Яра Вольцева

Босиком по пеплу

Глава 1

Шепотки одноклассников со всех сторон заставляли меня опускать голову. Стыд опалил щеки, и я еле сдерживала слезы.

— Слышь, уродина, — вдруг приземлился за мою парту Алекс, главный задира нашего одиннадцатого Б. — А за мной портфель будешь таскать?

Раздались смешки со всех сторон — и девичьи, и мужские.

— Что? — подняла голову, глядя в его холеное ленивое лицо.

Он был красив снаружи так же, как гнил внутри.

— Ну, обычно мальчики, когда им нравится какая-то девчонка, дергают ее за косички, рюкзак за нее таскают, до дома провожают. Но наоборот я тоже согласен, — усмехнулся, дернув губами.

— Ты мне не нравишься.

Не знаю, откуда взялась эта храбрость, но молчать я была не в силах. В этот момент по парте хлопнула чужая женская ладонь. Ко мне наклонилась Юля, самая красивая и популярная девочка в школе.

— А, ну да, тебе же Дамир нравится. Губу раскатала на нашего Дыма, девочки, ну вы слышали? — фыркнула мне в лицо, а затем рассмеялась.

Девичий смех первыми подхватили ее подружки.

— О чем ты? — подняла голову на нее, слыша лишь бешеный стук сердца в ушах.

Они не могли узнать мой самый главный секрет, который я тщательно оберегала от всех, зная, что иначе на меня начнется травля. Дамир Загорский, самый крутой парень в школе.

Красивый, умный, из состоятельной семьи, приезжал в школу на байке. Черные, как смоль, волосы, атлетичное телосложение, всё в нем привлекало внимание девушек от мала до велика.

Вот и я стала жертвой его обаяния. Но он не замечал меня, ведь я была обычной уродливой ботаничкой, которая интересовала всех только во время контрольных и экзаменов.

— Не притворяйся, вся школа с утра гудит, что наша заучка Кристина, как кошка влюблена в нашего Дамира. Твоя подружка Леська нам всё рассказала.

— И показала, — ухмыльнувшись, поддакнула одна из подружек Юли.

Гомон в кабинете класса не прекращался, лишь нарастал. Повернула голову, наблюдая, как все на меня смотрят. Периодически они опускали глаза в экраны телефонов, показывали что-то друг другу, и душу мою охватило беспокойство.

— Я рожу от него трех детей через пять лет, вот увидишь, Лесь, — спародировал вдруг писклявым голосом рядом сидящий Алекс.

Замерла, застыв в ступоре на своем месте. Нет, нет, они не могли видеть эту переписку.

— Не могу заснуть без своего Дамира, так скучаю по нему, — чей-то голос в классе снова повторил мои сообщения, которые я отсылала только…

Рядом раздались шаги, я увидела знакомые носки старых потертых туфель. Подняла взгляд и с болью посмотрела на подругу.

— Ладно, ребят, пошли в столовку, хавать хочу, — хлопнул ладонями по столу Алекс и повел друзей прочь из класса. — Дадим этой убогой передышку.

Мы остались возле моей парты с подругой наедине. Она виновато отвела глаза, стиснула лямку сумки, а затем поджала губы. Лицо у нее нахмурилось, взгляд похолодел. Я наблюдала за сменой ее эмоций и никак не могла прийти в себя после пережитого унижения.

— Как ты могла, Лесь?

Не знаю, что ожидала услышать. Может, что у нее украли телефон, взломали аккаунт, она случайно оставила вкладку открытой. Тысячи причин, которые могли бы меня примирить с реальностью. Но подруга даже не удосужилась этого сделать, лишь равнодушно пожала плечами, словно своими действиями не испортила мне жизнь.

— Да ладно тебе, всего лишь Юльке показала, я же не знала, что она всем разболтает.

Та интонация, с которой она всё это говорила, выбивала меня из колеи, заставляла прокручивать все наши разговоры и переписки, где я вывалила на нее переживания и тайны, а она… Испортила всё одним лишь «да ладно тебе».

— Я тебе по секрету сказала, а ты…

— Лесь, ты идешь в столовку? — перебил меня голос Юли.

Она стояла во главе толпы девчонок у порога нашего класса и в ожидании ответа уставилась на мою единственную подругу. Та вдруг виновато глянула на меня и стала быстро собирать учебники в сумку.

— Иду, конечно, иду, — воскликнула и поскакала к ним вприпрыжку.

Мне оставалось лишь наблюдать, как она уходит. Полненькая, умная и прилежная, с ней никто не хотел дружить. Пока в класс не перевели меня. Я всегда знала, что она хотела попасть в крутую тусовку, но не думала, что сделает Леся это такой ценой. Предав меня и опозорив перед всей школой.

Я осталась в классе одна — со своими мыслями и страхами. Боялась выйти из кабинета и столкнуться с насмешками всей школы.

— Дамир, — прошептала и подорвалась с места.

Выбежала, собираясь найти его и объясниться. Не хотела, чтобы он всё неправильно понял. Долго его искать не пришлось, он как раз поднимался на этаж выше.

— Дамир? — крикнула, остановилась в нерешительности. Он услышал мой голос, обернулся и глянул на меня равнодушно. — Давай поговорим.

Голос у меня хрипел, горло обдало резью. Он вдруг задумчиво окинул меня взглядом и спустился на мой этаж, приподнял бровь, словно в ожидании моих слов.

— Я хотела сказать, что… — замолчала, не могла подобрать слов. — Ты, наверное, уже знаешь… Ну да, слухи быстро расходятся… Я… Я…

Продолжала блеять, пытаясь вымолвить хоть что-то путное. Но затем раздались чужие шаги по лестнице, наверх поднимался кто-то из парней. Загорский посмотрел вниз и вдруг сделал шаг назад от меня.

— Нам не о чем говорить с тобой, Тина, — хмыкнул, презрительно скривив губу.

— Я не Тина, — упрямо поджала губы, ненавидела это прозвище, которым меня в детстве часто дразнили в школе.

В этот момент кто-то поравнялся с нами. Двое друзей Дамира. Елисей и Федор.

— Чего это ты с ботаничкой тусуешься, Загорский? Неужто влюбился? — ухмыльнулся кто-то из парней.

Дамир сразу же переменился в лице и скривился, словно посмотрел на что-то противное и мерзкое на подошвах своих ботинок.

— В эту? Ты серьезно, Федь? Она же Тина, грязь под моими ногами. Пф, пошлите отсюда, пока она за мной не увязалась. Не люблю прилипал.

И с этими словами вдруг двинулся вверх по лестнице, толкнув меня плечом. Я отлетела в угол, больно ударившись спиной, стекла по стене вниз, чувствуя резь в руке, но больше всего меня душила боль в душе. Смотрела вслед Дамиру, слышала чужие смешки и шепотки, но была не в силах даже встать с места.

— Эй, грязь, уйди с дороги, — пнул меня кто-то по ноге.

Все рассмеялись и стали повторять «грязь, тина, грязь», а я не могла даже расплакаться. Что-то надломилось в моей душе. Предательство подруги, унижение от парня, которого любила всем сердцем — всё смешалось. По щеке, наконец, скатилась слеза.

Глава 2

Три года спустя

Смотрела в отражение и дрожала, глядя на собственные опухшие веки.

— Долго еще собираться будешь? Убогая внешность не изменится, если смотреть туда по несколько часов, — раздраженный голос мамы подливал масло в пепел моей уверенности. — Сколько раз говорила, это не самое главное. У нас красоток в роду не было и не будет, так что не беси меня.

— Я не пойду на пары, — прогундосила и зажмурилась.

Покачала головой, но затем отскочила.

— Ай, больно, мам, — всхлипнула, чувствуя, как от затрещины по затылку заболела голова.

— Быстро давай на выход. Ишь, удумала пропускать занятия. Скоро экзамены. Третий курс, как никак. Или собралась дворником идти работать?

Закатила глаза, понимая, что мама снова завела свою шарманку.

— Хватит ругаться с утра пораньше, — заворчал вдруг отец, выходя из спальни. — Голова болит от твоего крика, Марин.

Мама промолчала, но напряжение в коридоре усилилось. Намечался скандал.

— Так, иди, ничего не хочу слышать про твои страдания, учеба превыше всего, — толкнула она меня в спину, и мне пришлось открывать дверь, выходя наружу.

Каждый шаг в сторону университета давался мне с трудом. Казалось, что прошлое повторяется, и на меня снова начнут происходить нападки за мои чувства.

— Крис, ну наконец-то, ты чего трубку не берешь? — прозвучал сначала сзади голос, а затем руки коснулась девичья ладонь.

— Дина, — прошептала, глядя на искрящуюся счастьем подругу.

Ее брови от моего тона нахмурились, и она посмотрела на меня озабоченно.

— Чего это ты такая грустная?

Не с первого раза расслышала ее вопрос, глядела по сторонам в страхе, опасаясь увидеть парня, от которого зависел весь мой сегодняшний день.

— Ты не видела Витю? — вместо ответа спросила у Дины.

— А, ты снова переживаешь, что он обо всем узнает? — закатила подруга глаза. — Он с тебя глаз не сводит, кому-то из вас стоит сделать первый шаг.

Раньше меня умиляло, что она пыталась так приободрить меня и мои чувства, но сейчас я почувствовала раздражение. Это было полнейшее вранье, я давно уяснила, что не могу нравиться никому, даже собственным родителям, что уж говорить о парнях.

— Он уже знает, — сглотнув, достала из сумки телефон, разблокировала и показала переписку с парнем, в которого была влюблена весь последний год.

«Нам надо поговорить. Женя мне всё рассказала. Буду ждать тебя у крыльца универа завтра с утра. Витя».

— И? — вздернула Дина бровь. — В чем проблема? Парню надоело ждать, Женьке нашей еще спасибо надо сказать.

— Вряд ли она хотела мне помочь, — поджала губы.

— Да всему универу видно, как она за ним таскается, жалко смотреть уже, как он грубо ее отшивает. Дура, — покачала головой подруга.

— Теперь всем меня будет жалко, — всхлипнула, не удержавшись.

В этот момент подруга вдруг замерла и подпрыгнула, хлопая в ладоши.

— Дамир приехал, — прошептала она, встав ко мне лицом и спиной к дороге, которая разделяла нас от здания университета.

— Кто? — спросила с недоумением, на секунду забыв про Витю.

Показалось, словно она произнесла…

— Ну, помнишь, я говорила, что отец решил выдать меня замуж. На выходных были смотрины. Он такой классный, красивый, умный, я влюблена, Крис, — мечтательно подняла глаза к небу Дина.

Я же нахмурилась, не понимая ее радости. Мы ведь живем в двадцать первом веке, о каком договорном браке может идти речь?

— Посмотри, пожалуйста, мне показалось, или он с букетом цветов? — заговорщически и с энтузиазмом посмотрела мне в глаза.

Взгляд у нее был до того просящий, что я, пересилив страх, сделала шаг в бок и посмотрела на синюю машину, которая ярко выделялась на фоне здания. И застыла.

— Дамир, — просипела, чувствуя в горле резь.

Глаза заволокло туманом, а на сердце поселилась тяжесть.

— Ага, говорю же, Дамир зовут. Ну так что, какие цветы он собирается мне подарить? — в противовес моему тону довольно бодрым голосом спросила Дина.

Я сглотнула и попыталась сфокусироваться на букете.

— Белые розы, в середине одна красная, — выдохнула, еле сдерживая слезы.

Воспоминания о школьных днях накатили так резко, что я пошатнулась, настолько сильно закружилась от потрясения голова.

Тот день, когда я забирала аттестат из школы сама, ведь на выпускной явиться сил не хватило. Спускалась тогда по лестнице и споткнулась, отчего все бумаги разлетелись по кафелю. И пока я собирала их в кучу, раздались шаги. А после я увидела напротив себя идеально начищенные мужские туфли. Подняла глаза и встретилась взглядом с Дамиром Загорским. Моим личным кошмаром всего года.

— Осторожней надо быть, — наклонил он голову набок, а затем сделал шаг вперед, наступая на мои документы, словно это какой-то мусор.

Прошел мимо, обдавая свежим запахом парфюма, который не сочетался с гнилым нутром. Я тогда промолчала, словно проглотив язык, даже не хватило сил обернуться и посмотреть ему вслед. Только стиснула ладони в кулаки, зажмурилась и опустила глаза, чувствуя, как слезы падают на колени, обтянутые выцветшими старыми джинсами.

В этот момент меня встряхнули, возвращая из тяжелых воспоминаний в суровую реальность, где всё повторяется вновь.

— Крис, с тобой всё хорошо? Ты будто дьявола во плоти увидела, — неподдельная забота в голосе подруги привела меня в чувство.

— А какая фамилия у твоего парня? — просипела, отводя взгляд от него.

Так надеялась, что ошиблась, и они с тем Дамиром просто похожи внешне, но ответ Дины убил все мои надежды.

— Загорский, — мечтательно произнесла она. — И не парень, а жених. Наши родители уже свадьбу вовсю планируют. Папа сказал, что в течение недели или двух мне сделают предложение. Жду не дождусь этого момента, Крис. Правда, он классный? Скажи же.

Я прослушала большую часть ее слов, зацепилась лишь за фамилию, даже почувствовала, как стала бледнеть.

— Эй, Крис, ты случаем не заболела?

— Я? Н-нет, — покачала головой, не ощущая под собой при этом земли. — Иди, Дин, тебя ждут.

Хотела поскорее остаться одна. Боль разрывала грудь, горечь подкатила к горлу. Дина посмотрела на меня более пристально, прищурилась, заставляя меня замереть.

— Точно? Может, со мной пойдешь? Я вас познакомлю, ты не бойся, он и правда хороший, — проникновенно заглянула мне в глаза, убеждая в том, во что я никогда не смогу поверить.

Единственное, чего мне хотелось на самом деле, так это провалиться сквозь землю.

— Мне нужно найти Витю. Видела же, что он хочет со мной поговорить.

— А, так ты из-за этого так загоняешься. Не переживай, я людей вижу насквозь, ты ему дико нравишься.

Стиснула челюсти, не собираясь отвечать. Помахав мне напоследок, Дина развернулась и побежала в сторону синей машины, которая стояла аккурат напротив университета. Я же смотрела ей вслед и думала, как обойти их так, чтобы не столкнуться с Загорским.

— Вот ты где, думал, струсишь на пары прийти, — вдруг раздался сзади мужской насмешливый голос.

Задержала дыхание. Витя. Виктор Ланковский. Посмотрела вперед, где стоял Загорский, а после медленно развернулась лицом к Вите. Выбрала наименее худшее из зол, как говорится. Вряд ли он сможет унизить меня больше, чем это сделали мои одноклассники в школе. Но я совсем была не готова к тому, что мне скажет Ланковский.

Глава 3

Взгляд Вити был на удивление теплым, я не увидела в нем никакого гнева или презрения, к которым всю ночь себя усиленно готовила.

— О чем ты хотел поговорить?

Сглотнула, желая провалиться сквозь землю, но отступать было поздно. Наши взгляды встретились, и я не смогла опустить свои глаза в пол.

— Женя мне вчера сказала, что ты… — почесал затылок, нахмурился. — Что ты влюблена в меня. Это правда?

Вопрос не застал меня врасплох, но дыхание всё равно перехватило. Ударила себя ладонью в грудь, чтобы вернуть себе голос, хотя сильнее всего я желала убежать домой и никого не видеть, не испытывать этого стыда.

— Я… — осеклась, чувствуя себя неуверенно. — Д-да.

Отпираться смысла не было, так что не стала мучить себя дольше необходимого. Прикрыла глаза, ожидая тех же слов, которые часто слышала в школе, но воцарилась полная тишина. Прошла минута, две, я подняла веки и глянула на объект своего страха.

— Пугливая Крисси, — улыбался всё это время Витя, а после коснулся пальцами моего виска.

Я было дернулась, он замер, а после осторожно заправил прядь моих волос за ухо.

— Будешь моей девушкой? — наклонил голову набок, а глаза при этом искрились потаенным удовольствием.

Замерла под его взглядом. Со всех сторон раздавались уличный шум и гвалт, но время словно замерло, оставляя нас наедине. Где-то там Дина миловалась с Дамиром Загорским, но именно сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

— Ч-что, прости? — хлопнула глазами и прикусила нижнюю губу.

Показалось, словно я ослышалась, даже сглотнула слюну, чтобы убрать с ушей глухой звон.

— Давай встречаться, говорю, — лукаво дернул уголками губ, смотрел на меня озорным взглядом.

Прищурился, когда облака на секунду рассеялись, и солнце ослепило его лицо. Это дало мне передышку, но в голове мысли мои были словно кисель.

— Встречаться? — переспросила, как попугай.

Коснулась руками кончиков волос, прикусила щеку с внутренней стороны и задышала с небывалой частотой.

— Сладкого не ела сегодня, да? — цокнул Витя, коснулся моего подбородка теплыми пальцами.

— Почему? — в моем голосе звучало недоумение.

Вот только вместо ответа он рассмеялся тихим смехом и вдруг потянул меня на себя. Прижал к себе, обхватив руками за талию, а подбородком упираясь в мою макушку. Я застыла, чувствуя тепло его тела, задрожала и выдохнула. Неужели он и правда предложил мне… Встречаться?

— Принимаю твои слова, как «да». Идем, Крисси, провожу тебя до кабинета. У тебя сейчас какая пара? У Федорова? Он не любит опоздания.

Витя отстранился, а затем его рука обхватила меня за плечо, и он повел меня в сторону университета. Несмотря на гулко забившееся сердце и вспотевшие ладошки, взгляд волей-неволей зацепился за синий спорткар, на капот которого облокотился Дамир. Он совсем не изменился, только возмужал сильнее, став более габаритным и широкоплечим. На мужских щеках проступила щетина, волосы небрежно были взлохмачены, привлекая женское внимание. В этом был весь он — яркий, притягательный.

— Ты напряжена, Крисси, — хриплый голос Вити коснулся горячим дыханием моего уха.

— Нет, просто непривычно, — пробормотала, стараясь унять колотящееся в груди сердце. — На нас все смотрят.

Не слукавила, все действительно провожали нас удивленными взглядами. Опустила голову и поправила очки, ощущая, как горят щеки.

— Не делай так, — слегка зарычал недовольно Витя, а затем остановился и коснулся ладонями моего лица, поднял его вверх, заставляя смотреть на себя. — Ты меня стесняешься?

— Я? Тебя? — выдохнула пораженно, но ни тон голоса, ни выражение его лица не говорили о том, что он лжет. — Это ты должен меня стыдиться. Я ничего не понимаю.

— Стыдиться? — нахмурился, будто и правда не понимал, почему я беспокоюсь.

Не знала, как озвучить свои страхи и сомнения вслух, но как только набралась смелости, прозвучал ненавистный мужской голос, который я, казалось, за три года смогла забыть, как самый страшный сон.

— Завгородняя? Тина Завгородняя?

Стиснула челюсти, чувствуя, как в сердце вогнали огромную иглу. Оно заболело, застыло, а после ускорилось в бешеном ритме, отдаваясь пульсацией в ушах. Снова Тина. Ненавистное прозвище, от которого заныло в груди сильнее. Я потопталась в нерешительности, но Витя и Дина прожигали меня удивленными взглядами, так что пришлось мне поднять глаза и уставиться на него. Кошмар моей жизни.

Тишина давила, не давая расслабиться. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, а сама я будто язык проглотила, никак не могла из себя ни слова выдавить.

— Ну точно ты, Тина, — ухмыльнулся своей фирменной наглой улыбкой Дамир и приобнял мою подругу за талию.

Та шикнула на него, отодвинулась и испуганно повертела головой, опасаясь, что кто-то мог видеть такие вольности. В ее семье всё довольно строго, родители были суровых нравов, так что близкого контакта с мужским полом для своей единственной дочери не поощряли.

— Кристина, — обрела, наконец, голос и попыталась произнести свое имя твердым и уверенным тоном, чтобы не показать, насколько его появление выбило меня из колеи.

— Тина, — снова улыбнулся он своей шакальей улыбкой.

Наши глаза встретились, и мне пришлось напрячь скулы, чтобы не выдать истинных эмоций.

— Вы знакомы? — настороженно спросила Дина, делая шаг вперед и вправо так, чтобы встать между мной и своим женихом.

Я могла ее понять. Ее лицо покрылось пятнами, а глаза скользили по мне и Вите, который и не думал отходить от меня. Невольно заметила, как взгляды пары напротив скользнули по мужской руке, свисающей с моего плеча. Первым порывом было скинуть наглую конечность, но я в последний момент сдержалась, ведь мы с Ланковским, выходит, пара.

— Учились в одной школе, — криво ухмыльнулся Дамир и прищурился, казалось, с удивлением разглядывая меня.

Напряглась, не понимая, что он мог увидеть. К сожалению, со времен выпускного я не поменялась, разве что внутри меня образовалась выжженная пустыня, оставившая после себя лишь пепел.

— В разных классах, — поправила, не желая, чтобы другие узнали о моей самой постыдной тайне.

— Да, как же я мог забыть, — скривился Загорский. — Ты так часто появлялась на нашем этаже, что, можно сказать, что мы одноклассники.

Сердце забилось в тревоге, ладошки вспотели, а сама я покрылась испариной. Не хотела унижаться, но всё равно посмотрела на парня умоляющим взглядом. Не говори им ничего, Дамир. Нам всем это ни к чему. Перевела взор на подругу, которая всё внимание сосредоточила на своем женихе.

— Так вы друзья? — плечи Дины расслабились, когда рука Загорского коснулась ее талии.

— Да, — пожал плечами он.

— Нет, — выпалила одновременно с ним.

— Так да или нет? — Витя впервые подал голос, звучал он насмешливо, вот только выражение лица было искусственно добрым, на Дамира он смотрел исподлобья и недружелюбно.

— Мы много лет не виделись, всё уже быльем поросло, — действовала на опережение, пока всё не испортилось окончательно.

Вот только атмосфера, как ни крути, была накаленной.

— Так вы встречались? Такое напряжение в воздухе витает, брр, — повела плечами Дина и сделала шаг от Дамира.

— Не выдумывай, малыш, — притянул ее по-собственнически Загорский к себе обратно и поцеловал в висок.

В груди у меня от этой картины кольнуло, а под лопатками неприятно засвербело. Казалось, что я заглянула в замочную скважину чужого дома и увидела слишком интимное. То, что не было предназначено для моих глаз.

— Всё хорошо? — прошептал на ухо Ланковский, о котором я забыла.

По коже от его дыхания прошлись мурашки, тело вздрогнуло.

— Кхе… Д-да, — прокашлялась, когда в горле что-то защемило. — Пойдем внутрь? Скоро пары начнутся.

— Удачи, ребят, у нас дела, — взял слово на себя и попрощался Витя с парочкой сам, за что я была ему благодарна.

Мы уже направились к университету, как вдруг Дина вскрикнула, заставив меня испуганно обернуться. Если он только посмел рассказать ей…

— Что случилось? — слишком грубо спросил ее Дамир.

Показалось странным, что они стояли далеко друг от друга, но я не придала этому значения.

— Давайте устроим двойное свидание, — с вдохновением ответила Дина и захлопала в ладоши, словно предложила что-то невероятно крутое. — Это же будет здорово, правда, Крис?

Сглотнула, скрещивая за спиной руки и стискивая их так сильно, что от ногтей на ладонях останутся вмятины.

— Не думаю, что это будет удобно. Твой жених будет против, — попыталась спихнуть ответственность на парня, который вдруг ни с того ни с сего напрягся.

— Жених? — его брови приподнялись, а вот подруга покраснела и опустила глаза в пол.

Я же прикусила нижнюю губу, коря себя за слишком болтливый язык.

— Парень, не жених, я просто перепутала, до этого… — залепетала, пытаясь спасти положение и не стыдить Дину, но судя по мерзкой ухмылке Загорского, выходило у меня плохо.

— Двойное свидание? Звучит неплохо, — спас положение Витя, делая шаг вперед и позволяя мне перевести дух.

Напряжение спало, мышцы расслабились, а Дина беззвучно выдохнула. Только я видела выражение ее лица, и царившее там облегчение принесло мне успокоение. На этот раз пронесло.

— Жду не дождусь, — осклабился Дамир, не отводя взгляда от глаз Ланковского.

Никто из них не желал уступать, а учитывая, что они оба были одного роста и комплекции, битва в гляделки могла продолжаться слишком долго.

— Идем, — кинулась к Вите и схватила его за локоть. — Увидимся, Дин.

От моих касаний тело моего новоиспеченного парня расслабилось, и он на удивление подчинился мне, словно воск, нагретый огнем. Ноги меня не слушались, но мужская рука поддерживала и не давала упасть, пока мы поднимались по лестнице. Я чувствовала прожигающий взгляд, от которого чесались лопатки и горел затылок, но проявила всю силу воли, чтобы не поддаться зову любопытства.

Глава 4

Дамир

Девчонка Кристина неуловимо изменилась. Дамир не мог сказать точно, что именно напрягло его, но эта встреча не принесла ему удовольствия.

— Ты странно себя ведешь, — недовольный голос Дины не стал для него неожиданностью, но отвлек от созерцания спины Завгородней.

Нет, девушка напротив него не позволила себе скривить лицо или показать злость, но он ощущал на уровне инстинктов, что ей происходящее не нравится. Впрочем, как и ему ее поспешные выводы относительно пары их свиданий.

— Жених? — посмотрел на нее пристально.

Девчонка стушевалась и опустила глаза, словно опасаясь моего нрава. И стоило. Несложно догадаться, что она рассказала своей подружке о своих мечтах стать моей женой, приврав, что всё уже решено. А не так ли? Вдруг задался вопросом уже сам. Отец ждет от него этого, желая породниться с семьей Дины, а чего желает Дамир?

— Это недоразумение, Дэм, — голос у нее слегка дрожал, выдавая нервозность. — Крис неправильно поняла меня, вот и…

— Ясно.

Тон у меня был, видимо, слишком резкий, раз она сразу осеклась и стушевалась. Симпатичная, довольно скромная, одевается неброско. Нет ничего удивительного в том, что она понравилась моему отцу, и тот решил, что настало время его наследнику обзавестись женой.

— Нет, правда, ты не подумай, что я так сильно хочу… — подалась ко мне и положила ладонь мне на грудь. — То есть, нет…

— Хочешь? — дернул уголком губ, с интересом наблюдая за ее потугами и смущением.

Было в этом что-то, но сердце не колотилось, как бешеное, так что я сомневался, стоит ли идти на поводу отцовских амбиций.

— Стать твоей женой? — глаза Дины загорелись, но она быстро попыталась взять себя в руки.

Взгляд заметался, пока не остановился на букете, сиротливо лежащем на капоте.

— Мне нужно ехать по делам. Договорись с ними о двойном свидании, напишешь мне, — кивнул и развернулся, ставя в разговоре точку.

— Эм, хорошо.

Сел за руль и, не глядя на Дину, выехал на проезжую часть. Мне было о чем подумать. Школьные воспоминания вдруг всплыли в памяти, словно всё это было только вчера. При взгляде на Кристину, которая училась в параллельном классе, меня слегка кольнуло сожалением о прошлом, но предаваться ненужному чувству не стал. Сначала ему хотелось перед ней извиниться за прошлое, но когда она глянула на него так, словно увидела перед собой ничтожество, у него перед глазами возникла кровавая пелена.

Зазвонил телефон. К черту Завгороднюю и ее колдовские глаза. Он и раньше знал, что с ней связываться не стоит, а сейчас ему стоит бросить все силы на отношения с Диной. Да, так будет правильно.

Кристина

Лекция была в самом разгаре, преподаватель продолжал говорить, а я никак не могла собраться и записать самые важные моменты. Пальцы дрожали, так что ручку держать в руках было сложно. Встреча с Дамиром оказала на меня более сильное влияние, чем я могла ожидать. Воспоминания не обрушились на меня лавиной, но притупленная годами боль снова дала о себе знать, тревожа застарелые раны.

— Крис, — прошипела мне на ухо Дина, наклонившись и вцепившись пальцами в мой локоть.

— Ай, больно, — отдернула руку, поглаживая чувствительное место, на котором явно останутся синяки.

Бледная кожа, может, и была когда-то мерилом знатности и богатства, чем гордились мои далекие предки и все женщины нашей семьи, но лично мне доставляла неудобства. На ней сразу же проступали синяки, а от излишних солнечных ванн кожа краснела и шелушилась. С завистью посмотрела на смуглянку Дину, которой всё было нипочем.

— Прости, Крис, я забыла, — сразу же раскаялась подруга, выражение ее лица с напряженного перетекло в извиняющееся. — Ты так долго не отзывалась, а мне надо с тобой поговорить.

Ее слова насторожили. Я подобралась, словно перед прыжком, и максимально успокоила свое дыхание. Весь организм застыл в ожидании вопроса, который, как я знала, обязательно последует.

— Вы с Дамиром, — сглотнула она, отвела глаза, скрывая от меня взгляд, — встречались?

Еще до того, как она произнесла последнее слово, у меня скривился рот.

— Нет, — ответила резче, чем хотела, и отвернулась, делая вид, что полностью сосредоточена на учебе.

О моей безответной влюбленности Дина знала, и об издевательствах тоже. Единственное, чего я никогда не говорила ей, так это имени. Даже себе запретила его произносить, и вслух, и мысленно.

— Это он, да? — в проницательности ей не откажешь.

Я не смотрела на нее, но чувствовала на себе ее полный надежды взгляд. Медленно повернула голову и обратила внимание на испарину на ее лбу, мелко дрожащие колени, едва слышимую чечетку, которую она отбивала носками туфель. Я сглотнула чересчур громко, но дыхание у меня осталось выровненным. Мы оба знали, о чем она спрашивает. И оба знали на него ответ, вот только если я заблуждаться не могла, то ее обнадежить была вполне способна.

— Не… Нет, — прикрыла глаза, чтобы скрыть горечь, плескавшуюся на дне. — Не он. Не переживай.

Слишком много раз повторила «не», но Дина была так поглощена радостью, что не заметила моей заминки перед ответом. Или не хотела замечать. В последнем я не могла признаться даже себе. Даже в душе. Подруг, кроме нее, у меня не было, а дружеское тепло — единственное удерживало меня от одиночества.

— Слава богу, Крис, а то я начала переживать. Так перед Дамиром теперь стыдно, хотя понимаю, что он не узнает о моих сомнениях. Он такой хороший и галантный, так рада, что не придется его бросать, — сразу же она начала щебетать без умолку.

Так и подмывало спросить вслух. А ты бросила бы? Вовремя прикусила кончик языка, чтобы не обижать Дину. Я была в ней уверена, но червячок сомнений грыз изнутри, не давая поверить в ее дружбу до конца. Сказался неудачный школьный опыт, когда я раскрыла Олесе свою душу, а она меня подло предала. Недолго длилась ее дружба с крутыми девчонками, ведь они получили от нее, что хотели, — информацию, — и бросили, ведь скучная ботаничка не вписывалась в их компанию красавиц.

— … ну так что, как тебе идея? — ворвался в мои мысли радостный вопрос Дины.

— Что? Прости, я задумалась, — похлопала глазами, фокусируясь взглядом на подружкином лице.

Хмурые смоляные брови ее сдвинулись к переносице, но затем она усилием воли расслабила лоб, чтобы не провоцировать образование морщин, как она часто учила и меня. Ту же наставляла мама, вовсю старающаяся сохранить увядающую молодость и желавшая выгодно пристроить послушную умницу-красавицу дочь. Невольно вспомнилась собственная родительница, которую волновала лишь моя учеба, и никаких мальчиков.

— Что, опять о своем Вите думаешь? — подмигнула, а я улыбнулась и согласно кивнула, не разубеждая.

На сердце вдруг потеплело, когда я вспомнила, как он проводил меня до кабинета, притянул к себе и поцеловал в лоб на виду всего университета. Чутье подсказывало, что этот жест с его стороны что-то значил, хотя разум упорно твердил не доверять, не расслабляться.

— Ой всё, даже не говори, по твоим красным щекам всё понятно, — фыркнула Дина, а затем наклонилась ниже, когда на нее грозно посмотрел преподаватель. А когда тот продолжил лекцию, зашептала так, чтобы услышала только я. — Ничего не знаю, жажду услышать все подробности, а после нашего двойного свидания ты мне всё расскажешь. Он тебя уже пригласил в ресторан?

Щека у меня дернулась, стало как-то неприятно от заданного вопроса. Нет, я всегда знала, что мы с подругой из разных миров. В ее — мужчины зовут женщин в пафосные рестораны, дарят шикарные букеты и украшения, иначе не комильфо, неликвид, как цитировала она слова мамы. А вот в моем всё было гораздо проще. Старшая двоюродная сестра и вовсе никогда не ходила в пафосные заведения, муж у нее был обычным автослесарем, денег у них особо не водилось, но на первичные нужды хватало. Самое главное, они были счастливы и влюблены друг в друга, а большего я и не желала. Так что наши с Диной понятия идеальных отношений разнились.

— Пока нет, — всё же ответила, когда она так и не отвела своего настырного взгляда. — Мы же толком и не говорили, вас с… Дамиром встретили.

Имя Загорского выдавила из себя с трудом, но подруга, кажется, не заметила, так что можно было выдохнуть с облегчением.

— А, ну да, — кивнула она и улыбнулась. — Но ты мне потом всё-всё расскажешь. Сейчас пара закончится, пойдем в столовую сегодня, там как раз должна Женька ошиваться. Не терпится увидеть ее разочарованное лицо, когда она узнает, что Ланковский мало того, что не унизил тебя, как она хотела, так еще и встречаться предложил.

Прикусила внутреннюю часть щеки, жалея, что она в курсе наших завязавшихся сегодня отношений. Это была одна из черт характера, которая меня в ней напрягала. Злорадство, что ли. Казалось, оступись я и перейди ей когда-нибудь дорогу, и на меня она будет смотреть с таким же ядовитым взглядом.

— Ты же не любишь обрыгаловку нашу, — впервые повторила слово, которым она величала нашу столовку. Сразу же захотелось ударить себя по губам, но я сдержалась, знала, что так хотела отговорить ее от этой затеи.

Дина всегда брезгливо осматривала столы и предпочитала во время длинного перерыва ходить в кафе неподалеку, всегда зазывая меня с собой. Денег у меня особо не было, так что приходилось изгаляться и подрабатывать репетиторством, чтобы хоть как-то соответствовать и не позориться. Каждый раз ругала себя за траты, иной раз брала лишь чашку кофе, привирая, что поела утром и не голодна, но ничего не могла с собой поделать. Не хотелось признаваться ей, что денег у меня не хватает. Было как-то стыдно, что ли.

— Ничего, ради такого дела потерплю, — отмахнулась от моих слов Дина, а после замолчала, когда снова получила предупреждение от преподавателя.

А вот я осталась сидеть с оглушенным видом. Лично мне совершенно не хотелось идти в столовую и сидеть там под перекрестными взглядами студентов. Не было никакого желания быть объектом насмешек, ведь все неизменно будут задаваться вопросом, что Виктор Ланковский нашел в такой девушке, как я. Ответа у меня и самой не было.

Повернулась к Дине, чтобы откреститься от похода на обед, но увидела темный яростный блеск в ее глазах. Он не оставлял сомнений, что встречи с Женей, которая предала огласке мои чувства, не избежать.

Глава 5

Шаги по коридору давались мне с трудом. Ноги гудели и казались мне ватными, движение вокруг словно замедлилось, а сердце мое зашлось ходуном.

— Чет не видно ее, — фыркнула Динка, вытягивая шею и морщась от хлынувших из столовой запахов.

— Фух, — выдохнула слишком громко, вон какой подруга взгляд на меня недовольный кинула.

— Ты такая трусишка, Крис.

Промолчала в ответ на ее высказывание и качок головы.

— Ладно, тогда пошли в кафе, — остановила она меня на полпути, дергая за локоть.

Поморщилась, чувствуя, как ее острые ногти впиваются в кожу через тонкую ткань.

— В кафе… — пробормотала, сглатывая слюну.

Иногда ее бесцеремонность раздражала, особенно сейчас, когда она тащила меня за собой, не воспринимая возражений. Слов против никак не могла подобрать и вынужденно подсчитывала в уме наличность, которая приятно грела карман. Временно.

— Крис, — окликнул меня на выходе из здания спасительный голос.

Оглянулась, крутя головой и выискивая его обладателя. К нам с лестницы спешил Витя, улыбаясь и поднимая руку, тем самым привлекая внимание студентов к себе. В этом был весь он. Где бы ни появлялся, большая часть женского населения сворачивала головы и окидывала его томными взглядами.

— Твой Ланковский тут как тут, — закатила глаза Дина, останавливаясь и разворачиваясь лицом к парню вместе со мной. — Теперь нам с тобой вдвоем никуда не пойти.

— Скажешь тоже, — хмыкнула, чувствуя, как щеки окрасились красным от прилива крови к ним. — У самой-то личная жизнь в самом разгаре.

— Ага, — как-то невесело кивнула подруга, но заострять на этом внимание я не стала.

Ничего не желала знать про Дамира и его отношения с Динкой. В сердце, как бы я ни пыталась абстрагироваться, до сих пор кололо и болело.

В это время к нам подошел Витя и собственническим жестом коснулся моей талии, прижимая к себе и целуя в макушку. Было непривычно, ведь парень у меня появился впервые.

— Почему не написала, что пары закончились?

Подняла голову и посмотрела в мужские глаза, которые проникновенно смотрели на меня. Пожала плечами, находясь в смятении.

— А что, ты сторонник «беременная, босая и на кухне»? — съехидничала Дина, отчего у меня перехватило дыхание.

Что это с ней? Такое ощущение, что ее укусил дикобраз, настолько непривычно было видеть ее раздраженной и язвительной.

— Это называется забота, Ахметова, — хмыкнул ничуть не задетый ее высказываниями Витя и погладил меня по талии, словно даря свою поддержку.

— Раз уж пришел, идем, мы в кафе собирались, — кивнула на выход Дина и двинулась вперед. — Заодно обсудим двойное свидание.

Захлопала глазами, идя под руку с Витей и ощущая, как нас провожают взглядами. Позвоночник, казалось, зудел от чужого изучающего внимания.

— Я думаю, это плохая идея, — собралась с мыслями и сказала как можно увереннее и безразличнее.

— Почему? — повернулась ко мне лицом подружка и вздернула брови, хотя лицо выглядело чересчур задумчивым, словно ее что-то беспокоило, но сказать вслух она не решалась.

— Ну… — не нашлась с ответом, ведь правду вывалить я не могла.

— Да ладно, Крис, — похлопал меня по плечу Витя и улыбнулся. — Мне не терпится послушать, какая ты была в школе. Такая же милашка, правда?

— Д-да, — растянула губы в неловкой улыбке.

Мы двинулись дальше по тротуару. В то время как я молчала и переваривала ситуацию, они вдвоем обсуждали разные варианты, куда нам пойти вчетвером. Не наблюдай я последние полгода за Витей и его эмоциями, посчитала бы, что он рад предстоящему двойному свиданию, но я слишком хорошо его знала и видела, какой он напряженный. Интуиция внутри меня вопила, что всё это плохая идея, но весомых аргументов против выдать не могла, опасаясь, что тогда начнутся лишние вопросы, которые мне ни к чему.

— Тогда решено, прямо сегодня и встретимся, не будем откладывать в долгий ящик, — ошарашила в какой-то момент Дина, когда мы сели за столик в кафе.

— Так… Скоро? — немного охрипшим тоном переспросила, не замечая, что лицо у меня стало вдруг испуганным, и это не укрылось от взгляда Ланковского. Его брови сдвинулись на переносице, но затем лоб разгладился, он снова стал выглядеть милым и спокойным, но я чувствовала, что внутри него разверзлась буря.

— Всё, пишу Дэмчику, — отмахнулась от моих сомнений Дина и стала с глупой улыбкой на лице набирать сообщение на телефоне.

Я отвернулась, чтобы не травить себе душу. Подруга всегда была эффектной, ухоженной, знающей себе цену. Сравнение с собой всегда было в ее пользу, и это уязвляло, заставляло чувствовать себя замарашкой рядом с принцессой.

Обед прошел для меня в тумане, от переживаний я даже забыла о деньгах и позволила Вите заказать мне еду. Только в конце задержала дыхание и судорожно в уме пересчитывала отложенные сбережения.

— Я плачу, — протянул парень руку к принесенному счету, когда увидел, как я достала из сумки кошелек.

— Нет, я… — попыталась возразить, но его палец вдруг щелкнул меня по носу.

— И не думай даже пытаться, Крисси, — хмыкнул, вгоняя меня в краску. — Забудь про «я сама, я сама», договорились?

Дина и не думала доставать собственные деньги, на уровне инстинктов и привычки считая нормой, когда в компании платят парни. От этого я больше почувствовала собственное отличие от нее, полной женственности и хрупкости, свойственной настоящим девочкам.

«Дуй домой, у нас гости».

Сообщение от мамы застало врасплох, но было как нельзя кстати.

— Я пойду, мне домой нужно, — вскочила с места и быстро, не давая никому опомниться, помчалась на выход.

Сердце гулко колотилось, но я запрыгнула в так вовремя подъехавший автобус и застыла, глядя в окно, ведь сегодня вечером мне снова придется столкнуться с Загорским.

Вечером, когда мне написал Витя, что ждет у подъезда, всё, о чем я могла думать, это предстоящая встреча. Руки тряслись, а внешний вид в зеркале не спешил радовать, продолжая отражать мое асимметричное лицо и темные круги под глазами. Не красавица, это было всем известно. Слишком бледная, невзрачная. Будь у меня хотя бы выразительные черные брови, может, это спасло бы ситуацию, но в яркую красавицу из блеклой моли не превратило бы.

— Ты куда? — недовольно спросила мама, появляясь в коридоре словно из воздуха.

— Гулять, — ответила, стараясь не замечать того напряжения, которое висело в воздухе.

— Не красиво будет перед тетей Галей и ее мужем, — поджав губы, зашла издалека родительница. — Может, дома останешься?

— Она прилегла отдохнуть, посуду я помыла, почему не могу выйти прогуляться? — спросила с вызовом, впервые проявляя характер.

Не покидало ощущение, словно меня загоняют в клетку, лишая выбора и полноценной жизни.

— Сама знаешь, — прищурилась мама и вдруг окинула меня недовольным взглядом. — Они редко к нам из деревни выбираются, но ты иди, тетя Галя всё поймет.

От услышанного мне хотелось разреветься и вцепиться пальцами в собственные волосы. Еле сдержалась и промолчала, слыша, как отец с дядей Мишей неспешно говорят о рыбалке. Отвернулась и присела на корточки, надевая белые кеды.

— Куда собралась в таком виде? — прозвучало сзади.

Спиной я чувствовала мамино дыхание, которое отдавало недовольством.

— С Динкой в кафе, — пробормотала, не рискуя поворачиваться к ней лицом. Боялась, что по выражению глаз она всё поймет и не пустит, придумав сотню причин против.

— Дорого это, — фыркнула, чему я не особо удивилась.

— Иногда можно, — пожала плечами и потянулась к легкой курточке на вешалке, видя боковым зрением мамин силуэт со сложенными на груди руками.

Она промолчала и лишь молча смотрела, как я одеваюсь, а после поправляю волосы у зеркала.

— Не видела б тебя, решила, что ухажер появился, — усмехнулась родительница и развернулась, уходя в зал. — Придут же глупости в голову.

Я смотрела ей вслед, чувствуя, как от боли и обиды влагой наполняются глаза. Она всегда так делала, даже не удосуживаясь соврать мне, что я хотя бы симпатичная или могу быть достойна чужой любви. Внешностью я пошла в мать, и это было самым обидным, ведь кому, как не ей, знать, что такое быть изгоем, бледной тенью более красивых подруг. Но всю жизнь я слышу от нее лишь упреки и постоянные напоминания, что я отнюдь не красавица и выбирать спутника мне нужно из тех парней, которые готовы будут закрыть на это глаза. Неказистых, не привередливых, не подающих надежды.

— Тшш, — прошептала себе под нос и глянула на отражение.

Пару раз выдохнула, обмахиваясь ладонью и пытаясь привести себя в порядок. Витя не должен увидеть меня расстроенной, иначе неизбежно последуют вопросы, на которые я не готова дать ответ. Несмотря на былой позитивный настрой, мать добилась своего: из квартиры я выходила неуверенная в себе и с горящими от стыда щеками. Казалось, что и платье новое полнит в бедрах и совершенно не идет, и что прическа у меня а-ля деревенщина, но возвращаться домой и по новой наводить марафет не хотелось, ведь тогда мать точно заподозрит неладное и станет выпытывать номера всего моего окружения.

От воспоминаний о том, как она в школьные годы позвонила Леське, желая узнать, почему я не хочу ходить в школу, по коже прошла неприятная холодная дрожь. То вранье, которая бывшая подруга вывалила на нее, и материнские слова навсегда отпечатались в моей памяти.

«В нашей семье красавицы не рождаются. Смирись с этим, Кристина, и не прыгай выше головы. Я огорчена тем, что ты так опозорилась. Пусть мы и не блещем видной внешностью, но любви у красавцев не выпрашиваем».

В ее словах ощущалась затаенная застарелая боль, покрытая рубцами и корками, но разочарование мной было не наигранным, неподдельным, и это по-настоящему ранило. Ожидая от родного человека поддержки, я лишь получила моральную пощечину и пинок, от которого еще долго не могла оправиться.

Встряхнула головой, прогоняя неприятные кадры прошлого, натянула на лицо улыбку и вышла из подъезда, видя Ланковского, облокотившегося о капот своего джипа.

Глава 6

Клуб, к которому мы подъехали, находился в самом центре города и был у всех на слуху. У входа толпился народ, желая попасть внутрь, но пропускали не всех, четко разделяя посетителей по внешнему виду.

— Идем, Крис, — завлекающий голос Вити раздался у самого уха, опалив кожу горячим дыханием, а мужская рука невесомо коснулась поясницы.

От жара его ладони по позвоночнику распространилось внезапное ощущение покалывания. Руки похолодели, а телом овладела слабость. Несмотря на легкую дурноту, я позволила повести себя вперед, в самую гущу толпы.

— Ты сегодня обворожительно выглядишь, — снова обратился ко мне Ланковский, вгоняя меня в краску, и я опустила глаза вниз, замечая, как несколько взглядов скользнули по мне.

— Да нет, я… Спасибо, — залепетала, еле сдержавшись, чтобы не начать отнекиваться, убеждая его, что я обычная.

В последний момент осеклась, вспоминая слова Дины, которая учила правильно принимать комплименты от мужчин. С достоинством, как она любила повторять. Вот только раньше мне не приходилось применять ее слова на практике. До сегодняшнего дня.

— Кристина, — вдруг раздался охрипший мужской голос сбоку, но я его сразу узнала. — Виктор.

— Дамир, — в таком же тоне ответил Ланковский, сделал шаг вперед, прикрывая половину моего тела. — Дина.

Я повернула голову и первым увидела улыбающееся лицо подруги, которая держалась пальцами за локоть Загорского. Перевела взгляд на его лицо и чуть не дернулась от неожиданности, ведь смотрел он четко на меня. Выражение мужских глаз было непроницаемым, но по коже у меня прошелся неприятный холодок.

— Мы без очереди, — равнодушно улыбнулся Загорский и кинул мимолетный взгляд на Витю, да такой ледяной, что даже меня ошпарило огнем адреналина.

Охранник на входе узнал Дамира и пропустил нас, не преминув при этом окинуть нас с Динкой оценивающими взорами. Посмотрела вперед, не собираясь ничего читать в его глазах, но рука Вити неожиданно сомкнулась на моей талии и притянула к себе.

— Больно, — сказала ему уже внутри и сомкнула пальцы на его ладони.

Подняла голову и сразу же столкнулась с теплотой в его глазах.

— Прости, не могу совладать с ревностью, — прочитала больше по губам, ведь в ушах забарабанили клубные биты.

Я не стала на это ничего отвечать, сказанное просто выбило из колеи. О чем он? Неужели и правда подумал, что я могу понравиться тому мужчине на входе?

Мы шли вдоль стены, направляясь к лестнице, ведущей в вип-зону на второй этаж. Отчего-то мой взгляд постоянно падал на сплетенные пальцы Дамира и Дины, и каждый раз их близость друг к другу вызывала во мне противоречивые эмоции, которые я старалась затолкнуть как можно глубже в себя.

— О, Витек, братан, — раздался чей-то громкий голос.

Какой-то парень прорвался через танцпол, направляясь прямо к нам, и Ланковский, отпустив меня, разулыбался при виде знакомого.

— Вы идите, я сейчас догоню, — извиняюще улыбнулся и подтолкнул меня к столику, возле которого уже стояла сладкая парочка.

Динка присела и сразу же достала телефон, что-то печатая, а вот Дамир выжидающе глядел на меня. Я сглотнула и медленно пошла в его сторону, не имея иного выбора. Опустила глаза и постаралась прошмыгнуть быстро мимо него, но суета всё испортила, и я ударилась об угол стола.

— Ай, — схватилась за бедро, прострельнувшее болью.

— Осторожнее, — произнес басом Дамир и коснулся рукой моего плеча, придерживая мое тело.

Время замерло, я застыла, чувствуя на себе его дыхание. В клубе вовсю играла музыка, но я ничего не слышала, только стук собственного сердца в ушах. К горлу подкатила дурнота, а голова закружилась, и всё, что удерживало от падения — его рука, почему-то не отпускавшая меня.

— Дамир? — настороженный голос Дины раздался неожиданно громко, словно музыку вокруг приглушили.

— Присаживайся, я пока закажу вам коктейли, — немного грубовато обратился ко мне и кивнул на диванчик.

Его пальцы разжались, отпуская, и я воспользовалась свободой, забилась в самый угол. Положила сумочку рядом, чтобы это место занял Витя. По взгляду Загорского на секунду показалось, что он планировал сесть со мной, но затем по его губам скользнула змеиная улыбка, после чего парень растворился в толпе, направляясь к бару.

— Какой-то он странный сегодня, — нервно улыбнулась Дина, комкая в руках салфетку.

Я давно замечала за ней эту особенность. Как только ей становилось неуютно и тревожно, она всегда тянулась к чему-то и что-то вертела, щупала в руках, выдавая так свое нестабильное состояние. Так и сейчас я почуяла неладное, на секунду даже показалось, что при взгляде на меня в глазах у нее появились стальные нотки. Витающая неприязнь в воздухе заставила меня сжаться на диванчике, стараясь стать как можно незаметнее, как я уже привыкла делать каждый раз, когда мы оказывались в столпотворении.

— Тебе лучше знать, — пожала плечами, опуская глаза на столик, чтобы не встречаться взглядом с подругой. Опасалась, что в их глубине она может узреть нечто, что я и сама старалась скрыть даже от себя.

Сердце мое колотилось, заставляя паниковать и всё больше нервничать, ладошки вспотели, а в горле пересохло, но ни слова из себя я больше не выдавила.

— Ты знаешь, Крис, — потрескавшимся голосом привлекла к себе внимание Дина. На ее лице отражалось какое-то отчаяние, а грудная клетка часто и мелко приподнималась, словно сердце сбивалось с привычного ритма, — я никогда не испытывала ничего подобного. Дамир, он не просто мой парень и жених, мне кажется, что мы предназначены друг другу. И если тебе есть что мне сказать, говори. Мы ведь подруги, правда? Ты же меня не предашь?

Вся кровь разом прилила к голове, а пульс грохотал в ушах, приглушая очередной сменившийся трек. Меня кинуло в жар, затем в пот, я открыла рот, но ничего не смогла произнести. Два ярких зрачка напротив сузились, словно она увидела перед собой букашку, которую впору бы давить сапогом. Моргнула. Наваждение исчезло. Показалось, наверное.

— Что ты имеешь в виду, Дин? — охрипшим от перенапряжения голосом спросила у нее, а сама мелко тряслась, надеясь, что в свете прожекторов не так заметна моя бледность. Про ее оговорку и вранье про «жениха» промолчала, не желая ущемлять ее самолюбие. — Мы с Дамиром просто учились в параллельных классах. Где он, самый крутой парень в школе, и где я, заучка и ботан? Сама подумай.

Нервно рассмеялась и кинула взгляд на столик, чертыхаясь, что даже стакана воды здесь нет. Горло промочить сейчас мне не помешало бы, там было сухо, как в пустыне.

— Прости, — выдавила из себя подруга. Видимое напряжение покинуло ее тело, и она расслабленно растеклась по своему диванчику. — Мне показалось, что… А нет, это невозможно, — и захихикала в ладошку, замолчав.

Мышца на моей щеке дернулась, но я не подала виду, что заметила, какой насмешливый взгляд она кинула на меня. Не нужно быть гадалкой, дабы понять, что смеется она над своими глупыми предположениями, что такая, как я, может отбить у нее парня.

Ухоженная, знающая себе цену, всегда приятно пахнущая дорогими парфюмами, Дина никогда не сомневалась, что вселенная крутится вокруг ее персоны. А я смирилась с первого дня, что я не та звездочка, которая может загореться в тени солнца.

Повернула голову, выискивая глазами Ланковского, как вдруг глаза невольно зацепились за фигуру Загорского у стойки бара. Он не мог не привлекать женское внимание. Атлетично сложенный, с четко проработанным рельефом спины, он выделялся среди своей братии, столпившейся неподалеку в поисках сегодняшних ночных жертв их обаяния. В этот момент он чуть повернулся в бок, привлекая внимание к прямому греческому носу и высокой линии лба. Как говорила моя мама, это признак большого ума. Задалась вопросом, так ли это, или он глуп, как большинство красивых парней, зацикленных на своей внешности. Отчего-то хотелось, чтобы в нем был хотя бы один изъян.

— Девчонки, — внезапно перегородил мне обзор освободившийся Витя, и наваждение сразу же прошло, я нервно улыбнулась, надеясь, что он не заметил проявленный мною интерес к другому. — Что вам заказать?

— Дамир уже идет с коктейлями, — кивнула Дина ему за спину, а сама выпрямилась, словно ей в позвоночник воткнули палку. Приняла выгодную позу и чуть надула губки.

Улыбка стекла с моего лица, как талая вода по треснувшему стеклу. Я впервые увидела, как резко она меняет эмоции. Показалось на секунду, что на самом деле я и не знаю ее, несмотря на постоянное общение и дружбу. Мы ведь настоящие подруги, правда?

Витя придвинулся и закинул мне руку на плечо.

— Не скучала, Крисси? — выдохнул мне в ухо горячим дыханием, отчего-то стало щекотно.

Улыбнулась и чуть отодвинулась, но сбрасывать его конечность не решилась. Было в этом нечто приятное, будоражащее и непривычное. Такого мне испытывать раньше не приходилось.

— Коктейль! — резким тоном прервал наши объятия Дамир, стукнул дном бокала об стол.

— Сколько тебе перевести? — холодно обратился к нему Ланковский, продолжая прижимать меня к себе.

— В деньгах не нуждаюсь, — хмыкнул Загорский и присел около Дины, протягивая ее напиток ей прямо в руки. Обласкал ту взглядом и снова глянул на Витю: — Не бедствую, знаешь ли.

— Не стоило, своей девушке я способен и сам купить всё, что нужно, — ухмыльнулся мой парень и расслабленно откинулся на спинку диванчика. — Но я оценил твою щедрость, за эль спасибо.

Ланковский отсалютовал своим бокалом и снова поставил на стол, даже не прикасаясь.

— Очень рад за вас, — кивнул Дамир, но глаза его заледенели, сверкнули недовольством.

Он оглянулся по сторонам, а затем нажал на какую-то кнопку сбоку от диванчика, а после нас вдруг накрыло куполом. Музыка сквозь него звучала приглушенно, а вот мне наоборот стало неуютно в замкнутом пространстве. Подняла голову, встречаясь взглядом с Диной, которая с облегчением гипнотизировала руку Вити, поглаживающую мою шею в собственническом жесте.

— Ты сказала им, что мы жених и невеста? — вдруг отчетливо прозвучал холодный голос Дамира.

В этот момент я пригубила через трубочку коктейль и от неожиданности аж поперхнулась, в потаенном ужасе глядя на подругу. Та замерла и стала бледнее мела, словно вся кровь стекла с ее лица.

— Ч-что? — глаза ее завращались в поисках спасения, но всё было лишь в ее руках.

— Я задал конкретный вопрос и хочу получить явно не глупый ответ, — вздернул бровь и сверлил взглядом Дину.

Воцарилось молчание, мое сердце сделало кульбит, и я наклонилась вперед.

— Это всё моя вина, я сама предположила, что вы поженитесь, я же объяснила в прошлый раз, почему… — забормотала, путаясь в словах и временами заикаясь, но к концу под натиском циничного взгляда Загорского моя пламенная речь угасла.

— Делать поспешные выводы — твоя фишка, Завгородняя, да? Годы идут, а ты всё не меняешься. Засираешь мозги подружке? — вдруг накинулся на меня, язвительно кривя губы.

У меня задрожали колени, которые я сжала пальцами, надеясь скрыть так тремор. И почему он себя так отвратительно ведет? Разве я сделала ему что-то плохое?

— Прости ее, Дамир, — кинулась на мою защиту подруга, дав мне передышку и оттянув всё внимание своего парня на себя. — Она всегда ляпает не подумав. А ты не злись, разве это не здорово, что нас считают серьезной парой? Это знак, тебе так не кажется?

Внутри что-то ухнуло, опускаясь комом по пищеводу и оседая внизу живота. В уголках глаз стало влажно, я моргнула, пытаясь унять резь, но горечь в горле никуда не ушла. Видимо, слишком яркие софиты в клубе, непривычно для моего зрения.

— Ты бы попридержал свой язык, Дамир, — встал со своего места Виктор, всё это время молча наблюдавший за перепалкой. — Своей девчонке можешь сколько угодно и рот затыкать, и гнобить, а мою не трогай. Усек?

Скукожилась на своем месте и опустила ресницы, чувствуя витающий в воздухе выброс тестостерона. В груди приятно потеплело, ведь впервые кто-то заступился за меня, не присоединяясь к чужой травле.

— Ты что-то имеешь против меня? — набычился Загорский, стиснул кулаки и встал следом.

— Да ладно, ребят, это же всё шутка, вы же не собираетесь драться? — хохотнула Дина и потянулась к руке Дамира.

Ее попытка не увенчалась успехом, только лишь разозлила последнего, и он дернулся, сбрасывая ее ладонь со своего локтя.

— Серьезно? Из-за Кристины устраиваете разборки? — в шоке спросила подруга, но в ее голосе было столько пренебрежения и недоверия, что мне впервые стало по-настоящему обидно. Неужели она настолько ставит себя выше меня, что даже и мысли не допускает, что такое возможно?

— И правда, не нужно, — робко тронула ладонь Вити, и между нами проскочила искра, кожу ударило током, и я ойкнула.

— Всё хорошо, Крисси… — начал было успокаивать меня Ланковский, но его перебили.

— Кто сказал, что кто-то за тебя собрался драться? Ты слишком высокого о себе мнения, Тина. Со школы ничего не изменилось, ни твоя убогая внешность, ни безответная любовь, слышишь? Если думала, что через Дину сможешь ко мне подобраться…

— Что? — выдохнула, ощущая, как дрожит нижняя губа. — Я не… Да мы вообще с ней дружим до тебя!

— Ты была влюблена в Дамира? — прищурилась подруга, выцепив только то, что было нужно ей.

Я не обратила на ее слова внимания, ведь в этот момент кулак моего парня столкнулся с челюстью Загорского, оттолкнув того с такой силой, что он упал на пол, ударяясь затылком о стеклянный купол. Тот с грохотом разлетелся вдребезги наружу, привлекая всеобщее внимание. Дина завизжала и кинулась к нему, а я застыла в ступоре. К горлу подкатила тошнота, и меня вырвало прямо на столик.

Глава 7

Меня всю трясло, на лбу выступила испарина, а я сама боялась поднять взгляд.

— Крисси, всё хорошо? — вдруг раздался рядом обеспокоенный голос Вити, а его рука коснулась позвоночника.

— Дамир! — заверещала в какой-то панике Дина, и я напряглась, вспоминая, что случилось несколько секунд назад.

Подняла в страхе глаза, опасаясь увидеть кровь и бессознательного парня, вот только в следующий миг Витю снесло от меня в бок, когда Загорский схватил его агрессивно за грудки. Мужской кулак встретился с его лицом, и прозвучал хруст, словно сломалась переносица.

— Помоги ей! — зарычал Дамир, кивая на меня, но Дина стояла в ступоре, дрожа и прикладывая руки к своей груди.

Она даже плакала красиво: щеки покрылись легким румянцем, слезинки будто застыли на коже овальными льдинками, а к искусанным губам прилила кровь, делая их сочнее и полнее.

Витя в этот момент встал и накинулся на Загорского, и они продолжали колотить друг друга. К нам приближался знакомый охранник, который пропустил нас в клуб. На его лице читалось веселье, словно он даже не взбесился из-за драки. Видимо, заведение оправдывало себя, и редко кто позволял себе распускать кулаки.

Парни перегородили выход к уборной, и я вместе с Диной наблюдала за потасовкой. Мне было плохо, и вместе с тем я не ощущала того страха, который видела на лице подруги. Раздался очередной звон, когда они навалились и окончательно разбили остатки купола.

— Что ты стоишь? — вдруг прошипела мне подружка, гневно сверкая глазами. — Разними их!

— Я?

— Они из-за тебя… — всхлипнула, прикрыла рот ладонью.

Перевела взгляд на парней, которых уже раскидал охранник.

— Успокоились оба! — пробасил уверенным тоном.

Витя дышал тяжело и загнанно, по его лицу стекала кровь, но он не замечал боли, продолжал гипнотизировать Дамира. Тот стиснул челюсти и моргнул, когда алая капля прорезала лоб и капнула мимо глаз. На меня навалился ступор, я могла лишь молча наблюдать за происходящим.

— За ущерб оплачу.

Глухой голос Дамира отдавал хрипотцой, он хмыкнул и утер ребром ладони подбородок.

— Крисси, — вместо вступления в спор Витя в первую очередь подумал обо мне. Повернулся и обеспокоенным взглядом прошелся по мне.

Это польстило.

— Я в уборную, — двинулась на дрожащих ногах наружу, больно ударяясь о столик, который прижало почти вплотную к моему диванчику.

— Провожу.

— Не надо, — испуганно качнула головой, не желая, чтобы он шел со мной.

Его руки обхватили меня и помогли ровно встать и перевести дыхание. На грани слуха послышался чужой взбешенный рык, но исчез он так быстро, что я списала это на мираж.

— Ты еле на ногах держишься, — раздался голос Дамира, от которого исходило раздражение.

— Я ее провожу, — воскликнула Дина, о которой я успела забыть, и резво кинулась ко мне, подхватывая под локоть и ведя в сторону уборной.

Со стороны могло показаться, что она заботливая подруга, которая печется обо мне, но ее пальцы так сильно впились в мой бок, что идти без ее насильной поддержки было бы сложно.

— Больно, Дин, — прохрипела, пытаясь скинуть ее руку, но она слишком цепко вцепилась в меня, не давая выбора.

— Конечно, больно, ты вот-вот упадешь. Что с тобой? Ты случаем не беременна? От кого? — вперилась в меня взглядом, когда мы вошли в уборную.

Я не стала отвечать на ее бредовые вопросы, вызванные воспаленным воображением. Уперлась ладонями о кафельную стойку и подняла голову, глядя на свое отражение. Оттуда на меня смотрела бледная девица с всклокоченными волосами и большими окулярами вместо глаз. Сняла очки и поставила рядом, а сама поставила под кран руки. Вода полилась ровным потоком, и я, набрав ее в ладони, умыла пару раз лицо. Холод привел меня в чувство, к лицу снова прилила кровь.

— Упс.

Раздался звон разбитого стекла. Сердце колотилось, глаза я открывать сразу побоялась.

— Прости, я случайно сумку поставила, не заметила, что тут твои очки.

— Ну, Дин, ты же знаешь, у меня минус два, — застонала и расфокусированным взглядом посмотрела на пол.

Пальцы подруги небрежно коснулись заушников, она подняла их и вручила мне. На глаза навернулись слезы, когда вместо линз я посмотрела на пустые овалы.

— Да ладно тебе, новые купишь, эти всё равно уродские были, — пожала плечами и отвернулась равнодушно к зеркалу.

Я часто задышала и аккуратно сложила свое единственное имущество. Мама меня убьет. Денег на новые выдаст, но хватит только на самые дешевые, а выслушивать ее причитания придется еще целый месяц.

— Легко сказать, купишь новые, — поджав губы, выдавила из себя решительно, но голос всё равно дрожал, выдавая мое волнение. — На новые вообще-то деньги нужны.

— Чего взбеленилась так, Крис, ты же не нищебродка какая, вон по кафе двигаешься, на очки нормальные не хватит, что ли? Чего злая такая?

Проглотила готовые вырваться слова. Хотела сказать, что купить мне новые должна она, но не знала, как это сделать. Чувство ненависти к себе за слабохарактерность усилилось, я кинула оправу на кафель и снова умылась, пыталась оттянуть время.

— Так ты не ответила на мой вопрос.

Дина закончила подкрашивать губы и повернулась ко мне боком, упираясь бедром о стойку.

— Какой? — отвернулась от нее и потянулась за бумажным полотенцем, вытирая с лица влагу.

— Тебя вырвало только что, не притворяйся, Крис, ты что, беременна? — голос у нее был напряженный, сама она сложила руки на груди, словно готовилась услышать что-то неприятное.

— С ума сошла? — воскликнула и вскинула голову, оскорбленная ее предположением. — Просто перенервничала, такое бывает.

Воцарилась тишина. Благо, соседние кабинки пустовали, так что не было свидетелей у позорного для меня разговора.

— Слушай, прости, я сама не своя в последнее время, — расслабленно покаялась подруга и снова глянула на свое идеальное отражение.

Вот ей было чем гордиться. Природа щедро наградила ее внешностью: черные густые вьющиеся волосы, которые она почему-то агрессивно выпрямляла навороченным стайлером, широкие брови, длинные ресницы и выразительные карие глаза. Мне всегда казалось странным, что она завидует моим невзрачным болотцам-блюдцам.

— Дамир такой странный сегодня. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? — снова в ее голосе прозвучало подозрение.

У меня вырвался короткий смешок. Она серьезно сейчас?

— Дин, ты и правда ревнуешь? — спросила с недоверием, сама до конца не веря в то, что говорю. — Где ты и где я.

— А ну да, и чего это я, — забормотала подруга, а вот я была готова расплакаться.

Ее слова прозвучали обидно, в этот вечер я ее совсем не узнавала. Либо я была глупая и не замечала раньше очевидных вещей, либо она не контролировала свою речь.

— Ты иди первая, Дамиру нужна твоя помощь. Покажи себя заботливой девушкой, — выдавила из себя совет, а у самой скулы сводило от вранья.

На самом деле, хотела избавиться от нее и остаться наедине хотя бы ненадолго. Решила не обижаться на нее, ведь впервые она так глубоко ранила меня, наверняка не подозревая об этом. Ведь мои загоны по поводу внешности — чистая психосоматика, как любила повторять Дина, но я ей не верила.

— Ладно, ты права, — кивнула она и пошла на выход. — Не задерживайся, а то Витя обидится. Ты держись за него, Крис, он выгодная партия. Его отец, говорят, завод по автомобильным запчастям держит.

Стиснула челюсти, чуть ли не кроша эмаль, а затем выдохнула, когда она оставила меня одну. Ее слова должны были, по ее мнению, подбодрить меня, но оказали прямо противоположный эффект. Меня снова стало трясти, на этот раз от осознания того, что мы с Ланковским из разных миров. Не пара друг другу.

Выдохнув пару раз, толкнула дверь уборной и вышла, крутя в прострации головой. Время я выбрала неудачное, в этот момент из мужского туалета вышел Дамир, по лицу которого стекала вода. О недавней драке говорили лишь алые полосы на лбу и щеке, но и они уже затянулись, придавая ему хулиганистый вид.

— Чего вылупилась? — грубо осадил меня, заставив отшатнуться.

Замерла и покрутила головой, забыв, с какой стороны пришла. Сердце ухнуло и ушло в пятки, а пульс от чужой близости участился, не давая сосредоточиться. Усилившаяся музыка давила, не позволяла привести мысли в порядок, а тело в движение.

— А ты изменилась, — вдруг раздался голос Дамира рядом. Непозволительно близко, у самого уха, обдавая меня жаром своего дыхания.

— Тебя девушка ждет, — выдохнула и отшатнулась, стараясь создать между нами дистанцию.

Вот только у него на этот счет было иное мнение. Он резко скользнул ко мне и припечатал ладонь к стене наперерез мне и наклонился, вглядываясь в мои глаза.

— Решила очки снять? Думаешь, станешь красивой? — хриплый тон наряду с язвительностью пугали, заставляли неприятно ежиться.

— Ничего не думаю. Пропусти, — пробормотала и согнула ноги в коленях, чтобы вырваться из его захвата.

Но его рука опустилась ниже, а нога уперлась в стену, не давая мне прохода. Я оказалась, сама того не желая, в двусмысленном положении. Мое лицо напротив его паха — мужской взгляд снисхождения сверху вниз.

Резко выпрямилась, чувствуя, как щеки заливает румянцем.

— Ай, — ударилась об его подбородок, не рассчитав координацию.

— Черт, — выругался он и застонал, по-мужски грубо и зло. — Нет, ты определенно не изменилась, Тина. Иди, давай, пока не покалечила меня.

Я воспользовалась предоставленной возможностью с радостью, и как только он убрал свои конечности, помчалась вперед, куда глаза глядят. И уже совершенно неважно, найду ли свой столик в таком сумбуре.

— Крисси! — окликнул меня в зале со своего места Витя и замахал рукой.

Выдохнула, натянула на себя улыбку и помчалась к нему. Сжала ладонь и не почувствовала там свои очки. Возвращаться я не планировала, не собираясь снова сталкиваться с Загорским, поэтому лишь досадливо сморщилась и присела рядом с парнем.

— Ты долго, — недовольно произнесла Дина, сидя напротив и крутя головой, видимо, в поисках своего. — Дамира не видела?

— Нет, — ответила слишком поспешно, но она была так поглощена осмотром зала, что ничего не заметила: ни моего дрожащего голоса, ни бегающих в панике зрачков.

— Что-то в тебе изменилось, — наклонил голову Ланковский и хмыкнул, выискивая что-то на моем лице.

— Я… — решила объяснить, что хочу домой, но в этот момент рядом с Диной плюхнулся на диванчик Загорский.

— Тухлая тусовка сегодня. Рванем, может, на гонки? — спросил, скорее, у своей девушки.

На Дамира я старалась не смотреть, всё равно почти ничего не вижу, а в таком состоянии ощущала себя слишком уязвимой, словно все мои нервы были оголены и выставлены наружу.

— Крис разбила свои очки, а без них она что слепая кротиха, так что разве что вдвоем, без ребят, — положила Дина ладонь на мужское плечо и стала ластиться игривой кошкой.

У меня перехватило дыхание от этого вранья, но поправлять ее я не стала. Хотела как можно быстрее уехать и забыть сегодняшнее, как страшный сон.

— Будто кто-то их звал, — буркнул Загорский, но никто из нас двоих не обратил на него внимания.

Я схватила руку Ланковского и посмотрела ему в лицо, надеясь, что он догадается увести меня отсюда. И он оправдал все мои ожидания, даже лучше.

— Не страшно, Крисси, едем, я тебе новые очки куплю, не хуже предыдущих, — улыбнулся Виктор, который успел привести себя в порядок за то время, что меня не было.

— Не стоит, я сама завтра в оптику зайду перед универом, — неуверенно улыбнулась, а сама потянулась за сумочкой.

Так вышло, что между ней и мной сидел Витя, и я случайно облокотилась рукой о его ногу. Замерла, когда мужские руки коснулись моего бедра, помогая и не давая мне завалиться на столик. Время словно замерло, а затем я, покрывшись краской от стыда, схватила лямку сумки и встала с места, выжидающе глядя на него.

— Не отказывайся, малышка, я ведь втянул тебя в эту авантюру, так что должен компенсировать неудобства.

Мы ушли, не прощаясь, впрочем, никто нас и не задерживал. А со словами Ланковского я могла бы поспорить, кто кого еще втянул, но внутренний голос попросил меня впервые заткнуться и принять чужую помощь с радостью. Что ж, настало время появиться на свет новой Кристине Завгородней.

Глава 8

В вечернее время суток в нашем городе найти открытую оптику равнялось подвигу, но для Виктора Ланковского не существовало преград.

— Слушай, я завтра себе сама куплю, может, не надо?

В моем голосе звучала жалобная просьба, которой я пыталась прикрыть свое неудобство. Казалось, что я сейчас героиня той самой мыльной оперы, где в девочку из села влюбляется миллионер, но даже в сказках в этом крылся некий подвох, вот и сейчас я не могла никак успокоиться и принять всё, как должное. Несмотря на данное себе обещание измениться, понимала, что как только переступлю порог дома, на меня навалится нищета, вечно ворчащая мать и бесхарактерный, во всем ей потакающий отец. Нет, жили мы хоть и небогато, но не бедствовали, на корку с маслом хватало, но даже я невооруженным глазом видела, что между мной, Витей и таким, как Дамир, огромная финансовая пропасть и воспитание, которое не скрыть умом и прилежной учебой, как бы я ни старалась.

— Хочешь меня обидеть? — вздернул бровь, спросил с некой ленцой.

Я покачала головой и позволила завести меня внутрь крупного здания со стеклянными стенами. Внутри приятно пахло, всё выглядело презентабельно и помпезно — сразу видно, дорогое место. Без парня рядом я бы ни за что не вошла в такое, даже имея на руках нужную наличность.

— Добрый вечер, чем могу помочь? — улыбчиво обратилась к нам девушка-консультант, на бейджике написано имя «Лиза».

— Добрый, — кивнул за нас двоих Витя и приобнял меня за талию, словно чувствовал мои внутренние метания и скукоженность. — Нам нужны очки для зрения для моей спутницы, последней модели, чтобы оттеняли ее красивые глаза и выделяли форму лица.

— Конечно, мы всё подберем, — кивнула девушка и повела нас к витринам. — Давайте сначала выберем оправу, а после вас осмотрит окулист, выпишет, какие нужны диоптрии, завтра сможете забрать товар.

Сама не заметила, как меня закрутило в водоворот выбора разных форм и цветов — круглых, квадратных, вайфайеров, кошачий глаз. И когда мы остановились на квадратных, я, наконец, выдохнула, устав от бесконечной примерки. Кому я вру, напрягало больше внимание Вити, чей взгляд не отрывался от моего отражения. Пришлось признать, что эта форма очков мне и правда шла, в отличие от больших круглых, которые я носила последние несколько лет. Мама считала, что они мне подходят, а я старалась не смотреть на себя в зеркало, так что соглашалась. Впервые задумалась, что многое упустила в своей жизни, ведь даже на мой взгляд выглядела я сейчас неплохо.

— Пусть окулист пропишет еще контактные линзы, — удивил в конце Ланковский, даже не посоветовавшись со мной.

Девушка кивнула и повела меня в кабинет, где меня уже ждали, так что я могла лишь метать молнии в парня, но молчала, чтобы не пререкаться на людях. Там же меня заставили попрактиковаться и сразу же надеть линзы, о которых я ранее и не думала.

— Ого, — воскликнула, когда увидела всё в таких мельчайших деталях, и при этом ничего не давило на переносицу, на мочки ушей, не казалось инородным.

— Красавица, — прошептал мне на ухо Витя и расплатился за всё карточкой.

Я была так удивлена, ведь в местной больнице врач говорила мне, что линзы мне категорически противопоказаны.

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила его, ощущая безмерную благодарность, распирающую грудную клетку.

— Идем, я как истинный джентльмен, должен проводить тебя до дома, — лишь улыбнулся и протянул мне руку, ничего не требуя взамен, хотя я в страхе ожидала нечто подобного.

Разговоры ни о чем и одновременно обо всем успокоили меня по дороге домой, так что в подъезд я заходила веселой, совсем забыв о неприятном вечере в клубе.

— Завтра с утра заеду за тобой, и не возражай. У тебя же с первой пары занятия? — дождавшись моего кивка, Витя поцеловал меня в лоб и ушел, как только за мной захлопнулась металлическая дверь.

На первом этаже неприятно пахло. Сильный контраст между моей привычной средой обитания и миром, в котором крутится Ланковский, так сильно потряс, что вывел меня из колеи, но я зацокала каблуками по лестнице.

— Долго же ты, Завгородняя, — раздался вдруг сзади насмешливый голос Дамира. — Что, так понравилось с Виктором миловаться? М? И как он тебе?

Застыла на лестничном пролете и обернулась, столкнувшись с ним лицом к лицу.

— Что ты тут делаешь? Следишь за мной?

Окинула взглядом подъезд, но кроме нас никого не было. Страх подкатил к горлу, и я схватилась за сумочку, как единственный тяжелый предмет в своих руках.

— Много думаешь о себе, — хмыкнул и протиснулся мимо меня, задев плечом, отчего я не удержалась и полетела спиной к стене. — Я здесь живу.

— Давно ли? — съязвила, чувствуя обиду за то, что даже платье умудрился мне испачкать.

Запах краски, казалось, въелся под кожу, а теперь и пропитал ткань. Я не стала истерить и молча сделала шаг вперед, отлепляясь от стены и делая вид, что всё со мной в порядке. Как обычно.

— С недавних пор, — губы его надменно изогнулись. — Тебе-то что? Радуешься, поди? Меня чаще видеть будешь.

— Много о себе думаешь, — вернула ему его же слова и пронеслась мимо, обгоняя и желая поскорее попасть домой.

Вот только не ожидала, что он падет так низко, что схватится за мои волосы и потянет меня вниз. Время замерло, секунды превратились в минуты, и я лишь молча открыла рот, когда моя нога зависла в воздухе, а затем я стала заваливаться назад.

Из меня словно выбило весь дух, с таким хлопком и отдачей упала спиной на что-то твердое, что заложило уши. Моргнула. Открыла рот и глубоко вдохнула кислород в легкие. И сердце снова пустилось вскачь. До меня дошло, что я не лежу на подъездном полу, спина не болит, а перед глазами не вертятся мушки на фоне потолка.

Я упала на твердую грудь Дамира. Одна его рука обхватила меня за талию, расположив ладонь на животе, а вторая вцепилась в перила, удерживая наш вес.

— Долго собралась так лежать на мне? — раздался у уха его грубоватый недовольный голос, после чего меня без предупреждения с силой толкнули вперед.

Я споткнулась и чуть не пропахала носом грязные ступеньки, но на этот раз удержалась, схватившись за перекладины. Присела на корточки и попыталась перевести дух.

— З-зачем т-ты это сделал? — полузаикаясь, обернулась на него и глянула снизу вверх на парня, который возвышался надо мной и явно испытывал от этого удовольствие.

На его скулах перекатились желваки, губы плотно сжались, а глаза в упор смотрели на меня. В них мне виделся нехороший блеск, но затем его веки опустились, а когда он открыл их снова, передо мной предстал прежний Дамир. Та же кривая ухмылка, искривленный в презрении рот и расслабленное лицо лицедея. Догадка промелькнула вспышкой. Загорский — мастер перевоплощений.

— Не учили, что нужно соблюдать очередь? Куда неслась с такой скоростью? — произнес с претензией, наезжал на меня так, словно всё это была моя вина.

Промолчала, проглотив горький ком, вставший поперек горла, мешая дышать. Глаза увлажнились против воли, непроизвольно, но я прилагала все усилия, чтобы не расплакаться перед ним и не показать свою слабость. Было обидно до стука пульса в висках и вспотевших из-за страха ладошек.

Молчание затягивалось, а Дамир не спешил подниматься, всё также продолжая смотреть на меня. Прикрыла глаза, пытаясь смести ресницами влагу, но когда открыла их снова, наткнулась взором на его торс, обтянутый некогда белой футболкой. Сейчас на ней отчетливо выделялась синяя краска.

— Футболку мне испачкала, — произнес недовольно, когда проследил за моим взглядом.

Одновременно с его словами на лестничном пролете выше замигала лампочка, словно знак мне свыше. Стало не по себе, кожа покрылась мурашками, а сама я никак не могла встать, чувствуя дрожь в коленях.

— Это всё из-за тебя. Мое платье… — прохрипела, наконец, подтягиваясь на руках и выпрямляясь.

— Плевать. Постираешь, — грубо перебил, не обращая внимания на мое разбитое состояние. — Чтобы завтра принесла чистую, усекла?

Практически выплюнул и вдруг коснулся пальцами края футболки, потянул ее вверх и стал снимать через голову. Передо мной предстал его оголенный накачанный торс с рельефно проработанными кубиками, мощная шея, дергающийся отчего-то кадык. Увиденное моментально охладило мое смятение, и я сама не заметила, как выпрямила плечи, подняла подбородок и уставилась на него немигающим взором.

— Ты что о себе возомнил?! — сиплым голосом пыталась поставить его на место, но ни мой твердый тон, ни уверенная осанка не повлияли на него.

В меня полетела запачканная об мое платье мужская футболка, пропитанная его мускусным ароматом и невесомыми нотками древесного парфюма. Ноздри мои жадно расширились, но я схватила ткань и сдернула ее со своего лица, намереваясь кинуть ему обратно. Вот только он уже прошел мимо меня, не собираясь даже проверять, последую ли я его совету и не выброшу ли его вещь.

— Дамир, — понеслась следом за ним, а у самой горло перехватило спазмом, превращая обычно милый голосок в воронье карканье.

Прокашлялась, ровняясь с ним на лестничном пролете, потянулась рукой к его предплечью, но коснуться не смогла. В этот момент мужская рука схватила меня за ворот платья и притянула к его телу. Наши взгляды встретились, я встала на носочки, боясь, что он просто-напросто разорвет единственную дорогую вещь, которая сидит на мне по фигуре и которую я урвала с большой скидкой в торговом центре.

Загорский даже не удосужился наклониться, словно считая это выше своего достоинства, подтянул меня выше на уровень своих глаз. Послышался треск, от которого мне хотелось разреветься, но несмотря на нежелание прикасаться к парню, мне пришлось схватиться за его плечи, чтобы ткань не впилась в горло и не стала меня душить.

— Узнаю, что сказала Дине про меня что-то плохое, пожалеешь, — выдохнул мне в губы и вдруг резко прикусил нижнюю.

— Ай, — вскрикнула, когда он отпустил меня, развернулся и двинулся дальше по лестнице.

Ступни от резкого удара о пол заболели, но я смолчала, проглатывая горечь и ругательства. Во рту остался неприятный железный привкус крови.

Всё, чего мне сейчас хотелось — это плакать. Навзрыд. С соплями и слезами, размазывая их по лицу.

В моих руках осталась его футболка, которую мне хотелось кинуть на заплеванный местными алкашами пол и попрыгать на ней, выплескивая свою ярость. Но позволить себе этого не могла, до сих пор слыша его шаги. Проглотила обиду, мерзким комом охватившую горло, а затем грудь, и медленно поплелась вверх, желая оттянуть приход домой. Стиснула пальцы, сжимая в кулаке ненавистную футболку, которую мне придется отстирывать от краски, и всхлипнула, теряя остатки самообладания.

Впервые испытала страх перед Загорским, впервые он показал мне лицо своего зверя.

Глава 9

Открыла дверь своим ключом как можно тише, но зажмурилась, когда скрипнули петли. В голове возник фантомный голос матери «Когда уже возьмешься за починку, Алексей? Ну да, как обычно, всё сама, всё сама, у тебя же руки не из того места растут».

В коридоре было темно, с зала доносился знакомый храп тети Гали, вызвавшей у меня улыбку. Все спали, так что я, стараясь осторожно и незаметно разуться, затем прошмыгнула сразу в ванную, кидая футболку Дамира в тазик. Опыта в выведении пятен краски у меня не было, а в голове царила паника, поэтому я не придумала ничего лучше, чем налить воды и замочить вещь в белизне. Налила ее щедро, надеясь, что к утру футболка станет чистой, а там я встану пораньше и постираю ее в стиральной машинке вместе со своими вещами, чтобы мама не заметила мужскую вещь.

Оставила тазик под ванной и пошла в зал, где на полу лежали родители, отдав свою спальню гостям. Быстро переоделась, сложила платье в шкаф на самую нижнюю полку и скользнула под одеяло. Приготовленное мамой спальное место согрело мне душу, и всё же она меня любила, пусть и по-своему.

Поставила будильник на шесть утра, но, как назло, разлепила глаза ближе к восьми.

— Опаздываю! — подорвалась, чувствуя поглощающую с головой панику.

— Еще рано, — вошла в зал мама, приятно пахнущая блинчиками и с фартуком на животе. — Отключили мы твой бесовской будильник, зачем так рано поставила?

На полу уже не было постели, они, видимо, встали раньше меня и всё убрали, а судя по голосам из кухни, бодрствовала вся квартира.

— Надо было, значит, — буркнула агрессивно и быстро проскользнула мимо нее в ванную.

А там меня ожидал неприятный сюрприз.

— Нет-нет, — практически заплакала, доставая футболку из тазика. Вся в белых пятнах от белизны, она была испачкана.

Прикусила губу до крови, почувствовала солоноватый привкус во рту, но сдержалась, чтобы не зареветь на полную мощь, помня, что в доме я не одна.

В этот момент от входящего сообщения завибрировал телефон.

«Через двадцать минут буду на твоем этаже. Не вздумай задержаться хоть на секунду».

Перечитала текст три раза, до меня сразу дошло, кто обладатель незнакомого номера. Возникла мысль, откуда у Дамира мой телефон, но проблема у меня была сейчас гораздо серьезнее. Деваться было некуда, так что я быстро умылась, оделась и положила отжатую футболку в пакет.

— Куда? А позавтракать? — заботливый голос мамы.

Заскрежетала зубами, испытывая злость за эту игру перед тетей Галей и ее мужем.

— Спешу! — как можно радостнее отозвалась и быстро юркнула в подъезд, не желая новых вопросов.

— Я ждал тебя целых десять секунд, — холодно поприветствовал меня Дамир, стоявший на середине площадки.

— Слушай, твоя футболка, — затрепетала, пряча глаза. Его агрессия лишь вывела меня из равновесия, так что все заранее заготовленные слова вылетели из головы. — Я не думала, что… У меня же нет опыта…

— Чего там мямлишь? — грубо осадил парень и вырвал пакет у меня из рук. — Почему она мокрая? Руки из задницы растут, что ли? Не понял, это что за пятна?!

Скукожилась, жалея, что не могу отключить звук. Покосилась на дверь, опасаясь, что на его крики могут выйти родственники, и тогда мне знатно попадет от матери.

— Прости, я всё исправлю, честно, — выставила вперед ладони, надеясь его угомонить.

— Ты издеваешься? Хотя бы знаешь, сколько она стоит?! — прорычал мне в лицо Загорский.

— Скажи, где покупал, я тебе новую куплю, — подняла голову, надеясь поскорее избавиться от его общества.

Вскрою заначку и лучше потрачу ее не возмещение ущерба, чем буду выслушивать, какая я бестолковая и безрукая клуша.

— Новую она купит, — хмыкнул Дамир и качнул головой, но сделал шаг назад, увеличивая между нами дистанцию. Даже дышать стало легче. — Футболка стоила десять тысяч, на втором этаже торгового центра всего один мужской бутик, не ошибешься.

— Где я найду такую сумму? — голос дрожал.

— Это уже не мои проблемы, Тина, — жестко пресек готовые сорваться у меня всхлипы. — Чтобы к вечеру решила этот вопрос.

В этот момент подъехал лифт, и он вошел внутрь. А когда за ним закрылись створки, я прислонилась лбом о дверь в свою квартиру и прикрыла глаза. Выдохнула, глубоко вдохнула, пытаясь не расплакаться. С собой у меня всего тысяча, в заначке есть одиннадцать, но это все деньги, которые есть, так что придется подзатянуть пояса.

— Чего такая грустная, Кристинка? — раздался вдруг голос нашей соседки, переехавшей в наш дом и на наш этаж месяца два назад.

Повернулась к ней и подивилась, как в таком возрасте она сумела сохранить доброту и легкость характера. Лет сорока, ухоженная, всегда веселая, черноволосая Алена сразу же была невзлюблена моей матерью. Не знаю, может, сыграла роль их полная противоположность, или взгляд отца, который опрометчиво цокнул ей вслед, когда она поднималась по лестнице с коробкой вещей в первый же день. Лично мне женщина нравилась, от нее исходила энергия движения, никакой загруженности бытом, предрассудками.

— Да не ладится ничего, Ален, — вздохнула, обернулась к ней и подошла ближе, также вставая напротив закрытых створок лифта.

— Опять из-за внешности куксишься, ребенок? — осуждающе покачала головой. — Нет, всё же надо взяться за тебя, совсем мать загнобила.

— Ален, — поджала губы, чувствуя каждый раз вину перед родительницей, когда слышала от других подобное. Не то чтобы людей, считавших виновницей моей самооценки мать, было много, только одна соседка, но маму, какой бы она ни была, я любила.

— Ладно, молчу-молчу. Рассказывай давай, что случилось.

Мне хотелось выговориться, так что я открыла рот и как на духу вывалила на нее события вчерашнего вечера.

— Вот же какой паразит, — нахмурилась Алена, а затем вдруг просияла. — А ты знаешь, сходи на рынок и купи реплику, всяко дешевле, да и уверена я, что этот мажорчик доморощенный даже не заметит.

— Думаешь? — воспряла духом, но в то же время душу охватили сомнения.

— Уверена, — усмехнулась соседка, а затем потянула меня за локоть в кабину. Я и не заметила, что лифт уже приехал. — Такие, как этот твой Дамир, только на родительские деньги жить умеют, ни в вещах, ни в жизни не разбираются. Да и потом, думаешь, в этих бутиках не обманывают клиентов? Не смеши меня…

Что она имела в виду, с первого раза я не поняла, но вдаваться в подробности не стала. Решила первым же делом съездить на рынок, как закончатся пары.

А у подъезда меня, как оказалось, ждал Витя, о котором я успела забыть.

— Линзы тебе безумно идут, — улыбнулся парень, делая шаг вперед, когда я подошла ближе.

— Они же прозрачные, — натянуто ответила, а сама в панике оглядывалась по сторонам, стараясь делать это незаметно.

— Садись, — не стал заострять на этом внимания Витя и открыл передо мной дверь своей машины.

Я смущенно пожала плечами и села, после чего он занял водительское кресло, и мы двинулись в сторону университета.

Я не знала, о чем с ним говорить, все мои мысли были заняты демаршем Дамира и его ультиматумом, о котором я никак не могла забыть.

— Смотри, что я тебе привез, — нарушил тишину Ланковский и достал из кармана голубой футляр.

Затаила дыхание, понимая по форме, что находится внутри.

— Они же с десяти открываются, — ахнула и взяла в руки очки, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а к глазам слезы. Такой необычный, но в то же время простой жест вызвал во мне больше положительных эмоций, чем подарки на новый год в детстве.

— Поверь, для меня сделали исключение.

Что мне понравилось, сказал он это без бравады, какая часто бывает у богатеньких мажоров, просто констатировал факт.

— Спасибо, Вить, ты не представляешь, что это для меня значит, — кинулась ему на шею, выражая благодарность за два дня.

— Ну всё-всё, я же за рулем, красотка, — подмигнул мне и выровнял вдруг специально вильнувшую машину.

— Позер, — шутливо ткнула его в плечо, сама от себя подобного не ожидая.

С ним я становилась более раскрепощенной, даже стало стыдно, что оделась сегодня снова, как пацанка, пренебрегла гардеробом. Пообещала себе, что отделаюсь от Загорского и тут же возьмусь ухаживать за собой. Для Вити хотелось выглядеть более женственно, быть лучше, что ли. Незнакомое, но невероятно приятное и щемящее чувство.

— У меня сегодня на две пары больше твоих, так бы я тебя встретил после универа, — с сожалением прошептал мне, когда мы оказались возле здания альма-матер. Прищурился и отстегнул мой ремень безопасности, наклоняясь и встречаясь со мной пристально взглядами. Наклонил голову набок и скользнул зрачками по моим губам, отчего на меня накатила удушливая паника. — Может, прогулять, м?

— Не стоит, — резко покачала головой. — У меня дела после обеда, так что не пренебрегай учебой, выпускной курс, как никак.

— Ох, Крис, ты такая умничка у меня, — спустя несколько секунд ухмыльнулся и щелкнул меня по носу. — Другая бы на твоем месте пользовалась мной и доила, а ты печешься о моем образовании. Цены тебе нет, красотка. Ладно, но вечером же мы пересечемся, правда?

Поморщилась, когда услышала из его уст такие неприятные фразы, но заострять на этом внимание не стала, посчитала это пустяком.

— Второй день подряд уходить из дома не могу, — произнесла с сожалением. — У меня тетя с дядей приехали, обидятся, да и маме бы на кухне помочь.

— Понял, хозяюшка, не отвлекаю, — шутливо поднял ладони вверх, но расстроенно качнул головой. — Тогда на созвоне.

Раздался щелчок снятия блокировки с дверей, и я открыла ее, глядя на циферблат часов на телефоне. Вроде не опаздываю. К счастью, Дины в здании не оказалось, ведь я была не готова к ее расспросам, которые неизбежно последуют, но ближе к третьей паре начала переживать, всё же она была моей подругой долгие три года, поддерживала и помогала мне влиться в колею. И пусть кроме нее я ни с кем не общалась и была белой вороной, оттого и ценила ее дружбу во сто крат сильнее, чем собственные надуманные обиды.

Только собралась звонить, как она появилась на длинной перемене, вальяжно цокая на каблуках по молочному кафелю и сонно зевая. Глаза ее довольно сверкнули при виде меня, она тут же заняла законное место на соседнем стуле, и голова ее устало повалилась на сложенные на парте руки.

— Ох, Крисси, ты не поверишь, что случилось после вашего с Виктором отъезда, — взор у нее был мечтательный, но почему-то напряженный, она внимательно смотрела на меня, не отрываясь ни на что иное.

— И что же? — слабо улыбнулась, стараясь не демонстрировать никаких эмоций, опасаясь, что она может узнать, что случилось между мной и Дамиром. Отчего-то казалось, что она воспримет ситуацию превратно, решив, что так я соблазняю ее жениха, которого она уже присвоила себе.

— Дамир был такой страстный, ммм, будто с цепи сорвался, — подняла голову, выпрямилась и опустила ресницы, даже щеки ее покраснели от прилива крови и стеснения. А вот у меня бешено заколотилось сердце, будто я сейчас услышу еще что-то более нелицеприятное. — Всю ночь провели у меня. Вот теперь ему точно не отвертеться, знаю же, как мужики хотят подольше побыть холостяками, но сама понимаешь… Вдруг я уже беременна.

Руки ее опустились к абсолютно плоскому животу, обхватив его в защитном жесте, а вот мое сердце замерло. Дыхание сперло, но я продолжала молча смотреть на ее длинные узловатые пальцы. Стало удушающе плохо, вокруг образовался вакуум, а спустя минуту я очнулась, впуская в себя кислород. Судорожно вздыхая, делала это тихо, но ощущала, как побелели губы, а вся кровь отлила от лица.

— Беременна? — переспросила, стараясь не показать своей боли, которой не было рационального объяснения, вопросом закапывала себя еще больше в стресс.

— Ага, он не предохранялся, представляешь? — захихикала довольно Дина, а вот я впервые нахмурилась, вспоминая детали прошлой ночи.

— А вы после клуба сразу к тебе или расставались, может?

— Пф, зачем нам разделяться было, еще немного потусили, меня, конечно, пробрало, но он молодец, отвез меня и знаешь… — наклонилась, шепча мне словно секрет: — Был не промах, сразу же без вопросов зашел в гости, да так и остался.

Она всё продолжала говорить какие-то подробности, а вот я никак не могла понять, что происходит. Дина говорила очень уверенно, за три года я изучила ее и знала, когда она привирает или преувеличивает, а сейчас рассказывала мне всё с такой уверенностью, что не столкнись я вчера в подъезде с Загорским, поверила бы ее словам.

Сомнения раздирали меня на части. Она научилась так искусно врать или, действительно, верила, что подвез ее Дамир?

Глава 10

Дина вцепилась в меня клещом и ни в какую не желала расставаться после пар.

— Да ладно тебе, Крис, потом по своим важным делам умотаешь. Разве каждый день у меня такое счастье, не можешь разделить со мной?

В голосе подружки звучали капризные нотки, которые мне были хорошо знакомы. Если в начале нашей дружбы меня пробрало бы стыдом, то сейчас я отчетливо понимала, что она просто манипулятор. Выбираться из опутывающей паутины всегда тяжело, но страх перед Дамиром стоял гораздо выше, так что пришлось взять всю свою волю в кулак.

— Это срочно, Дина, — поджав губы, отвела виновато взгляд, не смогла противостоять эмоциям.

— Предательница, — беззлобно, как мне показалось, прошипела она и закатила глаза. — Ладно, тогда на завтра ничего не планируй, знаешь же, мне не с кем посплетничать.

Было с кем. В отличие от меня, она была вхожа во все крутые тусовки, так что с той же Женей, которая пускала слюни на Витю, она могла бы поговорить. Но мы обе знали, что единственное, что она этим вызовет — чужую зависть.

«Все они мечтали бы иметь состоятельных предков, как у меня, внешность, деньги. Всё при мне, согласись? Не подумай, я не хвастаюсь, просто факт. Не хочу с ними вошкаться, они в любой момент могут нож в спину воткнуть», — как-то поделилась наболевшим со мной Дина, и я слушала ее, открыв рот и кивая.

Группа популярных девчонок тогда казалась мне вселенским злом, от которого всем стоит держаться подальше.

— Привет, Кристина, — неожиданно раздался голос Женьки.

— Привет, — нехотя остановилась и дернула плечами.

Повернулась к ней лицом и рассеянно глянула той в лицо, отводя глаза вправо. Стыдно должно быть ей, но отчего-то не по себе было мне.

— Не хочешь спасибо мне сказать?

— За что?

— А ты наглая. Не ожидала от тебя, — цокнула та, кто ославила меня перед Витей.

— Разве не у тебя длинный язык, нет? — задержала дыхание, поразившись собственной смелости.

Но сказанного не воротишь. Ее лицо вытянулось, в глазах проскользнуло удивление. Не ожидала от меня отпора.

— А ты не промах, — фыркнула, взяв себя в руки, и окинула меня с ног до головы презрительным взглядом. — Думаешь, Витю моего захомутала, и в шоколаде? Ты ему не ровня, нищенка.

К лицу прилила кровь, ладони сжались в кулаки.

— Но выбрал ведь он меня, — усмехнулась, как мне казалось, цинично, и на этой ноте развернулась, двинулась прочь от нее.

Спину прожигал ее злобный и ревнивый взгляд, а вот меня всю внутри трясло. Стиснула челюсти, чтобы не расплакаться и не расклеиться, шла на чистом упрямстве, но грохот сердца в ушах полностью застилал мне разум.

До рынка доехала еле как, промокшая и выдохшаяся в переполненном и душном автобусе, так что была выжата как лимон, когда оказалась напротив стройных рядов с прилавками. Солнце нещадно палило, гомон вокруг сбивал с толку, и только мысль о деле спасала меня от паники. Футболка, которую я засунула в рюкзак, вся провоняла, так что доставать ее и показывать продавцам приходилось стыдливо и нервно, но никто из них и ухом не повел, все они только отрицательно раз за разом качали головой. Когда почти все стали закрываться, удача мне наконец улыбнулась. В одном из закутков, почти в самой гуще рынка, наткнулась на женщину, которая первая из всех кивнула и полезла в ворох пакетов в углу.

— Что, хотела хозяюшкой перед парнем показаться и испортила, да? — заговорщически подмигнув, она продолжила поиски.

— Д-да, — не стала ее поправлять. Видно, что она словоохотлива и не отстанет, выпытывая у меня подробности. Не рассказывать же нюансы незнакомой тетке, которую больше не увижу.

Ладошки у меня от стресса и тревоги вспотели, и я с надеждой всматривалась в ее мельтешащий перед глазами силуэт. Но проходило время, и на мои плечи опускалась тяжесть ожидания, что всё снова пойдет прахом. Смяла сырую ткань Дамировской футболки и смотрела вперед, не моргая. Казалось, закрой я хоть на секунду глаза, и всё станет хуже, чем есть сейчас.

— Вот оно, у меня глаз алмаз, говорила же, что есть, — воскликнула продавщица, заставив меня воспрять духом и засиять.

— Боже, спасибо-спасибо, — затараторила, ощущая, как внутри всё ухнуло вниз, а голова прояснилась.

— С тебя тыща, — закивала женщина и упаковала мне вещь в целлофановый пакет. — Ты вместе с парнем приходи в следующий раз. У меня как раз был завоз вчера на молодняк, и спортивки, и кроссовки есть. Копия на найк, между прочим.

Протянула купюры и промолчала. Представив, как Загорский стоит тут с кислой миной и осматривается брезгливо, еле сдержала смешок. Нет, такой, как он, не станет ходить по рынкам. Не его уровень.

С рынка я уходила воспрянувшая духом. Выкинула старую испорченную вещь в мусорку и направилась домой. И до того мне было радостно, что грозное мамино сообщение, заставшее меня на полпути, не испугало так сильно, как раньше:

«Быстро домой. Нас с тобой ждет серьезный разговор».

Упрекнуть меня было не в чем, в комнате ничего запрещенного найти не моглось. Хотя мышцы напряглись, а мыслями я пыталась угадать, что же случилось на этот раз.

Но когда я вошла в квартиру и увидела знакомые кроссовки сорок пятого размера, покрылась испариной и испуганно сглотнула.

Раздававшиеся с кухни голоса не внушали спокойствия, но шла я медленно, ощущая, как в страхе сводит желудок. Что он успел рассказать моей матери?

— А девушка у тебя есть? — раздался заинтересованный вопрос.

Ступила ближе к порогу, наблюдая за двигающимися руками Загорского, который в этот момент подносил чашку ко рту.

— Галя, прекращай, ты, Дамир, не слушай ее, лучше расскажи, где учишься? Какие планы?

— На экономическом, сейчас стажируюсь в одной международной компании, приглашают после выпуска к ним, — пожал парень плечами, и я выдохнула.

Напряжения в кухне не наблюдалось, но я всё равно продолжала быть на чеку.

— Вот видишь, Галя, какой у нашей Кристинки одноклассник, самостоятельный, умный, не то что… Ай… — даже не видя ее, догадалась, что она махнула пренебрежительно рукой.

— Ты чего, Марин, наша Кристинка хоть куда, — защитила меня тетя, за что я почувствовала к ней благодарность, которая теплом растеклась по груди. — А жениться не думаешь? Сколько тебе сейчас, двадцать? Ровесник нашей Кристины.

— Двадцать один, — хриплый голос Дамира заставил меня остановиться прямо у входа в кухню, наблюдая сложившуюся композицию за столом. Две женщины с таким видом смотрели на парня, словно думали, с какого бока надкусить. — Так, пока не думал о семье.

— А зря, — тетя Галя, видимо, очень сильно желала пристроить меня в надежные руки. Жаль, не знала, что выбрала не самого лучшего кандидата. В этот момент ее взгляд скользнул по мне, она засияла. — Кристинка, идем к нам. Не представляешь, кого мы встретили.

— Твой одноклассник теперь с нами в одном подъезде живет, еще и учится теперь в одном универе с тобой, — произнесла мама, перебивая сестру.

— Бывший, — поправила их, не став уточнять, что учился он в параллельном классе.

Загорский поперхнулся, а я покраснела, когда до меня дошло, что прозвучало это двусмысленно.

— Ну ладно, вы поболтайте, а нам в магазин надо за мясом сходить. А ты, Дамир, приходи к нам вечером, мы будем плов делать, — тетя ткнула острым локтем маму в бок, заставляя ту подняться. — Так что не суди строго, дома у тебя наверное лучше готовят, но ты приходи.

— Обязательно, — растянул губы в улыбке Загорский, а вот я нехотя села под напором тетки Гали, вот только удостоилась предостерегающего взгляда матери. Да-да, помню, что такой, как он, не для меня.

Когда мы остались с парнем наедине, мне пришлось поднять глаза и встретиться с его. Глядел он на меня с иронией, но беззлобно. Это выбило из колеи.

— Что ты здесь делаешь? Я же сказала, что с футболкой всё решу, — прошептала, наклонившись над столом.

Опасливо покосилась на дверь, но в этот момент хлопнула входная дверь, так что дальнейший разговор пройдет без посторонних ушей.

— Какой футболкой? — вздернул Дамир бровь, продолжая как ни в чем не бывало пить чай. Из моей личной, между прочим, чашки!

— В смысле, какой? — стала закипать, ощущая, как красными пятнами покрылась шея.

— Вечером еще зайду, Крис-ти-на, — растягивая мое имя, не позволял отвести мне взгляд. — А сейчас мне пора, и без того засиделся.

Он пошел в сторону коридора, а я осталась сидеть с открытым ртом. Часто задышала, а затем подорвалась, вскрывая рюкзак и доставая из пакета футболку, с которой предварительно сорвала бирку, чтобы он не догадался, где я ее купила.

— Стой! — в панике прокричала, кидаясь за ним, когда услышала щелчок открываемой двери. — Забери это!

Оказалась напротив него с протянутой рукой, в которой зажала ткань. Дамир медленно обернулся и окинул меня насмешливым взглядом, глаза его скользнули к футболке.

— Это мне? Подарок? — губы его изогнулись луком. — Не ожидал, Завгородняя, что ты от меня до сих пор без ума. Моей Дине стоит начать ревновать, м?

От сказанного и той ситуации, в которую он меня загнал, у меня перехватило дыхание, задрожали колени от охватившей слабости.

— К-какой еще подарок, Загорский? — еле как взяла себя в руки и попыталась напомнить ему, что произошло утром. Не покидало ощущение, словно я оправдываюсь. — Это взамен испорченной, я же сказала, что…

— Спасибо за подарок, Ти-на, но лучше вечером отдашь, сейчас я спешу, — цокнул и резко вышел в подъезд, не дав мне договорить.

В моих руках лежала новая футболка, и я в ступоре глядела на черную дверь. Что это сейчас было? Новая форма издевательства, или он… В смысле, вечером? Он же не собирается, действительно, прийти к нам в гости?

Глава 11

Мои опасения подтвердились, когда к вечеру от Дамира пришло сообщение.

«Упаковочную бумагу купила?»

С недоумением смотрела на экран, не понимая, что он имеет в виду.

— Ты присмотрись, парень вроде неплохой, — снова завела свою шарманку тетя Галя, в то время как мама нарезала овощи на салат. Кинула на нее взгляд и заметила, как недовольно поджались ее губы. В то же время от ее сестры получила подмигивание и намек в глазах не терять времени.

— Хватит уже, Галь, ребенку об учебе нужно думать, — качнула головой мама, но лицо опустила, не отводя своего взгляда от разделочной доски, орудуя ножом, на который я периодически кидала опасливые взоры.

— То ребенку, Марин, а то девушке, ты только посмотри, нашей Кристинке уже двадцать, не за горами и двадцать пять, хочешь, чтобы она старой девой осталась? Или как ты, в тридцать замуж вышла?

Раздался звон, когда мама отошла и кинула нож в раковину. От неприятного звука дернулась и зажмурилась, втягивая голову в плечи. Обе они замолчали, я сжалась на стуле, а тетя с осторожностью наблюдала за тем, как засуетилась хозяйка дома. Движения у нее были рваные, дерганые, выдавали напряжение.

— Он просто бывший одноклассник, — буркнула, чтобы заполнить воцарившуюся тишину. Ощущение неловкости давило, не давая расслабиться, а витающее раздражение в воздухе добивало и без того слабую выдержку.

— Видишь? Ей не нужны все твои отношения. Каждый сверчок, знай свой шесток, — последнее добавила невпопад, скорее хмыкнула себе под нос, но я услышала так отчетливо, словно мне это громогласно проорали прямо в ухо.

Дернулась, но осталась на своем месте, опустила глаза вниз, чтобы не показать своих слез, и часто заморгала, пытаясь привести себя в порядок.

— Опять ты за свое. Что, никак прошлое забыть не можешь? Дура! — прошипела зло тетка и быстро вышла из кухни, шумно и демонстративно топая ногами.

На кухне возникло молчание. Мама продолжала лязгать посудой в раковине, стоя ко мне спиной, а затем я вдруг заметила, как тяжело опустились ее плечи, задрожали руки, но ни звука от нее не было слышно.

— Мам? Всё в порядке? — подала тихо голос, опасаясь попасть под раздачу, но отчего-то горло перехватило спазмом, мешая полноценно дышать.

— Иди, готовь стол, — хриплым тоном приказала мне и махнула рукой, даже не обернувшись.

Показалось, будто ее голос дрожал и стал глухим, но я списала это на свое воображение. Мама у меня стальная, никогда не видела ее слез, так что встряхнула головой и выбросила непрошеные догадки из сознания. В этот момент снова тренькнул телефон, и на нем высветилось новое сообщение от Дамира.

«Где ответ? Я разрешал тебе игнорировать меня?»

Сцепила зубы, прочитав всё это его грубой и бесцеремонной интонацией. Встала, направляясь в коридор и останавливаясь около зеркала. Отвечать ему не стала, чувствуя себя словно пленницей, обязанной терпеть его присутствие. Весь день спорила с родственниками, считая их приглашение глупостью, но тетка ничего не желала слушать, так что вечером мне придется лицезреть Загорского за одним с собой столом. Хотела остаться в растянутых трениках и майке-алкоголичке, но увидев собственное отражение, ужаснулась неопрятному виду. Дулька на голове, растрепанные волосы у лба и висков, пятна на ткани — весь облик кричал, что я зачуханная мать четырех детей.

— Я надеюсь, ты собираешься переодеваться? — раздался вдруг сзади голос незаметно подкравшейся тети Гали.

— Обычный домашний вид, — неуверенно проронила, но даже по голосу поняла, что сама себя пытаюсь убедить, что всё в порядке.

В этот момент прозвучал дверной звонок, и я резко подпрыгнула, в испуге глядя на выход. Сердце заколотилось, мой взгляд в панике метнулся к зеркалу, и я часто задышала, покрываясь испариной.

— Я в душ, — просипела и побежала в ванную, закрываясь там на щеколду.

Это просто рамки приличия, ничего больше. Так, уговаривая себя, разделась и встала под струи теплого душа.

Вода стекала по коже приятными струями, и я стояла под ними уже минут пять, признаваясь самой себе, что просто тяну время перед очередной встречей с Дамиром.

— Кристина! — грозный окрик матери и настойчивый стук в дверь. — Выходи!

Тяжело выдохнула и закрутила кран обратно. Провела ладонями по волосам со лба до затылка, отжала с них влагу и ступила босыми пятками на ворсистый коврик.

— И кого я обманываю, — похлопала себя по щекам и, не глядя в зеркало, потянулась к полке, доставая свое полотенце.

Обернулась им и в панике завертела головой, только сейчас понимая, как опрометчиво поступила, сразу же кинувшись в ванную и не захватив сменную одежду. Грязную надевать повторно было противно, так что я зажмурилась и решила быстро юркнуть в спальню, минуя гостиную и всех гостей.

— Эта девчонка сведет меня с ума, — как всегда, запричитала мама.

— Прихорашивается она, чего бурчишь? Правильно заметила, не пацан ведь, — вдруг подал голос папа, но последние слова слышались глухо.

Я скользнула в комнату, прикрыв за собой дверь и мимолетом прислушиваясь к голосам. Дамира среди них пока не было. В этот момент снова прозвучала трель звонка, но я была так увлечена выбором гардероба, что не обратила на это внимания. Только мелькнула мысль, кого еще позвали в гости родители?

— Мамочки, — прошептала, ощущая, как в груди бешено бьется сердце от волнения.

В коридоре послышались голоса Загорского, мамы и тети, но в эту секунду я застряла в горлышке платья.

— Пикантный вид, — раздался вдруг знакомый мужской голос.

Вскрикнула и подпрыгнула, прячась за дверцей от шкафа и пытаясь снять с головы платье. Порадовалась лишь, что успела надеть нижнее белье.

— Кто тебя пустил сюда? — гневно спросила, надеясь, что он обладал чувством такта и не пялился на меня в уязвимой ситуации, но кожа так сильно горела, что уповать на это не приходилось.

— Твоя тетя, кто ж еще, просили поторопить тебя, Крис-ти-на.

— Отвернись! — прошипела, а сама пыхтела и никак не могла вырваться из тканевого плена.

— Чтобы ты задохнулась? А ты ничего такая, — последовал его ответ, а затем раздались приближающиеся шаги.

В панике завертелась на месте, ударилась о полку и прикусила губу, унимая звук боли. Мужские пальцы коснулись моей кожи, а затем он резко дернул мое платье вниз, давая мне, наконец, вдохнуть больше воздуха.

— Фух, — выдохнула, делая желанный глоток и закатывая глаза.

Загорский продолжал стоять напротив меня, и когда я пришла в себя, поправив подол платья, то наши взгляды встретились, а время замерло, оставляя нас наедине.

Его глаза выглядели непроницаемо, грудь размеренно вздымалась, а затем он снова поверг меня в шок. Потянулся пальцами к пуговицам на рубашке и стал вдруг их расстегивать. Только сейчас обратила внимание, что одет он был также в джинсы, в которые и была заправлена абсолютно белая рубашка.

— Что ты делаешь? — потрясенно поджала губы и вжалась в дверцу шкафа.

— Где мой подарок? — вздернул он лишь бровь и продолжил оголяться.

Я зажмурилась, чтобы не видеть его торс, и резко покачала головой. Попыталась вспомнить, куда положила футболку и на память ткнула пальцем в сторону тумбочки около диванчика.

Зашуршал пакет, раздались шорохи, словно он надел ее, после чего он рассмеялся и снова подошел ближе ко мне. Сглотнула и медленно приоткрыла один глаз.

— У тебя не всё в порядке с головой. Какой еще подарок? — нашла в себе силы прошипеть, а затем полностью открыла глаза, наблюдая за тем, как он разглаживает складки на футболке.

— Да уж, ты не очень хозяйственная дама, как я погляжу. Погладить не судьба была? — хмыкнул, презрительно кривя губы.

Я потеряла дар речи, не найдя ничего, что могла бы сейчас ему высказать, а вот он в этот момент поднял голову и стал осматриваться. Не скажу, что комната была увешана моими фотографиями, но на открытых полках шкафа нет-нет красовались наши семейные снимки. Сколько раз просила маму убрать их как можно дальше и не позорить меня перед гостями, но ей они нравились.

— Мило, — констатировал Дамир, а затем подошел к одной из рамок.

На этой фотке мне было лет десять, на мне были лупоглазые очки, ужасные брекеты и море энтузиазма в глазах. Тогда я еще не понимала, что отличаться чем-то от других — проблема, с которой придется жить всю свою жизнь.

— Зачем ты пришел? — поджав губы, вскинула подбородок и сложила на груди руки.

— Ты сама меня позвала, — двинул плечами Загорский и обернулся ко мне, глядя ничего не выражающим взглядом.

— Что?

О чем он, черт возьми, говорит? Я никогда не приглашала его к себе в дом, что за…

— Стол накрыт, дети. Выходите, давайте, хватит миловаться! — голос тети Гали, ну конечно.

— Интересно, как ты объяснишь это Дине, — двинул головой, намекая на себя и его присутствие в квартире моих родителей, а затем, не дав мне и слова вставить, вышел из комнаты.

Я же осталась на своем месте, глядя ему вслед. Выдохнула пару раз и направилась следом. Придется потерпеть его и сводничество тети, которая никак не угомонится. Удивительно, что мама потворствует этому, особенно, зная ее отношение к моей внешности.

— Ты же вроде в рубашке был, разве нет? — глазастая тетя Галя не могла не заметить такую перемену.

— Подарок от Кристины.

Если Дамир мог сделать ситуацию хуже, то прекрасно с этим справился сейчас. Мама обернулась, почувствовав мое присутствие за спиной, и грозно сдвинула брови, намекая взглядом, что после ужина нас ждет серьезный разговор. Я вдруг вспомнила ее сегодняшнее сообщение и сглотнула, понимая, что она отложила его из-за тети Гали. Дрожащими руками отодвинула стул около мамы, желая оказаться как можно дальше от нее, но свободных мест не было, так что выбирать не приходилось.

— Ой, Кристинка, ты на мое место садись, как раз возле Дамира, — спохватилась тетя Галя и подорвалась с места, но родительница пресекла ее телодвижения ладонью.

— Не стоит, пусть у двери сидит, ей помогать мне за столом и туда-сюда метаться, на кухню и обратно.

С облегченным выдохом села полностью на стул, радуясь, что лицезреть лицо Загорского не придется.

— Так что там за подарок? В честь чего? — неожиданно активизировался папа, который всё это время лишь молча наблюдал.

— День рождения? Праздник какой? — поддакнул ему дядя Миша, муж тети Гали.

Оба с интересом смотрели на парня, видимо, узрев в нем нового собеседника, с которым есть о чем поговорить.

— Давайте кушать, — резко встала и потянулась к ложке. — Кому наложить?

Угрожающе глянула на Дамира под предлогом плова, а он даже и глазом не моргнул, с ленивой улыбкой протянул мне тарелку.

— Голоден, как бык, — ухмыльнулся, а затем состроил серьезное выражение лица.

Покраснела, только до меня дошло, что сказал он это двусмысленно, причем специально.

— Ты нам, Дамир, лучше о себе расскажи. Как на личке, девушка-невеста есть? — сразу же перебила остальных тетка, наседая на парня сразу же.

— Да, у него невеста есть, — кивнула вместо него сама.

Что-то подсказывало, что об этом интересном факте он умолчит. Заметила, как расслабилась на своем месте мама, даже заулыбалась, вон как настроение от моих слов у нее поднялось.

— Да? — удивленно спросила тетя, и я, как наяву, представила мысли в ее голове «ничего, не стенка, подвинется».

Помнится, ходили слухи, что своего мужа дядю Мишу, первого красавца на селе, она отхватила, как честный приз, в борьбе с остальными красавицами. Смотря на ее бойкий характер, я бы этому не удивилась. В отличие от моей мамы, она была заводилой и энтузиасткой, хотя внешность у них была схожая, но это не помешало ей устроить себя в жизни. У дяди Миши не только выдающаяся внешность — смуглый и высокий красавец, он до сих пор даже в этом возрасте привлекал внимание дам, — но и смекалистый ум. Несмотря на то, что живут они в селе, там у них свой бизнес, связанный с сельским хозяйством, так что и денег у них куры не клюют, как часто говорит папа.

— Кристина перепутала меня с кем-то, такими обязательствами я не обременен, — ответил наперекор моим словам Загорский, а вот я прикусила язык.

Дальнейший разговор проходил, скорее, как допрос потенциального кандидата в мужья, а вот я усиленно запихивала в рот еду, чтобы не оказаться в эпицентре вопросов.

«С ума сошел? А есл и я расскажу всё Дине?»

Печатала параллельно ему свои возмущения, но этот недоумок только демонстративно положил телефон на стол экраном вниз и больше не обращал на него внимания.

Не помню, как закончился ужин, но я была так рада, что самой первой выскочила из-за стола.

— Я провожу, — вызвалась, как только Дамир засобирался к себе.

И зачем вообще было его звать? Неужели мама не могла просто осадить свою сестру? Бред какой-то.

Все закивали на мое предложение, но вот я сама не учла, что в коридоре мы с Загорским окажемся наедине. Двери в зал вдруг закрылись изнутри, словно не мешая голубкам прощаться, так это выглядело со стороны, но лично меня это вогнало в краску стыда. Наблюдала за тем, как парень надевал кроссовки, обхватила себя руками за талию и считала про себя до десяти, пытаясь успокоить гулко колотящееся сердце. Он выпрямился, а затем его взгляд опустился к моим ногам. Сжала оголенные пальчики, ощущая себя отчего-то обнаженной, и кивнула на дверь.

— Ты вроде уходить собирался.

— Так не терпится меня выгнать? — ехидная ухмылка портила его образ пай-мальчика, которого он играл весь вечер перед моими родственниками. Логики в его действиях не было совершенно.

— Неудобно перед подругой. Она не поймет, — выдала первое, что пришло в голову.

Загорский вдруг резко подался вперед, облокотился ладонью о стену, отрезая мне пути к отступлению, и наклонился, шепча чересчур близко к моим губам.

— А ты всегда ей всё рассказываешь? — произнес слишком тихо, чтобы не могли услышать мои родственники, но достаточно громко, чтобы поняла я.

Воцарилась тишина, только наше учащенное дыхание разрезало пространство. Прикрыла глаза, ощущая нахлынувшее напряжение, а затем вдруг прозвучал хлопок двери. Он ушел.

Побежала в ванную, чтобы унять взбунтовавшийся пульс и охладить раскрасневшиеся щеки, но больше всего беспокоила надежда, так некстати вернувшаяся ко мне. Вот только не прошло и трех минут, как от Дамира пришло сообщение.

«Рубашку мне завтра отдать не забудь. Это Динкин подарок. И не надумывай себе там ничего. Я тебя не сдам, не парься».

Чувство унижения так сильно поглотило мой разум, что на секунду я даже потеряла зрение. Боже, какая же ты дура, Крис.

Глава 12

Рубашка Загорского прожигает кожу пальцев, но я продолжаю комкать его вещь в руках.

— Ну всё-всё, поняла, хватит уже бухтеть, — раздается приближающийся голос тети Гали, а затем мама ей что-то отвечает.

Я не вслушиваюсь в их разговор, в панике мечусь по комнате, пытаясь спрятать рубашку до того, как они войдут. Если мать увидит, устроит мне выволочку с подробным разъяснением, что это недопустимо, и как она разочарована моей безответственностью. Не нашла ничего лучше, чем запихнуть одежду Загорского в рюкзак, скомкав, словно половую тряпку. Ну ничего, гладильщицей к нему не нанималась, и мятая ему сойдет.

— Ну, проводила? — сразу же задала вопрос родительница, как только они с тетей Галей переступили порог спальни.

— Да, — кивнула, подходя к окну.

— Мальчик ничего такой, симпатичный, — подала голос тетя.

— Я бы сказала, слишком красивый, — фыркнула мама. — Не про нашу Кристинку.

— Тебе бы, сестра, очки не мешало бы снять.

— Ой всё, не начинай, — раздражение так и витало в воздухе. — И не дури голову моей дочери несбыточными мечтами, принцы обращают внимание только на принцесс.

— Какая чушь несусветная, — цокнула тетя Галя и тяжело вздохнула, капитулируя.

Она и без меня знала, как тяжело переубедить свою сестру.

— И больше не вздумай приглашать его к нам в дом, еще не хватало так позориться, — почувствовала себя главной мама и нахорохорилась.

Я всё это время стояла сама не своя, ожидая выволочки, но ее всё не было, а в конце я удостоилась лишь предостерегающего и предупреждающего взгляда. Да, мама, я всё поняла и без твоих слов.

— О чем ты хотела поговорить? — спросила ее перед сном.

— Что?

— Ты написала мне сообщение о серьезном разговоре.

Наши взгляды встретились, и в этот момент я впервые за все эти годы ощутила ее слабость. Показалось на секунду, что мы не чужие, и нас объединяет что-то общее.

— Я… Забудь, просто будь благоразумной, хорошо? — спустя несколько минут тишины ответила хриплым голосом.

Услышать подобное и в таком тоне было настолько непривычно, что я лишилась дара речи и полночи не могла уснуть, пытаясь переварить произошедшее в последние дни.

А утром как ни в чем не бывало вышла из дома первой, совершенно забыв о том, кто проживает со мной теперь в одном подъезде. Дамир стоял на том же месте, что и вчера, только взгляд на этот раз был более агрессивный.

— Нашел повод со мной увидеться? — выпалила, находясь в прекрасном расположении духа.

Опустила взгляд, доставая из рюкзака небрежно сложенную рубашку, и протянула ему.

— Склероз одолел, — хмыкнул Загорский и схватился за свою собственность, соприкасаясь при этом с моей кистью.

Отдернула руку и сделала шаг назад.

— Ты не вызвал лифт, — сказала с недовольством и шагнула ближе к кнопке, нажимая на ту и гипнотизируя взглядом.

Всем телом ощущала присутствие рядом Дамира и старательно игнорировала, поражаясь собственной смелости. Но те часы, когда я полночи думала о своем будущем, сломали что-то во мне, а может, наоборот, починили, расставив всё на свои места. «Научись говорить нет», — шептала сама себе мысленно слова соседки Алены, которая видела всё со стороны.

— Уж больно ты смелая с утра, Ти-на, — незаметно подкрался парень ко мне сзади и дунул на оголенный участок шеи.

Стиснула челюсти и промолчала, не поддаваясь на его провокации. Ему это не нравилось, вон как запыхтел, от него повеяло раздражением.

— Игнорируешь меня? — усмехнулся, отодвинулся от меня, но продолжал гипнотизировать мою спину.

Лифт, как назло, всё не ехал, но когда кабина, наконец, оказалась на нашем этаже, а створки распахнулись, я шагнула вперед и напряглась, не подумала, что в замкнутом пространстве мы останемся наедине. Только вдвоем. Как же тесно внутри, не протолкнуться.

— Преследуешь парня лучшей подруги, ай-яй-яй, Завгородняя, какая ты нехорошая девочка, — тут же накинулся на меня с обвинениями, ничем необоснованными и оттого бесящими.

— Хочешь сказать, это я сняла квартиру в твоем доме, оставляю у тебя свои вещи и пристаю? — не выдержала и подняла на него взгляд. Это стало роковой ошибкой, я утонула в его глазах, сама того не подозревая.

— Игнорировать силенок не хватает, правда? — по мужским губам скользнула довольная улыбка.

— Чего ты от меня хочешь? — устало выдохнула, плечи опустились в расстройстве, хорошее настроение улетучилось так споро, словно его и не было.

— Это ты в меня влюблена, не я в тебя, так что сама и ответь, чего, — пожал плечами этот наглец и вдруг нажал на кнопку остановки лифта.

— Ты что наделал? — кинулась к панели, но его тело перегородило мне дорогу, так что дотянуться до вожделенной кнопки первого этажа не удалось. Дыхание участилось, ладошки вспотели, и я нервно поправила лямку рюкзака на плече. — Отойди, Загорский, ты слишком высокого мнения о себе, я опаздываю на пары.

— Обоснованного, не так ли?

Парень сделал шаг вперед, заставив меня отскочить и упереться спиной в стенку лифта.

— Ч-что? Не подходи ближе!

Он и не думал отступать, не собирался слушать мой истеричный вопль. Наклонился, его губы коснулись моего виска, затем пальцы подняли мой подбородок, прошлись подушечками пальцев по чувствительной коже шеи.

В этот момент лифт снова тронулся, направляясь вниз, но спокойствия мне это не принесло.

— Испугалась? Думала, что-то плохое с тобой наедине сделаю?

Сглотнула ком и промолчала, ответ он и без меня знал. Ехали мы в полной тишине, после чего створки лифта снова открылись, а передо мной замаячил благословенный выход.

— Я ухожу, — вопреки словам продолжала оставаться на своем месте, напротив Загорского и под его внимательным взглядом.

— Я тебя не держу, ты сама хочешь остаться, — губы изогнулись в странной улыбке, но я была не способна сейчас расшифровывать ее значение.

— Не хочу, — заупрямилась, раздражаясь всё больше.

— Так иди, — отстранился, кивнул в сторону выхода, нажал на кнопку, когда створки стали закрываться, и уставился на меня в ожидании. В его глазах горел вызов и насмешка.

Будь я героиней фильма, из ушей бы повалил пар, но всё, что я могла, так это гордо задрать подбородок и пройти равнодушно мимо. Хотя кого я обманывала, сердце колотилось в бешеном темпе, пульс зашкаливал, угрожая мне перманентной тахикардией, а спиной я ощущала его издевательскую усмешку. Чертов идиот с расстройством сознания. То отталкивает, то лезет в мою жизнь, как в свою, что ему надо, в конце концов?!

Стоило мне выйти из подъезда, как глаза ослепило от солнца. Я прищурилась и прикрыла их рукой, а в этот момент произошло непредвиденное.

— Крис, ты долго.

Черт, совсем забыла про Витю. Сзади хлопнула подъездная дверь, и я нутром ощутила, что мужские взгляды встретились, воцарилась тишина.

— А этот что здесь делает? — голос у моего парня стал злым и напряженным.

Я прикусила губу и, наконец, смогла разглядеть его получше. Сзади чувствовала дыхание Дамира, предвидя надвигающиеся неприятности.

— Хорошо, что ты тут, Вить, — подскочила и практически побежала в сторону его машины. — Мы опаздываем, поехали?

Надеялась, что они не станут на ровном месте устраивать разборки, хотя и повода, казалось, не было, но зная отвратительный характер Загорского и его способность ляпнуть что-то против меня, переживала.

— Хм, — послышался знакомый полусмех, стиснула кулаки и не стала оборачиваться, чтобы не видеть его самодовольную рожу.

К счастью, буря миновала, и Ланковский галантно усадил меня на пассажирское сиденье, после чего сел сам и тронулся с места. Вот только в салоне витало необычное напряжение, которое заставляло меня нервничать.

— Ты непривычно молчалив.

С ним было довольно легко, и пусть встречались мы всего ничего, но за последние дни произошло столько всего, что это совершенно не ощущалось.

— Что он там делал? — процедил Витя, игнорируя меня и не глядя мне в лицо. Скулы его были стиснуты, пальцы впились в баранку руля.

Спрашивать, о ком он, и включать дурочку не стала, не хотела унижать ни себя, ни его, да и скрывать было по факту нечего.

— Мы живем в одном подъезде.

— С каких это пор? — впервые повысил голос и глянул на меня бешеным взглядом.

Тело охватило оцепенение, сама я застыла с выпрямленной спиной.

— Почему ты на меня кричишь? — поджала губы. Несмотря на мою слабохарактерность, когда на меня повышали голос, что-то во мне включалось, заставляя защищать себя. — Сбавь скорость, мы разобьемся.

Страх липкой патокой растекся по венам, но я пока держала себя в руках, с испугом наблюдая, как спидометр начинает зашкаливать.

— Прости, — после некоторой паузы Витя качнул головой и перестал так бешено гнать.

Адреналин в крови постепенно утихал, а вот я сидела напряженной, как струна, ни на каплю не успокоившись.

— И с каких пор Загорский живет с тобой в одном подъезде?

На этот раз вопрос был задан не грубо, но по нетерпению, сквозившему в мужском голосе, я понимала, насколько тяжело ему было себя контролировать.

— Недавно вроде как, — пожала плечами.

— Недавно, — медленно повторил за мной, растягивая гласные.

Промолчала, мне нечего сказать.

— И как часто вы видитесь вот так по утрам? — снова поинтересовался. — Может, по вечерам тоже?

— Глупости, — произнесла слишком резко, поздно спохватилась, но Витя был так поглощен злостью, что ничего не заметил. — То есть… Мы просто соседи по подъезду, откуда бы нам видеться. Сегодня просто столкнулись утром.

— Хорошо. Прости еще раз за мою вспыльчивость, — извинился передо мной Витя, но эта вспышка гнева насторожила.

Встряхнула головой, прогоняя от себя тревожные мысли, списала происходящее на обыкновенную ревность по отношению к сопернику.

— Тебе не о чем переживать, Дамир… — горло перехватило спазмом, когда я произнесла его имя вслух. — Он последний парень, о котором тебе стоит беспокоиться. Это уж, скорее, мне нужно нервничать, это ведь ты у нас мечта студенток.

Мужские губы изогнулись в понимающей усмешке уверенного в своей привлекательности самца. Кожа покрылась мурашками, но в этот момент прозвучал сильный гудок слева. Первым в глаза бросился яркий синий цвет, а уже после надменное лицо.

— Что ему надо, — прошипел сквозь зубы Ланковский, после чего опустил стекло, встречаясь глазами с Дамиром.

Они сверлили друг друга непроницаемыми взглядами, не обменявшись ни единым словом, а затем кивнули друг другу. Зазвучал визг шин, гул мотора на пределе мощностей и стук моего испуганного сердца. Если действия Вити я понимала, то вот Загорского — нет. Понимала лишь одно, он хочет окончательно испортить не только мою жизнь, но и первые отношения.

Глава 13

Сердце гудело в груди, гулко и бешено стуча в висках. Если в Вите чувствовался адреналин от гонки, то я, наоборот, вжалась в спинку сиденья и даже не могла закрыть глаза, настолько сильный страх испытала впервые в жизни.

— Вот же ж! — ударил в какой-то момент Ланковский по рулю и выругался, совершенно забыв о моем присутствии.

— Сбрось скорость, — прохрипела, когда первая волна испуга прошла, уступив место ужасу и ожиданию чего-то неизбежного, на что я никак не могу повлиять.

— Да почти всё, малыш, — улыбнулся как ни в чем ни бывало парень, бесцеремонно погладил ладонью меня по коленке, после чего двумя руками снова вцепился в руль. — На следующем повороте обгоню, знаю этот район, как свои пять пальцев.

Он не обращал внимания на мои слова, отбросив их подобно ничего не значащему мусору. Стало неприятно до горечи во рту и рези в глазах. Подняла взгляд и уткнулась вперед, глядя на дорогу. Старалась не поворачивать голову вбок, чтобы меня не стошнило от быстро проносящихся мимо домов и улиц, мельтешащих людей.

— Красный! — закричала, когда увидела, что слева несется фура.

— Не боись, — слишком самодовольно произнес парень и втопил ногу в педаль.

Зажмурилась и стиснула ладони в кулаки в ожидании аварии, но время шло, а ничего не происходило. Нарисованные в воображении сцены перевернутого автомобиля, покореженного металла, запаха бензина и сломанных тел пронеслись так молниеносно, что пульс зачастил с такой силой, словно я пробежала стометровку за несколько секунд.

— Открывай глазки, трусишка, — покровительственные нотки в голосе Вити лишь подлили масла в огонь.

Я открыла глаза и невидящим взором уставилась на спидометр, стрелка зашкаливала за сто девяносто. Горло перехватило спазмом, руки затряслись, и как бы я не сжимала их, держа на коленях, тремор не проходил, только усиливался.

— Хватит! — засипела, начиная терять над собой контроль, чувствовала, как всё мое нутро поглощает страх. Дикий. Первобытный. Почти животный.

В этот момент машина Вити поравнялась с Загорским, их взгляды встретились, горя соперничеством и азартом, а я ненавидела их обоих. За то, что втянули в это меня, поставили на кон мою жизнь, безопасность и спокойствие.

— Черт! — заорал Ланковский, как только на более безлюдной прямой дороге синяя тачка снова обогнала ту, в которой сидела я.

Его нога снова вдавила педаль газа в пол, а вот мне было уже не до смеха, всё тело охватила паника.

— Витя! Хватит, пожалуйста, мне страшно, — к концу мой голос напоминал слабого беззащитного котенка, которого схватили за шкирку и трясли над высотой.

Он не слышал меня, весь пылал от гнева и бессилия, что не может обойти соперника на трассе, в то время как я вся дрожала, не в силах ничего предпринять, чтобы остановить эту смертоносную игру.

— Я должен выиграть, — прошипел сквозь зубы Ланковский, ошалевшим взглядом прожигая дорогу за лобовым стеклом.

Дыхание у меня перехватило, я стала задыхаться, но чем сильнее пыталась вдохнуть кислород, тем сильнее мною овладевала паника.

— Прекрати! — кинулась на Витю, схватила его за кисти рук, пытаясь угомонить и заставить сбавить скорость. — Ты убьешь нас, идиот!

Мои крики перерастали в истерику, но Ланковский лишь откинул меня одной рукой, словно я мешала ему достигнуть собственной цели. В этот момент машина Дамира неслась справа, с моей стороны, я повернула голову, наши взгляды в какой-то момент встретились — мой потерянный и его циничный. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но его автомобиль начал отставать, словно Загорский побоялся неминуемых последствий такого безбашенного поступка.

— Уоу, да, да, да! — начал ликовать Витя, в этот момент мы приближались к повороту, который вел к университету, так что скорость он сбросил, предчувствуя победу.

Вот только радость была преждевременной, машину занесло, когда он слишком резко выкрутил руль, и нас несло лобовухой прямиком к столбу. Боже, неужели это происходит со мной?!

Дальнейшее происходит, словно не со мной, как в тумане. Звук удара, а затем я теряю сознание, уплывая в темноту. Кажется, будто в лицо ударило что-то, запоздало доходит, что сработала подушка безопасности.

Прихожу в себя тяжело, через марево сна и неприятной вязкости. Рядом пикают какие-то приборы, сама я лежу на кушетке. Пытаюсь встать, но кружится голова, а во рту сухо, как в пустыне.

— Кристина! — воскликнул мужской голос.

Перевела взгляд на Витю, который с тревогой и виной во взгляде подорвался ко мне со стула и подошел ближе, беря мои руки в свои ладони.

— Слава богу, ты в порядке, — выдохнул парень, лоб которого пересекала марлевая повязка.

— Вроде да, — растерянно ответила, чувствуя боль в висках.

Двинула немного головой, но замерла, когда перед глазами всё закружилось.

— Я не справился с управлением. Хорошо, что мы избежали лобового столкновения со столбом, иначе царапинами бы не отделались, — ухмыльнулся Ланковский и присел на краешек моей кушетки. Судя по обстановке, находились мы в больнице.

— Не твоими стараниями, идиот, — процедил сквозь зубы Загорский, неожиданно появившийся в дверях.

Витя на эти слова стиснул челюсти, но промолчал, хотя его глаза сверкнули ненавистью. Не будь мне так плохо, отшатнулась бы, но усилием воли не делала резких движений.

— Что со мной? — задала вопрос вслух, но вместе с Дамиром в палату вошел и врач, так что ответ я получила именно от него.

— Да вы в рубашке родились, дорогая, так, отделались царапинами да небольшим сотрясением, — добродушно усмехнулся он, а затем приступил к осмотру.

Парни всё это время молчали, хотя вокруг чувствовалось напряжение, а от них самих ощутимо искрило.

— Когда я могу уйти? — спросила, не желая оставаться здесь дольше необходимого.

— Я бы рекомендовал остаться на сутки для наблюдения, но по вашему лицу вижу, что вы решительно настроены избавиться от моего общества, — пошутил врач, но я уже услышала всё, что хотела, поэтому кивнула для наглядности. — Что ж, тогда подготовлю документы, и можете идти.

Когда мы остались втроем наедине, ощутила себя неловко. Не хотела я видеть сейчас ни Витю, ни Дамира. Последний облокотился бедром о косяк двери, сложил руки на груди и с интересом наблюдал за мной. Вид у меня явно был непрезентабельный, и я неосознанно поправила волосы, заправив выбившуюся прядь за ухо.

— Не оставишь нас наедине? — повернулся к сопернику Ланковский, бычась и указывая кивком головы на выход.

— Чтобы ты еще какой номер отколол? — вздернул бровь Дамир, а мне захотелось рассмеяться. Они оба походили на двух самцов оленей, не поделивших территорию. — И для чего же ты собираешься остаться наедине с Кристиной?

Мне бы удивиться, что я уже не Тина в его устах, но голова так раскалывалась, что логика сегодня мне отказывала. Больше всего я переживала о родителях, знают ли они, что со мной случилось, и как мне всё им объяснить. Ведь о Вите, который появился в моей жизни, они еще не в курсе.

— Не твое дело, Загорский, мы сами разберемся, — процедил Ланковский и дернул плечом. — Думаю, тебя твоя девушка заждалась, с выпиской своей девушки я разберусь сам.

«Своей» он выделил, прямым текстом говоря сопернику, что тот лезет не в свое дело.

— Дина здесь? — вскинула голову, перебивая их перепалку.

— Нет, — ответил Дамир, и я отчего-то облегченно выдохнула. Она была моей лучшей подругой, так что моя реакция даже мне была непонятна, но анализировать я не стала.

Скандал всё набирал обороты, и если Витя экспрессивно махал руками, то вот в Дамире меня поразила выдержка, с которой он отвечал на каждый аргумент парня.

— Я сама разберусь, уходите оба, — просипела и поднялась кое-как, опуская ступни на пол.

Мои кеды стояли рядом, такие же потрепанные и потертые. На секунду стало стыдно, что кто-то из них снимал их с меня, но быстро отогнала эту нелепую мысль.

— Ты слаба, я тебя подвезу до дома, — глубокий баритон Загорского снова ворвался в мое сознание, и от того, насколько он прав, мне хотелось лишь сильнее его ударить.

— Проваливай, тебе же сказали, я сам довезу Крис, — набычился Витя, которого раньше я не видела таким агрессивным. Казалось, будто сейчас вся шелуха слетела с него, оголяя нутро, которое меня напугало.

— И на чем же? Твой покореженный автомобиль мало пригоден, не находишь? Тебе же еще и со страховой проблемы решить надо, ты не спешишь? На твоем месте я бы поторопился, пока отец тебе нагоняй не устроил, — холодно ухмыльнулся Дамир, а вот Витя, наоборот, побледнел, открыл рот и снова его закрыл.

— Ты ему сообщил? — сглотнув, с ненавистью спросил Ланковский.

— Больно надо, — презрительно дернул губой Дамир и перевел взгляд на меня, нахмурился, что-то ему явно не понравилось.

Я наблюдала за их разговором с неким удивлением. Еще в машине поняла, что они давно знакомы, и их что-то связывает, но не думала, что у них какое-то противостояние между собой.

— Иди, Вить, — подала голос, чтобы поскорее избавиться от них обоих. Мне жизненно было необходимо остаться наедине с собой.

— Никуда я не уйду, в конце концов, я твой парень, — упрямо поджал губы и качнул головой.

Прикусила губу и опустила глаза в пол.

— Мне кажется, мы поторопились с этим, — пробормотала тихо, но в тишине мои слова прозвучали довольно громко, так что быть неуслышанной мне не грозило.

Воцарилось молчание, взгляд я поднимать опасалась, но после сегодняшней сумасбродной гонки и ее печального окончания мне о многом стоило подумать.

— Не понял, — потерянно, но в то же время неверяще произнес Витя, — ты меня что, бросаешь? Ты?

Последнее уточнение неприятной резью прошлось по внутренностям, но я отбросила крамольные мысли из головы. Он ведь не ведает, что говорит, ведь правда? И пренебрежение в его голосе мне лишь показалось.

— Нет-нет, ты что, просто нам надо сделать паузу, — залепетала, пытаясь сгладить конфликт, которого мне хотелось избежать.

— Ты плохо расслышал? Тебе здесь не рады, — съязвил, проявляя инициативу, Дамир, и я сжала кулаки, вскидывая голову. Да какое право он имел сейчас вмешиваться в чужие отношения?!

— Что, думаешь, и на этот раз выиграл? Ты еще пожалеешь об этом, Загорский! — вспылил Ланковский и практически выплюнул эти слова тому в лицо. Затем глянул на меня и скривил губы: — Дура, на него меня променяла, да? Не обольщайся, он никогда на тебе не женится!

Я не успела его остановить, чтобы объяснить, что он всё неправильно понял, как за ним уже с силой хлопнула дверь, да так сильно, что посыпалась штукатурка. Я ощутила боль в ребрах, мелькнула мысль о возможных трещинах, даже стало сложно дышать от нехватки воздуха и какой-то неправильности происходящего. За переживаниями не сразу поняла, что мы с Загорским остались наедине.

Глава 14

Я поднялась с кушетки и оглянулась по сторонам в поисках своего телефона.

— Это ищешь? — достал из кармана сотовый Дамир и помахал перед моим носом, вертя в руках.

— Думаю, тебе пора, дальше я сама, — поджав губы, вырвала свою собственность из его рук и отвернулась к окну, желая, чтобы он поскорее ушел.

Воцарилась тишина, в палате слышно только наше общее дыхание в унисон.

— Как я уже сказал, я тебя отвезу, — произнес спустя несколько секунд.

Только было открыла рот и обернулась к нему, как он вдруг резко шагнул ближе ко мне, сокращая и без того маленькое расстояние между нами, отчего у меня даже закружилась голова.

— Это не обсуждается, Завгородняя, — глянул на меня сверху вниз с высоты своего немаленького роста. Он подавлял своей комплекцией, заставляя меня нервничать до пульса в ушах. И почему раньше я не замечала, как много места он занимает, без него даже дышать в помещении будто легче.

— Что, благотворительностью решил заняться? — намеренно грубила, не желала поддаваться сладкому зову сердца, которое так и намекало на особое отношение со стороны этого грубияна.

— А ты похожа на бедную сиротку? — по мужским губам скользнула змеиная ухмылка. Поднял ладони вверх в знак капитуляции и покачал головой. — Ну если таково твое мнение, кто я такой, чтобы сомневаться, не правда ли?

Казалось, словно он издевался надо мной. Планомерно, целенаправленно.

— Слушай, не понимаю, зачем ты это делаешь, но тебе не кажется, что это перебор. Ты что, влюбился в меня? — сама не поняла, как выпалила это глупое предположение. Даже язык прикусила, когда поняла весь масштаб проблемы и надвигающегося на меня позора.

Вот только вопреки наихудшим опасениям, выражение лица Загорского ни на йоту не изменилось, продолжало быть таким же каменным изваянием, как и он сам.

— Дурная ты, Тинка, не понимаешь хорошего отношения, — цокнул.

От его слов я еще больше разъярилась, но стиснула кулаки и не стала кричать, опасаясь, что голова от этого разболится еще сильнее.

— Надо же, уже Тинка, чего это не Ти-на? — издевательски протянула свое имя по слогам, практически выплевывая это ему в лицо.

— А у тебя самооценка ниже нуля, неожиданно даже как-то, — хмыкнул Дамир, пропуская мои слова будто мимо ушей и делая какие-то свои выводы.

— Знаешь что, — процедила, задыхаясь от негодования.

Насупилась, глядя на парня из-под нахмуренных бровей и опущенных ресниц. Надеялась, что мой взгляд полностью отражает всё то нелицеприятное, что я о нем думаю. Вот только ему хоть бы хны, знай да стоит и лыбится, наблюдая за моей агрессией.

— Ты реальная дура, Завгородняя, даже хорошего отношения не понимаешь. Думаешь, так уж и нравишься Витьку? Да он просто мне насолить хотел, вот и весь сказ. Чего молчишь, разочарована, что он не любит тебя, м? — насел на меня со своими риторическими вопросами, не давая и слова вставить, а вот я от его фраз всё больше впадала в ступор.

Лицо у меня явно горело, а пальцы на руках дрожали, но я стиснула их и глубоко задышала, чтобы не скатиться в истерику.

— Какой же ты… — прошипела, недоговаривая, затем втянула с сипением в легкие воздух.

— Какой? — надменно кивнул, глядя на меня в ожидании.

Воздух вокруг нас искрил, словно кто-то из нас сейчас взорвется, и судя по лицу Загорского, ему это не грозит.

— Негодяй, — смягчила, придерживая ругательства при себе. — Неужели думаешь, что мир вокруг тебя только вертится? Или дай угадаю, такая, как я, в твоем понимании, никому понравиться не может, да? Давай же, скажи мне это в лицо, не стесняйся! Уродка ты, Завгородняя, и недостойна таких, как…

Всё это время он смотрел на меня хмуро и зло, но договорить и выплеснуть мой агрессивный выпад не дал. Схватил ладонями мое лицо и наклонился, впиваясь своими губами в мои. От неожиданности выпучила глаза и застыла, а когда пришла в себя, заколотила руками по его богатырским широким плечам. Но что ему мои удары — что слону моська. Дыхания катастрофически не хватало, но самое ужасное, мне начинало это нравиться. Его теплые касания, властность в движениях — всё откликалось в животе трепетанием эфемерных крылышек эйфории.

— Что здесь происходит?!

Визгливый голос Дины бьет по ушам, в панике я отскочила от Дамира и ошалевшим взглядом посмотрела на его собственное ошарашенное лицо. Казалось, он и сам не ожидал от себя подобного.

— Ах ты лахудра крашеная! Парня моего увести вздумала!

— Я не крашеная, — поправила машинально, без цели обидеть или поддеть, вот только Дина решила наоборот.

Я испытывала перед ней сожаление и стыд, что повела себя так не по-дружески, позволила себе слабость и поддалась на поцелуи Загорского. Только открыла рот, чтобы как-то оправдаться перед ней, как она резко кинулась в мою сторону, а в следующую секунду мне по голове прилетела ее сумка, которой она замахнулась. Сотрясение дало о себе знать, так что я повалилась на стоявшую рядом кушетку со стоном, скрещивая над головой руки, чтобы защититься от ее последовавших ударов. Краем глаза заметила, что била она не ладонями, а кулаками, с яростью и не проявляя жалости. Горько усмехнулась, а затем всё прекратилось.

— А ну успокоилась! — опомнился Дамир и оттолкнул от меня Дину. Голос его звучал холодно и грубо, словно он еле сдерживал себя.

— Ты! Да как ты мог, да еще и с этой… Да ты…

— Всё сказала?

По моей коже прошлись мурашки, а сама я съежилась. Никогда еще не видела Загорского таким злым. Нет, внешне он казался спокойным, но рядом с ним ощущалось напряжение, которое он в любой момент мог сбросить агрессией. Даже у Дины имелось чувство самосохранения. Она застыла и не верящим взглядом смотрела на своего парня, который не церемонился с ней и не убеждал в том, что это не то, о чем она подумала. В этот момент от стресса у меня вырвался смешок, затем еще один и еще, пока я просто-напросто не рассмеялась в голос. Никак не могла остановиться, истерика набирала обороты, из глаз уже текли слезы, и даже злые глаза Дины не могли на меня повлиять. Это была точка невозврата.

Дамир вывел свою девушку в коридор, что-то втолковывая и говоря, но я не слышала, только заметила, как он схватил ее за предплечье. Это зрелище отчего-то задело меня, и когда хлопнула дверь, прикрыла глаза. Выдохнула и спустя несколько минут вышла следом, столкнувшись лицом к лицу с врачом.

— Всё готово, — поправив очки, протянул мне выписку и скосил глаза на скандалящую парочку за углом.

Поборола желание последовать его примеру и, стиснув зубы, поплелась в противоположную сторону, надеясь, что направляюсь к выходу. Благо, никто меня не остановил, вот только я не ожидала, что езда в трясущемся автобусе станет для меня тем еще испытанием. Ехать в университет на пары в моем состоянии не имело смысла, а имеющаяся на руках справка освобождала меня от занятий на ближайшие несколько дней, так что я решила остаться дома и зализать раны. Зная Динку, такое оскорбление, как она наверняка думает, она с рук не спустит. Ничего, оклемаюсь сегодня, а завтра позвоню и всё объясню ей.

— Что у тебя за вид? — нахмурилась тетя, как только я вошла в квартиру.

Родители явно были на работе, чему я только порадовалась, не было желания отчитываться перед мамой.

— В аварию попала, — махнула рукой и со стоном поплелась к кровати, заваливаясь туда как можно аккуратнее, чтобы не потревожить голову.

Тетя Галя сразу начала причитать, заварила мне чай и допрос учинять не стала, только лишь убедилась, что я в относительном порядке. Как только голова коснулась подушки, меня вырубило почти сразу. Не знаю, сколько я проспала, но из сна меня вырвал звук трезвонящего телефона. Проморгавшись, всмотрелась в экран, после чего подорвалась с постели, в панике мечась по комнате.

«Нужно поговорить. Прости, что вспылил, жду тебя у подъезда».

Сообщение от Вити застало врасплох и заставило мое сердце биться чаще. Было стыдно за сцену в больнице, хотелось переубедить его, что Дамир мне не нравится. С другой стороны, в груди что-то екало при воспоминании о нашем поцелуе, стало вдруг страшно, что завтра весь универ узнает об этом и будет надо мной смеяться.

— Выглядишь уставшей, — первые слова, которые произнес при виде меня Ланковский.

— Сам не лучше, — ухмыльнулась, глядя на его измученный вид.

— Слушай, Крис, — подошел ко мне ближе и погладил по плечам, проникновенно заглядывая в глаза, — давай забудем сегодняшний день, как страшный сон. Не было и не было, ок? Нам же было хорошо вместе, зачем с плеча рубить так сразу и расставаться? М?

Открыла было рот, чтобы успокоить его, но в последний момент осеклась. Вспомнила вдруг слова Загорского, которые неожиданно всплыли в моей памяти. «… да он просто мне насолить хотел».

— Вить, я тебе нравлюсь? — задала вопрос прямо, продолжая внимательно наблюдать за выражением лица парня. Если бы не смотрела, никогда бы не увидела, как на секунду его лицо побледнело, а уже в следующий миг он взял себя в руки и улыбнулся. И почему раньше я не замечала, как напряженно он тянет губы, воровато оглядывается по сторонам.

— Ну конечно, детка, ты чего это? У нас была всего лишь обычная ссора, милые бранятся, только тешатся, слышала такое выражение? Глупости не говори, — поцеловал меня в висок и притянул к себе, обхватывая руками и бережно гладя по спине. Не хочет, чтобы я видела его лицо, догадалась сразу же.

— И давно вы знакомы с Дамиром? — голос у меня звучал механически, словно неживой. Силы покинули меня, руки безвольно опустились вдоль тела.

— Это имеет значение? — хмыкнул Витя после паузы, но мне хватило этой заминки, чтобы услышать его и сделать свои выводы.

— Вить, я пойду, у меня голова болит, — еле как отодвинулась, вырываясь из его хватки, и сделала шаг назад. Отвела взгляд, не имея запала, чтобы обсуждать чувства, которых, как оказалось, нет.

— Да-да, конечно, я завтра за тобой заеду, — кивнул Витя, не ощутив подвоха, а вот я впервые обратила внимание, что машина у него новая.

В горле образовался ком, стало вдруг душно, несмотря на ветер, а внутри всё сжалось. Я правильно поступаю, мы из разных миров, и его поступки мне никогда не понять.

— Я на больничном, — качнула головой.

— Оу, точно, — почесал затылок и виновато покаялся, но это уже не имело никакого значения. — Ты позвони мне тогда, как полегчает, я хочу загладить перед тобой вину. Мы могли бы в рестик сходить, тебе понравится.

Настроения скандалить не было, как и обсуждать то, что никаких нас больше нет, но я лишь неопределенно пожала плечами и растянула губы в улыбке. Смалодушничала, не имея опыта расставания, и от этого на душе было горше, чем когда-либо.

— Ну всё, утомил я тебя, иди домой, — не дав мне опомниться, Ланковский шагнул ближе и снова прижал к себе, попытался поцеловать в губы, но в последний момент я двинула голову вбок, так что он коснулся лишь моей щеки.

Развернулась и как можно быстрее потопала к подъезду, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. То скандалит, то оскорбляет подозрениями, то мирится, то покупает мне дорогие подарки — такие перемены не могут не настораживать, по коже аж холодные мурашки прошлись, вот только сегодня я не желала и не собиралась анализировать происходящее. Мне определенно нужна передышка.

— Милая сцена, Завгородняя, я чуть слезу не пустил, — язвительный голос Дамира застал меня у лифта.

Грудь неожиданно сдавило тисками, когда я задержала дыхание и словно в замедленной съемке наблюдала, как он появляется в поле моего зрения из лестничного пролета. Наши взгляды встретились и впились друг в друга. В этот раз я точно знала, мне не показалось, его глаза горели темной, жгучей ревностью.

Глава 15

Я смотрела на Дамира и тщательно подбирала слова. Такое ощущение, что парни сегодня решили свести меня с ума.

— Следишь за мной? — сделала первое же пришедшее в голову предположение.

— Вышел прогуляться, — кривовато усмехнулся Загорский, — так что не придумывай там себе ничего.

— Даже не собиралась, — равнодушно пожала плечами и нажала на кнопку вызова лифта.

Мы оба замолчали. Если я просто устала и скорее желала попасть домой, то почему рядом стоял Дамир, представления не имела. А уж говорить вслух свои мысли насчет его чувств ко мне было и вовсе сродни мазохизму.

— Как Дина? Ты объяснил ей всё? — не выдержала и поинтересовалась.

Жгучее чувство стыда опоясывало грудь и не проходило, сколько бы я не убеждала себя, что это было всего один раз и ничего не значило.

— А что я должен был ей объяснить? — вздернул бровь и вдруг спрыгнул с лестницы, приближаясь ко мне.

— Что это была случайность, помутнение рассудка, влияние момента, — пробормотала, делая шаг назад и в панике поворачивая голову к лифту, ожидая его скорого прибытия. Как назло, сегодня он ехал медленно.

— Так говоришь, словно это была единичная акция, — загнал меня в угол к стене и навис, кладя ладонь на стену.

Сглотнула и подняла на него взгляд, видя перед собой лишь непроницаемое лицо, словно высеченное из камня. Слишком холодные глаза, сжатые челюсти.

— А ты как думаешь? — просипела и только потом опомнилась, что мой голос звучал с какой-то надеждой. Позорище какое. Еще подумает, что я мечтаю о его поцелуях. А это не так, совсем не так! Вот только вопреки мысленным крикам я опустила взгляд на его губы и залипла, вспоминая произошедшее в больнице. Непроизвольно коснулась своих губ пальцами и моргнула, а уже затем увидела, как он самодовольно ухмыльнулся, поняв, о чем я думала. Вспыхнула и попыталась обойти его, в этот момент как раз подъехал лифт, створки кабины открылись.

— Дай пройти! — в панике заметалась, но Дамир всё же оттолкнулся и пропустил меня.

Я было спокойно выдохнула, вошла в лифт и нажала на нужный этаж. И пусть Загорский не ответил на мой вопрос, я лишь скорее хотела избавиться от его давящего общества. Опустила взгляд на носки наспех одетых кроссовок.

— Ответь мне на один вопрос, Завгородняя, — раздался его голос снова, а затем он в последний момент шагнул ко мне.

— Ты же вышел прогуляться, — не сдержала в голосе язвительности и насмешки.

Пришлось снова посмотреть ему в лицо, но на этот раз вид у него был довольно серьезный, словно он желал услышать что-то жизненно важное. У меня даже дыхание перехватило от этого зрелища.

— Ответь на вопрос, — четко разделяя слова по слогам, стал наседать на меня, хмуря брови, отчего лоб пересекала напряженная линия.

— Ты не отстанешь, да? — в моем голосе даже надежды не было. Ответом мне послужило молчание и его гневное сопение, словно он вот-вот выйдет из себя. — Задавай, я жду.

Перевела взор на табло и считала про себя мелькающие цифры этажей. Надеялась, что пока он будет собираться с мыслями, лифт приедет, и я смогу быстро убежать домой. Вот только всё у меня было, видимо, написано на лице, так как практически сразу Дамир нажал на кнопку стоп.

— Эй, ты что делаешь?

— Чтобы ты не вздумала сбежать, — хмыкнул, — а теперь посмотри на меня, хочу видеть твои глаза.

Вынужденно подчинилась, хотя всё мое нутро этому активно сопротивлялось, но внутренности скрутило страхом замкнутого пространства. Клаустрофобии у меня отродясь не было, но чем черт не шутит.

— Ну? — вздернула бровь, ощущая нервозность, когда наши тела стояли так близко друг к другу, а дыхание смешивалось, повышая температуру воздуха.

— Что ты сделаешь, — коснулся пальцем моего подбородка, приподнял его и лукаво усмехнулся, — если я тебя поцелую?

В этот момент пульс мой ускорился так, что я почти оглохла, слыша только стук собственного сердца.

— Это вопрос, который ты хотел задать? — промочила слюной пересохшее горло, не нашлась даже сразу с ответом, пыталась оттянуть время.

Дамир стал медленно наклоняться, испытывая мои нервы на прочность, а вот я запаниковала, почти теряя разум.

— Ну же, Ти-и-и-на, ты же у нас такая смелая, даже в чувствах мне призналась, а сейчас боишься ответить всего лишь на один безобидный вопрос? — прищурился, выдыхая мне почти в губы, которые я поджала, опасаясь, что повторится ситуация, как в больнице.

Внутри всё замирало и екало, стоило лишь представить, что наш поцелуй на этот раз никто не прервет. Глупое сердце раскрывалось, проявляя надежду, о которой я успела забыть.

— Я не признавалась тебе в чувствах, — качнула головой, не припоминая такого унижения со своей стороны.

— Ну почти ведь призналась. Не останови я тогда тебя в школе, разве этого бы не произошло перед всеми учениками?

В этот момент перед глазами промелькнуло то самое воспоминание, которое отложилось у меня в памяти сильнее всего, особенно его ботинки, и как он безжалостно наступил ими на мои документы. Словно по моей гордости потоптался, а затем просто ушел к своим друзьям, которые после даже издевательский смех сдержать при виде меня не могли.

— Ты забываешься, — сглотнув горечь, дернула головой, вырываясь из мужской хватки, и быстро-быстро стала как попало нажимать на кнопки, вот только, как назло, лифт не двигался. Казалось, само провидение сегодня против меня.

— Трусишка, — прошептал хриплым тоном Дамир, а затем прижал меня к стенке, навалившись всей своей немаленькой тушей.

Я задрожала и даже опомниться не успела, как он воплотил свою угрозу в реальность. Но больше всего ненавидела себя, ведь несмотря на гордость, которую желала проявить, поддалась и потеряла себя. Как всегда.

Если прошлый поцелуй был нежным, с оттенком отчаяния, то в этот раз чувствовалась властная хватка и напор со стороны Дамира. Я не могла сопротивляться, так что сколько бы ни пыталась отстраниться, пытаясь вдохнуть в легкие кислорода, каждый раз терпела крах. Вцепилась пальцами в его плечи, стискивая мужские мышцы и впиваясь в него ногтями, но самообладание и гордость ко мне так и не вернулись.

— От паршивцы, — вдруг воскликнул до боли знакомый голос. Бабулька с третьего этажа, охочая до сплетен и разврата. — Колька, быстро неси мои очки! Не могу разглядеть, кто это тут в десна долбится.

Застонала, упираясь лбом в грудь Загорского, когда он отцепился от моих губ и повернул голову к соседке. К счастью, отодвигаться не стал, закрыв меня своим телом от ее взгляда. Мы с ним так увлеклись, что совершенно не заметили, как лифт тронулся, видно, вызванный соседкой. Я уже представила, как об этом узнает весь подъезд, а после и двор. От мамы меня ждет незабываемая взбучка и домашний арест, но больше всего я боялась именно нотаций, которые сопровождали меня весь подростковый период.

— Угомонись, бабка, — оскалился Дамир и нажал на кнопку первого этажа. Та настолько ошалела от мужской наглости, что даже свою клюку не уперла между закрывающимися створками. А когда те закрылись, было поздно метаться.

— Спасибо, — буркнула и наконец отодвинулась, скрывая свое пылающее лицо в ладонях.

— А ты врунишка, Завгородняя, — усмехнулся парень и прислонился спиной к стенке.

— С чего это? — вскинула в возмущении голову, испепеляюще глядя на Дамира.

— Не понравилось? — кивнул на мои губы.

Я покраснела, но взгляда принципиально не отвела. Равнодушно, как могла, пожала плечами.

— Бывало и лучше, — ляпнула, а затем прикусила щеку изнутри. Вот дура, язык без костей.

— У тебя шея краснеет, когда ты врешь, — ухмыльнулся после недолгих размышлений Загорский, а затем кивнул на выход. — Лифт приехал, можешь идти.

Открыла было рот, чтобы сказать, как он не прав, но поняла, что собралась зачем-то перед ним оправдываться. Стиснула челюсти и с гордо поднятой головой вышла в подъезд. Мы снова на первом этаже. Ехать на лифте второй раз не вариант, придется идти пешком, так что надеюсь, словоохотливой бабульки на площадке не будет. Выскочила и быстро побежала по лестнице вверх, вот только не рассчитала, что я отнюдь не спортсменка, так что на втором этаже пришлось притормозить и тяжело задышать, упираясь ладонями в колени.

— Да уж, над твоей дыхалкой работать и работать, — флегматичное замечание Загорского застало меня врасплох.

Вскрикнула и отскочила, прислонившись спиной к стенке.

— Ты зачем за мной идешь? — прошипела разъяренной кошкой, прищурилась.

— Мы живем почти на одном этаже, глупый вопрос, не находишь? — вздернул высокомерно бровь.

— Преследуешь меня? — разум мне в этот момент явно отказал.

Дамир промолчал, просто продолжал наблюдать за мной с непроницаемым выражением лица. Разве что губы были слегка изогнуты, словно ему было интересно. В этот момент, может, от адреналина или пережитого испуга быть разоблаченной и опозоренной на весь двор, мне отказал разум. Я вдруг неожиданно расхрабрилась и выпрямилась, с вызовом глядя на парня.

— Да ладно, Загорский, — неверяще протянула, ведь сама в душе этот факт пока что отрицала. — Только не говори мне, что…

Не договорила, так как сверху раздались торопливые шаги. В поле зрения появилась моя соседка Алена.

— О, привет, молодежь, лифтом не пользуетесь? Молодцы, а то не заметите, как постареете и растолстеете, — бодро подтрунила над нами и поравнялась со мной.

— Я пойду, у меня дела, — как-то недовольно произнес Дамир и прошел мимо, кинув на меня нечитаемый взгляд.

Алена продолжала стоять рядом и вместо со мной смотрела ему вслед. А когда сверху раздался хлопок закрываемой двери, мы будто обе выдохнули.

— Зачетная попка у твоего парня, — чересчур мечтательно протянула она и подмигнула мне заговорщически.

— Он не мой, — буркнула и отвела взгляд, стало как-то неловко.

— Да? Ну, значит, будет, — улыбнулась странно.

— Это же Дамир, — фыркнула.

— Тот самый?

Ее губы округлились, а глаза чуть не выпали из орбит, после чего в них зажегся огонек интереса. Я кивнула в ответ на ее вопрос, ведь давно всё ей рассказала.

— Ну теперь понятно, — произнесла нечто странное и кивнула. — Ладно, потом поболтаем, детка, я опаздываю.

— Стой, ты о чем? — крикнула ей вслед, но ничего не добилась.

Так я осталась на лестничном пролете совершенно одна, наедине с вопросами и загадками. Зло топнула ногой и поплелась наверх, раздраженно бухтя себе под нос. Вот что она имела в виду? В какой-то момент остановилась на полпути к своему этажу, пораженная догадкой. Неужели она видит то же, что и я? Сердце сладко затрепетало, сама я встала, как вкопанная. В ушах барабанил пульс, ладошки у меня вспотели, но в животе запорхали бабочки. Может ли быть такое, что я нравлюсь Дамиру? Да нет, бред. Это же Загорский, который издевался надо мной, считал ничтожеством, недостойным дышать с ним одним воздухом. Парень моей подруги, в конце концов. Или бывший парень моей бывшей подруги?

— Нет, Коль, я не настолько стара, чтобы выжить из ума! Говорю тебе, они были там, предавались разврату полуголые! Если бы не я, то прямо там занялись бы… О, здравствуй, Кристина, как родители, учеба?

Вопрос соседки застал меня врасплох, но я сумела взять себя в руки и вежливо кивнуть им. Дед Коля шел с ней рядом, скептически закатывая глаза, уже привыкший к бурной фантазии супружницы.

— Всё хорошо, баб Зин, — поздоровалась и прошмыгнула мимо, пока она не стала задавать наводящие вопросы.

Благо, все в подъезде считали меня послушной дочкой-заучкой, не интересующейся парнями, так что на меня никто и не подумает. Где я, а где разврат.

Глава 16

Мама, если и удивилась моему сотрясению, этого никак не показала, пришла с работы измученная и потерянная, там началась какая-то проверка, так что я могла на ближайшие недели две выдохнуть свободно. Пока я валялась на больничном, тетя Галя с дядей Мишей уехали домой, и дни потекли размеренно, как и раньше. Ни Дамира, ни Дину я не видела, не слышала. И если первый факт заставлял меня выдохнуть с облегчением, то второй напрягал. Это было на нее не похоже, да и стыд мой никуда не делся. Каждый раз я порывалась написать ей, извиниться, но что-то останавливало, не давало совершить необдуманных действий.

— Вживую поговорю, — убедила, наконец, себя, и смогла нормально отдохнуть.

За дни вынужденного отпуска я всё равно продолжала проводить занятия с учениками, решив, что деньги будут не лишними. Решила больше, что ходить по кафешкам с Динкой не буду, нет смысла казаться той, кем я не являюсь. Стоило хотя бы сейчас признать очевидное, ровней нам не стать. Если она меня простит, конечно же. Вот только я недооценила, что подруга похожа на кошку, которая приземляется при падении на четыре лапы.

«Я больше не обижаюсь. А ты могла бы и позвонить мне».

Пришедшее сообщение застало врасплох.

«Ты заблокировала мой номер и аккаунты в соцсетях», — воодушевилась и быстро печатала, словно она в любой момент может сделать это снова.

«Пф, могла бы и придумать что-нибудь, если бы захотела. Но я всё равно жду извинений».

В конце был смайлик, закатывающий глаза. Изнутри поднялось легкое раздражение, словно меня сейчас низвели до служанки, а она, как госпожа, милостиво согласилась принять мое извинение. Напечатала требуемое, стерла, написала снова, стерла.

«Увидимся в универе, мне есть что тебе рассказать, жду не дождусь. Когда будешь?»

И только когда я прочитала ее последнее сообщение, до меня дошло, что она ни разу не спросила, как я, почему не хожу на пары, всё ли со мной в порядке. Ее волновала лишь она сама и ее проблемы. Ответила ей «ок» и отложила телефон, задумчиво пялясь в потолок. Размышлений наше общение подкинуло мне много.

А на следующее утро в университет собиралась я медленно, времени было полно, так как встала я рано, но двигалась я всё равно, как сонная муха.

Моей ошибкой было забыть нутро Дины, которая никогда и ничего не прощала. Она запоминала даже мелкие просчеты и обиды, когда староста случайно не отметила ее присутствие на паре. Помню, как долго успокаивала себя, что такой она человек, когда увидела травлю невинной девчонки. Дина уверяла, что она тут ни причем, а я и рада была верить этому. Но когда я пришла в универ, удачно не встретив по пути ни Дамира, ни Витю, первым делом напряглась, когда все вокруг смотрели на меня и хихикали, о чем-то переговариваясь.

— Узнали, что мы с Витей расстались, наверное, — попыталась себя успокоить, но сердце продолжало тарахтеть, как ненормальное.

Подругу я нашла быстро, она стояла у крыльца университета в компании популярных девчонок, которые заглядывали ей в рот и слушали ее. Она о чем-то вещала, жестикулируя пальцами и закатывая глаза, но осеклась, заметив меня. Все резко повернули головы в мою сторону, заставив меня замедлить шаг и напрячься.

— Привет, давай поговорим, — улыбнулась как можно извиняюще, кивнула ей, намекая, что нам нужно остаться наедине.

— Ну давай, — вдруг оскалилась Дина и вздернула подбородок.

Девчонки и не думали уходить, среди них коршуном стояла Женя, которая ожидала моего падения. Уверена, при случае, она и подножку мне не постесняется подставить на виду у всех. Лицо мое покраснело, непривычное к такому вниманию, а уверенность моя рухнула вниз на несколько десятков пунктов. Я внезапно словно проглотила язык, потеряв дар речи и не зная, что сказать.

— И? Ты собираешься извиняться? — высокомерно подтолкнула меня словами Ахметова, а вот я от стресса вообще забыла, что происходит.

— За что? — растерянно взглянула на нее.

Мой вопрос изрядно разозлил ее, но это не было моей целью, я действительно запаниковала и просто ляпнула первое, что пришло в голову. Нет, будь мы наедине, такого бы не произошло, но давящее чувство всеобщего внимания не давало мне сосредоточиться. Только я было открыла рот, чтобы извиниться за свои промахи при всех, как она перебила меня криком, не дождавшись желанного покаяния.

— За что? Ты целовалась с моим женихом! — ультразвук чуть не оглушил, и я сморщилась, что не осталось незамеченным людьми вокруг.

— Я же тебе с самого начала говорила, Дин, с замухрышками общаться не стоит, они ушлые, не заметишь, как и мужа уведут. Любовница моего отца уродка уродкой, а забеременела и прикарманила половину его бизнеса, — вклинился чей-то женский голос, но я не обращала внимания, смотрела только на бывшую подругу, которая не дала мне возможности объясниться.

— Дин, — беспомощно прошептала, погребенная под чувством стыда, которое не покидало меня ни на секунду, — всё не так, как ты думаешь. Дамир твой, он только твой и…

— Я должна тебе поверить после всего, что видела? — фыркнула она и скрестила на груди руки. Ее новоиспеченная свита повторила за ней, и они толпой гиенами прожигали меня насмешливыми и ядовитыми взглядами.

— Он сам, я не хотела, правда, он сам… — прошептала словно в пустоту. — У нас долгая история, я не говорила тебе, но в школе…

— Ой всё! — перебила она меня и вскинула ладонь в пресекающем жесте. — Не нужно мне сейчас рассказывать слезливую историю про то, как он издевался над тобой в школе! Я больше не собираюсь верить в эту ерунду!

— Но это правда… — потерянно пыталась отстоять собственное прошлое.

— Дамир мне всё рассказал, — презрительно скривила губы Дина, а вот девушки вокруг вовсю ловили каждое ее слово, где она выставляла меня посмешищем и ничтожеством. — И про то, как ты прохода ему не давала, любовные записки слала, телефон обрывала, да так часто, что он его менял три раза, и про твои глупые мечты деревенщины, что он на тебе женится, и про твои угрозы наглотаться таблеток, если он не будет твоим. Мне продолжать, или ты сама свалишь из универа?

Ее слова были для меня, словно ушат ледяной воды, после которого я стояла сама не своя и бледнее мела. Открывала рот в безмолвии, как рыба, но ничего вокруг не слышала — в ушах царил гулкий звон. Рот Дины двигался, а вот я оказалась в мыльном пузыре, который ограждал меня от того яда, который она на меня выплескивала. В этот момент меня дернули назад, а затем кто-то встал между мной и бывшей подружкой, в один миг записавшей меня в заклятые враги. Спина была до боли знакомой, мужской. Встряхнула головой, проморгалась, возвращая себе слух, и прислушалась к набирающему обороты скандалу.

— Успокойся, Дин, чего ты всполошилась?

Голос Вити был спокойным, даже ленивым, но чувствовалось, что так он пытался разрядить накаляющуюся обстановку.

— Не вмешивайся в наш разговор, Ланковский! Ты вообще должен быть на моей стороне, — прошипела в ответ Дина, подружки ей синхронно поддакнули.

— Это женские дела, Вить, мы сами разберемся, — голос Жени, надо же.

— А ты здесь каким боком? Свалили отсюда! — рыкнул бывший, заставив даже меня отшатнуться. Не знала, что он может быть таким грозным. Стало вдвойне стыдно, особенно, перед ним.

Оглянулась по сторонам, видела лишь любопытные взгляды студентов, а вот Дамира, которого желала лицезреть больше всего, среди них не было. От этого на душе стало больнее, но в ушах до сих пор стоял голос Динки. Неужели Загорский так преподнес школьные года?

— А ты нами не командуй! Твоя девушка тебе изменила с Дамиром, женихом нашей Дины, между прочим, рога не мешают, м? — уязвленная пренебрежительным отношением парня, Женя пошла вразнос.

— А ты свечку держала? — ухмыльнулся Витя, за спиной которого было так комфортно прятаться. — Не знал, что у тебя вуайеристские наклонности.

Воцарилась тишина, никто не ожидал, что он так унизит девушку. Я вскинула голову и коснулась рукой между его лопаток.

— Не надо, я и правда виновата перед тобой и Диной, — прохрипела, еле сдерживая слезы, подкатившие к уголкам глаз.

— Видишь, Ланковский, она признает, что стала предательницей, так что не смей ее защищать, эта крыса не заслужила, — горделиво приосанилась Ахметова, чувствуя свое превосходство. — Нет, ну вы слышали, девочки, она сама призналась, еще смеет после этого прятаться за спиной бывшего парня. Вы были правы, не стоило подбирать эту нищебродку и пытаться вывести ее из грязи. Правильно говорят, можно вывести человека из деревни, а вот деревню из человека — никогда.

— Да она неблагодарная, сколько раз ты за нее в кафе платила, хоть бы раз предложила за себя сама заплатить, — поддакнул кто-то, а вот на этот раз я возмущенно стиснула кулаки и, наконец, вышла под их перекрестные ехидные взгляды.

— Ложь! — мой голос звенел, надрывался, не в силах звучать гордо и уверенно, что огорчало меня сильнее всего. — Я всегда сама за себя платила!

Вот только Дина молчала, скрывая правду, в ее глазах я читала приговор, который она вынесла мне заранее — травля с ее попустительства для меня только начинается.

— С ума сошла, — процедил сквозь зубы Витя, глядя на Ахметову, которая вскинула брови и улыбнулась ему как-то странно, словно прятала козырь в рукаве.

— Не строй из себя святошу, Вить, я ведь знаю, почему ты начал встречаться с этой крысой, — прищурилась и замолчала, в то время как другие напряженно наблюдали за происходящим в ожидании новой сенсации.

Я замерла, а затем глянула ему в лицо, видя, как медленно стекает с его лица злость, уступая место бледности и какой-то потерянности. Его глаза заметались, пока не остановились на мне. Вид у него был какой-то больной.

— Ну же, Витюш, ты же у нас рыцарь в сияющих доспехах, сам признаешься, или мне облегчить тебе задачу? — добивала Дину, которую я начинала медленно ненавидеть, забывая всё то хорошее, что было между нами. А было ли?

В этот момент время застыло, вокруг царило молчание, только гомон вдалеке, а после послышался звук мотора. Не ожидай я сейчас ответа от Ланковского, посмотрела бы в сторону дороги, но не могла не то что отвлечься, даже с ноги на ногу переступить. Сердце ухнуло куда-то вниз, а руки затряслись, я с животным страхом ждала очередного унижения, которого было уже не избежать.

Глава 17

Дыхание мое участилось, а сама я тряслась, во все глаза глядя на бывшую подругу и бывшего парня, которые переглядывались, сверля друг друга гневными взглядами. И если в глазах Дины я видела удовлетворение от совершенной пакости, то вот Витя отчетливо испытывал чувство вины.

— Ты ответишь? — сглотнув, спросила у парня, не в силах больше ждать неизбежного.

Сейчас меня не волновало ни унижение, ни другие девчонки, стоявшие рядом, которые будут свидетелями моего позора. Стиснула кулаки, пытаясь не растекаться на асфальте, словно жалкое подобие человека, и смотрела прямо на Витю, больше никого перед собой не видя.

— Ты мне и правда нравишься, Крисси, — протянул ко мне руку, но я резко дернулась, делая шаг назад.

По его лицу прошла судорога, и я видела, как его скрючило в агонии. Легче от этого не становилось. Мысли одна хлеще другой проносились в голове, начиная от спора и заканчивая обычным желанием унизить ботаничку-изгоя.

Молчание затягивалось. Я ждала его дальнейших слов, а отвечать он не торопился, тянул время.

— Конечно, нравишься, Ти-и-и-на, — издевательски протянула мое имя Дина и цокнула, качая головой. — Так же, как твоя мамаша нравилась его отцу, правда же, Вить? Ты же мамочке своей и папаше насолить хотел, Ланковский, признайся уже, будь мужиком.

Меня обдало испариной от услышанного. Первым порывом было крикнуть, чтобы всё отрицать, а затем в голове вспышкой пронеслись события тех дней, когда у нас гостила тетя Галя, особенно, ее слова про прошлое. У меня перехватило дыхание от пронзившей догадки, а затем я нашла подтверждение в глазах Вити, в которых отражался целый спектр эмоций. Мне хватило лишь одной.

— Всё не так, Крисси, — шагнул он ближе ко мне, но не решился подойти вплотную, ощущая дистанцию, которую я возвела между нами. — То есть, так, да, но потом ты понравилась мне, и я… Я не хотел же ничего плохого, не унизил бы, не…

— Ну да, только родителям бы показал ее, верно? Вот бы мать твоя изошла на ярость, увидев точную копию бывшей возлюбленной твоего отца. Я до сих пор помню те фотки, что ты показывал. Он ведь до сих пор их хранит, да?

— Заткнись! — прикрикнул агрессивно Витя, на его скулах заиграли желваки.

Шагнула назад, оглушенная бешеным стуком сердца в ушах. Тело задрожало от холода, и я захотела уйти, не желая всё это выслушивать.

— Бежишь, как всегда, да, Кристина? Не хочешь послушать, почему его отец женился на его мамаше, м? Почему же бросил твою мать?

— Ты переходишь границы, Дина — холодно процедил сквозь зубы Витя, стискивая кулаки. — Это не твое дело!

— Очень даже мое, — ядовито рассмеялась она, ощущая собственную власть, а затем продолжила. — Ты зря положила глаз на моего Дамира, Кристина. Не пытайся ты прыгнуть выше головы, наша дружба бы жила годами, а ты сама всё испортила.

Молчала, не желая вступать в спор, хотя сказать я могла много чего. Вот только внутри всё замирало, стоило представить, как я гордо поднимаю подбородок и при всех осаживаю эту змею. Так и хотелось крикнуть, с чего она взяла, что ее дружба — это благо. Но я и без нее знала ответ. Я ведь должна быть благодарна, что такая, как она, обратила внимание на меня.

— Отец Виктора, может, и любил когда-то твою мать, но она никогда бы не смогла стать его женой, ведь ее родители — нищий пролетариат. Будь она хотя бы красивой, может, и выгорело бы чего, но мы обе знаем, что это чушь, — пожала плечами Дина и улыбнулась чересчур холодно, а вот я пришла в ярость.

— Мать мою не трогай! — сама не заметила, как крикнула, не вынося раздирающую грудную клетку злость.

— Да боже упаси, она мне не нужна, — лишь ответила Дина и надменно ощерилась. — А ты подумай об этом на досуге. Семья Дамира тебя никогда не примет. Другое дело я — из образцовой состоятельной семьи, с прекрасной внешностью и образованием. Да я школу закончила в Англии, а ты..

— Достаточно, — глухо осадил ее Ланковский, и минимум за это я была ему благодарна.

Вид у него был какой-то потерянный, но я лишь молча развернулась, чувствуя полное опустошение, и поплелась в сторону от университета.

Я достаточно выслушала и больше не хотела быть девочкой для битья. Сегодня мне не до учебы, слишком сильное потрясение испытала от вываленных новостей. Даже компания девчонок стояла молча, не зная, как реагировать на подобное. Вроде и смеяться не над чем, но в то же время все они собрались для того, чтобы поставить на место соперницу своей подружки.

Не успела я пройти и нескольких метров, как наткнулась лбом на чью-то твердую грудь. Меня обхватили мужские руки и заставили посмотреть себе в лицо. Напротив оказалось обеспокоенное лицо Дамира.

— Что происходит? Почему у тебя лицо такое расстроенное? — нахмурился и спросил у меня требовательно.

Перепалка, которая в это время разгоралась между Витей и уязвленной Диной, моментально прекратилась. Все взгляды обратились в нашу с Загорским сторону. Я даже внимания не обратила, что его пальцы продолжали удерживать меня за плечи, настолько глубоко вся погрузилась в себя.

— Дамир, наконец-то ты тут! До тебя совершенно не дозвониться. Мой отец хотел с тобой поговорить. И отпусти ты уже эту прокаженную, не марай об нее руки! — фыркнула сзади презрительно Ахметова, а вот я дернулась, желая оказаться от Загорского как можно дальше.

Вспомнила все те слова, которые услышала от бывшей подруги, и от этого стало вдруг так тошно и неприятно находиться рядом с этими лицемерными неприятными людьми. Не понять мне игры сильных мира сего, возомнивших себя властителями чужих жизней.

— Ты ответишь? — игнорируя Дину, свою невесту, как считали все вокруг, он мягким тоном задал вопрос мне, вызывая со всех сторон неподдельное удивление.

Все они ожидали, что он присоединится к моей травле, а когда этого не произошло, навострили уши, прислушиваясь к происходящему.

— Дай пройти! — упрямо поджав губы, попыталась обойти его, но даже с места не могла сдвинуться из-за его железной хватки. — Я иду домой!

В конце повысила голос, ведь моя психика не железная, не способна выдерживать такие тяжелые нагрузки. А сегодня всего для меня было слишком.

— Так, понятно, — процедил он сквозь зубы и прищурился, поднимая голову и глядя поверх моей головы на Дину. Я не могла спиной видеть ее взгляд, но чувствовала, как она обжигала меня своей лютой ненавистью. — Стой здесь и не вздумай никуда уйти.

Кинул мне предупреждение и обошел меня, после чего закрыл собой, вставая напротив девушки.

— Что ты опять натворила, Ахметова? — требовательно спросил у Дины, но грубый тон на нее не подействовал.

— Так переживаешь за свою игрушку, Дамир? Не считаешь, что слишком заигрался? Помнишь, что ты обещал мне, м? — ласковый голос больше не мог обмануть меня, но повернуться я была не в силах, только слушала.

Мне бы уйти, но я не могла сделать первый шаг прочь, словно мазохистка вслушиваясь в чужой разговор.

— Закрой свой рот и послушай меня. Я вчера всё тебе сказал. Между нами всё кончено, так что не нужно приплетать сюда своего отца. Это не изменит моего решения, — холодно произнес Дамир, а вот до меня кое-что дошло.

Я всё это время никак не могла понять, зачем Дина писала мне о том, что простила меня, а теперь устроила травлю. Неужели на ее изменившееся решение повлияли слова Загорского? Неужели она подумала, что всё это из-за меня? Это ведь неправда, абсолютная ложь, ведь так? В этом я была уверена на сто процентов.

— Это ты так думаешь! — прошипела Дина так тихо, что я еле расслышала, а затем громко добавила — Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я поверила, что бросаешь меня ради этой замухрышки? Ты же сам говорил, как ржал, читая ее переписки, или скажешь, что не было такого? Соврешь, да, Загорский? — в этот момент я замерла, чувствуя, как покрылись холодом конечности. — Слышишь, Кристина, чего отвернулась, не хочешь посмотреть правде в глаза, а?

Я не стала игнорировать ее окрик и обернулась, понимая, что допускаю огромную ошибку, но ничего не могла с собой поделать.

— Заткнись! — прошипел грозно Дамир, хватая девушку за локоть, но вот она не унималась, вперилась в меня взглядом и словно добивала мою самооценку, выпуская все тайны наружу.

Стало вдруг прохладно, я зябко поежилась и обхватила себя руками. Пообещала себе, что узнаю кое-что и уйду, контактируя с этими людьми в последний раз. Всё мое нутро замерло, а затем я задала один вопрос, на который требовался всего один ответ.

— Это правда? — просипела и схватилась за резанувшее болью горло. Будто сознание не желало слышать правду, а значит, и задавать наводящий вопрос. Но было поздно, все услышали мои слова и в ожидании глянули на Загорского.

Воцарилась тишина, а вот Дамир продолжал сверлить ненавидящим взглядом Дину, которая всё никак не унималась.

— Не ты ли мне говорил, что с Тиной может встречаться лишь такой неудачник, как Витька-идиот? — съязвила она, видимо, чувствуя, что ей нечего терять.

На моих глазах из самодостаточной и успешной, знающей себе цену девушки она превращалась в жалкое подобие себя — недолюбленную, неуверенную в себе дочь своих родителей.

— Это правда, Дамир? — повторила свой вопрос громче и произнесла его имя, чтобы ни у кого не осталось сомнений, к кому я обращаюсь.

Молилась, сама себе не признаваясь в желании, чтобы он отрицал все слова Дины. Но когда он поднял на меня взгляд, я всё поняла. Сразу. Бесповоротно. Без слов.

— Я… Это не то, что ты думаешь…

Мои руки безвольно опустились вдоль тела, а изо рта вырвался истерический смешок. За Дамиром и Диной стоял Витя, который тоже предал меня, но из всех понять я могла только его. Развернулась и поплелась прочь, желая остаться наедине с собой и зализать раны, нанесенные людьми, которые не стоили моих слез. Господи, я даже защитить себя не в силах. Половая тряпка, об которую вытерли ноги.

Глава 18

Я медленно плелась по дорожке, почти ничего не видя перед собой из-за подкрадывающихся слез. Дамир пытался меня остановить, но мои слова заставили его замолчать и прекратить со мной говорить.

— Уйди. Не делай хуже. Не заставляй меня ненавидеть тебя сильнее.

Может, сработал мой глухой голос, может, потерянный взгляд, но в его глазах отразилась бездна, не сулящая ничего хорошего. Но это были уже не мои проблемы.

Не помню, как я добралась до дома. Всё было как в тумане. Застыла посреди лестничной площадки, оглядываясь по сторонам, и поняла, что совершенно не хочу заходить домой, где даже стены не могут меня поддержать.

— Кристина, — вдруг раздался сзади бодрый женский голос.

— Алена, — застонала и спрятала лицо в ладонях, не желая показывать свою слабость.

Хотелось остаться наедине с собой и проплакаться, но стены в подъезде такие тонкие, что через несколько минут все жители будут знать, что что-то не так.

— Ну-ка, чего гундосишь, ребенок? — ласково, но требовательно спросила, подходя ближе и гладя меня по спине.

— Да так, — неопределенно пожала плечами и посмотрела ей в лицо, не сомневаясь, что она не отстанет и выпытает у меня подробности.

— Я так понимаю, в подъезде ты кукуешь не просто так, — качнула она головой и вдруг кивнула наверх. — Ладно, пойдем ко мне, я тебе ромашковый чай заварю, а ты мне под этим делом всё и расскажешь.

Отказываться от предложения не хотелось, мне сейчас катастрофически не хватало человеческой поддержки, и соседка готова была мне ее оказать. Я была бы дурой, если бы не ухватилась за этот шанс. На удивление, несмотря на нашу дружбу, в квартире у нее я никогда не была, но реальность оказалась даже лучше моих ожиданий. Убранство было под стать ей — светлым, гостеприимным и просторным, чувствовалась рука любящей хозяйки.

— Уютно, — сделала комплимент, помня о манерах даже в плачевном состоянии.

— Иди, умойся, а я пока чайник поставлю, — дала указание, махнула рукой в сторону ванной, а сама ушла на кухню.

Прохладная вода слегка остудила горящее лицо, и я зажмурилась, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь так успокоить себя. Но было поздно, в голове уже стучало от тупой ноющей боли, а тело немного колотило от переизбытка эмоций. Опомнилась, когда услышала щелчок закипевшего чайника, вытерла лицо полотенцем и вышла в коридор, идя по напевающему голосу Алены, как по ниточке к якорю.

— Не стоило, — просипела, увидев яства на столе.

Она достала из закромов даже тортик, который у нас обычно подавали только на праздники. Как говорила мама, нечего себя излишне баловать, тем более злоупотреблять набором калорий. Не красотки, но зато не толстухи, поговаривала она, запрещая тратить деньги на шоколадки и конфеты. Рот привычно наполнился слюной, ведь сладкоежкой в душе я была страшной. Показалось даже, будто тучи ненадолго разошлись, позволяя мне выдохнуть и насладиться моментом.

— Судя по твоему лицу, дело в парне, — взглянула на мое лицо, как только я села, что-то увидела и добавила, — и не только. Так что не отказывайся, тяжелая артиллерия в виде сладкого и мучного спешит на помощь. Лично мне это помогает от большинства неурядиц, особенно личного характера. Ну, что у тебя стряслось, детка? Я уверена, всё поправимо.

Затолкнула в рот булку и стала жевать, пытаясь собрать мысли в кучу, а затем начала полный рассказ. Выходило сумбурно, ведь голова пухла от обилия вываленной на меня информации, и я перескакивала с темы на тему — начиная от взаимоотношений с Дамиром и Диной и заканчивая маминой юностью и ее неудачной любовью. И если последний факт лишь удивлял меня, то вот первые два беспокоили ноющей болью в груди у сердца.

— Я скажу тебе так, Кристин. Я старше тебя, и в жизни у меня было множество неприятностей, о которых сейчас я вспоминаю со смехом, хотя когда-то считала их позором и концом света, но есть то, о чем я жалею больше всего, — в конце взяла на себя слово Алена.

Вид у нее был серьезный, голос тоже, видно было, как она думает о прошлом.

— И о чем же? — затаила дыхание в ожидании ее ответа, а она всё не спешила продолжать.

— Люди в нашей жизни приходят и уходят, ничто не вечно, — наконец произнесла и глянула мне пронзительно прямо в глаза. — Но самое главное для тебя — это уметь постоять за себя и отстаивать свои интересы. Ты разве не заметила, что ситуация с Диной частично повторила ту историю в школе, когда тебя предала подруга? Видишь между ними связь?

— Связь? Нет, они ведь разные. Олеся была затворницей, а Дина популярной девочкой.

— Это неважно. Их интересы ты ставила выше своих, считала, что они обе делают тебе одолжение, что дружат с тобой. Ответь мне честно, тебе нравится Дамир?

Первым порывом было ответить отрицательно. Я даже качнула головой, но сказать вслух неправду не осмелилась. Даже себя больше не могла обманывать.

— Вижу, что нравится, — усмехнулась соседка, а затем снова подлила мне в чашку чай. — Тогда зачем Дине его уступаешь сейчас?

— Он ее парень и жених, — упрямо поджала губы. — Да и я виновата перед ней и…

— Ты серьезно? — строгий тон охладил мой пыл сопротивления. — Я поняла, что это за девчонка, Дина твоя. Она привыкла получать всё, чего пожелает, а сейчас хочет этого твоего Загорского, и не потому, что любит, а чтобы иметь его в качестве трофея. Ты хочешь всю жизнь потом жалеть, что сдалась и просто позволила себя растоптать? Ты ни в чем не виновата, чувства никуда не деть, да и если так посмотреть, ты с ним первая познакомилась, вы в одной школе учились, в конце концов, а уже потом появилась эта твоя Дина. И не смотри на меня сейчас такими глазами, она тебе даже не подруга. С самого начала знала о намерениях Вити, но тебе ничего не сказала, и знаешь, почему?

— Почему? — повторила за ней, как попугай.

— Да она просто хотела поглумиться над тобой. Не всплыви вся эта история наружу, ты бы никогда не узнала о ее роли, так и прогибалась бы под эту мымру, пока не надоела бы ей. Уступала бы ей всё, что тебе дорого, и прожила бы свою жизнь, как…

Я знала, что она хотела сказать и не договорила, сделав многозначительную паузу. Как твоя мать. Опустила голову и промолчала, ощущая, как сердце ноет и бьется в ускоренном ритме, с силой и отдачей ударяясь о ребра.

— Реши для себя, чего хочешь ты сама.

— Дамир мне не нужен, — качнула головой, упрямо поджимая губы. Такому поступку с его стороны нет прощения, и слабину я больше давать не собиралась.

— Да бог с ним, с этим Дамиром, ты о своем будущем лучше подумай. Подчинишься требованию Дины и заберешь документы из университета, или дашь отпор? — вопрос был не в бровь, а в глаз.

Пока я шла домой, ежилась от воспоминаний и с ужасом представляла будущие издевательства, которые выпадут на мою долю. Смогу ли я быть сильной и вытерпеть их до окончания учебы, или лучше сразу убежать, пока они не сломали меня окончательно. А сейчас сидела перед соседкой, слушала ее речь и стояла перед сложным выбором.

Подняла голову, встречаясь взглядом с Аленой, и она увидела в моих глазах то, чего не поняла еще я сама.

— Стой за себя и никогда не позволяй себя обижать. Никто не полюбит тебя, если ты сама себя не любишь, — погладила меня по щеке и грустно улыбнулась. — Это то, к чему я пришла годы спустя. Не совершай такой же ошибки.

Выражение глаз ее было печальным, но лезть ей в душу не стала, страдая при этом сама. Мы еще долго болтали, даже не заметили, как наступил вечер, а когда я засобиралась домой и вышла на лестничную площадку, еще перед входной дверью квартиры почувствовала неладное. Вошла внутрь и услышала голос Ланковского, от которого вся кровь отлила от лица, а конечности похолодели. Зачем он пришел? Господи, если он хоть немного похож на своего отца, что будет, если об этом узнает мама?

Они сидели в гостиной. На этот раз тети Гали не было, так что мама не проявляла гостеприимства и чай не предлагала. С суровым видом вела допрос парня.

— Явилась, — поджав губы, подняла на меня голову и посмотрела холодным взглядом, в котором читался вопрос.

— Что ты здесь делаешь? — проигнорировала ее и спросила у Вити, которому здесь было не место.

Сердце подскочило, казалось, к горлу, а сама я готова была потерять сознание. Паника пыталась накрыть меня с головой, но я понимала, что проблему это не решит, и держалась изо всех сил, чтобы не скатиться в позорную истерику.

— Ты не брала трубку, я переживал, — как-то кисло и невесело усмехнулся Ланковский.

— Да, Кристина, я звонила тебе пять раз, у тебя телефон отключен, — нехорошо прищурилась мама, а вот я ахнула и потянулась за ним в карман, успев при этом заметить, с какой опаской Витя глянул на мою мать.

— Разрядился, видимо, — прохрипела и прокашлялась, чтобы избавиться от кома в горле.

— И давно у тебя парень появился? Почему я узнаю об этом последняя?

— Где папа?

Мы заговорили с ней одновременно, но отвечать мне не спешили, ожидая, что я заговорю первой.

— Мы не встречаемся, просто… знакомые, — запнулась на полуслове, ведь даже друзьями нас назвать не могла.

— Ну да, и знакомые приходят просто так знакомиться к матерям, — скептически отнеслась к этому родительница, всем видом выказывая свое неодобрение.

Витя заерзал и подскочил, чувствуя себя неуютно, отчего я испытала удовлетворение. Нечего было вообще приходить без приглашения. Да и что ему вообще надо?

— Мы можем поговорить наедине? — спросил шепотом, а сам покосился на диван с легким испугом.

— Я думаю, мы всё обсудили, и всем всё понятно, — процедила так же тихо и стрельнула глазами, намекая, чтобы держал язык за зубами.

Несмотря на собственное любопытство, бередить застарелые раны матери я не хотела. В этот момент стукнула входная дверь.

— Я дома, — голос отца разрядил обстановку, а вот мама встала и направилась в коридор, взглядом намекая мне, что не оставит эту ситуацию просто так.

Мы на какое-то время остались с Витей наедине.

— Уходи, тебе вообще не стоило приходить.

— Я хотел объясниться.

— Зачем ты пришел ко мне домой? Из-за тебя у меня будут проблемы.

— По-другому ты бы не стала со мной говорить, разве нет?

В этом он был прав, но легче мне от этого не было. В груди клубилась ярость, которую я не могла выплеснуть в родительском доме. Только я хотела намекнуть ему, чтобы не вздумал проболтаться моим родителям обо всем, как вдруг в зал вошел отец.

— Ну-ка, дочь, знакомь с зятем, — вогнал сразу же меня в краску.

— Пап, это не то, о чем ты подумал, — кинула взор на маму, лицо которой пылало негодованием, — Он вовсе не…

— Виктор Ланковский, — засиял улыбкой парень и протянул моему отцу ладонь для рукопожатия.

Время для меня словно застыло и оттого я отчетливо увидела, как мама напряглась, и вся краска отлила от ее лица. Она сглотнула и побледнела, затем схватилась рукой за горло.

— К-как? — переспросила она, слегка сипя.

— Виктор, — чуть нахмурился парень. — Ланковский.

— И он уже уходит, — воскликнула и подскочила, хватая его за локоть.

— Он же только пришел, — с недоумением вздернул брови папа, а затем качнул головой. — Я думал, на день рождения твой. Хотя мы же планировали в выходные отпраздновать, разве нет?

От отцовских слов застыла и начала в уме подсчитывать даты, а когда до меня дошло, чуть не ахнула. Неужели за всеми проблемами я забыла о приближающемся дне рождения.

— Сегодня? — вопрос от Вити.

— А отчество какое? — вклинилась в разговор мама и напряженно вглядывалась в черты лица парня, словно видела его впервые, хотя они знакомы были уже по меньшей мере полчаса.

— Дмитриевич, — растерянно ответил, пока ему что-то вещал папа.

На лице Виктора сияла доброжелательная улыбка, но затем вдруг начала стекать, словно растаявшее масло по тарелке.

— Сегодня… — пробормотал, будто до него только дошел смысл слов. — Я думал, ты родилась зимой.

Глянул на меня так беспомощно, что я напряглась, не понимая, что происходит, но ощущая неправильность всей ситуации.

— Нет, не зимой, — горько улыбнулась, вспоминая, отчего в университете пошел такой слух. — Там просто Дине надо было и… В общем, неважно.

У Вити дернулся кадык, казалось, он еле протолкнул по гортани образовавшийся ком, а после его взгляд вдруг скользнул по мне, словно выискивал что-то, затем по моему отцу. Отчего-то напряглась, но такой перемены его настроения не поняла.

— Я… я, наверное, пойду, — затараторил вдруг потерянный Ланковский и протиснулся мимо меня. — Срочные дела образовались.

Никто и слова сказать не успел, как за ним уже хлопнула входная дверь. И что это только что было?

— Так он парень твой, или как? Я думал, тебе Дамир нравится, — бесцеремонно хохотнул папа и двинулся на кухню. — Хотя этот больно щуплый, тебе не кажется, Марин? Как этот Витя тебе?

— К-красивый, — как-то слабо улыбнулась мама, но прилагала к этому слишком много усилий. Выглядела ее натужная попытка неискренней и явно давалась ей тяжело.

— С лица воду не пить, это не самое главное, — покачал головой папа. — А вот сила для мужика самое то.

Ситуация выходила из-под контроля, приобретая катастрофические масштабы. Сглотнула и решила пресечь все эти разговоры на корню.

— Да хватит уже. Никакой он мне не парень, просто знакомый.

— Ну он так явно не думает, — подмигнул папа. — Ты меня удивляешь, дочь, то вообще никакой личной жизни, то сразу двое претендентов, хоть выбирай.

— Я их не поощряю, мне всё это не нужно, — мрачно произнесла и выдохнула, чувствуя, как тело начинает охватывать озноб.

— Ну ладно, пойдемте ужинать, я голоден, как волк. С женишками твоими потом разберемся.

Прикусила язык, но сдержалась в последний момент, желая крикнуть, что никаких женихов нет, и разбираться ни с чем не надо. Вот только понимала, что это спровоцирует лишь новый виток интереса со стороны отца, так что лучшим способом замнуть тему с моей стороны — просто заткнуться.

— Вы покушайте без меня, там на плите суп, — сделала слабую попытку улыбнуться мама, но получалось у нее плохо. — У меня что-то голова разболелась, сил нет.

Никто из нас не стал ее останавливать, отец понимающе пожал плечами, шепча мне про материнское потрясение, но я промолчала, зная истинную причину ее недуга. Ланковский. Она сразу же узнала эту редкую фамилию и наверняка ударилась в воспоминания о прошлом.

Мы с отцом сытно поели, а затем разбрелись по комнатам. А вечером перед сном произошло нечто странное. От Вити пришло нечитабельное сообщение, словно он был не совсем трезв, а следом прилетела черно-белая фотография. Сначала я подумала, что это его негатив, но затем присмотрелась и поняла, что на снимке его отец. И пусть червячок сомнения не давал мне покоя, я легла на подушку, не придавая этому значения. Мало ли, просто ошибся адресатом. Только мысль мелькнула. Я ведь так и не узнала, чего именно хотел Витя. Телефон снова тренькнул, возвещая о новом сообщении, но я почти уснула, оставляя всё на завтра.

Глава 19

Утром я проспала. Подорвалась спросонья, не понимая, который час. Девять тридцать утра. Черт!

— Почему меня никто не разбудил… — чуть не захныкала, но дома никого не было. Родители ушли на работу.

Торопиться больше не было смысла, но я умылась и не спеша выпила чаю. Ничего, успеваю на вторую пару попасть, не доставлю удовольствия шайке Дины порадоваться, что, не прилагая усилий, так быстро избавились от меня. Совет Алены как никогда оказался полезен и дернул во мне переключатель, заставляя гордо задирать подбородок и больше не лебезить ни перед кем.

Но чем ближе я подходила к университету, тем сильнее падала моя уверенность. Сердце колотилось, а поджилки тряслись. Вот тебе и пресловутая храбрость, от которой и следа не осталось. Студентов во дворике здания почти не было, вторая пара уже началась, и я прибавила шаг, вспоминая, что сейчас идет высшая математика, и не факт, что преподша меня допустит. Потопталась немного перед дверью, выдохнула, постучала и вошла, с опаской глядя на строгую женщину в очках, сидевшую на стуле.

— Валентина Петровна, — глядела только на нее и бормотала невпопад. — Простите за опоздание, можно войти?

Последнее проговорила скороговоркой и с надеждой во взгляде уставилась на нее. В аудитории воцарилась тишина, и я кожей ощутила, как меня сканируют глазами, словно проводят по мне рентгеном. Преподавательница поправила дужки и язвительно усмехнулась.

— Завгородняя, на работу вы также будете заходить? Простите за опоздание, можно войти, босс? — спародировала мой голос, но явно преувеличила, у меня он был не такой писклявый, вот только я молча глотала ее яд и стояла, обтекая перед всеми одногруппниками. — Спешу разочаровать, но во взрослой жизни никто ваши сопли подтирать не будет.

Со всех сторон раздалось гоготание.

— Тишина в аудитории! — чуть повысила голос математичка, и все замолчали, как по команде, помня, какая у той феноменальная память. Может и завалить на экзамене, если накосячишь или не понравишься.

— Валентина Петровна, я уж давно не мальчик, сопли мне подтирать не надо, чего же вы так строго, я уж было подумал, вы воспринимаете меня всерьез, — Захар, ее любимчик, мог позволить себе и шуткануть на грани фола.

Вот только математичку не мог смутить такой наглый подкат, она наклонила голову набок и дернула губой.

— Раз уж вы такой взрослый и умный мальчик, Иванченко, то прошу к доске, проявите чудеса эрудиции.

Парни заулюлюкали и снова замолчали, словив строгий взгляд преподши.

— А вы садитесь, Завгородняя, и записывайте, — благосклонно кивнула мне, дозволяя пройти, и я с облегчением понеслась трусцой к партам. Вот только вместо желанного места на галерке мне отвели другое. — На первую парту, Кристина, прошу.

Сердце ухнуло в пятки, но не подчиниться я не могла и вынужденно села напротив женщины и достала тетрадь, приготовившись к полуторачасовой пытке под видом высшей математики. За опоздание в пять минут пришлось всю пару подвергаться язвительным комментариям Валентины Петровны, краснеть и блеять, как только мне задавали тот или иной вопрос. Если в матрицах и логарифмах прошлой темы я хоть как-то плавала, то вот в дифференциальных уравнениях была полным чайником.

— Да уж, Завгородняя, вам придется постараться, чтобы сдать мой предмет хотя бы на тройку, — фыркнула в конце пары преподша и обвела всех студентов строгим взглядом. — Вас всех это тоже касается. Не думайте, что кого-то из вас ждут поблажки.

Угроза не подействовала, ведь каждый из нас и так знал, что легко на ее предмете не будет. Сколько мечтаний царило в головах студентов, что она упадет, сломает ногу, и экзамен принимать не сможет, или ее похитят инопланетяне, но дни шли за днями, а она продолжала проводить экзекуцию интегралами.

— Некоторые и до экзамена не доживут, ха-ха, — раздался вдруг чей-то женский смешок, а после его подхватили другие девчонки.

Покраснела и вспомнила всё, чего так боялась в универе. За стрессом совершенно забыла о проблемах с Диной, которая за ночь явно не могла забыть оскорбление, которое я ей якобы нанесла.

— Фамилия? — обернулась вдруг почти у выхода преподша и вздернула бровь, требовательно глядя на студентку.

— Х-хорватская, — заикаясь, проговорила та и побледнела.

— Раз вы такая всезнающая, на экзамене отвечать будете первой, — и на этой ноте математичка вышла из кабинета.

В аудитории сначала стояла тишина, а затем снова воцарился гомон. Кто-то смеялся над неудачливостью одногруппницы, кто-то возмущался строгостью женщины. Но у некоторых виноватой, как оказалось, стала вдруг я.

— Слышь ты, Тина, офигела совсем? — прошипела подружка старосты, Ольга. — С чего ты вдруг пришла на пары? Ты же отчисляешься.

— Глупости, — резко встала и парировала, чувствуя нарастающую храбрость, которая распирала мне грудь. — Кто сказал тебе эту чушь? И с какой стати мне это делать в разгаре семестра?

В ответ на мою реплику прозвучали не стройные девичьи смешки. Прищурилась и увидела на последней парте сидевшую там Дину, которая нечитаемым взглядом смотрела на меня. Словно не узнавала и пыталась понять, что со мной делать.

— Так у тебя вроде отца посадили, слушок такой прошел, — произнес кто-то из парней, столпившихся у выхода.

— Больше верь слухам, — поджав губы, выпалила, стараясь скрыть за словами злость. — Они такого тебе понарасскажут.

Не нужно быть гадалкой, чтобы знать, откуда ноги растут у этих сплетен. Смотреть на бывшую подругу я была не в силах, так что положила принадлежности в рюкзак и побежала вслед за парнями. Наступила большая перемена, так что все повалили толпой в столовую, и я вместе с ними. Вот только я недооценила ненависть Дины. Она переступила через себя и вместе со свитой с параллельных групп венценосной ступней вошла в столовую как раз тогда, когда я села за столик и приступила к трапезе.

— Ты, видимо, плохо соображаешь, Завгородняя, — прошипела она и присела напротив, брезгливо протерев стульчик влажной салфеткой. Последней каплей для меня стало то, как она небрежно кинула ее на мой поднос, на котором стояла моя еда, между прочим.

— Манерам дома тебя не учат, видимо, — ответила ей в ее же стиле бумерангом. — Глаза разуй, мусорка как раз позади тебя.

Взяла использованную салфетку и откинула ее на самый край, на который опиралась Дина, от нее сразу же повеяло яростью. А затем мне кинули салфетку прямо в лицо, и она медленно сползла вниз, пока не шлепнулась на стол. Я сидела, находясь в ступоре, и не понимала, как всё зашло настолько далеко.

— Смелой стала? Думаешь, тебя кто-то защитит? — процедила Ахметова сквозь зубы, в то время как ее свита толпилась полукругом рядом и активно поддакивала. — Дамир на тебя не посмотрит, не надейся. Я даю тебе время до вечера, чтобы ты забрала свои документы и свалила отсюда как можно дальше.

Смолчала, слушая, как она выплескивает яд, и вдруг увидела, что на самом деле скрывается за ее гневом. Неуверенность. И это то, за что я сейчас могла бы зацепиться.

— Если он на меня не посмотрит, и тебе не о чем переживать, что ж ты так потеешь, м? У вас же всё решено, он женится на тебе, правда ведь?

Намекнула на вчерашний скандал, давя на больное. Стало стыдно, но затем я посмотрела на толпу девчонок и перестала жалеть Дину.

После моих слов воцарилось молчание. Свита вопросительно глянула на подружку, которая стиснула челюсти, но отпор мне не давала, так как сказать ей было нечего. Если сейчас она подтвердит мои слова, все будут знать, что она сама разнесла эти слухи. Ну же, Дина, неужели ты так боишься реакции Дамира? Понаблюдала за ней и кое-что поняла. Нет, не Дамира. Мнения студентов.

— А это не он разве идет? — вдруг воскликнула одна из подпевал. — Дин, давай, позови его, и пусть он укажет страшилке ее истинное место.

С моего лица слетела улыбка, которую я тщательно держала, чтобы не показать Дине, как задевают меня ее слова. Бывшая подружка напряглась и развернулась, наблюдая, как в нашу сторону с мрачным видом идет Загорский. Я застыла истуканом, желая провалиться сквозь землю и злясь на себя за чувства, которые сразу же дали о себе знать участившимся пульсом и вспотевшими ладошками.

— У меня дела, — встала из-за стола, намереваясь ускользнуть, но у девчонок на меня были свои планы.

— А куда это ты намылилась? Струхнула, да, лахудра? — рассмеялась Женька и сорвала с меня очки.

Я было потянулась за ними, но она кинула их одной из подружек, а унижаться я не собиралась, так что стиснула кулаки и толкнула Женю плечом, пытаясь прорваться и сбежать из столовой, пока Дамир не подошел к моему столу. Вот и пообедала, называется, теперь кусок в горло не залезет.

— Отвали! — прошипела, выдергивая свою руку из чужой хватки.

Пожалела, что не успела утром надеть линзы. Теперь придется ходить весь день, подслеповато щурясь и оттого чувствуя себя неуверенно.

— Кристина, иди сюда, — раздался голос Загорского.

Девушки отстали от меня и толкнули в спину как раз в его сторону, видимо, ожидая, что меня ждет взбучка за Дину. Неужели всем отшибло память, и все забыли, как он вчера при всех сказал об их расставании?

— Я ухожу, — подняла голову и упрямо глянула в лицо парня, чтобы не вздумал меня останавливать.

Увиденное ему не понравилось, уж не знаю, что он высмотрел в моих глазах.

— Что ты ей сказала? — требовательно спросил у Дины.

— Ты уже говорил с моим отцом, любимый? — встала со своего места и плавно двинулась к нам. — Как ему мой сюрприз?

— Да, Дин, расскажи, наконец, этой убогой, что вчера произошло, — поддакнула свита.

Напряглась, предчувствуя плохие новости. Всё внимание Ахметовой сосредоточилось на Загорском.

— Советую тебе избавиться от нее до того, как я пожалуюсь отцу. Ему не понравится, что отец его внука якшается с таким отребьем и расстраивает его единственную любимую дочурку, Дым.

Замерла, ощущая, как по телу медленно растекается холод. Смысл ее слов туго доходил до моего сознания, но я понимала, что всё очень и очень плохо. Для меня.

— Не смей так называть меня! — процедил сквозь зубы Дамир и гневно сверкнул глазами. — И прекрати распространять слухи по универу. Если ты думаешь, что сможешь запугать меня своим папашей, или повлиять на мои решения через моих родителей, то…

— То что, Дамир? Что? Бросишь мать своего ребенка на произвол судьбы? — демонстративно обвела плоский живот ладонью и глянула мне в лицо победным взором.

Дамир схватил меня за плечи и что-то говорил, убеждая, что всё не так, как кажется, и он всё решит, но мне было уже всё равно.

— Не позволяй ей разрушить нас, Кристина. Верь только мне, — шептал, обхватив ладонями мое лицо.

Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться, а затем собралась с силами и решилась прекратить эту мучительную пытку раз и навсегда.

— Никаких нас нет, Дамир, разве ты забыл? Вспомни свои слова, — вздернула бровь и улыбнулась максимально холодно. Он застыл, моргнул и нахмурился. — А теперь дай мне пройти, у меня дела.

Он не отпускал, продолжал удерживать, не давая уйти, но когда посмотрел мне в глаза, отшатнулся, увидев там нечто, заставившее его отступить. Воспользовалась предоставленной возможностью и в гробовой тишине проскользнула мимо. Вышла на негнущихся ногах на улицу и перевела дыхание. Мне нужно срочно на что-то отвлечься.

— Витя, — прошептала, вспомнив, что в спешке с утра так и не прочитала его последнее сообщение перед сном.

Достала телефон и нажала на иконку. Вот только это было ошибкой с моей стороны, ведь там я увидела то, что полностью перевернуло весь мой мир. Может, если бы я не была в расстроенных чувствах и не ощущала себя разбитой, всё могло бы сложиться по-другому. Но прошлое не вернуть, а случившееся уже никогда не исправить.

«Посмотри на это. Сопоставь даты, Крис. И спроси у своей матери, кто твой настоящий отец».

В сообщении была прикреплена вкладка. Открыла ее, ощущая, как меня всё больше трясет, и задрожала, увидев справку о беременности. Старая, потрепанная, но это была именно она. И имя в правом углу. Белоусова Марина Петровна.

— Этого не может быть, — отрицала очевидное, ведь Белоусова — девичья фамилия мамы.

Подняла глаза к небу, ощущая, как весь мир раскалывается и разбивается вдребезги, осыпаясь на острые осколки, которые ранят и жалят, не давая мне продыху. Сорвалась с места, не в силах оставаться на людях, и побежала вперед, ничего не видя перед собой из-за слез и тумана перед глазами. Боль разрывала грудь, ощущение предательства накатывало волнами, и я совсем не понимала, где я, кто я, и кому я вообще нужна.

— Девушка! — прозвучал внезапный крик незнакомца, а затем я услышала гудок.

Тело вдруг пронзила нестерпимая боль, всё вокруг завертелось калейдоскопом, свист шин, удар об асфальт. Теряя сознание, показалось, словно я видела бегущего ко мне Дамира, но списала это на собственное воображение, а затем отключилась, ощущая под собой что-то липкое. Кровь.

Глава 20

Дамир

Вертел в руках очки Кристины и сидел на твердой скамейке, ожидая, когда закончится операция, и хоть что-то станет ясно. Неизвестность пугала больше всего, вымораживала кровь и выкручивала внутренности. Я много раз сам попадал в аварии, но никогда еще не испытывал такого страха. Ужаса. За чужую жизнь, которая была мне далеко не безразлична.

— Боже! — вдруг воскликнул женский голос.

Поднял голову, прищуриваясь и пытаясь разглядеть приближающуюся женщину. Марина, мать Кристины. Рядом с ней бежал ее муж, Алексей.

— Что с ней? Где она?! — заголосила женщина, дрожа и привалившись к мужу, который держал ее за руку, не позволяя упасть.

Встал, пытаясь взять себя в руки и донести информацию до родных Кристины. Всё прошло, как в тумане, даже не помню, что говорил. Ожидание затягивалось, позволяя холоду растекаться по конечностям.

— Следователь Туманов, — раздался в какой-то момент знакомый голос мента, с которым я уже говорил. — Вы родители Кристины Завгородней?

Разговор с Завгородними не занял много времени, а когда Марина услышала сакральные слова, сорвалась с катушек.

— Водитель скрылся с места ДТП. Нам удалось выяснить хозяина мотоцикла. Загорский Дамир… — следак даже договорить не смог, как мне стали прилетать женские удары, словно это я был за рулем мотоцикла.

— Это всё ты виноват! Ты! — кричала изо всех сил, скатываясь в бездумную истерику. — Арестуйте его, чего вы стоите?

Я прикрыл голову рукой и молча принимал всё, что на меня обрушивалось.

— Марина Петровна, успокойтесь, за рулем был не Дамир! — прикрикнул Туманов, привлекая к себе внимание.

— Что произошло? — голос отца Кристины звучал глухо и потерянно.

— Кто-то сел на мой мотоцикл и сбил Кристину на пешеходном переходе, — пустым взглядом глядя на стенку, пояснил то, что знал сам.

Дальнейшее ожидание казалось мне вечностью, а тикающие, как назло, настенные часы заставляли нервничать. Дергал ногой, сам того не замечая, и стискивал в руках эти долбанные очки, которые отобрал у одной из подружек Дины. Последняя даже не удосужилась прийти и узнать, что с Кристиной. Вот она, цена дружбы гнилой Ахметовой.

Вырвался нервный смешок, я оперся локтями о колени, опустив голову и сцепив ладони в замок на затылке. Сердце отбивало ритм тук-тук-тук, и этот звук успокаивал, вот только ненадолго. Как только открывал глаза, видел перед собой белый кафель и тут же вспоминал, что навсегда отпечаталось в моей памяти. Сломанное тело девчонки, которой я не успел сказать о чувствах, раздирающих мне грудную клетку.

Жаль, что так поздно понял, как она мне нужна. Что дышать не могу, если не дразню ее или не вижу рядом. Что готов убить любого, кто ошивается рядом. Ведь обижать ее могу только я. Криво ухмыльнулся, ощущая горечь в горле. Да, Загорский, только обижать ты и способен. Встреться мы год назад, может, всё сложилось бы по-другому. Скрип открываемой двери пронесся мимо сознания, и я не обратил бы на него внимания, увлеченный воспоминаниями о лежащей в луже крови Крис, как вдруг услышал ее имя из чужих уст.

— Вы родные Кристины Завгородней? — прозвучал усталый голос седовласого врача.

— Да! — выкрикнул и подорвался с места, а затем осекся, когда первыми к мужчине подбежали ее родители.

Словил на себе нечитаемый взгляд ее отца и отвел свой. Стиснул челюсти, понимая, что по факту я сейчас для девчонки никто. Как юридически, так и в глазах ее семьи. Сжал ладони в кулаки и молча слушал, что вещает врач.

— Угроза жизни миновала, но она находится в критическом состоянии. Будем держать ее под наблюдением в реанимации.

После желанных слов выдохнул в облегчении и прислонился спиной к стене, ощущая, как дрожат конечности.

— Я слышу в ваших словах но, доктор, — подала голос Марина.

В ее тоне отчетливо слышался страх и что-то еще, чего я не мог понять в силу того, что у меня не было детей. Подспудная обреченность неизбежного, что ли. По тому, как тяжело вздохнул врач, я понял, что опасалась женщина не зря. Даже дышать перестал, ожидая его ответа.

— У вашей дочери компрессионный перелом тела двенадцатого грудного и первого поясничного позвонков, а также нижний глубокий парапарез.

— Она сможет ходить? — взял себя в руки Алексей, пока его жена хваталась за сердце и еле держалась на ногах, находясь в предобморочном состоянии.

— Пока она не пришла в себя, утверждать точно мы не можем, нужно будет провести осмотр, так что всё, что сейчас можно сделать — это ждать, — тихо ответил врач, чье имя я не запомнил, а вот его лицо выглядело таким равнодушным, что мне хотелось выть.

Понимал, что мимо хирургов каждый день проносятся чужие жизни и сотни безликих лиц, но легче от этого не становилось. Для меня Кристина была не левой девчонкой, попавшей в передрягу. Она была моей.

— Если дело в деньгах, то в них проблем нет, — выдвинулся вперед, не в силах больше ждать и молчать. — Вы только скажите…

Многозначительно осекся, глядя мужику в глаза, вот только они не зажглись огоньком интереса, как я ожидал, а вот выражение лица посуровело.

— А вы, собственно, кто, молодой человек? Брат?

— Нет, у нас только одна дочь, — начал было говорить отец Крис, но его перебила Марина.

— Мы сами разберемся! Не лезь! — посмотрела на меня волком, словно именно я виноват во всех их бедах.

Сказать мне на это было нечего. Прикусил губу, ощущая во рту солоноватый привкус крови, и отступил, сделал шаг назад. Сейчас не время лезть в их семью, хотя хотелось взять всё в свои руки и разнести здесь всё до основания. Если бы это помогло Кристине…

В этот момент тренькнул телефон. Пропущенный входящий от отца. Говорить с ним желания не было, так что я положил трубку обратно в карман.

— Если надежда есть, то в любом случае необходима будет долгая реабилитация, но сами понимаете, денег это будет стоить немало, — устало тронул рукой переносицу врач, продолжая разговаривать с Завгородними.

Я стоял позади, внимательно вслушиваясь в каждое слово, и заметил, каким сочувствующим взглядом глядит на нас всех медсестра, топтавшаяся около доктора. Молоденькая еще, не успела заматереть и очерстветь душой. Слова мужика звучали для меня абракадаброй, но кое-что я вычленить смог.

— Всё обратимо, верно? — задал главный вопрос, который не давал мне покоя.

На этот раз никто затыкать меня не стал, все желали знать ответ.

— Обнадеживать не хочу и скажу сразу. Один процент — это почти ничего. Ходить ваша девушка вряд ли сможет. Наша задача — максимально привести ее состояние в норму. Организм испытал стресс и…

Дальше его уже не слушали. Марина пустилась в истерику и плач, не контролируя себя, а Алексей удерживал ее, не позволяя разбить голову о стену. В этот момент снова завибрировал телефон, но мне было не до этого. Врач попрощался, но никто ему не ответил.

Я уткнулся лбом в белую стенку и отсчитал до десяти, прежде чем позволил себе вернуться в реальность. Ладонь прострелила боль, которая отрезвила. Глянул вниз и увидел, как сломанные стекла очков впились мне в кожу до крови и порванной ткани. Дернул губой, вспоминая, откуда у Крис они появились, и выкинул сломанные окуляры в мусорку. Я куплю ей новые. Эти всё равно были несчастливые.

Очередное треньканье взбесило. Пришло сообщение, игнорировать которое я не стал. Провел по экрану телефона пальцем, ввел код и открыл СМС. Отец, как всегда, решил напомнить о себе не вовремя.

«Мне звонил полковник Власов. Во что ты вляпался?»

Ни привет, ни как дела. Как обычно, сразу к делу. Отвечать не стал, смысла не было. Тут нужен только разговор с глазу на глаз. На пути к выходу подошел к кассе и оплатил всё, что нужно. Сомневаюсь, что ее родители потянут такие суммы. Даже приплатил той медсестре, чтобы докладывала мне о состоянии Крис. Та отнекивалась и краснела, но деньги я ее взять заставил. Так мне было спокойнее.

— Если вдруг что-то понадобится для лечения, сразу пишите мне, — уговорил ее и медленным шагом, словно нехотя, двинулся наружу. Хотя так и было, удаляться от больницы дольше необходимого у меня не было желания. Всё, чего я сейчас хотел — это увидеть Кристину, уверить, что всё будет в порядке. Вот только знал, это будет чистым враньем.

Подъехал к отцовскому дому и напрягся, увидев знакомый автомобиль его друга, Янковского-старшего. Отца Виктора. Нехорошее предчувствие закололо в груди, я насторожился, но вышел из салона, заблокировал дверцы авто и двинулся к входной двери.

В доме царила тишина. Гулкая и подозрительная. А затем я услышал голос отца, исходящий из гостиной.

— Мы замнем это дело. Приплатим деньги, и они не станут настаивать на возбуждении уголовного дела.

В ушах от его низкого голоса заколотился пульс. Голова закружилась, и я остановился, вслушиваясь в дальнейший разговор.

— Мальчика можно понять. Он узнал, что его родители разводятся, но девочку тоже жаль, — слова мамы били наотмашь своей жалостью.

Но я такие эмоции себе позволить не мог. Догадка резко прострелила разум, пульс ускорился, а затем я шагнул внутрь. Родители сидели на диване, а напротив в двух креслах расположились Банковские — старший и младший.

— Я убью тебя! — прорычал, догадываясь, кто угнал мой мотоцикл.

Виктор поднял на меня осоловелый взгляд, полный вины и раскаяния, но меня он не трогал. Я кинулся на него и ударил кулаком в лицо, слыша хруст сломанного носа, а затем меня оттащили, не позволяя больше приблизиться к этому уроду.

— Я сдамся, — его голос ворвался в сознание сквозь пелену агрессии и криков мамы, но я услышал не с первого раза. — Это всё моя вина, я сдамся.

— Не тебе, щенок, решать. У твоего деда предвыборная кампания на носу. Ты хоть представляешь, какие заголовки пойдут? — набычился его отец Дмитрий.

— А что, ваш развод с матерью не будет скандалом? — поднял голову к отцу Виктор и усмехнулся тому в лицо. — Только представь заголовки. Дмитрий Янковский пошел по рукам, его новая любовница моложе его на двадцать лет. Что, первую любовь забыть не можешь, замену всё ищешь? Кишка тонка вер…

Договорить ему не дали. Его отец дал ему оплеуху и заставил замолчать, вот только Виктор посмотрел на него волком и будто проглотил готовые вырваться слова. Отвел глаза, казалось, скрывая что-то еще, но в суматохе и панике никто этого не заметил. И пока он вытирал платком нос, с которого шла кровь, остальные продолжали разговор.

— Дима хочет скрыть причастность своего сына к аварии, а мы тут каким боком? — оскалился, глядя на отца.

Он посмотрел на меня грузным взглядом и покачал головой.

— Твой мотоцикл уже фигурирует в деле. Думаешь, нашу фамилию не будут полоскать во всех желтых газетенках?

— Моя девушка может стать инвалидом, а всё, что тебя волнует, это СМИ? — выдохнул в неверии.

— Ты сбил дочку Ахметовых? — уже совершенно другим тоном спросили у Виктора.

— Всё с вашей Диной в порядке, — хмыкнул, ощущая горечь во рту.

— Тогда о ком ты говоришь, сынок? — снисходительно улыбнулся отец, не выходя из себя, хотя я слишком хорошо знал его, чтобы обманываться. Он был в ярости.

— О моей невесте, — выплюнул, глядя на всех них с ненавистью.

Мать, как обычно, молчала, но смотрела на меня больными глазами, умоляя не перечить отцу.

— Ты, видимо, плохо слушаешь мои советы, — качнул он головой. — Не хочешь жениться на Дине, что ж, неволить не буду, но и об этой своей зазнобе забудь. Вы с Виктором отправитесь на восток, месяца на три, пока всё не уляжется.

— Я никуда не поеду, — стиснул кулаки, продолжая сверлить его ненавидящим взглядом.

То, как он пытался продавить меня своим авторитетом, не работало уже давно.

— Если ты хочешь, чтобы мы оплатили этой девчонке лучших врачей, то подчинишься, Дамир — процедил сквозь зубы отец, глядя на меня черным немигающим взглядом.

И именно в этот момент я понял, какая глубокая пропасть лежит между нами. Принял решение нехотя, порываясь ударить отца в лицо и разбить то в кровь, но мысли о Кристине не давали этого сделать. Я понимал, что моих призовых за гонки не хватит на всё, что потребуется для реабилитации.

— Я подчинюсь, — здоровье Крис ставил выше собственной ненависти, которая поднялась из глубин и грозила затопить меня с головой. — Но знай, с этого момента ты мне не отец.

Видел, как дернулась его щека, как он застыл на месте изваянием, но после лишь кивнул, принимая мои слова без возражений. Я же повернул голову в сторону Витька, которого хотелось закопать живьем, но пока я пережду, и когда Крис ничего не будет угрожать, он пожалеет, что родился на этот свет.

— Договаривайся с ее отцом. К ее матери даже подходить не смей, понял? — последние слова Виктора, который перестал спорить и равнодушно встал с кресла, направляясь к выходу.

— Этим делом займутся наши лучшие адвокаты, так что закрой рот и иди давай.

На этой ноте Ланковский-младший грузно ушел, а вот я остался стоять оплеванный. Хотелось действовать и что-то решать, но отец был прав. Все мои счета могут быть в миг заморожены, и тогда Кристине не окажут лечения. А если она не сможет ходить, то никогда меня не простит. Не зря сразу договорился с медсестрой. Пусть буду вдали, но в курсе всего, что происходит. Стиснув кулаки, пошел собирать вещи. Три месяца, Завгородняя, не больше. А затем я вернусь к тебе.

Глава 21

Кристина

Пробуждение было неприятным. Вязким, словно болотная тина. От этой мысли я бы могла горько рассмеяться, но мысли ворочались медленно, не желая подчиняться своей хозяйке. Приподняла ресницы, а затем снова зажмурилась. Вокруг было слишком ярко, и от этого после вынужденной темноты с непривычки резало глаза. На них навернулись слезы, но через какое-то время зрение приспособилось, и я смогла поднять ресницы и осмотреться. Над головой пикали приборы, а со всех сторон меня окружали стерильная чистота и белые стены. Пугающе, словно в фильме ужасов.

— Вы очнулись, — облегченный женский голос рядом не испугал, а показался мне спасением.

Тяжелое дыхание сбилось с ритма, но я ощутила, как с сердца отлегло. Я не одна.

— Д-да.

Голос мой звучал хрипло и надорвано, не скрывая моего ослабленного состояния.

— Ну вот и отлично. Вы лежите, никуда не уходите, а я врача позову. Тут все так за вас переживали, — защебетала молодая медсестра, широко улыбаясь и излучая позитив. Я ей не верила. С чего бы незнакомым мне людям беспокоиться обо мне.

Она ушла, а я осталась лежать и морщиться, еле сдерживая смех. Ну да, я прям взяла и побежала. Всё мое тело было сплошной раной, будто меня перемололо и выплюнуло перерабатывающей машиной, и я старалась лишний раз не двигаться. Болело всё — и ребра, и голова, вот только…

— Ну-с, Кристина, вы пришли в себя, — раздался мужской голос, отвлекая меня от изучения собственных повреждений.

В палату вошел седовласый врач в возрасте, голос у него был добрым, но глаз настроение не касалось. Там отражался усталый и холодный взгляд человека, который видит тяжелые случаи каждый день. И я для него лишь очередная пациентка, о которой он забудет сразу же, как только избавится.

— Добрый день, — поздоровалась, но из горла вырвалось карканье.

В этот момент в голове пронеслись кадры воспоминаний перед тем, как я провалилась в небытие. Визг шин, крики толпы, удар об землю и удушающий запах мокрого асфальта, который, казалось, забился в нос. Я будто снова проживала тот момент, из раза в раз крутила его в голове, но облегчения мне это не приносило. Врач представился, но я не запомнила его имя, больше зацикленная сейчас на себе. Он что-то говорил, но я словно не слышала, находясь за ширмой и наблюдая лишь за его жестикуляцией.

— Я не чувствую ног, — произнесла со страхом, стараясь пока не скатываться в панику. — Вы вкололи мне что-то, да?

Собственный голос показался мне жалким и полным надежды, но сейчас это единственное, что не давало мне расплакаться и держать себя в руках. Но когда мужчина медленно отрицательно покачал головой, я в страхе опустила глаза и попыталась привстать, чтобы понять, целы ли мои ноги вообще.

— Не напрягайтесь сильно, вам противопоказано. Сейчас только покой и лечение. Ну-ка, — доктор достал что-то из кармана и стал светить мне в глаза.

Медсестра помогла мне присесть, и первым же делом я потянулась к покрывалу, которым я была укрыта. Раскрыла его и выдохнула с облегчением. Ноги на месте и целы вопреки моему подспудному страху.

— Почему я не чувствую их? — задала вопрос, который волновал меня больше всего.

— Давайте кое-что проверим.

Дальше последовали манипуляции с ручкой и моими пятками. Сначала мне показалось, словно я ощутила касание на одной стопе, но когда по ней провели повторно, я ничего более не почувствовала. Разочарование так сильно опоясало грудную клетку, что мне стало тяжело дышать.

— Может, это последствие операции? И всё пройдет? — боялась даже поднять собственный взгляд, настолько сильно хотела, чтобы мои слова оказались правдой.

Интуиция кричала мне, что всё плохо и никто не обнадежит, но разум продолжал цепляться за хвост надежды.

— По предварительным прогнозам… — начал говорить врач, и дальнейшие его слова казались мне абракадаброй. Я ни слова не понимала из произнесенных терминов, но услышала самое главное. — Функциональность вряд ли восстановится и…

— Не понимаю, — прохрипела и требовательно уставилась на врача. — Я… Есть ли надежда, что…

Мне было жизненно необходимо услышать правдивый ответ. Он замолчал и не стал юлить, уводить тему и успокаивать меня, вывалил неприглядную истину, которую я не желала принимать.

— Вы никогда не сможете ходить.

Слова прозвучали, как приговор. Страшный и оттого бьющий наотмашь. Бездумным взглядом посмотрела сквозь него, ощущая, как по щекам текут бесполезные соленые слезы, которые не помогут мне в этой ситуации.

— Вскоре вас переведут в палату. Всё оплачено, не переживайте, — в конце сказала медсестра и тронула меня за руку.

Ее голос был полон жалости, и я не решилась посмотреть ей в лицо. Казалось, сделай я это, и сломаюсь окончательно.

— А что произошло? — спросила вслух, но не надеялась услышать ответ. Откуда ей знать о том, что со мной случилось. Бред.

— Вас сбил мотоциклист. Думаю, скоро подойдет следователь, — ответила она, а затем я на какое-то время осталась наедине с собой.

Как и ожидалось, представитель закона, действительно, приходил, но был до того равнодушен и вопросы задавал безразлично, что мне еще сильнее хотелось реветь. Почти ничего не поняла из его слов, по большей части допрос вел он, словно пытался понять, что я помню и что мне известно. Как оказалось, камеры видеонаблюдения в момент аварии не работали, но Туманов, как он представился, заверил, что они сделают всё возможное, чтобы найти преступника.

Я лишь покивала, желая, чтобы он поскорее ушел. А когда меня перевели в одноместную палату, начала приходить в себя после наркоза.

— Доченька, — в какой-то момент ворвалась мама и кинулась ко мне.

Отец вошел следом, но был более сдержан, смотрел на меня с теплотой. Но больше всего я удивилась, с какой любовью мама обнимала меня. Неужели мне нужно было пострадать, чтобы она дала мне то, чего я хотела всё детство? Мои руки неловко повисли в воздухе, а затем я положила ладони на ее спину. Из глаз непроизвольно потекли слезы, я шмыгнула носом, а затем мама отстранилась и вытерла их своими большими пальцами. Это была самая лучшая ласка за все мои годы.

— Я не чувствую ног, — расплакалась, расклеившись окончательно, позволяя себе выплеснуть эмоции, и сжала в ладони покрывало, стискивая ненавистную ткань изо всех сил.

— Это… — сглотнула она и перевела взгляд вниз, глядя на мои стопы.

— Зато ты жива, дочь, для нас это самое главное, да, Марин? — попытался приободрить меня папа и шагнул ближе, глядя при этом настойчиво на маму.

Она неуверенно кивнула, а затем присоединилась ко мне, расплакавшись и впервые показывая мне слабость. Будто она тоже человек. В этот момент все обиды на нее, которые я хранила в душе, казалось, испарились, ведь я наглядно видела, что небезразлична ей. Женщине, которая меня родила.

— Они ведь никого не найдут, правда? — спросила у мамы, которая сидела около кровати и продолжала плакать, закрывая ладонью рот. — Следователю было будто неинтересно. Он приходил до вас.

Мама прикрыла глаза и покачала головой. На ее лице так ярко выделялась горечь, что мне показалось, словно за эти дни, пока я была в коме, она постарела. Выделились морщины на лбу и вокруг губ, уголки которых были опущены. Стало плохо вдвойне, усугубляя мою апатию.

— Наверняка мажор какой-то сбил, — странным тоном сказал отец, но я не придала этому значения, ведь следом услышала слова родительницы и замерла, не желая верить в сказанное.

— Всё Загорский виноват. Не зря не хотела пускать его в свой дом, — прошипела мама, стискивая кулаки и яростно глядя на мои ноги.

Хотелось, чтобы она перестала смотреть туда, ведь мне самой от этого становилось еще более невыносимо, но слова застряли в горле. Нам всем было плохо, но свое горе я предпочла бы пережить наедине с собой. Переспрашивать маму не стала, подняла глаза на отца и увидела, как он отвел свои. Будто виновато, но это было бредом. За что бы ему ощущать вину?

— О чем ты, мам? Причем тут Дамир? — спросила, стараясь говорить спокойно, но в конце голос сорвался, выдавая то, что мне небезразличен ответ. — Он… Не приходил?

Ненавидела себя за этот жалкий голос и надежду, проскользнувшую в нем. Родители быстро переглянулись, и это выглядело весьма подозрительно.

— Нет. С какой стати он должен тебя навещать? — как-то злобно прикрикнула мама и тут же погладила меня по руке, когда я отшатнулась, нервно вздрогнув. — Прости, Кристин, я на эмоциях. Нам с отцом тоже тяжело, ты наш единственный ребенок, и мы так боялись, что ты… что ты не выживешь, а тут…

Расслабилась, держась из последних сил на чистом упрямстве. Всё навалилось так резко и быстро, что у меня не было времени понять, что происходит здесь и сейчас. В голове набатом стучали слова мамы, которые она наверняка сказала на пике эмоций. Это ведь не может быть правдой. Я видела, как Дамир бежал ко мне. Он не мог быть за рулем мотоцикла. Мне ведь не мог привидеться его силуэт.

— У нас разве есть деньги на палату? — обвела взглядом пространство. Тут даже телевизор имелся, а это было показательно.

— Дамир оплатил тебе палату, — прищурилась злобно мама. — Видимо, грех свой замаливает. Будто нам нужны его деньги.

— Мы бы не потянули, Марин, не начинай. Благо, что сверху нашлась субсидия на твое лечение и реабилитацию, так что ты о нас не переживай, дочка, выполняй все предписания врача и поправляйся, а мы будем рядом, хорошо? — ласковый голос отца прошел будто сквозь меня.

Я прикусила губу и промолчала, хотя внутри меня разыгралась буря. Было кое-что, что я не сказала следователю и во что не стала просвещать родителей. Я отчетливо вспомнила цифру 856. Номера Тимуровского байка. Нет. Этого ведь не может быть. Вот только подсознание нашептывало, что Загорский даже не навестил меня. Его здесь нет. А причина может быть только одна. Это он виноват в аварии и трусливо скрылся с места преступления. Иначе пришел бы, не стал бы за спиной оплачивать мне палату, смог бы честно посмотреть мне в глаза.

— Я хочу поспать, — прошептала родителям и прикрыла глаза, делая вид, что устала.

Они засуетились и оставили меня одну, наедине с собой. Вот только я гнала мысли об инвалидной коляске подальше, ведь была не готова встретиться с реальностью лицом к лицу. Пока что.

Телефон мой потерялся, а нового не было, так что последующие дни я была предоставлена сама себе. Меня навещали только родители и тетя, которая сразу же примчалась, как только узнала, что со мной произошло. Больше у меня никого не было. Даже Дина, несмотря на несколько лет дружбы, не удосужилась придти. Вот только видеть хотела я не ее. Дамира.

Надежда не утихала, и я всё равно продолжала его ждать. Но ни на следующий день, ни через неделю он не появился. А через месяц я перестала ждать. Навалились тоска и обреченность, ведь чувствительность к ногам так и не вернулась. Надежда угасала с каждым днем.

— Нам удалось договориться с профессором из областной больницы, Кристин, ему интересен твой случай. Завтра тебя переводят к нему, — в один из дней родители пришли радостные и были полны надежд. — Он согласился выбить для тебя бесплатное место, представляешь? Повезло, что у него исследования на эту тему, его финансируют на верхах. Правда, здорово?

Я равнодушно кивнула, больше не имея ни на что сил. Мне просто было всё равно.

Глава 22

Дамир

Дни тянулись за днями, изматывая мне душу и вспарывая внутренности. Боль от разлуки становилась уже просто невыносимой, а медсестра неожиданно слилась, словно ей сделали внушение. Звонил пару раз Дине, но она отказывалась говорить со мной по поводу Кристины, даже не навестила ее ни разу, так что новостей мне было взять неоткуда.

Но больше всего переживаний вызывало то, что сама девчонка трубку не поднимала. Пришлось поднять связи и доставать номер ее матери, хотя звонить ей хотелось меньше всего.

— Доброе утро, это Дамир Загорский, — неуверенно, сам не знаю почему, поздоровался. — Кристина на звонки не отвечает, и я хотел спросить…

— Для кого доброе, для кого нет, — перебила меня Марина, даже не дослушав мой вопрос до конца. — Слушай, Дамир, тебе спасибо, конечно, за то, что оплатил палату и лекарства, но Кристина ни видеть, ни слышать тебя не хочет.

Стиснул челюсти, отчего-то не веря в ее слова, но не мог же я назвать ее лгуньей.

— Мне бы поговорить с ней, — осторожно попытался уговорить ее пойти мне навстречу, но натолкнулся на стену непонимания.

— Она не хочет. Ты напоминаешь ей об аварии. Да и будем честны, Дамир, она вряд ли сможет ходить, для чего тебе это? Не нужно причинять ей еще больше боли и дарить бесполезную надежду. Как мать тебя прошу, отступись и никогда не приходи.

Ее слова были пропитаны неподдельным страданием, отозвавшимся внутри меня стыдом. Косвенно я считал себя виноватым, ведь так торопился в тот день найти Кристину, что впопыхах оставил ключи в замке зажигания. Будь я более внимательным, Ланковский не сел бы за руль моего мотоцикла, и с девчонкой было бы всё в порядке.

— Я не смогу выполнить вашу просьбу, — честно признался.

Моя тяга была сильнее голоса совести. Ждал, что женщина начнет кричать или что-то скажет, но в ответ услышал лишь гудки. А когда я позвонил на следующий день, дав ей остыть, номер оказался выключенным. Номер ее мужа тоже был недоступен, и я чертыхнулся, сокрушаясь, что не догадался сразу же связаться с Крис через него.

— Привет, дядь, — в итоге позвонил брату отца, Анатолию Самойлову, и попросил его об одолжении.

С моим отцом они последние несколько месяцев общались натянуто, поэтому в родственнике я был уверен. Он поможет, чем сможет.

— Завгородняя твоя в больнице лежит, идет на поправку, но вот насчет ног всё плохо. Насколько я понял, врач там не самый лучший, но Булат обещание сдержал, на счет ее отца поступила крупная сумма денег. Видимо, они с Димой договорились с ним и со следствием, расследование приостановили.

— А ты можешь достать мне копии документов и видео?

После моей просьбы по ту сторону трубки воцарилась тишина.

— Только между нами, Дамир. Но это всё, чем я могу тебе помочь. Несмотря на наши распри, не стану действовать за спиной брата.

— Больше и не надо, спасибо большое, абый, — поблагодарил и выдохнул.

Самое главное, что жизни Кристины больше ничего не угрожает, а с остальным мы справимся. Осталось продавить отца и вернуться в город, а о том, как я преодолею сопротивление ее матери, подумаю по приезду.

Дни тянулись, как назло, медленно, и я часто думал, почему Виктор так поступил. Случайно или в порыве злости за расставание? Была ли в этом доля моей вины, ведь не приставай и не доставай я девчонку, может, и сложились бы у них отношения?

— Не позволил бы, — горько усмехнулся, уже привыкнув говорить сам с собой вслух.

Нет, я не дал бы им быть вместе, даже если бы считал, что Виктор ее любит больше жизни. Никогда не отдал бы ту, которая всегда принадлежала мне. Стиснул кулаки, когда перед глазами встала картинка их поцелуев и переплетенных на кровати тел. Сразу же изнутри поднялась волна злости из-за собственной фантазии, аж захотелось найти парня и придушить его голыми руками.

Ланковский жил сейчас в том же городе, что и я, но я старался с ним не пересекаться, иначе желание втащить ему становилось просто невыносимым. Но я сдержался и в этот раз, не был еще готов задать ему главный вопрос, который терзал меня изо дня в день всё сильнее. Почему?

Дядя, как и обещал, вскоре прислал мне всё по электронной почте, но я долго не решался снова воспроизвести видео. Та сцена, казалось, отпечаталась у меня под коркой головного мозга, но я переступил через боль и снова и снова воспроизводил видео, пытаясь так понять, что двигало в тот момент Банковским. Только на пятый раз, наверное, увидел, что на повороте мотоцикл занесло из-за оставшихся после ночного дождя луж, а приблизив запись, заметил, что рука парня судорожно жала на тормоз.

— Что за… — подскочил, пересматривая этот момент несколько раз.

Нахмурился и набрал отца.

— Нам надо поговорить, — сразу же перешел к сути.

— Если о девчонке, то сразу нет.

— Ты даже не выслушал меня, — процедил сквозь зубы, еле сдерживая ярость.

— Ты бы лучше матери позвонил, она волнуется, — хмыкнул он, давя на совесть, но она у меня атрофировалась, когда я узнал правду о своей семье.

Промолчал, давая понять, что его слова не возымели эффекта, хотя понимал, что нужно пойти на уступки, чтобы получить то, что нужно мне. Проклятая гордость не давала наступить себе на горло. В итоге первым заговорил отец.

— Завгородний деньги взял и не подавился, так что с их семьей проблемы решены. Но если хочешь, чтобы у них и дальше шло всё хорошо, не создавай мне проблем, а о девчонке забудь.

— Не хочешь себе невестку из бедной семьи? — поддел его, а сам оскалился, желая вцепиться ему в горло.

— Если тебе так удобнее думать, пусть будет так.

Между нами снова возникло молчание. Слышно было только наше общее дыхание, но никто из нас звонок не сбрасывал — он знал, что я не закончил, а я собирался с мыслями.

— Вы видео смотрели? — задал вопрос, впрочем, уже заранее зная ответ.

— Какой в этом смысл? Это что-то поменяет? — даже не видя его, знал, как он вздернул бровь в ожидании моего ответа.

— Если бы вы дали ход расследованию, то… — практически выплюнул слова.

Не покидало чувство, словно я упускаю что-то важное, но я никак не мог ухватиться за нужную мысль.

— Больше по этому вопросу мне не звони, — холодно отозвался отец и бросил трубку.

Я поддался эмоциям, посмотрел на экран и со всей силы кинул смартфон в стену. Тот со звоном отрикошетил и упал на пол, не выдерживая пресса и разбиваясь на мелкие осколки. Вцепился пальцами в волосы, сел и бесшумно завыл, не зная, как мне поступить.

Если до матери Кристины я не смог дозвониться, так как она поменяла номер, а новый я искать не решился, то вот отец так поступать не стал. Так что как только я приобрел новый смартфон, он просто из раза в раз доводил меня до белого каления и давил на сыновний долг. Но пересилить себя и позвонить матери я не смог.

Ее откровения год назад сломали во мне веру в семейные ценности, и это стало той чертой, которая отделила меня от семьи.

— Ты меня достал, — в один из дней устало признался отец, но меня это не волновало. Я до сих пор злился на него и ничего со своими чувствами поделать не мог. — Вы оба можете возвращаться, мы со следаком всё порешали и…

Дальше слушать не стал, сразу сбросил звонок и кинулся собирать вещи. Их было скудное количество, всё равно из дома я почти не выходил. На Ланковского и вовсе было плевать. Всё, о чем я сейчас мог думать — это Кристина и ее здоровье.

Совершенно не запомнил дорогу обратно, но когда я приехал в город, оказалось, что из больницы ее выписали, а старую квартиру они продали. Все, кто мог достать для меня информацию, не хотели идти против моего отца, который, видимо, запретил помогать мне, так что приходилось, сцепив зубы, вертеться самому.

— Здравствуйте… — увидел входящую в подъезд женщину, которую часто видел.

Переезжать со съемной квартиры не стал, словно так не давал тонкой ниточке между мной и Крис порваться. Понимал, что это глупо, но всё равно цеплялся за прошлое.

— Алена, — подсказала она свое имя и улыбнулась.

— Я Дамир, живу на этаж выше вас, — кивнул и серьезно посмотрел ей в лицо. — Вы не знаете, куда переехали Завгородние? Вы, наверное, слышали, что Кристина попала в аварию. Я уезжал из города, в университете она взяла академ, а ее нового номера у меня нет. Так что был бы вам благодарен, если бы вы подсказали мне их новый адрес.

Постарался смягчить выражение своего лица, надеясь расположить эту Алену к себе, но она продолжала смотреть на меня изучающим взглядом. Стало как-то не по себе, словно она видела мое нутро изнутри и всё знала про мои чувства и слабости. Наваждение быстро прошло, а затем она расстроила меня. Но к этому я уже привык. Разочарование сопровождало меня все последние месяцы.

— Поверь, если бы я знала, помогла бы, но они так быстро продали квартиру, что я не успела даже поговорить ни с кем из них. Нового адреса никто из соседей не знает, а мне как-то тревожно. Я ведь так и не навестила Кристину, Марина до последнего скрывала несчастье, а когда мы всё узнали, уже было поздно. Их и след простыл, — поджав губы, покачала она головой.

Всё мое расследование зашло в тупик. Куда бы ни звонил, какие бы больницы не посещал, везде встречал лишь отказ, и никакой зацепки. Помыкался еще несколько недель, теряя надежду, но в один из дней позвонил Кирилл Соловьев, муж моей сестры Аиды, дочери дяди Анатолия.

— Не скажу, что рад тебя слышать, — хмыкнул, отвечая своему заядлому сопернику по гонкам, в которых раньше часто участвовал.

— И тебе недоброго дня, — в такой же манере произнес и он. — Аида переживает, сказала, у тебя проблемы какие-то.

— А что, хочешь помочь мне? — вздернул бровь и сел в машину, щурясь от полуденного солнца.

Только что посетил очередную больницу, но снова безуспешно. Меня уже охватывало отчаяние, которому не было конца и краю. Закрадывалась мысль, а ведь они могли лечить Кристину в совершенно другом городе, и могут уйти годы, прежде чем я нападу на нужный след.

— Аида в больнице лежит, так что ты бы навестил ее, а там и поговорим, может, и пригожусь.

— У нее что-то серьезное? — сразу же напрягся, ощутив стыд, ведь за своими метаниями, действительно, позабыл о ней, но меня оправдывало то, что я знал, она в надежных мужниных руках.

— Адрес СМС-кой скину, — произнес Кир и бросил трубку.

Я сразу же завел машину и, не теряя времени, направился по скинутому адресу. Областная больница находилась недалеко, так что буквально через полчаса я был внутри здания, направляясь к нужной палате.

— На вид жива-здорова, — мрачно, но с облегчением констатировал, оказавшись напротив сестры.

Вид у нее был слегка болезненный, но явно не умирающий.

— Господи, это обычный аппендицит, — закатив глаза, произнесла Аида, а вот я нахмурился, но попытался не показать ей своей тоски, которая тисками сжимала сердце.

— Сестренка у меня одна, так что обычный или необычный, ну-ка цыц тут, — погрозил ей пальцем.

В этот момент показалось, словно я услышал знакомый женский голос, обернулся и прислушался, но ничего больше не услышал. В груди закололо, в ушах от стука сердца зашумело, но я продолжал говорить с Аидой.

— Ладно-ладно, ты иной раз хуже Кирилла, — закатила она глаза, а затем махнула рукой. — Ты свой братский долг выполнил, меня навестил, а теперь иди, не мешай мне отдыхать.

Хотел было улыбнуться и узнать, что у них с Кириллом нового, но в эту секунду снова услышал голос Кристины. Подорвался, собираясь убедиться в том, что я ошибся. Хотя нутро горело так сильно, а надежда снова подняла свою голову, подгоняя и заставляя спешить. Должна же и у меня настать белая полоса.

— Позже еще зайду, — кивнул сестре и быстро направился в коридор.

Оглянулся по сторонам, но никого не увидел. Прошелся туда-сюда и уже было хотел уйти, как вдруг дверь одной из палат открылась, а затем я увидел Кристину. Она сидела в коляске, такая маленькая и потерянная, что у меня защемило сердце, задрожали руки и участилось дыхание. Горло пересохло, а язык онемел, я ни слова не мог произнести и лишь молча наблюдал, как медсестра катила по кафелю коляску.

Подметил, как моя девочка осунулась, под глазами залегли тени, а уголки губ были опущены. Взгляд бездумно смотрел в одну точку, но она, видимо, ощутила на себе мой взор и стала медленно поднимать голову. Скользнула по мне глазами, словно не узнав, отчего я словно одеревенел, ощущая горечь во рту и разочарование, но затем она резко дернулась и посмотрела мне в лицо. Наши взгляды встретились — мой, счастливый и полный надежд, и ее, заставивший меня отшатнуться. Внутри ее глаз плескалась ненависть.

— Тина, — произнес ласково, не пытаясь издеваться, но совершил колоссальную ошибку.

К ненависти, горящей в ее глазах, добавилось презрение, которое отозвалось во мне болью. Стиснул кулаки, когда она не ответила, а опустила взгляд, словно не желала даже смотреть в мою сторону. Медсестра удивленно перевела взгляд с меня на нее и обратно, но промолчала, как и Кристина. А когда коляска покатилась мимо меня, даже не остановившись, я, наконец, понял, что зря пошел на поводу у отца и уехал. Произошло что-то непоправимое и ужасное, над чем я не был властен.

Глава 23

Дамир

Мне было почти физически плохо находиться в больнице. Силы иссякли, а настроение упало в нижние пределы, грозя подгрести меня под себя.

— Контакты лечащего врача посторонним мы не даем. Вам нужно получить разрешение родителей Завгородней, вот тогда и возвращайтесь, — по-акульи цепко и вежливо улыбнулась мне заведующая терапевтическим отделением, к которой я еле пробился.

— Хорошо, — кивнул, сцепив зубы и стиснув ладони в кулаки. — Дайте мне тогда телефон ее отца.

— И этого мы тоже дать вам не можем. А теперь прошу, покиньте мой кабинет, у меня дел невпроворот, — съязвила и указала мне рукой на дверь.

Сразу признал в ней стерву, как только вошел. Ярко-красная помада, ленивый взгляд, скользнувший по мне и сразу же оценивший и внешний вид, и стоимость моих часов. Жаль, что это не помогло мне получить желаемое.

— Вижу я, что за дела, — не удержался, выплескивая на нее собственное негодование и разочарование.

Глянул на стол, где лежали прикрытые впопыхах бумагой конфеты. Не стал смотреть на ее возмущенное лицо и практически сразу выбежал из ее кабинета, зло двигаясь в сторону выхода. Главное, теперь я знаю, где лежит Крис, вот только пытаться разговорить ее в таком раздраенном состоянии посчитал плохим решением, так что направился домой, решив завтра с утра сразу же подключить подмогу в виде Алены. А пока мне не мешало бы, наконец, выспаться и отдохнуть, чтобы не транслировать Крис свое изможденное состояние. Не знаю, что такого наплели ей про меня ее родители, но я всё исправлю. Объясню и собственное отсутствие, и всё остальное, чем забита ее голова. А вместе мы со всем справимся.

Кристина

Руки опустились почти сразу, где-то с третьей попытки встать на ноги. Мне провели еще две операции, исправляя некомпетентность предыдущего хирурга, как в сердцах отозвался о своем коллеге профессор Жданов. Вот только результата по-прежнему так и не было. Любой бы пал на моем месте духом, и я не стала исключением.

— Всё, что вам нужно сейчас, Кристина, это следовать моим рекомендациям и выполнять упражнения. Но самое главное, это настрой. Меня беспокоит ваше психологическое состояние, и я бы рекомендовал вам грамотного психолога…

Покачала головой, даже не выслушав его речь до конца. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то копался в моей голове. Я не выносила собственное тело, которое не желало мне подчиняться, жалела родителей, которые подбадривали, а сами разочарованно переглядывались, когда думали, что я не вижу, но больше всего ненавидела себя. И свой мозг, не желавший мне подчиняться.

— Психосоматика — это проблема, Кристина, — каждый раз пыталась разговорить меня медсестра, которую мне предоставили. — Ты должна по-настоящему хотеть встать, понимаешь?

Я понимала, но этого было недостаточно. Мне на это не хватало ни моральных, ни физических ресурсов, которые никто, кроме меня самой, не мог мне дать.

— Твой оптимизм раздражает, ты знаешь? — флегматично спросила у девушки.

— Поэтому в этой больнице именно я твоя медсестра. Ты знала, что меня ставят к самым безнадежным и депрессивным? Был тут у нас до тебя парень, всё орал, что ходить не сможет и т. д, и т. п, но Олеся не дура, причем, весьма компетентная. Как миленький сейчас уже и марафоны бегает, так что ты не думай, что сможешь передепрессовать тут меня. И не таких видала, знаешь ли.

Ее слова вызвали у меня ухмылку.

— А вообще я подумываю сказать Жданову, чтобы соседку тебе подселили, как кто поступит к нам. А то что-то ты часто у нас без присмотра остаешься, — добавила она в конце, унося капельницу.

Пока ее не было, я осмотрелась и будто впервые увидела собственную палату. Удивительно, откуда у родителей нашлись деньги на ее оплату. Она была двухместной, но соседки за все эти месяцы так и не появилось.

Угнетало, что больница стала моим домом, в то время как мне всё сильнее хотелось в родные пенаты. В свою постель, под одеяло, зарыться в него и спрятаться от всего мира.

— Господи, — прикрыла лицо ладонями, скрывая за руками агонию и отчаяние, которым ни конца, ни края не было видно.

Дни тянулись сначала медленно, но когда я позволила себе забыться и перестать питать надежды, они полетели с огромной скоростью. Сменялись дни, недели, месяцы, и я окончательно погрузилась в себя, не различая, ни какой сегодня день, не думая о будущем. Его у меня всё равно не было. И как бы родители не старались, им самим давно стоило признаться вслух, что я никчемная и бесполезная обуза, которая свалилась на их головы.

— Может, друзей твоих позвать? Они наверняка тебя подбодрят, — подала идею в один из дней медсестра. — Надо будет родителям твоим сказать, пусть пригласят. Ты согласна?

Девушка ждала положительной реакции, но я, наоборот, застыла, стиснув в пальцах одеяло. Мне хотелось иронично рассмеяться, но я опустила голову и промолчала. На глаза навернулись слезы и, когда взгляд скользнул по ее форме, мне захотелось расплакаться навзрыд. Ее звали Олеся. Так же, как и подругу из школы. Почему-то эта мысль пришла ко мне только сейчас, хотя имя медсестры я знаю уже месяца три.

— У меня нет друзей, — глубоко отдышавшись, всё же сказала вслух и замолчала, слушая в ответ неловкую тишину и покашливание.

— Как насчет вечерком глянуть комедию? Сегодня Олег дежурный врач, он к режиму не так уж и строго относится. М? — попыталась она разрядить обстановку, словно извиняясь за свой косяк, но мне это было не нужно. Я с этим смирилась, а уж апатия сопровождала меня днем и ночью, что меня вполне устраивало.

— Тогда едем на прогулку. Свежий воздух полезен, а мы сегодня как раз еще не выезжали, — не теряла оптимизма Олеся, вызывая у меня скрип зубов.

— Я хочу остаться одна, — проявила настойчивость, чуть повышая голос, что мне было несвойственно.

Обычно я вела себя спокойно и безразлично, но сегодня меня с самого утра что-то беспокоило. Казалось, что моему покою пришел конец. Бред. Это больница, где изо дня в день ничего не меняется, так что причин для тревоги у меня нет. Но выезжать на улицу по-прежнему не хотелось.

— Твой лечащий врач рекомендовал прогулки, значит, мы что? Правильно, едем на улицу, — улыбнулась она как ни в чем не бывало и отошла в коридор, не пытаясь со мной драться, а сразу зовя на помощь медбрата Леонида.

Крупный и весьма симпатичный, он не вызывал у меня никаких эмоций, мне, действительно, было плевать, как я выгляжу и что обо мне подумают другие. Сопротивляться, когда его руки обхватили меня, не стала, это было бесполезно.

Первое время я закатывала истерики, находясь на грани, но меня всё равно сажали в коляску и везли наружу, за пределы больницы, во внутренний дворик, хотела я того или нет, так что я вынужденно промолчала, когда мне помогли усесться на коляску и прикрыли ноги пледом. А когда мы проезжали мимо зеркала, зажмурилась, не желая видеть собственное отражение. И без него я чувствовала, что похудела, но смотреть на себя не хотела. Это единственное, чего я боялась.

— Трусишка, — ласково шепнула мне Олеся, а я открыла глаза и равнодушно уставилась вперед.

Я приготовилась вытерпеть эту экзекуцию под названием «прогулка на свежем воздухе», а затем с чистой совестью лечь спать, плавая в небытие, где нет проблем и боли, которую приходится глушить таблетками. Обычно путь занимал немного времени, но в этот раз всё пошло не по плану.

— Тина.

Сначала я не поняла, не плод ли это моего воображения. Мужской голос показался мне смутно знакомым, но слишком надломленным, чтобы я поверила сразу, что это не галлюцинация. Мазнула взглядом по пространству вокруг себя и вперилась взглядом в того, чье лицо, казалось, уже позабыла. Сама от себя не ожидала, что во мне взыграет ненависть. Слишком сильное чувство, которое я испытывала слишком давно, в далекой прошлой жизни. Где я была здорова и полна надежд, и все мои проблемы вертелись вокруг моей любви.

Тяжело вздохнула и отвела взор, стараясь гнать мысли о Дамире подальше от себя. Что бы его сюда не привело, меня это больше не касалось. Судя по тому, что он вышел из соседней со мной палаты, он кого-то навещал. Не меня. Это всё, что мне стоило знать.

Не удержалась, скосила взгляд и еле как не отшатнулась, видя там весьма симпатичную девочку его масти. Под стать Загорскому, из его круга. Горько усмехнулась, понимая, что Дину он, может, и бросил, но как только я стала инвалидом, сразу нашел себе другую. Ей он оказывает поддержку, ее целует, ей пишет и звонит. Не мне.

Стисни зубы, Кристина, и забудь о нем. Такой, как он, недостоин того, чтобы ты из-за него плакала.

Мама во всём была права. Не соврала, что он нашел себе другую. Полноценную. Несмотря на собственную мантру, я ждала, что он меня окликнет, подбежит или хоть что-то скажет мне вслед. Но он лишь трусливо промолчал, убеждая в том, что я не ошиблась на его счет. Господи, почему так сильно хочется плакать?

Дамир

Как только я припарковался у подъезда, всё пошло не по плану. Неожиданно раздался звонок от отца. Глянул на экран и увидел пять пропущенных. Отбросил телефон и уперся лицом в руль, обхватив его руками.

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся, когда по окну забарабанили пальцами. Оторвался от руля, протер ладонью сонное лицо и опустил стекло.

— Слушаю, — прохрипел и прокашлялся, поднимая взгляд на мужика.

Знакомое какое-то лицо, но голова после полудремы работала плохо, и я не сразу признал в нем охрану отца.

— Вас вызывает Булат Аскарович.

В окно протянули телефон с активным вызовом. Когда ты нужен отцу, найти он способен тебя, где угодно.

— Что-то срочное? — устало потер переносицу, ощущая, как от напряжения болят глаза и ломит виски.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — голос звучал слишком спокойно.

Я знал этот тон. Он готов наброситься на меня и сломать мне голыми руками шею. Выпрямился и стиснул челюсти. Узнал, что я посетил больницу, где лежит Кристина? Неужели настолько сильно не хочет связываться с ее семьей? Поскольку отец молчал, я решил не гнать впереди паровоза и послушать его дальнейшие слова. Терпение — лучший советчик в таких вопросах.

— Если скажешь конкретнее, нам обоим будет понятнее и проще. Что опять не так?

Воцарилась тишина. Тяжелое дыхание Булата заставляло нервничать и упрямо стискивать рукой руль.

— Час назад у меня в кабинете сидел Ахметов. Так тебе понятнее? Память освежилась?

— Он твой друг, а не мой. Я в ваши дела не лезу. Это всё, что ты мне хотел сказать? Посвятить в свои рабочие дела? — не выдержал и съехидничал.

— Видимо, я тебя как-то неправильно воспитал, — разочарованно выдохнул отец, даже не разразившись бранью, что меня насторожило, но вызвало горечь и спазм в груди.

— А ты это делал? Я думал, как обычно, новый контракт заключал. — выплюнул. — У нас разные понятия о воспитании, видимо.

Тяжело задышал и стиснул ладонь в кулак, желая разбить лобовое стекло. Из меня выходил гнев, и оттого я не контролировал свою речь, зная, что вскоре пожалею о сказанных словах.

— Я не собирался на тебя давить, считал, что ты уже взрослый мужчина и сам разберешься со своими сердечными привязанностями, но я ошибся. Ты вынуждаешь меня вмешаться. Не думай, что сможешь позорить нашу фамилию, — взял себя в руки отец и произнес максимально холодно, как обычно говорил с разочаровавшими его сотрудниками.

Раньше мне не доводилось слышать такой тон, но я лишь скривился, ощущая удовлетворение. Пусть, наконец, перестанет носить маску и явит мне настоящее лицо.

— Договаривай. Я жду, — произнес и откинулся на спинку сиденья.

Оглянулся по сторонам через окна машины и увидел, что охранник стоит чуть поодаль, ждет, когда я закончу разговор и верну ему телефон. В этот момент из подъезда вышла Алена, и я резко подорвался, открывая дверцу и спеша ей наперерез. Еще не хватало из-за отца упустить ее.

— Дина беременна. Как ты понимаешь, я уже знаю, что ты отец этого ребенка. Ты возьмешь на себя ответственность и женишься на ней, как настоящий мужчина.

— Какой бред, — хмыкнул, чувствуя облегчение.

Даже рассмеялся в трубку и махнул Алене, чтобы дождалась меня и никуда не уходила. Она, видимо, не торопилась, кивнула мне и присела на лавочку.

— Завтра вечером мы поедем к ним в дом, и ты сделаешь ей предложение, как положено. Надеюсь на твое благоразумие… Сын, — добавил в конце, немного подумав, и сбросил трубку.

По ту сторону раздались короткие гудки, не дав мне и слова против вставить, но времени рефлексировать не было. Я отдал телефон охраннику, сам же нахмурился и задумался, с чего Дина снова подняла эту бредовую тему. Еще до моего отъезда услышал разговор ее подружек, что она вовсе соврала о беременности, чтобы захомутать меня, а тут вдруг еще и отцу своему рассказала, причем не тогда, а спустя три месяца. Никакой логики. И это всё с учетом того, что мы с ней даже не спали. Бред. Оставлю этот вопрос на завтра и разберусь после больницы. А пока в приоритете Крис и ее лечение.

— Привет. Я нашел Завгородних, — кивнул Алене и ввел ее в курс дела.

Она на удивление восприняла новости с радостью и тут же подорвалась, желая навестить девчонку. Пришлось напомнить ей, что сейчас вечер, и нам лучше вдвоем поехать к ней завтра.

— Слушайте, может, вы поговорите с ее матерью, разузнаете детали, а я постараюсь пообщаться с ее отцом. Мне сказали, что они каждый день приезжают. В больнице мне отказались предоставить информацию.

— Ох. Марина меня недолюбливает, но я постараюсь. Главное, чтобы нам не запретили навещать Кристину, — качнула головой Алена, заставив меня нахмуриться, ведь о таком раскладе я не подумал.

— Тина совершеннолетняя, так что думаю, с вами проблем не будет, а вот на меня она обижена. Мне бы с ней поговорить, конечно, — зашептал и нервно взъерошил волосы, оттягивая их назад.

Условившись отправиться в больницу вместе, мы разошлись, и я, расстроенный, но при этом одновременно окрыленный, поднялся к себе. Этот месяц аренды оплачен, но деньги мои на исходе, поэтому придется подыскать себе работу. Обзвонил парочку друзей, чтобы занять бабки на первое время, но сумма получилась не особо внушительной. Не знаю, может, провидение повернулось ко мне лицом и решило, что проблем на мою долю достаточно, но в этот момент, как по мановению волшебной палочки, пиликнул телефон.

«До меня слухи дошли, что тебе деньги нужны», — сообщение от Кирилла.

«А что, хочешь одолжить?» — ухмыльнулся и вставил смайлик с расхлябанной улыбочкой.

Внимательно смотрел на экран, понимая, что просто так Соловьев мне писать не стал бы.

«На выходных будут гонки с призовым фондом в полтора ляма. Тебя заявлять?»

Участие в моей жизни Кирилла, извечного соперника по гонкам, удивляло.

«С чего такой альтруизм? Хочешь проиграть мне?»

«Врезал бы тебе за эту чушь, но на твое благо ты далеко. Оба ж знаем, кто лучший на трассе».

Не был удивлен его бравадой. Сам был такой же.

«Аида против моего участия, а уступать первенство приезжим не вариант. Хорт не так хорош, как ты. Ну? Нужны бабки, или как?»

Стиснул челюсти до боли в скулах, отложил телефон и прикрыл глаза. Судя по настрою отца, места в его фирме мне не видать, как было условлено, а до двадцати одного года наследство деда не получить. Вздохнул и ответил, наконец, Соловьеву. Разберусь со всем по порядку. Сначала Крис и ее родители, затем отец и беременность Динки, а уже после гонки.

Прикрыл глаза, проваливаясь в сон сразу же. Сказались усталость и изможденность последних недель. Но засыпал я впервые счастливый, понимая, что Крис рядом, стоит лишь сесть в автомобиль, а со всем остальным я разберусь сам.

Глава 24

Кристина

Мама суетилась, раскладывая на тумбочке продукты, а отец стоял рядом, постукивая пяткой по полу. Им было некомфортно так же, как и мне. В какой-то момент повисла неловкая пауза, но мне не хотелось ее заполнять, как я это делала раньше вследствие своей неуверенности в себе.

— Ну как, есть результаты уже? — подняла голову мама.

В горле запершило, а к глазам подступили слезы, о которых я, казалось, давно забыла. Промолчала и просто отвернулась, продолжая лежать на кровати.

— Ты не отчаивайся, дочка. Даже Москва не сразу строилась, — попытался приободрить меня отец, но получилось откровенно плохо.

— Там хотя бы ясно было, что что-то получится, а со мной нет, — обернулась и привстала, прожигая взглядом стушевавшихся родителей. — Я хочу вернуться домой.

Они переглянулись, а затем строго посмотрели на меня.

— Здесь есть все условия, чтобы поставить тебя на ноги, Кристина, — сурово поджала губы мама, вернув себе пресловутое самообладание. — Мы с отцом много работаем, чтобы оплатить твое лечение, да и дома некому будет смотреть за тобой.

— Я сама смогу всё сделать прекрасно, — буркнула, насупившись и глядя на них исподлобья. — В конце концов, я не ин…

Замолчала, не договорив привычную ранее фразу. Повисла неловкая пауза, где я слышала лишь свое тяжелое дыхание.

— Об этом не может идти и речи, — сказала в ультимативной форме родительница и встала со стула, выпрямляясь и глядя на меня суровым взглядом сверху вниз. — Ты встанешь на ноги и точка.

Несмотря на ее упрямство, голос дрожал и оттого звучал не так уверенно, как она того хотела бы. Отец отвернулся, чтобы я не прочитала приговор в его глазах, и я прикрыла свои, выдыхая воздух со свистом.

— Я говорила с профессором. В общем, к тебе, как будет возможность, подселят девочку, так что одной хандрить не придется.

— Дочь, а может посетишь всё же психолога? — подал голос отец, в котором сквозила надежда на мое согласие.

Они оба не знали, что делать с моей апатией, и даже были готовы надеяться на мозгоправа, которого посоветовал доктор, но я снова легла на кровать и уставилась в потолок. Они просто не понимают, что мне нужна родная обстановка дома.

— А нет ее, обстановки твоей этой, — вдруг буркнула мама.

— Марина, — прошипел отец, одергивая ее, а я подняла на них взгляд, понимая, что свои последние слова произнесла вслух.

— О чем вы? — нахмурилась, ощущая, как в груди екнуло от нехорошего предчувствия.

— А зачем скрывать, Леша, пусть знает, на что мы пошли ради нее. А она лежит тут безвылазно и даже не старается выздороветь, вы только посмотрите на нее, — как обычно, не удержалась родительница и выплеснула на меня добрую порцию яда. Ну да, как же без него. — Будто ее здоровье только нам с тобой и нужно. И не надо так на меня смотреть, Алексей, ты слишком мягко сейчас к ней относишься и хочешь оградить от всего. Может, не скрывай мы подробности, она бы лучше старалась.

Горько усмехнулась, слыша, наконец, знакомую речь. Я уж думала, ее никогда не прорвет, а тут она не выдержала.

— Говори, мама, — просипела, сдерживая слезы.

— Мы продали нашу квартиру и купили на окраине однушку попроще, — поджав губы, кивнула она и сцепила руки в замок перед собой. — Услуги профессора и операция, может, и были бесплатными, но реабилитация и препараты не из дешевых, Кристина. Благо, сослуживцы на работе твоего отца тоже скинулись, да и фирма немалых деньжат подкинула. Ну и тетя Галя, само собой, подсобила. Так что давай переставай хандрить и возьмись за себя, в конце концов.

Ее слова доносились до меня сквозь туманную пелену — глухо и причиняли боль. Чувство вины, которое преследовало меня все эти месяцы, не ушло, а, наоборот, усилилось, ведь теперь выходит, что из-за меня они продали квартиру, которая досталась папе еще от деда и бабушки. Получается, мне толком и некуда возвращаться.

— Хватит, Марина, идем. Скоро у Кристины физиотерапия, не порти ей настроение, — вмешался вдруг папа, хмуро глядя на маму, затем ободряюще на меня. — Не слушай ее, дочь, она просто переживает за тебя, ни о чем не думай, просто лечись, хорошо?

Легче сказать, чем сделать. Их приход разбередил мои раны и разорвал меня в клочья, так что конечные слова отца уже не играли никакой роли. Папа увел маму, а я продолжала смотреть в стену бездумным взглядом. Из-за собственных переживаний не сразу заметила, что они никуда не ушли, а стояли в коридоре и с кем-то говорили на повышенных тонах. Присмотрелась, но не видела их собеседников, однако узнала их по знакомым голосам. Алена и Дамир.

И если последнего я видеть не желала, то вот соседку, видимо, уже бывшую, видеть очень хотела. Связь с прошлым не отпускала, и она сейчас показалась мне тем самым якорем, который способен удержать меня на плаву.

— Ей нужно отдыхать, — донесся до меня суровый голос мамы.

— Марин, я понимаю, что ты не очень рада нашему приходу, но подумай о Кристине. Не лучше ли у нее спросить?

Дальше мама что-то зашипела, но я не расслышала. Сердце мое заколотилось в бешеном темпе, и я приподнялась, снова вытягивая шею и пытаясь посмотреть, что происходит. Ударила зло по ногам, раздражаясь, что теперь вынуждена смотреть на мир лишь со стороны.

— Хватит, Марин, пусть войдут. Кристина взрослая и сама способна решить, принимать ли их, — неожиданно произнес вдруг отец.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы мама, но добавила. — Алена пусть заходит, а Дамира наша дочь видеть не желает. Я же сказала тебе, не смей приходить. С первого раза непонятно?

Сказанные мамой слова вогнали меня в ступор, тело аж обдало испариной, а голова слегка закружилась. В этот момент внутрь прорвалась соседка Алена и подмигнула мне, отчего в душе ненадолго потеплело. Она была ярким лучиком и оплотом хорошего настроения, своим появлением заражая и меня, позволяя ненадолго забыться.

— Зверствует мамка, да? — улыбнулась она, демонстрируя белоснежные зубы.

— Оставь свои комментарии при себе, — раздался вдогонку голос родительницы.

В этот момент Дамир снова заговорил, несмотря на причитания матери.

— Я бы хотел переговорить с вами наедине, — обратился, видимо, к моему отцу.

— О чем это? Я сейчас пойду к заведующей и запрещу тебе приближаться к палате моей дочери, понял? Мы все знаем, какой ты на самом деле, и что ты сделал.

— Мам, — позвала ее, ощущая раздражение внутри от того, что она решает за меня. Не то чтобы я хотела лицезреть лицо Загорского, но чувствовать себя птицей в клетке без права выбора мне хотелось меньше всего.

Она перевела свой взгляд на меня и отступила на шаг. Мне показалось, словно это ее капитуляция, но это был всего лишь маневр, чтобы наглухо закрыть дверь, отсекая меня от их дальнейшего разговора.

— Пусть поговорят и решат свои проблемы. Ты не обращай внимания, — произнесла бодро Алена и присела на стульчик около меня.

Ее руки, которыми она обхватила мои, были теплыми, согревали меня в то время, как мои конечности не так давно похолодели от переживаний.

— Очень рада тебя видеть, — прохрипела и слабо улыбнулась, не имея сил выразить эмоции бурно. Не про меня это.

— А я как, ты просто не представляешь, — покачала головой и снова посмотрела на меня пристально. — А ты, я погляжу, совсем пала духом, девочка. Ну-ка, давай рассказывай, о чем плачет твое сердечко. А лучше поведай, о ком.

Поджала губы, усиленно делая вид, что не понимаю, к чему женщина клонит. Продолжала при этом напрягать слух, но всё равно не могла разобрать слов из коридора.

— Я инвалид, — горько ухмыльнулась и пожала плечами. — Что меня может беспокоить больше этого? Обуза своих родителей, без будущего, без образования, разве есть от меня какой-то толк?

— А врачи что говорят? — нахмурилась она и подалась вперед.

С ней я отчего-то становилась словоохотливой, так что и в этот раз выложила всё подчистую. И про неудачи, и про разочарование родителей, которое они неудачно пытались скрыть, и про мнение профессора, считавшего, что всё в моей голове.

— А ты, правда, не понимаешь, или врешь себе? — вместо того, чтобы пожалеть меня, как остальные, она вдруг загадочно улыбнулась.

— Насчет?

— Нужно искать первопричину твоей апатии, девочка. Но скоро эта проблема решится, что-то мне подсказывает, — покачала головой, хитро поблескивая глазами. — А интуиция меня редко подводила.

— Мне не нравятся эти загадки, — буркнула, ведь мне уже осточертело слушать все эти подбадривания, которые по итогу не выливались в результат, а только лишь усугубляли мое плохое настроение и разочаровывали с каждым разом сильнее и сильнее.

— Ох, Кристинка, уж не знаю, что произошло такого между тобой и Дамиром, но ты сама не своя, я же вижу. Думаешь, не помню, как ты сохла по нему?

Так и хотелось крикнуть, что ничего я не сохла, но прикусила в последний момент губу. Ну хоть себе больше не ври, Кристина. Страдала и была влюблена, да, этого отрицать больше не буду.

— Это всё в прошлом. Он… Недостоин моей любви, — процедила сквозь зубы.

— Не горячись. Вам обоим стоит поговорить. А то это выглядит, как сломанный телефон. Родители тебе одно, он им другое, вижу же, что и меня слушать не хочешь.

— О чем нам с ним говорить, Ален? О том что сбили меня на его мотоцикле? — вздернула бровь и глянула ей прямо в глаза. В них не было жалости, и это принесло мне облегчение. Дико устала уже видеть эти эмоции в глазах людей — как родных и близких, так и незнакомых мне.

Судя по тому, как озадачилась Алена, об этом она была не в курсе.

— Слушай, я всё равно считаю, что лучше переговорить с глазу на глаз. Ты бы видела, как он страдал. Столько усилий приложил, чтобы найти тебя.

Не стала комментировать этот бред. Как же, искал. Вчера случайно пересеклись, и теперь он решил, видимо, поиграть в благородного рыцаря, уделить мне немного своего внимания. Если бы не его девица, лежавшая в соседней палате, мы бы никогда и не увиделись снова.

— Мог бы у матери или отца адрес узнать. Набрать нужный номер — дело нехитрое, — пожала плечами. — Давай не будем больше об этом говорить. Хорошо?

Она нехотя согласилась, и дальше разговор проходил на нейтральные темы. Что мне нравилось в соседке, так это ее умение не напирать, а поднимать настроение, заражая своим позитивом. Вот только, когда она ушла, на меня снова навалилась апатия. Не давало покоя появление Загорского, мысли о котором я все эти месяцы заталкивала так глубоко, что уже начала забывать. Пока он не появился в моей жизни снова.

Дамир

Марина отказалась оставлять нас с Алексеем наедине, так что пришлось взять всю волю в кулак, чтобы оставаться максимально спокойным.

— Я же просила тебя, Дамир, по-хорошему, не приходи и не ищи встреч с Кристиной.

— А у нее спросили? — вздернул бровь, не выдержал и холодно произнес, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия, что и ответ девчонки был бы аналогичным, судя по взгляду, которым она меня окатила.

— Я, как мать, лучше знаю, что ей нужно, — процедила женщина сквозь зубы, упрямо поднимая подбородок. — А такой, как ты, только расстраивать ее будет. Достаточно мы от вас натерпелись.

Алексей молчал, позволяя женщине высказываться, а я желал остаться с ним наедине в надежде на конструктивный диалог.

— И в чем же моя вина? — задал ей вопрос.

— Это был твой мотоцикл. Считаешь, не виноват? — продолжала она гнуть свою линию, и от ее упрямства мне хотелось биться головой о стену. Куда не кинься, везде клин, словно само провидение решило, что мне нужно сражаться со всеми, чтобы получить свое личное счастье.

— Я ее не сбивал, — глухо протянул, еле сдерживая себя, чтобы виновато не отвести взгляд.

— Но косвенно всё равно виноват. Или отрицать будешь?

Промолчал, ведь она была права.

— Марин, прекращай. Парень прав, за рулем ведь не он был.

— Это еще доказать надо! — выплюнула из себя Марина, а ее муж устало вздохнул.

— Следствие ведь прекратилось за отсутствием улик и свидетелей, — на этом моменте мужчина кинул на меня нечитаемый взгляд, а меня будто кипятком окатили.

— И ты туда же! Защищать этих мажоров будешь? Да они просто откупились и на лапу дали, а мы сейчас всё это проглатывать должны? Всё! Я к заведующей! — рыкнула громогласно и ушла, громко топая ногами.

Мы с Алексеем остались наедине и ждали, когда она скроется за поворотом. А когда мужчина посмотрел на меня холодным взглядом, всё у меня внутри ухнуло вниз. Всё будет не так просто, как я надеялся.

Глава 25

Дамир

Мы сверлили друг друга тяжелыми мужскими взглядами, но никто из нас не начинал разговор. Пока я не заговорил сам.

— Я бы хотел, чтобы вы разрешили мне переговорить с профессором насчет лечения Кристины. Заведующая отказывается предоставлять информацию, — осторожно произнес, наблюдая за его реакцией.

— И по какому праву? — усмехнулся Алексей и сложил на груди руки, широко при этом расставив ноги.

Его вопрос загнал меня в тупик. Я прикусил язык, не зная, что на это ответить, ведь, по сути, пока у меня никаких прав на это не было.

— На правах… Неравнодушного одноклассника. Друга, — взял на себя смелость и добавил последнее на свой страх и риск.

Не скрою, мне хотелось назвать себя парнем, но это не соответствовало действительности. Пока что.

— Слушай, Дамир, я ничего конкретно против тебя не имею. Понимаю, что кража твоего мотоцикла была чистым совпадением. Случайностью, если тебе так удобнее, но мы оба ведь знаем, что деньги на лечение Кристины дал твой отец. Никто не будет отстегивать такие суммы без причины. А значит, в той истории не всё чисто.

— И вам неинтересно, что случилось на самом деле? — глухо поинтересовался, ощущая стыд, ведь мужчина был прав. Деньги — всегда лишь откуп за свое участие в преступлении.

Алексей не ответил, продолжал молчать.

— Больше всего я желаю здоровья своей дочери, так что способен расставить приоритеты и наступить на свое чувство справедливости, — мрачно, наконец, произнес, опуская глаза в пол, словно до сих пор испытывал чувство вины перед собственной дочкой. — Я солидарен со своей женой. Не думаю, что тебе стоит досаждать Кристине. Я не стану препятствовать вашим встречам, если она вдруг захочет тебя видеть, но знай, не одобряю этого.

Стиснул челюсти, понимая, что он в своем праве. Всё испортило решение моего отца.

— Вы продали квартиру. Денег недостаточно? Сколько нужно? — поднял голову, задавая самый главный вопрос, который меня беспокоил.

О сумме мой отец не говорил, и сейчас я начал сомневаться, достаточно ли Дима с отцом им перечислили.

— Не поднимай эту тему при моей жене и дочери. Они не знают, что я принял деньги. Марина бы принципиально не стала бы, и тогда у Крис и этой возможности не было бы. И деньги нам твои не нужны. То, что дал твой отец, этого достаточно.

Вздернул бровь, догадавшись по выражению его лица, что квартиру и всё остальное он продал для спокойствия жены, которой по-другому не смог бы объяснить появление денег.

— Вот он! — заголосила вдруг снова появившаяся в коридоре Марина.

За ней топала заведующая, с лица которой не сходила стервозность. Выглядела такой недовольной, словно ее оторвали от важных дел.

— Снова вы, Загорский, — надменно произнесла женщина, когда они вдвоем подошли к нам.

— Я не желаю, чтобы он приближался к моей дочери. Запретите ему входить в больницу! — стиснула кулаки мать Кристины, глаза которой горели огнем ненависти.

Никогда не понимал этой ее упертости. Помню, как у нас однажды был серьезный разговор в школе, из-за которого…

Встряхнул головой, не желая вспоминать всё произошедшее в прошлом. Больше это не имеет никакого значения.

— Марина, — устало выдохнул Алексей и протер пальцами переносицу. — Ты сейчас совершаешь большую ошибку. Кристина — взрослая девочка и сама разберется, кого запускать и с кем общаться. Прекращай этот балаган.

— Я ее мать, — процедила женщина сквозь зубы.

— Вот именно. Мать, а не тюремщик и надсмотрщик. У вас с ней и без того натянутые отношения, а ты хочешь навсегда лишиться дочери? — зрил в корень.

— Алексей, — чуть угрожающе протянула она и сверкнула гневно глазами.

— Ты знаешь, чего на самом деле хочет твоя дочь? О чем мечтает, чего хочет от жизни?

— Как и все — получить хорошее образование и устроиться на работу. Выйти замуж…

— Непременно за хорошего мальчика, какого-нибудь сына твоей коллеги или одноклассницы, да? — ироничный голос мужика отдавал некой горечью, словно он напоминал ей о чем-то, и, видимо, это подействовало, так как женщина побледнела, став оттенком в белое полотно.

— Ты не можешь напоминать мне… — захрипела и коснулась рукой горла.

— Могу. И буду. Когда в последний раз ты общалась со своей матерью?

— Это не относится к делу. А вот то, что моя дочь… — просипела женщина.

— Наша дочь, Марина, наша. Кристина и моя дочь. Я ее отец и вправе решать, может ли она иметь выбор. Может. Ясно?

После этих слов воцарилась тишина. Только гулкий звук какого-то гудения, который бывает только в больницах.

— Слушайте, вы разберитесь между собой сами, а потом уже вызывайте меня. В конце концов, я вам не какая-то медсестра, чтобы бежать по первому зову. Итак. Вызывать охрану, или что вы тут решили? — недовольно вклинилась заведующая.

Взгляды Загорских не отрывались друг от друга. А потом глаза Марины закрылись, и Алексей повернулся к главной в отделении.

— Прошу прощения за беспокойство, нас всё устраивает, — кивнул ей, и она будто нехотя ушла, цокая каблуками по больничному начищенному до блеска полу.

Родители Кристины после этого ушли, а вот ее отец в последний момент замешкался, затем достал из внутреннего кармана визитку профессора и вручил мне, припечатав нечитаемым взглядом. Намек я понял. Дочь его не обижать.

Повертел картонку в руках и остановился у двери в палату, прислушиваясь к смеху, раздававшемуся изнутри. Разговор Алены с Крис вскоре завершился, и старшая женщина спустя полчаса вышла, оставив дверь открытой.

— Сложно тебе придется, — хмыкнула она, увидев меня, и направилась по коридору к выходу.

А вот я остался стоять, прислонившись к белой стене и не решаясь войти. Казалось, что ожидание встречи гораздо слаще, чем может пройти непосредственно сама встреча. Страх не отпускал, а меня самого трясло. Никогда еще я так не сомневался в том, как воспримет меня девушка. Но и впервые я так сильно зависел от мнения и эмоций человека, который мне по-настоящему дорог.

Потер грудную клетку со стороны сердца и горько хмыкнул. И когда ты успел стать таким сентиментальным, Дамир?

Выдохнул и, не дав себе больше времени для раздумий, развернулся и шагнул вбок, представая перед взором Кристины. Ее глаза были прикрыты, и она не видела меня, но от всего ее тела исходило напряжение.

— Кристина, — прошептал, шагнув внутрь и возвещая о своем приходе.

Она сразу же подняла веки, вперилась в меня своими темными глазами, словно только и ждала, когда я появлюсь внутри. Буравила меня взглядом и молчала, внося в мою душу смуту.

— Может, поговорим? — осторожно подошел и присел на стул, желая коснуться ее руки, но не мог себе этого позволить.

Все эти недели вдали позволили мне понять, что столько времени я обманывал себя, считал, что нам не быть вместе, и наш союз принесет нам лишь страдания, но есть вещи пострашнее обычного страха.

— Говори, — безразлично пожала она плечами и глянула будто сквозь меня. — Только быстрее. Скоро придет медсестра и отвезет меня на физиотерапию.

— Я сам тебя отвезу, — подался вперед, но она вздрогнула, и я замер, опасаясь напугать девчонку.

— Говори, — упрямо поджала губы, но вместо ожидаемой злости я испытал облегчение. Значит, не всё потеряно, и дух в ней на самом деле не был сломлен.

— После обеда я поговорю с профессором насчет твоего лечения. Может, есть варианты перевезти тебя в другое место. Эта больница вряд ли способствовала твоему выздоровлению.

Ее дальнейшее молчание не напрягало, но заставляло гадать, что же творится в ее голове.

— О деньгах не беспокойся. Я достану, — сглотнув, снова заговорил.

— Зачем? — наконец, подняла на меня осмысленный взгляд и посмотрела прямо в лицо.

— Что зачем? — нахмурился.

— Для чего ты всё это делаешь, Дамир? Даже с родителями о чем-то говорил, хочешь принять участие в моем лечении спустя столько времени? Зачем? Хочешь искупить вину? Если да, то ты прощен. Уходи.

Наступила тишина. Ее пальцы, которыми она комкала покрывало, выдавали с головой ее смятение и неуверенность, но голос звучал глухо и слишком обреченно, что мне не понравилось. Прикусил щеку изнутри и опустил голову, не зная, что сказать и как объяснить ей, что произошло в тот день. Говорить о Банковском прямо сейчас я не мог. Сначала выясню подробности сам, а уже потом расскажу всё Кристине. Ей и без того досталось, а лишние бесполезные волнения ни к чему.

— Ты мне нравишься, — выпалил, как на духу, но не зажмурился, как хотел маленький мальчик внутри меня. — Разве этого недостаточно?

Сначала она непонимающе глянула на меня, а затем вдруг ни с того ни с сего громко рассмеялась, запрокинув при этом голову. Ее смех меня радовал, но ущемлял гордость, вот только я лишь прикусил губу зубами и ощутил во рту солоноватый привкус крови.

— Ты закончила? — спросил, когда смех начал стихать.

Вместо ответа она опустила голову, а ее плечи затряслись. Не сразу понял, что это признак слез. Подвинулся ближе и приподнял пальцами подбородок, видя, как она плачет.

— Всё хорошо, — прошептал, прижимая к себе.

— Не будет. Никогда не будет, — с отчаянием просипела и зарыдала сильнее, вцепившись пальцами в мой торс.

Поморщился, когда ее острые ноготки впились в кожу через футболку, но ни звука не выдал, лишь стиснул зубы.

Кристина

Проявила слабость, не выдержав накала эмоций, и забылась, ощущая чужую поддержку. Отстранилась, когда, наконец, опомнилась, и прилегла, без сил прикрыв глаза.

— Время посещений окончено, — вдруг раздался голос медсестры Олеси. — Кто вы? Я вас раньше здесь не видела.

— Друг, — хриплый голос Дамира.

— Друг? Интересно, вы первый, кто посетил нашу Кристину, — ей оптимизма было не занимать. — Но вам всё равно следует уйти. Порядок и правила предназначены для всех.

— Позови медбрата, — приподнялась и глянула на нее сквозь явно опухшие веки.

Лицо у меня, судя по ее взгляду, было красным и одутловатым, выдавая, что я плакала, но меня сейчас это волновало в последнюю очередь.

— Н-да. Ты в кои-то веки решила не сопротивляться, сама стремишься на лечение, — качнула головой медсестра и перевела взгляд на Загорского. — Вы, друг, отлично на нее влияете.

— Время, — прохрипела и села, упираясь ладонями о простынь.

— Сегодня Слава в нашем отделении, но он занят в конце коридора. Сказал, минут через пять подойдет, — пояснила Олеся и подкатила к кровати коляску, стоявшую до этого в углу стены.

— Тебя нужно сюда посадить, — догадался Дамир. — Я сам это сделаю. Никакой медбрат не нужен.

— Нет! — крикнула слишком экспрессивно, сама от себя этого не ожидая, но не желала, чтобы это делал он. — Мы справимся без тебя.

— Крис… — попросил он, заглядывая мне в глаза. — Мы даже не поговорили. Дай мне объясниться.

— Объясниться? Насчет чего? Ни ты мне, ни я тебе ничего не были должны. Если уж на то пошло, то парнем моим был Витя, и то мы с ним расстались до аварии. Ты с самой школы ясно давал мне понять, что презираешь меня, так что твое появление сейчас по меньшей мере странно, тебе не кажется? И твои слова насчет… — осеклась, не желая повторять его гнусную ложь. — Прошлое они не изменят. Реальность такова.

Опустила глаза на свои ноги и резким движением раскрыла их, отбросив покрывало. За эти недели я сама похудела, и мышцы стали терять былую форму. И я знала, что предстало его взору — слабая немощная девчонка.

— Да, ты права, — кивнул он, даже не споря, и от этого у меня во рту тлела горечь. — Но я всё равно отвезу тебя на…

— Физиотерапию, — с удовольствием подсказала ему Олеся, вызвав у меня раздражение. О ней я забыла. — Можешь остаться, друг, в этой девчонке с твоим появлением жизни больше, чем все недели до. А ты цыц тут мне, знаешь же, что всё равно будешь лечиться.

Сопротивляться было бесполезно, и истерить я не стала, лишь стиснула зубы и терпела унижение, пока он сажал меня в кресло. На его лице не было ни брезгливости, ни отвращения, но чувствовала я себя на редкость погано.

— Кристина знает дорогу. Думаю, сама вам ее покажет, — вдруг улыбнулась медсестра, подмигнула мне и ретировалась, когда меня покатили в коридор.

— Н-но, Оле… — не успела договорить, как она уже упорхала, — …ся.

— Вот мы снова и остались одни. Давай, штурман, указывай нам путь, — наклонился, прошептал и снова выпрямился как ни в чем не бывало, держась сзади за инвалидную коляску.

— Ты вмешиваешься не в свое дело, Загорский, — процедила, испытывая раздражение.

Вцепилась пальцами в подлокотники и смотрела прямо перед собой, но ни на секунду не забывала, кто идет сзади.

— Ты думаешь, что это я сбил тебя? — будничным тоном задал он вдруг вопрос спустя несколько секунд, и я выпрямилась, ощущая, как все мышцы на руках натянулись.

В этот момент мы остановились у лифта, и я обернулась, глядя в его глаза.

— Нет. Уверена, — сделала паузу. — Это был не ты.

Наступила тишина. Открылись створки лифта, и мы въехали внутрь.

— Тогда ты обижена на мое отсутствие?

— Обижена? — горько ухмыльнулась, забыв, что вокруг зеркала, и он прекрасно увидел выражение моих глаз. — Разве у меня есть на это право?

— А ты хочешь? — наклонился и прошептал мне на ухо. — Иметь это право?

Мне не пришлось отвечать, так как лифт приехал на нужный этаж, и створки двинулись в стороны, открывая проход в очередной коридор.

— Я заключил сделку со своим отцом, — заговорил он снова. — Если я покину город, то он поможет Завгородним с твоим лечением и финансами.

— Как видишь, обещание он не сдержал. Мои продали нашу квартиру, чтобы заплатить за мою операцию и реабилитацию.

Он хотел что-то сказать, издал звук, но не сделал этого.

— Мой отец не самых честных правил, — просипел после, а затем прокашлялся, прогоняя ком.

Пока я была на процедурах, у меня было время обдумать его слова. И чем дольше я думала, тем сильнее сомневалась и тем больше гадала, вычленяя самый главный вопрос.

— Почему твой отец собирался заплатить нам? — задала его, как только увидела Дамира, сидящим в коридоре на лавке.

Я внимательно наблюдала за его лицом и заметила, как он напрягся и окаменел.

— Ты знаешь, кто был за рулем твоего мотоцикла, — выдохнула, поняв всё по его глазам.

Он молчал, упрямо поджав губы, а я продолжала смотреть.

— Моя мать была права, — тихо прошептала и отвернула голову. — Деньги способны скрыть даже самые мерзкие гнусности.

Тронула руками колеса и попыталась уехать сама, но с непривычки было сложно, а моя эмоциональность лишь всё портила.

— Не трогай! — закричала, когда сзади подошел Дамир и убрал мои руки.

— Не глупи. Сама ты не доберешься.

Он был прав, и мне пришлось засунуть свое разочарование куда подальше.

— И сколько вы заплатили?

— Кому?

— Полиции. Чтобы откупиться от расследования. Как удобно. Мы ведь никто, а у вас есть так всеми любимые деньги.

— Всё несколько сложнее. Мне нужно время, чтобы выяснить правду. Дай мне его и… Я обещаю… Ты всё узнаешь.

Его слова вроде доходили до моего слуха, но их значения я не понимала. А когда вздохнула, чтобы задать еще один вопрос, который не давал мне покоя, мы остановились, и я вдруг увидела ту девушку, которую навещал Дамир.

Глава 26

Впереди шло двое. Девушка и парень. Он обнимал ее за талию и держал в руках сумку, пока они направлялись в сторону лестничного пролета.

— Не пойдешь за ней? — вздернула бровь, когда пара скрылась за поворотом.

Боялась обернуться и увидеть в его глазах то, что мне может не понравиться. Резь в горле и тяжесть на сердце лишь усилились, и я прерывисто задышала, еле как проталкивая комок.

— Кирилл и сам прекрасно справится, — с каким-то напряжением ответил Дамир, и я лишь убедилась, что парень подле девушки его раздражает. Он не ожидал их появления.

— Она выглядит неплохой, — вынужденно признала, заставляя себя не дышать огнем.

— Аида? Да, она хорошая девушка.

— И как к этому относится Дина? — еле как смогла выдавить из себя имя бывшей подруги.

— Почему ее должно это волновать?

Мы продолжили путь, но в этот раз я решила расставить все точки над «i».

— Дурацкий вопрос с твоей стороны. Как же должна относиться твоя беременная девушка к нынешней?

Сзади воцарилась тишина, но мне это лишь казалось. Всё это время плечи Дамира тряслись от смеха, а сам он продолжал везти меня.

— Аида — моя сестра, — ответил спустя время. — А насчет Дины, мы с ней не общаемся.

И вроде его слова должны были меня порадовать, но я услышала в его голосе заминку, и она мне не понравилась.

— Но она ведь… — сделала паузу и сглотнула — … беременна.

Услышала, как он сипло втянул в себя воздух и тихо выдохнул, словно собираясь с мыслями.

— С этим я разберусь, — сказал после подозрительного молчания, и в этот момент мы как раз подъехали к моей палате.

Обернулась, собираясь спросить, что он имел в виду, но осеклась, увидев, как по коридору идет девушка в сопровождении медсестры.

— Ну, принимай себе соседку. Это Нина, — кивнула на девушку, которая слабо растянула губы в ответ на мою такую же блеклую улыбку.

Пока Олеся помогала ей расположиться, Дамир развернул коляску и присел передо мной на корточки.

— Ты общалась с Диной за это время? — спросил напряженным тоном, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — качнула головой и не смогла скрыть, что это меня расстраивало.

Возникло молчание, прерываемое лишь щебетанием медсестры с палаты, но ее голос звучал на периферии слуха. Мы с Загорским были сосредоточены на себе. Сглотнула, проталкивая ком в горле, и отвернулась, не в силах больше смотреть ему в лицо. Внутри меня царила злость и на него, и на его семью, и на всю ситуацию в целом. Винить его за свое состояние не могла, но при этом подспудно понимала, что всё это связано, иначе его отец не стал бы заключать с ним соглашение и врать, что оплатит все расходы по моему лечению. Мысли одна страшнее другой ворочались в голове, а затем я прикусила губу, начиная кое о чем догадываться.

— Это ведь была Дина, да? — произнесла страшную догадку, которая осела в груди и разрывала мне сердце. — Ваши родители ведь друзья, разве нет? Она мне говорила, что они мечтали, что вы поженитесь и объедините семьи.

Дамир нахмурился и положил ладони на подлокотники коляски.

— Дина… — задумчиво прошептал и вдруг подорвался, вставая во весь рост.

Его глаза засияли странным темным блеском, а я напряглась, стискивая ладони на коленях и гипнотизируя его взглядом.

— Дамир, — прищурилась и впервые за всё время ощутила себя живой. И пусть от гнева, а не желания бороться за себя, но и это чувство наполнило меня до самых краев. — Ты… — не договорила, у меня от переизбытка эмоций перехватило дыхание. — Просто уходи.

Так и не решившись ничего более сказать, перевела взгляд на палату, в которой продолжала о чем-то болтать Олеся, в то время как Нина смотрела на нее и почти никак не реагировала. Словила на себе взгляд медсестры, поджала губы и вздернула бровь, чтобы она спасла меня и завезла внутрь. Она, как назло, медленно встала и подошла к Дамиру, словно ориентировалась не на меня, а на него.

— Ну что, уже уходите? — спросила у него, а сама, наконец, встала позади меня, проталкивая коляску через порог. — Заглядывайте почаще. Друзья в этом нелегком деле — почти самая важная составляющая.

Стиснула челюсти, раздраженная ее постоянным вмешательством и тем, что она лезет, куда не просят.

— Олеся, — процедила сквозь зубы, желая вскочить на ноги и разораться во всё горло, но всё, что я могла — дождаться, пока Дамир поможет мне лечь на кровать, а медсестра укроет покрывалом. Это было даже еще более унизительно, чем когда мое тело посадили в коляску. Хотелось провалиться со стыда, но еще сильнее — остаться наедине с собой. Но теперь в палате я буду не одна.

— Отдыхай, я завтра еще приду, — сказал мне напоследок Загорский, так и не добившись от меня ни благосклонности, ни каких-либо слов.

— Не надо, — буркнула и легла, глядя в потолок и гипнотизируя идеально белую поверхность.

— Вы сейчас заняты? — вдруг раздался голос Дамира, когда они с медсестрой вышли из палаты. — Мне нужно с вами поговорить.

Дальнейший их разговор я не услышала, так как шли они довольно быстро, а слух у меня был не настолько идеальный. Напряглась, гадая, что ему надо от Олеси. И как бы ни хотела это признавать, вся эта ситуация и его внимание к другой девушке бесили, заставляли гадать и мучиться, чего же он от нее хочет.

Ревность клубком обхватила сердце и сжимала его в тисках, подкидывая догадки одна хуже другой. Сцепив зубы, прикрыла глаза, чтобы прогнать эти мысли из головы, но из-за отсутствия каких бы то ни было занятий они возвращались ко мне снова и снова. И когда я окончательно перестала сопротивляться этому, решила просто переключить свое внимание другим путем.

Привстала и повернула голову в сторону новоиспеченной соседки, которая сидела и не отрывалась от экрана своего смартфона.

— Тебя Нина зовут же, да? — задала ей вопрос, желая хоть с кем-то поговорить.

Вот только вместо ответа она просто проигнорировала меня, даже не дернулась, продолжая что-то читать в телефоне.

— Нина? — подалась корпусом чуть вперед, облокачиваясь о правый локоть, но она снова промолчала, словно меня в палате просто не было.

Ее молчание и игнор стали раздражать, и я ощутила себя как никогда уязвленной. Неприятное чувство, оставившее после себя горький осадок.

Выдохнула и отвернулась от нее, а затем полезла в тумбочку, где лежала одна из книг, которую мне принесла мама. Какой-то обычный бульварный роман. Не лучшая замена телефону, которого у меня по-прежнему нет, но заняться было больше нечем. Попросить у родителей купить мне смартфон взамен разбитому не позволяла совесть, и я даже не знала, радоваться ли мне возвращающемуся желанию жить. Всем назло. Стали одолевать мысли не только о Дамире, но и о Вите, и о Дине, которые, действительно, ни разу не пришли навестить меня. Этого я не понимала. В них обоих не было, выходит, ни капли человечности.

Дамир

Слова профессора, к которому меня проводила Олеся, внушали надежду, и после разговора с ним меня стал переполнять гнев. И на себя, и на отца, и на родителей Крис, которые были не способны совладать с ее верой, надеждой и настроением.

После обсуждения, направляясь к выходу из больницы, поймал себя на том, что ноги автоматом несут меня в сторону знакомой палаты, но в последний момент остановился. Ей нужно побыть наедине и переварить всё, что я ей сказал.

Времени до вечера оставалось не так много, и я решил съездить в университет и начать свое расследование оттуда. Зная отца, понимал, что в гости к Ахметовым меня, если нужно, потащит охрана, так что сопротивляться смысла не было.

— Все записи того дня были переданы следователю, а у нас они больше месяца не хранятся, пацан, — хохотнул охранник, отвечающий за видеонаблюдение. Его панибратство стерпел ради информации, но и той оказалось негусто. — Так что тебе лучше обратиться к этому… как его…

— Туманову? — смутно припомнил фамилию.

— Да, — кивнул мужичок и отпил из кружки чай. Хотя по запаху это было, видимо, что-то покрепче. — Но я это… чем смог, помог, так что ты это…

Усмехнулся и поставил перед ним обещанный презент. А как только вышел из университета, остановился на крыльце. Там меня уже поджидали.

— Булат Шарипович приказал сопроводить вас к дому, — вчерашний амбал тут как тут.

Сопротивляться не стал, ведь мне и самому необходимо было увидеть Дину и понять, что она задумала и чего хочет от меня.

— Сейчас у меня нет времени вправлять тебе мозги, — процедил отец, как только я вошел в дом. Они с матерью уже сидели на диване, при параде и готовые выдвигаться. — Мать подготовила тебе костюм. Надень его. Букет и кольцо уже в машине. Сделаешь всё, как положено. Мы договорились?

Вопрос был странный, ведь никакого разговора между нами не было. Только его ультиматумы и нежелание слышать меня. Спорить желания не было, и я лишь криво усмехнулся, после чего направился в комнату. Быстрее оденусь — быстрее расквитаюсь с этой проблемой.

— Если я хоть слово какое от тебя услышу, или ты вздумаешь обидеть Дину, то последствия тебе не понравятся, — прорычал отец, когда мы сели в автомобиль.

Мама недовольно глянула на него, но ничего не сказала. Сегодня она на удивление и вовсе была молчалива.

— Оставь свои речи для своего ублюдка, — повернулся к нему и выплюнул в лицо, не выдержав его лицемерия.

— Дамир, — охнула мама и подалась вперед, со страхом вглядываясь в отца, словно боялась, что он мне врежет.

Судя по его раздувшимся ноздрям и сузившимся зрачкам, он сдерживался из последних сил.

— Посмотрю, как ты запоешь, лишившись наследства, — ухмыльнулся спустя несколько минут полной тишины. Краем глаза заметил, как напряглась мама и вцепилась дрожащими пальцами в свой клатч.

— Можешь подавиться своими деньгами, — пожал плечами. — Только не забывай, как они тебе достались.

Мои слова били прямо в цель. Не знаю, до чего мы могли договориться, но в этот момент машина въехала во двор дома Ахметовых, живших от нас недалеко, в одном секторе. Родители сразу же нацепили на лица дежурные улыбки, отыгрывая роль благопристойной пары, а у меня было лишь одно желание — сплюнуть и свалить отсюда как можно дальше. Ослабил галстук, но снимать эту удавку не стал, ловя на себе неодобрительный взгляд мамы. Заскрежетал зубами и покинул салон вместе со всеми.

Из внушительного дома нам навстречу вышло всё семейство Ахметовых во главе с родителями Дины. Ее бабка опиралась на клюку и смотрела на нас, прищурив холодные глаза, а младший десятилетний брат, как и я, оттягивал галстук, который его явно заставили надеть. Из всех он мне импонировал сильнее.

— Цветы, дебил, — сказал сквозь зубы отец, но первым отреагировал охранник, доставая букет и насильно кладя его мне в руки. Квадратный футляр с кольцом споро оказался в кармане моего пиджака, и я зашагал вместе с семьей к крыльцу, где нас уже с нетерпением ждали.

— Это тебе, — поздоровавшись со всеми, всучил цветы Дине и даже не взглянул на нее, злясь за гнусный обман.

Ощущал на себе ее взор, но успешно игнорировал. Был слишком зол, чтобы реагировать спокойно, так что усиленно вдыхал и выдыхал воздух сквозь зубы. Мне сейчас как никогда нужна трезвая голова и ясный рассудок.

— Вы как всегда не пунктуальны, Булат, — завела, как всегда, свою песню старушка. — Еда уже успела остыть.

— Ее еще не подавали, мама, — мягко попыталась угомонить свою свекровь мать Дины, Жанна.

— Давайте все в дом. Нечего тут булки морозить, — заворчала пожилая женщина, поправляя клюку и первой семеня в дом.

У мальчишки вырвался смешок, который он скрыл за кашлем в кулак, но всё равно удостоился грозного взгляда от своего отца. Хоть кого-то здесь что-то веселит.

— Салам, Даулет, — поздоровался с другом отец, и я последовал его примеру. Отец Дины мне ничего плохого не сделал, и вежливость никто не отменял.

Мы все прошли в дом, где уже был сервирован стол в ожидании гостей. Нас с Диной ожидаемо усадили рядом. Криво усмехнулся, когда она всё же словила мой взгляд и отвела свой, видимо, не в силах смотреть на меня без стыда.

— Слушай, Булат, я как раз хотел с тобой переговорить насчет Дюжева. У его компании сейчас все шансы выиграть тендер и стать подрядной компанией по застройке домов в новом районе. Но раз уж такое дело… — кивнул на нас с Диной. — Давай после ужина обсудим дела у меня в кабинете.

— Опять ты про свои дела. Лучше бы за дочкой своей присматривал, как за компанией, глядишь и не случилось бы никакого позора, — заворчала снова недовольно старушка, а я даже улыбнулся, находя ее слова единственным развлечением этого вечера.

— Мама, давай спокойно поедим хотя бы сегодня, — устало протер лицо Даулет и вздохнул. Видимо, подобный разговор у них затевался уже не единожды.

— Нынешнее поколение, конечно, полное разложение моральных устоев, — никак не унималась его мать. — Одна беременеет, другой не хочет жениться. Вот в моей молодости…

Метнула на меня недовольный взгляд и грозный на внучку, сжавшуюся под прицелом старших глаз, но не договорила, ее перебили.

— Мой сын возьмет на себя все обязательства и исполнит долг, как положено мужику, — сразу же произнес отец, а бабка не стала его пристыжать и просто покачала головой, словно сомневалась в его словах.

И она была права, только никто пока не знал, что вся эта встреча построена на лжи и является чистым фарсом. Метнул острый взгляд на Дину и поразился, как она сдала за последние месяцы — темные круги под глазами, вся осунувшаяся и даже какая-то блеклая.

— Мы надеемся, что возьмет, Булат, — кивнул Даулет и был поддержан своей женой.

Младший брат Дины всё это время играл в телефоне, затем отложил его и вдруг вклинился в разговор.

— Ты, Динка, переставай пирожные хавать, и так на свадьбе пузатая будешь, — отодвинул от сестры тарелку и сам принялся за них, набивая рот.

— Рустам, — грозно осадил его отец, а вот Дина опустила глаза и сжалась, став еще меньше, если это возможно.

Посмотрел на нее с удивлением и встал, не видя смысла оттягивать разговор дольше необходимого.

— Я бы хотел попросить разрешения ненадолго украсть у вас дочь. Нам с ней нужно поговорить, — обратился к Даулету, который несколько секунд пытался просверлить во мне дыру, а затем нехотя кивнул.

Никто не стал нам препятствовать, а девчонка будто была и рада уйти с линии огня своего семейства, повела меня в свободную гостевую, где мы остались наедине.

— Что за цирк ты устроила? — отошел от нее, чтобы не соприкасаться, и обернулся, наблюдая за тем, как она меняется. Вместо забитой клуши передо мной вдруг предстала дерзкая прежняя Динка. Лицемерка.

— Цирк? Так ты видишь это? Папа просто считает, что отец ребенка должен взять на себя ответственность, — заупрямилась и вздернула подбородок. — Я и так не беспокоила тебя, пока ты шлялся неизвестно где, но думала, перебесишься и вернешься ко мне, но…

— Мы с тобой расстались, Дина. О чем ты говоришь?

— Я понимаю, что новость о моей беременности тебя шокировала, но я думала, что ты настоящий мужчина и сам придешь просить руки у моего отца. В прошлый раз я тебя предупреждала, что вам надо поговорить, но ты струсил и просто сбежал.

Тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Не объяснять же ей, почему меня не было. И уж с ее враньем мой отъезд никак не связан.

— Не боишься, что твоя ложная беременность вскоре вскроется? — хмыкнул, но раскаяния на ее лице не увидел. — Я слышал разговор твоих подружек в тот день, Ахметова, так что не строй из себя святую. Я еще тогда знал, что это твоя очередная выдумка, чтобы удержать меня.

— Я… Нет… То есть да, но… — несвязно забормотала и заломила руки, а затем снова подняла на меня жалостливый взгляд. — Потом я и правда сделала тест и… Я сама накаркала, понимаешь? Не думала, что моя ложь окажется правдой.

Долго наблюдал за ее лицом и пришел к выводу, что она не лжет.

— Допустим, ты беременна, — сделал паузу. — Но мы с тобой никогда не спали, Дина. Хочешь повесить на меня чужого ребенка, считаешь таким лохом?

— Не ври, — поджала губы. — В ночь двойного свидания после гонки мы ведь ко мне поехали. Утром я нашла твой пиджак, да и простынь была в крови и…

— Я привез тебя на гонки, Дина, но покинула ты их явно не со мной, — качнул головой и нахмурился, чувствуя за собой вину. Не надо было потакать ее капризам и везти ее туда. — Я уехал еще до начала заезда.

— Н-но как же… — растерялась, не ожидая от меня такого ответа. Видимо, действительно, думала, что мы уехали вместе.

— Там была твоя подружка, Женька, кажется. Я тебя с ней оставил, спроси у нее, кто на самом деле отвез тебя домой.

Дина побледнела и схватилась за спинку кресла. Лицо стало напряженным, словно она пыталась воскресить в памяти события того вечера, а я размышлял, кто бы мог быть таким беспринципным, чтобы воспользоваться беспомощным состоянием девчонки.

— Она сказала, это был ты, — потерянно протянула Ахметова, а вот я напрягся, не понимая, для чего подружка ей соврала.

— Ты не первый день меня знаешь, Дина, — сжал челюсти. — Вот скажи мне, я похож на безответственного мудака, который будет бегать от обязательств?

— Нет, — жалобно простонала и чуть ли не расплакалась, закрывая ладонью рот.

Хотел было сделать шаг вперед и успокоить ее, но она вдруг вскинула голову и яростно вздохнула.

— Я не стану говорить всё это отцу. Все считают, что ты отец ребенка. Меня убьют, если вскроется правда, Дамир, — дошло до нее, что я не вру. — Сам подумай, кому больше поверят, тебе или мне?

Жалость смыло волной за одну секунду. Ее беспринципность поражала, ведь доказать ее вранье мне не составит труда, вот только… Все эти месяцы ДНК-тест мне сделать не позволят, так что она была права в том, что все поверят именно ей.

— Я не раскрою твою ложь сегодня и не стану позорить перед родителями, но не думай, что я сделаю это из альтруизма, — пошел ей навстречу, но у меня были свои планы, о которых ей знать не стоит.

— Что мне нужно сделать? — прошептала она потрескавшимися губами, понимая, что рано или поздно правда выйдет наружу, но сейчас Дина пыталась хвататься за любую возможность спасти себя. Хотя бы на время.

Внутри зашевелилась жалость при виде ее беспомощности, но я задавил ее на корню. Она уже много раз доказывала, что ее не достойна.

— Ты навестишь Кристину в больнице, — поставил ультиматум.

Дина скривилась, словно съела кислую дольку лимона, но промолчала ради собственного блага. В этом была она вся. Эгоистка до мозга костей, всегда делала только то, что выгодно или могло принести ей пользу. А в нынешней ситуации для нее я был единственным, кто стоял между ней и гневом ее отца.

— Ты всё еще с ней? — спросила с претензией.

— Тебя это волнует? — хмыкнул и глянул так, чтобы она не сомневалась — ей сюда лезть не стоит.

Вот только с беременностью у нее, видимо, отключилось чувство самосохранения.

— Таким, как она, всегда достается всё самое лучшее. Скажи мне, вот что в ней такого? Разве тебе было плохо со мной? Мы могли бы быть счастливы. Наши родители бы хотели этого.

В ее голосе на удивление звучала надежда, будто она до сих пор верила в то, что сейчас говорила.

— Так ты согласна или нет?

Мусолить эту тему не было ни желания, ни времени, так что скрестил на груди руки и уставился на нее немигающим вопросительным взглядом.

— Я навещу ее, — кивнула, но стиснула челюсти, будто я угрожал ей под дулом пистолета.

— Скажу сразу. Если я увижу, что после твоего прихода у нее испортилось настроение, — сделал паузу, чтобы она не сомневалась, ей поблажек делать не буду, — нашей договоренности конец.

— Что, даже не могу похвастаться, что выхожу за тебя замуж? — съязвила, обхватывая ладонью всё еще маленький живот.

На секунду охватило сомнение, а действительно ли она беременна, но вряд ли ее отец стал бы наседать на моего без веских доказательств. Да и девчонка выглядела слишком уж испуганной, что он всё узнает, так что вряд ли бы смогла сыграть такой страх.

— Это лишь временная легенда для наших родителей, Дина. Не стоит заблуждаться, чтобы потом не разочаровываться.

— И что же мне за это будет? — прошептала игриво, подходя ближе и сбрасывая былое плохое настроение, словно вторую кожу. По моему телу прошел озноб от такой метаморфозы, но я никак не отреагировал, сбрасывая ладонь, которую она успела положить мне на плечо.

— Я найду отца твоего ребенка. Такой вариант тебя устроит? — вздернул бровь и глянул на нее максимально холодно.

Она молчала и задумчиво смотрела на меня, слишком уж долго решаясь, но и выбора как такового у нее не было. Дождавшись ее кивка, развернулся и пошел в сторону столовой.

— Дамир, — позвала меня в последний момент с каким-то отчаянием.

— Что?

— Женись на мне.

— Дина. Мы только что говорили с тобой о том, что…

— Подожди. Ты не понял. Отец убьет меня, если узнает и… Он же догадается, если ты не сделаешь мне предложение. Вся семья надеется, что я не опозорю их, и ты сегодня предложишь мне стать твоей женой.

В ее словах был резон. Стиснул челюсти, ведь делать этого не хотел, но, как назло, и мне нужна была ее помощь. Сегодня в больнице Кристина случайно навела меня на одну идею, но без помощи Ахметовой мне ее было не осуществить. А она сейчас весьма вовремя стала моей должницей.

— Твой дядька всё еще работает в прокуратуре?

Она закивала и уставилась на меня с надеждой.

— Ты сведешь меня с ним и попросишь его о помощи. И до тех пор, пока я не найду отца твоего ребенка, мы будем числиться женихом и невестой. Но не думай, что ты станешь моей женой. Поняла? И чтобы не смела болтать об этом направо и налево. Помни, что всё это фиктивно.

— Хорошо. Только никто не должен знать о твоих поисках. Если отец заподозрит, то убьет меня…

Она преувеличивала, ведь я знал, как он любит свою единственную дочь, но несмотря на ее противный характер, зла ей не желал.

— Надевай, — достал из кармана футляр и кинул ей. — Считай, мы помолвлены.

Не дожидаясь ее, направился к остальным за стол. Уповал лишь на то, что Крис не узнает о нашей договоренности, иначе неправильно всё поймет и на пушечный выстрел больше не подпустит меня к себе. Но помощь дядьки Дины мне сейчас очень нужна, раз уж отец не желает знать правду об этой злополучной аварии.

Глава 27

Кристина

Вечер наступил на удивление быстро и прошел продуктивно. Раньше я не так сильно обращала внимание на будни лечения, а сегодня всё воспринимала остро и не обманывалась причинами, которыми мои ощущения вызваны.

— Помоги снять корсет, — прошу Олесю, когда медбрат выходит и закрывает за собой дверь.

Нина в это время лежит лицом к стене и совершенно не обращает на нас внимания. Она весь день и не пыталась со мной заговорить. Будто находилась в депрессии. Напрягает.

— Кстати, я предупредить тебя забыла, — между манипуляциями словно невзначай произносит Олеся. — Нина тебя не слышит, так что говори ей что-то лицом к лицу. Она отлично читает по губам.

— Не слышит?

— Слуха нет, — указала пальцем на свое ухо девушка, и мы одновременно повернули голову к неподвижно лежащей Нине.

— Оу, — стало стыдно за свою злость.

Олеся качнула головой и предупредила кое о чем.

— Только жалость ей не показывай. Сама же не любишь, когда на тебя так смотрят.

Сердце заколотилось, и я несколько раз моргнула, прогоняя остатки этого чувства. Мы остались с соседкой в палате одни, и я, как бы ни пыталась с этим бороться, всё время поворачивала в ее сторону голову.

Видимо, мой взгляд прожигал ей спину, так как в какой-то момент она резко встала и села на кровать уже лицом ко мне. Наши глаза встретились, и она опустила свои, словно ей было неловко смотреть на меня. Знакомое поведение. Неужели и я так выгляжу, когда на меня обращают внимание незнакомые мне люди? Под грудью засосало, а ребра заныли, но я нервно провела языком по губам и решилась заговорить. Махнула рукой, привлекая ее внимание, и это мне удалось с первого раза.

— Меня Крис зовут. Я вот… — кивнула на свои ноги. — Пытаюсь стать, как все.

Непроизвольно горько ухмыльнулась, сидя на постели и одной рукой сжимая простынь до побелевших костяшек. Всё еще не могла смириться, сколько бы ни прошло времени. Увидела, как губы Нины открылись по привычке, но в ответ раздалась лишь тишина. Она не решилась заговорить и поспешно достала блокнот.

— Нина, — было написано на листе. Снова увидела жест на уши, и я закивала, показывая, что поняла ее.

Мы несколько секунд изучали друг друга, а затем несмело улыбнулись. Возникла странная связь, какая бывает, когда встречаешь кого-то такого же сломанного, кто способен тебя понять. Было непривычно, что большую часть времени она смотрит не в глаза, а на губы, но вскоре и к этому я привыкла.

За несколько месяцев я, оказывается, отвыкла от полноценного общения, и она, видимо, тоже, так как мы словно голодающие уцепились за эту соломинку и шаг за шагом открывались друг другу.

Оказалось, что Нина два года назад попала в аварию, из-за чего лишилась слуха, но больше ее подкосила смерть матери, которая скончалась на месте ДТП. Ее боль так ярко отражалась в голубых глазах, что я вся покрылась гусиной кожей, и меня прошибло ознобом. В пятнадцать лет лишиться почти всего — страшная потеря для маленькой девочки.

— А отец?

Она сразу же закрылась, как только я задала ей этот вопрос. Неопределенно махнула рукой, зевнула и легла, прикрывая глаза. Допытываться я не стала. В этот момент объявили отбой, и сопротивляться режиму сна на этот раз не захотела.

Следующим утром всё пошло не так, как раньше. У меня неожиданно появился новый посетитель. Дина. Сердце застучало в бешеном ритме, и я напряглась, наблюдая за ее приближением.

Ахметова перешагнула порог палаты, брезгливо озираясь по сторонам, и не с пустыми руками, а с пакетом фруктов. Поставила на тумбу возле моей кровати и села на стул.

— Как ты? — дежурный вопрос и скучающее выражение ее лица.

— Как видишь, — провела рукой в воздухе и замерла, не понимая, что она здесь делает после всего, что вывалила на меня.

Ее приход удивил, но в тоже время насторожил. Не может быть совпадением одновременное появление здесь и Дамира, и Дины. Уверена, всё это связано и явно неспроста.

— Какие прогнозы?

Видно было, что бывшей подруге и самой неловко находиться здесь и пытаться завязать со мной беседу, но облегчать ей участь я не собиралась. Больше не было сил искать оправдания каждому ее поступку.

— Говори сразу, зачем ты здесь? Что тебе нужно?

После заданного вопроса застыла, напряженно вглядываясь в ее лицо. Отчего-то возможный ответ страшил. Неужели она узнала о появлении Дамира и снова хочет вмешаться?

— Меня попросили тебя навестить, — поджала губы Дина и отвела взгляд к окну, с тоской вглядываясь в улицу. Ее коробило находиться здесь, и сейчас она явно с удовольствием бы сбежала, но что-то ей мешало.

— Кто? — уже знала ответ заранее, но всё равно спросила.

— Дамир, кто ж еще. Он же единственный твой защитник, верно? — скривилась, словно ей было неприятно это осознавать. — Мы обе друг друга не любим, Крис, но ты скажи, пожалуйста, Дамиру, что тебя порадовал мой приход, окей?

Ее просьба застала врасплох и сильно удивила. Не припомню, чтобы ей когда-нибудь было важно, что подумают другие, если это не влияло на ее репутацию.

— И зачем мне это? — вздернула бровь, встречая ее взгляд прямо и без страха.

Прошло то время, когда я лебезила и пыталась сгладить острые черты ее характера. Больше в этом не было нужды. Я словно освободилась из заточения, сломав ненавистные железные прутья решетки.

Она промолчала, словно воды в рот набрав, и заскользила глазами по палате, находясь в какой-то панике. Ее рука коснулась живота, словно ее затошнило, а вот я опустила глаза и уставилась на ее пальцы.

— Ты… — прохрипела, чувствуя удушающие тиски паники.

— Сколько ты хочешь? Назови цену, — вдруг произнесла она напряженно и подалась вперед, хватаясь за мои руки и заглядывая в глаза.

— Ты о чем? — отшатнулась, пытаясь скинуть ее цепкие пальцы, но она не унималась, продолжала настойчиво стискивать меня.

— Не понимаю, — простонала Дина и уткнулась лицом в собственные ладони. Судорожно качала головой и всхлипывала, словно потерянная девочка.

Стало неловко и как-то жалко ее, и я беспомощно обернулась на Нину, привлеченную не звуком, а, видимо, странным поведением Ахметовой. Мы пересеклись взглядами, и она пожала плечами, неуверенно улыбнулась и вжалась в стену, наблюдая за нами со стороны.

— Слушай, Дин, у тебя всё хорошо? — подалась вперед, протягивая руку к ее коленке. — Ты иди домой. Я скажу Дамиру, что ты приходила. Если это так тебе важно.

Стало неприятно, что они продолжают общаться, но живот Дины, который она периодически за встречу трогала, говорил сам за себя. Вот только никак из головы не выходили слова Загорского, что он всё решит. Но что он собирается делать? Бросить ребенка? Это слишком низко даже для него.

— Ты… Это его? — сглотнув, спросила у притихнувшей Ахметовой.

Помню, как она радостно делилась со мной новостью о своем триумфе, но спустя столько времени начала сомневаться, говорила ли она тогда правду. Дина в этот момент подняла голову, посмотрела на меня и как-то странно замялась, словно не зная, что мне сказать.

— А сама как думаешь? — с вызовом вскинула подбородок.

— Ничего я не думаю, — устало выдохнула, ощущая слабость в теле. — Ты иди, Дин, не будем больше продлевать эту агонию. Ты не хочешь здесь находиться. Я не хочу видеть тебя.

Воцарилась тишина. Только тяжелое дыхание Дины, словно она прилагает усилия, чтобы оставаться спокойной.

— Мне правда жаль, что всё вышло вот так. Я не думала, что… — раздался вдруг ее потерянный голос.

Странно, но я поверила.

— Ты отдай его мне. Он ведь не нужен тебе, да и сама подумай, как вы… Когда ты… Такая, — произнесла уже тихо, будто боялась, что у стен есть уши.

Сразу поняла, о ком она.

— Он не мой. А ты уходи, прошу тебя, — прикрыла глаза, чтобы скрыть бушующие там эмоции. Она, сама того не зная, разбередила мои кровоточащие раны. Я сполна познала, каково это, когда человек, которого ты любишь, из раза в раз причиняет тебе боль. Даже чужими руками.

— Ты скажешь ему? — спросила она с надеждой, вставая со стула и подходя ко мне ближе. Нависла надо мной, и мне стало неуютно от ее присутствия.

Открыла глаза и уставилась Дине в лицо. Всё, что ее волновало — это Дамир. Выглядела она бледной и потерянной. Предавала меня много раз, но зла я ей не желала. Я лишь ощущала усталость и желание, чтобы она поскорее ушла, перестав напоминать мне об этом треклятом Загорском.

Кивнула, видя, как на ее лице расцвела довольная улыбка, а затем выдохнула с облегчением, когда она, наконец, покинула палату, избавив меня от удушающего чувства невосполнимой потери. Но спокойствию моему отныне пришел конец. Спустя час в палату бесцеремонно заявился Дамир, заполонив всё пространство своей мощной аурой. И мне было, что ему предъявить.

Глава 28

Нина напряглась при виде парня и даже как-то скукожилась, опустив голову и отвернувшись. Стало неловко, что я ее стесняю, но когда Дамир подошел и бесцеремонно уселся на стул, все посторонние мысли выветрились из головы.

— Привет. Как ты?

— Дина приходила. Вы с ней разминулись, — выпалили мы одновременно.

Замолчали, глядя друг на друга, и не знали, что дальше сказать. Я ждала, когда он заговорит снова, и продолжала сидеть.

— Так должны поступать хорошие подруги, — осторожно произнес спустя минуту, тщательно изучив выражение моего лица и не найдя там ничего. Выглядел он при этом озадаченно.

— Не мне об этом судить. У меня их никогда не было.

В моем голосе отчетливо звучала горечь.

— В школе ты дружила с Олесей, разве нет?

Ответ застрял у меня в горле. Прищурилась, гадая, не издевается ли он сейчас надо мной. Не было похоже.

— Школу мы давно закончили.

Если он не в курсе всей той истории в подробностях, то я его просвещать не намерена. Незачем бередить зарубцевавшиеся раны от предательства.

— Она тебя искала. Хочешь, я разыщу ее, и вы снова увидитесь? Медсестра сказала, что к тебе приходят только родители да тетка иногда. Профессор Айваров считает, что друзья поспособствуют появлению у тебя положительных эмоций.

Ах вот откуда ноги растут.

— Давай договоримся на будущее, Загорский, — поджала губы. — Не нужно принимать решений без согласования со мной. Окей?

Вздернутая бровь и суровый взгляд должны были отвадить его от опрометчивых поступков и убедить в моей серьезности, но вопреки этому, на его лице расцвела улыбка.

— Снова споришь. Это радует.

Замолчала. Его настроение дезориентировало. Раньше бы он ехидно и презрительно скривился, а сейчас излучает лишь спокойствие и негу. Подозрительно. Не хочешь же ты, Кристина, поверить его словам? Давно пора понять. Верить никому нельзя.

— Когда меня искала Олеся?

Его откровения удивили, ведь с бывшей одноклассницей я, действительно, не виделась с окончания школы. На выпускном мы ни словом не перекинулись, хотя я и пробыла там всего минут пять.

Только лишь по настоянию матери пришла, а затем полночи провела в подъезде, утром сделав вид, что тусовалась со своим классом. Никто моего отсутствия там и не заметил, так что мать мои слова проверить не смогла.

Это было единственное послабление, которое она сделала, разрешив пойти на вечер, вот только мне это было совершенно не нужно.

— Олеся? — нахмурился. — Да вроде в тот день, когда я застал вас в столовке с Диной.

— Понятно, почему не пересеклись, — выдохнула, вспомнив, что нам с ней было не суждено тогда увидеться.

Меня сбил мотоцикл, а больше в универе я не появлялась. Благо, оформила академ.

Не то чтобы собиралась возвращаться, но об отчислении родители и слышать не хотели, а спорить и тратить силы не желала.

— Что тебе сказала Дина?

Он беспокоился. Не пытался это скрыть. Мышцы напряжены, скулы натянуты и четко обозначены.

Настал момент обсудить самый важный вопрос.

— Ее приход был… полезен, — не смогла соврать и выдавила из себя только правду, скрыв свое разочарование, как могла.

— Я надеялся, что она порадует тебя, может, подбодрит. Пока я не появился, вы ведь дружили.

Он верил в то, что говорил. Мужчины. Совершенно не подозревают, какие женщины коварные.

— Как ты ее убедил прийти? Она ведь столько времени игнорировала меня, а как только ты появился, она тут как тут. Только не ври. Давай честно.

Устало выдохнула, ощущая головокружение от происходящих вокруг меня событий. Возникло ощущение, что меня макнули в чужие интриги.

Дамир взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Отпираться ведь смысла не было.

— Она оказывает услугу мне, а я ей.

Как я и думала. Дина ничего не делает просто так. Нехорошее предчувствие образовалось в груди.

— И что ты ей должен теперь?

Стук сердца замедлился, пока я ждала, что он скажет. Он сделал глупость, но еще не понимал этого.

— Прикрыл ее перед родителями. Ничего особенного, — качнул головой, но замялся перед ответом.

Воцарилась тишина. Только тяжелое дыхание Нины.

— Итак. Что у нас сегодня… — достал Дамир телефон и стал выискивать что-то на экране. — Массаж и…

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась, подаваясь вперед по привычке, но чуть не свалилась с кровати, от нетерпения даже позабыв, что ноги меня больше не слушаются.

— Осторожнее, — хриплый надорванный шепот Загорского и его крепкие руки, подхватившие меня в самый последний момент. Лишь благодаря ему я позорно не свалилась на пол.

— С-спасибо.

Тяжело дышала, ощущая его взгляд на себе. Наши тела соприкасались, и его кожа казалась мне чересчур разгоряченной.

— Теперь я всё знаю, — ответил он и отошел от греха подальше.

Мои щеки покраснели, выдавая меня с головой, и я опустила глаза, стараясь унять учащенный пульс.

— Это лишнее, — поджала губы, делая нам обоим одолжение.

Вижу его настрой и слишком яркие эмоции в глазах, но не готова встретиться с ними лицом к лицу.

Если он не может разорвать этот порочный круг и готов поступиться честью, бросив ребенка, то всё прекращу я.

И пусть мне не сильно хочется помогать Дине, но ни в чем не повинная душа младенца не виновата в нашей сложившейся ситуации.

— Крис, я уже сказал и повторюсь снова. Более доходчиво, если ты не поняла. Прогоняй, не прогоняй, но я буду приходить, и с этим ты ничего не сможешь поделать.

— Хватит упорствовать, прошу тебя, — застонала, протирая ладонью лицо и прогоняя усталость. — Ты бредишь. Напомнить тебе, как ты издевался надо мной? Может, у тебя психическое расстройство? Слишком быстрая смена эмоций.

— Надеюсь, ты не собираешься напоминать мне об ошибках до конца дней моих? Я так-то, знаешь, планирую лет до ста дожить.

Он еще и шутить мог в этой ситуации. Открыла рот, чтобы напрямую сказать о Дине, но не решилась. Хочу остаться в иллюзии хотя бы частично.

— Ты меня не любишь. Просто испытываешь чувство вины. Не отрицай, — махнула рукой, останавливая его, как только он собрался мне возразить. — Ты знаешь, кто сбил меня, и покрываешь его. Значит, этот человек либо дорог тебе, либо там замешаны связи, с которыми мне с родителями не тягаться. Не впутывай нас в это, Дамир. С нас достаточно. Я просто хочу, чтобы всё прекратилось, понимаешь?

В уголках глаз появились слезы, но я всё равно подняла на него взгляд.

— Понимаю, — прохрипел.

Наклонился, опершись подбородком в скрещенные кулаки, и расположил локти на коленях.

Взгляд у него был обжигающий и темный, заставлял меня сомневаться в том, что я хочу сделать.

Вот только, когда я открыла рот, чтобы прогнать его, наконец, раздался женский надрывный кашель, а затем тяжелое сипение.

Мы синхронно с Загорским обернулись и увидели, как дрожит Нина. Она лежала на животе, вся бледная, на лбу проступила испарина.

— Вызови врача. Ей плохо, — в панике прошептала Дамиру, но он в отличие от меня сориентировался быстрее, и мои слова донеслись ему уже в спину, когда он скрылся в коридоре.

Дежурный врач осмотрел девушку, а затем ее увезли, и мы с парнем остались наедине.

Сердце у меня наполнилось тревогой. С Ниной я успела сблизиться, и мне казалось, что мы были похожи, и это то, что нас объединяло.

В этот момент в тишине палаты прозвучал звонок мобильного. Дамировского.

— Слушаю, — ответил собеседнику, а сам смотрел на меня. Образовавшаяся складка на лбу и напрягшиеся мышцы заставили меня вцепиться пальцами в свои предплечья и замереть.

— Сегодня? Почему перенесли? — сделал паузу, нахмурился. — Понял. Участвую.

Общение было недолгим, но я насторожилась, хотя уговаривала себя, что меня это не касается. Не мои проблемы.

— Черт, Тинь, мне бежать надо, но завтра, обещаю, я снова приду, и мы договорим. Выбрось из головы всё, что надумала, хорошо? Ты же всё мне про Дину рассказала? Она ничего плохого тебе не говорила? — резко встал и подошел ближе, нависая и заставляя смотреть себе в глаза.

Его пальцы схватили мой подбородок и не давали дернуться.

— Тинь?

Пропустила все его слова мимо ушей, кроме своего искаженного имени. Лучше, чем Тина, но слишком ласково он его произнес. Довольно непривычно. Испытывало мою выдержку на прочность.

— Моя Тинь, — прошептал и вдруг резко наклонился, почти касаясь своими губами моих.

Дыхание у меня стало надорванным, участилось, и я задрожала, не в силах всё это прекратить.

— Ты подумай до завтра. Я вернусь, и мы продолжим разговор. А насчет аварии… Я же пообещал, что расскажу подробности, но не сейчас. Скоро у меня встреча с прокурором города. Это всё, что я могу тебе сказать.

Быстро чмокнул меня в губы, развернулся и ушел. Я даже не успела пискнуть и оттолкнуть его, настолько он был резвым. Тронула пальцем свои губы и сглотнула, ощущая ком в горле.

Весь день находилась в прострации, впервые сомневаясь в собственном решении.

Но когда Олеся, так и не добившаяся моей словоохотливости, вывезла меня на прогулку, посреди парка дорогу нам перегородила тень.

— Давно не виделись, Кристина, — до боли знакомый голос.

— Олеся? — произнесла в шоке, но на этот раз у меня не было сомнений, что Дамир тут ни причем.

Не сомневалась, кто дал бывшей однокласснице адрес больницы. И сомнения мои переросли в убеждение, что Дина чего-то боится и всеми силами хочет отвадить меня от Дамира, раз использует все средства, которыми располагает. Неужели я похожа на прежнюю наивную клушу?

— Ну привет, подруга, — хмыкнула весьма дерзко Олеся и посмотрела на меня с ненавистью.

Дернулась, впервые за несколько лет встретив ее взгляд, и была удивлена таким приемом. Я ведь ничего плохого ей не делала и не заслужила подобного отношения.

— А судьба справедлива, однако.

Ее слова кислотой въелись в мой мозг, оставляя за собой рваные ошметки, но я стойко вцепилась пальцами в подлокотники и вздернула подбородок. Было неприятно смотреть на нее снизу вверх, но я не ощущала себя уязвимой, и это радовало.

— Ты изменилась, — окинула ее взглядом и с грустью подметила ее вызывающую одежду, броский макияж.

— Стала любить себя и ценить. Больше нет той мышки Леськи, которую никто не замечал в тени нашей Завгородней.

Надула пузырь и лопнула его, с вызовом глядя мне в глаза. Медсестра напряглась и выдвинулась вперед, проявляя воинственный характер, но сейчас я как никогда хотела остаться с одноклассницей наедине. Нужно окончательно закрыть этот гештальт и двигаться дальше.

— Мы поговорим наедине? — попросила медсестру, и та нехотя кивнула.

— Буду неподалеку, — ответила и удалилась к скамейке, с подозрением покосившись на свою тезку.

Мы несколько секунд изучали друг друга, подмечая изменения, но когда я решилась заговорить, то не успела. Она меня опередила.

— Я с тобой не лясы точить пришла и вспоминать наше убогое прошлое. Считай, одолжение хочу сделать, всё же мы были подругами когда-то.

Достала смартфон, включила видео и поднесла к моему лицу. И по мере того, как я слушала речь диктора, бледнела всё сильнее. Новость была ожидаемой, но оглушила. Услышать такое вслух я была не готова.

Глава 29

Блогер, видео которого демонстрировала мне Олеся, был мне незнаком, но так уверенно говорил о свадьбе года, что я внимательно слушала каждое слово.

Союз Дамира Загорского и Дины Ахметовой.

Слияние двух уважаемых династий. Несмотря на разбитый экран и трещину, лица их были видны отчетливо, не давая усомниться, что речь шла именно о них.

Мужественно досмотрела запись до конца и не повела даже бровью.

— Как ты меня нашла?

— Это всё, что тебя волнует?

И как я раньше не замечала, какое у нее неприятное лицо? Или сказывается ее прогнившее нутро, или у меня открылись глаза на мир. Больше нет той наивной девочки Кристины, которой можно было навешать лапши на уши.

— Топорно действуете, — усмехнулась с горечью на устах. — Не успел след Дины остыть, как ты тут как тут. Сколько она тебе заплатила?

Подняла голову, чтобы посмотреть на выражение ее лица, и удивилась увиденному.

— Нисколько. Тогда для чего всё это? — вздернула бровь.

Затолкала раздражение от занозы в сердце в самую глубь подсознания и сосредоточилась на происходящем. Не дам ей повода думать, что им удалось меня задеть.

— А ты изменилась, — вместо признания скривилась Олеся, и это сказало мне даже больше слов. — В школе бы заплакала или закрылась, а ты еще и дерзишь.

— Да и ты стала другой. Опустилась.

Самой не верилось, что из моего рта выходят такие дерзости, но чаша моего терпения давно переполнилась, а сейчас я и вовсе не понимала, что происходит.

— Раз уж столько времени прошло, может, теперь ты ответишь мне на один вопрос? — прищурилась и стиснула ладони в кулаки.

Олеся всё это время стояла, словно замороженная рыба, не двигаясь и не уходя. Казалось, что она еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня. Но я всё равно не понимала, почему.

— Валяй, — псевдолениво щелкнула языком бывшая подружка и скрестила руки на груди, продолжая держать покоцанный смартфон в руках.

— Зачем ты показала мои сообщения всему классу? Это ведь была личная переписка, Олесь. Так сильно хотела оказаться в числе крутых?

Не очень-то ей это помогло. Стала популярной дня на три, а затем новость стала утихать, и все про нее забыли. Только вот чурались, опасаясь, что и их она также сможет слить. Жаль, со мной всё было по-другому. Никто обо мне не забывал.

— Не понимаешь? Серьезно? — и правда удивилась, такое сыграть невозможно.

Молчу, ожидая, когда она ответит. Не заставляет долго ждать.

— Ты, кажется, единственная, кто дальше своего носа не видел, — ехидно ухмыляется. — Считала себя выше всех, вся такая хорошая девочка, не пью, не курю, не гуляю. Думаешь, приятно было слышать от родителей их постоянное «будь, как Кристина, бери с нее пример, вот у нее есть будущее, а ты…» — скривилась, пародируя голос своей мамы.

Сглотнула, чувствуя ком в горле, который просто так не протолкнуть. Знала бы она, как мне знакомы эти слова. Такие же слышала от собственной родительницы.

— Ты была дурой тупой! — выплюнула слова сквозь зубы. — Вот если б я родилась с такой внешностью…

В ее голосе звучала тоска, и я нахмурилась, не понимая причины.

— Если бы Дамир посмотрел на меня, я бы… Да я бы вообще свою мать слушать не стала.

С каждым ее словом я переставала терять нить разговора, совершенно не разбирая логики в ее речи.

— Что ты несешь, Олеся? — устало выдохнула, массируя пальцами виски, пытаясь так разогнать ноющую головную боль.

Она замолчала так резко, словно прикусила до боли язык. Воцарилась тишина между нами.

— Ты свой поезд упустила, Кристина, — холодно отозвалась, будто у меня когда-то был шанс. — Так что не мешай моей подруге и не вставай между ней и ее женихом. Понимаю, ты пользуешься тем, что он испытывает жалость к тебе или чувство вины, называй, как хочешь, но прояви хоть каплю благородства и отступи.

Онемела, потеряв дар речи. Олеся еще несколько секунд смотрела на меня пристально, а затем развернулась и практически бегом ушла. А я продолжала глядеть ей вслед, находясь в прострации. Она серьезно только что пыталась пристыдить меня и вещала о каком-то благородстве?

Несмотря на разговор, я до сих пор так ничего и не поняла. Только одно. Она ненавидела меня, видимо, и в школе, но вот за что…

— Зря ты с этой говорила. Сразу видно, потасканная, да еще и стерва. Хотя стервой с натяжкой только можно назвать. Рангом не дотягивает, — появилась тут как тут Олеся.

— Тезка твоя, между прочим, — отмерла и усмехнулась беззлобно, пытаясь восстановить дыхание и пошатнувшееся душевное равновесие.

— Фи. Кому попало такое классное имя раздают. Ишь, позорит тут гордое имя всех Олесь.

Оптимизм медсестры был заразным, и я даже смогла рассмеяться, ощущая некую подавленность после встречи с прошлым, которое ничего для меня не прояснило. Причем тут моя мама, Дамир и школа? И как всё это связано с предательством Олеси?

Дамир

Гоночная трасса с последнего моего заезда сменила локацию, так что пришлось ехать дольше, чем я рассчитывал. Всё это было нелегально, но распорядители имели крышу на верхах, так что наши сборы менты не трогали, даже несмотря на превышение скорости в пределах города.

Лично не одобрял гонки в проходных районах, но по ночам там было безлюдно, да и ребята следили за тем, чтобы лишних не водилось. Никому не хотелось становиться причиной аварии и летальных исходов, так что всё проходило на высшем уровне.

— Даров, бро, — подошел ко мне один из знакомых с темно-синим ирокезом. — Давно не виделись. Ну че, ломка пошла, да? Рутина схавала, решил снова к нам податься?

Еле сдержался, чтобы не сморщиться. Слишком панибратски пацан ко мне обращался, я от этого отвык.

— Да так, — неопределенно пожал плечами. — Тряхнуть стариной решил. Ты что, снова девчонку сменил? Так быстро?

Кивнул на ирокез. Помнил, что Макс был пацан немного с придурью и каждый раз красил волосы, когда заводил новую девку.

— Ну да. Телка зачет. Глянь, вон моя Глашка, — надул пузырь жвачки и кивнул мне за спину.

Обернулся и увидел даму весьма в теле, как раз во вкусе парня.

— Лады, еще увидимся. Бывай, — быстро распрощался и направился к Кириллу, пока остальные знакомые не решили подойти ко мне скопом.

Сегодня я не был настроен на излишние беседы.

— Думал, очконешь, — вместо приветствия съехидничал Соловьев, а я ощерился.

— Думать тебе не идет. Оставь это жене. Она же у вас голова.

Не мог не подколоть, прекрасно зная, что не обидится. А даже если бы и надулся, мне было б пофиг. Не по-мужски это.

— Харе, мужики, — нахмурился стоявший рядом Денис. Он не был байкером и даже распорядителем. Занимал нишу ставок. — Давайте серьезно. Ты как, Дым, на победу настроен?

— А когда-то по-другому было? — вскинул брови.

Глаза Дениса забегали, и меня охватило нехорошее предчувствие.

— Слушай, хочешь заработать больше? — хитровато прищурился.

— Так, всё, Козлов, не начинай, слишком уж оправдываешь свою фамилию, — закатил глаза Кирилл.

— Отвали, — лениво отозвался, уже привыкнув к этому.

— Ну, не мог не попытаться, — пожал плечами Денис и разочарованно цокнул. — Но это ты зря. Бабки, они не пахнут. А ты своим участием всю малину портишь. Многие на тебя ставят. Вот если бы ты проиграл…

— Исключено. Закрыли тему.

Голос был пропитан холодом. Денис умолкнул, демонстративно закрыл пальцами рот на замок. Я закатил глаза. Время идет, а ничего не меняется.

— Короче, у тебя сейчас только один соперник. Клешня. Слышал про такого? — сразу перешел к делу Соловьев, как только Ден отошел, и кивнул на тусующихся незнакомцев в нескольких метрах от нас.

— Ну так, ходили вроде слухи, — окинул взглядом парней, но на вид никого не узнал. — В своем городе король.

— Говорю же, опасный. Говорят, хорош в дрифте.

— У нас тут не зрелищность ценится, так что пофиг.

— Да, в этом ты прав. Но ты поосторожнее, не будь так самонадеян. Когда последний раз тюнинговался?

— Месяца три назад, — задумчиво цокнул и, наконец, вспомнил.

— Плохо. Клешня перерывов не делал и за всеми новинками следит, так что смотри, не подведи.

Удивленно взглянул на Кирилла. Не думал, что когда-то мы будем в одной связке, ведь раньше были соперниками. Но теперь мы с ним, считай, родственники через мою двоюродную сестренку Аиду, так что его поддержка как нельзя кстати.

— Ты мне лучше скажи, чего к Анатолию в компанию не пошел? Говорят, он хотел тебя на свое место готовить. Зять, как никак, законный.

Помню, как дома постоянно были скандалы, так как абый не одобрял избранника дочери, считая его недостойным и недостаточно самостоятельным для единственной кровиночки, но в конечном итоге смирился.

— Сам поднимусь, — ощерился Соловьев, как всегда покрываясь защитной корой.

Промолчал, уважая его решение. Доходили слухи, что он с пацанами ввязался в собственный бизнес. СТО вроде как открыли, но в последние месяцы я сам так замотался, что в подробности не вдавался.

— Ну, ехала, — хлопнул меня по плечу Кир и подтолкнул к моцику.

— Давай, зятек, не ссы, всё будет пучком, — ухмыльнулся по-семейному, подразнивая его, и двинулся к своей ласточке.

Соперник по кличке Клешня красовался, наворачивая вокруг нас круги под улюлюканье толпы и визги девчонок, а я презрительно усмехнулся, надевая шлем.

Дешевые понты далеко позади, и я больше не пренебрегаю безопасностью, лишь с усмешкой смотрю на то, как пацан демонстративно отдает свой шлем другу. Идиот.

Полностью сосредоточившись на дороге, жду отмашки, и газую, не совершая лишних движений. Главное — победа, а не потеха толпы. Это я давно усвоил.

Глава 30

Дамир

Кирилл был прав. У Клешни навороченный моцик. Полный фарш. Но на моей стороне были опыт и талант.

На первом повороте он сумел обогнать меня, проезжая на красный, а я, видимо, размяк и слишком давно не участвовал в гонках. По привычке чуть не остановился и сбросил скорость.

Руки дрожали, а перед глазами проносились кадры прошлого, как мой мотоцикл сбил Кристину. Стиснул крепления ручек, сжал сильнее и выбросил все посторонние мысли из головы. Не время раскисать.

— Давай, Дым, — прошипел и в последний момент перед финишем буквально на несколько сантиметров обогнал соперника.

Вот только слишком увлекся победой и, раскинув руки, не заметил, как впереди наметилась драка, и одного парня толкнули мне прямо под колеса. Еле как сумел свернуть вбок и, виляя, чуть не вписался в столб.

Повсюду раздавались крики, визги, все бросились врассыпную, а я от всеобщей паники попал в занос. Скользкая трава, шипение сквозь зубы, а затем я пропахал собой землю. Отключился почти сразу, со стоном ощущая боль по всему телу.

Кристина

Мне не спалось. Всю ночь ворочалась, не ощущая сна ни в одном глазу. Смогла провалиться в дрему только под утро. Разбудила меня Олеся, но я еле как продрала глаза.

Тревога никуда не делась, оседая под ребрами, но я гнала ее от себя подальше. Беспокоиться ведь не о чем.

— Видок у тебя еще тот, конечно, — фыркнула медсестра, глядя на мое изможденное после бессонной ночи лицо.

Умывшись и приведя себя кое-как в порядок, осталась одна и всё равно не могла найти себе места. А когда я вдруг в окне увидела знакомые лица, напряглась, понимая, что дело здесь нечисто.

Кирилл и Аида. Странно, что я запомнила их имена, но беспокойство лишь усилилось. Я знала корпус, в который они шли. Травматология.

Сердце заколотилось, а сама я не находила себе места.

— Оль, — окликнула медсестру, как только та снова прошла мимо палаты.

— Ты, и зовешь меня? Новенькое прям что-то, — усмехнулась она.

Я прикусила губу, думая, как сформулировать вопрос.

— Слушай. Ты не могла бы, пожалуйста, сходить в травму и узнать…

Не договорила, а Олеся не спешила меня перебивать, ждала продолжения с интересом.

— Там… Я увидела знакомых и подумала… Может, там… Я…

Не могла говорить из-за страха и горького кома, встрявшего поперек горла и мешавшего даже дышать.

— Пойду разузнаю, так уж и быть, пока ты рожаешь из себя слова. Меня аж любопытство берет, что еще за знакомые, из-за которых ты и двух предложений связать не можешь.

Она развернулась, ведомая интересом, а я вдруг приподнялась.

— Стой. А может… вдвоем? Я не смогу так долго ждать. Плохо и тревожно как-то.

Давно не испытывала такого. Но даже такие эмоции были в радость и заставляли ощущать себя живой.

В отделение травматологии нас пропустили благодаря обаянию Олеси, и мы направились прямиком в приемное отделение.

— О, привет. Я тебя помню, — вдруг вскочила с одной из скамеек та девушка, сестра Дамира, Аида. — Ты к Дэму?

Растерялась под ее напором, ведь мы были даже не знакомы, а она так рада меня видеть.

— Он… Здесь? — прохрипела, поворачивая голову и глядя на расплывающийся перед глазами кабинет. Даже надпись не разглядеть.

— Ага, — хмуро посмотрела на парня девушка. — Попал в аварию.

Кирилл почесал затылок и виновато пожал плечами.

— Зато выиграл.

— Мы с тобой еще дома поговорим, — ударила кулачком его по торсу и снова перевела взгляд на меня.

— Он… Что с ним?

Голос мой дрожал и выдавал страх, который я не смогла скрыть в порыве чувств.

— Смотри, что ты наделал? — зашипела Аида на своего парня, словно не знала, как еще его наказать, и так выплескивала на него гнев. — Да всё с Дамиром в порядке. Так, пара царапин и растяжений. На нем всё, как на собаке заживает.

Она меня убедила, и я выдохнула, а затем ручка двери вдруг стала поворачиваться, а сама дверь открываться.

Дамир медленно вышел на своих двоих, не глядя на нас, а внимательно рассматривая надписи на листке, который ему дал, видимо, врач.

— Ну слава богу. Я уж думала, Кирилл соврал мне, и ты почти при смерти, — облегченно выдохнула Аида, а я за это чуть не испепелила ее взглядом.

В ответ получила лишь пожатие плеч и немного поджатые губы. Ясно, не хотела меня расстраивать, хотя сама боялась худшего.

С моего ракурса было удобно рассматривать потрепанное состояние Загорского. Левая рука зафиксирована у груди, бровь порвана и закрыта лейкопластырем, то тут, то там царапины, а в целом он не выглядит таким уж пострадавшим.

— Ну всё-всё, хватит обнимать мою жену, — вмешался в объятия сестры и брата Кирилл. — А ты, милая, раз уж убедилась, что я тебе ни капли не соврал, может, поцелуешь меня, наконец?

На этих словах опустила глаза, краснея от их флирта. Даже Олеся закашлялась в кулачок и тем самым привлекла к нам внимание.

Слишком рано. Я оказалась не готова к этому. И почему мне так жарко от Дамировского взгляда?

— Нам пора. Оставляем вас наедине, — тут же сориентировался Кирилл и увел за собой Аиду.

Олесю и уговаривать не пришлось, и как бы я ни пыталась пресечь ее уход, вскоре мы с Дамиром остались наедине.

— Тебе Аида позвонила? — его хриплый баритон раздался будто чересчур близко, хотя он и шагу не сделал в мою сторону.

— Нет. У меня и телефона-то нет. Просто в окне их… — осеклась, прикусывая кончик языка и коря себя за болтливость. — У меня тут процедуры. Случайно увиделись с тобой.

По губам Дамира скользнула улыбка, а затем он, слегка морщась, присел на корточки передо мной.

— Стоило чутка пострадать, чтобы ты начала за меня переживать.

Раскусил меня в два счета. А взгляд-то какой удовлетворенный. Аж бесит.

— И как это произошло? — приняла уверенный и безразличный вид, но на него это больше не подействовало. Он всё понял.

— Да так. Возникли незначительные неприятности, — ухмыльнулся в своей извечной манере, но ничего больше не сказал, как бы я ни пытала его своим прищуренным взглядом.

— Перелом руки — это, по-твоему, незначительно? — вскинула брови.

— А, это? Нет, всего лишь растяжение связок. Через недельку-другую буду в норме.

Застыла с протянутой рукой перед его фиксатором. Пальцы задрожали, и я стала медленно опускать их, вот только он вдруг схватил мою ладонь и поднес к своим губам. Поцелуй был невесомым и жарким, пробуждая во мне трепет и дрожь.

— Олеся приходила, — быстро отняла ладонь, стиснула ее в кулак и прижала к животу, пытаясь унять мандраж.

К счастью, Загорский не стал комментировать мою трусость.

— Я ей ничего не говорил, — нахмурился и качнул головой. — Она…

Его перебили.

— Расселись тут посреди коридора, — вдруг раздался чей-то ворчливый голос. — Ишь. Бесстыдство в наше время повсюду, уже и в больницу прийти нельзя.

Дамир закатил глаза, подорвался с места и одной рукой схватился за спинку моей коляски. Покатил ее вперед, словно даже отсюда знал проход в мое отделение. Хотя чему удивляться. Уверена, он здесь теперь многое знает.

— Слушай, Дамир, — обернулась и посмотрела на него, прося остановиться. — Нам нужно поговорить. На чистоту.

Лично я ужасно устала бороться с собой и своими эмоциями, но были вопросы, которые меня беспокоили сильнее всего, не давали расслабиться и дать волю чувствам.

— Давно хочу, — кое-как припарковал меня у безлюдной стены, возле одной из скамеек, и присел сам, поворачиваясь всем корпусом ко мне.

— Олесю ведь Дина подослала. Ты сказал, что разберешься с ней, но… Скажи мне, что на самом деле происходит. Достаточно тайн. Ты только посмотри, что… — обвела рукой свое тело.

— Всё-всё, — погладил меня по руке и выдохнул. — Я всё расскажу. Тут и тайны нет, просто не хотел тебя расстраивать и излишне грузить.

Мимо нас в этот момент прошла пара врачей, куда-то спеша и не обращая на нас внимания, и мы замолчали, желая поговорить наедине и без лишних ушей.

— Как видишь, расстраивать меня больше некуда. Всё, что могло произойти, уже случилось.

Его глаза не излучали груз вины, и от этого ожидание было не таким тягостным.

Глава 31

Прозвучали худшие слова, которые я могла услышать. Их я и ожидала, но они ударили по мне сильнее, чем я могла предположить.

— Дина беременна, и наши отцы решили нас поженить. Я сделал ей предложение.

Тишина. Словно в уши мне забили вату.

— Так, выбрось сейчас все сомнения из головы и внимательно послушай, хорошо? — приобнял меня за плечи и словил мой взгляд, гипнотизируя и не разрешая отвести его.

Прикусила губу, медленно вдыхая и выдыхая воздух. Решила не торопиться с выводами, но мозг, как назло, не желал искать оправданий. Готов был рубить с плеча.

— Это фиктивно. Никто из нас в брак вступать не собирается. Мы просто делаем друг другу одолжение, — выпалил, как на духу, а в моей голове стала выстраиваться цепочка.

— И зачем?

Поверила ему сразу. Может, потому что хотела, может, он был довольно убедителен, но сомнений его слова у меня не вызвали. Наоборот, подарили облегчение. Словно с плеч упал груз, мешавший мне свободно дышать.

— Она не знает, кто папаша ребенка, а собственный отец у нее строгий. В общем, мы условились, что я в глазах семьи побуду ее женихом и помогу найти отца.

— А взамен?

Ни за что не поверю в его альтруизм в данном случае.

— Она сведет меня со своим дядей, — пояснил на мой немой вопрос. — Он прокурор. Хочу с его помощью докопаться до правды по поводу…

— Аварии, — догадалась.

Пульс подскочил и ускорился, а на глаза навернулись слезы. Поджала губы и стиснула челюсти, чтобы взять себя в руки и не расклеиться у всех на виду. Нахмурилась.

— Но разве твоя семья не влиятельна? Вам бы не отказали хотя бы в просмотре камер.

Несмотря на заверения следователя, что в тот день они были неисправны, я ни на йоту не поверила. Мы с семьей уверились лишь, что он продался ради денег и готов был спустить расследование на тормозах.

— Это… Сложно… — отвел глаза, а меня озарила очередная догадка.

Прикусила губу и промолчала, оставляя его правом говорить или пока утаивать эту информацию. Неужели я была права, и кто-то из его знакомых или родных сбил меня, и его семья заплатила, чтобы скрыть преступление? Если всё так, то сейчас Дамир идет против своих. Ради меня…

— А теперь твоя очередь, Кристина, — посмотрел на меня серьезным взглядом.

Сглотнула, понимая, что и мне не отвертеться от ответов, как бы я того ни хотела.

— Тебе есть, что мне рассказать? — вздернул бровь.

От его взгляда мне стало как-то не по себе. Неуютно, но в то же время я словно взглянула в зеркало на свое отражение. Видимо, он чувствовал себя так же, как и я.

— Дина намекнула, что у вас всё хорошо, и вы ждете ребенка. Просила… Сказать тебе, что я была рада ее приходу, — нарушила данное ей обещание, но виноватой себя не ощущала.

Она ведь правил никаких не соблюдает, не гнушается любыми методами, чтобы заполучить Дамира. Готова переступить через меня и выбросить, будто и не было между нами дружбы.

— Обманула меня, — свел на переносице брови Загорский и весь посмурнел. Весь его вид обещал ей всевозможные кары.

Усмехнулась, пряча взгляд. Я тоже когда-то верила ей. Как оказалось, зря.

— И Олесю, мне кажется, она подослала. Откуда бы той знать адрес больницы, где я лежу. Общих знакомых у нас с ней, кроме Дины и тебя, нет, а с одноклассниками я контакты не поддерживаю.

— А эта что хотела? Думается мне, зря я хотел сам ее позвать.

Он был прав и даже не представлял, насколько.

— Поддержать свою новую подружку. Сказать, какая я плохая, отбиваю чужого жениха, — призналась, ощущая горечь, ведь со стороны ситуация именно так и выглядела. Всем же не объяснишь, как всё обстоит на самом деле. — И видео мне показала. Ну, знаешь, слухи уже расползлись о вашей помолвке и свадьбе. За вас уже местные блогеры взялись.

— Видимо, кто-то язык за зубами держать не умеет! — процедил сквозь зубы Дамир и на секунду прикрыл глаза.

А мне стало намного легче, что всё прояснилось. Даже задышала полной грудью.

— Слушай, а что от тебя Олеся хотела? Зачем меня искала тогда? Не говорила? — коснулась его руки, ощущая некий трепет.

Впервые между нами больше ничего не стояло. И это было так странно, что я не могла никак поверить.

— Да мне показалось, что мы случайно тогда пересеклись. Хотя и за несколько дней до этого в кафе виделись, но тогда она про тебя не спрашивала, — задумчиво склонил голову набок. Лоб пересекли линии напряжения.

— Дай угадаю. Ее наверняка нашла Дина. Уже тогда тебя ко мне ревновала, — и тут я кое-что вспомнила. — Слушай, а правда… Скажи мне только честно.

Замолчала, собираясь с мыслями.

— Говори, — погладил пальцами мою щеку.

— Ты и правда рассказал Дине про… Ну, про школу.

Не хватило сил произнести вслух весь тот позор, который мне удалось тогда пережить.

— Не совсем, — качнул головой. — Дина сидела с Олесей в кафе. Я увидел их случайно и решил присоединиться. Она увидела, что я встречаюсь с Ахметовой и… Дальше ты сама знаешь. Дина тебе всё рассказала. Это моя вина, ведь я ничего не отрицал и… В общем, Динка с катушек окончательно слетела. Решила, что ты хочешь меня отбить и сохнешь по мне со школы. Притворяешься ее подругой.

— Бред.

Она была права только в одном, но вслух я этого произносить не собиралась.

— Как видишь, моя невестушка, как оказалось, бредом это не считает.

Толкнула плечо Дамира рукой и закатила глаза. Было неприятно слышать про невесту вслух, несмотря на то, что я знала истинную правду.

— Ну что, ты теперь, наконец, перестанешь меня отталкивать?

Наступила тишина. Зажевала губу с внутренней стороны и покраснела, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Ты уверен? — моргнула и опустила глаза на ноги.

С ним я забываю о том, что недееспособна.

— Перестань. Ты и сама знаешь, что вскоре встанешь на ноги. Это всё, или еще какие твои сомнения надо развеять?

Он продолжал смотреть на меня вопросительно, а я думала, стоит ли в это влезать. Не стала комментировать его убежденность в том, что я смогу ходить, ведь ее у меня не было, но в этот момент мне показалось, что его веры хватит на нас двоих.

— Есть кое-что.

Замолчала, делая паузу и думая, не лезу ли я не в свое дело. Но судя по взгляду Загорского, нет таких тем, которые он не готов со мной обсуждать. И мне это льстило, дарило уверенность, которой у меня никогда ни в чем не было.

— Ты начал поиски отца ребенка Дины? Как так вышло, что она его не знает? Это же уму непостижимо.

Дамир на секунду задумался, будто собираясь с мыслями и решая, что мне сказать. Но ответить не успел, так как сзади вдруг раздались возгласы, а затем приближающийся топот. Чересчур громкий и до боли знакомый.

— Кристина! Ты где была? — окрик мне, а затем Дамиру. — И ты снова тут! Я же сказала тебе не приближаться к моей дочери!

— Мама! — будто впервые возразила, хотя по такому серьезному поводу так и есть.

— Так, Алексей, бери нашу дочь и отвези ее в палату. А я поговорю с этим… Дамиром, — имя произнесла нехотя.

— Мама!

Несмотря на мои возгласы, она не обращала на меня внимания. Продолжала сверлить недовольным взглядом Дамира.

Папа последовал указаниям матери и схватился за ручки коляски, покатил быстро прочь, но я успела услышать начало разговора.

— Я просила тебя к ней не приближаться! Школьником ты обещал, что вместе вы никогда не будете!

Ее слова повергли меня в смятение.

— Папа, остановись! — прокричала немного истерично, чувствуя, как выхожу из себя.

К счастью, он либо испугался моих эмоций, либо не ожидал от меня такой экспрессии.

— Я прекрасно помню наш разговор, — хриплым голосом произнес Дамир, а я больными глазами смотрела в спину матери.

Она ощутила мой взгляд и обернулась, гневно прищуриваясь и раздраженно стискивая кулаки.

— Просила тебя увезти ее, Алексей! — раздраженно накинулась на отца. — Дамир тебе не пара, дочка, мы много раз об этом говорили!

Она думала, что делает, как лучше, но я давно вышла из детского возраста, чтобы можно было решать за меня. Конечности похолодели от открывшихся нюансов прошлого. Неужели она могла со мной так поступить? Дать повод думать, что я ничтожество, недостойное любви?

— Скажи мне, это правда? Я правильно поняла, что ты запретила Дамиру встречаться со мной еще в школе? — голос то дрожал, то срывался на хрип.

Нижняя губа тряслась, а пальцами я впилась в колени, впрочем, не ощущая никакой боли. Совершенно ничего.

— Я хотела уберечь тебя от боли, — гнула свою линию мама, делая шаг в мою сторону, но я подняла руки и выставила ладони вперед, не желая, чтобы она подходила.

— Я давно уже взрослая.

— Не выдумывай. Хочешь, как я, остаться одной с ребенком на руках? — выпалила на эмоциях и сразу же осеклась, закрывая рот рукой.

Внутри у меня похолодело, но мысли разбрелись во все стороны, не желая собирать информацию воедино.

— Марина! — процедил сквозь зубы отец.

Голос у него звучал разочарованно, а вот лицо мамы стало белее мела. Словно она выболтала страшную тайну, которую я знать не должна.

Сердце загрохотало, отдаваясь пульсацией в ушах, перед глазами плыло прыгающими мушками и мутной белесой пеленой.

— О чем ты, мама? — сглотнув, спросила срывающимся голосом. Пожалуйста, мама, разуверь меня и развей самые страшные догадки.

Я вцепилась пальцами в подлокотники, со страхом ожидая ее ответа, но вместо того, чтобы всё мне прояснить, она опустила руку и сделала шаг назад. Наткнулась на Дамира и отскочила, как ужаленная, в панике оглядываясь по сторонам.

— Папа? — подняла голову, глядя на отца, но всё его внимание сосредоточено на жене.

— Я… Я же хотела, как лучше… Как лучше… — всхлипывая, прикусила фаланги пальцев мама и стала пятиться, удаляясь от меня всё дальше и дальше.

Затем развернулась и побежала вперед, прочь от меня.

Отец секунду помедлил, но, так и не решившись посмотреть мне в глаза, побежал следом, крича «Марина! Марина!», но мама не откликалась.

Я осталась сидеть в коляске, не способная последовать за ними. Но меня одолела такая слабость, что будь даже такая возможность, я бы просто осела оземь и больше не поднялась.

— Идем в палату, у тебя скоро процедуры, — подскочил ко мне Дамир и вдруг стал отвлекать меня разговорами.

Встряхнула головой, сбрасывая флер, которым он меня окутал.

— Прекрати говорить вслух мой распорядок дня! — шикнула на него. Мы как раз подъехали к моей палате. — А ты? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Решив временно оставить мысли о странном поведении мамы, напала на Загорского. Он, как назло, прокололся, виновато отвел глаза и упрямо поджал губы.

— Да-а-амир, — ласково протянула его имя и положила руку на его ладонь, а затем впилась острыми ногтями.

Загорский ойкнул и снова посмотрел мне в глаза, видя там непоколебимую решимость.

— Ты мне нравилась еще в школе. Этого достаточно? Может, закроем эту тему?

Как типичный мужчина, не хотел говорить об ошибках. Смотрел вперед, в будущее, в то время, как мне хотелось отмотать время назад. Хотя бы разговором.

— Серьезно? Признался в том, что я зря страдала в школе, и теперь хочешь соскочить? Рассказывай, давай.

Неужели он и правда думал, что я оставлю всё это без внимания?

— Твоя мама ту переписку увидела на день раньше, чем вся школа, — выдохнул Дамир, подкатил коляску к моей кровати и присел на стул, напротив меня. Нины с самого утра не было, и мы в палате были одни. — В общем, она тогда попросила меня о встрече…

Загорский замялся и почесал затылок, а вот я вся напряглась, впрочем, уже зная, что он мне ответит.

Натура мамы с годами не изменилась, и теперь я понимала, что с ее поведением не всё чисто. Сегодняшняя истерика сказала мне больше, чем все ее наставления и запреты.

— Попросила, чтобы я не отвечал на твои чувства, а дальше… Я не хотел, чтобы вышло вот так, но ты… Это был единственный способ отвадить тебя раз и навсегда.

Голос звучал виновато и даже как-то обреченно, но за школу я его простила. Мы ведь были, считай, детьми. А назревающие проблемы куда серьезней детских обид.

— Так и знала, — выдохнула и опустила глаза, теребя кофту пальцами. Расшатанные нервы дают о себе знать. — Тетя Галя намекала, что у мамы была неудачная любовь в молодости. Я так поняла, что маму бросил какой-то мажор, но… Ты слышал только что ее слова… Получается, папа мне не папа?

Это был главный вопрос, который пугал меня. Если бы я услышала положительный ответ, это разрушило бы весь мой устоявшийся мир. Вдребезги.

— Ну не факт. Ситуации разные могут быть. Может, твой папа бросил вас, а потом вернулся. Или твоя мама, будучи беременной, ушла от твоего папы к богатенькому, а тот потом ее бросил. Лучше давай не будем гадать, пусть твои родители сами всё расскажут.

— Как видишь, они не торопятся, — обвела руками палату.

— Дай им время. Всё же я не лучший кандидат на парня их единственной дочери, так что недовольство твоей мамы мне понятно, — улыбнулся Дамир и потянулся ко мне, заправляя прядь волос за ухо. — Но отец тебя любит. Это я могу сказать точно.

Я промолчала, но мне так хотелось, чтобы он оказался прав. Так сильно, что даже кололо сердце.

Папа никогда особо не проявлял внимания к моей жизни. Накормлена, одета, не в беде — на этом всё. Раньше я списывала это на авторитарный характер матери, которая решала в доме абсолютно всё, но теперь я начала во всем сомневаться.

Глава 32

Дамир

Сутки спустя

Кабинет Захара Хмельницкого был выдержан в темно-серых тонах. Мрачных, под стать своему владельцу. Должность обязывает держать марку.

— За тебя, Загорский, просила племянница. Я бы сказал, слезно умоляла уделить тебе время.

Голос грубоватый, привыкший отдавать приказы. И в ответ получать беспрекословное подчинение. Но я не был его подчиненным и прогибаться не собирался. Встретил его прищуренный взгляд уверенно, без тени страха или раболепия. Как равный.

— Рад, что вы согласились уделить мне время.

Благодарность никто не отменял. Я, действительно, ценил и свое, и чужое время.

— Ты мой будущий родственник, как никак. А семейные узы я ценю.

Стиснул челюсти, но промолчал, чтобы не создавать в будущем проблем. Придется постараться выйти из этой заварушки без тумаков и ссадин. Я знал, на что шел, делая предложение Дине.

— Итак. В чем вопрос?

Сразу к делу. Время пустой болтовни окончено. Отлично.

— Мне нужно ваше содействие в одном расследовании, — подался вперед и сцепил руки в замок на столе. — За деньгами дело не встанет.

После моих слов воцарилось молчание. Заскрипело. Открылась тумбочка, на стол легла пепельница. Сделав пару затяжек, он посмотрел на меня снова и нахмурился, словно принимал решение.

— Что за дело? Раз ты приходишь ко мне сам. Обычно все подобные проблемы решали адвокаты твоего отца.

Сцепил зубы, не желая комментировать этот момент.

— Ну и? Собираешься молчать, растрачивая мое время?

От мужика повеяло зарождающимся раздражением. Больше тянуть время не было смысла. Ввел в курс дела, не вдаваясь в подробности, которые ему ни к чему.

— Максимум, что могу, дать полностью инфу по тому, что у нас есть. Устраивает?

Наклоняет голову и чиркает на бумажке цифру, подталкивает ко мне. Сумма как раз чуть больше той, которую я выиграл на гонках.

— Когда? — даю понять, что согласен на его условия.

— Сутки.

— Договорились. Когда и где?

Имею в виду бабки, и он меня понимает с полуслова.

— По факту. Уведомлю.

На этом и распрощались.

Ушел, зная совершенно точно, что шила в мешке не утаить. С лица всё время не сходила улыбка. Злая. Довольная.

Телефонный разговор прокурора и Банковского

— Дима. Разговор к тебе.

— Слушаю.

— Помнишь то дело о наезде? Твоего сынка прикрыли.

— Мы же договорились обо всем, — напряженный голос Янковского-старшего.

— Тут сын Загорского нарисовался. Копает под тебя. Мои ребята нарыли, с помощью той девчонки копает. Повезло, что ко мне обратился, а не к Филиппову, тот против меня прет, так что всех нас мог под статью подставить.

— Разобрался с ним?

— Э, нет, твой крестник, ты с ним и решай вопрос. И побыстрее. Мы о чем с тобой договаривались? Что всё будет спокойно, и родители девчонки бабки взяли. Даю тебе меньше суток.

— Услышал тебя. Решу.

Разговор Дмитрия и Виктора Ланковских

— Что значит, ты с ней встречался?

— С каких пор тебя волнуют мои отношения?

Взгляды отца и сына встретились и застыли. Напряженные. Вот-вот и заискрит.

— Эта девчонка хочет узнать правду. С Дамиром они создадут шумиху. Своего друга ты знаешь, он в отличие от тебя упертый и…

Виктор сжал кулаки и подорвался с места, как только услышал привычные и ненавистные ему слова.

— А пусть меня посадят. Я ведь этого заслуживаю? Так же ты думаешь, правда?!

Ярость, сквозившая в голосе парня, не могла скрыть потаенную боль. Он прикрыл глаза, а затем открыл и стиснул челюсти, вскидывая на отца взгляд, полный вызова.

— Мы заплатили такие бабки не для того, чтобы ты сидел!

— Деньги-деньги! Ты только о них и думаешь. Не зря тебя ее мамаша бросила.

Последнее Виктор бросил на эмоциях, но когда понял, что выболтал, прикусил язык и сделал шаг назад. Сам не верил, что вскрыл тайну, которую узнал совершенно случайно.

— Что ты несешь? — с недоумением переспросил Дмитрий.

— Забей. Отвали от меня и сам решай свои вопросы. Мне плевать. Посадят, так посадят.

Парень отвернулся и направился к своей комнате, где скрывался большую часть дня, по вечерам и ночам же пропадая в клубах и барах. Топил там свою боль и агонию.

Дмитрий посмотрел вслед своему сыну и скривился. Не понимал, где упустил парня. Давал ему всё самое лучшее: лучшие учителя, брендовая одежда, репетиторы, поездки за границу. Всё, чего не было у него самого.

А вырос Виктор. Полное его разочарование. Сын от нелюбимой жены.

Стукнув кулаком от злости по столу, выдохнул, выпустив пар, и решил сам наведаться в больницу.

Нарушать договоренности со стороны Завгородних может плохо для них закончиться.

Кристина

Родители не приходили уже двое суток, и это меня, действительно, напрягало.

Никогда раньше они не пропускали ни дня, навещали постоянно, контролируя, как я. Тревога вытеснила все остальные мысли, моя мнительность достигла пределов, и я не могла найти себе места.

Еще и Дамир куда-то запропастился, вынуждая снова сомневаться в себе. И пусть он сказал, что занимается делами моей аварии, мне казалось это ненужным. Внутри хоть и горела обида, желание узнать правду, но нехорошее предчувствие не отпускало.

— Хей, — окликнула Нину и помахала рукой, но ее стеклянный взгляд был устремлен к порогу.

Словно она кого-то ждала. Напряжение сквозило в каждой клеточке ее тела — в плечах, сжатых кулаках и хмуром лице.

Снова подняла ладонь, надеясь, что она увидит мое действие боковым зрением, как вдруг в коридоре появилось два женских силуэта. Постарше и помладше, по виду родственницы.

— Фу, что за вонь, — сморщилась младшая и демонстративно зажала нос.

Нина скукожилась, словно чужие слова были про нее, а я насторожилась, чуя неладное.

— Это больница, дорогая моя, здесь и лежат только сирые и убогие, — насмешливый голос старшей, явно молодящейся женщины.

Обе стройные блондинки, фигуристые и высокие, на фоне моей соседки по палате вели себя надменно и так вызывающе, что у меня ныли виски.

— Папа что, не мог выбрать другое место? Почему я должна сюда приходить?

— Это я выбрала, тихо, — прошипела женщина и ущипнула по-видимому свою дочь.

Та промолчала, но покосилась на мать с удивлением.

— Ну как ты? — дежурный вопрос от женщины, обращенный к Нине.

Та не стала доставать телефон, как обычно для разговора со мной, подняла руки и стала изъясняться жестами.

— Понятно, — скупо улыбнулась женщина, подошла ближе, не став присаживаться, словно заглянули они ненадолго.

Они не были похожи на родственниц Нины, однако вели себя, словно она бедная сиротка на их иждивении, с которой они вынуждены мириться.

— Мы ненадолго. У нас сегодня запланирован поход по магазинам. Тебе мы обязательно купим шарфик.

— Вы мама Нины? — не выдержала и спросила.

— Перебивать нехорошо, милочка.

Меня окатили таким ледяным взглядом, что я застыла, сидя в своем кресле. Медбрат, который должен был положить меня на кровать, всё еще не подошел, так что под взором надменной тетки мне стало вдвойне не по себе.

— Мама, скажет тоже, — закатила глаза девица помоложе. — Мачеха.

На этом они обе отвернулись, демонстрируя выпрямленные, словно в позвоночник им воткнули палки, спины.

— Где твои манеры, Нина? Ты же знаешь, что мы эти твои кривляния не понимаем. Если хочешь что-то сказать, доставай смартфон. Ты же знаешь, как твой отец не любит, когда ты меня расстраиваешь.

От сказанного у соседки на глаза навернулись слезы, но пару раз она сморгнула их и всё же потянулась к тумбочке. Будто боялась отца и его решений.

— Господи, как ты мне надоела, убогая, — прошипела молоденькая гламурная фифа и оскалилась, когда ее сестра отвернулась.

— Веди себя прилично, — осекла дочь женщина и покосилась на меня.

— Почему мы должны приходить к ней? У нас на это слуги есть, — гордо вздернула подбородок девушка, не впечатлившись моим присутствием.

Ее глаза словно просканировали меня, и она сразу же причислила меня к невидимке, которая не стоит ее внимания. Губы презрительно скривились, а в глазах отразилось пренебрежение.

— Главврач здесь друг дедушки Глеба, он часто ходит к нему, а мы должны предстать перед семьей Вознесенских в выгодном свете.

— Глеб? Он здесь? — сразу же загорелась девушка, а затем замолчала, когда моя соседка по палате обернулась, достав из тумбочки телефон.

— Ты поправляйся, дорогая, — сухо улыбнулась ее мачеха и похлопала по руке, еле сдерживая на лице проступающую брезгливость.

Видно было, что находиться здесь ей не нравится.

Они даже не стали дожидаться, когда Нина что-то напечатает. Она так и осталась сидеть на кровати с занесенной рукой и телефоном, глядя лишь им вслед. Только удивления на ее лице написано не было.

— Мы пойдем.

Они встали и развернулись, направляясь к выходу, продолжили разговор, более не скрываясь, ведь видеть их губы Нина не могла.

— Они хотели видеть женой Глеба Нину, ее мать была аспиранткой главврача, но твой отец не может так опозориться и предоставить им ущербную невесту, так что ты вытянула счастливый билет в семейную жизнь, дочь. Твоя задача — понравиться этому Глебу, и отец сделает тебя единственной наследницей. Тогда нам больше не придется содержать Нину.

Они ушли, а вот мне сильно не понравилось выражение лица Нины. Слишком грустное и печальное. Она напомнила мне птицу с оборванными крыльями, которую насильно держали в клетке, не позволяя вылететь даже на несколько секунд.

— Не обращай внимания. Они у меня своеобразные. Любят шопинг, — виновато пожала Нина плечами и набила на телефоне текст.

В горле встал ком. Она ведь не слышала истинную причину, по которой они так спешно удалились.

— Они пришли соблазнять какого-то Глеба. Это друг вашей семьи? — хотела поднять ей настроение и вскрыла то, что услышала, вот только добилась прямо противоположного эффекта.

Буквально за секунду с ее лица спали все краски, и она побледнела. Прижала руку к груди, словно ее вот-вот хватит удар, и откинулась на подушку. С ее глаз потекли слезы, но она быстро вытерла их рукавом, улыбнулась, как ни в чем не бывало, но я уже всё увидела. Неужели этот Глеб не просто должен был стать ее женихом… Она его любила?

Мне показалось, будто ее, наоборот, должна была порадовать отмена договорного замужества.

Сердце у меня вдруг заболело, отвлекая от собственных проблем, и я подкатила к ней на коляске. Положила ладонь на кровать, и она схватилась пальцами за мою руку. Вот так мы и застыли, поддерживая друг друга, словно во всем мире остались только мы вдвоем.

Покинутые семьей.

Вот только у меня был Дамир… Кажется.

Глава 33

Дамир

— Это был опасный ход.

— Зато действенный. Вы всё записали? — вздернул бровь, наблюдая за выражением лица мужика напротив.

Наши взгляды сквозь быстро рассеивающийся туман и новые кольца дыма говорили сами за себя. Каждый остался доволен результатом.

— Пока этого недостаточно, — цокнул. — Мало для отстранения его от должности.

— Меня это не волнует. Только…

— Справедливость, да. Я помню. И не жалко вот так родственника под статью подставлять?

Подобный вопрос от собеседника в нынешней ситуации мог вызвать у меня лишь смех. Не больше.

— Вас вдруг взволновала моя совесть? Оставьте, нас обоих это не волнует.

— Ты прав, — недовольная пауза.

Слишком привык контролировать своих подчиненных. Не нравится моя дерзость. Его проблемы.

— Помни, о чем мы договаривались.

— Прокурор мне ваш не нужен, — хмыкнул, еле сдержавшись, чтобы не сплюнуть на пол. — И он мне не родственник.

— Пока.

Пропустил сказанное мимо ушей. Стиснул челюсти, развернулся и вышел из прокуренного помещения.

Баш на баш. Вины за собой не чувствовал. В конце концов, дядька Дины пошел на должностное преступление и сам подставился под статью. Знал о всех последствиях заранее.

Осталось дождаться и увидеть, что собирается дальше делать отец Виктора. Дмитрий Ланковский хоть и слыл равнодушным бизнесменом, к близким питал некую слабость. Теперь он знает, что я рою под них, и непременно заявит о себе.

Я ожидал, чего угодно, но не предусмотрел одного. Вывертов судьбы.

Кристина

Время уже послеобеденное, меня как раз скоро заберут на физио, а с утра ни одного посетителя, и это начинало меня тревожить.

Нина спала после уколов, и будить ее мне не хотелось. Со своими внутренними проблемами разберусь сама.

— Добрый день! — раздался мужской грубоватый голос после пары стуков о косяк.

Первое, на что я обратила внимание, это костяшки пальцев, которыми он бил по дереву, и только потом взгляд охватил фигуру целиком.

— Добрый!

На вид состоятельный и знающий себе цену мужчина. Лет пятидесяти, но выглядевший моложе своего возраста. Серый костюм, галстук с золотым зажимом и запонки, куда же без них. Таких я видела только в сериалах и не думала, что доведется лицезреть в реальной жизни.

— Вы к Нине? — махнула головой в сторону соседки, заметив его какой-то беспомощный взгляд, который он кидал с меня на нее. — Она спит.

Мужчина при этом продолжал молчать. Замер, как вкопанный, продолжая смотреть мне в лицо. Стало как-то даже не по себе.

По позвоночнику волной прошел страх, но почти мгновенно улетучился, когда я услышала родной голос Олеси, отчитывающей в коридоре медбрата за нерасторопность.

— Я… — наконец, он отмирает, прокашливается в кулак и делает шаг вперед.

Голос у него на этот раз хрипит, а сам он выглядит так, будто увидел перед собой призрака. Не обращает больше внимания на Нину, смотрит только на меня.

— Завгородняя, на процедуры! — зычный окрик Олеси прервал наш зрительный контакт, и я сразу пришла в себя.

Нервно вцепилась пальцами в подлокотники коляски и облизала потрескавшиеся сухие губы.

— Я готова, — сумбурно качнула головой вверх-вниз.

Медсестра встала около мужика и вздернула бровь, глядя на него вопросительно и требуя ответа на невысказанный вопрос.

— Я помогу, — кивнул, неправильно истолковав ее посыл.

Вот только его слова мы обе восприняли обычной вежливостью.

— Поехали, Крис, — проигнорировала его Олеся и двинулась ко мне, закатывая при этом глаза.

И не надо так меня грозно буравить своим рентгеном. Посмотрела на нее гневно, чтобы она там не надумала себе лишнего. Я и сама вижу его в первый раз.

— Вы же к моей соседке. Я думаю, она скоро проснется, — снова произнесла, видя, что посетитель не спешит освобождать нам дорогу.

Он сглотнул, отчего кадык его дернулся, и разжал стиснутые кулаки. Грудь опустилась, а мышцы расслабились, словно до этого он весь был натянут звенящей струной.

— Нет. Я к тебе, Кристина.

Удивленно воззрилась, ведь раньше его видеть мне не доводилось.

— Ко мне? — сглотнула.

Он назвал мое имя, и сомневаться в правдивости слов не приходилось.

— Потом расскажете, мужчина. Мы на процедуры опаздываем, — перебила наш нелепый разговор Олеся и покатила коляску вперед.

Мужик, который так и не представился, отскочил, но судя по шипению, еле сдерживаемому скрипу зубов и моему ощущению, словно мы проехались по горке, нога его изрядно пострадала. Вскинула голову на Олесю и осуждающе покачала головой. Специально ведь сделала это.

На удивление, он пошел следом за нами.

— Ну так что? По какому вопросу пришли?

Бесцеремонности медсестры просто не было предела. Я поджала губы и раздраженно выдохнула, хотя этот вопрос занимал и меня.

— По поводу своего сына, — просипел невнятно мужчина, заставив меня напрячься.

В этот момент коляска остановилась напротив нужной процедурной двери, и я подняла глаза, глядя незнакомцу в лицо.

— А ваш сын…

Откуда-то знала, что именно он ответит.

— Витя, — произнес, затем тряхнул головой, возвращая глазам ясность. — Виктор Ланковский.

— И что вам нужно от меня? Я его уже месяца три не видела. С ним что-то случилось? — задала вопрос, а сама затаила дыхание.

Появление отца бывшего не сулило ничего хорошего. Он замялся, но ответить не успел. В этот момент дверь кабинета открылась, и оттуда вышел один из пациентов.

Олеся не стала церемониться и ждать, пока мужик оклемается, закатила меня внутрь, а затем дверь снова захлопнулась. На этот раз отсекая его от нас.

— Никуда он не денется, косноязычный. Пусть лучше сформулирует вопрос, — ответила мне на вопросительный взгляд медсестра.

Время процедуры тянулось медленно. Все мои мысли были забиты отцом Вити. И сколько бы я ни думала о причинах его появления, ни к чему конструктивному не пришла.

Когда же всё закончилось, я с затаенным дыханием оказалась снова в коридоре.

Ланковский-старший сидел неподалеку, как я и думала, буравя взглядом стену напротив. Его взгляд практически сразу скользнул ко мне, зрачки расширились так, словно он увидел перед собой призрака. От выражения его глаз стало как-то не по себе, а по коже прошлись мурашки. Еле сдержала желание повести плечами, чтобы не сбросить это неприятное ощущение.

— Давайте я отвезу вас в палату, и мы поговорим? — подорвался с места и как-то споро оттеснил Олесю.

Чувствовалась хватка бизнесмена. Кивнув девушке, что всё в порядке, спокойно приняла его навязчивое внимание.

— И какова же цель вашего визита?

Держалась изо всех сил, не желая демонстрировать ему слабость. Грудь опоясывало нехорошее предчувствие, от которого было никуда не деться.

— Для начала я бы хотел узнать, чего вы хотите?

Белые стены, казалось, проплывали незаметно мимо. Суетящиеся и спешащие по своим делам работники больницы смазались единым пятном. Всё, что я видела перед собой — мутный горизонт, ведь вся я была зациклена лишь на разговоре.

— Для начала вы не хотите представиться?

Не знаю, откуда взялась эта храбрость, но приход отца Виктора вызвал во мне раздражение и неприятие. С чего он вообще решил, что может просто так заявиться и предъявлять мне какие-то претензии? А судя по тону голоса, так оно и было.

От моего отпора он опешил, и коляска на секунду замедлилась, выдавая его заминку, но мужчина взял себя в руки довольно быстро. Мы снова устремились вперед — по-прежнему неспешно, но в ровном темпе.

— Прошу меня извинить. Думал, вы знаете, с кем говорите. Я Дмитрий. Разве Виктор обо мне не говорил?

Раздражение усилилось, подкатывая к горлу.

— Отец — это последнее, что пары должны обсуждать. Странный вопрос.

Последовавший пренебрежительный хмык показался подозрительным. Далеко не сразу поняла, о чем он подумал.

Скривилась. Всё дело в деньгах. Мужчина сзади меня считал, что с его сыном встречаются лишь ради денег.

— В любом случае, пришел я не за этим. Вы и сами понимаете. Судя по бурной деятельности, которую развернул Дамир, это спланированная акция. И какова ваша новая цена?

В этот момент он остановил коляску и встал передо мной, глядя сверху вниз. Вынужденно подняла на него глаза и молча воззрилась, ожидая дальнейших слов. Но их не последовало. Он сам ждал моего ответа.

— Новая? — вздернула бровь.

Мышца на скуле дернулась, и я стиснула челюсти.

— Я недостаточно ясно выразился? Прошлая оказалась слишком маленькой? Назовите сумму, и мы навсегда забудем этот, — обвел взглядом мои ноги, отчего мне стало не по себе, — инцидент.

Никогда не понимала выражения земля уходит из-под ног, и в моем случае это было неуместно, но именно это я сейчас ощущала.

Молчание затягивалось. Мне было нечего сказать, а мужчина ожидал непонятно чего. Всё вглядывался, но желаемой реакции не увидел. Нахмурился, даже отступил на шаг.

— Не понимаю… — тихо прошептала, качая головой, но мужчина, как под гипнозом, впивался взглядом в мое лицо. Ненормальный.

В какой-то момент на краю сознания послышался стук знакомых ботинок. А затем родной голос.

— Что вы здесь забыли? Какого черта?! — бесцеремонный грубоватый тон отца.

На моем лице непроизвольно засияла слабая улыбка облегчения, ведь за этим последовал запах духов мамы.

Родители пришли. Не бросили, как я трусливо думала в глубине души.

— Кристина, — последовало мамино сипение, а затем вдруг раздался ее глухой вскрик.

Время замедлилось, и я словно со стороны наблюдала, как заторможенно поднималось лицо Дмитрия вверх, как на лбу проступили хмурые складки, как уголки губ опустились вниз. Глаза его сначала застыли, покрывшись туманной дымкой, а затем его взгляд упал на меня. Кулаки сжались, а на виске дернулась жилка.

— Дима?! — шокированный и в то же время потерянный голос мамы вывел меня из состояния ступора, заставив резко обернуться и посмотреть, наконец, на них с отцом.

— Вы знакомы? — папа весь напрягся и выпрямился, будто ему в позвоночник воткнули кол.

Не успела мама никак отреагировать, как он тут же продолжил, вставая передо мной и загораживая так от отца Виктора.

— Что вам еще нужно? Убирайтесь!

Удивленно застыла, впервые видя отца таким жестким. Обычно он молчал, позволяя маме решать за всю семью, а в этот раз набычился, будто увидел зло во плоти.

— Леша?

Мама вдруг подалась вперед и вцепилась пальцами в отцовский локоть. И впервые в жизни не встала рядом, а промолчала, прячась за его спиной. Казалось, боялась увидеть мужчину, который продолжал стоять перед нами.

— Я…

Грудь Дмитрия бурно вздымалась, выдавая мужское напряжение. Лоб его покрылся испариной, а пальцы судорожно вцепились в галстук, казалось, желая содрать эту удавку.

Затем он выдохнул, прикрыл глаза и просто развернулся, уходя прочь прямо по коридору. Убежал, будто чего-то испугавшись.

— Пап? — нарушила воцарившуюся тишину. — Откуда ты его знаешь?

Не испытывала никаких сомнений, что он Банковского узнал. И это был сейчас главный вопрос, на который я хотела услышать ответ. Даже о прошлой странной фразе матери забыла на это время.

— Ты его узнала? — потерянно прошептал отец, проигнорировав мой вопрос.

Он посмотрел на маму, которая уткнулась взглядом в пол и даже не подняла глаза на него.

— Это… — выдавила она из себя, продолжая гипнотизировать белые плитки.

— Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — практически прокричала, не в силах больше терпеть тайны и игнор.

Раздражение достигло апогея, мешая дышать и вставая комом в горле, но мне снова никто ничего не ответил.

Отец схватил маму за плечи, впиваясь пальцами так, что мне казалось, на ее коже оставались вмятины.

Обычно она всегда вела себя дерзко, и я ожидала, что оттолкнет его и поставит криком на место, но мама неожиданно всхлипнула. Он ее тормошил, добиваясь ответов и что-то крича, а она лишь продолжала плакать, смахивая слезы ладонями.

— Мам?

Не хотела плакать, но мои эмоции нашли выход, и я не могла остановить собственный поток плача. Мои руки тряслись, а грудь ходила ходуном, настолько сильно там колотилось сердце. Мне казалось, вот-вот и оно выпрыгнет, не выдержит моих переживаний.

— Хватит! Хватит! — закричала родительница в истерике и, вырвавшись из хватки отца, сделала пару шагов назад.

Обхватила себя руками за плечи и задрожала, потерянно ведя глазами вокруг и ни на чем не останавливаясь.

— Мам? — прошептала, впрочем, не надеясь ни на какую реакцию, вот только лучше бы смолчала.

Отец стоял озлобленным столбом, не сдвигаясь с места, а мама вдруг посмотрела на меня так, словно увидела впервые за всё это время. Затем что-то прошептала побелевшими губами, но так невнятно, что я не расслышала.

— … Отец…

— Что?

— Он не твой отец.

На этих словах она развернулась и побрела к выходу, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, будто пьяная.

Я смотрела ей вслед и переваривала ее слова, но когда подняла глаза к папе, он был бледнее мела. Будто вся кровь отлила от лица.

А когда он опустил взгляд на меня, то увидел мой полный надежды взор.

Ну же, скажи мне, что мама не в себе и сморозила полную чушь.

Вот только видела я в его глазах лишь боль. И правду. Настоящую правду, которую я знала и гнала от себя как можно дальше.

Глава 34

Весь мир для меня перевернулся вверх дном. Отец ушел, даже не потрудившись мне ничего пояснить, и я осталась наедине с собой, головной болью и одиночеством.

В тот день Дамир не пришел. И на следующий тоже. Я потеряла надежду и варилась в собственных полных яда мыслях.

Вокруг меня что-то происходило, но я не обращала на это внимания. Медсестры шушукались о каком-то аресте, но когда я прислушалась, опасаясь, что это про Дамира, оказалось, речь шла о каком-то прокуроре.

Кого я видела каждый день, так это Дмитрия, но разговаривать с ним отказывалась. Он приходил и утром, и после обеда, но я так и не смогла пересилить себя и выслушать его. Даже смотреть на него было тяжело. Он ассоциировался у меня с распадом семьи и предательством. Тем, кто всё разрушил. Своим появлением. Своей ролью.

Я снова впала в апатию, пока однажды на пороге с сияющим лицом не появилась Олеся, уставшая пытаться поднять мне настроение. Даже Алена, приходившая пару раз, казалось, опустила руки, однако именно ее приходы поднимали мне настроение хоть на несколько градусов.

— К тебе посетитель, Крис.

От бодрого вида медсестры свело скулы и заболела челюсть.

— Кто?

— Возлюбленный твой, кто ж еще? — улыбнулась та и кивнула кому-то в коридоре.

Сначала на пороге появился букет. Опустила глаза вниз и увидела знакомые кроссовки.

— Гад и подонок собственной персоной, — съехидничала Олеся, сдав меня с потрохами.

— Меня не было всего пару дней, а я уже превратился в негодяя в твоих глазах, Крис? — букет опустился, и моему взору предстал Дамир. С подбитым глазом.

Приподнялась, вглядываясь в его лицо, хотя больше всего хотела демонстративно отвернуться. Вот только его разукрашенная физиономия представляла собой то еще зрелище, так что отвести глаза не смогла.

— Это всё, конечно, круто, но я считай пошла на должностное преступление, приведя тебя во внеурочное время, Дамир, — напомнила о себе Олеся. — Так что будь добр, отвези ее на массаж, а я пока чайку попью, окей?

— Будет сделано, кэп, — подмигнул ей донельзя довольный чем-то Загорский и сморщился, сдерживаясь, чтобы не коснуться синяка пальцами. Передо мной лицо держал, не иначе.

— Олеся, я не… — крикнула, но мои слова донеслись лишь ей в спину.

Она быстро ретировалась, оставив нас наедине. Знала ведь, что я буду против, вот и убежала.

— Итак, мы вернулись к тому, что было изначально, Тинь, — вздернул бровь Дамир и довольно быстро подошел, вставая рядом с моей кроватью.

Всё это время ощущала на себе заинтересованный взгляд Нины, которая видела мою апатию эти дни, но я не спешила ее обнадеживать. Насупленно смотрела на обнаглевшего в край Загорского.

— Салют, — улыбнулся и ей Дамир, а затем всучил мне букет, не слушая моих возражений.

— Ты отвратительно бодр и свеж, — фыркнула, но не удержалась и уткнулась носом в благоухающий аромат, исходящий от цветов. Они ведь не виноваты, что их даритель тот еще му… Нехороший человек.

— Не могу сказать о тебе того же.

Возмущенно посмотрела на него, ощущая, как от обиды на глаза навернулись слезы. Слишком эмоционально отреагировала на его слова. Будто под кожу пробрался. Гад.

— Всё же гад, — улыбнулся. Боже, неужели я это вслух сказала.

Застонала, стиснув челюсти и прищурив глаза.

— Я с подарком, — поиграл бровями и поставил бумажный пакет на столик. Выудил оттуда коробочку и протянул мне.

— И что это?

Не то чтобы собиралась брать от него что-то, но любопытство возобладало над разумом и обидой.

— Смартфон. Розовенький, как ты любишь, — дернул губами. — В следующий раз, если возникнут дела, смогу, наконец, тебя предупредить. Будем перед сном созваниваться. Как тебе идея?

Поперек горла встал горький ком, и я громко сглотнула, открывая крышку коробки. Новый телефон. Даже родители об этом не подумали, а он…

— Кто сказал тебе, что я люблю розовый? — хмыкнула, считая долгом сказать что-то поперек. Не привыкла, чтобы так баловали. Никто такого для меня не делал. Никогда.

— А корпус прошлого какого цвета был? — задумался, а затем протянул руку. — Ну если не хочешь…

— Руки, — прошипела незлобно и прижала смартфон к груди.

Брать такой дорогой подарок было боязно, но совесть не подняла свою голову. Неожиданно для старой Кристины, но ее давно нет. И никогда не будет. Этого я больше не хочу.

Насчет цвета старого корпуса он был прав, но говорить ему этого не стала. Судя по довольному выражению лица, он это знал и без моего подтверждения.

— Спасибо, — буркнула, рассматривая блестящий экран.

— Мой номер уже забит.

— Кто бы сомневался.

На мой бубнеж он лишь рассмеялся.

— А теперь давай отвезем тебя на массаж. После него и расскажешь мне, что такого случилось за последние дни, что ты такая хмурая. Будто в глотку мне вцепиться готова.

— Не хочу на массаж. Бесполезно это всё. Домой хочу, — с тоской протянула и опустила голову. Эйфория от подарка моментально угасла.

— В общих чертах я знаю, чего ты такая грустная, но хотелось бы конкретики.

— Сомневаюсь.

Даже с его извращенной фантазией ему не угадать, что произошло.

— Объявился твой биологический отец. Ты поэтому такая пришибленная?

— Откуда ты… — подняла голову, нахмурилась.

— Дмитрий Ланковский — мой крестный, — пожал плечами, а я даже не удивилась этой новости. Не самое худшее, что слышала в застенках этой больницы. — Сегодня он к отцу приходил, жаловался, что Витя бухает, не просыхая. Ну и что дочь появилась. Мой не знает, что это ты, но я сложил два плюс два. Не дурак.

— Витя… — выдохнула.

Не знаю, почему, но именно сейчас я вспомнила его сообщение как раз перед аварией. Словно до этого на память поставили блок. После аварии мне было совсем не до него.

«Посмотри на это. Сопоставь даты, Крис. И спроси у своей матери, кто твой настоящий отец».

По коже прошли мурашки, а ладошки похолодели. Задрожала, обхватывая себя руками, и вдруг сопоставила все факты воедино.

— Он всё знал… — прошептала с горечью и бездумно осмотрелась по сторонам, не ощущая собственного тела. Наткнулась взглядом на обеспокоенного Дамира. — Это ведь он меня сбил, да? Вот почему… Он… Ненавидит меня?

Последнее произнесла с тяжелым сердцем. Голос дрожал и срывался, я не могла его никак контролировать.

— Тинь, — присел передо мной Загорский и обхватил своими ладонями мои руки, прижимая их к себе. — Витя не сбивал тебя специально, поверь. Я знаю. Видел… видео… А теперь глубоко вдохни и выдохни. Успокаивайся, девочка, тебе нельзя так волноваться.

Его глубокий голос подействовал, прекратив намечающуюся истерику. Последовала его совету и стала размеренно дышать. Учащенное сердцебиение стало замедлять свой ритм, возвращая мне признаки самообладания.

— Тинь? Я тебе что, Динь-Динь? Возомнил себя Питером Пэном?

— Шутишь? Уже хорошо. А ты у меня Тинь. Динь-динь это у нас, скорее, Динка, — постучал по виску, намекая на ее умственные способности.

Впервые за сегодня на моем лице наметилась слабая улыбка. Без иронии и ехидства, за которыми я обычно скрывала свою боль.

— А теперь поехали на процедуры. Если мы опоздаем или вовсе не явимся, чувствую, твоя медсестра с меня кожу живьем сдерет.

— Я же сказала, что не хочу.

Мнения своего не поменяла.

— Бунт, я так понимаю, — выдохнул, встал и оказался за моей спиной. — Хорошо, что я всегда был непослушным мальчиком.

Схватился за ручки коляски и покатил меня в коридор.

— Да как ты… Да хватит… Я же сказала…

— Я же гад и подонок. С какой стати мне бы не соответствовать этому, м? А теперь помолчи, женщина, и сиди молча, пока я везу тебя на процедуры.

— Я не женщина, — выпалила злобно, а затем осеклась, когда поняла, что только что ляпнула.

— Ну, — флегматично, как обычно, ответил Дамир и пожал плечами. — Это мы исправим.

— Еще посмотрим, — буркнула посреди его фразы, скрыв за негодованием дикое смущение.

— Сразу же, как только ты перестанешь упрямиться и встанешь на ноги.

— Думаешь, я не хочу? — воскликнула, а у самой глаза на мокром месте.

Наши взгляды встретились, и я отшатнулась, такая ирония там горела, что мне стало не по себе.

— Раз ты до сих пор в коляске, то какой вывод я должен сделать? — вздернул бровь, выводя меня на эмоции.

Я промолчала, но не из-за того, что мне было нечего сказать, а по той простой причине, что он был прав, но я не была готова это признать. Не сейчас.

— Уходи, оставь меня в покое, и без тебя прекрасно разберусь со своей жизнью.

Грубила ему, чтобы он ушел. Не хотела, чтобы видел такой. Слабой и раздавленной. Я и раньше не блистала красотой, а сейчас и подавно.

— Ага, видел я, до чего ты себя довела.

— Я для семьи буду обузой, с чего ты взял, что потянешь? Им-то не нужна, а я должна постороннему верить?

В этот момент наружу вылезли все мои комплексы. Отец мне и не отец вовсе, а мать убежала, ни разу не навестив меня с тех пор.

— Ты им нужна, — спустя время тихо ответил и качнул головой. — Про постороннего сделаю вид, что не услышал. Понимаю твои чувства.

— Ага, как же, — горько усмехнулась и опустила голову, уставившись в мелькающие под ногами плитки. — Вся моя жизнь — сплошная ложь. Меня собственный брат, как оказалось, инвалидом сделал, а отец даже ни разу не пришел, отрекся от меня, словно не знал никогда.

Мысль о том, что Витя — мой брат, только сейчас дошла до моего сознания. До этого момента всё мое внимание было сконцентрировано на родителях и лжи матери.

— Дима каждый день сюда таскается, — нахмурился Дамир, не понимая, о ком я говорю.

— Таскается, — выдохнула. — Такое правильное слово подобрал. Двадцать лет мать моя не нужна была, а я и подавно. Ты же знаешь, что я не о нем, а о…

Не смогла договорить. Сердце до сих пор ныло от предательства того, кто воспитывал меня столько лет. И даже винить не знала, кого. Маму было жаль, но себя еще жальче.

— Завгородняя! — зычный голос одной из медсестер, вышедшей из кабинета массажиста. — Вот ты где. Почему опаздываем? И где Олеся? Дисциплинарного на нее нет!

— Прошу прощения, сегодня я за нее. Не сориентировался, — взял удар на себя Дамир.

— А ты еще кто? Новенький? На первый раз прощается, но в следующий раз заведующей на тебя пожалуюсь!

— Понял-принял, — отсалютовал ей, дурачась.

Следующий час показался мне вечностью. Но когда, наконец, процедура закончилось, всё в моей голове встало на свои места.

— Для чего он приходит? — спросила у Дамира первым делом.

— Кто? А, Дима. Ну, это ему виднее. Не ожидал, видимо, в пятьдесят стать повторно отцом.

— Он мне не нужен, — буркнула, чувствуя смесь эмоций из обиды и гнева.

Дамир промолчал, зная, видимо, что лезть в это не стоит.

— Ты говорил насчет Вити…

Возникала пауза, словно парень собирался с мыслями.

— Он не хотел тебя сбивать. Нет, конечно, может, хотел, я ему в голову не лез, но вряд ли планировал. На моем байке были перерезаны тормоза, а то, что он в него сел… Стечение обстоятельств, думаю. Планировалось, видимо, навредить мне.

— Он хотел убить тебя? — спросила, находясь в шоке и не понимая, зачем ему это.

— Витя? Нет. Глупо было бы перерезать тормозной шланг и самому же садиться на байк. Он, конечно, туповатый, но не настолько.

Усмехнулась, поражаясь его веселью даже в такой ситуации.

— Я бы, скорее, склонялся к Дине. Она импульсивная и на эмоциях могла сглупить, но у нее железное алиби. В универе работали камеры и зафиксировали ее внутри здания в этот момент. В любом случае, прокурора, который надавил на следака, недавно закрыли за коррупцию, так что…

Спрашивать не стала, но сразу поняла, что всё это устроил он. За грудью разлилось тепло, но внешне я постаралась этого не показывать.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Он замолчал и лишь буравил меня своим проницательным взглядом.

— В твоем телефоне есть видео. Я загрузил его, так что можешь посмотреть. Думаю, теперь сможешь узнать…

Сердце снова застучало, как бешеное. Стиснула ладони в кулаки и провела языком по губам.

— Скажи мне ты. Я ведь знаю его… Или ее… Иначе ты бы так на меня не смотрел.

— Ты права, — вздохнул и присел передо мной, говоря, как с душевнобольной.

— Не тяни.

— Помнишь, я говорил, что в тот день тебя искала Олеся?

— Припоминаю, — протянула, начиная дрожать. Понимала, к чему он ведет.

— Не искала она тебя тогда, — грустно улыбнулся. — Встречалась с Диной, а затем… Испортила мой байк.

Бывшая подруга в очередной раз предала меня, вот только не знала об этом. Даже она не была ясновидящей и не могла предугадать, что ее преступление приведет к такой аварии.

— Ты уже… Отдал это следователю?

— Получил видео только сегодня утром. Хотел сегодня заехать в участок, но посчитал, что сначала это должна узнать ты.

Зажмурилась и сжала переносицу пальцами. Желания посадить Олесю не было. Это ничего не вернет. Ничего не исправит.

— Ты ей вообще ничего плохого не сделал. Зачем она вообще всё это устроила? Или сделал?

— Я с ней никогда не общался. Так что мне и самому хотелось бы всё это знать.

— Не отдавай пока видео в милицию. Ты же предлагал привести Олесю сюда. Считай, что я согласна.

— Хочешь очной ставки? — ухмыльнулся. — Ты права, у нее нет мотива. Что ж, вот и узнаем.

Мы с ним вдруг решили сыграть в детективов.

Наши взгляды встретились, и между нами протянулась еще одна невидимая ниточка. Что-то общее.

— Кстати, а что у тебя с лицом?

Глава 35

До мамы было не дозвониться. Папа тоже не отвечал. Оба будто бросили меня, и несмотря на внимание Дамира, в душе образовалась пустота, которую он заполнить был не в состоянии.

— Синяк, конечно, знатный, — рассмеялась, в очередной раз глядя на фиолетовое пятно вокруг его глаза.

— Нехорошая какая, смеется над несчастьем своего парня, — цокнул, а затем вдруг встал со стула и наклонился надо мной.

Его губы оказались в опасной близости от моих. К этому аспекту наших отношений привыкнуть было сложнее всего. Тяжелое учащенное дыхание касалось моей кожи, заставляя разомлевшее сердце биться чаще.

— Знаешь, что хочу сделать? — выдохнул мне прямо в губы.

Взгляд глаза в глаза. Его руки по бокам от моей головы. Покрытые поволокой зрачки в обрамлении черной круговой каймы.

— Мхм, — неопределенно еле мотнула головой.

Говорить сил не было. Подняла руки и пальцами вцепилась в его плечи, не давая приблизиться еще ближе. Вот только мужская сила не сравнима с женской.

— Боишься? — прошептал, дергая губами в улыбке.

Сглотнула, скрывая за молчанием смущение.

— Дрожишь вся.

— Холодно просто, — выдохнула, отводя глаза в сторону.

— Трусишка, — наклонился безумно медленно и прошептал мне в ухо.

Зажмурилась, когда он кончиком носа провел по моей щеке. Ждала, что коснется губ, но, чмокнув меня в лоб, отстранился.

— Открывай глазки, Гюльчатай, самое страшное позади, — донесся до меня его насмешливый голос.

Приоткрыла сначала один глаз, затем другой.

Поднялась на локтях, прищуриваясь и наблюдая за тем, как Дамир зашуршал пакетом и достал оттуда яблоко. Подбросил его, позерствуя, и надкусил, даже так выглядя привлекательно.

— А теперь идем. Олеся должна вот-вот подойти. Допросим ее на улице.

— Думаешь, ответит нам? — скептично выразила свои опасения. — Странно, что она вообще согласилась прийти.

— Деньги творят чудеса, а ей они ой как нужны.

— Деньги деньгами, но даже ради них она себя не сдаст.

— Ты забыла про видео? Сложно отрицать свою причастность при наличии таких неоспоримых доказательств.

Прикусила губу и не стала возражать, когда он уже привычным жестом одну руку завел под мои колени, другую под лопатки и поднял, устраивая в коляске.

Руки дрожали всю дорогу до места встречи. Казалось, она будет ждать нас там же, где я видела ее в прошлый раз. Так оно и вышло. Она сидела на этот раз на скамейке, и даже издалека я узнала ее сгорбленную спину.

— Не очень-то она похоже на убийцу, — пробормотала, пытаясь болтовней успокоить расшалившиеся нервы.

— Согласен, — задумчиво пробормотал Дамир. — Есть у меня кое-какие догадки, но давай узнаем всё от нашей бывшей одноклассницы.

Показал мне телефон и включил там диктофон, пряча в карман. Предусмотрительно.

— Благодарю, что пришла, Олеся. Давно не виделись.

— Не так уж и давно, — встала она с места, выпрямляясь и окидывая нас проницательным взглядом.

В ее глазах отчетливо виднелось презрение, но в самой глубине я увидела зависть и отчаяние. То самое, которое преследовало меня во время травли.

— Деньги вперед, — протянула она руку, вздергивая подбородок еще выше, хотя, казалось, некуда.

— Меркантильность — бич нашего времени, — прокомментировал ее жадность и трясущуюся ладошку Дамир, но четыре пятитысячные купюры отстегнул. Цена продажности Олеси.

— А я тебе не альтруистка, чтобы зря время на вас тратить. Ну и че хотели? Давайте быстрее, у меня дела.

— Какие? Очередному хахалю…

— Дамир! — чуть повысила голос, надеясь, что он внемлет голосу разума и не станет сейчас пускаться в оскорбления.

Вот только вместо благодарности от Леськи повеяло раздражением. Ядовитый взгляд коснулся моего лица, и она оскалилась, словно желая вцепиться зубами мне в горло.

— А ты как всегда на коне, да, Кристина? Святоша с безупречной репутацией. Вся такая из себя хорошая, даже в таком состоянии его заполучила.

— Тебе до нее далеко, так что оставь свои речи для других подружек.

— Мы ничем не отличались с ней! Никогда! — прорычала бывшая одноклассница и сжала кулаки, прижимая их к груди. — Это ты не видел дальше своего носа и…

— Успокойся! Ты никогда не была в моем вкусе. Ни в школе, ни сейчас, тем более, — глаза Дамира похолодели. — И не надо так на меня смотреть. Зависть никого не красит. И не думай, что я забыл, кто распространил скрины ваших с Кристиной переписок.

Заткнул ее моментально, но в мою сторону посмотрели еще более злобно, чем до этого. Неужели она была так одержима Загорским, что пожертвовала нашей дружбой? Так просто и без сомнений.

— Так чего вы хотели? Время идет, — взяла себя в руки и сложила их на груди, сразу же отгораживаясь от нас.

— Зачем ты перерезала тормозной шланг моего байка? — не стал юлить и ходить вокруг да около Дамир.

От его слов в лоб Олеся опешила и сделала шаг назад. Оступилась, чуть не упав, и не смогла сдержать вырвавшиеся эмоции. Там было всё: и страх, и удивление, и паника.

— Н-не пон-нимаю, о ч-чем ты.

Даже без видео догадалась бы, что она врет. Она всегда заикалась, когда теряла самообладание и пыталась лгать. Даже спустя несколько лет ничего не поменялось.

— Думаю, это освежит твою память, — подал ей мой телефон с заранее открытой вкладкой.

Спустя минуту ее лицо стало восковой маской. Бледной, обескровленной, без того самодовольства, которое она демонстрировала до этого. Губы ее задрожали, а на лбу пролегла складка напряжения.

— И… здесь… уже милиция? — оглянулась в страхе по сторонам, обхватила себя руками.

— Пока нет, — произнес медленно Дамир, давя на нее психологически и морально. — Но ты же знаешь, что одно дело быть просто соучастником, и совершенно другое — организатором преступления.

Сделал длинную паузу, пытаясь стращать девчонку, и это ему удавалось.

— Это не я… Нет-нет… На дно одна я не пойду, — вскинула злой взгляд. — Она заплатила мне. Обещала, что проблем не будет, да и… Я не хотела… Я в тюрьму не хочу…

Качала головой из стороны в сторону, напоминая душевнобольную.

— Она это… Дина? — сглотнув, задала вопрос, который не требовал ответа, но внутри я надеялась, что ошиблась.

Хоть немного хотелось верить в чудо. Но его нет. И не было никогда.

— Только не нужно делать такое удивленное лицо. Это ведь ты всё подстроила, да? Надеялась так заполучить Дамира? — неожиданно прошипела Олеся, вытирая ладонями злые слезы. — А ты хитрее, чем я думала. А-ха-ха!

Дикий смех вызвал озноб по позвоночнику и холодок, от которого в венах застыла кровь.

— Дура, дура, дура! — плача, била себя по щекам Леська, пока не остановилась взглядом на моем лице. — Это всё из-за тебя! Ты виновата! Ты!

Не успела она кинуться на меня, как Дамир перегородил ей дорогу и оттолкнул, не позволяя навредить мне. Она замолчала, опешив, и пару секунд тяжело дышала. Затем развернулась и побежала прочь, словно за ней гналась толпа. Вот только Загорский не стал ее догонять, лишь смотрел вслед с разочарованием во взгляде.

— Косит под умалишенную. Думает, поможет ей это.

— И что теперь? — спросила, кивая на его карман, где лежал телефон с включенным диктофоном. — Мы отдадим это милиции?

Воцарилась недолгая пауза.

— Вряд ли запись будет иметь силу в суде. Это, скорее, для меня. Для нас.

Не поняла его странных слов, но заметила, как он замялся. Не стала заострять на этом внимания.

— А расследование… Возобновят?

Голос у меня дрожал и немного хрипел от излишней эмоциональности. В душе царил полнейший раздрай. И вроде бы выяснились подробности, до которых, кроме нас, никому не было дела, но легче от этого не становилось. Груз тягот продолжал давить на плечи, а будущее всё также маячило бесперспективностью.

— Дамир, — мужской голос прервал наше молчание, неожиданно удивив своим появлением.

— Дмитрий, — быстро сориентировался Загорский и взял себя в руки, кивая подошедшему мужчине.

Я же опустила глаза, не в силах смотреть на незваного гостя. В голове не укладывалось, что это мой биологический отец.

— Мы можем поговорить наедине, Кристина?

Не сразу поняла, что вопрос был адресован мне. Мое имя из его уст прозвучало как-то по-особенному, но вопреки всему я не растаяла и не расплакалась. Ощущения, которые он вызвал своим появлением, были неоднозначными, и классифицировать пока я их так и не смогла. И как относиться к нему — не знала.

— У меня от Дамира секретов нет.

Слукавила. Побоялась остаться с ним один на один. Струсила. Ну и пусть. Я устала переживать все проблемы наедине с собой. А Дамир и не возражал, встал вплотную и снова положил ладони на мои плечи, массируя и успокаивая меня этими неспешными поглаживаниями.

Не знаю, чего ожидала, но решила молчать и не перебивать. Не моя история. Не моя боль.

Всё оказалось на удивление банально. Почти так, как я и предполагала. Молоденькая сельская девчонка из бедной семьи и мажор с золотой ложкой во рту. Встретились, влюбились, он вскружил ей голову, обещал жениться, но слова своего не сдержал.

— Ты не думай, что я такой подонок, Кристин, я любил твою маму. Сильно любил, но…

— Недостаточно, — грустно улыбнулась, не в силах даже смотреть на него.

Стало вдруг страшно. Так сильно, что внутри всё сжалось. Ведь у нас с Дамиром схожая ситуация. Кроме одного. Я не беременна.

— Я и правда собирался взять ее в жены. Даже родителей не хотел слушать, думал, сдержу обещание, которое дал Марине, но…

— Но?

— В тот день, когда мы должны были подать заявление в ЗАГС, на пороге моего дома появилась Алла с Витей на руках. Мы с ней встречались за несколько лет до Марины, а она, как оказалось, родила. Ее отец был прокурором области, и моим родителям, как невестка, она больше понравилась. С одной стороны — беременная Марина, с другой — Витя. Я собирался жениться на твоей маме, ведь любил ее больше жизни. Долго думал, как решить этот вопрос, собирался обеспечивать Аллу с Витей, всё же он мой сын, но Марина… Ты не думай, я не перекладываю на нее ответственность, всё это только моя вина. Она решила, что я засомневался в наших отношениях, и сделала аборт. То есть, я думал, что сделала. Я был так сломлен, но у меня оставался сын, и я…

— Но родилась я… — прошептала, не дав ему договорить.

Теперь мне стала понятна боль матери, ее отношение ко мне. Вот только маленькому ребенку в моей голове этого оправдания было недостаточно.

— Если бы я только знал… — грустно улыбнулся Дима и погладил меня по руке.

В этот момент Дамир хмуро оглядел нашу композицию и сжал мои плечи.

— Всё в порядке? — спросил, увидев мои покрасневшие глаза.

Я не могла говорить, ощущая ком в горле, и лишь кивнула.

— Как бы ты ко мне не относилась, ты такой же мой ребенок, как и Виктор, так что больше не имею права давить на тебя и просить не давать ход расследованию…

— Ты прав, это не твое дело, Дима.

Загорский защищал меня, хотя сейчас этого не требовалось, но мне было безумно приятно.

— Дамир… — просипела, стискивая его руку.

— Сейчас ты на эмоциях, Тинь. Ничего не обещай, хорошо? — качнул головой, поджимая в недовольстве губы.

— Не влезай, Дамир. Я и не собирался ни о чем таком просить, — усмехнулся Дмитрий. — В конце концов, Виктор — большой мальчик и должен отвечать за свои поступки сам.

— Прогресс, — съехидничал Загорский. — Еще не муж, но уже и не мальчик. И долго ты шел до этой простой истины? Помнится, еще буквально вчера хотел отмазать его и отправить за границу.

— Ты мне до конца дней припоминать это собираешься? Свои дети пойдут, поймешь меня.

— А мы собираемся общаться до конца твоих дней? Учти, я рано помирать не собираюсь.

— Думаешь, не будем? — проигнорировал вторую фразу, вздернул бровь, иронично оглядывая руку Дамира, которую он так ни разу и не убрал с моего плеча. Даже под обескураживающим взглядом с места не сдвинулся.

— Благословения просить не собираюсь, — хмыкнул Загорский.

Между ним и Банковским-старшим происходила молчаливая дуэль взглядов. До тех пор, пока последний не сдался, опустив свои глаза. Там горела ярким пятном вина.

— И надеяться не смел. Не заслужил.

Поджала губы и промолчала. Он и правда ни на что в моей жизни прав не имел.

— Я устала, — обернулась к Дамиру и сделала слабую попытку улыбнуться.

— Едем в палату.

Мы уехали почти сразу, оставив Дмитрия стоять посреди больничного двора. Я спиной ощущала его пронзительный, полный тоски взгляд, но ни разу не обернулась. И пусть он во всей этой истории тоже оказался жертвой, это не умаляло того факта, что в моем воспитании он не участвовал. Он, как и прежде, оставался для меня посторонним человеком.

Но боль в груди никуда не ушла. Сколько бы я ни давила в себе все эти мысли, внутренности разрывало от агонии.

Я же продолжала гореть в этом аду и не знала, как унять эту печаль, поселившуюся прямо в сердце. И даже обвинить было некого. Было жалко всех в этой ситуации. И даже себя. Особенно себя.

Глава 36

Информацию, которую удалось выяснить, и данные, собранные Дамиром, могли бы помочь в расследовании, но я понимала, что ноги мне это не вернет.

В жизни происходила какая-то Санта-Барбара, и голова шла кругом. На одной чаше весов — родители и Дмитрий, на другой — Дина, Олеся и Виктор. Мой единокровный, как оказалось, брат.

— Не позволяй чувствам взять вверх, Тинь, — предупредил меня перед уходом Дамир и попросил подумать обо всем до завтра.

Я согласилась, но путного в голову за ночь так ничего и не пришло. А когда Загорский пришел ко мне прямо с утра, по его пришибленному выражению лица догадалась, что новости на этом не закончились.

— Сегодня вечером у меня семейные посиделки. Я бы хотел, чтобы ты на них присутствовала, — прозвучало, как гром среди ясного неба.

— Я…

Сглотнула, проталкивая ком, и глянула на него во все глаза.

— Будут Ахметовы, Дима с Витей и мои родители, — на последних словах нахмурился, словно что-то его беспокоило, но при взгляде на меня улыбнулся. Плохое настроение как волной смыло.

— Ты уверен, что мне будет уместно…

Промолчала, не став ничего говорить про то, что он всё еще официальный жених Дины, и мое присутствие будет понято превратно. Но судя по тому, как он вызывающе вздернул бровь, он не собирался ни от кого скрывать наши отношения.

— Я хочу тебя представить всем и обозначить свои серьезные намерения. Только сразу предупреждаю, отец у меня не из самых приятных, но ты не обращай на него внимания. Мы с ним не близки.

— Я не хочу, — твердо произнесла и опустила глаза.

Стиснула ткань пледа изо всех сил и еле сдержала слезы.

— Хочешь, чтобы мы поругались?

— Нет, но ты же знаешь, как все отреагируют на мое появление. Негатива в моей жизни и так достаточно.

— Это не твоя вина и никогда не была. И разве ты не хочешь посмотреть в глаза Дине и Вите, зная, как всё было на самом деле?

— Твой отец всё равно будет против такой невесты, — вздохнула, понимая, что даже если он не женится на Ахметовой, я вряд ли придусь ко двору.

— Его мнение меня волнует в последнюю очередь. Но не забивай сейчас этим голову. У нас есть дела поважнее, Тинь, чем споры по поводу знакомства с моими родителями. Уж поверь, они не образцы примерного поведения.

Открыла было рот, но замолчала. О семье Дамира я знала мало, но тон у него был серьезным. Он и правда не шутил.

— И что может быть важнее? — спросила, словно пришибленная.

— Твой переезд. Сегодня не получится, конечно, но на днях я подготовлю квартиру и заберу тебя. С врачом уже договорился.

— А родители разрешили? — скептически хмыкнула. — Мои. Не твои.

Заглушила свои эмоции по поводу этой оглушающей новости.

— Я понял. Ты же совершеннолетняя, Тинь, так что проблем не возникнет. Или хочешь дождаться и получить их согласие? — вздернул бровь.

— А… — подорвалась, но ни слова не произнесла. Сказать было толком нечего.

— Так, Тинь, — понял мои метания и обхватил ладонями мои холодные руки. — Я проспойлерю, ок? Я узнал отца ребенка Дины, так что поверь, это будет оглушающая новость сегодняшнего вечера. Ты уверена, что хочешь пропустить этот момент?

— И кто это? — встрепенулась.

— Хочешь узнать, пойдешь со мной, — щелкнул меня по носу.

— Эй, это нечестно!

— Подай на меня в суд.

Любопытство во мне боролось с неуверенностью, но говорящий взгляд Дамира убедил, что мне стоит согласиться.

— В таком виде? Серьезно? — улыбнулась, чувствуя веселье. Всё же его состояние заразительно и передалось мне.

— Я всё продумал. Не переживай, — поиграл бровями, а затем позвал медсестру.

Он ушел, пообещав вернуться к вечеру, чтобы забрать меня, а затем Олеся вдруг заделалась стилистом.

— Нет, ну всё же, как тебе повезло с парнем. Ты бы видела, что он тебе купил, — ее мечтательный голос вызвал подозрения.

А когда она выудила на свет длинное темно-синее платье и туфли на каблуке, задрожала.

— Я буду выглядеть нелепо, — зашептала, протирая пальцами слезы на щеках.

— Как принцесса, — выдохнула благоговейно Олеся и, не слушая мои возражения, потянула меня за локон, суша под феном мокрые волосы.

На удивление в зеркале я понравилась сама себе. Впервые за всю жизнь. То ли тени так красиво падали, то ли медсестра — мастер на все руки, то ли чувства Дамира так сильно влияли на меня.

— Красивая, — первая его реакция, как только он увидел меня обновленную.

— Это просто косметика, — смущенно отвела глаза, но ощущала на себе его прожигающий кожу взгляд. — И хватит меня смущать. Поехали уже, пока я не передумала.

Пыталась пару раз выведать у Дамира, что же он узнал, но парень как воды в рот набрал. Отказывался делиться информацией до самого дома.

Его родители жили в огромном особняке в три этажа, и при виде этой махины мне стало не по себе. Это совершенно другая лига, путь к которой мне заказан.

В этот момент рука Загорского коснулась моей ладони, и он поднес ее к губам. Поцеловал, не спуская с меня глаз, и в их глубине я увидела глубину его чувств. Эмоции захлестнули по самую макушку, выбивая из равновесия и отбрасывая все сомнения прочь.

— Верь мне. Просто верь, — прошептал одними губами и разорвал контакт глазами, выходя из салона машины.

Во дворе было несколько автомобилей класса люкс, словно все гости уже прибыли и ждали только нас. Дамира, если быть точнее. Так и оказалось.

— Ты опоздал! — нас встретил грубый мужской голос.

Мужчина, стоявший во главе стола, был старшей версией Загорского. Легкая седина на висках, высокий рост, широкие плечи и мощная фигура, не заплывшая жиром, а усердно вылепленная в спортзале. Таким Дамир будет лет через двадцать.

— Не знал, что можно опоздать на собственный ужин, — усмехнулся последний в своей ехидной манере и покатил меня к столу.

Бесцеремонно подвинул Дину, сидевшую около единственного свободного места, и расположил меня так, чтобы я находилась слева от него.

— Кого ты привел? — обратил на меня внимание его недовольный отец, а я не рискнула поднимать на него глаза.

Лишь мельком увидела собравшихся за столом, но заметила, что все пялятся на меня с удивленными лицами. Кроме Дмитрия, разумеется.

— Рад видеть тебя, Кристина.

— Вы знакомы, Дима? — прозвучал недоуменный голос женщины, сидевшей рядом с отцом Дамира.

Холеная, красивая, но вся какая-то потерянная. Почти сломленная.

— Это не имеет значения. Она уже уходит.

Прозвучало грубо, с учетом того, что уж этого я сделать точно не смогла бы, но я откинулась на спинку и стала наблюдать за остальными участниками развернувшегося фарса.

— Кристина — моя гостья, и она останется здесь. Рядом со мной, — твердо отбрил отца Загорский и наклонился ко мне. — Попробуешь стейк рибай? Наш повар готовит его довольно неплохо.

— Давай начнем с легких закусок, — улыбнулась и ткнула на одну из тарелок пальцами.

Портить себе настроение была не намерена и решила воспользоваться имеющимся гостеприимством. Витя с Диной, которые узнали меня, молчали, и я последовала их примеру, игнорируя их так же, как они меня.

— Это уже не смешно! — ударил кулаком по столу отец Дины. — Я не позволю относиться к моей дочери так наплевательски и унижать ее на моих глазах!

— Ах да, прошу прощения, — сразу же отреагировал Загорский. Встал и прокашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я разрываю помолвку.

— Н-но, — залепетала неожиданно Дина со слезами на глазах.

Никогда не видела ее такой трясущейся и неуверенной в себе. Она переводила взгляд с Дамира на отца и вся дрожала, словно вот-вот ее ударят. Глупости, не станет же ее папа поднимать руку на собственную дочь.

— Как это понимать, сын? Мы сто раз уже обсуждали это, и я был уверен, что ты принял правильное решение.

— Ты хочешь, чтобы твой ребенок рос без отца? — спросила его мама, поджав губы и всем видом показывая, как она недовольна его решением.

Манипуляцию было видно за версту. Уверена, будь плод Дины ответственностью Загорского, он бы поколебался и пошел на поводу у матери.

— Наш сын перегрел голову. Мы всё уладим и, конечно же, свадьба не отменяется, — сел на свое место Булат Загорский и кивнул семейству Ахметовых.

Я ожидала, что Дамир раскроет тайну беременности Дины, но он вдруг откинулся на спинку стула и медленно забарабанил пальцами по столу.

— Как Ермек, мама?

Застыла с поднесенной ко рту ложкой. Женщина побледнела после его вопроса и вцепилась в подлокотники стула.

— Замолчи, Дамир. Сейчас не время…

Даже Булат лишился на секунду самообладания.

— А мне кажется, как раз время. Это же двойные стандарты, разве нет? Мой братишка растет без отца, и вас не смущает это. Но если чужой ребенок будет удостоен такой же участи, это сразу стыд и позор. Как ты там сказал, отец? Дети Загорских безотцовщинами не будут?

Положила ложку на место и замерла, наблюдая за жестикуляцией Дамира. Он выглядел как никогда уязвимым, но в то же время сильным. Я будто наяву на себе ощущала его боль, которую он так тщательно пытался скрыть.

— Не знала, что у тебя есть брат, — прошептала, наклонившись к нему, когда остальные замолчали, не находя слов, чтобы что-то ответить ему.

— Единокровный. Как Витя тебе, — улыбнулся мне, как можно теплее, но из-за взвинченного состояния получалось у него плохо. — Мой отец — примерный семьянин. В кавычках, конечно же.

— Закрой свой рот! — рявкнул Булат.

— А мама слишком сильно боится лишиться теплого местечка и готова спустить ему с рук всё, что угодно. Даже многолетние измены. Удивительно, что он не ушел из семьи. Ах да, я забыл, Булату Загорскому важна лишь репутация. И если ради этого придется сделать несчастной всю свою семью, он это сделает, не раздумывая. Подведет сына под алтарь с нежеланной женой, будет держать в плену собственную жену.

— Ладно, вы разберитесь во внутрисемейных проблемах для начала, а потом мы поговорим, — хлопнул ладонями по столу Ахметов и стал поднимать свою жену и дочь.

Сглотнула, ощущая себя, как на пороховой бочке. Никто и не заметил оговорку Дамира про Витю и его родство со мной, так что пока мне предоставили передышку. Последний сидел на своем месте, насупившись и со скрещенными руками. На своего отца не смотрел, словно был обижен на него за что-то.

— Сядьте! — холодно бросил Ахметовым Дамир и потянулся к бокалу.

— Ты что себе позволяешь, щенок?! — не позволил так с собой обращаться мужчина.

— Нам нужно будет обсудить детали свадьбы, разве не для этого мы все собрались здесь?

Похолодела, не понимая направление мыслей своего же парня. Посмотрела на него и увидела лишь поджатые губы и выделяющиеся желваки на скулах. Он был зол и на пределе сил.

— Вот это правильно, — хохотнул Ахметов, за секунду забыв обо всем остальном, и после его кивка Дина села обратно. — Я было поверил, что ты хочешь бросить мою дочь, но учти, такие шутки в нашей семье не приветствуются.

— А я не шутил. Но не переживайте, обесчещенной ваша дочь вряд ли станет. Свадьба будет, но не со мной.

Воцарилось молчание. Даже я затаила дыхание, ожидая, наконец, услышать правду. Повернула голову вправо, замечая, что Дина сама не своя. Побледневшая и будто готовая упасть в обморок. Не такая уж она сильная, какой хотела казаться.

Наши взгляды встретились, и внутри ее зрачков я увидела слабую маленькую девочку, которая, как огня, боялась собственного отца. Зашуганная, беременная непонятно от кого и потерянная.

— А ты чего молчишь, ничего не хочешь добавить? — вместо пояснений Дамир обратился к Вите.

Тот медленно обвел всех взглядом, но промолчал, продолжая пить бокал за бокалом.

— Я выполнил свою часть сделки, Дина, держи, — Загорский повернулся к невесте и кинул ей флешку. — Опущу подробности, но отец твоего ребенка — Виктор. Не я.

Его слова разрезали пространство подобно бомбе. Тишина, которая стояла за столом, была оглушительной. Я сидела с открытым ртом и переводила взгляд с Дины на Витю и обратно. Получается, ухаживая за мной, Ланковский спал с моей тогда еще лучшей подругой.

На меня вдруг накатила истерика. Я запрокинула голову и рассмеялась. Никак не могла остановиться, продолжая заливисто хохотать, да так, что на глазах от смеха выступили слезы. Этот день не мог закончиться хуже.

— А что вы все так на меня смотрите? — поднялся со своего места Витя. Распростер руки и ухмыльнулся нагло. — Я готов под алтарь хоть сейчас. Или я для тебя не так хорош?

Не знаю, что последовало спусковым крючком, но с этого момента все отмерли и загалдели. Баталии продолжались, пока Дина не всхлипнула, привлекая к себе внимание.

— Потаскуха! — рыкнул Ахметов-старший и залепил ей пощечину. — Вставайте! Мы уходим!

— Ну куда же вы? А свадьба? — хохотнул Загорский, выглядя донельзя довольным.

Семейство бывшей подруги ретировалось так быстро, что я не успела даже моргнуть.

— Кхм, — кашлянул в кулак Дмитрий. — Неожиданный поворот.

— Доволен? — рыкнул Булат на сына.

— А я что? Правда-матка, она такая, жалящая.

— Довольно! Убирайся!

— Так быстро прогоняешь? Я думал, мы обсудим аварию. Мне лично есть, что сказать. Жаль, Дина ушла, ей было бы интересно это послушать.

— Хватит! Мы уже не раз обсуждали эту… Ситуацию… — запнулся Загорский-старший, когда я подняла на него глаза.

— Пусть он говорит, Булат. Я хочу послушать, — твердый голос Дмитрия поставил на обсуждении точку.

В этот момент прозвучал хлопок входной двери. В гостиной появился Ахметов.

— Жена сумку забыла, — буркнул, стягивая искомое со спинки стула, но уйти ему было не суждено.

— Думаю, вам всем стоит вернуться. Есть новости, касающиеся вашей дочери.

— С нас достаточно новостей, Дамир, — мужчина развернулся и, чеканя шаг, направился к выходу.

— Готовы уйти ценой свободы вашей дочери? Она, как никак, преступница, и место ей в тюрьме.

Ахметов остановился, но рычать не стал. Спустя пять минут за столом оказалось всё его семейство. Дамир медлить не стал и врубил на большом экране нарезку из видеоматериала, где отчетливо видно всё, что предшествовало аварии. Аудиозапись разговора с Олесей стала итоговой точкой.

— И? Это ни о чем не говорит нам. Любой адвокат разнесет слова этой малолетки в пух и прах. Тут нечего обсуждать!

Мужчина был прав, вот только беременность сделала Дину чересчур чувствительной, и она расплакалась, всхлипывая и некрасиво сморкаясь в салфетку.

— Это правда, — закрыла Дина ладонями лицо и вздохнула. — Всё должно было быть не так. Дамир ведь опытный байкер и предотвратил бы смертельную аварию. Может, попал бы в больницу, а я бы ухаживала за ним…

— И он бы заметил, какая ты хорошая, — усмехнулась, ощущая, как горечь режет горло.

Дина выглядела потерянной, но сочувствия я к ней не испытывала.

— Ты дура больная. Он мог умереть, — выдохнула, готовая побиться головой об стену. Неужели она настолько зациклена на себе, что была готова пойти на такой риск и поставить под удар чужую жизнь.

— Следи за своим языком, ты говоришь с моей дочерью. Ее слова сказаны под аффектом, ни один суд не станет рассматривать, как она топит себя, так что…

— А ты с моей говоришь, Ахметов, так что сбавь обороты, и поверь, я подключу своих лучших юристов к этому делу. Не хуже твоих, наоборот, гораздо опытнее.

— Меня в тюрьму ради этого посадишь, да? — подался вперед Виктор и скрестил перед собой на столе пальцы. — Ну да, дочка от любимой женщины куда важнее неугодного сына, не оправдавшего твои надежды.

В его глазах светились боль и отчаяние, которое он пытался утопить в алкоголе. Он резко подорвался и вышел из-за стола, уходя в другую комнату и оставив всех переваривать услышанное.

Во взгляде Булата отражался шок, который он не сумел скрыть. Мать Дины причитала, что та попадет в тюрьму, сама Дина плакала, Ахметов ругался с Дмитрием, а вот мать Дамира сидела, как пришибленная.

— Я хочу поговорить с Виктором, — шепнула Загорскому, и он покатил меня в ту сторону, куда ушел мой новоявленный братец.

Тот стоял около окна и вглядывался в небо за стеклом. Вся его поза говорила о том, что он напряжен и не в настроении. Но откладывать наш разговор больше не имело смысла.

— Почему ты со мной встречался? Дина намекала мне, что всё из-за твоего… кхм… нашего отца и моей мамы, но это ведь бред. Судя по твоей реакции и том сообщении, ты узнал о их прошлом уже после нашего расставания. Я долго думала и поняла, что Дима тебя мало беспокоит.

Несмотря на уверенность Дамира в обратном, мне казалось, что срыв Вити связан совсем не со мной. Ланковский долго молчал, а когда заговорил, лишь подтвердил мои догадки.

— Я Дину с детства люблю. А она всегда была влюблена в Дамира. Я думал, начну с тобой встречаться, она заревнует, может, — пожал плечами и только затем обернулся, глядя на меня больными глазами. — Глупо, понимаю, но сердцу не прикажешь. Тебе ли об этом не знать.

В этом Витя был прав. Он не был властен над своей любовью к этой эгоистке. Поднимать вопрос о том, как они переспали с Диной, не стала. Это совершенно не наше дело. Уверена, вся эта история соткана из множества черных и белых пятен, но у меня в жизни их хватало и без них.

— И вышло то, что вышло… — пробормотала потерянно.

— Я не хотел тебя сбивать. И мне жаль, что так вышло. Просто тогда я был взвинчен новостью, что ты моя сестра и… Это ужасное стечение обстоятельств, что наехал я именно на тебя, — горько усмехнулся, взъерошил и без того лохматые волосы.

Лицо его было помятым, словно после недельной, а то и месячной попойки, но в глазах впервые отразилось спокойствие.

— Может, и к лучшему, что всё вот так вскрылось. Пусть мне воздастся по заслугам. Я так устал ходить с этим грузом. И знаешь, я рад, что у нас с тобой ничего не получилось. Не хотелось бы… Ну… Ты всё же моя сестра и… — запнулся, как только произнес это слово.

Догадалась, что было еще кое-что, беспокоящее его не меньше.

— Дима тебя любит. Не нужно ко мне ревновать, — грустно улыбнулась. — Он воспитывал тебя с самого детства, а меня узнал только сейчас, так что…

— И тебя он… Тоже любит… — уверена, эти слова стоили ему больших усилий.

— И не переживай, никто тебя не посадит.

Если до этой минуты я сомневалась, то теперь поняла, что приняла правильное решение.

— Кристина, — предупреждающий голос Дамира.

Витя, увидев наши переглядывания с Загорским, ретировался обратно в гостиную, откуда продолжали доноситься громкие крики и плач, а мы с парнем остались наедине.

— Я не могу бросить их в жерло, Дамир. Да и не хочу. Дина беременна, и я не желаю брать на себя ответственность за состояние ребенка. Вдруг…

— Не стоит ее жалеть. Она бы для тебя такого не сделала.

Промолчала, уверенная, что он прав на все сто процентов.

— Как-никак, мы будущие родственники. Витя ведь мой брат, — пожала плечами и прикрыла глаза, смиряясь с этой мыслью.

Диму я отцом по-прежнему не считала. Слишком много времени прошло. Я не могла судить его за отношения с моей мамой, пусть они разбираются сами, но вот отцом я считала совершенно другого человека.

— Сомнительная перспектива — состоять в родстве с Диной, — недовольно хмыкнул Дамир и скрестил руки, всем видом показывая, что ему не нравится мое решение.

— Ну, родственников ведь не выбирают, — хмыкнула и позвала его пальцем.

Он наклонился, а я вдруг взяла и укусила его за губу. Настроение, несмотря на произошедшее, у меня улучшилось.

Глава 37

Мы с Дамиром сразу же сбежали, не став участвовать в разборках, которые набирали обороты, так что в больницу я попала до отбоя.

А утром меня ожидал сюрприз в виде мамы, мявшейся у порога так, словно она боялась встретиться со мной лицом к лицу.

— Не ожидала тебя увидеть, — произнесла я спокойным тоном и прекратила ее метания.

— Прости, я… Мне нужно было побыть одной.

— А папа где? — вытянула голову, пытаясь увидеть отца.

— Я не… Мы… В общем, он живет на даче пока, — виновато пожала плечами, словно я начну ее осуждать за это.

— Дмитрий ко мне приходил. Рассказал про ваше прошлое.

Я не стала утаивать от нее информацию про детали аварии, но не думала, что ее это подкосит сильнее, чем меня. Решила резать наживую, сразу, без долгих предисловий.

Мама после моих слов застыла и побледнела. Схватилась рукой за горло, будто ей не хватало воздуха, сделала глоток воды, когда я протянула ей стакан, и заговорила.

Ее исповедь была долгой, но ничего нового я не узнала. Только пропустила через себя ее боль и отчаяние, которые точили ее все эти годы.

— Думаешь, я не винила себя, что дочь не знает родного отца? Думала, что он дал бы тебе гораздо больше, чем я, но… Я не хотела ничего знать о нем и его семье, вот только… То тут, то там натыкалась на фамилию Банковских. Богатый, женатый, имеет наследника. Мне казалось, всё у нас хорошо, и лучше оставить всё, как есть, и… Я хотела рассказать ему о тебе, когда ты попала в аварию. Ты, как никак, его дочь, и мне хотелось, чтобы он раскошелился, но Толя нашел деньги и… Не пришлось, но… Кто ж знал, что сбил тебя его сын…

— Ты знаешь… — слабо улыбнулась. — В этом есть некая ирония, ведь деньги, на которые меня прооперировали, всё же от Банковских.

Рассказала ей то, что услышала от Дмитрия — и про финансы, и про отца, который взял деньги в обмен на молчание.

— Я его не виню, — качнула головой мама. — Он хоть и не родной тебе, но гораздо лучший родитель, чем я. Это я могла бы проявить гордость и позволить тебе страдать, а он… Всё же он больше думал о тебе.

Разговор давался маме с трудом, всё же она никогда не была сторонницей разговоров по душам.

— Знаешь, дочка, поехали-ка домой. Там всё же и стены лечат. Ты не сомневайся, я уверена, ты сможешь ходить, но… Больница эта…

Я так мечтала услышать эти слова неделю назад, но сейчас лишь отрицательно покачала головой.

— Мам, — коснулась ее руки. — Я переезжаю к Дамиру.

Она открыла было рот, нахмурившись и решив, видимо, сказать свое нет, вот только закрыла его, так ничего и не произнеся.

— Ты уже совсем взрослая.

Ее заплаканное лицо еще долго стояло у меня перед глазами, но когда она ушла, я прилегла и вздохнула с облегчением. Не знаю, как сложится их судьба с отцом, будут ли они вместе, но я впервые решила думать о себе.

Мама ушла, а мы с Ниной остались одни. Только теперь, благодаря Дамиру, мы могли переписываться в соцсетях.

«Она тебя любит».

Почувствовала себя неловко, ведь мама Нины умерла, и я замялась, не зная, что ответить.

В этот момент раздался кашель, так что мне не пришлось ничего писать.

На пороге стоял мужчина. И как я могла подумать, что Дмитрий — отец моей соседки?

Тот, кто предстал передо мной сейчас — вылитая мужская копия Нины. Лет на двадцать старше, но сразу видно, что она его дочь. Внешность она унаследовала от него — черные волосы, разрез карих глаз, ровный овал и красивые черты лица.

— Добрый день! — ничего не выражающее лицо, холодный взгляд, от которого кровь стынет в жилах. — Оставьте нас с дочерью наедине, у нас серьезный разговор.

Нина стала жестикулировать, поясняя ему, что я этого сделать никак не могу, вот только его реакция вкупе с грубостью так удивила меня, что я лишилась дара речи.

— Хватит! Ты же знаешь, что я не понимаю, — рявкнул на нее, даже меня не стесняясь. — Выйди и телефон с собой захвати, раз твоя соседка не обладает тактом.

— Я… — горло перехватило спазмом, до того обидно мне стало.

— Советую следить за своим языком в этой палате! — весьма вовремя подоспел Дамир. — И вне ее тоже.

Мужские взгляды пересеклись и застыли, гипнотизируя друг друга. Не знаю, что отец Нины увидел в глазах Загорского, но осекся и прикусил язык, придерживая готовые вырваться оскорбления. Один из тех, кто мог отыгрываться лишь на женщинах. Судя по тому, как он схватил дочь за локоть, отцовской любви его грош цена.

— Он беспокоил тебя? — первым же делом спросил Дамир, с тревогой оглядывая меня с головы до ног.

— Нет, впервые его вижу. Это отец Нины, он только пришел.

— Неприятный тип. Хорошо, что сегодня мы тебя выписываем.

— Сегодня?

— Ага. Подождем врача и едем.

Дамир собирал мои вещи, не слушая моих возражений. Меня обуяли тревога и сомнения, ведь одно дело — устно согласиться на переезд к нему, и совсем другое — действительно, переехать.

— Сплошное разочарование… Обуза… Опять из-за тебя проблемы…

Мужской голос из коридора звучал глухо, но некоторые слова всё же доносились.

— Мерзкий. Не слушай его. Из него отец хуже моего, — качнул головой Загорский, но вопреки его совету сделать этого не могла.

За проведенное вместе время мы с ней стали близки, так что слова ее отца я воспринимала чересчур близко к сердцу. Вскипала с каждым мгновением, раздражаясь даже от его голоса.

Я была настолько переполнена злостью, что не с первого раза заметила, как шевельнула пальцами на ногах. Это произошло рефлекторно. Так бывает, когда стискиваешь кулаки и сжимаешься всем телом. Только не в моем случае. До этого мгновения.

— Получилось! — воскликнула.

— Что получилось?

— Я чувствую ноги, — прошептала в полувыдохе.

Расплакалась, не веря в произошедшее чудо, хотя умом понимала, что это просто разрушились барьеры в моей голове.

— Я же говорил, что ты сможешь, — радость Загорского была не меньше моей.

Затряслась, ощущая, как меня колотит. Весь мир сузился только до движений моих пальцев. Но когда я подняла глаза на Дамира и увидела в его такой же энтузиазм, почувствовала себя по-настоящему счастливой.

С того дня заниматься я стала усерднее, ведь видела результаты. Охотно ездила на процедуры и выполняла предписания врача. О переезде к Дамиру не могло идти и речи. Теперь, когда в будущем, наконец, замаячила перспектива полноценно встать на ноги, мне не хотелось, чтобы он за мной ухаживал в беспомощном состоянии.

«Я очень рада за тебя».

От Нины веяло радостью. Она действительно поддерживала меня, и ее глаза сияли поддержкой. То, чего мне так не хватало в дружбе с Олесей и Диной.

— Давай, Тинь, ты сможешь, — улыбнулся Дамир и протянул ко мне руки в ожидании моего первого самостоятельного шага.

Выдохнула и стиснула ладони в кулаки, чтобы руки так сильно не тряслись и не нервировали меня.

— Боже.

Это было что-то за гранью моих надежд. Первый шаг был неуверенный, но принес мне столько счастья, что я была не в силах выдержать это в одиночку.

— Я же говорил, что всё получится, — улыбнулся Загорский, ловя мое тело на ходу, как только я чуть не упала с непривычки.

Мышцы всё еще плохо слушались, ведь три месяца бездействия не прошли бесследно. Сейчас я была как никогда благодарна родителям, что оставили меня в свое время в больнице, где за мной тщательно следили и не позволяли моим мышцам атрофироваться. Уверена, пойди все на поводу у меня, то я своей депрессией вогнала бы себя в пожизненную муку.

— Спотыкаюсь. Не могу больше.

— На сегодня достаточно, Тинь, не перенапрягайся. Помни советы доктора.

— Такой строгий, — закатила глаза.

— Кто-то же должен держать руку на пульсе.

Уткнулся лбом в мой висок и поцеловал, выражая так свою нежность. Оказалось, Дамир любит обнимашки и вообще тактильный контакт. Поначалу мне было неловко, особенно, когда это происходило на людях, но спустя время я с этим свыклась. Даже находила в этом нечто приятное.

А что касается наших семей… Несмотря на то, что я выдвигать обвинения насчет аварии повторно была не намерена, из-за ареста прокурора были подняты все дела, где он был замешан. Адвокатам Дмитрия и Булата удалось сделать так, чтобы их имена не светились во взяточничестве, однако дело о наезде на меня всё равно возобновили. И тут от нас уже ничего не зависело.

Виктор взял вину полностью на себя, не желая вовлекать в это беременную Дину, которая была заперта в доме отца до самой свадьбы. Пока идет следствие, всё же бюрократическая машина не самая быстрая, однако, как я поняла, ввиду того, что с моей стороны нет претензий, юристам удастся добиться двух лет принудительных работ. Лучшее, на что он мог рассчитывать.

— Кстати, Дима встречался с твоей мамой, — вдруг заговорил в один из дней Загорский.

— И? — напряглась.

Сердце заколотилось, но как бы я ни отгоняла мысли, любопытство не позволило мне запретить Дамиру говорить.

— Кажется, хотел возобновить отношения. Виктор обмолвился, что бросил свою любовницу ради нее.

Под ребрами засосало, но я постаралась унять тревогу.

— А как же отец? — просипела.

Единственный, кого я не видела всё это время — папа. Мне так хотелось, чтобы он пришел и развеял все мои сомнения, но этого не происходило, и я уже начала терять надежду.

— Ну, судя по тому, что я видел, твоя мать будет против.

— Серьезно?

— И что за удивление на твоем лице? Не веришь в любовь между своими родителями?

Промолчала, ведь частично он был прав.

Семья у нас всю жизнь была среднестатистической. Всё, как у всех. Но и дикой любви между отцом и матерью я никогда не видела.

— Мне привезти его?

— Это будет странно. Будто я навязываюсь, — горько выдохнула.

— Ты его дочь, а он твой отец. И что бы там ни случилось между ним и твоей мамой, все эти годы никуда не деть. И поверь, тебя невозможно не любить.

Обхватил мое лицо ладонями и не позволял отвести взгляд.

— Тогда поехали, — схватилась за его кисти.

— Что?

— И быстрее, пока я не передумала.

— Тогда одевайся. Мне нравится, когда ты такая.

— Какая?

— Инициативная энтузиастка, — подмигнул, и я покраснела.

В его словах и мимике мне увиделось двойное дно. Он был таким всегда, но я никак не могла к этому привыкнуть. А в последнее время казалось, будто он на энерджайзерах — его так и подхлестывало меня дразнить и подзуживать.

— Мне в машине остаться, или с тобой пойти? — спросил, как только мы подъехали к воротам дачи.

Замялась перед выходом из салона, но, подумав, поняла, что это внутрисемейное дело. Только между мной и отцом.

Забор покосился, двор зарос травой, а домик выглядел так, будто он заброшен. Символично отражало состояние нашей семьи.

— Пап, — осторожно ступая по потрескавшимся плиткам, приближалась к входу.

Внутри его не оказалось, но я столкнулась с ним, когда выходила из помещения обратно наружу.

— Кристина, — отшатнулся, перепугавшись от моего неожиданного появления.

— Так не рад меня видеть? — горько усмехнулась.

— Ты ходишь, — улыбнулся. — Твоя тетка говорила мне, но я побоялся приходить к тебе в больницу. И не говори так, я всегда рад тебя видеть.

— Но так ни разу не пришел ко мне с того раза.

Сказанное далось мне эмоционально тяжело, но не сделать этого не могла.

— Думал, ты не рада будешь меня видеть.

— Что? С чего бы? Ты мой папа.

— Я так надеялся, что ты никогда не узнаешь.

— Ты знал с самого начала, — выдохнула. — Я думала, мама обманула и сказала тебе, что беременна от тебя.

Когда я увидела выражение его лица, сразу всё поняла. Стало стыдно, что так плохо подумала о маме.

— Я бесплоден, Кристин. Болел свинкой в детстве, так что еще подростком знал, что детей у меня никогда не будет. И когда родилась ты, я посчитал, что это мое благословение свыше.

Растрогалась, еле сдерживая слезы. Опустила голову, чувствуя, как дрожит всё тело.

— Я думала, ненавидишь меня, — просипела, схватившись за горло.

— Даже не смей так думать, — протер ладонями лицо и взъерошил волосы. — Я люблю тебя, ты моя дочь, несмотря ни на что. Если захочешь общаться со мной, конечно.

Подняла на него глаза и поняла, что он был полон тех же сомнений и страхов, что и я.

— Пап, с чего бы мне не хотеть?

Подошла ближе, ощущая, как мосты между нами рушатся.

— Ну как, Дмитрий богат, а я… так, неудачник.

— Пап, ты что, никакой ты не неудачник. Не говори так. Так ты из-за этого ушел и на даче живешь? Я думала, разлюбил меня, как узнал, что я не твоя дочь, — не смогла сдержать слез.

— Что? Ты что, нет, конечно, разве мать тебе не сказала?

— О чем не сказала?

Папа промолчал и вошел в дом. Поставил чайник на газовую плиту и тяжело вздохнул. Рассказ был недолгим, но на многое открыл мне глаза.

— Я ж в нее влюблен был с детства. Наши бабушки были соседками в деревне, и я бегал за ней со школы, но она не замечала, всё считала себя некрасивой. Я когда предложение делал ей, она уже на четвертом месяце беременности была. А у нас на тот момент никаких отношений не было. Так что поверь, даже не будь я пустым, вряд ли мог бы обмануться.

На глаза навернулись слезы. Я расплакалась, понимая, что он всю жизнь любил меня, несмотря на то, что знал, что я ему не биологическая дочь.

— Ты прости меня.

— За что? — всхлипнула.

— Я ведь деньги от Ланковского взял. Хотел, как лучше. У нас ведь не было денег на твое лечение. Я так не хотел видеть, как страдает мой ребенок, что пошел на сделку с совестью, даже матери твоей ничего не сказал. И бога благодарю, что не знал тогда, кто он. Боюсь, меня бы бес попутал, и операции бы ты не получила.

На меня накатила нервная истерика, полная и боли, и облегчения одновременно. Даже если бы Дима не рассказал мне об этом заранее, я бы всё равно не стала осуждать отца за это.

— Брось, пап, ты хотел, как лучше. Благодаря тебе мне вовремя сделали операцию. Если бы не ты, кто знает, как бы всё обернулось. Только посмотри на меня. Я снова хожу, так что не смей корить себя.

— Запрещаешь?

— Запрещаю.

Его плечи опустились, словно он сбросил груз, который тяготил его всё это время.

— Слышал, ты встречаешься с Дамиром.

Кивнула, и так всё было понятно без слов.

— Он хороший парень, по-настоящему тебя любит, уж это я сто процентов вижу. Опыт, как-никак, большой. Больше двадцати лет одну женщину люблю.

— Одобряешь? — задала ответный вопрос.

— Одобряю.

В этот момент заскрипела калитка, и раздались знакомые шаги.

— Вы с матерью прям в один день решили меня навестить. Видимо, придется теперь мне быть воскресным папой.

Нахмурилась и напряглась, ощущая, как шаток подо мной пол. Вот только вопреки страхам, когда мама вошла, я не увидела на ее лице приговора отцу.

— Мне съезжать? — устало выдохнул он, но слегка набычился.

— Что? — мама же растерялась, увидев нас вдвоем.

— Со своим сойдешься теперь, когда всё прояснилось?

Как бы папа не пытался скрыть свое небезразличие, его осведомленность поражала и прямо говорила о том, что его это беспокоит.

Закатила глаза, понимая, что у них в головах тараканов больше, чем у нас с Дамиром.

— Господи, Леш, не неси чепуху, столько времени прошло. А мы с тобой двадцать лет женаты. Хватит пить и давай уже домой возвращайся. Без мужика в доме всё ломается, да и починить некому.

Я улыбнулась и, когда между ними началась привычная мне перепалка, ускользнула за ворота, направляясь к машине, где сидел в ожидании меня Дамир. Всё встало на свои места.

Эпилог

Несколько недель спустя

— Фату только придержите, я невесте платье поправлю.

— Давайте быстрее, мы в ЗАГС опаздываем.

— Без невесты не начнут, не переживайте.

— И не нужно тут хохмить, и без того все на нервах.

Женский галдеж не утихал, а, наоборот, набирал обороты. Предсвадебный мандраж не коснулся только самой новобрачной.

— Не устала? — подошел со спины Дамир и коснулся моих пальцев, скрещивая их со своими.

— Голова кругом, — улыбнулась ему, но в этот момент его заметили остальные женщины.

Посмотрели на Загорского с возмущением и стали выгонять его из комнаты.

— Мужчинам нельзя входить сюда!

— Да ладно, я же не жених, чего вы?

— Неважно. Иди давай отсюда.

Рассмеялась в кулачок и последовала за парнем, как только его вытолкали в коридор. Двери захлопнулись, и я прижалась к его груди, поправляя криво сидящий галстук.

— И долго они еще? Дима звонил, они уже в ЗАГСе, — закатил глаза мой Дым.

— Почти закончили. Меня только состояние Дины беспокоит.

— Мандраж невесты, разве нет? Я думал, все девушки перед свадьбой сомневаются.

Неопределенно пожала плечами, ведь невест до сегодняшнего дня так близко не знала.

— Не верится, что теперь мы с ней будем родственниками, — покачала головой. — После всего.

— Кто сказал, что вы обязаны общаться? Вычеркнем их из круга общения, и дело с концом.

— Ее ребенок будет моим племянником. Родная кровь, как никак. И родственников не выбирают.

На этих словах Дамир улыбнулся и коснулся пальцами моей щеки. Погладил, а затем наклонился и поцеловал в лоб. Как-то слишком по-отечески.

— Зато мужа ты выбрала с умом, — прошептал мне на ухо.

Застыла, не с первого раза услышав его слова. Медленно подняла глаза, скользя взглядом по грудной клетке, мощной шее и твердому подбородку.

— Мужа? — переспросила, не решаясь посмотреть ему прямо в глаза.

Мой взор остановился на его переносице и там застыл.

— А ты что, собралась мне отказать? — его губы лукаво изогнулись, а голос прозвучал настолько самоуверенно, что я возмущенно дернулась.

— А ты сделал предложение?! — воскликнула, и наши взгляды сразу же встретились. Между нами будто проскочила молния.

— Мое упущение, согласен.

И замолчал. Воцарилась тишина.

— И? — в нетерпении капризно притопнула ногой.

Дамир растянул губы в улыбке, словно издевался, а затем вдруг обхватил меня крупными ладонями за талию, приподнял и поцеловал. Его губы мягко коснулись моих. Сначала прохладные и твердые, затем они вдруг стали упругими и теплыми.

Горячее дыхание опаляло мне кожу и плавило рассудок, заставляя забыть обо всем.

— Кольцо тебе нравится? — вопрос после поцелуя застал врасплох.

— Какое?

Голос звучал слабо и сипло. Перед глазами всё плыло.

— Обручальное, — коснулся моей руки и поднял ее на уровень наших глаз.

— Когда ты… Эй! Так нечестно!

Кольцо было красивым. Золотой ободок с аккуратным бриллиантом по центру.

— Скажи да, — прошептал напряженным тоном.

— А на какой вопрос? — прищурилась, лукаво дразня парня и получая от этого наслаждение.

— Ммм, — сделал вид, будто задумался, и я шлепнула ладошкой по его груди.

— Ты чего это? Боишься, что откажу?

— Скажем так, перестраховываюсь.

— Извини, Загорский, на этот раз тебе придется проявить храбрость, — подергала бровями и поцеловала его в подбородок. — Ты точно брился с утра? Колется.

— А ты смотри, какая. Уже ворчит, как жена. В роль вживаешься?

Ответить не успела. В это время заскрипела дверь, и наружу вышли многочисленные родственницы Дины. Нас смело волной к стене, но мы пошли следом, ведь время, действительно, поджимало.

Присутствовать на свадьбе бывшего парня и бывшей подруги казалось мне сюрреалистичным, но Дамира это не смущало. Он с удовольствием демонстрировал всем, что пришел со мной. Обнимал за талию, бессовестно крепко прижимал к себе и целовал при любом удобном случае. И отшивал других претенденток на его внимание. Последнее льстило больше всего.

— Выйдешь за меня? — прошептал на ухо, когда этот же вопрос регистратор задавал Дине.

— Не мог более романтичное предложение сделать? — ткнула его локтем в бок.

— Ты мне главное да скажи, а там всё будет, обещаю.

Отрицательно качнула головой, насупившись и поджав губы. Иной раз он совершенно неромантичный.

Перевела взгляд на церемонию и обвела всех взглядом.

Отношения с Витей за это время у нас не стали близкими, но мы общались, чувствуя родство.

С Димой мы соблюдали нейтралитет. Он не пытался заменить мне отца, а я позволяла ему интересоваться моей жизнью.

Отец Дамира, Булат, долго переваривал, что его сын влюблен в меня, но больше против нашей пары не выступал, ведь теперь считал моим отцом Дмитрия, своего друга. Не сказать, что я ему нравилась, но язык за зубами он держал. А его жена просто придерживалась позиции своего мужа.

— Как насчет предложения на крыше?

— На крыше? — возмутилась его вопросу.

— Ужин при свечах, оркестр, ты и я под луной. Разве не романтично?

— Идиот. Какая здесь романтика, если я всё знаю заранее?

Дамир снова задумался, видимо, выдумывая новые способы заставить меня согласиться выйти за него. В это время церемония закончилась, и вся толпа устремилась наружу по машинам.

Ресторан, который семьи арендовали для свадьбы, был внушительным и рассчитан на огромное количество народа. Пригласили не только родственников, но и бизнес-партнеров, и знакомых, чтобы поддерживать полезные связи.

— У нас свадьба лучше будет.

Дамир опять за свое.

— Только давай без соревнований.

В ужасе представила мероприятие подобного масштаба, где я буду ключевой фигурой. Не хочу такого празднества и чужого внимания. Уверена, все будут мусолить тему золушки и принца.

— Ты будешь гораздо более красивой невестой.

Улыбнулась, благосклонно принимая честный комплимент.

Я приняла свою внешность и увидела, наконец, что вся красота в наших глазах. Словно шоры спали, и однажды в отражении я увидела красивую девушку, которая раньше гнобила себя из-за собственных мыслей. Но теперь, когда каждый день вижу свою неотразимость в глазах Загорского, больше не загоняюсь из-за внешнего вида.

— Люблю тебя, — шепнул мне, и я замерла в блаженстве.

Вот оно. Самое главное.

— Да, — ответила на его слова и помахала рукой своей новой подруге.

Как оказалось, отец Нины был одним из бизнес-партнеров Димы, так что, когда их семью пригласили на свадьбу, я сама спросила про Нину у Михаила, ее отца. Показалось, будто он и не собирался брать ее, но после моих слов в присутствии Димы и Дамира, выбора у него не осталось.

— Серьезно? В такой момент убегаешь к подружке? — возмущенный голос Загорского донесся в спину, но меня было уже не остановить.

Нина была единственной, кого я была рада видеть на этой свадьбе. А когда настал момент кидать букет, Дамир бесцеремонно толкнул меня к остальным девушкам и стоял коршуном, чтобы я не вздумала сбежать.

— Ой-ой-ой. Только не это.

Если бы я не знала, что это невозможно, подумала бы, что он всё подстроил. Только не может же всё закончиться настолько банально. Схватила сидевшую рядом за крайним столом Нину и толкнула перед собой, закрывшись ею от букета.

— Попытка не пытка, — прозвучал спустя несколько секунд разочарованный голос Дамира.

Открыла глаза и засияла. Букет красовался в руках Нины.

Ее сестра Алиса, которая навещала ее в больнице, стояла неподалеку и смотрела в нашу сторону прищуренным взглядом. Там горел огонь ненависти, так что я встала так, чтобы Нина не увидела этого. Не хотела портить ей настроение. Вот только, оказавшись к ней лицом, увидела за ее спиной одного из приглашенных. Молодого темноволосого парня, который весь вечер то и дело поглядывал на нее.

В этот момент заиграла музыка, возле него почти сразу же оказалась Алиса и утянула его на танцпол.

— Надеюсь, в танце мне не откажешь?

Дамир схватил меня за талию и повел в центр зала. Его руки касались так нежно, словно я была хрупче и тоньше крыльев бабочки.

— Только давай договоримся сразу. Никакой свадьбы до окончания университета.

— Мне не нравится эта сделка, — качнул головой Загорский.

Отвлеклась и увидела, что Нина села на свое место и уткнулась в тарелку. Отклоняла приглашения парней и продолжала посматривать больными глазами на сестру и того парня. В них я видела отражение той агонии, которая царила в моей душе, когда Дамир встречался с Диной.

Как жаль, что в сердечном вопросе я своей подруге помочь не могу.

— Так, госпожа будущая Загорская, не отвлекайтесь, я, между прочим, в танце вас веду.

Перевела взгляд на улыбающегося Дамира и вдруг сделала невероятное. Первой проявила инициативу и прямо в центре зала при всех встала на цыпочки и поцеловала жениха в губы.

— Ладно, так уж и быть, пока согласен на свадьбу после выпуска, — выдохнул, выглядя разомлевшим и мягким.

Уоу. Нежность делает из Загорского плюшевого мишку. Возьму на заметку.

— Помолчи, — улыбнулась, не отрываясь от его губ, и легонько прикусила нижнюю.

И пусть весь мир подождет. Больше я оглядываться по сторонам не стану. Теперь моя путеводная звезда — Дамир, и только на него я буду смотреть и ориентироваться.

2 сентября

— Да ладно! Беременная замуж вышла?!

— За Банковского, представляешь?

— А Женька знает?

— А то. Как узнала, в депрессию впала. Говорят, во все тяжкие пустилась.

— Зато Дамир теперь свободен.

— Ага, держи губу шире. Он с этой замухрышкой мутит.

— Не смеши меня. Вот Дина была стеной, а с этой всё несерьезно.

Мы с Дамиром сидели в тени дерева во дворе университета, и я с улыбкой слушала сплетни девушек, сидящих на скамейке. Если бы раньше меня смутили подобные разговоры, то сейчас было смешно.

Вернуться на учебу после академа оказалось глотком свежего воздуха. И несмотря на вот такие разговоры, гулявшие среди студентов, я всё равно радовалась.

— Я думала, новости к моему возвращению должны были утихнуть.

— Скорее, наоборот. Ты им поперек горла, вот и мусолят. Завидуют.

— Мне? Глупости.

— Считаешь, тебе не за что завидовать? Ты красивая, умная, добрая. Да и парень у тебя вроде ничего.

Рассмеялась и поцеловала Загорского, который продолжал источать невероятную самовлюбленность. Ее в нем было за десятерых.

— Есть только одно но.

— М?

— Моя девушка отказывается идти со мной в ЗАГС.

Закатила глаза, поражаясь его настойчивости.

— Нам же и так хорошо.

— Хочу, чтобы все парни в округе знали, что к тебе подкатывать запрещается.

— Никто ко мне не подходит. Ты и без штампа всех запугал. Да и кольцо на мне отпугивает самых смелых.

— Вот именно. Кольцо ты носишь, предложение мое приняла, а сделать меня честным мужчиной отказываешься.

Голос его прозвучал чересчур громко. Девицы-сплетницы подпрыгнули, наконец, заметив нас за спинами, и во все глаза уставились на развернувшееся представление.

— Хочешь, чтобы мы жили во грехе?

— Тише ты, — прошипела, оглядываясь по сторонам. — Хорошо. Давай на выходных определимся с датой.

— Ловлю тебя на слове.

Хитро улыбнулась и опустила голову, чтобы он не увидел, как заблестели мои глаза. Откровенно говоря, мне просто нравилось быть в статусе невесты, без штампа в паспорте. Было в этом что-то пикантное и будоражащее.

— Не думай, что я куплюсь на твои обещания в пятый раз. На этот раз я всё записал, — поводил перед моим носом диктофоном.

Ахнула и потянулась за рекордером, но Дамир привстал и вытянул руку вверх. И сколько бы я ни прыгала, достать до его пальцев не сумела.

— Ладно, твоя взяла, — насупилась, складывая на груди руки.

Загорский наклонился, щелкнул меня по носу и рассмеялся. Не успела я опомниться, как вдруг резко поцеловал меня, затем схватил за руку и потащил к учебному корпусу.

— У нас сейчас пары совместные. Займем места на галерке, сегодня мне отчего-то не до учебы. Заодно и обсудим пригласительные. Как насчет вензелей и…

Не поспевала за ним, но он иногда замедлялся, давая мне нагнать его темп, и делал это так естественно, что даже сам не замечал.

Девчонки провожали его фигуру взглядами, вызывая у меня стресс и изжогу. Знают же, что занятой, а всё равно пялятся.

Может, и правда стоит пожениться?

Штамп, он как-то надежнее.

Определенно, не зря я согласилась.

Загорская Кристина Анатольевна.

Лучшее сочетание букв, как по мне.

Вот и подошла к концу наша история про Кристину и Дамира. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории.

Приглашаю в свою новинку: https://litmarket.ru/reader/bosikom-po-steklam

— Что с этим отродьем не так, доктор? — прорычал мой отец.

— После удара у нее проблемы со слухом.

— Ближе к делу, она что, глухая?!

— Грубо говоря, да, но если провести соответствующее лечение…

* * *

Нина была особенной, единственной дочерью своего отца. Пока несчастный случай не сделал ее калекой. Глухонемой. И теперь для него она стала позорным пятном в политической карьере, секретом, который он тщательно скрывал. В новой школе она прокаженная безотцовщина, а наследница отцовского состояния — новая сестра, Алиса, дочь от ушлой любовницы. Именно Алиса станет невестой Глеба Демидова, сына многолетнего партнера отца. Того, кого безответно любила Нина.

Выдержит ли она ненависть семьи, или сломается под гнетом издевательств?

Теги: запретные отношения, от ненависти до любви, первая любовь.

А пока хочу позвать в свои завершенные истории, также полные драмы.

https://litmarket.ru/books/cerber-dlya-nepokornoy

— Родишь сына, возьму тебя второй женой, — причиняет мне словами боль Фарид Галаев.

— Мне от тебя ничего не нужно, — сиплю.

— Если девочка, то сделаешь аборт, — говорит резко, жестко.

Босс моего брата лишил меня невинности, заделал ребенка и женился на другой. А теперь заставляет меня избавиться от плода, распоряжаясь моим телом и судьбой.

https://litmarket.ru/reader/naslednik-dlya-kriminalnogo-avtoriteta

— Я не отдам тебе своего ребенка, — говорю Зверю со страхом, — ты достаточно поиздевался надо мной.

— Поиздевался? Так ты это называешь? Помнится, ты и сама была не против. Не ты ли кричала: «еще, еще?».

Я краснею под его цепким, непримиримым взглядом. Обхватываю ладонями чуть выпирающий животик, желая защитить ребенка от его жестокого отца. Зверя. Хищного, мрачного, властного.

— Ты поедешь со мной, — Галаев не спрашивает, не по его чести это, только приказывает, как собачонке у его ног.

— Нет, — выдыхаю, испуганно ища спасение, но в замкнутом пространстве от него не сбежать.

— Ты родишь мне моего наследника, хочешь ты этого или нет, — ставит окончательную точку в споре.

https://litmarket.ru/reader/tagir-rebenok-ot-vtoroy-zheny

Тагир Юсупов. Ненавижу его. Проклинаю. Он взял в жены мою лучшую подругу. Наказал и убил моего брата за преступление, которого тот не совершал. Тот, кому я отдала сердце, отказался от нашей любви из-за бесчестья, совершенного над его сестрой.

Нашу семью унижали, и нам пришлось покинуть родину опозоренными. Но даже спустя много лет прошлое не отпускает. Чтобы спасти отца, мне придется идти на поклон к монстру.

Бывшему возлюбленному. Чужому мужу.

— Тебе нужны деньги, а нам с женой — ребенок. Ты родишь нам сына, Ясмина.

https://litmarket.ru/reader/dikar-dlya-nedotrogi

— Назови свою цену, девушка, — повторил свой вопрос верзила.

Я в шоке оглянулась по сторонам, замечая и кожаный салон дорогого авто, и своих попутчиков.

— Остановите, — вышло хрипло, в горле пересохло от запоздалого страха.

— Приедем на место и остановим, — хищно оскалился мужик, сидящий со мной сзади.

— Отпустите, пожалуйста, — я готова была удариться в слезы, — меня дома муж ждет и дети.

— Муж и дети? — бровь верзилы иронично приподнялись. — Что ж ты под машину тогда бросилась?

А если вдруг вы хотите легких юмористических историй, то велкам: https://litmarket.ru/reader/zhena-po-kontraktu-1

Как это уже замужем?

Я с недоумением смотрю на регистраторшу в ЗАГСЕ.

— Как, как, вам лучше знать, Мария, — женщина поправляет очки на переносице и, щурясь, вчитывается в мой паспорт, — Александровна.

И звучит это так уничижительно, что я краснею и выхватываю у нее свой документ.

— Это какая-то ошибка, посмотрите еще раз, — от ее уверенности на секунду я даже сама поверила, что могла выйти замуж и забыть об этом.

— Никакой ошибки, милочка, смотрите сами.

Ко мне поворачивают монитор. Я не понимаю, куда смотреть, но затем вижу свою фамилию, а рядом пометка: замужем за Макаровым Глебом Андреевичем.

https://litmarket.ru/reader/muzh-ya-soglasiya-ne-davala

Когда меня чуть не сбил опер, я думала, что это случайность. Когда он чуть не упек меня за решетку, грешила на свою «удачливость». Но когда он обманом затащил меня в ЗАГС, поняла: Попала, так попала!

https://litmarket.ru/reader/trebuetsya-muzh-srochno

— Справку от врача принесли? Наследственные заболевания имеются? Нет, с близорукостью не подходите. Мне нужен здоровый муж. Следующий!

Мужик, наш охранник Витя, подрывается и зло сжимает кулаки. Выбегает, громко хлопая дверью. Я жду следующего кандидата в мужья, но никто не заходит.

— Я же сказала, следующий! — выбегаю сама, но в коридоре пусто.

— Вы что тут устроили, Комарова?! — зло шипит шеф.

— К-Константин Олегович? — заикаться при виде этого бугая начинаю. Беру себя в руки и ору: — Так это вы распугали моих мужей?!

— Нет.

— Значит, вы кандидат? — спрашиваю уже миролюбиво и затаскиваю его внутрь. — Значит, так. Мне от вас нужны справки по…

Content

Яра Вольцева
Босиком по пеплу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог