Кошмар нашей настоящей жизни

Анна Олеговна Князева

Пролог

4 мая 1626 года индейцы продали

голландским колонистам остров Манхэттен

за пуговицы, бусы и прочую бижутерию

на общую сумму в 24 доллара.

Современный анекдот

Темное небо ночного города отдавало чем-то таинственным, невзрачным и незаметным. Многие мужчины отлично проводили время в клубе, общаясь с красивыми женщинами и девушками, а кто-то ловил адреналин от ночных забав; будь то гонки на машинах по шоссе или ночные пешие квесты. Все развлекались и наслаждались жизнью в ночном мраке, а прохлада и свежесть проясняли человеческие думы. Ночные здания возвышались высоко, практически достигая неба, но звёзд на фоне огней, горящих в многоэтажных зданиях, видно не было совсем.

Возле реки по мосту Антон наклонился завязать развязавшийся шнурок своего кроссовка и продолжал размышлять о нахлынувших на него жизненных проблемах. Он работал изобретателем: разрабатывал различные компьютерные устройства и аксессуары, немного участвуя в нанотехнологических исследованиях, но сильно не блистал на этом поприще. Прогуливаясь по мосту, он вспоминал о недавно произошедших с ним событиях. Его обманул его друг и в этот же день бросила девушка. Из-за девушки Антон даже не расстроился, так как постоянно это происходит. Молодые пары расстаются, молодые пары вновь находят друг друга. Сегодня мы друг друга любим, а уже завтра жизнь толкает нас на предательство и измену.

Антон продолжал думать: «А что такое предательство? Ведь жизнь многограннее идеала. Если в историях и сказках люди всегда предают намеренно, являясь идеалом чего-то нехорошего, то так ли оно в реальной жизни?» Он помнил ответы на свои вопросы, но всё равно сам себе из задавал, чтобы не забыть. Плиту дома он отключил, воду в ванной закрыл, а детей у него нет, как и семьи. Он одинок в страхе предательства.

Антон, будучи студентом в 24 года, сам случайно предавал товарища: просто случайно так вышло, что он не смог помочь ему на экзамене, а по ситуации случилось, что он его подставил и из-за него его друг и завалил. С тех пор они по сей день не общались, но Антон часто вспоминал о нём. Это не единственный пример предательства. Есть предательство во благо — это ситуация, когда кажется, что тебя предали, а на самом деле тебе помогли по-настоящему, но выставив себя в данном случае никчёмным предателем. Сам Антон не сталкивался с подобными случаями, но любил читать азиатские и русские истории об этом. Одна из таких историй предательства во благо — это банально история всем нам известного Штирлица: он предавал фашистов во благо собственной родины и многими подвигами помог соотечественникам. Антон читал подобную историю в его любимой книге, где описывалась история правителя государства, который был тираном и казнил всех бесполезных людей без разбора, потому что ему было жалко на них тратить ресурсы. Он был одним из величайших садистов и многие пытки бесполезных людей перепробовал: сжигал заживо на кострах, разрывал на мясо специальными пыточными механизмами, использовал специальные камеры, где не было окон и замуровывал там людей заживо. Практиковалось это и просто замуровываем в бетонные стены; так же он сажал на людей кол. Прочие проявления садизма у него сопровождались даже творческим вдохновением. Его помощник долго наблюдал за этим: терпел и надеялся, что они построят праведный мир, что это прекратится в результате, но так и не дождался. В один прекрасный день он взял кинжал и зарезал его в спину. В этот момент он испытал чувства, которые прекраснее любого блаженства — это освобождение от мук собственной совести. Он выполнил долг перед всеми убитыми этим человеком и остановил его. Все закончилось: больше нет победителей и проигравших, а только память об убитых людях. Неомрачённый происшествиями миг приятного бездействия и думы Антона подходил к концу.

Однако эти мысли ни к чему кроме грусти Антона не привели, — он уже подходил к концу моста. Антон шёл домой сквозь беззвёздную ночь, мчался туда, как квазер к галактике, преодолевая на своём пути лишь пустоту и пересекая её, представляя в воображении любые фантазии, лишь бы преодолеть нахлынувшую скуку. «Неужели все закончится, так и не начавшись?» — подумал он. Да и что же есть начало? Что же есть конец? Не относительные ли это понятия? Антон как-то раз пробовал читать книгу начиная не с начала, а с конца, и был очень сильно удивлён результатом: ему открылся иной смысл книги. Он так же пробовал читать некоторые отрывки Библии и тоже был удивлён, что смысл тоже открылся иной: так или иначе разницы он не видел, потому что любая книга — это книга. Все-таки ему было интересно, почему если читать сначала книги — один смысл, а если наоборот, то он не противоположный, но другой? Думая над этим вопросом он, тем не менее, уже проходил улицу рядом с ярко горящими огнями небоскрёбов, где ему на встречу шла кудрявая блондинка с растрёпанными на вид волосами: женщина явно статная, богато одетая в ярко-золотистое пончо, что было достаточно модно, а под пончо жёлтое классическое платье — весьма неброское, — туфли на каблуке и золотые украшения. Все как положено, все как принято, но что-то в ней вызывало у Антона неприязнь. Смотрелась эта особа несколько странно на чёрном фоне улицы…

Антону показалось это необычным, но он решил быстренько рассмотреть это соотношение в абстрактной ретроспективе. Итак:

Желтая женщина

На тёмной улице.

Аптека, фонарь,

А птицы молчат.

Где же ты свет?

И где же ты тень?

И нужно работать,

А женщине лень…

Антон невольно рассмеялся над получившимся результатом ретроспективного просмотра данного события. Ведь, действительно, иронию данных обстоятельств не заметить тяжело.

— Куда вы идёте? — Спросила у него женщина.

Антон только мельком посмотрел на неё и прошёл молча мимо, даже не ответив ей ничего. Да и что уж там… завтра на работе куча дел, трудов и впечатлений его ожидает, а он все домой отдохнуть попасть не может. До женщины ли ему?

Антон прошёл улицу, проигнорировав женщину и продолжил свою думу: «Какие программные средства ему использовать завтра на работе для первичного кодирования электронного чипа разрабатываемой в России первой модели современного компьютера?». Естественно, хоть они фактически уже и были построены и разработаны, они не могли сравниться с американскими, японскими, а тем паче, корейскими и китайскими компьютерами. Ведь у нас этого делать не умеют хорошо, а нам бы хоть плохо сделать для начала. Все же Антон снова вернулся к вопросу о начале и конце. Это похоже на логическую задачку: вот у нас палка, а на ней два конца, а какой начало? Ведь хоть оттуда, хоть отсюда — середина у палки одна, а, значит, результат с обоих сторон тоже один. Затем, Антон понял почему он видит разный смысл. Смысл — это способ достижения результата, являемый как разновидность постижения нами информации, а, значит, при прочтении одной книги разными способами мы можем осуществить то, что написано двумя способами, но результат должен быть один. Ему об этом было рассуждать приятнее и проще, чем о том, как завтра решать вопрос кодирования электронного чипа. Да, в принципе, так всегда. Так сложно эту элементарную вещь ему было в уме правильно сформулировать, но он смог. Холодное выражение лица не сошло с его головы даже после этого.

Антон уже был близко к родному дому. Его посетила мысль: «А знает ли он все это сам? Или он среагировал на что-то?» Да и что вообще есть это «сам»? Антон не раз задумывался относительно этого слова: «сам». Ведь, по существу, у нас даже процесс рождения на белый свет не является самостоятельным. Так что же такое «сам»? Сам — это просто плацебо, иллюзия, набор приятных для действия ощущений и не более с его точки зрения, так как он верил в то, что в реальной среде вообще ничего просто так не случается. Перестав размышлять о столь элементарной вещи, он, наконец, увидел здание своего дома: огромный небоскрёб достаточно интересной формы. Снизу здание было построено в виде вертикально поставленного параллелепипеда, а затем, ближе к верхним этажам (хоть это и опасно с точки зрения техники безопасности строительства), было конусообразное сужение формы здания. Крыша напоминала что-то наподобие архитектуры будущего: все это здание было усыпано светом из окон квартир. Он дома.

Дома постепенно заканчивались и деньги и продукты питания, а техника изживалась и ломалась, словно умирающий инвалид. На работе Антона скорее использовали и шантажировали, чем уважали и держались за него. Кроме сборки компьютеров и кодирования некоторых запчастей Антон больше ничего не умел, а востребованность его труда уменьшалась из-за появления аналоговых технологий человеческому труду. Его желания уничтожали сами себя на фоне постоянной нужды в деньгах, на фоне общения только платного между людьми. Здесь ничего не оставалось, а только оставались деньги. Нужда в деньгах лишь увеличивалась в безвозвратно уходящими днями, часами и даже секундами, так как люди уже не понимали чего желают без них…

Глава 1

Манипуляция деревень и городов, где города полнились умирающими на квартирах одинокими людьми, а деревни желающими переехать в города, как символ стабильности и безопасности. На Земле в этот день жизнь шла своим чередом — все собираются на работу, протирая утром глаза, собирая в кулак волю или просто волоча самих себя куда уж смогут — лишь бы что-то делать и не быть бесполезными.

Антон встал утром с другим настроением, с утра изучая свои мысли. Он записал данные в свой специальный дневник, а также выписал в отдельный блокнот пришедшие на ум технологии различных устройств, которые больше относились к информационно-сохраняющим, ближе к компьютерным технологиям. Он всегда с утра имел такое обыкновение — записывать, даже обладая хорошей памятью, потому что он все же считал, что память человека несовершенна, как и его восприятие. Умывшись, одевшись в классический костюм и сделав себе кофе он присел за барный столик прямо на кухне. Его труд в одиночестве был похож на труд деревенских. Многие технологии заготовления даже бересты были на этот день утеряны обществом. Белые тумбы и кухонный гарнитур ближе к классическому оформлению, светлый паркет из блеклого дерева, белый ковёр посередине, серые шторы со стандартными, предельно обычными занавесками и это дополняется лёгким разнообразием тёмно-синей мягкой мебели — не броско и со вкусом. Антон любил такие интерьеры. Перед работой он лазил в интернете и искал информацию, которая представляла бы для него интерес, но все было обыденно: там религия и прочие философские вопросы о том, кому кланяться и кому служить, а сям о местах технологических достижений или ещё пуще — где война, а где мир; где теракты, а где собачка потерялась — везде при разнообразии обыденность, но имеющая интересное стечение событий.

Волей-неволей Антон задумался, и продолжал записывать: по какой причине любое человеческое мировоззрение, кроме анархизма и в некотором смысле марксизма предполагает раболепие человека перед человеком, которое в конечном результате в 58 % случаев перетекает в тиранию, а в остальных случаях заканчивается кровопролитной или не очень революцией? Причину Антон видел просто в том, что люди словно в определённых ситуациях становятся не собой; словно какое-то плацебо заставляет их ходить по кругу, не позволяя преодолеть один и тот же сценарий собственного поведения, не говоря уже о развитии событий. Антон видел в этом некий феномен. Учёные назвали это законом повторения истории, но почему же тогда история пошла по замкнутому кругу? Что это за замкнутый круг? Словно какая-то пробка замыкает движение вперёд, не давая истории получить истинное развитие и движение. Он давно задумывался о том, что может помочь ему преодолеть этот замкнутый круг и пришёл к выводу, что здесь может помочь лишь такое стечение внешних обстоятельств, которое толкнёт человека сквозь все эти барьеры плацебо, словно электрон вылетевших из общего потока за пределы гравитационного течения. Назад в этом случае путь будет закрыт.

Антон понимал, что весь этот замкнутый круг нашей обыденной жизни формируется программой, а сама наша планета — это просто инкубатор энергетического мяса для других людей, считающих себя высшими существами. Лишь преодоление этих плацебо поможет быть не мясом для них, а прожить жизнь хотя бы не просто так, а что-то по-настоящему сделав для общества, даже если это просто пустяки. Почему? Преодоление плацебо есть преодоление программы, осознание в реальности её, как просто информации о том, что должно быть исполнено структурами реальности, включая человека, просто алгоритм, задающий движение как невидимым нами слоям материального, так и видимым вплоть до тела человека. Почему и что нарушает этот алгоритм помимо воли самого человека Антон просто не знал, так как не имел возможности изучить это, но он предполагал, что ветру направление если бы была возможность задать, то ветер тогда лишь в малой части его структуры подчинился бы алгоритму. В целом течение его хаотично в своей закономерности. Если это понять, то алгоритмы перестают работать. Программа — это просто замкнутый цикл действительности, связанный с процессом формирования рефлекторных движений человека и с его головным мозгом. Он может проявиться по-разному: от психологической болезни человека до страха перед каким-либо действием.

Антон был уверен, что это есть бич для всех людей, включая его самого и поэтому часто сознательно играл с этими плацебо. Например, он как-то читал в новостях, что вредное молоко марки «Коровка» содержит примеси химикатов, вызывающие рак и, посмеявшись, купил четыре пачки этого молока. Спустя два года он так и не заболел. Тем не менее он зафиксировал этот случай, так как для него это было чем-то вроде хобби и одного из любимых развлечений. Он испытывал зачастую искреннее удовольствие от того, что нарушал этот алгоритм обыденности — сворачивал за угол без причины, просто так смотрел на небо или, переходя дорогу делал это вопреки, хоть свет и был зелёным. В чём Антон видел вред этих программ? Да в том, что они разрушают психику и душу человека, гоняя по замкнутому алгоритму как хомячка в колесе, не давая вырваться.

Внезапно Антону померещилось, что в коридоре стоит какая-то девушка с длинными чёрными волосами и в чёрном платье. Он немедленно вышел посмотреть повнимательней, но в коридоре никого не было. «Значит, мне показалось» — подумал он и вернулся обратно на кухню. Однако образ этой девушки не выходил у него из головы. Он даже задумался: «Вдруг она действительно там была? Если была, то кто она?» Он решил не задаваться этим вопросом. Мало ли… и пошёл спокойно на работу собранный и уверенный в собственном превосходстве.

Увольнение с белыми слезами. Никакой романтики от того, что его работу просто уже сделал другой сотрудник. Его ждали в этот день только об этом сообщить. Чем ему теперь заниматься в городе? Растениями? Мелкими белыми цветиками, что так согревают одинокие, умирающие от голода на квартирах сердца? А может ему заняться незнакомыми растениями? А где их взять? Ничего никто не получал, не получив от кого-то по культивации взаймы. Человеческий труд уже не ценят и культивация новых отраслей намеренно затруднена. Теперь его сестра и он в очень затруднительном положении. Денег у них немного, а работы у Антона теперь нет.

Антон перерыл все объявление о найме, но работу найти не смог. Он лежал один дома не трогая ни крошки еды, оставляя сестре последнее. Что делать? Как быть? Ответа никто ему не давал и не даст.

На следующий день он попробовал общение с людьми, чтобы хотя бы попросить помощи в его ситуации, но всем без денег он казался ненормальным. Люди в наши дни смотрели почти во всех случаях только на кошелёк, так как это сделали показателем адекватности человека в обществе, чтобы обеспечить регулятор социальной казни одного толпой. Ничего не получалось. Никто не видел смысла нанимать на работу брошенного всеми человека и Антон один со своей сестрой коротал дни голодной смерти всеми покинутый на квартире с ней.

Новый день. Его сестра Августа не пошла в школу, страшась одноклассников, что издевались над их нынешним положением. Никаких сведений, никаких новостей о новом дне. Всё платное. Антон не может пошевелиться от ужаса увиденной жестокости этой стороны людей. Он понимает, что его положение формально и просто окружающие ждали момент над ними поиздеваться. В данном случае они выбрали игнор их в одинокую кончину. Теперь в этот день они жили так, словно недавно переехали в этот город. По жилью Антону продолжали звонить и требовать срочное выселение ввиду отсутствия работы на рынке труда. Из-за этого Антон чувствовал себя здесь словно умирающий медленной смертью. С ними теперь никто не разговаривал, так как помогать нищим не престижно. Они с сестрой просто сидели и чего-то ждали. То ли смерти, то ли своей дальнейшей жизни, но не происходило просто ничего. Все в новинку. Остаток дня Антон пытался связаться с родственниками, которых мало знал, но никто не отвечал на его сообщения. Сестра от голода пила воду из под крана и просто молчала, терпя это от безысходности. Дом наполнился странным ароматом. Старые знакомые в родном городе и Антон с сестрой дома совсем одни. Антон бы всё отдал ради побега отсюда. Ночь и они, обнявшись, легли спать.

Утро. Еды нет, а воду отключили. Антон пытался просить воды у соседей. Никто ему не открыл дверей. Он спешно разместил объявление о продаже вещей, но никому не были нужны поношенные вещи. Антон собрал вещи и с сестрой покинул квартиру. Они гуляли среди незнакомых небоскрёбов одного из престижнейших районов, не имея за душой ничего. Августа и Антон осматривали достопримечательности и памятники, вспоминая дни, когда он ещё работал. Всё, что приключилось с ними три месяца назад. Обыденность новых ожиданий и повседневные дела. Антон пристроился на скамейке около куста с белыми цветами, которые так хотелось пристроить в горшок, но на него не было денег. Цветок бы быстро пустил корешки, давая новую жизнь, но ради этого нужно трудиться бесплатно. Как поживают люди, которых они с Августой так давно встречали? Они намеренно игнорировали их существование, так как Антон и Августа нуждались в помощи. Антон не был в курсе что делать дальше и просто смотрел на кустарник с белыми цветами при слезах своей единственной сестры.

День пролетел быстро и под ночь они аккуратно пристроились спать под автомобильным мостом. Антон вспоминал шок сестры под домашним одеялом от того, что они будут ночевать на улице. Полицейский смотрел в их сторону, но ничего не стал делать. Им оставалось держать путь за пределы города.

Антон с маленькой сестрой быстро покидали город пешком, так как уехать тоже не было денег. Он осматривался по сторонам, а предмет городских смотрителей, которые имели право их застрелить, имитируя нападение на граждан. Они прошли к выезду из города достаточно тихо, и никто их не тревожил. Путь по трассе мимо леса, где нет прохода ноге человеческой. Антон и Августа шли и молчали, ища хоть какую-то помощь. Не доходя до деревни, они увидели выброшенное явно из кузова грузовика или автомобиля женское тело, что должны были найти и объявить самоубийцей. Антон побрёл в один из магазинов и купил на остаток денег лопату. Если бы ему не хватило, то он бы зарывал тело руками, но сейчас он закапывал её усердно всё же лопатой. Была бы эта женщина жива, она бы рассказала ему о своих переживаниях, но ей этого убийцы не позволили. Заткнуть голодный рот иногда важнее, чтобы не раскрыли откат. Антон пересилил нахлынувшие чувства, заканчивая закапывать тело, и обнял сестру.

Они дошли до деревни. Это был маленький подвиг для них обоих. Они осознали тогда, что эти обстоятельства странные и что они должны во что бы то ни стало поддерживать друг друга. На одном из окон домов росли розы. Эти розы пожелала вырастить распущенная на вид до нельзя супруга хозяина дома, которая поливала их, смотря из окна на Антона и его сестрёнку. Туманные отношения со своими друзьями ей оказались важнее помощи Антону и Августе, и она проигнорировала с ночи мёрзнущих мужчину и девочку. Антон и Августа пристроились в леске за деревней и почувствовали всё равно облегчение от чего-то, что было в городе. Что-то там побуждало убивать. Мало ли, когда все это будет их провоцировать таким же образом убить друг друга.

Что-то словно преследовало их, не давая людям повода предложить им ночлег. Антон и августа не знали, что это, но понимали, что им жить дальше лишь в борьбе с этим чем-то, что являет им эти обстоятельства. Антон понимал, что эти обстоятельства им создают люди, но что побуждает людей? Люди почти всё делают от своих побуждений и свершают во имя своих побуждений. Кто или что подвигло людей их игнорировать на смерть? Антон похудел от голода и у него кружилась голова, а Августа в лесу ела листочки деревьев. Не эти бы события Антон бы женился и уже бы на работе обеспечивал и жену и августу школой и кровом. Однако у него ничего не было. У самого Антона ничего не было свершить это и всё было лишь его мечтами. Что бы он не доказал кому-либо не было никакого имущества, чтобы жить спокойно. А будь всё иначе? Жена бы сказала ему: «Я буду жить с тобой, но не требуй от меня больше, чем я могу сделать». Они бы каждый день ругались по этому поводу, совершенствуя в расширении возможности друг друга и росли бы вместе, а так теперь он один с сестрёнкой умирает на улице от голода при роскоши и путешествиях чиновников и хозяев социальных фондов. Тем не менее, подобно Алисе, Антон, в отличие от своей сестры не боялся обстоятельств, с которыми не имел возможности бороться. Он играл с ними, находя из них выход, словно в лабиринте, используя все, что может быть полезно в этом преодолении, потому сейчас он собирал сухие ветки и учился разводить огонь без зажигалки. Сами обстоятельства могут быть просто провокацией с целью поиздеваться, но при невозможности устранения источника этой провокации. Выход только один — психологически уничтожить этот источник даже не видя его при этом. Так с Антоном и случилось. От голода он начало видеть разрушение окружающего и не понимал, что с ним. Смерть начала затягивать его, и он в один прекрасный день от голода потерял сознание и лежал в лихорадке. Сестра ухаживала за них, перемалывая ему местные травы и листья и кормила как могла. В один из дней он встал и осознал, что пока умирал, зацепил своей смертью кого-то из деревни, но никто этого не заметил, так как смерть видят лишь умирающие или смерть оседлавшие, что были умирающими и смогли воскреснуть. Видение смерти не отпустило Антона. Новыми глазами он ощущал связь с разрушающим вокруг объекты и людей. Есть ему уже не хотелось. Он посмотрел на дерево: он видел и красоту дерева, и его постепенное разрушение чётче обычного человека, словно что-то ему это заботливо отмечает. Он решил проверить правду ли он видит и надавил на линию разрушения на ветке. Она легко сломалась. Он начал видеть изъяны как ремесленник. Дерево существует, и он им любуясь ещё существует.

Антон и Августа продолжили путь по Земле. Они уже уходили далеко от деревни, погружённые в мечты и изучении местной обстановки. Иногда за пределами деревни они срывали чистую траву, готовясь к зиме. Корзинки из травы они плести не умели, а где тому учат и не знавали. В деревнях не любят нынче чужаков и их они обходили стороной, ища лишь источники воды. От лишних мыслей они отвлекались. Антон и Августа продолжали мимо леса по полю бесконечную прогулку в зоне, где уже не было дорог.

— Брат, ты требовал вчера найти воды. Я нашла. — Сказала испачканная землёй Августа.

— Да, я требовал, — устало сказал Антон, — пошли мыться.

Антон и Августа отправились мыться и стирать грязные вещи, так как помощи ждать не приходилось. Антон во всю вкалывал, соскабливая землю с одежды без порошка и мыла, пользуясь лишь травами. Его коллеги в городе во всю экспериментировали с новым программным авто-сборщиком, составляя блок-схемы. Менялись генеральные директора на предприятиях, а Антон и Августа в ссылке навсегда. Людей рядом с ними не было.

— Вот бы новости посмотреть, — горевал Антон.

— Да, — грустно горевала Августа, — я раньше всегда следила за новостями.

— Помню, — сказал Антон, — а новости всё равно каждый день одинаковые составляли, описывая одинаковые события.

— Ещё наша соседка постоянно о новостях говорила, — вспоминала Августа.

— Да, — соглашался Антон, — она, бывало, даже не выдерживала и плакала.

— Её слёзы капали, капали, а ты уже и не стремился таких утешать.

— Да, — ностальгировал Антон, — раньше…

— Это твоё мужское «я» жаждало утверждаться! — важничала Августа.

— Я эту одинокую женщину даже ревновал к другим, — печалился Антон, — она всегда отвечала двойными намёками.

— Это как? — не понимала Августа.

— Это когда слова не соответствуют интонации и наоборот.

— И не понимаешь, что тебе сказали? — не унималась Августа.

— Понимаешь так, как понимается.

— Брат, а куда мы идём? — спросила Августа.

— Где помогут, туда и идём.

— А наша соседка любила тебя.

— Насколько она меня любила?.. — усомнился Антон.

— Явно не настолько, чтобы нас здесь искать.

Оба посмеялись. Надежды что-то исправить не было. Антон с Августой, борясь с жаждой прошли по реке и всё же нашли деревеньку.

— Простите. У нас затруднения! — крикнул сторожу деревеньки Антон.

— Какие затруднения? — спросил сторож, видя, что они в старой и поношенной одежде, — Вроде стабильная организация, хорошо работают и проблемы?

— Мы не из организации, — сказал сторожу Антон.

— Затруднения? — снова спросил сторож, — Вот скажи, почему в жизни всегда у всех и везде эти затруднения, а у тебя постоянно скучно и ровно все. В чём секрет?

— Вы издеваетесь? — уточнил Антон.

— Да, — холодно ответил сторож. Мужчина даже покраснел, так как не ожидал столь резкой смены темы разговора. Он действительно в деревне имел репутацию человека спокойного и весьма успешного, но вечно скучно ему было, и чтобы он на проблемы когда жаловался — отнюдь.

«Милый, хороший, ещё…» — говорили Антону когда-то, а сейчас он стоит перед сторожем деревни и собирается идти дальше искать помощь.

Вот имел такую репутацию сторож, однако это была лишь репутация и он решил перевести тему:

— Ну здесь я думаю есть кандидат поинтереснее меня, Антон, скажите, в чём секрет спокойной равномерной жизни вне цивилизации?

Антон поперхнулся и посмотрел в его сторону:

— А у меня по-вашему такая жизнь не интересная? И откуда вы меня знаете?

Мужчина рассмеялся и пояснил:

— Вас ищут. Не удивляйтесь. О вас в наших краях полиция спрашивала. Я не говорю, что у вас неинтересная жизнь, но признай — ты прямо правильный как поп, потому что не пьёшь, не куришь, не материшься и не гуляешь лишнего с женщинами. Не говоря уже о том, что они за тобой толпами сами бегают. Так что поделись-ка ты с нами своим секретом, может мы тоже так хотим…

Антон подумал и ответил:

— Просто нужно соблюдать благоразумие в нестандартных жизненных обстоятельствах и все будет спокойно идти своим чередом, а не как ты искать сплетни и приключения, не говоря уже о женщинах…

Антон вспомнил его. Этот человек работал охранником на одном из объектов его былого места работы. Мужчина хмыкнул и продолжил свой разговор:

— Я отвлёкся, прости Антон. Так вот. Один из сотрудников агрохолдинга в соседней деревне в возрасте 32 лет был найден мёртвым утром прямо на рабочем месте при странных обстоятельствах. У него текла кровь из ушей и глаз, выражение которых описывали так, будто он увидел что-то, что ввергло его в ужас и никто не понимает до сих пор обстоятельств его смерти. Ещё четверо сотрудников пропали без вести, двое из которых были продавцами магазинов. Начальство считает, что это конкуренты с соседнего региона им устраивают для того, чтобы они изжили собственную репутацию. Мол они сами убирают сотрудников, узнавших про их преступления и где тут правда — ищи свищи. Суть даже не в этом. Каким образом убили того человека, вот в чём вопрос. Вам это не кажется странным? — спросил он у Антона. У этого мужчины было красивое английское имя Вильгельм, но Антон и остальные сотрудники звали его просто Виль когда-то давно.

Антон, выслушав рассказ Вильгельма задумался, как же мог умереть тот мужчина? И по какой причине он умер, если его не убили, например, а он умер своей смертью? Отравился? Отнюдь — какой яд повлечёт кровь из глаз? Даже если бы он существовал в перечне отпускаемых товаров в России, то его было очень накладно и тяжело достать. Газ? Отнюдь — это бы обнаружила полиция и была бы выставлена официальная версия теракта как минимум — тоже не подходит. Так отчего же он мог умереть? Антон терялся в догадках…

Они продолжили путь от этой деревни дальше, ища хотя бы ночлег. На ночь Антон собирал листву, чтобы отвлекать от себя насекомых. Помощи в этой деревне им не предложили.

Обстоятельства везде складывались по-разному от чего Антон с Августой путешествовали осторожно. Они наткнулись на ещё одну деревеньку, где был платный отель. Антон попросил возможность переночевать и отрабатывать ночлег, но администрация отеля им такой вариант запретила. В коридоре стояла девушка с чёрными волосами в чёрном платье и плотном, длинном кардигане, а на ногах она носила готические ботинки. Антон узнал её и внезапно вспомнив как такую видел потерял сознание. Больниц в деревне не было и Антона положили на диван очухаться.

— Здравствуйте, как ваше имя? — спросила его администратор, когда он очухался, — Из какого вы номера? Вы растерянно выглядите, вы потерялись?

— Нет, мы уходим, — сказал холодно Антон, но Августы рядом не оказалось. Девушка только хотела объяснить ему где она, как из другого конца коридора выбежал темнокожий мужчина с короткой стрижкой в чёрном пиджаке, в руке он держал еврейскую шапку, свитерок с треугольниками и чёрные классические брюки и заорал на неё:

— Сука! Да как ты смеешь нам перечить! Ты же должна быть в курсе всех правил и аспектов! Опомнись! Как ты посмела об этом рассказать! — сказав это он со всего размаха ударил её по лицу, и девушка упала на пол.

Антон холодным взглядом, полным безразличия, посмотрел на это и сказал:

— … ты сделал это, — Антон в этот момент казался мужчине страшнее демона, как олицетворение какого-то монстра — Ты что не знал, что так делать не следует? Зачем ты сделал это? А что если «это» сделает кто-то тебе?

Мужчина рассмеялся через силу, словно его что-то заставило и, все ещё ощущая внутреннюю пустоту, оторопевши ему ответил:

— Я этого не находил, оно меня достать не может… — потом его затрясло, — Не может! Не может! Не может же!

После у мужчины раздался слабый звон в ушах, и он рухнул в обмороке на пол… Девушка с чёрными волосами в этот же миг встала на ноги и благодарно посмотрела на Антона. В этот момент и произошла судьбоносная встреча Антона и этой девушки, которая решила ответить на его вопросы:

— Я Аэлита. Очень приятно. Арендую здесь номер, и я не потерялась. Просто этот мужчина за мной целенаправленно следовал. Он занимается чем-то вроде магии и я нарушила кое-какие законы, вот они меня и ищут, думают, что что-то имеет в современном обществе какое-то значение. Я вот искренне не понимаю какой смысл скрывать правду от людей? Ведь тайное всегда становится явным. Порой даже если проходит много тысячелетий и пусть тонкие аспекты не раскрываются однозначно, но правда открывается и проявляется так называемый феномен отторжения реальности или ещё это называют «эффект возмездия».

— Эффект возмездия? Это как? — поинтересовался Антон.

— Эффект возмездия — это феномен, возникающий при наличии насилия уровня выше чрезмерной жестокости, когда, например, один человек или группа людей совершают акт психофизического насилия над другим человеком, не говоря уже о прочих видах жестокости, например, при намеренном убийстве и издевательстве в этом процессе, а также просто постоянном истреблении других живых существ без наличия причины в плане естественного пищевого хищничества, или проще говоря, если человек убивает собаку просто так для истребления, а не чтобы обеспечить себя пропитанием. Что в этом случае происходит в процессе? Человек, над которым совершается именно психофизическое насилие уничтожается, уже исходя из названия процесса не только физически, но и терпит полный моральный крах. То есть он умирает не только телом, но и собственной индивидуальной душой. И есть ещё одна тайна, но только не рассказывай об этом остальным. Понимаешь, ты же слышала о том, что люди у нас на Земле часто болеют психически — шизофрения, Альц Геймера, деградация личности, психозы и тому подобное. Тебе известна причина?

— А психические заболевания это что, тоже насилие? Разве человек не сам этим заболевает? — спросил Антон с интересом.

— Нет, не заболевает — это изъятие из человека его живой души специальной технологией воздействия на психику, при чём так, что человек даже не замечает этого сразу. Без души человек становится неполноценен, а потому это все равно тяжёлое преступление против себе подобного, не говоря уже о том, что на «том свете» уничтожают абсолютно всех этой технологией, так как все люди там идентифицированы как бесполезные, но с уже воспитанными в инкубаторе полезными для потребителей душевными эмоциональными качествами и энергиями.

— «Тот свет» — это заграница? — уточнил Антон.

— Да, — утвердила Аэлита, — всех нас перенаправляет системным каналом на другой конец планеты прямо в тело исцеляемого человека, а мы там как доноры, не более, чем их подкормка. Мне неизвестны все аспекты этой технологии, а те, что известны, я не буду тебе рассказывать, но просто знай, что религию они уже извратили, превратив из того, что должно служить нам опорой, в опасный непреодолимый капкан, убивающий нас. Сколько я таких людей видела, которые живут по совести, которые человечны и умирают в ужасной агонии, отчаянно молясь Богу, который их не слышит. Система мысленный сигнал перенаправляет от него на исцеляемого человека, принимающего нас как, еду своего тела. Бог — это зомбирующий. Но на этом хорошо, если мы уже мертвы. С этим ещё можно смириться мёртвым, не так ли? Ведь после смерти без разницы куда там нас уносит, но вот с нами то миллионами или даже более это делают заживо. Вот тебе и секрет психических болезней — просто у человека душу «дьявол» забрал, а за одно ты узнал, что это не одно олицетворение зла, а реальная проблема техногенного каннибализма человечества. Но заживо у человека забирается не все — нам оставляют то, что в христианстве называется «бесом» и этот бес — это наш ошмёток. Это то, что нам оставили, выдрав из души все остальное и не в какой ад мы не попадаем в реальности. Все это просто байки про него, а на самом деле мы просто еда. В какой ад может попасть простая еда?

Антон даже не удивился, словно услышал давно знакомую историю. Он лишь ещё сильнее осознал то, с чем им с сестрой иметь противостояние и невольно задал этой девушке вопрос:

— Ну, пример мне ясен приблизительно, хоть сам я этим не болел никогда. Так если на «том свете» в любом случае нет никому спасения, а при жизни уже решили устраивать живые пытки физическим телам для собственной услады, почему с этим должно мириться то, что это создаёт? Я приблизительно знаю, что некоторые люди, претерпевая психическую агонию, испытывают реальную физическую боль и от этого, вероятно, они получают удовольствие. Так действительно, неужели Бог смирится с этим? Я думаю нет. Ведь ему, наверное, больно другим человеком, который не наслаждается. Ты так не считаешь?

— Конечно считаю. Даже более — это абсолютная правда, но есть и проблема. Если боль пересиливает границы, то здесь уже больно становится обоими живыми существами Богу, но из-за этого, с точки зрения реального естества аномалии, выживает лишь одно животное из них. И там это прекрасно изучили, а потому для того, чтобы результат исцеления человека, принимающего душу, был успешен, «сумасшедшего» человека или можно называть просто донора, доводят, как правило, до суицида. Потому что в случае суицида отпадает необходимость защиты живого существа, так как имеет место быть добровольный отказ от жизни и это, кстати, я трактую, как современное проявление антихриста. «Пожертвуй собой добровольно», «будь хорошим человеком» — главный лозунг нам от них, хоть и внегласно. И, хотя все и смирились бы, я решила бороться с этим и рассказала об этом многим людям. Вот эти гады за мной и охотятся.

— Где моя сестра? — уточнил главный вопрос у неё Антон.

— Сейчас позову.

Через час пришла августа, поевшая и в новой одежде.

Антон только пожал плечами:

— Ещё бы мне знать, как ты это сделала…

Аэлита тихонько рассмеялась и Антона с Августой проводили в их номер…

Аэлита страстная, но от Антона никогда ничего и не зависело, если его скрытые мысли не оживляли женщину в любви; он мог разбиться вдребезги, но ничего не мог поделать с её капризной чувственностью; и может, про себя, в самые его сокровенные минуты, он проклинал это бревно возлюбленное, что требует и не поддаётся искушению. Бревно, вдруг бросающее затею на полпути едким замечанием, или плачущее всхлипами от того, что Антон уже свершил свой путь, а женские чувства ещё только возгорались. Антон мучил пальцы и губы в погоне за её непонятной женскостью.

Дни шли и Аэлита, Августа и Антон жили и работали в этом отеле.

Глава 2

На улице бушевал сильный шторм, что говорило о возникновении сильных атмосферных аномалий. Голова у Антона жутко болела, и он все ещё размышлял о тех исчезновениях, о которых рассказывал ему Виль. Странно все это. До жути аж странно, но он не торопился в это сильно и по серьёзному вникать, а вместо этого решил встретиться со своей новой девушкой. С Аэлитой он недавно поругался. Вдруг получится с ней помириться? Он набрал заветный номер телефона, подождал гудки и… услышал:

— Кто ты? Я тебе уже говорила я тебя больше не знаю! И не звони мне больше, ублюдок!

Трубку девушка бросила…

Антон просто промолчал. Ну вот как быть с женщинами? Когда дело касается женщин все так усложняется, а ведь в жизни все вроде бы просто должно быть. Как женщина рядом, так постоянно что-то надо. Вздохнув и преодолев иллюзорное отчаяние Антон вышел на прогулку, так как сегодня был вторник и у него был свободный по графику день.

Он сел в машину и доехав до центральной части города оставил машину на парковке, рассматривая остальные стоящие там машины. Он не мог не восхититься, что даже в такой обыденности, как парковка автомобилей, наша жизнь полна разнообразия: разные марки, разные цвета и разные люди, владеющие ими, — все это в гармонии процесса дорожного движения или даже пребывания на автостоянке. Да, и это есть хорошо. Антон даже попытался представить что было бы, если бы у нас был мир сплошных образцов и идеалов. Все вечное, все одинаковое и все совершенно неизменное. Что бы было?.. И главное, что всегда жизнь стремится почему-то отнять любым способом у человека последнее в жизни и не важно какой предрассудок или прочий идиотизм для этого будет использован, чтобы унизить и потопить человека, опустив его до быдла. Просто обстоятельства будут стремительно его топтать просто так. По крайней мере так приблизительно считал Антон. Но почему же тогда не топчет всех? Почему только определённых людей? И почему мы воспринимаем одних совершенными и чуть ли не идеальными, а в других видим быдло? Не очередное ли это плацебо? Это ощущение первого впечатления? Или может быть это даже тяжелее плацебо? Может там фигурирует угроза? Спросить бы кого знающего об этом, но вот кого?

Антон прогуливался между высотками, многоэтажками и увидел красивый небоскрёб, который спиралеобразно закручивался как вихрь внутри цилиндра, но был день, и Антон не имел возможности оценить, как он смотрится при горящих оконных огнях. Антон любил ночь больше, чем день, так как ночью воздух свежее, людей на улице меньше и веет приятной прохладой, но сейчас и здесь он гулял именно днём. Он снова жил в большом городе и уезжал работать в отель. Августа снова жила школьной жизнью.

В это же время Аэлита прогуливалась недалеко от этого здания в парке и беду ничто не предвещало. Все было как обычно, светило солнце, пели различные птички, чирикали воробьи и просили у людей семечки. Аэлита села на скамейку и обдумывала, что делать дальше. Её просто так не оставят в покое. Она ощущала себя мерзко. У неё сейчас все вызывало омерзение и ей казалось что её тело гниёт изнутри, начиная с мозга, хотя она и понимала, что у живого человека мозги не гниют, а во рту она ощущала привкус пепла и земли, словно ей силой набили этим рот; лоб собственной головы сжимало и сдавливало. Она осознавала, что её убивает. Аэлита понимала, что жизни ей не дадут, но она выбрала борьбу и поэтому продолжала искать выход, претерпевая эти состояния и осознавая, что это все не по-настоящему; что это все иллюзия, рассчитанная на то, чтобы измотать её психологически; это проклятье. И тут к её скамье подошли трое, одетые в чёрные спортивные костюмы. Аэлита тут же встала и уже было хотела бежать, но один их них успел схватить её за руку, а другой заломил её и зажал ей рот, чтобы она не закричала. Никто из стоявших неподалёку ничего не заметил, так как никому ничего не нужно и ни у кого ничего нету…

Антон продолжал прогулку, ощущая на себе сильные порывы ветра и решил покормить животных в парке и заодно купить продуктов. А что ему нужно? Молоко, хлеб да колбаса, потому что готовить он не любил. Он зашёл в ближайший магазинчик рядом с парком, который в принципе был не большой и достаточно неброский. Антон зашёл внутрь и начал смотреть колбасу. Ценники были разные и ассортимент достаточно большой и разнообразный: от 199 до 3500 руб. за килограмм. Естественно, гурман взял самую дорогую, прикарманив хорошего хлебушка с молочком и, рассчитываясь за продукты, завёл разговор с продавщицей:

— А мне рассказывали у вас пропадали сотрудники. Их объявляли хотя бы в розыск официально?

Продавщица задумалась и ответила:

— Конечно подавали, но вот когда отыщут и живы ли, вот в чём весь вопросительный казус этих неизвестных обстоятельств. Нас многократно после этих случаев предупреждали о необходимости соблюдать окружность по пути домой с работы, не говоря уже о слухах, что люди пропадают не только из нашей организации. Даже их тела не находят. То ли в реки и озера сбрасывают… Было бы хоть где-то тело. Коли в землю зарывают — это вариант. Ведь в глуши зароют и не сыщешь.

— А как вы считаете, кто это делает?

— Здесь, видимо, имеет место быть вопрос конкуренции между агрохолдингом нашего и агрохолдингом соседнего региона. Конкуренция между нами жестокая уже много десятилетий, а в подобных условиях всегда имеет место быть презрение между руководством и жестокое противостояние, как на рынке, так и в тени жизни предприятий. Если вы понимаете о чём я токую. Я считаю, что это результат их взаимотёрок и конфликтов, проще говоря.

Антон был вполне удовлетворён полученной от женщины информацией и, поблагодарив, покинул магазин.

Девушку поволокли в глубокий участок лесопарка, где было безлюдно. Мужчина бросил её на землю и начал все её тело беспощадно пинать ногами, упиваясь наслаждением от хруста её костей и мяса от каждого удара ногами. Аэлита не проронила ни звука и отчаянно терпела боль, а второй мужчина просто смотрел и тоже получал удовольствие от того, что эту сволочь терзает и колбасит. Он прямо возбуждался от этого, но предпочитал сам её не трогать, потому что был немного труслив. Третий решил присоединиться к убийству, и увидев, что та начала руками останавливать его дорогого друга, скрутил ей руки и медленно начал сворачивать шею одной рукой. Аэлита была неумолима и опять не издала даже писка, даже слезинки не проронила. Спустя минут 15 подошли ещё пятеро незнакомцев, а Аэлита хоть и была жива, но не могла пошевелиться, так как вся была ими искалечена. Один из пятерых сказал другому:

— Прикинь, архиерей таки нас засёк. Он нашёл труп той продавщицы.

— Сама виновата, шлюха. Нечего было бросать меня.

— Поддерживаю, она шлюха. Да что там, все женщины конченные шлюхи. Они хуже животных. Только давать и могут.

— Конечно ты прав, думать они не могут. В труде они бесполезны. Что им остаётся?

— Дай угадаю, — весело поддержал разговор пятый, — родить и сдохнуть?

— Точно! Родить и сдохнуть! А зачем они ещё нужны? Мы же сами все можем. Женщины просто временное хранилище мяса, потому что их дети тоже уроды.

Аэлита молчала. Она не считала этих мужчин людьми, не говоря уже о том, что она была в курсе их рода деятельности. Эти люди и занимались избранием доноров для исцеления. Процесс происходил просто: они могли акцентировать своё внимание на человеке на улице и с ним что-нибудь случалось — ехала психика, начиналась деградация, человек впадал в кому, заболевал эпилепсией, терял волю к жизни, аппетит. Начинали совершать беспричинные убийства и всё это становилось возможным от определённых тростниковых комбинаций при инъекции себе одному. Но на самом деле человек это делал не потому что он плохой, а потому что от него ничего не осталось. Он в панике, не понимая что творит, искал любой моральный способ выжить в реальности, так как система препаратов общества ставила ограничения для человека буквально на все — вплоть до того, что у него кроме агрессии и жажды насилия ничего не оставалось и человек психологически не мог поступить просто никак иначе. Это не было одержимостью, как считали в церкви. Аэлита знала — это все люди, живые люди, израсходованные на мясо для других людей просто так. Просто из-за формальных правил духовной иерархии в отношении Земли, где для них все в равной степени «овцы», или просто мясо.

Пятеро окончательно совершенных садистов тем временем решили её добить. Один из них начал немедленно снимать с девушки платье, а другой держал её за руки. Мужчины решили изнасиловать её по очереди и этим самым самоутвердиться. В процессе секса мужчина всегда находит самоутверждение?! Может быть и да. Да и в принципе разницы нет, потому что секс не по любви — это тоже вид изнасилования, только более мягкий и бесполезно строить иллюзии об обратном. В случае с Аэлитой несчастная уже в принципе заведомо считала себя мёртвой со сломанной шеей, хоть она и выжила. Она не могла сопротивляться, а только могла терпеть. Один из мужчин взял её за волосы и у неё началась агония, сквозь которую она услышала их насмешки:

— Ну что, шлюха духовная и физическая, раскопала наши тайны? Мразь ты. Сейчас мы с тобой повеселимся и не держи на нас зла. Никто не свят, а ты у нас сейчас просветишься.

— Ну что давай, раздвигай ножки. Хоть перед смертью удовлетворим тебя, ведьма.

— Ах да. И не жалуйся никому на нас. Жалоба же усугубляет проблему. Просто молчи и терпи, молчи и терпи и молиться не надо. Никто тебе уже не поможет.

Остальные пятеро просто промолчали в предвкушении свежей плоти на насилие, но не скрыли своего удовольствия. Естественно преступник всегда помнит о совершённом преступлении, даже если он не считает это преступлением. Да и в принципе любой конфликт и борьба — это явление преступления, потому само понятие преступления — это преодоление запретного барьера, грани между компромиссом и насилием во имя единоличной победы. И сейчас эта победа была в большей степени на стороне садистов.

Ирония течения реальности не заставила себя ждать. С одной стороны дороги в парке в это время гуляла Августа, а ей на встречу с противоположной брёл с продуктами Антон, потому что размышлял все себе об этих исчезновениях и оба они совершенно не верили в судьбу. Антон увидел идущую ему на встречу Августу, которая была в спортивных брюках и длинном спортивном пиджаке, белой длинной футболке, так как последним уроком была физкультура. Сам Антон в классическом костюме, но пиджак он всегда носил нараспашку, да и, как истинный технарь он предпочитал обычные футболки рубашкам.

— Здравствуй, торопишься? — немного робко поинтересовался Антон, но при этом произнёс слегка игриво.

Августа не удостоила его ответом и торопливо устремилась в сторону глубокой части лесопарка; прямо по самой невзрачной тропке. Антон хотел было признать, что и сестра держит на него обиду, но что-то заставило его за ней пойти. Он просто не смог сдастся. Как это возможно, что его, красивого, симпатичного, умного, молодого учёного отшила даже младшая сестра? Да как бы не так! И он, видя в этом очередное преодоление плацебо, ринулся за сестрой в порыве естественных чувств.

Пока они шли, Антон завел с Августой разговор:

— Торопишься? Зачем тебе в эту глушь?

Августа нашла его вопрос благоразумным и решила все-таки ему ответить:

— Любопытно.

— А почему тебе любопытно? Ты раньше разве не гуляла по этому парку?

— Нет, потому что в этот город мы приехали недавно, а я тут по кое-каким делам ненадолго. Ищу одного человека, если быть более точной.

— А кого ты ищешь?

— Одноклассника.

— Я правильно понял, что ты надеешься его найти в той части парка? — спросил Антон с интересом.

— Нет, ты меня неправильно понял. — спокойно и холодно сказала, как отрезала Августа — я не рассчитываю там его встретить. Мне просто стало любопытно посетить именно тот участок парка и все.

— Ну давай пойдём туда вместе. Я же тебе не помешаю? — спросил Антон.

— Мы уже почти пришли. — спокойно сказала ему Августа. — Кстати, там какая-то компания людей похоже. Может быть Вадим с ними?

— Да, давай подойдём и с ними немного пообщаемся.

Августа с Антоном подошли к большой мужской компании, которая на тот момент казалась просто безобидной толпой людей. Антон присмотрелся к их лицам и узнал своего бывшего шефа, а увидев, что он делает, он очень сильно побледнел. В толпе он увидел, как двое держат девушку брюнетку, которая была уже без сознания, а он просто издевательски смеется и насилует её. В этот момент Августа широко раскрыла глаза и просто встала, застыв на месте словно в прострации, а Антон, не сдержавшись, ринулся прочь оттуда, попытавшись схватить девушку за руку. Августа уже узнала Аэлиту и достала нож небольшого размера на случай необходимости самообороны до 10 см, который специально всегда носила с собой по чётким указаниям брата.

Бывший шеф не мог не заметить Антона, так как тоже его знал немного — они встречались на конференции по деловому общению и речи, на которые часто отправлялись менеджеры и сотрудники серьёзных организаций хоть принудительно, хоть добровольно. И, увидев свидетеля, он только сделал жест рукой остальным семерым с холодным взглядом, гордо натягивая назад штаны и прикрывая голую попу.

Пятеро погнались за Антоном обежав Августу, словно её там и нет. Антон удирал от них наутёк, уже не думая про Августу. Августа же посмотрела на оставшихся мужчин широко распахнутыми глазами так словно, не верила в их существование. Двое мужчин поднялись и встали рядом с полумёртвой и полураздетой Аэлитой, а бывший шеф Антона, словно король, горделиво встал перед ними, оглядывая Августу в качестве очередного мяса. Почему-то он решил сдержаться и не убивать её сразу, а двое остальных, хоть и порывались, но он им не позволил. Августа достала нож и совершенно равнодушно на них посмотрела и сдержав порыв безумного гнева, она спросила:

— Среди вас есть человек, который знает о добре и зле? Мне у него необходимо кое-что спросить.

Мужчина, что держал Аэлиту за руки словно опомнился в этот момент от глубокого транса и его даже затрясло, а затем он дрожащим голосом спросил:

— Вы, вы… Вам что надобно? Да бля! Ты кто такая? — и отшатнулся в непонятном ему испуге.

Августа молча побрела в его сторону, объясняя:

— Я вас искала. Я приехала в этот город только чтобы спросить вас о НИХ. Вы же понимаете о ком я спрашиваю? Добро и зло. Меня интересует именно личностные качества этих людей и любая информация о них. Я хочу понять, кто совершает эти зверства со всеми нами и кто повинен в трагедии моей семьи.

Один из мужчин поперхнулся и закашлял, задыхаясь от неожиданности, однако он сдержал нахлынувшую панику и сказал Августе:

— Ну как, милочка, как я могу тебе открыть столь страшный секрет? Хотя, как попросишь…

Августа все же настояла:

— Но мне необходимо знать о НИХ, потому что невозможно уже жить под этим гнётом. Я же имею право знать кому я противостою. Не поймите меня неправильно, но я не верю в то, что подобный гнёт может исходить от чего-либо кроме человека и технологического прогресса, да и явно на Земле у нас не изобрели ещё подобного. Дальше я думаю мне не следует объяснять вам суть моего вопроса?

Мужчина ответил Августе вопросом на вопрос:

— А что ты собираешься делать, если о них узнаешь?

— Собираюсь искренне поплакать относительно возмездия, которое настигнет их в реальности и все. Просто если я не узнаю, кто они, я не смогу заплакать, я давно уже не плакала, хоть и не так относительно много времени прошло с того момента. Я даже сама не знаю, почему я перестала плакать.

Мужчина печально ей ответил:

— Я не думаю, что ты не сможешь сейчас заплакать! Ты хоть знаешь, что они со мной сделают, если я тебе их раскрою! Да меня просто убьют без чего бы то ни было, их сила выше, чем ты предполагаешь! Наивная! Да я лучше сам тебя сейчас устраню и все мы получим от них награду, как обычно выполнив свою работу.

— В таком случае, — сказала Августа с холодным взглядом, который был скорее апатичным, чем живым, — я вынуждена вас заставить рассказать.

Августа подняла нож, и мужчина засмеялся. Он оставил его себе в качестве сувенира и памяти о пережитых приключениях.

Когда трое мужчин готовы были на неё налететь, а ждавший в предвкушении ей врезать шеф Антона уже было замахнулся, девушка просто легко выполнила пируэт и его кулак не успел достичь её лица. Августа прогнулась и вонзила нож с разворота прямо тому в подмышку, так как он был её выше. Пусть разворот у неё получился неловким, но она очень быстро передвигалась, как бывалый спортсмен. Из подмышки бывшего шефа Антона хлынула струя крови, но он не растерялся и ударил Августу в бок. Августа, словно не чувствуя, засадила ему в этот момент нож уже в горло и на этом моменте бывший шеф Антона издал последний вздох. Его имя осталось забыто. Однако второй мужчина, имя которого Августа тоже не знала напал на неё сзади и ударил по голове. Августа упала на землю и у неё закружилась голова. Двое других мужчин из этой команды начали спешно пинать девушку ногами, но после 9 ударов она впала в бешенство и покатилась, вскочила и словно одержимая вонзила прямо в спину одному из них нож, а второго ударила по яйцам. Затем она отбежала в попытке взять удобную и сильную позицию, успокоилась и подумала, как с ними справиться. А мужчины тем временем бежали к ней и внезапно прямо на глазах Августы нога незнакомого ей мужчины просто взорвалась на мясо вместе с костью. Что-то невидимое её откусило или разорвало бомбой. Оставшийся целым мужчина просто загорелся синим пламенем и словно бы его и не было, а труп бывшего шефа Антона так и валялся на земле. Августа, опомнившись, не стала выяснять, как это случилось с ними и поспешила к Аэлите. Она подняла обмякшую девушку с земли и оценила, какие смелые нынче мужчины. Аэлита была ещё живая в агонии, но подобно трупу не могла даже говорить. В больницу звонить было бесполезно, так как там не было мест, а в реанимации обычно держали не более двух недель. Состояние Аэлиты же было критическим.

Знают даже дети,

Что электросети

Это не артериэктазия,

А одна сплошная пневмония.

И белый свет перед нами встал,

А человек неплодотворно умирал.

Кому же нужно помогать?

Себя успеть надо поднять.

Врачи в этом городе стали Аэлите белыми медведями и Августе оставалось только быть рядом с ней и найти способ отвезти на квартиру, так как скорая отказалась принимать её. Августа вызвала такси по кредитной карточке брата. Это был единственный выход за деньги. Время остановилось.

Глава 3

Антон, чувствуя себя униженным убожеством, в страхе бежал от пятерых убийц, осознавая собственное бессилие. Он расчётливо и изворотливо, словно рысь продумывал траекторию побега от них. Сначала он завернул за угол в узкий переулок, затем пробежал через ближайшие дворы и оглянулся — злоумышленники не отставали и вот он уже на знакомой улице. Восемь стоящих в ряд пятиэтажек достаточно продолговатых пробежать и дальше многоэтажка его друга. Его посещали лишь мысли: «Быстрее. Быстрее туда. Туда, добраться, добраться. А там вызовет полицию. Вызовет полицию и все закончится. Хотя нет, что закончится? Они же запомнили его. Что же делать? Что делать?»

На краю земли он был один,

Не помог ему бы и стрихнин.

Что поделать с бандой на хвосте?

Где найти товарищей в такой вокруг чете?

Антон рационально прикинул, как справиться с мужчинами от коих он убежал. Врукопашную он их не одолеет в одиночку. Внезапно пошёл снег и настоящие метели гнали песок летом. Северный ветер манил людей устраивать кровавую расправу над любым, кто им не нравится. Вокруг Антона уже кружат и бьют по голове, лицу двое мужчин, а он не знает, как вырваться из захвата. Чувствуя боль, он ощущал свою беспомощность, бессилие и слушал издевательства над ним:

— Можешь не сопротивляться, расслабься и получай удовольствие шлюшка с членом.

— Детей-то хоть успел сделать перед смертью? Если успел скажи! Мы и их убьём следом за тобой.

Сказав это, они продолжили избивать его. Мужчины двигались как белые медведи на пурге, и Антон ничего сделать им не смог. Когда он уже лежал на земле избитый до полусмерти, то он осознал, что с этими обстоятельствами смириться не может, но в снегах поддержки не найти и он прямо своей головой лбом ударил бьющего его по лицу мужчину. Тот лишь разъярился и выдернул Антона из захвата товарища, бросил на асфальт и начал нещадно избивать, а кровь струилась по сторонам. Антон избитый в кровь преодолел головокружение и полутрупом начал бить мужчину, так как ему не хотелось умирать. В белых снегах теперь было много крови и полнота бессмысленности одних и тех же действий людей каждый день. Драка продолжалась. А-ах! Антон с ноги пнул мужчину в живот и тот загнулся, хотя и пинался он не очень, а затем второй напал вместе с остальными тремя. Бородатый старик так и любопытными глазками наблюдал, как там Антон дерётся. Выживет, аль нет. Антона в этот момент интересовал помимо собственного выживания лишь один вопрос — «Как зовут этого урода?» И вот в условиях ярого, агрессивного или даже зверского противостояния Антон дрался с тремя и смог победить ценой сломанной руки, отбитой коленной чашечки и множественными ранами на теле, при том, что они были относительно него целы и невредимы. Он просто вырубал их ударом с кулака в висок, в точку сонной артерии или затылок, как и читал ранее в учебнике по анатомии, который фактически спас ему жизнь в текущих обстоятельствах.

Ничего Антон больше здесь не видел кроме крови и умирающих часто с квартирами в страхе бомжевания людей. Все в городе делали одну и туже формальную работу и кричали о своей успешности, но скорее в отчаянии, чем в настоящем успехе. Многие убивали остальных своей формальной работой и довольствовались только ощущением собственного престижа при временном превосходстве над более слабой особью человечества.

Мужчина с бородой молча и спокойно к нему подошёл, с большим интересом:

— Приятно видеть сильного юношу, как чувствуете себя после схватки с моими ребятами?

— Да вы животные! Как вы себя ведёте?! Что вы сделали с той девушкой? За что вы её изнасиловали? У вас своих баб нет?!

— Ну это же не я делал, я только наблюдаю за этими животными и не вмешиваюсь, а они напали и терзали и её и тебя, мой юный друг. Однако схватка у вас была та ещё — горячая была битва. Ты хоть знаешь, что им за это обещали?

— Не знаю и знать не хочу, меня это не интересует. Я даже принять не могу факт того, что вы подобное устраиваете, вы же понимаете, что я сейчас звоню в полицию?

— Нет, ты не позвонишь в полицию, потому что я тебе не позволю. Закон нас защищает, и никто ничего нам не сделает, кроме, возможно, некоторых людей, которые уже не боятся нас и ничего вообще. Но ты-то боишься, ты-то слаб. Что ты нам сделаешь? Тебе есть что терять, а значит ты слаб.

Антон в этот момент осознал, что действительно так… Город плавно превращался в белые пустыни с многоэтажками, а зимней одежды даже ещё не привозили. Никто не был к этому готов. Банды привезли медведей и намеренно выпустили из грузовиков нападать от голода на людей.

Аэлита умерла на руках у Августы. Белый как снег медведь уже выбрал её своей жертвой, но отвлёкся на мёртвое тело Аэлиты, пахнущее тёплой кровью. До этого дня Августа считала, что искренне любит зиму и эти ледяные мили серебра, но сейчас перед ней была лишь холодная жестокость родного города и белого медведя, пожирающего свою добычу. Августа наконец-то набрела на ожидавшего клиентов таксиста и прыгнула бесчувственной, обмякшей в машину, искренне волнуясь о будущем. Она попросила его срочно ехать в квартиру, которую снимал брат, а сама хранила этой белой от снега летней ночью белое молчание серого ужаса. Вокруг дороги были завалены и были лишь снега. Лишь белые снега и мёртвые, убитые медведями тела. От страха Августа начала напевать старую забытую песню поэтессы Светланы Рожковой, наблюдая из окна машины, как белый медведь есть кого-то умершего от холода:

«…Белые медведи

Есть на белом свете,

Смотрят словно дети,

Верьте иль не верьте…»

Таксист приехал к дому Антона и Августы. Она прибежала в квартиру, открыв её своим ключом, очень быстро и закуталась от страха в одеяло. А может она сама себя презирала за то, что смогла убить тех мужчин? Суть презрения же очень глубока. Почему мы презираем? Потому что узнаём собственную слабость в человеке и не можем смириться с тем, что имеем это в себе, что в результате влечёт неизбежную агрессию по отношению к объекту презрения и, так как это чувство сродни процессу критики, оно является в принципе полезным, если при этом мы не применяем насилие к объекту презрения. Насилие к объекту презрения все-таки проявляется людьми в реальной жизни и достаточно часто. Они не могут это преодолеть, не могут совладать с агрессией, не могут удержать порыв пустоты в себе от осознания слабости, недостатка. А слабости есть абсолютно у всего, но их надо преодолевать и наступать им на горло, потому что слабости — это просто ошибка. Надо слабости давить в себе и идти вперёд к цели. Вы спросите, почему? Да потому что слабости — это то, от чего мы умираем, а значит это нужно задавить, чтобы жить и как правило, задавленная слабость становится силой и силой настоящей, а не искусственной, поэтому здесь можно отметить очень тонко, что проявление суицидального фашизма приводит нас к эволюции и преодолениям. У людей просто нет выбора — придется выживать просто так. Просто потому что нас заставляет жизнь.

Посреди зимы люди летом в городе все были одни и никто никого не мог уже снести от безразличия. Белые пустыни города от мороза покрыл кровавый иней от убийств и кровь замерзала в сосульки. Августе оставалось лишь закрыться дома и сожалеть об умершей Аэлите и о происходящем. Люди убивали друг друга под прикрытием этого помощью, и все умирали от наступившего климата, веря в разные лекарства или просто брошенными. Северное Солнце этих белых дней несло лишь отчаяние и желание прикончить другого или себя ещё быстрее. Казавшиеся вечными льды вокруг и сны людей об ожидаемой весне летом, что никак не наступала. События в прекрасном никогда одинокого умирающего от зимы и местных убийц города.

Антон тоже добрался до дома и писал правительству письма в никуда, так как в городе у них хороших знакомых не было, и они при наступившей катастрофе были совершенно одни.

— Говори по-человечески, — сказала ему Августа спокойно, — это ещё всё прелюдия того, что нам придётся пережить.

— Я молчу, — сказал Антон сквозь сжатые зубы, — просто эти ублюдки должны получить по заслугам! Они не заслуживают жизни. Ты видела их?

— Да, видела, но они всего лишь посредники, марионетки и не более. «Ты не отомстишь за Аэлиту по-настоящему, если их убьёт сейчас стихия», — сказала ему Августа то, что уже осознавала лучше, чем кто-бы то не было.

— Да мне наплевать, посредники они или с их стороны имела место быть инициация этого! Я их всех урою за свою жизнь просто так, даже если это мне не поможет отомстить.

— Понимаю, — ответила ему Августа, — я видела чётко лишь троих из них, а пятеро убежали за мужчиной, который меня сопровождал, и он занимается выбором доноров для излечения людей в заграницу, которых в наших религиях мы считаем Богами. А так на самом деле мы просто с их точки зрения мясо, но они никогда этого публично нам не показали бы, даже если бы мы встретили их вне рамок этой системы магнитной инфраструктуры и даже глубже. Вот кто настоящие убийцы, а тех просто спровоцировали сделать это ради сохранения секрета. Понимаешь?

— Этот город стал «прекрасным никуда» … когда наладят систему почты? Надоело мне письма им писать. Надменные!

— Да, этот замкнутый круг теперь страшен и это везде и всюду. Теперь мы не сохраним в себе ничего, а все что нам дорого обернётся страшной иллюзией и потерей. Так что же? Проще не ценить и не привязываться ни к чему, потому что все равно жизнь это у тебя отнимет. Это ошибка нашего существования. Это нам не нужно, потому что все это просто информация, за которую мы цепляемся, чтобы её развивать. Зачем?

— Да просто так, — ответил Антон, — просто ради самого развития. А так все люди просто стремятся всегда сожрать того, кого считают слабым.

— Почему?

— Да тоже просто так, — пояснил Антон, — просто потому что чужие страдания им доставляют удовольствие и блаженство, но блаженство — это блажь, лучше уж мучиться в реальной жизни и умереть на самом деле окончательно, чем волочиться в этом замкнутом круге гниющих хищников. Лично я так считаю.

— Не знаю даже почему, просто я вижу это в людях, да и видела человека, которого убили просто так, просто потому что он им мешал и все.

— Пользы никогда никто от этого не получал — пояснила Августа, — все это видимость.

— Когда всё это растает будет море здесь.

— Песок…

На этом разговор закончился и стоящий рядом многоэтажный дом начал рушиться от дикого холода на улице и сильного ветра. В него ударил световой стержень, окружённый неизвестными магнитными полями и светом и его, разрушило вместе с находящимися внутри людьми ещё быстрее. Августа с Антоном спрятались под кровать и вместе слушали грохот от трясущейся земли и их дома.

Когда грохот стих, Августа вылезла из-под кровати и сказала:

— Брат, давай потанцуем?

Антон пожал плечами и сказал:

— Давай. Что будем танцевать?

Августа улыбнулась и рассмеялась:

— Может просто вдвоём медленный? Ха-ха-ха.

— Да, — мрачно ответил Антон, — давай медленный танец и несложный…

Движутся в танце Антон с Августой и от приближения их тел ярче становится свет в доме без электричества. Антон напевает под танец красивую мелодию, и они танцуют. Это и есть согласие, которое не даёт к себе приблизиться, но к которому мы можем стремиться…

На следующий день было критически жарко и все боялись выйти на улицу, как и Августа с Антоном. Затопленный город стоял словно на песке и всё рушилось в таянии, падали груды льда с крыш и никто ничего не мог сделать от боли и акклиматизации, у многих ревматизм и травмы сменялись артремфитом (Суставная мышь (внутрисуставная мышь, артремфит) — это свободно расположенное в полости сустава патологическое (костное, хрящевое или костно-хрящевое) образование). Резкие изменения климата пресекали порядок развития людей. Вдали за туманным светом кто не боялся кидали груды мёртвых тел. Антон тоже присоединился к работам.

Августа спала дома, а Антон занимался криозаморозкой тел и договаривался о похоронах богачей. Как минимум участь трупа Аэлиты уже была решена. В гневе Антон отрезал одному из трупов руку и растоптал её…

Антон ощутил боль в руке и окунул её в городской песок, которым были заполонены все затопления. Рука начала ныть и краснеть, но он стерпел, а потом вытащил её целой. Однако боль не проходила, и он еле терпел.

— Где кремация? — спросили Антон.

Один из рабочих настороженно посмотрел на Антона и опомнился:

— Тебе проблем в жизни мало? Ты итак живёшь далеко не спокойными буднями, так ещё и в это решил ввязаться, не ввязывайся в это, тут та ещё темень, опомнись. Я так понимаю, они явно далеко не обычные криминалисты и, если ты в это ввяжешься, они убьют тебя и все.

— Зато умру молодым и красивым, — иронизировал Антон.

И рабочий отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Молодой мужчина пошёл сделать кофе себе, а Антон осматривал обстановку. Небо было совсем голубое, а город стоял в крови, словно розовый берег. Обстановка внезапно накалилась и густой стержень света вновь ударял в здания с неба. От страха Антон побежал за рабочим, а тот показал ему куда бежать. От стержней света шёл опасный мирах, от которого люди сходили с ума и начинали выковыривать у себя глаза от своего кажущегося уродства, что он обличал.

У окна стоял красивый бежевый горшок с комнатным растением розовато-красного цвета, похожего на маленькую Сакуру. Стол с четырьмя предельно дешёвыми и простыми стульями серого цвета блек в другой части комнаты, а на окнах совсем не было ни штор, ни занавесок. В этом помещении Антон с рабочими и укрылись от бьющего светового стержня с небес. Песчаный город за окнами молчал и кровь тихо лилась с мёртвых тел. Рабочие и Антон переживали за своих родных, оставшихся за пределами укрытия, но лишь потанцуй в свете стержня смерти и тебя не станет, как подписи автора на оскорбительном конверте. Что ввело Антона в ступор, так то, что среди всей этой серости, простоты и блеклости окружающей обстановки висела на левой стене, над серым диваном по левую сторону серого окна, картина с двумя длиннобородыми дедулями в обнимку друг с другом, но кто это такие ему не было известно. Оба в достаточно интересных костюмах: один коричневого, а другой серо-голубого цвета и оба улыбались на картине. Рабочий по имени Слава вернулся с двумя чашками крепкого кофе и Антон присоединился после того, как закончил обрабатывать раны. Новоиспечённые друзья провели остаток вечера за кофе в ожидании ночи, а птицы на улице тихо защебетали в темноте…

Глава 4

Около обличённого днём светового стержня собрались люди черпать кодировочные струны для IT и кошмар первого от его побочного действия впечатления начал проходить. Реакция сумасшествия уменьшилась. Магнитные струны от стержней с неба начали копить и продавать за большие деньги, строя под них телевизионные башни в черте города. Катастрофа пошла на убыль расцветом цивилизованности города. Настроения Августы без брата в одиночестве всё равно были пессимистичны, так как кроме него никому до неё и дела не было. Она уже и не верила, что он вернётся домой, но он вернулся, застав результат её уборки после землетрясений. С новых видов телевизионных башен раздавались мелодичные звуки нового света мелодичных стержней с небес. Все пытались забыть свои трагедии и потери, воспринимая с этих башен психические миражи. Сумасшествия сменились к зовущим до башен миражами, с которыми в упадке песчаных руин люди шли группироваться для строительства. Люди в белом руководили строительными группами, распределяя строительный материал. Среди людей в белом в этот день стоял Антон, так как его знание кодирования IT пригодилось в момент катастрофы. Постепенно он смог при знакомстве с рабочими напроситься кодировать опасный этап собирающих свет телевышек и достиг в этом деле сегодняшний успех.

Зазвучала среди работ королевская песня. Рифмовали рабочей ночью поэты новые куплеты, так как днём опасно очень работать и вдвоём и даже втроём. Не убьёт работа мою артродию, создав моей свободе на стороне пародию. Эстрада отобьёт во честь мою рапсодию. Жарили люди после работы котлеты, а все музыканты играли и пели новую мелодию струн смерти с небес. Антон спокойно шёл по улице от нового места работы, а ублюдков после катастрофы и след простыл. Видимо, пошли за новыми жертвами.

Люди на улицах гуляли на свадьбах, всё находя повод, чтоб выпить ещё. Не помнят они величие царств, что им пригубили смятенье в плечо. Антона тоже позвали выпить и пожевать, чтоб им угощение потом даровать в немыслимых количествах и качествах подарка, а иначе небрежна потребления арка. Не исполнивший завет сам идёт производить котлет в позоре искреннем и изгнании. Не поможет им даже покаяние. Антон не понимал искренне, как вообще могут люди идти на подобное — ради собственного благополучия разрушать чужие жизни и вообще, что там жизни — на мясо раскорячивать просто так. Ведь у него на глазах они с девушкой сделали именно это. Он никак после этого не мог успокоиться и думал, стоит ли ему в это ввязаться и выяснить, за что они убили Аэлиту. Внезапно история начала повторяться.

Все искали невесту, а место пусто. Жених негодует, а где она не знает никто. Он выходит из себя и ищет нагло её у себя. Невеста танцует, смеётся и другого целует. Антон не знал его, но жених узнал заведомо там кто. Собрались два друга вместе и больше не слышал никто о невесте.

Как это неуместно! Антон снова прошёл к парку, где у него стоял его автомобиль. Здесь он и видел полумёртвую Аэлиту. Парк был безлюден и тут веяло смертью, хотя с реального взгляда все было лучезарно и прекрасно. Антон побрёл дальше, немного пугаясь, что на него снова может быть совершено нападение. Он понимал, что Аэлиту изнасиловали и практически разорвали на мясо ублюдки, только чтобы полить её морально позором, представляя шлюхой в своих мыслях и получая наслаждение от садистского удовлетворения и уничтожения женского достоинства, получая низменное удовольствие от желания доминировать. Его счастье, что он не ведал о чувствах Аэлиты, когда её сравняли с гнилым мясом эти люди. Антона словно что-то парализовало.

Сначала смерть Аэлиты, а теперь при нём убийство невесты женихом и её любовником на свадьбе, где он гулял. Антон пришёл к страшному понимаю. Плацебо взяло в этот момент над ним верх, но какое плацебо! Массового характера! Никто не поверил бы ему даже в случае, если бы он рассказал об этом в полиции. Его посчитали бы сумасшедшим просто так. Им бы почудилось, что он несёт бред. Психика почувствовала бы опасность и у человека началась бы агрессия по отношению к нему. Любовные утехи при мёртвой невесте двух друзей и одного царя. Валялась на ступеньках рука с плечом отрезанная. Безрукая невеста с волосами срезанными.

Антон, едва покинув особняк, ощутил на себе чьё-то намерение унизить его, скатить до уровня шлюхи, заставить ползать по земле и молить о пощаде, но он не сдался из-за этого, а даже наоборот. Это его подбодрило, потому что он видел это глубже, чем можно было предположить, а наличие противостояния его стремлению противостоять уже означает то, что он не ошибся. Ситуация предельно ясная — любовник потрогал то, что нельзя и за измену друзьями детства невеста почти убита за то, что пьяна. Это лишь доказывает то, что его опасения чистая правда. Местные люди ещё не оправились от сумасшествия после небесных миражей.

Нужно было что-то делать. Но что именно? Что же вынудило снова убивать? И «что» ли это? Может это «что» не так страшно, как кто? Но Антон так же понимал, что не обязательно знать наверняка, вот прямо личностно. Да и сумасшествие у людей не помогало ни разу выяснить кто это делает. За его гранями он однозначно ощущал этот ответ, а также иначе — интуитивно, понимая, осмысляя, осознавая, когда как, вплоть до возникновения мечты и фантазии об этом. И это уже совершенно не пугало его.

Антон негодовал! А место белых одеяний пустовало. Немыслимое требование предъявили ему и жизни на сие ему недоставало. Рифмовали поэты новости о нём. Антон приговорён стать белым одеяниям копьём. Плясала Августа, не зная радости своей. Все кушали котлеты из людей. Антон подумал, что всё будет хорошо, но больше не увидит и свободы белым одеяниям копьё. «Ну что же дальше будет?.. Что дальше все ему преподнесут?!» Августа всё ещё танцует. Преподнесли Антону суд. Беды сестра не чует! Антон в отчаянии смеётся. Охота и любовь ему теперь легко даётся. И он ещё не знает беду нашёл какую!.. Как мало жить ему осталось, приняв такую незнакомую звезду лихую…

Зачем жить в согласии с тем, что является тебе верной смертью? Только за тем, что это помогает тебе есть по пути чужого издевательства. При чём не только физического, но и морального. Проще умереть в борьбе. Это такой красивый суицид, а там за одно и противники или подохнут, или пострадают.

Антон боролся, мечтая, потому что мечта всегда осуществляется в реальности. Это её свойство и ничего с этим не поделать. С этими мыслями Антон снова дошёл до парка, где уже брёл к своему автомобилю. Он был очень рад снова увидеть Августу из школы и наконец-то спросил:

— Привет снова. Я не спросил тебя в прошлый раз. Как та девушка из твоих учителей?

Августа только мрачно посмотрела на него и ответила:

— Я хотела бы сказать, но не знаю, как ты отреагируешь. — Она произнесла это с лёгкой обидой, словно её в этот момент из огромной бочки с говном полили грязью, раздели догола и выставили на улицу на обозрение, не говоря уже о том, что она психологически себя чувствовала изнасилованным мясом. Все это она не воспринимала настоящим. Она понимала — это иллюзия.

Антон тоже слегка обиженно отстоял своё право узнать об этом:

— Я уже давно в курсе об этом замкнутом круге, но я не понимаю, что или кто это делает. Люди по городу продолжают убивать. У меня даже развлечение такое есть — преодоление подобных эмоций и чувств в моей повседневной жизни. И я хочу знать, что именно я преодолеваю, расскажи мне пожалуйста.

Августа вновь сделала печальное лицо и объяснила:

— Я тебе, кстати, в процессе разговора забыла ответить насчёт Аэлиты. Её отец будет их искать и мстить. Я собираюсь ему помочь, но я буду мстить в другом направлении.

Антон спросил:

— А в каком направлении ты будешь мстить и зачем помогать ему в мести?

Августа ответила:

— Понимаешь, я буду мстить с ним не потому что хочу мести, а просто потому что не собираюсь быть их марионеткой. Просто так. Этот процесс уже начат, а я лишь осуществляю формальное противостояние и все. Все равно они уже являются побеждёнными. Я просто знаю это и все.

В этот момент Антон действительно увидел в сестре монстра, но опомнился от нагнетённого страха и спросил:

— А как ты им отомстишь?

Августа просто объяснила:

— Инициаторам я лишь буду осуществлять противостояние, а они умрут сами, так как они инициаторы. Помочь в мести за Аэлиту я смогу только борьбой, а за одно косвенно отомщу им за мать, просто сломав им планы здесь. Ведь они прекрасно понимают, в отчие от тебя, что они творят.

Антон ответил:

— Да. Плацебо надо преодолевать, это логично. Но все мы все равно так или иначе марионетки в этой жизни и просто занимаем определённое место в течении ретроспективы реальности и все что мы можем сделать — это создать дальнейшую её перспективу, но и то лишь своим участием в этом процессе.

Августа все равно печально посмотрела на него и ответила:

— Но человек-то мёртв и не вернуть уже никогда человека. Мы можем действительно лишь отомстить пока мы живы и не более. Просто чтобы остановить повторение этого события. Аэлиту убили просто так. Она им чем-то не понравилась и просто она слишком много знала про их секреты. Она рассказала мне перед смертью. Я надеюсь, что эти ублюдки умрут от жажды, потому что мне кажется с водой у них там будут проблемы в организме. Мне просто так кажется, да и просто я знаю и все. А я уж просто убью этих ублюдков, потому что они знают, что я в курсе их рода деятельности и тут вопрос принципиальный. Или они или я, вслед за Аэлитой.

Антон засомневался:

— А каким образом и по какой причине у них в организме будет мало воды? Они же пьют. Как же обмен веществ?

Августа только посмеялась:

— Ну как бы сказать, просто ты не видел «это». Пойми, когда «это» начинает убивать ошибки в себе, «оно» может сделать это двумя способами — милосердно или жестоко. Молить о пощаде бесполезно, потому что «этому» безразлично абсолютно все, что мешает течению реальности и убивает в нём то, что оно считает полезным. Не говоря уже об убийстве того, что развивает в нём полезное. Тоже самое относительно бесполезного. «Оно» ненавидит однообразие и в тоже время любит разнообразие в своей стабильности, которое рушат ошибки в нашем мире. Я даже знаю историю, очень страшную историю. Это история про Богиню Судьбы. Эта женщина была ошибкой реальности, так как убивала технологическим способом каждого, кто жил не по уготованному сценарию. Итоговую расправу над человеком называла Божьим Судом или Судьбой. Жизнь убитого вбирала в себя, будучи сама человеком, но её постигла страшная участь. Её тело, когда «оно» окончательно потеряло жалость к ней, как к живому существу, начало отторгать само все вобранное ей прямо реальной материей. Прямо этой пустотой и самим телом — всем, чем существует человек. Она, ощущая это отторжение, начала разлагаться, потому что ей на тот момент было 442 года, а люди столько не живут. Её предупреждали, что опасно постоянно осуществлять подпитку чужой жизнью, но она в страхе убивала каждого, кто предупреждал её об этом и таким образом сама убегала от СВОЕЙ «СУДЬБЫ». Она бежала не от судьбы, а от правды, которую ей пытались объяснить многие. Она не слушала, а услышав, не могла уже остановиться. И, когда процесс отторжения прошёл, она постарела и начала сгнивать в криках ужаса. Она перерезала себе шею мечом своего супруга.

Антона эта легенда не очень заинтересовала, так как он скептически воспринимал сказки. Однако Августа относилась к этому иначе, потому что все сказки пишутся на основании так или иначе того, что существует на самом деле. Но вот про это «оно» Антон действительно был испуган узнать. Что Августа подразумевает под «оно»? Он понимал, что это не опасно для нормальных людей. Он хотел бы у неё уточнить, что она подразумевала под ошибками реальности, но просто почему-то побоялся у неё это спросить. Августа видела замешательство Антона и понимающе ему объяснила:

— Под этим «оно» ты можешь понимать что-то, что является миром. «Оно» разумно. По сути все миры разумны и наш в том числе. Это, конечно, может показаться страшным, если по-настоящему понять, но на самом деле можно и не понимать, суть не меняется. Если в реальном мире существует ошибка, то реальность её устраняет в себе неизбежным процессом отторжения из себя и наоборот — не выпускает ничего, что является для него приемлемым, как минимум.

Антон многозначительно промолчал, так как посчитал это скорее странной мечтой, чем реальностью, но и отрицать это однозначно он не мог. Он как бы и ощущал, что Августа хочет что-то спросить у него и сказать ему и в тоже время по неизвестной ему причине. Это граничило с неким безумием, а кто-то посчитал бы это тупостью и глупостью. Всё же это сестра.

Августа продолжила:

— Схватка между нами в реальности с ними так или иначе будет ожесточённая и победит только один человек. Ты спросишь почему только один? Да все просто. Потому что если мы и победим этих ублюдков, то все равно те, кто инициирует их действия будут убивать одного, а потому только одного человека тут необходимо считать победителем. Но жаль было бы, если бы ты не понимал, что в данном случае победитель — это проигравший. Все равно неизбежно система его уничтожит как нарушителя и точку ухода других от своей ответственности. Да и понятие ответственности в плане поведения и каких-то крайностей и принципов — это лишь условность, формальность. Любого человека можно полить грязью, унизить и спустить ниже уровня животного, а в результате зачем это нужно? Научить человека отвечать за проступки? На это есть уголовная ответственность. За мелкие? Можно объяснить, а иногда даже лучше просто подраться, чем морально унижать ради доминирования. Потому что это смелее. А так в крайних случаях люди просто договариваются без конфликтов. Так что ответственность — это тоже разновидность диктатного обмана. Это просто нужно для того, чтобы мы пораньше умирали, как и все остальное, направленное на угнетение достоинства. Одно дело, если человек сам пошёл на преступление — это его не унижает, потому что он борется за выживание, но другой вопрос — когда его общество на поводу у системы морально угнетает и заставляет опуститься ниже уровня животного принудительно вот прямо, вот прямо словно в голову вдолбили — или смерть или это. И человек, как правило, совершает суицид или даже просто умирает от потери жизненной силы.

— А объясни, как мы их найдём? Они же в других странах скорее всего, судя по тому, что ты мне рассказала ранее. Я понимаю, что тех ублюдков найти будет легче. К тому же один из них имеет отношение к исчезновениям деревенских. Да и главное, я думаю избегать так называемое миссионерское плацебо, которое отражает определённую личностную роль или шаблон — например: «Меня убивают и мне должно быть страшно, я должна успеть написать, как меня убили» или «Ты избранный Богом мессия, или пропагандируй Высшие силы и их святыню» и тому подобное. Я просто замечал такие плацебо и не только у себя, но и у остальных — это проявляется по-разному: манией величия, комплексами, психологическими проблемами и множеством других проявлений в поведении. Когда эти плацебо не причиняют вреда, это даже разнообразие, но вот когда они доходят до идиотизма — это действительно заставляет нас не только идти вниз по жизни, но других людей в ходе общения относительно нас вводит в заблуждение. И тут необходимо это преодолевать так или иначе.

— Чем объяснять — лучше показать! Но нужно подготовиться, они точно без драки не сдадутся, а искоренить их необходимо, чтобы они не отправляли людей им на мясо заживо. Пусть после смерти что-хотят там, если конечно позволит «оно», а так, если честно, раз мы уже решили действовать в порядке их устранения, значит по существу мы уже включились в движение обстоятельств. И заметь — насколько мы сомневаемся, насколько тяжело при этом даже продумать, как убить этих предателей, однако Аэлита умерла за это от их рук, поэтому вооружаемся ножами, раз уж другого оружия нет и идём их убивать. Им жить оставаться нельзя.

— А ты знаешь уже где они? По сути их же больше. Как мы их вдвоём одолеем?

— Просто убьём и все. — Сказала Августа с холодными глазами и все же испытывая некие сомнения. Она продолжила, — наиболее сложный изощренный план всегда возникает в процессе достижения цели. Насчёт процесса мышления вопрос отдельный, так как я считаю, что процесс мышления, — сколько над этим и кто бы не насмехался — это процесс нашего общения, как я тебе ранее и говорила. Ты все-таки испугался того, что я имела ввиду и я тебя понимаю.

— Что, тогда пошли. Я тоже готов их угробить, а за одно отплатить им за прошлый подарочек.

Антон с Августой отправились домой, чтобы вооружиться. По городу убивали невест в белых платьях со слезами на глазах за их порочность. Белые платья им были так к лицу, если бы не такие тяжёлые смерти от болезней, изучаемых артрологией. Женщин, получивших травмы костей убивали кинжалами в сердце, так как некому было за ними ухаживать. И их взяла могила, оплакала Земля…

Августа с Антоном сели в машину, но, когда попытались поехать, почувствовали психологически и эмоционально оба абсурдный блок, а Антон посчитал это плацебо. Им противостоял реальный человек, который был посредником системы и его нервная система использовалась как проводник, хотя каким образом эмоционально психико-нейро блок достигает их они не понимали. Оба почувствовали и посмотрели друг на друга. Они не могут открыть дверь автомобиля и все. Просто не могут, а почему понять не получается, но есть причина. Августа сказала:

— Тут иллюзия. Это не по-настоящему, но они, видимо, поняли, что мы решили им здесь помешать и защищают свои марионетки. Я сейчас объясню. Ты же понимаешь, что такого абсурда просто так быть не может? Просто так — это уже когда абсурд и логика стали едины, а тут абсурд — мы не можем завести автомобиль просто так. Просто потому что мы не можем. Я проанализирую, — с холодным спокойным взглядом Августа подошла к двери автомобиля и попыталась дотронуться хотя бы до ручки, но почувствовала преграду и начала анализировать содержание, — здесь очень просто. Нам в нервную систему проецируется мысленный алгоритм, который даже сильнее гипнотической установки. «Если я открываю дверь, то тебе завидует некий неизвестный человек, которого тут рядом даже нет», а зависть в данном алгоритме — это изменение состояния психических ощущений, которое проявляется эмоциональным и душевным опустошением в результате обеспечивая того, кто нам завидует, нашей энергией и жизненной силой, а чтобы обеспечить передачу жизненной силы завистнику тут алгоритм продолжается. Нам в нервную систему проецируется сценарий физиологической или психологической болезни дальше, чтобы мы умерли раньше срока, а завистник дольше жил. Ему так же проецируется смерть отторжением для сохранения баланса течения реальности. Человек не будет страдать, потому что он не является инициатором процесса. Можно даже колдовством посчитать, забавно.

Антон хихикнул:

— Живём в XXI веке, а до сих пор вынуждены колдовать из-за того, что капитализм тормозит развитие нашего общества. Но тут ещё смешнее. Колдовство-то технологическое! Ну что за ирония!

Сказав это Антон смело и отважно сквозь все крахи, сквозь все страхи просто открыл ручку двери автомобиля и пригласил Августу жестом внутрь. Антон был не в курсе, как он вообще это сделал, учитывая силу тревоги, которую он ощутил в случае осуществления им данного действия. Он же уже много времени практиковал искусство преодоления плацебо, а потому не сплоховал и сквозь сомнения пошёл в автомобиль и сел за руль. Он узнал тысячи причин по которым он может попасть в аварию, так как просто преодолел тревогу и сквозь неё сделал что хотел просто так.

Сам Антон водил машину хорошо. Они с Августой ехали по дороге к ЗАГСу и тут Антон почувствовал, словно ему в голову впихнули тонны силикона. Голова перестала соображать, а в мыслях возник навязчивый вопрос: «А ты умеешь водить сам?» Антон не сдался. Уже был поворот и он чисто инстинктивно нажал на тормоза, чтобы машина не слетела с дороги и они с Августой не расшиблись. Просто на автомате, так как он всегда сам и водил автомобиль. Машина остановилась на обочине дороги. Они вышли наружу. Антон объяснил Августе:

— Видимо то, что ты сказала, чистая правда. Как только я преодолел тревогу, у меня словно мозги начали мутиться и отказывать. Я даже чуть не запаниковал. Как это вообще делается? Я понимаю, что те ублюдки однозначно так не могут, но я так же понял просто, на сколько они нас держат марионетками. Как вообще быть, чтобы освободить себя от этого?

— Я тебе уже всё рассказала.

Около ЗАГСа всё было забросано трупами женщин. Иногда лежали останки мужчин, убитые по разным причинам в процессе обороны своих невест. Оставленные на дверях кем-то свадебные колокольчики звенели на ветру… События было вспять уже не повернуть. Одна из женщин демонстративно покоилась в дорогом платье в открытом гробу из кедра и крышка стояла рядом. Из ЗАГСа вышла пьющая дорогой алкоголь банда… Они побежали избивать Антона и Августу, словно увидели чудовищ. Поэты поют куплеты, а Антон и Августа ножевыми ранениями слагают душ куплеты. Рифма ударов разносится ветром ночью этой. Танцы крови дополняют стихотворения и песней концерты. Эстрада транслирует новости: «У ЗАГСа наши новые гости!» И повара в ресторане ждут гостей, жарят снова женские котлеты из друзей.

Горы мёртвых тел и раненных в жажде забвения. Антон — король убийств — не помнит королевство и себя. Все пьют на празднике и хвалят угощение в немыслимых страданиях товарищей рубя. А где же их невесты? Где же их друзья? Бокал вина налил с усталости Антон… Он всех их порубил и дал сестре поклон!

Пустыня чувств разлилась у Антона-убийцы. Задание сделано для кровопийцы. Августа в крови, но жива и здорова. Месть свершена в нищете и голодного расправой покрова. Словно рабыни женщины выданы замуж, живут, голодая. Берегут гипоталамус. Любовью на поруки взят Антон и женщиной любим стал теперь он. Излитая вина и злость его копьём одежды белой. Боится и вздохнуть в свободе он, так как лишь смерть здесь мягкотелым. Дыханием и лаской оставшиеся людьми молодожёны согревали друг другу души, подменяя сказкой этот кошмарный полусон. Через этот полусон у всех портилось настроение и по холоду глаз убийцы искали в городе новые жертвы. Антон весь в крови дома лёг на кровать, а Августа отправилась готовить ему чистую одежду. Гнев стихии, создавшей этих убийц карал его неким неясным ему ядом, что внедрялся из пустоты в самое его сердце подобно безбрежной реке. Он сомкнул свои губы тяжело дыша носом и, когда Августа принесла одежду, начал переодеваться, отдав ей грязные вещи. Смысла нет держать истоки добра, когда вокруг всё равно происходят смерти. Чувство вины всё равно давило Антону сердце. Он понимал, что расплату ему не удержать и не избежать быть убитым ножом или самой стихией теперь. Теперь, когда он много раз убийца.

Наступила поющая новым небесным светом ночь и Антон с Августой уснули. Задул ветер в окно в новый день. Вокруг словно всё затягивало душу и лучи с небес, и неведомые световые стержни, под которые настроили вышки и даже просто огни зажигалок. Руки городских, кто не спит, снова держали оружие. Ветер дул неумолимо, прокладывая завтрашний день. Горели свечи в домах. Лунный луч разбудил Антона, и он снова увидел смерть всего окружающего своими глазами. Разрушение и гниение. Его стало мутить до рвоты, а чтобы достичь обратного эффекта опять придется структуре действительности стремиться проявляться и кому-то кем-то что-то доказать, как бы странно это не звучало, потому что разум имеет абсолютно все, что так или иначе имеет существование.

— Брат, — отвлекла от сна Антона Августа.

— Что? — проснулся он и налил воды.

— То, что на небе считают луной Луна ли? Светятся ли планеты и спутники или невиданный спутник выдают звездой нам? Спутник неизбежно вращался бы, и Луна не имела бы стабильного узора.

— Откуда ты успела это только выяснить. Я поражён, но я уверен, что все-таки ты говоришь все это навскидку или, как минимум, потому что сама это наблюдала, но не рассчитывала это наверняка. Я думаю, иногда даже приблизительная цифра сродни гипотезе, а иногда лучше хотя бы гипотетически предположить, чем вообще ничего не предполагать.

— Я даже не знаю.

— После того, что я видел и это может быть правдой на мой взгляд.

Августа и Антон вновь уснули вдвоём.

Утром они попытались сесть в машину, но то, что не позволяло им это сделать сменилось другой психологической преградой — они не могут, потому что если они это сделают для того, чтобы осуществить то, что они сказали, то это значит они одержимы гордыней. Они обсудили:

— Ты тоже почувствовал себя сейчас виноватым в том, что ты возгордился?

Антон рассмеялся и ответил:

— Да, я тоже понял, но не совсем почувствовал. Видимо на обоих людях сразу не работает.

Августа, почувствовав себя виноватой во всем, что только можно себе представить, открыла дверь автомобиля и пригласила Антона внутрь за руль. Тот смело сел за руль и спросил:

— А что мне делать, если мой мозг снова перестанет меня за рулём слушаться?

— Точно! — осенило Августу и она отошла немного от машины, взяла небольшую палку и нарисовала на Земле два отдельных круга и пресекающую их насквозь линию. Правда начертанная схема оказалась недостаточно красиво и ровно нарисована, но это лишь формальности. Она пояснила:

— Правильность формы несущественна! Здесь важна суть, вот посмотри что получилось. Ты понимаешь суть?

Антон взглянул на схему, начертанную Августой на Земле и задумался о том, что это может означать. Если придать условия интерпретации наиболее близкие к реальности и при этом учесть закон подобия малого большему и сложного относительно простейшему то получается, что здесь как бы один мир масштабов невероятно великих относительно лишь одной планеты и второй мир в таком же подобии, а линия, которая их пересекает — это результат общения всех материальных структур, участвующих в процессе общения — мысль. Мысль возникает в очень сложном процессе, но почему у нас все настолько просто с этим? То есть — каждый день один и тот же сценарий мышления и мы мысли даже не записываем, даже не задумываемся, зачем мы вообще думаем. Ведь что-то мы можем сделать прямо вот минуя стадию личной мысли, что-то подумав сразу осуществив, а что-то надо записывать, потому реализация затруднена сию же секунду или даже более долгий срок. Но так или иначе — все это процесс общения. Антон понял, что имела ввиду Августа, нарисовав эту схему. Значит, если предположить, что у нашей Вселенной (космоса) или может быть даже более обширного неограниченного понятия, которое представляет собой пространство с искривлённым временем, нестабильными законами физики и множеством материальных структур есть так или иначе границы при наличие спектральной множественной бесконечности как в общности, так и в подобной индивидуальной структуре, то внутри этих структур возможно общение. Это ещё не все — пересекающая граница на схеме, как результат общения структур, — это материя, которая пересекает эти вселенные и формирует этот результат. Это значит она способна формировать результат и между структурами этих вселенных любого уровня плотности, частотности, проявления. И тут Антона осенило. Значит, когда он входит в состояния заблокированной нервной системы и у него затруднён процесс мышления, то это в любом случае не может быть естественно, если это по-настоящему, и не может быть по-настоящему если это неестественно, потому что он при этом это понимает. Понимание — это тоже результат общения его с какими-то структурами. Значит, что именно это то, что было проигнорировано в проявлении, а если ты не согласен в процессе общения, что нужно делать? Спорить, как можешь! Потому что спор — это тоже общение. И, продумав, осмыслив и осознав сказанное, а потом просто представив несколько раз, он собрал в кулак смелость и решил попробовать сесть за руль и пересилить это состояние. Он понял, что это действительно возможно. И вот он, не отвечая на её вопрос, завёл мотор автомобиля, ощутив страх остановки сердца. Антон завел двигатель и снова ощутил в голове силикон, невозможность подумать, помутнение сознания и рассудка, но уже не испугался, а завел машину, и они поехали дальше. Сильно он не гнал, а Августа молча наблюдала за тем, как он управляет автомобилем. Он успешно справился, ощущая радость от преодоления, потому что через какое-то время рассудок вернулся, а управление поддалось, но ведь в процессе вождения он делал все это на автомате. Он отличный водитель и умел это делать. Затем он почувствовал словно онемение и даже оцепенение, но тело продолжало вести машину, затем вернулись ощущения, затем прояснились мысли и он аккуратно повернул, доехав до школы Августы. Так они доехали, ощущая, что даже глаза начинают отказывать, но они не сдались и прошли смело через коридоры и повороты огромного здания преодолевая слепоту.

Антон проехал домой. Затем рябь в глазах начала проходить, и Антон посмотрел в мобильный телефон. Опять политическое задание. Антон взял нож и пистолет и отправился на работу к управляющим стройкой в белых одеждах в качестве телохранителя. Были созданы из нового небесного источника энергии дирижабли на основе солнечной батареи, но притягивающие энергию этих небесных световых стержней или выхлопов. Антон тоже присутствовал на таком дирижабле, и они направлялись по маршруту к стержневому выхлопу на море, а там, подзарядившись должны были лететь обратно. Затылок Антона сжимало от тревоги, но он крепился и смотрел вниз на море. Туда, где плыл одинокий корабль.

Дирижабль стал терять заряд, а пилот продолжал лететь. Завязалась драка и все защищали пилота от группы нападающих. Юноша, защищавший пилота, уже фактически был мёртв — шея сломана, ноги вывернуты, а руки связаны, и он не мог даже говорить. Зато напавшие весело топтали его ногами и говорили ему:

— Ну, что ублюдок, ты нашёл нас. Ну давай, ублюдок, защити всех, кто тебе дорог, давай, ублюдок. Сделай это сам. — сказал это один из мужчин, схватив его за светло-пепельные волосы, — красивый больно, личико может тебе изуродовать, ха-хах. Нам за тебя очень много обещали. Ты прямо настоящий куш. Молодец, что нас нашёл.

Толпа осталась защищать пилота, а Антон с разворота начал убивать колотыми ранениями напавших, нарушая всякие представления этики боя. Один из мужчин почти зацепил его, но Антон до боя призвал звезду, и мужчина почувствовал электрический ток в затылке и упал без сознания, что со стороны выглядело, будто без видимых причин. Дирижабль долетел до подзарядки на море и все успокоились, убирая трупы нападавших. Антон был бледен и ему предложили алкоголь. Он выпил для смелости и дирижабль тронулся лететь назад. Антона проводили в покои на дирижабле отдыхать, приведя ему женщину. Антон, оставшись с ней наедине здесь, предложил потанцевать и вместе они танцевали до самого приземления медленные танцы под приятную музыку.

Остальные продолжали издеваться над пилотом кто как мог и бить его дальше не капли не осознавая, что он тоже живой человек после приземления. И это нормально для убийц и садистов, потому что им удобнее считать то что они убивают нежитью, трупом, но ни разу никто не думал, что живой человек может сам себя посчитать нематериальным объектом и убить при этом вообще без чувств.

Лишь Антон после приземления с этой женщиной на дирижабле задержался для важного дела… Они с незнакомой ему женщиной были только вдвоём, говоря друг другу заветные слова: «Я люблю тебя!» «Дорогой вперёд!» — она бы ответила ему, если бы их отношения сейчас не были оплачены заранее и не вели её ко дну. Она не была и неразумной куклой, а даже наоборот — разум стал настолько силён, что возымел верх и Антон просто решила поступить пусть не совсем логично, но рационально и с пользой. Один из убийц остался на дирижабле, затаившись. Она спокойно и бесшумно подошла к нему, и он даже её не увидел. Женщина вонзила нож прямо в участок сонной артерии в глубину горла мужчины — все это она сделала совершенно спокойно, без агрессии, без ненависти, без скорби — просто так, просто потому что он ошибка этой жизни, этого мира, этой реальности и действительности. Всё когда-то кончается. Антон собирался в путь на поезде. Женщина хотела просто кому-то нравится и попросилась с ним, но Антон в жажде славы её проигнорировал. У поезда ждал ещё один убийца. Антон просто даже двинуться не мог, увидев испуганные глаза умирающего убийцы тогда, но опомнился и тоже спокойно подошёл ко второму, испытывая небольшую тревогу, — Антон был мужчиной и все-таки был сильнее женщины, потому он ему прямо с бока шеи мясо срезал в порыве злости и все со спокойным лицом, излучающим небольшое волнение. Антон зашёл в поезд.

Поезд тронулся и зашумела знакомая Антону мелодия, знаменуя дорогу вперёд. Как без убийц? Никак. Пятеро убийц только начали озвучивать пассажирам свои условия выкупа их жизней, как Антон достал молча пистолет и начал в них палить. Естественно двое из них в панике не могли остановить кровь и в стремлении выжить побежали прочь спасаться, но недалеко — упали возле двери от потери крови и изменения давления в сосудах, не успев выпрыгнуть с вагона. Потом остальные трое решили убить сумасшедшего, потому что испугались его спокойствие и почувствовали угрозу для своих жизней от него. Антон решил взять их живьём и привезти деревенским работать. Он достал нож и пошёл на них в атаку. Труп и двое сбежавших. Антон спокойно посмотрел на труп и от чего-то ему полегчало. Он спокойно подошёл к остальным двум и достал ножик-кастет, вонзив его одному из них в шею с разворота. Второй хотел уже его ударить, но он спокойно и второму вонзил ножик-кастет в шею даже не целясь. Опять Антон привезёт деревенским одни трупы…

Вагон остановился, и Антон вышел к дороге в деревню, хотел было отойти, но пошатнулся, упал и сломал себе шею в затылке случайно. Без затылочных позвонков мы (люди) даже двинуться не можем, не то что дышать, так что Антон должен был умереть мгновенно, но этого по неизвестной причине не случилось. Его недалеко от рельс некому было изучать, так как поезд к тому моменту уже был далеко. Он не мог подняться и просто смотрел на ночное звёздное небо и созвездие Большой Медведицы. Голову Антон повернуть не мог. Рядом с ним кто-то проходивший мимо кинул тело мёртвой женщины и смеялся над его положением. Уходя, незнакомец крикнул Антону осторожно идти вечною дорогой после таких мучений. Позвоночник Антону правда жгло.

Вскоре к рельсам уже шли под утро деревенские девушки, проводя утренний обряд очищения огнём. Женщины увидели Антона и поставили на землю коробки с гирляндами и игрушками к новогодним ёлкам. Пришлось оборудовать ему носилки и вшестером тащить в деревню. Среди них Антону больше понравилась красавица с холодным взглядом. Потом холодный взгляд девушки стал немного живее, и она ушла через дверь никому ничего не сказав. Антон запомнил девушку. У неё стандартное, обычное лицо, карие глаза по краям и зелёные по центру и невысокий, но и не низкий рост и почему-то она была в халате с заячьими ушками и плюшевых штанах, словно из дома пришла прямо. Видимо жила недалеко, но Антон побоялся спросить её имя, потому что почувствовал разницу в мировоззрении…

В объединении деревень сияет Солнца свет. Антон лежит, болеет уже день, а новостей всё нет. Очистись планета от скверны своей! Тебе люди верны в мечте эпопей. В далёкие выси ты мёртвых отправь, а нам подари крылья повелеть и расправь. Кем станут они, возродившись опять? Не уж-то мечты нам и не увидать? Воспалённое солнце светило ярко над болеющими соснами и лес выглядел грязным и чахлым. Антону полегчало и с трудом он уже мог выходить к реке и смотреть мачты плавающих кораблей. Сквозь ветер Антон чувствовал обилия электрического тока от дикой боли.

Глава 5

Августа и Антон на следующий день столкнулись с серьёзными стрессами — то беспричинная тревога, то чувство, как будто тебя кинули на землю с восьмого этажа, то дикая боль в голове и тройничном нерве. Кто-то явно освоил источники с небес и проводил сквозь себя обилия убийственных световых масс, убивая других и людей группами зацепляли световые обилия. Да будет свет! И да будут жертвы от него среди нас!

В дверь их теперь небольшой квартирки, где им разрешали жить в залог уже кто-то, ломился и выбивал дверь. Антон не мог пока драться, так как у него всё болело и кружилась голова, а открой им, и они изуродуют ещё сильнее человека. Ситуация сложилась непростая. За дверью одержимые деньгами демоны и Антон с Августой по эту сторону. Ловушки по городу им уже расставили и им оставалось туда только прийти. Всё у них болело, ныло и зудело от переработки в этом городе после критического уровня катастрофы, которая продолжалась. Весь день они лежали с оружием в руках, но злоумышленники ушли, не став выламывать дверь. Всяко их пытались убить после этого в городе путём принятия разных наркотиков в целевой настройке на них, но ничего не помогало вызвать отравление своим же веществом у Антона, а с Августой потом разобраться несложно. Охотники на людей были в этом деле профессионалы. Они не сдались и не покончили с собой, так как понимали, что раз что-то или кто-то жаждет их смерти, значит они живыми кому-то мешают, а значит ещё пуще выживать надо.

К вечеру в городе пошёл снова снег осенью, что уже не было так странно, как при первых порах катаклизма.

— Брат, почему ты смеёшься? — спросила Августа.

— Смеяться не грешно над тем, что кажется смешно! — ответил ей Антон.

— Нас убьют и тебе смешно?

— Я просто в лицо опасности! Когда мы кому-то мешаем надо воспринимать это как мотивацию и стать наглым, жутким кошмарным дьяволом тому, кто хочет твоей смерти.

— Они всё равно продолжат, — скептически подчеркнула Августа.

В доме отключили свет. По дому снова начали орудовать сборщики дани и долбиться в дверь горожан, что коснулось и Антона с Августой. Их планировали так извести наркотиками, чтобы они или стали наркоманами, или покончили с собой. Провода в доме перерезали. Действующие ставили магнитофоны с ультразвуком и доводили всех с микрофонов оскорблениями до суицида, чтобы не мараться убийством. Они представляли всех людей садистами, чтобы попустить себе этот грех. Одного из буйствующих звали Шура и на весь дом он с кем-то перекрикивался. Они стали говорить о психических заболеваниях, и Антон мельком услышал монолог этого Шуры в микрофон:

— Сначала надо доводить садистов, а потом уже умирать. Это справедливо для любого случая, как для психологических болезней, так и для реальной жизни, потому что нету бесов, нету привидений — это система, когда трансплантирует энергетику, душевно-биологические структуры, жизненные силы и даже психические ощущения, включая веру, неверие, самости, не самости и т. д. заставляет нас думать, что нами командует несуществующий «хозяин» и над нами издевается, а по факту цель там простая — довести человека до суицида, получив над ним психический контроль, чтобы эти структуры донора усвоились у человека на «Небесах» после раскодирования Земного человека. Ты усвоил как правильно прибираемся, если убьются?

— Да, — ответила ему женщина по имени Наталия.

Их лиц Антон и Августа не стали высматривать, так как пришлось бы открыть дверь долбящимся в квартиру. И тут выживание любого характера ПРИНЦИПИАЛЬНО! Здесь вопрос хищничества с их стороны заживо людьми.

Соседку Антона и Августы звали Маша и она часто разговаривала про «тот свет». Она была из людей, кому после смерти на «тот свет» небезразлично. Ещё две соседки по лестничной площадке Маруся и Матрёна. Все были апатичны от усталости на столько, что их уже двигал сам окружающий мир в их начинаниях.

— А что делаем мы на земле, чтобы помочь больным психиатрически? — кричала Маруся с лестничной клетки злоумышленникам.

— А мы по воле Небес помогаем им подохнуть, накачивая нейролептическими средствами и в результате над ними этот контроль в 25,4 % случаев навскидку действительно устанавливается этими ублюдками. — Ответили ей мужчины наглым тоном.

— А что надо сделать на самом деле? — вышла на их разговор Матрёна.

— Да им даже процедура МРТ бы больше помогла, но нашему правительству же жалко людей спасать, чё они? А население вымирает. — Всё же с печалью поступились начинать драку злоумышленники.

— А по факту эти МРТ надо во все психушки и больных там 15 минут через каждые 2 часа облучать, чтоб этим ублюдкам «на небе» психику прошибало, а они очень сильно это ощутят из-за процесса поглощения душевно-биологической структуры не говоря уже о контакте с нервной системой псих-больного в этот момент времени, но при этом то больной тоже немного будет бояться, а может и не немного, но это человека то СПАСЕТ в реальности, а так же это безвредно в отличие от процедуры обработки коры головного мозга электричеством. — Авторитетно объяснила Матрёна медицинскую проблему.

— Даже больше — людей неслучайно посетила эта идея, но обрабатывать следует в этом случае скорее теменные участки, а не кору главного мозга человека, так как шизофрения — это трансы в теменных участках, так как именно там формируется у нас память о нашей душе и будет вероятность смерти, потому что это опасно, но тем не менее — это крайняя мера спасения, чтобы человек умер вместе со сволочью, которая его скушала и это лучше суицида, это как операция на сердце. — Поддержали злоумышленники разговор.

— И, если бы наши медики это в реальности поняли у нас бы перестали люди сходить с ума и появилась причина использовать ядерное оружие в случае вторжения наших «сородичей и господ небесных». — Констатировала Маруся.

Мужчины оба понимали в один миг система скатила их психологически ниже плинтуса, потому их просто надо убить. Они «дьяволы системы», потому что они пошли против и потому на их планете «Небесной» идентификация выдала сообщение, что из-за Антона и Августы кто-то умирает. Планета «Небесная» — это ныне была группа горожан, объединившая свои былые до катастрофы капиталы в этот Альянс. Они учредили новую систему и мужчины формально выполняли работу уборки неплатежеспособных.

Антон с Августой понимали, что Матрёна, которая зарезала двоих, вероятно, уже давно от этого страдала, но они не смогли рискнуть к ней выйти при их разговоре, так как предчувствие чего-то просто бешено страшного, страшнее олицетворения зла, мучало их. Даже не обсуждая этого решения они бездействовали, потому что у неё видимо своя история где-то ещё. (Примечание автора: своя история где-то ещё всегда бомжевание в итоге без квартиры, так как ориентирование до сих пор именно у многих на это. Иногда бомжевание с квартирой, если было даже незаметно доведение до суицида известным методом)

Всё стихло. Августа проанализировала то, что она чувствует вместе с Антоном и пришла к выводу, что в их нервной системе действительно уже формируется некий замкнутый круг. Антон уже такой мощи тупик преодолеть был не в состоянии. Эмоции тяжелели, жить желание пропадало, и он угасал.

Августа так же осталась холодной и сказала ему:

— Есть отличный способ преодолеть непреодолимое, будь то круг, цикл или алгоритм — подумать, сказать или сделать непоследовательно, или проще говоря — неадекватно, но чтоб никто не видел, тогда цикл нарушается, но при этом ты не умрёшь, а дальше нужно просто перетерпеть и понимать, что при всех тяжёлых ощущениях — это все неправда. Даже можно доказать самому себе просто посчитав до 5 или 10. В зависимости от типа мышления — сделать что-угодно, прочитать что-угодно или даже просто нарисовать что-то или написать сам этот цикл. Потому что так будет понимание, что даже не слыша свои мысли, они так или иначе есть на самом деле. Они на самом деле адекватные, а неадекватные просто проецируются на органы чувств и восприятие действительности, но лишь действительности, а мы все живём в реальности, поэтому всегда нужно ориентироваться на реальность. И главное понимай, что «тот свет» или «мир иной» — все в реальности, а не где-то ещё, а значит ты не хуже, потому что ты тоже часть реальности. Мне, например, определённо проецирует система что я шлюха и убожество. А тебе?

Антон с иронией пояснил:

— А я неудачник и девственник с синдромом импотенции, к тому же тупой и ничтожный. Наверное, мне на работу следует уже собираться, я учту твои напутствия, потому что понимаю, ты не так проста, как я хотел бы. Что ж, нужно выяснить как они учредили это с небесных источников.

Августа усмехнулась и ответила с иронией:

— Конечно, но что это ты так сразу?

Антон немного смутился и пояснил:

— Ну как я это переживу?

— Конечно, — сказала Августа и отправилась в школу. Уже наступало утро.

Мотя — хозяйка квартиры, где жили Августа и Антон, — села в автобус и уже думала о том, найти ли ей работу в этом городе или возвращаться уже в родной город. Пережитых событий ей уже было по горло, а разницы где ей пробивать свой путь выживания через преграды системы Мотя не видела. Из-за световых выбросов с неба пучками разных световых масс связь не работала со старых мобильных аппаратов, и Мотя страдала от специфической ломки. Она вспомнила, как Антон ей рассказывал про преодоления плацебо и задумалась, а не является ли плацебо её желание покинуть этот город поскорей? Обдумав дальнейшие планы, Мотя вышла из автобуса.

Лиза достала немного денег и отправилась к Антону в гости. Антон спал как убитый без работы всеми брошенный. Его ломало от дискриминации людьми, сосредоточившими у себя капиталы местного государства, чтобы держать рабами остальных.

Катя, по дороге на биржу труда, посещение которой решила не откладывать на потом, по какой-то причине не встретила практически ни одной живой души. Вроде день, вроде светит солнышко, а где сами люди? Безлюдное место всегда начинает навивать страх исчезновения. Ей немного уже было стало не по себе от осознания одиночества, ощущения относительно себя жажды убийства, устранения её как помехи, насмешки над ней и прочих эмоциональных издевательств в её отношении, но она опомнилась — вот навстречу идёт бабушка какая-то, а значит это, видимо, неверная психическая команда организма, нервной системы и психики тому виной, что ей уже было показалось, что она осталась один на один с чем-то, что не может увидеть, с чем-то, что уничтожит её бесследно, но нет — это иллюзия, потому что она не осталась одна.

Да и вообще кто одинок по-настоящему в реальном то мире? Тут наоборот личное пространство бы себе выбить — достанут же, а кто одинок то? Здесь все очень просто — если чувствуешь себя одиноко, пойми, что тот свет на этом свете и опомнись — если тебе одиноко без причины, может причина в том, что твоё одиночество наоборот кто-то нарушает? Естественно, наше одиночество всегда кем-то, чем-то да нарушено, никогда одни мы остаться не можем по-настоящему, потому что это просто невозможно. Всегда мы мыслим, а пока мыслим — это уже не одиночество, потому что мысль — это уже результат процесса общения с определёнными структурами материи. Отсюда и есть мировоззрение, что мысль материальна. В этом мировоззрении не учитывается то, что мысль требует осуществления любым способом. Толку от неё иначе нет. Нельзя терять ценные результаты так или по-иному.

Лиза с Антоном разговаривали об этом. Каждая мысль, каждая мечта, фантазия, вера и любой вообще результат, даже эмоция — это ценный результат общения, а значит это можно и нужно осуществлять, и развивать. К ним присоединился Емельянович — технолог, который держал новую технологическую систему переработки небесных выбросов, которой в данный момент пытались мучать всё население и не понимали, что это нужно было иначе использовать. Ведь технология — это такой труднодостижимый результат общения многих живых и неживых структур и как обидно терять его из-за несостоятельности живых существ, воплотивших это в реальности. Вероятно, что не только люди могут изобретать в реальной жизни что-либо, но повторение мать учения. Кто-нибудь когда-нибудь осуществит как надо, потому что нет ничего незаменимого и все всегда начинается с фантазии. От этой мысли в результате осмысления при общении с Лизой и Емельяновичем стало легче. После биржи труда к Антону приехала Катя и с ней присоединились две соседки Маруся и Матрёна, а где-то умирают люди от катаклизма и каннибализма. Все при праздных разговорах это понимали. Лучше уж есть то, что положено по пищевой цепочке в рамках естественной природы и жить не очень долго, чем потом испытать то, что испытывали люди заграницей после блаженного счастья от питания другими людьми. Рабовладельчество, кстати, тоже вид пассивного каннибализма.

Наступил вечер и с квартиры Антона разошлись по квартирам и домам пришедшие гости. Интриги утихли и наступила тишина. Августа вернулась со школы. Опасности в этот вечер миновали. Антон и Августа прониклись приятной обыденностью без долбящихся по квартирам убийц, полных желания изуродовать за долги любого, кто им откроет. Антон и Августа от стресса жаждали лишь одиночество даже друг от друга. Антон и Августа отдыхали и наслаждались тем, что им обоим было нечего делать.

Антон начал вредничать:

— Лежим и ничего не делаем. А было бы лето! Мы бы грызли семечки на скамейках…

Августа не ощутила ни ненависти, ни отрицательных амбиций от Антона, ответив просто согласием. Она считала брата по-настоящему хорошим человеком.

Покрытые снегом ели обыденно болтались за окном на ветру метели и погода считалась бы отвратительной, если бы в эти деньки не царил катаклизм. Перед домом Антона и Августы стояло здание банка. Люди заходили в это здание толпами, словно толпа мертвецов. Словно по чьей-то команде маршируя в едином ритме.

— Что нам делать, Августа? — серьёзно спросил сестру Антон.

Августа промолчала вопреки вопросу. Без команд, без вопросов и без компромисса. Она понимала, что итак манипулируют всеми обширно и вопрос брата совсем не актуален. Без разницы ей в принципе было, но размышление об этом нюансе показалось ей очень интересным. Почему мы иногда делаем что-то не так как надо, но при этом результат лучше ожидания, а порой все сделал по плану, правильно, идеально, а результат тебе не нравится? Да потому оригинальность никогда не запланировать. Оригинальность — это проявление нового из того, что было старым, то есть это прямо воплощение развития из обыденного и постоянного, потому что нельзя ничего исключать — ни постоянное, ни обыденное.

— Можно с горки прокатиться! — предложил сестре Антон.

— Я уже не маленькая! — отказалась Августа.

Августа задумалась о том, что такое жажда славы и признания. Зачем она вообще нужна? Это же грузит и сковывает человека, так как возникает переизбыток лишнего внимания к тебе, но люди действительно ведутся на это и жаждут славы и признания, а зачем? Какой в этом смысл? А смысла то и нет. Просто манипуляция. Можно расценивать это просто как желание познакомиться с большим количеством себе подобных и ничего в этом по существу нет страшного на самом деле, но ведь сколько таких людей убиты системой просто за это желание, жажду, намерение или даже мечту. И все это по существу ради чужой наркомании, но эта наркомания пресечена в реальности просто тем, что наслаждение поглощается по пути самой разумной материальной структурой и никто не будет больше блаженствовать по-настоящему. Это вредно для здоровья. Почему это наркомания? Потому что без наркотика славы мало кто достигал надолго. Лишь с применением наркотиков достигают высшей ступени к себе интереса.

— Пошли, брат, покатаемся с горки. Это очень хорошо!!! — сказала Августа, и они начали собираться.

Система нынешнего общества, в которой живут Августа и Антон, убивает именно людей, которые достигли понимания определённых истин, принципов, эмоций и состояний, потому что эти состояния нужны их заграничным партнёрам, но они не теряют их, они размножают их в своём обществе таким образом, потому им нужно быстрое развитие и жизнь сроком по 400 и дольше лет, но так не бывает, потому что материя будет отторгать чужеродные энергии. Августа понимала это даже из курса биологии — если чужую почку с неподходящей группой крови имплантировать человеку — будет отторжение, а в случае поглощения чужой души и жизни тоже самое, потому что это противоестественно и вредно.

Антон и Августа подошли к горке, которую залили местные жители и начали кататься.

— Пошли помоемся в бане! — предложил сестре Антон.

— У нас денег нет, брат.

— Тогда дома, — согласился Антон и они отправились домой.

На некоторых квартирах готовили доноров, оглушая головной мозг жильцов специфической аппаратурой нового поколения. Им нужен суицид человека, чтобы человек сам отторг свою жизнь и этим принёс себя в жертву во имя поглощения его жизни другим человеком. Работали с жильцами профессионалы города.

Дома Августа спросила:

— Брат…

— Что?

— Что они с ними делают на самом деле?

— Кто с кем?

— Сотрудники чиновников, которые этот звук на весь дом опять поставили.

— Возбуждают в людях хищников, чтобы получился донор органов и потом дорогостоящая торговля, когда они умрут под препаратами.

— Может даже в случае суицида донора хищник просто съедается структурами реального и все тут?..

— Может быть. Потому что мир стремиться всегда к развитию, и если оно пресекается или даже хуже, мир создаёт деградационные пространственные точки. Это называли точками скрытой правды в которых оставались ошмётки поглощённых душевных структур людей и иногда даже животных. Люди стремились к восстановлению, потому что в реальности они память о жизни живых людей и животных и никто не имеет права поглощать. Это должно оставаться там, где было создано — в живых структурах, а затем в их памяти. Описанное и считается душой, а в результате память реальности — это подобие горы разорванных на куски трупов.

— Поэтому столько инвалидов.

— Ладно, поговорить не грешно! — сказал Антон и пошёл в ванную.

После ванной Августа спросила его о детях.

— Ну у меня же ты есть. Зачем мне дети? — искренне поинтересовался Антон.

— Были бы у нашего отца внучки в школе, пусть он и не с нами.

— Лучше мы с тобой будем им дяди, тёти на работе!

— Брат, пошли на пенсию, — предложила ему Августа и они оба рассмеялись.

— «Раньше были пионеры, а теперь пенсионеры!»

Так они и бездельничали. На улице начал собираться хор горожан, и все стали петь церковные песни. Люди даже танцевали…

В целом никто ничего для торговли не делал в эти тяжёлые периоды: ни товара, ни работ, ни образования. Лишь поэты читали стихи под хлопки в ладоши залов им бесплатно. Однако ёлку нужно в кладовку. Утром Антон побрёл на биржу труда искать официальную работу.

Подошла его очередь. Антон вежливо поздоровалась с сотрудницей и спросил:

— У вас есть временная не слишком тяжёлая физическая работа, я в этом городе не прописан и мне нужны средства к существованию для дальнейшего пребывания здесь?

— Конечно, есть, — ответила сотрудница, — есть вакансии работника торгового зала через две остановки от нас в местном крупном магазине нашего регионального агрохолдинга и там же вакансия продавца-кассира. Вас интересует?

— Да, мне это интересно. Я конечно не рассчитываю на большую зарплату, но мне просто нужно побыть в городе подольше и уладить кое-какие личные и морально-религиозные вопросы, а может даже уместнее вопросы морально-общественного осуждения, которые я старательно изучаю, поэтому мне нужно пока не слишком тяжёлые условия труда и думаю мне подойдут озвученные вакансии.

— Что ж, тогда давайте я дам вам направление, у вас документы с собой? Даже при отсутствии прописки там в принципе она не обязательна, приезжие часто там работают.

Антон посмотрел в портфельчике:

— Да, с собой. Вот просмотрите.

Сотрудница сказала, просмотрев документы:

— Отлично, все в порядке, заполните, пожалуйста заявление, но пособия по безработице у вас не будет, так как вы не прописаны в нашем городе и не сможете предоставить справки 2НДФЛ в нашем бланке.

— Хорошо, — ответил Антон. Это просто игра в жизнь, но не настоящий разговор.

Теперь Антон возможно заработает на скелет в свой шкаф. С этими печальными мыслями Антон сквозь очень сильную боль, словно горит заживо, заполнял с холодным выражением лица бланк заявления биржи и даже бровью не повел. Почему? А боль то — это плацебо и Антон это понимал. Ведь настоящая боль — это настоящая боль. Это плацебо, потому нет опасности в организме, и он это преодолел. Заполнив бланк Антон отправился назад к сотруднице и отдал ей документ. Та спокойно и радостно, получая при этом искреннее удовлетворение своей работой просмотрела и приняла документ, озвучив Антону следующее:

— Все в порядке. Так как вакансия открыта, вам нужно в 15 кабинет оформлять направление на работу, а в случае успешного прохождения собеседования вы можете начинать работать уже по согласованному сроку.

— Это замечательно, я пойду тогда. Удачной вам карьеры — сказал Антон сотруднице и отправился в указанный кабинет, почувствовав усмешку себе с спину.

Пока Антон на собеседовании общался о работе в нужде и молчании нужд погибающие от нищеты медленными смертями вопияли: «Помогите пожалуйста! Пожалуйста!» В магазинах предлагали аксессуары для кухни для сосредоточивших капиталы семей, закупая товары теперь только для них в небольших партиях. Скалки, кофемолки и мельницы. После собеседования в таком магазине Антон встретил Емельяновича. Бабий угодник и греховодник Емельянович отвлекался от разговора, заигрывая с продавщицами. Хоть куда Антон работник и его наняли в магазин работником торгового зала. Весь остаток дня Антон копался в этом магазине в проводке, которую переделывали по новой технологии переработки космических выбросов. Весь остаток вечера дома Антон бездельничал и с сестрой не разговаривал.

Ночью снова четыре соседки и Емельянович к Антону пить алкоголь. Все веселились в приятном общении, и никто не переживал об умирающих на улицах покинутых людях, среди которых вот-вот окажутся снова Антон с Августой.

— Мне в темноте вас, Антон, не видно! — смеялся Емельянович.

— Пощупай, — предложил ему Антон.

— Уйди, противный, — смеялся Емельянович с Катей, Матрёной, Марусей и Мотей.

— Эй, спокойно, нас же пятеро! — успокаивал гостей Антон.

— У тебя сестрёнка не спит, — напомнила Мотя.

Шестым пришёл знакомый Антона Шура.

— Я! — ответил он на вопрос Антона «Кто там?»

— Неужели, Шура, здесь твоя фигура?! — смеялся с ним Антон.

— Это тебе не шуры-муры, а мои бицепсы! — сказал он ему, заходя в дом.

Мотя с Марусей ушли по домам. Пришла к утру Наталья. Знакомая Шуры.

— Здравствуйте, Наталья. — Приветствовал гостью Антон.

— Да! И я вас рада повидать! — приветствовала она гостеприимного хозяина.

В утренней темноте все зажгли свечи и пили остатки алкоголя при начинающемся похмелье. Кто из них кого не видел из своих? Все друг друга знают. Антон и Емельянович всё поглядывали на молодых женщин с неким интересом, на что они возмутились:

— Чего на нас глазеете?

Допив, все легли спать. Женщины отдельно и мужчины отдельно. Матрёна осталась сидеть на кухне, качаясь на табуретке. Все, кроме неё, спали как дети.

Под лучи Солнца все пятеро проснулись — трое мужчин и трое женщин и начали рассказывать свои истории.

Утром все пятеро расшумелись, собираясь по домам. Бес их посетил и воров бил по рукам. Шумела вентиляция, текла вода в канализации и шумел водопровод. Чистит зубы Антон, полощет рот. Целая банда покинула квартирку Антона и гуляла уже на улице.

Антон купил водку с этикеткой «Росинка» и продолжил пить. Августа ушла снова в школу. Антон пил и спал весь день от усталости и памяти своих убийств. Днём он встал и посмотрел в даль через окно. Зазвонил телефон. Его попросили приехать на вручение ему медали за политическую работу для города. Он начал собираться.

Собравшись он вышел и поехал на автобусе. Торжественное мероприятие было открыто, и он присел за обеденный стол. Обычный банкетный зал, где мало мебели и много еды перед сценой на столах. Антон особо не налегал на еду и только пил воду.

Всех вызывали по очереди получать медали, устраивая между стадиями наград пляски. Бурный праздник. И вот Антон тоже получает свою награду. Медаль за лишение людей жизни с названием «За труд во имя города!».

Паспорт, деньги и ключ на месте. Антон уходит до окончания праздника и едет домой, понимая, как к нему там относятся. На улице его останавливают незнакомые девушки.

— Ты не туда пошёл! Зачем домой? Ни туда, ни сюда.

— Откуда вам известно куда я? — уточнил у них Антон.

— Видно. Я слышала у вас дома нет ни света, ни воды.

— Нет и ёлки к зиме, как нет на ней звезды.

— В лесу ёлок наруби.

— Лучше я женюсь. — Иронизировал Антон.

Антон с бодуна поехал на автобусе, проигнорировав женщин. На улице продолжалась сильная метель.

Приехав домой он опять улёгся на подушки, мучаясь от похмелья. Вызвал мужа на час, думая, что это просто мужские работы по дому, так как с медалью подарили денег. В результате это оказались услуги стриптиза и он, заплатив за час предложил с ним выпить мужику. Тот согласился.

— Ну, не кипяшуй… — успокаивал его мужик в ходе их беседы.

— Кипяшуй или не кипяшуй, а квартиру нужно делать. Работы нет. Что делать? — жаловался Антон.

— Знаю… у меня тоже нет. Чтобы у нас были деньги! — поднял мужчин тост.

Закончив пить, мужик отправился дальше работать, а Антон продолжил спать. Сил что-то делать у него не было.

Люди продолжали умирать от нищеты и болезней до последнего ожидая хотя бы того, чтобы кто-то был с ними рядом и умирали всё равно в одиночестве. Так шли дни города, полного нищих с квартирами и бомжей.

Глава 6

Был как всегда новый солнечный летний день, как всегда все, включая Антона спешили на работу. Личная жизнь у Антона не клеилась и всё было разрушено при обмане, что грядущее только строится. В этой катастрофе людей, умирающих в нищете от болезней и изменений всё ещё калечащего местных катаклизма небесными выбросами, кроме своей собственной жизни уже ничего не интересовало. Сохранившие уклад объединялись в стерильные группы и секты, убивая одиночек и Антон был их потенциальной жертвой. Группы граждан были объединены в системе города.

Перед лицом охотящейся на Антона и Августу группировки их жизни в глазах властей не имели никакого значения. Люди в этой группировке работали на правительство и были их доверенными партнёрами. Антон поставил себе цель уничтожить саму систему и тихонько искал пути получить подходящее оружие, как и многие одиночки, но никто не достиг в этом процессе успеха. Оружие предпочитали продавать правительству.

Земля сотрясалась от изменения массы ландшафта, напитавшись небесными выбросами и люди снова прятались по зданиям. Пошло движение тектонических плит. Может это момент уничтожить сложившуюся систему правительства? Но как уничтожить что-то с такого расстояния? Масса планеты менялась и двигались и её полюса, сметая формы жизни. Город, где сейчас жили Антон с Августой не были искушением. Пока Антон пытался добраться домой, Августа пряталась дома. Антон понимал, что обычными способами систему уничтожить невозможно. Из-за землетрясения его чутьё разрушения обострилось и его вырвало от осознания общего хода разложения вокруг, закружилась голова. Антон мог бороться только с манипуляцией ей один не поддаваясь. Правительство уже в новые типы гидрофонов и микрофонов зазывало население в специальные укрытия для будущих работников от катаклизма откуда беспощадно вышвыривали не подошедших по требованиям. На глазах у Антона люди исчезали в открывавшихся трещинах навсегда. Он бежал до дома пешком от здания, где работал в тот день. Через средства массовой информации всё население информировали о мерах безопасности при катаклизме. Новости кричали о скачках климата, каждый раз будучи под угрозой стать последним увиденным гражданами перед смертью. Никто не понимал, что произошло и когда всё стало именно так, словно в кошмаре. Из-за скачков температуры от 15 до 20 градусов у людей начинались инсульты. Телевизоры между новостями транслировали только ностальгические телепередачи. Не было больше ничего нового здесь. Вне новостей люди исчезали и просто по вине правительства и некому было их искать, оставляя каждой такой смертью лишь память своих страданий остальным. Все искали пути уничтожения системы правительства, а Антон отвлёкся и искал путь домой, пробегая беспощадные камни, падающие с высоких зданий. Для эвакуаций граждан в здания полиция пыталась установить дорогие аппараты с радиотехникой, но попытки потерпели фиаско, — всем только разбило камнями головы. Антон пробежал три улицы и рассчитывал добежать так до своего дома. В итоге он забежал не туда. Он набрёл на здание правительства и решил укрыться пока там. Внутри находится комплекс механизмов, устройств и робототехники, обеспечивающих бесперебойную работу системы правительства. Он разглядывал эти диковинки, но ни одной живой души к нему не поспешило. Здание было пусто, а все подходящие в быту вещи откровенно расхитили. Ничто и никто не исчезает бесследно. Антон не исключал, что они вернутся. Он не ошибся. Только он зашёл в один из кабинетов, уже в коридоре стреляли убийцы, уничтожающие людей в кого-то, убив его, но не стали обнаруживать его. Антон был безоружен и спрятался за рабочим столом в этом кабинете. Любой убийца суицидник и неважно своими руками он убьёт себя или чужими — смерть его однозначна в вечной иллюзии своего существования. Они пришли устанавливать здесь дополнительную аппаратуру тонкочастотных трансляций для массового гипноза населения, так как от землетрясения паника продолжала набирать обороты. Другое дело, когда человек убивает, чтобы защитить собственную жизнь, от того, что для него опасно и стремится убить его. Если человек убивает по другой причине он ошибка реальности, а убийство ради спасения своей жизни — это стечение обстоятельств, но ещё хуже убийства — это садизм и ладно, если они естественный — это можно понять, можно простить, можно исправить, а вот технологические издевательства системы непростительны прямо в настоящей жизни. Это неоправданная жестокость, которая и не может быть ничем оправдана вообще. Мужчины в коридоре всё установили по этажам и через какое-то время покинули здание. Снова стало тихо. Внезапно послышался тяжёлый звук, начавший оглушать Антона, и он попытался уйти через дополнительный выход. В этот момент он понял все муки огромного числа инвалидов от разрывавшейся головы. Антон вновь представил муки людей, больных шизофренией и понимал, что внешние муки человека в этом состоянии — это только мишура, хотя даже так смотреть на них больно, а вот в их парализованном воображении, а так же в зонах нервной системы, которые они не видят в этот момент система разрушает их душевно, генетически и морально, этнически, религиозно — всяко и лишь эти ошмётки «беса» служат им какое-то время спасительной ниточкой, хотя даже цель этого просто овладеть человеком и довести его до суицида, закончив процесс поглощения материи и начав разложение заживо. Это искусственная болезнь и пока человек жив он заживо гнить не может, однако у больных этим заболеванием от внушения «гни заживо» начинается мышечное расслабление или напротив напряжение от страха осуществления этого процесса. В этот момент они и думают, что они уже умерли и не могут ничего делать, ничего не слышат из-за блока программы Ада, которая создаёт вокруг их физического тела искривление временной структуры (по крайней мере они считали эту структуру временем, а на самом деле это не время, а просто уплотнённая низкая частота пространства, остающаяся после предыдущего убитого шизофренией и человек, боится её нарушить или пересечь). При чём здесь это? Установленная для общественных манипуляций аппаратура и порождает тонкими частотами гравитационного эхо, как формы сложного звука, шизофреников, так как любой человек от этого устаёт и начинается у организма разная форма инвалидности. Тонкими частотами организмы перегружать нельзя. Этот звук люди начали считать социумом, а доказательство им — его отсутствие вне городов. Общество там деревенское, этим не опьянённое… люди странные, слишком разные… Для преодоления этого барьера человек должен понять, что нет того света, что этот мир просто иллюзия, просто результат общения структур из которых состоит вселенная и они могут учитывать не только вещественное, но и объёмное, даже сам разум в себе и даже целое живое существо, потому что они с их точки зрения очень авторитетные структуры, очень сложные и очень интересные. Антон выбрался из задания мимо убийц незамеченным. Они остались здесь для мародёрства. Антону в отличие от них хватало ума спасаться от толчков землетрясения, но работники правительства, неизвестно на что надеясь, тащили в это здание в убитых людей всё, что им могло пригодиться. Антон убегал, слыша крики о помощи вытолкнутых мародёрами из убежищ. Особо от землетрясений пострадал центр города, так как тектоническая плита рушилась. Антон задался вопросом «Кто эти мародёры? Откуда они?» Ублюдки, которые людей сводят с ума. В этом городе хватало беспорядков и чрезвычайных происшествий.

Людей на работы везде не хватало, а работать бесплатно никто не шёл. Антон спокойно зашёл в здание супермаркета, достаточно большого. Он зашёл укрыться и увидел множество с такой же целью горожан внутри. Антон понимала, что слишком как-то легко все получилось. Что все относительно нормально, но что не так? Почему у него плохое предчувствие? Она не понимал. Женщины старательно выпроваживали сторонних посетителей из магазина, если у них не было денег:

— Пошли вон, бездельники.

Антон кивнул, а женщина куда-то ушла в подсобные помещения. Он посмотрел на продавцов, работающих в супермаркете, на мужчин и женщин, которые были одеты в очень необычные цвета для супермаркетов футболки салатово-зелёные с коричневыми рюшами. Все суетились в обыденности, совершая как можно меньше ошибок в своей работе и выслуживаясь перед начальством, желая получить их одобрение, никто не думал о скрытом за занавесом иллюзий кошмаре, никому не было дело до людей, умирающих в этот момент времени, всем лишь бы успех, лишь бы заработать денег, лишь бы самим выжить в одиночку, а остальные — что они? «Мы сами все сделаем» — так думает общество. Никто из этих людей не думал, что может попасть даже в более худшую ситуацию, чем те, кто уже страдал из-за системы и не важно даже как — бедностью из-за искусственного вызова ощущения неприятия у людей относительно определённого человека, неуважения к нему, неприязни и прочих надуманных проблем или в виде болезней, которых не должно быть у человека, создавая иллюзию массового восприятия у общества — мол у него сломана шея, мол у него инфаркт, мол у него что-то отказало, а на самом деле это соматический блок через структуры, которые не могли сопротивляться или, как называл это Антон — плацебо.

И тут словно с неба грянул гром — продавцы запаниковали и схватились за голову, кто-то упал на пол и схватился за шею, у кого-то закружилась голова и он упал в обморок, а кто-то начал просто стоять и смотреть на это, пытаясь привести несчастных к реальности, а Антон просто смотрел, понимая, что видимо не ему одному известно о системе. Люди косвенно понимают, раз не поддались панике. Он понимал, что видимо мир не смог сдержать атаку системы полностью, но люди помогают друг другу и это хорошо, значит не все потеряно и системе есть возможность противостоять. Но на этом все не закончилось. Все, кто был в подсобном помещении побежали и плевать им было с какой скоростью они бегут, когда и куда они бегут. Сам этот скоростной марш давал команды. Людей просто двинула на это паника, ощущение бессилия и беспомощности, которую они иначе не могли преодолеть. Ведь психикой человека в современности легко управляют системой. Психика формируется всю жизнь, страшно терять её, страшно понимать, что твоё восприятие иллюзия, страшно понимать, что все во что ты верил этой психикой — иллюзия, которая тебя просто ограничивала для того, чтобы ты просто много чего правильно не понимал и только наша душа настоящая с которой связан разум, но разум ограничен. Не можем мы однозначно понимать собственный разум на самом деле, а ощущение этого разума — тоже иллюзия. А что настоящее? Все настоящее в принципе только относительно, а так если вообще глобально все, то одно, то в другое, то есть в метаморфозе. Такова реальность. Люди уходили из магазина и прятались в оставшиеся крепкими бомбоубежища и овощехранилища, которые или становились братскими могилами или были уже переполнены. Антон не поддался панике. Правительство укрывалось в зданиях и специальных бункерах размерами, напоминающими маленькие подземные города. Метро в городе Антона вообще не строили из-за особенностей характера ландшафта. В этих условиях правительство просто бросило на погибель население, но не оставило его свободным. Все равно мир добьётся свержения правительства без вреда, даже не заметно для людей и все равно все останутся живы. Многие люди увидели шанс спастись, просто лежа на земле на животе и по ним бегали, издеваясь. С неба посыпались химические выбросы, и все закричали. Начали рушиться огромными кусками девятиэтажки и придавливать людей на смерть. Антон просто бежал, уворачиваясь от чего приходилось. Химические вещества с неба. Словно кислоты, разъедали людям заживо кожу и в слезах городские были словно персонажи ужастика про вечный Ад. Паника продолжалась, люди бежали из супермаркета скопом, кто мог бежать, а кто не мог так лежал, крича и умоляя о помощи и на фоне выбегающих людей спокойный Антон верил в плацебо. Унять панику послали войска регулярной армии — кто с каким ружьём — все собранные мужчины начали стрельбу по населению. Антон добежал до резиденции мэра города. Среди бегущих людей перед ним явила свою разумность сама звезда Солнце даже заметно для некоторых паникующих, что от её разумности перед человеком сходили с ума, не понимая, что это такое. Звезда испугалась сначала Антона — что он такое? Ведь исключая живое звезда не обладает такими непосредственно органами чувств, но создаёт их. Антон понимал, что это Солнце, но ему было по естественным причинам наплевать и он спокойно отправился пытаться укрыться от выбросов в отель. Уже наизготовку в карманах пиджака Антона были ножи. Его не пустили и ему пришлось укрыться в здании телевизионного центра рядом с телевизионной вышкой. Он был готов даже к смерти, потому что понимал лучше всех, что смысл жить, если тебя все равно растит на мясо для других людей? Только он вошёл в здание, как увидел, что и здесь происходит тоже, что в супермаркете. У людей начало искажаться восприятие и началась паника: «Что происходит? Почему я вижу все растянутым? Что это такое? Что говорит со мной?». Антон добежал до здания ЦУМ, где ему предложили за деньги защищать здание от разграбления. Он согласился, уточнив, когда оплата. Люди продолжали бежать в произвольном направлении не понимая, что происходит. Для Антона трудно было понять причины по которым они это начали и когда закончится этот разбой. Он точно понимал, что его состязание с ними определённо только началось. Он спокойно охранял участки жизнеобеспечения элиты города до наступления утра. Утром он сел в автобус и задумался о том, что все эти бегущие в панике люди, а также те, кто, сидя в автобусе, даже не смотрят в окна и думают, что все это флэш-моб и не знают ничего, но тоже участвуют в этой борьбе. Толчки наконец стихли. Почему? Да потому что если на нас нападет хищник, то мы неизбежно сожрать себя просто так не дадим, а тем паче у нас нет выбора в таких обстоятельствах, кроме самозащиты и убийства или ранения хищника, нам же тоже жить надо, не так ли? Антон добрался домой. Августа спала. Он сел читать религиозную литературу и писания. В завуалированной форме там было написано то, о чём он постоянно думает и ему стало скучно. Бог и дьявол. Здесь выставляется наоборот — что мы должны добровольно пойти в рот хищнику, что мы бессильны, что мы не выживем иначе и будем страдать. Антон позвонил новому нанимателю и отправился в частный пункт назначения дальше охранять ценные запасы, но не для населения. Он решил захватить с собой одну из книг на всякий случай. Пригодится может? И тут в автобусе тоже началась паника у людей, но водитель оказался сильным человеком, он взвизгнул всем:

«А ну не паниковать! Всех по домам развезу там и орите, олухи. Заткнулись!» — в том словно проснулся Сталин, его не могли не послушаться и все в автобусе утихли.

Даже Антону стало спокойнее, когда он увидел, что толпа преодолела панику и искажения своего восприятия, а в этом старом водителе он увидел относительно них героя, значит люди справятся, значит все будет хорошо.

Антон неожиданно поймал на себе взгляд какого-то подозрительного мужика. На вид страшного, очень неотёсанного, но сразу было видно, с богатой жизненной историей. И он тихонько к нему подошёл, а Антон сидел на одноместной линии автобуса. Тот спросил:

— Времена нынче не спокойные, вы заметили?

Антон спокойно ответил:

— Да, я это заметил. Люди себя ведут, словно конец света или глобальная катастрофа происходит, видимо кому-то это вышло боком.

Мужчина улыбнулся ехидной улыбкой и спросил:

— Вам нужно оружие? Моя организация недавно заплатила налоги и у нас некоторые несоответствия, дебет с кредитом не идёт. Нам нужно сбыть подешевле партию, чтобы сбалансировать неуплату, ну вы поняли. Вам нужно что-нибудь в кредит?

Антон задумался как бы и неплохо подкупить даже в кредит, но нужно ли оно для того, чтобы противостоять в данных обстоятельствах организации, владеющей системой? Ведь судя по этой панике, у них там тоже неспокойно, что-то случилось. Система рушится, рушится сама. Всё так, как он и предположил в самом начале. Оно их остановило и он в этом даже не сомневался, потому что то что порождает нас, то нас и убивает и это настолько элементарная истина жизни, настолько это естественно — умереть. Он все же решил приобрести оружие. Вдруг крах государственной системы не состоится?

Массовая паника продолжалась даже после того, как Антон покинул автобус. Он посетил оружейное хранилище с этим подозрительным мужчиной. Они шли туда так важно, словно от этого убавится землетрясение. Присутствие везде и всюду регулярных войск создавало видимость защиты и порядка. Трудно было представить, что столь прочные жилые постройки и конструкции могут быть разрушены в одночасье и люди остаться так без домов. Антон же понимал, что владельцы системы решили проявить себя во всей красе и доказать обществу города, что именно они над ними властвуют и доминируют. Паника масс продолжалась, судя по содержанию новостей чуть больше получаса, а потом состояние людей значительно стало стабильнее. Антон даже не мог представить насколько сильно люди переживали, спасаясь бегством от неизвестного для них состояния, от которого не могли спастись. Антон перевел свой взгляд на постукивание капель дождя о стекла окна и спокойно прикинул, что ему делать дальше. Он повертела в руках маленький и жутко дорогой для него автомат, который приобрел у подозрительного мужчины нелегально, оставив ему контакты, паспортные данные и чуть ли не расписался за это кровью. Антон с этим оружием был уверен, что у него получится как минимум остановить планы владельцев системы. Он однозначно понял — эта массовая паника результат их перенаправления эмоциональных энергий на людей, а также более значимых и они всегда так делают. Это всё порой выливается на Земле в серьёзные катастрофы и катаклизмы. Естественно, Антон не мог смириться просто так в этих обстоятельствах и, взяв автомат и убрав в специальную кобуру на поясе, он решительно был готов их уничтожить. Антон бежал мимо здания, сложившегося карточным домиком этажами. Людей там придавило. Даже актов в правительстве не составляли. Он достиг проход туда, где находятся эти ублюдки. Он понимал, что там недалек момент наступления катаклизма, но все равно пошёл их убивать. В проходе подложили взрывчатку и он пробегал коридор рысью. За его спиной грянул взрыв и путь назад был отрезан огнём. В помещении было достаточно засушливо, а сзади воронкой ревело пламя. Всё было словно какая-то иллюзия вокруг. Настоящие террористы уже стреляли по нему из-за углов и открыто выбегая на одного. Ещё немного и от Антона останется одна бессмертная душа без существования за ней физического основания. Антон смело сделал кувырок вперёд и ножом в горло прикончил одного из стрелков. Он пошёл дальше и вдруг закричал от удивления:

— Ну ни фига себе комплекс! Можно больше не искать и не бежать! Бег закончен!

Он увидел целый массив, похожий на огромную череду цитаделей, а не одну даже цитадель, а все такие современные, с отличной отделкой фасада и ремонтом — все цивилизованно. Дико было даже предположить, что сталь начнёт гнуться от температур снаружи и пойдёт разрушение комплекса. Антон не мог понят как их не поджарило, но начал искать выход наружу. На людей начали нападать крысы, и сотрудники правительства заорали от ужаса и укусов. Они же не хищные. Это им за то, что вместо разработки стратегии спасения планеты они разговаривали лишь о том, как дальше отмывать чужие деньги. Он спокойно и холодно, не излучая ни одной эмоции, прошёл из здания. Охрана даже не увидела его. Регулярные войска обозначили своё присутствие и начали стрелять по членам правительства, вышедшим следом за Антоном. Антона уже волновал только его последний шанс построить свою нормальную жизнь, который из-за них пролетел прахом. Он спокойно пошёл через все лабиринты, словно осознавая где сидит наиболее значимый источник проблемы, который является ошибкой реальности и все ей сопутствовало, потому что устранение или исправление ошибки — это всегда важно. А время шло своим чередом…

Он дома. Антон ностальгировал по работе. Вспоминал о том, как обычно составлял протоколы изучения доказательства природы квантовых процессов по своей части исследований. Естественно, особенно размышлять у него времени не было, но тем не менее он вдруг осознал, а что если это нет времени — плацебо? Нет ли у него времени в этот момент? И мешает ли время развитию? Может напротив — это блок нашего развития? Препятствие, пугающее нас и заставляющее делать многое на автомате? Но одно он точно понимал: естественный автомат наших действий гораздо полезнее и безвреднее для нашего развития, чем тот, о котором он уже был в курсе (автомат на психотропных препаратах). Внезапно его поразило тяжёлое ощущение в руках, дискомфорт в голове, словно в мозг земли насыпали, тяжело стало думать и ему стало плохо, но он не упал в обморок, а наоборот понял, что владельцы системы продолжают попытки его убрать, потому что он сделал нечто для них неугодное и стал им мешать. На него посыпались комплексы, разнообразный бред, который его вообще не касается, но он по-прежнему сопротивлялся психологически, поддерживая самоконтроль и не поведя даже бровью в результате. Внезапно его соседи как всегда завели разговор и текущих событиях между делом. Антон прислушался к звукам за дверью квартиры:

— Ты слышал, что недавно была массовая паника? И все это началось в нашем особняке приключений — с супермаркета нашего регионального агрохолдинга. Вот скажи, что за чертовщина?

Сосед задумался и сказал:

— Опять ты все на чёрта списал, опомнись. Был бы на такое чёрт способен. Да и вообще, неужели ты до сих пор веришь в эти сказки про него? Просто опомнись, это точно сделали люди, но учитывая, что у нас на нашей планете ни у одной страны таких возможностей нет я боюсь, что это вероятно человеческая инопланетная цивилизация устроила.

— А зачем им это?

— Ну как зачем? Показать нам нашу беспомощность, выставить ничтожными и как всегда — уничтожить нас как личности, а остальное я даже представить боюсь.

Антон тут уже не мог промолчать и плавно подключился к разговору, выйдя к ним на лестничную клетку:

— А ты не бойся, зачем бояться? Здесь вопрос или они нас, или мы выживаем и потом уже одолеваем их и нет других вариантов. А сейчас самый важный вопрос — это разработка способа выживания и все, просто чтобы не дать себя сожрать и быть угнетёнными, разработка способа противостояния. А как это сделать? Адаптацией, преодолением и противостоянием как естественным, так и технологическим, потому что так или иначе это нас касается всегда, просто кого-то в конце жизни, а кого-то заживо. Я уже читал о раскодировании в интернете и это можно считать объявлением войны нам, как земному человечеству, но мы должны понимать, что не мы одни этим обмануты и не одни сражаемся, потому что логично, что одних нас как мяса им было бы мало. А значит мы обязательно выживем и справимся, даже если они решатся на реальную атаку, просто потому что у нас есть естественная адаптация выживания, а у них там лишь зависимость от нашей боли, как от мяса. Война — это часть наших проблем.

Но люди не удивились и не испугались его слов, а что он странного сказал? Они словно услышали то, о чём давно в курсе и спокойно ему сосед ответил, поддерживая разговор:

— Ты абсолютно прав, я абсолютно согласен с тобой. Эту систему не то, что нужно, а необходимо пресечь на корню. Но я не думаю, что только люди в этом замешаны, так, как и прочие системы фиксации, о которых я сам знаю из некоторых еврейских документов созданы не только людьми, а создавались ещё одной расой и у них я думаю так же, но более мощно, чем у нас. Тем не менее давно пора было начать противостояние, даже если это придётся делать чуть ли по одиночке в искусственных психологических ситуациях мнимой ссоры, потому что не так в реальности. Когда с тобой кто-то ругается, это значит его морально где-то съели, и он в панике у нас словно просит помощи и ругается, этот момент нужно понимать.

Антон спокойно сказал:

— Да, я с тобой согласен. Но я все равно думаю, что мы далеко не без защиты, потому что это может случиться с любым, с кем мы имеем родственную связь, даже отдалённо. И эти ублюдки прикончат всех, если их не остановить, потому что такие последствия, как эта массовая паника возможны только технологически, больше никак это не устроить. Но тем не менее эта технология не изобретена нами, а значит я могу лишь прикинуть, как они это сделали на основании изученных законов физики и психологии.

Но на это моменте победила система, потому что внезапно сосед почувствовал паралич в нервной системе, его шейные мышцы сжались, и он упал на пол, катаясь и вереща от дикой адской боли, словно на голову одели горящую корону как в средневековой казни, потому что его тройничный нерв что-то приводило в активность сильным потоков электричества и ему казалось, что он вот-вот скончается. Все столпились вокруг него и тяжело дыша стали спрашивать:

— Ты как? Что случилось? Держись! Дыши ровно, дыши ровно.

Все люди думали, что у него просто эпилепсия, потому что структура действительности блокировала в этот момент их восприятие. Антон ощутил брезгливость, ощущая смерть телесной оболочки своего соседа, так как вообще для него было нормой чувствовать разрушение окружающего его и своё собственное. Он был прекрасным фанатиком своей телесной оболочки… Его тело можно было возводить в культы модной индустрии и кинопроизводств не минуя фитнес и диетологию, но его тело было осквернено убийствами во имя властьдержащих. Люди вызвали скорую, но при этом преодолевая группой многие препятствия. Кто-то не мог набрать телефон, кому-то становилось плохо от «нетерпения», а кто-то просто паниковал, а Антон крепко обнял друга и старательно поддерживал хотя бы морально.

«Сломанные судьбы с нераспустившимися цветами юных душ множили собою места мрачного успокоения: официальные псих-диспансеры и приюты душевнобольных, неучтённые притоны и лицензионные бордели, комуфляжно носящие рекламные маски салонов красоты и саун с фитнес-клубами, в шкафчиках раздевалок которых полиция вдруг обнаруживала мёртвые тела юных девушек», что было противостоянием людей государственной системе, так как они не могли жить без снабжения едой, а по манере правления государства должны смочь во своё благо. Туда же отвезли бы соседа Антона и дальше никого кроме родственников к нему не пускали бы. Если бы его кто-нибудь спросил: «А в чём смысл такой победы?», он бы спокойно сказал: «А нужен ли смысл выживанию? Если родился, то выживать — это обязанность, а обязанность не предполагает даже причины». И на эти мысли Антон почувствовал на себе человеческий гнев и понял — значит кого-то это явно не устраивает. Нужно ещё «гордыней» их по раздражать. Почему Антон смеялся в душе? Он понимал, что как только он стал врагом системы, то слово гордыня приобрело смысл: «Если я не желаю суицида, если желаю выжить, если я хочу жить и выживаю любой ценой, то у меня гордыня». И он не собирался в этих обстоятельствах проигрывать системе, потому что при возникновении вопроса «А кто же победил?» ответ победы системы его не устраивал. Он не стал ждать более скорую, потому что товарищ умирал, он оттащил его тело в другое помещение и положил несколько стульев, а на них уже корчившегося соседа и сказал ему: «Тут я тебе не смогу помочь, ты должен пересилить, понять, что это не по-настоящему и вопреки этой боли встать сам, пойми. И пойми, что сам значит общаясь с чем угодно, кроме любых живых существ в структуре ретроспективы и перспективы реальности. Не понимая до конца пойми и встань». Виля вдруг прошибло, он очухался и успокоился, но встать сразу побоялся, потому что был в шоке. И человека легко можно понять — предсмертный шок действительно страшно, но не на самом деле, потому что умереть по-настоящему можно вообще незаметно. Антон испытывал сомнения относительно будущих действий, но по этим обстоятельствам он просто понял, что выхода больше и не осталось. Этот инцидент и массовая паника людей, о которой он тоже был в курсе дала ему понимание причины исчезновения людей в агрохолдинге. Однако скрыть концы в воду удавалось не всегда. Антон понимал — это ещё далеко не конец, появятся ещё ублюдки, готовые пойти на все ради успеха и процветания на чужой крови, даже несмотря на то, что они сами умрут мясом для хозяев этой государственной системы. Даже если он не будет им противостоять, они сами попытаются его найти. Он так же понимал, что делать упор на поиск пророческих и религиозных связей в прямой интерпретации этого смысла не имеет, потому что это нельзя интерпретировать прямо и он это, как учёный понимал. Он остановился на мнении, что необходим поиск оружия как можно более дешёвого и даже знал, где его можно достать, просто для самообороны, потому что ему доказали обстоятельства, что его жизнь явно под угрозой. И бесполезно ему было пытаться попросить помощи у кого-либо, ведь даже если ему поверят, что кто сможет сделать? Все сами их рабы. Он знал об этом. Коллеги заботились о недавно чуть не погибшем соседе, а Антон отпросился для осуществления своих планов…

«Приговорённые к закланию овечки смели сопротивляться, хамить!» Августа долго и печально шла по улице в больницу, мучаясь очередной программой собственной смерти — каждый день умирать это экзотика, она уже привыкла. Даже главный полицейский инспектор города потерпел моральный ущерб и фиаско от отказа заняться любовью в своём кабинете с белокурой — красавицей и дочерью начальника центрального управления, вообразившей себя леди и наивно живущей транслируемыми с экрана идеалами конституционной свободы и равенства возможностей для всех и каждого. Августа шла вперёд со своим ущербом. Она знала, что, познавая мир вокруг себя мы с ним общаемся и без всякой религии и именно он защищал её от смерти по программе каждый день. Она смеялась утром над тем, что программа считала её Сатаной за эту точку зрения, но это лишь подтверждало то, насколько тупые люди сидят там на той планете за пультами управления структурами влияния системы. Она уже давно знала правду обо всех этих предрассудках и понимала даже причину создания религии, она уже многое знала, но все равно система мешала ей жить, потому что женщина, которую должны быть исцелить её жизнью умерла от отторжения по естественным причинам — не подошёл генетический код, система обманула своих же создателей. Она периодически чувствовала, как восстанавливается её личность и как беспощадно система рушит то, что было восстановлено каким-нибудь бредовым предрассудком, а потому она мыслила очень сильной и абстрактной личностью, могла их создавать за долю секунды и в принципе уже воспринимала это не более, чем эмоциональным скачком. Люди же не страдают от легкого потрясения? Так и она уже не чувствовала практически боли от уничтожения ни своей веры, ни своей мечты, но боль чувствовал мир и каждый раз убивал кого-нибудь на планете собственников системы. При этом она видела мир таким, какой он есть — такой обычный, но учитывая эту правду такой был бы он удивительный, если бы люди правильно использовали эту технологию и не поддались искушению долгой жизни и быстрого развития за счёт жизни более слабых с их точки зрения и что самое ужасное — они для этого пользовались тем, во верили все на Земле, религию, святыню, которая помогает всем нам жить и свято нас поддерживает. Она вспоминала уже подходя к больнице свой крах — как её уничтожали системой, как боль тройничный нерв, как из неё вытягивало жизнь и все это в этих проклятых 3D голограммах. Она помнила, как исчезал её рассудок, как ей внушали унизительные оргии, сексуальные извращения, как её воображение было разрушено, как её собственная нервная система стала ей заклятым врагом, как её заставляли убить свою семью искушая тем, что все закончится. Кем она только не была и святой, у которой вытянули святость, и забальзамированной заживо мумией, но самое жестокое, когда ей внушали жажду убийства против ей воли и в этих кортиках показывали, что она убивает себя при ложном желании убить юношу, с которым она встречалась, который будто бы ей подставил. Да в принципе так оно и было, она понимала это, но она так же понимала, что он просто трус, просто жалкий человек, который испугался системы и ему плевать было кого подставить, он бы и семью свою подставил если бы ему позволили, лишь бы выжить самому. Но он рассчитывал, что её семья потом тоже умрёт и ему крупно повезёт в жизни, но разве так бывает? На самом деле просто у неё семья обладала генетическим родовым умением преодолевать воздействие программы и давать ответ на эти установки, просто природно, как кстати и многие русские люди и таких системы искореняла за жизнь не по Судьбе, потому у неё ещё бабушка приобрела умение жить с сумасшествием и шизофренией, а тетка вообще заколдовала, чтобы не сойти с ума и все это началось как раз, когда эта система начала функционировать. Но кто бы мог подумать, что в результате это закончится так быстро? И 500 лет не прошло с тех пор, как она приблизительно прикинула, а вот уже она в курсе о том, что там скоро будет катастрофа и это будет крах этой системы, никто не будет возрождать её прежней. С этими мыслями она дошла-таки до больницы чтобы слать анализ крови и мочи, а по пути туда много больных людей без причины, просто так они заболели, просто по программе, просто из-за того, что мир по ошибке повторил то, чему не было причины, но как долго это продлится? Ведь мы можем болеть по-настоящему, а можем оказывается по программе, просто соматически. Но самое ужасное, что это реализовывалось то душами Земных людей. Где сыграли на зависти, где на гневе, где на жажде мести и так далее, но вот теперь что это будет исполнять? Она же помнила о том, что решил мир в результате, она знала, что теперь все мы если и болеем, то по-настоящему и лечиться нами никто уже на Небесах не сможет, потому что про этот закон природы все забыли — про отторжение чужой ДНК с которой связано все, что касается человека как при жизни, так и после смерти и нарушение этого закона всегда убивало нарушителя, так как нарушается практически важный закон физики. А что происходит при нарушении этих законов? Происходит смерть того живого существа, которое нарушило его технологически, потому что мир установил этот закон своим разумом, в который не верили создатели системы. И сказки всегда пишутся на основе реальной жизни, являясь практически историческим фактом, просто, когда мы их пишем, мы не знаем откуда и как мы это придумали. Так же Августа знала, что, если бы они не нарушали сознательно законы природы, они бы не закрывали всех людей пространственно-временными полями, они это делали, чтобы мир их не принял, чтобы природа считала их несуществующими, но теперь мир видел по-настоящему все во всех людях. Виновникам этих смертей, живущих по 450 лет хотелось бы иного исхода, но что уж случилось, то случилось, и она это доказала фактом своего выживания, когда это искривление разрушил сам мир, а также все, что осталось от того, что её убивало, дойдя до её ошмётков. В этот момент её разум стал просто его частью и тело встало само, но она в чувства пришла не сразу и жить так было очень тяжело, невероятно тяжело будучи чем-то большим восстанавливать что-то малое, но Августа тогда умерла не целиком, поэтому что-то да понимала, что-то да помогала этому, чтобы сохранить жизнь, потому что это ощущение исчезновения насовсем её не покидало. Одно дело смерть — это ерунда, это на самом деле ерунда, а другое — когда тебя заживо уничтожает машина, разрывая тебя на мясо (душу) и парализовавшая нервную систему дикой адской болью во всех нервах физического тела и при этом ты не можешь даже двинуться из-за несовпадения причинно-следственных связей и невозможности ощутить телом всю эту боль, однако тело осталось живым, а значит и она после этого выжила и при этом ещё неведомым ей образом была в рассудке. Но закончив вспоминать о собственных мучениях и смертях она зашла в здание больницы, поспешив сдавать анализы, а по пути все старушки, старички и больные люди охали, ахали, страдали и корчились от боли проклинаемые небесами за то, что жаловались на маленькую зарплату и плохо работали, а при этом много отдыхали. Августа сдала анализы и почувствовала головокружение и жжение в мозге: «Как обычно» — подумала Августа и продолжила мысль:

— Всем, наверное, было бы смешно, у людей же смех — это проявление страха, а учитывая, что они психологически испугаются в это поверить они неизбежно засмеются над этим. Да, сочувствовать мне, учитывая обстоятельства испугался бы практически любой, потому что это сочувствие опасно для людей.

Внезапно она повернулась и в пояснице хрустнул позвоночник, но Августа понимала, что это лишь действительность, это не реальность, это просто структура «Судьбы» искажает её восприятие и разум и пошла сквозь смерть, потому что её должно было парализовать и свалить бездвижную, но это не может случиться просто по законам биологии — позвоночник человека не может сам сломаться от простого поворота, а если может, зачем вообще такой слабый биологический вид? Августа по этой причине понимала, что невозможно это, но как люди вообще могут смело идти на такую жестокость настолько осознанно? И ладно бы ещё сдавались, а они даже не контролируют процесс им пофиг какую боль испытывает мясо. Августа знала, они относятся ко всем одинаково на Земле — мясо есть мясо, но обещают по-разному, а в конце жизни замкнутый круг у всех один, однако Августа его преодолела и не умерла и для неё было привычно, что никто не понял бы и интуитивно не понимал почему. Так же было очевидно, что её просто надо было убить, просто так и часто на себе она ощущала просто жутко сильную злобу, однако эта злоба была направлена на неё искусственно системой, просто потому что она мешала кому-то и он настроил систему дальше её уничтожать, желая гибели человечества и пофиг этому кому-то было на всех, потому что он был рабом системы и покорился её настройкам поневоле в страхе уничтожения. Однако это уничтожение хоть и не трогало её уже физически, а даже становилось полезным, но разрушало структуры планет, с которых шла эта проекция, а как сам «господ» этой системы, так и обитатели этих планет просто ждали её суицида, а сам мир просто считал это своими сожалениями обо всех уничтоженных людях, и прочих жертвах этой системы, о которых он имел лишь ошмётки их боли в своей памяти. Вот кто б не разозлился? И не важно, как объяснять причину их смертей — все равно все будет истинным, потому что это настолько естественно убивать в себе вирусы. Как тяжело создать в себе жизнь для мира — нужно положение относительно звезды определённое, нужно вещества, нужно потом клеточные организмы, а сколько времени на их развитие… И почему же вирусы должны существовать, если так тяжело создать жизнь? Сама суть вируса — обеспечить эволюцию организма, в котором он обитает, а иммунитета убить вирус как ошибку и сделать сильнее организм. То есть вирусу суждено погибнуть, таковы законы природы. И это доказано, например, чума была и не стало, потому что вирус погиб в самой природе. Вирусы — это ошибки реальности, и она их в себе даже на клеточном уровне искореняет, что уж говорить о людях, которые являются сами вирусами другим людям до этой степени? Ведь если человек опустился до каннибализма, то он точно вирус, он не имеет права жить и таких — единицы, потому что это аномалии ошибки, пошедшие по неверному пути на мясе себеподобных и от правды им никуда не деться.

С этими мыслями она вышла из больницы и отправилась домой, а жила она относительно недалеко. Как всегда, по дороге она чувствовала себя мясом, гниющим заживо, трупом, зомби и ощущала в зоне пищевода и солнечного сплетения дикую боль, но продолжала идти, домой не моргнув и глазом, потому что логично, если она труп, зачем на боль реагировать? К тому же это издевалась система и она понимала это, а также она понимала, что если уж она не труп по-настоящему, то причина жить однозначно у неё есть. И все новые и новые причины посылались ей «Небесами»: «Покончи с собой или будешь гнить заживо», «Покончи с собой, потому что ты ничего не добилась», «Покончи с собой, ты псих больная, зачем мучиться?», «Покончи с собой, тебя уже некуда унижать, ты такое ничтожество и шлюха, что тебя все, кому не лень используют и за твой счёт развиваются, покончи с собой», но самое смешное Августа видела в иронии, что это будто бы ей внушает её «душа», проецируемая технологией. Она даже задумалась: «Воспринимать ли мне это как спор с самой собой? Это же тоже проявление суицида…». И она понимала, что каждый её игнор этого, это тоже суицид по данным системы и от этого невольно рассмеялась, просто потому что это правда смешно. Посмеявшись ей стало даже радостно, но она продолжала обдумывать план пресечения работы системы используя для этого все что её только окружает. И только она об этом подумала и огромное количество эмоций, содержащих презрение, удовольствие от издевательства над ней и даже половое возбуждение, судя по которому издевались мужчины и все это объединяла жажда её унизить и довести до суицида, чтобы получить в жизни большой успех и все это они вкладывали в короткие сообщения, которые Августа видела сквозь структуру пустого пространства: «Ты ебанутая сука! Ты ебанутая сука! Ты ебанутая сука!».

Она понимала, что просто структура мира ей рассказывает об этом, потому что её раздражают эти мужчины, она жаждет их смерти, но общаясь с ней их терпит в себе. Просто потому Августа понимала, что адекватных людей на Земле нет — все люди просто зомби этой системы, и лишь немногие с помощью мира смогли этому противостоять, но друг о друге они не могли даже узнать, потому что не позволила бы система, чтобы такие люди объединились. Поэтому она искала самых верных своих послушников и обещая им успех и очки за её доведение до суицида внушала им программы, которые они умело (как они думали) внушали ей в душу, но Августа помнила, что её душу уже уничтожили и теперь надо было лишь убить её, а если её душа и осталась в реальности она даже не искала её, потому что её душа им нужна лишь как мясо, а миру как память, так пусть там и будет, ей она зачем? Она это воспринимала природной защитой — при поддержке связи храни там, где не достать. И с каждой её моральной победой часто ей мир передавал сообщение одного юноши: «Да какая ты сука, ты мне сломала жизнь! Умри, повесься, чтобы у меня все было хорошо! Что тебе сложно что ли? Ты все равно труп с уничтоженной душой! Я уже много таких уничтожал и все умирали или совершали суицид, а почему ты не совершаешь, сука?». Августа понимала, что этот человек страдает, но не могла его пощадить, осознавая даже то, что она его бичь и плачь, что он медленно и мучительно умирает из-за того, что она живёт, но ведь он сам виноват. Зачем он убил столько людей ради своего успеха по системе? А из-за трусости, как и один её знакомый.

Августа вспомнила, как разобралась с его проблемой, а точнее помогла одному настоящему призраку выбраться из очень сложной ситуации. Это был призрак человека китайской родословной, но с другой планеты, который видимо хотел родиться снова, так как его убил в трансе призванный им «дух», который являлся разумной структурой, но тут уместнее понять, что его убил инопланетянин с белыми волосами и бледной кожей, очень похожий на человека, этой структурой, потому что его просто испугался. Но этот мужчина не понимал, что он уже не родится сам непосредственно будучи мёртвым, потому что мы умираем только один раз, а остальное — это память мира о нашем существовании во всей его структурированной ретроспективе, но он не понимал, он думал, что вселился в тело Антона, когда тот был в возрасте 7 месяцев, но в реальности вселиться в тело человека душа не может, потому что будет отторжение у тела, просто его немного обманула структура, чтобы тот его развивал и при этом не грустил из-за того, что умер, но Антону было тяжело развиваться, потому что он доминировал возрастом, считая себя прямо живым человеком, хотя сначала все было хорошо, а потом система зафиксировала, что душа этого китайского шамана восстановилась, и они поставили казнь с уничтожением. Антону казалось, что его обдирают энергетически земные маги и колдуны, лишая его силы, которой у него и не было, так как на самом деле ему просто изгадили восприятие. Людям же в реальности было все равно, никто тогда не стал исполнять программу системы, а Антон просто никого не спрашивал в реальности и так и мучился много лет от жажды мести, злобы на людей, одержимый желанием вернуть свои силы. Призрак этого китайского шамана уничтожили как приобретённый за счёт деградации Руслана опыт, то есть был уничтожен только результат общения, но изначальный опыт, с которым он умер они уничтожить не смогли. Антон начал сходить с ума и умирать, стал со всеми понравившимися ему девушками заниматься сексом по программе будучи в отчаянье. У него было 4 бывших девушки на момент его знакомства с Августой. Чтобы хоть часть проклятий и программ, которые его доводили до суицида, оставить на своих девушках он с ними и спал, а потом просто бросал их. Тем не менее он совершил великое преодоление программы, когда рассказал в реальности об этом Августе, что его бывшая девушка умирает после того, как его бросила, но Августа знала лишь про её участь. Он в принципе рассчитывал, что так умрёт и Августа, когда между ними был роман, но Августа осталась в живых и его программа «Судьбы» по системе была разрушена и ему ничего не посылалось, пока он не доведёт Августу до суицида. И несмотря на то, что он действительно из-за трусости и собственной никчёмности её подставил, рассчитывая на её смерть, чтобы наладить собственную жизнь, он первые два с половиной года её мучений не поддавался программе и жил сам, а плотом не выдержал, стал её считать нежитью и решил довести до конца дело по программе, но Августа уже была в курсе об этом, потому что мир её предупредил структурно-технологически, а за одно она была рада, что технологические структуры могут сопротивляться сами себе, что говорило о формировании у них самостоятельного и сильного разума. На этой ноте воспоминаний Августа дошла до родного дома… По дороге она почти снова сошла с ума, как после окончания недавно школы. Денег на ВУЗ не было и у сестрёнки Антона был не раз смертельный стресс.

Глава 7

Ближе к вечеру Антон отправился на чёрный рынок подобрать подешевле пистолет с качественной кобурой и пару боевых ножей. Он был в обычной футболке чёрного цвета, голубых джинсах и длинном пиджаке, чтобы под ним удобно было прятать кобуру, но естественно из-за того, что государственная система стремилась помешать осуществлению приобретения оружия на черном рынке он чувствовал себя весьма убого, словно его кто-то упрекает просто так, просто по программе множества форм жизни. Антон за это время уже понаблюдал данный процесс, когда человек ведёт себя не в соответствии с личностью, которая выгружена в психику по программе, то она перерастает в эмоции, только не естественные, а очень-очень омерзительные. Но не будет же он из-за такой ерунды сдаваться? Нужно всегда уметь адаптироваться к тяжёлым условиям выживания и идти вперёд, пробивая путь бронетанком, сшибая все преграды — так он и поступал, перешагивая через наигранные моральные принципы, которые один за другим появлялись у него из неоткуда и которыми он ранее никогда не руководствовался, особенно при учёте всех произошедший с ним событий и текущих обстоятельств. Он прошёл мимо очень высокого небоскрёба, на вершине которого блестели две стеклянные в форме кристаллов оконные конструкции, а сам небоскрёб выглядел, как здание будущего. Антон тут же отвлёкся от неприятных чувств — вот он идёт за оружием убийства, а там-то люди проблем не знают. Живут себе богато, лежат на серебряных кроватях с золотистыми подушками, отдыхают, но когда они будут жить? Он не знал, что в этом богатом доме кто-то впал к кому и остался дома под системой жизнеобеспечения; кто-то умер вчера; кто-то заболел сегодня, — у всех свои проблемы. Нам всегда кажется, что там, где нас нет, очень хорошо и комфортно, но так ли это на самом деле? А что нас толкает так считать? Зависть! Она нас толкает, но это лучше воспринимать игрой в догонялки, в соперничество, потому что просто без этого жить неинтересно. А ведь он любил в это играть. Антон продолжал думу о том, как прекратить свои финансовые трудности, но ни у кого в городе не было лишней копейки поощрять любое самое нужное предпринимательство. Финансовая яма росла и людей бросали в ней умирать, так как труд переставал быть кому-либо нужен. Некоторые люди жадные. Антон, как «честный негодяй», сделал шаг к знакомству с проходящей мимо девушкой, но её не интересовало приятное времяпрепровождение с мужчиной ради секса. Всё шло не так, как необходимо. К Антону словно подступала его скорая смерть. Антон не сдался, хотя и порочный джентльмен звание для него было не совсем приятное. Из всех возможных нелицеприятных перспектив очередной жертве на секс он «предложил далеко не загадывая, совсем не последний вариант мирного добровольного „перепиха“ с возможной перспективой продолжения тайных отношений» без «ублажения её маленьких капризов и пожеланий». Что такое жадность по-настоящему? Понятие жадности трактуется как неконтролируемое стремление к приобретению или использованию материальной выгоды. Почему щедрость осуждается? Потому что щедрость знает фактор привыкания к ней и человек рискует остаться инвалидом. Это грех расточительства. Антон знал — жадность, что жадность есть плацебо, просто, когда человеку кажется, что он должен поделиться. Отказ делиться чем-то ценным считается жадностью, однако если уж серьёзно — это ребячество. Антон начал искать где раздобыть деньги, но с бывшим киллером никто не хотел связываться и его настигало проклятие мучений от голода, нищеты и безденежья. Недалеко от него перед женщиной мужчина тряс деньгами для наглядности своих намерений и демонстрировал свою ей серьёзность, что ввергло Антона в депрессию. Ему теперь этого не увидеть, так как мужчина без денег женщинам не нужен. Теперь он обречён умереть один на улице без ничего. Августа дома тоже мучилась без еды под издевательством остальных в школе учеников. У Антона не оставалось вариантов, как начать просить денег у прохожих, но ни у кого не было и лишней копейки даже поощрить предпринимательство. Проклятье настигло Антона и с каждым шагом он ощущал подступающую от голода смерть, что никак его не настигала, мучая страхом медленного своего к нему приближения. Перед смертью он был совсем одинок, не понимая, что такое ему эта смерть. А ещё может быть такое из вредности или из-за страха и непонимания. Так что такое жадность? Не поделился ты и ты жадный, а слишком щедрый — ты самоубийца. Здесь неуместно однозначное понимание. Все это хорошо или плохо в разных обстоятельствах. Так почему же жадность, скупость и экономичность — это грехи, а щедрость, расточительство и благотворительность — это все только на пользу? Да и кому на пользу? Оценит ли это кто-нибудь? Пирамиды. Люди уже начали создавать в городах сетевой маркетинг, как вид потребительских пирамид, которые становятся бесполезными, если государство не финансирует массовое потребление в городах, ограничивая рабочие места высокой квалификацией. Антон знал по личному опыту — никто не оценит, а помощь уместна только тогда, когда она нужна человеку, а не просто потому что его мучает желание «дай мне конфетку, а то у тебя есть, а у меня нет, а не дашь ты жадина». Все это действительно уместно только тогда, когда нам это действительно в жизни нужно, а иначе — зачем? Это же будет только издевательством, только постоянными дрязгами без причины. Одно Антон знал точно. Жадина всегда терпит бедность или ему психологически внушается опять же зависть к более богатым. Рядом с кондитерской молодые люди ели леденцы в ярких разноцветных обёртках. Антону стало плохо от нужды и начало схватывать сердце и желудок. Из-за боли он пошёл дальше быстрее. Он шёл вперёд, а детские радости в оранжевых, красных и жёлтых фантиках преследовали его мечтами, причиняя боль от зависти. Сердце начинало сильно болеть, убивая его заживо, словно рядом смерть с улыбкой над ним издевается. Кто-то из прохожих заметил его страдания и тоже угостил конфетой. Антон сказал: «Спасибо!» — жадно съев конфету, как редкий сувенир. Безделушка, представляющая для него особую сейчас ценность, была им съедена. Ну просто идиллия, а не общество. Империализм, потому что им не хватало приключений в жизни и хотелось вот быть рабами одного человека. Строили коммунизм, но построив все равно не удержались от жажды власти. Просто неизвестно куда направлялся по городу Антон, а дело шло к ночи. Он не мог смотреть Августе в глаза за свой грех. «Выполнил бы он своё обещание, или события пошли бы иными путями, но как заевшая пластинка, память прокручивала ненавистный фрагмент, поворотный для всей оставшейся недолгой жизни» голодного путника. Медленная смерть от нищеты и голода, неудовлетворённых потребностей склоняла его загнить и умереть, покончить с собой. Подленькое конформистское начало заставляло себя ждать и ничего было в игноре людьми не сделать. Только скитаться и мучиться от голода. Всё это присущее, в общем, всем и каждому. Смерть заманчиво рисовала ему не лучшую для него действительность этой ночью его скитаний в мучениях. От понимания этого Антона охватывало сильное отчаяние, а система все его атаковала — ему внушалось через плотные очень тяжёлые для нервной системы структуры психики, что он мутирует, ощущение слизи в мозге, омерзение собственным телом с желанием сжечь себя, чтобы очиститься от грехов, он чувствовал боль и во внутренних органах, и в позвоночнике, словно другой человек жуёт его мясо во рту и даже внушение было, словно фекалии ему в пищевод запихнули, его чуть не вырвало, но он понимал, что это не по-настоящему, так как все это было 3D голограммами, хоть и очень размытыми и пропитанными омерзением и словно землёй… Но он продолжал ещё рьянее идти покупать оружие, потому что эти преграды только усилили понимание необходимости это сделать. Покупать за роспись кровью от безденежья.

Антон дошёл на этот рынок и пока бродил, а его продолжала простреливать боль от нищеты и голода. Пойди он на даже самое мелкое предательство своего сердца и его бы убили для забавы. Ему казалось, что он убивает себе подобного каждым своим шагом от боли. У Антона расплывалось восприятие. Он ощущал, что вот-вот потеряет сознание и чувствовал, как при этом весело окружающим. Его от скуки всё же ударил проходивший мимо мужчина. Он срывал агрессию, зверство на нём, при этом внушая ему чувство, что он Антона в разы превосходит. Антон слабый и убогий, но Антон просто спокойно выбрал небольшой бутик и вошёл внутрь, игнорируя вообще эмоции и понимая, что он сейчас совершил просто великое преодоление, что не смог ударить его в ответ безоружный. Кто-то посчитал бы его лохом, но что может сделать человек, если его атакует нечто, что невидимо остальным, но однозначно вредит психически? Казалось, ударь он его и тело не разлагалось бы в непропорционально жизненному циклу быстро текущих мгновениях, минутах и часах. Антон мучился от ощущения своего разложения и боли от восстановления этого разложения, благодаря то, что его создало, что, хотя бы по факту, все ткани целы и это осталось лишь его тяжбой ныне. Игнорировать и преодолевать, потому что общество беспощадно. Общественная система — это машина. Люди за этими издевательствами редко наблюдают, а если и наблюдают, то им это даже нравится, и, наверное, немногие это поймут. Антон был горд преодолённым плацебо и безразлично ему было, что будет. Он понимал, что ущерб, наверное, не малый, учитывая силищу атаки. Должное он отдал. Было бы всё, как у девиц! Сохраняло бы презентабельный вид ныне. Бутик был полон модного оружия, и он разговаривал с торговцем о кредите. Его знали и верили ему, так как Антон никогда бы с деньгами, будь они у него, не обманул. Он спокойно купил оружие Glock 26 Австрийского производства и стандартный Макарова, по старинке, две кобуры и запас соответствующего калибра патронов. Людей продолжали контролировать с очагов световых выбросов небесных стержней, создавая эффект зомбирования. Дело оставалось за малым — пробраться в логово пешек системы, чтобы уничтожить их, как точки психического контакта, так как они не пресекали своё влияние, а наоборот сознательно ломали людям психику и ломали их волю, чтобы система уже их использовала как мясо для садизма и отправляла блаженство самому садисту и пока человек корчился в психической или даже физической агонии. Они наслаждались его муками, и он ощущал это инстинктом убийцы. Антона коробило от этого, но раз уж он не мог добраться до ублюдков, владеющих системой, он решил добраться хотя бы до точек контакта, убивающих людей.

Шагая по улице с холодными глазами Антон был полностью готов покончить с этим делом. Он уже приблизительно знал, где они находятся и спокойно шёл их убивать. Высокие небоскрёбы поздним вечером немного освещали улицу золотисто-болотным освещением специально встроенными светильниками и лампочками из окон квартир, совершенно не тревожась ни о чём: ни о людях, которые в них жили; ни о том, зачем их построили люди, — они просто стояли настолько стабильно, что даже ветром их не пошатнёшь; не то что человека, который все равно испытывает на него реакцию. Смотря на эти небоскрёбы Антон, как и многие люди, ощутил непонятный страх, словно они тоже на него смотрят, словно нечто таинственное сквозь все это пронзает его и эти небоскрёбы. Он не думал больше, потому что ему просто было страшно. Он почему-то улыбнулся. Спокойно и равномерно он дошёл до нужного места. Вот оно их логово, прикрытое организацией, торгующей лекарствами от шизофрении. По сути, они только производили импорт готовых нейролептических препаратов со специальных предприятий и формально распределяли по больницам. Они были защищаемы правительством, и это лишь один из филиалов данного города. Рахитного вида фигуры женщин приходили туда ублажать трудяг. Предпочтения у работников фармацевтической компании были разные. Все мечтали о женщинах по телевизионным стандартам или международным стандартам, нарисованным в аниме. Да Антон понимал, есть маги, есть экстрасенсы, есть прочие зазомбированные системой люди, но они просто рабы. Они не могут никого убить и боятся систему государства. А вот те, кто внутри этого здания могут и даже имеют приёмники общения с владельцами системы для устранения тех, кто им мешает или наоборот получали от них указания. Эти приборы что-то вроде электромагнитных датчиков, их очень легко сделать, но они не стали их распространять по приказу распределителей системы. Им нужно было сузить круг доминирования. Антон стоял перед входом. Эмо-девочки вышли из здания после явно бурного развлечения. Их выдали явно выпирающие из-под одежды соски. Неужели у них там отсутствует человечность, и культура будущего неизбежно людей делает зверями по отношению к более низко развитым себеподобным? Если судить по текущей тенденции — нет. Мы же обезьян и шимпанзе не истребляем и не используем для того, чтобы жить по 400 лет. Тогда зачем уничтожать целые города в конкуренции? На этот вопрос Антон не мог ответить, не подумав, как следует. Он застыл на месте, приложив ко лбу палец, так как мозг ощущение гниения снова. Оно переросло в дискомфорт. Он невольно прикоснулся ко лбу, чтобы почувствовать собственную кожу. Забавно то, что в подобной позе многие изображают Шекспира и прочих великих писателей, мыслителей. Антон, осознав иронию, засмеялся и вошёл внутрь. Поднимаясь по лестнице, он погрузился в размышления: сколько уничтоженных людей в обществе из-за этих ублюдков, сколько наркоманов из-за того, что они внушают людям суицид, сколько самоубийц, сумасшедших и просто угнетенно-изуродованных людей, считающих себя убогими и переставших за собой следить, остальные же кто? Они просто марионетки системы, просто живущие перед ней в страхе. Антона успокаивало, что сопротивляться пока реально. Как же там Августа? Она становилась всё более странная. Он все равно немного был воодушевлён тем, что она выбрала противостояние, а не поражение. Снова мимо него по коридору прошла мимо куча шлюх с тоненькими ручками и ножками, не способными ни на поднятие тяжестей, ни на долгий бег. Немного подняв себе настроение, он остановился у одного из центральных кабинетов и, приоткрыв дверь заглянул осторожно внутрь. Там собралась вся команда и Антон обрадовался этому, потому что не придётся бегать по всему комплексу их искать. Люди внутри большого кабинета все стояли вкруг и молча ждали. Из-за череды шкафов и полок вышла та самая блондинка, которую Антон видел, гуляя среди небоскрёбов. Блондинка с растрёпанными на вид волосами, но одета она была иначе, в готическое чёрное платье и бархатном пиджачке тоже чёрном, а за собой она волокла за волосы девочку лет 10, всю избитую, израненную и еле живую со сломанной шеей, то есть полностью парализованную. Антон, когда это увидел чуть не заболел белой горячкой от жажды убить эту суку, но сдержался, чтобы посмотреть, что там происходит до конца и выждать момент, когда они все максимально отвлекутся, чем просто совершил очередной подвиг великого преодоления рассудка над эмоциями. Эта сука вошла в центр круга, бросила девочку, которая уже не плакала и сказала:

— Давайте начнём! Это великий день! Она умрёт за наши грехи и проступки во имя ВЕЛИКОЙ СУДЬБЫ! И больше нам ничего не будет страшно, мы будем жить роскошной жизнью! У нас будет все, господа. Наконец-то мы её нашли. Бог будет так доволен.

В этот момент Антон не то что не сдержался, он просто потерял рассудок… Он ворвался в кабинет и прямо в обе руки начал расстреливать всех, кто там стоял даже не считая. Зачем это считать? Он даже живыми этих людей заведомо уже не считал, потому что это бесчеловечные звери. Он убивал с выстрела и смеялся, смеялся и убивал, пока не прояснился его разум и он не увидел эту суку, дрожащую на коленях. Он искренне сожалел, что тогда её не прикончил и только он хотел убить её, а она как рысь вскочила, пнула его по яйцам и выхватила пистолет, выстрелив ему в живот. Антон упал, но был ещё в сознании, а кровь текла…

Женщина взяла девочку за волосы снова и швырнула к Антону. Антон побелел от злости, но двигаться ему было тяжело. Он смог встать и взять на руки девочку, уворачиваясь от выстрелов суки. И вот блондинка все-таки возымела верх над ситуацией и попала ему в ногу. Больше Антон бежать уже не мог. Наконец-то она произнесла:

— Пойми, ты тоже будешь мной принесён в жертву, чтобы победили все! И все мои последователи получат награду от вашей смерти! Потому что я победитель!

Блондинка не слышала, как тихими шагами апатично и спокойно Августа вошла в комнату. Она не видела, как Августа подошла к ней сзади, и блондинка не понимала, как у неё в затылке оказался ножик-кастет. Никак не понимала…

Когда сука упала от паралича, умерев мгновенно, Августа посмотрела на Антона, держащего на руках маленькую девочку со сломанной шеей. Хоть Августе хотелось от этого заплакать, когда она в этой девочке увидела себя, она не могла. Она была дьяволом этой государственной системе. Общество покорных достаточно давно её уничтожало, поэтому дьявол уже не может плакать. Он мёртв, но при этом остался жив.

Антон посмотрел на сестру и подумал, что это весьма странно, что она эту суку убила так, словно она вообще никого не убила. Даже он испытал бы радость, но Августа не испытала ничего. Только спокойствие и безразличие. Может быть апатию. Он спросил:

— Почему ты пришла сюда?

Девушка спокойно сказала:

— Так сложились обстоятельства. Я пошла в больницу сдать анализы, чтобы оформить санитарную книжку. Меня уничтожало каждые три часа морально при сильных соматических внушениях, к которым у меня иммунитет достаточно стойкий уже. И в итоге мне позвонили с места, куда я устраиваюсь и сказали, что передумали нанимать меня. Я даже не стала спрашивать почему. Я просто посвятила время расследованию обстоятельств и выяснила об этом месте достаточно быстро. Структура нашей общей звезды учла мнение сотрудника комитета общественной безопасности, которого они застрелили, и я его почувствовала здесь. Я даже не знаю почему именно эта организация, но звёздам уж виднее… И после я очень поняла, что эта девочка пережила, тут волей-неволей и я здесь. Мучения ей причинили дикие. Вот как все просто. На самом деле у меня с собой ещё два ножа. Я и не думала, что тут будете вы.

Антон подумал и сказал:

— Ещё бы, я тоже не думал. Эта сволочь говорила о награде. Что это за награды, и кто их раздаёт?

Августа спокойно ему пояснила:

— Это очки системы. Они что-то вроде коэффициента удачи. Чем больше очков у человека, тем больший успех моделируется с источников световых выбросов. Ради них они родного отца или мать прикончат. В общем так.

Внезапно из коридора раздались крики и вопли агрессивно настроенных охранников и прочих сподвижников убитой Августой сектантки. Августа спокойно оценила обстоятельства и достала два кухонных ножа, достаточно острых для того, чтобы перерезать артерии, а Антон, взяв на руки девочку, вытащил из мёртвой хватки блондинки свой пистолет. Августа сказала: «Ты её лучше положи куда-нибудь. Убьём ублюдков, потом отнесём её в больницу». Антон положил девочку на диван, снял пистолет с предохранителя и пошёл убивать сектантов. Система дала о себе знать. Антон почувствовал в теле слабость и ему стало плохо, но Августа в этот момент просто спокойно побежала. Она перерезала двоим артерии даже не целясь и эти мужчины просто умерли от перепада кровяного давления в долю секунды. Даже не мучились в отличие от той девочки на диване. В этот момент Антон опомнился и начал стрелять по сектантам, прикрывая Августу, хотя все ещё у него мутилось в глазах. Что-то словно направляло его и он попадал то в голову, то в шею, то в сердце. Даже не было жалко ему их, потому что людьми их считать невозможно. Они не просто мысленно убивали, а они убивали слабых людей. Просто чтобы были очки по системе световых выбросов от государства. Августа конечно, тоже не зевала. Она перерезала горло таким способом 10 из них и ещё 15 застрелил Антон. В итоге осталось пятеро и Августа с Антоном. Они смотрели друг на друга, но если Августа и Антон убивали этих мужчин ради того, чтобы остановить это мясничество и спасти свои жизни, то нападающие планировали над ними заживо ещё поиздеваться, убивая мучительно и вкусить наслаждение от их страданий. Например, один из этих мужчин питал мысли с наслаждением, как он свернул Августе шею, руки, а потом изнасилует и обсосёт, подвергнув унижению. Прочие подобные у него мысли возникали в её отношении, потому что он во всех женщинах видел только шлюху без мозгов и чего бы то ни было ещё. Просто мясо для секса, то есть и этим он ничем не отличался от тех, на кого он работал. Антон в этот момент по непонятной ему причине просто испытал такое бешенство, что не сдержался и вышиб тому мозги. Остальные соскочили в их направлении. Августа извернулась и с боку одному всадила нож в кишечник. Тот взвизгнул, нагнулся и упал на пол с перерезанной артерией. Он не мучился. Антон же продолжал стрелять очень пунктуально и метко, соблюдая все законы прицела и гравитации, не нарушив ни одного естественного правила. Потому что защищаться от вируса в себе — это естественно, а пресекать его ещё более естественно и даже не важно каким способом. Сделать из этих ублюдков людей опять было бы жестоко по отношению к их свободе, ну вот нравится им быть именно такими. Они решили, что это сильная позиция в жизни — издаваться над себе подобными и этим возвышать себя над ними. Они сами рабы системы. Они просто ошиблись, а потому, если уж о моральности, для человека в таком тупике слаще смерти в бою ничего нет. Августа и Антон их этим освободили. Предположим, их бы посадили в тюрьму или в психушку, что их ждало бы после этого? Их бы терзало всё общество по-настоящему, а не по закону. Да ещё и заслуженно. Вообще без возможности самооправдания, хотя оправдаться они бы все равно нашли способ. Суть в том, что им бы остались одни мучения и садизм окружающих, а так они быстро и безболезненно умерли и больше жажда убийства и садизма их не мучила. Даже суицид не помог бы им больше, чем Августа с Антоном. И вот в коридоре, полном трупов мужчин, Антон вернулся в кабинет за девочкой, которая была ещё жива. Вышел к Августе и они вместе отправились в больницу. Только лампочки в коридоре немного мерцали от сбоя электричества, а где-то умирали хозяева и господа государственной системы из-за психического шока от смертей своих марионеток, где-то на «Небесах»…

Августа с кукольной головкой шла спокойно, словно невидимка по коридору длинного огромного зала будущего — все так красиво, все такое, как в фантастике! Прямо полностью комплекс будущего. Металлические стены, переливающиеся очень красивым блеском заточенного вольфрама с прослойками платины на вид, металлическая плитка на полу и множество дверей и кабинетов. Но вот какой ей нужен? А какая разница! Августа просто пошла наугад, на авось. Зачем искать в непроходимом лабиринте? И только она это поняла, как её осенило, что главная дверь всегда в конце коридора. Она пошла вперёд, одухотворённая радостью, прямо, как и полагается. И, естественно, ментальная защита в здании постоянно ей проецировала состояние головокружения, так как идентифицировала чужеродного человека. Однако, что это Августе? Она дальше пошла и пофиг ей на это было, словно гора с плеч. Антон с девочкой ждали её внизу, уже поняв, что зря сюда пришли. Неестественно-пышная шевелюра девочки-инвалида красовалась среди металлических стен больницы нового поколения. Слишком длинные распущенные волосы свисали с колен Антона, а он уже и не знал, что теперь делать, так как они с сестрой итак голодали. Она очень ценила своё везение оказаться здесь лично, потому что обычно смерти этих ублюдков на земле не видят и не имеют возможности с ними лично поквитаться, а ведь какое счастье бы испытали люди, убивая этих ублюдков, как вирусы нашего мира, прекрасного мира, который они изуродовали не менее прекрасным технологическим открытием из-за своей алчности, жажды власти и доминирования. Эту технологию можно было использовать, чтобы лечить болезни просто психологически, без вращивания душевной структуры из одного человека в другого. Надо было лишь правильно сделать настройки, чтобы просто учитывался опыт, а структура исполняла бы. Представители государства знали об этом. Им не нравилось, что выздоровление происходит медленно и не конца. Им не нравилось, что не увеличивается срок жизни. Им надо было превосходство и они его достигли донорством. Душа по сути — это запись клеточного деления, то есть это мясо. Сколько прекрасного при этом они уничтожали… Августа спокойно набрела к последней широкой двери. Она раздумывала, стоит ли войти, украшенная разными фривольными деталями. Она не стала хитрить. Она достала автомат и вошла внутрь уверенно и смело. Внутри было много людей за аппаратами, в защитных шлемах красного цвета, а кто-то в жёлтых. Видимо, это символизировало что-то. Августа была не в курсе что именно. Браслеты с цветочками на руках Августы напомнили сидящим в кабинете о юности, как и другая фактурная чепуха на её одежде. Они с холодными мёртвыми глазами посмотрели на Августу, а она на них. Она понимала — это тюремщики, исполнители воли аристократии, просто биороботы для свершения их воли, убившие себя ради выживания. Она даже прониклась к ним сочувствием. Люди внезапно все встали, бросив аппараты, сняли шлемы, окружили Августу и наперебой закричали:

— Спасибо! Спасибо! Идём с нами!

Августа молча проследовала за толпой через тот же коридор, затем мужчина в очках и чёрной короткой стрижкой, прямо напоминающий учёного, открыл одну из дверей, которая вела в какой-то подвал. Все молча туда по очереди спускались, и никто не толкался. Когда Августа спустилась она увидела стеклянные контейнеры, в которых лежали не те, кто поглощал, а те, через кого это все поглощали. Августа пришла к понимаю, что они ещё и своих собственных соотечественников использую как фильтрующее мясо. В этих контейнерах они лежали все гнилые, обмякшие, но при этом они были живы и у них бились сердца. Мужчина молча подошёл к устройству жизнеобеспечения и поддержки активности головного мозга и отключил, после чего сердца несчастных наконец остановились. Одна их них вдруг открыла глаза. Создавалась память о киношных и мультяшных клише при одном лишь взгляде на оживающих из колб подопытных. Женщина была живой, хоть и гнилая, обмякшая и изуродованная. Все равно было видно красоту этой девушки, все равно было видно, что это живой человек. Большая часть людей осталась отхаживать выжившую, используя все что имелось в комплексе. Августа с ещё 24 людьми отправились в подвал, где складировалось оружие для охраны. Они пришли туда быстро и люди вооружились достаточно современными лазерными излучателями, которые при выстреле просто проецировали взрыв материальной структуры, прямо как это произошло бы при взрыве целой планеты, только в сжатом виде, материя даже не имела потом возможность восстановиться — настолько глубоко было разрушение этим оружием. Все понимали, там такая охрана, там такая безысходность, но разве жить так и делать это лучше? Все, включая Аврору решили отстоять прежде всего свою свободу, свободу жить без угнетателей и использовать эту технологию для всеобщего блага, а не для их услад и долгожительства. Мужчина показывал всем и сам наслаждался городом, как давно он не выходил наружу, как давно он не вдыхал настоящий воздух родной планеты, да разве он жил до этого вообще, работая на систему? Остальные чувствовали похожее, но каждый по-своему. Августа все с любопытством осматривала новую архитектуру зданий и пейзажи. Антон вверил девочку-инвалида медсёстрам и вышел с ними. Рабочие, Августа и Антон пришли к главным воротам посёлка правительства, который был обособлен, охрана бешенная и вроде безысходность, но охранники уже их ждали и открыли им двери холодно и спокойно, потому что у кого так съели дочь, у кого жену, у кого у самого болезни появились, смысл их кормить дальше мясом? Быт в зданиях тоже был словно из кино. Все было бы хорошо, если бы не политика правительства в отношении населения заставлять жрать пачками таблетки против депрессии и инициировать от них разные болезни. «Они бешеными темпами теряли вес, а после сидели на дающих противоположный эффект гормональных препаратах; замедляющих обмен веществ; придающих прежде здоровому цветущему с нормальными параметрами телу именно такой: жалкий, дистрофичный, рисованный облик». И там уже пошла бойня — все забегали в дома, ломая и открывая специальными ключами на случай катастроф ворота свободно и, обнаружив внутри гниющих аристократов у которых по неизвестной им причине пошло отторжение очищенных энергий, как они думали, облегчали их страдания. Так каждый дом за домом дезинфицировался людьми и в результате в живых все же оставили троих, которым было только по 150 лет от роду. Эти люди ещё не гнили, но начали стареть, потому что только они восемь лет назад пресекли собственное лечение системой, осознав технологию, осознав, что в результате из-за этого гибнут миллионы людей. Жёны и мужья их просто становились постельными мальчиками и девочками, плачущими от пользования кремами и мазями. Вся прислуга страдала стрессами и бессонницей, как и пришедшие мстить рабочие. Сами оставленные на пощаду начали при них жрать биорегуляторы и амфетамины, зависимость от которых превышала даже опиатную. «В конце концов, всё же гибли, правда, оставаясь при этом молодыми и красивыми, лежащими в миниатюрных гробиках, словно восковые куклы в коробочках на продажу, на радость сумасшедшим, страдающим некрофилией, которых становилось всё больше в этом безумном, загнавшем себя на край пропасти, мире».

В конце этой бойни с разряженным автоматом Августа даже растерялась:

— Столько людей убито, а где грусть? Где печали? Где кровь и агрессия? И почему все всё это делали так спокойно? Неужели опять разрыв шаблона столь реальной истории? Видимо так оно в жизни, убивая зло испытываешь радость, потому что ты убиваешь невиновного. Убивая добро испытываешь печаль, потому что убиваешь собственную надежду или даже будущее, а убивая ошибки этого мира ничего не чувствуешь, вообще ничего. Это столь естественно, как если бы ты просто дышал. Похожие чувства у человека, убивающего старую корову. Она просто уже должна умереть, а он должен есть хоть немного мяса, чтобы поддерживать свою жизнедеятельность и при этом никто не страдает и ни радуется, ни человек, ни корова. Корова отжила своё, а человеку будет что есть. Как и в принципе ничего не чувствует антилопа, не пойманная гепардом — убежала, да и ладно, все равно сожрёт когда-нибудь. У всех и у всего всегда есть шанс на выживание, таков уж закон природы и лишать этого шанса никто не в праве.

И это называется уважение, а неуважение даже к тому, кто тебя хуже, при этом сопутствующееся самовозвышением и доминированием — это уже лишение человека шанса на выживание, поэтому всегда нужно уважать все и всех, кто и что нас окружает. Хотя бы так, по возможности. Хотя бы в реальности, потому что в остальном пока мешает искушение. И, разбираясь в этом вопросе поглубже, Августа поняла, что лишь одно проявление является неуважением — навязывание собственной воли. Все, как оказывается, просто уважать друг друга и устремляет. Игнор — это тоже уважение. Иногда он может быть использован как манипуляция, поэтому друг друга все-таки нужно уважать по-настоящему. Иначе нас будет так легко убить для кого-то ещё. Как говориться, если уж в одной лодке плыть, то и считаться друг с другом приходится.

Так Августа вновь очутилась в своей комнате отеля в тишине и наконец-то безопасности, а брат спал, зажав кейс с деньгами на диване…

Глава 8

Иногда в природе умирают и неживые объекты, однако для них смерть — это преобразование себя во что-то для них новое, это что-то вроде радости и торжества, стать чем-то другим и более настоящим или ненастоящим, а то постоянно одно и тоже одно и тоже и все по правилам, все по правилам, все по порядку, все по порядку. Так несколько звёзд радовались, взорвавшись где-то в космосе, а городская система из-за восстания рабочих не зафиксировала столь важную вещь. Кто-то все мечтал, чтобы этой системой изучали астрологию, а где-то взорвалась чёрная дыра и появился новый мир. Всё кто-то учился управлять вселенной и никак не мог в этом преуспеть, но в принципе в этом и была прелесть этого кого-то. Всё это о людях, что произошли от обезьян. Вопреки частому мнению в этом нет ничего унизительного, так как люди лишь считают, что превзошли своего предка, но инстинкт их вновь побеждает в разумности. Разумны мы все один раз, а инстинкт — это стабильный ум животного. Инстинкт неоспорим, так как поспорь и придёт твоя смерть.

Августа утром с львиной гривой светлых волос гуляла по городу и все её игнорировали за то, что её брат убийца. Молодая девушка с правильными чертами лица провожала их взглядом в спины и ничего на оскорбления не говорила им в ответ. Выражение разочарованности в жизни и скорбь в глазах были верными спутниками её внешнему виду. Вернувшись домой из суматохи холодно смотрящих на неё незнакомцев, она села на пол и заплакала прямо на полу, облокотившись спиной на стену. Платил за все её гуляния, естественно, Антон, потому что всегда мужчины платят. Они состоялись и достойно зарабатывают. Теперь Антону завидовали, ведь у них такие маленькие заработки. В целом все очень хорошо провели время и наслаждались тем, что система городского контроля через рассеивание небесных выбросов после катаклизма перестала всех сводить с ума. Кто радостно и агрессивно по-настоящему ругался, при этом все понимая, а не на эмоциях; кто-то ворчал, наслаждаясь свободой; кто-то любил по-настоящему, а не лицемерно по общепринятым правилам, а кто-то просто наслаждался тем, что живёт по-человечески, а не по правилам низменных буддистских оргий. Августа понимала, что скоро всему этому придёт конец от очередных изменений… И это было крахом всех иллюзий. Наконец-то жить стало проще, невзирая на все проблемы, которые остались нерешёнными. Все это настолько решаемо, настолько просто и мелко, что уже никого до печали даже довести не могло. Для всех, а не только для неё. Да и не логично это было бы. Ей не было всё равно, как именно это произойдёт! Хотелось больше дел, а никому от неё ничего не было нужно. Люди просто из-за репутации брата провожали её холодным взглядом в надежде на то, что всё на этом закончилось и отправились по домам. Предполагая, что будет дальше она словно выбирала как ей умереть здесь. Но неизбежно что-то все равно да гадило всем жизнь и восприятие, доводя Августу, как прежде, до суицида. Это жгло ей ядом человеческим сердце после встречи на улице множества людей. Она привыкла и это не повлияло на её лучезарное настроение, потому что люди свиньи и она знала об этом так твёрдо, как знала, что гепард убивает пустынных овец. В ней умирала взрослеющая женщина от гнёта. В ней умирал нежный человек. Ей уже ничего не было страшно. Она, если снова начнётся землетрясение, планировала погибнуть под обломками там, где сидит. Разбиться на лестнице ей было намного страшнее. Особенно она смеялась над трусами и слабаками, которые спихивают на женщин все свои моральные проблемы и преграды, пытаясь закрыть их возможности, но разве у них получается запретить мечтать? Нет, у них не получается, но сами они мечтать уже не могут, а значит не могут ничего осуществить и становятся беспомощными в этом мире. Учитывая моральное уродство многих мужчин она им уже не подходила. Просто не подходила даже к ним. Им нужны более сильные и живые женщины, которые их или уничтожат, или воскресят в них принца, хотя бы дьявола. В них ничего, кроме жажды доминирования над женщиной уже не оставалось. Вообще ничего. Паразиты и паразитки на теле работающих. Тогда зачем они вообще нужны? Они нужны, так как уподобляться жестокости бросать беспомощного ещё более низко. Разве они защитят детей, которые от них рождаются? Разве они не бросят, если жизнь будет бить ключом? От сумасшествия и прочих инцидентов никто не застрахован, но они бросят. Потом ещё и затопчут от страха и жажды самоутверждения. Просто потому что испугались. Брошенный ими человек в их глазах чужой труп. Эта гниль чужого трупа их пропитывает и не даёт им жить, хотя никто и не вселяется по-настоящему. Августа хотела подняться на крышу дома, но боялась, что не удержится оттуда спрыгнуть в страхе своих мучений здесь жить. Как ей позволить этому прекрасному небу раздавить себя здесь? Выйти снова на открытое пространство и подождать? Тоже очень мучительно.

Антон, сидя в загаженном подвале читал книгу под тусклой лампочкой, которую купил в аэропорту. Рассказ был очень реалистичный. Он боялся и рассказ, и жизнь, которую проживал. Он заболел шизофренией и вылечился благодаря мусульманской религии, но потом, когда у него начинались новые приступы, он брал нож и резал всё что видел, думая, что убивает колдунов, а на самом деле, он резал больных шизофренией женщин. Из-за связей Антона полиция его лишь контролировала, но свободы его никто не дерзнул лишать. Фараоны относились к нему тепло. Бездвижно он лежал под лампочкой на полу и читал. Антон был бессилен. Он сел у стены на корточки. Их души ему мстили, и он не мог даже спать спокойно, но делал вид что все в порядке. Он выбросил книгу и лежал с безвольно брошенными руками, доставая из кармана лезвие. Ему мерещились личинки под кожей от мстящих ему душ. В который раз безуспешно пытался он подцепить и вытащить из-под кожи руки со стороны запястья кошмарную тварь, поселившуюся в ней и жрущую плоть; может даже уже успевшую отложить в ней свои личинки. Кто это лечит? У людей это как-то разрешалось в процессе жизни, да и он от проблемы таким образом сбежал. Не тут-то было. Души все равно возвращались к нему и постепенно к 42 годам он уже находил усладу в издевательстве над ними, говоря им вслух, что они шлюхи и получили это заслуженно. Женщин он ни капельки не уважал, а семьи убитых жертв его боялись за молчание и апатичность, боялись его подавленной агрессии. Пик его падения наступил, когда он решил издеваться над живой девушкой, думая, что она от этого корчится в истерике. В итоге эта женщина не повела и бровью, победив его. Сейчас он был в отчаянии, искромсав все свои запястья опять. Запястья кровоточили. Со стороны он мог показаться неудачным самоубийцей, решившим вскрыть себе вены. Вся его одежда была запачкана кровью, но хорошо, что в этот раз своей — Антон сломался — он вышел из подвала и скитался по городским трущобам, которые были брошены во время первых толчков землетрясений и катаклизма, как бездомный бродячий пёс, потерявший хозяина, который платил. Августа решила бы, что он марионетка и не более. Девушка, которую он сводил с ума долго терпела, терпела, легла в больницу, выздоровела и потом он опять решил её довести до суицида, потому что это означало, что он лишился силы. Уже после больницы девушка не поддалась. Она вообще не реагировала и знала, что он очень сильно мучается, но не обращала внимания, считая это просто иллюзией. Вдруг он просто сумасшедший по-настоящему. Антон вернулся в подвал и продолжил читать, чтобы отвлекаться от боли своего сердца. Не смог. Он вышел на улицу и поднял глаза в кукольные лица проходящих мимо женщин, которые часто предлагали ему заботу и перевязку. Добрые шлюшки, к числу которых он не хотел присоединяться. Теперь он страдал. Ведь именно садизм и агрессия делает человека сумасшедшим, а не структура его мышления. Проблемы в жизни Антона продолжались; жизнь не простила его. Куда бы он не пошёл — он был ошибкой, которой в отличие от более серьёзных мир дал возможность стать исправленной по-настоящему. Он из-за жажды доминирования над этим миром стал его марионеткой. Мир не мог дать ему свободу, потому что он был слишком агрессивен и жаждал доминировать над любой женщиной. Это лучше, чем он бы умер. Антон каялся в подвале один. Он покаялся миру, что именно он убил ещё до этого всех сумасшедших. Он в реальности знал, что они просто сумасшедшие женщины, но они его раздражали и сделал он это просто так. Эмоциональное раздражение не повод совершать убийство. Чирикающими голосами на улице сутенёры обсуждали рабынь. Кто-то их услышал. Наступила общая паника и неразбериха, а те скрылись из поля слышания Антона. Он никого не терял, а просто всеми был брошен, как игрушка, отслужившая своё убийствами. Он покинут в поспешном темпе под гневом Земли и Неба. В этом подвале ему было спокойнее, так как он укрылся под землёй от гнева её. Уже стало не до книг. Самому бы спастись. Антон принялся уносить ноги от рыскающих снаружи полицейских.

— Зачем его сажать? Есть же дисциплинарная система.

— Планы. Мы должны выполнить хотя бы часть.

— Даже если он, например, может по-настоящему так убивать, то почему он её убить не смог?

— Он пытался — это точно.

— Но не смог же…

— Наверное, ему лечиться надо.

— Мне хочется куда-нибудь уйти уже отсюда!

Все-таки как много интересных приключений и историй! А может и я сама в какой-нибудь чьей-нибудь книге описана где-нибудь?

Размышления Антона успокоились. Полицейские ушли. На их месте остались патрульные. Антон рассуждал вслух от глухоты после огнестрельного оружия:

— У них огромные связи! Они должны знать, где можно хоть на какое-то время запастись средствами. Если я не достану ещё денег мы с Августой опять будем голодать.

Все бегут. Снова начались толчки землетрясения и Антону пришлось покинуть подвал. Он немедленно прибежал домой и спросил Августу, сидящую заплаканную на полу:

— Что бы ты хотела, чтобы я принёс?

— Брат, мне нужно новый чайник.

— Хорошо, я его достану!

— Кому сейчас до нас есть дело?

— Будет им до нас дело!

Антон побежал к связным. Из-за бегущих, спешащих во всех направлениях одновременно тел, вырулил низенький, похожий на арийцев с бледной кожей… это и был связной. В Антона кто-то выстрелил, и он упал. Он лежал, а все тело болело. Ариец в богатом костюмчике оттащил его в какое-то помещение подальше от общества. На нём смешно выглядел мятый женский платок на фоне зажатого в руке револьвера, коим он два раза воспользовался, отстреливая подстреленного. Карман возмущённо топорщился в месте, где подобает быть бумажнику. Антон отчаянно спрашивал у него о работе. У них было что-то вроде пропуска на оказание лечения в случае болезни. Его любимая девушка, с которой он до этого встречался умирала и единственный шанс для неё остаться в живых было лечение в специальном аппарате и отчасти кибернетизация некоторых внутренних органов для чего он тоже собирал сейчас деньги. Антону он отказал, оставив его одного. Кибернетика была не столь прогрессивной. «Даже в пропуске отказал!» — подумал Антон.

Он собрал силы в кулак, встал и пошёл к другому связному.

— У тебя есть работа?

— Нет. Никто сейчас работу в городе не предлагает!

— Ты не пытался! Ты не смотришь в глаза!

— Да меня развернули с половины пути, в любое время может произойти обрушение… ну, если хочешь — мы вернёмся позже к этой теме. Может что-то будет!

Ему опять отказали. Антон отправился дальше к другому связному.

— Ты даже не пытался дойти к нему! И что можно найти после обвала?.. Ты всё время врёшь, лишь бы я не спросил и безропотно делал всё, что ты просишь!..

Последний напомнил ему очень богатую особу женского пола, и Антон отправился дальше.

— Я тоже тебе отказываю, сейчас не время!

Антон отправился к администрации городского медицинского надсмотра. Ему предложили испытывать гормональные препараты, и он согласился, так как денег предложили много. Он взял таблетки и деньги попросил сразу, записавшись через неделю на обследование. Антон принёс Августе новый чайник на вырученные деньги.

Затем заболел и он, но он понимал, что это не так серьёзно, а возможно и вообще не по-настоящему. Сейчас всё было от препарата. Он просто терпел заболевание надеясь или на смерть, или на силы собственного организма. У нас точно так же многие люди ложатся умирать и не идут к врачам, при чём просто так. Настал день обследования.

— Ты хочешь соскочить?

— Да, потом планирую.

— Результаты хорошие. Две недели отдохни, и мы назначим другой препарат на испытание.

— Хорошо.

У Антона снова много денег и сестра немного подовольнее. У Августы появилась подруга Бажена и возвращаясь домой вместе они с печалью обсуждали проблему, что после того, как Бажена лежала в психиатрической лечебнице её, начали игнорировать врачи и перестали в принципе считать человеком в обществе. Они были мало знакомы, но обе испытывали проблемы с общением. При этом Бажена из-за этого очень переживала и часто по неизвестной ей даже самой причине ей хотелось покончить с собой, так как она ощущала это, словно просьбу от окружающих её людей.

— Покончи с собой, искалеченная и не засоряй нашу планету и общество!

— Покончи с собой, убогая шлюха, и покойся с миром!

— Покончи с собой, марионетка неизвестно чего, чтоб ты сдохла падать в агонии!

Вот что она чувствовала от людей.

— Нет! — отказала она Августе в очередной долгой прогулке.

— Я тебе нужна в качестве друга?

— Нет, это значит, что нет!

— Значит нужна. Погуляем сколько сможем.

И девушки гуляли. Антон отправился к врачу за следующими лекарствами ради денег.

— Мне нужны лекарства!

— Не может быть, чтобы с вами было всё в порядке!

— Это почему?

— Мы уходим! Я достал пропуск на тебя! Ты хочешь жить или нет? У нас самолёт! Надо быстрей, пока всё стабильно, если толчки пойдут опять — можно разбиться!

Антон не мог сразу согласиться.

— У меня сестра.

— Решай.

Без денег они здесь умрут, и Антон решил лететь.

— Твоё состояние стабильно. Встречаемся в аэропорту.

Антон кивнул и отправился ждать в аэропорту, оставив Августе дома деньги.

У Августы стал дестабилизироваться обмен веществ от прошлого голодания. Ей становилась нужной целая аптека лекарств, чтобы не растолстеть.

Рядом с Антоном ссорились парень с девушкой:

— Оставайся ты со своими формами, вы заменяемы, как автомобильные покрышки, как чехлы от мобильников, как… не видишь, что вокруг творится?.. сама не хочешь жить — другим не мешай!

— Я попала в ДТП! Я хочу жить! Как я переживу землетрясение? Мне нужны гормональные, тормозящие обмен веществ, ты забыл, что у меня проблемы потери веса… я есть должна через каждые полтора часа!.. мне нужны антидепрессанты…

Люди, к которым она обращалась за помощью её только убивали и даже сам мир, даже парень, который ей нравился её убивал. Она тогда на тот момент не понимала почему. Она не могла ничего сделать в этот момент беспомощности, потому что у неё была травма, но всем это оказалось только в радость, как монстрам, которые питались её страданием. Правда потом она выяснила все-таки, что они немного лучше, не докатились просто до этой стадии. В момент, когда она сломала шею, она могла видеть в себе очень доброе, параллельно живущее с ней существо, которое любило людей и хотело им помочь, которое просто было добром, любовью и очень наивным.

Антон проникся ситуацией. За ним пришли, и он с врачами сел в самолёт лететь работать на погрузке медикаментов в другой город.

Августа испытывала боли в тройничном нерве, при чём такие, словно и там и в мозге дрелью мозги просто в мясо выворачивает. Она не теряла разум, но видела, как у её души калечат все, что только можно — разум, материю из которой она состоит, разрывают на мясо, используют эмоциональные ошмётки для колдовства, проклятий и издеваются над ними, считая демонами. Остатки человеческого существа в агонии цепляются за своё существование, только бы стать хоть чем-то, только не бы их больше не повергали боли, а садисты то наслаждаются ими, но тем не менее она сохранила разум. Она плакала из-за Бажены. Городские её разорвали на мясо в момент её болезни. Она ей говорила:

— Или ты сию секунду идёшь со мной, или будешь решать проблемы сама…

Знала ли она, что если она её бросит, то больше её не увидит. Августа пошла по городу одна и разболталась в девочкой-инвалидом, которая просила у неё лекарства от безденежья. У Августы было мало денег на жизнь.

— Но я могу умереть без этих таблеток… — умоляла девочка её.

— Ты можешь погибнуть и от землетрясения…

— Я от тебя не уйду пока ты мне их не купишь!

Августа купила ей немного лекарств, и та успокоилась. Они оказались недорогими.

Антон прилетел в другой город. Его уже принуждали к опасной работе.

— Я не пойду никуда без предоплаты! В ваши лабиринты минотавра!

— Тогда оставайся. Я даже отдам тебе твой проходной билет, а это на самолёт, вдруг успеешь одуматься… если что вот адрес склада.

Антон решил сначала попытаться проникнуть в местную лабораторию и договориться с ними об испытаниях лекарств.

— Тогда, действительно, почему бы не умереть здесь, хотя бы попытаться подняться в вашу лабораторию, чем стопроцентно загнуться под землёй, загружая коробки с медикаментами!

— Не дури!.. Кто останется с тобой? Я мог бы взять кого-угодно на твоё место! Нет?.. я ухожу, как знаете! В самом деле, ты же всё равно умрёшь, что там, что здесь! — врач уходил.

— Я моложе тебя вдвое, почти втрое!.. чтобы тебя землетрясение тряхануло на складе и в Рай!..

Антон прибыл к лаборатории в этом городе. Около лаборатории корчилась психически больная женщина. Она никому ничего странного не говорила, никому не описывала, что с ней происходило за гранью реальности. Она просто жаловалась на то, что у неё болит по-настоящему и её увели в психбольницу при Антоне. Там она и должна была умереть. Спина заметно вздрогнула у Антона от страха такой участи, но не обернувшись и не ответив ничего, он чуть ли не бегом заспешил прочь к входу с вертящейся дверью, которую давно бы сломали, если бы она не вращалась всё время, пропуская большой поток панически настроенных людей, спешащих вырваться из ловушки, которая с минуту на минуту могла захлопнуться, стать саркофагом. Землетрясение началось. Паника захлестнула людей окончательно, и они начали в дверях рвать друг друга, Антон же проследовал в кабинет директора, который его ждал по звонку.

— Что будем делать? — спросил его директор лаборатории.

— Вы не представляете! Я же соображать не могу! О, страшно! — пожаловался Антон на боль.

— А что так поздно спохватились?..

— Не поздно. Мы там были. Дверь опечатана была и под охраной. А теперь-то что охранять, если всё равно всё уничтожено будет! Сейчас там никто не охраняет! Стопроцентно!

— Вы предлагаете ограбить конкурентную лабораторию, вы это понимаете?

— Щеголяем!

— Но ты же не собираешься сейчас туда идти?

— Почему нет? Сейчас самое время.

— Хорошо я выделю тебе людей. Выносите в суматохе всё, что успеете. Толчки должны прекратиться.

Директор набрал на телефоне номера своих людей и Антон с ними поехали на вывоз из лаборатории конкурентов всего, что возможно унести, включая компьютеры и флэшки с документами. Первая волна фикции прошла успешно, и Антон на кузове с людьми директора лаборатории вернулись назад, выгрузив машину. Второй рейд у лаборатории конкурентов для Антона был тяжёлым.

— Я задыхаюсь! Верней, я устал от бега! Таскайте пока сами! Я даже боюсь на верх пока толчки подниматься! Вроде как, ценности на самом верху!

— Скажи уж на чердаке! А если там закрыто?

— А мы сломаем как-нибудь?

Рейд был успешно завершён и толчки прекратились. Антона проводили в штабную квартиру отоспаться. А на следующее утро он боялся встать с кровати, потому что боялся, что умрёт. Упав на пол, он терпел ломку от препарата, который принимал за деньги. Вызвали медсестру. Медсестра взяла его за волосы, стащила с кровати и швырнула на пол. Антону сразу полегчало от насилия.

— Это была кома?

— Скажи лучше приступ страха? — ответил Антон вопросом на вопрос.

— А ты ничего не боишься?.. Я тебя не бросаю, но это безумство сейчас туда идти! Смотри! Все бегут сверху вниз! А ты пойдёшь к директору в момент землетрясения?..

Антон остался в квартире отдыхать. Его душу, психику и всё, что от него оставалось беспощадно уничтожало болью. Он снова вспомнил убитых им людей. Девочка, которая боялась умереть стояла рядом с ним и плакала. Директор лаборатории пришёл с чемоданом денег к Антону, так как медикаменты, что они украли, стоили дороже.

— Знаешь, я не могу соображать! У меня уже страх предательства выработался! Сначала мы с ним того… а потом, что мне зло, то добро! И я думал, что это я контролирую ситуацию! А теперь я понял, что я хочу. У меня сильное желание сделать с ними это. Тогда я надеюсь, начну соображать. Я не нужен теперь такой никому… а мне, кажется, легче найти кого-нибудь, но ведь никто не захочет!..

— Тебя просто убьют! — разуверил он его, — пока не улетай. Будет ещё работа.

Антон кивнул и лёг отдыхать. Удобно убивать людям, да к тому же и приятно.

Антону привели женщину заняться сексом. Он был искренне счастлив и даже взял у неё телефон повторить событие. После секса с ним она больше никогда никого в этой жизни не считала настоящим полностью. Она видела их людей такими, какие они есть, и судила только по их поступкам. Она больше не верила в то, что считается душой.

— Ты того! — сказала ему женщина.

— Знаешь, ты сама не того! Все бегут, землетрясение опять, а ты о сексе думаешь! Как я вообще могу тебя вдохновлять! Надо было идти с моим шефом! Людям это не нужно.

— Нет!.. Нет!.. Нет-нет!..

— Это зависимость.

— Да, я завишу от секса физически, понимаешь?! Я это только сейчас поняла! Ты мне не нужен!

— Но я пока не могу вырваться из этого выработанного рефлекса. Не знаю…

— Я тоже не могу решить, — сказала проститутка Антону.

— Идти или нет… голова без этого ничего не соображает!..

— Тебе же тоже нужно деньги! Иди!

— Конечно, — согласился с ней Антон и они продолжили секс.

Антон её запомнил. Ему казалось, что все сошли с ума от страха. Сначала он верил, что ему это кажется, но нет — люди действительно стали вести себя иначе. Они потеряли свободу, они потеряли души, а главное — даже зла в них больше по-настоящему не осталось. В кабинете директор рассказывал Антону и своим людям о предстоящей работе и после спросил у него его мнение. Антон ответил:

— Да, но будь, что будет! От нас уже ничего не зависит! Да и не зависело! Это всё самообман!.. что мы на что-то можем влиять! Нас бросили! Нас предали!..

— Именно, нас кинут с медикаментами, поэтому мы едем на рейдерский захват с этим оружием, — пояснил им ещё раз директор и они отправились на склад поставщика.

Землетрясение утихло в этот день.

На складе охраны совсем не оказалось, а сидел только старичок.

— Здесь ничего нужного нет, уходите.

— Что за бред?.. У тебя точно ничего нужного нет?..

Пока Антон ругался с ним, люди директора лаборатории этого города забирали со склада найденные медикаменты.

— Ты завис, как комп! Прости, прости меня, мне надо на воздух! Мне ду-ушно!.. — Антон вышвырнул на улицу старика и вышел следом сам. Ему казалось подозрительным отсутствие охраны. Что-то не так с медикаментами здесь.

Он не мог смириться с тем, что поставщики опять коварнее пользователей продукта.

— Меня тоже тошнит, и голова кругом!.. Как быть?..

— Скажем шефу и будь что будет… — обхватив голову руками сказал доверенный лаборант.

Антону всё осточертело, но дело было сделано. Он уже собрался с двумя чемоданами денег и прилетел домой спокойно. Августа была рада возвращению брата, не понимая, как он рискует. Этот путь был для неё недосягаем, так как её процессы взаимодействия с окружающим миром шли более естественно и безвредно. Они видели людей и им завидовали при невозможности снова потреблять энергию и материю их души. Проклятье всё же брало над ними верх. Антон испытал ощущение своей смерти, снова видя разрушение окружающего и своё. Быть или не быть? Его тянуло убивать, но он держал себя. Он был уже стар даже завести ребёнка, а Августу избегали. Убив государство, они достигли ослабление и своего в городе влияния. Стало несмотря на землетрясение много приезжих с новыми возможностями. Чем человек начнёт заниматься с юности, тем и продолжит, вероятнее всего до старости. Так или иначе он победил, потому что его цель была не в получении власти, а в получении денег. Внешне Антон становился утончённым, словно дворянин. Белокурые волосы отросли в каре, и многие женщины жаждали с ним жить, но он никому не отвечал взаимностью. Постоянно каждый день Антон решал вопрос «Как быть?». В городе же царил разврат первобытных людей, и все деградировали от секса дальше, не в силах будучи себя остановить от зависимостей и страха умереть погребёнными заживо. Позже он убедился в том, что труды были не в пустую, наслаждаясь. Он видел в реальности доказательство своей победы. Старость настигала Антона, а город продолжал свою жизнь. Ему было уже больше тридцати пяти, а он уже был стар с молодым ликом. Люди в слёзных истериках искали еду, и Антон пока были деньги занимался тем, что помогал голодающим её доставать ограблениями. Всё это Антон делал, впав от проклятья в затяжной транс! В один из дней он встал и пошёл по лестнице вверх на крышу дома. Ему уже было нечего терять! Он не мог сказать точно, специально его прокляли люди, или он сам проклял себя. Все это уже в прошлом. Неизбежно при любых болезнях большинство их них людьми не считают, а отправляют к психиатру. Он делал вид, что контактирует с людьми, якобы соглашаясь с их мнением, но их болезненные укусы, полные яда, доводили его снова до одиночества. На крыше Антон достал ключи и спустился в квартиру. Дома от истерики он перевернул стол и стул, привинтив их гвоздями в полу, что у Августы вызвало приступ истерического смеха. Отвинтил. Августа, уловив злорадную усмешку брата, недолго думая, разбила стекло, и они купили новое. Они не замечали, что в мести за ограбление с соседнего города на них уже начали в их городе охоту за большие деньги.

Заболевание Антона диагностировали. У него был всё это время рассеянный склероз. Про него говорили:

— Да, человек мыслит ни как ты, да человек ущербен по сравнению с тобой в чём-то, но в чём-то он тебя уже превзошёл, потому что он так живёт и не покончил с собой, а выбрал выживание.

Есть парализованные инвалиды и их тоже гнобят ублюдки из-за чего они все и злые. Они иначе даже защитить себя не могут. Они беспомощны и обществу главное их дальше топтать надо. Люди только рады этому, ведь это нас спускает ниже бабуинов. Люди не добивают раненных себеподобных, а хотя бы просто их не трогают. Антон никому не сказал и продолжил работать, чтобы дальше жить, делясь с инвалидами едой. Это все равно что рысь бы убивала своих детёнышей из-за их слабости и неполноценности, практически аналогично, хоть сравнение и косвенно, но должно же быть какое-то уважение хотя бы потому, что они тоже люди и тем более живые? Антон остался в живых. Паника прошла. Он смирился с этими обстоятельствами.

Августа начала общаться с новой подружкой по имени Аня. Обсудив проблемы девушки разошлись по домам. За ними ломанулись по его же приказу двое громил — полисменов. Августу довели до инсульта избиением. Воспользовавшись его секундным замешательством, отвлечённым вниманием, она подняла пришедшийся под руку большой кусок стекла, и повергла в шок своего домогателя! Инсульт просто прошёл и ничего ей не было нужно. Даже паники не испытала, настолько она смирилась с этими обстоятельствами. Августа как всегда спокойно и апатично, равнодушно оглядывала окрестности и словно во сне понимала единство всего этого, потому что именно во сне мы можем видеть очень фантастичным обыденное. Августа осталась в живых. Она в обычных вещах научилась видеть новое и смотря даже на обычные листья пыталась придумать новые, ощущая себя немного даже частью процесса, так как так или иначе она об этом думала и это немного ей поднимало настроение. Когда люди наслаждаются природой они тоже видят новое в обыденном. Дойдя до дома Августа в замешательстве сунула руку в карман и достала ключи. И все вроде было спокойно, но она ощущала печаль. Словно кто-то где-то мучился…

Глава 9

Катастрофа продолжалась. Дома Антон и Августа, несмотря на болезни и ранения оставаться пока не могли, так как всё могло рухнуть в одночасье. Они хотели было выйти на улицу, но проход из квартиры задвинули плитами, чтобы их здесь похоронить. Августа столкнула брата на пожарную лестницу, выпрыгнула сама, но он не стал спускаться, застыв в парализованном страхе. У него кружилась голова от высоты, и они пошли назад в квартиру. Антон с трудом отодвинул плиту, они спустились до второго этажа, а дальше всё было тоже завалено плитами. Высота второго этажа их пугала, но являлась преодолимой им; решётки на окнах отсутствовали.

Антон, выбравшись из дома, решил выбраться в ресторан и там неплохо проводил время, взяв Августу с собой. Пока он ждал заказанные вкусности, он читал новости в телефоне и увидел, что правительство снизило налог на боеприпасы и усиленно ими запасалось, а ядерные комплексы держали в боевой готовности для чего-то, но при этом все ринулись подписывать мирные соглашения, словно чего-то ждали, но непонятно чего. Больше в новостях ничего существенного он не увидел. В зависимости от увеличения количества боеприпасов налог в принципе всегда снижают и тут ничего странного нет и быть не может, однако с кем они готовятся воевать? И Антона осенило, что видимо кто-то над ними пошутил или они чего-то испугались. Что сотрудники правительства могли увидеть? И тут он наткнулся на новость о метеорите и комментарий Автора о сообщении от пришельцев, что они планируют вторжение в декабре. Антон только посмеялся. Если даже это правда, то почему именно в декабре и как они могут знать при таких искривлениях времени в космосе точное время своего вторжения? Даже 40 искусственных интеллектов не смогло бы рассчитать это на 100 %. Антон изучал подобные законы физики. Тогда что же все-таки случится ещё? На фотографии был зафиксирован объект красного цвета, но Антон понимал, что это не НЛО, а просто аномалия космоса, возникшая из-за пересечения световых явлений пространства и времени; НЛО это не является, потому что там видно, что излучается свет. В скором времени официантка принесла ему заказанные вкусности, и он принялся трапезничать, не загружаясь больше этими вопросами. Августа тоже кушала и Антон был счастлив, что с ней всё в порядке. Снова ему мерещились черви под кожей и он начал вилкой раскраивать свои руки. Августа кое-как остановила его и они тихо продолжили есть, а вокруг всё потряхивало. Внезапно страхи Антона оправдались и из одного посетителя правда начали вылезать черви при всех. Все закричали и покидали спешно этот ресторан. Черви уже были на стадии отложения личинок и из мужчины выползали яйца. Сам мужчина был уже спокоен, выработав к такому происшествию свой философский подход. Антон понимал, что даже самая жалкая, убогая и никем не уважаемая женщина предпочла бы голодную мучительную смерть в естественных условиях общественного гнёта, чем стать шлюхой такому человеку. Мужчины беспринципные, а потому садистов среди них смело можно считать ниже животных. Даже ниже чего-то материально-химического, но также, пока они не отучатся от этого, потому что они не лучше маньяков, но лишь если издеваются. Отучившийся от этого искушения мужчина при этом ценнее бриллиантов. Почему? Они хотя бы уважают своих матерей и умеют их защищать в большинстве, а нарушают этот принцип единицы и как правило заканчивают инвалидами. Просто настоящий мужчина умеет защищать и себя и тех, кого он любит, но кого защитит садист? Он никого не защитит, он себя защитить не может, но он может бахвалиться тем, что физически сильнее, что он опаснее женщины или мотать нервы издалека подпитываясь гнилью и болезнями физического тела, чем только приносит пользу, то есть от них видимо тоже есть польза. По сути садистов можно использовать как точки ухода от своей ответственности, а что они могут сделать по-настоящему? Они будут пытаться издеваться и лечить нас всех от болезней впитывая наш негатив и в этом замкнутом круге неизбежно сгинут, если не отучатся от садизма, который им же является бичом. Антон мысленно сравнивал садизм женщин с садизмом мужчин и заметил, что садист неизбежно будет искать способы обвинить в садизме женщину, но женщина не может быть садистом, но фашистом — да. Самое интересное, что у него была такой девушка, но он с ней расстался, хоть и немного сожалел. Словно герой или персонаж из комикса Марвела ощущал себя просто невероятно могучим, что встречался с ней четыре года. Антон даже в душе по-доброму и с любовью посмеялся, потому только стервой он её и любил.

Антон, закончив трапезу в ресторане отправился домой и вспоминал вопрос, о котором читал во многих книгах — об отношении к женщинам со стороны мужчин. Он искренне не понимал, как можно любить свою мать и уважать её, но при этом остальных женщин считать просто сексуальным безмозглым мясом, шлюхами и недоразвитыми рожающими тварями. (Да, он в момент землетрясения бесстрашно думал об этом) Это истинное мнение мужчин о женщинах, потому что большинство современных мужчин не умеют любить, а причиной заключения брака с женщиной у них служит просто половое влечение. Они детей заводят, при этом брезгуя беременную женщину по-настоящему, а когда ребёнок рождается, они и его искренне презирают или любят. Даже при том, что он кровиночка, отросточек их генетического признака, на будущее им безразлично чаще всего. Мужчины из-за своей жажды доминировать будут и над ним так или иначе издеваться, пресекая его развитие и ломая ему характер. Нет чтоб объяснить — они просто предпочитают бить детей. И ладно, если мужик при этом себя реально осуждает и считает ублюдком, но не может ничего сделать, а если это искренне совпадает с тем, чего человек жаждет, то это все уже — это уже нужно исправлять природной эволюцией, так как там обнаруживается её явный недостаток, проявляющийся в агрессии к тем живым людям, которые, по его мнению, слабее. Это доминирование. Это просто отражение понимания факта, что он слаб и беспомощен. Антон иронично над этим посмеялся, просто это очень глубоко понимая. Мужчины и женщины с детьми вокруг травили его душу. Он был одиноким стареющим убийцей и всё. Лишь деньги успокаивали иногда его рассудок и работа. Возможно, ему даже было легче погибнуть от общего происходящего апокалипсиса, чем от рассеянного склероза, о котором только шептались и скрывали его до последней возможности. Почему это произошло именно с ним? Встречное движение людей на улице становилось менее интенсивным, а толчки земли стихали, но не прекратились. Возвращаясь домой, он цеплялся за лестничные перила, упорно поднимаясь вверх пешком, так как лифт мог застрять. Его захлёстывали апатия и страх, но он это преодолевал также, как преодолевал свои болезни головного мозга. Сзади прибежала Августа и помогала ему подняться, держа брата за плечи. Антон даже наслаждался этими простыми обыденными мыслями о семейных отношениях. По городу снова рыскали военные и солдаты; Августа с Антоном укрывались от них в квартире, не отвечая на звонки и не открывая дверь. А время шло неумолимо и что-то приближалось к Земле…

Прошло 4 месяца и наступил декабрь, середина месяца, и вновь Зима. Больше всего кто-то боялся, что Антон доживёт до этого месяца, потому что он почему-то их пугал. Эти кто-то сотрудники лаборатории в другом городе, куда Антон уже приехал и ждал указаний на той самой квартире, где ночевал здесь в прошлый раз. Он пытался открыть дверь случайных кабинетов в свободное время, но всё было заперто, никого не было. Все люди радостно готовились к Новому году и всем было плевать на вторжение, потому что жить все равно надо и без разницы что там случится. Надо преодолевать трудности по мере их возникновения, если они настоящие, а предпосылки просто пресекать или сглаживать, если ты о них предупреждён.

Антон как всегда прогуливался по улице, а работа лаборатории теперь организовывалась им в своём городе. Он был рад работе и деньгам, так как смерть в своей квартире — это не смерть на улице. Мочи не было, и Антон с сотрудниками отправились разграблять склад медикаментов конкурентов правительства. Сломал он собственное лицемерие. Ворвавшись внутрь, он растерянно окинул взглядом шкафы и полки, столы; он не знал что ему надо забирать приоритетнее, чтобы это пригодилось вирусологам, так как с небесных масс у людей начали заводиться чужеродные организмы, захватывающие их тела. Антон помнил мудрость, что на родину всегда можно вернуться и никуда она не денется, а вот освоить новые места и другие страны — это действительно сложно и является своеобразным как подвигом, так и преодолением, потому что чтобы развиваться иногда это требуется. Антон и его сотрудники собрали полные мешки медикаментов наугад и погрузили в машины. Дело было сделано. Кошмарные сны перестали сниться Антону, и он начал спать спокойно. Он думал об оставленной одной на произвол судьбы сестре, которой тоже уже были нужны лекарства от головной боли. Больше всего Антон боялся, что она перейдёт на наркотики от дефицита лекарств. В этот раз он прогуливался мимо обширного торгового центра — гордостью современности. Они здания загадочно горели, он даже встречал по пути негров, которые презрительно и жадно на него смотрели, вообще они своеобразные ребята, по его мнению, но он них не понимал. Обстановка была наполнена суетой, деловых духом так сказать: сделки, подарки, радость от покупок — все радовало людей, а деньги обретали то состояние, когда действительно полезны. Ему тоже выдали лекарства от его недуга после ограбления. Теперь он мог без боли как-то досуществовать до момента, когда все погибнут от чего-нибудь ещё. Антон посмотрел на чёртово колесо и задумался об этой бесконечной войне между добром и злом, а также о том, что будет с человечеством, если оно когда-нибудь опуститься до уровня реализации технологии психической манипуляции, о которых ему по прибытии рассказала покойная Аэлита. Все, что изобретается должно приносить пользу и продлевать жизнь человеку, а не убивать себеподобных ради блага другого, просто потому что отторжение ведь действительно серьёзная и страшная. Ведь технологии, о которых Аэлита ему рассказывала можно использовать для медицины, для спасения инвалидов и без использования каннибализма при этом, просто используя материи структур, но при этом должно быть ограничение или наоборот абстрактно-стабильная открытость, чтобы избежать процесса уничтожения родственников человека из-за его выздоровления, да это в принципе возможно и без технологии, если люди заболели не по-настоящему. Антон понимал, что в США идёт секретные исследования про манипуляции психикой человека ультразвуковыми волнами для порабощения населения как своей страны, так и других держав, а также исследования по управлению частотными космическими структурами или, как они это назвали, спектральными энергиями, но они не смогли достичь в этом успеха. Опыты над психикой людей, которых они пытали в карцере по образцу владельцев системы на их планете, являясь прямо их послушными учениками были пресечены их президентом, а сами организаторы расстреляны без суда и следствия, после того, как они просто посмотрели на состояние подопытных и об этом никто нигде не написал, чтобы не было войны. Почти одновременно люди погибали от наступившего конца света. Мир, какой все знали, переставал существовать…

Ограбление пришлось повторить через пять месяцев. Тогда смахивая всё подряд в большой полотняный прорезиненный мешок с полок и шкафчиков, запоры с которых Антон срывал сорванным с противопожарного стенда молотком уже профессионально, он не церемонился в выборе объекта кражи. Рейдертсво друг у друга участников этого бизнеса становилось обыденным. С другого конца шкафов он срывал запоры заточенным под гвоздодёр молотком другой модели; забирал без разбору всё, что приходилось под руку… не сумев одолеть всего лишь один единственный санитарный шкафчик со стоящей там одинокой стеклянной зелёной литровой бутылью с непонятной маркировкой на ней. Он поспешил обратно, иногда для скорости съезжая с перил, или прыгая через несколько ступеней лестницы. Это было и протяжно во времени и слишком быстро для тела, болеющего рассеянным склерозом, но это было действие! Энергия, направленная альтруистически во спасение своей и жизни Августы, пассивно дожидающейся смерти бравой уже женщины… никто уже ни на кого не обращал внимания. Даже по поведению солдат, патрулирующих улицы и собирающих трупы людей, можно было заключить, что время на исходе. Закончив осмотр ограбленных комнат, или даже не закончив его, Антон и сотрудники уже в городе организованного филиала столичных лабораторий торопились успеть покинуть здание практически последними. Живое хотело жить. До последнего продлить минуты тикающего секундомера смерти, что охотилась за ними проклятьем…

Антон смотрел на чёртово колесо и любовался отражениями и отголосками мирной жизни, но все было вокруг далеко не мирно; люди так и сходили с ума, спонтанные убийства продолжались, а марионетки системы все велись и велись на зависть и детские амбиции, — не было в них ни сочувствия, ни человечности, а о любви уж и речи нет. Даже на деле они бы никогда ни за кого под удар себя не подставили, а значит не умеют любить по-настоящему. Потому что, если ты кого-то или даже что-то любишь по-настоящему, ты все от него вытерпишь и защитишь, просто потому что этот кто-то или что-то тебе просто дорог. Ему это удалось! Августа никуда не делась и читала дома новые книжки, которые он ей достал. Рассеянный склероз, подумаешь, главное, чтобы ей было хорошо. Ему власть нужна, ему нужна сила, так как он мужчина и ему нужно доминировать. Все перестали задавать ему вопрос как у него дела. Всем становилось безразлично, так как угасал его гиппокамб. Зачем? Зачем ему власть теперь? Если всем всё равно? Тому, у кого власть не может быть все равно и даже без неё почему человеку должно быть все равно? Можно по-своему, даже не имея власти влиять на обстоятельства если тебе не без разницы. Даже в маленькой части этого мира, чтобы просто что-то немного изменить, а там уже в принципе от человека не всегда зависит непосредственно что поменяется. Все были в курсе на чём держится существование таких чахоточных экземпляров, как он. Без медикаментов он бы долго не продержался! Да кому сейчас какое дело было до него!? Августе всё-таки было!.. Главное, что кому-то он теперь не безразличен. Ей с этого ничего не будет, но с Антоном связана её мечта. К ним на улице подбежал неопытный молодой солдатик и завёл обыденный разговор. Да и чем мечта сильнее веры? Вера — это то, что может вторично воскресить погибшую мечту, а вот мечта может осуществиться. Антон тоже мечтал и преимущественно о том, чтобы его соотечественники были друг другу человечнее, потому здесь в России он не видел этой человечности, но видел хотя бы её зачатки, а на его родине была тирания как по отношению друг к другу. Он так и поступал, будучи не совсем бедным — он как мог поддерживал тех, кто работал с ним. Он не ограничивал своим сотрудникам возможности работать где-то ещё, потому что просто не мог платить им больше. Да и законы не позволяли, налоги тоже очень сильная преграда. А чёртово колесо крутилось и блестело голубым светом в вечерней темноте… Они упёрлись в результате и оттолкнули солдата от себя!..

В этот же день Августа наконец-то смогла заплакать. Она даже не понимала почему плачет, просто накатило отчаяние из-за воспоминаний о том, как её уничтожили городские, а мир не мог сопротивляться, потому ещё тогда все, что этим было скрыто не было ими принято вылезло на поверхности взаимоотношений. Внутри гравитационных искажений страдали ошмётки человеческих существ, но разве поддержка гравитации в данных условиях стабильна? Логично, что законы природы проявили стабилизацию и все это открылось. Все ошмётки были приняты структурами и все, кто что-то делал в тот момент испытали отторжение чужеродных ДНК: кто заболел, кто умирал, а у кого заживо пошло гниение, усиленное ещё к тому страданиями людей, которых использовали, как очищающее мясо. Естественно, что с этим могли что-то сделать лишь те, кто допустил эту ошибку. Тут им ничем не помочь, так как катастрофа есть катастрофа. Но плакала Августа недолго. Она успокоилась и опомнилась. Непременно последует их месть, потому что они наверняка все это списали на Антона. «Всегда у них во всем мы виноваты, несмотря на то, что мы не единственная семья убийц» — прошептала она в злобе. Город донорской инкубации в государственной системе. Она читала о планируемом вторжении в город и была уверена в том, что в этом случае последует ядерная атака на их дома. Они не смогут даже спастись, потому что слишком сильно они над нами издевались поколениями. Никто их не простит. Они думали, что, если будут угрожать — это что-то изменит, наивные. Ведь государственная система не просто так их атаковала. Им нужна была их медицинская система в составе городского уклада и её население в качестве рабов и мяса. Власти страны рассчитывали пресечь возможности отказа им шизофренией, но мир умнее. Августа помогала всем, чем могла, чтобы они как можно быстрее сгинули ещё по дороге в процессе полёта в их город захватчики. Она даже не переживала. Они не долетят, потому что просто такова воля обстоятельств. Просто никто над ними не властен. Однако разве так интересно? Августа все же надеялась, что они приземляться и у них будет возможность их лично прикончить прямо в городе. Это же какая редкая возможность испытать все виды оружия на конченных ублюдках, которые всех нас тиранили тысячелетиями? Было бы здорово. И Августа осознала, что этот гнев не размочили даже её слёзы. Это даже не то, что было бы неадекватно, а просто невозможно простить таких ублюдков. Тяжело жить, когда тебя уничтожили, но тем не менее возможно и в принципе все переживаемо. Мораль тут такова — никогда не надо совершать суицид, какие бы мучения в жизни ты не испытывал. Люди совершают в трудностях великие преодоления, выглядят жалкими, но эти люди — это сильные люди, они не сдадутся и будут выживать, даже просто так без причины, просто принципиально или беспринципно. И это великое счастье получить возможность жить просто так, потому что тебя в этом случае в реальности ничто не ограничивает, а даже наоборот помогает выжить. Это делает интереснее даже саму жизнь. Чем больше приключений, тем веселее. Надо уметь, выживая, видеть в этом ту же самую сказку. Ведь в сказках люди тоже выживают, иначе сказка не была бы интересной. Подумав об этом, она действительно решила почитать что-то наподобие и, достав книгу Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес», начала читать любимую с детства книгу…

Антон покупал новогодние подарки Августе. Она очень любила сигареты, поэтому он решил подобрать ей ювелирный набор и блок дорогих сигарет. Августа стала очень гламурной особой, брюнетка, но на Аэлиту она совсем не была похожа. Немного была при этом полновата, но за её покладистый характер и умение уважать людей Антон к ней очень привязался. Наконец, он всмотрелся в внимательнее в выбор чайных листьев, и до него, видать, дошло, что такие красивые обёртки всё равно обречены, и ни ему их покупать по такой цене! На работе у него все шло гладко и ничего не волновало, и не беспокоило несмотря на все плацебо и неудачи настоящей жизни.

Внезапно Антону позвонили, и он ответил на звонок:

— Алло! — неуверенно дал он понять, что внимательно слушает.

— Здравствуйте. Это Антон? — спросил у него Владислав.

— Да, это я, а что вам нужно? — поинтересовался молодой мужчина с некоей ехидцей.

— Не присоединитесь к торжеству?

Снова началось землетрясение, а с неба выпадала радиоактивная пыль и световые массы. Кажется, растерянность за своё бессилие проявилась во взгляде его, и он в замедленном темпе направился к ближайшему торговому центру укрыться, и уже сам, другому солдату, также рванувшемуся к ним, кричал: «Оставь их! Ты их не спасёшь! Надеюсь, они знают, что делают!..»

Антон снова переключился на звонящего и вспомнил Аэлиту, которую насиловали и избивали ублюдки в парке и ответил:

— Конечно, а вы стало быть, кто?

— В любом случае хорошо, что у них там есть наблюдательные системы, а то это была бы абсурдная смерть и я бы точно стал террористом, если бы узнал об этом.

Он подошёл ближе к поникшей дистрофично тоненькой девушке, и тяжело дыша, но победно придвинул к ней мешок, следуя указаниям говорившего с ним. Та подняла на него испуганный взгляд. Сначала отшатнулась, но вдруг поняла, что ей предлагают лёгкую смерть от взрыва бомбы в мешке. Слёзы навернулись ей на глаза! Она заметила этого неудавшегося самоубийцу, но социально та была ниже классом! Её оставили хозяин и подруга, но чужой убивец принес избавление от боли и глоток её будущего после смерти!..

— Понимаю, — ответил Антон звонящему, — жизнь — это жизнь, как правило. Отнимет у тебя последнее и будет это у тебя на глазах уничтожать, а когда уничтожит, будет травить чем угодно, растоптав то, что ты любил больше всего. Я вас действительно понимаю. У меня был в студенческие годы такой инцидент. У меня умерла мать и, хоть до её смерти я был жестоким и трусливым ублюдком, после её смерти я опомнился. Жизнь меня так наказала. Я испытал такую боль, что практически сошёл с ума. А по существу мы все боимся её — жизни.

— Не в бровь, а в глаз сказал. Кстати, знаете, как мою дочь доводили психически до суицида?

— Нет, не знаю. Расскажите пожалуйста, мне даже интересно. Я даже в той ситуации видел её очень сильной и умной девушкой, которая в огонь бросится, но отстоит собственное достоинство. Когда её насиловала толпа конченных уродов, она не взвизгнула даже. У вас невероятно сильная дочь, просто невероятно.

— Я знаю, — сказал с печалью Вячеслав, говоря о покойной Аэлите, — и я очень рад, что они её убили, а точнее, смогли убить.

— Смотри, это должно быть то, что тебе нужно! Её тогда доводили до суицида!

— Несколько мужчин?

— Да, они были шаманами и занимались магией, работая на правительство.

— Она была феминистка и считает себя богиней над всеми мужиками и все их проблемы в жизни из-за неё, хотя они убили других девочек на самом деле до этого, — говорил о покойной дочери отец, держа Антона рядом с бомбой в мешке шантажом спустить взрыватель, — просто моя дочь знала о системе и, естественно все марионетки были мобилизованы. И они ей внушали, что женщина не имеет права даже думать, а должна только рожать и с ними трахаться, не говоря уже о том, что она испытывала очень тяжёлые психические состояния, когда даже просто хотела что-то понять, познать или почитать, не говоря уже о том, что она любила рисовать, но ей внушали — нет. Это мужчины рисование придумали и пока не потрахаешься фиг тебе, а не рисование. А если станешь шлюхой, можно будет все — так они её доводили до суицида, чтобы она никому не рассказал и системе контроля инкубационных планет. Просто моя дочь очень глубоко и сильно чувствовала людей, потому что их любит, по крайней мере на земле и это она мне все рассказала.

— Это кошмар, просто кошмар, если действительно мужчины так думают, потому что система явно этим пыталась спровоцировать убийство и изнасилование — с холодом произнёс Антон, — Смотри, ищи способ не спускать взрыватель, здесь есть всё, что надо, кроме безопасности!..

— Но поймите, мою дочь все-таки изнасиловали и убили, они достигли цели, а люди доказали, что они по-настоящему звери, я даже сам ощутил позор, что я вообще мужчина. Как вот до такого можно докатиться? Да лучше бы пошли лечиться к психиатру, потому что суицид невыход для них, только потеря разнообразия генетических признаков. Нет чтобы искать способы собственного выживания, они вон как решили делать, позорище, да и только.

— Давай же! — убеждал его Антон отключить детонатор, — Ты должен в этом разбираться!

— Конечно, но так или иначе это чудо, что она очнулась. Я обязательно приду на праздник. Ну что ж, я пошёл, — на этом Владислав положил трубку.

Антон отодвинул мешок от случайной девушки, и та ревела, что не будет лёгкого суицида.

— Ну же, очнись!

Антон после разговора с ним ощутил некое забвение, какое-то противоестественное. Он ощутил иллюзию потери воспоминаний о том, что с ним разговаривал, но при этом все помнил. И он даже оценил иронию этого явления: «Ну даже если я не совсем понимаю, наверное, если я ощущаю забвение, но помню, значит, что-то более глубокое ещё пуще запомнило». Пошёл Антон домой. Безразлично ему на это было, так как вопрос с бомбой уже был решён. Все аккумуляторы он вытащил.

— Спасибо, спасибо! — Слёзы благодарности застилали Августе глаза, она зашмыгала носом, и лихорадочно дрожащими руками стала перебирать содержимое подарков. — Не то… не то…

— Это то! То, что я хотела! Я брала с разных полок разных фасонов, разные толстовки! — как заклинание твердила крашенная, тонкая брюнетка, — Ты!.. Ты подслушивал!.. Ты подслушивал!

— Нет! Я только слышал!

— Я нашла! Есть! Я такую хотела! Я такую хотела!

— Бери всё! Пригодится! Я всё равно не понимаю! Мне без пользы! Только… только знаешь! Ты знаешь, что можно из медикаментов, которые я принёс, принять сначала от рассеянного склероза? — тихая слабая надежда на избавление от его кошмара сквозила в голосе. Августа поняла, что он её пытает, а ей физически передался страх. Она даже от него отшатнулась. Её лицо выразило сначала испуг, а потом сочувствие.

Конечно он понимал, что на Земле многие люди далеки от идеала. Даже сам иногда некоторым помогал прийти в себя по-тихому. Он лежал на кровати и читал фантастическую книгу про девушку, которую казнили заживо магией, но Бог спас её, притворившись дьяволом, который в неё влюбился в образе голограммы Геракла. Потом пересёк её тело некоторыми структурами, что ему не было сложно сделать, а ошмётки её уничтоженного существа впитал этими структурами и уже тогда внимательно смотрел кто её уничтожал и как. Когда он начал это делать его, в принципе, не интересовало. Маги не сдались и продолжали убивать её каждый день, но и он был одержим этой девушкой, которая по сути должна была умереть. Ему, когда с ней это случилось, стало ужасно горько видеть себя как мир таким и он решил вселиться в неё и стать ей. Так девушка стала колдуньей, или настоящей волшебницей. И пошло — то она мумия, а потом на следующий день опять живая, то она гнилая, то она мутант, то она зверь с генетическим кодом 666, который оказался просто ключевым заклятием открытия общения с инопланетными расами, то ей внушали омерзительные сцены, как насилуют разные мужчины, то вообще, как её полили говном и там похоронили, то прочие извращения, которые он с трудом читал, но читал, но в целом это все отражало различные оргии. Потом, чтобы подставить тех, кто этого не делал, но об этом знал, ей внушили, что её убивают два молодых парня, но она не поверила, потому что знала, что они не могут по-настоящему колдовать и сами боятся. Помимо этого, дикие боли в тройничном нерве, нервной системе, позвоночнике и прочих органах — так она и жила. Антон понимал её чувства, читая о ней. Что только её не пытались заставить, не зная о том, что она волшебница и каждый день её страданий — это уже колдовство. Когда все это относительно закончилось, её хотели так и оставить в коме блаженствовать, используя её тело, чтобы на него направлять обратки и отдачи умирающих, избегая депрессий. Её положили в психиатрическую больницу, но там она спокойно, как в санатории провела время и вернулась к жизни. Она пережила все это, начала нормально работать, жить, имела хобби и даже все эти травмы были позабыты. Она не обиделась даже, ей уже было наплевать, потому что что она может сделать? Она жила спокойно, игнорируя все странное, а её каждый день убивало и через неделю уничтожило все, что начало восстанавливаться как душа, девушка опять стала колдуньей или волшебницей. Но суть в чём? Суть в том, кому она настолько мешала? Она не знала ответа на этот вопрос. Бог то не смирился. Он начал доставать её в её мёртвых снах, оставшихся после её казни, где ей напомнил, что она была уничтожена людьми и её душа разорвана на мясо и её убийцы до сих пор думают, что они колдуют её мясом души, потому что просто даже мысли людей такого рода его неустанно гневили. Всё это сопровождалось её внешним разложением от угасающего гиппокамба. (Примечание автора: Если, не дай всё живое, у вас будет это угасание, смотрите без отрыва на Солнце, чтобы раздражался гиппокамб, превозмогая боль. Это первая реанимация без денег, так как лечить это дорого и всё равно лазер и свет от электричества не заменяет естественный раздражитель. Потеря рассудка у них кажется от того, что сбивается ритм этого органа, который и ответственен у нас за сообщаемости зрения и слуха. НЕ стоит верить в мистику, так как через слабый гиппокамб инвалида могут правда издеваться живые люди. Преодоление слепости, слабости гиппокамба — это всегда подвиг и это реально. Я надеюсь эта история поможет вам преодолеть ваши болезни и комплексы слабости из-за них. Не сдавайтесь и знайте, что скорее умираем мы все от нищеты) Бог не знал, как ей объяснить, как он является злом и при этом её не уничтожает. Он ей явился духом сказок, фантастики и мечты и объяснил ей, что такое искажение времени, что может уничтожить мир, чего он даже сам боится, но девушке даже страшно не было, потому что она считала это сном. Каждую ночь он её доставал, но она не понимала зачем это нужно и решила просто жить себе. Этим Богом было Солнце, что отторгалось её гиппокамбом до смерти от травмы. Оно являлось ей образом Бога в облике человека, которого в принципе все люди представляют — мужчина с длинной бородой, который блондин с серебряными волосами в молодости. Антон прочитал августе вслух, и она заплакала, зашмыгала носом, быстро смахнула мешавшие видеть слёзы, и вновь стала нервно перебирать лекарства, медикаменты. Он ей внушал, что пора умирать, но она же естественно умирать не хотела. Люди общаются не только сознательно, но и бессознательно и комплекс шизофрении может приводить к угасанию здоровых людей, как и просто зомбирование. Бессознательно люди общаются самим гиппокамбом, как бы перекладывая друг другу инстинкт этим органом. Перерабатывающим материальные массы света другим органам в импульсы звука и очищенного света. Он как червь бурлит первым саму пустоту, которую мы даже не видим, сообщая остальным, что и у меня есть право жить. (Не бойтесь работу вашего гиппокамба). Августа продолжала искать таблетки от головы. Испуганно и неуверенно она замотала головой в стороны: «Ничего нет! Закончились!»

— Посмотри ещё раз! — сказал ей оторвавший взгляд от книги брат.

— Нет! Прости! Ничего нет! Я знаю, как пачки с таблетками выглядят!

— Там в шкафу лежит ещё! Посмотри там, пока голову не раскололо!

Августа часто, обнадёженная, заплакала:

— Да, здесь! Это оно. В уколах. Брат, сделай мне укол!

Антон собрался и быстро исполнил её просьбу, набрав в шприц два кубика из ампулы. Августа прикусила губу.

— Хорошо, хорошо! Терпи! Держи ватку! И подожди… или иди…. Я возьму немного шприцов и пойду. Нет. Я найду тебя потом.

Пока это все шло, жизнь шла своим чередом. Люди шли то туда, то сюда и все мимо девушки-Августы, снявшей уколом головную боль. Она жила себе спокойно, а Боги изощрялись. Использовали Вуду обряды, призывали духов, молились Богам будучи Богами и использовали все технологические новшества, чтобы доказать, что они Боги. Кто эти Боги в нашей жизни? Все мимо девушки, которая это посчитала просто сном. Бог — это олицетворение мимо неё проходящей толпы. Бог не выдержал и решил отрицать её существование, но девушка то так и не исчезла. Он не смог заставить её исчезнуть, как не пытался. Да он и не хотел на самом деле. Он смог достичь того, чего хотел, он добился того, что человек стал настоящим. У всех у них почти были дети. Всех мучило желание секса ещё.

— Но как же!? — воскликнула одинокая Августа.

Антон подошёл к сестре.

— Надо! Поживи, пока можешь! Без боли!

— Знаю, это может стать походом в одну сторону. Но ты же сам без лекарств!

— Я не хотел, чтобы так получилось, и я хочу умереть чистым! А ты иди! Иди, пожалуйста, сделай всё, как надо!

— Да. Я бы хотела тебе помочь!

— Я знаю, выйди наружу и отойди подальше, лучше в наш подвал или… иди… я найду тебя, если справлюсь… мне пора! — сказал ей брат и отправился на фоне возобновляющейся из-за катаклизма паники на встречу с сотрудниками.

Девушка в принципе в этом процессе только и старалась спасти этот мир от коллапса и заодно себя и у неё получилось. Когда она сражалась с Богом ей уже помогал с того света самый первый «дьявол», который кстати был человеком, который пошёл когда-то в такой ситуации против его воли в естественных условиях. Этот человек первым создал первый механизм. Августа так сходила с ума прямо, как женщина о которой брат читал книгу. До начала коллапса все это было спровоцировано попытками убийства этой девушки горожанами политически. Ей уже через других людей уготовили участь умереть от церебрального паралича. Время шло и каждый день девушке весело Бог являлся Ангелом смерти и рассказывал от чего она должна умереть сегодня. Августа так искажённо видела собственную смерть, а не как брат разрушение окружающего вокруг и своё. Проклятье вновь мучило её. Августа, уверовавшая в успех и несчастная одновременно, распихав самое нужное на себе, держа рюкзак, прижимая, как самый дорогое своей ценой бремя, дарующее жизнь, боязливо начала продвигаться к входу в подвал брата, потом пошла быстрее и, наконец, побежала. Девушка, постигнув практически все законы природы, уравнивала естественные принципы в естественных коллективных человеческих структурах и её сумасшествие проходило в свершении. Слёзы поглощали её взор. Брат с сестрой двигались в разных направлениях и оба к жизни! Жизнь — бесценный дар! Здоровье уже результат наших усилий! Свобода тоже результат наших усилий, потому что изначально её ни у кого нет! Будь с тем, кто любит тебя, а не мечтай о том, с кем хочешь быть ты… Им обоим это открылось на пути к строению нового света при катаклизме людьми, когда всё вокруг обесценилось и стало ненужным от недостатка всем. Они оба знали, что умирают и помогали друг другу. Она столько раз ждала, что всё закончится. Она откинулась в подвале на ступеньках. Потом она с них сползла на пол. Она не помнила, как совершила весь путь от ломки после укола в голове. Но перед дверью подвала она поднялась во весь рост, и на дрожащих ногах снова вошла в неё на улицу. Взор был прикован к единственному мужчине с банкой мочи в руках. Он к врачу. Все шептались о приземлении в городе представителей инопланетного человечества. И вот они в их дворе перед ней с их пропагандой простым смертным. Оказывается инопланетное человечество использовало высокие технологии для того, чтобы все несчастья и негатив, вплоть до возможных катаклизмов, проецировать на Землю всевозможными способами. Они эту планету давно расценивали как точку ухода от своей ответственности за нарушение естественных законов, а потому думали, что их смещение эти законы не нарушает. В принципе они правы, если бы из-за этого не было того, что началось на Земле. Им было мало просто проецировать несчастья. Они докатились до поедания душевной плотской памяти о человеке, чтобы продлить срок жизни. Так при Августе мужчина с банкой мочи умер опустошённой мумией, когда инопланетный человек выпил из него свет. И когда все эти скрытые грехи открылись миру в ретроспективе изначальных законов природы, то есть основных, то тут пошли и естественные процессы, а результаты общения или уничтожались, или эволюционировали в рамках перспективных законов природы даже игнорируя ретроспективу. Это повлекло бы очень серьёзный катаклизм в просторах космоса по сравнению с которым квазар — детские игрушки. Она испугалась и закрылась от них в подвале. Одна галактика нарушается частичным поглощением, с точки зрения Вселенной — всего-то, а из-за смещения тысячелетиями горизонта событий технологически (то бишь изменение течения общения структур неблагоприятного характера и компенсации этого благоприятными). Они рассчитывали вызвать катаклизм в Солнечной системе. В результате это проявилось чуть ли не роковым катаклизмом — распадом гравитационной структуры как таковой, и не в одной точке, так как она все пересекает. Августа сидела в подвале, а люди, кроме прилетевших из космоса, умирали из-за гравитационных изменений от сердца ещё быстрее, либо их свет из плоти выпивали инопланетяне. Они делали для этого более чем достаточно, потому что в одном месте нарушение закона гравитации, как структуры, повлечёт цепную реакцию и моментальное разрушение, но для этого им тысячелетиями это пришлось делать. Августа искала в подвале ампулы, но все шкафы были пусты. Она растерялась. Это был конец её пути. «Так вот как я закончу!», — разочарованно подумала она и оглянулась в поисках двери. Выяснилось, что структуры взаимозаменяемы, как таковые, но за подобное они будут уничтожать все, что это спровоцировало для стабилизации всего, в чём они существуют. Прилетевшие из космоса звали её на улицу открыть дверь, но она не слушалась. Это все равно все уравновесилось везде, и все. Все нормальные люди и прочие этому помогали, потому что все так или иначе живут в этом мире, а не на том свете. У Августы, Антона и всех остальных началась открываться возможность колдовства непонарошку. Гравитационная структура выдержала нарушения себя и смогла себя размножить в прочих основных структурах, ограничив зонально участок разрушения. в природе все взаимокомпенсируется и общается и в результате появляется что-то новое, но мир посчитал людей, которые рассчитывали так создать душу аномалией и былые колдуны до катастрофы умерли быстро… Мир так менялся от изменений гравитации и сумасшествие пошло уже у всех. Августа вышла на улицу, полную трупов с кишащими в них червями. На какое-то мгновение ей показалось, что миг полёта предпочтительнее глистов, ползающих вокруг изъеденного тела, но прилетевших из космоса людей здесь уже не было. Августа беспокоилась за брата. Она добралась быстро до дома. Посреди комнаты с очень серьёзным видом на неё смотрел статный видный мужчина в белом халате. Он красив. Он её напугал и обнадёжил одновременно.

— Здесь был брат! Где он? — столько благонадеяния и мук, страхов послышалось ему в её голосе. Мужчина словно завис, выбитый из колеи. Он бы сам с удовольствием предъявил кому-нибудь претензии за разграбление лаборатории с участием её брата опять. Казалось, он имеет на это все права!

— Так мы сюда пришли по одним и тем же причинам? — вопросом на вопрос ответил он, сминаясь.

Она поникла: «Так ты тоже не знаешь где он?» Всё это Боги! Девушка тоже понимала и взывала как могла к их рассудку, в тоже время их проклинала. Она поняла, какие они свиньи. На всех отразилось — мужчины убивали женщин, своих матерей, структуры стремились друг над другом доминировать и пошла цепная реакция, но она проявлялась уже результатом общения с людьми (мысль, фантазия, провидение, сны, состояния, эмоции или даже научные открытия) и прочими явлениями и событиями. У прилетевших на планету людей были белые волосы. Все это проявление благотворных нарушений.

— Зачем тебе эта банка? Для кого? — Он сделал шаг вперёд и пристально посмотрел на неё.

Она почувствовала себя на экзамене у профессора, хоть и не имела из-за катаклизма высшего образования. Она повернулась спиной, и было пошла вон, но он окриком остановил её: «Стой! Это для Антона? Ему хуже?» — он обернулся и посмотрел на неё прямо и бесстрашно.

— Что?

— Стой!

— Стрелять будешь? — намекнула она на зажатый в его руке пистолет.

— Меня уже ничем не напугаешь, сучка! Это от чужих, и ты их явно видела! Этой уважаемой белокожей расой с серебряными волосами и сопротивляемостью даже силам природы, не говоря уже о технологическом аспекте, меня напугали сильнее!

Они вдвоём остались ждать Антона в их квартире. Потом пошла цепная реакция — начали гнить заживо каннибалы от отторжения чужеродной ДНК, начали умирать «блаженные», когда световая структура, проецировавшая адские муки живых душ, просто перестала мучать их, разорвав связь с нервной системой настоящих блаженных и это для неё было проще пареной репы. Разом большинство сгинуло, а выживших ломало, так как они не привыкли ощущать работу собственного мозга. Где-то ещё началась эпидемия ботулизма из-за отторжения чужеродных энергий, поглощаемых целенаправленно, но люди ли болели?

— Откуда ты знаешь, что твой брат грабил лабораторию со мной? Ты же целенаправленно пришла с этой банкой! Ты была там раньше?.. ты знаешь от чего это лекарство?.. Кто ты?..

— На какой вопрос я должна сначала ответить?

— На все!

— На все и сразу? Ладно! Я его сестра!

— А! — дошло до ожидавшего Антона директора.

Он сделал к ней шаг, но она отступила.

— Понятно! Ты знаешь значит кто я! Лаборатория была закрыта на замок и опечатана! Её разграбили конкуренты, не тронув только эту банку, которую ты принесла пустой! Думаю, что не смогли справиться с замком! Ответь откуда она у тебя?

— Она была в руках у убитого инопланетянами мужчины.

— Вот как!

Девушка так и жила жизнью полной приключений, но печальная ирония мира только её поддерживала. Те, кто использовал технологии инопланетной расы перешли к ним в рабство. Остальные вели с ними открытое противостояние. Люди думали, что они только показывают себя сильными и умирали от их поражения, не испытывая никаких мучений или вообще сидя в блаженстве, считая себя Богами от их очарования. В дверь ломились.

— Дверь закрыта на замок.

— На какой ещё замок?

— Открой, вдруг это брат!

— Ты попалась, воровка! — кричал Антон сестре. Смеясь из-за двери. Ему открыли.

— Когда ты вошёл? Мы смотрели тебя с балкона! Я слышала, как ты приближаешься! — обняла его Августа.

— Это ты разграбил мою лабораторию? — смеялся директор уже разграбленной лаборатории другого города, пожав ему руку.

— Зачем ты здесь? Объясни! — Антон схватил его за руку, сильно сжал, а он громко вскрикнул.

— На это есть веские причины! — зло выкрикнул он и вырвал руку, отпрянув. Августа бросилась к двери, закрыв её от страха.

— Не вздумай сбежать, если они уже отметили тебя — ты труп! Я твоё единственное спасение! Ты бы не пришёл сюда второй раз, если бы не это! Первый раз ты не знал, что ищешь! Так?.. Если скажешь, куда отнес медикаменты с твоего склада, я попытаюсь тебя очистить от этой отметины чужих!.. — вопил на директора лаборатории Антон.

— Зачем тебе медикаменты?.. Ты служил этим подонкам! Что, хозяева сбежали, а о тебе забыли, как никому не нужной собачонке?.. — язвил ему всё равно товарищ.

— Да, — признал Антон печальный факт.

Августа вытащила аппарат светового дешифра нового поколения, который брат ей покупал на новый год помимо лекарств. Играясь с ним, она вообразила себя доктором. Девушка даже проводила в свободное время исследование состава этого психического явления и выяснила, что там содержится информация о токсоплазмозе в мозге (даже если его нет на самом деле). Это значит, что в любом случае профилактически проделать антибиотики в капельницах вместо магния психбольным бы не повредило, а только снизило воздействия противоестественного характера и усилило сопротивляемость организма. Вместо нейролептиков следует давать комплекс нейромедиаторов, чтобы восстановить процессы мышления у людей. Был бы толк от её игры в докторшу. Мужчины продолжали ругаться в безысходности.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! К тому же в твоём случае, промедление смерти подобно! Иди сюда, я сделаю, первый укол. Если ты болен, то чем раньше мы это сделаем — тем лучше! Без антибиотика ты от очарования в лучшем случае себя изувечишь! Не будь же врагом сам себе! Ты думаешь, один ты нуждаешься в лекарствах? На улице сейчас тысячи, миллионы людей, которым нужна моя помощь, а я уговариваю тебя признаться, и сказать, откуда чужие тебя зацепили? Понимаешь, что я говорю? Я пытаюсь спасти тебя, а ты возвращаешь, что унес я с тобой, чтобы я смог спасти кого-то ещё! Это не меня, как ты сказал, забыли, и не взяли с собой! Это я их не взял! После того, как они истратят свой золотой запас, они не смогут его пополнить, потому что все формулы я украл нам! — он постучал указательным пальцем себе по лбу. Потом серьёзно посмотрел на него, пристально вглядевшись, и сказал: «Сел! Дал руку или ногу! Где видел его последний раз? Лучше не смотри!» Директор лаборатории из другого города послушался. Ведь это была единственная надежда! Протянул запачканное кровью от отметины запястье. По мнению Антона, он был неадекватный и служил для системы чужих часто рычагом манипуляции, а многие люди может быть и не подвержены их влияниям до отметены едой.

— Я пытался сам её убрать и не смог! — жалобно говорил директор Антону.

— Ну да, конечно, пыталась сам! — он закончил заваривать химикат и подошёл к нему. — Выполняй строго всё, что скажу! Возьми тряпку в рот! Стиснул зубы! Закрыла глаза! Терпи! — Это средство — покруче, чем то, о котором ты, вероятно, слышал!

— Потерпи, козлина! Анестезии нет! Ты же всё подчистую вынес уже! Прижгу если что, тварь! Ори, но не вырывайся! Ты же всё равно жгут не дашь наложить!

Антон начал жечь на поверхности коже отметины химикатом, который долго варил. Клетки тела директора начали оказывать самостоятельное сопротивление не устраивающих природу процессам и пошло-поехало, но при этом природой не игнорировался научно-технологический прогресс, а наоборот ею радостно принимался, но корректировался ущерб, возникающий в ходе его использования.

Он боялся смотреть, что Антон делает. Когда он это делал, никто из живых этого не видел, не понимал и не знал об этом. Он чётко понимал все, что делал и зачем, даже с чем. Это нормальные процессы увидеть со стороны и немножко подкорректировать. В результате открылась возможность сопротивляться и выживать у директора лаборатории, с которым он грабил. Даже и избегать само раскодирование чужими. Раскодирование — это процесс уничтожения личности в головном мозге до инвалидности или вытяжка света из живой плоти. Им уже было нечего добиваться. Аномалия этого проклятья полностью устранена. Августе было спокойно. Она опять вернулась к спокойной жизни. Катаклизм стих, убийств чужими людей стало меньше к этим дням. Директора лаборатории звали Владимир. Он даже не смел надеяться, что кто-то примет его горе так действенно, и окажет безотлагательно помощь!

Владимир кричал от боли и омерзения.

— Терпи! Терпи! Будешь жить! Ты будешь жить! Я сказал, ты будешь жить! — Антон сам плакал, ведь он был совсем ещё молодой по сравнению с пятидесятилетними и всё воспринимал близко к сердцу. Его до сих пор мучала совесть от вранья, когда он что-то не умел, но строил из себя сразу профессионала. Антон был профессионалом во многих областях, но он не был практиком, а скорее теоретиком. Он много знал, но только сейчас ему пришлось применить свои теоретические выкладки на практике. Соображая о себе, что-практики-то у него не хватает, он всё равно работал над болью Владимира, пропитывая осушения свежей водой. Больше помогать ему было некому. Антон ему чисто по-человечески нравился. Ему казалось, как и ранее Антону, что по его телу ползают черви…

К ним в квартиру зашла соседка вся испуганная. Он с ней познакомился, узнал, как она выглядит и стал ломать ей жизнь, а мир ломал его в ответ, но он не мог остановится, потому что он понимал, что его возможность жениться умерла только потому что девушка, над которой он издевался в прошлом, не покончила с собой и не умерла от проклятья. Все они сражались, постоянно выясняя в завуалированной форме, словно читая заклинания, чья цель будет достигнута. Энергии звёзд, пространственных материй и прочих пересекающих субстанций уже человечество, найдя с чужими компромисс использовало по-новому. Цель девушки была — усыпить бдительность Антона, а цель самого Антона — власть над ней и её доведение до смерти или суицида просто из жажды мести. Ведь он убийца. Ну и в результате дошло противостояние до того, что он признал поражение, хотя до этого даже на личности переходило. То есть на простую ругань с ней через соответствующие реакции, но при этом мужику легче становилось. Он и избавился от жажды мести, потому что смог с ней хотя бы поругаться на столь отдалённом расстоянии и при этом он даже увидел в этом возможность создания нового средства коммуникации, а не манипуляции. Новое общение их переросло в секс в соседней комнате. Он по-настоящему постиг, что это действительно гениальная идея и даже осуществил! Бог милостив. Владимир лежал в зале без сознания и, завершив общение с соседкой и проводив её в квартиру, Антон будил Владимира нашатырём. Конечно попутно с этим было много приключений и сложных обстоятельств, которые так или иначе были ими пережиты, но это настолько естественно, что в большей степени они все-таки беспокоилась из-за проклятья и прочих событий, которые сейчас вели их к смерти. Люди, работающие на чужих, планировали весь их подъезд отдать жертвами чужим, но в итоге конфликт состоялся только письменным уведомлением в почтовые ящики. Антон в очередной день сказал Владимиру:

— Некогда прохлаждаться, кисик! Ты скажешь мне, где лекарства? Мы заберём, что сможем, и ты должен некоторое время быть рядом, чтобы я мог наблюдать за тобой. Если тебя это волнует — то отметки едой на тебе больше нет, но, чтобы рука осталась действующей — надо понаблюдать. Я тебя практически отравил без анестезии! Прокапаться ещё не лишне. Согласен?

— Конечно! — Сказал он со слезами на глазах от боли. — Я отнес накладные нашему заведующему филиала, он присматривает за партией, но у него нарушен метаболизм, и она должна пить, что-то противоположное анаболикам, тормозящее обмен веществ. Пойми его недостачи. Ха-ха-ха!

Они договорились и Владимир отправился в свою квартиру в этом городе. Владимир в своей серенькой квартире с большими окнами с рамой из тёмного дерева прошёлся по узористому бежевому ковру. Он ощутил себя живым, после того, как легко прикорнул вечером на любимом раскладном голубом диване, стеклянный туалетный столик, канделябр бежевого цвета, стулья с бежевой обшивкой, деревянный столик из светлого дерева с тёмными ножками и мини-кухня в бежевых тонах. После он сел за столик, достал еды и начал читать в телефоне новости о том, что продолжается реализация запущенной программы оформления на пачках сигарет предупреждений различного рода о вреде курения для того, чтобы общественность осознала опасность от это вредной привычки. Владимир был в курсе, что курящему и вреда то особого нет. Как уж жизнь сложилась. И в принципе сломать жизнь легко, а издеваться, ломая ещё кому-то очень приятно, но вот от этого удовольствия иногда умирают. Так многие умирали, даже если просто почитать те же самые священные писания, не говоря уже о коллективном опыте. Владимир даже задумался, если бы ему бесконечным циклом ломали намеренно жизнь, чтобы просто издеваться, стал бы он совершать суицид? Раз природа оставила в себе то, что издевается, значит он все равно умрёт. Зачем вообще на это реагировать? Смерть неизбежна и смысл нервничать или торопить? Надо чтобы садист настолько устал это делать, чтобы умер или раньше, или вместе с тобой в результате. На это очень много сил надо — ломать жизнь другому человеку даже независимо от способа осуществления. И тут даже не важно — желаешь ли ты смерти садисту или нет. Если сам мир выбрал то, что убивает, значит там уже и остальные так же или хуже будут умирать. Следовательно, зачем бороться с тем, что непобедимо? Надо забить на существование этого и знать, что оно само или будет истреблено миром или же все равно после смерти теперь не съест тебя, а только иллюзию будет создавать и уставать ещё больше по законам природы. Смысл переживать? Убийца, убивший ради наживы никогда не побеждает, потому что неизбежно эту наживу отнимает кто-нибудь другой или просто сама жизнь лишает того, что приобретено убийством и ладно. Это материальные ценности! Здесь возможен вариант прощения убийцы, а вот если имеет место быть именно моральное и технологически-структурное разрушение ради поглощения чужой жизни здесь неизбежна смерть каннибала. Особенно при паразитизме на нервной системе. Паразит неизбежно умирает раньше донора, потому что донор не доминирует. Однако донор, убив паразита, имеет иммунитет и второй умирает ещё быстрее. Это доказано природой. По этой причине паразиты в один и тех же организмах, как правило, не появляются будучи ими побеждёнными. Да и в принципе все это предрассудок. Никому никакой пользы в результате от паразитизма, а развивается только коллективная структура как таковая, которая этот паразитизм и проецирует, а на самом деле его нет. Владимир понимал это, что все это плацебо, как и многие психологические мучения людей и даже их угнетение. Все иллюзия, которой нужно сопротивляться и хоть мёртвым, хоть живым, но идти по жизни как угодно. Просто ради самой жизни! Победитель тот, кто остался жив. Какая разница просто кто чем травится и убивает себя? Душа — это собственность мира и он убьёт хищника за то, что он нарушил его права, а мы должны стремиться к осуществлению того, о чём мечтаем в жизни и не страдать от препятствий, а преодолевать все это как может, сражаться с этим если можем или просто жить вопреки, даже проявляя безразличие к самому препятствию. Смерти другому желает всегда тот, кто умирает по-настоящему. Он в страхе ищет помощи у живых и тут в принципе никто ничем помочь не может. Для помощи нужно не собой кормить умирающего, а объяснить, что ему может помочь в процессе выздоровления: лекарства, природные явления, религия, мечта, фантазия, книги — что угодно, особенно технологии без каннибализма, способные концертировать природные структуры, но никак не вытяжка информации о жизни из живого, потому что душа — это разновидность информации, просто естественная. Зачем он сейчас это все познал? Не иначе ли, что опасность какая приближается? он решил расслабиться и отдохнуть, не загружаясь проблемами — итак уже хватило того раза и на этой ноте он отправился за вином в супермаркет…

Августа пошла вязать, чтобы расслабится. Занимаясь этим спокойным делом, она думала о том, насколько тяжело жить людям, которых никто не уважает, которых не признают и стремятся присвоить все, чего они даже морально достигли, считая их мясом для своего развития. Так в мусульманстве к женщинам относятся, например. Августа искренне не понимала, зачем тогда они вообще рожают?

— Августа, звонил Владимир, — начал с ней болтать Антон.

— Как он?

— Его ломает теперь от лекарств.

— Ясно. Они сначала глотают и пьют всякую сомнительную дрянь, чтобы продлить жизнь, как сказали, а когда процесс запущен, не знают, что в себя впихнуть, чтобы остановить этот процесс. Скорый поезд, набирающий обороты — это тупик.

— Можешь встать?

— Нет, брат.

— Ну, идти сможешь?

— Нет.

— Кружиться голова?

— Голова не кружиться! Надо найти эту твою новую пассию! Она мне лекарство обещала дать.

— Знаешь, в Африке есть с таким именем страус!

— Да, у неё имя Сомалия же! Сомалийский что-ли?

— Да.

— Спасибо тебе! А ты мужчину себе нашла?

— Один раз живём и нафиг такая жизнь, чтобы быть мясом для секса и развития мужика?

— Перестань.

— Да легче убить его и получить хоть опыт развития в преодолении смертельных мучений, но свободной женщиной!

— Не бери с меня пример!

— Ты тоже не женился!

— Я сделал, что мог! Каждый бы на моём месте попытался хотя бы что-то сделать! Я знал, что делаю, но у меня мало практики, точнее как таковой её вообще не было. Я убийца, я убиваю и занимаюсь в лаборатории синтезом веществ, создаю лекарства лишь теперь. Больше ворую, конечно. А Владимира поджигал практически впервые. Поэтому, очень прошу, не делай глупости, не убегай от себя! Женщина — настоящий человек и чем бы люди не были до полового разделения, рожали и тогда, а значит женщина была первой и имеет право убить нерадивого мужа. Просто ради свободы, потому иначе это никогда не прекратится и не важно кто что считает, не важно какие иллюзии внушает общество — правда есть правда. Все рождены свободными и убить за свободу ублюдка — это свято.

— Это даже выше святыни, потому что все равно, что спасти себе жизни и остальным преподать урок, что текущий порядок является для людей смертельным. Рабы часто убивали своих хозяев даже сами умирая, но именно так было пресечено рабовладельчество поколениями, так что, если сам не хочешь так жить сделай это и ради остальных.

— Убивать в этом случае нужно без злобы, потому речь о защите своей жизни, — продолжил Антон, — где-то наконец-то восторжествовала справедливость…

— Только поэтому?

— Не задавай глупых вопросов! Идём!

— Я считаю, что у всей этой трусливой толпы за нашими окнами атлантизм от этих пришельцев…

— Стоп! Стоп — стоп! Это заблуждение! Возьми атмометр и смерь уровень испаряемости. Это — во-первых! Во-вторых, каждый делает то, что умеет, что может! Ну, а в-третьих, — Что вот с ними могло приключиться?

Он не знал, но тем не менее он был рад за Августу, которая успешно обеспечивала семью теперь тоже, освоив вязание одежды машинного типа. Антон часто размышлял о вопросе похоти у людей и не естественной, а чрезмерной. Маньяки, женщины лёгкого поведения, почему они этим прямо одержимы? Эх, знал бы он, в какой замкнутый круг загоняют человечество морально. Им и другого ничего в жизни и не остаётся, но при этом, люди не теряют достоинство.

— Я это уже сама почти забыла… ладно, я ведь твоя должница! Большинство женщин это тоже делают! Открывать людям глаза на махинации и преступления. Но получилась, что стала я сама преступницей, преследуемой фараонами по твоей репутации!

— Мужчины теряют достоинство по-настоящему, потому что их суть защищать женщину по любви, а им просто остаётся искать удовлетворение процессом.

Однако одно он предполагал — это какая-то у людей психологическая болезнь и исповедь от неё им не помогает, а лишь причиняет незаслуженные муки совести. У всех равные возможности и обстоятельства в жизни и мы не можем знать в какой замкнутый круг кого загнали, как и над кем в этой жизни издеваются «Высшие люди», которые именуют себя «Высшими силами». Антон чувствовал, что все же что-то разрешилось, что-то встало туда, где должно стоять и перестало работать то, что и не должно было работать на самом деле. Все встало на свои места и что-то начиналось по-настоящему в тоже время. Он искренне молился за Аву и её сестру, чтобы они смогли жить на самом деле, по-настоящему хорошей жизнью.

Рассеянный склероз у Антона перестал прогрессировать и память начала восстанавливаться, но поражённые участки мутировали, и он видел смерть теперь явно и стабильно.

— Господи! Что ж ты натворила? — говорил он сестре.

— Что нужно было! — отвечала она ему, — Я отказала в ласках главному полицаю, разбила стекло, выбросила ключи и убежала!

— Давай я его ещё укушу! — шутил Антон.

И всё шло своим чередом… Всё шло своим чередом…

Эпилог

Антон начал жить с женщиной, помогая Августе устроить свою жизнь, как Мцыри, который монастырю предпочёл свободу, потому что и сам считал, что все люди рождены свободными и никогда свою жену не ругал и не бил у себя дома. Вспоминал он о любимой, кушая по дороге домой цукаты…

Он не знал куда он идёт, так как ничего определённого не было видно теперь впереди, а только голодающие или ищущие денег люди. Бахвальные избранные среди них довольствовались тем, что имеют и ни у кого ничего здесь по-настоящему теперь и не было. Землетрясения в одночасье рушили всё выданное им имущество, так как сделанное грабежом и насилием государство опять забирало в дар кому-либо. Антон потихоньку терял себя от рассеянного склероза и двигаться ему становилось всё тяжелее. Руки переставали слушаться, а пенсию теперь в этом городе платили только тем, чья участь умереть от новых видов лекарств за испытания. Антон зашёл в кафе. Официантка раздала собравшимся столовые приборы, посуду, заказанные блюда и все сделала как полагается. Все приступили к обсуждению обстоятельств, которые происходят в мире. Он сидел в кафе, а там за кулисами люди умирают от голода, да и его положение очень шаткое. Что он может исправить в этой ситуации? Ничего. Он мог бы предложить богатым раздавать своё имущество нищим, но кто будет культивировать это имущество вновь?

— Будете ещё что-нибудь заказывать? — спросила у него официантка.

— Конечно, — ответил ей Антон, — ещё пиццу и соус к ней, пожалуйста.

— Я принесу ваш заказ через двадцать минут, а пока что ожидайте.

У Антона уже был нарушен метаболизм и ему оставалось только успеть насладиться любимой едой до момента, когда наступит расстройство пищеварения и он останется совсем инвалидом. Эта медленная смерть съедала его с потрохами. Он видел и жестокость официантки, что обслуживала его сейчас, но не окажись у него денег она бросит его под издевательствами этой смерти в зубы. Богатые мыслят, что они собрали, отняв, и не могут снова это кому-то дать. Замкнутый круг нищеты и смерти с травлей лишь возможностью дольше пожить царил вокруг после катаклизма. Повысили цены на овощи оставив доходы населения прежними и люди голодали, смотря на них в магазинах. Людей начали отлавливать на тестирование специальных препаратов, сламывающих волю человека, чтобы сделать из всех просто рабов без нужд и желаний и так экономить. Таково было направление фармацевтического производства, где работал Антон. Его начали привлекать к этим отловам. «Пожалуйста не надо! Я не буду больше закрываться дома!!» — вопили в панике подсадки на такие препараты люди, что умирали от нищеты одни, загнанные в угол. Врачи начали развивать целые культивации их тел от того, что в моргах не было мест, а кремация была платная. Антон по умолчанию был в курсе воровства, но закрывал глаза, если результаты были достигнуты, а украденное исполнителями просто считал их наградой за труды, да и в принципе все инвесторы так поступали, потому что хорошего исполнителя, который успешно реализовал твои инвестиции, найти очень тяжело.

В процессе трапезы Антон разговорился о лицемерии людей с мужчиной за соседним столом; кто какие примеры описывал. С ним сидела девушка-инвалид.

— По мне, самые мерзкие мужчины, это те, которые ради достижения своей цели тебя считают своими отцами просто чтобы заслужить твоё доверие и использовать тебя на секс. Мерзкие такие люди. Это моё искреннее мнение о них. Даже ублюдки, которые тебя убивают открыто приятней, потому что они хотя бы открыто тебя ненавидят. Они открыто проявляют по-честному своё отрицательное отношение и не стремятся тебя использовать, потому что они хотя бы сильны. Лицемерие — это, как правило, стремление унизить, что говорит о слабом характере человека и вызывает к нему только презрение. Человек тебя будет унижать, как только можно любым абсурдным и логическим путём, лишь добиться твоей смерти как личности. Ещё правительство добивает всех нас препаратами, не прошедшими заграницей испытание на людях.

Антон тоже решил похвалиться историей о человеке, про которого ему между делом рассказывала Аня:

— Ну, нет, надеюсь! Нет! Не должно быть всё плохо настолько! Смертей не было, на моей памяти! Подобную «хрень» собирались тестировать на преступниках, прости, в смысле, заключённых, но я был против! Меня, конечно, теоретически, могли и не известить о том, как собираются использовать связи с заграничными производителями. Я ещё хуже вид лицемеров знаю, то что ты описала это все же смелые слабаки, они хоть за любимых людей умереть могут, а что ещё хуже — это лицемерные трусы, которые тебя подставят под удар тебя же выставят говном и все — с их точки зрения ты мёртв. А вдруг раз и ты жив остался, и они просто на ходу обоссываются от страха, потому что за подобное их не будет терпеть как минимум общество, и они так будут жить, что хорошо, если суицид не совершат, а совершат, там жизнь не позволит умереть и ещё добивать будет обязательно. Такой трус пойдёт на любую подставу, а подстава — это хуже предательства, но есть и плюс. Тот, кто тебя подставил теряет все при любом обмане, потому что он не самый умный, его обязательно так же или ещё хуже подставит или обманет другой человек, потому что в этом случае он это сделает на пользу обществу.

Мужчину с ней звали Валентин. Он тоже поделился своим мнением:

— Мне бы на оба эти вида лицемеров было безразлично, не докучай они мне каждый день. Мне гораздо омерзительней прототипы ханжи или лицемерные святые. Лучше бы я завёл дружбу с дьяволом, который злится и мстит, бросает вызов и хоть проигрывает, хоть побеждает, но делает это как может по-настоящему; верит в то, что он осуществляет и искренне готов даже к смерти просто из-за того, что у него отняли все о чём он мечтал, во что он верил. Вообще я действительно в людях больше ценю дьявола. Он тоже идёт на лицемерие, он обманывает, он причиняет вред, но так ли это нас самом деле? Может этот вред и есть лицемерие дьявола в нас? Конечно, Бог — это всегда идеал и в нас. Часто воплощаются эти идеалы, но суть в том, что мы и то и другое и все это злом не является. Так что я потому и против святых, это тот же прототип труса, которого вы описывали. Антон, описанный вам трус не опустился до ханжества. Да и что это такое? Ханжество — это лицемерная жажда власти над тем, к чему ты обращаешься за помощью. Это может быть, как человек, так и природа. Но только будет возможность и человек станет слабым, то ханжа его убьёт, просто чтобы доказать, что он сильнее. При этом ханжа никогда не станет спорить с тем, кто сильнее его. Он обязательно будет лебезить и изображать согласие. И как правило, таких считают праведными, их уважают все, потому что на их стороне нет правды. Их легко убить, ведь они врут другим ради собственной цели. Так что это тоже разновидность лицемерия.

Девушка-инвалид так и не назвалась. Она задумалась и ответила мужчинам:

— Значит, это так называется! Но ведь самообман тоже лицемерие. А вообще, бывает ли самообман? Я думаю врать самому себе или проявлять лицемерие — это все фарс. Здесь я продолжать даже не буду, потому что это оправдает всех, кого вы осуждали ранее. Просто я знаю почему люди себя так ведут — это все борьба за выживание. Вопрос лишь в том, почему вообще существует лицемерие, которое так легко разрушить по-настоящему? Я, например, знаю, что этого нет. Есть смелость, есть безразличие и есть трусость. Трусость — это проявление слабости, смелость — это разновидность суицида, а безразличие — это абсолютная сила, потому что в этом состоянии человек не победим в реальной жизни по-настоящему. Почему? Потому в этом состоянии побеждает разум, природа человека и сама человечность. Отсюда вывод — мы можем осуществить что угодно, но надо понимать, что от наших чувств и прочих состояний это независимо. Не нужно отрицать благоприятное разнообразие и бороться с ошибками, потому что их не следует повторять их нужно преодолевать, учитывая опыт прошлого. И это, наверное, даже закон природы, потому что ошибки изживая себя становятся силой.

Валентин радостно, с любовью и уважением сказал девушке-инвалиду:

— Ты как всегда смотришь в корень, моя любименькая. В любом случае я горжусь тобой и очень счастлив, что осталась в живых и мне без разницы каким образом или чудом это случилось. Ты мой единственный ребёнок и я тебя люблю. Мне без разницы на ублюдков. Антон, я рад что вы присоединились к нашему маленькому торжеству. Прости, но нам действительно надо идти!

Девушка с мужчиной ушли. Разразилась сильная жара через час, и Антон не успел нормально покинуть кафе. Приступ склероза давал о себе знать. Он не знал ни куда бежать, ни где теперь спрятаться.

— Я думал, я уже должен быть дома! Что, конструкции не оплавились?..

Официантка закричала:

— Конструкции каркаса здания начали оплавляться! Спасайся кто может!

Началась паника. Антон среди паникующих нашёл спокойного молодого парня и решил завести с ним разговор:

— Я хотел бы попросить вас мне помочь. Мне надо добраться домой, а у меня сильная дезориентация. Прошу помогите. Я вам щедро заплачу… мне, в самом деле, как и каждому, хочется забиться по-муравьиному в щель и отсидеться, но давай рискнём выбраться через оставшуюся дверь! Мне так доставляли материалы для работы! Прощай, жизнь! Я думаю, что больше сюда не придётся вернуться!

— На улице жарко! Ты сдурел? — ответил ему парень. Антон не послушал и вышел на улицу.

— Ох! Ну да, уже ожоги по телу пошли, именно поэтому я ещё здесь? Пойдём же, пойдём, моя смерть! Делай же, что можешь! Я иду дальше, вперёд! Я найду мою жену! Я быстрее пойду и больше вероятность, что найду, если сумею спуститься с этого холма! Она меня, вероятно, уже не чает увидеть в живых!

Она ждала его и искала. Он глубоко с придыханием и звуком вздохнул, взял её, забывшись за руку, чем вызвал с её стороны подобие стона, отдёрнул руку и позвал за собой. Повернулся, пошёл, она за ним. С опаской вошли в какой-то брошенный с ключами грузовик, и она на нём поехала к их дому. Антон водить уже почти не мог. Жену Антона звали Александра. Прекрасно было бы сказать, что они благополучно добрались до квартиры, но это было не так. Мигал свет. Лифт дёргался, то останавливаясь, то произвольно возобновляя движение. Потом дома у Антона от жары заклинило конечности и он начал умирать. Когда их терпение достигло точки накаливания, они решились лечить его с Августой своими собственными силами. Он шёл первым по пути смерти, а она изо всей силы цеплялась здоровой рукой. Перевязка отказывающих костей Антона усложняла дело, но она безумно была рада, что она чистая от этой болезни. Без этого отравляющего жизнь заболевания организма. Она прежде носила в себе ребёнка, но не видела таких мучений человека. Это ощущение второго рождения придавало силы ей. А его поддерживало, что она улыбается, сияет, ловит его взгляд. Он мужчина и не должен показать, как он сам боится ползти умирающим. Он снова был один в подъезде и не помнил, как вышел туда. Спускаясь вниз по ржавой лестнице, он упал уже мёртвым у дверей подъезда. Этажей было не мало. Он намеренно силой воли совершил суицид, разбивая себя о ступеньки. Проклятье поглощало его плоть.

Августа и Александра остались одни в квартире. Стены и ступеньки рушились вокруг, подступая к ним смертью. Рушился пол от наступающей жары. Кожа слазила с них живьём и Солнце откусывало плоть созданного на Земле.

Лишь горы обжаренных трупов, разлагающихся до мяса, остались от мёртвого теперь, когда-то живого города. Рядом с мэром в его кабинете лежали горящие от Солнца деньги…

Content

Кошмар нашей настоящей жизни
Анна Олеговна Князева

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог