно мне было жить. Я всегда любил солнце, но свет его страшен для одиноких, как свет фонаря над бездною. Чем ярче фонарь, тем глубже пропасть, и ужасно было мое одиночество перед ярким солнцем».[244]

Ноябрь имени Ипполита Соколова[245].

Читать. Михаила Кузмина. Сегодня. Но только после «Русских Демономанов».[246] Еще не забыть – сильно читать повестку и учебник геополитики[247]. Еще. Аскетичней. Я вернулась. Безумная и верная себе.

Или просто выпила какую-то гадость и показалось… Как же хочется танцевать! Поясницу промять! Ярость жизни. Ненавижу. Тех плохих, кто плохо чинит телефон задорого.

Кинцуги. Склеить фрагменты Любви

14 / 11

Есть звук. Падения. Звук гулкого падения платья на пол. Когда платье ударяется о дерево. Есть звук стекла. Капель попадающих на стекло, когда ветер идет курсивом, скошенно. Есть звук шелеста поленьев в камине. Но его я давно не слышала. Есть леса и хруст ветки и шепот мха. Последний я тоже не слышала, даже когда хотела услышать. Есть звук ветра в огромных дорогах и на длинных магистралях. Звук застегнутой на платке булавки. Звук молнии. И звук внутреннего гула. Его я узнаю сразу. Есть звук шелеста одеяла. И звук тишины ночи. Есть звук захлопнувшихся ресниц. Усталого шага. Звук зажженной сигареты. Так вышло, что я покурила несколько штук в эти дни. Хотя с сигаретой связана небольшая травма. Не понравилось, и больше так нельзя делать. Есть звук коньяка и белого вина. Его тоже надо больше никогда не слышать.

Такое странное чувство, когда хочется напиться, но на самом деле не напиться. А что-то внутри взять. Разломать. Собрать заново. Выкинуть пыль и оставшиеся осколки и дальше как-то хромать. Кинцуги.[248]

Заштопайте меня нитками! Черными, неизысканно, выбиваются пусть они из белой раны моей. Закопайте меня. Причешите волосы гребнями морских волн. Оставьте бледной кожу. Забудьте меня. Не давайте жить в памяти и не вспоминайте.

▪ ▪ ▪

Самое время делать музыкальные правки: я себя чувствую мертвой.

В технике кинцуги трещины выделяют золотом. Травмы – это и есть самое дорогое, что у нас есть.

Кажется, во мне начинает пробуждаться Чоран и закрадывается в каждую строчку, пытаясь заставить меня писать болезненные строки.

▪ ▪ ▪

Ненавижу, когда работу делают некачественно. Ненавижу лень.

▪ ▪ ▪

Плакать под Gloomy Sunday[249]. В gloomy Sunday.

Пусть так и будет. Как снег.

▪ ▪ ▪

Я люблю красивых людей. Красивых полностью. А не односторонне.

▪ ▪ ▪

Очень важное правило: всегда, даже когда ты абсолютно разряжен, на нуле – держать, гнуть свою линию. Неминуемо, неизбежно это приведет к успеху. Если ломать стену, чем угодно – пальцем, локтем, головой, ногой, ботинком, ложкой, вилкой, клинком, гранатометом, – в какой-то момент она разлетится. И вот этот волевой императив должен сопровождать все. Если человек готов волевым образом пробивать стену – нужно просто ее раздирать волей, яростью. Какие бы сложности за этим ни стояли, нужно продираться. Это сообщение я, пожалуй, адресую самой себе, особенно в те моменты, когда у меня настроение в духе black depressive металлистов, которых я зачем-то слушаю по несколько раз в день. Они вводят меня в состояние лютейшей депрессии – тотальной, повальной, поголовной. Нужно просто жать на газ, при любых обстоятельствах. Поднять голову и идти напролом, в любом состоянии. Синяки под глазами – неважно. Кровь на руках – бей дальше. Сломан палец – бей другим, сломана рука – бей другой, сломаны обе руки – бей головой, наплевать, ногой. Бить, пробивать. Остальное – не интересует. Императив – воля, воля и ум. Да будет таковым весь закон.

15 / 11

Вдруг стало пронзительно пусто. Потому что толком-то весну 2019 года я уже и не помню. И все что, казалось, станет травматичным, совершенно спокойно ушло. Интересно, как масштабно я переживаю разные маленькие ситуации, и как легко то, что зовут люди «горем».

Впрочем, и с 2021 годом, давшим мне 2, или 3, или 4 горя, тоже что-то странное. Легкий налет отчаяния. Тяжкое – но уже не плитник.

18 / 11

Еще. Важное. Уныние – грех.

▪ ▪ ▪

Очень хочется спать, но не спится. Если бы не Гумилев, день был бы абсолютно бессмысленным. Будильник на планшете. Звучит как саундтрек к фильму о вампирах, лесах и туманах. Солнце появилось на небе. Как бы его засунуть обратно в небо, чтобы оно не проявлялось. Так. Я придумала: если каждый день быть красивой, то можно будет разрезать дни. Красивые почти не грустят. Как я люблю красивые ноги. И худых людей.

▪ ▪ ▪

Что меня интересует? Изменения, произошедшие со мной, связанные с агрессией, с нестабильностью и с появлением радикальных эмоциональных тонов. На какой срок? Речь – о временном помешательстве? Или такое состояние навсегда со мной?

▪ ▪ ▪

Все пошло так, как не должно было бы пойти. Держись, Даша! Набор страдания номер 637747484848848488…

▪ ▪ ▪

Книга Иова в Эрмитаже. Пророчество высшей категории.

17 / 11

Буду писать статус. Продержаться надо до утра. Потом поспать один час и снова продержаться. Собраться. Знать, что делать. Вести всю ситуацию.

В сценарии предлагалось ввести роль Вергилия. Я взяла эту роль на себя.

▪ ▪ ▪

А что я хочу, если есть такое слово «тренит»[250], и такое выражение, как стрелять в своих же – в плитник? Что я хочу? Непонятно.

▪ ▪ ▪

Абсолютно безразличные люди. Снег.

Витя Штырь пишет:

Здравствуйте, Дарья! Прошу прощения за беспокойство и глупый вопрос. Вам что-нибудь известно про культ Сатурна? Культ черного куба и все, что с этим связано? Собираю информацию про это. Спасибо.

Я сейчас сама черный куб.

19 / 11

Не буду писать про грусть, потому что ее убили. Она была уничтожена в одном из переулков Васильевского острова. Резко. Убита резким ударом. Тепловым, пожалуй. Что самое странное – за всю эту агрессию, боль, истерику, сложнейшие дни и часы и все, что было в последние недели, я чувствую бесконечную поддержку. И просто не понимаю, чем я ее заслужила… Хочется зарыться в одеяла и заснуть надолго. Но надо встать. Немного продержаться и остаться живой. Я разложена на отдельные куски. И удивляюсь, что еще выгляжу будто я цельный человек. Опять плачу.

Промолчу как безъязыкий зверь.

Чтоб узнать, что у меня внутри,

Разложи меня как тряпочку в траве,

И скажи: «Умри, лиса, умри».[251]

Самое было бы мудрое – удалить этот дневник и перестать вас мучить…

▪ ▪ ▪

Я лежу, смотрю на улицу или на проспект… Никуда не могу. Это состояние – смотреть в точку, лежа на боку, или на потолок. Снова приходит. Не могу заставить себя сделать рабочее, но знаю, что это неизбежно. Мне хочется пить крепкий алкоголь в очень малых количествах и как-то пытаться устоять на ногах. Хочется, чтобы как-то встряхнули – избили что-ли – или привели в чувство. Я хочу сил и чтобы немного отходило это, наступающее – резкое… Я провела последний месяц в аду, а последние две недели стали последним аккордом. И: I can`t breathe[252].

И на этом фоне все так безрассудно, все так неистово. Прорывать грудную клетку, выкидывая содержимое на улицу старинных переулков Петрограда. Васька становится оседлой и строгой, а у меня внутри – погромы, будто начался ХХ век и вся революция развивается внутри меня. Черные дни души, чувствую плитник и нелегко дышать. Говорят, от напряжения бывает такое, но я же знаю, что я бессмертная. Ведь душа такова.

И если идти дальше – то только уверенным шагом, а если сорвется – ползти. Но и дальше, и дальше, и дальше, пожалуйста, не предай.

Знала ли я, что однажды я узнаю. Что такое принимать в себе страдания. А не вырисовывать их искусственно? Нет.

▪ ▪ ▪

Еще важное: друзья, у меня пост-травматический синдром. В рамках него я ищу себе стрессы большего калибра. И стараюсь сделать их сильнее. Будьте со мной осторожны, я могу быть резкой, агрессивной. Но мне нужны острые эмоции. Так что перебиваюсь. Начинаю понимать людей, которые после стрессов начинают: пить, вести себя плохо, очень плохо себя вести…

▪ ▪ ▪

Не плачь, лисичка. Я, конечно, никуда не хочу. А если и хочу, то взять что-то и выпить. И лежать. Но мне надо, просто чтобы выйти… Потому что иначе я погибну от одиночества. Как оно разрывает… И зачем я только решила быть гордоодинокой навсегда. Это же невозможно! Даш, а страшнее, знаешь, что? Что одиночество ничем не разрушить. Это смертный приговор человеку. Товарищу человеку. И страдай, живи, дыши, плачь. Да что угодно.

▪ ▪ ▪

Главной задумкой проекта было показать отсутствие. Assenza[253]. Нечто покинутое, больное, мертвые вещи. В итоге стали мертвыми не они. А мы. Все.

ВЗГЛЯД.РУ 19.11.2021

После родов женщина в течение месяца пребывает в сложной ситуации, поэтому в данный период ей необходима поддержка супруга, – заявил газете ВЗГЛЯД первый зампредседателя комиссии Общественной палаты по демографии, защите семьи, детей и традиционных семейных ценностей Павел Пожигайло. Так он прокомментировал идею давать отцам небольшой декретный отпуск совместно с матерями. Для того, чтобы не допустить нерационального использования отпуска и ситуации, что мужчина проведет его вне семьи, право на него следует выдавать исключительно находящимся в браке, полагает эксперт.

Женщина пребывает всегда в сложной ситуации… Громыхают песни где-то…

Стал другим и Богдан, и уже не яркий голос, а глухой – значит, сдался. Резкое. Не знала. Сдался? Может. Смирился? И с нами так будет?

Донбасс решает 19.11.2021

В Донбассе больше умирают, чем рождаются.

В Донецкой области, – той ее части, что находится под контролем Киева, – с начала года количество населения уменьшилось на 26,5 тысяч человек по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Как сообщает Главное управление статистики в Донецкой области (без учета ДНР и ЛНР) на 1 октября проживает более 4 миллионов 73 тысяч человек. При этом количество умерших в области остается существенно выше количества родившихся. На 100 умерших – 25 живых новорожденных.

Больно заразительно смеется Стикс. Накажи ее счастьем…

Не сдался и не смирился. Тут он.

20 / 11

Я бы, конечно, включила «Психонафт 4»[254], но вылезла из-под одеяла. Надо взять и собраться. Еще важное. Цените тех, кто рядом.

Настроение: говорить на санго[255]. Сумасшедшие дни. Безумные. Странные. В которых оказалось столько хороших людей. Еле сижу. еле лежу, еле дышу. Но соберусь. Выполню миссию. Вернусь куда-то (дома больше нет) и буду лежать как-то по-новому. Волновое.

▪ ▪ ▪

Слушайте! Я немного сошла с ума. Накажите меня счастьем! Тело болит, прямо каждый кусочек тела будто бы не промят…

21 / 11

Арестовали за то, что я туранская. Приятное. За окном машины исправно бродят в сторону того, где солнце. А я немного выведена из комы, но силы все еще не вернулись.

Платонова вернулась. Ее возродили Францией, приказом уб…, уб…, уб… и туранским арестом… Видимо, кто-то свыше дал приказ. Помиловать.

▪ ▪ ▪

Идея: прописывать на каждую задачу четкое ТЗ с планом реализации, даже если это, например, эмоции.

▪ ▪ ▪

Здравствуй, олеонафт! Я думаю, ты хотел бы услышать, что вокруг меня красивые деревья, которые превращаются в единое серое пятно, когда пересекаются их ветви, и когда обугленные от осени, одиноко стоящие березы пересекаются с елями. Но я не могу рассказать тебе эту историю, потому что ее нету. Потому что единственное, что я вижу – это линия фонарей. Это длинные машины, которые куда-то бесполезно мчатся – кто-то быстро, кто-то медленно. И по обеим сторонам я даже не вижу леса: я вижу черные пятна. Это дорога, которую можно делить на отрезки. Вот воля номер один, вот воля номер два, вот воля номер три или воля к благому. И каждое из этих направлений – это маленькая воля. Это некий жест, обращенный на предел, некоторое преодоление. Я мчусь по этому черному пространству, холодному. Не подпускаю его к себе, потому что, если я открою окно, то я моментально замерзну, и не будет ни одного способа, как я смогу восстановить температуру своего тела. Я мчусь, и единственное, что составляет ориентир – это линия фонарей. Она безжалостно одинаковая, безжалостно. И даже редкие знаки и названия рек все равно говорят о том, что они все безжалостно похожи, каждый пейзаж является идентичным предыдущему.

Знаете, если есть меняющийся пейзаж, – когда вы едете на поезде, или летите на самолете, они тоже разнообразны, хотя и представляют собой квадраты полей, – то сейчас я нахожусь в одном и том же пространстве. Это что-то вечно продолжающееся. Здесь нет никаких изменений и колебаний. И красные задние фары машин все так же сопровождают меня. В них даже нет никакой особенности, никакого новшества. Все это совершенно бессмысленно, беспощадно одинаково. Иногда встречаются маленькие остановки, иногда бывает даже одна церковь, в которой можно было бы остановиться, но она на другой стороне. Вроде она даже посвящена погибшим ЧВК-шникам – я этого не знаю, кто-то мне об этом рассказал, но меня же так легко обмануть.

Что касается военной тематики: если мне кто-то что-то говорит, я сразу же теряю контроль и внимательно слушаю, и верю каждому слову. Это моя особенность детства: когда ты ребенок, ты очень серьезно относишься к некоторым вещам. Ты хочешь скорее освоить нечто взрослое, поэтому война для тебя – признак твоего совершенствования и взросления.

Войну нам показали на одном из горизонтов, совершенно чуждых, через детей. Мы сделали это мягко, совершенно естественно. И сейчас, только что, я получила огромный отзыв: что мы победили, что это и есть та контргегемония, которая возможна сегодня как альтернатива уничтожающему культуры и человечество гегемонистскому дискурсу. Именно так действует контргегемония, причем я уверена… Кстати, интересно, я собираюсь сделать свою фильмо-версию жестче, и я понимаю, что она бы не прошла. Она бы не встроилась в контекст. Но я надеюсь, если у меня будет время и будут возможности, я смонтирую фильм, сделаю свою версию – альтернативную, и у меня получится что-то другое. Хочу сделать минут на 10, наверное, больное, болезненное, резкое, и чтобы там было очень много контрастов.

▪ ▪ ▪

Благо / зло, благо / зло, благо / зло. Это постоянное метание составляет в неоплатонизме определенную ступень напряжения. Где та точка, в которой благо истлевает, и вроде его уже не различить… В неоплатонизме максимальный контраст есть в моменте про πρόοδος; (эманация) и ἐπιστροφή (возвращение), нисхожение и восхождение[256]. Нисхождение – резко вниз, восхождение – резко вверх, экстатическое восхождение. Но контрастность, о которой я говорю – это не неоплатоническая контрастность, я говорю о гностической версии контрастности. То есть, фильм должен быть гностическим, мы должны очутиться в аду. Собственно, это постараемся показать. Вообще, если снять фильм, который мне показал Никита, будет изумительно: на одном кадре пройти во время боевых учений (минимум – учений, максимум – войны) минут семь. Это было бы круто. Но на это мне не хватит воли: я же – совершенный трус, я же боюсь войны. Говорят, кстати, что инстинкт самосохранения зависит от интеллекта – ха-ха, в моем случае, это показало бы какой-то уровень интеллекта. Но так как у меня его нет, будем считать меня бракованным экземпляром. Интеллект низкий, а инстинкт самосохранения высокий. Что-то пошло не так.

▪ ▪ ▪

В общем, еду я по этому бесконечному долгому пути. Он все монотоннее и монотоннее, уж замолкла турецкая музыка. Единственное, чего я жду, это заправки, потому что осталось на 195 километров бензина (хотя бак на 60 литров – это идеальное решение). И с завтрашнего дня – возрождение! К сожалению, мне отказано в падении. Меня резко развернуло, так произошло – тремя факторами совершенно разного толка. Просто весь мир меня взял и помиловал. Помиловал, может, для какого-то высшего достижения или высшего страдания – но помилование человека будет. Будет. И это хорошо. Это хорошо, потому что помилование нужно.

▪ ▪ ▪

Уважаемые подписчики канала «Олеонафт»! Те семь несчастных людей. Я хочу попросить у вас искренне прощения и принести соболезнования за то, что потратила ваше время – соболезнования вашему ушедшему времени, которое вы потратили (а возможно, не потратили) на прослушивание этих чудовищных голосовых сообщений, в которых я пою. Это было сделано исключительно с одной целью: для того, чтобы сохранить возможность перемещаться – по машинным рядам, между городами и, естественно, все это шло во благо автора этого телеграмм-канала. Такой экспансии и тоталитаризма в области музыки больше никогда не повторится, вы не станете свидетелями такого буйства. Я пела, я ехала, я почти доехала до точки назначения. Настроение стабильное, состояние также. Состояние немного уходит в полную разрядку, но, впрочем, с этим можно справиться. Поменять за день два города и поменять целых четыре области: Ленинградскую, Новгородскую, Тверскую и Московскую – это тоже серьезное испытание. Вы понимаете, что в таких условиях должна происходить акклиматизация, процесс реабилитации, детоксикация. От всех приключений, которые случаются. Однако то, в чем я хочу заверить: все стало лучше. Жить стало лучше, жить стало веселее. Спасибо, что остаетесь с нами! Можете заказывать свою рекламу в личных сообщениях, передавать приветы, а также отписываться – это не возбраняется, но и не приветствуется. Всего доброго! Ваш господин Олеонафт.

22 / 11

Уважаемые друзья и подписчики, последние недели две я работала на пределе (и чуть дальше) моих сил – пустив все резервы энергии на спасение деликатной ситуации, которую, вроде, удалось разрешить. И так по нескольким направлениям. Очень вас прошу с пониманием отнестись к моему неадекватному поведению, а также к тому, что не встречаюсь с вами и игнорирую сообщения или порой резко отвечаю. Причина – полное измождение, которое необходимо выправить в малые сроки.

Друзья! Мы в этот мир заброшены[257] ненадолго. Нам здесь нужно много что сделать. На нас – долг и миссия. Если мы будем все проваливать, если мы будем бесчувственно терять себя, отключаться из этого мира, если мы будем лениться, то мы не уйдем далеко. Нам нужна внутренняя революция, революция духа. И если мы будем расклеиваться, это ни к чему хорошему не приведет. Поэтому агрессия – это форма консолидация субъектности и форма ее взращивания. Поэтому на мою агрессию вы можете обижаться, огорчаться, можете не огорчаться, можете ее смягчать, если вы хитры и умны. У меня большая просьба: воспримите мою агрессивность, ярость, напористость, язвительность как данность. Но вы не представляете, что эту данность можно очень легко обмануть и превратить ее в совершенное добро. Просто научитесь это грамотно делать: вот такое вам спецзадание.

И большая просьба: если я что-то должна сделать кому-то, обещала, кто-то что-то деликатно спрашивал, напоминайте, а лучше прямо неистово преследуйте! Я все сделаю.

▪ ▪ ▪

Поразительно, но я только сейчас начинаю понимать, что человек, который умер, для меня был бесконечно важен. Мало того, что он был функционально незаменим, так он еще был хорошим человеком и другом. Видимо, такая отложенная реакция – это просто попытка психики защитить саму себя от какой-то радикальной, сложной истории. Я очень надеюсь, что все будет стабилизироваться и выходить на обычный уровень.

Кратко что сделать:

1) прочесть главу Международных Отношений[258];

2) сбор французских СМИ – мониторинг;

3) начать справку по французским выборам;

4) написать колонку про что угодно в Незыгарь[259];

5) съездить за книгами.

Дочь Платонова. Архивная дочь.

Каждый раз, когда начинает прокрадываться идея снять квартиру в Питере, надо эту идею рубить под корень.

▪ ▪ ▪

Возраст: заснуть в кресле…

▪ ▪ ▪

Завтра 40 дней бабушки. А вчера – Игоря. Брат прислал с могилы. Спокойное. Мирное. 40 дней «завтра бабушки». Как это? – Так. Прошло 40 дней.

Когда все сделал правильно. Это был сложнейший эфир, я даже не знаю, как описать что-либо. Сейчас я еле на ногах, а на самом деле, не совсем на ногах. Все помогли и поддержали. Я стала снова курить и сейчас очень хочу, но пытаюсь себе не позволить. Во время этого безумного времени я даже разучилась спать и не могу снова научиться. Но все бешеное и безумное, сделанное во имя идеи и света, а также революции и войны за справедливость, спасительно. Да. Это был серьезный вызов воле. Да, я не стояла на ногах. Курила и два раза даже выпила коньяк (учитывая, что не пью и с алкоголем у меня связана травма), и курила (учитывая, что не курю, так как много бегаю (ла) и внимательна к дыханию). Да, возникал на груди плитник, слезы, истерики. Больные диалоги, угрозы и приступы агрессии. Разбитый телефон и финансовые минусы. Но это вклад. Мой. Маленький. В войну и нашу идею. Это борьба за правду. Мне стыдно за эту маленькую гуманитарку, которую я дала региону. Стыдно, что не смогла дать больше. Стыдно за все. Но я все же сделала что-то важное и дала ему сбыться. Это тебе, моя Новороссия. Я плачу о тебе. Я на время забыла тебя, упустила из виду, но я обещаю за тебя отомстить. Поднимай флаги. Мы уже рядом.

Я рисковала потерять всех, кто был вокруг, потому что от усталости и ярости не могла сдерживаться. Не отвечала на телефоны, вела себя странно, иногда неловко, пьяным образом, устраивала смешные детские сцены, даже загрустила пару раз, и даже встала на путь опасных больных мыслей. Была на концерте Богдана, который сам хороший, а концерт – не знаю, будто бы немного мертвый. Ругалась матом, выдыхала дым, мерзла. Но слушала рассказы, слышала голос, слушала, принимала поддержку, которую мне стали оказывать близкие. Порой даже странно, неужели я все это заслужила. Подписчики канала, вы – моя опора и сила. Дали мне невероятно много, чтобы я не истлела.

Конечно, занимайтесь только войной! Война – отец вещей!

А. Да. Вы же мой характер помните? Теперь у меня эмоциональный провал! И я хочу еще стресса! Ибо это двигатель моего насыщенного жизнью тела, которое шатается между адом и тем, что выше, и которое хочет войн! Хотя, знаете…? Тело еще измождено. А вот душа – будто стала мягкой. И сердце. Легче дышать и плитник ушел. Как будто бы меня затопили приятным металлом. Или ртутью или мягким. И это не утопленница. А будто бы меня заштопали.

Раньше всех. Ну почти. 22.11.2021

Никакой напряженности на границе России и Украины нет, российские войска двигаются по своей территории, – постпред РФ при ООН.

Как неприятны эгоистические проявления каждого, каждого человека! Мелочность, скудость, микроскопический горизонт, совершенно неверное восприятие мира (хотя, в принципе, верного и нет). И как правильно внутреннее созерцание на этом фоне, погруженность во внутреннее пространство, во внутренний горизонт – и работать именно с ним. А вовне выходить – лишь чтобы осуществить необходимые коммуникации, упорядоченно, с определенным протоколом взаимодействия, строгости и, конечно же, с ритуалом. Потому что всякий ритуал предполагает наличие правил, по которым он конструируется. И в этом смысле ритуальное как конструируемое есть нечто абсолютно искусственное, которое и взращивает человека, таким образом выбивает его из натуралистического. Все искусственное – прекрасно, все естественное – омерзительно. Поэтому во всем, даже в спорте, или в каких-то простых изъяснениях, переговорах или даже самых примитивных взаимодействиях всегда должно быть что-то, что будет ставить границу между тобой и Другим. Что будет ставить некоторую искусственную преграду, подобно тому, как люди едят вилкой, чтобы не вступать в прямую аналогию с животным, такое же опосредование будет возникать и в коммуникации с Другим. То есть, должно существовать некое культурное пространство, которое будет отсекать иную, противоположную сторону, прерывать контакт, закрывать контракт. И оно неизбежно. Оно должно быть очень ярким.

Внешнее должно быть выверено с неумолимой строгостью. В частности, в одежде должны быть ритуальные элементы, которые будут также совершать акт отчуждения человека от природы. И в этом акте отчуждения будет проявляться Человеческое. Человек, который как минимум выбирает неудобную обувь, каблуки, или надевает то платье, которое немного поджимает всю структуру его телесного и вынуждает быть собранным, расправить спину – абсолютно прекрасен. В этом смысле каркасы барочных платьев, и не только барочных, проявляют и являют собой абсолютную красоту. В то время, как нечто естественное, вроде тренировочного костюма, удобного худи или каких-то странных футболок большого размера (или не очень большого), несут в себе знак естественности. Знак удобства. И как раз поэтому культура uniqlo, культура хипстерская, в одежде безобразна, как безобразен пижамный костюм. И в пижамном костюме должны быть ритуалы. Каждая вещь, которая носится – в рамках культуры, пока человек сохраняет свое вертикальное существование, пока он пробуждается каждый день от смерти, должно быть осенено каким-то преодолением. Платье – это тоже преодоление. Определенный ритуал в отношении оформления собственного лица тоже является неким ритуалом. То есть, по сути дела, это перекраивание плотского образа, который дан. Поэтому косметика и космос очень близки. Украшения – вот то единственное, что делает человеком. Поэтому есть необходимость в косметике, в ритуальном облачении. Смотрите, как внимательно во время ритуала и культа священники облачаются, какое значение придают малейшим деталям. И мы, обычные, брошенные в простое, тоже должны заниматься схожим делом: постоянно думать о создании некоего искусственного барьера между природой и человеком. Если мы это не будем понимать и осознавать, то, я думаю, мы разложимся на какую-то странную субстанцию, которая будет напоминать дочеловеческое. Это будет нечто в духе обезьяньей оспы. Поэтому так важно контролировать эту дистанцию, поэтому так важно обособлять себя от внешнего и, если говорить стилистически, с точки зрения моды, как-будто немного задерживаться от хода времени. Ну и, конечно, психические реакции должны быть также изменены: как мы меняем костюмы и дрессируем определенную стойкость и дистанцию в отношении природы, так же мы должны поступать с тонким моментом психического – мы должны выдавать те реакции, которые нам не свойственны. Если мы грустны, мы должны быть веселы, если мы веселы, мы должны изобразить некоторую скорбь. И вот эта непрямолинейность, дистанция – это и есть определенная форма дендизма. Поступать так, как никто не ожидает, что мы поступим. То есть, полный запрет инстинктивного, ну и, конечно, тяжести. Во всем должна быть абсолютная легкость…

▪ ▪ ▪

Во-первых, глаза изменились. Стали светлее. Такое бывает только когда я счастлива. Значит ли это что-то? Во-вторых, счастливые глаза затоплены серыми синякам.

23 / 11

Seni çok seviyorum hep özlüyorum[260]

▪ ▪ ▪

Вынырнула из дня, в котором ничего не произошло. Завтра – на Первом канале…

▪ ▪ ▪

Краткое. Никаких сигарет. Полный ЗОЖ. Купить билет на пару месяцев в спорт, и в нем плавать. Реабилитироваться по психике (спать). Заказать клининг. Начать вести французский канал… Съездить – сделать брейнсторм + захватить Англию, Н.[261] подсказывает. Воссоединиться с Новороссией – внутренний голос подсказывает. Не захватить, уточняет Н., а объявить войну. Но это я и так уже сделала.

24 / 11

Sanırım mutlu oluyorum[262]

Mutlu olurum, evet[263].

Платонова. Пришла. В 23:30 домой. И очень не хочет спать. А хочет танцевать. Что не так с Платоновой? А ничего. Все так.

25 / 11

Оставлю это здесь.

Ярославль. Строгие своды. Медовые цвета в росписи стен. И река Которосль, небрежно впадающая в Волгу. На Преображение. Переговариваются церкви на разных берегах, колокольным звоном, славословя праздник. Забежала в старообрядчий храм, освятили яблоки. Когда слушаешь знаменный распев, всегда внутри ощущение огня и какого-то умиротворения.

После посещения маленьких городов и сел Ярославль кажется необъятным, его гештальт сложно схватить: то он с низкими домами, то он с огромными церквами, с изразцами, особый ярославский стиль, церковь с огромным числом куполов, то он с удивительными сводами собора и интересной росписью западной стены в Соборе Кремля, то он немного конструктивистский, то новый красный, пролетарский. Удивительно, как сложно понять большой город сразу. И вообще можно ли его понять? Можно только предоставить ему вести тебя… Ярославль: статный, уверенный, церковный. И еще пахло яблоками.

2020 год:

Русские сны. Тутаев.

В Тутаеве времени нет. Это пространство русского сна. Там даже нет прямолинейного движения: паром для преодоления разрыва между двумя берегами закручивался по спирали – как дервиш. Раскатами звонили колокола на разных берегах, отскакивали от воды успокаивающие звуки грядущего праздника Преображения. Травы смиренно принимали августовские приготовления к осенним сезонам, дороги никогда не подводили и всегда вели куда-то.

В центре города на огромном постаменте стоял маленький Ленин, а в нескольких шагах над маленьким ручьем встал на дыбы гигантский каменный мост. На холме внимательно осматривали владения две собаки, их главной затеей было незаметно пробраться на паром, чтобы засвидетельствовать это спиралевидное движение. Их, конечно, на паром не пропускали. Наверное, чтобы не «вынюхали» секрет этого загадочного движения.

А в Воскресенском соборе – икона Всемилостивого Спаса. И очень много медовых цветов. Ярославские мастера – Федор Карпов и Дмитрий Плеханов – их часто использовали.

В Тутаеве времени нет. Это пространство русского сна.

Ходить. Неделю. Не бегать. Ходить в гарминах (часы для бега). Пойти бегать. Разрядившиеся гармины остаются дома. Четверг: дел так много, что хочется улыбнуться. И хорошо еще. Цель – вернуть беговой дух, зарядить гармины, бегать с пульсовым, плавать, сайклить, волевым образом освоить триатлон, прийти в себя, выспаться.

▪ ▪ ▪

Умняшки 30, Даш.

Сайкл – полный и пятера минимум? Но, вообще, отличный результат. Не очень понятно, когда я добилась. Но я в гуд физформе. Не мертвый. Осталось только выспаться. Короче, сайкл, бассейн, бег, ледяная вода, полезное всякое… И так тренировок 6 в неделю. В диком упорстве. 16.7 км велосипед. 5 км бег.

▪ ▪ ▪

Ехать в метро в духа´х с ароматом дегтя, резины, напоминающим метро… Спать в метро. Девушка в метро, отняв меня от сна, сказала, что у меня прекрасные духи. Я подумала, стоит ли объяснять, что, помимо «Black Tar» у меня еще один с легкой лавандой и ладаном, но решила показать описание «Black Tar»[264].

Она улыбнулась и сказала, что теперь знает, как пахнет опасность.

▪ ▪ ▪

Москва. Ты ли это? Отчего ты так тосклива?

▪ ▪ ▪

Полковник Свет.

26 / 11

Хочется в такие запихнуться и пойти бегать по лесам под дождем. А еще, я теперь медленно бегаю. Мой ритм к 5:00 за км похоронен в октябре. Я, конечно, не теряю надежды. Но пока сил даже встать с кровати порой не бывает.

Я имею ввиду ритм как максимальный, так и как сейчас: на 6:40 иду, как маленький флот… Вообще, это вполне нормально… Глядишь, и марафон пробегу в следующем году. И исполню мечту – запла´чу на финише…

▪ ▪ ▪

Пахну. Дегтем. Дыней. Борщом, сладкой свеклой. Иголками елочными. Лавандой.

Раньше всех. Ну почти. 26.11.2021

Песков о словах про планы госпереворота на Украине при участии РФ: «не занимаемся таким».

Раньше всех. Ну почти. 26.11.2021

Срок действия сертификатов будет автоматически продлен до года с момента выздоровления для всех переболевших в течение последнего года – Мурашко.

Какой этот город другой! Люди будто бы из другой эпохи. И, вроде бы, тот же язык, но что-то иное. Растерянные и задумчивые. Тут вообще есть место огню? Есть. Место огню. Медленно тянется лента тягучая эскалатора и во всех движениях жителей этого города – заторможенность. Как совпадает с полной разрядкой. И темно. Конечно, тьма свойственна этому городу.

А я напоминаю себе истлевающее. И вроде тот же маршрут и шаг, но будто силу вытащили.

27 / 11

Спать в Петрограде. Сто лет и зим. Откуда такая усталость? И деконцентрация откуда? После «Детей Донбасса»[265] не могу в себя прийти.

Вторую неделю. Не входи в регион. Он не позволит тебе взять его резко.

27.10.2021

Будут виться зарницы над регионом,

Над полями стальными гремит рассвет.

Разрезающим небо тоном

Говорит о грядущем полковник Свет.

Птицы вьются клубами,

Небо стонет в иллюзии сна.

Над кровавыми сапогами

Поднимается знамя твое – весна.

Опасное это. Смерти много там. А можно сломаться?

Купила шапку с котом. Еще немного буду ходить в дутиках и свитерах.

29 / 11

Протестные сны.

▪ ▪ ▪

Когда она слышала поэзию Гастева, то начинала сходить с ума. Черное безумие овладевало ей, и она теряла последние ориентиры.

Это были темные ноты пролетарской революции, уничтожающей города и страны. Воля титанов и низших сил. Не было ничего кроме бесконечного желания стать телом.

Между молотом и наковальней. Она закрывала глаза. И становилась им.

Когда гудят утренние гудки на рабочих окраинах,

Это вовсе не призыв к неволе. Это песня будущего.

Мы когда-то работали в убогих мастерских

и начинали работать по утрам в разное время.

А теперь, утром, в восемь часов, кричат гудки

для целого миллиона.

Теперь минута в минуту мы начинаем вместе.

Целый миллион берет молот в одно и то же мгновение.

Первые наши удары гремят вместе.

О чем же поют гудки!

– Это утренний гимн единства! [266]

▪ ▪ ▪

Товарищи! Вам нужна воля, отвага и выдержка. [267]

Мы страшные варвары в распределении наших усилий. Мы «наваливаемся» на работу или уже просто «волыним». Надо приучиться к легкому распределению наших усилий.

И как это ни странно, мы не умеем отдыхать. Можем ли мы так лечь на кровать после работы, чтобы сразу отпустить все мышцы и почувствовать, что весь корпус беспомощно проваливается вниз?

Необходимо провозгласить не только академическую, но бытовую, социальную науку об энергетике работника.

Почему, почему горы книг написаны о тепловой энергии, о топках, котлах, паровых машинах, электричестве, антраците, белом угле, электрификации и ничего не написано об энергетике работника?

Почему все заборы заклеены афишами о фарсах, а на заводах нет ни на одной стене, ни на одном верстаке ни одной строчки, как добывать и как расходовать живую человеческую энергию? И это в стране, которая зовется рабоче-крестьянской

Нам нужно жить. Нам нужно победить. Нам нужно превзойти все страны своей энергией. Мы должны устроить настоящее восстание культуры. На громадном материке мы воскресим и возвеличим гениальный образ Робинзона, сделаем его шефом нашего культурного движения. И мы верим, из руин и пепла вырвутся лестницы, по которым дорога – и удача.[268] Не воображай себя организатором, прежде чем не наведешь чистоту. Речь, не законченная предложением, пустая трата времени. В пять минут можно изложить самую сложную мысль. Сначала подавайте короткой фразой главную суть, на это потратьте минуту. Потом давайте комментарии и цифры, на это – четыре минуты. Переговоры обязательно заключайте. Не говори о больших пространствах. приучись овладевать малым пространством и малым временем.[269]

▪ ▪ ▪

Женщины – домашние хозяйки своими учетными карточками вскроют ключ к различным бытовым реформам.[270]

▪ ▪ ▪

Хочешь быть организатором? Хочешь быть хорошим организатором? Хочешь быть уверенным организатором? – Облюбуй небольшой участок работы, участок с аршин. И построй каждую мелочь с расчетом.[271]

▪ ▪ ▪

А между тем до сих пор еще сильна определенная идеологическая рутина; и она еще долго будет тянуться. Рутина, которая выражается в чеховских словах: – «В Москву! В Москву! В Москву!»

Этот лозунг нужно будет противопоставить другому – определенной экстенсификации нашей культуры. Не бегство в Москву, куда идут ходоки «к самому Калинину», где, по рассказам, живут чрезвычайно умные студенты, где находятся все входы и выходы в правящие учреждения, где живут золотые спекулянты, а нужно создать настоящее народное и хозяйственно-культурное движение обратно в неисследованные глубины России.

Лозунг «В Москву» нужно повернуть и обратить в лозунг «В целину!».

Нужно будет, очевидно, – отчасти уже отвечая начавшемуся хозяйственному возрождению, начавшейся реализации плана хозяйства и формулирующейся таким образом культуры, – кинуть лозунг «Идите вглубь!». Творите культуру там, где вы сейчас стоите. Не двигайтесь в центр, не создавайте в угоду прошлому чиновничью культуру, а делайте там, на месте – все, что вы вздумаете, имея в виду самые ограниченные средства. Обычаи попрошайства от государства, которое практиковалось нашим традиционным купечеством и мещанами, в значительной степени перенесены сюда, в наше новое революционное отечество. Им надо противопоставить другое: – «Борись с тем, что есть!»; если недоволен тем местом, на котором ты стоишь, то с тем вооружением, с тем инструментом, который есть у тебя в руках, иди дальше в новые места, но только не стремись в «Москву», не стремись в старый насиженный центр, где тебя интересуют различного рода встречи с людьми, могущими дать субсидии. Точно так же не стремись туда для того, чтобы обязательно быть зачисленным в университет. Ибо все равно университеты под напором потока в центр лопаются. Они могут вмещать все меньше и меньше людей. Если они вместят в два раза больше, чем они могут вместить теперь, то ведь не в них же будет формироваться та культура, которая нужна новой хозяйственно-инициативной России. Нужно создать тип, идущий прямо с низов – энергичные предприимчивые истоки, которые могут там на месте соединить преданность государству с хозяйственной предприимчивостью и инициативой.

Обеспечение хорошего ровного сна, достигаемого особой организацией постели при всех и всяческих условиях, в культурной Москве или на Северном полюсе, все равно. Полное дыхание с обязательными в течение дня нарочными дыхательными уроками, еда, с ярко выраженной жевательной культурой и с перевариванием пищи наполовину во рту. Уход за своим телом; регулярно проводимый день или длительный период времени. Умывание, массаж, обтирание, ванна, которую надо ухитряться принимать опять-таки при всех и всяческих условиях – в условиях мирного времени или на бивуаке.[272]

▪ ▪ ▪

Труд – твоя сила.

Организация – твоя сноровка.

Режим – твоя воля.

Это вот и есть настоящая культурная установка.

А все вместе = культурная революция.[273]

▪ ▪ ▪

Теперь, после этой усиленной самотренировки, наш агент культуры уже отправится в деревню.

Мы теперь, сплошь и рядом, видим на заводах, как у станка или верстака находится вещь, не имеющая никакого отношения к работе: тут и болванка, на которой никогда не работают, старый подшипник, болты и громадное количество разных стружек, а вдобавок еще хлеб, чайник и всякая съедобная заваль. Необходимо, чтобы все лишнее было беспощадно вычищено и изгнано. Если верстак будет чистый, если на нем ничего не будет лишнего, то в любую минуту вы его видите насквозь, как будто под стеклянным колпаком, а если вы его видите, стало быть, вы им владеете, вы им можете свободно и быстро распоряжаться. Но когда у вас на верстаке хлам, когда рядом с нужными инструментами целая ярмарка завали, тогда верстак вместо помощи вам будет ежеминутно мешать; он будет вас ежеминутно раздражать. Неряшливые рабочие не понимают часто, почему у них плохое настроение при работе, а сделайте с ними опыт – вычистите их станок, уберите все лишнее – вы увидите, что работник просветлеет, у него получится при работе подъем. Возьмите, какое бывает настроение у женщины, которая год не мыла пола, но под пасху вымыла этот пол: даже до наступления праздника она чувствует себя окрыленной, несмотря на то, что она беспримерно устала. Чистота и отсутствие лишнего – большое дело в работе. Чистота дает постоянную бодрость, подъем.[274]

С плохим инструментом не работа, а суета. Довольно слов о великом. внимание к «мелочи», к микроскопу, к неуловимому. Внешний беспорядок, даже в мелочах, разлагает тебя, нарушает установку в работе: в работу входи постепенно, обеспечивай ее мерностью, чередуй отдыхи с рационализацией труда – исчезнет потребность в его охране. Итак, работать ровно, работать в порядке, работать чисто.

▪ ▪ ▪

Не воображай себя организатором, прежде чем не наведешь чистоту.

Итак, выдержка во всем и в том числе в успехе.

Не хвали своего дела авансом. Если вы хотите победить, достичь – тренируйтесь, вырабатывайте выдержку: вы победите, вы достигнете. Устанавливай прочно ноги. Устанавливай ловко руки. Четко и экономно строй трудовые движения. Сложится хорошая установка в голове для работы. Если ты хочешь научиться работать, знай: первые твои пробы, первые попытки, первые упражнения – самые дорогие. Именно в первые дни ты даешь себе общую установку, привычку, вырабатываешь подход, закаливаешь волю. А поэтому: шлифуй твои самые простые движения, задумывайся, как ты берешь руками инструмент, определяй свою стойку, свою посадку тела, следи за глазом и давай ему легкую удобную работу, учись доводить до совершенства свой прием[275].

▪ ▪ ▪

Раньше всех. Ну почти. 29.11.2021

Лукашенко: Запад придумал фейк о планах России напасть на Украину, но зачем?

▪ ▪ ▪

Если бы Dasein May Refuse имел чуть больше туранского задора и времени, он бы выглядел так.

Мы в черном, мы злые, мы зверски решительны!

Нас ничто не страшит: мы пути по пустыням, во дебрям проложим.

По дороге – река… Так мы вплавь! По саженям… отмахивать будем и гребнистые волны разрежем.

Попадутся леса… Мы пронижем и лес своим бешеным маршем!

Встретятся горы… До вздохов последних, до самых отчаянных рисков к вершинам пойдем. Мы возьмем их!

Мы знаем, – заколет в груди… Но великое с болью дается. Для великого раны не страшны. До вершин доберемся, возьмем их!

Но выше еще, еще выше! – В победном угаре мы с самых высоких утесов, мы с самых предательских скал ринемся в самые дальние выси!

Крыльев нет?

Они будут! Родятся… во взрыве горячих желаний.

О, идемте, идем!

Уже – в прошлом осенняя, дикая, пьяная ночь. Впереди – залитая волшебною сказкой, вся в музыке тонет, вся бьется, как юное счастье – свобода.

Идем! [276]

▪ ▪ ▪

Умерло мое вчера, несется мое сегодня, и уже бьются огни моего завтра.

Не жаль детства, нет тоски о юности, а только – вдаль.

Я живу не годы.

Я живу сотни, тысячи лет.

Я живу с сотворения мира.

И я буду жить еще миллионы лет.

И бегу моему не будет предела. [277]

То чувство, когда ты забыл написать 6 страниц обзора 2021 года и прогнозов на 2022 по ЕС. Но! Их нельзя просто взять и написать! Потому что, они просто так не напишутся. А чтобы написались, надо сесть, бахнуть кофе, принести из гаража монитор, подключить его, включить «Bad Sector»[278], и под него все это элегантно написать.

Но! Нельзя просто так взять и написать. Потому что есть еще поручения. Поэтому можно взять и зависнуть, потом нажать restart, за это время доехав до дома, и загрузиться заново дома, а пока в метро Москвы зависнуть и не отвисать станций так 10. Все равно по прямой. Дедлайн сегодня. Надо, кстати, придумать, какую мотивацию придумать и до чего в этот раз надо дожить. Не Москва, а фильм Тарковского. Где влага и туман. Размытый контур гравюры эпохи Эдо в пространстве одного главного города. Остановилась на улице. Дышу глубоко и смотрю. Трепанг. В Москве очень тепло. Разучите меня пользоваться «Деливери Клаб».

Совершенно нет сил говорить по каким-либо околорабочим вопросам. Задач много. Но у меня гравюры Хиросигэ в голове, туманы и тяжелые веки. И еще – земляничные поляны, конечно же. И все это составляет такой пласт нежности, что я беру и переношу все на завтрово. Частично все. Чуть-чуть осталось. Всего лишь завтра выйти и выступить строго, затем пробежать дистанцию, затем убрать весь дом и читать Дюмона, написать прогнозы на 5–6 страниц на 2022 по Европе, убрать весь дом еще раз. Спланировать все. Расчертить графики разными интервалами, включить обязательно сны и книги.

А послезавтра снова: пробежать, выступить… Далее прочитать, написать и проконтролировать. Провести руководство по конференциям, распределить задачи. Энергию тоже. Распределить поездки. И все же. Я полагаю, что печать на мои усталости наложил ковид. Перенесенный при переживаниях потерь. Ну, иначе – как объяснить, что я измождена в хлам? Хотя в душе – летние грозы и теплые метели.

▪ ▪ ▪

А у меня могли украсть трек? Слушаю таковой Лисы[279] и мне кажется, что это абсолютный Dasein May Refuse. У меня есть похожий трек Chernovik 2, только там меньше мотивов Аигел[280], и все гораздо хуже сведено. Да и напев иной. И речитатив.

Начинает казаться, что мою песню украли. Что происходит?

Ладно. Послушаем классику. И попробуем принять положение вертикали. Аполлон. Порядок. Логос. Короче, трек «По пятам», Лиса украла у Dasein May Refuse. Трек DMR – Chernovik 2. Так как я не признаю авторских прав (по крайней мере, не очень), я буду плакать в дневник.

▪ ▪ ▪

Читаю Гастева. Сидя на деревянном полу, хотелось бы, чтобы были половицы. Но их нет.

Вспомнила, как с Андреем мы, музы, шутили о Гастеве. Как думали записать видео. Снять Дух Гастева. Унестись в Платонове. Поставить у Юхананова[281] Гастева. Гудки. Андрея нет, он рад за всех его муз. Из могилы, заросшей снегом. Андрей, посвящу Вам это нелепое чтение. Слеза. Надо придумать и снять. Гинтовта ангажировать. Или так и оставить. Как замысел. Андрей, вечная память. Вы же теперь, наверное, в Тикси.

▪ ▪ ▪

Думай о живых.

30 / 11

Платонова, беги! Карнитин. Натренированное летом тело. Вода. Дорожка.

Лучшие кроссовки Nike zoom Pegasus, кажется 37-ые (сами бегут). Воля.

Музыка. Революционный настрой. Предвыборный ролик Земмура. Еще раз вода. Повышение пульса. Два разгона. Я сделала «девятку». После очень долгого перерыва.

1 / 12

Огонь внутри снова проявился. Эта радость восстания. Солидарность с восстающей Европой. Жизнь. Воздух свободной революционной Франции.

Горящее сердце! Я вообще сейчас неименуемо становлюсь счастливой. Была такая формула, возможно у Чорана: «Я приговорен к счастью». Кажется, приговор начали приводить к исполнению. Даже на улице снег. А так бывает, только когда приходит вечное.

Кстати, ноябрь завершился, а мы не посмотрели фильм «Ноябрь». Кстати, завершена осень. И в ней остались все переживания и горесть. Листва закрыла могилы. Мертвые приходят все реже.

P.S. Вести из МХАТа. Аполлон покинул МХАТ. Выставка провисела с февраля 2020 года. А куратором была я. Выставка Алексея Беляева-Гинтовта «Аполлон: проявление» открылась на 10-ой сцене театра МХАТ им. М. Горького.

Аполлон – это начало трансцендентного света, момент вертикали, трансверсальный ориентир бытия – in excelsis. Дух Аполлона – дух чистоты, возвышенности (sublime), светоносной ясности – оживлял европейскую греко-римскую культуру в течение тысячелетий. От древних эллинов аполлонический стиль заимствовали другие народы, а позднее – вселенская культура христианства – патриархальная, трансцендентная, аскетическая и возвышенная. В XIX веке лучшие умы Запада заметили кризис аполлонического горизонта. Световой небесный принцип стал сменяться иной фигурой – земным (подчас подземным) гештальтом Диониса. Но… без Аполлона Дионис сам утрачивает свой смысл. Забвение о светлом начале приводит к тому, что и темный Логос Диониса утрачивает свой смысл.

Аполлон удалился… Так и должно быть, в согласии с логикой мифа. Когда наступает зима культуры, Аполлон отправляется на далекий север бытия, в зону полярной ночи. Ночь бывает долгой, слишком долгой. Но когда мы уже готовы опустить руки и смириться с вечностью тьмы, ее плотную тягучую субстанцию прорезает новый луч приближающегося дня. Это Аполлон стоит вплотную у наших дверей. И ударом сокрушает врата мрака.

Аполлон возвращается: он являет себя, а вместе с ним к людям возвращается забытая вертикаль солнечной трансцендентной культуры. Как всегда, первыми о возвращении Аполлона узнают провидцы. Художник Алексей Беляев-Гинтовт – свидетель пришествия и возвращения в мир аполлонического начала, его провидец. «Однажды Аполлон вернется, и на этот раз навсегда» – гласит пророчество Дельфийского Оракула. Когда время великого цикла перевалит за полночь мира, пророчество сбудется. Аполлон вернется и на этот раз навсегда, потому что его сфера есть сфера «всегда», горизонты небесной вечности.

3 / 12

Йошка (!) Фишер – смешное имя.

У меня день рожденья в один день с Бербок. Сделать Германию климатически-нейтральной не позднее 2045 года. Сделайте меня климатически нейтральной не позднее 2045 года, пожалуйста!

▪ ▪ ▪

Надо осветить:

1. Выборы в Германии;

2. Подготовку Франции к выборам и прогноз на 2022. Еще по Франции – противостояние Турции в Средиземноморье, союз с Грецией;

3. Новую стратегию внешней политики и обороны Великобритании (посмотреть, как правильно документ называется) на 30 лет;

4. Британо-французские противоречия (AUKUS, рыбные войны в Ла-Манше, миграционный кризис);

5. В Восточной Европе: Польша против беженцев, Польша против ЕС, Венгрия: выход Орбана из Европейской народной партии;

6. Балканы: выборы президента в Болгарии (выиграл Радев, назвавший Крым Российским), парламентские выборы 2 раза – до сих пор не сформировали правительство. Обострение между Сербией и сепаратистами в Косово. Додик в Боснии и Герцеговине намекает на возможную сецессию сербских территорий;

7. Чехию – выборы, Петров и Боширов якобы взрывали склады Гебрева. Выборы и приход к власти русофобской коалиции Петра Фиалы. Новое правительство будет русофобским и атлантистским на 100 %;

8. Австрию – уход Курца с поста канцлера, приход более умеренных и мейнстримных типов;

9. Новое правительство Драги. Италия – подписание соглашения с Францией, о котором говорил Бернар-Анри Леви, вспоминая тезисы о «латинской империи»;

10. Еще всякие антиковидные протесты как популистский тренд.

▪ ▪ ▪

На 2022 год – выборы будут в Сербии, Боснии (всеобщие). Франции, Северной Ирландии (парламентские). В Венгрии еще выборы парламентские в 2022-м – глобалисты могут запустить протесты или вброс всяких компроматов, чтобы Орбана свалить…

▪ ▪ ▪

Снился бес, у которого отпал язык острый и красный…

▪ ▪ ▪

Кто-то дома. Убирается. Тихонько шумит. Это создает ощущение уюта. Единственное, что вообще может греть. Одиночество. И сердце. Пронзенное семью стрелами. Я думала, что образ Богородицы со стрелами в сердце метафоричен. А теперь снова болит сердце. Физически. Плитником. Вскрыто и изломано. Нужно последовательно. Заснуть, проснуться. Новый день атаковать агрессией. И так каждый. Сложно стоять на ногах? Беги. Бег – это каждый шаг падения. И чем быстрее бежишь, тем быстрее ты преодолеваешь падение. То есть бег – это миллион малых падений. И еще, если честно, просто нет сил вообще. Дышать-то еле-еле получается.

Раньше всех. Ну почти. 03.12.2021

Власти Берлина запретили танцевать в ночных клубах из-за COVID-19.

Нельзя танцевать и все.

▪ ▪ ▪

Я – упитанная.

4 / 12

4 декабря родился Райнер Мария Рильке.

А темные боги глубин тоже хотят восхвалений….

Райнеру Мария Рильке в руки! [282]

Приснилось, что везла два гроба на двух машинах. Гробы были прикреплены к машине железной балкой. Один раз гроб перевернулся открылся, тело в белом завернутое положили обратно.

▪ ▪ ▪

Доброе утро. Пора вставать. Прохождение транзитной зоны 10 минут. Итак. Хочу. Встать рано где-то в районе Беговой. Рано утром. Часов в пять. Летом. Или даже в мае. Или летом. И рано в утро выехать по трассе на шоссейном велосипеде. Ехать часа два с половиной, добраться, лечь на песок, окунуть стопы в финский залив. А потом обратно. Обгореть немного. Видеть сосны. Отключиться от всего, что есть.

Пробежать. Весной или летом. Я: да ладно, быстро напишу. Это ж Европа. Я ж ее знаю. Тоже я: Австрия. А где это? Балканы, Балканы…. А может, без Балкан? Нельзя? И как я раньше писала такие анализы? Дарья, которую мы потеряли?

▪ ▪ ▪

Себастьян Курц запомнился миру своим стремительным возвышением по политической карьерной лестнице в очень молодом возрасте, ставя мировые рекорды. В 25 лет он стал государственным секретарем по делам интеграции (мигрантов), в 27 лет возглавил МИД, а в 31 год – правительство. Из-за раннего вовлечения в государственные дела он так и не получил диплом о высшем образовании. А что я делаю не так, и почему в 27 я не возглавляла МИД?

5 / 12

Все! Восточную Европу и Балканы на завтра отложим. Балаклава… Балканы…

Утро. Снова куда-то зовут. В эфирное… А я хочу зарыться под одеяла и там засесть в засаде. Чтобы, как тигр, однажды выпрыгнуть для нанесения финального удара. Сунь Цзы писал о важности расчета единственного выхода и шага. И еще вот что писал:

Одержать сто побед в ста битвах – это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения – вот вершина.[283]

Пожила бы где-нибудь, где железная дисциплина. В голову приходят тибетские монастыри. Сделаю сама себе такой монастырь. На гвозди!

Выпрыгнула из-под одеяла под верные настроения.

Человек иерархический!!!!! Ррррррррр….

Переходим к иерархии. Вечером – нужно после 21:00 сесть за материал по саммиту демократий (для geopolitica.ru или Незыгаря).

▪ ▪ ▪

Почему же мне хочется невероятной костюмированной вечеринки?

Круговорот четырех юг по немецкому изданию «Святой науки» (1894) индийского гуру Юктешвара.

▪ ▪ ▪

Лавров говорит:

Абсолютно волюнтаристски определен список из 110 стран… он вызывает огромное количество вопросов, как и сама затея «саммита демократий», что подразумевает право США, самоприсвоенное право Вашингтона, определять, кто – демократии, а кто – нет. Почему именно демократия в американском понимании должна рассматриваться как идеальная форма устройства общества?

▪ ▪ ▪

Знаком гибеллинов была белая роза или красная лилия. Приверженцы определенной группировки могли обозначать свои взгляды покроем платья и цветом аксессуаров, и даже устанавливали особые традиции в манере резать хлеб и фрукты или снимать шляпу.

7 / 12

ТАСС 07.12.2021

Отказываться от участия в новогодних мероприятиях из-за коронавируса, в том числе из-за нового штамма «омикрон», не стоит, однако праздник лучше всего встретить в кругу родственников, считает врач-эпидемиолог Геннадий Онищенко.

Родственники. Кто живой остался, того в хоровод. Мертвых тоже усаживайте.

8 / 12

В том городе. Реки переходят уже по застывшему льду. В этом городе начинает становиться холодно, и снег уже не падает хлопьями на утомленные светом ресницы. В том городе темнеет еще раньше, чем в этом, а светлеет позже. Идеальный город, в котором лишь несколько часов рассвета.

В этом городе рассвет слаб, закутанный в плед пасмурных облаков. Начинает замерзать природа, но я все еще не знаю, какой сезон, ведь я сужу о сезонах по моим снам. А вчера мне снился ворон. Сидящий на форточке. Между домом и миром.

Почему-то я подумала, что это к смерти, забыв, что птица во сне – это символ души.

▪ ▪ ▪

Все. Это полный разряд: то ли слишком большой город и перемещения между разными точками длиной в три-четыре часа суммарно за день на машине ответственны за измождение, то ли неловкие «6 часов сна» с невозможностью спать, то ли ночной холод, то ли что-то еще, но в прямоэфирном режиме еле бреду и рискую далеко не дойти – какой-то сбитый уже шаг. Будем придерживаться версии, что пока это в связи с тем, что город очень большой и расстояния большие.

Де Голль:

Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость.

9 / 12

Зарисовки обычного провала каждого дня (каждый день днем у меня возникает провал, я на время вырубаюсь до заката из мира и попадаю в пространство плюшевого спокойствия, которое, кстати, мучительно).

Сегодня, чтобы разбить его и физически устранить, пошла, чтобы меня посильней промяли.

На вопрос: «больно ли?» я говорила всегда «нет». И мягкая улыбка скользила по лицу. Я люблю, когда массаж больно делают, и ты еле-еле выдерживаешь его, я люблю агрессивное проминание мышц и спины. Я вообще люблю агрессию. Перекладывали с бока на бок, проминали, погружали руки в ребра и под них, и хрустело все тело. Так стоит на гвоздях человек, осознавая, что его боль так сильна, что, возможно, она – иллюзия. Я люблю практики радикального пробуждения. Сделать бы их не с телом, а с умом! Воля, где ты?

▪ ▪ ▪

Да. Да, я отпраздную ДР в Прошуттерии либо 17 либо 18 декабря. В.[284], П.[285], Н.[286], Н.[287] и Н.[288], конечно, тоже (но ты в Москве будешь, наверное, если еще читаешь этот канал), вам быть!

Настя К.:

Я тут решила сделать серию зарисовочек о своих друзьях. А сейчас разговорились ностальгически с Д., и оказалось, что она не помнит, не помнит эту историю. Что придало моему намерению, как любят говорить дипломаты, мощный импульс. Итак.

Поистине невероятная история одного знакомства и начала большой дружбы.

Ньюс-румы отвратительны. Печатных машинок уже, конечно, нет, и курить в помещении нельзя, но в остальном – это филиал ада. В огромном общем помещении сидит несколько десятков человек. Кто-то обсуждает темы, перекрикиваясь через ряды, кто-то прямо здесь берет интервью со специально предназначенного компа, кто-то греет в микроволновке рыбу, у кого-то звонит телефон. Кому-то душно, кому-то холодно, а зимой все дружно болеют гриппом, который расползается через общую вентиляционную систему – по рядам.

Кажется, что главный плюс во всем этом – возможность общаться со всеми присутствующими, попасть в соседний отдел, сделав пару шагов… На самом деле, в основном, ты даже не знаешь, кто все эти люди. Разве что каких-то знаменитостей узнаешь в лицо или случайно выясняешь (например, потому что тебя очень раздражает гиперактивный и крикливый молодой человек), что некто, сидящий за соседним столом – тоже известная персона.

Так и с Д. мы, наверное, год в основном не замечали друг друга, поскольку работа была параллельной, и мы пересекались чисто технически, скажем так. Я разве что иногда украдкой поглядывала со стороны на деловую и стремительную Д.

Тогда я неплохо знала итальянский, и иногда что-то переводила, расшифровывала и даже брала интервью. В тот день я как раз собиралась поговорить с одним итальянским спикером, и минут за 10 до интервью нервно бродила между столом и кулером с чашкой теплой воды. Из-за простуды у меня постоянно садился голос и сушило горло.

Вдруг подошла Д, как всегда деловая и стремительная, представилась и начала то ли рассказывать, то ли спрашивать что-то связанное с предстоящим интервью. Пожалуй, это был первый раз, когда мы вообще заговорили.

Я кивала головой, попивая из чашки, но когда собралась ответить… почему-то не проглотила, а решительно вдохнула большой глоток воды.

Я кашляла. И кашляла. И кашляла. Вода никуда не собиралась, ей было и так нормально, в отличие от меня. Я не могла сказать ни слова, ужасно злилась и думала, что сейчас позорно задохнусь на глазах всей почтенной публики, которая с интересом уже собиралась вокруг. Я легла на пол, потому что когда-то видела на ютубе, что это помогает. Не помогало. В этот момент ко мне подошла какая-то совершенно незнакомая женщина, обхватила руками и классическим ударом «замка» по грудной клетке выбила из меня эту злосчастную воду, и я наконец прокашлялась. Все это длилось от силы пару минут. Испуганная Д. все еще стояла рядом. И я продолжила разговор, сдавленным шепотом, потому что голос окончательно сел. Интервью состоялось и прошло нормально, а вместе с Д. мы впоследствии пережили множество невероятных историй, и она стала одним из моих самых близких друзей.

▪ ▪ ▪

Это был 13-ый год, его январь, самое начало – и самый дешевый отель на Gare du Nord, в котором были стены из соломы и белье постелей. К нему было странно прикасаться, впрочем, было еще холодно, но из окна были видны переходы наземные, и деревья, и вокзал, и маленькие столики кофеен. Я улетала в Марокко – в небольшую 3 дневную странную поездку – лоукостерное метание и огромные птицы над океаном. Купались ночью в холодных перекатах воды – и, если бы не это купание, наверняка бы 100 коктейлей нас убили бы прямо на песке.

Жить прямо и строго

10 / 12

Самое, пожалуй, интересное в жизни – это жить прямо и строго тогда, когда начинает казаться, что все совершенно бессмысленно. Научиться жить без эмоции к жизни. Вот подлинная цель.

11 / 12

Только для «маленьких монстров»[289].

Ведь смерть нужно осмыслить. Ее просто так не отпускают. В этом доме я чувствую смерть. Здесь умерла бабушка. И до сих пор боюсь идти туда, где она умирала, хоть все уже выстирано, а простыни с кровотечением уже выброшены. На улице снег, а в доме прохладно, и по запястьям бредет холод. Из окна немного дует. А я понимаю, что мертвые могут стоять и смотреть на меня. Хоть 40 дней обоим минуло. Те сложные 40 дней. На деревьях снег белыми шубами. Если плакать на морозе, то слезы будут замерзать и превращаться в лед. Вечер. В доме. В котором умирали. Я все еще помню. Ведь несколько лет жила, думая и о них, продуктовое, техническое, пусть и такое. Но. Если умирают они, то и я на шаг ближе к смерти, а это значит надо усилить жизнь. Подкрепить. Кто-то делает это через детей, кто-то, через книги, я же пытаюсь через огонь, активность, проекты, в которые я верю и на которые надеюсь ради моей родины. Огонь. Но внутренний, слабый. Интенсивность времени предельно низкая, все вязкое, я умею теряться в дне. И даже теперь умею медленно ходить, да и нервного стало меньше, оно стало глубже проникать просто и впитываться на плитник. Хотя и плитника уже нет. Его уничтожил магний, B6 и встреча. Но лапы холодных деревьев еще есть. И белый покров. И слеза. И где-то в той части дома, где умерла бабушка, легкий шорох. Я ее вспоминаю.

Я помню, как приезжала в дом, в котором был ковид, привозила продукты маме. Когда она болела, да и отец уже тоже. Все болели.

Как-то хочется либо выйти из из времени, либо его подчинить. А промежуточное – болезненно.

12 / 12

Только холод до костей перестал доходить, растворяясь на границе кожи и мира.

А ночь увеличивается, чтобы потом разрушиться и раствориться. Так неожиданно ощущение от зимы, когда не ждал ее и не видел сезоны. Последнее, что я помню, это как я ходила за пару дней до похорон на кладбище среди могил по желтым листьям. Они причудливо обходили могильные плиты, обвивали ботинки, хрустели, сминались и иногда погибали, как и те, кого они накрывали. По деревьям ходила белка. А по аллее странные люди. Все искали могилы. Один из них подсказал мне, куда идти. Оформились, договорились: у могильщика были кристальные глаза, я тогда думала, что стоит просто запомнить эту минуту, что она – совершенно пустая, что мне тяжело было выносить похороны, а ему, наверное, чужие горести, ведь все одни. Но на стойке администрации ко всему приучены. И если ты что-то не услышишь, тебе повторят. Потом я стала владельцем могилы. И доказывала довольно прямое родство. О смерти бабушки я услышала неправильно. Пыталась что-то строго сказать маме по документам, и не расслышала, что она сказала. Бабушка умерла в доме. От кровотечения, в связи с неправильным назначением лекарства ксарелто, которое и спровоцировало кровотечение. По анализам картина у нее была лучше, чем у ее брата, и вполне могла выжить. Но что было бы дальше, представить невозможно. Позволять уходить. Больно от того, что мир не вспомнит ее. Только если в словах, когда-нибудь на семейных заседаниях. Да их у нас и нет. Слава Богу, есть еще живые. Да, я не хочу умереть. Но и жить-то… Или не так сильно, как надо было бы. Как будто меня немного раздавили. Да, впрочем, я никогда не была энтузиастом. Если найти эти моменты, может быть, можно составить короткометражное кино. И подать его на фестиваль. 15 минут невероятной воли к жизни. За весь период существования.

Не бойтесь за меня. Меланхолию я проживаю в слове, чтобы она ослабляла свою хватку и не прикасалась к запястьям.

15 / 12

День рождения провела в пробке. 2019 во МХАТе, приходил Андрей (ум. в июле 2021 года) и Таня[290]. Мы говорили про израильскую армию и Сирию. В 2018 лучше не вспоминать как. В 2017 с президентом Молдавии и европейскими антиглобалистами.

▪ ▪ ▪

Добрый человек открыт для спасения, человек без зла и гордыни открыт спасению. Злой и гордый человек закрыт для спасения – ибо полагается он на себя, а добрый – на Бога.

Вот и я так – на себя. И спасутся все, кто вокруг меня, а я погибну…

Стремительно падение идущих вверх.

▪ ▪ ▪

Отец в статье «Тигр»:

Обособленный человек появляется лишь в эсхатологическую эпоху – тогда, когда тигр проявляет свое абсолютное могущество. Обособленный человек, как скачущий на тигре, есть коррелят самого тигра. Пока тигр находится в клетке, скован цепями, подчинен или вытеснен на периферию, нет и обособленного человека. Силы Неба и его представителей на земле – Империи, Церкви, традиционной культуры – значительны и устойчивы. Порядок сохраняется, силы «ян» удерживают в подчинении силы «инь». Воины скачут на лошадях, покорных им. Тигры бродят в далеких лесах на краю мира, обходя жилища людей стороной. В такой ситуации обособленного человека нет, для него нет места, в нем нет нужды. [291]

▪ ▪ ▪

Если в большом городе, в этом муравейнике, населенном полупризрачными безликими существами, человека в самой гуще толпы нередко охватывает глубокое чувство одиночества или отрешенности, возникающее, в некотором смысле, даже более естественным образом, чем среди безлюдных степей или гор, точно так же все, сказанное нами выше относительно развития новейших средств транспорта и связи, уничтоживших расстояния, и глобального расширения горизонтов, доступных современному человеку, может послужить для взращивания в себе отрешенности, самообладания, трансцендентного спокойствия в действиях и передвижениях по широкому миру; для этого необходимо научиться чувствовать себя как дома одновременно везде и нигде.[292]

Мне тут на одном из эфиров знакомый внезапно сказал: «Давай резче! Вперед прорывайся! Наступить должна пора правления русских женщин – страну спасать пора». Резче? Значит, резче. Да – решиться и резче. Потому что Бербок с утра встает и после гречишного чая из соломенного синтентического экофорума глобальных мировых лидеров имени Швабба берет и едет на автобусе на работу, чтобы сказать, что пора начинать войну.

▪ ▪ ▪

Так и я. Еду после кофе на канал Минобороны, чтобы сказать, что пора начинать войну. И то, как я подготовлюсь, повлияет на то, как эта война пройдет – женщины воюют.

Знаете, какое мое единственное конкурентное преимущество? То, что я верю в конец света. И в то что материя – есть иллюзия. Поэтому конец света – избавление. Они не знают, как далеко я могу зайти. Стальная.

А пока – поднимите меня с кровати. И скажите, что в интеллектуальной работе тоже требуется бежать Ironman. Хотя бы половинку.

16 / 12

Оборвалось. Был человек и больше нет. Только он не умер. Просто сторона куба повернулась другой угловиной. Просто я устроила экспрессивный бунт, а он не был воспринят как экспрессионизм. Мои бунты бывают страшными, пугачевскими. Я думала, на такие выставки будут реагировать удивлением, ужасом и попыткой меня успокоить. А зритель смиренно сказал: «Обратитесь к специалисту». Сняв с себя ответственность. И это после разных проговоренных слов, которые произносились, наверное, не в понарошку. Все, требование лишь одно. Просто скажи, что все будет хорошо, я тебя встречу и мир снова станет дышать. И улыбка будет. И теплота. Нет. На «специалиста» – мое слово: «Прощай!». Болезненное, едкое, оно всегда ядовитое, больное, перекошенное. И после него – удаление всей переписки, полной ссылок, интересных бесед и каких-то разных кружочков со снегом, и чтения красивым голосом разных произведений.

Мой экспрессионизм не группа Мост. Но есть и черная моя сторона. Я хромая. Бегу, но я хромая. Это надо знать, оберегать и помогать. Мне сейчас больно.

Слишком быстрое удаление. Слишком быстрое отстранение. Но у меня бешеные антитела.

▪ ▪ ▪

Таксист подъехал ко входу, и я вынырнула из большой желтой машины в черном. Прямо к ступеням вокзала. Никакого снега. Только ступни вокзала. На глазу слеза. Ниспадающая. Таксист на три секунды застыл оттого как красиво эта слеза застыла. Явно красиво. Я уверена. Это и есть красота.

▪ ▪ ▪

Забыла поесть. Забыла выпить кофе. Забыла спать. Забыла быть строгой. Не смогла сказать реплику по важнейшей теме, но сделала сюжет на важнейшую тему. Продолжаю бег. Бегу. Скоро поступит звонок. Скоро выступаем. Скоро выдвигаться. Льдины откололись и упали вниз.

Я открылась. Так не открываются. Слишком откровенно, как будто сняла кожу. Нельзя так ее с себя сдирать. Зато очень больно. Одиночество. И никто никогда не сможет помочь моим слезам остановиться.

РИА Новости 16.12.2021:

Как уютно украсить свой дом к Новому году, рассказали РИА Новости дизайнеры интерьера:

Если нет места для елки, можно использовать лапник – ветки хвойных придадут атмосферу новогоднего настроения и подарят запах леса и праздника; кроме лапника можно использовать сухие ветки деревьев, украсив их елочным игрушками.

И на могилу положите лапы. Сосновые.

▪ ▪ ▪

В Триполи идет дождь, который можно слушать, всего лишь посмотрев маленькую трансляцию. В Триполи – дождь и перевороты. В Триполи, нам говорили, беззаконие, но нам не говорили, что Триполи – это внутри. Мне печатают большое сообщение. Я, если честно, очень боюсь.

В Триполи идет дождь. Еще и холодно. Пальцы замерзают. Тут очень скользко, и люди говорят на далеких языках. На мадагаскарском. Со мной. Сегодня. Я нахожусь там, где и летом однажды, когда несла на себе крест службы. Интересно, о чем я тогда мечтала? Сейчас – о лидерстве в Правительстве Национального Единства, и том, чтобы возглавить Митигу[293] и освободить всех невинно осужденных. Знаете? Тяжело дышать сегодня в этом городе.

20 / 12

Женщина на вокзале, пожилая, сидит в углу кафе в сумках и говорит сама с собой. Вот что точно нельзя – так это делать так и довести себя до такого. Ибо это уже демоны, которые бродят внутри человека. Нельзя.

Честно говоря, я все еще все равно, наверное, очень сильно уважаю одиночество, и для меня расставание с ним бывает болезненным, и каждый раз, когда я его предаю, начинаются волнения и ураган, когда же я пребываю в одиночестве – волнение сохраняется, но иного свойства: удивительные стороны единого плитника.

▪ ▪ ▪

В бизнес-классе спрашивают: как проходит поездка? Хочется сказать: ну как «как»? Мало времени, мало сна, шея болит, массаж хочу… Где мои гребешки?

Кашляющие люди, путающиеся в проводах женщины и проводницы, задевающие острое колено. Еще боль в спине и желание, чтобы все тело промяли.

Ненавижу ездить иногда. У меня сорвалась спина, потому что сегодня я таскала матрас. Потому что его надо было поднять. Потому что под кроватью была моя заколка и резинка для волос. И потом в Москве несла чемоданы и пакеты. Удивительно, никто в Москве не помог. В Петрограде помог. Таксист! И все же, не поднимайте матрас в одиночку, чтобы найти заколки.

Скорее всего, проблемы не во вне, проблемы – внутри. Не просто «скорее всего», а именно так: проблемы внутри меня, переношу их я вовне. Нечестно, надо быть кроткой.

К себе у меня предложение – поработать всю неделю так, чтобы было бы в конце счастливо и устало!

22 / 12

Тяжелый день. Не слишком, но тяжелый. За рулем более 6 часов. Пару раз чуть не ударила посторонних – один раз ударила. Честно говоря, очень хочется воспроизводить «Заводной апельсин»[294].

У меня уходят эмоции. Вообще уходят эмоции, дыхание, силы, какие-либо вдохновения и совесть. Я стала бессовестным и несчастным, и в это несчастье погружаю всех.

▪ ▪ ▪

Замерзаю на балконе, болит горло, метает настроение… Не умею каяться за ошибки, хотя знаю, что были ошибки. Потеряла любые чувства к кому-либо – стала абсолютно эмоционально глухой.

▪ ▪ ▪

Метания от недостатка усидчивости и книг. Я совершаю ошибки и где-то перегибаю, а где-то недостаточно жестко подхожу к ситуациям. Но из любого состояния можно выбраться. Внутри вчера была невероятная волна тяжести. И плитник. Сегодня снова начинает обнажаться нестабильность. Передала машину отцу. Теперь он должен на ней ездить, это – его. Урезаю себя. Плачу дань прошлому и смертному, это как могиле нужны деньги. И гробам. Так и сейчас. Соберусь. Найду. И выплачу за все, чтобы закрыть историю. Все будет нормально, главное взять себя в руки сейчас, сосредоточиться и волевым образом поработать.

Я все меньше могу общаться с людьми и все больше агрессивное поведение мое. Практически всех, кто в моем фокусе, уже затрагивает эта волна.

Нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду[295]. Хаоса много настолько, что звезды уже падают от усталости.

▪ ▪ ▪

Наступать – это туда.

Обратитесь к специалисту

24 / 12

Он – из города, который не герой.

Новый интерес – смотреть видеообращения Земмура.

25 / 12

И слышу звуки чаек. Но их крик здесь встретить сейчас невозможно. Ведь голоса их и тональности размываются в замерзающем небе.

Сегодня над рекой я видела, как уходят души. Туман и облако, быстро поднимающееся вверх. А солнце было закатным. Еще в 12. И вскользь бродило по выверенным линиям Васильевского острова. Начинаю менять географию и видеть новые пейзажи. Никогда не любила Васильевский остров. Теперь полюбила. И пар. И храмы, и туман. И размеренность. И большое небо – большое, необъятное. И за окном уже темнеет, а окна мансарды покрыты снегом. И из них не увидеть ни реки, ни чаек, только белые лапы снега, надавливающие грузом зимы на крыши.

27 / 12

Когда сильные эмоции внутри, лучше остановить их и не дать вырваться.

Как-то разделились и отдалились. Но на все воля иная. Не наша. Оттого грустно. И жалость. Все еще эти подарки кажутся неловкими и безжизненными. Но очень далеко чувство сожаления. И глухой боли. Которую я, наверное, нанесла человеку, который хотел меня порадовать и увидеть мою улыбку. Теперь у меня только сочувствие и жалость из чувств. И это совсем тоскливо. Ведь это и убивает человека. Другого. Выдирая из него субъектность и оставляя лишь руки, ноги, кожу и грустный взгляд. Потерянный. Никогда не заходите в те болота, из которых вы не знаете выхода.

▪ ▪ ▪

Сегодня мало читала. Почти не читала. Осталось лишь пару дней.

Продержаться эти пару дней и все. Уехать. Закрыться. Сосредоточиться. Сконцентрироваться. Писать и удалять. Писать и удалять. Жалость и симпатия. Жалость и ярость. Жалость и гнев. Все же я разбила то, что мне доверили.

И с этой злобной стилистикой, безусловно, я останусь одна. Но тихий голос подсказывает: Одна. Но какое же это счастье – быть одной!

▪ ▪ ▪

«Уолден. Или жизнь в лесу»[296]. Радуйся!

28 / 12

Проснулась в 10 часов, заснув вчера в 23 с чем-то. Осознанно перешла за черту 8 утра. А потом и 9 и 10. Тепло между двумя людьми разных городов истлело. Теперь холод. Я позвонила разбудить в 8 утра. И почувствовала холод. Как сквозняки зимой из дверей. Сегодня предпоследний день. Завтра последний ответственный, и я уезжаю в дом. Ритуал.

Три книги с подписью. Игрушка. Даже две. Пакет с котом.

▪ ▪ ▪

Грустный человек. Который думал, что станет лучше. Открылся, а его окунули в яд. Грустный человек-2. Который увлекся. А потом яд вылил на другого. Садистически. Теперь, конечно, больно мне. Больно.

Две минуты на гвоздях. Боли не чувствую. И не имеет никакого значения, есть ли он или нет, потому что та боль, которая идет, работает вне зависимости от того, есть он или нет. Он – миф и моя агрессия, лишь преломления моей волевой агрессии, направленной в мир. Мой нож стачивается, рассекая его душу.

▪ ▪ ▪

Любимый охранник здания видел меня на «Звезде». Вот это хорошо.

▪ ▪ ▪

Вступать с людьми в переписки. Долгие и интересные. Длинные и осмысленные. Сейчас общаюсь с Бабичем[297] о сценариях войны между Европой и Россией и перспективах глобализма в ЕС.

▪ ▪ ▪

Если читать и писать, говорить и выступать, боли меньше.

▪ ▪ ▪

Так. Я иду на первый в жизни своей маленький триатлон сейчас. Итак, 1 км заплыва, 21 минута, примерно. Преимущественно кроль. Сейчас: 20-тка на велике (ой, не двадцатка, 15-шка!). Как они после 1.9 км дальше вообще могут ехать? У меня плыв головы! Взяла гуарану. Затестим. Может, восстановлюсь. Итак, 16.5 км – велик. Ну, давай хотя бы 5 км – бег. 1 км плавания кролем (почти). В один приход-присест – заезд-заплыв. Честно скажу. Если хотите впасть в состояние невменяемости и забыть обо всем, то пробуйте триатлон. Мощно. Выбивает все из головы. Плохое, хорошее. Вообще все.

▪ ▪ ▪

Немного о первом опыте единого триатлона. Я решила, что пришло время выходить на новый уровень и учиться выносливости – силе и крепости духа – воле. Поэтому решено было попробовать минимальные дистанции, но одновременно. Вышло 1 км плавания + 16 км велика + 5 км бега (половинка «Ironman» – это 1.9 км плавание – 91 км велик и 21 км бег).

Плавание. Я как человек с большим опытом бассейнов наивно думала, что это самое легкое – в итоге на 700 метрах кролем я постоянно смотрела на часы, удивляясь пульсу, превышающему 147, неловко поворачивая голову вбок и внезапно осознав, что у меня есть ноги. Начинаю ими плыть вдвойне сильнее. Честно говоря, думала плавать легче. Ладно: гидрик будет давать + к скорости. Но! Как не сбиться? Как плыть в холодной воде? Как не врезаться? Как поворачивать голову? И самое главное – как после этого, с мутной головой водной, велосипедить, а потом бежать… Надеюсь, я найду ответы на эти вопросы через несколько месяцев тренировок и пойму, что это дело привычки.

На 1 км 100 метрах я весело выбежала из бассейна и бегом – через душ до условной «транзитки». Переодевалась долго и поняла, что тут бы углеводный гель был верным помощником. Но его не было – а были лишь конфеты белгородской области. В середине дня белый шоколад, обволакивающий курагу и маленький миндаль.

Транзитка закончена – купила гуарану, чтобы поддержать темп, и пошла на велосипед. На нем легче – действительно, можно назвать и «отдыхом». Сопротивление 10. Вставать не получилось. Не спинбайк, а обычный тренажерный. 16 км прошли ровно. Кастанеда, включенный на последних километрах, смотивировал ехать быстрее и по-воинскому. Тут транзитки не было – байк оставлен – и на дорожку. Когда ехала на байке – передо мной бегал юноша. Усердно и более часа, судя по тому, что я уже увидела его загнанного, и он еще после этого 30 минут бежал ровным спокойным темпом.

Воин встал на полотно и под Кастанеду, а далее под музыку 2020 года (vk теперь умеет показывать музыку по годам) я промчалась 2 км, после чего поняла, что:

1) хочу углеводный гель;

2) сил бежать нет;

3) это только половина;

4) голова в тумане;

5) могу упасть.

После этого из запасников мотивации была выбрана карта «служение Родине» – «регион Д.» – «дедушка, служивший отечеству». И последний километр, который уже был без музыки, ибо все разрядилось, пробегала под внутренний счет – 1, 2, 3, 4… Добавила темп, усилила напряженный счет. Улыбаясь, наблюдала, как волейболистки «Динамо» в красивой форме выигрывают у Петроградской команды. Бежала вперед. 5.01 км пройдено. Темп сбавлен. Мутной ватной головой довела себя до воды. Легкий душ. Переодевание. Зависание в машине. Дом.

Я сделала свой первый маленький триатлон. Воля и сталь.

▪ ▪ ▪

Одиноко. И оттого пустынно. Устала. Одиноко.

29 / 12

Надо очень настырно бежать вперед, чтобы оставаться на одном месте.

Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя.[298]

Надо собраться. Написать все в единое письмо. Отправить. И после отправки переключиться.

▪ ▪ ▪

Вынесу все на листы. Переверну страницы. Напишу хорошее. Доброе. Чтобы по-мягкому. Чтобы мягкими лапами. Чтобы на мягких лапах. Потому что злость можно испытывать только на себя. Постараюсь, бесконечно постараюсь сохранить общение. Хотя бы его возможность. И переверну страницу. Неправильные решения мучат обоих. Красивый день в Москве. А мне надо ждать. Научиться ждать.

▪ ▪ ▪

Решила поехать на такси. От «Звезды». В итоге опаздываю на эфир.

Вообще, не хочу ничего. Сижу и плачу. Опоздала на «Звезду» не по своей вине. Эфир стартовал.

В январе 2020 года КНДР полностью закрыла свои границы, чтобы предотвратить проникновение извне коронавирусной инфекции. По официальным данным, в стране с начала пандемии не было зафиксировано ни одного случая заражения коронавирусом.

Плакала в такси потому, что оно медленно ехала. Была в итальянском ресторане потому, что конец года. Забрала «Боско»-костюм размера, который мне по размеру (подарок от брата и Даши). Подмигнула другу-ополченцу. Красила пудрой лицо, покрытое слезами. Ела сыры в ночи. И иду спать. Долго иду спать. И все печалюсь.

▪ ▪ ▪

Кажется, меня бросили. Не! Бросать – это когда головой об пол. А это просто…

30 / 12

Береги себя. Сказали мне напоследок. Человек, который ушел в метро. Стал холодным и до этого лишь один раз смог улыбнуться.

Конечно, больно. А как же еще может быть? Когда внутри что-то разрезано. Но. Это его решение. Он сказал о нем. И еще раз прозвучало: «обратитесь к специалисту».

«Даша. У тебя меланхолия с собой и раф со сливками». Сказали в кафе на кассе: «В жизни слишком много неопределенности и неопределенность с тобой усиливается».

Я существую отдельно от всех своих чувств. Я не могу понять, как это получается. Я даже не могу понять, кто их испытывает. Впрочем, кто этот Я в начале каждого из трех предложений?[299]

«Обратись к специалисту». «Береги себя». Береги себя. Но разве беречь себя сам человек может? Обратись к специалисту? Но разве человек может сам обратиться? Обрати его. Обрати, направь. Стань специалистом. Предложи пути решения.

Если взаимоотношения между людьми представляют такие трудности, то это потому, что люди были созданы, чтобы бить друг другу морды, а не ради каких-то «взаимоотношений».

Некоторые люди нуждаются в мучениях, жаждут их, находят в них усладу. Им везде чего-то не хватает, и только в аду вольготно. [300]

▪ ▪ ▪

На загнивающей планете следовало бы воздержаться от того, чтобы строить планы, но мы все равно их строим, поскольку оптимизм, как известно, – это судорога умирающего.[301]

▪ ▪ ▪

Быть подобным бегуну, который в самый решающий момент остановился посреди дистанции, чтобы попытаться постичь ее смысл. Раздумье – это признание того, что ты выдохся.[302]

▪ ▪ ▪

Я являюсь самим собой, только находясь выше или ниже себя, только в приступах бешенства или уныния; на обычном моем уровне я просто не знаю, что я существую.[303]

«Любви надо учиться». Это искусство. Это кинцуги, склеивание осколков, титаническая работа по преодоление слабости. Это пассионарный скачок, рывок. Если ты так не умеешь, не вступай в нее. Но если я одинока, то книги, триатлон, воля, сталь, ум и бег…

▪ ▪ ▪

Купила себе на празднование костюм странного цвета. Оливка. Выточу фигуру, ум и умение общаться.

Обратитесь к специалисту.

Седыми листьями покрыт ваш день.

Таганская предстала порезом.

Обратитесь к специалисту.

Кажется, вы ранены.

Вы – носитель беспощадного резца познания. Всюду идете со своим молотом, зубилом, сверлом. По всем городам… шагаете. Через границы, материки, океаны. Весь земной шар вы делаете родиной.[304]

Ваши проблемы слишком серьезны.

Обратитесь к специалисту.

Темные ваши слезы – бессмысленны и бесполезны.

Обратитесь к специалисту.

Умерло ваше вчера, убито ваше сегодня, и уже не бьются огни вашего завтра.[305]

Берегите себя. Неистово.

Обратитесь к специалисту.

Вы живете сотни, тысячи лет. Вы живете с сотворения мира. И вы будете жить еще миллионы лет. И несчастью не будет предела.[306]

Обратитесь к специалисту.

Когда он уходил в метро, я не обернулась. Знала: обернусь – случится что-то страшное. Птицы поют пальцами. Птицы плачут пальцами. Птиц нет. Таганская сегодня была красивой, она стала наполненной смыслами. На Таганской – у театра посмотрела на тебя, застала последнюю улыбку. Зачем ты улыбнулся? Ты не так часто смотрел мне в глаза. Как можно сначала любить, а потом уйти? Разве так можно? Я не знаю.

Поэтому не люблю. Чтобы не уходить. «Надо расходиться». А вдруг, я что-то не то сказала? А вдруг – моя вина и ошибка? «Обратитесь к специалисту…» Что сделать мне, чтобы понять, кто «специалист» и где он?

Сначала хотела, чтобы у тебя все стало хорошо. А теперь хочу, чтобы ты прочувствовал всю глубину ошибок. Очень хочу. Мне кажется, ты легко забудешь, эгоистично пострадаешь, возможно, выпьешь… Но не позвонишь – гордыня. Все надо закопать в этом году. Я опять вспоминаю мертвых. Ты пришел в самый тяжелый период моей жизни и ушел, когда мне все еще нужна была помощь. Лишь небольшая. Ведь я могла бы и жить.

▪ ▪ ▪

Слезы идут сразу за четверых мертвых, да, и пятый, видимо, ты. Слезы идут стройно. Читаю рассказы. Читаю «Конармию»[307]. Тебя нет. Больше всего боюсь, когда уходят. Не умею сдерживать слезы. Больно.

Вот бы расчленить себя на множество маленьких фрагментов и каждый из них кому-то подарить. «Пожалейте меня! Прийдите же ко мне кто-нибудь, прийдите. Пожалейте же меня!»

Но у него оставалось большое старое тело и гулкий грубый голос, и скоро сквозь слезы он почувствовал всего себя, всю свою странную позу, и смолк. И долго лежал молча все в той же странной позе и широко открытыми глазами глядел в тьму под одеялом. А наутро снова надел он генеральское пальто; и еще два дня мелькала, отражаясь в лужах, красная подкладка и крутился по улицам величавый призрак, мертвец, церемониальным маршем ищущий могилы.[308]

Ну, это, прям, знаете, что? Типа: «Прости, ты бракованная. Расходимся».

Ехать еще час, а я еду…

31 / 12

Люди разучились любить. Любовь – это искусство. Если любишь, то строишь сложнейшую сеть. Паутину. Ризому[309]. Отношения – это работа. Просто так не получится. Отношения – это задание. Отношение – это заказ. Отношение – это кейс. Так просто не получится. И работать должны оба. Но если хоть один работает, то и второй будет. Осознаю важное.

Вот и сиди там. Сиди в снегах и монотонности один… Как если бы я истекала кровью, а человек бы сказал: «Ой, слушай, обратись к специалисту!» Ну, и зачем мне тогда твои шутки, слова и подарки? Если ты бинт не можешь принести и швырнуть. Мне сила нужна. И воля. И когда я ее не чувствую, я позволяю крови вытекать из множества шрамов. Хотя бы швырнуть… Не перевязать, а швырнуть…

Научитесь любить Родину, когда она пьяна.

▪ ▪ ▪

Не забыть передать Розанова.[310] Стрессок. Надо похудеть. И поумнеть. Два задания на 10 дней.

▪ ▪ ▪

Трус.

Петербург окрашен для меня с некоторых пор в зеленоватый цвет, мерцающий и мигающий, цвет ужасный, фосфорический. И на домах, и на лицах, и в душах дрожит зеленоватый огонек, ехидный и подхихикивающий. Мигнет огонек – и не Петр Петрович перед тобой, а липкий гад; взметнется огонек – и ты сам хуже гада; и по улицам не люди ходят: заглянешь под шляпку – змеиная голова; всмотришься в старушку – жаба сидит и животом движет. А молодые люди каждый с мечтой особенной: инженер обязательно хочет гавайскую музыку услышать, студент – поэффектнее повеситься, школьник – ребенком обзавестись, чтоб силу мужскую доказать. Зайдешь в магазин – бывший генерал за прилавком стоит и заученно улыбается; войдешь в музей – водитель знает, что лжет, и лгать продолжает. Не люблю я Петербурга, кончилась мечта моя.[311]

▪ ▪ ▪

Предисловие, произнесенное появившимся автором.

Теперь нет Петербурга. Есть Ленинград; но Ленинград нас не касается – автор по профессии гробовщик, а не колыбельных дел мастер. Покажешь ему гробик – сейчас постукает и узнает, из какого материала сделан, как давно, каким мастером, и даже родителей покойника припомнит. Вот сейчас автор готовит гробик двадцати семи годам своей жизни. Занят он ужасно. Но не думайте, что с целью какой-нибудь гробик он изготовляет, просто страсть у него такая. Поведет носиком – трупом пахнет; значит, гроб нужен. И любит он своих покойников, и ходит за ними еще при жизни, и ручки им жмет, и заговаривает, и исподволь доски заготовляет, гвоздики закупает, кружев по случаю достает. [312]

MRAK TVOIH GLAZ 03.10.2021:

А знаете, что? Как минимум, из-за того, что свадьба вызвала столько негатива у черни, стоит встать на сторону великого князя. Его травят все, и это значит – в нем есть что-то от правды.

В Эрмитаже у человека, продающего кофе, на телефоне была открыта книга Иова.

Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно! Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге[313].

MRAK TVOIH GLAZ 02.11.2021:

Есть люди, подобные Минским соглашениям. Их нерешительность и неэффективность страшнее войны. Именно из-за них и идут войны. Они ничего не делают и не предпринимают. Есть люди, отдающие энергию; есть люди, горящие, от которых она сама исходит; есть люди, которые без внешней энергии не могут. Жаль, что я встретилась с тем, кто последний. Колесо сдулось. Символично, что ж… Спасибо, что не вчера во время трехчасовой поездки.

Уводь

1 / 01

Снились мертвые. Сначала, что были, потом ушли. Думала, куда ушли? Они же старенькие, как же они ушли? А видела просто их отсутствие. И поняла. Уход – это не так, что куда-то – откуда-то. Уходят по-другому. Потом снился Н.[314], что все восстановилось, и он очень юный и совсем иного вида, вновь стал со мной дружить. Последние три часа в полусне провела в попытках понять, как возможно даже не ответить. Вчера я и написала несколько раз. И звонила 4 или 5, или 6. Из Кабула мне даже звонили.

▪ ▪ ▪

Из Калининграда ответили, прочла сломанной фразой Рильке! Дорогому другу. А токсичный Петроград не ответил, но это не он. Это река Уводь. И это не Иваново. Это токсичность реки. Сравнимая с ядами. Больно. Но забудем. Самое неприятное – это когда сначала тебя приручат. Сделают так, что тебе привычно с человеком, его голосом, его звонками. А потом лишат тебя. Я вообще против расставаний. Либо против тех, что проходят резко, хотя иногда это спасает жизни. Понимаю, что неизбежно. Но принять не могу. Страшнее всего от холода. И еще от сна. В котором было примирение и он – молодой.

▪ ▪ ▪

Страдать хочется, но давать себе это осуществлять не могу. Я в последнюю встречу рассказала все. Как есть. Открыто, про агрессию, про то, почему мне не нравились подарки, какая проблема во мне была, которая давала негативную реакцию. Это была исповедь Я не смотрела в глаза, но это была исповедь. Открыла душу, вывернула все наизнанку. И вот тут и нужны были все слова теплые. И поддержка. А не тогда, когда у меня умирали все и я и так могла справиться. Потому что настоящая боль не приходит в великие трагедии. Помощь нужна была сейчас. Все мастерство и мягкость. Я думала: да, может, сложно. Может, уедет, подумает, напишет в ответ на сильное письмо. В котором пишу снова пронзительно. Но нет. Проблема не во мне. Проблема в тебе. И это обоюдно. Он не ответил, хотя мог видеть. Звонки. Не ответил. Игнор. Он просто пьет. Или спит. И пьет и спит. Легкое решение. Вместо нового начала или попытки бороться – сдаться. Я воспринимаю это как предательство. Меня пырнули ножом в каком-то дворе. Нападавший был русским. В ногу пырнул, не сильная рана. Пойду дальше. А потом и побегу. До свидания, станция Уводь. Просто сон был, просто плохой сон. А чтение рассказов можно, заменить аудиокнигами.

Что мне делать в жизни, чтоб я себе и другим был нужен? – спросил Макар и затих от ужаса. Научный человек молчал по-прежнему без ответа, и миллионы живых жизней отражались в его мертвых очах.[315]

Никита – одно из любимых мужских имен. Не знаю, вроде все понимаю, а почему-то привязалась…И развязаться не могу. Отвязаться.

«Это ты хочешь всех сделать живыми, потому что у тебя доброе сердце. Для тебя и камень – живой, и на луне покойная бабушка снова живет. А на солнце – дедушка!» – сказал Никита.

Днем отец стругал доски в сарае, чтобы перестелить заново пол в избе, а Никите он тоже дал работу – выпрямлять молотком кривые гвоздики. Никита с охотой, как большой, начал работать молотком. Когда он выпрямил первый гвоздь, он увидел в нем маленького доброго человечка, улыбавшегося ему из-под своей железной шапки. Он показал его отцу и сказал ему: – А отчего другие злые были – и лопух был злой, и пень-голова, и водяные люди, а этот добрый человечек? Отец погладил светлые волосы сына и ответил ему: – Тех ты выдумал, Никита, их нету, они непрочные, оттого они и злые. А этого гвоздя-человечка ты сам трудом сработал, он и добрый. Никита задумался. – Давай все трудом работать, и все живые будут. – Давай, сынок, – согласился отец. – Давай, добрый Кит. Отец, вспоминая Никиту на войне, всегда называл его про себя «добрый Кит». Отец знал, что Никита родился у него добрым и останется добрым на весь свой долгий век.[316]

Все равно буду любить Петроград. Все лучшее с Н.[317] – то что не было прожито. А обида пройдет.

▪ ▪ ▪

Хочу взять и написать, а нельзя взять и написать.

Как бы научиться забывать! Нелегко. А от молчаний еще сильнее нелегко. Завтра уже нельзя так, чтобы нелегко. Надо как-то забыть, забыть, забыть.

Легко. Кое-что важное сказать стоит. Реальный человек и его образ: сильная разница. С образом я продолжу внутренний диалог, с реальным – нет.

Свобода.

2 / 01

О том, как нам не повезло. Но повезло.

Жди меня. Мы когда-нибудь встретимся. Заново…

Обреченная, может быть радостно.

Жди меня, в этом городе солнца —

как станция.[318]

Человек и его дела, церковь и государство, школа и торговля, промышленность и сельское хозяйство, даже политика, внушающая наибольшую тревогу, – все они занимают так мало места в природе, и это приятно. Политика – всего лишь узкая полоска поля, и к ней ведет еще более узкая дорога, вон там, вдали. Я иногда направляю туда путника. Если вы хотите заняться политикой, идите по проезжей дороге, вслед за этим человеком, направляющимся на рынок, и пусть пыль с его башмаков слепит вам глаза. Вы придете прямо к цели. Политика, ведь, тоже имеет свое место, она не вездесуща. Я перехожу от нее к другим вещам, как я перехожу с бобового поля в лес, и забываю ее. За полчаса я могу удалиться в такую часть земной поверхности, где человек не обитает постоянно, там соответственно нет и политических убеждений, которые подобны сигарному дыму. [319]

▪ ▪ ▪

Каждый закат, которым я любуюсь, вселяет в меня желание идти на запад – такой же далекий и прекрасный, как тот, в который садится солнце. Оно передвигается на запад ежедневно и, похоже, подвергает нас искушению следовать за ним. Это Великий Покоритель Запада, пионер, за которым следует нация. Каждую ночь мы видим во сне горные цепи на горизонте (пусть это будет только туман), которые последние лучи солнца окрашивают в золото. Остров Атлантида, острова и сады Гесперид, эти уголки земного рая, по-видимому, были для древних Великим Западом, окутанным дымкой тайны и поэзии. Кто, глядя на закатное небо, не рисовал в своем воображении сады Гесперид и то, что послужило основанием для всех этих легенд? Найдено оправдание моим походам крестовым в сторону Солнца!

Надежда и будущее ассоциируются для меня не с обработанными полями и лужайками, не с городами, а с непроходимыми топями и болотами. Когда я задумывался над тем, что мне нравилось в ферме, которую собирался купить, я обнаруживал, что каждый раз меня привлекало лишь одно – несколько квадратных метров непроходимого болота, того естественного стока, который находился на краю участка. Оно-то и было тем самым алмазом, который ослеплял меня. Я получаю больше средств к существованию от болот, окружающих мой родной город, чем от садов, растущих в поселке. Для меня нет богаче цветника, чем густые заросли карликовой андромеды (Cassandra Calyculata), которые покрывают эти нежные места на поверхности земли.

Конечно, вы можете решить, что я ненормальный упрямец, но все-таки, если бы мне предложили жить по соседству с самым прекрасным в мире садом, когда-либо созданным человеческим искусством, или же рядом с гиблым болотом, я наверняка выбрал бы болото. А значит, и все труды ваши, дорогие сограждане, представляются мне совершенно напрасными!

Когда я хочу отдохнуть, я иду в самый темный и труднопроходимый лес или на пользующееся дурной славой болото. Я ступаю на него с благоговением, как будто попадаю в святое место, некий sanctum sanctorum1. В нем заключена сила, мозг Природы. Девственная почва заросла чащей. На ней хорошо себя чувствуют как люди, так и деревья. Чтобы быть здоровым, человеку нужно видеть вокруг себя столько же акров лугов, сколько требуется повозок с навозом для его фермы. Луга дают ему хорошую пищу. Спасение города не в его праведниках, а в окружающих его лесах и болотах. В таких местах, где один первобытный лес раскинул свои ветви вверху, а другой первобытный лес гниет внизу, рождаются не только хлеб и картофель, но поэты и философы грядущих веков. Такая почва дала миру Гомера и Конфуция и других философов и поэтов; такая местность была прибежищем реформатора, питавшегося акридами и диким медом. [320]

Приснилось, что я его избила. Простудилась. Знобит. Слушаю Земфиру.

Эрих Фромм в своих работах сравнивает две противоположные формы любви: Любовь по принципу бытия или плодотворную любовь, и любовь по принципу обладания или неплодотворную любовь. Первая «предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею. Она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни. Это процесс самообновления и самообогащения». Вторая – означает лишение объекта свободы и держание его под контролем. «Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее. Фромм также говорит о глубоком отличии зрелой любви от ее незрелых форм и всесторонне исследует предмет любви.

На велике – под сильный бит…Если проблемы не уходят, убеги от них, уплыви, уезжай от них на велике… Оттриатлонь от них…

Нет такого зла, которое нельзя было бы рассеять, как тьму, если подставить его под более сильные лучи света. Одолевайте зло силою добра. Не принимайте ограниченную философию тех, чье мужество дает не больше света, чем копеечная свечка, от которой большинство предметов отбрасывают тень большую, чем они сами.[321]

Друг – это человек, с которым я встречаюсь и который принимает меня за того, кто я есть. Чужой человек принимает меня за кого-то другого. Мы не можем говорить, не можем общаться, пока не почувствуем, что признали друг друга. Чужой видит вместо нас третьего, с кем мы даже не знакомы, поэтому мы оставляем его беседовать с ним. Помочь кому-то неверно понять самого себя равносильно самоубийству. Подозревая, вы теряете друга и вместо него приобретаете чуждого вам человека. Я не могу быть ничьим пособником в превратном понимании себя. Тот, кто все время сидит без движения дома, может быть самым настоящим бродягой, но любитель прогулок в хорошем смысле слова – не больше бродяга, чем извилистая река, которая упорно ищет кратчайшего пути к морю. Мне больше по душе первая версия. Она более убедительна, поскольку каждая прогулка – нечто вроде крестового похода. Сидящий в нас Петр-отшельник велит нам идти вперед и отвоевывать эту Святую землю у неверных.[322]

Итак, цели 2022:

1. Ум. Чтение. 100 страниц в день. Любым образом. Обязательно.

2. Спокойствие и баланс, никакой лишней агрессии и вспыльчивости. Ровное состояние. Баланс. Медитация. Молитва. Внутренняя дисциплина. Ум.

3. Тело. Доведение до идеала. Регулярные тренировки 5–6 раз в неделю, возможно, с самого раннего утра. Подъем довести до 6 утра +-, отбой в 22.

Из дневника 2021 года. Цели:

1. Чтение.

2. Без импульсивности, тренирую спокойствие, мягкость, вежливость, аристократизм.

3. Тело. Уже запущено. Корректируем питание. Три месяца на доводку. Вот почему нельзя пить…Потому что, когда пьешь, то спишь с высоким пульсом, и не спишь, получается. Нельзя спать пьяным!

Лучше бегать с высоким пульсом. Не пить и спать на низком!

3 / 01

Подлинная проблема заключается скорее в том, что подавляющее большинство людей не хотят свободы, вернее, даже боятся ее. Свободным нужно быть, чтобы стать таковым, поскольку свобода есть экзистенция, то есть прежде всего сознательное соответствие экзистенции и нестерпимое желание осуществлять ее, что и воспринимается как судьба. Тогда человек свободен, а мир, полный принуждения и средств принуждения, служит ему теперь лишь тем, что являет его свободу в полном ее блеске, подобно тому как огромные массы первичной породы под гигантским давлением производят кристаллы. Что касается собственно места, то Лес повсюду. Лес есть как в заброшенных местах, так и в городах, где Ушедший в Лес живет в подполье или под маской своей профессии. Лес как в пустынях, так и в маквисе. Лес как в отечестве, так и на любой другой земле, где можно вести сопротивление. Лес, прежде всего, в глубоком тылу самого врага. Под Уходом в Лес мы понимаем свободу одиночки в этом мире. Этим термином мы также выражаем трудность и даже заслугу, состоящую в том, чтобы быть одиночкой в этом мире. То, что положение одиночки изменилось и неизбежно еще изменится, не подлежит сомнению, но вместе с тем изменилась также и свобода, хоть и не в своей сути, но, несомненно, в своей форме[323].

Еще чуть продержаться и начать дико жить. Неистово.

Завтра ему придут книги, я надеюсь, он их заберет. И после этого я перелистываю страницу. И больше не возвращаюсь. Вдоволь настрадалась, вдоволь пострадала, больше нельзя, мучительно больно. Было. С ним. И без. Поэтому – скорее уходить, расходиться, не вспоминать. Раны зарастают. Выкидывать, убирать, закрывать.

И Петроград я люблю. Но тут уже дело вот в чем: надо прекращать бежать от себя. Остановиться. Слишком, слишком много всего. Слишком много прокрастинации[324] и лени. Если ты упала и разбила коленку, будешь ли ты несколько дней ругать камень, который тебя повалил, или все же ты поднимешься – нанесешь зеленку (йод) и пойдешь дальше? Можно пролежать – но, я полагаю, ты довольно быстро поднимешься. Что думаешь?

▪ ▪ ▪

У суфиев есть революционная идея «спрятанного (тайного) халифата», который является над-государственным, объединяющим огромный регион Ближнего Востока и Азии образованием, связанным с орденом Накшбанди.

▪ ▪ ▪

Забыть, забыть, забыть, забыть… Уйти в скрытый халифат, взяв первую попавшуюся книгу на полке и погрузившись в ее чтение…

▪ ▪ ▪

Завтра: 100 страниц, рабочие дела, гречневая диета, два часа спорта. От Лескова – такое тепло и примирение с родной землею. В душе совсем неустойчиво стало. Как в болоте. С одной стороны, обида, с другой – как будто крушение всего и всяческого.

Еще не раз вы вспомните меня

И весь мой мир волнующий и странный,

Нелепый мир из песен и огня,

Но меж других единый необманный.

Он мог стать вашим тоже и не стал,

Его вам было мало или много,

Должно быть, плохо я стихи писал

И вас неправедно просил у Бога.

Но каждый раз вы склонитесь без сил

И скажете: «Я вспоминать не смею.

Ведь мир иной меня обворожил

Простой и грубой прелестью своею»[325].

▪ ▪ ▪

Люди с примесью уводи

Уведи, Уводь, людей

Потопи, Уводь, людей

Затопи сердца их, Уводь.

Растопчи сердца их, Уводь

На телах раскинуть поляны,

Слова и шепот.

Одиночество внутри

построит порядок.

Январь-февраль: лекция в «Листве» и, может, у академистов[326]; тему продумать; написать несколько поистине хороших статей; выйти на уровень в одном направлении; сбросить 4 кг (1–2 кг); прочесть 6 книг; сделать фото-сессию.

Дочитала «Русских демономанов» Лескова. Наша мистика страшнее любой другой.

▪ ▪ ▪

У меня есть новые каблуки – две штуки, злые ботинки – одна штука; и полуботинки на каблуке – две штуки. Еще зеленое платье – одна штука (возможно, в котором нужно перешить пуговицу); бежевая водолазка – одна штука и черная футболка – одна штука. Тоник. Кисть и тени. И еще шоколад без сахара.

4 / 01

Сила человеческой души – в полном отсутствии границ, подобно тому, как шел Атилла на Запад, чтобы засвидетельствовать закат. Империя от Рейна до Волги. Flagellum Dei. Я – Атилла, Гнев Божий. И к своей слабости я буду безжалостна. Покорю внутренние пространства, перекрою их все, уничтожу.

▪ ▪ ▪

У одного из хорутанских князей было имя Войномир – замечательное имя. Важно так организовать свой крестовый поход, чтобы он не обернулся гибелью – как массовый крестовый поход бедноты 1096 года, закончившийся бесславной гибелью участников в песках Малой Азии.

Суфийские изречения. Пока слова в душе не созреют, не претворяй их в речь. Вы владеете только тем, что нельзя потерять при кораблекрушении.

Не ломайся – не сламливайся, не вспоминай о четырех скучных домиках у воды. Не думай, не погружайся в ад повседневного ленивого хода жизни умирающего человека, не иди туда, не гаси свой огонь. Не спускайся на несколько шагов вниз, ходи красиво и гордо – иди прямо, не падай вниз поднимать странные обертки некрасивых конфет, не наклоняйся даже. Не смей в себе взращивать обиду и надломленную гордость. Обижаться на камни нельзя, обижаться на ковер, о который споткнулся нельзя. Не придумывай ничего лишнего. Не ленись.

▪ ▪ ▪

Болею. Лежать тяжело. Бодрствовать еще тяжелее. Он стал теперь для меня всем. А остальное потеряло какое-либо значение. Засыпаю, становится хуже (особенно в момент пробуждения), и во сне нет глубины. Просыпаюсь – становится хуже, в жизни не находится смысл, полная растерянность и бездействие.

Читала книгу по истории Франции, узнала про все – от галлов до альбигойских войн, впала в полную тоску от истории. Запланированное не могу делать, сил еле-еле хватает на то, чтобы сидеть. Прошлась немного, чтобы подышать воздухом: в доме задыхаюсь, на улице нету сил. В 19:30 надо вышвырнуть себя на физ-дисциплину, спать – не спится, есть – естся, но все это как через мутное стекло.

Посмотрела фильм Кассовица «Ненависть»[327]. Только из-за того, что у меня духи посвящены ему, с запахом покрышек и бетона. Венсана Касселя можно взять в мою ЧВК, остальных – в утиль. Сотня премий – от каннского кинофестиваля до премий в разных областях (Сезар). О расслоении общества, агрессии, тоске большого города (ночь), принадлежности мира тому, кто готов им владеть. Немного политики – скины и Ле Пен. И полная бессмысленность нового поколения гетто. В целом, это подобно андреевскому Городу, где человек затерян и знает, может быть, не более 200 человек («без имен и фамилий”). В нем единственным скрепляющим элементом становится ненависть.

Это был огромный город, в котором жили они: Даша и тот, другой, без имени и фамилии. [328]

А Петров ходил гулять ночью потому, что очень боялся города, в котором жил, и больше всего боялся его днем, когда улицы полны народа. Город был громаден и многолюден, и было в этом многолюдии и громадности что-то упорное, непобедимое и равнодушно-жестокое. Колоссальной тяжестью своих каменных раздутых домов он давил землю, на которой стоял, и улицы между домами были узкие, кривые и глубокие, как трещины в скале. И казалось, что все они охвачены паническим страхом и от центра стараются выбежать на открытое поле, но не могут найти дороги, и путаются, и клубятся, как змеи, и перерезают друг друга, и в безнадежном отчаянии устремляются назад. Можно было по целым часам ходить по этим улицам, изломанным, задохнувшимся, замершим в страшной судороге, и все не выйти из линии толстых каменных домов. Высокие и низкие, то краснеющие холодной и жидкой кровью свежего кирпича, то окрашенные темной и светлой краской, они с непоколебимой твердостью стояли по сторонам, равнодушно встречали и провожали, теснились густой толпой и впереди и сзади, теряли физиономию и делались похожи один на другой – и идущему человеку становилось страшно: будто он замер неподвижно на одном месте, а дома идут мимо него бесконечной и грозной вереницей… [329]

Включила Скриптонита[330]. Если бы не болела и любила алкоголь, сейчас бы напилась, но не хочется даже и этого. Состояние – смрад!

Поздравляю! У меня начался стокгольмский синдром, я – в полной апатии и невменяемости. Прочла 97 страниц истории Франции. Ненавижу эти 97 страниц истории Франции. Очень неинтересно и сложно читать по 100 страниц. Надо быстро пойти – сделать спорт-упражнения. Заставить, уничтожить, истощить себя, истязать! Ехать бы сейчас куда-нибудь с водкой, как в фильме «Окраина»[331].

«Ступай отсюда и не возвращайся, пока духом и телом твоим не приобщишься к страдающему человеку. Пойми и запомни, миленький, что белая одежда обязательна для тех, кто никогда еще не покидал неба: но для тех, кто был на земле, такая вот чистенькая одежда, как у тебя, – срам и позор! Себя, я вижу, ты берег, и противен ты мне за это. Ступай поскорее, а то опять громы подступают к груди. И когда ты увидишь на земле тех, прежних посланцев моих, что боятся возвращения, скажи им кротко и милостиво, ибо от моего лица говорить будешь: «возвращайтесь на небо, не страшитесь, отец вас любит и ждет».[332]

Позиции сдаются, территории берут повстанцы. Иди, истязай тело свое!

Послание незнакомого поклонника: Продолжаю составлять тот самый текст, о котором тебе рассказывал. В последние дни взял себя в руки и стал этим заниматься уже каждые сутки (в основном по ночам). Уже доделываю шестую часть и скоро перейду на седьмую. В третьей части я сделал небольшое отступление от общей тематики. Дабы тебя развлечь – процитирую тот отрывок, где я рассказываю про океаны. Только у меня к тебе просьба: все мои тексты читай исключительно при условии пребывания в полном одиночестве и когда тебя никто не отвлекает. Это важно!

Что касается того отрывка, который я тебе сейчас процитирую, то он следует сразу после того, как я поведал об особенностях Калининградской области. Итак: Соединенные Штаты Америки – тоже поделены на две части (не считая мелких островов): Аляска находится от остальной части США очень далеко и расположена по другую (противоположную) сторону огромной Канады! Расстояние между Аляской и остальной территорией США – несколько тысяч километров! А Канада находится между этими двумя частями Соединенных Штатов Америки (при том, что Аляска занимает 18 процентов от всей территории США и является ее самым большим штатом).

Россия к Аляске гораздо ближе! Располагаясь не только на разных континентах (Европа + Азия / Северная Америка), но и на разных материках (Евразия / Америка), Россию и Аляску разделяет Берингов пролив, наименьшая ширина которого (от российского мыса Дежнева до американского мыса принца Уэльского) – всего 86 километров! Получается, что это и есть расстояние между США и Россией! Берингов пролив словно соединяет Россию и американскую Аляску, заодно являясь границей между Азией и Северной Америкой, а также – между Тихим и Северным Ледовитым океанами. Кстати, Россия – единственная страна в Мире, превосходящая своим пространством Северный Ледовитый океан!

Наша планета – прежде всего водяная. Примерно три четверти ее поверхности занимает вода! Суша на Земле – скорее, исключение. И каждый из трех самых крупных океанов (Тихий, Индийский и Атлантический) – больше любой страны! А всего океанов – 4. И они занимают более 70-ти процентов Земной поверхности! А Тихий океан такой огромный, что больше всей Земной суши! Если взять Украину (самую крупную страну из тех, что полностью располагаются в Европе), то Тихий океан по сравнению с ней больше в 310 раз!!! А (к примеру) Польша и Литва меньше Тихого океана в 572 и 2 736 раз!!! Даже такая огромная страна, как Россия (самая большая на нашей планете!), меньше Тихого океана примерно в 10 раз!

Так что, если человека забросить в лодке на середину Тихого океана, то ему оттуда уже будет не выбраться. И он станет постепенно сходить с ума! Спасти такого человека будет крайне проблематично: самолет его никак подобрать не сможет (так как не умеет зависать в пространстве), а вертолеты на такие расстояния не летают. Вкратце подытоживая, скажу еще раз, но уже немного иначе и отчасти другими словами (для красоты): на всей нашей планете существует лишь одна страна, которая больше одного из четырех океанов! Это Россия!!!

▪ ▪ ▪

Плохо себя чувствую.

Олеанафты. Друзья Даши Павел и Валентин.

Ни разу в жизни он не задумывался над тем, что такое вечер и ночь – эта таинственная ночь, родящая мрак, прячущая людей, безмолвная, неотвратимая, – теперь он видел ее молчаливое шествие, удивлялся загорающимся фонарям, что-то прозревал в этой борьбе света с мраком и поражался спокойствием снующей по тротуарам толпы, – неужели они не видят ночи? Девушка жадно смотрела в пробегающие черные отверстия еще неосвещенных переулков – и он смотрел теми же глазами, и были красноречивы зовущие во тьму коридоры. Она с тоской глядела на высокие дома, камнем отгородившие себя от улицы и бесприютных людей, – и новыми казались эти тесные громады, эти злые крепости. [333]

5 / 01

Всякое страдание плодотворно. Всякое искусственное страдание плодотворно. Облагораживает. Как местность. Плена больше нет! Синяя птица свободна (не мертва). Снились: Храмы.

Надо: убраться, протереть пыль, прочесть 100 страниц истории Франции и 50 страниц «Геополитики». Заблокировать любые попытки мыслей о ненужном. Культивация правильных мыслей. Забыла, где Марсово поле в Париже! Так! Вспомнила по карте, но! Надо ехать в Париж! Надо ехать в Париж!

▪ ▪ ▪

В Казахстане все горит: повстанцы, экстремисты, стрельба и полный хардкор – очередная цветная революция. Буду разбираться, закончу только себя ремонтировать.

▪ ▪ ▪

Снег, необходимость брести в метели: нужно дышать, нужно дышать.

▪ ▪ ▪

Крушить-громить, пить воду, быть супер-уверенной.

Регулярный, регулярный будет тут дневник. Сегодня шла по снеговинам, приболела (вновь и вновь), нет силы (именно технической на спортивное мероприятие), не буду себя истязать, к вечеру самочувствие хуже, читаю Джина Шарпа[334].

Ненавижу каждый текст, который читаю, кроме Андреева или Платонова, все остальные ненавижу.

▪ ▪ ▪

Надела шарф с Платоновым: оказалось, сегодня день его смерти. Мистические совпадение – и в дневнике читателя сегодня увидела сообщение о прочитанной в мае 2018 года книге «Котлован». 4 года назад.

▪ ▪ ▪

«Плохо спланированное, случайное сочетание акций не поможет делу сопротивления» – хоть что-то у Шарпа можно позаимствовать как мудрость:

1) генеральная стратегия – какой образ действий наиболее подходящий: прямой военный или ненасильственная борьба;

2) стратегия – наилучшим образом достичь конкретных цели, KPI – измерение эффективности усилий;

3) тактика – как наилучшим способом использовать доступные средства борьбы, действия ограниченного масштаба;

4) метод – конкретное орудие и средство действия (забастовка – отказ от полит-сотрудничества).

▪ ▪ ▪

То нужное и дорогое, то любимое, светлое, оправдывающее – оно погибло навсегда. Оно жило и умерло, как умирают люди, как умирает все. Бесследно исчезло оно в огромной пустоте, и никто не знает о нем, никто о нем не помнит, и ни в чьей душе не осталось от него следа. Если бы он стал на колени, плакал, умолял вернуть его к жизни, грозил, скрежетал зубами, – огромная, безначальная пустота осталась бы безгласной, ибо никогда не отдаст она того, что раз попало в ее руки. Разве когда-нибудь слезы и рыдания могли вернуть к жизни умершего, убитого. Нет прощения, нет пощады, нет возврата – таков закон жестокой смерти.

Оно умерло, оно убито. Подлый убийца! Сам своими руками сжег лучшие цветы, что, быть может, раз в жизни в тихую святую ночь распустились в бесплодной, нищенской душе. К кому пойти, если сам себе не друг? Бедные погибшие цветы! Быть может, не ярки были они, и не было в них силы и красоты творческой мысли, но они были лучшим, что родила душа, и теперь их нет, и никогда не зацветут они снова. Нет прощения, нет пощады, нет возврата – таков закон жестокой смерти. [335]

Лучшие военкоры – Леонид Андреев (Красный Смех) и Людвиг Витгенштейн (Дневники 14-го года).

Я узнал его, этот красный смех. Я искал и нашел его, этот красный смех. Теперь я понял, что было во всех этих изуродованных, разорванных, странных телах. Это был красный смех. Он в небе, он в солнце, и скоро он разольется по всей земле, этот красный смех! [336]

О Стокгольмском синдроме: под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счете отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. С проблемой могут столкнуться лица, избегающие проявления эмоций в стрессовых ситуациях. Именно такой тип больше всего склонен к ПТСР[337], чем люди с асоциальным поведением.

▪ ▪ ▪

Дисфорический вид – сложная форма, выражаемая агрессией, обидчивостью, тревожностью, к окружающим проявляется недоверие. Такие люди любят конфликтовать, сложно поддаются лечению, в редких случаях добровольно соглашаются на лечение.

▪ ▪ ▪

Как выздоровлю, тренировки поактивнее будут.

▪ ▪ ▪

Это так сложно принять, что просто надо взять и забыть, взять и перечеркнуть, взять и уничтожить; кажется, что так сильно плохо без этого. Но ведь это спасительно. Как с опухолью. Доброкачественной, которую еще можно отрезать. Режь. Но еще будут фантомные боли. Главное принять что все. Нет. Больше этого нет. Нет и не будет. Нет. Прошло. Не смотреть карточки, не читать переписку, не воспроизводить миф. Ведь ты и сама понимаешь, что тебя и предали, и унизили, и сделали больно. Просто отпустить, простить, переключить внимание.

▪ ▪ ▪

Занимайтесь войной. А не любовью. Любви нет. Но больше нет, никого нет, никого нет, никого не-е-е-е-т, как пел Богдан.

▪ ▪ ▪

Наступило время когда и пить нельзя, и гулять, а надо спать, наносить на лицо суровый увлажняющий крем, ложиться до 00:00. А ведь порой и хочется заглушить ход дней. Выпить коньяку или не его, да и гулять, бродить, широко шагать, переходить мосты и материки…Смеяться. Играть. Да только страшнее в этом всем, самое страшное – бесконечное одиночество. На грядущее утро. И смерть тела.

6 / 01

Хочу в Париж!

▪ ▪ ▪

День. Когда вспоминаю только хорошее. Проснулась в 5:31. И помнила только хорошее. 10-го снова в строй. Казахстан. И темы.

Доброе утро! В Казахстан введены войска и, кажется, они призваны принести мир.

Моя душа – тот же Казахстан, и в него сегодня ночью в 5:30 утра (проснулась внезапно) были введены войска, призванные принести мир. Вспоминаю только лучшее. Как чудесно жить без ненависти и злости, видеть только лучшее и быть благодарной за это ностальгическое восприятие – нежное, спокойное.

▪ ▪ ▪

Видела в человеке миф, но если человека нет – миф будет жить! Это был хорошо сложенный миф – мне удалось написать его с деталями,

▪ ▪ ▪

Чудовищная какая-то нехватка сил. Списывать на слишком теплые батареи или немного запыленный дом, или еще что-то, совсем бессмысленно. Но я, признаться, еле сижу, засыпаю, от кофе тоже, может болею? Во всем подозрение на лень, очень внимательна и строга, в ленте проскальзывает Кинешма, и мне стремительно хочется увидеть, что такое Кинешма, и вообще, посмотреть все Иваново, и знать его лучше, чем ты, потому что тебя нет, а я есть. Кинешма – с мерянского – «темная, глубокая вода». Не держать зла не грустить, принять, смириться, не радоваться, но и не злиться, просто молчать.

▪ ▪ ▪

Белый – «Серебряный голубь», Карпов – «Пламень», Ремизов – «Пятая язва», Чулков – «Сатана», Свенцицкий – «Антихрист»[338].

Те, кто в ссоре, старались помириться перед Рождеством.

По народным приметам, любое доброе дело, сделанное 6 января, обязательно вернется вдвойне добром.

Обидно, что фокус Рождества смещается на 25 декабря. На настоящее и исконно российское 7 января у многих сил уже не остается. Напоминаем, что лучший способ приблизиться к отечественному чуду – отправиться на фестиваль «Русское Рождество» в Шую Ивановской области 6–9 января 2022 года.

Программа очень крутая!

Держать внутри солнце

7 / 01

Доброе утро! Светлое Рождество Христово! Будем учиться жить.

Да хватит уже думать о прошлом, хватит в прокрастинацию играть и искать себе возможности зависнуть в безвременье – ты живая и история идет вперед, и если будешь закапываться в прошлом, то ты потеряешь все.

▪ ▪ ▪

Дыхательные практики кундалини йоги.

▪ ▪ ▪

Протоиерей Валентин Свенцицкий. Собрание сочинений. Второе распятие Христа. Антихрист.

Я хочу написать свою исповедь. Но кто верит публичной исповеди? Да и какое имею я право публично исповедываться? Для этого нужно быть Августином, Руссо или Толстым. А я – только странный человек. Кому нужна моя исповедь? Между тем, я чувствую, что исповедаться мне необходимо, и именно публично. Почему? Но, может быть, это станет ясным из дальнейшего. Покуда, поверьте на слово, что это необходимо. С одной стороны – необходимо, с другой – невозможно. Как выйти из этих противоречий?

Зло, порок как таковой, не вызывает во мне ни малейшего протеста. О, как мне передать эту муку чувствовать себя ко всему одинаково мертвым, ко всему одинаковым ничто?! Внутри меня какая-то пустота, смерть и тьма. Страх смерти сковал душу, и мысль о смерти опустошила все. Я долго сам не знал этого. Жизнь и факты противоречили этому: ведь я чувствовал и чувствую искреннее отвращение, видя, как совершается какая-нибудь гнусность. Я считал себя благородным. Я думал, что порок так действует на меня. Все так думают обо мне и до сих пор. Но это ложь. Хоть на бумаге, хоть раз в жизни признаться в этой лжи и вздохнуть свободно.

Я заметил, что какую бы гнусность я ни думал, какую бы зверскую роль в своем воображении я ни играл, никогда ни малейшего протеста не шевелилось в моей душе. Больше того. Как бы скверно или несправедливо я ни поступил, сам поступок, как таковой, не вызывал во мне ни малейшего раскаяния. Умом я знал, что это называется дурным, безнравственным, но напрасно напрягал все усилия, чтобы почувствовать грех. И тут я понял, что во мне душа трупа. Я почувствовал тогда в первый раз, что во мне атрофировано нравственное чувство, что я урод. И это открытие привело меня в ужас не меньший, чем когда-то смерть бабушки. Я скоро заметил, что порок только тогда и возмущает меня, когда вижу, как он совершается, то есть когда он в ком-нибудь другом. И совершенно то же самое, что я безо всякого внутреннего протеста позволял самому себе, совершенное кем-нибудь другим, приводило меня в бешенство. Обличать благородно, с пламенным негодованием – моя стихия. Ну кому могло бы придти в голову, что такой моралист, с такими страстными порывами к добру – нравственный урод!

Я не могу простить грешнику не его грех, а его безразличное отношение и к смерти, и к вечным мукам. А потому у меня нет к нему ни любви, ни сострадания, ни желания исправить его для увеличения, так сказать, суммы добра. Во мне горит злоба к этому лицу. Мне хочется сделать ему больно; пробудить в нем раскаяние мне хочется для того, чтобы он был наказан муками своего раскаяния.[339]

Дружил с В. Ф. Эрном, был близко знаком с А. В. Ельчаниновым, П. А. Флоренским, С. Н. Булгаковым, Андреем Белым. Мировоззрение сформировали христианство, идеи В. С. Соловьева, творчество Ф. М. Достоевского и этика И. Канта.

Но если бы вы знали, сколько горечи выливается из души, как выматывается один нерв за другим, когда черта за чертой, со всеми подробностями – и чем ничтожнее подробность, тем ужаснее, – начнешь этак рисовать себе жизнь свою через много-много лет и посмотришь на себя с точки зрения «воспоминаний». [340]

Плач Иеремии:

На следующее же утро я решил, что обязательно должен пройтись по всем наиболее знакомым мне улицам и таким образом «начать новую жизнь». Мысль, конечно, до смешного ребяческая и даже, согласен, немножко странная наряду с грандиозными мыслями о пришествии Антихриста, финале мировой истории и т. д. Но кто же из людей, если честно пороется в своей памяти, не отыщет там таких же ребяческих фантазий наряду с самыми трагическими переживаниями? Уж такова психика наша; поверьте, что человек и за крокетной игрой может решиться на самоубийство. Поройтесь-ка в своей душе, и вы со мной согласитесь – конечно, если только раньше привыкли обращать внимание на то, что делается внутри вас. Хотя я заранее готов согласиться, что едва ли не большая половина людей совершенно не знает, чем живет и болеет их душа.

Нельзя зло никому причинять никогда. Только добро. Христианство оттого и жестоко-безжалостно, что на зло добром отвечает.

Любовь выражает человеческую личность! Ну, а что такое любовь-то! Поцелуи, объятья, сладкие улыбки. Или, может быть, любовь – это мучительство, это потребность бить, терзать, издеваться? Я не знаю, что такое любовь, и думаю, что люди выражаются не столько в любви, сколько в том, что они называют любовью. Для одного любовь – это полнолуние с соловьем, для другого – слезы, кровь, неистовое безумие, а для третьего любовь – отвращение.[341]

8 / 01

Может быть, путь греха, которым иду я, приводит к Добру только тогда, когда путь этот проходится до конца. Может быть, для моего спасения, для «святости» нужно, чтобы я сделал самое греховное, что только есть, и тогда наконец в ужасе от греха своего я отвернусь, и глазам моим представится Божественная гармония.

Ясно же, я окружен грехом, я весь в грехе, весь во зле; куда ни двинься, всюду, прежде чем дойти до Добра, надо прорваться сквозь толщу Зла, до последней точки его пройти. Надо, не труся, не останавливаясь ни перед чем, без всяких нелепых колебаний, идти вглубь того Зла, идти, и чем яснее будешь чувствовать, что углубляешься в зле своем, тем идти смелей и безостановочнее. Мне начинало казаться, что уже какие-то проблески Добра зашевелились внутри меня. Я почти торжествовал! Согрешить, согрешить, во что бы то ни стало самым страшным, самым темным грехом. Мог ли я думать о том, какой это будет грех! Он должен превосходить всякое разумение человеческое, всякую злую человеческую волю. Такой грех вдруг, сам является. И я ждал, что мне сделается ясно, что именно нужно сделать, чтобы переступить последнюю точку. Но куда же идти? Где это свершится? Домой? Опять в полное одиночество, в эту опротивевшую комнату, где я столько хныкал и причитал? Или так и стоять на улице, стоять и ждать. Или уж в питомник грязи и безобразия, в какой-нибудь притон, в какой-нибудь «сад» с увеселениями…

Аминь – это завершающее слово – очень важное, точка

Можно ли узнать Христа, не пережив Антихриста?[342]

Монастырь в миру – протоиерей Валентин Свенцицкий.

▪ ▪ ▪

Вот бы спать вечно… Долго. Насыщенно.

▪ ▪ ▪

Олеонафт.

Итак, у меня вообще планы на олеонафтов, вас, моих близких, очень серьезные. Готовы?

Итак, планы на 2022 год (распределить по кварталам и месяцам)

Сначала напишу ломано – потом детальнее:

1. Съездить на Финский залив в сезоне (зима-весна), (весна), (весна-лето), (лето), (осень), можно с колонкой (припасена);

2. Посетить город, который предложит П., который недалеко от СПБ и который красивый очень;

3. Ладога;

4. Точка на карте – посетить;

5. Сходить на службу в подворье Оптиной пустыни + там исповедоваться;

6. Сделать фотосессию – П., ты умеешь фоткать! пошли гулять с фотиком;

7. Пойти с Н. в F11 на крышу и элегантно, серебряновечно сидеть;

8. Сделать костюмированный вечер «Серебряный век» с воспроизведением ролей (у П. – с приглашением Н. и В.[343]);

9. Прочесть лекции: В. – минимум 10 штук; Д. – минимум 10 штук; П. – минимум 5 штук (но не в музее! а вне); Н. – сделать мастер-класс по СМИ моей команде + общий брифинг – стратегическая сессия;

10. Сходить на каток;

11. Пройти по льду каналов и не затонуть;

12. Начать верстку книги В. – найти издателя + проработать вопрос распространения (П. и Д.);

13. Сходить на ночную дискотеку техно (Н – П и, возможно, В);

14. Спеть Головина в Севкабеле с шампанским с В. “О город Гамбург (П. и А.! Вы тоже можете петь);

15. Гулять с В. и П. и А. в городе, составить маршрут по местам Серебряного века – экскурсионная театральная постановка – каждый выбирает себе 3 имени – к этим домам идем и читаем стихи этих авторов – можно серьезно и с листочком;

16. Пробежать с Н. 10 км – посмотреть от Н. беговые;

17. Пробежать 30 км Пушкин – СПб, и чтобы на финише встретили вы, олеонафты;

18. Ресторант хочу какой-нибудь;

19. Совместная ридинг-группа – кто? что читаем? как?

Все, кроме олеонафтов, извольте обращаться ко мне только так.

В.П. Свенцицкому

Те же росы, откосы, туманы,

Над бурьянами рдяный восход,

Холодеющий шелест поляны,

Голодающий, бедный народ;

И в раздолье, на воле – неволя;

И суровый свинцовый наш край

Нам бросает с холодного поля – Посылает нам крик:

«Умирай – Как и все умирают…» Не дышишь,

Смертоносных не слышишь угроз: —

Безысходные возгласы слышишь

И рыданий, и жалоб, и слез.

Те же возгласы ветер доносит;

Те же стаи несытых смертей

Над откосами косами косят,

Над откосами косят людей.

Роковая страна, ледяная,

Проклятая железной судьбой —

Мать Россия, о родина злая,

Кто же так подшутил над тобой?[344]

Зимой Москвы весною Петербурга[345].

Стихотворение «Баллада о танке «Т-34»», поэт Анчаров Михаил.

Зима Москвы весною Петербурга

Пришла сюда. Ошиблась, извини

Ее. Она не на маяк, на свет от моего окурка

Шла наугад через давно забытый нами мир…[346]

Лучшее: держать внутри себя солнце.

Мятное. Пристальное. Открытое. Откровенное. Сокровенное. И не обращать внимание на ничего. Ничего, ничего, ничего – просто вперед.

И играть? Играть.

9 / 01

Доброе утро. Последний день сна. Но с завтра вступаю в новую строгую Жизнь. где все подчинится графикам, и прокрастинация будет выброшена на другой берег. Проболела 9 дней новогодних каникул!

О, моя любовь бродить, и все равно задержка моя по времени – это всегда один-полтора дня прокрастинации.

Та сила, что по стеблю гонит вверх

Бутон зеленый, бродит и во мне —

Бурлящая, губительная сила.

Но как сказать цветам, поникшим в снег,

Что той же бурей и меня скосило?…[347]

Люблю перьевые ручки. Ничего не читала два дня – только газеты. Непростительно.

10 / 01

Декрет о подозрительных. Основание – совесть присяжных. Плитник как будто стал электрическим. В груди разлито напряжение. Как от многого кофе. Странное напряжение и в сердце, и в грудине. Неприятное самочувствие: даже немного переживаю. Острой боли нет, но напряжение. Сердце. И передняя часть тела над сердцем. Несколько дней. Пью магний, В6, который, кажется, успокаивает такие неврозы, но все равно начала чувствовать сердце.

▪ ▪ ▪

Время сумерек. В нем появляются тайны и, кажется, должны умирать люди. Именно в нем, чтобы погрузиться в великую ночь.

▪ ▪ ▪

«Пахнет ладаном. Ваши пальцы. Пахнут. Ладаном». Примерно так сегодня меня встретил визажист Первого канала.

▪ ▪ ▪

Который день у меня решимость – взять и начать заново, сначала и т. п. А в итоге – все те же усталости, что у меня были и при ранних подъемах на радиоэфиры. Но с прокрастинацией можно бороться. Цель на неделю и микроцели.

Мой брат снял кожу. В облачной груди

Лежат леса спокойны и безмолвны,

От гордости любовь освободи!

И вот любовь идет без ран и молний…[348]

Болит голова и, кажется, небо потемнело еще раньше, чем ночь.

Седые сумерки сгустились над полем, в котором собакой гуляет тоска.

Болит голова в торжественный вечер нового дня.

И греза бродит по улицам революционного Петрограда похоронной процессией.

Сижу, и по ту сторону окна – снежные россыпи звезд. Сижу по эту сторону окна рядом со столом, за которым я сижу. Облако пыли.

Это мои воспоминания, стоптанные, как мозоли, принимают послушание у моей судьбы.

Это они проползают, прижавшись в пол, как проползают сквозь здание на животе к сострижению влас те, кто переходит в иную жизнь с иным именем.

Веки – холсты. Тяжело изгибаются. Не слушая ветра, передвигаю их снова и снова. По лицу моей мастерской.

Палец, прикосновеньем ресницы, дробит слезу. Будто бы в мире больше нет вод, а есть одни лишь замерзшие водопады.

Сижу. По ту сторону окна. Рассекают линии острова чайки.

▪ ▪ ▪

Неврит солнечного сплетения. Такое воспалительное заболевание имеет название «солярит». Нефрит солнечного сплетения.

11 / 01

Единственный и его собственность.[349]

Купленные костюмы сидят кривым образом и изводом. Я выгляжу как полноценный депутат из Ивановской губернии. Тело непокорное. Франция также. Слезы непокоренные. И даже текст непокорен, хотя я старалась переводить чутко.

▪ ▪ ▪

Приснилось, что Сталкер, чтобы меня найти, нанял детективное агентство из Петербурга, которое приехало меня выслеживать. Итогом стало то, что я с ними вошла в кооперацию, и мы практически совершили против Сталкера заговор.

▪ ▪ ▪

Меня сегодня чуть не сломал байк, запутав шнурок об педаль. Но я не сломлена, съела марципан кедровый. Провожу встречу, и еду писать отчеты, доклады и справки. Потому что организационно я почти все сделала технически сложное, и теперь, как доберусь до дома, будет время работы.

Каплан – имперское ворчание[350] – термин, который можно взять на вооружение раз.

▪ ▪ ▪

Сижу в офисе и ем сладкое.

Терракотовый террикон. Прокрастинация 2.0. Писать материалы. Писать справки. Собраться в поездку. Собрать отчеты. Распределить время.

▪ ▪ ▪

Духи способны сохранять в памяти даже расстояния, а еще сезоны. Помню, как мчимся по дороге в Сестрорецк, и я читаю в этой спортивной машине стихи Пауля Шеербарта[351]. Там строки про то, что «возможно, это лучшая моя весна». Та весна, конечно, была не лучшей, но я помню эти странные поездки на автомобиле, гранатовый чай, завершение поста. И после него, могла начаться странная и безумная жизнь, которая так и не началась, о чем я предполагала, выпивая темное вино (или шампанское) в Астории и думая, быть может, это – все, и ничто не пройдет в больший масштаб. По ночам ходить в Асторию пить вино – в этом была особая радость. Так было в июне, и помню белые ночи, и как мне не нравилась их настойчивость. А больше ничего не помню. Духи смогли рассказать об этом за одну малую долю секунды.

▪ ▪ ▪

Прокрастинация: сидеть писать тысячи постов в телеграмм-канал про французскую политику вместо того, чтобы писать доклад по французской политике.

12 / 01

Почему-то дико холодно, дико тошнит и укачивает в поезде, и вообще, как-то сложно ехать.

▪ ▪ ▪

Мир стал дышать. И каналы покрыты туманом, как гравюры эпохи Эдо. И ждет книга на улице Маяковского. И ходить по снегу у ограды, отделяющей цивилизацию Моря от Суши, вдруг стало снова созерцательно и спокойно.

13 / 01

День скользкий и наполненный. В кафе играют те песни, которые должны – книги в магазинах те, что должны быть, цветы мне дарят те, что нужно, почти не поскальзываюсь, и играет Жобим[352], еще осталось добить 105060 документов, но я спокойна и не встречаю тех, кто причиняет комариные укусики в пальцы ног, а это значит, что все так и суждено.

▪ ▪ ▪

Я хочу стать источником мирового добра. Нет ничего страшнее этой мысли.

▪ ▪ ▪

Странно смешаны ароматы пряностей с «Habit rouge» (красный галстук) Герлена одной парижской весны. Где май представал яркими утрами, с мостами и обедами с главой GRECE[353].

14 / 01

И Триполи у нас другой. Взрослый. И глубинный. И войны внутри другие.

Под гитару наши входят в Триполи! Так. Просто мы из другого измерения.

Вообще, история вся грустна своей безысходностью. Все время хочется найти какие-то уголки, соскользнуть, исчезнуть, подорваться, отойти. С главного маршрута нельзя отходить. Сегодня русский Новый год.

Ksenzova says[354] 13.01.2022:

До русского Нового года остаются считанные минуты, поэтому ловите пост, чтобы читать его до, после и во время курантов. У русских вообще много дат для празднования Нового года: есть 14 сентября (1 сентября по старому стилю, так Новый год праздновали до переноса праздника на 1 января, сейчас этой датой пользуется церковь – с нее отсчитывается церковное новолетие, и старообрядцы, у которых год начинается с этой даты), есть 14 января (1 января по старому стилю, его называют старый или русский Новый год, на эту дату празднование перенес Петр I, и есть 1 января (его празднуют с 1918 года, на эту дату празднование перенесли угадайте кто) – оно и заменило русским и настоящий Новый год, и Рождество, и мать родную…

PLATONOVA | Z 11.09.2020:

Асаду 55 лет. Я встречалась с ним в марте 2019 года в Дамаске. После множества эфиров, статей, казалось, что это такой совершенно стоический, закрытый, холодный солдат, без эмоций, воин без «человеческого». Выдержать такой удар по своей родине, народу… Постоянные нападки в СМИ, от западных политиков, санкции… Но я встретила доброго, открытого, очень искреннего человека, с серьезным созерцательным взглядом. Помню, как он даже поправлял переводчицу, прекрасно говорил на французском, принял с благодарностью, не напускной, мой подарок. Тогда мне пришла мысль, что это, возможно, именно такого типа человек, который у Платона мог бы править: у него не было той безумной, «гюбристической»[355] воли к власти, не было «черной метки», которую часто можно увидеть на лицах и в жестах политиков, не было одержимости капиталом, войной, насилием – нет, это не про него. Он мне показался воздушным, небесным. Это было большое открытие моей поездки. Таково мое впечатление об этом человеке. С днем рождения, президент великой и свободной страны! С днем рождения, господин Асад!

Монастырь в миру. Забыла молиться. Чайки! Над городом чайки! А я представила, каково, наверное, быть одному в огромном новом поселке какого-нибудь Джабраильского района – например, селе Джоджуг, что граничил в 2017 году с армянскими позициями, – и быть там одному в доме среди тысячи пустых, незаселенных новых домов! Крик! Чайки за окнами. И выбор сделан. Война – сила – общий фронт, а не слабость. Потонуть в слабоволии может каждый – стремятся все. Но выжигать, выжигать, выжигать.

Я нашла способ, что делать, если совсем грустно становится – начинаю писать в телеграмм, или сотню отчетов и копаться в социологии. Да, книги, и стихи еще. Карпов Пимен.

Бессонница надоедает. Пульс часа два после того, как ложусь, высокий и только потом утихает.

15 / 01

И говорили они, люди Годивы,

что лэди Годива

грядет, обнажив свою душу,

в сплошных тротуарах бесхозного неба,

в молитвенном даре, снова тосклива.

И мне говорили, что лэди Годива

вновь царствует в силах,

и улицы тихи,

и царствует знамя,

пусты тефелины,

и черствое знамя (на графа могилах).

В руках моих вьется,

на нем темным словом

«вдовствует лэди Годива»…

Пусты переулки, раскрошен весь город

на маленькие осколки.

(((Коня слышен топот)))

Создай воли новые толки.

И яхонтовые котомки.

В руках ее милых.

Царствуй, лэди Годива!

Только в тебе власть и сила!

Я стала вдовой в обмен на право взять штурмом царство Небесное.

Тфилин – пара коробочек, покрашенных черной краской, из кожи кошерных животных – отдельные заповеди Торы!

Январь 2021

И вдруг я поняла – что есть одиночество. Это когда ты не можешь запустить восстание, не можешь перевернуть и свергнуть режим. Когда ты в Капитолии, но это ничего не меняет.

16 / 11

Похмелья. Похмелье. Похмели. Пели похмели. Друзья. Похмели.

17 / 01

Удивительно, что в этом городе чайки! Зима, белый снег, даже немного тепло.

И чайки! В снегу – снеговинные чайки.

▪ ▪ ▪

Надо перестать убегать, уезжать, уплывать, уезжать на велосипеде, такси и поезде от себя и столкновения с мыслью. Темные зимы проходят, я все еще люблю тьму, хотя уже начинаю понимать поздний закат и воздух, проявляющийся весной. Все болотно-мертвое в городе Н., и странно видеть мертвых людей и всего лишь нескольких живых. Я хочу снова сбегать. От себя, бесконечно пытаясь выстраивать что-то необычное.

18 / 01

Такое бывает, когда вдруг чувствуешь свою полную ничтожность, да и к тому же кто-то внезапно странный тоже ее подчеркивает. Был огонь, и шла я в метро – как будто с кизлярским ножом. И прекратился. Хочется зарыться и больше никогда не вылезать Либо просто начать работать и ничего не понимать и не замечать. Так и скоротать время.

Господи, дай мне сил просто быть и просто делать дела! Вот, смотри, просто же все. Плохо, плачешь почти, совсем разочарование, да и выступления экранные не топ. Берешь садишься, делаешь, психологически отстраняешься – и легче, но все равно камень на сердце. Но ничего, Настя обещает прогулки и весну, значит, она, наверное, и наступит – ведь Настя из “хороших”.

Если я – цивилизация, то у меня цивилизационный кризис. Иногда кажется, что донесение наивных, слабо выраженных, но хотя бы на четверть искренних, мыслей и импульсов – это как леди Годива на улицах. Чувствую полную наготу – и распущенные волосы вниз струями по непокрытому телу и свешенные ноги на левую сторону.

Тряхнула головой и, уронивши

Почти до пят волну волос тяжелых,

Одежду быстро сбросила, прокралась

Вниз по дубовым лестницам – и вышла,

Скользя, как луч, среди колонн, к воротам,

Где уж стоял ее любимый конь,

Весь в пурпуре, с червонными гербами…[356]

19 / 01

Во общем, опыт дня: забывать о том, что что-то надо делать, и не делать это потому, что забыл. Опыт дня – прокрастинировать в тг-канале, набивая посты на ближайшие дни.

20 / 01

Силы, силы! Где вы, где вы?

Мне приснилось, что я прилетела в Кабул.

22 / 01

Пробуждение – мой крестовый поход.

Вхождение в день – проход через Альпы.

Написание текста – возведение Эдесского графства[357].

Систематизация минут – неудачное взятие Дамаска.

Прохождение сквозь день к сумеркам – захват Иерусалима.

Сон – сошествие на берег сарацинско-тоскливой Сицилии 29 июля 1149 года короля Людовика[358], персонажа поэмы Ариосто, царя грядущей страны с названием «Того», вместе с Алиенорой, которая больше его не любила.

На холсте век – поэмы Ариосто.

Шорох простыни – назидания Мефодия Патарского[359].

Скрип окна – заповедь Бернара Клервосского…

Кажется, я не одна, кажется, рядом со мной царствуют тысячи мертвых.

Под гнетом меланхолии падет Акра.

Не устоят Наблус, Яффа, Сидон и Бейрут.

И будет взят штурмом Аскалон.

Газа сдастся без боя.

Я не готова к сражению за Иерусалим.

Сухие листы пустых информационных событий. В кланах американских элит я окончательно запуталась, и только геополитика оставляет возможность расчертить схемы и карты наступлений. Вообще, я сильно запуталась – все довольно запутано и ничего не становится легче. Скорее необъяснимо сложнее, и хочется знать, что исток пассионарности внутри, а не вовне – но так ли это? Каким тяжелым грузом лежат на сердце печали и безысходность, но оно больше не болит, прекратило.

Учиться ждать, уметь жать… Хонтология[360].

У меня больше нет воли.

День опрокинут в ночь. Не поставлены точки в материалах и интервью, нет знаков, нет слов и букв, нет текстов полных, нет расшифровок, нет буквы закона. Есть тихий омут внутри.

▪ ▪ ▪

Подняться. Спорт, сила, выносливость.

23 / 01

Début janvier. Вonjour. Des troupes ont été déployées au Kazakhstan. Et il semble qu’ils soient destinés à apporter la paix.

Mon coeur est le même Kazakhstan et en lui ce soir vers 5h30 (réveillé soudainement) des troupes ont été amenées pour apporter la paix.

Je ne me souviens que de la meilleure partie de cette histoire.

J’ai vu un mythe dans un homme- et si l’homme n’est plus là (mort, détruit par les terroristes, transféré dans une autre unité) – le mythe continuera à vivre! Les mythes ne sont pas écrits par les gens. Les mythes sont écrits par les autres.

Kineshma se manifeste dans le jour.

J’aimerais pouvoir voir Ivanovo – et la connaître mieux que vous. Kineshma signifie eau sombre et profonde.

Quel empire intérieur c’est. [361]

24 / 01

Wikipedia:[362]

Ее соперником был республиканец Кавика Кроули. Разведенный отец троих детей, Кроули жил в своей машине и зарабатывал 15 000 долларов в год. Согласно американским законам, он относился к категории «работающего бездомного». Одним из пунктов в предвыборной программе Кроули была отмена закона о запрете курения в общественных местах.

25 / 01

Начинай! Только этим ты сделаешь невозможное возможным.[363]

▪ ▪ ▪

Кто отрекается от самого себя, того все покидают. Если народ отчаивается в себе самом, то в нем отчаивается и мир; история хранит о нем вечное молчание. [364]

▪ ▪ ▪

Человеку не следует жаловаться на свое время, из этого ничего не выйдет. Время плохо, ну что же, для того он и живет, чтобы сделать его лучше.[365]

▪ ▪ ▪

Продумай раз и навсегда, что, служа делу добра и духа, ты борешься с делом сатаны, и что эти два дела противостоят друг другу. Поэтому: все, что вредит твоему делу, полезно сатане. Всякая неудача твоя, неосторожность, нерасчетливость, глупость, бестактная выходка, болтовня – все служит ему и его делу. Додумай все это до конца и не ссылайся в свое оправдание на то, что тебя «обуревают чувства», что у тебя «темперамент», или что ты «устал ждать». Умей дисциплинировать себя; иначе – ты не годишься для борьбы. [366]

27 / 01

И вот, после эфиров – такси. Странное сидение между всеми выступлениями – лекционными рифами, в которых я перелистываю два века так легко, как будто прыгаю в воду, зная, что на дне нет острия. Я обнаруживаю себя в одинокой ночи января и не нахожу точку сборки, будто бы моя точка сборки – Фолклендские острова, захваченные Великобританией в 1982 году, после 72-х дневного конфликта.

Эти огороженные колючей проволокой территории неожиданно способствовали увеличению популяции пингвинов, находившихся здесь на грани исчезновения. Вес пингвина оказался недостаточным для срабатывания мин. Таким образом, они могут благополучно размножаться без помех со стороны людей. Места обитания оказались настолько популярными и прибыльными для экотуризма, что появились люди, протестующие против обезвреживания мин.

Если заминировать планету, есть шанс спасти природу.

Brezhnev took Afghanistan, Begin took Beirut, Galtieri took the Union Jack. And Maggie over lunch one day, took a cruiser with all hands, apparently to make him give it back.

Упоминание Афганской войны и Брежнева, который еще раз вместе с «партией» упоминается в песне «The Fletcher Memorial Home», послужило причиной для запрета этого альбома Pink Floyd в СССР с официальной формулировкой «извращение внешней политики СССР.

Что я хочу? Не прокрастинировать, а встать и идти заниматься, и потом еще заниматься, чтобы потом еще заниматься.

28 / 01

Поклонник пишет: “Недавно случился немного затянувшийся временной отрезок, в течение которого ты мне никак не попадалась в телевизоре. Стало даже представляться, что у тебя возникла какая-нибудь проблема. Может, кто заболел? Или вдруг тебе сказали, что больше не будут приглашать тебя на телевидение!? Собирался тебя утешать. Вообще – когда обнаруживаю тебя в телевизоре, то сразу огорчаюсь. Ну вот, думаю (!) – опять ты приперлась на телевидение! Но позавчера (когда вдруг неожиданно увидел тебя вечером на «Звезде») уже, наоборот, обрадовался! Ведь стало ясно, что с тобой все в порядке. А в предыдущий день от позавчерашнего я даже не стал смотреть вторую часть «Время покажет»! Которую ведет Руслан Осташко. Потому что среди гостей не увидел тебя. И сразу пошел валяться в ванной.

Люблю в холодную погоду подолгу валяться в ванной, постепенно наполняющейся горячей водой. У меня в квартире зимой всегда открыты окна, отопление работает неполноценно (слабовато), а дверь в ванную я не закрываю. И когда ложишься на ледяную поверхность ванны и наполняешь ее горячей водой – получается очень приятная водная процедура. Ты тоже так делай.

Ну, а поразглядывав твою внешность во время позавчерашнего «Открытого эфира», еще раз убедился в том, что ты сильно похожа на ту самую «Пеппи Длинный чулок». ”

31 / 01

Середина дня. Я, шатаясь, иду быстро пробежаться, потому что в другое время это будет невозможно. Никакой силы нет.

Привет, безмолвие мира! Можно застыть?

1 / 02

Устала смертельно, ничего толком не сделав. Теряю эффективность, как-то уж очень разогналась и поскользнулась.

2 / 02

Ночь. Я сижу, понимая, что пора спать, ибо скоро подъем и главное ничего не забыть, потому что список дел уже перестает умещаться на одном листе бумаги (не то, чтобы много надо самой сделать – нет! много надо проконтролировать и очень много скоординировать). 02:05 – самое время переводить 12 страниц на французский. Сложнее – это все еще и курировать, и погружаться, а иначе не будет такого «ваше CV ждут в ___». Потому что, только если ломать себя – засыпать на тридцать минут, чтобы проснуться через 40 (вот бы уметь расширять время!) – можно успеть, чтобы где-то в одном из растянутых, как свитер, временных кусков можно было бы слушать стихи, спокойную песню, и бродить по снегу с виски и музыкой, и возможно, олениной.

А потом – снова за компьютер и клавиши, и телефоны, и надписи, и координацию.

▪ ▪ ▪

Привет, безмолвие мира!

4 / 02

Привет. Сложный, но возможный день. Как бы продраться через него умело

5 / 02

Я вдруг ощутила миссию, силы и огромную усталость. Но внизу нет ничего. В середине неинтересно. Нужно идти наверх.

6 / 02

Неразберишкина неразбериха. Курила с открытым окном – горло не любит такое, ноги замерзают, колонка не пишется. И вроде, делала сегодня дела, но не столь много, как хотелось бы. Обида в дне – и какая-то усталость патологическая. Под вопросом сложные мероприятия и нет понимания, как и что будет.

7 / 02

Заснула в 23:30 проснулась в 07. А встала в 09:40. Это при том, что планов очень много было на весь период с 7 утра. Стоит чуть позже встать, как все начинает не успеваться…

Хм, простуда или не простуда? Непонятно. Зайду в МФЦ на тест. А пока – сижу на середине дня, понимая, что еще выполнить предстоит 5 важных дел.

Простуда прошла, стоило на встречу прийти на 15 минут раньше в кафе, в котором порции на убой. Сладкого.

С номера 900 позвонили и сказали: «Я виртуальный ассистент Афина». И тут я подпрыгнула.

8 / 02

Даже и описывать не стану про… Про что? Про что-то…

А про что я вчера не хотела описывать? А как я вошла поздно домой и мне странный звонок, а потом пресс-конференция

И я пришла домой в 23:59.

9 / 02

Только среда, а я устала… Так. Продраться вперед на шаг дня.

Но зато хоть минимальный темп, я держу.

Разговор с Вавиловым[367]:

– Вы Девятова знаете?

– «Девятого»? ЧВКашника?

– Нет, специалиста по Китаю.

– Аааа. И его знаю.

11 / 02

Утро началось внезапно, но не это ли радость?

Много что нужно сегодня сделать, но скорее больше всего речь о перемещениях. Бегу.

13 / 02

Хочу заснуть сильно. Четыре утра. Я общаюсь с Гошей Рубчинским[368] про Адониса. Нет ничего удивительного

Я общаюсь с Рубчинским про Адониса, потому что я – министр обороны.

Я – министр обороны.

Я дома. Да, четыре утра. Я открываю у Рубчинского лекторий «Ангелы и Демоны Серебряного века». Если я выжила – значит, это кому-нибудь нужно.

14 / 02

Я ищу информацию в научных военных докладах биологов о штамме сибирской язвы, когда-то распространяемом в письмах со спорами сибирской язвы.

17 / 02

Ноль-ноль сорок семь я пытаюсь понять, как обеспечить встречу министра с неминистром? И кто был в 2006 году в Чаде министром, а кто нет?

Я на конференции с отцом Андреем Ткачевым[369].

Январь-февраль:

• лекция в «Листве» и может, у академистов, тему продумать;

• написать несколько поистине хороших статей;

• выйти на уровень в одно направлении;

• сбросить 4 кг (1–2 кг);

• прочесть 6 книг;

• сделать фотосессию.

Иранцы – хуже нет организаторов: вывести меня в эфир с ватс-апа так, чтобы я ничего не слышала.

18 / 02

Я пью безалкогольное пиво и слушаю Кеми Себу[370]. Безалкогольный вояж на край ночи. Слушать панафриканиста, который цитирует Генона[371]!

История – это сейчас. Тихий шорох русского вторжения. Русские идут к Пасхе

21 / 02

Хотелось бы все время спать. Просто взять и делать так, чтобы дни остановились, и поспать. Отец вспомнил М.[372] Мол, сейчас он был бы на передовой. Купил бы 10-ю комнатную квартиру в Донецке и где-то рядом с танком курил бы свои красные Марльборо.

История – это сейчас.

22 / 02

Свеча пахнет хлебом, теплым…

▪ ▪ ▪

На самом деле, сейчас уже сложно принять Империю. Безусловно, она сбылась. Ее очертили. Решительно. Но, как пишет Паша, этого ждали раньше. Это как просроченное время, которое внезапно воскресили.

А все что было между – чистилище. Мои итальянские друзья говорят, что в Донецке все напоминает чистилище. Бредущие в неизвестность души и богооставленность. Да. Президент сделал шаг к Империи. Маленький, на самом деле. Это лайт-вариант. Можно было бы больше. Но это – его максимум, и он согласился на него. Нам больно от этого решения. Горько и радостно. Люди в Донецке не могут в это поверить. От слез улыбки до растерянности. Это русская весна? Она. Такая, как ожидалось? Не совсем.

Я бы сейчас прошлась кровавыми сапогами по всей швали, которая смеет критиковать Путина. Не потому, что я его защищаю, а потому, что он выразил волю, которая превышает его личную. Он сделал жест.

23 / 02

Я купила книгу про Рифеншталь[373]. Но не помню, когда и при каких обстоятельствах. Возможно, когда работала на «Комсомольской правде». Но уже слабо помню, как. Нет. Не работала. Купила после июня и в «Циолковском»[374]. Плохо работает память. Но книга Лени Рифеншталь – непрочитанная.

24 / 02

Иду ночью по улице. Уже весенней, потому что снег попран. Флаг шорохом переливается на ветру. Тихий шорох русского вторжения. Русские идут. К Пасхе. В этой ночи кроется заговор русского духа против несправедливости истории. Не знаю, кажется, и весна приходит раньше не случайно. А и еще. Мануэль! Ты должен был быть сейчас в Донецке.

Вдруг радостно на душе, что в ленте все – за Новороссию. Почти все.

Та же «Листва». Чувствую общую с ними радость. И у них – свои мертвые в регионе и за него, и у нас – свои мертвые в регионе и за него. История. Сейчас. Здесь. Мы решились! Смогли. Сделали. До слез.

27 / 02

Измот. Просто измот. Не могу спать несколько дней – то одно, то другое. Отвлекает. На последних батарейках, хотя именно сейчас я нужна, как никогда.

28 / 02

Если все раньше было «временное», маленькая битва, то теперь каждый день – вечность. Вечное. В смысле «события», Ereignis[375].

Повторяю, как мантры, заветы геополитики. Получаю на эфирах угрозы от украинских женщин, потерявших облик женщины и приобретших контуры ксенофобии. Сегодня на эфире госпожа украинский экс-политик заявила, что «русских надо убивать», и вообще, что «русских нет». Потом вышла из эфира, сказав, что «с русскими вместе в одном эфире не будет». Сквозь эту огромную колонну информационного многообразия, сквозь войну и новую блокаду Западом нас (за блокаду спасибо, это на самом деле сделает нас Спартой!), видно, сколько же предательства внутри страны. Да. Можно быть против войны. И это правильно. Но когда она оказалась неизбежной и пришла, критиковать государство диверсионно, изнутри – преступление. Хочешь остановить? Значит, помоги это сделать – молитвой, словом, делом. Например, почему бы не начать освещать, что реально происходит сейчас и происходило на Донбассе? Восстановить информационный баланс. Там гибли дети, молодые девушки и юноши. Они гибли за то, что говорят на русском, за то, что не хотят быть с властью, которая отказывает им в праве на существование. Горловская мадонна, умершая с младенцем на руках – это не аргумент?

Больно. От того, что внутри люди столь ведомы. Лучше промолчать. Мы наступаем. Мы продвигаемся. Тяжело. Но это, возможно, последняя битва. В самом эсхатологическом смысле. Может быть, завтра или послезавтра нас уже не будет. Мы заснем в зиме. И проснемся в весне.

Свеча пахнет хлебом, теплым.

1 / 03

У них нет сна. Они не спали по несколько суток, и если заснут, то может придти смерть. Хотя она приходит и без сна. С утра холодно и вечером тоже весны нет. Они сражаются за Империю. Мне шлют фотографии раненых и мертвых. Не так часто, но приходят. Я отвечаю «Слава русским героям!» и радуюсь, что они живы, ибо русские, а русским смерть не страшна.

Главное сейчас. Спорт, дисциплина. Хотя бы немного. Иначе поедет крыша.

И каждый день – йога.

2 / 03

Как сложно пережить слабость. Ибо в себе тоже есть.

Очередной день сложного, тяжелого инфопотока. Сегодня проснулась и забыла, зачем. Странное чувство, заснула дальше. В итоге до 10 долежала (непозволительно). Надо что-то с собой сделать и настроить режим, иначе невозможно передвигаться от дня ко дню. В целом новый миропорядок еще не ощутим, но он сбылся.

▪ ▪ ▪

Провела эфир пакистанского телеканала. Скоро еду на «Звезду».

3 / 03

Второй день я намеренно встаю позже обычного, чтобы заглушить сном бессмысленность дней. Теперь еще я пытаюсь не курить, хотя и курение нисколько не делает их осмысленными. Закрываю все одеялом блинов – провожу эфир к эфиру, и уже есть только небольшая пустота и невозможность двигаться дальше. Настрой, который получалось держать зимой, и настроение, когда приходится продираться сквозь слякоть сейчас, когда асфальт сухой, больше не рядом.

Второй день сегодня ждала эфир на CNEWS – крупном французском телеканале – но сегодня не вышло. И вчера не получилось, хотя даже подключили к эфиру: поманили и отпустили. Дам теперь интервью изданию «Ривароль», которое имеет довольно темную репутацию, но, впрочем, всегда радуется моим комментариям.

5 / 03

Где-то прочитала про то, что весна сменилась зимой. И это чувствуется по холоду, который снаружи и внутри. Мы были готовы к этому, и единственные, кто были.

▪ ▪ ▪

Джеку Ханик[376] грозит 20 лет. По товарищам за рубежом может идти ГУЛАГ западного толка. Некоторые умерли. Некоторые нет. Меня поставили под санкции. В небе установилась минусовая температура. Немного холодно без меховых ботинок. В 7 утра выгляжу, как шар. Либо свет, либо блины. Замерзаю. Много блинов. Пытаюсь ночью спать, но получается сон, а потом – маленькое лежание между звуком будильника и попыткой спрятаться от нового дня. На усталость нет права. Я на забеге.

И это 3-й километр из 42-х.

6 / 03

Я небольшие сложности не могу решить. А они как там? Они же в плен попадают.

Каждая задача – это гора сваленных вещей, неразложенных. Решить можно, только если шаг за шагом складывать все в стопочки.

Каждая сложность – это ворох нитей, которые надо развязывать как узелки.

Переговоры Путина и Макрона напоминают урок по преподаванию азбуки. Президент России как педагог все последовательно и детально объясняет нерадивому ребенку. Младший говорит «агрессия», старший… Вдруг в голове появилась мысль. Бросить все, отключить время и поехать в Стамбул смотреть на Босфор, пропав для всего мира. Потом я поняла. что на улицах буду встречать метки желтого и синего. А море будет окрашено цветом Бордо. Поэтому – «нет». Место мое здесь. Коты и Босфоры будут ждать. А я продержусь.

Чтобы был дом, и чтобы был свет, и чтобы были листы, на которых писать, чтобы был цвет, чтобы были руки, которые могут писать чернилами по длинным текстурам дня, чтобы были лекции и силы слушать сосредоточенно хотя бы 15 минут. А если не будет дома и воцарится тьма, чтобы была внутри не могила, чтобы был внутри труд. Мыслить последовательно: строгим шагом часов и минут. Мыслить, выходя за пределы того, что, как рациональный жгут, опутывает подозрения духа, чтобы была не мука, чтобы не глухо билась внутри воля. Может ли она быть, когда нет дома и есть только тьма, может ли она быть, когда я буду совсем одна?

▪ ▪ ▪

Н.[377], когда мы были в шумных пространства открытого мира, показывала ладонями, как сталкиваются Мы и Они. Сначала она показала, как будто ладони тыльными сторонами соприкасаются, а потом наружными. В этом не было никакого смысла: просто теперь, когда я говорю о конфликте, я вспоминаю, как ее ладони показали это столкновение: кажется, что две руки одного тела столкнулись.

Мы видим их там, и за всем налетом вкинутого в головы национализма и ада проявляется еще кое-что, страшнее ада и национализма – упрямство и… готовность умереть за идею. Так одержимые в одной из книг бежали к обрыву… Но так вставали на костер и древние…

Это страшно: ведь та ладонь имеет в себе что-то потустороннее, которое мы потеряли. Там есть война За. У нас есть война Против. Наше «За» пока еще написано через Z, мы не переложили кириллицей призыв росчерка, их «Против» уже написано через I.

Что причиняло бы страдание? Холод, мало воды, темнота, сырость. ДНР и ЛНР имели это. Я не знаю, как они жили 8 лет. Я просто не могу представить, какими титановыми стали дети, которые родились там в 2012 и потом вырастали, вырастали и вырастали. Дети войны.

7 / 03

На время этого периода:

• я ограничу себя в прослушивании музыки (я и так ее почти не слушаю, но можно не слушать вообще);

• умеренность в питании (вот это важно);

• телесная дисциплина;

• упорядоченность в расписании – дисциплина и переход к совсем ранним подъемам, как было когда-то;

• молитва – без веры я становлюсь предателем себя;

• порядок в доме, мыслях, делах.

На 40 дней я стараюсь:

• не осуждать;

• не быть праздной;

• читать каждый день;

• учиться;

• быть волевой.

Так, на время 40 дневного поста объявляется мораторий на какую-либо критику государства, президента, военных.

8 / 03

Значит, сейчас надо спать, а потом – забег долгий. Точнее, так: еще поработать полноценно до пятницы, потом немного перевести дыхание. И потом снова поработать.

9 / 03

14-й день операции. Мы снова с С.[378] в самой гуще событий и снова на износ работаем, но зная, что все делаем верно. Пришла домой, осела в знакомый знаковый угол и пока что сижу.

11 / 03

И снова какие-то экстраординарные моменты, но я уже пытаюсь справляться спокойно и строго. Мастерство – это потратить столько сил, чтобы еще смочь прописать успехи в листе А4. Печатаю на телефоне, как сказала Н. Пытаюсь встать, чтобы налить чай. Потому что, если чай, то тогда и смогу написать, а вообще, силы нет и мало что пишется. Утром разбилась любимая чашка.

А позавчера еще что-то. Как чашка – только внутреннее.

Но теперь идти только вперед. Когда по черному туннелю бежишь на свет, остановиться в середине нельзя. Страшно. Надо добежать, как когда-то бежала.

▪ ▪ ▪

Захотелось написать диссертацию по «Теории международных отношений» или прочесть книгу премьера Мали Шогеля Кокаллы Майги.

▪ ▪ ▪

Проехала свою станцию и вообще не поняла, что проехала. Села на ЮЗ. Подняла голову – Лубянка. Состояние на пределе. Последние шаги.

Мы могли бы встретиться…

Мы могли бы встретиться в Мелитополе

по разные стороны баррикад,

проявив сочувствие друг к другу,

и не расстреляв неуместных фраз.

Мы могли бы встретиться в Бологом,

Где сизые ветры

Умерщвляют в слове твоем,

Умение возродиться,

мы могли бы стать хладнокровным сном.

Мы могли бы встретится Петроградской весной

Под карнизами мертвых ночей

И если бы встретились

Я знаю, не стало б теплей.

Все может пройти:

Боль – от таблеток,

Сложности залечатся деньгами,

Усталость – сном.

12 / 03

Проводила ковид-делегацию. Сама себя чувствую странно. Третий раз ковидом заболеть было бы забавно. Погода солнечная, начинает теплеть. Тут очень уютно и все в легкой солнечной дымке. Сижу в одной большой комнате с отчетами и усталостью. И просто рада, не хочу думать вперед или назад.

Хочу просто быть, хоть и немножечко плохое самочувствие.

▪ ▪ ▪

Послеполуденный отдых фавна[379].

Иногда мне кажется, что я – огромное озеро Чад с засухами: губы-берега засохли от нервного шага, глаза – красные впадины, уставшие от того, что ходят по их поверхности лодочки. В Нигере обитает множество насекомых, большой вред хозяйству приносят москиты, саранча и французы.

Из деревьев здесь растут манго и папайи, дающие сочные плоды, акации и пальмы. В пойме реки растет бамбук. (Надо сказать, настроение у меня – смотреть документальные фильмы про Нигер: впервые за долгое время захотела смотреть кино.) Однако, в 1591 году Сонгайская держава была завоевана армией султана Марокко, при этом южные регионы, находящиеся на территории современного Нигера, сохранили независимость. Здесь возникло княжество Денди во главе с Аскием Нухой, правящим из Лулани; граница с Марокко проходила на месте современной границы Мали и Нигера. Впоследствии княжество Денди распалось на несколько мелких княжеств, каждым из которых правил потомок Аския. Обращаюсь к Валентину, представителю княжества Денди!

Хочется гулять, говорить про книжки, смотреть книжки, заходить в книжные, открывать страницы, закрывать, покупать книжки, общаться, любить, и чтобы любили, и смотреть… Ой, я очень хочу в китайку на Загородном, но, кажется, она закрыта.

C одной стороны, освобождение, с другой – такое сожаление и легкая ностальгия, и чувство, что прошедшее ушло, все это прошло… И в этом так много беспокойного, тяжелого, сложного: как-то больно – как смотреть на заходящее солнце. Солнце заходит медленно и тягуче. Я вспоминаю дни августа в детстве: странное чувство – ностальгия неистовая по ушедшему всему – детству, Питеру 2020 года ковида, закату на заливе, мертвым.

Вот я все еще в детстве и мчусь на велосипеде, и падаю на лежачем полицейском, расшибая лоб, а позади – мой дядя (покойный) и двоюродный брат. Лето с расшибленным лбом… Одиноко очень,

Интересно, как заходит солнце, интересно, как оно выглядит, когда спит.

(Я не метафорически – я буквально).

Чай со вкусом Уводи.

Z

Мы победили,

Над терриконами – знамя,

У города в угольной пыли.

Мы позабыли

Но имя было фамилией —

Сталин.

Теперь мы не сами

Себя

провозгласили.

Но есть

проблемы с часами.

Мы не отменили,

Вы их не сняли

И, надо признать, опоздали.

22.02.22

Увести, выскрести изнутри,

Всю ту навь,

Что осела осадком пустого.

Действовать осторожно,

Выводя Уводь через ресницы,

Под покровом косого свода.

Боль оторванный части души,

Которая думала, что она есть сердце,

Боль эта – там, где кончаются сны

и начинаются бедствия.

Задыхается солнце весны

в водопаде собственной крови.

И присутствие в нас темноты

Больше не вызывает тревоги.

Явь. Навь. Правь.

Явь – это текущее, то, что сотворено Правью.

Навь же – после нее, и до нее есть Навь.

А в Прави есть Явь.

Читаю про «мертвую воду», сама хочу – «живой». Через 13 минут закат. День исчерпан, я не говорила со страной Того, и еще не успела понять, что вообще происходит и будет происходить. Явь, Навь, Правь.

Иду по линиям и слышу, как чайки предупреждают о важном. Эскалаторы длинные, как паузы в неловком разговоре.

13 / 03

Удивительно, на что я способна, когда устаю и когда не в депутатском кресле. Явь, Навь Правь.

В Бессмертном полку с нами шагают уже и Моторолла, и Гиви. И все они живее нас. И мы – мертвые. Бессмертный полк – это полк Нави, который проходит в Явь и требует – Правь!

Я – бездомная. Выпила меланхолию. Пойду идти по улице. Месть будет сладкой, как Хана-а-а-а-ан. Сладкая как Хана-а-а-а-ан. Как же здорово пить. И в этом пить быть. Слезы. Шаги замедленные. Меланхолия, откровение. Бар… Но… Причиняю боль другим. Близким. Выходками. Крутыми шагами вглубь.

Не хочу ранить. Несмотря ни на что все идем вперед. Из того, что не нужно, жизнь выкидывает сама.

Петроград всегда сносит с оси. Надо купить комнату и в ней оставаться. Метания невыносимы. Бездомье как междумирье. Апрель. Встретиться. Попробовать. Купить что-то.

▪ ▪ ▪

Однажды я ехала из Парижа в Бордо. Которое на верлане[380] ДоБО. И там пила пиво с каким-то темнокожим. Я не знаю его этноса. Может, он был банту. А может, малинке. Наверное, малинке. Тогда я была расистской, наверное. Антибелой. Завтра в 16 мне позвонит страна Того.

▪ ▪ ▪

Крым – Наш, Новороссия – наша, Киев – наш. Только ты не наш.

Утро никогда не будет добрым. А ты – счастливым.

Мне тут сегодня сказали, что меня надо бить и …

Про второе не согласна, а про первое – да.

Моя рука на шее вашей прогрызает горло.

Вы думаете, я сдамся, когда вы руки мои в свои возьмете?

Я порежу ваше горло скользким углем.

Я хочу резать ваше горло, ибо тогда кровь хлынет,

Можно будет молиться за упокой.

За врагов молиться можно

Только за упокой.

Я очень злая.

И я хочу прорезать вам горло

Своим ножом Кизляр,

Оставленным в Москве —

Тем, которого так боится Н.[381]

Я хочу в руки брать нож.

Раскладывать им сердце как странные импортные по платформе плоскости.

Я хочу драться.

А. дал мне в сумочку маленький баллончик. Я улыбнулась и спросила: «Это духи»?

▪ ▪ ▪

Я в Москве.

14 / 03

Проснулась в 8. Все остальные минуты до «сейчас» лежала. Пыталась встать. Не могла. Сонно говорила с бухгалтерией. Надо собраться, собрать чеки, посчитать возвраты и все разложить по полочкам. Передышка на полдня и завтра – в бой.

Нас ждут. Ждут там и здесь и верят в нас. Проговорила 47 минут с активистами панафриканистского движения в Того и понимаю – нельзя сдаваться. Еще столько много неосвобожденных народов – только вперед.

Наша миссия – освобождать.

▪ ▪ ▪

Болит грудная клетка, а с утра сердце. Надо забыть, поиграть пару нот на Лусиль[382], уложить ее спать.

Любила, когда утро начиналась поздно, чтобы забежать за его начало.

Мне нужно осуществить деколонизацию сознания.

15 / 03

Смотрю на медленно горящую свечу, которую зажигала еще в декабрьском вечере Петроградки в небольшой квартире. После первой ссоры и первого примирения. Непорядок со сном. Лежала до 9, потом опять лежала, переставляя будильники, мучат воспоминания. Пытаюсь от них избавиться. Чувствую нервно. Шатко. Не могу обрести успокоение.

Предполагаю, что надо ввести мораторий на саможалость, нытье, поздние подъемы, несобранность. И дурость.

Сердце немного теплое, покалывает. Нервное. Пройдет. Потрясывает. Пройдет.

16 / 03

Не можем сами не тыкать в Инстаграм[383] – значит, нам его вырубят высшие силы. К книгам! К книгам! К книгам! Без фб и инсты месяц – и мы уже поменяемся. Хочется воспрять и чтобы силы… Но пока перебежкой, перебежкой. От дня к дню.

Есть фрагменты трассы, когда надо бежать в одиночку. Послушать наставление тренера и бежать одной. Есть битвы, куда пускают только одного, и по гостевым приглашениям не пройти. Те часы, что я остаюсь одна на один с самой собой, надо принимать как таковые. Не забывай о безопасности и проверочных маршрутах.

Иногда бежать нужно не так, как предполагал. Не тем темпом и не тем маршрутом. И вместо приемлемого пути с асфальтом выбирать пересеченную местность. И иногда решение надо принимать самой, слушая внутренний голос. Онтологический императив. Просто вперед. Пути назад нет.

17 / 03

Выиграть битву можно упорством. Выиграть битву можно мудростью.

Знанием. Обаянием. Но выиграть войну только всеми компонентами

Все будет хорошо. Открой окно возможностей!

Влюбленный и в самом деле не перестает мысленно метаться, предпринимать все новые демарши и интриги против самого себя. Его дискурс – это всякий раз словно приступ речи, вызванный каким-нибудь мелким, случайным поводом. Можно назвать эти обломки дискурса «фигурами». Слово это должно пониматься не в риторическом смысле, но скорее в смысле гимнастическом или хореографическом. Короче, в греческом смысле: σχημα – это не «схема», а нечто существенно более живое: жест тела, схваченного в действии, а не наблюдаемого в покое: таковы тела атлетов, ораторов, статуй – то, что в напряженном теле можно обездвижить. Таков же и влюбленный во власти своих фигур: он мечется в некоем полубезумном спорте, он растрачивает себя, как атлет; он разглагольствует, как оратор: он захвачен, зачарован своей ролью, как статуя. «Фигура» – это влюбленный в работе.[384]

▪ ▪ ▪

В горах Вертер встречает сумасшедшего: среди зимы тот хочет собрать цветы для Шарлотты, которую он любил. Сидя в сумасшедшем доме, этот человек был счастлив: он ничего не помнил о себе. В безумце, собирающем цветы, Вертер узнает себя наполовину, как и тот, он без ума от страсти, но лишен всякого доступа к (предполагаемому) счастью неосознанности, страдая, что даже в своем безумии он неудачник[385].

▪ ▪ ▪

Уже сотню лет принято считать, что безумие (литературное) заключается в словах: «Я есть другой»: безумие – это опыт деперсонализации. Для меня, влюбленного субъекта, все совсем наоборот: именно то, что я становлюсь субъектом, не могу не стать им, и сводит меня с ума. Я не есмь другой – вот что с ужасом констатирую я[386].

▪ ▪ ▪

Я – «комок раздражительной субстанции». У меня нет кожи (разве что для ласки). Пародируя Сократа из «Федра» – именно о Бескожести, а не об Оперенности следовало бы говорить, рассуждая о любви.

Сопротивление древесины не одинаково в зависимости от места, куда забиваешь гвоздь: древесина не изотропна. То же и со мной: у меня есть свои «болевые точки». Карту этих точек знаю лишь я сам и, руководствуясь ею, избегаю или взыскую того или иного своими внешне загадочными поступками; хорошо бы эту карту моральной акупунктуры заранее раздавать всем со мной знакомящимся (каковые, впрочем, могли бы ее использовать также и для того, чтобы причинить мне больше страданий)[387].

▪ ▪ ▪

Любовное восхищение – это какой-то гипноз: я очарован образом. Сначала потрясен, наэлектризован, сдвинут с места, опрокинут, «ударен электрическим скатом» (как поступал с Меноном Сократ, этим образцом любимого объекта, пленительного образа) или же обращен в новую веру неким виденьем, ведь ничто не отличает дорогу влюбившегося от пути в Дамаск; а затем оказываюсь прилипшим, придавленным, неподвижно прикованным к образу (к зеркалу). В тот момент, когда образ другого впервые меня восхищает, я – не более чем Волшебная курица иезуита Атанасиуса Кирхера (1646): она засыпала со связанными лапами, уставившись на меловую линию, которая, подобно путам, проходила недалеко от ее клюва; даже когда ее развязывали, она оставалась неподвижной, завороженной, «подчиняясь своему победителю», – говорит иезуит; однако, чтобы пробудить ее от этой зачарованности, чтобы переломить силу ее Воображаемого (vehemens animalis imaginatio), достаточно было чуть похлопать ее по крылу; она встряхивалась и вновь начинала клевать корм. [388]

День планировался как осмысленный, а стал надломленный. Слетела встреча.

Назначалась вторая. Третья тоже будет напряженной. Отменила эфир на индийском ТВ, встреча с голосами Киева меня просто-напросто в нынешней ситуации надломленного внутреннего уничтожит. Но будет сегодня один «спикирует». Спикизи.

18 / 03

Когда пьете ром с пивом, знайте, что могут быть разные исходы! И все же светлое! Только не пиво, пожалуйста!

19 / 03

Иногда жизнь сама все расставляет по местам. Ненужное убирает. А как подтверждение правильности дает что-то взамен. Пусть даже не то, что ищешь и думаешь. Интересно. Что-то дело странно. Силы не восстанавливаются. Стараюсь что-то исправить. Через два часа стрим.

Нет сил говорить и не знаю о чем.

Я вышибла, пусть даже искусственно Н.[389] из поля зрения, периферийное уже не так сильно реагирует на него, скорее пытается заканселить. В целом, надо быть резкой, и каждый шаг должен быть как вышибание двери. Хочу этой резкости и в своем одиночестве рабочего толка, я это умею обретать.

Чтобы вы понимали степень тяжести всего происходящего. Понедельник пролежала не вставая, встала провела стрим и телемост со страной Того. Пятница – не вставала с кровати, вечер – встреча и далее поездка на дачу ночью. Суббота – до сих пор лежу не могу встать. Вы меня хорошо знаете и понимаете, что такие эпизоды у меня крайне редко в жизни происходят.

Преодоление-то замечательное. Главное, чтобы пронесло.

Кажется, попала – прокаженная, пьяная, грустная, худая, независимая, патриотичная, зараженная. Когда-нибудь я зайду и выбью двери твои с ноги.

Девушка, идущая напролом. Только что поняла, что я забыла «Брат-2». Впервые за полгода с октября смотрю кино.

Тот мой дух

20 / 03

Смотри,

там на небесе —

луна звериная,

как твои внутренности,

болезненные и глупые…

Смотри, там на небесе луна плоть растлила,

И в растлении этом увела все небо в ночь.

Смотри,

там на небесе

тело твое продано множеству зверей,

и все они обгладывают его тонкими спицами

своих ненасытных зубов.

Смотри,

твое тело стало пространством мангала

и тлеет, тлеет, тлеет,

а ребра источаются и нрав.

И уже не спасти дух.

С 13 до 21 дежурный. Быть рядом. Смотреть «Войну» Балабанова?

Смотри, там на небеси луна полная, ликуя – ликует. Это я предаю себя на неделе Марии Блудницы, выливая кровь свою во рты гневные демонов.

Быть на Марьино стояние в Храме.

4 / 04

Прошу быть в храме. Просто лежу. Не двигаюсь.

Когда я пишу «все будет хорошо», значит я нахожусь в точке предсмертной.

Болит горло. Выпила чаю. Все болит. Лежу. От чая становится жарче.

21 / 03

Просыпалась почти каждый час ночи и старалась уснуть, и иногда получалось. Проснулась в 4. Обновляла медицинские бумаги. Проснулась в 5. Обновляла. Проснулась в 7, как будто полностью отдохнувшая, и снова заснула. Проснулась в 11, разбитая, час сидела под горячей водой в душе. Потому что так легче переносить боль и дискомфорт. Вышла на теплую улицу. Никто не украдет у меня эту весну. Никто. Надо срочно вылечиться и начинать бегать. Русский шепот: надо быть абсолютными оптимистами!

22 / 03

Болезни даны для наставлений, испытаний и урока. 7 минут до заката. 9 градусов в Москве и это чувствуется. Хочется бежать на закат, улыбаться, засыпать и даже просыпаться. Все болезни проходят. Все беды уходят. Новое. Я вижу страницы новых тетрадей и книг, которые еще не написаны. Сбыться. Быть. Служить. Более нет права на индивидуальное, есть только право на служение. Дышать в городах масштабами воздуха, в котором пока нет бомб, но могут и быть. Открывать глаза солнечному свету грядущего дня.

Не бояться рассветов.

23 / 03

Типичная я: полдня умирать, расклеиваться, сходить на лекцию отца Андрея Ткачева, получить медаль «Слово и импульс», прийти и работать с яростью.

Конечно, совершенно нет времени что-то записывать, ибо надо все скрепить, что было отложено на эту неделю, с той, неплодотворной, но необходимо. Пока есть в селе святой – будет стоять село. Пока есть в России хотя бы один святой человек – будет стоять Россия. Когда есть Иов, весь гнев сатаны обрушивается на него, и он отвлекает дьявола от борьбы с нами. Когда нет святых, весь мирняк месят бесы.

Слушала сегодня отца Андрея Ткачева. Мне кажется, только ему одному и можно выступать на Первом – брать все эфирное время и выступать, выступать без цензуры и ограничения. Конфликт наш – сакральный, эсхатологический. Мы стали Катехоном: Бегемотом против «антихриста»-Левиафана. Сила силу месит, и в этом месиве родится новая эпоха.

Саша[390] заметил недавно: «А что индусы так боятся на эфире Третьей мировой и пугают всех ей? Разве они не понимают, что Кали-юга закончится и наступит новый век?»

Боятся. Пугают. Потому что предали свое масштабное видение парадигмального хода истории.

Бесы месят мирняк, прикрываются щитами, взращивают русофобию, а мы идем молчаливо – воины Христовы.

Отец Андрей рассказал, что на Царьграде оператор поделился с ним откровением: «Батюшка, когда я кладу поклон, пуля минует бойца». «Дай силу нам, мирским, тыльным, класть поклон, один два – и каждый – будет пуля, которая пройдет мимо наших воинов». Слава воинству Света! Месите тьму!

Второй день подряд ночью становится спокойно.

«Вотан до мельчайших деталей похож на нас, – писал Вагнер другу. – Он – свод всей интеллигентности нашего времени… Такая именно фигура, – ты должен это признать, – представляет для нас глубочайший интерес». А нибелунг Альберих для Вагнера – это современный банкир: «Если мы вообразим в руках нибелунга вместо золотого кольца биржевой портфель, то получим законченную картину страшного образа современного владыки мира». Вагнер страстно желает гибели этого несправедливого общества, гигантской катастрофы, которая разрушит весь мир – и погребет под его обломками все пороки и преступления людей. Но если в годы революционного подъема, только приступая к работе над «Нибелунгами», Вагнер глубоко верил, что на развалинах старого мира родится новое, невиданно прекрасное человеческое общество, – то разгром революции и торжество буржуазии подорвали веру композитора в грядущую победу, в близость царства свободы, правды и красоты. Гибель лучшего из героев, никому не приносящая избавления, придает финалу мрачно-трагические черты. Лишь в музыке, в последней просветленной теме, пробивается луч надежды. [391]

24 / 03

Единственные события, которые могут нас вразумить – радикальные изменения, затрагивающие весь мир. Война. Потому война – отец вещей, потому что она разделяет и показывает контуры всего, Те, кто не соответствует подлинному, истлевают перед вспышкой молнии. Те, кто соответствуют, остаются.

После того, как вы запечатлены вспышкой, важное – прочертить этот контур, дорисовать.

Солнечные мотивы Вагнера запретили мне с сегодняшнего дня (официально) любые жалобы. Никаких жалоб, только ярое солнце!

Ложный побег и форма экстремальной идентичности. Нужно научиться сидеть на месте. По Красной площади.

25 / 03

Пора начинать бегать под Ницше или Вагнера. Слушать два дня подряд Вагнера. Пожалуй, самое мудрое решение, принятое за последние полгода. Это совершенная психотерапия и избавление от внутреннего. Вся жизнь на пространстве нот раскладывается и предстает иллюзорной. Мифы делают строже. Не забыть! С сегодня – новая реальность.

26 / 03

Естественно, хочется метнуться и туда. Иногда хочется зимы, и чтобы ночи темные, долгие и мало света. Но в такие периоды как раз радость от того, что светом заполняется все. Я вижу странный образ: легкая занавеска вздымается от легкого летнего ветра, утренний свет, рассветное, и белые простыни.

Пусть Свет затопляет, белый, строгий, Великопостные дни, и будет жизнь, и есть жизнь, и славим жизнь.

27 / 03

Я ругала себя за долгий сон, а один из коллег сказал мне, что я, наверное, даже во сне работаю. Так вот: расскажу. Нет, я не работаю и не беру новые горизонты, не убиваю врагов и не становлюсь сильнее. Я бегу, бегу через закрытые веки к миру, где, наверное, не действуют никакие обычные законы, и нет тоски или есть, но меньше.

Предстоит поход. Предстоит крестовый поход. Меня мало, я мало защищаю страну, я мало читаю стихов, я мало пишу. Я не Дилан Томас. И никогда не могла бы им стать. Я не валькирия. Но могу ей стать, если смогу пробудиться. Я не Зигфрид, но могла бы им стать, если бы могла пробуждаться в те моменты, когда я нужна. Кажется, у меня получится.

Две недели назад я написала человеку о том, что мы по разные стороны баррикад. Что ж, с тех пор стороны, возможно, не стали такими противоположными.

▪ ▪ ▪

32-й день операции.

Так вышло, что мои линии и направления развились и продвинулись, пусть и довольно травматичными образами. Но, видимо, не всегда берется цель так, как предполагается. То, что замесила много внутренного мирняка – плохо. Но по-другому высоты не берутся. Посчитаем это расплатой.

▪ ▪ ▪

Две недели и 5 дней назад я написала последние сообщения, а две недели назад, ровно в ночи субботы, в Петрограде не выломила дверь и написала много сообщений о походе Юлиана – трагичном. Я их резко удалила и не помню, но прошло две недели, я уже не чувствую связь: обрубленные канаты. В январе чувствовала, сейчас нет. Значит, спецоперация показывает важных и нет. Перелом будет. Переломим.

28 / 03

Когда-то были времена, когда я звонила будить Петроград. Звонила будить взрослого человека, который в течение двух часов не мог проснуться. Это, вообще, нормально?

Погрузилась в воспоминания. Как под лед провалиться, и в безвременье. Эти воспоминания не стоят ни одной страницы. Быстро убрать и вперед сильней.

Я никогда не выйду на пробежку в Центральный парк, не пробегу Бостонский марафон, не поеду по огромным дорогам, опасным и пыльным, огромной страны, где правит дух безумия и психоделии. Не посещу «Бернинг Мэн» и не узнаю, как выглядит Калифорния, когда там закаты. Не встречу реальную Америку и не постреляю с реднеками. Я никогда не окажусь в Майями и не увижу разрушенные преступностью города, не сделаю репортажи про конец американской гегемонии и не захвачу Капитолий.

Вместо этого я буду счастлива в огромной моей славной стране, которая – в крови, раздираемая либеральным морозом и холодом, как клинками. Я буду вставать на слабые доски, прогнившие со времен конца советской Империи, лезть вверх по замысловатому дому – пятиэтажному деревянному. Но в этом – моя судьба и радость. Я жива тут. Мне не нужно то, мне нужно это. Я стану медиком и научусь останавливать кровь моей страны, я научусь вырывать острый кинжал из раны так, чтобы крови больше не было. Я стану лекарем и знахарем. Я отмолю ее.

29 / 03

Какие комплименты мне делают: «В тебе столько всего, что я чувствую себя деревом, в которое бьет молния».

▪ ▪ ▪

Воля и сталь.

30 / 03

На перекладины – и по ним вверх.

▪ ▪ ▪

Сегодня с телеканала «Звезда» я приехала в Минобороны. Солнце залило всю набережную, и строгое античное здание казалось идеалом аскетизма и триумфом воли. Ко мне вышел господин в зеленой, как мои глаза, форме и передал важное. Солнце заливало здание Министерства Обороны. Солнце вылилось на Министерство Обороны.

31 / 03

Урок. Пришла специально на специальный урок за 40 минут до начала. Зашла в зал. Свободные велики. Пошла на 20 минут побегать. Пришла. Все занято. Я шла всю неделю на этот урок и сегодня удалось успеть.

Выводы: пришла раньше – бронируй байк, никто никогда за тебя не вступится. Переносим на большой формат: никогда ни на кого не рассчитывай, у тебя вообще нет союзников.

Ладно, пробежала 2.5 км. Сейчас затренюсь. И не буду вспоминать про то, что на сайкл в четверг надо приходить заранее (сильно). Зато я позанималась супер-укрепляющей тренировкой. Доложите мне о двухсотых!

Снайпер, отправишь на отдых? В поле нежно ложатся пакеты Гра-а-а-ада!

1 / 04

Я такая объемная и распластанная.

▪ ▪ ▪

Закончился март. Прощай март. В марте я простилась с тем, кто был не нужен. Прощай, утонувший в марте. В моем апреле тебя нет.

▪ ▪ ▪

Тревожный сон. Можно назвать его «взрослым». Усталости нет, если ей отказано в онтостатусе.

▪ ▪ ▪

Уважаемые пассажиры поезда! Прекратите кашлять. Шуршать. Говорить по телефону без перебоя. Тяжело дышать и еще раз звонить.

▪ ▪ ▪

Раздуло. Не люблю такое. Однажды мы шли по темным улицам Петроградки, и немного до этого – через мост, на котором было очень холодно. И в угасающих огнях города предполагали, что, возможно, мы немного счастливы. Закончили главу. Перелистнули главу. Поставили растяжки на прошлое. Бежим.

Это солнце я знаю, эту весну – нет. Бежать на закат. От себя и к себе.

2 / 04

Крутой день. Выстоять. Цель – гордо и доброжелательно разлучиться, достойно. Мягкое спокойное расставание, доброе и взаимно обогащающее, Для меня сделали уже максимум, дальше будет не так хорошо. Практически, как отношения, только тут работа. Мягкое, спокойное. Понимать, не обижаться. Вперед! Расстаемся – для новых вершин.

▪ ▪ ▪

Питер сегодня особенно красивый, а Васильевский остров, оказывается, вообще хорош собой. И эта красивая длинная дорога! Неожиданно! А можно грустить еще по Ф.[392], и вообще.

▪ ▪ ▪

MRAK TVOIH GLAZ 03.03.2019

Разговорились с военным, который говорит по-русски – от них такое тепло и «мы устали от войны».

MRAK TVOIH GLAZ 04.03.2019

В Латакии после боев странно быть. Бои были только в 11-м, и даже не бои. а столкновения с оппозицией.

MRAK TVOIH GLAZ 04.03.2019

Здесь красивое море, и дует добрый ветер.

MRAK TVOIH GLAZ 13.03.2019

Давно я пробиралась к этому городу через перекрестки Бологого, через бессонные ночи, проведенные в гулянии здесь, сквозь ожидание, сквозь конференционные залы университета им. Герцена. Настойчиво рвалась, будто знала, куда идти и как.

MRAK TVOIH GLAZ 25.03.2019

Над Петроградом шли темные тучи, закрывая своими холстами голубое, как одна из работ Кандинского, небо (серые, умиротворенные крыши стояли нетленно). В окне виднелось странное здание круглой заточки, и иногда проносился свист чаек. Я – где-то неподалеку от моря, и это «где-то» было мне необходимо для того, чтобы выжить.

MRAK TVOIH GLAZ 03.04.2019

Апрель – это горящие поля. Те, которые мы подожгли с «Псом» и Боевым[393], до сих пор где-то горят. И запах костров сквозь вечернюю прохладцу. Я не думала, что окажусь так скоро в Питере. Весной. И это спасительно. С Москвой слишком много прошлогодних воспоминаний – с легкой весенней курткой, прогулками и какими-то вечными глупыми, сбивчивыми, ни к чему не приводящими тусовками.

MRAK TVOIH GLAZ 04.04.2019

Нас познакомили мертвые.

Сквозь февральские ночи блеклые,

Что я проводила на питерских кладбищах —

Тайных потомках древнеязыческих капищ.

Нас познакомили мертвые,

Они взяли за это плату кровью,

Они брали заранее взятки болью,

Они питались только туманами и небесной солью.

Нас познакомили мертвые,

Их часы сбивчивы, сонные,

Их зрачки потухшие, плотные,

Их дыхание похоже на все сразу наши с тобой сезоны.

MRAK TVOIH GLAZ 07.04.2019

Приснилось, как я убедительно говорила о том, что выступаю против либерального фашизма, помню, что убедила человека в том, что либерализм – это ограничение свобод, как и всякая политическая доктрина.

MRAK TVOIH GLAZ 09.05.2019

Под теми руками склонялись ивы послеполуденные,

Под тем взглядом рассвет падал навзничь в заливы.

От той улыбки рассыпались песчаные сфинксы,

От той нежности истлевал гранит набережных.

От того слова изнутри все стало выжженным.

MRAK TVOIH GLAZ 09.05.2019

5 минут перед эшафотом – это и 10 и 20, и 40 дней, и 2 секунды, пока закрываются твои веки и вновь открываются.

Это 5 твоих слов, умноженных моей тишиной на 200.

5 минут перед эшафотом – это одно твое слово, вскользь брошенное, сложно подобранное, одно твое прикосновение, неловкое, пытающееся все исправить.

5 минут перед эшафотом – это твой монолог, от которого либо – в небо, либо – под него, либо – на землю, либо – под землю.

5 минут перед эшафотом – это то, что я узнала.

От тебя.

Сегодня.

MRAK TVOIH GLAZ 10.05.2019

Твое проходное удостоверение в Петропавловскую крепость закончится скоро – в конце мая. Так, проведи ж меня в крепость эту до конца срока действия. Распни меня, распни.

MRAK TVOIH GLAZ 22.05.2019

Да усиль себя изнутри, поставь баррикады: дан же тебе шанс стальной. Сделай хитро: на каждый удар – одна книга, на каждую ложь – одна правда, на каждое горе – одна строка из Библии. Если ты стала хорошей тут – то дело не в окружении или городе, а во внутренней твоей силе.

MRAK TVOIH GLAZ 31.05.2019

Синее небо из окна коммуналки и окна новой квартиры – это очень, очень, очень синее небо.

MRAK TVOIH GLAZ 31.05.2019

Как хорошо дышать этим воздухом залива. Этим воздухом, в котором трупы, трупы, закопанные в дюнах. Спасибо, что я здесь.

MRAK TVOIHGLAZ 19.06.2019

Мне скучно и тесно

В этом мире уютном, где тщетно горит

В керосиновых лампах огонь Прометея —

Опаленными перьями фитилей…

MRAK TVOIH GLAZ 19.06.2019

Когда читаю переписку Целана с Чораном, принимаю сторону второго.

Черный, черный Петроград.

MRAK TVOIH GLAZ 20.06.2019

На краю ночи так темно, что слез не видно.

MRAK TVOIH GLAZ 21.06.2019

Это город Медного Всадника и Растреллиевых колонн, портовых окраин с пахнущими морем переулками, белых ночей над зеркалами исполинской реки. Но это уже не просто Петербург, не только Петербург. Это – тот трансфизический слой под великим городом Энрофа[394], где в простертой руке Петра может плясать по ночам факельное Пламя; где сам Петр или какой-то его двойник может властвовать в некие минуты над перекрестками лунных улиц, скликая тысячи безликих и безымянных к соитию и наслаждению; где сфинкс с выщербленным ликом – уже не каменное изваяние из далекого Египта, а царственная химера, сотканная из эфирной мглы… Еще немного – и цепи фонарей станут мутно-синими, и негромада Исакия, а громада в виде темной усеченной пирамиды – жертвенник-дворец-капище – выступит из мутной лунной тьмы. Это Петербург, нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга. [395]

Я читаю газету «Красная звезда».

▪ ▪ ▪

У кого в телефоне я записана как «москвичка»? А кто-то мог бы быть записан как «провинциал» (а как еще называть человека, который пьет чай с сахаром)? Но он вообще не записан.

▪ ▪ ▪

Давить.

Мы были счастливы на одной кухне одного Васильевского острова в доме рядом с местом, где жил Балабанов. И это все не важно. Там было счастье. В перекурах длительных сквозь ночь. Тогда я хотела семью и дом. И была так банальна в своих дезирах. А потом, а потом… я стала майором Сотосом[396], у которого в городах режут трупам голову и вливают кипящее масло в безжизненную плоть, чтобы она танцевала. Думаешь я – это танцы мертвых? Да. Я – это танцы мертвых.

3 / 04

Вспоминаю, как я уезжала из Петрограда на плацкартной плоскости.

▪ ▪ ▪

Защитила еще один месяц. Короче, подписчики, хочу с вами в мае собраться, забавно напиться и потанцевать.

А где мое сердце? Нет у меня сердца! Я – пепельный камень. Оно осталось в прогулках, во-первых, по Суворовскому, во-вторых, по Васильевскому острову, в-третьих, по Туристской – до сих пор адрес в Яндексе сохранен.

▪ ▪ ▪

Плакать в поезде. Представляя, что это машина. Большой-большой Land Cruiser! Это мой огромный Land Cruiser, состоящий из слез. Въехали в регион. Нету клавиатуры, чтобы вычерчивать буквы. Вы были измождены. Но вы – герой. Если есть герой и воля, то это вы и он. И присягать кровью. Буду я вам и ему. За вашу волю!

▪ ▪ ▪

Случайно рука – на позвоночник. Какая-то кость глупая торчит. Думала, что я насыщенная мясом. А, оказалось, беззащитная. Перебить позвоночник и мертвая я.

4 / 04

Три недели до Пасхи, еще есть время поститься, читать Библию и быть собранным. Цели – продержаться эти три недели в праведном состоянии – не курить, не лениться.

Исправление имен! Спецоперация – великое исправление имен!

5 / 04

Милые русские солдаты, я не знаю удастся ли у нас отомстить за каждого. Но мы постараемся отомстить. Снилось, что я уехала гуманитарной заниматься миссией. Я все еще думаю, как я могу быть эффективна, и все еще понимаю, что сейчас я не эффективна.

Вот человек, он пишет 2 статьи в день, выступает на эфире практически ежедневно и в выходные отдыхает. Вот человек, он пишет 3 статьи в день и два раза в неделю приезжает на эфир. Вот человек, он пишет 30 постов в телеграмм в день и участвует через день в эфирах. А вот я, и мне нужно делать максимум в эфирах (русских и зарубежных), в телеге, в распространении наших идей (ризоматическая[397] идеологическая миссия), в расширении вертикали и продвижении по ней, в иностранных проектах, в экспансии нашей страны, в ответственности и финальном пробуждении.

5 / 04

Все что могла, попыталась сделать.

6 / 04

Да, понятно, что ерунда была, но надо включаться всегда, когда ерунда также, потому что, какие бы ни были разногласия и противоречия, мы выступаем единым фронтом.

▪ ▪ ▪

Красивое – когда темнеет. И еще пасмурно, как будто дождь. Такие темные цвета. Предливневое. И пошел снег, а где-то голубое небо. Снегопад.

7 / 04

Поссориться на сайкле с мужиком из-за военной операции. Но сказать последнее слово. И выступить убедительно. То чувство, когда подумал, что на дебатах. Какая-то ерунда. Надо будет последить пару дней, в руках подержать, и если нет – то идти к вра-а-ачу.

8 / 04

Хочется вернуться в другое тело.

Есть взлеты победы или, по крайней мере, выход в сторону более хорошего. А есть сильные откаты. Я предала дисциплину, которую настроила месяц назад, перестав следить за собой. Работа была, эфиры были. И из-за них не было видно, что начала уменьшаться энергия. Я понимаю, кто отнимает эту энергию, и возможно, это даже какое-то время необходимо. Но действовать надо очень осторожно. Пока что просто идти.

Восстановлю Форму, далее восстановлю тот мой дух.

▪ ▪ ▪

День 2. Объявляю перевод будильника на «еще 10 минут» военным преступлением.

▪ ▪ ▪

Мене, текел, упарсин[398].

▪ ▪ ▪

Это в моем городе +15. Это мой город огромный, и в нем есть все ведомства и министерства. Это мой город, который настолько велик, что может полюбить даже Петербург. Это мой город получает от лучшего военного эксперта отчет, что он сделал интервью. Это мой город имеет в себе Ленинградский вокзал, с которого за три часа с чем-то можно оказаться в другом. Но он не твой. Тот город не твой. А этот город мой. Точка.

▪ ▪ ▪

С понедельника я – Кэри[399]. А пока учусь смирению, спортивной дисциплине, исправлению будильников (звучит как «исправление имен») и интервальному голоданию 8/16.

9 / 04

Перепутала эфиры. Сижу и пытаюсь понять, почему 4 минуты мне не звонит Пакистан. Ждать двух эфиров и оба не состоятся. Как тяжело в новом теле, но что ж. Скоро и его не будет. Второго тела короля[400].

10 / 04

Надо спать, надо спать.

▪ ▪ ▪

Поедем на залив – все. И будем танцевать и радоваться. В конце мая.

11 / 04

Не обращая внимания, интервально, я завтра на бутылочках буду поститься.

12 / 04

Просто хочется взять и спать, и я возьму – и спать! Проснулась, но хочется-то взять и спать.

13 / 04

Рубилово будет везде. И надо вступать в бой. Люблю работать четко и красиво. Мне кажется, последние дни я предана служению, и все, что делаю, делаю примерно правильно – в смысле темпа (он стал высоким), и может, какой-то внутренней собранности. Господи, дай мне ум и сосредоточение!

14 / 04

Иногда, когда есть страх будущего, цепляешься за далекое болезненное прошлое. Или не такое далекое. Но вызвано это только тем, что скорость так сильно набирается, что становится страшно. Ноги крутят педали, а ум боится скорости. Закрыть главу, и принять то, что будущее неизбежно, оставь трупы догнивать, с ними не пустят.

15 / 04

И хочется прошептать: «Крушите всех их.

Нет правды на той земле».

Но не праведен этот шепот.

Нельзя. Никак, никак нельзя.

Нужно молитву произнести. Помилуй. Их. Всех.

А я все пью и представляю, как

Твое лицо, руками богомазов

Украденное с лиц на образах,

Напротив моего.

Три дня бутылочек получилось. И сходила, наконец, на спорт: бег и сайкл.

Времени нет, но есть. Со след. недели – бегать. И слушать TV Liberté[401]. И вообще, йогу не пропускать. 10 минут утром. И дома убраться, хотя бы в комнате своей.

16 / 04

«Я просыпаюсь – и рядом женщина, которая не знает, что спецоперация началась». В моем мире нет таких женщин. Я вообще не понимаю этих людей. Я вообще не знаю, кто они. Пустые тела. Их нет. Государство, дай нам ярлык на опричнину!

▪ ▪ ▪

5 часов сна. Ссылки нет. Я катаюсь по Кольцевой, случайно заплутав по городам метрополитена. И тут я поняла, что перепутала «Комсомольскую» с «Парком культуры». Стояла на такой незнакомой станции метро, замерзая. Чтобы ты открыл дверь в какой-то дом. Но дома в Москве мне нет.

И в Петрограде нет дома, и куда бы ни пришла – нет дома. Внимание! Я впервые заблудилась в метро. Настолько, как я даже не предполагала в нем заблудиться! Возмутительное заблуждение!

▪ ▪ ▪

Хочу на пляж и какое-нибудь пиршество, чтобы танцевать, плача.

▪ ▪ ▪

With your kiss my life begins[402]. Я добралась и искала пути постепенно.

▪ ▪ ▪

Будет совершенно новая весна и лето. Весна уже есть – скоро май. К нему надо собраться.

17 / 04

Последняя неделя Поста. Грядет. Сложная. С испытаниями. Главное: выдержать, выстоять.

▪ ▪ ▪

Хочу хороший и удобный конвертер для чернил в ручку Parker – у меня неудобный.

▪ ▪ ▪

00:55

Нам недостаточно иметь чистоту сердца – нам нужно его наполнить чем-то. – отец Андрей Ткачев. – Общество потребления нуждается в человеке потребления.

18 / 04

Эта неделя – неделя молчания.

19 / 04

Так. Это – странная цель, но мне следует изучить и полюбить Москву.

Я так долго от нее отстранялась, переваливала горизонт на Петроград, учила себя мыслить Петроградским закатом и в нем находить бесконечное успокоение. Такое мышление замыкает меня в каком-то несбывшемся прошлом. Мне следует стать москвичкой вновь. По факту сердца, а не рождения. Странная задача. Ничего удивительного – только работа с расстановками.

В тот самый момент в метро. Добрый русский человек. «Простите, а Александр Дугин не ваш отец?» – «Да». – «Передавайте ему большой привет от тезки, Александра!» Добрый взгляд.

На всякий случай быстро умчалась. Но… В тот самый момент, когда я заговорила про расстановки…. И любовь к Москве!

Когда людям советским в их мирном сне

Все хорошее, доброе снится,

Я хочу говорить об одной тишине,

О глубокой, полночной, большой тишине,

Что стоит на советской границе.

Пусть граница песками, горами идет,

По лесам, по полям и по льдинам, —

Пограничник дозор неустанно ведет,

Милый край охраняя родимый.

В этой звонкой тиши тебе слышать дано,

Если ты остановишься с хода,

Как спокойно и радостно бьется оно —

Сердце родины, сердце народа.

Ты поставлен на строгий, священнейший пост —

Оглянись – и над леса резьбою

Ты увидишь сиянье струящихся звезд, —

То Кремлевские звезды с тобою.

А над рощей, где лунные льются лучи,

Тень легла на утес исполинский,

Будто в первой седой пограничной ночи

Проверяет заставы Дзержинский.

И, наследье чекистское свято храня,

Ты идешь в тишине необычной,

Чтоб ни лязгом винтовки, ни стуком коня

Не смутить тишины пограничной.

И, глядя в зарубежный, сгустившийся мрак,

Ты стоишь замирая, не дышишь,

Каждый вражеский шорох и вражеский шаг

Точным ухом ты сразу услышишь.

Точным выстрелом сразу сожжешь эту тьму,

Потому что в стрельбе ты отличник,

И спокойно, товарищ, мы спим потому,

Что границу хранит пограничник.

Я хочу говорить о большой тишине,

Полной громкой, торжественной славы,

Этой песней, подобной неслышной волне,

Верным стражам Советской Державы! [403]

▪ ▪ ▪

Не плачьте о мертвой России

Живая Россия встает, —

Ее не увидят слепые,

И жалкий ее не поймет.

О ней горевали иначе,

Была ли та горесть чиста?

Она возродится не в плаче,

Не в сладостной ласке кнута.

Не к морю пойдет за варягом,

Не к княжей броне припадет, —

По нивам, лесам и оврагам

Весенняя сила пройдет.

Не будет пропита в кружале,

Как прежде, святая душа

Под песни, что цепи слагали

На белых камнях Иртыша.

От Каспия к Мурману строго

Поднимется вешний народ,

Не скованный именем бога,

Не схваченный ложью тенет.

Умрет горевая Россия

Под камнем, седым горюном,

Где каркали вороны злые

О хищников пире ночном.

Мы радости снова добудем,

Как пчелы – меды по весне,

Поверим и солнцу, и людям,

И песням, рожденным в огне. [404]

Но мертвые, прежде чем упасть,

Делают шаг вперед —

Не гранате, не пуле сегодня власть,

И не нам отступать черед. [405]

20 / 04

Вывернуло руки

В ночь.

Будто мертвая стала

Точь-в-точь.

Такие и там. Быть и сама

Не прочь.

Вывернуло руки

В ночь.

Слезы.

Всхлип.

Ты.

Прочь.

▪ ▪ ▪

Хлеб, два куска

Сахарного леденца,

А вечером сверх пайка

Шесть золотников свинца.[406]

Необъяснимая тяжесть и чувство потери. Каким-то образом надо прожить к Пасхе. Выжить к Пасхе. Страстная седьмица наступает на каждую часть души, ослабленной холодами. Сердце – как будто прогнившие балки, служащие формой для могилы.

Солнце обгоняет темноту внутреннего. Сегодня день, когда никуда выезжать не надо. Я все еще чувствую чужим этот город.

Буду стараться бежать быстрее через работы, разрешая ворох накопившихся письменных интервью, колонок и дел. Когда изнутри черный крик, особенно вырывающийся в солнце весны. Можно только бежать от него – на один шаг дальше, ведь если пройти на два шага, мертвым уже не станешь. А если на один, то…

Но мертвые, прежде чем упасть,

Делают шаг вперед —

Не гранате, не пуле сегодня власть,

И не нам отступать черед.[407]

Что же все это такое? Что это? Расшифровать бы – развязать нить неясного… Я не понимаю, почему так ломают слезы. В чем подлинная причина боли и кто ее причиняет? Можно думать, что заклятия или проклятья… Больше всего на то и похоже. И надеяться, что протерпеть, протерпеть до Пасхи. В Пасху все темное, весь плитник слезет с груди, откроет грудную клетку, в которой пусто, ибо птицы сгнили, и поможет воскресить моих мертвых, коих так было много.

Продержаться молитвой. Страшно, как метание подступает и не убежать даже в сны, ибо начинаешь спать, и слезы начинают топить подушку, а дальше начинаешь задыхаться. И снова эти закаты, и ветер, и знание, что в Петрограде текут реки вспять, и что там все другое.

Посмотришь туда

там – дочь.

Посмотришь в сердце – там ночь.

Посмотришь ввысь – глагольная форма «мочь».

Под ноги себе и птицам – там обесточь.

Внутри себя – сосредоточь.

На себе – уволочь.

Тебя – невмочь.

Тебя – только волочь?

Я – бестолочь.

Умереть меня уполномочь.

Внутри боль —

так пахнет смоль.

На рукавицах истлел король.

Их, кажется, съела моль.

Закрыть эту главу дозволь.

Уйти из мысли изволь.

По краю ночи вдоль

вырезаю слово «самоконтроль».

За. Что. Это.

▪ ▪ ▪

Со мной сегодня познакомились в супермаркете.

▪ ▪ ▪

Ой, дебаты скучные какие…

21 / 04

Как-то так в эти дебаты погрузилась, что забыла, что все плохо. И стало плохо, но не так плохо, как было. Завтра, вроде, новый день.

Духи с кожей, оказывается, пахнут кожаной сумкой фотографа, который достает фотоаппарат, чтобы сфотографировать священника, который пишет про любовь. И там есть строки: «Твои руки никогда не прикоснутся к моему лицу».

▪ ▪ ▪

Злой день.

Нахамила председателю ТСЖ. Он тоже нахамил. Не люблю, когда хамят и взаимохамят.

▪ ▪ ▪

Хочу больше интервью. Еще и еще.

Этот день не прекращается,

постоянно продолжается,

многократно повторяется…[408]

22 / 04

Отпустить.

Оставлю все Посту, а сама в Пасху пройду.

▪ ▪ ▪

Наверное, уехал город в другой город. Снились демоны и погоня за ними. В одном городе… Это – Страстная пятница и самая сложная неделя года.

Завтра встать, совершить утро, дать ему сбыться… День: работа, работа и работа. А вечером… А вечером к Пасхе. А в Пасху к Воскресению!

▪ ▪ ▪

Сегодня небо было как цвет кожи. Дым такой неестественный и неорганичный. Не знаю, зачем он проявился в тонких. Пальцах. Ведь это единственное, что тонкое. Сломы. Пальцы. Изогнутые ногти. Я все больше впадаю в Уводь Серебряного века. И все дальше отдаляюсь от того, кто совсем мне чужд. Хотя пересекаемся постоянно.

▪ ▪ ▪

Я не умею быть светом. Я не умею быть тьмой. Я именно та, кто посередине. В подвале разлагается на маленькие осколки гниющей плоти.

Я покупаю конфеты. Выхожу во двор на внутреннюю сторону, с которой видно башню. В дом прилет. Осколки вспарывают ноги и плечо. Падаю. Никого нет. Дождь сечет окраины города.

Муки счастья для меня невыносимы.

23 / 04

Поэтизация и романтизация лени. Вот все, что можно мне сказать в отношении отношения к моему и другому городу – длинному маршруту машинному.

Цель – делать все честно – жить, ходить, смотреть на воду, читать, выполнять список.

▪ ▪ ▪

Провальное выступление у Соловьев-Лайф.

Мое «Фигаро».

Кто никогда не говорил себе на следующий день после очередного разочарования в любви: «Это последний день», «Я все прекращаю», «Мужчины (или женщины) и я, все кончено», веря в это с трудом, как железо? Однако большинство из них оставляют цветок в ружье новым эмоциям. Но другие, травмированные, навсегда закрывают дверь своей сентиментальной жизни. «Я прожил первые две истории безоговорочно. Я дал все. Любовь была свободным падением в бесконечность, но реальность настигла меня: между моим представлением о любви и повседневной жизнью какая пропасть! Наконец-то у меня появилось ощущение удара о бетонную стену. Я опустошен от всего, что должен был отдать», – без пафоса признается Джорджио, 42 года.

▪ ▪ ▪

Выгнать бы из сердца зависть.

▪ ▪ ▪

Суббота вечер. Я 45 минут жду слова на африканском эфире. 45 минут!!! Африканском!!! Про Госси[409]. Без шапочки. 51 минута. Не могу уехать в Церковь из-за того, что сижу и слушаю критику ЭКОВАСа[410] со стороны экспертов из Африки. Устала и хочу скорее поехать в Церковь. Но это, видимо, последнее испытание.

00:23

Я с Амина Фофаной[411] в эфире.

Вот это уже успех, на самом деле. Это – лицо антифранцузского сопротивления в Мали. Час. Фофаны бывают разные. Добрый киииит! Добрый кииит.

То неловкое чувство, когда ты пропустила пасхальный крестный ход из-за того, что говорила про Госси в эфире 2-часовом африканского ТВ.

24 / 04

Такое странное. Кажется, что все, что он делает, оно такое хорошее и сильное. Не отпустило. Только работа. Во мглу. Только работа, только работа. Раз, раз, раз – шажочек за шажочком. Один, второй, третий…

▪ ▪ ▪

Политическая депрессия.

25 / 04

00:02

Главное, что окно открыто. А когда его закрывают, становится сложно дышать. Но потом проходит (знаю).

▪ ▪ ▪

Билеты военных облиты кровью, и кровь русская, даже если измазан билет желтым и синим цветом. Синий можно оставить. В Москве весна. Кажется, можно дышать или быть, или жить, или умирать от усталости.

26 / 04

Я, короче, устала. Но даже в дождь солнце воссияло над Москвой.

Очень хочется проехать Шую, Иваново, русские города и Череповец, и вообще – весна веснится. Потихоньку угасает воспоминание о далеких ошибках. Здорово быть человеком, кто умеет запускать такое восприятие сразу после ссор.

Но ссоры – это всегда то, что можно склеить. А смерть это, то что уже никак не обратить вспять. Кроме Пасхи. Но оно столь сакральное…

Начинает отпускать и становиться ненавязчивым. И уже понимаю о невозвратном. К лучшему. Пойму все позже.

Занудный блог продолжается.

Сегодня я вышла на сайкле на самую высокую скорость, которая была, и продержала на ней тридцать секунд темп. Не задохнулась. Увидела хорошие показатели пульса. Практически не устала после этого. Первый раз за последнее время забыла рабочий телефон, куда пришли сообщения и звонки. Не перенервничала, хотя и покурила сигареты, которые больше, конечно же, не курю. Загрузила день до 23–50 часов.

Пакистан. Конференция. Африканский эфир. Встреча.

Приеду домой, обновлю телегу. Спать. А потом закончится спать и начнется эфир. Но чтобы он прошел хорошо – читать, йога, просыпаться рано, ехать на эфир, и катастрофически важно довезти завтра гуманитарку до Церкви. Еще не забыть массу отчетов, а в четверг – сильный разгон комментариев. Вывели из себя. Я сижу и плачу после пакистанского эфира. Уставать запрещено законом. В нашей стране, в ней много, что запрещено.

Меня обидели.

27 / 04

Будильник не переставлять никогда. Брожу бледным трупом в Останкино в салатовом пиджаке.

Хорошее дня: провела много встреч, от одной к другой без провалов.

28 / 04

Петроградск. Ужин за 150 рублей. Фалафель в пите. С чаем за 40 рублей. Еще как-то совсем устала. Но об этом нельзя говорить. А о том, о чем не следует говорить, о том следует молчать.[412]

Мы засыпаем под одним небом.

А за окнами один и тот же воздух,

Который прикасается к моей коже и легким.

Провела час планерки или полтора про философию.

Нельзя быть ленивым.

Надо взять и спать.

Неезженные ветви метро. Мы, невротики

29 / 04

Интересно: у меня разные глаза. Один более круглый, другой вытянутый. Еще замечательно – ездить, кружить по городу этому – еще важное: спортивное. Добро пожаловать во взрослую жизнь! (То чувство, когда за один день стал седым или не седым – но все равно у меня разные глаза).

30 / 04

Хорошее дня: встреча с Настей, совещание с дядей Костей[413], Мануэль 2.0 (живой).

3 / 05

Волевое. Вперед, рассчитывая силы.

Мудрое. Сосуществование измерений.

Правильное. Спокойное.

Запомнить это восприятие. А если точнее. И четче. То. – Моя жизнь перевернулась. Теперь есть до и после.

Это была лучшая поездка в СПб за всю жизнь.

4 / 05

Когда ты идешь один, а потом видишь, что ты не один идешь и что кто-то на этом пути тоже идет – или сидит, или даже красиво в раскинувшейся позе лежит – идти становится лучше…

Состояние абсолютного неслияния.

▪ ▪ ▪

Пошла на эфир «Звезды». Оказалась на три часа заблокирована – ахахах…

Немного отдохнуть и чуть-чуть вернуться к себе и в себя.

Экзистенциальный переворот длиною в ночь. Мистерия. Трансформация. Черное принесло рассвет. Во всем этом сбоят только усталости. Физические в основном. Все остальное почти не сбоит.

▪ ▪ ▪

Классика. Придти домой, сесть в угол и сидеть на полу. Встать!

5 / 05

Процитировала Новалиса на Первом канале.

▪ ▪ ▪

На Маяковской пахнет снова запахом сырости. Сырые тряпки. Ездила отсюда долго в институт. Встречала этот запах. Учусь мыслить Москвой. Империя – это и Москва также. Болотами нельзя злоупотреблять, но и причащаться ими можно. Стать причастным. Со-причастным.

Достигла той степени банальности, что очарована Левинасом[414].

Встреча с Другим происходит именно тогда, когда мы перестаем расценивать другого человека как объект окружающего мира и становимся способными рассмотреть в нем субъект, личность, Другого. Власть пропадает, и наше Я само должно отдать себя под господство Другого. Все, что остается Самотождественному в этой ситуации, – это речь. Встреча с Другим, согласно Левинасу, происходит в словесном общении. Слово не требует власти и не проявляет насилия, «слово отличается от владения», оно делает разрыв в бытие нашего Я – создает лазейку для появления инаковости в нашей жизни. Диалог же возможен только между двумя лицами. [415]

Кажется, я нашла ответ на все вопросы своей небольшой складки[416]-травмы.

Как у Хайдеггера были нехоженые тропы, так у нас неезженые ветви метро.

▪ ▪ ▪

Деконструкция[417] и деструкция[418]!

6 / 05

Помню как начиналась спецоперация. Как шла, до того, как узнала, по пустой улице около дома и услышала шепот флагов. Шорох Новороссии. Потом началось. Масштабно!

На следующий день французы спрашивали: «Зачем вы так?», а я гордо отвечала: «круто же». Потом приехала в Петроградск, и там ночные бдения, канал, смены, наверное, какое-то незначительное тепло, бессонность, Благородное Собрание[419]. И потом пивные раскаты и сложные пробуждения. Совещание, доведенное до автоматизма. Лестничные клетки – звук закрывающейся от ветра на шестом этаже двери, незапертая дверь в квартиру, когда выходили на лестничную клетку… Вновь балкон, и жалобы от близрасположенного о том, что берем слишком медленно города. Еще тогда мне не понравилась эта нетерпеливость – будто клиповое мышление жаждет быстрого обновления ленты. Несколько таких дней. А потом после них уже ничего и не было. Потом операция стала вечной, удары – более сильными, мы отвелись от Киева, с кем-то уже развелись и прекратили любое общение.

Открылось иное измерение жизни, и сейчас можно говорить о том, что внутренний Киев осажден. «Штурмовать, штурмовать и еще раз штурмовать». Это я вам как историк лени говорю.

И, конечно, что самое важное. Лень технически преодолеть – это не самое главное. Самое главное – преодолеть ее внутри. Поставить все в рационализацию. Рационализировать бродящие в голове и мыслях процессы.

А про Левинаса почему я так еще сентиментально откликнулась – все ясно раскладывается. Отчего так сильно держали воспоминания или даже утрата. От того, что это был Другой. И Другой был необходим для конструирования моего бытия. Мое я создавалось временно в полемике и оппозиции. Когда Другой ушел, больше не было иного. Я затопило собой все. Утрата Другого.

Говорят, что иногда может держать и до двух лет. Это, конечно, не так в данном случае. Тут и не держало. Тут и не держало. Тут и не держало. Иногда лучше помолчать, чем говорить страшную банальность.

▪ ▪ ▪

Никогда не предполагала, что от Смулянского[420] может стать так хорошо.

9 / 05

Это – я.

Начинаю понимать, зачем люди слушают Смулянского: у него дискурс – как плетение ткани: все вроде связно, складно, но иногда вплетены непрочные нити. Если внимательно следить, то можно заметить, как они рвутся. Впрочем, Смулянский – уже первая ступень к тому, чтобы хотя бы немного пробудиться. Тот же, например, момент пересказа Лакана о Политическом.

▪ ▪ ▪

Я никогда не сдаюсь.

Ну, что? Это не считая 4 км до этого и 150 ккал.

То есть 570 ккал сбросила и 22 км проехала. Я же сказала: я никогда не сдаюсь.

Так. Ноги уже поняли, что пройдено 22 км. Не болейте, ноги, я вас починю.

10 / 05

И А. живет до сих пор сквозь дитя! Невероятная история продолжения жизни.

А расстреливали за пять минут до рассвета вроде бы?

▪ ▪ ▪

Одежда – как будто ты сопротивляешься своему времени. Снова.

▪ ▪ ▪

Да. У меня рекорд 23 км. Это все делаю для разнообразия и новых вдохновений. Не механически.

11 / 05

Лакан: наслаждение (постоянная неудовлетворенность).

Важное начинается в тот момент, когда человек искренне удивляется, что он сам это сказал. Он вдруг обнаруживает в речи измерение, где его авторство не кажется ему очевидным. Это может быть сон, оговорка или ошибочное действие – все, что мы понимаем как проявление бессознательного. Первое время работы с психоаналитиком направлено только на поиски «субъекта бессознательного».

Наслаждение = состояние даже в какой-то степени беспокойства. VS удовольствие (удовлетворение) = сытый покой. [421]

Тяжеловато, но надо взять и преодолеть.

12 / 05

Любить – это, по сути дела, хотеть, чтобы любили тебя. Любовь выступает здесь в своей главной, как мы убедились, функции, в функции обмана.[422]

▪ ▪ ▪

Лакан часто говорил, что «любить – это давать то, чего не имеешь». А это значит, что любить – это признавать свою нехватку и передавать ее другому, помещать ее в другого. Это значит не давать то, что имеешь, будь то блага или дары, это значит давать что-то иное, то есть то, чего у тебя нет, что находится по ту сторону тебя самого. Поступать так – значит признавать свою нехватку, свою «кастрацию», как говорил Фройд. И это сущностно женское. Любить можно лишь находясь в женской позиции. Любовь оженствляет. Поэтому мужская любовь всегда выглядит немного комично. Но если мужчина слишком боится насмешек, это говорит о том, что он не уверен в своей мужественности.[423]

▪ ▪ ▪

Желание представляет собой, в конечном счете, желание ничего. Готов поспорить, что вы не найдете мне в Traumdeutung ни одного места, где делался бы вывод: субъект желает вот этого.[424]

(+ тема «кражи желания»[425])

Надо сказать, что лаканизм придает особую дистанцию от собственной логики психического мира и позволяет хотя бы на полсекунды стать сопричастным фигуре Другого и посмотреть на него извне. Дендизм, в первую очередь, заключается в этой возможности выйти за пределы собственной границы и хотя бы на полсекунды встать в позицию наблюдателя. Это намного сложнее, чем кажется, и требует колоссальных усилий.

22.5 км. Сильный пересмотр осей данности.

Мне нравится весна. Даже несмотря на то, что бесы минируют все больше подступов к «Азовстали». И «Азовсталь» теперь – в каждом поле. Силовом.

Сотня сладостей. Хочется сладостей. Не лучшее желание.

Любовь, любовь того, кто желает быть любимым, является по сути попыткой захватить другого в ловушку себя самого.[426]

▪ ▪ ▪

Ты сказала «желание»? Хахахах. Что-то я лежу долговато…

13 / 05

В действительности садистское отношение подразумевает причастность согласия партнера – его свободы, его признания, его унижения. Доказательством тому служат так называемые сложные формы садизма. Не правда ли, большинство садистских проявлений, оставаясь далеки от крайностей, останавливаются, скорее, на пороге исполнения угроз – играя ожиданием, страхом другого, давлением, угрозой, наблюдая за более или менее тайными формами участия партнера?[427]

▪ ▪ ▪

В реальность мира верят только идиоты. Реальное само по себе нечисто, и мы должны его терпеть. [428]

Когда хотела просто чуть-чуть покатать. Съела кисленький мармелад. Л-карнитин…

Все такие симпатичные ходят, и такие бессмысленные.

Между тем я прошла 10 км. А проехала на велике 26.

Как вижу сайкл тренировки я? Крест и затмение.

Как их видит мой байк…

14 / 05

– Задачи на след неделю:

– принять госэкзамен,

– отказаться полностью от сахара,

– увеличить потребление воды,

– рационально спланировать тренировки и избегать перетрена,

– Лакан.

Вообще если осознать, что желание это – нечто навязанное и очень неорганичное, и что это, по сути, есть тяга к смерти, становится спокойно. И очень самодостаточно.

Лакана как раз и интересует желание как таковое, желание без объекта. Важен не объект, на который направлено желание, а причина его возникновения, иначе говоря – объект-причина. Эти объект-причину желания Лакан называет объектом а («а» от французского autre – другой). Поскольку желание – это всегда уже желание другого, то Лакан и называет его объектом а – объектом-причиной желания другого.[429]

Деньги без идеологии могут дать временное, очень временное. Идеология без денег – вечное. Идеология и деньги – исход неизвестен.

Придет время, ты уйдешь от всех, и тебя все оставят. Друзья позабудут. Богатство тебе не понадобится. Красота увянет, не станет силы, высохнет тело, и душа погрузится во мрак. Кто протянет тебе руку в этой тьме и одиночестве? Только Христос Человеколюбец, если ты в жизни своей Его возлюбила. Он выведет тебя из тьмы к свету, из одиночества на Небесный Собор.

Думай об этом день и ночь и стремись к этому. И да поможет тебе Христос, Царь любви!

Подобно тому, как люди идут на войну не для того, чтобы наслаждаться войной, но для того, чтобы спастись от войны, так же и мы приходим в этот мир не для того, чтобы наслаждаться им, а для того, чтобы спастись от него. Люди идут на войну ради чего-то большего, чем война, так и мы приходим в эту временную жизнь ради чего-то большего, чем она – ради жизни вечной. И как солдаты с радостью думают о возвращении домой, так и христиане постоянно помнят о конце своей жизни и возвращении в свое Небесное Отечество.[430]

Засесть на 1 странице Лакана на три часа. Потому что это не Лакан, а Смулянский.

Сами французы очень эмоциональны и любят говорить лентами Мебиуса. Лакан в еще большей степени это практикует. А Смулянский возомнил себя Лаканом и делает еще это все с русской стороны. 4 страницы текста за 2 часа. Смулянский засмулировал засмулянских смуляков.

Мне написали:

Рассказываем рецепт:

20 лет валять дурака (из них 1 год на втором курсе философского факультета МГУ голодать и читать апофатическое богословие), затем еще 5 лет очень валять дурака и разлагаться, как плесневелый камыш (из них 1 год просто есть и политически агонизировать во Франции). Далее еще 4 года пытаться работать и только в конце 4-х летки или в ее середине понять, что мир – сложный, и через Лакана получить многие разные убедительные ответы, осознать и принять размеренность, и начать быть немного более спокойной, хотя и немного нервной. Мы, невротики.

15 / 05

Что-то многое снилось, и в основном какое-то далекое фронтовое.

▪ ▪ ▪

Поздравляем, 21.1 км позади. Ваше время 02:17:16. Мы гордимся Вами!

В прошлом году. В этом – 2:19. Мне очень красиво в моей Москве.

16 / 05

Заболела простудой. Заснула, проснулась, силы есть, но нет (такое вот). Читаю законопроекты американского конгресса – надо взять и прочесть хотя бы 3 блока вопросов к госэкзаменам. Пожалуйста! Точнее, лучше 10 блоков. Пожалуйста! А потом немного пробежать.

Пожалуйста! (Это закон для мышц, чтобы восстановились после 21 км). А потом – спать, и рано завтра встать, пожалуйста.

17 / 05

Иногда Лакан перестает действовать, а его законы психоанализа забываются. Тогда появляется простуда и меланхолия. И ностальгия. Причем, самая разрушительная – ностальгия по тому, чего не было. Это замечательно описал Кьеркегор[431] в работе «Повторение»[432].

19 / 05

Можно начать представлять, что времени на все даже больше, чем кажется, и исходя из этого делать более плотную застройку расписания. Основываясь на постулате необходимости, заполнить время – откроются изнанки минут, в которые можно выполнить еще несколько направлений. В конечном счете, расписания есть не что иное, как оформления бегства от смерти, а человек от нее бежит отчаянно, чтобы он ни говорил и какой бы рефлексией он ни обладал. А если он считает себя не-рабом, то бежать от нее он должен как господин, а господин бежит от смерти через таблицы и расписания!

▪ ▪ ▪

Такой шоколад мы ели с тобой! Ой, простите! Тебя ж нет!

Такой! Какой вообще шоколад?

Не сдаемся. Добавляем казеин мицелярный!

Fire walks with me 19.05.2022

Ямвлих[433] – о том, как понять, что высшие силы с тобой говорят. И как различать, от кого послания. Изображения богов сверкают превыше света; изображения архангелов полны сверхъестественного света, ангельские – лучезарны. Демоны являют замутненный огонь, герои – смешанный из многого; среди архонтов космические обнаруживают более чистый огонь, а относящиеся к материи – смешанный из несогласного и противоположного; души же являют его иногда вполне отчетливым, хотя и вновь образованным из многих смешений становления. Сообразно с уже сказанным, божественный огонь, неделимый и невыразимый, сияет и наполняет все глубины космоса, как это свойственно огню, но не космосу. Огонь архангелов неделим, но наблюдается в великом множестве вокруг себя самого, впереди или позади себя самого. Собственный огонь ангелов появляется вслед им в отсутствие более совершенных зрелищ. Огонь демонов – дело дальнейшего разделения: он заключен в меньших границах, выразим в слове и недостоин взора созерцающих лучшее. Огонь героев имеет такой же тип, однако не достигает полного подобия предшествующему. Со своей стороны, огонь тех архонтов, которые выше, видится более ясным, а материальных – более темным. В свою очередь, огонь душ проявляется как неоднородный и многообразный, будучи составлен из многих космических природ. Далее, огонь богов кажется совершенно неподвижным при его созерцании, архангелов – равномерно движется; огонь демонов непостоянен, а героев – еще более склонен к изменению: он спокойно сопутствует первым архонтам и беспорядочно – последним, душам же – изменяясь во многочисленных движениях.[434]

Д. рассказала о впечатлениях от поездки; говорит, что там – потребление, и у людей – тех, кто потребляли, отняли все. Общество потребления без потребления. Голая жизнь[435]? В своем роде! Становятся более проявленными слова Секацкого[436] о том, что нельзя брать логос фронтира – но надо нести логос на фронтир.

20 / 05

Я прижилась к Москве, привилась, как корень дает побеги и пропускает зеленые листья сквозь свою ось. Так и я как-то начала, вроде, чувствовать под ногами город, и стало легче ходить в черном пальто Серебряного века, оставленным специально для того, чтобы входить в весенний покой. Сегодня поздно стемнело.

21 / 05

Птицы начинают скрежетать ночью. Или они поют пальцами? Тут на конференции турецкие неверные цифры стелят по потерям. То чувство, когда думаешь, вмешаться или не вмешаться, но все равно вмешиваешься.

▪ ▪ ▪

Семейная зарисовка: легла в 3, проснулась в 8, встретилась с семейным – разошлись на 2 параллельные конференции.

▪ ▪ ▪

Невозможно без искусства, невозможно без гармонии, без того, чтобы сердце вырывалось из груди из-за мелодии или расположения цветов.

Прорвана плотина. То чувство, когда тебе прислали видео на бамбара[437] и перевели его! На русский! С бамбара!

А что сделали вы для меня? Деревья, в чьих пальцах зарыт закат, дым и запах сырой земли, которая пропитана таянием. Воздух, открытый новому, Иному. Весь год я приветствовала дни, и в этом не было таких, которые были бы тяжелы погодой, что носили в себе. Этот год научил относиться к погодному отстраненно – впрочем, не только к погодному.

Я последовательно бегу, перебирая ногами по земле: то топи, то более строгая, асфальтовая. Дымка дымовая, воздушный туман, небесные рабочие войны. Думаю о том, как поставить перформативный спектакль в «Азовстали».

Когда-то была азавадская мечта – точнее, это тайное знание о туарегах украшало дни. Я рассказывала, что их множество и что французы пытались ссорить их с бамбара, а еще между собой, Ты, честно говоря, ничего не слушал, потому что думал, что все и так знал. А однажды я ехала в поезде и переводила тебе текст про Яджи Лоро или какого-то еще героя, который был неуловим и силен, побеждал силы зла и обладал магическими способностями. Еще ты читал когда-то «Путешествие в страну эфира»[438].Может быть, даже на Васильевском, Ты? Ой, кто это? Не существует ничего кроме меня (Ben Ben Ben – Daria). И даже у нас был свой тамашек: вместо «Burning man» «Festival Au Desert» («Пустынный фестиваль») в Мали. О фестивале или во время него было снято несколько документальных фильмов: Le Festival au Désert (2004), Dambé: The Mali Project (2008), The Last Song Before the War (2013) и Woodstock in Timbuktu (2013). В альбоме Festival au Desert Live from Timbuktu (2013) есть выступления с фестиваля 2012 года. Группа туарегов Tinariwen впервые привлекла международное внимание своим выступлением на фестивале 2001 года.

▪ ▪ ▪

Возможно, М. Парк стал первым европейцем, побывавшем в городе, но он умер на территории Нигерии, не успев письменно рассказать об увиденном.

В 1824 г. Французское географическое общество предложило приз в 10 тыс. франков тому немусульманину, кто сумеет побывать в городе, вернуться обратно и написать об увиденном. В сентябре 1826 г. Александр Гордон Ленг достиг Томбукту, но был убит мусульманским торговцем, опасавшимся европейского проникновения и завоевания. О Тимбукту писал Гумилев:

Сердце Африки пенья полно и пыланья.

И я знаю, что если мы видим порой,

Сны, которым найти не умеем названья,

Это ветер приносит их, Африка, твой…[439]

В 1907 году он отправляется в Африку, чтобы забыться: Ахматова в очередной раз отказывается выйти за него замуж. Последнее путешествие состоялось в 1918 году. Оно связано с разводом с Ахматовой. Гумилев едет в Африку залечивать душевные раны, обрести спокойствие и доказать, в первую очередь, самому себе, что он сильный.

«Думаю уехать на полгода в Абиссинию, чтобы в новой обстановке найти новые слова», – пишет поэт в одном из своих писем. Первый раз Африка появилась в сборнике «Романтические цветы» (1908 год), в последний – в последнем прижизненном сборнике «Шатер» (1921 год). Тема Африки эволюционирует в творчестве Н. Гумилева в течение 13 лет.

«О тебе, моя Африка, я не устану говорить[440]».

Здесь свободные люди как птицы поют.

22 / 05

Постколониальные исследования анализируют стихотворения Гумилева – «жирный негр!», «карлики – пигмеи!», и вообще, «Африка груша»…

▪ ▪ ▪

Я поставил палатку на каменном склоне

абиссинский, сбегающих к западу, гор

и беспечно смотрел, как пылают закаты

над зеленою крышей далеких лесов.[441]

«Нечто служит Ориентом Запада для создания образа Своего посредством обращения к Другому».

Я придумала, как жить. Надо заниматься минированием грядущих дней.

Каждый день делать то, что дает эффект через пару дней. Делать энергетический рывок, направленный на будущее. И через пару дней получать выход. Условно: написал статью, отдал на публикацию. Она вышла – радость. Колонка, эфир – также. Бег – также. Чтение – также. Формирует мысли. Дискуссия в телеге – также.

▪ ▪ ▪

И снова с глаза медленно вниз сползает слеза. Город-гробница. Города гробов и погребенных. Городам не ставят памятники, потому что не знают, что они – люди. Знали бы – ставили. Где-то черствеет памятник далекого города Н., в котором гниет медленным рокотом злость и обиды на все человечество за факт рождения. Не это ли акт гностического презрения?

24 / 05

Напиши мне потом, как живому, письмо,

но про счастье пиши, не про горе.

Напиши мне о том, что ты видишь в окно

бесконечное синее море…[442]

Хочется взять и сделать так, чтобы все вдруг замерло и превратилось в длинную ночь, которой бы не было конца, и которая бы жила долгие дни, и которая бы дала выспаться, и в которой можно было бы просыпаться и засыпать, и снова просыпаться, и спать очень глубоким сном, и снова высыпаться, и засыпать. Эфир и 3 встречи. Всего лишь 3. И эфир, и справка о встрече – одной из… И поезд. Но отчего так устало?

Единственное ясно: лишь исключительная и совершенно невежественная активность будет единственным способом выйти из агонии черной плиты, которая наложена чуть выше грудной клетки, которая странным образом, как ртуть, раскатывается между костями грудной клетки (не сердца! внимание) и тяжелым грузом давит. Легочный плитник придавливает. Немного давит – продавливает кости – но не уничтожает их. Полная диссоциация с телом.

Мне кажется, выгляжу я по-иному, чем обнаруживаю себя в зеркалах. Бологое не озарится закатом: этот город стал пуст после того как его лишили права принять двух совершенно случайных людей, случайно пересекшихся на какой-то из одичалых линий Васильевского Острова. Впрочем, и Васильевский остров представляет собой царство Феникса – яростного и солнечного, мерами возгорающегося, мерами потухающего!

Казалось, знала многое. И вдруг показалось, что не знаю ничего. Доехать, лечь (разложив чемодан), заснуть, проснуться (в 8, например!).

25 / 05

У меня симкарта этого города. И в Москве она еле работает. А еще я скоро снова вернусь. И снова буду. Разговор: – «Чем занимаетесь?» – «Бегу от смерти».

Вам позвонят. Богоматерь цветов

27 / 05

Только сейчас заметила имя над моим кружком. Да, что ж делать-то? Я ж разломила двоицу. Валентин заметил цифру 9. Почему так много символов?

Двоица и девять. Город. в котором тебя ждут лишь в маленькие часы. Да и ждут, а потом не ждут. Двоица разломлена. Но как разломить то, что не двоично? Раздвоение двоицы.

Открыла стихотворение. Написано 12 мая. 12. Это две цифры: 1 и 2. Двойки нет, единичка есть. Уже июнь. Черный клубок остался до сих пор. Каждое утро в 10.50 часов. Или позже (главное до 11), иначе закроют. Заходит человек, который совершил ошибку и ошибкой сразу осколочное вызвал. Он заходит грустно, берет кофе, и этот хотя бы один из тех маленьких шагов позволяет выживать вдали от родины, которой, в принципе, и нет. Тяжело там, в сердце, наверное, ему? Про боль написано, в слове. Из-за меня? Наверное. Я бы себя просто так не отпустила. Пусть я и абсолютно бесполезна. Черный расклад маленьких карт. Которые расскажут до субботы, как вытравить это темное. Плитник – это часть образа и модной ленты. Есть лента. Она проходит по шее и падает на локоть. Шелковая лента. Есть окна. Которые замутнены, и из них больше не видно заливов или башни. Есть балконы, и они видели каких-то людей, которые были дружны. Есть ничто. От которого мы бежим. Все. И есть осколочные ранения. Когда подорвался на мине, куски мяса через какое-то время начинают гнить. Чернеют и засыхают. Сердца нет. Как нет и двоицы. И не в нем дело. Не в том, кто заходит утром сонно, не оборачиваясь за правое плечо, за которым сидит странная растерянная девушка. Читающая Гумилева. Об Африке.

Но тот стихотворений, который здесь, не покажу. Который написал человек, у которого кофе монотонно растекается по дню с 10. 56 или 10.45.

В.[443] написал новый. Покрыл.

Канделябр Пашин – не какая-то люстра.

Ведь при свете его устно

Пересказывают Пруста, мангусты.

Они не в аду, и им не грустно.

В отличие от поэта, лалалала!

Ему проклятье, а им хвала!

Лалалаллаа

Тускло

Стелят метели по хрусту.

Тайного словообразования мускус

Выплеснулся на рукав улицы

Сгустком.

Грустно

В сердцевине тоски.

Покусан собаками мглы человек с номером 9,

Сам став тусклым.

Это ответ В[444]. На его словообразования из 9 круга. По всем вопросам обращайтесь по номеру 95062.

▪ ▪ ▪

Лакановское понятие наслаждения и его владельца. Раб – наслаждение. Господин – нет! Наслаждение – невозможное, неосвоенное! В детстве есть, в рабстве есть!

▪ ▪ ▪

Спорт – это довольно антиэстетично. Он должен быть также возведен в красивое. Вспоминаются жители Серебряного века с йогой и костюмами.

45 км пройдено со вторника и около 36 км на велосипеде. Как яростно бегу я от себя. 81 км побега от себя. 95062? Общество 95062. По всем вопросам обращайтесь по номеру 95062.

Fire walks with me 27.05.2022

Лакан сказал: наслаждения нет. Точнее, у раба есть его иллюзия.

Нашла, что Мазин[445] читает курсы Лаканликбез (а ля) с Юран с дипломом, после прослушивания курса разбирает почти все лакановские семинары.

А у меня? А что у меня? У меня завтра в 10 утра эфир. Потом написать текст для «Звезды». Потом готовиться к одной важной встрече и сосредоточиться. Потом прописать символизм Азовстали и сделать эфир.

И в понедельник набрать в вуз про диссертацию. еще решить с форумом.

28 / 05

Без давления и шагов. Все хорошо. И все будет хорошо. Есть военкор Котенок, а я – военкор-котенок.

И я хочу сказать, что реабилитация наших черных плотников по прогнозам займет еще полгода. Забываем. Открываемся покою. Приоткрываемся беспокою и идем шалостью и кривым шагом вперед. Ведь я же тот человек, кто зубами продерет стену и выкопает проход в новый мир.

Сражайтесь за дело Божие с теми, кто воюет против вас, но не чините агрессии, ибо Бог не любит агрессоров.

«Нет, котенок не злится, он просто устал. По телевидению объявили: все котята устали» (с) Шарли Коле (в исполнении Шарля Азнавура).

Стреляйте в пианиста[446].

Разозлила тебя? Злишься, котенок? Нет? Нет, котенок не злится, он просто устал. По телевидению объявили: все котята устали. Кроме того, хочу спать. И мне нравится только шерстяное белье. Телевидение лучше, чем кино. Не нужно выходить из дому. Прямо как в фильмах, один в один. Я сегодня была в кино. Смотрела «Убийца в Аляске». И как? Там Джойн Вэйн, про то, как американцы хотят мира. Серьезно? Тогда эти янки чем-то похожи на меня. – Смеешься надо мной? – Нет. Не смеюсь, моя синичка. Доставь мне удовольствие.

Это цитата из фильма «Стреляйте в пианиста!»

Украла желание по блекмеджику[447], хотя в жизни не снимала кино. Медленное накрывающее отходит на время, а потом опять топит. Когда я забуду, меня вспомнят.

▪ ▪ ▪

Эрих Фромм в своих работах сравнивает две противоположные формы любви: любовь по принципу бытия или плодотворную любовь, и любовь по принципу обладания или неплодотворную любовь. Если первая «предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею, возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни, процесс самообновления и самообогащения», то вторая означает лишение объекта своей «любви» свободы и держание его под контролем. «Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее». Фромм также говорит о глубоком отличии зрелой любви от ее незрелых форм и всесторонне исследует предмет любви.[448]

▪ ▪ ▪

«Переход от «влюбленности» к иллюзии любви-«обладания» можно часто со всеми конкретными подробностями наблюдать на примере мужчин и женщин, «влюбившихся друг в друга». В период ухаживания оба еще не уверены друг в друге, однако каждый старается покорить другого. Оба полны жизни, привлекательны, интересны, даже прекрасны – поскольку радость жизни всегда делает лицо прекрасным. Оба еще не обладают друг другом; следовательно, энергия каждого из них направлена на то, чтобы быть, то есть отдавать другому и стимулировать его. После женитьбы ситуация зачастую коренным образом меняется. Брачный контракт дает каждой из сторон исключительное право на владение телом, чувствами и вниманием партнера…[449]

▪ ▪ ▪

Для творческой личности «давать» имеет совершенно иное значение. В каждом акте давания я воплощаю свою силу, свое духовное богатство, свою власть над собой. Я чувствую себя уверенным, способным на большие поступки, полным энергии и потому счастливым. Давать радостнее, чем брать, не потому, конечно, что это – лишение, а потому, что в процессе давания – высшее проявление моей жизнеспособности.[450]

Онейрология[451]. Разложить на разные тряпки сны. Стоит идти спать. Просто идти спать, выпив мелаксенов и… спать, спать, спать.

Книжный план сформировать. Завтра встану, как встану, напишу текст. Отправлю его на «Звезду» (пора говорить лучше и четче). Подготовлю на вечер тезисы, ибо будем с Владленом[452] в одном эфире и очно. Увижу доброго и смелого человека. А в понедельник уже будет новое, и это новое – интересная страница. Завтра подготовлюсь.

29 / 05

Подарите, пожалуйста, мне книгу Богоматерь цветов, но когда будете дарить, сделайте так, чтобы она была одна, а не две.

Реабилитация.

30 / 05

Ночью под окнами был салют: вскочила ночью, подумав, что начались бомбардировки. Не могла заснуть, читала молитвы.

Но спектакль есть не что иное, как смысл целостной практики определенной социально-экономической формации, ее способ распределения времени. Это как раз тот исторический момент, что включает нас.

Спектакль предстает как одна огромная позитивность, неоспоримая и недоступная. Он не говорит ничего, кроме того, что «то, что является – благо, и то, что благо – является». Отношение, которого он в принципе требует, есть то пассивное приятие, каковое он уже фактически обрел благодаря своей манере являться без возражений, обладая монополией на явленное. Спектакль есть дурной сон закабаленного современного общества, который, в конечном счете, выражает лишь только его желание спать. И спектакль – страж этого сна.[453]

▪ ▪ ▪

Звонок: «Здравствуйте, хочу вас поздравить. Вы стали счастливым!» На этом бросила трубку. Не хочу больше знать ничего.

▪ ▪ ▪

Закладочки на великолепную победу.

Про Жана Жене.[454] Так, минутку. Прямой эфир телеканала «Звезда». Я говорю про Жана Жене. «Богоматерь цветов».

1 / 06

Модус: заработалась. Печатать в гугл «царский премьер-министр», и возмущаться, как вообще это связано с Россией. Мальдорор умел обижаться на фонарный столб.

2 / 06

«Исходящий или входящий?»

Нет, это не в телефоне,

Это в далеком городе – том, что у моря.

Не говори мне, снова неспящей,

О том, что у арты оборвался провод,

о том, что растяжка поймала обод,

о том, что там – все еще танков топот.

Не говори мне, бродящей

по минному полю сердца,

надломленного гулом ФАБов,

о том, что где-то в Азовстали найдена Троя.

О том, что… на связи нет больше генерального штаба.

Просто понимаю, что только вперед!

Здравствуйте, Вам позвонят!

3 / 06

Спать. Бы. Спать.

Ведешь-ведешь всю линию – и тут обрыв. И приходишь к тому, с чего начинал. Впервые за неделю в 22–40 сижу спокойно у ноутбука. И даже открыла немного окно. Про тупиковые линии грустно: шла в путь и опять наткнулась на стену – ту же самую, от которой шла.

4 / 06

Выкинуть из-под почвы ноги,

выстрадать из-под камня болью

строки седые дней изможденных,

морок уставших глазниц, тревожных.

Вытоптать над рекою множество

дней светлых непрожитых.

Горе перевалило за все нули 00–00. Растерянность и переутомление добавляют к каждой минуте особенный топот. Лежит Новалис у кровати, бережет сон. Я разучилась спать, просыпаюсь беспокойно. Когда к чему-то стремишься, нечто начинает отходить.

▪ ▪ ▪

Неприятный ход с тупиком оказался не самым нужным. Шла долго. Вышла к стене. Прямой сцепки не вышло. Мы – хищники, блуждающие в зеркалах многоэтажек. Хочу бродить в черных плоскодонках, а хожу в высоких каблуках и с сумками. Все всегда идет не так, как планировалось, но к этому «не так, как планировалось» добавляется миллион новых…

Не знакома была полный сезон. А только часть его – когда лестница в подъезде, который был открыт (в одном и втором), вела вниз и наверх, и двери открывались, и некоторые даже были на кодовых замках.

▪ ▪ ▪

Солигамия[455] – это искусство.

Показалось, что заснула, сидя за столом, но это был какой-то странный сон.

Завтра надо встать и проснуться или, наоборот, проснуться и встать на гвозди.

Нет. Вообще. Сил. Сологамия.

▪ ▪ ▪

И что более всего поражает, все думают, что все по-старому, что все будет, как раньше. Нет. Не будет, как раньше. Все теперь по-новому.

5 / 06

Захотелось в Пакистан.

По реке, ширина которой составляла около 100 метров, плыли льдины, мешавшие стоящим по плечи в ледяной воде французским понтонерам (по свидетельствам очевидцев, все они потом погибли от холода). Ближе к вечеру 28 ноября на собравшуюся у переправы 40-тысячную толпу стали сыпаться ядра артиллерии Витгенштейна. Толпы людей кинулись к мостам. Один из мостов под напором бегущих по нему многих тысяч людей не выдержал и рухнул. В создавшемся беспорядке переправа застопорилась, люди, столпившие на берегу, по свидетельству очевидца, погибали в давке и от удушья. В это человеческое скопище продолжали падать многочисленные русские ядра и бомбы. В ужасе тысячи французов бросились в ледяную воду Березины, пытаясь вплавь перебраться на другой берег, но гибли, захлебываясь в холодной воде, а также от огня русской артиллерии.

Многие были растоптаны лошадьми, другие раздавлены тяжелыми повозками, иные поражены градом пуль и ядер, иные утоплены в реке при переправе с войсками или, ободранные солдатами, брошены нагие в снег, где холод скоро прекратил их мучения…

▪ ▪ ▪

Это была одна из самых сложных недель, в которой 2 из 7 дней были днями ожидания, заведшими меня в тупик. Иногда наступают на запястья ноги старых воспоминаний и становится совсем не по себе. Бегу я от самой себя медленно, в низком темпе, натыкаясь на каких-то алкоголиков бродячих вокруг озера. А вот я придумала, как еще раз убежать. Во-первых. Взять и послушать то, что было в Плейлисте 2009 года на первом курсе, и вспомнить что-то прошлое.

Вода успокаивает и бег примиряет. Если еще книги такие читать, то вообще все встанет, наверное, в колею. И сбросить кг 10.

6 / 06

Да что. Впереди все. Позади ничего. Летнее! Ура! Оно всегда было чистым от каких-то сложностей. Всегда одинокое лето. И хорошо.

▪ ▪ ▪

«Потерпев поражение под Киевом, российская армия теперь концентрирует свои усилия на Донбассе, на востоке Украины, безжалостно грабя некоторые города, в том числе Северодонецк, ставший ареной ожесточенных боев в течение нескольких недель. Именно в этом регионе сейчас разыгрывается многолетняя «война на истощение», – предупредил генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг. Потерпев передислокацию.

▪ ▪ ▪

4 года со дня смерти дяди[456]. А в прошлом году помню жару в Петрограде. Утро долгое и невозможность заснуть. А 7-го – авария. Я себе какого-то берсерка напоминаю. Точно во мне есть тюркская кровь! Точно!

7 / 06

Говорит. Что я устала. Плохой тон и стиль. Поэтому идем спать, чтобы завтра проснуться. Потому что день уже как минимум интересный.

Нужно постоянное поддержание интереса – то что сказал С.

Так. Главное контролировать технически, чтобы я просто спала. Важное фиксировать. Часы сна. Спать, чтобы высыпаться до 20-го числа. Четкое!

Владлен сказал, что, если у меня не будет молодого человека, который будет помогать мне выпускать деструктивную энергию, то я совершу революцию. Надо ли объяснять мою стратегию на ближайшие годы?

8 / 06

Вроде все просто, но сложно.

9 / 06

В начале апреля певец Буба сказал «браво» Эрику Земмуру за его вмешательство в борьбу с «пропагандой ЛГБТ в школе». В эту среду ультраправый кандидат на парламентских выборах наконец ответил ему, заявив, что они «согласны в одном: давайте защитим наших детей».

Буба. Певец Буба. Все, что следует знать о парламентских выборах во Франции.

Накрошено в сердце, черные щепки.

10 / 06

Надо вернуть ранние подъемы. В этом есть что-то светлое и важное.

▪ ▪ ▪

Разные города, хочется курить и ходить. А надо не курить и не ходить.

А поспать.

▪ ▪ ▪

Между мирами не увидела набережную. Пролежала с закрытыми глазами. Надо встать и сформулировать то, что надо. А что, кстати, надо? Садами раскинулась военная форма. Рюкзаками скопилась отвага, в которой бинты путаются. А в них кровь и могилы.

20 человек убило «Градами». Это теперь для каждого дня норма.

▪ ▪ ▪

Выяснила: у меня группа крови III (B), резус положительный.

15 / 06

Сидеть на кресле в штанах, в которых лазил на Азовстали, и кроссовках, которые наступали на застывшую кровь азовцев. После военного борта из Крыма, куда мы въехали с территории России, которая пока не Россия[457]. Это особые ощущения. Немного пороха и грязь от пыльных катакомб. Передавать лекарства и гуманитарку тем, кому надо. Слышать мощные прилеты и хотеть их увидеть поближе. И ехать между городами. Российскими и российскими. Гетеротопия[458] максимального образца.

BRIEF 15.06.2022

В речи Путина на Питерском форуме будет уделено внимание стимулированию деловой активности. А можно речь про сон? На пленарке.

О том, как важно спать. Я подумала, а вдруг я умерла в понедельник под обстрелами, и это postmortem[459] скитание…? Меня сегодня много людей узнало. И даже есть запросы на интервью. Меня. Призрак.

▪ ▪ ▪

В ДНР – жизнь. Демоны Азовстали[460].

16 / 06

Проснулась и не понимала, где я. Вообще. Не люблю женщин, которые говорят в автобусе громко. Между собой. И глупо.

17 / 06

И донецкие дни без телефона сегодня кажутся как счастье. А пока что я хочу теплую куртку или пальто и хочу, чтобы они были красивые.

18 / 06

Пальто потеряла. Я падала в обморок от усталости в 23 часа. В час ночи я рассказывала об Азовстали заместителю Костина (ВТБ). И он говорил слово «эсхатологический оптимизм», которому я его научила.

А в 03:26 я, потерявшая пальто, бреду без пальто (его я просто вальяжно забыла) по городу, чтобы лечь в 4 утра, встать в 7, выехать в 08:30, чтобы добраться до форума. И выступить на секции по Китаю. В 03:20 я шла по Литейному с леденцом в руке и с очень серьезным взглядом. Хронография суверенитета. Потому что после Новороссии я – совсем другая. Потому что внутри что-то радикально изменилось (черешня Мелитополя отправлена?). Позавтракаю завтра черешней. Пальто было фирмы «Черешня».

Мелитопольский дух. Мелитопольская потеря. Провела сессию про что-то, приехав очень рано на ПМЭФ[461].

За последние дни сплю в среднем (если среднее считать) по 3–4 часа. Так не пойдет. Завтра выборы во Франции. А я буду спать до 10!

Пришла легла. Легла-прилегла. Пришла легла.

19 / 06

20 / 06

Задачи распределить. Как много надрезов могут сделать другому трусливые люди. Из прошлого летят осколки снарядные, которые даже смогли пробить щит Новороссии. Тяжелая ночь, темная, и утро. Срочно делать репортаж и не говорить. Еще год не говорить. Не трогать вещей. Не прикасаться ни к чему.

Если есть прилет, это не обязательно значит, что он убьет, возвращаясь ко вчерашней мине, которая разорвалась, но я пока не поняла про раны. В любом случае очень сильно, конечно, задело.

Не клеится, клеится,

Не топится, затопится,

Не будется, забудется,

Не станется, свалится…

21 / 06

Fire walks with me 21.06.2022

Солнцестояние – высшая точка лета, и это – зенит мужского солярного божества. Отголоски кельтских традиций по поводу Короля – когда вот сегодня праздненство во славу его, и все идут с поклонами, а завтра его ритуально убивают.

Вот Солнцестояние – такой же праздник. Это ночь, когда солярное божество на пике, на троне. А завтра – оно начнет умирать. Это проводы Короля. Отсюда и идет традиция, которая до сих пор сильно живуча по всей Прибалтике, Финляндии и Скандинавии, – жечь костры. Огонь – это поддержка солярному божеству.

Радость, в которой много печали. Потому что все знают, что завтра начнется умирание.

Созерцание и прославление мужского начала.

Настроение: Вот так случилось, что в настоящем меду – всегда находишь двух-трех мертвых пчел (стихи принцессы Атех).

И – день рождения Ланы Дель Рэй.

Summertime sadness.

Без косметики. С косметикой. И без. И с. Одинаково, одинаково…

22 / 06

Маленько потеряш…

В Азовстали демонов хоронят

23 / 06

Я еду к смерти, в смерть…

Я ушел в тебя так глубоко.[462]

Убей меня так глубоко, как ФАБы твою бьют землю. Твою мертвую. Они на игле смерти. Я на ней тоже. Господи, распни меня на солнце артиллерии. Отправь меня в Новороссию, чтобы я умерла под твоим солнцем. Распятие артой.

Разбитая тарелка на полу. Нет не с ними. Говорила с В. Позывной «Связь».

24 / 06

Хотелось бы не курить. И еще пока что не пить (да, впрочем, мы почти не). И еще не ныть. И еще заниматься спортом – расшевелить ноги, которые стали затекать.

По коврам полей Новороссии

Ездили колесницы танковые.

И уже многих не спросишь

О том, что видели осенью, ранками…

Super!

Запылало, заклокотало, горизонт порубало.

И своих порубало,

рассекало, метало, светало, но и сметало

все каркасы домов, все извилины слов,

все границы томов.

Новороссия,

ты мне снишься!

Я пришел,

чтоб в тебе возродиться!

Кратко: впечатления Азаренка о Дарье Платоновой:

«А я подумал еще до автобуса в Ростове – какая красивая француженка, какого хрена с ней этот ближневосточный персонаж».

Спасите-помогите!

25 / 06

Вспомнила «Скрипача»[463]. Завалили его. Помню его – смелого и дерзкого.

И Аню Долгареву[464] любил. И обнимал. А она рассталась. Просила его приехать к ней и не быть там на границе. Он не согласился и расстались. Он потом еще на другой женат был и умер.

«Океан Эльзы».

Григорий Азаренок 25.06.2022

Григорий Азаренок:

На фронте, на передовой – там лучшие мужчины, там лучшие, там воины. Простые с прямым взглядом – серьезные, сосредоточенные, сильные, красивые – самые, самые лучшие, самые эталонные. Каждый из них – самый, самый прекрасный. А в тылах сидят персонажи, которые устраивают вечерники, оргии, поливают б… шампанским и смеются над туповатыми «Ваньками» на фронтах.

▪ ▪ ▪

Григорий Азаренок:

Вальс, и я поцелую тебе руку, когда будут корчиться Фукуяма, Леви и Киссинджер. Ты спросишь – что за звук, я скажу – не отвлекайся, танцуй.

Бег: около 8 км.

27 / 06

Жарко. Сижу в закате жарко. Нет мелитопольской черешни. Надо прекратить курить. А еще – в Минске красивый пруд. Жила бы страна родная, и нету других забот. Страна Беларусь.

28 / 06

Хочется погрузиться опять в то междумирье под кодом «Новороссия», где нет телефона связи. Обстрелы есть. И сухпайки. Сухие пайки. Как теперь неприятно и невесело. Скучно и жарко. Нужен реабилитационный период.

Говорил, говорил, говорил, а я переводила тему на Гейтса, заговор и ковид.

Я даже сказала, что я – за локдаун, чтобы он меня разлюбил. Когда вдруг, обнаруживается еще один слой…

И ты такой: «Ну блин, вроде ж, все нормально было…»

(Рабочее!) Но, с другой стороны, все-таки все нормально.

29 / 06

Запылало, заклокотало, горизонт порубало.

И своих порубало,

рассекало, метало, светало, но и сметало

все каркасы домов, все извилины слов,

все границы томов.

Новороссия,

ты мне снишься.

Я пришел,

чтоб в тебе

возродиться!

Невозможно выспаться. То не спится, то спится, то жарко, то не жарко, то не пойми что, то опять энергия вдарит.

То жарко, то странно. Пф. Тяжелейший посмотрела репортаж. Про Попасную. Дико тяжелый репортаж, нет слов. Сил.

▪ ▪ ▪

Привет. Это – письмо из столичного города, который в рамках моей жизни не подвергался обстрелам.

Привет. Это – письмо из оккупированной территории, которую уничтожили в 1991. Тогда она перестала дышать.

Привет. Это – весть из подземного города, который старообрядцы воспринимают как воплощение ада.

Привет. Это – раненная часть души, которую можно назвать «тугой или тянущейся вдаль болью».

На фронтире сломлена семья и ее старшие. Не знала семью и старших, но задело, как осколком арты. Тут.

Привет. В другом городе сыпется фосфор, который проходит под кожу и который можно замотать, чтобы кислород не поступал, а он поступает и разжигает тело изнутри. И будто бы это запрещено. Но никто об этом не знает, потому что люди новые убивают новых людей.

Экспансивные пули, их называют «дум-дум» – так монотонно и пронзительно блекло.

Применяются на охоте. Охота пошла на людей,

Привет. Это письмо написано даже не кровью,

А пальцами по асфальту телефонной площадки.

И в нем, может быть, утеряна цельность,

Но в ней есть рана от обстрела.

▪ ▪ ▪

Когда бытие проявляет себя, горизонт загорается закатом опасного красного цвета. А земля вокруг становится мертвой (на 1000 км).

▪ ▪ ▪

Поэт Ростислав Амелин рассказал мне о мистической коррупции. Это когда дар обменивается на иной, но кто-то подводит, и это едва различимо. Когда они убивают наших, это с этим сравнимо.

▪ ▪ ▪

Привет, это – письмо непробужденного из катакомб.

Привет. Я не умею писать и говорить, и выложить черное сердце на площадь.

Привет. В Попасной неделю назад убили женщину. И ее кота. Обнаружила дочь. Так явил себя ад.

▪ ▪ ▪

Будь осторожна. ДРГ.

30 / 06

69 année érotique – поет Биркин[465] с Гинсбуром[466], а под глазами киты в синяках плавают и на мелководье плещутся. Почему-то удивительно радостно слышать французские песни, хотя сил можно было бы иметь и больше – куда-то они стали уходить.

▪ ▪ ▪

Привет. Это – письмо из столичного города, который в рамках моей жизни не подвергался обстрелам.

Привет. Это – письмо из оккупированной территории, которую уничтожили в 1991.

Тогда она перестала дышать.

Привет. Это – весть из подземного города, который старообрядцы воспринимают как воплощение ада.

В другом городе сыпется фосфор, который проходит под кожу, опасается кислорода, не лечится через воду. И ни один корабль пролива Босфор не думал о том, что так можно.

Экспансивные пули, их называют дум-дум, так монотонно и пронзительно раскрывают крылья. Применяются на охоте. Охота пошла на людей. Я больше не думаю, что я – сильная.

▪ ▪ ▪

Это письмо написано даже не кровью.

А пальцами по асфальту телефонной площадки.

И в нем может быть утеряна цельность.

Но в ней есть рана от обстрелов, гладких.

Когда бытие проявляет себя,

горизонт загорается закатом,

опасного красного цвета.

А земля вокруг становится мертвой

на тысячу километров,

окрашенной призраком темного лета.

В Попасной неделю назад убили женщину

И ее кота.

Обнаружила дочь.

Мне кажется, рядом с границей России

проявил себя конец света.

▪ ▪ ▪

Позвонил Владлен[467]с какого-то супер непонятного телефона и сказал, что я очень красивая на видео-стриме, и что он сидел и смотрел, сидел и смотрел… И что ему обязательно надо меня поцеловать… Еще Владлен сказал, что ради меня можно бросить войну и приехать в столицу. Я ему запретила строго-настрого покидать фронт. Иначе не будет победы. Но увидеться – мы увидимся. Позвонил, когда я уже буквально засыпала в своих громоздких синяках.

▪ ▪ ▪

В Азовстали демонов хоронят.

▪ ▪ ▪

8:10 у меня. Что? Минск?

▪ ▪ ▪

Владлен сказал, что у меня слишком агрессивно сомкнуты зубы. Нижний ряд тирана. Хорошо. Я прогрызу им маленький абзац в твоем маленьком томике жизни.

1 / 07

Я в стыку. Лаканизм. Неизбежный лаканизм.

«Волга» умерла. Год назад. Анжела[468], милая наша. Без нас наша нынче. «Волги» не пригласить больше.

Котенка.

Я же такая маленькая. И почти засну в метро. Скорее бы преодолели кольцо.

В поле мирно ложатся пакеты града.

Я поняла тьму! Вообще, я пью уже полторы недели.

Интересно, как человек умудряется свои оскорбления передавать через другого. Как бы невзначай. И они доходят при отсутствии какого-либо контакта и ранят.

Сижу я такая, сижу себе, думаю ничего не буду делать днем – отдыхать.

И тут такой – оп! Эфир 1 канал! Оп! Конференция вечером на французском для итальянцев. Оп! Звоночки!

2 / 07

Не курить! Как песок, в горле и легких. Не курить! Приснилось 60 младенцев, которые готовятся к причастию.

▪ ▪ ▪

Хочется метафизического бунта. Анархизма. Интересных перестроек. И чтобы пепел покинул.

3 / 07

Не чувствую. No. Feeling? Зато скоро уеду в Республику Белоруссия.

▪ ▪ ▪

Беларусь – отмена. Русский – значит трезвый. Я уже три дня трезвый! С четверга! И не курю два. Значит русский Настин подкаст еще скоро послушаю!

Даша танцует под группу «Звента-Свентана» на Дне рождения Константина Малофеева, друга ее отца.

4 / 07

Слово паразит. Все-таки. Мне кажется.

Пишут, пишут, пишут, пишут. Всем что-то надо, надо что-то. А я хочу съесть и чтоб прохладненькое. А не это вот все… Просто взять и съесть. И вообще в бассейн занырнуть, а не вот это вот все…

▪ ▪ ▪

«Дугина является частым и известным автором дезинформации в отношении Украины <…> на различных онлайн-платформах. Таким образом, Дугина поддерживала и продвигала политику или действия, которые дестабилизируют Украину, подрывают или угрожают территориальной целостности, суверенитету или независимости Украины», – говорится в сообщении.

5 / 07

В ночи не хочется спать, а во дне – деньствовать. Очень не люблю, когда ритм окружающего не идентичен внутреннему. Идентичен. 3 встречи, 3 интервью, 22 км велосипеда между (как?). Починенная машина.

Если честно, я хочу, чтобы из Беларуси позвонили и сказали: «Так, а теперь говорим про батьку!» И пересказали бы что-нибудь крестьянско-психоделическое. И еще – чтобы сил было больше.

Я думала о несовместимостях центра с фронтиром. И вдруг разница ушла. Донецк – это внутреннее. Встречала сегодня Г. и Д. П. – оба оттуда. Я уже три часа не могу сформулировать то, что почерпнула из бесед. Но я вдруг осознала, что Донецк – и здесь.

6 / 07

Позвонили из Беларуси.

Оказывается, чтобы меня очаровать, со мной надо говорить. (Мне кажется, я потерял свой номер телефона. Можно мне твой?). (На секунду я подумал, что умер и попал в рай. Теперь я вижу, что жив, а рай сам возник перед моими глазами). (Если бы я был котом, то я бы провел все 9 жизней с тобой). (Когда я в первый раз увидел тебя, я начал искать подпись художника. Ведь она есть на каждом шедевре). (Я – ужасный трудоголик, но для тебя выделю кусочек в сердце с первостепенным значением). (Не хочешь потанцевать со мной в этом людном, темном парке, где нормальные люди не танцуют?) (Кажется, ты мне снилась. Я точно не помню, но там было что-то красивое и заманчивое.)

Это я смотрю пикап фразы. Зачем я это делаю в час ночи?

Молодость: поздно возвращаться домой, пошатываясь. Чуть позже молодости: поздно возвращаться домой, пошатываясь. Первое – туса. Второе – работа. Мы – маленькие винтики огромной системы. Где-то яркие, где-то не такие… Но мы – винтики. Я начинаю чувствовать, что такое быть частью моего государства. Корни и миссия. Во всем, что сейчас, есть неизбежное сакральное измерение.

7 / 07

В нынешней череде событий – только так.

Мне сегодня из Беларуси не пишут.

8 / 07

Сама говорю «не ной», а сама хочу ныть. Глухо.

С начала СВО иногда заглядываю во вражеские паблики. Иногда в паблики с мертвыми. Провела сейчас час. Черные тела уже привычны. А вот обгладывание собаками живого человека – безумно. Их покарают за это. Такое не простить.

10 / 07

Я пошла плыть. «Люты» по белоруски – февраль, что с февралем что-то не то. Оказывается, он – «люты». Адвязіце мяне да калi-юга, калі ласка[469].

11 / 07

Я – кацяня[470]. Наездить 20 км и съесть шоколадцена. Негоже. Пригоже? Не, негоже. Няправільна. Я – кацяня маленькае.

▪ ▪ ▪

Изменения в фауне Вьетнама повлекли вытеснение одного вида черных крыс другими видами, являющимися разносчиками чумы в Южной и Юго-Восточной Азии. В видовом составе клещей появились клещи-разносчики опасных болезней. Аналогичные изменения произошли в видовом составе комаров: вместо безвредных комаров-эндемиков появились комары-разносчики малярии.

▪ ▪ ▪

Я – кацяня. Хоть и полная, и преклонного возраста.

12 / 07

Тридцать лет, а я боюсь по телефону звонить, Ой, я 6 раз сегодня пообедала и так хорошо, вкусно.

▪ ▪ ▪

У нас же первая война – вот эта, такая яростная – русских с русскими.

После гражданской – замечают читатели внимательные.

13 / 07

Я кацяня маленькае, а между тем, старею. Поспать до 11 и потом думать: «А что такое проект Скорпион?»

AGDchan 13.07.2022

Дисциплина – это то, что делает человека ценным.

14 / 07

Маша Петрова 13.07.2022

Какой экгрегор[471]? Не было про экгрегор.

Как сложно писать статью про то, что хорошо знаешь!

Мы ўчора з Вікай[472] (сяброўка з Беларусі) сядзелі і абмяркоўвалі, хто ўвогуле рускія і што мы ўмеем. I прыйшоў адказ. мы рускія ўмеем кахаць. Мы любім украінцаў, вучым іх, аднаўляем справядлівасць і бясконца любім. I іх музыку любім і іх мова смешны любім, I іх аблудных любім.[473] Затапіць Украіну каханнем рускай. Няхай цячэ яна рэкамі чырвонымі але затапім яе мы наша рускім каханнем.

▪ ▪ ▪

Затопить Украину любовью русской. Пусть течет она реками красными, но затопим ее мы нашей русской любовью.

▪ ▪ ▪

«Москва 24» написали, что нужен мой коммент, удалили сообщение и как будто ничего и не просили. Не надо обо мне думать.

15 / 07

Обглоданное войной тело как минимум не эстетично. Чтобы умирать, нужно точно привести себя в форму. Чтобы тело не растеклось по асфальту застенчивостью распухлости. Я бы стала делать упражнения только ради того, чтобы тело на асфальте выглядело хотя бы складно. И посмертная документация выставки под названием «прилет» была выверенно красивой и ее можно было бы выставлять на фронтире журнальных страниц. Я бы хотела, чтобы, если вдруг заденет арта, то, что останется, осталось бы довольно красивым.

▪ ▪ ▪

С февраля не могу видеть заваленный на бок ботинок, сапог или берцы. Пересмотрела в феврале и марте кадров наших мертвых. Танатофиксация со стороны – той…жовтоблакитной – шла постоянная. И те вспухшие бурятские и русские лица. И те обуглившиеся тела.

▪ ▪ ▪

Мужчина призван в мир, чтобы дать силу роду. Многие из мертвых роду импульс не дали, и лежали истлевающие. Много их в украинской земле ныне. В нее просачивается, проникает. И из них будет расти пшеница, а из нее – делать хлеб. И вся их сила, костная пыль и шелест кожи превратится в хлеб. Который будут есть дети. Смотрящие на небо и видящие в нем облака. Которые так напоминают животных. Нам еще решать, чьи дети будут есть хлеб из почвы, пропитанной кровью русских. Но пусть это будут дети Наши. Что это, наши? Не известно. Пусть они просто будут нашими.

«Жила бы страна родная. И нету других забот».

На все отвечать. Даже когда буду раздроблена.

«Вы были расстроены».

Чем я была расстроена? Вот уже неделю я имею час, чтобы ходить на спорт, множество вкусной еды, и даже из Беларуси. Ем каждый день, как убойный экспонат, и даже немного радуюсь. И даже в среду была впервые за долгое время на встрече на крыше, да и вообще – все напряжение, чуть спало, а тут мне говорят: «я расстроена». Знаете, что бывает, когда я расстроена? Океаны выходят за свои границы и острова бастуют, выставляя свои скалы, как зубы посреди ночи! И вообще, когда я расстроена, я нападаю на соседние страны. А тут пока все целы. И даже северный Казахстан еще в неправильных границах. Но мы все вернем назад. Стоит только расстроиться!

17 / 07

Так. Маленький проектик расписать подробно – раз. Два – написать все, что фестиваль требует под выступление АГД[474]. Три – спорт. Четыре – Москва.

А да, к слову… Маленькая страна про меня забыла. И маленькая страна тоже…

18 / 07

Почему песня Сантима[475] «Москве не хватает крови» кажется мне супер-актуальной? Потому что она супер-актуальная. Между прочим – 1-ый день без кофе! И сахара.

19 / 07

Как же тяжело – эти детоксы. Два дня без сахара и два дня без кофе. Еще интервальное голодание (с 10–18 ем). Как же тяжело полным людям жить!

Тело надо запретить вообще.

Валентин! Это я… Чувствуется осень постепенно расходится. 1 день без сигарет! Я купила цикорий. Я – теперь цикорий.

20 / 07

Подготовительная неделя. Надо много поработать. Официально отказываюсь от колы.

Империя шепчет. На последнем фронтире

21 / 07

Вспомнила, как это – просыпаться рано, заниматься йогой, четко планировать день. Очень довольна. Еще рада за хороших людей. Начинаю любить радоваться за близких.

То ли мне показалось, то ли на Тверской в машине чьей-то играл Зубов Сексшоп[476].

Империя шепчет веригами военных.

▪ ▪ ▪

Так. Я очень весела была на концерте. Потому что Андрей не пил, а я пил коктейль Негрони (6 штук). Приехала, работала. Дальше работала. Два часа утра, а я все работаю.

24 / 07

Так. Как минимум, я ничего не помню.

25 / 07

Хочется сесть на какой-нибудь поезд – Сапсан, например, и пить пиво, и ехать в Питер. Загрустнело и обезличело.

Год без Андрея. Узнала в Петрограде. Срывался эфир. От Петроградки до Насти дошла в слезах. Единственная мысль в голове: Андрей, не предадим! Будем славить красотой Вас. Умер. Похороны. Черная земля и черные платья.

26 / 07

Дай, Бог, чтобы я пошла на фронт и захватила живым Вакарчука[477]. И он бы пел мне песни свои на осколках тех зданий, что его армия уничтожила. Я стану военным и захвачу всех.

На листе бумаги. И чего? Мяу…

Что-то впала я в какую-то тоску тоскейшую…

Просто рано лечь спать. Просто не пить. Просто выспаться.

Помянули Андрея. Все прошлое болезненно. Видимо, мертвые иногда держат за руку в годовщину.

27 / 07

Красив наш город. А грусти стоит скрыться.

28 / 07

Фронтир – дыхание Империи[478].

Можно сказать, что с 2014 года я вполне находилась в пространстве Новороссии, мышления Новороссии, фронтирного мышления. Фронтир я здесь подразумеваю как некую живую границу.

И мне кажется, что сейчас происходят исторические события, которые все мы должны подвергнуть осмыслению. Не только политическому, экономическому и, в каком-то смысле, социологическому, но и философскому. Потому что, по сути дела, сбывается судьба нашей страны, сбывается императив Империи.

Это великая Победа, которую мы все ждем, которая перестраивает весь мир.

От однополярного режима, от торжества либеральной гегемонии американского миропорядка мы переходим к совершенно новому миру. В нем уже не один игрок, но множество сильных игроков, со своими традициями, историей, культурой. В нем нет универсального человека, но есть множество людей.

Этот переход очень важен, специальная военная операция – это осязаемая точка исторического процесса, в которой однополярность ушла в прошлое, а многополярность начала приходить на ее место.

29 / 07

День начался с панической атаки и параноича, который прошел в середине дня с началом резких интересных событий, неожиданных встреч и завершился довольно нормальной лекцией. Но параноич меня чуть не гробанул сегодня. Не нравится мне такие параноичи. Параноичи лечить встречами с пассионарными.

Не выдерживаю. Просто устала. Очень устала.

31 / 07

Фаза узнаваемости: ко мне подплыли в бассейне и спросили: «А вы Дарья Дугина?»

1 / 08

Самое главное, что у меня не отняли Питер. Такое бывает, что города становятся перегруженными воспоминаниями и иногда не очень легкими. А я не дала отнять мой Питер. Потому что у него его-то и не было. Поэтому я спокойно иду по моему Питеру.

2 / 08

3 / 08

Я дико устал и не пишу диссертацию, и не соблюдаю сегодня диету.

▪ ▪ ▪

Мертвые, кстати, отрезвляют. Хорошая прогулка по кладбищу была вчера. И часовня Ксении Петербургской. Мне кажется, мне стоит бросить курить (не курить вообще). Но почему-то пока не складывается. Тоска.

6 / 08

З

омбарт:

Средневековая Европа подчинила космическое явление половой любви, как и всю жизнь человеческую, идее служения Богу. Всякая не освященная Богом, т. е. не получившая благословения церкви любовь, клеймилась как «греховная». Иные взгляды на любовь стали проникать в более широкие круги европейского общества только с 11-го столетия, в котором вообще началось освобождение жизни от опеки церкви. В конце 11-го столетия в Провансе, в песнях трубадуров, опять зазвучали тоны свободной земной любви. Этот вид поэтического творчества достиг наибольшего развития за время с половины 12-го до половины 13-го столетия. За французскими трубадурами последовали немецкие миннезингеры, а в Италии появилось множество лирических поэтов, воспевавших исключительно одну любовь.

Все песни трубадуров и миннезингеров кажутся нам теперь неискренними, поддельными и напыщенными, но они и должны были быть таковыми, потому что они знаменовали зарождение новой любви. На этой поэзии лежит отпечаток юношеской эротики, исчерпывающейся в обожествлении возлюбленной, в томлениях и стонах, в мечтах и молениях. Твердую почву здоровой чувственности мы встречаем только в 14-м столетии. Трудно ответить на вопрос, были ли духовными потомками миннезингеров те люди, которыми был полон Фиаметты Боккачио; но во всяком случае, настроение, свойственное Декамерону, тесно связано с мечтательностью предшествовавших столетий: это настроение есть ничто иное, как реакция здоровой чувственности против утрированного идеализма, реакции, которая первоначально выражалась в несколько ребяческих формах: прелести любовных наслаждений как бы открывались вновь, снятие одежд и покрывал как бы сулило новое, неизведанное блаженство. Но при всем том, женщина, в представлении мужчины, все еще оставалась одетой.

Во многих культурах взгляды на любовь совершают почти одну и ту же эволюцию: первоначально делаются робкие попытки «эмансипировать плоть», за ними следует эпоха сильной естественной чувственности и в эту эпоху широко развивается свободная, наивная любовь; затем переходят к утонченностям, к излишествам и, наконец, к извращениям. В этой закономерной эволюции, по-видимому, также сказывается глубокий трагизм судьбы человечества: всякая культура, являясь уклонением от естественного, означает распад, разрушение, смерть. [479]

7 / 08

Я говорю, думая, что на французском, а, на самом деле, на выдуманном.

8 / 08

Д. Юм, произведения которого проникнуты этическим духом; приходит к выводу, что «хорошая» роскошь полезна, а «дурная» роскошь, хотя она и порок, все же лучше ленивой апатии, которая, вероятно, заняла бы ее место, если бы она исчезла.[480]

Можно иногда на какие-то периоды погружаться под воду и там тихонько барахтаться или просто проплывать много и много км. Про спорт в целом.

«Дурная роскошь, которая лучше ленивой апатии».

Постараться бы сделать тишину.

9 / 08

Сводки. Военные.

11 / 08

Все будет хорошо.

Посчитаем и обоснуем это все. Преддверием полнолуния.

12 / 08

Иногда один гнилой может дезориентировать. Наткнулась в построении сетки на довольно неприятного персонажа, мнящего себя русским националистом, но способного только на критику или ressentiment.

Кстати, зло-fm во мне как-то перестало работать. Не хочу никого расстреливать. Чувствую, что меня расстреляют.

Как сегодня сказали в автотестдрайве, это – машина одинокого человека.

И я примерно так и лежу.

14 / 08

По слухам, террористы из «Боко Харам» во время очередных премьер на время прекращают свою деятельность и идут в кино.

Так. Не курить. И дисциплинироваться. Задачи на неделю: похудеть, прочесть книгу, подготовить доклад, вести телеграмм и эфир.

Помню, как в Петрограде оказалась в момент перехлеста июля на август. И уже новый день. Вода. Прохлада грядущей осени. И какое-то странное умиротворение. Немного посмертное. И кладбище накануне совещаний.

Сейчас, наверное, просто спокойно проходить. Надо делать рывок.

Мертвые наследуют землю. Русское сердце

15 / 08

У меня нет того, кто вызовет резко на совещание. Или проведет резкий шахматный ход. У меня даже и такого человека нет. Пустота есть. Просто пустота…

16 / 08

Сообщается, что двое мужчин из Джорджии, арестованных по обвинению в хранении наркотиков в ноябре 2016 года, замышляли внутренний терроризм на основе теорий заговора о HAARP. Офис шерифа округа Кофе заявил, что у мужчин был «огромный арсенал», который включал винтовки AR-15, пистолеты Glock, винтовку Remington и тысячи патронов. По данным полиции, мужчины хотели уничтожить HAARP, потому что считали, что объект манипулирует погодой, контролирует разум и даже улавливает души людей. Полиция сообщает, что мужчины признались, что «Бог сказал им пойти и взорвать эту машину, которая удерживает души, чтобы души могли быть освобождены».

Гностический терроризм.

Вижу активизацию споров в патриотическом лагере, то междуусобные между одним кланом «патриотов» и вторым, вызванные как правило недостаточным диалогом и взаимодействием. «Воля к ссорам» и междуусобице у русских проявляется повсеместно. Предложение таково – говорить после Победы. Нам надо сначала победить, а потом выяснять и дискутировать. Кто-то кого-то выписывает из патриотов, потом из евразийцев, потом опять вписывает. В других дискуссиях проявляется рассогласование в пониманиях термина «русское» – конфликт интерпретаций. И все это создает какое-то совершенно неправильное напряжение.

Там конечно ярый кринж. Какие-то мелкие несостоявшиеся философы выписывают АГД из евразийства, говоря что они сами – евразийцы, и обвиняют его в том, что он слишком много заимствует западного. Интересно, чем обусловлен идиотизм – это генетическое или все-таки приобретенное?

17 / 08

Fire walks with me 09.08.2022

И, кстати, вот еще. Напомню, что бог войны – он один. Марс (Арес). А богинь войны – до хера и множество. И все они, исключая Афину, олицетворяли безумную неистовую войну. У того же Марса спутницей была Беллона (или Энио), культ которой носил экстатический характер, то есть оргии, оскопления жрецов, самоистязания и прочая красота. Ирландские богини войны – Морриган, Бадб и Маха. В общем – то же самое. Неистовство и жажда крови. И, конечно, Иштар. Напомню гимн Иштар.

Я – сердце битвы.

Я – рука воинов.

Когда я ступаю к концу битвы —

Я – злобный прилив крови.

И семитская богиня Анат.

Ее возлюбленным был Ваал/Баал, которого убил бог смерти Моту.

«Она хватает Мота, рассекает его серпообразным мечом, провеивает его через решето, сжигает его в огне, растирает его между жерновами, рассыпает его по полю, чтобы птицы склевали его остатки». Так что: да, женщина и война – вещи несовместимые. Но совсем не по тем причинам, которые нам так регулярно озвучивает Мария Баронова. А ровно по противоположным. Мир захлебнется в крови иначе.

▪ ▪ ▪

Ростислав Антонов 17.08.2022

«Узнавал по твоему вопросу с Азовсталью. Все возможно».

По записи многоканальной.

▪ ▪ ▪

Кришнаит подошел в метро. Сказал, что цвет платья – как цвет кожи Кришны.

▪ ▪ ▪

Я вышла со встречи, где слушала о том, какие есть Загавы. А ушла из дома я рано.

Это что я делаю? Хвастаюсь! 3 эфира! 3 встречи. Одна из которых – 4 часа на французском, а эфир один – интервью полтора часа на французском. Это я называю «6 слотов за день».

Завтра год смерти. Сегодня встречалась с другим немцем. Он хороший. О! Все-таки слотов было 7! Слушала его немецкие слова – как слова ушедшего. Эх, парень, не ушел бы, вот бы жизнь у тебя тут наладилась! Был бы в центре мира.

Я думала, что мне удастся еще в бассейн сходить! О, наивняк!

Не помню, во сколько он умер. Вроде в 16. Год – это символическая метка. Помню, что открыла Библию и там было про «Орлов, которые будут виться вокруг трупа»[481].

Гениально: сначала сидеть в области и там тяп-тяп. А потом резко вырваться и сделать 7 слотов за день. Обычно люди их распихивают аккуратненько по денькам, чтобы легонько было. А я: раз – и бомбардировка ковровая дня! Работать, работать!

▪ ▪ ▪

I am Dasha Dino.

Завтра еду на Армию в прикиде ня-лейтенант. Кожаные боты, юбка мини и лук ня-доминатрис. Глюкоза Ностра. На Крузере. Том самом, который так нужен тубу[482]! Я – азавад[483] загав[484]. Нет в азаваде загавов.

Наехала на эксперта за то, что он без основания сказал, что бозкуртлар[485] участвуют в украинских ДРГ в Крыму. Гюленисты, а не бозкурт.

18 / 08

Интересно, а знал ли Гумилев этносы Африки? На озере Чад мог ли он встретить загавов?

00:17 надо срочно спать, а я разбираюсь в трех подвидов загавов. И запомните: они не тубу!

О! ночь! А почему бы не поразбираться в истории государства Канем[486]!

Девочка и вертолет.

Вспомнила, как в конце 19-ого и потом начале 20-го я стала копаться в Ливии. И неделю безвылазно разбиралась в сотне докладов про различные религиозные кланы. В итоге знала кучу группировок и отличала по шевронам. Через год скилл потеряла, переключившись на что-то другое. И помню только 106 бригаду и еще разграбление мадхалитами суфийских могил. А больше ничего и не помню. Значит, не требуется.

Зато как круто было предлагать в начале 19-го Прокофу написать лонгрид про женский фактор в ливийской истории. Все это, конечно, хорошо, но надо доводить до конца.

▪ ▪ ▪

Когда ты проснулся с утра и сразу лунтик.

Я Дино Даша.

Не надо читать в 00:30 про государство Канем. Надо спать.

Убить пищевую моль. Год М-ль. Много чего пропустил, камрад. И ленишься вот уже год, ничего не делаешь.

Я нашла источник, откуда моль множилась.

Выход из подвала, в котором страшно, сродни избавлению от оков. Вот что можно понять за год.

Бозкурты, кажется, самое время почитать о государстве Канем? И еще похудеть. Но это мы не умеем, поэтому пойдем к государству Канем.

Мертвые, говорят, не мерзнут, но вопрос все же в другом. Вопрос в том, как они унаследуют землю, все мертвые, и восстав расселятся на ней? Их же так много!

19 / 08

Надо сделать рубрику, где меня узнают. Вот пранкер Вован меня узнал, потому что, оказывается, видел меня с Убермаргиналом в стриме. Посоветовала ему Славою Жижеку позвонить.

20 / 08

Удивительно устроено русское сердце; столь велика в нем жажда встречи с родной душой, столь неистребима вера в возможность такой встречи, что готова она распахнуться бескорыстно перед каждым, довериться любому, веруя свято, что каждый и всякий сам способен на столь же беззаветную открытость. Готовое вместить в себя все души мира как родные, понять их, братски сострадать ближнему и дальнему – до всего-то есть ему дело, всему-то и каждому найдется в нем место. И как бы ни велики или безбрежны казались обида его или оскорбление, всегда останется в нем место и для прощения, словно есть в нем такой тайный, не доступный никакому оскорблению уголок и теплится в нем свет неугасимый[487].

Вечером в 21.05 Дарья Алексанровна Дугина была убита украинской террористкой Натальей Вовк по приказу начальника ГУР Украины Кирилла Буданова по инициативе департаментов ЦРУ и МИ-6.

Последнее фото Дарьи Дугиной с отцом на фестивале «Традиция». Вскоре после того, как оно было сделано, Дарья погибла.

Фрагменты более ранних дневников Даши. Простая школа и Великая Евразия

(2006)

4 / 10

Лениво пью чай, думаю о жизни, о будущем России, о мире, о людях, о Шмитте, о ЕСМ….

Я щас точно сдохну… Я больше не перенесу ни дня в школе… Учителя-атлантисты, дети-тупицы… Хочу скорей в ЕСМ, в штаб… Сделала в школу газету: Евразия против Атлантики… Великая война континентов. Думают все, что я «нацист», «сектант»… брббббббб

Я люблю тебя Россия!!! Не позволю мерзкому хаосу атлантизма тебя поглотить!!! Слава великой Евразии!!!

Евразия превыше всего!!!

За окном-золотая осень… Дождик…

5 / 10

Люди и нелюди, чудовища и кролики, зайцы и евразийцы, россияне и не только, просьба, оставляйте свои комменты.

Бойтесь, атлантисты! Бойся, Атлантика! Ты будешь сметена с лица земли!!! Евразийцы не дремлют и не спят!!! Мы проведем антиамериканскую гигиену, и сохраним наше великое Я!!!

Подъем 6:45… Жутко хочется спать… Но во избежание получения 156 замечания за опоздание в школу с преодолением себя поднимаюсь…Все как всегда… В голове, неведомо откуда появившись, играет Интернационал… Уххх… Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов и т. д… Лениво шагаю в школу… На улице тепло.

После каждого выхода на улицу я в отчаяние… На улице смута: тупые люди, бренды, клей, нищета, голод, буржуи, мат, рэп, пиво… Все смешано…Смута.

6 / 10

Я сижу, я сижу и на солнышко гляжу… А солнца нет…

ЕСМ – это моя матрица, стихия, это мое все и также ничто, это моя жизнь и смерть, разум, мысли, плоть, это, то что меня подбадривает, спасает, ведет, помогает….

Завтрак, состоящий из человеческой кожи, люди-птицы, трупы, черепахи, гнилье, подвалы, смерть… Смотрите режиссера-постмодерниста Такеши Миике…

▪ ▪ ▪

С удивлением обнаружила, что во дворе на деревьях нет почти листьев… Все-таки грустно…

▪ ▪ ▪

Я хочу есть очень сильно… Но никуда не попрусь.

9 / 10

Блин, я все время думаю: в чем же смысл жизни человека?

Вот человек идет на работу, ест, спит, болеет, стареет…ну и? Каков он, смысл жизни?

Ну а, например, человек-участник какой-то партии, союза… Например, ЕСМ… Вот, к примеру, ЕСМ добилось своей цели… Все, казалось бы, замечательно…о, а каков дальше смысл?

А что вы на это счет думаете? Каков смысл жизни, а?

10 / 10

Блин, я опять школу проспала…

Мне по фигу, какая на улице погода. Мне по фигу, кто я, что я, где я. Мне по фигу, как я одета, как живу, как учусь, как выглядят другие люди… Мне все, все, все, все, все по фигу… У меня пофигизм… Но одно мне не пофигу – Россия и ее судьба.

На улице дождик… УРРРРРРРРРРРА!!!

Кто со мной пойдет убивать? Убивать атлантистов! Смерть Атлантике! Слава Евразии!

11 / 10

На улице похолодало… Скоро зима.

Грустно… Очень… Скучаю…

Люди, не знаете, где купить балончик, чтобы расписывать стены?

12 / 10

Завтра пятница…урррррррррра…

А на улице дождь…

14 / 10

Осень.

16 / 10

На улице холод… В воздухе изредка летает что-то совсем не похожее на снег…

Много лет назад первый снег выпадал на православный праздник Покров… Сейчас же праздник был, а снега нормального все нет… Но притом на улицу выйти невозможно, не обледенев.

18 / 12

Все, все все! Твари и мифические существа, драконы и неживые предметы, скелеты и разлагающиеся трупы, а также люди!

Голосуем за дизайнера Вову Акваланга[488]!

Слава Независимой Демократической Республике Мертвых!

У Бордо глаза карие

(2012)

1 / 08

Ночь 1-32.

Мысль, негожая изменница. Сначала завлекает в озера открытий, затем оборачивается камнями темноты. Абсолютного мрака. Я верю, что мысль – воля Богов. Человек лишь статуя для теургического жеста. Мысль – напоминание Бога о его правлении. Развивая ее в себе, мы развиваем внутри себя Божественное. Развив ее до самых высших пределов, мы становимся «богами».

▪ ▪ ▪

Деревянный дом живет своей жизнью, скрипами, шорохами, разглаженными досками.

Он предельно одинок, и смирился с этим приговором, мечтая об ином.

Он никогда не меняет места, но шорохами он поет песни о невиданных странах. Он ностальгирует и спит, дремлет и грустит.

Дерево умеет претерпевать печаль, даже умерщвленное.

23 / 08

Илье 30[489].

▪ ▪ ▪

Есть моря. Есть реки. У каждого из них свое предназначение. Реки покорностью восходят к морям. Моря молчаливо становятся океанами. И это вечно.

Иерархия подчинений. Родов и видов. Восхождения и нисхождения.

Воды – вертикальные, ниспадающие, таинственные манящие, слоистые, перевивающиеся, перламутровые, порой седые.

Путь становления от рек к океанам – путь становления каждого. Большинство остается реками (1–0). Мало, кому удается стать морем (2–0), и единицы могут стать океаном (3–0), незримые единицы.

Поздравляю – 3–0 = три-ноль в пользу тебя как достигшего цели. Знаешь, а мне кажется, ты уже океан. Необъятный, включающий в себя почти все, что можно продумать и сказать – все, что несет смысл – и все, что несет листья – листья от ниспадающих горных рек.

«Человек – это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым»[490].

Ты стал морем, ты им стал, но более того, ты становишься океаном, или же… Или же ты им стал. Люблю.

▪ ▪ ▪

По турецкому времени.

▪ ▪ ▪

Прощание с горами, которые укутывали предельную растерянность. Покидаю эти страны. Эмиграция вовнутрь.

4 / 09

Камни и поля.

Дни в Париже прошли вязко. Вязко – и добро Я ходила по городу кладбищами, я видела гробницы. Люди боятся кладбищ, гробниц, их таинственных зазывающих камней, больных мхом надгробий. Боятся призраков, духов, но не боятся живых.

Современная культура фильмами, течениями, намеками прививает людям страх иного, мистического. Абсолютно анормальная позиция – бояться мертвых и доверять живым. Наши предки были бы в тоске, увидев такую диспозицию.

Живые куда опасней мертвых, опасней, профанней и глупей.

▪ ▪ ▪

Я проезжала французские города, наверное, я уже в Аквитании. Каменные дома и красные крыши. Таинственные реки и зеленые драгоценности лесов на коже земли. Выжженные поля, выжженные упорным летом, весело играющим августом. И снова камень в домах, как и на кладбищах.

Малые горы, холмы и камни рассекали леса.

Я обрету себя. Я обрету тень смыслов.

Реки за окном такие перламутровые с просветами рыб.

▪ ▪ ▪

Говорили вчера с Максимом[491] – об инивидуализме европейцев, о многополярном мире. Он придал экзистенциального брожения умиротворенной Парижем душе. Но в этом городе все по-другому. В этой стране все по-другому. Волшебная страна. Таинственная страна. Каменная страна.

Каменные дома и поля. Каменные дома и поля.

Скоростной поезд менял картины за окном каждую секунду, но все оставалось практически неизменным.

Каменные дома и поля. Дома и поля.

5 / 09

Новый 5.

Я ехала сквозь ночь, самолетные крылья рассекали то, что зовут воздухом, а некоторые звали тьмой, бледной пневмой, сквозь ночь, сквозь темные костры неба, сквозь пепел. Небо не что иное, как пепел, пепел недопонимания, пепел недосказанности.

Лицо, больное улыбкой. Мое лицо.

Я видела будущее как монотонные серые линии, отдавая руки морям, обретая цикличность. Заключение в рамки, внутренняя тюрьма.

Я почему-то имела наглый вздох на право верить во вселенский фатум. Я имела право, бездельное право верить судьбе, вверять себя рукам ее тихим, молчаливо-каверзным. Я имела право говорить с ней терминами будущего.

Аэропорты и самолеты, железные переезды.

Я никогда не путешествовала, я не покидала внутреннего легиона. Я была внутри замкнуто. Всюду моя замкнутая сторона.

Пепельно-кристальное будущее. Замкнутая камера – с функциональным измерением. Добрые сгустки печали.

Я буду сидеть в комнате, прикованная законом, читая книги. Больные закаты не прикоснутся более потому, что закаты умрут вместе с моей лентой свободной души.

Я умру. Так я зачахну. Или нет.

Я буду видеться с Н-73. Видеться по музеям и кодам, оставаясь в платанах маяковского прилива. Буду с ней разделять свое раненое сердце, которое у нее тоже частицами раздроблено – как кости человеческой души.

Кость… Может ли кость принадлежать душе?

Дух – владыка.

Душа – госпожа. Душа – улыбка

Мне хочется вновь обрести прогрессистскую точку зрения на все, что окружает, что окружает прежде всего изнутри. И я теряю эти нитки. Я становлюсь лишь улыбкой.

Олег говорил: «Все улыбки ложь, но ты…»

Я не знаю. Брошенная к темным глазам океана.

Я должна обещать себе пронести сквозь тьму знамя, горящее.

Поджигая тело, нести дух во имя вечного, разрушая тело во имя духа.

Моя вселенная – темная теплица. Теплица, в которой происходят страшные события – кровавые подтеки надежд, которых держат в резвых кандалах окружения.

Я сужаю мечту к личностям, и они тлеют. Больнее видеть истлевающие кружева, нежели вдыхать дым отсутствия.

Когда я говорю, что чувствую боль, что я имею ввиду? Я теряю ответы. Я вижу иное – вспышкой и молнией!

В силу вступает аргумент худшего. Добрый аргумент. Аргумент больного человека. Аргумент боли. Илья[492] назвал кошку «болью». Я назвала бы ее также. Я вижу в Илье боль – ту, что он раздает и причиняет, и ту, что он несет. В нем тешится конфликт интерпретаций[493] и зиждется печаль. Бездонная – как его улыбка – тень.

Я не знаю, что и как будет, что произойдет, а что не сможет, что улыбнется проявлению, а что станет стихией водного равноденствия.

Я не знаю ровным счетом ничего. Я не имею ныне полотна авторитета, ведь авторитет стал хромым, как последний бес. Бес плоти изглодал изнутри. Черствая слабость страсти. Мелкие монеты, разменянные с великих купюр. Это театральный смех порнографических перипетий, апология собственной слабости через сакральные имена.

Я не могу больше верить личности. Я сторонюсь капель идей. Я избегаю покоя, я избегаю беспокойства. Я не люблю и не буду. Меня не полюбят и не будут. Все, что сейчас случится в вечности, как циклы, рядом будут только мои внутренние слова.

Я могу развить ростки и стать сиянием. Я могу умертвить эти ростки и заставить их противиться иному. Я могу или же…

Нет ничего в этой коре тьмы, что я могла бы сделать. Я могу изобразить улыбки деяний. Я могу увидеть солнце иллюзий, и я останусь вечным пленником.

Я не знаю, откуда я брала веру в другое. Я не знаю, как я умела мечтать. Видимо, это было проклятье. Злой рок. Злая птица над кружевом, истлевающим.

Кружево истлевает.

Смогут ли города дать огня…

Смогут ли.

Смогут ли?

Смогу ли я принять эти муки?

8 / 10

Бордо – Приручение.

Приручать город, делая из него подручного, подчиняя его – властно, спокойно, гордо.

Томные города. Площади раскидистых приливов. Тихие камни.

Этот город – Бордо, но не цвета.

У него темные камни и карие глаза.

▪ ▪ ▪

Деревья ночи.

▪ ▪ ▪

Вновь приходя в границы себя, обретая духов прошлого, вдыхая воздух, полный огня и воды, дышать лесами, океанами, ранними птицами.

Птицы просыпаются, и 3:44 уже ознаменовано их нежным щебетом. Город спит. Деревья влажны и покойны. Я пришла к своему покою, спокойствию. Затерянная.

Я ничего не решаю, никогда не решала и не буду. На все – знамения судьбы. Я могу лишь выбирать лодки-корабли, на которых буду двигаться в жизни. В моих силах сделать их волшебными. В моих силах раскроить океан, как когда-то разошлись берега на моей руке улыбкой шрама.

5 / 11

Новое начало.

Начать все заново, открыть жизнь. Мои первые месяцы привыкания прошли по психике самыми тихими шагами. Материя легко исправима. Вода плавать. Вода пить. Зеленые листики, сыроеденческие замашки. Молчаливая осень.

Я скучаю по Москве, в которой осени были потрясающи. Все, что были. Они всегда меня поднимали с дна. Во всех было откровение. Здесь не такие. И это для того, чтобы найти откровения внутри.

Серии к черту! Они скучны и больны. Тяжкие облака. Легкие дожди.

Трансформация. Сейчас включить режим «алерт».

Континенты предпониманий

(2013)

5 / 01

Лес Рамбуйе – это лес крови[494].

Корабли созвездий, тихие двадцатки высот…

Мы слишком одиноки во тьмах неба.

Единые-многие.

Плоскости великих городов,

сердцевины перипетий центральный оси,

клетки сов и томные пятна созвездий.

Наша центральная ось вертикальных восстаний —

эра княжения воинов, век восходов и созерцаний.

Совместная душа.

Мы – лишь континенты предпониманий.

Страны одного севера, знаки великих скитаний.

Томные глаза повествуют о прошлом

леса Рамбуйе.

Наши виолет губы шепчут о мертвом.

Et cet événement tous a changé – radicalement. Maintenant il faut commencer notre marche à Hyperborea[495].

Мы расписываем небо очерками неведомых слов, птиц созидания.

Мы лечим мир шепотом нашего израненного незнания.

Тихая экзистенция больной проявленности.

Мы приговорены к высшим заданиям

на последней степени отчаяния.

На плоскости великого города – сердцевины перипетий.

Мы в центральной оси вертикального восстания.

Эра княжения воинов.

Эра восхода и восстания.

Мы совершаем его совместной душой.

Мы – континенты одного вида.

Мы – страны одного севера.

Темные глаза повествуют о прошлом леса Рамбуйе.

Наши с тобой виолетовые губы умеют шептать знаки и рунические алфавиты. Преодоление.

Мы расписываем небо очерками неведомых слов

и это – язык птиц.

Мы лечим мир шепотом нашей проявленности.

Недоказанная экзистенция. Вихрь аффирмаций. Кладбище нашей проявленности.

M. de Loup-Garou[496].

29 / 01

Тишина.

Тишина звуков.

Легкость-невесомость.

Переливы воды в темнице теплоты.

Все – вода

Дыхание крика, становящееся бабочками, птицами, вырывающимися из солнечного сплетения севера.

Она упала. Мне было больно. Я видела ее один раз. Она была красива и очень нежна, мягка, доброжелательна. Что с ней теперь… Нежная красивая плетеная, такая красивая…

Как ветер он забрал тебя. Он унес тебя вдаль.

Воды. Небо. Холод, сквозящий сквозь основание шеи

легкий туман.

Темные теплые фонари – фонари тишины.

23 / 05

Париж зацветал на весенних ресницах. Цветы, пересеченные солнцем. Я начинала ценить и влюбляться в него. Мои мозоли говорили о тяжести сна, но ночи были солнцем волшебства.

11 / 07

Оси внутри становятся замками.

Новь.

Вновь обретала оси. Во мне не будет осей. Во мне не будет обрушения, потому что те башни, что стоят, не столь высоки, но основательны. Было бы точнее сравнить их с зàмками – сотни внутренних замков.

Кое-какие из них устарели, у других рухнули стены, но центр страны внутренней Империи всегда держит оборону.

Затоплений нет. Нет ураганов. Я становлюсь счастливой, стоит мне увидеть этот город.

Во мне есть ось – стабильная, хоть и снаружи я не уверенная. Снаружи зàмок не склеен. Внутри я приобрела крест. Мой теплый, раскатистый крест +.

12 / 07

Ты закрываешь глаза. В этот момент кто-то проживает жизнь.

Кто-то покрывается синяками.

Кто-то пытается утонуть.

Какой-то мотылек разбивает часть крыла о пыльцу фонарей, принимая их за маяки.

Какие-то корабли трескаются и становятся рыбами холодных океанов, в которых всегда опасно быть грустным.

Кто-то надрезает кору, чтобы увидеть, как вытекает сок из кожи лесов.

Кто-то надрывает канат, по которому идет теория прогресса.

Кто-то вдыхает эволюцию парадигмальных оснований[497].

Кто-то спотыкается, не о Гоголя и не о Пушкина, сбивает лезвия коленок, встает и проходит в той же тоске к горизонту. Или горизонт исчезает, или кто-то ломает пятую плюсничную кость на ступне, не принимая это за жест слома.

А потом ты открываешь глаза – перед тобой, возможно, сумерки. Ты в телогрейке своей старинной кожи, охранявшей тебя с рождения – тело-костюм, тело-одеяние души, маленькая мода подлунного мира.

Твои левые руки перетекают в недвижимый свет, который слоится под вечер комариным шепотом.

Вокруг тебя – деревянные запястья, вокруг – тебя играют сверчки в дионисийскую улыбку предстоящей ночи.

Ты в аду, «ведь надо быть абсолютно современным»[498].

14 / 07

FELIZI’A.

Она родилась в тонкой ткани фиалкового рассвета на поле метафор – там, где мотыльки летают в пасмурные времена, когда волны дождя совершают набеги в густые леса – леса, дышащие влагой. Болота-родители, скрывающие в себе великую мать, алхимическое делание тайных катышек почв. Почвы живые, они умеют дышать, дыханием и сумраком завлекают тонущих в странах грез.

Фелиция часто ходила по городам, ее поражали искусственные горы, которых она немного боялась. Высотки она считала молниями, пришедшими с небес и завязшими в асфальтовых безднах. Котлован погружения.

Однажды Фелиция родилась во мне. Она родилась во мне, когда я стояла на полотне век на крыше под раскатистой патокой кружащихся цветов. Я начала мыслить «Фелицией» смерть. Боялась ли она? Несла ли радость перед лицом смерти? Я была одержима ей. Как представляла она себе падение и были ли она участником его? Как смотрит со стороны утопленник на воду, проникающую в его легкие? Как видит он воду, давящую на структуры его сердца? Какой вкус несет вода утопленнику?

Фелиция вырывалась изнутри словами, а потом и криками, слезами, тоской и беспокойством.

Беспокойное присутствие Фелиции. Она непостоянна, она может покинуть, а может прийти неожиданно.

22 / 12

Прогулки неразрывной Франции.

Закаты, рассветы, раскатистые валуны облаков над нами, незамеченные еще никем или не-проинтерпретированные. Интерпретация стоит сил души. Интерпретации стоят целых состояний сердца. Мыслим ли мы облаками? Мыслят ли они нас? Слепы ли они в своем полете над нашими полями? Над городами, покрытыми пылью хладнокровия и новой диктатуры – той, что пришла незаметно в рамках великого освобождения.

Мы рассекали город, рассекали его неистово, так как могут это делать корабли в шторм, принося малые шрамы гигантским вздымающимся от самореализации волнами. Волны предназначены, чтобы быть грустными. Небо, чтобы думать. Небо всегда мыслит нас, в каждом маршруте своего облака.

Мы шли по огромным набережным, рассеченным сотнями мостов и улыбок (а ведь таких искусственных – искусственный рай, который выстроили другие в ложе своего существования). Европа давно обрела покой, ее кладбища больше не находятся в границах каменных стен. Европа стала кладбищем, опустошенным и разворованным.

Тонкие перипетии ветров. Мы поднимались на горы, видели, как солнце легонько прикасается, клонясь к закатам, к воде и верхушкам деревьев. Солнце еще не нашло переводчика в озерах. Вокруг были тонкие звуки прогоркших птиц и чистые глаза озерных уток.

Мы гуляли по заповеднику «Твин Пикс», но все, что теперь окунуло браслеты, кольца и локти в мраморный омут современности, дышит «Твин Пиксом». Тотальная неопределенность, потерянный край, заброшенный.

Есть ли грусть в «Твин Пиксе»? Есть ли в этом городе то, что может дать лишь намек на приближение к…

Ответ отрицательный. Тут выжжено все.

Dasein has refused[499]…

О, обреченные, как вы несетесь к бездне, отрицая законы Абсолюта. О, обреченные! Как тянете вы меня в ваш водопад проодоса[500]. Вертикальные воды отныне текут только вниз.

DASEIN HAS REFUSED.

31 / 12

Сбокалом в руке.

Прожила еще год, неожиданно. Внутри еще я гуляю по Парижу, где мне было всегда одиноко, и я понимала Францию лишь через политику и одиночество.

Я обрела определенную степень героизма перед неизбежным приговором человека. Теперь я его воспринимаю со внутренним покоем. Внутренние воды еле двигаются.

Я не потерялась в этом году, хоть и потеряла вечера. Я стала учиться быть взрослой, безответственно-взрослой и, наверное, могло получиться.

Моя зима. Январь прошел во влюбленности – в ожиданании того, кто позднее оказался соткан лишь из моих чаяний.

Февраль привел к Франции – черным платьям и бордовой помаде.

Март – к вечерам без сна и слезам.

В апреле я стала понимать волокна музыки. Мы стали говорить с Федей[501], и то темное существование моей улицы Бегль 89 было освещено надеждами.

Потом политический май и мой первый вечер в Москве, когда рассветы были по-весеннему мягкими, и стало подступать тепло.

Come on влюбленности, стильные тусовки, сломанная нога, восстановление в институте.

И в сентябре я была на Родине. Я ходила с портфелем в болотной парке и подводила глаза хвостами ласточек. Я говорила и иногда прогуливала.

Я видела дым и перестала проносить дионисийство в каждый день.

Потом были концерты. И встречи. Их было мало.

А потом мне стало 21, и я плакала мою 21-ю первую ночь.

Потом сессионные декады, прошедшие изматывающие.

И сейчас я сижу снова на балконах моего темного города, исчерченного родинками фонарей и внутри чувствую возведенные крепости.

Главное чувство этого года: одиночество.

Музыка: постижение ее сущностей, космос и пещеры закрытых глаз.

Дружба: Урсула – Натан и Вилли, с которыми у меня снова конфликт.

Вечора года: сломанная нога после свадьбы Юли[502].

Учеба: сданный Никонов[503] и зачеты и лекции Мигунова[504]. Знакомство с Историей Русской Философии: сложнее.

Dasein отказался

(2014)

4 / 01

Рецензия на DMR[505].

От легкого бриза, утопленного в солнце, фанка, из которого кораблями выходит голос Эзра Паунда, заканчивая утопающим в темных водах дрон-дум металлом. Легкое электро, ненавязчивое техно, «польский минимал».

На просторах интернета появился новый музыкальный проект Dasein May Refuse.

Проект основан в первую очередь как интеллектуальное электро. Название отсылает к Мартину Хайдеггеру. Чтобы пройти путь обретения бытия, мы неизбежно проходим Dasein – «вот-бытие». В талую эпоху пост-модерна это вот-бытие становится неизбежно ускользающим. Неучтожимые языки пламени, охватывающего наш мир, мерами возгарающиеся и мерами потухающие.

Минималистичные аранжировки, несколько нот, брошенные вскользь с эффектом замедления, строгий текст Хайдеггера или же легкий напев на слова Ги Дебора разрушают представление современности о скольжении, вечном побеге от смысла.

Эта музыка не позволяет растворяться в ассиметричном забытьи карнавального танца, она приковывает в куб, выхода из которого не существует. Слушатель невольно становится узником смысла.

Флейта, блуждающая по ритмичному техно, строгий голос, малые выкрики из белый прозы французских сюрреалистов, загадочные напевы на французском из Рэмбо, следующий трек – тревожный призыв входа в композиции Das Geviert[506]…

Это вызов пост-модерну, проект – оседлать тигра, польским минималом, ненавязчивой мелодией обойти законы нашего времени.

Внутреннее королевство. Почему мы всегда молчим?

(2015)

17 / 07

Тишины.

Мне было столь туманно одиноко. Я редко писала, сохраняя осколочные ранения воспоминаний в памяти, думая таким образом сохранить самое внутреннее, нетленное. Редко писать было сложнее. Темпами в голове вбивались книги и образы, кадры проходили, исчезали в вихре не начавшейся тоски.

Меланхолия. Претерпевание. Мне было безоблачно грустно. Снова и снова. Сильней и сильней. Накаты.

Меня не могли спасти другие, меня не могла спасти внутренность. Внутреннее королевство, что иногда так тонко подхватывает, когда находишься на черте последнего времени. Проходили месяца. Прошла осень, которой не было, и мой дух был так слаб. Ничто не сменилось – ни кадры, ни улыбки, ни плоскости, ни холода. Я была столь потеряна. Я была столь далека.

Потери. Может быть мой январь даст мне крейсер. Я приеду в город, сочащийся снегом, ботинками буду его проступать, видеть сотни одиночеств.

Дым, дым – везде от луж, от отоплений. Дым греет города. Я буду в большом городе, запинающейся от мостовых улиц и вечной печали.

Люди, несущие смыслы. А я буду в людском потоке, как всегда. Миллионы одиночеств. Сотни галактик. И все об одном. Таинственные ключи. Снова в чистилище.

Мое одиночество ранит меня. Я не могу любить. Я снова не могу любить.

29 / 09

France.

Все оказалось просто. Просто я живая. Я умею страдать, умею улыбаться, быть счастливой, быть несчастной. Я жива, единственная среди мертвых.

Я видела Эдуарда К.[507]. Болезненное отношение к нему – русское отношение.

Я пересекаю французские поля. В этой стране я иду и слушаю «Я шагаю по Москве». Я сделаю многое в этой войне. Я сыграю важную роль в нашей борьбе. Умру на фронте, став национальным героем. Я сделала свой экзистенциальный выбор. – Нет (охи![508]) современному миру!

В поезде в сторону Анжера. О каком страдании я говорю? Я счастлива ныне. Париж передо мной. Моя воля! Мои силы! Моя вера, которая крепнет! От Эдуарда я возьму самое святое. Я вижу в людях святость. Я стану святой.

Темпоральное – объятие вечностью. Против вечности, объятой темпоральным – две геополитических доктрины. Фронт один и фронт два.

Пюй де Фу[509] – культурная революция.

▪ ▪ ▪

Я чувствовала кристальные родники внутри себя. Ощущение своей предельной внутренней чистоты. Французская современность сковывает. Вечный порочный круг праздника, который убивает. Общество потребления, где наслаждение комерсиализировано.

Я шла шатко по улицам убиенного либерализмом Парижа. Я шла без сил и без слез, разговаривая сама с собой по-русски, имея внутри опустошенность.

Я проходила французские салоны, я видела в них богооставленность. Это страшно видеть – тела без души.

Из меня выпивали силы, черная пневма, черная пневма!

Набережная смиренно перекатывала воды. Люди богооставлены. Париж погиб. Вы убили его – вы и я[510]. Пустыня вокруг – горе тем, кто несет в себе пустыню[511].

В этом центре ада я чувствовала внутри горение, слабое пламя, еще не погасшее.

Я всегда буду против. Против, против…Охи – Охи!

▪ ▪ ▪

Эдуард улыбался мне и говорил, что я бриллиантова и слишком невинная для этого общества. Я ответила сквозь сон – это так, для тебя тоже слишком. Эдуард был в вальсе сна, убиенный. Конец света – конец иллюзий[512], ты в иллюзии – положи себя на горизонт.

Больно видеть, что то, что в его взгляде я принимала за государственный переворот на Коморских островах, было на самом деле лишь желанием меня соблазнить.

Глядя на Парвулеско[513], я видела Жана, глядя на Эдуарда – я видела его отца[514]. Неоплатоническая оптика. – Взглянуть на скульптуру, узрев в ней Бога. Умение, довольно травматичное.

Я была знакома с черной пневмой Парижа. Она, подобно лоскутам черной лавы вулкана, пыталась объять мои ноги. Я сохраняла вертикаль.

В сердце еще есть птицы![515]

Внутри развернулась осень. Гадюк погиб в растлевшей разложенной черноте весны.

Я была уже почти мертва, а ведь это был лишь первый круг. Я погружаюсь в турбийон[516] смерти. Счастьем было бы найти себя в Донецке. Но я шла глубже.

Я хочу вернуться к той девочке, которая была внутри меня. Когда она погибла? Я чувствовала, как моя плоть чернеет, а тело становится фрагментом на оси приближения к концу.

Внутри меня была красная луна. Я снова предала себя.

28 / 10

По возвращении с похорон и поминок писателя Юрия Мамлеева[517].

Проводили, отпели, попрощались. Прикоснулись к иконе, лежавшей на его руках. Ушли, и он ушел.

Подбиралась слеза, легкая, скорей от ужаса перед смертью – не его, но вселенской. Ужас и хохот. Бросало от слезы к улыбке, от осознания величины потери до невиданной радости (хотелось хоровод водить).

Отпели, панихидой заволокло день. Сотня почитателей – и каждый, по-своему по-читает.

Выходят поэты, говорят общие фразы, запинаются. И все Мамлеева впопыхах пытаются осмыслить. И я в том числе. «Это знак, это метафизика, это новый стиль, это острая фраза.» А с Мамлеевым так не сыграть. Он смеялся из гроба. Ведь невыразим – невыразим как в чувстве, так и в эмоции, жесте, взгляде, шорохе или тени. Апофатичен. Со-крылся.

Когда он умер – по земле прошел мокрый туман, в листве закопанный, закоптившийся. И цвета – яростные, обостренные, трупные. Разлом между октябрем и зимневанием – чудный коридор по ту сторону. Не он один свой путь проложил в этом разломе. Месяц разъездов.

Мамлеев уходит. Вьюга кружила московскую напряженность, асфальт скучающе принимал поступь, дома претерпевали сумерки, внутри пустоты. Продирались, прорывались, скреблись.

Ветер ныл, епилептический скрежет вечера.

Знамя в руки водрузить. Внутреннее, тайное (только я знаю о его величии) – и в адочек, Ниночка, в адочек! Или вверх!

Ведь все одно.

29 / 10

Выговориться, небрежно разорвав уровень, и вдаль.

Колени постанывают – у доктрин подкашиваются ножки.

Пламенем возгореться.

9 / 11

Когда-то давно он пришел ко мне в гости. Небрежно горели свечи. Мандаринные поляны на подоконниках. Гирлянда слегка освещала срез его левой щеки, прорезанная сквозь овал лица – геометрически – скула. Он повернут правой стороной тела к окну. Луна бледным взором окинула молчаливую комнату. Он снова думает о Карелии. Он часто о ней думает – особенно когда отворачивается от меня. Я знаю этот поворот наизусть – в нем всегда слышен шелест карельских лесов. Я вижу его редко. Мы видимся редко и молча. Вместе молчать больней, чем одному. Мы часто молчим. Мы всегда молчим. От этого слова становятся сильней. И каждое превращается из воробья в колибри.

Он приходит, когда свечи истлевают. В их тлении и наступающем мраке он обнимает меня. Приходит ко мне и обнимает. Слегка отстраненно, но с глубокой преданностью. И в этих сумерках и скрежете тоскливого сердца – пространство внутри расцветает роскошным шиповником. Уличный сон начинает виться метелями. Малый момент мотылька охваченного огнем. Мы вместе плетем крыло бабочки.

Мой Ленинград был всегда блокадным – разрушенным и страдающим. И плетение крыла бабочки – мой последний очаг и покров в этом потухающем городе. Очаг, у которого я грела обледеневшие пальцы своей расстроенной, как птица, души.

14 / 11

«Взвейся кострами!»

Вчера были лекции. Ополченцы говорили об опыте войны. Мы – становились слушателями и свидетелями предательства проекта «Новороссия» – следуя тропам их рассказов. Надежды оставались только на внутренние войска – внутри души.

Н. имеет хрустальный взгляд на внешний мир – его суждения оказались режущими. Хрусталь и виртуозная обрученность со словом, когда мы расставались – он пытался запомнить мой запах, чтобы сделать его основой будущей грезы. Мы были частью самой красивой поэмы Велемира Хлебникова и главными влюбленными Платоновского котлована, в котором мы прятались от взора читателя.

Полет вьется во французскую сторону. Когда я услышала о терактах, я обрадовалась – загорелось! 128 жертв, 150 – госпитализированы. Только смерть пробуждает и облагораживает. Только трагедия придает силу – народу, государству, заблудшему человеку. Крик и кровь.

ИГИЛ пробуждает Европу – взрывами, но это единственный способ проснуться захмелевшим от пост-либерализма гражданам. Понеслось!

Люблю кладбища, а от либеральной стаи «бесов» меня оградит сербский крест. От Н. Любовь Н. – на моей груди – распятием!

На Запад! По направлению к аду!

С распятием на груди.

5 / 12

Европейская культура несколько веков безжалостно вытесняла смерть на периферию, в закрытые лаборатории, тайные лагеря. Не вышло. Смерть обернулась терактом. Сменив масштаб жертв, смерть стала публичной – коронованной, она прошла ловко и о ней стали говорить все – политики, ученые, поэты. Новая спираль. Небольшое напоминание о тайной стороне жизни.

Расстрелянных не жалко, пусть там даже были невинные и праведники. Таков план – предначертанные события – на линиях рук, скосах скул, тайной нити жизни. Все, кто убит – были приговорены.

Мой Париж блистал дождем, послетерратктным, в праздник нового урожая. Рассекая бульвар Сан-Жермен, проходя мимо квартиры Мишеля Иньяна, по топким мостам, покинув иранского принца. После полуночные плетения принцессы.

Я любила вкус вина, засыхающий у меня на губах. Синий отблеск нового сорта божоле. Праздник и радость. Взрывы шампанского в испуганном Париже.

Широкие бокалы!

Послесловие

Сегодня, когда мы вспоминаем житие римской девушки, святой мученицы Татианы, мы можем задаться вопросом: а зачем надо было ее убивать?

Ну да, она не хотела поклониться римским богам, идолам… Ну да, ее пытали, мучали, издевались. Но в конце концов могли посадить ее в тюрьму на многие годы или отправить в ссылку в далекую провинцию. Зачем убивать юную девушку? Какую опасность она собой представляла? Для мощной Римской империи – этого колосса, гиганта, покорившего полмира? Для империи с ее непобедимой армией, железной дисциплиной, продуманной юридической системой, отшлифованной риторической традицией? Что опасного в хрупкой молодой девушке?

Но римляне недаром завоевали полмира и построили мощнейшую империю. Они понимали, что главная сила заключается в идеях. Татиану убивали за идею. Идеи – вот что движет миром. The pen is mightier than the sword, говорит английская пословица. Перо сильнее меча. Слово сильнее оружия. Как подчеркивает апостол Павел, «острее меча обоюдоострого». «Историю движут идеи и страсти, а пушки потом уже стреляют», говорил митрополит Вениамин (Федченков).

Еще один великий мыслитель из римского мира, блаженный Августин Иппонский написал об этом огромную работу – De Civitate Dei, «О Граде Божием». Тщательно исследуя человеческую историю, он показал, в несколько обобщенном виде, что в земном бытии идет постоянная борьба двух устремлений, двух концепций, двух градов. «Итак, два Града созданы двумя видами любви, а именно: земной – любовью к себе вплоть до пренебрежения Богом, Небесный – любовью к Богу вплоть до забвения себя».

В борьбе этих двух устремлений совершается человеческая история. Идеи правят миром.

Это происходит и сегодня. Жила-была студентка МГУ, такая же, как и многие из здесь стоящих. Училась на философском факультета МГУ, потом в аспирантуре. Молодая девушка, она трудилась без устали, читала книги: Платона, Дерриду, Кьеркегора, самых модных постмодернистов, Дионисия Ареопагита, русскую литературу.

Училась без устали. Работала над словом; была косноязычной – но стала прекрасным оратором. Свободно говорила на нескольких языках. Сочиняла музыку, писала стихи. Молилась Богу, ходила в храм. Публиковала свои статьи, выступала на конференциях, на радио, в Интернете, причем на разных языках. Она понимала, что идеи правят миром, идеи движут историю…

Но этим летом, в августе, ее взорвали в машине, совершили теракт. Ее звали Дарья Дугина.

Те, кто это совершил, понимали, что идеи – это самое сильное оружие: идеи правят миром.

Но что же: смерть – это значит поражение? Это значит, что Град Божий проиграл?

Но мы знаем, что и Христос Спаситель был убит, распят на кресте, но «смертию смерть попрал и сущим во гробех живот даровал». Животворящая смерть Спасителя стала победой христианской идеи, торжеством Града Божьего.

Так же и кровь мучеников – это семя христианства. Римская девушка Татиана была убита в III веке, но прошло 18 столетий, а мы торжественно отмечаем ее память, учимся у нее подлинному христианству. У нее учатся и такие девушки, как Дарья Дугина. Имя святой Татианы носит Московский университет, в ее честь освящена домовая церковь МГУ, а сам университет отмечает ее праздник как свое главное торжество.

Потому что настоящая христианская идея – бессмертна. А Град Божий – непобедим и вечен!

Архимандрит Симеон (Томачинский)

Примечания

1

Первую половину 2019 года Даша жила преимущественно в Санкт-Петербурге, хотя часто приезжала и в родной город – Москву. К осени она вернулась в Москву окончательно, хотя часто ездила и в Санкт-Петербург.

2

Этот фрагмент, открывающий Дневник, представляет собой Дашину вариацию на тему повести Андрея Платонова «Сокровенный человек», главный герой которой – Фома Пухов. В тексте присутствуют как образы, важные для Платонова – снег, локомотив, так и перенесенный на стихию символ хоровода, имевший огромное значение для Даши и восходящий, по всей видимости, к позднему диалогу Платона «Законы».

3

В теории французского социолога и религиоведа Жильбера Дюрана существует три режима воображения – диурн, драматический ноктюрн и мистический ноктюрн. Диурн – героический режим, солнечный, соответствует интеллектуальной ясности, связан с Аполлоном.

4

Знаменитый московский музыкальный магазин Бориса Симонова.

5

Имеется в виду повесть Платонова А. «Котлован».

6

Образ души у Платона, любимый Дашей. Душа – колесница, запряженная двумя конями – белым (ярость, воинское начало) и черным (похоть, телесные влечения). Конями правит колесничий, кормчий (разум).

7

Платонов А. «Сокровенный человек: Повести и рассказы». Ярославль: Верх-Волж. кн. изд-во, 1983.

8

Слова из старообрядческого духовного стиха.

9

Poe E.A. Eureka: A Prose Poem.

10

Возможно, речь идет о Жаре Волохвине, лидере ЕСМ (Евразийский Союз Молодежи).

11

Платонов А. «Котлован».

12

Платонов А. «Чевенгур».

13

Шушлян – неясное существо, которым родители Дашу пугали в детстве.

14

Платонов А. «Котлован».

15

Валентин Чередников, участник тг-канала и кружка «олеонафтов», друг Даши.

16

«Мое обнаженное сердце» с фр. Впервые словосочетание было использовано в «Маргиналиях» Эдгара По. Затем Шарль Бодлер озаглавил так один из своих дневников.

17

Бодлер Ш. «Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной». // Цветы зла. М: Наука, 1970.

18

Эмиль Чоран – любимый Дашей румынский философ, оцениваемый ею вначале как крайний онтологический пессимист. Эссе Чорана «Энтузиазм как форма любви», прочитанное Дашей в 2012 или 2013 году, побудило ее рассматривать Чорана в рамках идеи эсхатологического оптимизма, которую она начала развивать.

19

Цитата из более раннего дневника.

20

Заброшенность (Geworfenheit) – одно из главных понятий в философии Мартина Хайдеггера.

21

Название книги немецкого и американского историка-медиевиста Эрнста Канторовича, впервые опубликованной в 1957 г.

22

«Что же делать, о украденное сердце» (с фр.) Рембо А. «Украденное сердце». // Стихи. М.: Наука, 1982.

23

Васильев П. «И имя твое, словно старая песня…» Павел Васильев – один из любимых Дашиных поэтов. Открыл его стихотворения для Даши Жар Волохвин. / Васильев П. Стихотворения. Ленинград: Библиотека поэта, 1968.

24

Солнцестояние (фр.) – Solstice

25

Заметки во время поездки Даши в Шанхай.

26

Успенский, Петр Демьянович – русский эзотерик.

27

Гурджиев, Георгий Иванович – русский мистик, духовный учитель.

28

Успенский П. «В поисках чудесного. Фрагменты неизвестного учения». М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999.

29

Керуак, Джек – американский писатель, одна из ключевых фигур поколения битников.

30

Законы Ману – древнеиндийский текст.

31

Екклесиаст. Гл. 11:9.

32

Первое Послание святого апостола Петра. Гл 5:8.

33

Сотериология – наука о спасении, раздел богословия.

34

Дугин А. «Имя мое – Топор» (Достоевский и метафизика Петербурга) // Тамплиеры пролетариата. М.: Арктогея, 1997.

35

Гастев А. «Гудки. / Поэзия рабочего удара». М.: Художественная литература, 1971.

36

Гастев А. «Моя жизнь».

37

Речь идет о посещении камерного концерта Андрея Решетина (Рюши) – скрипача, крупнейшего специалиста по барочной музыке в России и ее исполнителя, хорошего знакомого Даши.

38

Белый А. «Великан. // Стихотворения и поэмы». Москва-Ленинград: Советский писатель, 1966.

39

Васильев П. Там же.

40

Антигона – идеал античной девушки, преданной вплоть до смерти мужскому, патриархальному – аполлоническому – началу. Любимый персонаж и архетип Дарьи. Образ ее судьбы.

41

Аллюзия на высказывание Гераклита: «Весь мир есть огонь, мерами возгорающийся и мерами угасающий».

42

Бердяев Н. «Ивановские среды // Мутные лики». М.: Канон +. ОИ “Реабилитация”, 2004.

43

Иванов В. «Русский ум // Собрание сочинений I–IV тт. – Т.I». Брюссель: Жить с Богом, 1971. С. 556.

44

Из письма о. Павла Флоренского В.И. Иванову, 1 апреля 1914 г.

45

Даша участвовала в презентации. Отчасти идеи иранского писателя и философа Резы Негарестани относительно метафизики нефти и повлияли на выбор названия тг-канала.

46

Губкин, Иван Михайлович – российский и советский ученый, создатель отечественной нефтяной геологии.

47

Мотивы «Циклонопедии», философского манифеста Резы Негатерстани. Иногда его воззрения ассоциируют с Объектно-Ориентированной Онтологией и спекулятивным реализмом. Олнако сам Негарестани дистанцируется от данных направлений.

48

Антонен Арто – французский сюрреалист, поэт, драматург, актер, режиссер, создатель теории «театра жестокости». Представлял свое тело как пронизанное дырами. Даша посвятила ему музыкальное произведение «Heliogabale D’Artaud».

49

Солнце под смертью (фр.).

50

Философская лаборатория Объектно Ориентированной Онтологии в британском университете Уорвик. Из нее вышел теоретик «Черного Просвещения» и акселерационизма Ник Лэнд.

51

Одоевцева И. На берегах Невы. М.: Художественная литература, 1988.

52

Название пасхального митинга-перформанса Евразийского Союза Молодежи в 2007 году.

53

Даниил Андреев, сын писателя Леонида Андреева, мистик, визионер. Утверждал, что в параллельных мирах есть дубли земных столиц – в аду и на небе. Отсюда образы подземной Москвы и подземного Петербурга.

54

Мансур аль-Халладж – суфийский мистик и поэт.

55

Васильев П. Там же.

56

Английская авангардная группа, относящаяся к так называемому «Британскому эзотерическому подполью». Даша любила их музыку, однако ассоциировала ее с собственными периодами депрессии (как и название книги Генри Миллера «Черная весна»).

57

Обращение к деду – Гелию Александровичу Дугину.

58

9 июня 2021 года на трассе Москва – Санкт-Петербург Даша попала в автомобильную аварию.

59

Ранее-христианское учение о конечном спасении всех душ и даже падших ангелов. Было свойственно Оригену и оригенистам. Отвергнуто как ересь.

60

Бегинки – аскетическая мистическая община Средневековой Европы.

61

Название мистической подземной страны.

62

Зикр – суфийская практика поминания имени Бога. Бывает молчаливым (произнесение про себя) и громким (произнесение вслух).

63

Известный художник Алексей Беляев-Гинтовт. Друг Даши и ее отца.

64

Парафраз из стихотворения Гумилева Н.

65

Отсылка к фундаментальному положению неоплатонизма, развитому Плотином «простота взгляда». См. Адо П. «Плотин или простота взгляда». М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 1991.

66

Слова из песни рок-группы «Банда Четырех».

67

Намек на рок-группу «Соломенные еноты».

68

Речь идет о смерти Андрея Ирышкова, режиссера, автора фильма «Женское начало в русской философии», друга Даши.

69

Аллюзия на цикл статей Василия Розанова.

70

Антигона, героиня греческих мифов, посвятившая свою жизнь служению отцу (Эдипу) и брату (Полинику), аполлоническому началу. Смерть самой Дарьи стало жертвенным актом, спасшим ее отца.

71

Знаменитое стихотворения еврейского поэта Пауля Целана «Фуга смерти».

72

Воля к власти с нем.

73

Одно из трех начал души по Платону – ярость, воинские, героические порывы.

74

Отсылка к книге традиционалиста Юлиуса Эволы «Оседлать тигра».

75

Речь идет о приземленных «левых» практиках трансгрессии – пошлых и унизительных.

76

Адо. Цит. соч.

77

Людвиг Витгенштейн – австрийский философ.

78

Юрий Мамлеев – русский писатель, мистик.

79

Илья Масодов – псевдоним неизвестного автора инфернальной тематики. Произведения запрещены в РФ.

80

Сюрреалистическое произведение графа Лотреамона (Исидора Дюкаса).

81

Философский журнал, издававшийся в 90-е годы отцом Даши. Аналог французского издания «новых правых» Éléments.

82

Древний праздник зимнего солнцестояния.

83

Гессе Г. «Игра в бисер. / Собрание сочинений в 4 тт.» Т. 4. СПб.: Северо-Запад, 1994.

84

К-19 – атомная подводная лодка.

85

«Шестая колонна» – концепт, введенный отцом Даши. Означает в отличие от пятой колонны не прямых противников России и режима, а тех, кто служит Западу, глобализму и либерализму, но внешне выражает лояльность Президенту.

86

Гумилев Н. «Туркестанские генералы».

87

Он же. «За гробом».

88

Он же. «Я конквистадор…».

89

Он же. «Молитва».

90

Сравни стихотворение А. Рембо «Гласные». Подробнее в книге: Дугин А. «Знаки великого Норда». М.: Вече, 2008.

91

Гумилев Н. «На далекой звезде Венере».

92

Он же. «Африканский дневник».

93

Жорж Батай – французский философ, сюрреалист.

94

Эрнст Юнгер – немецкий философ и писатель.

95

Батай Ж. «Проклятая часть». М.: Ладомир, 2006.

96

Исаак Сирин – православный писатель, аскет и мистик.

97

Тихонов Н. «Баллада о синем пакете». Николай Тихонов – один из любимых поэтов Даши. См. Тихонов Н. «Собрание сочинений вс7 тт.». М.: Художественная литература, 1985.

98

Базовое определение суверенитета немецким философом Карлом Шмиттом. «Суверенен тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении». Шмитт К. Диктатура. СПб: Наука, 2005.

99

Естественное место – одно из основных понятий философии Аристотеля. Совпадает с сущностью вещи, ее центром, к которому она всегда стремится.

100

Соведущим Дарьи на Радио КП был журналист Сергей Мардан.

101

Традиционалистское понимание истории как деградации и десакрализации.

102

Слот – допуск для участия в марафоне.

103

Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу. Псалтырь. 113:9. Девиз тамплиеров.

104

Тихонов Н. «Вокзалы, все вокзалы – ожиданья…».

105

Васильев П. «Прощание с друзьями».

106

Даша называла его «Костя-Ангел». Константин (о котором идет речь), по указанию своего духовного отца поцеловать пяту Ангела Петропавловского Собора, в зимнюю стужу забрался по лесам на купол Собора и осуществил то, что было ему поручено духовником. Много раз рисковал сорваться или замерзнуть. Потом оказалось, что речь шла о том, чтобы поцеловать пяту скульптуре Ангела, когда он был на реставрации в пределах общей доступности. Даша восхищалась Костей, которого после этой истории стала называть «Ангелом». Она считала, что это образцовый русский поступок – парадигмальный жест в духе Лескова или Платонова.

107

Философская теория и жизненное кредо Дарьи, развиваемые ей в цикле лекций и выступлений.

108

«Разрыв уровня». Термин из философии Юлиуса Эволы.

109

Дазайн-терапия – направление в психологии, основанная на философии Мартина Хайдеггера. Наиболее яркие представители Л. Бинсвангер, М. Босс.

110

Сергей Нечаев – революционер-народник, нигилист. Автор «Катехизиса революционера».

111

Парафраз из песни Е. Головина «Топот диких коней».

112

Исключительно, потрясающе (англ.).

113

Фраза А. Рембо из книги «Сезон в аду». Название Дашиной песни.

114

Речь идет о поэте Николае Гумилеве.

115

Гумилев Н. «Память».

116

Ник Кейв – австралийский рок-музыкант, поэт, писатель.

117

Тихонов Н. «Баллада о гвоздях».

118

Со дня смерти Мануэля Оксенрайтера.

119

Речь идет об Андрее Ирышкове.

120

Фильм о заключении русского социолога Шугалея боевиками в Ливии.

121

Ницше Ф. «Так говорил Заратустра». / Сочинения в двух томах. Т. 2. М.: Мысль, 1990.

122

Принцессу Викторию Аллиату задержали в Московском аэропорту из-за ковид ных ограничений. Даша приложила все силы, чтобы ее впустили в страну.

123

Книга Иова. Гл. 14: 6.

124

Второзаконие. Гл. 28: 67.

125

Свадьба Великого Князя Георгия Михайловича Романова, на которую Даша была приглашена. Свадьба вызвала кем-то спровоцированную волну необоснованной критики.

126

Подробее: Шелер М. Рессентимент в структуре моралей. СПб: Наука, 1999.

127

Даша имеет ввиду рекламу робота для сна от фирмы Askona

128

В этот период Даша ушла с Радио КП.

129

Речь идет о сицилийской принцессе Виктории Аллиате, с которой Даша дружила.

130

Принцесса Виттория Аллиата.

131

Время работы Даши на Радио КП в программе «Утренний Мардан».

132

Настя – подруга Даши, журналист Анастасия Казимирко-Кириллова.

133

Защити меня с фр. Песня группы Placebo.

134

Стихотворение Гете «Лесной Царь».

135

В скором времени оба умерли.

136

Кожев А. Введение в чтение Гегеля. СПб: Наука, 2003.

137

Речь идет о Мануэле Оксенрайтере.

138

Аллюзия на фильм Вима Вендерса «Небо над Берлином».

139

Речь идет об Андрее Ирышкове.

140

Цикл работ (24 тома) отца Даши.

141

Художник Алексей Беляев-Гинтовт – друг Даши, ее отца и Андрея Ирышкова.

142

Английская постиндустриальная группа.

143

Последние Танки В Париже – панк-группа из Выборга.

144

Раннехристианские писатели.

145

Юфит один из основателей питерского течения режиссеров-некрореалистов.

146

Федерико Гарсия Лорка – испанский поэт.

147

В 2019 года Даша была в Сирии в составе международной делегации, посетив Дамаск, Алеппо, Латакию и другие места, встречалась с Президентом Сирии Башаром Асадом.

148

Антихрист в исламской традиции.

149

«Мрак Твоих глаз» – поэтический блог, который Дарья вела в соцсети vk.com

150

Русская психоделическая группа.

151

О Мануэле Оксенрайтере.

152

Андрей Ирышков.

153

Двоюродный дед Даши – Игорь Николаевич Павлов.

154

Дядя Даши – Сергей Викторович Мелентьев, брат матери.

155

Мануэль Оксенрайтер.

156

Речь о Гелии Александровиче Дугине. Похоронен на Калитниковском кладбище в Москве.

157

Имеется в виду американская дроун-дум-метал группа Sunn O.

158

Американо-британский певец. Даша пишет об альбоме 2014 года «Soused».

159

Ник Лэнд – английский философ, представитель спекулятивного реализма, полная противоположность традиционализма Даши и ее отца Александра Дугина. См. о нем выше.

160

«Рисковать на одно дыхание больше» – фраза Рильке, которую подробно в контексте своей философии разбирает Мартин Хайдеггер.

161

Крупнейший поэт и мыслитель русского Серебряного века.

162

Вергилий. Георгики. Буколики. Энеида. М.: Художественная литература, 1979.

163

Речь о принцессе Виктории Аллиате.

164

Японский нойз-музыкант.

165

Подмосковный город Реутов. Игра слов: Reutoff – русская нойз-группа.

166

Фрагмент сказки Морозко, рассказанной на северо-русский манер сказительницей Катей Куваевой, которую Даша очень любила.

167

Плитник – бронежилет, состоящий из пуленепробиваемых пластин. На Дашу слово произвело большое впечатление, став постоянной метафорой для описания искусственно защищенной от боли внешнего мира души.

168

Евразийский бард, знакомый Даши.

169

Сюрреалистический фильм и сериал Дэвида Линча.

170

В 2012–2013 годах Даша училась в Бордо на философском факультете по программе обмена с МГУ.

171

29 января – самолет – маршрут Москва-Париж – абсолютный мотив (фр.).

172

Власть воображению! Мои грезы как законы этого мира. Меланхолия как независимое начало всех птиц этой страны. Понять Традицию. Выстрадать ось вертикальной божественности. Творить мир как цари Гипербореи. В этом закон. Заставить человечество подчиниться этим законам. Сделать все существа обреченными на… (фр.).

173

Гиви – Михаил Толстых, герой Новороссии.

174

Американская писательница, воспевавшая «глубокий Юг».

175

Город в Силиции.

176

Сборник текстов итальянского писателя Габриэля Д’Аннунцио. «Держу тебя, Африка!» – фраза Юлия Цезаря.

177

Телемское аббатство в Чефалу, основанное английским оккультистом Алистером Кроули.

178

Луи Дюмон – французский социолог. Автор программной работы «Homo Hierarchicus».

179

Школа современной консервативной мысли.

180

Идеи православного феминизма Даша развивала под влиянием философа и богослова Татьяны Михайловны Горичевой.

181

Анри Корбен – крупнейший ориенталист и философ.

182

Дедушка Игорь Николаевич. После смерти.

183

Иоанн Златоуст.

184

Здесь плитник предстает могильной плитой.

185

Книга Дашиного отца.

186

Кульминация трагедии «Орест», когда боги оправдывают Ореста, отомстившего матери за убийство отца.

187

Речь идет о кино-режиссере Денисе Нейманде.

188

Патриотический фильм о русском социологе Шугалее, арестованном в Ливии.

189

Гумилев Н. «О тебе».

190

Пьеса С.Беккета «В ожидание Годо».

191

Цитата из статьи Станислава Тимонова «Что может быть причиной тяжести в груди?» для сайта ridus.ru

192

Мануэль Оксенрайтер.

193

Строки из «Фуги смерти» П. Целана.

194

Аббревиатура: Господи Исусе Христе Сыне Божии, Помилый Нас Грешных.

195

Жан Парвулеско – французский писатель, мистик. Друг Дашиного отца. Даша дружила с его внуком Станисласом Парвулеско.

196

Ироническая версия экзистенциала Хайдеггера М.

197

Речь идет об отце Даши, который тяжело перенес ковид.

198

Вагинов К. «Полдень. / Песня слова». М.: ОГИ, 2012.

199

Музыкальная группа, созданная Дашей.

200

Речь о музыканте Богдане Самае.

201

Герой Евразийского Союза Молодежи, убитый украинскими террористами 31 июля 2014 года.

202

Позы в йогических упражнениях.

203

Кастанеда К. Колесо времени. М.: София, 2020.

204

Там же.

205

Главный персонаж произведения графа Лотреамона «Песни Мальдорора». / Поэзия французского символизма. Лотреамон. Песни Мальдорора. М.: Изд-во МГУ, 1993.

206

Моторола – Павлов Арсен Сергеевич, герой ДНР.

207

Максим Фадеев – режиссер-документалист и военный хроникер из ДНР.

208

Бояков Эдуард – российский театральный режиссер, педагог, продюссер.

209

Роман-житие (2012). Автор – российский писатель Евгений Водолазкин.

210

Даша была куратором «Открытых Сцен» МХАТа в 2019 году при Эдуарде Боякове.

211

Отец Даши.

212

Андрей Ирышков.

213

Российская электро-фолк группа.

214

Аллюзия на художественный фильм Терри Гиллиама «Страна приливов» (2005).

215

Батай Ж. Архангельское и другие стихи. М.: Эсхатон, 2020.

216

Там же.

217

Там же.

218

Слова из песни «Детинушка» группы «Волга», которую Даша очень любила.

219

В восходящем порядке перечислены три ипостаси Плотина.

220

Крупный представитель неоплатонизма.

221

Боден Ж. «О демономании колдунов». М.: CHAOSSS-PRESS, 2021.

222

Аллюзия на знаменитое стихотворение Марины Цветаевой «Новогоднее», написанное на смерть немецкого поэта Райнера Марии Рильке.

223

Фамильный дворец принцессы Виктории Аллиаты, с которой дружила Даша.

224

Стихотворение поэтессы Алины Витухновской.

225

Пушкин А.С. Евгений Онегин.

226

Виктор Мизиано – арт-критик.

227

Рудольф Штайнер – немецкий мистик, основатель антропософии.

228

Гетеанум (Goetheanum) – центр антропософского движения. Назван так в честь Гетте, которого Штайнер считал своего рода мистическим пророком.

229

Елена Петровна Блаватская – русский мистик, основательница теософского движения.

230

Суфийская практика непрерывного произнесения имени Бога. Иногда сопровождается круговыми движениями.

231

Речь идет о книге Александра Эткинда «Хлыст. Секты, литература и революция». М.: Новое литературное обозрение, 2019.

232

Евгений Вороновский – современный нойз-музыкант.

233

Никита.

234

Son Lux – американская экспериментальная группа.

235

Представители террористической экстремисткой секты «Открытое общество», финансируемой миллиардером Джорджем Соросом. Запрещена в РФ.

236

Речь идет о родителях Даши.

237

«Цели и задачи нашей Революции» – название одной из относительно ранних работ отца Даши.

238

Ненависть (фр.).

239

Канадский музыкант.

240

Русские демономаны. Сборник повестей Н. Лескова.

241

Аллюзия на песню Егора Летова – «Отряд не заметил потери бойца».

242

Образ часового – из Эрнста Юнгера. В частности, страж на границе присутствует в главке Historia in nuce книги «Сердце искателя приключений». Александр Михайловский, рассматривая этот фрагмент дневника, высказал предположение, что юнгеровский часовой восходит в свою очередь к образу римского солдата в Помпеях из Освальда Шпенглера.

243

Марафон в СПб.

244

Из письма Леонида Андреева к Александре Велигорской.

245

Ипполит Васильевич Соколов – сценарист.

246

Лесков Н. Русские демономаны. СПб: Северо-Запад, 1994. Лесков – автор самого любимого прозаического произведения Даши – «Запечатленного ангела».

247

Дугин А. «Геополитика». М.: Гаудеамус, Академический проект, 2011.

248

Японское искусство реставрации керамических изделий.

249

Венгерская песня, считающаяся одной из самых депрессивных и мрачных в истории современной музыки.

250

«Тренить» – современный слэнг, тренироваться.

251

Стихотворение поэтессы Алины Витухновской.

252

«Я не могу дышать» (с англ.). Ироничная отсылка к либеральному мему Демпартии США.

253

Отсутствие (итал.).

254

Современная психоделическая группа из Грузии.

255

Государственный язык Центрально-Африканской Республики.

256

Базовые термины неоплатонизма.

257

Заброшенность, Geworfenheit – важнейший экзистенциал в философии М. Хайдеггера.

258

Дугин А. «Международные отношения». М.: Академический проект, 2013.

259

Телеграм-канал.

260

Я так люблю тебя, я всегда скучаю по тебе (тур.).

261

Настя.

262

Я думаю, что я счастлива (тур.).

263

Да. Я была счастлива (тур.).

264

Духи «Черная смола».

265

Итальянский фильм (режиссеры Майя Ногради и Лука Беларди) о страданиях детей на Восточной Украине под обстрелами украинских нацистов.

266

Гастев А. «Гудки».

267

Гастева А. «Юность иди!»

268

Гастев А. «Как надо работать».

269

Гастев А. «Юность иди!»

270

Гастев А. «Время».

271

Гастев А. «Время».

272

Гастев А. «Как надо работать».

273

Гастев А. «Новая культурная установка».

274

Гастев А. «Новая культурная установка».

275

Гастев А. «Как надо работать. Правила жизни Алексея Гастева».

276

Гастев А. «Встреча».

277

Гастев А. «Моя жизнь».

278

Итальянская музыкальная группа.

279

Современная русская певица.

280

Современная татарская певица, которую Даша любила. В юности принимала участие в Евразийском Союзе Молодежи.

281

Современный театральный режиссер.

282

Последние строки стихотворения Марины Цветаевой «Новогоднее».

283

Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве.

284

Валентин Чередников.

285

Павел Тугаринов, китаист, друг Даши.

286

Настя Казимирко.

287

Никита, знакомый Даши.

288

Вероятно, Николай Арутюнов, лидер ЕСМ.

289

«Маленьким монстром» Дашу в младенчестве называл Эдуард Лимонов, так как, по его мнению, она отвлекала его и Дашиного отца от процессов политического планирования.

290

Знакомая Андрея Ирышкова и Даши.

291

Статья отца Даши об Эволе «Тигр».

292

Эвола Ю. «Оседлать тигра». СПб: Владимир Даль, 2020.

293

Аэпорорт в Ливии, где находится тюрьма.

294

Фильм 1971 года англо-американского режиссера Стенли Кубрика по одноименному роману английского писателя Энтони Берджесса.

295

Ф. Ницше.

296

Главный труд американского философа Г. Торо. Даша увлекалась некоторое время американским романтизмом под влиянием В. Чередникова.

297

Дмитрий Бабич – российский эксперт, журналист.

298

Евангелие от Иоанна. Гл.15: 13.

299

Чоран Э. «Признания и проклятия». СПб: Симпозиум, 2004.

300

Там же.

301

Там же.

302

Там же.

303

Чоран Э. См. Сиоран. Горькие силлогизмы. М.: Эксмо, 2008.

304

Гастев А. «Моя жизнь».

305

Там же.

306

Там же.

307

Сборник рассказов И. Бабеля.

308

Андреев Л. Губернатор. Даша несколько раз посещала спектакль Андрея Могучего в БДТ, поставленный по этому произведению. Открыл для нее этот спектакль П. Тугаринов.

309

Клубень, горизонтальная подземная сеть. Важнейший концепт постмодернистской философии Ж. Делеза.

310

Даша любила Розанова.

311

Вагинов К. «Козлиная песнь». СПб: Вита Нова, 2019.

312

Там же.

313

Книга Иова Гл.1:2

314

Никита, знакомый Даши из Санкт-Петербурга.

315

Платонов А. «Усомнившийся Макар». М.: Время, 2011.

316

Он же. Никита. «Избранные произведения». М.: Экономика, 1983.

317

Никита.

318

Строки из песни Земфиры «Жди меня»

319

Торо Г. «Прогулки. / Генри Дэвид Торо, сам свидетельствующий о себе и о своей жизни». Челябинск: Урал – LTD, 1999.

320

Там же

321

Он же. «Дневники. / Генри Дэвид Торо, сам свидетельствующий о себе…»

322

Он же. «Прогулки».

323

Юнгер Э. Уход в лес. М.: Ад Маргинем Пресс, 2020.

324

Вид саморазрушительного поведения, при котором человек откладывает решение задач на последний момент.

325

Гумилев Н. «Еще не раз…»

326

Академисты – молодежная организация патриотических интеллектуалов в движении «Царь-Град», с которыми Даша дружила.

327

Фильм Матье Кассовица 1995 г.

328

Парафраз из рассказа Леонида Андреева «Город»: «Это был огромный город, в котором жили они: чиновник коммерческого банка Петров и тот, другой, без имени и фамилии». // Андреев Л. Собрание сочинений в 6 тт. М.: Художественная литература, 1990.

329

Андреев Л. «Город».

330

Российский музыкант. Его обычно слушают в предельной степени отчаяния.

331

Фильм П. Луцика и А. Саморядова.

332

Андреев Л. «Сказочки не совсем для детей».

333

Андреев Л. «Нет прощения».

334

Джин Шарп глобалист, теоретик терроризма, «цветных револций» и саботажа в интересах либеральной идеологии.

335

Андреев Л. «Нет прощения».

336

Андреев Л. «Красный смех».

337

ПТСР – Посттравматическое стрессовое расстройство.

338

Романы и повести ярчайших представителей Серебряного века, посвященные проблемам сект, зла и темных стороны бытия.

339

Свенцицкий В. «Антихрист». СПб: Типо-литография Отто Унфуг, 1908.

340

Там же.

341

Свенцицкий В. «Антихрист». СПб: Типо-литография Отто Унфуг, 1908.

342

Свенцицкий В. «Антихрист». СПб: Типо-литография Отто Унфуг, 1908.

343

Н. и А. – Анастасия Казимирко-Кириллова, П. – Павел Тугаринов, а В. – Валентин Чередников.

344

Белый А. «Родина».

345

Парафраз из стихотворения М. Анчарова.

346

Анчаров Михаил, стихотворение «Пошлое».

347

Томас Д. Та сила, что по стеблю гонит вверх. Перевод Г. Кружкова. // Полное собрание стихотворений. М.: Центр книги Рудомино, 2015. Дилан Томас, валлийский поэт, которого Даша очень любила.

348

Томас Д. «Так вот оно – отсутствие враждебно».

349

Название главного труда теоретика индивидуалистического анархизма Макса Штирнера.

350

Kaplan R. Imperial Grunts: On the Ground with the American Military, from Mongolia to the Philippines to Iraq and Beyond.

351

Немецкий поэт.

352

Антониу Карлуш Жобим – классик босса новы и латиноамериканского джаза, которого очень любил отец Даши.

353

Ален де Бенуа, французский философ.

354

Телеграм-канал.

355

ὕβρις греч. – чрезмерность, гордыня, эксцесс. У древних греков, почитавших гармонию пропорций, наивысший этических грех.

356

Ф. Теннисон, стихотворение «Годива» в переводе И. Бунина

357

Первое христианское государство, основанное крестоносцами. Просуществовало с 1098 до 1146 гг.

358

Людовик VII.

359

Священномученик Мефодий, епископ Патарский, казнен усекновением главы.

360

Hauntology – философия призраков – направление в постмодернизме.

361

Начало января. Добрый день!

Войска введены в Казахстан, и кажется, они должны принести туда мир. Мое сердце и есть Казахстан и в него этим вечером (в 5.30 внезапное пробуждение) были введены войска, чтобы принести мир.

Я вспоминаю лишь о лучшей части всей этой истории.

Я видела миф в мужчине, и если мужчины больше нет (он умер, убит террористами, переведен в другую часть), миф продолжает жить.

Мифы пишутся не людьми. Мифы пишутся кем-то еще.

Кинешма проявляет себя днем. Я хотела бы увидеть Иваново и познать его лучше, чем Вы.

Кинешма – это темная и спокойная вода.

Какая же она внутренняя – эта внутренняя Империя (пер. с фр.)

362

Почти запрещенная в РФ.

363

Карлейль Т. Теперь и прежде. М.: Республика, 1994.

364

Иоганн Арндт.

365

Карлейль Т. Там же.

366

Ильин И. Победит правое дело. Традиция, 2019.

367

Российский китаевед.

368

Российский модельер.

369

Крупнейший современный православный проповедник.

370

Крупнейший современный панафриканский деятель.

371

Рене Генон – основатель движения традиционализма, главный авторитет для Дашиного папы.

372

М. Оксенрайтер.

373

Лени Рифеншталь – немецкий кинорежиссер.

374

Книжный магазин в Москве. С его владельцами и сотрудниками Даша дружила.

375

Центральное понятие в философии Мартина Хайдеггера – переход от неаутентичного экзистирования к аутентичному.

376

Джек Ханик – американский телевизионщик, принял православие, помогал создавать патриотический телеканал «Царь Град,» на котором Даша работала. Арестован в США и под надуманным предлогом заключен в тюрьму.

377

Настя.

378

С Соней.

379

Знаменитая поэма С. Малларме.

380

Verlan – французское городское арго, на котором слова произносятся наоборот.

381

Никита.

382

Гитара.

383

Здесь и далее «Meta» – запрещенная в России организация.

384

Барт Р. «Фрагменты речи влюбленного». М.: Ад Маргинем Пресс, 2002.

385

Там же.

386

Там же.

387

Там же.

388

Там же.

389

Никиту.

390

Александр Бовдунов, философ-евразиец, друг Даши.

391

О Кольце нибелунгов Р. Вагнера. Из письма Вагнера композитору и дирижеру Августу Рекелю, январь 1854 г.

392

Федор, старый знакомый Даши.

393

«Пес» и Боев – знакомые Даши по Философскому факультету МГУ.

394

Здесь и далее отсылка к «Розе мира» Д. Андреева.

395

Андреев Д. «Роза мира». СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2022.

396

Питер Сотос – знаменитый американский маньяк.

397

Постмодернистская теория сетевой экспансии Ж. Делеза.

398

Слова, которые чудесным образом появились сами собой на стене во время Валтасарова пира. Предрекают скорое падение царства.

399

Героиня сериала «Родина».

400

Аллюзия на книгу Эрнста Канторовича «Два тела короля».

401

Альтернативный канал французского ТВ.

402

Слова из песни Дэвида Боуи «Wild is the wind» с альбома Station to station 1976 г.

403

Тихонов Н. «Когда людям советским в их мирном сне».

404

Он же. «России».

405

Он же. «Перекоп».

406

Он же. «Дезертир».

407

Он же. «Перекоп».

408

Слова из песни Псоя Короленко.

409

Город в Мали, где на месте французской военной базы были обнаружены спорные захоронения.

410

Экономическое сообщество стран Западной Африки.

411

Африканская активистка.

412

Знаменитая формула философа Витгенштейна.

413

Константин Малофеев.

414

Французский философ.

415

Звягинцева Е.И. Понятие Другого в творчестве Э. Левинаса. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2014. Номер 5 (43): в 3-х частях. Ч. 1.

416

Складка – важный концепт в философии Ж. Делеза.

417

Базовый термин в философии Ж.Деррида, заимствован у Хайдеггера. Означает помещение высказывания в оригинальный семантический текстологический и исторический контекст.

418

Философская деструкция. Важное понятие в философии Мартина Хайдеггера. Означает помещение философского дискурса в конкретный момент процесс забвения о бытии, которым является вся история западной философии. В усеченном и искаженном виде заимствован Дерридой и постмодернистами.

419

Закрытый клуб Константина Малофеева.

420

Современный философ, специалист по Лакану.

421

Лакан Ж. «Семинары». Книга 20. Еще. М.: Гнозис / Логос, 2011.

422

Он же. Семинары. Книга 11. Четыре основные понятия психоанализа. М.: Гнозис /Логос, 2004.

423

Нанси Ж.-Н. Лекция в European Graduate School (2001).

424

Лакан. Семинары. Книга 2. Я в теории Фрейда и технике психоанализа. М.: Гнозис / Логос, 1999.

425

Идея французского философа Рене Жерара о том, что любое желание есть имитация и аппроприация чужого желания. См.: Жирар Р. Насилие и священное. М.: Новое литературное обозрение, 2010. Об этом Даша много говорила с отцом.

426

Лакан Ж. Цит. соч.

427

Он же. Работы Фрейда по технике психоанализа. Семинары. Книга 1. М.: Гнозис, 2009.

428

Там же.

429

Мазин В.А. Введение в Лакана. М.: Прагматика культуры, 2004.

430

Святитель Николай Сербский. Мысли о добре и зле. Минск: Изд-во Дмитрия Харченко, 2013.

431

Серен Кьеркегор – датский философ.

432

Керкегор С. Повторение. М.: Лабиринт, 1997.

433

Сирийский философ-неоплатоник.

434

Ямвлих. «О египетских мистериях». М.: Изд-во АО «Х.Г.С.», 1995.

435

Концепт итальянского философа Джорджо Агамбена.

436

Александр Секацкий – современный русский философ.

437

Один из африканских языков.

438

Н. Гумилев «Путешествие в страну эфира».

439

Он же. «Нигер».

440

Он же. «Вступление» (сборник «Шатер»).

441

Он же. «Экваториальный лес».

442

Мельников Дм. «Напиши мне потом».

443

В. Чередников.

444

Он же.

445

Виктор Мазин – современный российский психоаналитик.

446

Фильм реж. Франсуа Трюффо «Стреляйте в пианиста» (1960)

447

Black Magic – марка кинокамеры.

448

Об Эрихе Фромме.

449

Фромм Э. «Искусство любить». М.: АСТ, 2014.

450

Он же. «Высшее проявление силы».

451

Учение о снах Фромма в книге: Забытый язык. М.: АСТ, 2017.

452

Владлен Татарский (Максим Фомин) знаменитый военкор, писатель, ополченец ДНР.

453

Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 1999.

454

Жан Жене – французский писатель.

455

Брак с самим собой.

456

Сергея Викторовича Мелентьева.

457

Четыре новых субъекта ЛНР, ДНР, Запорожская область и Херсонская область были приняты в состав России 30 октября 2022 года.

458

Философский концепт, введенный философом Мишелем Фуко. Пространство внутри пространства. Фуко приводит примеры: корабль, кладбище, сад, ярмарка. Даша имеет в виду особый (онтологический) статус новых территорий Новороссии по отношению к России в ходе СВО (на июнь 2022 года).

459

Посмертное.

460

«В Азовстали демонов хоронят» – слова из песни музыканта Акима Апачева «Плыве кача». Даша любила эту песню. Именно она играла на фестивале «Традиция» в роковой вечер 20 августа 2022 года, когда Даша выезжала оттуда. Через несколько минут она погибла от взрыва бомбы, заложенной и приведенной в действие украинской террористкой, служившей в «Азове».

461

Петербургский Международный Экономический Форум.

462

Строчка из песни Богдана Самая «Субмарина».

463

Ополченец ДНР.

464

Донецкая поэтесса.

465

Джейн Биркин – американская актриса.

466

Серж Гинсбур – французский певец.

467

Владлен Татарский.

468

Анжела Манукян – певица фолк-группы «Волга».

469

Будьте добры, довезите меня до кали-юги (белорусский). Кали-юга в индийской мифологии – темные времена.

470

Кацяня – котенок по-белорусски.

471

Эгрегор – у некоторых мистиков синоним коллективной сущности, духа народа. Никогда не использовался отцом Дарьи.

472

Виктория – нойз-музыкант, резидент Дома Радио Т. Курентзиса. Автор музыки под псевдонимом Kraaa. Дашина подруга.

473

Мы вчера с Викой (с моей подругой из Беларуси) сидели и размышляли – кто такие мы, русские, и что мы умеем. И пришла мысль: что мы, русские, умеем любить. Что мы любим украинцев, учим их, восстанавливаем справедливость и бесконечно любим. И их музыку любим, и их смешной язык любим, и их заблудших любим. (пер. с белор.)

474

Речь идет о фестивале «Традиция» 20 августа 2022 года, который стал фатальным.

475

Лидер российской панк-группы «Банда Четырех».

476

Zuboff Sex Shop – рок-группа из Фрязино.

477

Украинский музыкант из группы «Океан Эльзы».

478

Тема серии лекций, прочитанных Дашей летом 2022 года.

479

Зомбарт В. «Любовь, роскошь и капитализм. Петроград»: Благо, 1917

480

Там же.

481

Ибо где будет труп, мертвое тело, там соберутся орлы. От Матфея. Гл. 24:28.

482

Тубу— африканский народ в Чаде на юзе Ливии.

483

Азавад – название области на севере Мали, которую тауреги и исламисты хотели провозгласить независимым государством.

484

Загавы – африканская народность в Судане и Чаде.

485

Серые волки – националистические турецкое движение.

486

Империя Канем – древнее африканское государство.

487

Селезнев Ю.И. Достоевский. М.: Молодая гвардия, 1990.

488

Владимир Дмитренко, дизайнер.

489

Илья Дмитриев, философ, музыкант, знакомый Даши.

490

Цитата из Ф. Ницше «Так говорил Заратустра».

491

Французский знакомый Даши.

492

Илья Дмитриев.

493

Название философского трактата Поля Рикера «Конфликт интерпретаций».

494

Фраза из романа французского писателя Жана Парвулеско «Мистерия виллы Атлантис».

495

И это событие изменило все – радикально. Сейчас начинается наш поход в Гиперборею (с фр.).

496

Месье Оборотень (с фр.).

497

Название одной из книг отца Даши «Эволюция парадигмальных оснований науки» (М.: Арктогея-Центр, 2002).

498

Фраза из стихотворения Артюра Рембо. Название песни Даши.

499

«Dasein отказался». Обыгрывание названия музыкальной группы Даши «Dasein may refuse» – дословно, «Dasein мог бы отказаться».

500

Важнейшее понятие неоплатонической философии «исхождение».

501

Знакомый Даши.

502

Юля Дмитриева, подруга Даши.

503

Преподаватель Философского Факультета МГУ.

504

Преподаватель Философского Факультета МГУ

505

Дашин музыкальный проект Dasein May Rrefuse.

506

Geviert – Четверица, важное понятие в философии позднего Хайдеггера.

507

Знакомый Даши по Франции.

508

Греческое «нет».

509

Исторический парк в Вандее. Даша была знакома с его создателем и владельцем Филиппом де Вилье.

510

Парафраз Ницше «Бог умер. Вы убили его – вы и я».

511

Цитата из «Так говорил Заратустра» Ницше.

512

Заключительная фраза книги Рене Генона «Царство количества и знаки времени» «Не следует забывать, что конец свет есть по большому счету лишь конец иллюзии». См.: Генон Р. Царство количества и знамения времени. М.: Беловодье, 1994.

513

Речь идет о Станисласе Парвулексо, внуке писателя Жана Парвулеско, с которым дружил отец Даши.

514

Патрик К., отец Эдуарда, участник французских ЧВК, соратник Боба Денара.

515

Название Дашиной песни.

516

Tourbillion – воронка, водоворот (с фр.)

517

Близкий друг отца Даши.

Content

Дарья Дугина
Топи и выси моего сердца. Дневник

Вступление

Олеонафт. Влияние луны на внутренние тропы жизни

2019

Черная Весна

2020

2021

Доброе утро, репликанты! Свидетель дня

Корона Гогенштауфенов. Сицилийский Дневник. Ковид

Кинцуги. Склеить фрагменты Любви

Жить прямо и строго

Обратитесь к специалисту

Уводь

Держать внутри солнце

Привет, безмолвие мира! Можно застыть?

История – это сейчас. Тихий шорох русского вторжения. Русские идут к Пасхе

Тот мой дух

Неезженные ветви метро. Мы, невротики

Вам позвонят. Богоматерь цветов

В Азовстали демонов хоронят

Империя шепчет. На последнем фронтире

Мертвые наследуют землю. Русское сердце

Фрагменты более ранних дневников Даши. Простая школа и Великая Евразия (2006)

У Бордо глаза карие (2012)

Континенты предпониманий (2013)

Dasein отказался (2014)

Внутреннее королевство. Почему мы всегда молчим? (2015)

Послесловие

Примечания