Мэри Маравилла

Синдикат грехов

Глава 1

СКАР

ДА, ОНА УБИВАЕТ ЛЮДЕЙ…

От засохшей крови всегда так зудит. Что ж, от засохшей спермы тоже.

Как бы я ни старалась работать в относительной чистоте, некоторые придурки не оставляли выбора. Черт возьми, только потому, что платье обнажает мои бедра, не значит, что меня можно трогать. Сегодня вечером это пошло на пользу, так как для открытия сейфа необходимы отпечатки моей жертвы. Легче нести отрубленную руку, чем тащить тело. Проблема заключалась в том, что теперь я иду домой, выглядя как статист из фильма ужасов.

Ночной воздух разносил звуки смеха и разговоров горожан, не подозревавших о том, что среди них разгуливает убийца. Слюна скопилась у меня во рту от ароматов, доносящихся с прилавков местных торговцев едой. Надеюсь, что смерть Мацумуры была болезненной, потому что этот ублюдок лишил меня любимых ночных поеданий.

Пройдет совсем немного времени, и его люди отправятся на поиски, предлагая деньги любому, у кого есть информация. Эта мысль заставила меня полезть в карман за телефоном. Подключение к их сети безопасности — детская забава, и они все еще не обнаружили брешь. На экране появилось пикселизированное видео. Из-за помех казалось, что люди попали в снежную бурю, сходя с ума из-за своего умершего лидера, лежащего там с оторванной конечностью. Не было слышно ни звука, но понятное дело, что я окажусь по уши в дерьме, если еще дольше останусь на открытом месте.

Я натянула капюшон. Спасибо богу за плохое освещение в этой части города, потому что забрызганная кровью одежда и хромота у всех вызовут подозрения. Большая часть Токио была яркой и живой, но если найти нужные места, можно повстречать мои любимые вещи: тьму и смерть. Эти двое крепко стискивали меня, как теплые материнские объятия.

Хотя я не знаю, каково это.

Пригнув голову, я брела по знакомым улицам, по левой стороне. С каждым шагом кровь просачивалась на повязке. Укол раздражения пробежал по мне, когда раздался еще один гудок, ставший пятым звонком подряд. Только один человек смеет проворачивать со мной такое дерьмо. Я завернула за угол переулка и нырнула в темный проем, задержав дыхание от вони того, что покрывало стены и пол.

— Что? Быстро, блять, — огрызнулась я.

Мои нервы напряглись еще сильнее, когда отдаленный звук криков достиг ушей. Не безопасно находиться здесь, частично обнаженной, спустя пятнадцать минут после ограбления и убийства японского наркобарона. Но очевидно, что человек не перестанет звонить, пока я не отвечу.

— Белла[1], — ответил Энзо, растягивая слово. Его итальянский акцент звучал мягко и успокаивающе. Ладонь защипала, когда ногти впились в мозолистую кожу, пытаясь сохранить ясность ума и остроту чувств. Я ненавидела, когда он пытался обезоружить меня такими вот телефонными звонками.

— Энзо, какого хрена тебе от меня нужно? — выпалила я, ненавидя то, что в двадцать семь лет у меня все еще был куратор. Седые пряди, которые настойчиво появлялись среди моих темных локонов, были вызваны стрессом, который он — нет, они — принесли в мой мир.

— Я вчера заходил к тебе домой. А потом еще раз сегодня вечером. Где ты, Белла?

Мои глаза закатились от его любопытства.

— Энзо, я, может, и на побегушках у Доминика, но не обязана отчитываться о своей жизни. Я не сижу сложа руки, ожидая, когда дон мафии призовет меня на работу, — парировала я.

Много лет назад я разнообразила свою карьеру и набор навыков, потому что нью-йоркская итальянская мафия ни черта мне не платила. Доминик сказал, что моя работа — выплата долга моего отца. Итак, в то время как Скарлетта Романо могла находиться под каблуком у мафии, моя вторая личность, Кейн, была доступна для найма любому, у кого огромный банковский счет. Или что-то еще ценное.

Сегодняшний клиент был одним из таких людей.

Два миллиона. Это моя цена за то, чтобы убрать Мацумуру. Бывший член Якудзы совершил ошибку, став слишком влиятельным в японском криминальном подполье, и все это без разрешения. Если бы он не был бывшим членом, моему клиенту пришлось бы искать другого киллера. Ведь положение Якудзы как одной из четырех семей в Нью-Йорке нельзя подрывать. Хотя, по правде говоря, они бы не узнали, кто на них напал, если бы я захотела. Но я все равно сохраняла спокойствие, не желая рисковать тем, что дядя узнает о других моих занятиях.

О моем возможном ключе к свободе.

— Ты слышала меня, Скарлетта? — натянуто спросил он, его слова вернули меня к реальности.

— Нет, я не слушала, Энзо. Я занята. Теперь переходи к сути звонка, — огрызнулась я, высовывая голову, чтобы взглянуть в переулок. Мне нужно двигаться.

— Белла, что, черт возьми, это значит? Занята чем? Или кем? Ты с кем-то?

Беспокойство исходило от него с избытком. Энзо по-прежнему говорил мне всякие нежности, пытаясь провести. Пока мы встречались, я верила в эту милую маленькую ложь. Фальшивые обещания верности, заботы обо мне. Черт, я была такой глупой, что предположила, будто он любит меня. Но все это чушь собачья. Привязанность была ложью, и я поняла, что это крючок, леска и груз. Все для того, чтобы предотвратить мое эмоциональное погружение в чувство одиночества.

Ненужная. Нежеланная.

Он нарисовал все так, будто мы в одной лодке. Но за фасадом фантазии скрывалась правда.

Никто, блять, не спасет меня, кроме меня самой.

Оглядываясь назад, я понимаю иронию его заботы. Он был верен только моему придурковатому дяде. А я была не более чем инструментом для них обоих.

Мои веки закрылись под навалившейся эмоциональной тяжестью. Именно по этой причине я избегала разговоров с Энзо. Разговор с ним посыпал солью все еще свежую рану. Кажется, будто он почувствовал, что рана, наконец, начала затягиваться, и вернулся, чтобы содрать корочку.

— Просто скажи, какого хрена ты взрываешь мой телефон, stronzo[2], — бросила я в ответ, решив продолжать двигаться. Каждый шаг вызывал ощущение жжения в ноге.

У меня бывало и похуже, но ходить с колотой раной все равно ужасно. К счастью, мне не пришлось придумывать, как пройти мимо толпы туристов, будучи покрытой кровью, как в старые добрые времена. Я достаточно поработала в Японии, чтобы обзавестись здесь конспиративной квартирой.

Граффити, отмечающее вход, появилось в поле зрения, пока я ждала, когда заместитель моего дяди скажет, что, черт возьми, ему надо. Это беспокоило меня больше, чем потенциальная гангрена.

— Есть работа… и семейное мероприятие, которое твой дядя просит тебя посетить, — наконец ответил он, когда стало ясно, что я не буду вдаваться в подробности о своем местонахождении.

Я не смогла сдержать снисходительного смеха. Доминик поручал своему лакею связаться со мной только тогда, когда ему нужно меня эксплуатировать. Факт, что Энзо верит, что я приму напускную ложь, был оскорбительным. Хотя я бы поспорила на деньги, что он хмурился на другом конце линии, из-за моей реакции, как послушная комнатная собачка.

— Хрень полная. Он не просит. Он требует, чтобы я это сделала, Энзо, — его молчание меня подстегнуло. — Прекрати врать. Это неприлично. Имей смелость говорить прямо, — сказала я, прислоняясь к гладкой металлической панели. Меня разозлило то, что с первой попытки не получилось нажать большим пальцем на биометрический сканер. Зажегся свет, и мои глаза попытались привыкнуть к переменам, пока я направлялась к аптечке в ванной.

— Может быть, однажды ты поумнеешь, и не будешь кусать руку, которая тебя кормит, Скарлетта, — выплюнул Энзо. От язвительности его слов я запнулась, гнев заструился по моим венам от его обвинения. Он даже добавил гребаный вздох разочарования. Как будто я была капризным ребенком, которая решила показать характер.

Я кусаю гребаную руку, потому что она никогда не удосуживалась накормить меня, и я бы сожрала этого ублюдка, прежде чем снова проголодаться.

Но золотой мальчик не поймет. Если Доминик попросит его прыгнуть под поезд, он бы спросил, под какой именно.

— Может быть, однажды ты перестанешь целовать его жопу, Энзо. Но, честно говоря, ад замерзнет прежде, чем это произойдет, — бросила я в ответ, включив телефон на громкую связь, чтобы снять пропитанную кровью одежду и в тысячный раз поиграть в доктора.

— Белла, ты все еще злишься, да? Я говорил тебе, что она…

— Энзо, это не имеет никакого отношения к делу. И называй меня по имени, блять, когда разговариваешь со мной, — я зажмурила веки, пытаясь замедлить учащенное сердцебиение. Он делал так каждый раз, когда чувствовал, что я отстраняюсь. Добавлял в свой тон нежность, желая пробудить воспоминания о наших телах, сплетенных в экстазе, и эмоциях, которые мы испытывали друг к другу. Ну, я в это верила.

— Что за работа? — мой голос звучал тихо, устало.

Резкий запах спирта заполнил нос, вызвав воспоминания о хрупком ребенке, забившемся в грязный угол, со свисающим запястьем, и о маленьком мальчике с темными волосами, промывающем порезы. Нужно, чтобы этот разговор закончился до того, как я скачуюсь в эмоциональную яму воспоминаний, из которой мне потребуется вся ночь, чтобы выбраться.

— Что. За. Работа? — снова спросила я, когда он не ответил. Мой адреналин и терпение были на исходе.

— Где ты, Белл… Скарлетта? Я расскажу тебе за ужином.

Когда-то я бы упала в обморок от того минимума, который он был готов для меня сделать, но теперь я услышала скрытое раздражение в его словах. Он был взбешен тем, что я не подчинилась его воле.

— Ответь на гребаный вопрос, Энзо.

Необходимость переключиться от мыслей о прошлом заставила меня вылить щедрое количество спирта на рану. Стон сорвался с моих губ, когда жидкость попала на выемку на бедре. Мои легкие болели с каждым глубоким вдохом, пока я боролась с болью.

— Что, черт возьми, происходит, Скарлетта? Что ты делаешь? Ты… с кем-то? — спросил он, и его тон стал ниже. Теперь к нему примешивалась ревность.

Чертовски иронично.

— У тебя есть две секунды, Энзо. Ты мне отвечаешь или нет? Потому что мое время дорого стоит, и я устала от этой игры. Перестань нести чушь и скажи, — между нами повисло молчание. Он ненавидел, когда его шантажировали. — Один…

— Два, ублюдок, — заорала я, нажимая средним пальцем на кнопку отбоя. Мгновенно телефон начал вибрировать, но я проигнорировала все десять звонков, сосредоточившись на том, чтобы швы были как можно аккуратнее.

Вздох сорвался с моих губ, когда я осмотрела свое тело. Еще один шрам. По столешнице пробежала одиночная короткая вибрация, сопровождаемая текстовым уведомлением, мигающим на экране.

Энзо: Работа в пятницу. Поиск файлов.

Энзо: Подробности узнаешь позже. На этот раз не убегай.

Окровавленные полотенца упали на пол, когда я уставилась на сообщения, и холод наполнил мои вены. Я пробовала бежать только один раз. Мне было двадцать пять, и я думала, что Доминик не сможет меня найти — что я наконец-то свободна. Три сломанных пальца и раздробленная глазница, чтобы я усвоила урок. В тот день было усвоено много уроков. Самым важным из них было то, что мне не нужен герой.

Я предпочту быть злодеем. Ходячим кошмаром для тех, кто встал у меня на пути.

Так родилась Кейн, проливающая чужую кровь на землю.

Гребаная проблема заключалась в том, что мне все еще приходилось разыгрывать шараду с дядей и Энзо. Кланялась, как сучка, когда они подзывали меня.

Я поморщилась от легкого потягивания недавно сшитой кожи, когда пробиралась в маленькую кухню. Холод от прилавка из нержавеющей стали охладил мою разгоряченную кожу. Я уставилась на экран телефона, как будто чем дольше я смотрела, тем больше контекста появлялось.

— Какого хрена нужно Доминику? — пробормотала я, доставая из маленького холодильника пиво «Орион», размышляя над предупреждением не убегать.

Может, меня поймают во время работы, и не придется идти на «семейный» ужин. Я усмехнулась этой идее.

Меня никогда не поймают.

Глава 2

КАЛЕБ

ОНИ СЕКСИ ИЛИ ПРОСТО ПРИДУРКИ?

Раздались крики агонии, сотрясающие мирную ночь и утоляющие мою голодную душу. Соленый воздух обычно был передышкой от удушливой городской духоты, но не сейчас. Сегодня вечером бодрящий аромат нес в себе обещание смерти.

Боль и страдание — строительные блоки моего существа.

Оказалось, детские травмы проявлялись интересными способами. Моя создала бессердечного ублюдка, которому важны только найденные братья. Вероятно, существовала прямая связь между количеством хуков по моему лицу, и тем, почему я был таким ослом.

Безжалостным, одержимым, маниакальным.

Слова, которые шептали за моей спиной так часто, что я вытатуировал их там, чтобы все узнали, в чем мои сильные стороны. Воспоминание заставило остро осознать, что рубашка прилипла к моему телу из-за влажности на пирсе.

«Слабаки считают, что эти черты характера ужасны».

Мои кулаки сжались. Я ненавидел то, что старый ублюдок все еще шептал в моей голове, но держу пари, что теперь папа сожалеет о создании монстра, ведь я пришел за его империей. Конечно, он еще не знал об этом маленьком факте. Он был в ярости из-за моего ухода из семейной преступной организации. Не потому, что ему не насрать на меня: он просто не хотел, чтобы ирландская мафия оказалась в плохом свете.

Тем не менее, как и семьи Кенджи и Нико, он был убежден, что это еще одна из моих бунтарских фаз и что я скоро приползу домой, готовый принять побои и молить о прощении.

При этой мысли во мне вспыхнул гнев.

Когда поворачиваешься спиной к хищнику, которого пытаешься приручить, будь готов к нападению. Гаэль Каллахан может и глава ирландской мафии, но он был идиотом, который слишком удобно устроился на своем троне.

Низкий стон привлек мое внимание. Тусклого света от фонарного столба едва хватало, чтобы я мог увидеть творение Кенджи. С каждым ударом на его спине выступала рябь. Однажды он сказал мне, что в некоторых японских преданиях обитатели Ада — «Óни» раздавали наказания и пытки.

И татуировки у него есть с похожей тематикой.

— Я, блять, ни с кем не разговаривал. Клянусь, — взмолился мужчина. Его голос был хриплым от криков, которые он издавал последний час.

Маниакальный смех Кенджи заставил меня придвинуться ближе на случай, если понадобится напомнить ему, что мертвецы не могут делиться информацией.

— Видишь ли, я в это не верю, Борис. Птичка нашептала, что ты выставил на аукцион файл с информацией о нас. Я думал, мы друзья, Борис, — Кенджи в притворном отчаянии прижал руку к сердцу. — Как думаешь, что я чувствую?

Кенджи вонзил свой черный нож прямо в грудную клетку нашей крысы, сорвав крик с его губ и улыбку с моих.

— Где это гребаное досье, Борис? И я предлагаю тебе сказать мне правду, или у тебя будет очень долгая ночь, — Кенджи придвинулся ближе, и свет осветил брызги крови, покрывающие его обнаженную грудь. Он выбросил свою кофту.

Борис лежал на палубе в позе эмбриона, руки связаны за спиной, лодыжки стянуты вместе. Бледная кожа теперь едва заметна, сменилась оттенками черного и синего. Пот и слюна смешались с кровью, он яростно замотал головой, бормоча, что не предаст нас, что было полной чушью. Он публиковал информацию о файле повсюду в интернете. У него не было никаких важных деталей в этом файле, но мы все равно не хотели, чтобы это дерьмо плавало вокруг.

— Я не хотел этого делать. Там было не так уж много инфы, клянусь. Они еще не забрали его, клянусь. Отпустите меня, и мы сможем сделать все вместе.

Отчаяние в его голосе было жалким.

Кенджи издал жестокий смешок, убирая с лица мокрые от пота волосы.

— Ты, блять, никуда не пойдешь. Скажи мне, кому отдал файл, или я отрежу тебе пальцы один за другим, а потом выколю ими тебе глаза.

Это была новая угроза, но, по-видимому, эффективная, потому что Борис немедленно заговорил.

— В клубе. В среднем ящике, в столе, — всхлипнул он, его было трудно понять из-за сильного акцента.

Внезапный звонок мобильного телефона усилил напряжение. Даже при плохом освещении я увидел, как Борис побледнел, когда Кенджи потянулся за его телефоном.

— Услуги по бальзамированию сучек. Наебешь нас и ты труп. Чем могу помочь? — чрезмерно бодрый тон Кенджи заставил меня ущипнуть себя за переносицу. Его сумасшествие проявлялось иначе, чем мое. Честно говоря, он казался самым смертоносным из нашей веселой банды психов, потому что люди часто ошибочно принимали его непринужденное поведение за дружелюбие… безопасность. Но в такие моменты, как этот, когда его губы растягивались в зловещей усмешке, а в глазах светилась жестокость, правда была ясна. Он опасен.

— Мой малыш Борис в данный момент недоступен. Могу я передать ему сообщение? — его темные глаза сузились, улыбка сползла с лица. Очевидно, звонивший больше не забавлял его. Плохой знак для того, кто был на другом конце провода.

Голос Кенджи был убийственным, когда он снова заговорил.

— Слушай, ублюдок. Будь осторожнее, когда разговариваешь таким тоном с кем-то. Они могут быть из тех людей, которые вырывают языки за неуважение, — он отнял телефон от уха, взглянув на экран. — Запри дверь, Йе. Я иду за тобой.

Не дожидаясь ответа, он отключил звонок и прошел вперед, присев перед Борисом. Мужчина снова начал трястись как осиновый лист и бормотать мольбы о пощаде или подкупе.

— Ты тупорылый, Борис. Не следует сохранять номера в контактах. Если бы мы не собирались тебя убивать, кто бы ни был этот Йе, он бы обязательно это сделал за нас.

Глаза Бориса расширились от удивления, когда я заговорил из темного угла, в котором прятался.

— Чего он хотел, Кенджи?

— Не сказал. Не понравилось, что я ответил на звонок, — татуированные пальцы приподняли подбородок Бориса, давая мне лучше рассмотреть его избитое лицо. — На чем мы остановились, Борис, дружочек? О да, ты собирался сказать мне, когда произойдет передача.

На грязном лице нашей крысы появилось выражение облегчения.

— Сегодня вечером. Через час. Мы можем все исправить. Я пойду за файлом, и это больше не повторится, — он улыбнулся Кенджи, который продолжал смотреть на мужчину с отвращением.

— Нет, Борис. Повторится. Стал крысой — навсегда ей и останешься, — он встал, нанося еще один сокрушительный удар по ребрам.

Мужчина рванулся из своих оков в последней отчаянной попытке сбежать, когда я подкрался ближе. Его реакция вызвала ухмылку на моем лице. Он вот-вот добавится к моему растущему списку жизней, которые я отнял.

— Кенджи, позвони Нико, пусть приходит туда, — сказала я, не отрывая взгляда от жалкого тела мужчины у моих ног. — Скажи, чтобы подождал нас. Не хочу, чтобы он убил кого-то до того, как мы получим нужное.

Кончик моего ботинка коснулся плеча Бориса, перекатывая его на спину.

— Борис, я думал, ты умнее. Мы были так добры к тебе, и вот как ты отплачиваешь за нашу доброту? Позорище.

Мои брюки туго натянулись на мускулистых бедрах, когда я присел. Даже несмотря на темноту, я видел, как он вздрогнул.

— Теперь я не только должен убить тебя, но и показать пример. Нельзя, чтобы всякие придурки думали, будто мы поощряем такое поведение, — я наклонился ближе, шипя ему в лицо. — Мы потратили годы, расставляя все по полочкам, чтобы поиметь наших отцов. Наказать их за то дерьмо, через которое они нас заставили пройти. Ты нихрена не испортишь, Борис, — сказал я, кулаком ударив его в живот.

Рыдание сорвалось с его губ, прогорклое дыхание вторглось в мой воздух, слезы потекли по его грязному лицу. Хрип в его груди подсказал, что у него повреждено легкое. Это заставило меня улыбнуться, когда я встал.

Кенджи поднес косяк к покрытым слюной губам.

— Затянись. Это твой последний счастливый момент, — сказал он, посмеиваясь, когда Борис настороженно посмотрел на нас, но последовал предложению.

— Ты скоро станешь кинозвездой, — сказал я, доставая свой телефон, чтобы записать видео, прежде чем кивнуть Кенджи.

Крики наполнили ночной воздух, когда Борис понял, что тяжелая цепь, в которую он был замкнут, прикреплена к бетонному блоку — бетонному блоку, который сбрасывали с пирса. Он мог кричать так громко, как ему хотелось. Здесь никого нет, чтобы спасти его. Камни впивались в его кожу, когда его тащили по причалу.

Через несколько минут его легкие наполнятся ледяными водами Атлантики, и его единственной компанией будут рыбы, которые нажрутся его плотью. Ну, и другие, кого постигла та же участь.

Тишина, наступившая, когда он скользнул под поверхность воды, была оглушительной. Кенджи неторопливо подошел ко мне, уставившись в камеру. Он выглядел как олицетворенный демон, грудь покрыта татуировками и кровью, с губ свисает косяк, одной рукой ерошит свои черные волосы, а другую заправляет в черные джинсы.

— Есть причина, по которой ты пялишься в камеру как придурок? — спросил я, заканчивая видео.

— Конечно. Хочу отредактировать видос и отправить цыпочкам. Женщины думают, что это круто, — его улыбка погасла, когда я бросил на него пустой взгляд.

— Ты не смотрел ни одно видео, которые я тебе отправлял, да? Черт, Калеб. Как ты производишь впечатление на дам? — спросил он.

Я сунул шелковистую ткань его рубашки ему в руки, прежде чем направиться к нашему внедорожнику, пока он ворчал позади меня.

— Садись в гребаную машину. Если звонок был от покупателя, то они могут поторопиться. И постарайся стереть эту гребаную кровь. Не нужно привлекать слишком много внимания, — горячо сказал я, игнорируя его предыдущий вопрос.

— Ты также относишься к своей новой жене? Игнорируешь ее, будучи таким угрюмым и пугающим? — дразняще спросил он, подбегая.

Мои ноги подкосились от его слов. Сегодняшние развлечения были отличным отвлечением от занозы по имени Доминик Романо. Мне не терпелось столкнуть мафиози в канаву, но пока не представилась такая возможность, мы должны придерживаться плана. Блять, к сожалению, этот план включал в себя женитьбу на какой-то сопливой сучке.

Чертовски архаично.

Я рывком открыл дверцу машины, жажда насилия снова потекла по моим венам.

— Кого волнует мое отношение к ней? Я не буду прикасаться к этой сучке. Ты же знаешь, какие бывают мафиозные принцессы, — я сделал паузу, когда вспомнил, что знаю о дочери дона. — Черт, она заплачет, когда увидит пистолет… или Нико, — ответил я, скользнув на водительское сиденье.

Можно подумать, она привыкла к ужасу вооруженных людей. Но мафия, как правило, держала женщин в укрытии.

— Тьфу. Ненавижу женские слезы. Они всегда хотят, чтобы я сказал какую-нибудь утешительную чушь. Откуда мне знать, что сказать? Я отрезаю людям языки, когда они говорят дерьмо, которое мне не нравится. Почему они не могут просто радоваться оргазмам? — его голова повернулась ко мне лицом. — Я рассказывал тебе о цыпочке, которая разозлилась из-за того, что внизу ее ждал Убер? — спросил Кенджи, и в его голосе появились недоверчивые нотки.

Напряжение спало, и я разжал руки, лежащие на руле.

— Ты имеешь в виду Убер, который высаживал другую женщину, которая трахалась с тобой? — спросил я, улыбаясь, когда напомнил ему о другой детали той ночи.

Он пожал плечом.

— Зачем десять раз заказывать такси? Я не думал, что это неразумно, — он сел на свое место, повернувшись ко мне лицом, одновременно доставая свой телефон. — Честно говоря, это она была неразумной. Как грубо с ее стороны не принять мою щедрость. Мы живем в гребаном Нью-Йорке. Я мог заставить ее поехать на метро или пройтись пешком.

— Ага, — я растянул слово, глядя на него, пока он печатал на своем телефоне, как сумасшедший, пока я вел машину. — Что-то происходит? — спросил я, обеспокоенный хмурым выражением на его лице — обычно это означало, что происходит дерьмо.

Он отмахнулся от моего беспокойства.

— О, нет. С Нико все в порядке. Он уже там, ждет нас.

— Тогда ты пишешь гребаный роман или что? — спросил я, кивая в сторону, где он все еще печатал.

— Пишу девке, сколько стоит ее такси, — его брови сошлись в замешательстве. — Надеюсь, я выбрал правильную…

Я разразился лающим смехом. Кенджи мудак, и ему было насрать на это. Краем глаза я заметил, как он качает головой, когда я выезжал на дорогу.

— Бедная твоя невеста. Ее вот-вот ждет кошмар, а женщинам это редко нравится.

Он прав. Большинство людей не были такими же придурками, как мы, особенно женщины. Мы преуспевали в кошмарах — в них была правда, в отличие от дерьмовых фантазий. Люди впустую тратили время, ожидая, когда красивая ложь превратится в правду.

Мои пальцы впились в руль, когда я стиснул зубы.

— Так и должно быть. Надеюсь, что она ни хрена не знает. Тогда я могу запереть ее в квартире и оставить в покое, пока мы не закончим все. В противном случае…

Я почувствовал, как глаза Кенджи изучают меня.

— В противном случае, она заплатит за чужие грехи, — ответил он.

Я коротко кивнул. Если она представляет какую-то ценность, мы воспользуемся этим. Мы не хорошие люди, и любой, кто был частью Четырех Семей, не получит от нас любви.

Глава 3

НИКО

МАССИВНЫЕ БЕДРА СПАСАЮТ ЖИЗНИ[3]

Вонь мочи и мусора ударила в нос.

Почему лучшие места для наблюдения всегда рядом с гребаными мусорными контейнерами? Я потянул за ткань своей рубашки. Если у меня появятся следы пота, я надеру им задницы за то, что они так долго возились. В течение десяти минут я боролся с капельками пота, катящимися между грудными мышцами, пока ждал, когда появятся два человека, которых я считал семьей, чтобы мы зашли в клуб моего отца.

Конечно, Борис спрятал эти гребаные файлы здесь.

Я бы не смог достать их в одиночку, не убивая каждого мужчину, который посмотрел бы на меня неправильно. Братва превратила мою жизнь в сущий ад.

«Коля, ты представляешь меня. Твоя жизнь принадлежит мне. В Братве нет слабости».

Эти слова были правдой еще несколько месяцев назад. Теперь я мертв для него; для всей братвы Волкова. Вибрация в кармане отвлекла меня от прогулки по переулку воспоминаний.

— Что? — спросил я, мои слова прозвучали резче, чем предполагалось.

— Почему ты никогда так грубо не отвечаешь на звонки Калеба?

На заднем плане Калеб бормотал о том, что тот не был надоедливым ослом, и это было в значительной степени правдой. Кенджи не замечал, когда я относился к нему по-другому. Травма детства. Они были у всех нас — причуды и черты характера, о которых мы не просили, но которые все равно закоренились в нас.

— Вы близко? Сегодня жарче, чем в яйцах сатаны, — ответил я, бросив взгляд в сторону уродливого черного здания, усеянного женщинами, покачивающимися на каблуках, гоняющимися за мужиками, пытаясь отсосать их члены. Братва не приложила никаких усилий к эстетике клуба, потому что эта публика пришла не за высококлассной атмосферой. Они пришли за наркотиками и вкусом опасности.

— Да, будем там через несколько минут, ублюдок. Не убивай никого, пока мы не приедем. Или убивай. Мне насрать. Я уже весь в крови, — ответил Кенджи и закончил разговор. Зная его, он, вероятно, надеялся, что я правда начну подобное дерьмо.

Наши выходки вызвали настоящую панику. Все стремились получить информацию о наших действиях. Четыре семьи обычно не беспокоились о появлении новых игроков на сцене. Но «остальные» не были вторыми сыновьями самых известных и могущественных криминальных семей. Мы с Калебом и Кенджи созданы для такой жизни. Даже если нам никогда не было суждено захватить власть, из-за наших знаний мы и были настоящей угрозой.

Страдальческий вопль прорезался сквозь белый шум города. Повинуясь инстинкту, моя рука потянулась к пистолету на пояснице, я осматривал местность, слыша, что звук исходил от женщины. Это не тот клуб, который следует посещать девчонкам, одной или даже с компанией. Была причина, по которой наркотики свободно продавались в «Neon Nights», и это не имело никакого отношения к тому, что Братва щедра на их поставки. Все было легко сделать, когда люди под кайфом.

На парковке чертовски темно, единственным источником света был тусклый свет от вывески клуба и дерьмовый уличный фонарь через дорогу. Боль пронзила мою челюсть от того, как сильно я ее сжимал. Мой мозг уже рисовал картину того, что я обнаружу. Движение у отдельного входа привлекло мое внимание.

— Что за черт? — прошептал я, придвигаясь ближе.

Иван стоял на коленях, его рука была вывернута под углом, вероятно, сломана, и чья-то ладонь зажимала ему рот, заставляя молчать.

Крики исходили от него?

Со своего места я не мог разглядеть деталей. Но фигура, стоявшая у него за спиной — точно не мужчина. На каблуках, рост около метр-пятьдесят, но она явно была сильной. Раз уж сразила вышибалу.

Улыбка, о которой я и не подозревал, исчезла с моего лица, когда Иван потянулся к поясу свободной рукой.

— Он тянется за пистолетом, — не думая о последствиях, я вышел из тени, готовый броситься ей на помощь. Но черный внедорожник ворвался на парковку, преграждая мне путь и обзор.

— Блять, — крикнул я, оббегая машину, но ни девушки, ни Ивана не было.

Я пытался собрать воедино происходящее, когда позади меня раздались голоса друзей в сочетании с хлопаньем автомобильных дверей.

— Мне насрать, что она думает о нас. Будет заперта в квартире, чтобы не мешалась. Что случилось, Ник? — спросил Калеб.

Зеленые глаза встретились с моими, его лицо, как всегда, было непроницаемым. Единственный признак беспокойства — едва заметные морщинки между бровями и то, как его рука потянулась к тому месту, где он прятал свой «Глок».

Я обдумывал, что сказать.

Ему не нужно знать о том, чему я стал свидетелем. Вероятно, это было пустяком. «Neon Nights» имели репутацию места, где люди просто исчезали; я знал это лучше остальных. Таинственная девчонка не наша забота.

Кроме того, насколько я знал, это могло быть извращенной ролевой игрой, которую затеял Айвен. Мое нутро протестовало при мысли о том, чтобы все забыть, но сегодня вечером у нас дела поважнее.

— Ничего. Просто устал от жары. Как прошел вечер? — спросил я, меняя тему.

Калеб несколько мгновений пристально смотрел на меня и слегка кивнул. Ублюдок был проницателен. Вот почему он подходил для нашей команды.

— Борис предоставил нам информацию. Сегодня вечером сбор, так что нужно поторопиться, — ответил он, проводя татуированной рукой по волосам, прежде чем взглянуть на дорогие часы, украшающие его запястье. — У нас есть, может быть, тридцать минут до того, как придут покупатели.

Кенджи обошел машину, и я приподнял бровь при его появлении.

— Красиво. Я бы сказал, что это новый образ для тебя, но солгал бы, — поддразнил я.

Он подмигнул, когда мы пошли в ногу с Калебом.

— Я же говорил тебе, что заляпался. Мне немного грустно, что ты не убил этих ублюдков, — бросил Кенджи в ответ, когда мы подошли к Алексею.

— Коля. Что ты здесь делаешь?

Я напрягся от этого имени, раздражение вскипело в моей крови.

— Называй меня Нико, и зачем сюда приходят, Алексей? У нас вечеринка, — ответил я ровным тоном, протискиваясь мимо, пока он хихикал и бормотал о моих «испорченных американцами» замашках.

Коля — сокращенное имя от Николая. Я его ненавидел, потому что оно напоминало, как отец с отвращением меня так называл. Ему не нравилось, что я не из Санкт-Петербурга, как мой старший брат. Большинство мужчин из Братвы родились там, а затем уезжали в Соединенные Штаты из главного отделения Братвы в России. Я ничтожество для него, потому что родился в Америке и у меня не было акцента, как у него. Как будто я виноват, где была моя мать, когда я выскочил из ее влагалища.

Запахи пота, секса и травки ударили в нос, когда мы вышли из коридора в сердце клуба. Люди расступились, давая нам широкий проход, за исключением белокурой цыпочки, которая подкатывала к Калебу.

— Черт возьми, Калеб, у твоей женушки уже потекла киска, а она еще даже не раздвинула ноги, — пошутил Кенджи, хлопнув меня по плечу рукой. — Он сказал, что я могу чпокнуть ее, ведь ему не нужна жена.

Я не мог не закатить глаза от его заявления.

— Зачем она тебе? Дочери Доминика — законченные сучки, — спросил я.

— Именно так я и сказал, — добавил Калеб, хватая блондинку за задницу. — Я бы никогда добровольно не захотел Романо, — он бросил на Кенджи многозначительный взгляд через плечо.

— Пф, я ее научу хорошим манерам, — наш брат пренебрежительно махнул татуированной рукой. — Можешь и не хотеть Романо, но если она супер секси, можно и трахнуть… — его заявление прозвучало больше как вопрос, а я усмехнулся, молчание Калеба поколебало его уверенность.

У Доминика было две дочери, Милания и Адриана Романо, и они были настоящими мастерицами своего дела. Я могу убивать мужиков оружием, но они убивают людей словами. Черт, дерьмо, которое они говорят людям, жестокое.

За свои двадцать с небольшим пытались трахнуть любого, у кого есть член и деньги. И все это, конечно, за папиной спиной, поскольку они поженились бы в результате деловых сделок. Некоторые невезучие ублюдки получали пули в мозг за то, что прикоснулись к принцессам. И теперь Калебу придется взять одну из них в команду и жениться на самой молодой потаскушке. Старшая была выдана замуж два года назад. У дона не было сына, поэтому он усовершенствовал систему и сделал Энзо своим наследником через брак.

Предположительно, в то время у Энзо была девушка, и он сообщил ей новость о своей помолвке, отправив цыпочке приглашение на свадьбу. Пиздец.

Никто не знал, что случилось с матерью девочек, только то, что, когда Адриана была маленькой, мафиози объявил о кончине своей жены. Он так и не женился потом, оставив должность матриарха клана Романо своей сестре Джиане.

Ходили слухи, что Джиана когда-то была замужем и ее мужа убили. Но это было так задолго до моего времени, что я и не знал, есть ли в этой истории хоть капля правды. Все, что я знал наверняка — семья Романо — испорченная, безжалостная, и им лучше лежать в земле.

Странное покалывание скользнуло по моей коже, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Я никогда не мог объяснить своему отцу шестое чувство, и он назвал меня глупцом.

Но я еще ни разу не ошибался.

— За нами следят, — объявил я, моя рука скользнула к пистолету. Ни один из моих братьев не усомнился. Никогда. Мой пристальный взгляд метался по клубу, пытаясь вычислить виновника. Резкий стробоскопический свет и море корчащихся тел все усугубляли.

— Что-нибудь заметил? — спросил Калеб, когда мы подошли к лестнице, ведущей в ВИП-места.

Я последний раз осмотрелся, но никто не привлек моего внимания.

— Пока никто не высовывается, — я заметил, что вышибала бросает в мою сторону убийственные взгляды. — Давайте покончим с этим, — ответил я, поднимаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Слава богу, блять, музыка здесь не такая громкая. Я подвел нас к обычным столикам с креслами, рядом были С-образные бархатные кабинки. Я их называл смертельными. Как, черт возьми, можно быстро выбраться из них?

Кенджи плюхнулся на одно из кожаных сидений.

— Вы, дамы, знали, что мы преступники? — спросил он, подмигивая.

Блонди и ее подруга, которые появились в какой-то момент, захихикали, думая, что он прикалывается. Или, может, им было наплевать. Как можно так небрежно относиться к своей жизни? У Кенджи гребаная катана, пристегнутая к спине, и он весь в брызгах крови. Я выглядел так, будто мог оторвать людям головы одной рукой, а Калеб в расстегнутой рубашке, оголяя огромный шрам над сердцем.

Но именно такими были здешние девушки. Их интересовало, что может дать мужчина, а не что мы можем с ними сделать. Им повезло, что мы не торговцы людьми — редкость в этом клубе.

Калеб последовал примеру Кенджи. Плюхнувшись, он посадил блондинку к себе на колени, его глаза сканировали помещение в поисках кого-нибудь из Братвы, наблюдающего за нами слишком пристально. Нас не выгнали из клуба, но они и не приветствовали нас, нам не нужно много внимания, ведь сегодня Калебу нужно проникнуть в офис клуба.

— Ладно, хватит этого дерьма, — сказал Калеб, практически сбрасывая блондинку на пол и поднимаясь. Она не в его вкусе, и ее раздражающий голос, очевидно, сдвинул его график. Или, может быть, она слишком усердно целовалась с его ухом.

Я ухмыльнулся поверх края своего бокала.

— Не терпится, брат? Мы пробыли здесь всего пять минут. Трахни ее хотя бы, — поддразнил я, прекрасно зная, что он планировал посадить ее в такси. Сердитый взгляд, которым он одарил меня, заставил бы большинство мужчин наложить в штаны, но я лишь рассмеялся.

— Увидимся через минуту, — бросил он, увлекая двух женщин за собой.

Кенджи крикнул им вслед:

— Он у нас стеснительный мальчишка. Не обижай его. О, и продолжай вот так лизать его ухо. Ему нравится.

Мы покатились со смеху, увидев выражение ужаса на ее лице и средний палец Калеба.

Слава богу, он не воспринял это в штыки.

Глава 4

СКАР

«ТЫ ХОЧЕШЬ ОТСТРЕЛИТЬ МНЕ ЯЙЦА ЭКСПАНСИВНЫМИ ПУЛЯМИ?»

Сегодняшний вечер не должен был начаться с прятанья бессознательного тела в каком-то шкафу. И все же. Мудак должен был впустить меня в клуб. Я вежливо попросила. Теперь он проснется с вывихнутым плечом и убийственной головной болью. А кричал он как настоящая сучка.

К счастью, звук басов, доносившийся из динамиков, заглушал любой шум. Воздух в «Neon Nights» насыщен сексом. Запреты выброшены в окно. Извивающиеся тела двигались так, словно находились в музыкальном гипнозе. Более чем вероятно, что все они не в своем уме. Нельзя задержаться в этом клубе по трезваку, потому что из темных, укромных углов сочился запах крови и смерти.

Здесь произошло отвратительное дерьмо, и я надеялась, что это дурное предчувствие, покалывающее кожу, было не для меня.

— Предложить вам еще один, мисс?

Я взглянула на красивого бармена, в глазах которого было слишком много интереса.

— Нет, спасибо. Жду своего парня, — ответила я с чуть большей злостью, чем намеревалась, обхватив пальцами ножку бокала с мартини, который практически полон. Его кокетливая улыбка исчезла, и коротко кивнув, он ушел.

— Мужчины. Если не сосешь их член, они ведут себя как мудаки, — проговорила я в край стакана, делая щедрый глоток. Наркотики бесплатные, а напитки дорогие и разбавленные.

Движение привлекло мое внимание. Я повернулась на суматоху, забыв о напитке. Толпа расступилась, освобождая место для устрашающих мужчин, пробивающихся к VIP-ложе.

Какого хрена он здесь делает?

Калеб Каллахан. Преступник, экстраординарный мудак и тот, кого не должно быть в клубе русской братвы. Черная рубашка подчеркивала каждый дюйм. Впечатляюще, я видела его плечи даже над толпой. Мужчины обычно лгут о своем росте, но Калеб был ростом около двух метров, как утверждала его биография. Свет отражался от его волос, показывая их каштановый оттенок. Точеная челюсть подчеркивалась подстриженными волосами на лице. Калебу удавалось придерживаться образа собранности и суровости.

Честно говоря, меня бесило, что он был таким сексуальным. Ублюдок, наверное, только просыпается и уже хорошо выглядит.

Кроме того, это был важный инструментальный ход — указать свой рост в журнальной статье о том, что он один из самых горячих холостяков Нью-Йорка. Забавно, что не упомянули, что он был сыном Гаэля Каллахана, главы ирландской мафии. Может быть, потому, что его начнут клеймить как менее желанного второго сына, который не унаследует ничего из королевства отца. Слухи о том, что он бабник, оказались верны, учитывая длинноногую блондинку, прилипшую к нему сбоку. Мои глаза задержались на том месте, где его большая татуированная рука схватила ее за задницу.

Я бы поставила этому жесту четыре балла из десяти. Где страсть? Чувства? Черт, с такими массивными руками, я бы хотела, чтобы он схватил меня за задницу и пальцами доставал до киски.

Татуировка на костяшках «ебать»? Интересно.

Что-то отвлекло мое внимание.

Я повернулась лицом к танцполу, чтобы убедиться, что мне ничего не мерещится. Здесь не только Калеб, но и еще двое мужчин. Если они по отдельности — угроза, то вместе еще хуже.

Один был настоящим чертовым великаном с растрепанными волосами и татуировками на шее, которая настолько толстая, что мне пришлось ногами душить его, если бы мы когда-нибудь подрались. У него репутация человека, способного найти любого, кто пытается избежать наказания и заставить поплатиться.

Дрожь пробежала по спине при мысли о том, что он заметит меня — и не только от страха. Я никогда не видела Николая Волкова. Русский бугимен обычно прятался в темноте, но его зад восхитителен.

Кенджи Джирочо. Он был худее, чем двое других, с длинными, тощими мышцами, но такой же высокий, как Калеб. Может, у него и не было такой массы, как у друзей, но он был очень смертоносен. И чертовски хорошо обращался с ножом. Кенджи — наследник клана Якудзы Джирочо. О его способности ломать людей шептались в каждом кругу. Черт возьми, его несколько раз отправляли самолетом в Японию, когда нуждались в его особом умении.

Шелковая рубашка расстегнута, а закатанные рукава демонстрировали татуировки, покрывающие руки. Я видела лицо Кенджи, когда мы оба работали в Токио. Честно говоря, он заслужил похвалу за то, как делал всю работу, заставив засранца петь как канарейку, пока я наблюдала из тени. И как бы мне ни было больно это признавать, мужчина был великолепен. Продал свою душу дьяволу, красавчик. И Калеб тоже, но я пыталась накрутить себя, что он чертовски уродлив.

— Почему вы вместе? — прошептала я, отслеживая их движения.

Как будто почувствовав мой взгляд, Николай осмотрелся, я повернулась на стуле лицом к полке из дешевого алкоголя. Опрокинула остатки своего напитка, жжение помогло сосредоточиться. Почему он понял, что за ними наблюдают?

Я закатила глаза от вибрации, прервавшей мои мысли. Энзо всегда, блять, звонит во время работы, и это меня бесило. Я говорила ему об этом больше раз, чем могла сосчитать.

Я: Ты знаешь, что я работаю, Энзо. Напишу, когда р абота будет выполнена. А до тех пор не беспокой меня.

Я выключила телефон в тот момент, когда сообщение было доставлено, не желая, чтобы моя работа подвергалась опасности из-за того, что этот дебил все время отвлекает. Оттолкнувшись от табурета, я растворилась в толпе. Чужие руки скользили по моей раскрасневшейся коже, пытаясь заманить присоединиться к их одурманенному наркотиками путешествию. Молли[4] — любимица братвы в клубах. Низкий риск передоза в туалете и высокая рентабельность.

Это место определенно не в моем вкусе. Грязно, лживо и пафосно. Могу поклясться, что стены выкрашены в черный цвет из баллончика, как будто сложно воспользоваться чертовой кистью и валиком. Тем не менее, мигающий свет и музыка мне полезны. Это значительно облегчало подкрадывание в коридоры.

Удивительно, во сколько мест можно войти с уверенностью и в маленьком черном платье, которое практически обнажало задницу. Никто и глазом не моргнул, когда я вошла в дверь с надписью «персонал». Тем не менее, я не попала в поле зрения камер, когда поднималась по задней лестнице на третий этаж. Предосторожность была излишней, так как у меня в лифчике мини-глушитель, но нельзя рисковать, когда воруешь у русских. По иронии судьбы, они должны быть нашими союзниками. Ну, союзниками мафии.

Но, как говорится, среди воров нет чести.

Тихий щелчок двери позади насторожил. Я обхватила ткань балаклавы, пытаясь просунуть под нее торчащие темные пряди волос.

Я воспользовалась моментом, чтобы сориентироваться, вспоминая по памяти коридоры. Большинство людей не понимали, что чертежи их зданий легко достать. Если знать, где искать или что взламывать. В кладовке была незаметная дверь, которая вела в офис. Я прижала ухо к дереву, пытаясь отфильтровать звуки клуба и то, что могло находиться за дверью.

Тишина.

Простой засов — все, что на двери. Вероятно, они предполагали, что ни у кого не хватит смелости войти в клуб и обокрасть их. Только тем, у кого-то есть желание умереть или властный дядя, который держал твою судьбу в своих руках.

Уголки моего рта приподнялись при щелчке отодвигаемого засова.

Все заняло гораздо меньше тридцати секунд.

Я проскользнула внутрь, никто не начал кричать или стрелять. Единственный свет в комнате исходил из окон за гигантским письменным столом. Не понадобилось доставать свой маленький фонарик. Я сняла туфли и засунула их в сумку. Уйти босиком легче, чем на каблуках.

Я пошла вперед по холодному бетону.

Блять.

Энзо звонил, наверное, чтобы сказать, где спрятан файл. Я совсем забыла, что ему все еще нужно раздобыть для меня эту информацию. На то, чтобы включить телефон и отправить сообщение, ушло бы слишком много времени, и я ни за что не рискнула бы позвонить ему.

Мой взгляд метнулся по комнате в поисках подсказок. Я побывала в достаточном количестве мест, чтобы знать, что искать. Слегка перекошенные картины, царапины на полу от того, что мебель часто двигалась, и стены с грязными пятнами, где часто прикасались. Или ящики с фальшивым дном. Учитывая, что в офисе хреновая система безопасности, русские, вероятно, не пошли на многое, чтобы спрятать эти файлы, так что они по-любому в письменном столе.

Поношенные кожаные перчатки облегали мои пальцы, как вторая кожа. Я потянула за ящик, проверяя, заперт ли он. Скрежет дерева разнесся по комнате, заставив съежиться. Почему у мужчин всегда старинная офисная мебель? Я рывком выдвинула ящик до конца, используя прием «сорви пластырь».

Аккуратно сложенные желтые папки, я просмотрела этикетки, надеясь, что каким-нибудь чудом там будет одна с надписью «Важное дерьмо».

Мои плечи поникли, когда я прочитала названия. Конечно, нужной не оказалось. Это было бы слишком просто. Я положила одну руку на внешнее дно ящика, а другой отодвинула все папки в сторону и постучала.

Нет второго дна.

Другой ящик оказался таким же бесполезным, раздражая меня еще больше. Других подходящих мест не было. Стены голые, никаких намеков на сейф. Единственной мебелью в комнате был письменный стол и два металлических складных стула, стоявших перед ним. Честно говоря, это выглядело так, будто они не проводили здесь времени.

Беспокойство поселилось у меня в животе, я прикусила губу. Мне нужно достать этот файл сегодня вечером, иначе придется отвечать перед дядей. Мое внимание снова привлек стол. Файл должен быть там.

Я села коленями на бетон и постаралась залезть под стол. Облегчение затопило мое тело, когда я пальцами наткнулась на твердую папку.

Приглушенный звук послал нервы по моему позвоночнику.

— Да вы, блять, издеваетесь надо мной, — прошептала я, когда голос приблизился.

У меня было несколько секунд, чтобы решить, рвануть ли к окну или устроиться поудобнее и подождать, пока люди уйдут. Решение было принято за меня, когда открылась дверь кабинета. У меня перехватило дыхание при звуке глубокого мужского тенора.

— Мне, блять, все равно. Он все равно сделает то, что хочет. Скажи, что и в этот день тоже можно. Я даже не хочу доводить это соглашение до конца. Все, я пришел в офис, — последовала пауза. — Скажи им, что я трахаю блондинку в туалете. Нельзя палиться, иначе они прибегут через секунду.

Кто это, черт возьми?

Мои пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, вытаскивая его из сумки. Убийство парня не входило в планы: слишком хлопотно. К тому же, я уже оставила за собой одно тело.

Я подвинулась так, чтобы балансировать на носках ног, а не сидеть на заднице. Пульс участился, когда в поле зрения появились мощные ноги.

— Да, он сказал, что это будет… — он прервал разговор, когда мой ствол задел его промежность. Он бы дважды подумал, прежде чем сделать глупый шаг.

Мой голос прозвучал холодно и расчетливо.

— Скажи, что тебе нужно идти. Спокойно. И держи руки так, чтобы я их видела, — проинструктировала я.

Глубокий тон его голоса был таким восхитительным, что вывел меня из себя.

— Извини, да, я здесь. Увидимся через минуту, — его слова были отрывистыми, но в остальном он не поднял тревогу.

— Отодвинь стул назад и не делай никаких резких движений.

Он раздраженно хмыкнул, но последовал инструкциям.

— Ты хочешь отстрелить мне яйца экспансивными пулями[5]? — спросил он, раздражение сочилось из его тона.

Я, пригнувшись, отползла достаточно далеко, чтобы установить зрительный контакт. Мои брови в замешательстве опустились при виде угрюмого ирландца.

Калеб Каллахан?

Я закрыла лицо руками, не желая, чтобы он прочитал удивление в моей реакции. Сейчас не время разбираться, почему он здесь.

— Конечно. Какой дебил стреляет обычными?

— Какой дебил вламывается в офисы Братвы? — он откинулся назад, его глаза опустились вниз, туда, где подол моего платья задрался, когда я встала.

Платье было слишком облегающим для нижнего белья, так что буквально всем, что стояло между моей голой киской и ним, был слой дешевого спандекса. Жар от его взгляда заставил мое сердце биться быстрее, он выгнул темную бровь, глядя на меня, будто почувствовал реакцию.

— Кажется, я могла бы задать тебе тот же вопрос, Калеб, — ответила я, держа ствол направленным на его барахло. В его изумрудных глазах промелькнул шок. Ликование пронзило меня от его реакции. Он не ожидал, что я узнаю его. — Ляг на пол лицом вниз, — сказала я, желая убраться отсюда как можно скорее.

Его рот скривился в оскале, заставляя представить, каково это — драться с красивым гангстером. Я слышала о том, как он дрался на подпольных боях, и идея встретиться с ним лицом к лицу, с любым из троих, была захватывающей.

Его пальцы дернулись, шестеренки завертелись — несомненно, обдумывал, как одолеть меня. Я похлопала его по плечу, чтобы напомнить, почему он должен слушаться, прежде чем отступить назад и увеличить расстояние между нами, чтобы выскочить из зоны захвата. Он проследил за моим движением, уголки его рта опустились. Я закатила глаза, когда он расслабился. Мужчины всегда думают, что я блефую.

— Делай, как говорю. Я чертовски хорошо стреляю, и у меня такая душа, по сравнению с которой дьявол выглядит святым. Не буду сомневаться, пристреливая тебя, — прокомментировала я, мысленно подсчитывая, как долго я уже здесь нахожусь. Калеб — не единственная угроза.

Что-то в моем тоне убедило его, потому что он медленно опустился на пол, широко раскинув руки.

— Надеюсь, у тебя есть хороший план, малышка, потому что, когда я поймаю тебя, придется чертовски дорого заплатить, — пообещал он, когда я упала ему на спину, мои колени обхватили его талию. Я пыталась игнорировать тот факт, что если опущусь на несколько дюймов, мой клитор будет прижат к его мощной спине.

— Руки, — потребовала я, игнорируя его угрозы. У нас нет ни малейшего шанса снова увидеть друг друга. Его плечи напряглись в тот момент, когда твердый пластик коснулся его запястий.

— Кто, блять, носит с собой пластиковые стяжки? — недоверчиво спросил он.

Скованными руками он коснулся верхней части моего бедра, когда я наклонилась вперед.

— Я всегда держу их под рукой для таких моментов, — прошептала я ему на ухо, наслаждаясь теплом его тела.

— Ебать, — сказал он себе под нос, слово было пропитано гневом и… похотью? — Как ты вообще сюда попала? Никто не знает об этом офисе.

— Ох, Калеб, женщина никогда не раскрывает своих секретов, — сказала я, протягивая руку назад и хватая его за штанину, за дорогую ткань подтягивая его лодыжку к запястью.

— Серьезно? Ты хочешь связать меня? — он зарычал, приподнимая бедра, чтобы сбросить меня. Замер, когда почувствовал дуло у затылка.

— Будь хорошим мальчиком, полежи спокойно, и я через мгновение перестану тебе мешать, — выпалила я.

Калеб повернул голову. Ему пришлось прижаться щекой к грязному полу, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

— Ты, блять, заплатишь за это.

Было невозможно остановить дерзкую улыбку, появившуюся на моем лице.

— Мило, что ты так думаешь. Ты не знаешь, кто я, да? — усмехнулась я, прекрасно зная, что мое лицо скрыто, а из окон проникает лишь слабый свет.

Он окинул меня взглядом, и появившаяся ухмылка заставила мой живот сжаться в предвкушении. Это было настолько первобытно, что подсознание умоляло меня бежать.

— Дорогая моя, сегодня вечером ты произвела сильное впечатление. Я запомню тебя, и когда найду, настанет моя очередь связывать. Уже мечтаю пометить твою красивую оливковую кожу. Держу пари, ты будешь красиво кричать, — прорычал он, зелень его глаз стала практически черной.

Слава Богу, на мне балаклава, потому что я почувствовала, как щеки вспыхнули. Мне понадобиться холодный душ после этого обмена репликами. Я не знала, его слова были сексуальными или угрожающими. По иронии судьбы, они все равно меня заводили.

— Посмотрим, Калеб. Но пока делай, как тебе говорят, и жди, — я попыталась казаться надменной и невозмутимой, когда отвечала, но мои слова прозвучали с придыханием, отчего его глаза вспыхнули.

Я перекинула ремень своей сумки через плечо, переступая через его массивную фигуру и направляясь к окнам.

— Ждать? Куда, черт возьми, ты идешь? — позвал он.

Окно застонало, когда я подняла его, воздух щекотал мою разгоряченную кожу, принося ароматы и звуки города внизу.

— Ты же не думал, что я рискну вернуться через клуб? — спросила я через плечо, когда мои пальцы коснулись небольшого выступа.

— Мы, блять, на третьем этаже. Тащи свою задницу обратно и пользуйся дверью, как нормальный человек.

Легкая нотка паники в его голосе заставила меня посмотреть на него — я была удивлена. Он извивался, пытаясь ослабить стяжки, но когда его глаза встретились с моими, я могла поклясться, что увидела беспокойство.

— После произошедшего, ты думаешь, что я в своем уме? Не волнуйся. Я проворачивала это много раз, — я сделала паузу. — И если тебя поймают, просто скажи, что ты любишь БДСМ, — я подмигнула, прежде чем выйти в душную ночь, закрыв за собой окно.

Мои глаза расширились, когда через стекло я увидела, что он уже освободил одну руку и работает над другой. Я специально сильно не затягивала, но, черт возьми, он быстрый. Я пробежала по карнизу с впечатляющей скоростью, прежде чем запрыгнуть на ближайшую пожарную лестницу и спуститься вниз, морщась, когда перепрыгивала с одной платформы на другую.

Упала на колени. Да, точно. Падать все еще чертовски больно. Сверху донесся рев, но я не рискнула взглянуть.

— Я найду тебя, дорогая моя, — его голос разнесся над звуками города. — И сверну твою красивую шею.

Волосы у меня на затылке встали дыбом от той убежденности, которую он вложил в свои слова.

Глава 5

СКАР

«СЕМЬЯ» — ЧТО ЗА ОТСТОЙ

Дождевые тучи окутали город мраком, туристы искали убежища до того, как разразится буря. Вздох сорвался с моих губ, запотело окно машины и заслонило мне обзор. Эта погода была до жути подходящей для моего душевного состояния.

Темная и зловещая.

Ужасное ощущение, когда ты способна убить человека сотней разных способов, но все равно склоняешь голову, как послушная сука, перед своим ненормальным дядей. Честно говоря, это почти лишило меня уверенности в себе. Обидно, потому что это единственное, что удерживало меня от тяжелой депрессии, благодаря моему солнечному прошлому. Или, по крайней мере, так сказала мне психотерапевт, прежде чем вывела меня из себя, и я сказала ей пойти нахрен.

Я хотела убить этого ублюдка, но он установил предохранители, гарантируя, что, если с ним случится что-то подозрительное, каждый член Романо будет наступать мне на пятки. Доминик ясно дал это понять. Если с ним что-нибудь случится, меня первой будут искать. И богатство от ненавистного криминального авторитета.

Конечно, у Четырех семей был мирный договор, но это чушь собачья. В разгар волны преступности в Нью-Йорке четыре ведущие группировки заключили союз о прекращении огня друг с другом. Федералы обрушили на них слишком много шума, и это соперничество буквально убивало их.

Итак, были проведены границы территории и созданы Четыре семьи. Предполагалось, что все будут продолжать свой веселый путь и жить в мире. Не совать нос в дела друг друга. Но это было более тридцати лет назад, и все они коварные ублюдки, прикрывавшиеся заявлениями о мире, в то же время приставляли ножи к спинам друг друга. Я просто жду, когда кто-нибудь нанесет удар, и начнется неизбежная кровавая бойня.

Итальянская мафия, ирландская мафия, русская братва и Якудза: все они действуют в прекрасной гармонии?

Полная хрень.

Невнятное бормотание от движущейся перегородки привлекло мое внимание. Я закатила глаза, когда водитель опустил ее на дюйм. Как будто гребаная перегородка его спасет.

Ударь ножом одного парня из персонала, и тебе уже никто не доверяет.

Технически, я зарезала двоих. Однако о первом никто не знал. Мне был двадцать один год, когда один из капо Доминика решил, что я должна обслуживать всех его шавок. Джулиус пытался взять то, что я не хотела отдавать. Он был первым человеком, которого я убила. До этого момента я тренировалась с оружием и выполняла задания по ограблению, которые никогда не заканчивались драками.

Темный интерьер машины исчез, превратившись в воспоминание о пропитанном кровью ковре. Мой разум идеально воссоздал металлический аромат. Джулиус лежал на некогда кремовом полу, уставившись вверх широко раскрытыми глазами. Шок. Такое выражение было на его лице, когда я вонзила нож для вскрытия писем ему между ребер, глубоко в мышцу, которая накачивала его жизненной силой. Я отправила его на тот свет, когда его жадные пальцы пытались расстегнуть пуговицы на моих джинсах.

Моя грудь была слишком сжата, как будто легкие не расширялись и не снабжали тело необходимым кислородом. Это случалось каждый раз, когда я думала о том дне.

— Мы на месте, мисс Романо. Это Западная 22-я улица, 354 дом.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, открывая дверь машины.

Моя паника улеглась при звуке робкого голоса водителя. Едва ли громче шепота, густой от затаенного страха, голос. Его беспокойство напомнило, что девушка, которую когда-то держали в этом доме, исчезла.

Она была слишком милой, невинной… доверчивой.

Слабой.

Смерть Джулиуса стала моим возрождением. В тот момент я отбросила свое прежнее «я» и приняла вездесущую тягу к тьме и насилию. Теперь я не скрывала своей разбитости. Я воплотила в реальность свой безумный взгляд на жизнь. Трахала кого хотела и убивала того, кто меня злил. Однажды я потащу своего дядю и всех Романо за собой в ад.

Anche nella morte.[6]

Я поморщилась при виде арочных черных дверей особняка. Их готические колотушки насмехались надо мной. Прошли годы с тех пор, как я переступала порог этого дома. Прошло почти столько же времени с тех пор, как я видела Доминика лично. Энзо выступал в качестве связующего звена в течение многих лет. Я превратила свои черты лица в непроницаемую маску, слишком хорошо зная о зеленом огоньке камеры в верхнем углу.

— Ну погнали, блять.

Управляющая домом бросилась вперед, как только открылась дверь. Усмешка появилась на ее постаревшем лице, когда она поняла, что это я. Сильвия была не единственной, кто меня злил. Ненависть к ней пронзала меня насквозь. В детстве эта сука заставляла меня смотреть, как она выбрасывает еду в мусорное ведро, пока я сидела, схватившись за живот. Думаю, она никогда не думала, что я вырасту и буду иметь больше денег, чем она.

Или, может быть, она предполагала, что я не доживу до совершеннолетия — справедливое предположение.

Мое плечо врезалось в ее, она отшатнулась к дверному косяку, прикрыв рот ладонью, и уголки моего рта приподнялись в усмешке. В этом доме не разрешалось звать на помощь, а Сильвия проработала здесь достаточно долго, чтобы знать последствия. Ее глаза прожигали мне спину, но я не потрудилась обратить на нее внимание. Игнор нанесет гораздо больший ущерб ее самолюбию, чем слова.

Французские двери в офис были открыты, демонстрируя сгорбленную фигуру Доминика, который что-то лихорадочно строчил. Мои пальцы чесались схватить «Зиг» в кобуре и всадить две пули ему в голову. Но это было бы смертельным желанием, и как бы мне ни нравилось играть со смертью, я еще не готова встретиться с ней. Тот факт, что мафиози подпустил меня к себе с оружием, был демонстрацией власти, еще одним способом показать, что он держит меня на поводке.

Я бы поспорила на деньги, что меня и близко не подпустили к нему с гребаным карандашом, если бы он знал о моих тайных занятиях. Я подавила ухмылку.

Он бы бросил меня в темную яму, если бы узнал. Джулиус был моим первым убийством и моей первой работой под прикрытием. Даже сделав все неосторожно, Доминик так и не узнал, что это я убила его капо.

Теперь я нанимала уборщиков, потому что растворение тела — сложная хрень.

Я не могла дождаться, когда смогу высвободить хаос, который кипел под поверхностью. Как только я придумаю жизнеспособный план, как вырваться из-под контроля дона, сохранив при этом голову, я вырежу его сердце.

Моя задница ударилась о жесткую подушку кресла. Медный привкус крови наполнил мой рот, когда я прикусила язык, чтобы промолчать, как он предпочитал. Мне было физически больно сидеть там в покорности, но после достаточного количества переломанных костей я усвоила свой урок.

Терпение было таким же испытанием, как и добродетель.

Звук закрывающейся входной двери оторвал меня от мыслей, напомнив, что моя спина открыта. Не то что бы это имело здесь какое-то значение. Я была в опасности независимо от того, где сидела, находясь на территории Романо. Экран моих умных часов засветился, показывая видеозапись коридора. Пребывание на вершине сделало Доминика самоуверенным. Мне потребовалось всего две секунды, чтобы подключиться к его каналу безопасности.

Крупная фигура Энзо промелькнула мимо камеры. Его темные волосы были аккуратно подстрижены, и мне не нужна камера, чтобы знать, что он был в костюме, который облегал каждый мускул его тела. Он знал, что красив, и никогда не упускал возможности подчеркнуть это. Я подождала, не последуют ли другие за младшим боссом, но никто не появился. Мгновенный холод затопил мое тело. Мои самые опасные задания связаны со встречами, о подробности которых знали только эти двое.

Тяжелые шаги приближались, и я потянула манжету блузки на часы. Дядя не заметит, но Энзо — да. Он почти такой же наблюдательный, как и я. Или был. За последние несколько лет у него, блять, выросла голова, с тех пор как его готовили к вступлению во владение.

— Энзо, если все в порядке, тогда закрой двери, — сказал Доминик, не потрудившись поднять глаза.

— Конечно, босс.

Щелчок закрытия был похож на стук молотка по моему приговору. Глаза Доминика вспыхнули и впились в меня. Я небрежно вздернула подбородок чуть выше.

Молчание продолжало нарастать. Забавная игра, в которую он любил играть. «Как долго я смогу игнорировать Скарлетту, прежде чем она облажается, заговорит первой, и я смогу наказать ее». Я часто раньше оступалась, но теперь я была королевой ледяного взгляда. Мои плечи опустились, и я устроилась в кресле, делая вид, что устраиваюсь поудобнее, изображая на лице маску безразличия. Я довела до совершенства свое поведение социального хамелеона, становясь тем, кто мне нужен в любой конкретной ситуации.

Легкое раздувание его ноздрей показало, насколько он зол из-за того, что я ничего ему не показывала. Нервный кашель Энзо разрушил чары.

— Где папка? — Доминик усмехнулся, проводя рукой по своим подстриженным волосам на лице, оценивая меня.

В комнате раздался глухой удар, когда папка из плотной бумаги упала на его стол. Его жадные руки схватили ее, стремясь заполучить содержимое.

— Что это, черт возьми, такое? — его кожа покрылась пятнами. На моем периферии Энзо напрягся от повелительного лая своего босса.

— Это, Доминик, флешка, — холодно ответила я, скрещивая свои обтянутые колготками ноги.

— Не умничай, Скарлетта. Где, черт возьми, бумаги?

Господи, как этот идиот все еще был главным? Ленивые ублюдки. Они считали себя неприкасаемыми, игнорируя слухи о беспорядках, которые распространялись по криминальному подполью. Все, что потребовалось бы — это правильный человек, чтобы перевернуть их все вверх дном. Тот, кто знал, за какие ниточки нужно дергать, а ладони смазывать.

Я оторвала несуществующий кусочек ворса, заставляя себя не реагировать злостью.

— Какие бы бумаги ты ни искал, они, вероятно, загружены в это, — ответила я.

У него чуть не случился очередной припадок, когда вмешался Энзо.

— Она права, босс. Просто нужно подключить ее к компьютеру, чтобы получить нужное, — его умиротворяющий тон подействовал на Доминика, но сумел произвести противоположный эффект на меня.

— Ты смотрела? — пухлые пальцы помахали флешку.

Я закатила глаза на его выходки.

— Зачем мне это, Доминик? Что мне делать с тем, что там написано?

Ложь легко слетела с моего языка.

Я сделала больше, чем просто посмотрела. Я подготовила целый фальшивый пакет информации, чтобы передать ее Доминику вместо того, что на самом деле было на флешке. Прошлой ночью любопытство жгло мои вены всю обратную дорогу до квартиры. Оказалось, мистер Каллахан пытался украсть информацию о себе. У меня не было времени глубоко погрузиться в то, что там было, но я быстро решила, что не хочу отдавать Доминику.

Информация бесценна в этом мире, и у меня было ощущение, что наличие файла может пригодиться.

— Хорошо. И я предполагаю, что все прошло нормально? Никто тебя там не видел? — спросил Доминик, его глаза-бусинки блуждали по моему лицу.

Вчерашние зеленые глаза, которые горели страстью, вспыхнули в моем сознании, но я постаралась, чтобы воспоминание не отразилось на моем лице.

— Конечно, все прошло хорошо. Ты же ни о чем не слышал? — я бросила вызов.

Не из-за доброты в сердце я так легко связала ирландского мафиози. Шантаж был своего рода валютой, и у меня вошло в привычку получать как можно больше информации от как можно большего числа людей. Возможно, я и не знала, почему Калеб Каллахан был в том кабинете, но я знала, что его не должно там быть. Я не смогла бы воспользоваться этой информацией, если бы его поймали.

Мой дядя направился к барной тележке, наливая щедрый стакан виски. Я удивилась, что стакан не разбился от того, как крепко он его сжимал.

— Теперь, чтобы обсудить другую причину, по которой ты здесь сегодня, — он сделал паузу. — Эти гребаные стронзоублюдки полагают, что могут вторгнуться на нашу территорию? Они охренеют от жизни, когда я их достану. Думаешь, они могут торговаться со мной? Со мной?! — рявкнул он. Безумное выражение на его лице заставило меня подумать, что он, возможно, окончательно сошел с ума. И я понятия не имела, о чем, черт возьми, он говорит.

Стул протестующе застонал, когда он с грохотом опустился обратно. Когда-то он, возможно, и был красивым, но позволил себе расслабиться. Зачем стараться хорошо выглядеть, если можно подкупить женщин или угрожать им?

— Ве-ерно… — сказала я, получив неприязненный взгляд от Энзо за то, как растянула букву «е». — Какое это имеет отношение ко мне?

— Я решил, что твоя двоюродная сестра женится. И вся семья будет присутствовать на объявлении о ее помолвке, — сказал он.

Чего? Странная смена темы.

Я ненавидела это слово. Семья. Полная чушь, но я знала, что лучше не высказывать своего мнения по этому поводу. Доминик стелился перед обществом за то, как оно относится к его семье, и, к сожалению, я в ней состою.

— Конечно. И на ком? — спросила я. Мне было насрать, но я уже хотела уйти. Честно говоря, это общение могло пройти и по СМС-кам.

— Калеб Каллахан.

Слава богу, мой дядя никогда не предлагал мне выпить, иначе я бы выплюнула жидкость через стол.

— Подожди. Калеб Каллахан из ирландской мафии? Какого хрена Адриана выходит за него замуж? Разве у вас с ними нет мирного договора? — спрашиваю я, мой голос поднимается на октаву.

Энзо зарычал рядом со мной, потянувшись за стаканом виски, который Доминик налил ему.

— Нелояльный ублюдок был частью ирландской мафии. Но он ушел и основал новую преступную организацию с двумя другими ублюдками. «Синдикат». Вот как эти придурки себя называют, — его голос сочился презрением. — Вторые сыновья из трех семей. Все они покинули свои организации, чтобы создать свои собственные. Вот что должно быть в этом файле. Информация об их планах, — сказал Энзо.

Ну нихрена себе. Единственный мужчина, который почти поймал меня, собирался жениться на моей двоюродной сестре, и я должна там присутствовать. Честно говоря, я предполагала, что буду избегать этого человека всю оставшуюся жизнь. Теперь обрело смысл, почему они были втроем. Не просто собутыльники. Они партнеры по преступлению. Миллион вопросов вертелись в голове, но я молчала. Слушать — лучший инструмент на данный момент.

— Он их маленький главарь. Эти сукины дети пытаются силой проникнуть на нашу территорию, — выплюнул Доминик, стукнув мясистым кулаком по столу. — И я не могу убить этих ублюдков, потому что все их семьи думают, что они вернутся в лоно церкви. Так что теперь моя принцесса должна выйти замуж за этого ирландского стронзо, заключить союз, чтобы они меня не грохнули, — добавил Доминик.

Мне хотелось закатить глаза от его драматизма. Моя двоюродная сестра была язвительной сукой, и если он хотел причинить Синдикатам боль и страдание, она — идеальный человек для этой работы. От такого гнусавого голоса и самолюбия любой захотел бы проглотить пулю.

— И ты уверен, что я тебе там нужна? — вопрос вырвался прежде, чем я смогла его остановить. Я годами избегала семейных собраний. В частности, с последней свадьбы, которую Доминик устроил для дочери.

— Не притворяйся невинной, Скарлетта. Я лучше учил тебя. Семья главнее всех. Я не позволю тебе все испортить. Ты должна присутствовать и не путаться под ногами.

Я хотела указать, что будет легко держаться в стороне, если я не приду, но прикусила язык.

Звонок нарушил растущее напряжение.

— Что? Хорошо, секунду, — Доминик закрыл динамик телефона, как будто это поможет заглушить его нытье. — Энзо, ознакомь ее с деталями на эти выходные, и убирайтесь нахуй из моего офиса.

Когда эти слова слетели с его губ, я уже была за дверью, направляясь прямиком на улицу, прежде чем он попросит что-то еще. До того, как воспоминания прорвались сквозь мою ментальную блокаду.

— Скарлетта, подожди. Нам нужно обсудить детали.

— Что обсуждать, Энзо? Я приду и буду изображать счастливого члена семьи Романо, несмотря на все взгляды людей, желающих подраться со мной или трахнуться.

Я не успела пройти и нескольких метров, как его рука обхватила мое плечо, заставляя остановиться. Мои глаза сузились, когда толстые пальцы впились в мою кожу, руки чесались в поисках пистолета.

— Я хоть и знаю тебя всю жизнь, Энзо. Но прикоснись ко мне вот так еще раз, и я отрежу нахрен твои пальцы, — выпалила я.

Беспокойство промелькнуло на его лице, он отдернул руку, как будто я обожгла его.

— Скарлетта, не будь такой. Поговори со мной.

Вау. Он, блять, серьезно?

— Что, сука, означает «не будь такой», Энзо? — выплевываю я, мой гнев нарастает.

Прошло много времени с тех пор, как я по-настоящему смотрела на Энзо. Я избегала его, как чумы. Мальчик, которого я когда-то знала, теперь очень похож на мужчину. На преступника Кларка Кента. Учтивый, чисто выбритый, с сильной линией подбородка. Все, чего хотела женщина.

В его кофейных глазах вспыхнул интерес, когда я смотрела слишком долго, ошибочно приняв это за желание, но похожих эмоций не было уже много лет.

— Скарлетта, ты знаешь, что у меня не было выбора, — его кончики пальцев коснулись моего лица прямо в тот момент, когда реальность врезалась в меня, как товарный поезд.

Звук, как от шипящей кошки, вырвался, когда я отступила назад.

— Пошел нахуй, Энзо. Это ты будешь лить в уши? Что у тебя не было выбора жениться на моей кузине, пока ты встречался со мной? — я шагнула в его пространство, больше не в силах сдерживать свою ярость. — У тебя был выбор, когда ты пришел и трахнул меня, прежде чем оставить гребаное приглашение на свадьбу на подушке. У тебя даже не хватило гребаных яиц сообщить мне эту новость.

Он отвел взгляд, розовый оттенок стыда пополз вверх по его шее. Жалкий. Он даже не мог посмотреть мне в глаза.

— У тебя был выбор, когда ты просил меня продолжать трахаться за спиной твоей новой жены? — спросила я, теперь крича, когда годы разочарования вырвались из меня.

Его голова резко повернулась ко мне, рука поднялась, чтобы прикрыть мой рот, он проверял, что никто не слышал признания.

К черту.

Я врезала кулаком ему в живот, поймав его за плечи, когда он согнулся пополам от боли.

— Я бы приняла пулю за тебя, Энзо. Вот как сильно я, блять, любила тебя. Спасибо, что показал, какой ты, мать твою, жалкий, — прошептала я ему на ухо, прежде чем ударить коленом в челюсть и позволить ему рухнуть на пол.

Я была испорченной версией Золушки.

Та, которая никогда не знала любви своего отца и не была спасена крестной феей или прекрасным принцем. И если бы сейчас появился прекрасный принц, я бы, наверное, сожрала его живьем.

Глава 6

КАЛЕБ

ЖЕНЩИНА В БАЛАКЛАВЕ ПОРТИТ ПЛАНЫ

Я чертовски ненавидел людей.

Поэтому, естественно, я вынужден жить в Нью-Йорке. Черт, мне нужна хижина в лесу и теплая киска, в которую можно засунуться. Гибкое тело мелькнуло в моем сознании, еще больше вызывая гнев. Эта чертова женщина запечатлелась в голове. Как я ни старался, я не мог избавиться от воспоминаний о ней. И еще что более неприятно, я не смог ее найти. С момента инцидента в клубе прошла неделя. Мне удалось выбраться, прежде чем меня поймали, но она сбежала с гребаной папкой.

На кого, черт возьми, она работает?

Этот вопрос продолжал крутиться у меня в голове. И еще, почему она решила не затягивать стяжки слишком туго. Она знала мое имя, и наверное, знала, что я не должен был находиться в той комнате. Итак, она сделала это в качестве чего? Одолжения? Или, может быть, я слишком ее восхвалял. Из-за внутреннего раздражения я толкнул двери сильнее, чем хотел, в результате чего они врезались в стену. Я поморщился, зная, что гипсокартону крышка.

— Кенджи, у нас все готово? — зарычал я, как только вошел в наш офис, взглянув на беспорядок, который я устроил. Звуки яростных щелчков заполнили пространство. Кенджи настоял на покупке клавиатуры с максимально громким звуком.

— Вау. И тебе, блять, доброе утро, солнышко. Рад знать, что у тебя с самого утра счастье в заднице пляшет.

— И я засуну свою ногу тебе в задницу, если ты не скажешь, что происходит. Ты выследил эту девушку?

Это привлекло его внимание. Я любил его как брата, но сказать, что мы противоположности, было бы недостаточно. Но что у нас есть общее, так это то, что мы чертовски хорошо выполняли свою работу. А работа Кенджи заключалась в том, чтобы получать информацию от людей. Обычно болезненно.

Он развернул свое кресло лицом ко мне. Исчезла его обычная игривая ухмылка.

— Никто из моих информаторов ничего о ней не знает. Или, по крайней мере, они в этом не признаются. Конечно, я еще не применял практического подхода к членам семьи, — он издал садистский смешок. Он ненавидел семьи, и свою в частности.

Кто бы стал винить его?

Покушение на убийство было для них семейным времяпрепровождением, причем отнюдь не веселым. Покушения были друг на друга.

— Подожди, скоро они увидят все мои забавные планы, — пробормотал он, погруженный в свои мысли.

— Кенджи, эти планы должны подождать подходящего момента. Не забывай, — ответил я, размышляя над тем фактом, что мы ничуть не приблизились к тому, чтобы узнать, кем была эта женщина или кому она передала файл.

Он махнул рукой, возвращаясь к монитору.

— Из других новостей: я разыскал список гостей. Лос-Муэртос приглашены на твою вечеринку, но кто знает, придет ли кто-нибудь из этих ублюдков. Серхио обычно держится отстраненно. Хотя, держу пари, его засранец-сын кончает из-за нашего приглашения, — Кенджи усмехнулся. — Он всегда пытается отсосать тому, кто может дать больше власти. Ублюдок даже одевается как идиот.

Я кивнул головой в знак согласия.

— Он одевается так, словно хочет быть сыном Доминика, а не Серхио. И этот ублюдок мафиозный, вероятно, желает того же, — моя голова упала на руки, я застонал. — Черт. Я точно знаю, что Доминик желает того же самого.

Тишина повисла в воздухе, пока мы с Кенджи оба избегали слона в комнате — моей помолвки с дочерью Доминика.

Я сменил тему, нуждаясь поговорить о чем-нибудь другом.

— Мы нашли склад припасов? — предвкушение покалывало кожу. У нас есть всякие тщательно продуманные планы, но они зависели от того, что все сложится именно так, как нужно.

Никаких неожиданных сюрпризов. Например, девушка в балаклаве.

— Ну, — он растянул слово, и мой желудок скрутило, я приготовился к плохим новостям, — Мы точно знаем местоположение, но Нико не согласен с моей идеей и хочет оборудовать склад С-4. Звучит скучно, ведь мы можем забежать туда и прирезать ублюдков, — он пальцами имитировал оружие.

Облегчение затопило мои вены. Новости Кенджи на самом деле не были плохими.

— Значит, у Нико есть логичное решение нашей проблемы, а у тебя — кровожадное, — я плюхнулся в кожаное офисное кресло, расстегнул рукава и закатал их до предплечий. Показалась татуировка «ебать», я покачал головой. У нас троих такая была.

— Пошел ты.

Именно такую первую татуировку сделали бы задиристые мальчики-подростки. Нам было по восемнадцать. В том же году мы стали братьями через пролитую кровь. С тех пор мы получили гораздо больше тату и пролили гораздо больше крови.

Нам троим никогда не следовало сближаться. Мы из трех разных фракций, и даже с мирным договором не были союзниками. Мы ненавидели друг друга в начале средней школы, полные решимости отмудохать друг друга. Конечно, увлечение девушкой свело нас вместе. Затем она стала пешкой, которой наши отцы размахивали над головами. Они думали, что, сломав девушку, разорвут нашу связь. Вместо этого огонь превратил нас во что-то более сильное.

Теперь мы стали гибелью Четырех семей.

Ровный голос Кенджи оторвал меня от блуждания по переулку воспоминаний.

— Наши ебучие отцы и братья тоже приглашены на твою маленькую вечеринку.

Я издаю недовольное фырканье.

— Это плохо, что мы должны держать их рядом. Все они в одном месте… кажется, идеальное место для массового убийства, — сказал я, почесывая щетину на подбородке. — Но, к сожалению, это не вариант. К тому же, они не появятся. Они, вероятно, пошлют своих пешек понаблюдать.

Я не думаю, что кто-то из криминальных авторитетов был умным. У них просто не было никого, кто мог бы бросить им вызов. Но все вот-вот изменится, и эти придурки даже не готовы.

Глава 7

СКАР

ОБХВАТИ СВОЕЙ РУКОЙ МОЕ ГОРЛО, БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК

Приторно-сладкий аромат ванили пропитал воздух, смешиваясь с таким количеством аэрозольных средств для волос, что меня удивило, что НОАА[7] не ворвались сюда, чтобы закрыть нас. Повсюду была разбросана одежда, а средства для макияжа испачкали девственно-белое постельное белье в комнате, которую они заняли.

Это ад на земле.

Я покачала головой, глядя на беспорядок, который учинили мои кузины. Они были настолько чертовски избалованы, что никогда не проявляли гребаное уважение к вещам других людей.

— Нет, Мелания, ты не можешь надеть это на мою вечеринку. Папа уже устраивал вечеринку по случаю твоей помолвки. Нельзя тебе быть в белом, — захныкала Адриана.

Я подавила стон, когда моя голова ударилась о спинку кресла. Ну вот, мы снова здесь. Еще один идиотский спор. Надо было сказать ей, что если она умная, то наденет черное в знак траура. Но она слишком эгоцентрична, чтобы увидеть, что скрывается за этой свадьбой. Все, что имело для нее значение, — это большой бриллиант и титул самой крутой жены бабника на Манхэттене.

— Адриана, это правило применимо только к свадьбам. Я могу носить все, что, черт возьми, захочу, и это платье суперски облегает мою задницу, моему мужу нравится, — глаза Мелании скользнули по мне с дразнящей усмешкой. — Где ты взяла свое платье, Скарлетта? На распродаже в «Бергдорф Гудман»?

Они вдвоем рассмеялись, как будто отпустили самую смешную шутку в мире, не обращая внимания на тот факт, что доказали, насколько они оторваны от реальности.

— Вау. Как обидно.

Мой голос был таким монотонным, что я могла бы заменить Бена Стейна в рекламе «Ясных глаз». Я не хотела быть здесь. Когда я приехала, Энзо возник из ниоткуда с синяком на челюсти. Это зрелище заставило меня улыбнуться так широко, что у меня заболели щеки. Меня даже не волновало, что он смотрел на меня так, словно хотел убить. Но теперь я пожалела, что он не отвлек меня, и пришлось проверять сестер. Все, что они делали — это спорили о платьях последние пятнадцать минут. Мне нужно убираться отсюда, пока я не разрушила помолвку, проделав дыру в голове Адрианы, лишь бы не слышать ее ужасный голос.

Пузырьки шампанского защекотали мне нос, когда я пригубила жидкость. Может, если я напьюсь, сестры понравятся мне больше. Хотя это маловероятно.

— Неужели никто не научил тебя пить шампанское? Ты пьешь так, словно тебя растили в коровнике, — моя спина напряглась от яда, сочащегося из тона девушки.

Черт, я даже не слышала, как она вошла.

Джиана Романо, бывшая жена моего умершего донора спермы. Я ненавидела ее почти так же сильно, как ненавидела ее брата. Горькая улыбка появилась на моем лице, прежде чем я направилась к двери, которую она загораживала. Я ни за что не останусь в этой комнате с ней.

— Нет, я ничему не научилась у животных. Но мои друзья из подворотни научили, как делать глубокий минет с помощью бутылки шампанского. Обычно это мой любимый способ, — ответила я, стараясь сохранить самообладание, когда она покраснела. Жаль, что она накачала свое лицо таким количеством ботокса, что оно не двигалось. Я бы с удовольствием понаблюдала, как ее глаза расширяются, а брови хмурятся от гнева.

— Какой мужчина захочет жениться на шлюхе? — выплюнула она в ответ.

— Хм, — задумчиво произнесла я, глядя вниз на ее пустой левый палец. — Так вот почему ты все еще не замужем? — спросила я, протискиваясь мимо нее прежде, чем она нанесла ответный удар. Я поплачусь за эти слова позже, но в данный момент мне насрать. Джиана укусила своим лаем, но я тоже та еще сука.

Музыка разносилась по пентхаусу, который Доминик арендовал для этого мероприятия. Он не стал бы приглашать людей к себе домой, но все равно хотел, чтобы это был настоящий семейный ужин. В комплекте с огромным столом, за которым мы все могли сидеть, притворяясь, что не хотим пырнуть друг друга ножом. По иронии судьбы, это мероприятие было не просто семейным. Список приглашенных представлял собой тщательную подборку политиков и бизнесменов. Любой, по мнению Доминика, должен присутствовать при объявлении о союзе Калеба и Адрианы.

В свидетелях и сделках была сила. Мафиози хотели обеспечить обмен достаточным количеством денег и услуг, чтобы это соглашение между итальянцами и Синдикатом не развалилось. Мафия принимала участие во многих преступлениях «белых воротничков» здесь, в Нью-Йорке. Доминик запустил свои грязные пальцы во множество союзов. Ирландцы действовали точно так же, на более низком уровне. Но Калеб был их дойной коровой, когда дело доходило до деловых сделок, так что будет интересно посмотреть, к чему приведет эта преданность.

Как бы мне ни было больно это признавать, Доминик не совсем тупой. Он знал, что эти мальчики нуждались в союзе так же сильно, как и он сам. Его поддержка помогла бы убедить некоторых из этих людей остаться с Калебом и разорвать связи с мафией. На первый взгляд, это было соглашение «ты чешешь мне спину, а я чешу твою».

Но я знала, что у Доминика в разработке были гораздо более зловещие планы. Вот почему он заплатил за папку, которую я утащила из «Неоновых ночей». Ту, что Калеб пытался украсть. Знал ли он, кто заплатил за информацию? Что это его новый тесть хотел их надуть?

Мои размышления были прерваны, когда я вошла в основную часть пентхауса. Он был обставлен специально для проведения подобных мероприятий. По всему залу были продуманно расставлены зоны отдыха для тех, кто хотел посидеть и поболтать, но были и широкие открытые пространства для общения и соприкосновения локтей.

Мужчины в сшитых на заказ костюмах целовали друг другу задницы. Я мгновенно выделила тех, у кого есть оружие. На женщин даже не смотрела. Они наносили свои удары колкими словами и злобными взглядами вместо пуль.

Я осматривала комнату, пока не нашла то, что искала.

Ох, слава Богу.

Настоящей красотой помещения был открытый бар, пристроенный в углу. Сегодня вечером мне потребуется что-нибудь покрепче шампанского, чтобы пережить это. Я пересекла комнату.

— Можно мне рюмку водки? — спросила я, постукивая по стеклянной столешнице бара. — И никаким мусором не разбавляй. Дай мне что-нибудь настолько крепкое, чтобы вызвать алкогольное отравление. Как думаешь, необходимость промыть желудок может считаться разумным оправданием для ухода с этой дерьмовой вечеринки? — проворчала я.

Молодой парень, едва ли достигший зрелости, чтобы разливать алкоголь, стоял там и пялился на меня. Он несколько раз моргнул, как будто его мозг пытался подтвердить, что он правильно меня расслышал. Ухмылка расползлась по моему лицу при этой мысли.

— Ну? — выжидающе спросила я.

Он огляделся по сторонам, прежде чем нырнуть за стойку и выскочить оттуда с непритязательной бутылкой, зажатой в руках.

— Вот, — сказал он с заговорщической улыбкой. На вкус это по-любому дерьмово, но я в игре.

— Я выпью с тобой, хорошо? — сказал он.

Очевидно, это был риторический вопрос, потому что появились две рюмки. Он щедро налил нам обоим, подбородком подав мне знак взять свою для тоста.

— За красивых женщин.

Сдерживать закатывание глаз в ответ на его попытку флирта было физически больно. Но вместо того, чтобы запихнуть рюмку ему в пищевод, я разыграла паиньку, выпив жидкость. Мое горло было словно в огне, и от одного запаха выстрела в носу опалило волосы.

Черт, это дерьмо способно вывести из комы.

Я со стуком поставила рюмку на стойку бара, собираясь уходить.

— Спасибо за хорошее дерьмо. Теперь мне нужно пойти и найти одного члена, — в тот момент, когда слова слетели с моих губ, я указала на него пальцем. — Я не это имела в виду, и нет, я не хочу твоего.

Я повернулась, чтобы пойти найти неприметный уголок, в котором можно было бы спрятаться, пока я ищу Калеба, чтобы избежать его. Но я врезалась в кирпичную стену прежде, чем продвинулась больше чем на несколько дюймов.

Кирпичная стена с ароматом теплого бергамота и виски.

Большие руки опустились на мои обнаженные плечи, удерживая.

— Ого, куда ты так быстро бежишь?

— Еб твою ма… — остальная часть моего ответа замерла на губах, когда я подняла глаза. Покалывание вспыхнуло во всех местах, к которым прикасались его грубые пальцы. Я ощутила всю славу самого русского бугимена, Николая Волкова.

Черт, он восхитителен.

Мои веки затрепетали и закрылись, когда я попыталась обуздать свои реакции, потому что во мне бушевали противоречивые эмоции. Подсознательно мне хотелось убежать или свернуться калачиком в позе эмбриона. Затем во мне проснулась потаскушка, которая хотела спросить, не будет ли он разговаривать с моей киской этим сочным урчанием. Но на мое либидо вылили ведро ледяной воды — на самом деле, это было больше похоже на холодный душ, потому что мои соски все еще были твердыми, — когда я поняла, что двое других, скорее всего, рядом с ним. И я не хотела видеть Калеба.

Но этот человек загнал меня в угол, и не похоже, что он отпустит в ближайшее время.

Глава 8

НИКО

ДЬЯВОЛ В АТЛАСНОМ ПЛАТЬЕ

Она, должно быть, не в себе. Красивые обычно сумасшедшие, потому что я был почти уверен, что она собиралась сказать что-то про мою мать.

Блять. Вблизи она великолепна.

Я восхищался ею, наблюдая за тем, как двигается ее горло, когда она глотает жидкость. Как ее волосы чуть не касались задницы, когда она откинула голову назад. Но я не мог быть готов к тому, чему стану свидетелем, когда она обернется. Ее темные локоны были ореолом мягких волн, обрамляющих лицо в форме сердца. Пухлые губы изогнулись в усмешке, умоляя, чтобы их укусили, но ее глаза? Они были ледяные как по цвету, так и по отсутствию тепла.

И все же они подожгли меня.

Этот проклятый пентхаус был заполнен надменными женщинами и мудаками. Плюс лакеи, которых Четыре Семьи послали выяснить, какого черта Доминик с нами возится. Сегодня вечером мы должны были укрепить союз с итальянцами. Еще одна часть нашей головоломки выполнена. Остальные три семьи не тронули бы нас. Никто не хотел убивать своего запасного наследника. Они все по глупости думали, что мы приползем обратно, как блудные сыновья. Этот союз должен держать Доминика в узде до тех пор, пока не будут изложены остальные наши планы.

Конечно, дон мафии настоял на том, чтобы вечеринка по случаю помолвки стала событием. И вот я здесь, в арендованном пентхаусе, заставленном неудобной бежевой мебелью, и дерьмовым алкоголем. Единственной интересной вещью была она. Она явно пыталась куда-то пойти, когда наткнулась на меня, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы оторвать пальцы от ее нежной кожи.

Я все еще не убрался с ее пути.

Словно мои ботинки приклеились к полу. Ее ледяные глаза прошлись по моему телу, освещенные борьбой, что не было обычной реакцией, которую я получал от женщин.

— Прикусила язык? — спросил я, заинтригованный вспышкой вызова в ее глазах.

Даже женщины, которые хотели меня, вели себя скромно и опасливо. Никто из них никогда не насмехался надо мной, словно хотели дать пощечину. Ее рука слегка напряглась, напомнив о моем рефлексе держать оружие. Воображая ее с ножом у моего горла, в то время как я погружаюсь в ее теплую пизду, у меня член дернулся.

Если бы только существовала такая женщина…

Большинство хотели только преследовать меня. Если находили смелость подойти ко мне. Редко кто-нибудь из них был готов довести дело до конца, особенно когда они узнавали о том, как я предпочитал трахаться. Кенджи и Калебу доставалось большинство женщин. Кенджи, с его добродушным фасадом, и Калеб, с его общественной репутацией и впечатляющим состоянием.

— Не бери в голову, злючка. Беги давай к члену, который ты там ищешь, — усмехнулся я, когда она все еще не ответила. Но, к моему удивлению, она придвинулась ближе. Наши тела почти соприкоснулись, когда она шагнула в мое пространство, вытягивая шею, чтобы не смотреть в упор.

Я сломался первым.

Искушение изучить нежный изгиб ее шеи было слишком велико. Рычание вырвалось у меня против воли, когда я представил, как красиво она выглядела бы с моими отпечатками пальцев.

— Хочешь обхватить ее своей рукой? — промурлыкала она, заставляя мои глаза снова встретиться с ее, когда я мысленно проверил, не отвисла ли моя челюсть от ее слов.

Я ведь не вслух это сказал?

Вот тогда-то я и увидел это. Она не боится — ну, может быть, немного — эта женщина уверена в себе. И это действовало мне на нервы, потому что я любил приручать соплячек, но редко получал такую возможность. Мои ноги слегка раздвинулись, расширяя позу, чтобы члену стало удобнее.

Ей лучше убежать, чтобы я сосредоточился на чем-то другом, а не на том, как потрясающе выглядели ее сиськи в вырезе атласного платья, и как бы я хотел провести по ним языком.

— Что это значит? — огрызнулся я, одарив ее тем же взглядом, которым одаривал людей, к которым меня посылали убивать, надеясь, что это отпугнет ее. Вместо этого ее розовый язычок провел по пухлой нижней губе, втягивая ее между зубами. Как будто она хотела поглотить меня.

— Ой, ой, — она провела кончиком пальца по моей груди, шокировав меня, обвела мой сосок, прежде чем ущипнуть его. — Ты выглядел так, будто хотел придушить меня, большой мальчик. Я забрала твой напиток?

Мой голос прозвучал более хрипло, чем предполагалось, когда я ответил.

— Здесь подают разбавленное дерьмо.

На ее лице расцвела улыбка. Такая большая, что я почувствовал, как уголки моего собственного рта приподнимаются.

— Не-а. Он угостил меня настоящим дерьмом. Хочешь выпить? — спросила она, указывая большим пальцем через плечо.

Мы были словно в собственном пузыре, слишком поглощенные друг другом, чтобы даже заметить приближение других.

— Ник. Какого хрена так долго? Мы должны обойти и проверить… — Кенджи остановился рядом со мной, и мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что его глаза расширились от интереса. — Простите, мисс. Мой засранец-друг вас беспокоит?

Ревность, эмоция, к которой я не привык, пробежала по моим венам, когда Кенджи взял ее руку в свою. Конечно, этот ублюдок не пожал ее и не просто поцеловал. Нет, этот засранец немного прикусил ее. Судя по тому, как расширились ее глаза, и она, казалось, подавила стон, я вполне ожидал, что теперь, когда он здесь, она потеряет ко мне интерес. По какой-то причине я отчаянно не хотел, чтобы она меня отшивала. Я бы поделился ею с Кенджи — с любым из моих братьев, — но мы уже знали, что большинство девушек не так открыты для подобной идеи.

Я был готов оставить их, когда ее внимание снова переключилось на меня.

— Он меня совсем не беспокоит. Большой мальчик хотел выпить со мной. Верно?

Прежде чем я смог ответить, подошел Калеб, и я мог поклясться, что все ее тело напряглось. Наглая женщина, с которой я разговаривал последние несколько минут, исчезла. Она взмахнула волосами, прикрывая лицо, избегала зрительного контакта, уставившись на пол перед собой.

Может быть, они раньше трахались?

— Что ж, было приятно познакомиться с вами, но сейчас мне нужно уйти, — прокомментировала она, пытаясь протолкнуться сквозь стену тел, которую мы образовали.

— Подожди, — взмолился Кенджи. — Ты не сказала своего имени, ни своего номера. Как я должен пригласить тебя на афтепати?

Мне хотелось разозлиться на него, но, честно говоря, я был благодарен, что он не забыл спросить. Потому что он прав. Она не назвала своего имени, и я хотел знать, что стонать, пока буду дрочить в душе сегодня вечером. Но покорный вздох, который она издала, заставил мои волосы встать дыбом.

Она не хотела называть своего имени. Я был не единственным, кто заметил эту реакцию. Глаза Кенджи сузились, и его беззаботная улыбка превратилась в хищную. Мы зашли в этой жизни так далеко, как только могли, потому что прислушивались к своему нутру. Ее реакция, возможно, была ничем таким важным, но мы никогда не ошибались.

Угрожающий тон Калеба прорвался сквозь напряжение.

— Имя. Говори. Если только нет причины, по которой ты его не сказала, — сказал он, выжидающе приподняв бровь. Калеб был еще более недоверчивым, чем я, так что лучше бы у нее была веская причина, иначе он надорвет задницу, лишь бы ее допросить.

— Конечно, есть причина, — отрезала она, наконец, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я знаю, ты привык к тому, что все женщины бросаются на тебя, но вот тебе маленький жизненный урок. Мы не обязаны называть вам свои имена. Мы можем просто сказать тебе, чтобы ты шел на хуй, — ее язык провел по нижней губе, это движение привлекло наше внимание, но оно не предназначалось для соблазнения. Она пыталась разобраться с чем-то в своей голове. Теперь я был уверен, что она что-то скрывает.

— Скарлетта Романо, — наконец ответила она. Замешательство и недоверие были очевидны на всех трех наших лицах, из-за чего она закатила глаза. — Да, из семьи Романо, хозяинов этой вечеринки. Он мой дядя. А теперь мне нужно кое-чем заняться. Удачной помолвки, Калеб.

Она не стала дожидаться ответа, просто вылетела оттуда, как будто ее задорная задница была в огне.

— Ну, нихрена себе, — прошептал я.

Глава 9

КАЛЕБ

10/10 ШАНСОВ, ЧТО ЕЕ ТРУСИКИ ПРОМОКЛИ НАСКВОЗЬ

Я не мог отвести глаз от удаляющейся женщины, пока она пробиралась сквозь толпу гостей вечеринки.

— Она заговорила о помолвке. Никто об этом не знает. Так как же маленькая мисс Скарлетта узнала об этом? — прокомментировал я, потягивая виски, которое принес бармен.

— Девчонки болтают о всякой ерунде, — краем глаза я заметил, как Кенджи пожал плечами. Очевидно, у него не было чувства подозрительности, окружавшего красивую женщину.

— Но вы когда-нибудь слышали о том, что у Доминика есть племянница? Потому что я чертовски уверен, что нет, — усомнился Нико, доставая свой телефон.

Я медленно покачал головой, не выпуская незнакомку из поля зрения. Мы знали всех главных игроков и женщин в их жизни, но я не знал ее.

— Ну, будь я проклят. Она Романо, — Нико невесело рассмеялся. — Не понимаю, почему. Судя по этой новостной статье, Доминик взял ее к себе ребенком и воспитал. Это единственная статья, где упоминаются их два имени вместе. Здесь написано, что она его племянница.

— Тогда почему, черт возьми, мы никогда о ней не слышали? — вмешался Кенджи, вытаскивая косяк. Он предпочитал травку выпивке. Его глаза также следили за ней, когда она вежливо отклоняла ухаживания придурков. Мой кулак сжался, когда мужчина провел ладонью вниз по ее руке. Она отскакивала в последнюю минуту с фальшивой улыбкой на лице. Эта улыбка была слишком сладкой по сравнению с тем, как она практически оскалила на нас зубы.

Наш вариант был лучше. По крайней мере, искренний.

— Она дерзкая малышка, — размышлял я, вспоминая, как она отреагировала, когда я потребовал представиться. В ней было что-то такое знакомое, но я ни за что не смог бы забыть такое лицо, как у нее. Она великолепна, волосы цвета ирисок, обрамляющие лицо в форме сердечка, полные губы, накрашенные кроваво-красным, и глаза цвета кристально чистой воды. Я не часто видел девушек с такими…

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Укол узнавания, который я почувствовал раньше, теперь превратился в водоворот электрических разрядов.

— Черт.

Янтарная жидкость расплескалась повсюду, когда я со стуком поставил стакан, устремляясь вслед за женщиной, которая преследовала меня в мыслях каждую ночь.

— Сделайте одолжение и не дайте Доминику найти меня, — крикнул я через плечо.

— Куда ты? — спросил Кенджи, когда я двинулся туда, где в последний раз видел атласное изумрудное платье.

— Поговорю с мисс Романо об опасности брать чужие вещи.

Оба моих брата рассмеялись.

— О, черт. Обожаю догонялки. Чур, я буду допрашивать ее. У меня так много забавных идей, — сказал Кенджи.

Пусть лучше девчонка надеется, что до этого не дойдет. Но если она та, за кого я ее принимаю, то мне не терпится испортить ее оливковую кожу и отплатить за то, что я был связан. Я улыбнулся при этой мысли. На самом деле мне наплевать, что она не понимала, что крадет у меня.

Она заплатит за свои грехи.

Возбуждение бурлило в моих венах. Я отмахивался от деловых знакомств, на которые обычно находил время. Но в этот момент охотился за своей добычей.

Она направилась в уборную, вероятно, надеясь спрятаться там до ужина.

Жаль, что этот план не сработал.

Я завернул за угол в темный коридор, который больше походил на потайную нишу. Мне в нос ударил намек на что-то теплое и чувственное, когда она откинула свои медовые волосы назад, рассыпав их по подтянутым плечам. В них была какая-то напряженность, будто подозревает, что не одна. В следующее мгновение она ворвалась в дамскую комнату, пытаясь захлопнуть дверь.

Она была быстра, но я быстрее.

— Какого хрена… — она уставилась на мою туфлю, застрявшую между дверью и косяком.

— Нам с вами нужно немного поболтать, мисс Романо, — даже для моих ушей мой тон прозвучал угрожающе, но она не отпрянула, как я ожидал. Вместо этого она раздраженно вздохнула, как будто я был не более чем надоедливым вредителем.

— Слушай, если хочешь отлить, найди другое место. Например там, где готовится твоя невеста. Поздравляю, кстати, она настоящий персик, — сказала она, снисходительно похлопав меня по груди, прежде чем попытаться оттолкнуть меня. Но, черт возьми, я ни за что не выпустил бы ее из виду, не получив ответов на некоторые вопросы.

А именно, где, черт возьми, моя папка?

Приятный глухой удар ее головы о облицованную мрамором стену разнесся по маленькой дамской комнате, когда я втолкнул нас внутрь, запирая за собой дверь. Трепетание ее пульса под моей ладонью вызвало улыбку на моем лице.

— Что за черт? — крикнула она, когда моя другая рука поймала ее запястья. — Тебе не кажется, что это неподобающее поведение для того, кто собирается обручиться с другой Романо?

Ее колено поднялось, чтобы врезать мне по члену, но я блокировал удар, прижав ее бедра своими.

— Помнишь, что я обещал сделать, когда найду тебя, воровка? — мой голос сочился презрением, я усилил хватку на ее горле. — Я хочу смотреть, как слезы текут по твоему лицу, когда буду душить тебя.

Она побледнела, и паника промелькнула на ее лице, но через секунду прошла. За ним следовала огненная маска неповиновения. Ее глаза сузились, она толкнулась в мою хватку, усиливая давление на трахею.

— У тебя не настолько большие яйца, чтобы задушить меня, Каллахан. Мне этого… не хватит, — огрызнулась она. Ее слова прозвучали резким хрипом, но они заставили меня осознать, насколько близко наши тела.

Умная сучка.

Мой желудок скрутило от ярости из-за ее легкомысленного ответа. Но вспышка вожделения все равно пробежала по мне, пока ее тело извивалось. У меня не было времени поиграть с ней, хотя то, как напряглись ее соски под атласным платьем, наводило на мысль, что ей может понравиться, как я играю. Плохо, что я считал врагом любого, кто стоял на моем пути.

Неважно, насколько великолепно лицо или большие сиськи.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты обхватила этими губами мой член, я не трахаю сучек Романо, — прорычал я. — Но, может быть, если будешь хорошей девочкой и ответишь на мои вопросы, я убью тебя быстро. Сверну шею вместо того, чтобы задушить, — прошептал я ей на ухо, наслаждаясь тем, как от моего дыхания ее кожа покрылась мурашками.

Или, может быть, от моих слов.

— Вау. Хочу сказать, что мне жаль твою будущую жену. Но поскольку ты не отрицаешь, что у тебя маленький член, вероятно, лучше, если ты не будешь трахать…

Ее остроумный комментарий закончился приступом кашля, когда я надавил на мягкую плоть ее горла, одновременно дергая ее руку вниз, чтобы она обхватила мой твердеющий член. Гордость пронзила меня при легком раздувании ее ноздрей, когда она почувствовала мой маленький член. Я никогда не отрицал тот факт, что был больным ублюдком. Но мисс Скарлетта, видимо, тоже сильно испорченна, если судить по ее расширенным зрачкам и тому, как поднималась и опускалась ее грудь.

Десять шансов из десяти, что ее нижнее белье промокло.

Теперь я понял привлекательность секса на почве ненависти.

Эти эмоции, пронизывающие меня, обострили все чувства. Ощущение ее кожи было подобно шелку под моими мозолистыми кончиками пальцев, а тепло ее запаха было таким пьянящим в комнате, что мне захотелось зарыться носом в ее волосы. Каждой клеточкой своего существа я хотел вонзить свой член в ее пизду. Шлепки наших тел в совокупности с ее рыданиями доставили бы прекрасное удовлетворение.

Она не обязательно должна мне нравиться, чтобы ее трахнуть. Может, сделать для нее исключение из общего правила «только не с семьей Доминика». На самом деле, ненависть к ней делала эту идею более привлекательной. Я хотел использовать ее как шлюху, которой, я был уверен, она и была. Но на это нет времени.

В данный момент она полезна только для одного.

— Ну, Скарлетта, хватит разговоров о том, как сильно ты меня хочешь. Я задам вопрос, и ты ответишь, — ее горло сжалось, когда она сглотнула. — Без едких замечаний. В противном случае я перекрою тебе доступ к кислороду. Кивни головой, если поняла, — заявил я.

Если бы взгляды могли убивать, она бы убила меня трижды в этот момент. Но она не могла скрыть тот факт, что к ее гневу примешивалась похоть. У нас обоих была внутренняя борьба. Моя так же очевидна на лице, как и у нее?

Ее короткий кивок подстегнул меня.

— Кто ты такая? И на кого ты работаешь? — спросил я.

Нико уже проверил ее, но я хотел услышать изобличающие доказательства из ее собственных уст. Вопрос о том, взяла ли она папку, вертелся у меня на кончике языка, но я пока не хотел разглашать информацию.

То, как она раздраженно закатила глаза, вывело меня из себя, как будто я задал самый глупый вопрос на свете.

— Я уже сказала. Скарлетта Романо. Племянница Доминика Романо. Зачем мне называть тебе чужое имя, если придется сидеть с тобой за мучительным ужином? И из всех людей, с которыми я могу ложно ассоциировать себя, думаешь, я бы выбрала твоего нового тестя? Блять. Я не хочу иметь с ним ничего общего, но так уж получилось.

Она пробормотала последнюю часть своего заявления так тихо, что я чуть не пропустил. Она говорила о Доминике также, как я о своем отце.

— Кто. Тебя. Послал? — я прикусил язык, борясь со своим желанием перекрыть ей доступ воздуха.

— А ты как думаешь, придурок? — прорычала она в ответ.

Пот выступил бисеринками у меня на лбу. Блять. Я не знал, что было в этой папке, но это не могло быть чем-то слишком ужасным. Но если Доминик узнает, что я был в офисе той ночью… все пойдет по пизде. Он может решить просто убрать нас вместо того, чтобы составлять план на основе информации из папки.

Мы не пришли сегодня вечером вооруженными до зубов, так как подыгрывали этому альянсу.

— Он знает, что я был там? — спросил я, мой голос прозвучал как рычание. Гнев и отчаяние сквозили в каждом слове, и я усилил давление на ее горло.

Ее ледяные голубые глаза встретились с моими. В них сквозили искренность и страх, но я был почти уверен, что страх был не из-за меня.

— Я не сказала ему, что видела тебя той ночью. Мне бы досталось, если бы он узнал, что меня почти поймали, — она пошевелилась, прикусив губу, когда коснулась моей твердеющей длины. — Как насчет того, чтобы объявить перемирие и продолжить наш веселый путь? А? — спросила она с надеждой в голосе. Ее язык высунулся, проводя по губе, она нетерпеливо изучала мое лицо в поисках ответа.

Я прокрутил ее слова в уме. Она была аномалией — риском, — но она может оказаться полезной. К несчастью для нее.

У нас с Кенджи и Нико есть таланты, которые делали нас страшными ублюдками. Быть коварным ублюдком — мой дар. Моя способность понять, как превратить любую ситуацию в выгодную сделку, помогла заработать мафии столько денег.

Демон во плоти, и Скарлетта хочет продать свою душу Синдикату.

Моя рука переместилась с ее горла на подбородок, и я наклонился так близко, что мои губы коснулись ее, наше дыхание смешивалось с каждым словом.

— О, Скарлетта. Вот что будет. Ты должна мне услугу, без лишних вопросов, когда я сам решу. И ты пройдешь весь путь до конца. Не сражаясь со мной.

Ее веки затрепетали и закрылись в знак поражения.

— И какого хрена мне это делать, придурок? — спросила она, извиваясь в моих руках, пытаясь вырваться из моей хватки. Но она мало что могла сделать против моего мускулистого тела.

Она была бабочкой, пришпиленной к доске, бессильной в своей борьбе, а я отрывал ей крылья.

— Потому что, если ты этого не сделаешь, я позабочусь о том, чтобы дядя узнал о твоей лаже. И у меня есть ресурсы, чтобы заставить его поверить в мою версию событий, — самоуверенно ответил я.

Ее рычание было единственным подтверждением, в котором я нуждался. Возбуждение при мысли о ее реакции, когда она узнает весь масштаб моего только что сформированного плана, змеей пробежало по моим венам. Она возненавидела бы каждый момент. И я не получал большего удовольствия от осознания, что выпотрошу семью Романо и суку, которая обокрала меня.

— Надо было сфотографировать твою связанную задницу, — проворчала она, больше не сопротивляясь мне.

— Договорились? — спросил я, проводя носом по ее щеке, как любовник, наслаждающийся тем, как она вибрирует от гнева. Она повернула свое лицо так, что наши рты снова оказались прижатыми друг к другу.

— Отлично. Согласна, ублюдок, — ответила она с сарказмом вместо поражения. Ее огонь лизнул мою кожу.

Боль пронзила мою нижнюю губу. Эта сука укусила меня, но будь я проклят, если позволю ей взять надо мной верх. Она, вероятно, ожидала, что я отстранюсь, а не прижмусь каждым дюймом своего тела к ее. Тихий вздох был идеальной возможностью для меня засунуть свой язык внутрь.

Звуки вечеринки исчезли, сменившись нашим затрудненным дыханием. Но тихий стон, который она издала, был подобен окатыванию холодной водой. Мое тело хотело оставаться прижатым к ней — на самом деле, я хотел усадить ее на столешницу и погрузиться в нее по самые яйца — но разум напомнил мне, что она — все, что я ненавидел.

Сучка из Романо.

— Сделка на крови, — выплюнула она, когда я отодвинулся, чтобы увидеть ее лицо. Гнев вспыхнул в ее глазах, но ее оливковая кожа была почти бледной, если не считать румянца на щеках. Прядь ее волос выбилась из-за ушей, и без разрешения моя рука поднялась и заправила ее обратно на место.

Что, черт возьми, не так с моим телом?

Прежде чем она смогла принять этот жест за доброту, я подтолкнул ее к двери, мне нужно было выбраться из этого замкнутого пространства, прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, поцелую ее по-настоящему.

Потому что то, что мы сделали, не было поцелуем…

— Пошли. Будешь сидеть рядом со мной за ужином.

Забавно, как быстро ее голова повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Еще чего. Ты сидишь рядом с моим дядей и своими головорезами.

Я снова вторгся в ее личное пространство, игнорируя внутренний голос, спрашивающий, почему нам нужно быть так близко.

— На данный момент ты моя сучка. Разве ты не так умна, как кажешься, Скарлетта? Думал, ты уже нарисовала себе картину. Твоя задница принадлежит мне, — уголки моего рта поползли вверх от ее рычания.

Ее руки опустились на бедра, привлекая мой взгляд к ее фигуре. Она выглядела так, словно была вшита в свое платье, судя по тому, как оно идеально ее облегало. Я был так отвлечен ранее, что по-настоящему не разглядел ее тело.

— Типа, ты делаешь мне одолжение? Хочешь, чтобы я сидела с тобой за ужином? Знаешь, — она повернулась, рывком открыла дверь и метнулась за пределы досягаемости, — иди нахуй.

Глава 10

СКАР

ОТЛИЧНО, Я ХОЧУ УБИТЬ ЖЕНИХА СВОЕЙ КУЗИНЫ… ИЛИ ТРАХНУТЬ. ИЛИ И ТО, И ДРУГОЕ?

Боже, его руки были размером с обеденные тарелки, и их тепло просачивалось сквозь мою кожу, как клеймо. Дрожь пробежала по мне, и не знаю, было ли это от отвращения или возбуждения. Я почти выбралась из зоны его досягаемости, но из-за этих чертовых каблуков двигалась медленнее, чем обычно.

— Нет. Это не мое одолжение, — горячее дыхание обдало мою шею сзади, прежде чем он развернул меня лицом к себе. — Но ты все равно будешь делать то, что я говорю, потому что, если у тебя нет способа одолеть меня, — он сделал паузу, глядя на меня снисходительно, — Ты ни хрена не сможешь сделать, чтобы помешать мне усадить твою задницу там, где я хочу, — заявил Калеб, выпятив подбородок и скрестив руки на груди.

— И что-то подсказывает мне, что ты не хочешь устраивать сцену перед своим дядей.

Самодовольный ублюдок.

Твердая сталь, прижатая к моему бедру, соблазняла показать Калебу именно ту сцену, на которую я способна. Но это означало бы раскрыть слишком много секретов слишком большому количеству людей. Это была та же самая причина, по которой я не подралась с ним в туалете. В то время это казалось меньшим из двух зол, но теперь, когда над моей головой нависла какая-то зловещая угроза, я задумалась, не следовало ли мне выбрать вариант А: оставить окровавленное тело бывшего члена ирландской мафии на кафельном полу.

— Показывай дорогу, — заявила я, махнув ему, когда он проходил мимо. — Подожди, — я схватила Калеба за руку, останавливая его, прежде чем мы покинули укрытие уединенного коридора. — Это ведь не сексуальное одолжение, верно? Потому что я не продаю свою киску.

Его смех удивил меня. Я и не думала, что этот придурок знает, как смеяться. Все это время он был злым ослом. Даже не потрудился быть нежным со мной. И я не хотела выяснять, почему это так заводило.

— Я выгляжу так, будто плачу за секс? И я лучше отрублю свой член, чем засуну его в пизду Романо, — сказал он, доставая свой телефон и отправляя сообщение, прежде чем потянуть меня за собой, как непослушного ребенка. Шум увеличился, когда мы вошли в столовую. Ароматы специй и вкусной еды витали в воздухе, заставляя мой желудок урчать в предвкушении.

— Что? — я огрызнулась на вопросительный взгляд Калеба. — Пахнет вкусно, и я чертовски голодная.

Он моргнул, глядя на меня, как будто мое признание удивило его. Большинство светских львиц придерживались сумасшедших диет, чтобы поддерживать нереалистичные и нездоровые стандарты фигуры. Тем временем я регулярно в одиночку расправлялась с тортеллини из лобстера и поднимала тяжести, чтобы быть сильной, для борьбы с мужиками.

В комнате стало больше народу. Здесь человек тридцать или около того. Несколько знакомых лиц членов четырех семей околачивались вдоль стола. Однако никто из них не занимал очень высокого положения в рядах. Вероятно, посланы выяснить, по какому поводу это собрание.

Доминик стоял во главе стола, запрокинув голову, и смеялся над чем-то, сказанным мужчиной в темно-сером костюме в тонкую полоску. Непослушные светлые волосы были искусно зачесаны назад. Доминик выглядел неряшливо по сравнению с таинственным мужчиной, который стоял к нам спиной. Что-то в глубине моего мозга подсказывало, что я его знаю. Я была так отвлечена, что не заметила, как Калеб повел нас к местам слева от Доминика.

— Я не могу здесь сидеть, — прошипела я сквозь зубы, стараясь не привлекать внимания дяди. Калеб выдвинул стул рядом с собой, полностью игнорируя мои протесты.

Он выгнул бровь, когда я все еще не пошевелилась.

— Почему нет? Вы же семья, верно? Кроме того, мне наплевать, что говорит Доминик. Я сяду рядом с ним, а ты рядом со мной. А теперь, задницу в кресло, Романо.

Что-то теплое и влажное пробежало вверх по моей шее, и моя рука потянулась к спрятанному лезвию, готовая вонзить его в живот тому, кто стоял позади меня, пока мягкий голос не прошептал мне на ухо.

— Не унывай. Ты будешь рядом со мной.

Я повернулась лицом к Кенджи, в его шоколадных глазах был маниакальный блеск. Я знала это выражение, граничащее с помешательством возбуждение, которое пробегало по телу. Мое возбуждение приходило до того, как я применяла насилие. Есть подозрение, что у Кенджи может быть то же самое.

Окажусь ли я сегодня вечером на острие его клинка?

Дрожь пробежала по телу. Возбуждение — не правильная реакция на такой ход мыслей, но этот мужчина был ходячим сексуальным пробуждением всего того, о чем я не подозревала, пока не увидела его. У Кенджи было кольцо в носу и тонкая татуировка на виске, которая повторяла линию роста его легко растрепанных чернильных волос. Надпись гласила «Безумие» и была сделана готическими буквами.

Затем была не такая уж и незаметная татуировка на горле. Похоже на нижнюю половину маски «Óни». Красные и черные оттенки красиво выделялись на его коже. Мне пришлось удержаться, чтобы не провести кончиком пальца по линиям.

Мои щеки запылали еще сильнее, когда Нико подошел, чтобы присоединиться к нам. Он стоял так близко к моему плечу, что мы практически соприкасались. Моя встреча с Калебом в туалете не дала шанса проанализировать, что заставило меня вести себя так, как я вела себя с Нико. Я не была сексуально застенчивой, но флирт с этими тремя мужчинами вреден для моего здоровья.

Шквал мурашек пробежал по моей коже, когда Нико наклонился вперед, проводя кончиком языка по раковине моего уха.

Что, черт возьми, происходит с этими мужчинами, зачем они лижут меня? И почему, черт возьми, я хочу, чтобы это случилось снова, может быть, чуть ниже…

— Выпей. Тебе это понадобится, — прошептал русский, нарушая мои похотливые мечты наяву.

Я сморщила нос в замешательстве, пока мне в руку не сунули маленькую серебряную фляжку. Я мгновение разглядывала ее, размышляя, разумно ли пить что-нибудь у этих мужчин. Эта ночь уже катилась к черту. В данный момент быть накачанной наркотиками может быть плюсом. Прохладный металл коснулся моих губ, когда я сделала глоток таинственного содержимого.

Я подавила кашель, и восхитительное жжение потекло по моему горлу. Водка.

Какое мы, должно быть, зрелище. Я стояла спиной к столу, окруженная мужчинами, которые выглядели так, будто мучают людей ради забавы. Меня бесило, как эти трое заставляли меня чувствовать себя неуравновешенной.

Жидкость потекла из уголка моего рта, и я вытерла ее большим пальцем. Я демонстративно обвела языком палец, не сводя глаз с Нико, который все еще не выходил из моего личного пространства.

Там, где мои глаза были такими светлыми, что казались почти серебристыми, у Нико были цвета океанской воды. Бурный и опасный, со смертью, подкрадывающейся под поверхность, если не быть осторожным. Его губы слегка приоткрылись от влажного хлопающего звука, который издал мой рот, когда я вытащила большой палец. У Кенджи вырвался тихий стон, но то, что сделало весь акт стоящим, было сердитое «блять» от Калеба.

Наш маленький пузырь сексуального напряжения и ненависти был разбит грохотом голоса моего дяди.

— Дамы и господа, спасибо за то, что присоединились ко мне сегодня вечером. Пожалуйста, давайте сядем и поужинаем, — фальшивое дружелюбие с его лица исчезло в ту секунду, когда он посмотрел туда, где я стояла.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Скарлетта? — прорычал он.

Мудак.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Калеб опередил меня.

— Я попросил ее посидеть здесь. Если хочешь в кого-то вцепиться, попробуй меня, Доминик, — ответил он, в его тоне звучали убийственные нотки. Мой взгляд метался между двумя мужчинами, занятыми безмолвным выяснением отношений.

Черт возьми, это так нелепо.

Мое терпение на эту ночь было на исходе. Я плюхнулась на свободный стул. Поймала свирепый взгляд Энзо, который сидел вместе с моими кузинами, которые посылали мне смертельные угрозы глазами.

Отлично, это будет так весело.

Рядом со мной раздался смешок.

— Ты здесь очень популярна, да? — спросил Кенджи.

— Я любимица семьи, — я притворялась невинной, пока отшучивалась от Адрианы и Мелании.

У меня перехватило дыхание, когда рука опустилась на верхнюю часть моего бедра. Разрез на моем платье оставлял кусочек кожи незащищенным шелковистой тканью, и, конечно же, этим мозолистым пальцам удалось найти его. Я подавила стон от прилива удовольствия и боли, когда Калеб сжал достаточно сильно, чтобы оставить след.

— Веди себя прилично, Скар, — сказал Калеб, не потрудившись взглянуть на меня, когда отдавал команду, как будто я псина. Много кто разговаривал, никто больше не слышал его наставлений.

Я никогда не теряла самообладания рядом со своим дядей и его лакеями, но этот человек лишил меня самообладания, соблазнив выпустить на волю существо, которое я держала взаперти.

— Я ничего не делаю, Каллахан. Теперь убери свою гребаную руку, — процедила я себе под нос. Жесткий взгляд повернулся ко мне. Его взгляд был таким пронзительным, что я могла поклясться, что видела языки пламени, лизавшие стенки его радужек.

— Я хочу присоединиться к веселью, — хихикнул Кенджи, кладя руку на мое другое бедро.

Сработал инстинкт, когда он оказался в нескольких сантиметрах от того, чтобы задеть мой нож в ножнах, и я отдернула его большой палец назад. Его удивленное шипение остановило меня.

— Извини, — смущенно сказала я, не зная, как это объяснить. Поэтому выбрала версию правды. — Я плохо реагирую на прикосновения.

Я подняла взгляд, чтобы прочесть выражение его лица. Но за исключением приподнятой брови, оно было пустым. Кенджи оценивал меня так, словно мои секреты были написаны на коже. По иронии судьбы, их видно, когда я раздеваюсь. Но он не сделает этого в ближайшее время.

Я имела в виду никогда — он никогда этого не сделает…

В его медовом голосе не было и намека на гнев, когда он ответил.

— Не беспокойся об этом. Но лучше послушай разговор. У меня такое чувство, что это будет интересно.

Он подмигнул, переплетая наши пальцы и кладя их к себе на колени. Я не знала, что делать, но было ясно, что я не получу свою руку обратно. И Калеб все еще мертвой хваткой сжимал мое бедро. Мудак, вероятно, собирался использовать его как удушающий ошейник, выжимая все дерьмо каждый раз, когда я делаю что-то не то. Все, чего не хватало, — это прикосновения Нико. Мой взгляд переместился к нему, и, черт возьми, уверена, что океанические глаза наблюдали за мной. В моем сознании всплыло самое странное видение: он перекидывает руку через спинку стула Кенджи, чтобы положить ладонь мне на затылок.

Но мечта была разрушена, когда внезапно появился человек, который ранее разговаривал с моим дядей, заняв место справа от дона мафии — место, которое обычно занимал Энзо. Мои плечи напряглись, когда он поднял взгляд. Его красивые, но резкие черты на самом деле мне знакомы. Я не знала его лично, но чертовски уверена, что знала, кто он такой.

— Калеб, поскольку мы собираемся заниматься бизнесом вместе, я хотел бы представить тебя своему новому партнеру. Но не уверен, что ей нужно присутствовать при этом разговоре, — сказал Доминик, брызгая слюной в воздух.

Карие глаза переместились в мою сторону, и голова мужчины слегка наклонилась, как будто он рассматривал что-то интересное.

— Она довольно красива. Пусть останется. По моему опыту, большинству успешных мужчин нравится смотреть на прекрасные создания во время деловых встреч, — его слова скользнули по моему телу, я чувствовала себя испорченной, но сдержала все эти мысли от выражения своего лица. Вместо этого я одарила его мягкой, застенчивой улыбкой, подавляя желание провести лезвием по его горлу.

Доминик раздраженно фыркнул, но больше не протестовал.

— Да, что ж, в таком случае. Калеб, это Максим Петров. Новый партнер…

Вмешался Максим.

— Доминик, давай внесем ясность. Я не твой партнер. Я твой новый работодатель, — его внимание переключилось с Доминика на Калеба, который был воплощением спокойствия, за вычетом руки, которую прятал. Он так сильно прижимался костяшками пальцев к моему бедру. — И поскольку вы скоро вступите в союз с Домиником, становишься и моим сотрудником. Нет? — спросил Максим намеренно насмешливым тоном.

Остальная часть вечеринки затихла, подавленная растущим смертельным напряжением во главе стола, когда Калеб уставился на Максима сверху вниз.

— Да, хорошо, давайте поужинаем и обсудим это за сигарами в гостиной. Без девушек в комнате. И без Скарлетты, — прокомментировал Доминик.

Бровь дернулась вверх при этом комментарии.

— Жених твоей дочери был достаточно близок к моей киске, удостоверился, что я девушка, — пробормотала я, заработав сдавленный смех Кенджи, когда отпила из своего бокала с водой. Мне не следовало пить водку, потому что она придала мне смелости.

Рука Калеба сжалась на моем бедре, костяшки его пальцев практически побелели, но я могла поклясться, что увидела намек на ухмылку на его лице.

Доминик встал, сжимая в руках бокал с шампанским и нож для масла.

— Прежде чем мы перейдем к сегодняшнему ужину, я хотел бы сделать объявление, — фальшивая улыбка, которую он нацепил, раздражала меня. Он смотрел на своих гостей так, словно они были обожающими фанатами, а не стаей голодных гиен, соперничающих за любые объедки, которые он им посылал.

Никто из них не был лоялен. Они бы присоединились к тому, кто кинет кусок пирога.

Доминик уставился на Калеба, его ухмылка превратилась во что-то зловещее. Но ирландец, казалось, чувствовал себя непринужденно. Напряжение, возникшее несколько мгновений назад, исчезло. Или, по крайней мере, он притворялся, откинувшись на спинку стула, как будто это место принадлежало ему, теребя пальцами выбившуюся нитку на скатерти. Мои глаза на мгновение закрылись, когда он начал ласкать мое бедро большим пальцем.

Пусть лучше убьет меня. Избавит от ответственности за то, что соблазнил кузину своей жены.

Блять. Он должен жениться на ней.

Внезапно жар от его руки исчез, когда он встал.

— Я возьму это на себя, Доминик, — замешательство окрасило лицо моего дяди. Но ему не нравилось казаться, что он не контролирует ситуацию, поэтому он разыграл это как запланированный план. Жестом кивнув Калебу, он откинулся на спинку и уставился так, как будто Калеб был дерьмом на его ботинке.

— Большинство из вас здесь знают меня, но для тех немногих, кто нет, я Калеб Каллахан, — сказал он, его глубокий голос легко разносился по всему пространству.

Напыщенный осел решил, что он популярный.

— Мы с братьями недавно отделились и основали собственную… компанию, — он сделал паузу для хора смешков, одарив стол очаровательной улыбкой — разительный контраст с человеком, который прижал меня к стене менее двадцати минут назад. — И этот ужин предназначен для того, чтобы отпраздновать воссоединение семей.

Тихие хлопки раздались за столом от всех, кроме членов Четверки.

Адриана практически сияла, и она сидела так прямо, словно в ее заднице торчит палка, не позволяющая сутулиться. Гнев от ее реакции скрутился у меня в животе, что разозлило меня еще больше.

Какого черта я должна расстраиваться из-за того, что она выходит замуж за этого придурка?

В следующее мгновение меня рывком подняли на ноги. Стон сорвался с моих губ, когда мое тело врезалось в Калеба, моя рука поднялась, чтобы упереться в его твердую грудь. Прежде чем я смогла толкнуть его, он переплел наши пальцы и прижал их на месте. Паника охватила меня, когда его рука обвилась вокруг моей спины, останавливаясь на моем бедре, прикосновение было обжигающим.

Он продолжал обращаться к толпе, в то время как я стояла там, тесно прижавшись к нему, а вся моя семья стреляла в меня кинжалами.

— Мы с моей женой, Скарлеттой Романо, рады наконец объявить о нашем союзе.

Мое сердце так громко билось в ушах, что я едва слышала, как Энзо утихомирил возмущенные крики сестер. Бросок светошумовой гранаты в переполненный зал вызвал бы меньше беспорядков, чем его заявление.

Что, черт возьми, происходит?

Сочные губы Калеба прижались к моим, его язык требовал проникновения. Это был не поцелуй, а требование. Предупреждение держать мой гребаный рот на замке.

Ты должна мне услугу, без лишних вопросов, когда я сам решу. И ты пройдешь весь путь до конца. Не сражаясь со мной.

Его слова, сказанные ранее сегодня вечером, прокручивались в моей голове.

— Надо было выбрать вариант «А» и убить тебя, — прошептала я ему в лицо, чувствуя, как он одаривает меня самодовольной улыбкой.

— Следи за своим тоном, женушка. Я наклоню тебя над этим столом и преподам урок хороших манер перед нашими гостями.

Я перевела свой пристальный взгляд на него. В его глазах таился хаос. Это не испугало меня… а взволновало.

— Пожалуйста, сделай. Я очень громко буду кричать имена Нико и Кенджи, — прорычала я в ответ, наслаждаясь тем, как раздуваются его ноздри. — Ты выбрал не ту сучку, если хотел кого-то покорного, муженек.

Я судорожно сглотнула, когда он оторвал от меня взгляд и подал знак двум другим, прежде чем снова обратиться к столу.

— Пожалуйста, наслаждайтесь своим ужином. К сожалению, нам нужно быть в другом месте, — объявил Калеб, толкая меня в ожидающие объятия Кенджи.

Глаза Энзо и моего дяди через стол горели гневом, но ни один из них не сказал ни слова. Будет плохо, если они покажут, что ни черта не знали.

— Да, сегодня вечером им нужно быть в другом месте, — выплюнул мой дядя. — Пожалуйста, наслаждайтесь едой. Я сразу вернусь после того, как провожу их.

Угроза в его словах заставила меня вздрогнуть.

Черт, я даже испытала некоторую физическую боль, когда он подошел.

Глава 11

КЕНДЖИ

Я БЫ НЕ ОТКАЗАЛСЯ ОТ СЕКСА, ЕСЛИ ОНА ЗАХОЧЕТ

Она была зла с большой буквы З.

Ее можно понять. До создания Синдиката, вся моя жизнь диктовалась другими, и я ненавидел каждую секунду. Бесчисленное количество раз я подумывал о том, чтобы отрубить головы членам моей семьи и другим боссам якудзы. Но они как гребаные грызуны. Появятся другие, как только их истребишь.

Решение этой проблемы требовало другого подхода.

Я наблюдал, как изменилась поза тела Скарлетты, когда ее дядя сказал, что проводит нас. Она напомнила мне хищника, готового напасть, но я клянусь, что увидел вспышку страха, когда он посмотрел на нее.

— Не хочешь объяснить, что, черт возьми, происходит, Каллахан? — выпалил он, когда мы отошли достаточно далеко от вечеринки. Доминик провел рукой по своим подстриженным волосам на лице — типичный признак того, что он потерял контроль. — И ты, — его внимание переключилось на Скар. — Чертова потаскуха, — прорычал он, двигаясь, чтобы ударить ее.

Но гигантская рука Нико обхватила его запястье.

— Не прикасайся к ней. Никогда, — сказал Нико, его слова вибрировали от едва сдерживаемой ярости, грудь быстро поднималась и опускалась.

Хватка Нико была такой крепкой, что рука Доминика почти побелела. Этому идиоту повезло, что рука все еще на месте. Еще чуть-чуть и остался бы с обрубком. Я всегда быстро обращался со своим оружием, но скорость, с которой я вытащил свою катану из ножен, когда он попытался ударить ее, удивила даже меня. То, как ее тело приготовилось к удару, сказало все, что мне нужно было знать. Это не в первый раз.

— Скарлетта, подойди и встань рядом с Кенджи, чтобы Николай отпустил твоего дядю, — заявил Калеб скучающим тоном, как будто он был спокоен и безразличен. Но я знал лучше. Тикающая челюсть и румянец на шее говорили о том, что он балансирует на грани срыва.

Ноздри Скар раздулись от приказа, но она последовала инструкции, незаметно отмахнувшись от него, когда двинулась ко мне. Я посмеивался над ее выходками. Не любит, когда ею командуют. Возможно, она была тихой и послушной во время ужина, но она — пантера, затаившаяся в засаде.

Трудно представить, что столь прекрасное создание, как она, может быть жестокой. Ее густые волосы были цвета карамели и мягкими волнами ниспадали чуть ниже плеч. Она выглядела чопорной и пристойной в своем атласном платье и туфлях на каблуках. Но ее глаза? Я увидел жестокость. Она сияла в ее радужках, как ледяная буря ярости каждый раз, когда она смотрела на кого-либо из нас.

Боже, наблюдать за ее битвой с Калебом будет весело. Я слышал, что она заставила его лечь на пол, пока связывала, дуло пистолета направив ему в яйца. Я чуть не растянул мышцу, когда сильно ржал, и с тех пор не переставал его за это дразнить.

Не удивлюсь, если он отплатит тем же своей новой жене. Мудак утверждал, что не хочет иметь с этой женщиной ничего романтического.

Черт, я тоже, но не отказался бы от секса, если бы и она захотела.

Мои размышления были прерваны резким тоном Калеба.

— Доминик, если еще раз так будешь разговаривать с моей женой, и я приму это как личное оскорбление, — он подошел ближе к Дону, надавливая ему на грудь. Калеб был на добрых пятнадцать сантиметров выше. — И если ты когда-нибудь поднимешь на нее руку, тебя будут кормить через трубочку всю оставшуюся жизнь.

Он не может угрожать убийством, во всяком случае, пока что. Так что обещание нанести непоправимый ущерб должно сработать.

Я не потрудился обратить внимание на ответ Доминика. Нет, я был слишком очарован красоткой, чье тело излучало нервную энергию. Я взглянул вниз на ее ноги на каблуках.

Ей некомфортно ходить в них.

Или, может быть, я просто эгоистичный ублюдок и хотел, чтобы она стояла рядом. Кожаная скамейка тянулась вдоль стены позади нас, и, не раздумывая ни секунды, я плюхнулся на нее, рывком усадив ее к себе на колени и ухмыльнувшись визгу, сорвавшемуся с ее пухлых губ. Ее глаза горели раздражением.

Я наклонился вперед и практически промурлыкал ей на ухо.

— Погоди, погоди. Будь хорошей девочкой. Разве ты не слышала? Теперь ты принадлежишь нам, Скар Романо.

У нее перехватило дыхание прямо перед тем, как она назвала меня ублюдком себе под нос, отчего моя улыбка стала шире, а член напрягся. Калеб прочистил горло, стоя перед нами. Мы были братьями достаточно долго, чтобы я мог слышать все его невысказанные слова.

Сейчас было что-то вроде: «Перестань вести себя как ебучий ребенок, Кенджи. Почему она у тебя на коленях? Мне примерно так же весело, как с кактусом в жопе».

Ладно, последняя часть была целиком моей.

Я посмотрел на нашу подружку и подмигнул, когда скользнул рукой под разрез ее платья, лаская ее шелковистую кожу. Я почувствовал, как она задрожала. Наши тела были так близко, что я ощущал исходящий от нее жар, но не сводил глаз с Калеба. Мне нравилось, как дергалась его челюсть при моих выходках. Я жил ради того, чтобы злить Калеба, и у меня есть несколько шрамов после того, когда я заходил слишком далеко. Нико слегка покачал головой, но втайне ему нравились такие забавы. Он никогда этого не говорил, но я то лучше знаю.

— А как же союз с моей прекрасной дочерью? — спросил Доминик, потирая запястье, которое уже приобрело пурпурный оттенок. — Это идеальная сделка для нас обоих. У вас будет доступ к приданому, которое она получит, и я хочу, чтобы ко мне относились, как к партнеру, в ваших делах, — добавил он, когда не получил ответа, которого искал.

— Нет, — заявил Калеб. Остальная часть его ответа была прервана ударом кулака Доминика в дверь пентхауса, звук удара эхом разнесся по прихожей.

— Нет? Чего еще ты хочешь? Меланию? — крикнул Доминик, отчего младший босса, Энзо, напрягся, его рука потянулась к оружию.

Да, этого мы хотим. Обеих твоих идиоток.

Очевидно, я не оставил эту мысль при себе, потому что Энзо бросил в мою сторону свирепый взгляд. Краска поползла вверх по его шее, выглядывая из-за воротника, когда он заметил мою руку на верхней части бедра Скар. На его лице появилось собственническое выражение.

Интересно. Она та девушка, которую он бросил ради дочери Доминика?

Чтобы поиздеваться над ним, я наклонился вперед и пососал нежную плоть у нее за ухом. Моя свободная рука поднялась и легла высоко на ее ребра, мой большой палец обвел изгиб ее груди.

— Ты оставишь засос, — прошипела она, но не сделала попытки стряхнуть меня, и я прикусил ее мочку.

Энзо сломался, заговорив.

— Вставай, черт возьми, Скарлетта. Ты ведешь себя как шлюха, сидя на коленях у этого ублюдка. И что, черт возьми, на тебе надето?

Кулаки Нико сжались по бокам, и он взглянул на Калеба. Но тот был слишком занят, прожигая дырки в самоуверенном ублюдке.

— Иди указывай своей собственной жене, Энзо, — Калеб наклонил голову в сторону Скар. — Она может носить все, что захочет, блять. Во-первых, это ее право, а во-вторых, мой член настолько хорош, что она все равно вернется ко мне, даже если вы ее заберете.

Энзо практически вибрировал от ярости. Калеб снова обратил свое внимание на Доминика.

— У нас дохрена денег. Сохрани своих дочерей и их приданое. Скар нам больше подойдет, — ответил Калеб.

— И нам не нужно больше одной женщины, — добавил я, наслаждаясь расстроенным выражением лица Энзо.

— И что, черт возьми, я получу в обмен на нее? — Доминик практически выплюнул эти слова. Я не знал, почему он ненавидел свою племянницу. Никто из нас даже не знал, что она у него есть, до сегодняшнего вечера.

Вокруг этой Злючки возникло много вопросов. И много тайн.

Мой взгляд снова упал на нее, когда Доминик закричал о компенсации и неуважении. Но я сосредоточился на ней. Если не считать вспышки гнева, которая произошла у нее несколько минут назад, она была тихой. Большинство предположило бы, что она как и другие женщины в нашем мире, покорная. Но это уловка. Я наблюдал, как бешено бьется пульс на ее шее, и не думаю, что от страха.

Я сомневался, что ее дядя вообще знает, насколько проницательна его племянница. Скар, казалось, была счастлива, что окружающие недооценивают ее. Возможно, Калебу следовало позволить ей уйти, потому что она собирала все крупицы информации, чтобы подготовиться к побегу.

Боже, я в восторге от происходящего.

Еще раз я нашел раковину ее уха.

— Я найду тебя, Скар, — ее спина напряглась. — Я вижу, как крутятся колесики в этой хорошенькой маленькой головке. Ты можешь попытаться убежать… спрятаться. Но я выслежу тебя.

Она повернулась ко мне лицом; казалось, что ее пронзительные глаза заглядывают мне в душу. Она ничуть не напугана. Мой пульс на секунду подскочил, уверенность слегка пошатнулась. В этой женщине определенно было нечто большее, чем мы знали. Мои инстинкты кричали, что она такая же хищница. Ее лицо расплылось в дерзкой ухмылке, как будто я высказал свои мысли вслух.

— Скарлетта. Тебя еще не отдали. Мне нужны подробности компенсации, — рявкнул Доминик.

Мгновенно маска опустилась на женщину, которую я только что видел.

— Да, Скарлетта. Вставай, а мы пока заплатим за тебя? Но приятно знать, что ты так готов сотрудничать, — протянул Калеб.

Она пристально посмотрела на него, имитируя скучающее выражение лица, прежде чем встать и подойти к нему. Напряжение между этими двумя было ощутимым, но не только из-за гнева. Вожделение заполнило пространство между ними.

Даже на каблуках ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Калеба.

— Если хочешь, чтобы я села к тебе на колени, Калеб, хорошо попроси, — прошептала она достаточно громко, чтобы мы с Нико тоже услышали.

Тень улыбки тронула его губы, но он подавил ее почти так же быстро, как она появилась.

— Сделка та же, Доминик. Я все еще женюсь на твоей крови. Какая разница, дочь это или племянница? — спросил он.

Горло Скар нервно дернулось при этом вопросе. Но Доминик? Он улыбнулся впервые с тех пор, как Калеб сбросил на него свою бомбу.

Дон рассмеялся и взялся за дверную ручку.

— Ты прав. Сделка будет, если ты женишься на моей крови. Пожалуйста, наслаждайся своей новой женой, потом свяжемся, чтобы обсудить бизнес. Да? — его внимание переключилось на Скар, которая выглядела как зверь в клетке. — Скарлетта, не забывай свое место.

Это явно была угроза. Но я не уверен, говорил ли он о месте в роли жены, или его подчиненной?

Глава 12

СКАР

ОН ЗАСТОНАЛ, КОГДА Я ПЫРНУЛА ЕГО НОЖОМ?

— Садись, принцесса, — выпалил Калеб.

— О, посмотрите. Теперь не «сучка Романо», — натянуто ответила я. Сегодняшний вечер прошел совсем не так, как предполагалось. Планировалось спрятаться в уголке, выпить шампанского, перекусить бесплатной едой, а затем отправиться домой на Убере. И все это время не вступая в контакт с неким ирландцем и его братанами. О, и еще хотела разозлить свою кузину настолько, чтобы она сказала своему любимому папочке не приглашать меня на свадьбу.

Но нет.

Вместо этого меня запихнули на заднее сиденье пуленепробиваемого внедорожника с тремя психами, которые думали, что теперь я принадлежу им. Калеб должен был пожениться с моей двоюродной сестрой. Кислый привкус остался у меня во рту при мысли о них вместе. Как бы сильно он меня не бесил, почему-то не хотелось, чтобы они были вместе.

Тот удар об стену в туалете, очевидно, нанес какой-то ущерб, потому что, какого хрена меня волнует?

Черная ткань ударила меня по лицу, прервав внутренний кризис.

— Надень на голову. Чтобы не видеть, куда мы тебя везем. И не ной главное. Ненавижу женские слезы, — сказал Калеб, свирепо глядя на меня через зеркало заднего вида, когда Кенджи открыл пассажирскую дверь и скользнул внутрь.

Какая ирония.

До его комментария я не думала, что нормальной реакцией на то, что меня, по сути, похитили, были бы слезы. Потому что, честно говоря, моим первоначальным порывом было обернуть повязку вокруг горла Кенджи и использовать момент неожиданности как возможность выхватить его «Глок» и проделать дырку в голове Калеба. Но это поставило бы под угрозу мою свободу. Элемент неожиданности дает всего несколько дополнительных секунд. Вероятно, за это время я смогла бы расправиться со своим новым мужем, но внизу ждут еще два разъяренных мужика.

С таким же успехом я могла бы пустить пулю себе в мозг.

Выживание зависело от знания, когда действовать инстинктивно, а когда сидеть сложа руки и наблюдать. Поэтому я затянула черную ткань на затылке, закрывая себе зрение.

Волосы у меня на руках встали дыбом, когда открылась задняя пассажирская дверь. Даже сквозь ткань одеколон Нико щекотал мой нос своим мужским ароматом. Желание свернуться калачиком в его руки выводило меня из себя.

— Нормально завязала? — рявкнул Калеб, когда машина с ревом ожила.

— Это ты мне скажи, Каллахан. Ты единственный, кто, блять, может посмотреть.

Кенджи захихикал, и от Николая даже послышался легкий рокот веселья, но от засранца-ирландца ничего, кроме молчания. Вероятно, он пытался разжечь во мне огонь силой своих взбешенных мыслей.

— Видишь, вот почему у меня есть машина с багажником и громкой аудиосистемой, — небрежно добавил Николай, как будто мы говорили о гребаной погоде, а не о перевозке заложников.

Я отмахнулась от них, желая сказать, что моя добыча обычно сама загоняла себя туда, где ее по незнанию убивали. Зачем работать усерднее, если можно работать умнее?

Интересно, что они решили оставить мои руки свободными. Что мешало мне сдернуть ткань?

Предчувствие расцвело в моем сознании, чувства обострились. Я старалась дышать ровно, в моем голосе не было беспокойства, я притворялась, что не заметила изменения в воздухе.

— А как насчет моих вещей? Мне понадобится одежда…

Шины взвизгнули, когда автомобиль рванул вперед, прежде чем резко повернуть направо. От такого движения я врезалась в твердую грудь. Что-то похожее на стальные ленты обернулось вокруг меня.

— Какого хрена, Каллахан? Ты вообще, блять, умеешь водить? — закричала я, пытаясь вырваться из рук Николая. Когда его хватка не ослабла, мой желудок опустился к ногам. — Теперь можешь отпустить меня, Николай, — натянуто сказала я, прекрасно осознавая шуршащий звук, доносящийся со стороны сиденья Кенджи, и то, как Нико прижал мои руки к бокам.

— Прости, любимая, но он не может этого сделать. Ты все еще нужна мне для кое-чего, — сказал Кенджи, теперь достаточно близко, дотрагиваясь.

В верхней части руки появилось ощущение укола. Он накачал меня каким-то сильным дерьмом, судя по тому, как быстро расслабились мои мышцы. Двигать своим телом было все равно что пытаться проплыть сквозь сироп. Бессознательное состояние словно затягивало под воду. Повинуясь чистому инстинкту, мне удалось схватить клинок, висевший в ножнах у меня на бедре, несмотря на крепкую хватку Николая.

Прямо перед тем, как мир почернел, я вонзила нож в мясистую часть его массивного бедра. У меня хватило энергии только на то, чтобы едва проколоть поверхность его кожи, но это все равно вызвало улыбку на моем лице.

Последнее, что я запомнила перед тем, как темнота позвала меня, была вибрация его груди. Он издал глубокий стон. Словно ему делали минет, а не пырнули ножом.

Блять.

* * *

От запаха свежего пластика у меня зачесался нос, когда воспоминания пронеслись в голове. Пульсация за глазами усиливалась по мере того, как я приближалась к выходу на поверхность сознания. Отрывистый стон эхом разнесся вдалеке, вставляя последний кусочек головоломки на место.

Калеб, Кенджи и Нико.

Стон был моим, и эти три придурка испортили мне ночь бесплатной выпивки и еды. Я мысленно оценила свое тело. Помимо жуткой головной боли и ощущения, будто меня сбил грузовик, казалось, все по-прежнему на месте. Включая одежду — я ощущала мягкий атлас на коже.

В отличие от того, что показывали в фильмах, хлороформу требовалось около пятнадцати минут, чтобы вырубить кого-то. И ваша жертва должна активно вдыхать яд, чтобы все сработало, — дерьмовый метод для похищения. Но если вколоть кому-то рогипнол, неподвижно удерживая тело… ну теперь ясно.

После нескольких секунд полной тишины я прикусила язык и открыла глаза.

— Гребаный русский, — пробормотала я, мои веки снова захлопнулись. Свет от жужжащей флуоресцентной лампы был таким, словно в глазницу воткнули ледоруб.

Из угла комнаты донесся смешок. Или показалось. Я еще не осознавала.

— Вау. Ну и ротик.

— Да, твоя мамаша тоже в восторге, — выплюнула я в ответ, проверяя, насколько крепко мои запястья привязаны к подлокотникам стула, в которое они меня усадили. Основываясь на знойном, вкрадчивом тоне, я предположила, что это Кенджи в комнате со мной.

Грубые пальцы впились мне в челюсть, заставляя поднять голову. Я снова разлепила веки; потребовалась минута, чтобы привыкнуть.

Меня встретила подтянутая грудь, украшенная завораживающе красивыми традиционными татуировками якудзы. Кенджи был похож на человеческий гобелен, и я хотела впитать в себя каждую его частичку.

Жаль, что он мудак.

— Я так рад, что ты проснулась. Переживал, что не удастся повеселиться с тобой, — темные глаза, словно, выкачивали мою душу, а его улыбка была совершенно зловещей. Прежняя игривость исчезла. — Держу пари, из тебя так чудесно течет кровь, — сказал он.

Тепло скользнуло по моей коже.

Прямо под моей ключицей ощущалось предательское покалывание от острого лезвия, рассекающего кожу. Кровь выступила бисеринками вдоль пореза, прежде чем татуированный большой палец размазал красную жидкость по моей груди. Предвкушение запело в венах при виде того, как Кенджи обхватывает губами палец, облизывая его дочиста. По какой-то, блять, необъяснимой причине весь этот акт был для меня невероятно эротичным.

Боже, у меня проблемы.

— Хочешь поиграть? — он господствовал надо мной, голос сочился недобрыми намерениями.

Я проигнорировала влагу, скопившуюся внутри.

— Например, в какую? В Клуэдо[8]? — я наклонила голову, растягивая губы в усмешке. — Все просто. Эта сука убила его в комнате пыток ножкой от стула, — сладко ответила я, пытаясь оглядеться по сторонам.

Они держали меня в каком-то подвале. Кирпичные стены закрашены. Когда-то они, вероятно, были белыми, но теперь пожелтели и покрылись грязью. Помещение похоже на кладовку, с необычной флуоресцентной лампой, жужжащей наверху, и отсутствием окон и мебели. В воздухе чувствовался привкус плесени, но его перекрывал резкий запах пластика. Запах, вероятно, исходил от брезента, на котором стоял мой деревянный стул.

Отсутствие слива и едкий запах отбеливателя помогли успокоиться.

Они не убивали в этой комнате.

Но наблюдали. Мое внимание привлекла камера, установленная в верхнем углу. Кто-то заклеил лентой зеленый свет, чтобы лучше скрыть, но я сразу же заметила.

Кенджи искренне рассмеялся, и мое внимание вернулось к нему. Шансы на то, что он засмеется или ударит меня, были пятьдесят на пятьдесят. Однажды я видела, как он работает. Вот откуда я знала, что сейчас он не воспринимает все всерьез. Большое, блять, благословение для меня, потому что в своей работе он был страшным ублюдком.

Шоколадные радужки путешествовали по моему телу, кольцо цвета постепенно исчезало, чем дольше он смотрел. Неужели он так волновался из-за каждой жертвы, привязанной к стулу? Или я особенная?

— Я никогда не видел, чтобы женщина использовала разговоры об убийстве в качестве прелюдии, но мне нравится, — сказал он, проводя языком по губам.

— Тогда у тебя не было настоящей женщины, — бросила я в ответ, отслеживая его движение, когда он прошелся по комнате, прежде чем присесть передо мной на корточки, вертя лезвие между пальцами. Положение было таким, что я смотрела на него слегка сверху вниз, и от образов этой черной шевелюры между моих бедер у меня сжалась промежность.

Я в жопе. Я на 100 процентов в жопе.

— Что смешного? — спросил он, указывая на вырвавшийся смех, который я и не заметила.

Мои зубы впились в нижнюю губу, пока я размышляла, сказать ли ему правду.

Какого черта? Возможно, это мои последние минуты жизни. Я должна умереть со своей правдой. Ведь если ублюдки не убьют меня, это сделает мой дядя. Я видела его лицо на вечеринке. Он думал, что я виновата в сегодняшних событиях. Думал, что я предала его.

Теперь я слышала, будто наяву.

«Позорная тварина. Отродье предателя. Я знал, что ты также поступишь».

Я стряхнула с себя грубый шепот Доминика, пытаясь восстановить концентрацию.

— Кажется, что это похищение возбуждает меня, потому что я представляю, как твой язык погружается в мою киску, — я наклонилась вперед так сильно, как только позволяли наручники. — Отпусти меня, и давай поиграем, Кенджи.

Его ноздри раздулись.

Внезапно он оказался надо мной, заключив в клетку своим телом и заставив вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Мучительно медленно он опустил лицо, остановившись в дюйме.

— Кому ты отдала папку?

В воздухе повеяло медью, и боль пронзила губу, когда он прикусил ее — сильно — прежде чем соединить наши рты. Травка и металлический привкус крови покрывали мой язык, пока мы боролись за доминирование. Когда он отстранился, его грудь тяжело вздымалась, и я была так возбуждена, что заерзала на стуле, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Кенджи уловил движение и развел мои бедра в стороны.

— Ответь мне, Скар, — он подчеркивал каждое слово, крепче сжимая мои бедра, прежде чем провести языком по моей щеке, демонстрируя, насколько он талантлив. Похоть затуманила разум, и мне так сильно захотелось погладить его выпуклость.

Сосредоточься. Сосредоточься, черт возьми.

— Я уже сказала Калебу, блять, Доминик послал меня забрать папку, — я раздраженно фыркнула, даже если это было сексуальное раздражение. Тепло, исходившее от его кожи, внезапно исчезло, и застоявшийся воздух стал густым от напряжения. Его взгляд был леденящим, он стоял в нескольких футах от меня, скрестив испачканные чернилами руки на точеной груди.

Эти отношения между их двумя организациями были очень скрытными, и теперь я оказалась в самой гуще событий.

По иронии судьбы, они думали, что я беспомощная девушка, а не скрытый игрок.

Он заговорил снова, гнев сочился из его тона.

— Где он ее хранит? Он уже смотрел?

— Почему я должна отвечать? — я пожалела об этом вопросе, когда его лицо превратилось во что-то зловещее.

— Скажи мне то, что я хочу знать, или я отправлю тебя обратно к дядюшке.

Пошел он.

Мои глаза захлопнулись, как будто это заслонит реальность. Телесные повреждения я могу вытерпеть, но угроза Кенджи была одной из немногих, которые заставили бы меня заговорить. Потому что, если Доминик доберется до меня, он не просто убьет. Он растянет мои страдания.

Покорный вздох вырвался из моих легких, но когда я подняла взгляд от бетона, увидела, что лицо Кенджи было искажено болью, а глаза были плотно закрыты.

Глава 13

КЕНДЖИ

ТРАВМАТИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ[9]

Затаенное выражение страха, промелькнувшее на ее нежном лице при упоминании дяди, вызвало во мне эмоции, которые, я думал, что похоронил. Тусклые стены на короткое мгновение исчезли, превратившись в воспоминание о бетонных стенах, покрытых копотью. Кислота обожгла горло. Запах желчи был таким ошеломляющим, что казалось, будто я все еще там.

Запертый на том складе, окруженный телами. Вернулся к той ночи, когда мы нашли место, куда наши отцы отправили Джессику. По нашей вине она мертва. Паника вцепилась в мой разум, и я старался отдышаться и избежать того, чтобы меня затянуло под воду.

От меня не ускользнула ирония в том, что я сейчас угрожал отправить на верную смерть другую женщину. Чувство вины скрутило изнутри.

Мои глаза снова открылись, она пристально наблюдала за мной — изучала. Будто впала в отчаяние, на первый взгляд. Но у меня сложилось впечатление, что Скар редко отчаивалась. Мы вчетвером одинаковые.

Возможно, у нее и был талант скрывать свои эмоции, но в этих ледяных голубых глазах светилась бурлящая жестокость. Это единственная искренняя реакция, которую она проявила, кроме вожделения. Я бы поспорил на свое левое яйцо, что, пока она привязана к этому стулу, ни разу не испугалась. Черт, я сомневался, что она вообще когда-либо испытывала эту эмоцию.

Но потом я сказал, что мы отправим ее обратно к Доминику.

У меня зачесалась кожа при мысли доставить ее обратно к Романо.

Может быть, вместо того, чтобы делать ее врагом, мы сделаем ее союзником.

Однако я — только одна голова «Цербера». Моим братьям тоже нужно согласиться на эту сделку.

— Уже выстроила план побега? — спросил я. Мое любопытство взяло верх.

Мурашки пробежали по спине от того, как она медленно перевела взгляд на меня, твердо сохраняя расчетливое выражение лица. Почти поползли мурашки от того, как она склонила голову набок, уголки ее губ слегка приподнялись. Кровь, которую я размазал по ее груди, блестела под светом, и тени, отбрасываемые единственной лампочкой, танцевали по коже, отчего она казалась расстроенной. Черт возьми, у меня член окаменел.

— Почему ты так думаешь? — ее голос был лишен каких-либо эмоций. Страстная женщина, какой она была мгновение назад, исчезла, ее прежняя паника аккуратно спряталась.

Я шагнул ближе, раздвигая коленом ее бедра.

— Ты не теряешь самообладания, пока привязана к стулу. После того, как тебя накачали наркотиками на заднем сиденье внедорожника трое здоровенных мужчин, которые могли делать с тобой все, что хотели, — сказал я, роясь в переднем кармане.

Черный цвет просачивался в синеву ее радужек, и я думаю, она не осознавала, что ее язык скользил по губам, как будто она смаковала тончайшую амброзию.

Ее соски затвердели от щелчка моего складного ножа. Мне понравилось, как у нее перехватило дыхание, когда металл коснулся ее ноги.

— Если я правильно помню, минуту назад ты попросила меня полизать твою пизду, — сказал я, проводя кончиком ножа по ее обнаженному бедру и изучая ее лицо, чтобы увидеть, вздрогнет ли она, когда он порежет ее упругую кожу. Единственной реакцией, которую она дала, было легкое движение на стуле, но она не могла скрыть, как учащался ее пульс по мере того, как я поднимал лезвие выше.

— Пытаешься получить облегчение? Ты, видимо, немного не в себе, раз возбудилась от такого, — поддразнил я, очарованный алыми капельками, стекающими по внутренней стороне ее бедра.

Ее взгляд метнулся к моему стояку, и она подняла ухоженную бровь. Я усмехнулся над тем, как она много выразила без слов.

— До тебя я встречал только двух таких же долбанутых. Мы переживаем травму из-за того дерьма, через которое нас заставили пройти семьи. Ты бы хорошо вписалась в нашу компанию, Скар, — я вынул косяк из-за уха и закурил, глубоко затянувшись, потом выпустил дым ее лицо. — Можем играть, когда захочешь, если останешься с нами, — пробормотал я ей в щеку.

Ее стон эхом отразился от стен.

Блять.

Я хотел этой фразой соблазнить ее, но в тот момент, когда произнес слова, понял, как сильно я хотел удержать ее. Чтобы поиграться.

Чтобы сломать.

— Скажи мне то, что я хочу знать, Скар, чтобы я смог удержать тебя, — прошептал я, зажимая мочку ее уха зубами, одновременно подтаскивая нож ближе к центру, стараясь не проткнуть, но все же оказывая давление, чтобы остались красные царапины.

Я опустился между ее бедер, вдыхая ее опьяняющий аромат. Кровь, пот и ее мокрая гребаная киска. Я жаждал разлить это дерьмо по бутылькам и духариться.

Прижимаясь языком к ее коже, я наслаждался ее прерывистым дыханием. Соленость, смешанная с металлическим привкусом крови, взорвалась у меня во рту. Я не потрудился подавить стон, когда слизывал то, что стекало по внутренней стороне ее бедра. Ее связанные руки сжимались и разжимались. Мне пришлось сдержаться, чтобы не срезать веревки, лишь бы она вцепилась в мои волосы. Ее бедра двинулись вперед, пытаясь привлечь мое внимание.

— Кенджи, пожалуйста, — выдохнула она, ее голова откинулась назад и перекатилась из стороны в сторону.

Отчаяние в ее мольбе — музыка для моих ушей. Я хотел посмотреть, какие еще звуки я могу извлечь из ее гибкого тела. Двум людям не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться. И я решил наслаждаться удовольствиями, пока дышу. К сожалению, трахнуть красотку было не самым важным делом на данный момент.

Мой язык дразнил края ее кружевного нижнего белья — по сути, мой нос был в ее киске, — когда Калеб ворвался в комнату в сопровождении Нико, следовавшего за ним по пятам. Я едва успел отползти в сторону, прежде чем он закрыл ее своим телом. Его гнев был осязаем, но она оставалась невозмутимой, в ледяных глазах горел вызов.

— Ты накачал меня наркотиками и связал, Каллахан. Отойди, сучка, — выплюнула она, ее слова были пропитаны ядом.

— Что было в этом гребаном файле? — он кипел, сжимая ее подбородок так сильно, что ее зубы, вероятно, впивались в десны. Он почти закричал, когда она не ответила.

— Что было в досье, ты, сучка Романо?

Ее глаза посуровели, и она выдернула свое лицо из его хватки. Обнажая окровавленные зубы.

Идиот.

Этим обзывательством он укрепил ее непокорность. Теперь ее, блять, не волновало, о чем он говорил. Она оттолкнет его. Даже ценой жизни. Откуда я это знал? Потому что тупой ублюдок был точно таким же.

— Черт, — прошептал Нико рядом со мной.

— Ага, — я сделал ударение на последней «а», прислонившись к покрытой пылью стене. — Сейчас застрянем здесь.

Ее голос дрожал от ярости, когда она ответила.

— Я думала, у тебя есть ответы на все, что нужно, Каллахан. Я уже выполнила нашу сделку, — она наклонилась вперед так далеко, как позволяли стяжки. Их носы практически соприкоснулись, когда она выплюнула свой ответ. — Ты хотел жену? Вот я, блять, здесь. Следовало подумать о том, на что тратить свое единственное одолжение, — она откинулась назад, напуская на себя видимость спокойствия и собранности, но я видел, как тикает ее челюсть.

— Лучше не шути со мной, Скар. Если не знаешь, что было в том файле, тогда где, черт возьми, он? — спросил он, скрестив руки на груди в манере, которая обычно была пугающей, но ей, казалось, было наплевать.

— Малышка, мы не планируем поддерживать союз с Домиником. И он явно хочет нагнуть нас. Мы просто хотим выяснить, что он знает о нас, — сказал Нико.

Меня удивило, что он вообще заговорил. Обычно он просто занимался поиском людей.

Две пары глаз устремились туда, откуда доносился глубокий рокот рядом со мной. Беспокойство пробежало по моей коже от расчетливого выражения на лице Скар, когда она уставилась на Нико. Я не пропустил, как ее взгляд на мгновение опустился на его раненое бедро, прежде чем снова сфокусироваться на его лице, ведь она не заметила повязку на его ногах, одетых в джинсы.

— Что, черт возьми, это было, Нико? — спросил Калеб, явно разозленный.

— Твои угрозы не помогают. Подумал, что она должна услышать, чего мы добиваемся. Может быть, она согласиться помочь, — сказал он, пожимая массивным плечом. Напряженность его позвоночника подсказала, что он не уверен, сработает ли его авантюра.

Калеб выглядел так, словно терял самообладание, в отчаянии дергая себя за каштановые волосы.

— Да? А если эта сучка расскажет все своему дяде? А? Это то, что нам нужно.

Скар наблюдала за этим взаимодействием, впитывая все, как губка.

Ее тело расслабилось, и она закинула ногу на другую.

— «Малышка» оскорбительно. Ты просто украсил слово «сучка» красивым бантом, — ответила Скар, ее глаза сузились на Нико. Он напрягся от обвинения. Она права. Он не говорил это с нежностью. Он надеялся, что ласковые слова заставят ее открыться.

— И почему это я должна давать тебе то, что ты хочешь? Чтобы избежать пыток? — спросила она, недоверчиво качая головой.

Я не мог удержаться, чтобы не вмешаться в этот веселый разговор.

— Вообще, угроза физической боли — хорошая мотивация для откровений, — она отслеживала каждое мое движение, когда я приближался, остановившись плечом к плечу с Калебом. — Но ты кажешься совершенно невозмутимой. Почему, малышка?

— Потому что я мазохистка, — усмехнулась она.

Самообладание Калеба пошатнулось. Он запустил руку в ее волосы, приставив нож к горлу. Алые капельки стекали по оливковой коже, падая между грудей и присоединяясь к подсыхающей крови.

— Где, блять, Доминик хранит досье?

Эти двое изучали друг друга, воздух становился все более густым от враждебности. Все были слишком хорошо осведомлены о том, на каком выступе мы балансировали.

Я придвинулся ближе, не зная, что сделал бы Калеб.

— Ответь, малышка, — я отмахнулся от возмущений, которое она хотела высказать. — Да, да. Тебе не нравится это прозвище. А мне наоборот, и большому парню тоже. И ты привязана к стулу, значит автоматически не имеешь права голоса.

Она буквально зарычала, когда я наклонился и щелкнул ее по носу. Присоединился Нико, и мы трое командовали ею, полные решимости вырвать нужные ответы бесплатно.

Она нахмурилась, покусывая губу, глядя на нас так, словно ей предстояло принять невыполнимое решение.

— Вы хотите убить его? — впервые с нашей встречи, ее голос звучал тихо, неуверенно в себе.

Я последовал своей интуиции и выбрал истину.

— Мы хотим его выпотрошить, Скар, — я поднес палец к ее грудине, проводя им вниз к пупку, окрашивая ее кожу кровью и упиваясь прерывистым дыханием. — Разрезать пополам и вытащить внутренности. Использовать их как приманку для акул, когда сбросим ублюдка в воду. Мы так всегда делаем.

— Сука. Кенджи, не говори ей такого дерьма, — рявкнул Калеб, нанося правый хук мне в лицо. Я рассмеялся, когда он попал в цель, разбив губу, а потом нанес удар ему по ребрам. Вот так всегда было между нами — изменчивый танец агрессии и братской любви.

Он предположил, что из-за моих безумных замечаний она замолчит и ни хрена не скажет. Но я заметил, как похолодели ее глаза при виде образов, которые мои слова нарисовали в ее столь же испорченной голове.

— Я хочу держать нож, — заявила она.

Голова Калеба повернулась к ней, Нико удивленно выгнул бровь, бормоча о том, что природа делает свои самые смертоносные вещи прекрасными.

Стальная решимость сияла на ее лице. Она высоко держала голову, выглядя как королева, а не пленница.

— У нас общая цель. Я хочу, чтобы Доминик умер, и, судя по этому прекрасному описанию, вы тоже. Так как насчет сделки? Мы объединяемся для этого дела, а потом, когда засранец сдохнет, вы отпустите меня в дальний путь.

Калеб подозрительно посмотрел на нее, прикидывая, вдруг обманывает. От его нерешительности она закатила глаза.

— Послушай, у меня есть информация о мафии. Я знаю, что могу помочь свести Доминика в могилу. Черт, запиши, как я это говорю, чтобы у тебя был рычаг воздействия, — ее лицо помрачнело, когда Калеб все еще не ответил. — Я загнана в ебучий угол, ясно? Если ты отправишь меня обратно, моя участь будет хуже смерти. Он думает, что я была в курсе твоего маленького плана. Ты мой лучший вариант, Каллахан, так что не будь идиотом. Выбирай беспроигрышный вариант, — тон ее голоса был напряженным. Отчаянным. Я перевел взгляд на Калеба, читая язык его тела.

Калеб долго обдумывал свои варианты, хотя на самом деле у нас их не было. Как бы сильно он ее ни ненавидел, он не отправит ее обратно. То, что случилось с Джессикой, преследовало нас. Он бы добровольно не отправил женщину на верную смерть. Только не снова.

— И я не отдавала ему файл… — сказала она с ноткой раздражения в голосе, как будто не хотела раскрывать этот лакомый кусочек информации.

Руки Калеба опустились на подлокотники стула, удерживая ее в клетке.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он удивленным тоном. Я изучал ее, ища признаки обмана, но она выглядела… покорной.

Она вздохнула, барабаня пальцами по дереву.

— Я видела вас троих той ночью. До того, как мы встретились в офисе, и мне показалось странным, что вы вместе, — ее взгляд метнулся между нами, прежде чем снова остановиться на Калебе. — Поэтому, когда я увидела, что ты в офисе идешь за тем же файлом, который хотел Доминик, я решила оставить его себе. Казалось, это может быть полезно, — сказала она, пожимая плечами, как будто она не говорила нам, что добровольно воровала для Дона.

У этой женщины стальные яйца.

— Тогда что ты ему дала? — спросил Нико, его брови сдвинулись в замешательстве. Хитрая улыбка появилась на ее лице, как будто она собиралась раскрыть секрет.

— Идиот даже, блять, и не знал, что было в файле. Он просто заплатил какой-то крысе за «досье на синдикат», — она закатила глаза, явно не впечатленная Домиником. — Итак, я выдумала немного дерьма.

Калеб моргнул, как будто в его мозгу произошло короткое замыкание.

— Значит, он ничего не знает? — медленно спросил он, когда она покачала головой. — Отлично. Мы договорились, Рома…

— Не называй меня так. Зови Скар, — перебила она.

— Неважно. Мы договорились. Но знай, если ты нас наебешь, версия наказания твоего дяди будет гребаной детской забавой по сравнению с тем, что мы сделаем с тобой. Отведите ее наверх.

Он повернулся и вышел за дверь.

Глава 14

НИКО

«ПРИНЕСИ МНЕ АПТЕЧКУ»

У нее еще есть секреты.

При первой встречи она была полна огня и борьбы. Черт возьми, когда Калеб объявил ее своей женой, она восприняла это спокойно, но не сдалась. Мой член дернулся, вспомнив греховные слова, которые она произнесла ему возле губ.

«Я очень громко буду кричать имена Нико и Кенджи».

По логике вещей, я знал, что она сказала это, чтобы подразнить его, но мой член не уловил смысла и был готов воплотить это заявление в реальность. Когда я действительно понял, что она намного умнее, чем показывала миру и Доминику. Ее дядя был идиотом, раз не замечал. Черт возьми, он обращался с ней так же, как наши отцы с нами.

Пренебрежительно.

Если бы вытащил голову из задницы, увидел, как она следит за каждым его движением. Классифицируя и рассчитывая свой следующий комментарий или реакцию. Ненависть к нему сочилась из ее пор, но в ней также чувствовался едкий оттенок страха каждый раз, когда дядя обращался к ней.

Доминик недооценил многое, включая нас, но у меня было ощущение, что его самым большим просчетом было то, что он не распознал угрозу, облаченную в атласное изумрудное платье. Я окинул взглядом ее фигуру, пока мы входили в нашу квартиру. У меня волосы встали дыбом при воспоминании разговора на вечеринке. Он слишком легко отдал нам Скар, и это заставляло насторожиться.

Защищать женщину — черта характера, укоренившейся в моей душе. Я вырос, защищая своих сестер. Пока отец не забрал их, но ситуация со Скар разрывала на части. Каждой клеточкой своего существа я хотел уберечь ее, но мозг кричал, что у нее есть секреты.

Те, которые могут причинить вред моим братьям.

Черт возьми, эта женщина была готова вытерпеть пытки, чтобы досадить Калебу. Телесная боль не мотиватор для нее, и это крайне необычно для… кого бы то ни было. Укол дискомфорта распространился по моему бедру, напомнив о том, как она ударила меня ножом прямо перед тем, как потерять сознание. Она едва задела, но лезвие быстро оказалось в ее руке, когда она почувствовала, как Кенджи вонзил иглу ей в руку, значит, она знакома с этим оружием.

Калеб рассказал нам о том, что произошло во время их самой первой встречи. Мы подумали, что это чистая удача, что она наткнулась на Калеба в ту ночь. Мы думали, она не понимала, что делает. Но оказалось, что эта красивая женщина гораздо более способная, чем мы изначально предполагали. Убить Дона — причина, по которой она заключила с нами сделку, и мне казалось, что она говорила правду, но что-то не давало покоя. Нужно внимательно следить за ней.

Она оглядела комнату. Я заметил, что она всегда так делает. Вероятно, продумывала все возможные варианты побега.

Жаль, что их нет.

Пентхаус находился на отдельном этаже над нашим клубом. Единственный способ войти или выйти — через охраняемый лифт, для открытия и движения которого требовалась карточка-ключ. Кроме того, у всех выходов из здания расставлены люди. Если она захочет куда-нибудь пойти, ей понадобиться сопровождение.

Бесшумно ступая по полированному бетонному полу, она последовала за Калебом на кухню.

— Надеюсь, у вас есть еда, потому что вы не только накачали, а потом привязали к стулу, но и хуже всего, не дали съесть равиоли с лобстером.

Я покачал головой в ответ на ее жалобу, пряча улыбку рукой. Конечно, она больше злилась из-за того, что ее не накормили, чем из-за того, что ее накачали наркотиками и допрашивали. Теперь, когда она завладела моим вниманием, она не сможет от него избавиться. Одержимость у меня получалась лучше всего. Изучение человека, что движет им, что он будет делать дальше. Люди удивлялись, почему я всегда нахожу свою цель. Я залезал в сознание человека.

В чем проблема с ней? Я не уверен, что смогу отстраниться, когда нужно.

Холод просачивался сквозь мою рубашку от металлической балки, к которой я прислонился, останавливаясь. Калеб направился прямиком к барной стойке и налил себе щедрую порцию коньяка.

— Это гребаная кухня, — процедил Калеб сквозь стиснутые зубы, не обратив внимание на средний палец, который она показала в его сторону. — Боже, я женат на идиотке, которая, черт возьми, даже не может покормить себя, — пробормотал он, а я усмехнулся. На его лице отразилась боль, когда он закрыл глаза, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Предполагалось, что он приведет домой невесту, папашу которой мы убьем до свадьбы. И сучка должна была жить в квартире под нами.

Приставили бы к ней охрану и считай, что все в порядке. Таков был план.

Вместо этого он объявил важным деловым чувакам, что Скар — его гребаная жена, и нам придется продолжать этот фарс, пока не выполним все наши планы. Черт возьми, интересно будет. Калеб и Скар не ладили друг с другом, потому что были совершенно похожи. Полные огня и борьбы, не желающие преклонять колени перед другим.

Еще и Кенджи. Ему нравилось пачкать каждую невинную и блестящую вещицу, которая попадалась ему на глаза, поэтому он изо всех сил старался заставить ее клюнуть на его ухаживания. По его словам, слишком вычурная идиллия вызывала у него беспокойство. Напоминала о семье. Вот почему роль дознавателя так хорошо подходила ему. Он кайфовал, когда вырезал несовершенства на чьей-то коже. Красота в насилии.

Хотя, возможно, она ему под стать, ведь девчонка не такая невинная, как можно сначала посудить по ее шикарной внешности. Хотя она могла бы быть идеальной.

Я проигнорировал эту мысль и сосредоточился на слежке за ней, пока она направлялась к нашему огромному холодильнику. Ей не нужно беспокоиться о том, есть ли у нас еда. У нас троих огромный аппетит. Но ее брови нахмурились, когда она заглянула внутрь.

Ей ничего не нравится?

У меня внутри все перевернулось при этой мысли. И моя же реакция меня встревожила.

— У вас нет чего-нибудь… для разогрева в микроволновке? — спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— О боже, — простонал Калеб.

Прежде чем передумать, я шагнул к ней, отталкивая с дороги.

— Ты что, не умеешь готовить, малышка? — спросил я. Может, ей и не нравилось это имя, но мне наплевать. По сравнению со мной она была маленькой, и мне нравилось это произносить.

Уязвимость на секунду промелькнула в ее глазах, прежде чем она нахмурилась.

— Ну и что такого? — ее руки опустились на бедра, отчего материал платья сдвинулся, обнажив кровь, стекающую по бедру. Алые капли поймали меня в ловушку. Я едва слышал, как она ругалась, говоря, что в Нью-Йорке никто не готовит, потому что «мест, где можно пожрать больше, чем туалетов, где можно посрать». Крик эхом разнесся по кухне, когда я поднял ее, усадив задницей на массивный островок из мыльного камня и разорвав ее платье в стороны.

Мое тело расслабилось, когда я понял, что порез поверхностный, появился в результате игр Кенджи. Узел в моем животе распутался.

Дерьмо. Я беспокоюсь. Одержимость уже глубоко вонзила свои когти.

— Кенджи, принеси аптечку, — рявкнул я.

Мне пришлось опуститься на колени, чтобы оказаться на уровне глаз с раной. Находиться так близко к ее киске и не наклонится вперед, чтобы зажать зубами клитор, — геркулесовый подвиг. От одной этой мысли мои яйца напряглись.

— Ничего особенного. Не беспокойся. Кенджи дразнил меня и слизывал кровь, пытаясь вызвать мои крики, — сказала она, пожимая плечами и пытаясь вернуть платье на место, как будто комментарий был совершенно нормальным.

Кто-то должен поговорить с моим телом, потому что этот ублюдок действовал без разрешения. Или, может быть, Скар ведьма, и заколдовала меня. Потому что я ни за что не должен был наклоняться вперед и ласкать ее бедро своим языком.

У нее божественный вкус, и мне захотелось облизать еще что-то, помимо крови. Я взглянул на нее снизу вверх. Она откинула голову назад, слегка приоткрыв губы, ее костяшки на пальцах побелели, как будто она сдерживалась, чтобы не притянуть мое лицо туда, куда хотела.

Или, может быть, все это — выдача желаемого за действительное с моей стороны.

Позади меня раздался смешок.

— Держи, брат. Антисептик, возможно, лучше очистит ее рану, чем твоя слюна, — пошутил Кенджи, передавая ватные диски.

— Вы со всеми заложниками так обращаетесь? — спросила она, ее слова звучали с придыханием.

Я приподнял бровь в ответ на ее остроумный комментарий. Ей не нравилось чувствовать себя уязвимой, и она прикрывала свой дискомфорт своей дерзостью.

— Нет, — я провел пальцами по порезу спиртом, улыбаясь тому, как она поморщилась. — Только с женой своего друга, — заявил я, вставая после того, как наложил повязку на ее кожу.

Она вытаращила на меня глаза. Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но никаких остроумных замечаний не последовало.

— Она сломалась, брат, — Кенджи хлопнул меня по спине и усмехнулся. — Интересно, что будет, когда она узнает, что нам нравится делиться.

— Кенджи, — рявкнул Калеб. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, но, очевидно, эта информация стала пределом его самообладания.

Ее голова моталась взад-вперед между нами тремя, когда мои руки опустились по обе стороны от ее тела, удерживая в клетке.

— Посмотри на меня, малышка, — это привлекло ее внимание. — Ты посидишь здесь, пока я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Поняла? И постарайся сильно не ссориться с Калебом, — проинструктировал я, поворачиваясь, чтобы включить конфорку. Мне нужно найти, чем занять руки, пока я не погрузил пальцы в ее киску, заставив извиваться на столешнице.

Глава 15

КАЛЕБ

БЛЯТЬ. У МЕНЯ ЕСТЬ ЖЕНА

В ту минуту, когда двери лифта, ведущего в наш пентхаус, открылись, я бросил пиджак на ближайший предмет мебели и отправился за выпивкой. Честно говоря, мне хотелось выпить около пяти рюмок и испортить что-нибудь — или кого-нибудь. Ноги сами понесли меня на кухню, я в отчаянии проводил руками по лицу.

Даже не слышал ее за спиной, пока она не спросила о еде. Меня разозлило, что первой реакцией было беспокойство по поводу того, что она ничего не ела. Затем что-то еще вспыхнуло при виде ее загорелой кожи, и когда Нико опустился на колени между ее бедер, а его слюна оставила блестящий след на ее коже. Сцена была чертовски эротичной и только усилила мое раздражение.

Теперь Кенджи раскладывал на столешнице разнообразные виды мяса и сыров, чтобы она могла выбрать.

Конечно, она ему тоже нравилась.

Аромат обжаренного чеснока и лука доносился в воздухе с того места, где Нико стоял у плиты, готовя ужин, как будто она одна из нас. Хотя, так и есть, ведь я объявил ее своей женой. Еще не понял, почему это слово вырвалось у меня. Я хотел назвать ее своей невестой, и тогда мы придерживались бы того же плана, как хотели с Адрианой.

«Моя жена».

Я снова закрыл глаза, пытаясь обуздать свои противоречивые чувства.

— Нам нужно поговорить о правилах и о том, как все будет, — процедил я сквозь зубы.

— Конечно, у моих новых тюремщиков есть правила, — ответила она, закатывая глаза.

— Правило первое: не покидать здание без сопровождения, — сказал я, возвращаясь к барной тележке, потому что мне нужна целая бутылка коньяка, чтобы справиться с этим дерьмом. — На самом деле, не делай ничего, не предупредив нас.

— Я не гребаная игрушка, Каллахан, — она спрыгнула со стойки и двинулась вперед, остановившись, когда нас разделяли всего несколько дюймов. — Давай прекратим нести херню. У меня нет времени играть в игры. Я не собираюсь переезжать сюда и сидеть в качестве украшения. Я не буду ёрничать и пытаться привлечь ваше внимание. Так что расскажи мне свой гребаный план, потому что у меня есть дела поважнее.

Зубы чуть не треснули под давлением того, как сильно я сжимал челюсти. Эта женщина считает себя главной? У нее перехватило дыхание, когда я сомкнул пальцы на ее горле. Моя хватка была заметно мягче, по сравнению с тем, как я хватал других. Это больше похоже на то удушье, как во врем секса.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула, и образы того, как она заглатывает мой член, заполнили разум. Я нахмурился и отогнал эту мысль, пытаясь сосредоточиться на дерзкой женщине в своих руках. Я улыбнулся, заметив, как участился ее пульс. Я не хотел этого признавать, но ее поведение было таким чертовски холодным, что я не мог развидеть ничего, кроме ненависти.

Но биение ее вены под моим большим пальцем не обманывало.

Мой член затвердел, поняв, что ее реакция не из страха. Ни один здравомыслящий человек не смотрел на меня, когда я душил. Никто, кроме нее.

Я наклонился так, что мои губы оказались у ее уха.

— Скар, я заставлю тебя сидеть и ждать столько, сколько я, черт возьми, захочу. Будь хорошей девочкой и усвой этот урок, — моя холодная улыбка поблекла от отчетливого прикосновения лезвия ножа. Я посмотрел вниз и увидел у своих яиц складной нож.

Где, черт возьми, она это взяла?

— Я сама решу, что делать, Калеб. Будь хорошим мальчиком и усвой этот урок, — повторила она в ответ.

Хитрожопая сучка. Эта женщина не знает, с кем имеет дело. С нами нельзя связываться — со мной нельзя связываться.

— Не преувеличивай свою ценность, Скар, — безжалостно выпалил я, мой гнев еще больше разгорелся из-за того, что мне бросили вызов. Синева ее глаз стала глубже, а выражение решимости и отвращения заставило меня заколебаться.

— Калеб, — глубокий тенор Нико вывел меня из задумчивости. — Мы можем воспользоваться ее помощью в своих планах, и наши цели совпадают. Мы все хотим смерти Дона.

Я сделал несколько успокаивающих вдохов, заставляя пальцы ослабить хватку на ее нежном горле.

— Откуда нам знать, что она не разыгрывает нас? — даже когда я говорил, слова были на вкус как пепел. Любой, кто провел хотя бы секунду с ней и Домиником, понял бы, что эти двое ненавидели друг друга. Но я все равно не доверял этой женщине.

В глубине души я знал, что она намного проворнее, чем показывала.

Голова Скар была склонена набок, глаза слегка прищурены, она изучала меня. Так, как я изучал других. Казалось, что меня препарируют — исследуют. Я почувствовал себя незащищенным.

Давление лезвия исчезло, но даже когда я опустил руку, она не отодвинулась.

— Я знаю себе цену, Каллахан. Теперь, как заметил вон тот здоровяк, у нас одна и та же цель. Так что, сука, введи меня в курс дела, или я выставлю свою задницу за дверь.

Она отступила, не сводя с меня глаз, пока запрыгивала обратно на тумбу.

Голос подал Кенджи. Честно говоря, я был удивлен, что он хранил молчание в течение всего разговора.

— Что ж, Скар, добро пожаловать в семью. Ты пережила свой первый приступ гнева, — сказал он, отправляя в рот шарик моцареллы. — Мы захватим Нью-Йорк. Убьем наших отцов и твоего тоже. Извини, если че.

— Кенджи, — прошипел я, мои руки сжались в кулаки.

— Что? Вы слышали, что сказала леди. Она хочет пропустить ту часть, где твоя задумчивая задница запирает ее на ключ и ни хрена не говорит. И я полностью согласен, — его игривый тон стал серьезным. — Кроме того, у нас нет времени валять дурака, Калеб. Не теперь, когда мы знаем, что Доминик охотится за нами.

Нико хмыкнул в знак согласия со своего места, пока готовил.

— Подождите, — Скар подняла руку в воздух, как будто мы на гребаном уроке. — Вы хотите убрать четыре семьи?

Глубокий вздох сорвался с моих губ. Как бы сильно меня ни бесила эта красотка, мои братья правы. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

— Таков план. Мы разорвем их нахрен, пусть знают, кому теперь служат.

Глава 16

СКАР

Я ОТРЕЖУ ТЕБЕ ЧЛЕН

Мы не обсуждали их планы после истерики Калеба. Он позволил мне спокойно доесть макароны, пока я обдумывала все, что произошло за последние двадцать четыре часа. Черт, больше похоже на последние восемь часов.

Теперь я безуспешно пыталась не обращать внимания на то, как брюки Кенджи облегают его задницу, когда тащилась за ним в свою новую тюремную камеру. Гостевая комната — слава богу, я не делила кровать с Калебом — располагалась дальше по коридору от открытой гостиной и кухни.

Надеюсь, там хорошие простыни и халат.

Ребята жили в красивой квартире в стиле модерн-индастриал над клубом, как я поняла. Я немного покопалась в информации на этих троих после стычки с Калебом. Они владели клубом «Hush Money»[10]. Когда они выпустили меня из допросной комнаты, мы проходили мимо чего-то похожего на склад алкоголя, и из-за двери слышалась музыка. Но они затащили меня в лифт слишком быстро, чтобы я успела разобраться.

Я чуть не подавилась слюной, когда вошла в их пентхаус. Там стена с окном от пола до потолка, из которого открывался вид на ночной город. Отполированный бетонный пол охладил мои ноги, когда я прошлась по гостиной, рассматривая массивную черную секцию диванов, которая выглядела настолько большой, что вполне могла вместить целую футбольную команду. Повсюду обнаженные кирпичные стены и металлические двутавровые балки. Честно говоря, кем бы ни был их дизайнер, он проделал потрясающую работу.

Потом мы прошли на кухню.

Я не готовлю, но, черт возьми, такой дизайн мебели пробудил во мне желание научиться. Столешницы из черного камня занимали все пространство, а островок был размером с двуспальную кровать, окруженный по меньшей мере восемью табуретами. Холодильник был настолько велик, что рядом с ним Нико казался меньше.

Мурашки пробежали у меня по животу при воспоминании о массивном мужчине, сунувшем мне в руки тарелку домашней пасты. Удивительно, что он не предложил покормить меня с ложечки. По тому, как дернулись его пальцы, у меня создалось впечатление, что он испытывал искушение это сделать. Нико, возможно, самый жуткий на вид из всей компании, но, черт возьми, самый милый.

— Это твое, — сказал Кенджи, распахивая двойные двери.

— Срань господня.

В комнате царил мрак. Прикроватные лампы заливали комнату приглушенным теплым светом, подчеркивая темно-зеленые стены, настолько темные, что граничили с черным. Массивная кровать стояла напротив окон от пола до потолка. Городские огни сияли, как море звезд, по другую сторону стекла. Направляясь в ванную, я провела тыльной стороной ладони по бархатному одеялу. Отделанный черным мрамором душ с несколькими насадками был главной достопримечательностью.

— Как понимаю, тебе нравится? — спросил Кенджи с насмешкой в голосе.

— Я останавливалась в помещениях для заложников и похуже.

Я вздрогнула от этого признания. Не хотела отвечать на вопросы о других случаях, когда оказывалась во власти мужчин.

Если Кенджи и подумал что-то о моем заявлении, он никак на это не отреагировал.

— Дай знать, если что-нибудь понадобится, — многозначительно прокомментировал Кенджи позади.

— Вообще-то, — я повернулась, любуясь его красивым лицом и тем, как он наблюдал за каждым моим движением. — Нужно снять платье.

Он двигался медленно, как будто я зверь в клетке, готовый убежать, как только он подойдет.

— Хочешь моей помощи, Скар? — спросил он, приподняв бровь. — Ты уверена? — неприкрытая похоть сочилась из его вопросов.

Боже, до чего же мужчины самонадеянны. Что он предполагал? Что я не смогу удержаться, запрыгну на его член из-за того, что он ловкими пальцами проведет по моей спине, когда расстегнет молнию?

При этой мысли пульс участился. Вообще-то… наверное, хорошо, что он снова надел рубашку, потому что я бы и правда хотела запрыгнуть.

Я перекинула волосы через плечо, поворачиваясь спиной.

— Сложно самой расстегивать молнию, и мне нужно в душ после всего, через что вы трое заставили меня пройти прошлой ночью.

— Прошлой ночью, — прокомментировал он. — Заставили пройти… скоро начнется новый день. Как думаешь, через что дальше мы заставим тебя пройти, Скар? — спросил он, его теплое дыхание щекотало мою шею, посылая адреналин вниз по позвоночнику к сердцевине.

Черт, этот человек чувствовал опасность и принимал неверные решения. Он собственнически схватил меня сзади за шею, его прикосновение обжигало кожу, как раскаленное железо, когда он толкнул меня вперед. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы лицо не ударилось о столешницу. Когда моя задница прижалась к его твердеющей выпуклости, жар превратился в электрический разряд, пробежавший по коже. Образы того, как мы трахаемся в этой позе, заполнили мой разум, и моя грудь вздымалась, пока я пыталась вспомнить, как правильно дышать.

— Ты нарочно дразнишь меня, Кенджи? — спросила я, стараясь казаться надменной и невозмутимой. Полная противоположность тому, что я чувствовала. Я была чертовым проводом под напряжением, потоком хаоса и похоти с того момента, как Нико подошел ко мне возле бара.

Надеюсь, в этом гребаном душе есть насадка с сильным напором.

— Я бы никогда не стал дразнить тебя, Скар, — ответил он, когда в помещении раздался характерный звук расстегивающейся молнии. От холодного воздуха, ударившему по обнаженному позвоночнику, у меня пошли мурашки.

Он стянул мое платье с бедер.

Каждая унция сексуального напряжения покинула мое тело, когда атлас растекся лужицей у моих ног. Мои глаза зажмурились от потрясенного вздоха, который издал Кенджи при виде моего тела. Стыд закружился внутри от ощущения, как его палец проводит по отметинам и шрамам, покрывающим мои бедра.

— Какого хрена, Скар? — мои волосы встали дыбом от раздражения в его голосе. Этот единственный вопрос наполнил воздух напряжением.

Я слышала все это раньше. Отвращение к тому, как выглядело мое тело. Как иронично, что мое имя — напоминание об отметинах на коже.[11] Я нежеланное пятно.

— Ты должен был лишь расстегнуть молнию, Кенджи. Если не нравится, как они выглядят, тогда отвернись, — выпалила я. Мои пальцы сжались на прохладном мраморе, когда я подавила желание прикрыться.

— Скар, я не это имел в виду.

Я посмотрела в зеркало, готовая еще немного пожурить его, но у меня перехватило дыхание. Вместо этого у меня вырвался сдавленный вздох при виде Калеба, потягивающего янтарную жидкость из стакана. Демон, облаченный в приталенный костюм. Испачканные чернилами предплечья резко контрастировали с накрахмаленными рукавами парадной рубашки.

Он выглядел непринужденно, скрестив ноги. Плотный материал его брюк цвета оникса туго обтягивал мускулистые бедра. Я была бы дурой, если бы подумала, что он расслабился только потому, что прислонился к дверному косяку. Мой взгляд скользнул к его плечам. Он был напряжен. На лице — выражение холодной отстраненности и огненной ярости, и все это завернуто в замшелую упаковку.

Он поглощал меня.

Его внимание медленно путешествовало вниз по моему обнаженному телу, ощущаясь как физическое прикосновение. Я знала, что он увидит, когда его взгляд достигнет моей задницы. Две ягодицы в форме сердечка, из-под которых выглядывает киска, едва прикрытая черным кружевом. Если бы он провел кончиком пальца по промежности, то обнаружил бы, какой эффект они с Кенджи на меня оказывали.

До тех пор, пока Кенджи не увидел шрамы…

Я судорожно сглотнула, готовясь к шквалу оскорблений, которые, думала на меня обрушат, увидев изуродованную плоть. Не имело значения, сколько раз ты исцелялась. Можно принимать свое тело, но всегда есть моменты, после которых нужно перестроить свои стены и напомнить себе, что ты горячая сучка, чья ценность определяется не только внешностью.

У меня было предчувствие, что придется перестроиться после того, как Калеб сказал все, что вертелось у него на кончике языка.

Его голос был напряженным, когда он наконец заговорил.

— Кенджи насрать, как они выглядят. Его волнует, кто, блять, посмел к тебе так прикасаться. Итак… кто, черт возьми, сделал это с тобой? — спросил он. Его голос был смертельно спокоен, но сухожилия на его шее напряглись.

Это совсем не то, что я ожидала услышать. Я повернулась лицом к задумчивому ирландцу, наслаждаясь тем, как его внимание переключилось на напряженные соски, которые я не потрудилась прикрыть.

Кенджи пропищал рядом со мной.

— Да, я чертовски люблю шрамы. Кому нужны совершенства? Но мне не насрать, что они достались тебе не по доброй воле, — он схватил меня за подбородок, привлекая мое внимание к себе. От его игривого поведения не осталось и следа.

Хаос кружился в его глазах, напряженность возрастала с каждым словом.

— Если они не мертвы, надеюсь, ты все расскажешь мне, потому что я сдеру с них кожу за то, что они прикоснулись к тебе, — в его глазах собралась ярость, не позволяя поддерживать контакт.

Я оторвала взгляд, сосредоточившись на Калебе, ставящем свой стакан на стойку и подкрадывающемся ко мне, как хищник. Его палец прошелся по моей коже, обводя контур моей груди вниз, к верху трусиков. Он совсем чуть-чуть опустился, трогая розовый сморщенный затягивавшийся шрам из Токио.

Казалось, это было целую вечность назад.

Он поймал меня в ловушку, как муху, попавшую в паутину и ожидающую, когда ее сожрет паук. Я была не в силах отвести взгляд, когда он рисовал круги вокруг моих шрамов.

— Она не хрупкий цветок, Кенджи. Я уверен, она либо о них позаботилась, либо у нее есть план на их счет.

Я стала немного выше ростом. Я даже не осознавала, что замыкаюсь в себе, но Калеб это видел. Не знаю, что делать с этим осознанием. К счастью, он заговорил снова, прежде чем мой разум взорвался от его доброго жеста.

— Как это случилось? — спросил он, постукивая по моей коже.

— Драка на ножах, — честно ответила я, гадая, какой будет его реакция. Поверит ли он мне?

Его бровь вопросительно приподнялась, но он не стал развивать тему. Мне хотелось, чтобы он поднажал вместо того, чтобы задавать свой следующий вопрос.

Я наблюдала, как его губы приоткрылись, кончик языка высунулся наружу и провел по нижней губе.

— Что, если бы твой муж захотел раздеть женушку в первую совместную ночь? — жестоко спросил он, прерывая момент дружеского общения. Из-за его тона хотела ответить «дралась и убежала бы». Но моя испорченная часть надеялась, что я бы извивалась под ним.

— Только потому, что ты объявил меня своей женой, Каллахан, не значит, что я на самом деле буду ей, — бросила я в ответ, возмущенно скрещивая руки на груди.

Я была так поглощена нашими гляделками, что едва заметила смех Кенджи, когда он выходил из ванной, бормоча, что мы одинаковые.

Моя кровь застыла в жилах, когда Калеб оторвал взгляд от моей груди. Он выглядел таким самодовольным, что у меня подгибались колени. Я уже подозревала, что он скажет, когда он открыл свой красивый высокомерный рот.

— Думаешь, я не попросил кого-нибудь заняться этим делом? — ткань потерлась о мою кожу, когда он шагнул в мое пространство, наклонившись вперед, чтобы что-то сказать мне на ухо. Его рука скользнула вокруг моей талии, притягивая мою грудь к своей.

— Миссис Каллахан, ты стала моей в тот момент, когда я увидел тебя. И я позаботился о том, чтобы все было официально, через несколько минут после того, как объявил об этом в зале, — он втянул мою мочку в свой теплый рот, прикусывая.

Стон вырвался прежде, чем я смогла его уловить, моя киска жаждала почувствовать что-нибудь кроме пустоты.

— И никогда, блять, больше не тыкай в меня ножом, если не планируешь им воспользоваться, женушка, — прорычал он.

Холодный металл обжег мое бедро, когда он разрезал с обеих сторон мои трусики, они упали к платью на полу. Время замедлилось, когда он наклонился и поднял обрывок ткани. Уголки его рта приподнялись в зловещей улыбке, когда он провел большим пальцем по мокрому месту.

Все во мне сжалось, тело пульсировало от вожделения, и я мысленно проклинала его, когда он поднес мокрую сторону к носу, глубоко вдыхая. Сердцебиение участилось, гранича с неконтролируемым, когда подушечка его языка пробежалась по всей длине моего нижнего белья. Его глаза закрылись в экстазе. Его член дернулся в штанах.

Это так неправильно, но так чертовски эротично.

Блять. Как он выглядит, когда кончает?

— Ты чертовски вкусная, — его взгляд стал жестким, безжалостным. И мое тело напряглось. — Вот, попробуй, — его пальцы запутались в моих волосах, оттягивая голову назад. Другая рука приоткрыла мне рот и засунула стринги внутрь.

— Приведи себя в порядок, черт возьми, а потом немного поспи. Нам нужно кое-что сделать, — сказал Калеб, отталкивая меня, как будто мое тело его обжигало. Он схватил свой стакан, прежде чем направиться к двери ванной.

Я выплевываю ткань, жар гнева царапает кожу.

— Значит, никакой брачной ночи? — крикнула я ему вслед.

Нахрена я это спросила?

Действительно ли я хотела заняться сексом с мудаком, который вынудил меня выйти замуж? И это даже не касалось другого дерьма, вроде его увлечения моим горлом. Казалось, ему нравилось либо приставлять к нему нож, либо обхватывать его рукой.

Держу пари, он бы хотел туда засунуть свой член.

Калеб сделал паузу при этом вопросе, его тело напряглось. Когда он заговорил, его тон был таким холодным, что мне показалось, будто в комнате упала температура.

— Да, мне пришлось жениться на тебе, но я не трахаюсь с отпрысками Романо. Неважно, насколько ты вкусная. Твоя ебучая семейка запятнана.

Я вздрогнула от его слов. Мои чувства редко задевали, но по какой-то необъяснимой причине Калебу удалось пробить броню. Он повернулся ко мне лицом.

— Если захочу трахаться, найду другую, — выплюнул он.

Невменяемость. Это было единственным объяснением того, что произошло дальше. Потому что у меня, блять, точно нет причин вести себя как ревнивая жена по отношению к мужчине, которого я не знала и которого, блять, не должна хотеть.

Как гадюка, я вытянула руку и схватила член Калеба через брюки, сопротивляясь желанию высвободить его и погладить. Он застонал, когда я сжала сильнее.

Раскаленная добела ярость сменила вечеринку жалости, которая была несколько секунд назад.

— Может, ты и не хочешь трахать меня, муженек, но если засунешь свой член в другую сучку, я отрежу эту гребаную штуковину. Будет обидно, ведь по ощущениям, он идеально залезет в мою глотку, — я подошла ближе. — Может, тебе и нравится делиться, но я, сука, тебя делить не буду, — прорычала я, отпуская его член и направляясь в душ, прежде чем он нанесет ответный удар.

Я наблюдала за ним из-под струй воды. Его грудь вздымалась, он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я практически слышала, как он думает. Он не знал, что со мной делать.

Редкость для мужиков.

Не говоря ни слова, он развернулся на пятках и выбежал вон.

— Удачной дрочки, — крикнула я ему вслед, хватая насадку для душа и смеясь от звука захлопнувшейся двери.

Глава 17

КЕНДЖИ

РУКА — ЛУЧШИЙ ДРУГ МУЖЧИНЫ

От жужжащего звука я вскочил с кровати, мокрый от пота, с катаной в руке, готовый оторвать чью-нибудь гребаную голову от тела. Но красные лампочки, которые я никогда не выключал, осветили пустую комнату. Когда жужжание раздалось во второй раз, я понял, что это мой телефон, а не пришедший убить меня.

— Гребаная семейка психопатов, — пробормотал я, хватая свой сотовый с кровати. От двух сообщений от неизвестного у меня волосы на затылке встали дыбом. Ни у кого нет этого номера. Я еще раз оглядел свою комнату, убедиться, что никто не прячется.

— Это похоже на фильм ужасов, и клянусь, если ты выпрыгнешь, пока я читаю сообщение, я всажу тебе нож в живот и сброшу с крыши, — крикнул я, ожидая, что кто-нибудь ответит. Ни Калеб, ни Нико не прибежали бы проверить, как я. Во-первых, я прекрасно могу постоять за себя. Но главная причина заключалась в том, что мой сон обычно полон кошмаров и воспоминаний. У Нико есть ужасный шрам на животе от того, что он однажды бросился мне на помощь. Слава Богу, у него быстрая реакция, но я все равно чувствовал себя дерьмово каждый раз, когда видел этого ублюдка без рубашки.

Вибрации предупредили о еще одном сообщении, оторвав меня от мыслей.

Неизвестный: Эй, скажи Каллахану, что мне нужно какое-нибудь нижнее белье.

Неизвестный: Ну, мне нужна одежда и вообще всякое дерьмо. И когда мы перейдем к убийству?

Неизвестный: И еще, сорян, если разбудила.

Глупая улыбка расплылась на моем лице в тот момент, когда мозг сообразил, кто это пишет. Мои пальцы порхали по экрану, когда я отвечал. Негативные эмоции, испытанные несколько мгновений назад, были забыты.

Я: Малышка, откуда у тебя этот номер? И ты пишешь мне, потому что Калеб не слушает твои требования?

Я: Честно говоря, лучше бы ты попросила большого парня.

Неизвестный: Ты видел, какие узкие штаны у этого мужчины? Обтягивают пипец как. Как, черт возьми, я должна была засунуть туда руку, чтобы украсть телефон? Ты просто оставил свой валяться где попало.

Неизвестный: Плохая привычка, между прочим.

Ее сообщение застало меня врасплох, и я громко рассмеялся. Эта женщина умеет юморить, когда не пытается отгораживаться от людей. Но я знал, к чему приводят испорченные семьи. Ее отношение к дяде было способом выживания. Мое дыхание участилось при мысли о том, что могло с ней случиться.

Он заставлял ее драться с двоюродными братьями, чтобы определить, кто достоин поесть в тот день, как делал мой отец? Я хотел ворваться в дом этого засранца и вонзить нож ему в грудь. Но я не мог. К тому же я едва знал эту женщину. Может, мне и нравится эта сучка, но я не буду ставить под угрозу наши цели из-за нее.

Я: Да, я обращал внимание на его бедра. Хочешь, пришлю его фотку в трусах?

Неизвестный: Ты попросишь Калеба или нет? Хочу избегать этого засранца, иначе зарежу.

Я улыбнулся, вспомнив бледное лицо Калеба, когда он понял, что она нацелила нож на его фамильные драгоценности. Пусть лучше закажет специальную защиту, как у боксеров, раз уж она охотится за его барахлом.

Я: Прекрасно. Я все устрою. Еще что-нибудь нужно? Фотографию моих бедер? Они тоже хороши.

Неизвестный: Уверена, что так оно и есть. Спокойной ночи, Кенджи. XX

Моя голова коснулась подушки. Я был слишком беспокойным. Мне нужна разрядка, чтобы снова заснуть. Подходящие варианты, как снять напряжение, были неподходящими. Не прошло и минуты с тех пор, как я поклялся не трогать ее киску, а уже думал об этом. Я чуть не засунул туда свой язык, пока она была привязана к стулу. Чуть не провел языком по ее нервному комочку и не прикусил.

Стон сорвался с моих губ, когда я вспомнил, как ее восхитительные губы просили меня вылизать ее мокрую пизду. Мои яйца напряглись, а трусы сдавливали уже твердый член. Через несколько секунд я выбрался из постели, холод бетонного пола почти не охлаждал мою разгоряченную плоть.

— Где ты, черт возьми? — пробормотал я, роясь в куче всякого хлама в шкафу. Теперь, когда я не живу в доме, где требовался минимализм, моя комната выглядела как высококлассный комиссионный магазин. Визуальная какофония любимых вещей, вроде винтажных гитар, которые висели на стене рядом с вывеской «Книга Мормона», которую я украл. Или моя коллекция традиционных японских масок, развешанная над кроватью.

Мои пальцы обхватили то, что я так долго искал. Потянув за него несколько раз, чтобы отделить от кучи вещей в гардеробной, я практически побежал обратно к своей кровати, проверяя угол наклона телефона, когда устанавливал его на штатив.

Матрас прогнулся под моим весом, когда я запрыгнул обратно, стараясь оставаться в кадре. Офигенно смотрится с этими красными лампочками. Черт, нужна музыка, чтобы добавить немного атмосферы к дрочке.

Как только я нажал кнопку воспроизведения, мой член вылез наружу, подергиваясь при мысли о хриплых стонах, которые она издавала, когда я проводил языком по порезу на ее бедре. Металлический привкус все еще ощущался.

Я сжал свой тяжелый ствол, потирая большим пальцем дырочку, другая моя рука скользнула вниз, чтобы обхватить яйца, представляя, что это делает она. Это действие вырвало у меня стон, и член каким-то образом умудрился стать тверже, когда я представил ее упругие соски, блестящие от моей слюны. Мой большой палец провел по бисеринке преякулята на кончике, распределяя по стволу, я сделал несколько томных движений, глядя прямо в камеру.

— Скар, вот тебе подарок. Материал для того раза, когда будешь трахать пальцами свою мокрую пизду, — сказал я в сторону телефона.

Она определенно поймет, что я думал о ней, пока дрочу, когда отправлю видео. Я закачал рукой быстрее, моя голова откинулась назад, представляя, как ее теплый рот обхватывает меня. Что она подумает, когда получит это видео?

— Ты погрузишь пальцы в свою влажную киску, представляя, как я вкачиваю свой член внутрь и наружу, прямо как делаю со своей рукой?

Затрудненное дыхание смешивалось с чувственными звуками песни «Chase Atlantic». Я ускорил темп, бесстыдно постанывая и произнося ее имя. Толстая головка члена двигалась в сжатом кулаке. Мои глаза встретились с камерой, когда я плюнул в свою руку, чтобы сменить ее.

— Хочу, чтобы твоя мокрая пизда текла на мой член, Скар. Это было бы намного лучше, чем моя слюна, — мои глаза закрылись от удовольствия, рука поглаживала от основания до кончика, двигаясь быстрее и жестче с каждым толчком.

— Черт возьми, Скар. Я хочу наполнить тебя и посмотреть, как вытекает моя сперма, а потом затолкать ее обратно, — выдохнул я, мои движения стали беспорядочными и отчаянными. Я толкался в крепкий захват кулака все быстрее и сильнее. Притворялся, что это Скар, и она стонет мое имя. Яйца напрягаются в предвкушении. Образ того, как она подпрыгивает на моем члене, вывел меня из себя.

— Тьфу, черт. Скар, я сейчас кончу.

Густая, теплая жидкость попала мне на руку и пресс, тело содрогалось от каждой струи спермы. Я снова открыл глаза, уставившись на свой телефон, как смотрел в ее ледяные глаза, когда провел пальцем по сперме, поднося палец ко рту и слизывая.

— Помоешь меня в следующий раз, Скар?

Глава 18

СКАР

ВИДЕО С ДРОЧКОЙ ХОРОШИ ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ВЫКРИКИВАЮТ ТВОЕ ИМЯ

Мои глаза распахнулись, и моему разуму потребовалась секунда, чтобы осознать, где я нахожусь. Затемняющий абажур погружал комнату в темноту. У меня во всех квартирах хорошие матрасы, но эта кровать соперничала с ними. Или, может быть, дело в простынях.

Или что эти три ублюдка не давали мне спать дольше трех часов. Они преследовали меня во сне и не давали заснуть.

В какой-то момент кто-то принес рубашку, которую я надела на ночь, и мою сумку. Даже зарядку для моего телефона, он как раз разрядился после того, как я отправила сообщение Кенджи. Я ставила на то, что Нико добрый самаритянин. Я не так много общалась с ними, но он явно был наседкой в группе. Это означало, что он также был самым безжалостным, если дело коснется дорогих ему людей. Может, сейчас он и добр ко мне, но я не сомневаюсь, что он всадит мне гребаную пулю в лоб, если я буду угрожать его братьям. Вопросы о том, как они втроем стали близки, крутились в голове, когда я поднималась с кровати.

Я была близка только с одним мужчиной, и это, черт возьми, привело к эпическим последствиям. Райан теперь моя единственна подруга, и мы общались всего раз в несколько месяцев. Но мы связаны на уровне души и не нуждались в ежедневном общении. Это отношения, которые выходили за пределы пространства и времени. К тому же у нее нет члена.

Члены доставляли проблемы.

Я бы умерла за нее. Вот почему дала ей свой личный номер. Ни у кого его не было. Прямая линия с Кейн. Наемная убийца, которая известна своей способностью достучаться до любого.

Конечно, Райан знала меня только как Скарлетту Романо, племянницу Доминика Романо и внебрачную дочь Энтони Руссо. Я никогда не делилась с ней тем, что печально известная убийца Кейн и я — одно и то же лицо. Однако у нее были свои подозрения. В дружбе между преступниками другие правила. Мы не делились всеми секретами. Быть хорошим другом означало не злиться на то, что от тебя скрывают секреты.

Из-за моего она может погибнуть. Она станет мишенью для всех, кто хочет сместить Кейн. Я рассмеялась, думая об этом, потому что Райан, вероятно, выстрелила бы им в голову еще до того, как они приблизились. У Ла-Бруджиты-де-Лос-Муэртос рука не дрогнет.

Холод, исходивший от кафельного пола в ванной, вернул меня к реальности. Мои секреты трудно хранить в присутствии этих мужчин. Нужно решить, что я делать в ближайшее время. Я даже не Романо. По крайней мере, не по крови. Мой донор спермы впрыснул свою порцию в мамашу, когда был женат на дьяволице — Джиане Романо.

Из-за этого его убили. Меня буквально спасло то, что мама была случайной стриптизершей, на которую он напал, поэтому Джиана милостиво позволила Доминику оставить меня.

«Помни, Скарлетта. Я благословил тебя жизнью. Как ты будешь искупать грехи своего отца?»

В этом мире семья и верность очень важны. Кто-то должен понести епитимью[12] за Энтони. Вся моя жизнь — искупление чужих грехов, и я на пределе своих возможностей.

Зеркало в ванной показало темные круги под глазами. От светло-голубого цвета они выделялись еще больше.

Возможно, пришло время заключить сделку с демонами и отказаться от искупления. Я провела пальцем по тонкой линии под ключицей. Было странное желание, чтобы от пореза остался шрам. Впервые в жизни я захотела, чтобы остался след.

Так долго я планировала свой побег от дяди и его империи. Его смерть была фантазией, которая, я думала, никогда не сбудется. Той жизни я никогда не хотела. В глубине души я жаждала разорвать на части человека, который украл мою свободу.

Мысль о том, как он корчится от боли, когда его внутренности падают на пол, наполнила меня болезненным удовольствием. Я страстно желала подержать в руках клинок, который решит его судьбу. Вырезать свой отказ от покаяния на коже Доминика, прежде чем вонзить лезвие ему в живот и вывернуть.

Нет, не так быстро.

Я бы хотела усесться на его спину, как богохульная богиня, и заставить его смотреть, как каждый мужчина, которым он командовал, склоняется к моим ногам. Я помогу своему новому мужу и его братьям в стремлении захватить город. Не из преданности, а из чистой, неподдельной ярости за то, что Доминик натворил.

Он мог бы любить меня как свою собственную дочь. Так, как Серхио поступил с Райан, но вместо этого я на протяжении нескольких лет чувствовала ожоги от ремня и жгучую боль от голода.

Я выпрямила спину, преисполненная решимости. Нужно быть осторожной. В моем шкафу много скелетов, и не все из них я хотела раскрывать новым мужчинам в моей жизни. Придется действовать аккуратно, определяя, что раскрывать, а что держать в секрете.

Я вернулась в спальню, чтобы проверить время на телефоне. На экране блокировки был час дня, но что привлекло мое внимание, так это уведомление о том, что Кенджи отправил мне последнее сообщение с вложением.

Черт возьми. Это член.

Я нажала на кнопки регулировки громкости, когда из динамика донесся стон Кенджи. Он был распростерт на своей кровати, залитый красным светом. Его рука обернута вокруг члена, двигаясь вверх-вниз. Это зрелище заставило меня поежиться, когда я сидела на краю кровати. Кровь прилила к ушам, соски затвердели, когда мое имя сорвалось с его губ. Похоть разлилась у меня между ног, когда он погладил свою твердую длину.

Его глаза были прищурены, когда он смотрел в камеру.

— Скар, вот тебе подарок. Материал для того раза, когда будешь трахать пальцами свою мокрую пизду.

Каждый вздох и стон, срывавшийся с его губ, разжигал мое желание все сильнее и сильнее. Я не двигалась с тех пор, как нажала кнопку воспроизведения, слишком очарованная тем, как он трахал свою руку, говоря мне непристойности. Я страстно желала заменить его руку своей.

Я больше не могла этого выносить. Моя рука скользнула вниз по телу, проводя по моему возбуждению, прежде чем проникнуть внутрь. Мой стон совпал с одним из стонов Кенджи, создавая иллюзию, что мы вместе трахаемся. Я обвела влажными пальцами свой клитор, зная, что таким образом смогу кончить быстрее. Моей гребаной целью было кончить одновременно с Кенджи на видео.

— Черт возьми, Скар. Я хочу наполнить тебя и посмотреть, как вытекает моя сперма, а потом затолкать ее обратно.

От этого признания у меня отвисла челюсть. Мой мозг нарисовал образ пальцев Кенджи, засовывающих свою горячую сперму обратно в мою хорошо оттраханную киску, и это стало пределом.

Но если я думала, что эта часть видео была кульминацией, то это не шло ни в какое сравнение с потрясением, которое я испытала, когда увидела, как он подносит покрытый спермой палец ко рту и слизывает его.

— Черт, — простонала я, когда видео оборвалось.

Тишина смешивалась с моим затрудненным дыханием. Мое тело раскраснелось от блаженства после оргазма. Это намного лучше, чем фотография члена. Мужчинам следует присылать только такие видео. Нерешительность терзала мой мозг. Что, черт возьми, на это отвечать?

Спасибо за материал для дрочки. Твой член выглядел великолепно.

Я усмехнулась, потому что именно это нужно было написать Кенджи. Я быстро набрала текст, прежде чем направиться в основную часть квартиры. Казалось, вокруг никого не было. Я прошествовала через пространство в одной лишь шелковой рубашке на пуговицах большого размера. Урчание в моем животе эхом разнеслось по тихой квартире. Разочарование поселилось в животе, потому что я ни хрена не умела готовить. Мысль о доставке промелькнула на секунду, но, наверное, чертовски трудно доставить что-то в этот пентхаус.

— Ебаный в рот, — заявила я, открывая дверцу холодильника, зная, что там не будет ничего, что я могла бы просто положить в микроволновку.

— Этого ты хочешь?

Испуганный вскрик сорвался с моих губ, и я швырнула ближайший предмет в сторону голоса. Так уж получилось, что объектом оказалось Вино «Пино Гриджо». Русский гигант не дрогнул, когда одной рукой прижал бутылку вина к своей точеной груди. Черт возьми, он, наверное, мог бы с легкостью поднять меня за нос. Внезапно у меня во рту стало сухо, как в гребаной пустыне.

Почему он ходит без майки в середине дня?

— На тебе тоже нет штанов. Возможно, это хуже, чем без рубашки, — сказал он с насмешкой в голосе.

Моему переполненному похотью мозгу потребовалась секунда, чтобы понять, что я высказала свои мысли вслух. Мои щеки вспыхнули, когда он вторгся в мое пространство, мягко отталкивая от холодильника.

— Проголодалась, малышка? — спросил он, не дожидаясь ответа, прежде чем набрать полную охапку ингредиентов — его кожа туго натянулась на мускулистой спине. Татуировки колыхались при каждом его движении в завораживающем танце. Как они выглядели, когда он трахался?

Я покачала головой, пытаясь избавиться от похоти, оставшейся после видео с Кенджи.

— Кенджи и Калеб уже ушли из квартиры, так что ты остаешься со мной. Самое меньшее, что я могу сделать — это накормить тебя, — сказал Нико.

От улыбки, которую он бросил мне через плечо, захватывало дух. Это выглядело таким беззаботным. На грани невинности, что было полной противоположностью его телу. Покрытый татуировками и рельефными мышцами — мечта женщины.

— Может, чем-нибудь помочь?

Я сама удивилась этому вопросу, потому что хотела сказать: «Съешь меня?» Но мысль о том, что он меня покормит едой, а не своим членом, была такой милой. Я никогда не испытывала подобных чувств к доставщикам еды. Может, секрет был в том, что мужчина сам готовит?

— Конечно. Разбей пока, — сказал он, протягивая мне упаковку яиц.

— Тебе пришлось нянчиться со мной, пока двое других… — я искала ответы, разбивая яйца в металлическую миску. Я смотрела кулинарные каналы, так что знала, как это сделать.

Он достал разделочную доску и большой нож и умело принялся за болгарский перец и лук. Он двигался с такой точностью. Очевидно, ужин, который он приготовил прошлой ночью, не был случайностью. Нико действительно умел готовить.

— Калеб уехал на деловую встречу. Некоторые люди, которые были на вечеринке по случаю помолвки, связались с нами, — он подошел к плите и поставил большую сковороду на переднюю конфорку, прежде чем смазать ее оливковым маслом. Его глаза периодически перемещались в мою сторону, проверяя, что я делаю. — Деньги — это власть, и у нас в кармане много нью-йоркской элиты.

Я оживилась, услышав этот лакомый кусочек информации.

— Если дадите мне список, я смогу откопать полезную информацию. Держи, — небрежно сказала я, передавая миску с яйцами Нико. Моя рубашка задралась до бедер, когда я запрыгнула на прилавок рядом с местом, где он готовил. Свет на кухне отражался от слабых бледных линий моих шрамов.

Его взгляд на мгновение метнулся к ним, но он ничего не сказал. Вместо этого он схватил венчик и принялся за яйца в миске.

— Ты имеешь в виду, угрожает ли нам что-нибудь? — спросил он нейтральным тоном, слегка обходя тему. Напоминание о том, что, хоть с ним и легко общаться, он не доверял мне.

— Да, именно это, — сказала я со смешком, загипнотизированная быстрыми движениями его запястья. — Кто научил тебя готовить? — спросила я, решив перевести нас на более легкие темы для разговора. По крайней мере, мне так показалось, но его тело напряглось, а слова прозвучали натянуто, когда он ответил.

— Мама, — он вылил смесь на разогретую сковороду, не глядя на меня. — Она научила меня и моих сестер.

Его челюсть дернулась, как будто он не хотел упоминать ту часть, где говорилось о его сестрах. Меня пронзил укол печали. Хорошо, что у меня нет братьев и сестер. Беспокойство, которое я бы испытывала за них, довело бы меня до безумия, но иногда страстно желала, чтобы кто-то был рядом со мной и поддерживал.

— Как они отнеслись к тому, что ты ушел из Братвы?

— Я понятия не имею. Они вернулись в Санкт-Петербург. Я не разговаривал ни с кем из них больше десяти лет, — ответил он, снимая сковороду с огня, чтобы опытным движением перевернуть омлет.

Мое внимание было приковано к его действиям, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошли его слова. Возможно, у меня и нет никакой семьи, но даже я понимала, что это долгая разлука.

— Почему так долго?

Как только слова сорвались с языка, я пожалела, что не могу запихнуть их обратно. Сердитая усмешка промелькнула на его лице, когда он переложил свое творение на тарелку.

— Извини, это не мое дело, — пробормотала я, поднимая руки в знак капитуляции.

Морщинки между его бровями смягчились от моего тона, создав впечатление, что этот взгляд предназначался не мне.

— Отец запретил общаться с ними. Если я это сделаю, он их продаст, — он пожал своими массивными плечами, как будто только что не сказал мне, что его отец угрожал продать его сестер и мать в секс-торговлю.

Его массивные руки опустились на стойку, заключая меня в клетку. Жар исходил от его обнаженной груди. У моего пальца был свой собственный разум. Он поднялся и провел по татуировке в виде кириллицы у него на груди. Воздух между нами потрескивал от напряжения.

— Что это значит? — спросила я. Мои слова были едва громче шепота.

— «Кровь ничего не решает», — ответил он, поднося вилку с омлетом к моему рту. Его зрачки расширились, когда мои губы обхватили зубцы. Вкус взорвался у меня во рту, и веки закрылись, издав стон.

— Это, блять, лучшее, что я ела в своей жизни, — ответила я, распахивая глаза.

Мгновение он изучал меня.

— Ты правда не умеешь готовить? — спросил он, кладя вилку обратно на стойку.

Обычно я бы ощетинилась на этот вопрос, потому что в моем ответе было много подтекста, но что-то в Нико обезоруживало, и он сам поделился со мной уязвимым.

— Нет, — я сделала акцент на «т», гладя столешницу ладонями, чтобы не отвлекаться, чувствуя себя неловко из-за моего признания. — Доминик не любил кормить меня в детстве. Если бы знала, как готовить, мне было бы трудно оставаться голодной.

Неловкое молчание повисло между нами, пока он пристально смотрел на меня. Его внимание было настолько острым, что практически обжигало.

— Он действительно тебя не кормил? И не позволял научиться? — спросил Нико. Его тон был лишен эмоций, но смертоносное бушующее море снова появилось в его глазах. Его взгляд такой пристальный, что его было трудно выдержать. Как будто он хотел вцепиться когтями в мое тело и вытащить мои секреты.

И я хотела ему позволить это.

Все, на что я была способна, — это слегка покачать головой. Мой обычно умный рот не находил слов. Его свободная рука поднялась и запустила пальцы в мои волосы, прямо у основания черепа, и он придвинулся еще ближе. Он протиснулся между моих бедер, его обнаженная кожа коснулась моих покрытых шелком сосков, заставляя их затвердеть.

— Ты никогда не будешь голодать, пока я забочусь о тебе.

При это слове внутри меня разлился жар. Никто никогда раньше не заботился обо мне, и внезапно это стало единственным, чего я хотела.

Мой язык высунулся, проводя по нижней губе. Оргазма, который я испытала менее десяти минут назад, явно было недостаточно, чтобы утолить мою потребность.

— Что, если я не еды хочу? — спросила я чуть громче шепота, не уверенная, что он сделает. Технически я была женой Калеба, но ему, казалось, все равно, когда его братья прикасались ко мне. Прошлой ночью что-то промелькнуло в глазах Калеба, но я бы не назвала это ревностью.

Океанические глаза Нико расширились, его ноздри раздулись, когда хватка на моих волосах усилилась.

— Тогда чем ты хочешь, чтобы я набил твой рот, малышка? — спросил он, хватая меня за талию, стаскивая со стойки и ставя на колени. Его тон был ласковым, но действия повелительными — две стороны его личности боролись за доминирование.

Он был и тем, и другим.

Он хотел выбрать между этими двумя. Я видела, как на его лице отразилась борьба.

Мои руки обхватили пояс его спортивных штанов, когда я посмотрела на него сквозь ресницы.

— Ты можешь называть меня грязной шлюхой и засовывать свой член мне в глотку, и все равно готовить для меня и укладывать в постель, Нико, — сказала я, стягивая его серые спортивные штаны. При виде члена у меня в мозгу образовалась чертова аневризма.

Толстые надписи в славянском стиле покрывали каждое бедро. Слюна начала собираться у меня во рту, когда мои пальцы обвились вокруг него, нежно притягивая и исторгая рваный стон из нас обоих.

Преякуляция выступила бисеринками на головке его члена. Мой большой палец провел по жидкости, проводя ей по стволу. Образы Кенджи, трахающего свою руку, всплыли в моем сознании, посылая еще одну волну желания, пронзающую меня до глубины души.

— Ты можешь быть со мной как жестким, так и нежным, Нико, — я наклонилась вперед и отправила в рот головку. Мое сердце громко стучало в ушах, когда я сосала, раздувая щеки.

— О, блять, — произнес он, когда я обвела кончик его члена языком, касаясь бархатисто-мягкой кожи. Его слова были подобны молитве.

И все же именно я стояла на коленях в поклонении.

Глава 19

НИКО

БУДЬ МОЕЙ ХОРОШЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ШЛЮШКОЙ…

Было ли это похоже на лоботомию?

Потому что в моем мозгу произошло короткое замыкание — синапсы вышли из строя. Мне пришлось приказать себе дышать. Я простонал слово «вдох», которое, конечно же, Скар восприняла как просьбу, и она засосала еще больше. Ее рот был так греховно хорош, что я не различал звуки.

Это не входило в мои намерения, когда я предлагал приготовить для нее. Как, черт возьми, мы перешли от моего желания оторвать Доминику конечности за то, что он не кормил ее, к моей руке, зарывшейся в ее темные локоны, пока она, блять, щекотала свой пищевод моим членом?

Мои пальцы запутались в ее волосах, наклоняя ее лицо так, чтобы я мог наблюдать, как она заглатывает. Слезы, скопившиеся на ее ресницах, потекли, когда она подавилась моим членом, ее горло сжалось вокруг головки, как тиски. Черт, какой приятный вид. Ее голубые глаза смотрят на меня из-под темных ресниц, а пухлые губки обхватывают мой член. Я чуть с ума не сошел от одного этого зрелища.

Я раздвинул ноги, давая ей больше простора. Огонь опалил мои яйца от влажного звука, который она издала, когда протолкнула член в заднюю часть горла, пока я двигал им туда-сюда. Слюна скатилась по стволу, смазка заблестела в свете кухонных ламп. Я рукой обхватил член, двигаясь в такт движениям ее рта.

Это уже слишком. Если она продолжит так, я кончу ей в рот. Или, может быть, разукрашу ее хорошенькое личико своей спермой.

— Будь хорошей маленькой шлюшкой и залезай на гребаную тумбу.

Я вздрогнул от этих слов. Они звучали слишком резко и хрипловато. Я никогда раньше не стеснялся того, как мне нравится трахаться, но, конечно, эта женщина уже проникла в мою душу, и мой мозг не хотел отгонять ее нашей неспособностью быть мягкими в сексе.

Но она вскарабкалась на островок так, словно ее задница была в огне. Голая задница.

— Почему, черт возьми, на тебе нет нижнего белья? — спросил я, вставая между ее раздвинутых бедер и проводя пальцем по ее скользкой киске, вызывая у нее стон. — Это был твой план? Ты пришла сюда, готовая к тому, что твою пизду оттрахают?

Она покачала головой, как будто уже отдалась похоти.

— Калеб порезал их прошлой ночью, — ответила она, задыхаясь.

Я сделал паузу при упоминании его имени. Мы все поговорили прошлой ночью, после того как она легла спать. Он был в ярости из-за того, что придется сотрудничать с этой Романо, но мы все согласились, что это лучший вариант. Кенджи поделился с нами своей догадкой о том, что она ненавидит свою семью так же сильно, как и мы свои. И Калеб знал, что лучше не подвергать сомнению интуицию Кенджи в этих вопросах. Там, где моя одержимость помогала узнавать о человеке каждую мелочь, Кенджи был человеческим детектором лжи со сверхъестественной способностью читать людей.

Как бы ни разозлил меня маленький кусочек информации, который она обронила несколько минут назад, это подтвердило подозрения Кенджи. Ее исполненная мести вендетта против Доминика была не напоказ. Но самой важной темой того разговора было то, что Калеб не против, если кто-то из нас трахнет его новую жену. Ну, он, конечно, прямо так не говорил. Но я воспринял как зеленый свет тот факт, что он не сказал «не трахай мою жену» после того, как увидел, как я слизываю кровь с ее бедра, а Кенджи расстегнул молнию на ее платье и смотрел на ее сиськи.

Я потянулся вперед и разорвал рубашку, которую принес ей, пока она принимала душ. Звон падающих пуговиц был заглушен вздохом Скар, когда мои пальцы ущипнули ее за соски.

— Нико, пожалуйста, — простонала она, лежа плашмя, закинув ноги на столешницу, полностью открывая мне свое мокрое влагалище. — Насадка для душа, конечно, супер, но, черт возьми, как я хочу, чтобы меня трахнули.

Ее голова снова вскинулась, и она смерила меня таким пристальным взглядом, что я застыл на месте.

— Лучше растяни меня своим гребанным толстым членом, Нико. Потому что, клянусь, если ты сейчас просто будешь издеваться надо мной, я потеряю самообладание, и ты получишь вторую ножевую рану.

Грубые подушечки моих пальцев впились в ее подбородок. Мне понравился тихий звук удивления, который она издала при этом движении.

— Я заставлю тебя своим грязным ртом убрать беспорядок, который ты устроишь на моем члене, после того, как оттрахаю, — я погрузил два пальца в ее теплое лоно свободной рукой, наслаждаясь тем, как ее глаза закатываются. — Пиздец. Какая. Мокрая, — я подчеркивал каждое слово толчком.

Я никак не мог больше сдерживаться, хотелось оказаться внутри нее. Ее стоны эхом отражались от стен, как саундтрек к моему безумию. Черт, я хотел записать ее звуки удовольствия, чтобы проигрывать их потом, когда захочу.

— Открой, — рявкнул я, проводя по ее губам пальцами, которыми только что трахал ее.

Она беспрекословно подчинилась, водя языком по пальцам, как с моим членом. В этот момент я был наполовину в бреду. Полностью поглощенный вожделением к этой женщине. Я наклонился и взял в рот сосок, сильно посасывая и одновременно ущипнув другой.

Ее стоны удовольствия подстегнули меня, когда я погрузил свои пальцы глубоко в нее, ее хриплая музыка, черт возьми, звучала в моих ушах. Ее киска становилась все влажнее и влажнее с каждым глубоким толчком, легкие не могли нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Ее глаза распахнулись. Она была так прекрасна, ее охватывало вожделение, и я не смог сдержаться. Я прижался губами к ее рту. Я никогда не целовал женщин. Это всегда казалось слишком интимным для секса. Но пухлые розовые губы Скар дразнили меня.

Наши языки скользили друг по другу в чувственном танце. Я больше не мог этого выносить. Мне до боли хотелось оказаться внутри нее. Покрыть ее своей спермой.

Она взвизгнула, когда я обхватил ладонями каждую ягодицу, сдергивая ее со стойки и насаживая на свой член без предупреждения. Я остановился. Не из-за ее веса, а потому, что она была настолько чертовски фантастической, что мне захотелось упасть на колени. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что звериное рычание, которое я услышал, исходило от меня.

— Покажи, на что ты способен, большой мальчик. Я думала, ты хотел устроить беспорядок, — ее зубы впились в мою шею, и я почувствовал, как она улыбнулась, когда мой член подпрыгнул от боли, которую она причинила.

Я развернул нас, прижимая ее тело к холодильнику, и взял в рот твердый сосок, когда она из-за холода выгнула спину.

— В следующий раз кусай сильнее, малышка.

Она громко застонала, когда я провел языком по центру ее груди, прежде чем завладеть ее ртом и прикусить так сильно, чтобы пошла кровь.

— Все вы, гребаные засранцы, любите, когда у меня течет кровь, — сказала она, прижимаясь ко мне, втирая свой клитор в нижнюю часть моего пресса. — Но, черт возьми, когда кто-нибудь из вас доведет меня до оргазма?

Я вытащил свой член, смеясь над тем, как она ругается, прежде чем снова безжалостно войти в нее. Если хочет, чтобы ее трахнули, я исполню это желание.

— Я так чертовски сильно хочу тебя, Скар, только из-за мысли о том, что ты позволяешь кому-то, кроме своего мужа, трахать эту восхитительную киску, — сказал я, упиваясь ее криками, когда сжимал ее клитор между пальцами, входя в нее и постанывая от того, как она вонзалась пальцами мне в плечи, а пятки — в мою задницу.

— Быстрее, — выдохнула она.

Ее тело встречалось с моим, удар за ударом. Как будто она хотела, чтобы я заполз в нее.

Ее глаза распахнулись. Синева почти полностью исчезла. Мое тело содрогнулось от взгляда, полного отчаянной, голодной потребности, которым она одарила меня. Она смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог исполнить ее желания.

Дерьмо.

Трахать ее было плохой идеей. Мое увлечение и так слишком глубоко разрослось. К этим моим зацикленностям нужно относиться осторожно, иначе я с головой погружусь в одержимость. И даже при том, что я могу принадлежать ей, она не будет моей. Я думал, что получу минет, а потом отплачу тем же. Немного ослаблю напряжение. Я знал, что обманываю себя, когда говорил, что только попробую, и это поможет мне избавиться от нее.

Гребаная ложь.

— Если он не хочет обладать мной, то ему же хуже — прошептала она, облизывая губы и изучая мое лицо.

Черт возьми.

Я хотел обладать ею и быть одержимым.

Наши губы снова соприкоснулись, но это слияние ощущалось по-другому. Ее язык скользнул по моему в запутанном беспорядке, и чувство отчаяния отправило нас через край в забвение.

Блять. Я тащусь по жене своего брата.

Глава 20

СКАР

ЧТО БЫ СКАЗАЛ МОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ?

Тот, кто изобрел внутриматочную спираль, заслуживает поцелуя в губы. Потому что я позволила гиганту, который держал меня, пока его брат накачивал меня наркотиками, трахнуть меня возле холодильника. И если это недостаточно безумно, то я еще потом опустилась на колени, чтобы высосать нашу совместную сперму с его толстого члена, а потом он заставил меня слизать то, что капнуло на пол.

Гладкая текстура шелковой наволочки охладила мои разгоряченные щеки, когда я вспомнила слова, которые он сказал мне.

«Будь хорошей маленькой шлюшкой и убери все, что ты натворила».

Я все еще чувствовала, как он дергал меня за волосы, когда направил мой рот на свое бедро, размазывая блестящие слюни на его татуировках.

Блять. Мне нужно опять начать ходить к психологу. На самом деле, даже если мы сделали не так, лучше жить в отрицании, чем отказаться от этого. Потому что секс с ним был бодрящим. Жаль, что последствия оказались дерьмовыми.

Когда я опустилась на колени на кухне, чтобы отсосать ему, это было от отчаяния. Поддразнивание Кенджи на видео только усилило сдерживаемые эмоции, которые Калеб подарил мне прошлой ночью, и я хотела заставить его заплатить за то, какие эмоции он вызвал вчера.

Он будто украл меня только для того, чтобы загнать в угол и забыть. Как птицу с подрезанными крыльями в клетке.

И я хотела проверить, действительно ли ему наплевать на то, что он делится мной. Не потому, что я чувствовала, что Калеб заботится о святости этого брака. Ради бога, он подделал гребаное свидетельство о браке. Он просто не походил на мужчину, которому нравится, когда ему отказывают, и сколько бы раз он ни говорил, что не хочет меня, я чувствовала его твердый член во время нашей ссоры.

Предполагалось, что отсос Нико должен вбить клин между ними или вызвать реакцию. Что угодно, только не будоражить этих странных бабочек внутри меня. После того, как мы оба кончили, он полностью отгородился от меня.

У меня и раньше было много связей на одну ночь. Обычно мне хотелось кончить и быстро свалить. Но на этот раз мне стало… грустно, когда Нико не захотел запирать меня в своей комнате. Честно говоря, я не знала, что именно чувствовала.

Он приготовил мне свежий омлет. Даже добавил побольше соли, я даже не думала, что он заметил эту мою привычку, когда кормил меня в последний раз. Если еда на вкус не как соленое море, я ее не ем. Но за все это время он сказал мне как можно меньше слов. Не было похоже, что он пытался меня разыграть. Это было больше похоже на то, что он пытался создать некоторое пространство между нами. Отгородился от меня кирпичом.

Это было полтора дня назад.

Я отсиживалась в своей комнате, выходя только для того, чтобы взять что-нибудь поесть. Нико, возможно, и избегал меня, но он позаботился о том, чтобы в холодильнике было что-нибудь, что можно разогреть в микроволновке. Чем бы они втроем ни были заняты, они не посвящали меня, и это жутко бесило.

— Тьфу. Ты в буквальном смысле убийца. Как тебе удалось уловить чувства после одного траха? — пробормотала я в пуховую подушку. Чувства казались слишком сильным словом, чтобы описать то, что я испытывала к этому большому парню. Я хотела поджечь яйца мужикам, когда они улыбались мне, тем, кто похитил — отсосать? Ну он же меня еще кормил.

Может быть, я так изголодалась по любой привязанности, что в ту секунду, когда кто-то был добр ко мне, я прогибалась. Энзо облажался со мной на фронте отношений.

Я удалилась в свою комнату, как только запихнула яичницу в рот; тишина была невыносима для меня. Но все, чего я добилась с тех пор, — это устроила вечеринку жалости. Буквально лежала под одеялами.

Ну, и прослушивала их телефоны и взломала электронные почты. Номер Кенджи был не единственным, что я взяла с его телефона.

Начну сама заниматься своими делами, раз они меня не включают в свои. Но сначала мне нужна одежда. Я жила в одолженных рубашках. И почти так же важно, как одежда, мне нужно кое-что из моего барахла. Ноутбук, одноразовый телефон и наличные. Большая часть этого хранилась на моих конспиративных квартирах, но я все равно хотела иметь что-нибудь под рукой на случай, если не смогу добраться до одной из них сразу.

Я выяснила все о их службе безопасности. Похоже, там нет никаких внутренних камер, что для меня хорошо. Единственный видимый вход был через лифт, для чего требовалась карточка-ключ. Им следовало нанять кого-нибудь получше для создания своей системы безопасности, потому что проблема с ключ-картами заключалась в том, что их можно взломать.

Я устала сидеть на заднице. Если они не хотят давать мне какую-либо информацию, я найду ее сама. Тот факт, что Энзо не пытался связаться со мной, заставлял нервничать. Ни за что на свете мой дядя не позволил бы выходке, которую выкинули парни, остаться безнаказанной. Даже если бы он не смог повлиять на них, я бы все равно пострадала от последствий.

Беспокойство скрутило меня изнутри при этой мысли, когда моя рука взялась за ручку двери, слегка открывая ее.

Бесшумные петли были сладкой мечтой вора, а в этой квартире были именно такие, тихие, как церковные мыши. Напротив моей комнаты в коридоре тянулись еще две двойные двери. Я предполагала, что это, должно быть, спальни парней, но не было никаких подсказок, указывающих мне, чьи именно. Я также задавалась вопросом, почему третья спальня в этом холле была гостевой. Я прикусила нижнюю губу, размышляя, какую комнату попробовать первой.

Я решила выбрать ту, что ближе всего к моей, чтобы, если кто-нибудь вернется, я быстро уберусь к чертовой матери. Я подергала ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Еще до того, как я продвинулась в комнату, чтобы все разглядеть, я поняла, чья она. Аромат окутал меня, как объятие. Удушливое объятие, — пряное и насыщенное. Если я считала, что моя комната впечатляет, то комната Калеба была просто изысканной.

Черт, может, напроситься к нему?

Комната выкрашенная от пола до потолка в угольно-серый цвет. Стена, к которой была прислонена его кровать, выглядела как какой-то темный камень, а его кровать была из кожи коньячного цвета с черным постельным бельем, которое выглядело таким мягким, что хотелось упасть туда лицом. Но что действительно захватило мое дыхание, так это гигантские гравюры, которые он развесил по всей комнате. Черно-белые фотографии известных нью-йоркских гангстеров.

Я на цыпочках прокралась через его комнату, стараясь ничего не потревожить. Калеб относился к тому типу мужчин, которые замечают, когда кто-то побывал в его комнате. На прикроватных тумбочках не было ничего, кроме журнала и рамки. Я осторожно приподняла рамку, любопытствуя, что Калеб решил выставить напоказ. Уголки моего рта поползли вверх при виде неуклюжего Калеба, обнимающего своими долговязыми руками плечи достигших половой зрелости Кенджи и Нико. Нико был меньше, чем сейчас, но все еще массивнее по сравнению с двумя другими. И Кенджи выглядел таким… голым без всех этих рисунков на коже.

Моя улыбка сползла с лица, когда я заметила, что на фотографии были не только мальчики. Каким-то образом я пропустила хрупкую девушку, стоящую перед ними, обвивавшую руками талию Калеба. Я нахмурилась от укола ревности, пронзившего меня насквозь. Все четверо выглядели такими счастливыми. Я не могла не задаться вопросом, кто она такая и почему Калеб решил вставить в рамку фотографию, на которой была она. На этой фотографии запечатлены воспоминания. Воспоминания, на которые я не имела права, но очень хотела узнать.

Позади меня кто-то прочистил горло.

Я отреагировала чисто инстинктивно. Присев и поднеся руку к бедру, но у меня не было ни пистолета, ни ножа.

— Есть какая-то причина, по которой ты вломилась в мою комнату? — спросил Калеб. Его тон был нейтральным, но глаза сузились, глядя на рамку, которую я все еще сжимала в руке.

— Вряд ли это можно назвать взломом, дверь была открыта, — я закатила глаза, притворяясь, что мое сердце больше не колотится в горле, когда встала. — Кто это? — спросила я, когда он выхватил рамку из моих пальцев и поставил обратно на тумбочку. От его близости по моему телу пробежали электрические разряды.

Ревность сжалась внутри, когда он с любовью посмотрел на фотографию, прежде чем перевести свой пронзительный взгляд на меня.

— Не беспокойся о ней. Я ведь женат на тебе, верно?

Отношение, прозвучавшее в его тоне, вывело меня из себя. Это было пренебрежительно и горько — он не хотел жениться на мне. И, по логике вещей, я тоже не хотела выходить за него замуж, но логика не могла нейтрализовать горький привкус отвержения на языке.

Я покачала головой, пытаясь выкинуть из головы ощущение нежеланности.

— Я как раз тебя искала, — сказала я, указывая рукой на просторную рубашку, которая полностью поглощала меня, делая полуправду правдоподобной. — Мне нужна одежда. Кенджи должен был сказать тебе.

Калеб сморщил нос от моего заявления. Я не смогла прочесть эмоции, промелькнувшие на его лице.

Кроме того, какого хрена я молчала о том факте, что Кенджи прислал мне видео, на котором он трахает свою руку? Или что я трахалась с Нико? Предполагалось, что в этом и был весь смысл той маленькой эскапады. И все же я была здесь, стояла в его комнате, одетая в рубашку чужого мужчины, избегая этой темы.

Мой психотерапевт сказал бы, что я избегала говорить ему об этом, потому что все еще не оправилась от отказа. Нико отстранился, и я не хотела, чтобы еще один человек своими действиями говорил мне, что я недостойна.

Блять.

Терапия была наихудшим решением, если вы полны решимости сидеть в отрицании и диссоциации.

Калеб подошел ближе, снимая пиджак и бросая его на кровать.

— Ты же одета, Скар. Ты что, жадничаешь и хочешь рубашку от каждого из нас? — спросил он, придвигаясь так близко, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы наши глаза встретились.

У моего рта был свой собственный разум. Потому что я пыталась сказать «нет, я не хочу надевать твою гребаную рубашку». Но вот что получилось:

— Может быть, я действительно хочу по кусочку от вас троих, Калеб.

Что. За. Херня?

Бровь Калеба слегка приподнялась, как будто он был так же шокирован, как и я, тем, что я признала это. Так что, конечно, мне пришлось исправить свою ошибку.

— Еще я хочу попробовать героин, но иногда хрень настолько токсична, что ее следует избегать, независимо от того, насколько забавно она выглядит, — сказала я, многозначительно опустив взгляд на его промежность на секунду, чтобы не было никаких сомнений в том, что я имела в виду. — Итак, кто, черт возьми, отвезет меня в квартиру за одеждой?

Пар практически валил у него из ушей. Надеюсь, у них есть хорошие знакомые стоматологи, потому что из-за того, как он сжимал челюсти, ему понадобится замена коренных зубов. Он повернулся, не сказав ни слова, и вышел за дверь, бросив через плечо:

— Собирайся, заберем твое дерьмо.

Улыбка сползла с моего лица, когда я вспомнила о своих голых ногах.

— Что, черт возьми, я должна надеть? У меня нет штанов, — мой панический вопрос был встречен молчанием. — Калеб, у меня, блять, даже трусов нет, — крикнула я ему вслед.

Глава 21

СКАР

ВОТ ИМЕННО, СУЧКА. У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ $$

Этой ночью я, наверное, буду спать как убитая.

Потому что испытывать эмоции чертовски утомительно. Я не знаю, как люди это делают. Сегодня я почувствовала отвержение, гнев и ревность — и все это с разницей в несколько часов. Ну, я не была на сто процентов уверена, что ревную. Возможно, «зависть» было бы лучшим словом для описания того, что я испытала, когда Калеб затащил меня в комнату Кенджи и порылся в беспорядочной одежде. Я могла бы сделать себе шкаф из всего того дерьма, что было в ящике его комода.

Город проплывал за окном внедорожника Калеба. Пешком было бы быстрее, но пуленепробиваемое окружение позволяло чувствовать себя в большей безопасности, чем на открытом месте.

— Куда ты меня везешь, Каллахан? — спросила я, когда он въехал на парковку элитного универмага.

— Ты сказала, что тебе нужна одежда, поэтому я веду тебя по магазинам, — ответил он, как будто мой вопрос был нелепым. Его взгляд метнулся ко мне, когда он подъехал к будке парковщика. — Я не могу допустить, чтобы моя жена разгуливала в этом, — зелень его глаз не была видна в тусклом свете парковки. Вместо этого он уставился на меня сквозь две чернильные лужицы зрачков.

Я напряглась под его пристальным взглядом, что было нелепо. Только из-за него я так выгляжу. Крошечные байкерские шорты, которые я нашла, были самым обычным предметом одежды, который я смогла найти, и мне пришлось украсть одну из футболок, чтобы надеть поверх, потому что все остальные майки обнажали соски.

— Ну ни хрена себе, — выдавила я. — Я имела в виду, чтобы ты отвез меня в мою квартиру за одеждой, придурок. У меня есть другое барахло, которое нужно забрать.

Больше он ничего не сказал, выходя из машины и передавая ключи парковщику. Ткань сшитого на заказ костюма облегала его мускулистое тело, как вторая кожа. Раздражение разлилось по моим венам, когда он оставил меня тащиться за ним, как проклятую собаку. Этот осел даже не открыл мне дверь.

Я побежала, чтобы догнать его, переплетая наши пальцы. Его рука была теплой и мозолистой, и я не обратила внимания на то, как хорошо моя помещалась в его ладони.

— Какого черта, Скар? — спросил он, с презрением глядя на наши сцепленные руки.

Мы, наверное, странно выглядели. Он в своем дорогом костюме и мокасинах, а я выгляжу как бездомная проститутка.

— Стыдишься своей жены, Каллахан? — я направилась к отдельному входу в элитный бутик «C'est La Vie», таща его за собой. — Да ладно тебе. Ты хотел сводить меня по магазинам? Тогда давай, блять, пойдем по магазинам.

Магазин был прекрасен, с жемчужно-белыми стенами и роскошными люстрами. По всему пространству были расставлены свежие цветочные композиции, наполнявшие воздух своим свежим ароматом. Две женщины, стоявшие у прилавка в центре магазина, прервали свой разговор, услышав звон колокольчика. Пауза в их болтовне оставила после себя только звуки плавного джаза, эхом разносящиеся в пространстве.

Калеб, должно быть, записался сюда заранее, потому что в обычно оживленном магазине больше никого не было. Он целеустремленно зашагал вперед, оставив меня позади, пока я водила пальцами по вешалкам с изысканной одеждой.

— Позовите Меган, — объявил он.

Две женщины уставились на Калеба. Спина блондинки заболит к концу дня из-за того, как агрессивно она ее выгибала. По сути, она показывала ему свои сиськи на блюдечке с голубой каемочкой. Обеим на вид было чуть больше двадцати, и они явно стремились заполучить богатого мужичка. Я закатила глаза от их ярких улыбок и глазок лани, продолжая собирать нужные мне вещи.

— Мистер Каллахан, мы так рады видеть вас сегодня в нашем магазине. Для кого вы делаете покупки? — блонди наклонилась вперед, положив свое личико в форме сердечка на ладонь. Эта поза позволила Калебу разглядеть ложбинку между грудями, спрятанную под ее черной блузкой на пуговицах. — Или, может быть, вы заранее покупаете одежду для того, кто привлечет ваше внимание, — она хихикнула над своей попыткой флирта.

Заткните ей рот кляпом.

Я придвинулась ближе, наблюдая, как Калеб отреагирует на заигрывания. Его улыбка была очаровательной, но в глазах не было того жара, как когда он смотрел на меня. Или, может быть, только мне так кажется. Он взглянул туда, где я стояла немного позади девушек, его глаза стали холодными и вызывающими, прежде чем он отвел их.

— Это как-то поменяет дело? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непристойно и недвусмысленно.

Этот засранец играл со мной.

Рот девушки приоткрылся, как будто она на самом деле не ожидала, что ее флирт к чему-нибудь приведет.

— О, я счастлива помочь вам во всем, что нужно, мистер Каллахан.

Я увидела, как она в волнении ударила свою коллегу по ноге под прилавком. Бедная девочка думала, что ей вот-вот повезет. Я закатила глаза, достала свой телефон и набрала сообщение. Пусть повеселятся еще несколько минут. Похоже, они не знали, что он теперь окольцован. Этот засранец еще ничего не сказал, и они обе были так поражены его горячей задницей, что до сих пор не заметили моего присутствия.

— Мне нужно будет в примерочную, увидеть одежду, чтобы понять, нравится она мне или нет, — протянул он.

Нравится или нет? Пошел к черту. Все, что ему нужно сделать — это положить свою кредитную карточку на стойку и тащить мои сумки.

— О, конечно, мистер Каллахан. И я буду рада продемонстрировать их на себе. У нас даже есть прекрасный выбор нижнего белья.

Стук каблуков по мрамору прервал все, что Калеб собирался сказать в ответ.

— Макейла, — рявкнул сердитый голос. — Если тебе так не терпится купить мистеру Каллахану белье, тогда предлагаю спросить размеры у его жены. Так нельзя обращаться с одним из наших лучших клиентов.

Две пары глаз устремились туда, где я стояла позади них, и расширились, когда они увидели миниатюрную женщину с пучком, бросающую на них неодобрительный взгляд. У одной девушки, по крайней мере, хватило порядочности стыдливо отвернуться, но Макейла впилась в меня взглядом, ухмыляясь, когда оглядывала с ног до головы. Очевидно, она думала, что я ни на что не гожусь.

— Прости, Меган. Мистер Каллахан не упоминал о ней, и я хотела быть ему очень полезной, — сказала блонди приторно-сладким голосом, прежде чем снова повернуться к Калебу. — Мистер Каллахан, я все еще могу продемонстрировать одежду, если хотите. Возможно, будет трудно раскрыть весь потенциал одежды без нормальной прически и макияжа.

У меня буквально отвисла челюсть. Вся моя симпатия к этой девке вылетела в гребаное окно. Тупая сучка нарвалась не на ту.

Винного цвета губы Меган сложились в неодобрительную линию.

— Не он тот клиент, о котором я говорю, Макейла, — сказала она, забирая у меня товары, когда мы двинулись к прилавку. — Мисс Скарлетта регулярно делает здесь покупки.

Я одарила Калеба ослепительной улыбкой, когда он посмотрел на меня в замешательстве.

Вот именно, придурок. У меня тоже есть деньги.

Все это время он молчал, его глаза бегали туда-сюда, как будто он смотрел чертов теннисный матч. Ухмылка на его лице говорила о том, что ему нравится, когда за него дерутся.

Я встала перед ним, повернувшись к женщинам спиной, потянулась на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо.

— Твоя маленькая игра дорого тебе обойдется, Калеб. Я надеюсь, что твой банковский счет больше, чем член.

Я оглянулась через плечо на Макейлу, указывая на кучу вещей.

— Можешь начать упаковывать это. Да, кстати, пора уже и корни подкрасить.

Грубые пальцы схватили меня за подбородок, отвлекая мое внимание от девушки.

— Тебе не нравится, что женщины разговаривают со мной, куколка? — его язык высунулся и провел по нижней губе. — На моей карте нет ограничений, но я хочу, чтобы ты примерила для меня нижнее белье. Сейчас же.

Теплые губы прижались к моим, пожирая, как будто за моей спиной не было зрителей.

— Я единственная женщина, которая будет моделью для тебя, Каллахан, — выдавила я между поцелуями. Глубокий рокот его груди заставил мои соски затвердеть.

Он играл со мной. Выводил из себя, чтобы добиться реакции.

И я бессильна остановить это.

Прочистка горла прервала наш похотливый обмен репликами.

— У меня уже есть комната для вас двоих. Пожалуйста, следуйте за мной, — сказала Меган, провожая нас в раздевалку. Я практически слышала улыбку в ее голосе.

Я не знала, развеселило ли ее то, как мы с Калебом целовались, как возбужденные подростки, или тот полный отвращения взгляд, который Макейла бросила в мою сторону, когда упаковывала вещи.

Меган одарила меня улыбкой, придерживая для нас дверь, приподняв бровь за спиной Калеба и одарив меня взглядом, который говорил, что я счастливая сучка.

— Я уже привезла несколько красивых комплектов. Не торопитесь. Никто вас не побеспокоит, — сказала она, закрывая за собой дверь.

Глаза Калеба стали темнее и голоднее в тот момент, когда она вышла из комнаты. Его взгляд был сексуальным и неприкрытым. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда он пихнул меня, моя спина ударилась об одно из трех зеркал в комнате. Его руки опустились на мои бедра, грубо стягивая шорты.

— Давай я помогу тебе снять, — сказал он мне в шею, его дыхание было теплой лаской на моей коже.

Я ахнула, когда прохладный воздух коснулся моей груди, он стянул мешковатую футболку через мою голову, оставив меня полностью обнаженной. Его глаза расширились, но он не сказал ни слова и не попытался прикоснуться ко мне. Я стояла там, как манекен, ожидающий, когда меня оденут, и это жутко бесило.

Он повернулся к куче, оставленной Меган, и начал рыться в ней.

— Почему это я никогда не видел тебя раньше? — спросил он через плечо. — Адриана, Мелания, Джиана. Я видел их троих много раз, — он повернулся обратно, держа в руке красные шелковые трусики. — Тебя я никогда не видел.

Он отбросил мою руку, когда я потянулась за трусами, прежде чем опуститься передо мной на колено. У меня пересохло во рту, когда он велел мне надеть стринги, проводя пальцами вверх по внешней части моих ног и натягивая ткань на мои бедра.

Они были такими маленькими, что едва прикрывали мою киску. Искушение, очевидно, было слишком велико, потому что он наклонился вперед и поцеловал мой обтянутый шелком бугорок клитора. Все сжалось от этого интимного жеста, кровь прилила к ушам, соски напряглись. Все, что он делал, затуманивало мой разум от вожделения. Контроль, который обычно давался мне так легко, исчезал в тот момент, когда я оказывалась поблизости от любого из этих троих мужчин.

— Гребаный засранец, — выпалила я, когда он встал, одарив меня дерзкой ухмылкой, прежде чем она исчезла и сменилась пугающим взглядом.

— Отвечай на вопрос, Скар, — он положил руки по обе стороны стены, зажав меня между ними. Калеб вел себя так, будто его это не беспокоило, но выпуклость, обтягивающая брюки, говорила об обратном.

— Тогда у меня есть свой вопрос, — сказала я.

У него отвисла челюсть. Он не хотел давать мне ответы, но знал, что это единственный способ заставить меня сотрудничать. Тот факт, что он спрашивал меня напрямую, означал, что он исчерпал все свои источники информации.

— Прекрасно, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я знала, что он взбесится от самодовольной улыбки, которой я одарила его.

— Доминик ненавидит меня, и я ненавижу его. Я никуда не хожу с ним, если меня не принуждают, — ответила я, пожав плечами, пытаясь отнестись легкомысленно ко всем нюансам, которые существовали в моих отношениях с Домиником.

— Моя очередь. Почему вы трое преследуете своих отцов? — спросила я.

На его лице отразилась смесь вожделения и отвращения. То есть, он смотрел на меня как обычно. Он прикусил нижнюю губу, явно сомневаясь, стоит ли отказываться от ответа.

— Девушка на фотографии. Ее звали Джессика.

Мои брови сморщились в замешательстве от смены темы, но прежде чем я успела спросить, какое она имеет к этому отношение, он продолжил.

— Нико, Кенджи и я не имели такого статуса, как наши старшие братья. Нас отправили в государственную среднюю школу, поставив задачу поддерживать присутствие среди молодых людей, которые в конечном итоге пополнят наши ряды, — он провел рукой по волосам и уставился вдаль, погрузившись в свои воспоминания. — Именно там мы познакомились с Джессикой, и все четверо сблизились. Ближе, чем нужно, будучи соперниками.

Последнюю часть он прошептал, и его глаза затуманились от волнения.

Я знала этот взгляд. Тот самый, когда обдумываешь все свои прошлые решения и задаешься вопросом, какими были бы результаты, если бы поступили по-другому.

— Что случилось потом? — спросила я, кладя руку ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его назад.

Я была ошеломлена открытостью, сиявшей в его глазах, когда он повернулся ко мне лицом. Мое сердце сжалось от того, как он заправил выбившийся локон мне за ухо, прикосновение было нежным. Он уже показывал эту сторону раньше — эти намеки на человека под щитом, который он поставил между собой и миром.

Момент был наполнен уязвимостью, и я боялась, что если сделаю вдох, то могу испортить все. Его горло дернулось, когда он сглотнул, — нервный жест, которого я еще не видела.

— Наши отцы сделали так, что ее похитили и продали, — его голос был хриплым от эмоций, и он не мог смотреть мне в глаза, когда произносил эти слова. — Они решили, что она была причиной того, что мы трое так сблизились, и без нее мы бы снова возненавидели друг друга.

Он невесело усмехнулся. Гнев бурлил у меня внутри из-за отвратительных действий их доноров спермы. Эти мужчины не заслуживали звания отца.

— Вы трое были влюблены в нее… — прошептала я. У моей руки был свой разум, потому что она поднялась и обхватила лицо Калеба, предлагая ему подобие утешения. Он переключил свое внимание на меня при прикосновении, но не отстранился.

— Мы были без ума от нее. Заботились о ней, но не любили. По-настоящему полюбили только из-за того, что она стала первоначальным катализатором для нашей новой семьи, — он накрыл мою руку своей, удерживая ее на месте, и шагнул еще ближе ко мне. — Но ее судьба тяготит нас. Она погибла по нашей вине, — сказал он.

Чувство вины, которое он испытывал за чужие действия, нашло отклик во мне. Вся моя жизнь была подобна «американским горкам», я разгребала дерьмо, и многое не по своей вине.

— Нет. Это не так. Ты не можешь нести это бремя. Ты можешь решить отомстить и восстановить справедливость, но ответственность за это несут ваши долбанутые доноры спермы. А не трое парней, — сказала я с яростью в голосе, которая застала нас обоих врасплох.

Желая сменить настроение, я скользнула рукой вниз к его поясу, ослабляя его. Он напрягся от этого жеста, но не пошевелился, чтобы остановить меня, когда я расстегнула его брюки, просунула руку внутрь и погладила его толстую эрекцию.

Я улыбнулась, увидев, как он подпрыгнул, когда мои пальцы обхватили его. Нам определенно нужно купить нижнее белье, потому что я знала, что теперь спереди появилось темное пятно от скопления его смазки. Я не отрывала от него взгляда, когда поднесла руку ко рту и плюнула на нее. Его ноздри раздулись, когда я схватила его своей влажной рукой и грубо дернула, сорвав стон с его грешных губ. Его лоб коснулся моего, он покачнулся в моей хватке, и я наблюдала за его полуприкрытыми глазами, когда удовольствие прокатилось по нему.

— Почему ты женился на мне? — спросила я, проводя большим пальцем по верхней части толстой головки его члена, наслаждаясь дрожью, которую это вызывало во всем теле.

Это был не тот вопрос, который я хотела задать, но слова сами сорвались с языка. Его глаза распахнулись. Мое сердце сжалось от взгляда, который он бросил на меня, но он почти сразу же подавил его.

— Ты сексуальнее, чем его дочь, — сказал он, пожимая плечами, обхватывая мою руку и быстрее двигая. — И ты уже много вопросов задала. Отпусти меня, черт возьми, чтобы мы могли уйти. Это самое меньшее, что ты можешь сделать, раз уж я покупаю тебе все это дерьмо.

Он лгал. В его решении было что-то еще, но его замкнутое выражение лица сказало мне, что больше я от него ничего не добьюсь.

— Пошел нахуй, Каллахан. Убирайся, — прошипела я, убирая одну руку, скрещивая обе на груди.

Его глаза горели вызовом, когда он продолжал накачивать свой член, теперь блестящий от преякуляции и моей слюны.

— Хорошо, — ответил он, убирая вторую руку со стены и засовывая ее под мое нижнее белье.

Я простонала его имя, когда его толстый палец пробежался по моему возбуждению. Мои руки нащупали стену в поисках опоры, когда он потер мой скользкий клитор, покручивая пучок нервов шершавой подушечкой пальца.

— Ты такая чертовски мокрая, жена. Из-за меня. Произноси мое имя громче, чтобы они знали, что я доставляю тебе удовольствие.

Меня даже не волновало, что он командовал мной, как игрушкой. Я была слишком поглощена похотью при виде того, как его бедра двигались в такт его руке, когда он трахал меня своими пальцами.

Молодец, хорошая координация.

— Из твоей киски так течет; ты покинешь эту комнату как маленькая грязная шлюха, — его грязные слова смешивались с влажными звуками. — Ущипни свои соски, Скар, — приказал он между затрудненными вдохами.

Я подняла руки и поиграла со своими сосками, наблюдая за тем, как он яростно дрочит. Я была так чертовски возбуждена; не могла удержаться, чтобы не приложить свой палец к тому месту, где он вводил его в мою киску и выводил из нее.

— Черт возьми, Скар, — простонал он, прижимаясь своими губами к моим. — Почему ты такая чертовски сексуальная?

Он оторвался от моего рта и рывком потянул трусы в сторону, проводя по клитору кончиком своего члена. Я ахнула, когда теплая, густая сперма попала в мою киску, стекая по щели и собираясь в промежности трусиков.

Я не могла оторвать взгляда от того, как его рука выжимала каждую частичку спермы в шелковую ткань.

Я не знала, что, черт возьми, эти мужчины сделали со мной, потому что вместо отвращения по моему телу прокатилось удовольствие.

— Ты будешь покрыта моей спермой до конца дня. Поняла? — спросил он, его зеленые глаза высокомерно смотрели на меня сверху вниз, когда он заправился обратно в брюки, пока я стояла там, и его сперма стекала по моей ноге. — И просто, чтобы ты знала, мы втроем рассказываем друг другу все. Нико сказал, что твой рот — подарок дьявола.

Он наклонился вперед и прошептал мне на ухо.

— А мне придется сказать им, что ты любишь, когда на тебя кончают.

Черт возьми. Я в полной заднице.

Глава 22

СКАР

МЕНЯ ЭТО ВОЗБУЖДАЕТ? ЧЕРТ ПОБЕРИ, ПОХОЖЕ НА ТО

— Мисс Скарлетта. Рад видеть вас сегодня вечером, — взгляд швейцара в моем доме на полсекунды метнулся к Калебу, прежде чем снова остановиться на мне. — Вижу, у вас гость. Потребуется ли проверка парковки?

Проверка парковки. Кодовое слово для обозначения того, буду ли я убивать этого ублюдка?

Меня так и подмывало сказать «да», чтобы я могла немного побыть наедине с Калебом. Воздух между нами был напряжен с тех пор, как мы вышли из примерочной. Меган принесла мне несколько штанов и симпатичную майку, чтобы надеть поверх нижнего белья, пропитанного спермой Калеба.

Когда она ушла, я проверила, нет ли там камер, потому что хитрая усмешка, которой она одарила меня, сказала, что она точно знала о произошедшем. Оказалось, что она это поняла не из-за камер. Я так громко простонала его имя, что все знали, что он трахал мою киску своими пальцами.

Калеб злобно ухмыльнулся, когда я вышла из примерочной, а они все уставились на меня. Если он думал, что я выйду оттуда с опущенной от стыда головой, то он ошибается.

— Если еще раз будешь флиртовать с моим мужем, я вырву тебе язык, — сказала я Макейле, когда она продолжала «случайно» прикасаться к его руке.

— Она правду говорит, — добавил Калеб, глядя на меня с чем-то, ужасно похожим на гордость.

— А если ты не оттолкнешь их ухаживания, я отрежу тебе яйца.

Он улыбнулся.

Поездка до моей квартиры была напряженной, и я почти вбежала внутрь, когда машина остановилась.

— Привет, Генри. Нет, спасибо. Он достаточно богат, чтобы оплатить парковку, — ответила я, подмигнув ему.

Генри был не просто швейцаром, который сидел за красивой стойкой из терраццо-камня в вестибюле. Он был начальником службы безопасности в моем здании. Буквально моем. Я купила целое гребаное здание, чтобы иметь возможность нанять собственную службу безопасности.

Я знала, что настанет время, когда мой дядя сочтет, что я знаю слишком много или больше не нужна. Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, какую защиту я могу себе позволить. Поэтому мы говорили шифром и держали все в секрете.

Весь персонал службы безопасности при приеме на работу был проинструктирован относиться к каждому резиденту как к высокопоставленному клиенту. Связь, оплата и все, что связано с бизнесом, осуществлялось через мою охранную компанию «Лесли Джордж Секьюрити».

Если у кого есть связи, они выходили на Кейн.

У Райан была похожая ситуация в «Лотерии», ее клуб в Тусоне. Легальный бизнес на бумаге, но не такой уж и легальный, если покопаться. Она управляла оружием. Я продавала услуги наемника.

Я завела Калеба в один из лифтов и нажала кнопку тридцатого этажа.

В ту же секунду, как он переступил порог, он загнал меня в угол, закрыв своим телом. Его татуированные руки опустились по обе стороны от моей головы, мой пульс участился от его близости, напоминая, что мы делали нечто подобное всего час назад. Но на этот раз в его глазах не было похоти.

— Не играй в игры, Романо. Тебе не понравятся результаты, если будешь ебать мне мозги, — сказал он с низким урчанием в груди. Жар разлился между моих бедер, и я не сводила с него глаз, пытаясь скрыть свою реакцию на интимность нашего положения. Я все еще была на взводе после предыдущего разговора, так как только один из нас кончил.

На самом деле, лучше бы он сказал «будешь ебаться со мной».

Слава богу, мой рот решил оставить эту маленькую мысль при себе. Мне нравилось играться с Калебом. Конечно, он потом называл меня сукой, но зато весело.

— Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь, Каллахан, — протянула я, пытаясь изобразить, что мне надоел весь этот разговор.

Его рот приблизился к моему уху. Мята с привкусом виски защекотала мне нос, когда он заговорил.

— У тебя такой взгляд, который говорит о том, что ты планируешь какое-то дерьмо. Мы заберем твои вещи, и на этом все. Не пытайся провернуть то, что задумано в твоей хорошенькой головке.

Он потыкал меня в висок, прежде чем провести пальцем по моей щеке. И поскольку я, черт возьми, сходила с ума, когда он приближался к моим губам, я повернулась и укусила его за палец. В истинно мудацкой манере он засунул мне его в рот. Воздух потрескивал от напряжения, когда я обвела его языком.

Его глаза впились в мои, и я почувствовала, как волоски на моих руках встают дыбом от интенсивности его внимания. Мне захотелось закатить глаза, вспомнив, какими горячими были его мужские стоны. И каждый раз это было жутко сексуально.

Я с уважением — но твердо — не соглашалась со всеми, кто считал, что стоять на коленях перед мужчиной — это позиция слабости. Готова поспорить, что у людей с таким мнением никогда раньше не было члена во рту, потому что на коленях я была самой сильной.

Черт, после недавнего инцидента в примерочной, я хотела посмотреть, что смогу заставить Калеба сделать, когда его член будет у меня во рту.

Прочистка горла нарушила наш момент. Мои щеки вспыхнули от влажного шлепающего звука, который раздался от того, что Калеб вытащил свой палец. В бесшумном лифте было чертовски громко. К счастью, мускулистое тело Калеба почти полностью закрывало меня, и человек, вошедший в лифт, едва мог меня разглядеть.

— Красава, чувак. Подцепил веселую шлюшку. Будь осторожен, чтобы она вещи не стырила, — новоприбывший хлопнул Калеба по плечу, рассмеявшись так, словно они были лучшими друзьями. — Не возражаешь, если я дам ей попробовать, когда ты будешь д…

Быстрее, чем мой мозг успел это осознать, Калеб нажал кнопку аварийной остановки на панели и прижал мужчину к стене за горло, сунув дуло пистолета между его дрожащих губ.

— Что, сука, ты сказал про мою жену? — выпалил Калеб.

Тепло разлилось у меня в животе при этом слове.

Приглушенные крики были неразборчивы, он вцепился в руку Калеба с такой силой, что пошла кровь, но ирландец даже не вздрогнул. По тому, как спокойно он держался, я подозревала, что он едва сдерживался, чтобы не нажать на курок. И, естественно, это было самое горячее, что я когда-либо видела.

— Калеб.

Охваченный яростью, он ничего не ответил. Я также реагировала, когда убирала особо отвратительных людей, и если бы я не отвлекла его, он убил бы этот сопляка.

— Милый, — сказала я неуверенно. Я подумала, что, возможно, выражение нежности с моей стороны шокирует его, но он даже не обратил внимания на мои слова. Не обращая внимания на рыдающего идиота и свежий запах мочи, я придвинулась ближе, проводя рукой по его груди. Мне физически пришлось привлечь его внимание к себе. Зелень его радужек полностью исчезла. Вместо этого в чернильной глубине его глаз сияли хаос и насилие.

— Я не буду твердить, что он ничего не имел в виду под этим комментарием. Очевидно, судя по его залысинам, он не может ни с кем переспать, поэтому вызывает проституток на час. Но ты не можешь убить его здесь, потому что, если убьешь в этом лифте, отмыть все будет непросто.

Этот комментарий вызвал у меня легкую усмешку.

— Только это тебя беспокоит? У меня для этого есть люди, Скар, — ответил Калеб. Мне пришлось сдержать свой комментарий, но я была просто счастлива, что его убийственная ярость немного утихла.

Хитрая ухмылка расползлась по моему лицу. Вероятно, он был шокирован тем, что я не забилась в угол из-за его действий. Так бы сделало большинство женщин. На самом деле, Калеб никогда особо не удивлялся большинству моих реакций. Когда он увидел мои шрамы, между нами двумя будто пробежала связь. Он знал, что я не хочу сочувствия или даже внимания по этому поводу.

Я прижалась ближе.

— Я бы нажала на курок, если бы ты меня попросил, и я тоже довольно хорошо избавляюсь от трупа, — на его лице промелькнуло замешательство. Он не знал, говорю ли я серьезно или издеваюсь над ним, чтобы отвлечь. Я не дала никаких подсказок относительно того, каков был правильный ответ.

— И что ты предлагаешь? Отпустить? — Калеб зарычал на это предложение, и я рассмеялась. Он был похож на малыша, у которого отняли любимую игрушку.

От меня не ускользнуло, что мы вели беседу, в то время как мужчина средних лет рыдал с пистолетом между губ.

— Подожди. Мы его отпустим, но узнаем имя и адрес. Я немного покопаюсь, и мы сможем решить, нужно ли нам снова навестить нашего друга в более удобном для уборки месте, — я повернулась, чтобы обратиться к парню. Его румяные щеки были испачканы слезами и соплями. Смелое заявление он тогда сделал, хотя сам из себя ничего не представлял.

— Ради твоего же блага, я надеюсь, что ты просто обычный разгильдяй и не вляпывался в какое-нибудь ужасное дерьмо. Так я смогу убедить его не убивать тебя. Но если я найду то, что мне не понравится, я сначала отрежу тебе яйца, а потом отдам в руки своему мужу.

Мужчина захныкал от моих слов, и я уже знала, что увижу его снова. В следующее мгновение Калеб грубо обыскал бумажник мужчины, сунув все это в карман своего костюма.

— Тебе невероятно повезло, что у моей жены сегодня ясная голова, иначе твоя разлетелась бы на куски прям тут. Может, я и не убью тебя здесь, но ты, блять, не смеешь говорить так с ней, — крики наполнили небольшое пространство, когда Калеб вонзил свой нож в впадину под ключицей мужчины.

Двери открылись с тихим звоном, и Калеб повернулся, чтобы выйти, позволив чуваку рухнуть на грязный пол.

— Гребаный сумасшедший ублюдок. Я прикажу вас арестовать, — сказал он между прерывистыми вдохами.

Я резко развернулась, теплая кровь покрыла мой большой палец, когда я прижала его к ране, вызвав новые крики.

— Ты не никому не будешь звонить или сообщать. И поверь, я правда могу узнать о тебе все, что угодно. И у меня такое чувство, что твои дни сочтены, — я вытерла малиновую жидкость о его белую рубашку, мысленно отметив, что мне нужно вызвать своих уборщиков, чтобы они приехали сюда как можно скорее. — Спи крепко. Мы скоро увидимся, — крикнула я через плечо.

Когда я вышла из лифта, Калеб пристально посмотрел на меня, прислонившись к стене холла. Брюки натянулись, привлекая мой взгляд к выпуклости. Ярость превратилась во что-то, ужасно похожее на голод.

Я прошла мимо него, открывая дверь в свою квартиру. Все волоски на моих руках встали дыбом от ощущения, что меня преследуют. В помещении царила почти кромешная тьма. Единственный свет лился из окон гостиной. Горячее дыхание обдало мою шею сзади, заставив кожу покрыться гусиной кожей.

Глубокий тенор Калеба проник прямо в мою киску.

— Я хочу, чтобы ты бежала, — я застонала, когда его зубы впились в мою плоть. — Я слишком взвинчен. Сначала примерочная, а теперь это. Мне нужна отдушина. Поскольку ты не позволила мне убить его, я дам тебе пятисекундную фору, а затем начну тебя ловить, Скар, — сказал он мне в шею, его руки впились в мои бедра, член впился в мою задницу.

— Один, — укус. — Два, — укус. — Три.

Он затуманил мой мозг, покусывая шею, потому что сначала я даже не заметила, что он ведет отсчет. Форы практически не было. Но я знала эту квартиру как свои пять пальцев. Я оттолкнулась от него и побежала по маленькому коридору. Мои легкие горели от того, как быстро я неслась к своей спальне. Мне нужно добраться до своего шкафа и походной сумки, пока Калеб ничего не разглядел.

Эта его маленькая игра на самом деле оказалась очень полезной. Проблема в том, что меня чертовски заводила мысль о том, что он будет меня преследовать.

Я завернула за угол, прислушиваясь в поисках любого признака того, где Калеб.

— Готова ты или нет, но я иду, женушка.

Мое сердцебиение участилось при звуке топающих ног. Этот человек, черт возьми, бежал так, словно жаждал крови.

Я проскользнула за дверь. В тот момент, когда его неуклюжая фигура прорвалась мимо, я прыгнула ему на спину. Попыталась обхватить рукой его горло, ноги сомкнула вокруг его мускулистой талии, но не смогла зафиксировать удушье. Поза была такой, что моя киска прижималась к его мускулистой спине, и от трения о клитор я застонала.

Калеб замер от этого звука, но это длилось всего долю секунды, прежде чем он прижал нас к стене. Основная тяжесть удара пришлась на мою спину. От веса его тела воздух со свистом вырвался из моих легких, и моя хватка ослабла достаточно, чтобы он смог оторвать меня от своей спины. Мы не обменялись ни словом, только затрудненными вдохами. Мы оба возбуждены, на наших лицах были широкие ухмылки, мы пытались выбить дерьмо друг из друга.

В глубине души я задавалась вопросом, не было ли все это проверкой. За последние двадцать четыре часа я выдала довольно много намеков на себя. Мне следовало бы знать, что если кто-то и соберет их воедино, то это будет Калеб Каллахан. Я вырвалась из его объятий, но он швырнул меня на кровать. Я лежала лицом вниз, когда его тяжелое тело опустилось на меня сверху. Он застонал, когда мой локоть врезался ему в ребра, из-за чего я смогла выкарабкаться из-под него и встать на матрас. Этот самоуверенный засранец не ожидал хука, который я нанесла ему в лицо, отчего его голова отклонилась в сторону. Он медленно повернулся, его розовый язычок облизал рассеченную губу.

Его кровавая улыбка была такой зловещей, что у меня кровь застыла в жилах, но не от страха. Я была возбужден на сто процентов.

— О, малышка, это был неправильный ход.

Он сделал выпад, целясь мне в ноги, но подпрыгнул на матрасе, и я спрыгнула с кровати, она теперь была между нами.

— Не убегай от меня, Скар, — крикнул он мне вслед, когда я бросилась в ванную комнату, а он был всего в нескольких шагах позади меня. Рука обхватила мой конский хвост, дергая за волосы, я откинулась назад на его плечо. Тепло исходило от его груди, просачиваясь в мою спину, когда его влажный язык пробежался по моей ключице, прежде чем он впился зубами в изгиб моей шеи.

— Я думала, ты меня не хочешь, — поддразнила я, потираясь задницей о его твердый член и пытаясь сдержать стон, когда он уткнулся носом в мое горло. — Не хочешь трахать сучку из Романо, — добавила я, тяжело дыша.

Сказать ему, что я не настоящая Романо, вертелось у меня на кончике языка, но по какой-то причине я не могла произнести ни слова. Меня взбесило, что я с самого начала ему не понравилась. Я с самого начала стала для них обузой. Мне даже не дали шанса.

Нет, я ему ничего не должна.

— Я никогда не говорил, что не хочу тебя, Скар. Я сказал, что не собираюсь вставлять в тебя свой член, — холодок пробежал по моей спине, когда он выдохнул мне в ухо. Его ладонь прижалась к моему клитору через штаны. — Как ощущается моя сперма на твоей пизде? — спросил он, издав низкий смешок, когда я извивалась под его рукой, постанывая и возбуждаясь от того, насколько восхитительно грязно все это было.

Блять.

— Тебе нравится, когда за тобой гонятся? Тебя возбуждает мысль о том, что я грубо трахну тебя?

Я кивнула. Потребность затуманила мой разум, и я прижалась к его твердому члену, сжимая, его свободная рука обхватила мое горло, слегка надавливая, отчего у меня закружилась голова.

— Хочешь, чтобы я позаботился об этой твоей жадной киске, Скар? А? Хочешь, чтобы я заставил тебя излиться на мою руку, как маленькую грязную шлюшку? — он зарычал мне в ухо, его ритм набирал скорость.

— Да. Черт, заставь меня кончить, Калеб. Меньшее, что ты, блять, можешь сделать, — прошипела я.

— Черт, — прошептал он, когда я извивалась под его рукой, которую он все еще прижимал к моему клитору через штаны. — Моя хорошая маленькая шлюшка. Чувствуешь, как моя сперма втирается в твою киску? Я хочу, чтобы ты окуталась моим ароматом, — сказал он, касаясь зубами чувствительной кожи моих плеч.

— Моя. Гребаная. Жена.

Прерывистое дыхание наполнило комнату, пока он продолжал шептать мне на ухо непристойности. Я была слишком увлечена, чтобы даже уловить, о чем он говорит. Мой оргазм нарастал и нарастал, удовольствие, наконец, вырвалось, когда он ущипнул мой сосок через майку, посылая оргазм. Я выкрикнула его имя так громко, что мои соседи обязательно услышали бы.

Жар прокатился по коже, принося с собой оцепенелое блаженство.

Черт возьми. Я просто сжимала его руку, пока не кончила.

Мои колени угрожали подогнуться, тело сжалось вокруг пустоты.

— Черт, ты прекрасна, когда кончаешь. Пусть все это гребаное здание узнает, кому ты принадлежишь, — он развернул меня, прижимая к стене и просовывая свой язык между моими губами, его член напрягся в штанах.

Городские огни проникали через окно над моей ванной, заливая Калеба светом, чтобы я могла разглядеть его черты. Он был потрясающе красив, инкуб[13] в человеческой плоти.

Он обхватил рукой мой хвост, его язык скользнул по моему. Несмотря на то, что он только что заставил меня кончить, желание все еще пульсировало во мне. Моя киска все еще была влажной и жаждала его.

Но когда он отстранился, я поняла.

Этот момент ничего не изменил. Я недостаточно хороша для того, чтобы он мог меня трахнуть.

Что бесило больше, так это укол печали и стыда.

— Ты все еще не можешь трахнуть меня, да? — я не смогла сдержать уязвимости в своем тоне.

На мгновение он растерялся. Как будто он не думал, что я задам этот вопрос. Его рот несколько раз открылся и закрылся, на лице было написано замешательство.

— Скар… — что бы он ни собирался сказать, меня прервал звонок его телефона, и я воспользовалась этим, чтобы проскользнуть у него под мышкой и метнуться к своему шкафу. Мне нужно побыть наедине.

— Сам разберись со своими синими яйцами, — пробормотала я.

Звонок был для меня идеальной возможностью схватить сумку с упакованным потайным отделением и бросить туда еще кое-что, прежде чем он придет играть в тюремщика.

— Быстро хватай свое барахло. Я подброшу тебя до квартиры. У меня куча дел, — крикнул он, прежде чем уйти. События, произошедшие сегодня — стерты. Стена между нами восстановлена, но, по общему признанию, она была не такой прочной, как раньше.

По крайней мере, не с моей стороны.

И это беспокоило больше всего.

Глава 23

НИКО

ТРОЙНИЧОК… ТАКОЕ ВОТ НАЗВАНИЕ

Сердитые шаги пронеслись по гостиной. Скар практически пробежала через кухню, направляясь прямиком в свою комнату, перекинув через плечо спортивную сумку и бормоча что-то о тупых мужчинах, которые не дают ей член.

Одно только слово «член», сорвавшееся с ее губ, заставило меня вздрогнуть при воспоминании о том, что мы делали на кухонном столе. Я держался на расстоянии, но чем дольше я был рядом с ней и заботился, тем туже становились нити, связывающие меня с ней.

— Очевидно, все прошло хорошо, — прокомментировал Кенджи, сидевший на одном из барных стульев, отвлекая меня от мыслей.

— Похоже на то. И где, черт возьми, Калеб? — задавая вопрос, я достал свой телефон, проверяя, отправил ли он нам сообщение. И действительно, написал, что он отослал Скар наверх, пока готовился к встрече, которую мы должны были провести через несколько часов.

Нерешительность пронзила мое тело, пальцы подергивались от желания пойти к ней.

— Пошли, — сказал Кенджи, вставая. — Ты выглядишь так, словно тебе нужна разрядка, так что давай проверим нашу девочку, — он повернулся и направился к ее комнате, не потрудившись посмотреть, последую ли я за ним.

Наша девочка.

Слова звучали так правильно, когда он их произносил.

Ее дверь была слегка приоткрыта, и из ванной доносился слабый звук льющейся воды, смешанный с музыкой.

— О, смотри, мы как раз вовремя, — сказал Кенджи, снимая рубашку и расстегивая черные джинсы.

Большинство считало меня самым тихим и уважительным из нас троих, и, возможно, в этой оценке была доля правды, но не тогда, когда дело касалось Скар. Если она голая в душе с приоткрытой дверью, я не упущу эту гребаную возможность.

— У тебя пиздец какая белая задница, Кенджи, — прокомментировал я, снимая с себя одежду.

— Как, черт возьми, ты увидел? Там татушка, — сказал он, пытаясь рассмотреть.

Это действие заставило меня усмехнуться.

— У тебя все еще проступает кожа сквозь чернила, тупица.

Я протиснулся мимо него в наполненную паром ванную. Вид обнаженного тела Скар через запотевшее стекло заставил мой член затвердеть. Не имело значения, что я едва мог разглядеть ее изгибы. Я двинулся к отверстию душевой кабины без дверей.

У меня пересохло во рту, как только я увидел ее. Она засунула два пальца в свою киску, двигая ими внутрь и наружу в неторопливом темпе, как будто заводила себя. Другой рукой она прижимала съемную насадку для душа вплотную к своему клитору. Капли воды каскадом стекали по ее коже, дразня меня, скатываясь по изгибам ее груди.

Плечо Кенджи коснулось моей руки, когда он подошел и встал рядом со мной, в равной степени очарованный тем, как богиня секса доводит себя до оргазма. Его татуированная рука обхватила свой член, подстраиваясь под темп ее дрочки.

Ее лицо начало меняться, дыхание участилось. Она была близка к оргазму, и как бы сильно я ни хотел увидеть это, но только не из-за гребаной насадки для душа. Только с нашими членами.

Струя воды ударила мне в грудь, когда я вошел, выхватывая душ из ее рук и прижимая ее спиной к холодному кафелю.

Я проглотил ее удивленный вздох, трахая ее рот своим языком, как делал это своим членом всего несколько дней назад.

— Я не хочу, чтобы ты кончала без нас. Понимаешь, Скар? — спросил я угрожающим тоном, прижимаясь к ее губам.

Ее глаза сузились, глядя на меня.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Нико?

— И Кенджи, — бросил он из-за моей спины.

Ее тело напряглось при звуке его голоса, и я усмехнулся, когда она чуть не сломала себе шею, чтобы увидеть его. Ее ледяные глаза снова встретились с моими, широко раскрытые от удивления и интереса.

— Вас двоих не смущает глядеть на члены друг друга? — спросила она, ее слова звучали с придыханием.

Я подвинулся, когда Кенджи присоединился к нам, запустив руку в ее мокрые локоны и притянув к себе для поцелуя. Я не потрудился отступить назад, чтобы дать им место. У нас с Кенджи и раньше были общие женщины. Для нас это не в новинку, но, судя по ее вопросу, для нее это не обычное дело.

Мне нравилось, что Скар гордилась своим сексуальным опытом, но, черт возьми, было что-то возбуждающее в осознании того, что это будет ее первый секс втроем.

— Да, детка. Мы не стесняемся видеть члены друг друга, и я планирую посасывать твой клитор, пока Нико будет тебя трахать, — он наклонился вперед, говоря прямо в ее припухшие губы. — Иногда, в тройничках, мой рот даже касался его толстого члена. Я попробовал раз или два.

Удовольствие пробежало по моей коже при воспоминаниях, и преякулят выступил бисеринками на кончике члена. Вожделение насытило, и я дернул Скар вперед, поворачивая ее тело так, чтобы она оказалась между нами. Мой член примостился между ее ягодицами, когда Кенджи прижался к ней спереди. Ощущение ее тела рядом с моим было потрясающим. Электричество пробежало по моему позвоночнику к яйцам. Ее кожа смялась под моими кончиками пальцев, когда я наклонился и помял ее попку.

— Мы будем трахать тебя до тех пор, пока у тебя не задрожат ноги, Скар, — сказал я в раковину ее уха, прежде чем прикусить чувствительную кожу под ее мочкой, в то время как Кенджи наклонился вперед и обвел языком ее сосок. Он поднял на меня глаза, мы молча общались — наши движения вдоль ее тела были похожи на скоординированный танец.

Я провел зубами по изгибу ее горла, сильно прикусывая, когда он засунул два пальца в ее киску. Сдавленный крик вырвался из ее рта, голова откинулась назад, ударившись о мою грудь. Кенджи опустился на колени, наклонился вперед и стал посасывать ее клитор. Ее тело выгнулось, и звуки ее удовольствия отразились от мрамора.

Ее тело вышло из-под контроля.

Наша марионетка.

— Ты такая чертовски вкусная, Скар. Я знал, что стану зависимым. Я хочу погружать свой язык в твою киску каждый день, пока не умру, — сказал Кенджи, его глаза горели вожделением, когда он сжимал свой член в кулаке. — Тебе нужно попробовать, Нико.

Я наклонился сзади, провел двумя пальцами по ее влажности, обхватил ими ее клитор, прежде чем погрузить их в ее влагалище. Моя кожа практически горела от того, как лихорадочно я себя чувствовал из-за нее.

Похоть разгоралась все сильнее и сильнее с каждым дьявольским звуком, срывавшимся с ее губ.

— Он прав, солнце. У тебя, блять, божественный вкус, — сказал я, засовывая мокрые пальцы в рот.

Блять.

— Трахните меня. Вы оба. Пожалуйста, — она захныкала, ее тело практически вибрировало от предвкушения. — Или ты такой же, как Калеб? Не хочу трахать сучку из Романо, но не против использовать как шлюху? — спросила она, оглядываясь на меня через плечо. Ее тон был горьким и сердитым, что резко отличалось от хриплых стонов, раздававшихся мгновение назад.

Уязвимость в ее глазах разрывала мое почерневшее сердце. Даже у этой уверенной в себе женщины были хрупкие места, которые она прятала под своей свирепой маской. Она хотела принадлежать кому-то другому. Хотела, чтобы о ней заботились.

Чувство собственничества заструилось по моим венам.

Она была моей. Нашей.

Даже если Калеб слишком тупой, чтобы увидеть это. Все еще прикован к принципу, что женщины не переживут суровости жизни с нами в этом мире. Но Скар уже делала это без нашей гребаной помощи. И если это последняя ночь, когда она держала Калеба на расстоянии, чертовски иронично, учитывая, что мы построили нашу новую семью по принципу ненависти к нашим кровным родственникам. С ней могло случиться то же самое.

— Скар, — мой голос был прерывистым, когда она прижалась своей задницей к моему члену, мои руки легли на ее бедра, чтобы остановить ее движения и подумать. — Я использую тебя как шлюху, но это потому, что ты моя хорошенькая маленькая шлюшка. Калеб долбоеб, которому нужно вытащить голову из задницы, — сказал я, поднимая ее и опуская ее задницу на скамейку в душе. — Сейчас мы оттрахаем твою киску.

Кенджи кивнул головой в знак согласия.

— Я надеюсь, ты готова, малышка, потому что я так ждал возможности погрузиться в твою восхитительную пизду с того момента, как увидел, как ты пялишься на Нико на вечеринке, — сказал он, взяв ее за подбородок и наклоняя ее голову к себе, в то время как я раздвигал ее бедра своим мускулистым телом.

— Черт, — прошептал я, наблюдая, как Кенджи держит ее за подбородок и плюет ей в рот, затем засовывает внутрь свой язык. Она заскулила от этого действия и заерзала на скамейке, приближая свою мокрую киску к моему лицу.

Плитка впивалась мне в кожу, но мне было все равно.

— Может, я и не религиозен, но я встану на колени ради своего солнца. В любое время, — сказал я, взволнованный перспективой ощутить ее вкус на своем языке.

Кенджи усмехнулся моему признанию, проводя языком по изгибу ее шеи.

— Мы отдаем свои пожертвования храму твоей киски, — сказал он с усмешкой.

Она прорычала ругательства по-итальянски, когда я скользнул носом по внутренней стороне ее бедра, покусывая кожу, направляясь туда, где она хотела привлечь мое внимание.

— Раздвинь ножки, малышка, — приказал Кенджи, и на его лице появилась полуулыбка.

Без колебаний ее ноги раздвинулись, обнажив блестящую пизду. Ее розовая киска была такой красивой и готовой к тому, чтобы мой язык погрузился в нее.

— Хватай его за член, Скар. Будешь дрочить Кенджи, пока я буду лизать твою прелестную киску. Если остановишься, остановлюсь и я. Поняла? — спросил я с лаем в голосе.

Ее тело напряглось от этого приказа, позвоночник выпрямился.

— Отвечай мне, Скар, — потребовал я, шлепая ее по промежности за непослушание. Мокрый шлепок был достаточно сильным, чтобы привлечь ее внимание, но у нее перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки.

Ей нравилось это.

Кенджи усмехнулся ее реакции, но у него перехватило дыхание, когда ее рука скользнула вперед и обхватила основание его члена, грубо дернув.

— Да, — наконец ответила она. Ее тело напряглось, когда я провел пальцем по ее влажности и погрузил два пальца внутрь, в то время как Кенджи перекатывал ее сосок между подушечками пальцев.

Ее кристально-голубые глаза обратились к Кенджи.

— Твой толстый член выглядит красивее, когда я обхватываю его рукой, Кенджи, — поддразнила она. — Он мой. Больше ни одна сучка не смеет трахать этот член. Либо твоя рука, либо моя. Понятно? — спросила она с рычанием.

Его тело практически растаяло от ее тона.

Ему нравилось, что она командует.

— Да, мэм. Мое тело, блять, принадлежит тебе, Скар, — сказал он с трепетом. Я был на мгновение загипнотизирован видом его головки, торчащей из ее сжатого кулака. Она посмотрела на нас обоих с голодом в глазах. Я никогда не чувствовал себя более желанным ни для одной женщины.

Калеб идиот.

— Нико, разве твой язык не должен трахать меня? — спросила она, нарушая мой наполненный похотью транс.

Мой пристальный взгляд метнулся к ней, моя рука сомкнулась на ее горле.

— Грубишь, Скар. Возможно, Кенджи вытерпит, но со мной это работает по-другому, — я встал, мой член подпрыгнул. — Лучше бы твоей руке не останавливаться, солнце.

— Что это значит? Солнце[14]? Ты уже не раз называл меня так, — сказала она, ее грудь вздымалась, соски затвердели.

От ее вопроса у меня екнуло сердце. «Это ласковое обращение» чуть не вырвалось у меня. Я не ожидал, что она спросит меня, что это значит, и теперь, когда я попытался ответить, мой язык казался слишком толстым для рта.

Что она подумает, когда я объясню ей?

— По-русски это означает «мое солнце», — ответил я, наблюдая, как эмоции сменяют друг друга на ее прекрасном лице, чувствуя, как подрагивает ее горло, когда она сглатывает. Ее розовый язычок высунулся и провел по нижней губе.

Кенджи наклонился, прижимаясь лицом к ее мокрым волосам.

— Будешь светить для него, пока он трахает тебя, Скар? — его слова превратили ее взгляд из нежного в похотливый, и она кивнула, медовые пряди волос прилипли к ее телу.

Я потянулся вниз свободной рукой, положив большой палец на головку ее клитора и двигаясь медленными кругами. Ее содрогания были чертовски сексуальны, и я думал, что кончу только от ее звуков. Каждое нервное окончание в моем теле воспламенилось; я чувствовал себя таким живым, наблюдая, как она извивается под моей рукой, а ее пальцы все еще сжимают член Кенджи.

Каждый раз, когда она выкрикивала мое имя, одержимость росла. Она теперь не сбежит, ведь я принял узы, которые судьба решила связать между нами. Я бы заботился о ней до тех пор, пока кто-нибудь не отправил бы меня в могилу, а потом я бы обыскал подземный мир, чтобы найти ее.

Она откинула голову назад, издав разочарованный вопль, когда я погрузил в нее один палец, доходя только до первой костяшки, прежде чем полностью вынуть его.

Я усмехнулся, сжимая свой член и делая два грубых рывка, прежде чем погрузиться так глубоко в ее киску, как только мог. Одна из ее рук нащупала мою спину, царапая ногтями и оставляя за собой жгучий след. Она была такой чертовски идеальной. Такой порочной, но в то же время покладистой.

Рваный стон вырвался у Кенджи, синхронизировавшись с моим собственным, когда я грубо входил и выходил. Моя рука переплелась с ее влажными волосами, пока мы пожирали друг друга, наши языки скользили в запутанном беспорядке.

Секс был грязным, быстрым и таким охуенно потрясающим. Я никак не мог контролировать свой оргазм, когда ее киска сжимала мой член, а симфония влажных шлепающих звуков и криков удовольствия эхом отражалась от мраморных стен.

Скар откинула голову назад, когда ее оргазм разразился через несколько секунд после моего. Горячие потоки спермы наполнили ее, киска сжалась вокруг меня в спазмах.

— Черт, так ахуенно смотреть, как он заполняет тебя, малышка, — простонал Кенджи, и сам был близок.

Он тоже заслуживает того, чтобы почувствовать, насколько совершенна ее киска.

Я протянул руку и остановил его. Ее взгляд остановился на том месте, где моя большая ладонь легла на ее руку на члене Кенджи. Даже если ее рука служила барьером, кончики моих пальцев все равно касались бархатистой мягкой кожи его члена, и я наблюдал, как ее грудь поднималась и опускалась немного быстрее.

— Неужели вид моей руки на члене Кенджи вызовет у тебя еще один оргазм? — спросил я, неторопливо проводя нашими соединенными руками вверх и вниз по его члену.

— Черт, — в устах Кенджи это слово прозвучало как мольба.

— Совершенно верно, брат. Ты трахнешь нашу маленькую шлюшку вместе с моей спермой, — я вырвался из ее теплой вагины. — Ты так мило выглядишь, когда моя сперма вытекает из твоей оттраханной пизды, — сказал я, наблюдая, как липкая белая субстанция стекает по ее идеально изуродованным бедрам.

Она зачарованно наблюдала за происходящим, прежде чем переключиться на Кенджи, который выглядел так, словно находился на другой планете, настолько он был возбужден. Греховный огонек в ее глазах заставил мои яйца напрячься, как будто они не опустошались внутри нее несколько мгновений назад.

— Кенджи, будь хорошим мальчиком и встань на свои гребаные колени. Я хочу, чтобы ты затолкал сперму Нико туда, где ей самое место, а потом добавишь свою собственную, — приказала она.

Черт возьми. Эта женщина.

Он встрепенулся так быстро, что чуть не споткнулся сам о себя. Я ожидал, что он сделает это пальцами, но вместо этого он собрал ее языком. При этом виде у меня в голове все перевернулось, а сердце учащенно забилось.

Я никогда не думал о том, что буду чувствовать, наблюдая, как другой мужчина пробует мою сперму, вытекающую из киски, но прямо тогда я понял, что хочу видеть это снова, и снова, и снова.

Блять.

— Этого ты хотела, малышка? Увидеть, как мой язык покрыт вашими оргазмами? Вы оба чертовски божественны на вкус, — он наклонился вперед и прижался языком к ее плоти, проводя им от ануса к клитору, прежде чем прикоснуться к пучку нервов.

Все ее тело содрогнулось, когда она выкрикнула его имя, запустив руку в его черные волосы. Она все еще была погружена в наслаждение, когда Кенджи встал и вошел в нее. Молочно-белая жидкость сочилась из места, где они теперь трахались, и мой член подпрыгнул от этого зрелища.

— Кто бы мог подумать, что моей любимой смазкой будет сперма Нико, — сказал Кенджи, ускоряя темп. Их плоть ударилась друг о друга, когда Скар оторвала бедра от скамьи, уперевшись на руки, встречая его удар за ударом.

Я придвинулся ближе, брызги воды били мне в спину.

— Что хочешь, солнце? — спросил я, наклоняясь и беря зубами ее сосок.

— Мой клитор. Прикоснись к моему клитору, Нико.

Я протянул руку вниз и покрутил чувствительные нервные окончания. И ощутил себя непобедимым, когда она выкрикнула мое имя.

— Почему так ахуенно, когда рука Нико касается моего члена каждый раз, когда я вхожу в твою чертовски великолепную киску? — спросил Кенджи. — Черт возьми, я сейчас кончу.

Недолго думая, я протянул руку и обхватил яйца Кенджи сзади, продолжая держать пальцы на ее клиторе. Он вскрикнул, останавливая свои движения, когда опустошился внутри нее.

— Я тоже. Нико, не останавливайся, — добавила Скар.

Они оба издали сдавленный стон.

— Повторим как-нибудь, — сказала Скар, выглядя явно измотанной от удовольствия.

Я не знал, скажет ли она то же самое, когда узнает, что мы не возьмем ее на сегодняшнюю встречу.

Глава 24

КЕНДЖИ

«ОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБМАНЫВАЕТ ЛЮДЕЙ»

Калеб расхаживал по офису клуба с таким видом, словно кто-то помочился на его ужин — или наградил синими яйцами. Учитывая, что ранее он встречался со Скар и не трахнул ее, я предположил, что причиной его истерики был второй вариант.

Тем временем мы с Нико были на гребаном седьмом небе от счастья после того дерьма, которое натворили у нее в душе. Это воспоминание теперь выжжено в моем мозгу до самой смерти.

— Три, два, один… — пробормотал я, просматривая социальные сети и ожидая, что Калеб начнет ворчать по поводу нашей богини в пятидесятый раз за час. Как по команде, он подскочил к нам, сжимая бокал с чем-то янтарным.

— Черт возьми, она действительно вывела тебя из себя. Это у тебя морщинка?

Калеб мгновенно опустил взгляд, бормоча ругательства себе под нос и проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам.

— Честно говоря, я бы на твоем месте тоже разозлился. Она заляпала спермой свои стринги, разгуливала с ними в таком виде, позволила тебе преследовать ее, и ты ее не трахнул? — спросил я, в полном шоке от того, каким гребаным идиотом он был.

Осколки стекла дождем посыпались на меня, когда он швырнул стакан выше того места, где я сидел на полу. Я рассмеялся над тем, насколько Калеб был не в духе. Он уже разбил первый стакан, когда мы рассказали ему, как трахали ее на мраморной скамейке.

Блять.

Я все еще чувствовал вкус ее и Нико на своем языке. У нас и раньше были общие женщины, и мы не испытывали угрызений совести по поводу близости, но, черт возьми, это был первый раз. Звук очередного бокала вернул мое внимание к Калебу.

Он привык всегда держать себя в руках. Взвешенные реакции, вдумчивые ответы, тихое насилие. Гнев был единственной эмоцией, которую ему трудно подавить, но эти вспышки только укреплли его репутацию. Даже будучи вторым сыном, Калеб по-прежнему пользовался всеобщим уважением и внушал страх толпе. Он привык к тому, что люди до конца следовали его указаниям, а если они этого не делали, он убивал их.

Затем появилась свирепая брюнетка с пронзительными глазами и разумом, который, казалось, просчитывал гибель любого, кто встанет у нее на пути. И мы были в опасной близости от того, чтобы встать у нее на пути. Я ни на гребаную секунду не думал, что она уступит. Сидеть в нашей башне, как послушный заключенный?

Нет, эта женщина что-то замышляла.

— Калеб, она не пленница, — слова Нико перекликались с моими внутренними мыслями.

По иронии судьбы, она тоже запустила стаканом нам в головы, когда мы сказали ей, что она не может пойти с нами на встречу. Вид предательства был подобен удару в живот. Разительная разница с теми нежными взглядами, которые были несколько мгновений назад.

— Нам нужно решить, что, черт возьми, с ней делать. Если мы впутаем ее, мы не сможем справиться с этим дерьмом. Во время выполнения наших планов не должно быть отвлекающих факторов или незаконченных дел. Так что мы либо посвящаем ее в дело, либо отпускаем, — сказал Нико с решимостью в голосе.

Со стороны, глядя на него, можно было бы подумать, что это у него проблемы с гневом. Русский был сложен как кирпичный сортир, на нем было почти столько же тату, сколько и у меня, но внутри он был мягкотелым. И как только он привязывается, уже не отпускает.

У меня было предчувствие, что Скар скоро попадет в эту категорию, если уже не попала. Проблема с Нико заключалась в том, что он должен придерживаться связей на одну ночь и не рисковать. Но после подобного он станет одержимым.

Калеб застонал, плюхаясь на кожаный диван.

— Черт. Можем ли мы доверять ей? — он залпом осушил половину нового стакана, который только что налил, и опустил голову в ладони. — Она и глазом не моргнула, блять, на тот факт, что я засунул пистолет этому ублюдку между губ. Ни единого крика. Она не забилась в угол и не плакала. Она, блять, подошла ко мне и сказала, что я могу убить его в месте, где легче убираться, — он поднял голову. — Привести ее сюда — значит доверять ей.

— Разумно ли втягивать ее в это? Типа, у нас тут не гребаный пикник. Одно дело не волноваться из-за пистолета, но совершенно другое — стрелять из него, — я указал на это. Ее шрамы всплыли у меня в памяти, и мой желудок скрутило при мысли о том, что она была в опасности.

Калеб пренебрежительно махнул рукой.

— Меня не это волнует. Она справится. Я бы поставил свою жизнь на то, что у нее есть чертова куча секретов, о которых мы не знаем, и половина из них о том, насколько она способная девочка, — ответил Калеб.

Я поднял руки в знак капитуляции, мой рот растянулся в ухмылке. Ей бы чертовски хотелось услышать, что Калеб считает ее способной. Но, зная этих двоих, она бы не знала, как отнестись к комплименту, если бы этот ублюдок догадался хотя бы сделать ей один.

— Мы не узнаем, можем ли мы доверять ей и способна ли она на это, пока не позволим ей проявить себя. Она племянница нашего врага, но между ними явно нет утраченной любви. Он, блять, пытался ударить ее, — прорычал Нико, который чистил свой «глок». Этот ритуал он выполнял каждый раз, когда что-то морочило ему в голову. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что у всех нас на уме было одно и то же.

Калеб усмехнулся при упоминании о перепалке с Домиником.

— Да, и я отрублю ублюдку руку за это, — сказал Калеб.

Моя бровь приподнялась от его признания. Я знал, что он не ненавидел ее так сильно, как утверждал. Если бы этот ублюдок вытащил голову из задницы, он действительно мог бы наслаждаться своей женой.

Я прочистил горло с того места, где лежал на полу, закинув ноги на стену.

— Дядя явно ее недолюбливает, и она ненавидит его. Она полностью за то, чтобы выпотрошить его. Буквально. Так какого хрена? — спросил я. Этот вопрос не выходил у меня из головы с вечеринки по случаю помолвки. Нам чего-то не хватало. Редко встречались люди, которых мы не знали. Мы тратили годы на планирование и изучение каждого члена четырех семей. Конечно, у нас было меньше всего разведданных об итальянцах, поскольку никто из нас не состоял в этой организации. Но мы изучили игроков и приобрели союзников внутри компании — тех, кто все еще снабжал нас информацией. Но никто из них никогда не упоминал о Скар.

Так кем же, черт возьми, она была?

— Мы что-нибудь узнали о ней? — спросил я, чувствуя, как мое внутреннее смятение выплескивается наружу.

У Калеба вырвался измученный вздох.

— Нет. Все, что я знаю, это то, что она племянница Доминика, — он использовал воздушные кавычки. — Хотя я, черт возьми, не понимаю, как это возможно. Нет, если только у Джианы не было ребенка, и она держала это в секрете.

— Если это правда, то сестра Доминика еще большая стерва, чем мы думали. Ты не видел, каким взглядом она наградила Скар, когда ты объявил ее своей женой. Я думал, мне придется подставляться под пулю ради вас двоих, — добавил Нико, подходя к креслу со стаканом водки в руке.

Темные брови Калеба нахмурились, когда он уставился в панорамное окно, глубоко задумавшись.

— Мне кажется, нет. Джиана — стерва, даже более того, она коварная эгоистка, как и ее брат. Если бы Скар была ее дочерью, она бы манипулировала ею в своих интересах. И Скар жила с ним до восемнадцати, а потом съехала, — его внимание снова переключилось на нас. — О, вот тебе и ирония судьбы. Очевидно, когда она не ворует, то управляет успешной охранной фирмой для очень богатых. Она владелица и генеральный директор компании «Лесли Джордж Секьюрити». Непонятное название…

Смех вырвался из моей груди, вызвав странные взгляды моих братьев.

— Чертовски умная девчонка, — сказал я, качая головой и садясь. — Я сделаю ей предложение, когда увижу ее.

— Она уже моя жена, придурок.

Я проигнорировал его собственнический тон, продолжая свое объяснение.

— Джордж Лесли — крестный отец нью-йоркских грабителей банков 1920-х годов. Этот человек так и не был пойман. Именно он вдохновил на создание фильма «Одиннадцать друзей Оушена». Он использовал чертежи, чтобы заранее наметить, где будет совершать свои ограбления. И никогда не использовал огнестрельное оружие.

Нико ухмыльнулся этому откровению.

— Она, черт возьми, обманывает людей.

Рука Калеба сжималась и разжималась с того места, где лежала на подлокотнике дивана, и я слегка забеспокоился, что его рот может навсегда сжаться в тонкую линию.

— Послушай, Калеб, я думаю, мы с ней сработаемся. Очевидно, что она смогла выжить в этом мире. Конечно, у нее есть секреты, но она будет полезной. Потом ты можешь развестись с ней, и нам больше никогда не придется ее видеть, — добавил Нико.

Я не знаю, повлияли ли мои чувства на мое суждение, но мог поклясться, что голос Нико немного дрогнул при последней фразе. Но он был прав. Мы ничего не знали о Скар, и у нас другие цели, которые были важнее киски. Даже для такого любителя кисок, как я.

Глубокий вздох вырвался из груди Калеба.

— Хорошо. Поскольку это гребаная демократия, за что все голосуют? Мы приводим ее сюда и доверяем ей? Или держим взаперти в этой гребаной квартире? — спросил Калеб, пощипывая переносицу.

Я усмехнулся, вспомнив, как мы учились в старшей школе, и я сказал ему, что у него слишком идеальный нос, а цыпочки такие не любят.

Он разрешил ударить себя, хотя и знал, что я сказал полную чушь.

В старших классах впервые зародилась моя потребность разрушить совершенство. Мой отец требовал совершенства. Он хотел, чтобы клан Джирочо был самым сильным из всех кланов якудзы, включая те, что остались в Японии. Он думал, что единственный способ достичь величия — это быть идеальным во всех аспектах.

«Кенджи, ты по долгу обязан сказать отцу, что это ты все испортил. Ты не важен. А я да. Тебя можно избивать».

Мне не терпелось вонзить лезвие катаны в грудь своего брата. Но не раньше, чем нанести ему такие же травмы, которые он заставил меня вытерпеть.

— Кенджи, — голос Калеба вернул мое внимание к настоящему. — За что ты голосуешь?

— Давай проверим ее. Своего рода посвящение, — я пожал плечами. В равной степени взволнован и нервничал из-за того, что подвергаю ее опасности. — Я предлагаю позволить ей заглянуть за занавес, но давайте оставим важное дерьмо при себе, пока не решим, что можем ей доверять. Черт, возможно, мы никогда не решимся рассказать ей обо всех наших планах, — ответил я, и у меня внутри все перевернулось при мысли о том, что я не полностью посвящу ее в нашу группу.

— Хорошо, — Калеб поднялся со своего места, подходя к большому письменному столу в центре комнаты. — Кенджи, возьми ее с собой, когда пойдешь на бои. Позволь ей взглянуть на изнанку города. Мы не знаем, какого хрена ее дядя заставлял ее делать, кроме того, что она тайком ходила в лыжной маске и, блять, трахалась с элитой. Она, наверное, ни хрена не понимает.

Нико хихикнул.

— Ой да ладно, Калеб. Она чуть не прикончила тебя. Никто из нас не думает, что она такая же невинная или отчужденная, как другие женщины, с которыми мы встречались, — поддразнил он. Его взгляд многозначительно метнулся к Калебу.

Ублюдок надулся, как капризный ребенок, но он не смог полностью скрыть ухмылку. Калебу нравилось, что она была полна огня и борьбы.

Возможно, он не хотел этого признавать, но она была его пламенем-близнецом. Все разговоры о Скар прекратились, когда у Калеба зазвонил телефон.

— Болгары уже в пути, — заявил он, уставившись на подсвеченный экран, прежде чем встретиться с нами взглядом. — Если мы хотим контролировать распространение наркотиков, нам нужно, чтобы они встали на нашу сторону.

У меня внутри все сжалось. Все наши планы зависели от того, что небольшие организации согласятся на наш переворот. Если нет, мы бы ни за что на свете не смогли это провернуть.

Лидера болгарской преступной организации убили двумя годами ранее. Он был мерзким ублюдком и наслаждался молодыми девушками насильно. Я бы и сам убил его, если бы «Кейн» не добрался до него первым — по крайней мере, такие ходили слухи.

Но проблема заключалась в том, что мы не знали, кто сейчас возглавляет группу и что могло бы убедить их присоединиться к нам. Вот почему мы заперли Скар наверху. Нам нужно, чтобы эта встреча прошла без сучка и задоринки, потому что это важный стержень.

Глава 25

СКАР

ВСЕГДА БЕРИТЕ С СОБОЙ БИТУ НА ВЕЧЕРИНКИ

Эти ублюдки заперли меня в комнате.

Ну, в частности, один ублюдок, но двое других согласились с этим, даже после того, как у нас был самый потрясающий секс в моей жизни. Возможно, у них и потрясающие члены, но, черт возьми, они все равно мудаки.

Поездка с Калебом до квартиры была мучительно неловкой. Какое бы напряжение, как я думала, мы ни сняли, оно рассеялось.

Когда мы вернулись, Калеб сказал, что сегодня вечером у них встреча по поводу Четырех Семей, и, несмотря на то, что я должна быть с ними, они сказали, что я остаюсь.

«Ну не знаю. Покрась свои гребаные ногти на ногах или что-нибудь такое».

Это предложил Калеба, когда я спросила, какого хрена мне делать тут одной. Меня бесило, что они не доверяли мне быть там.

С другой стороны, я им тоже не доверяла.

Но, возможно, мне придется показать им, насколько я на самом деле чертовски способная, чтобы в следующий раз меня снова не оставили.

Звон лифта привлек внимание, мое сердцебиение участилось. Сухожилия на пальцах напряглись, когда я усилила хватку на своей помощнице на сегодняшний вечер. Звук моих сердитых шагов эхом отдавался от полированного бетонного пола.

— Мэм. Мэм. С этим нельзя в клуб.

Я проигнорировала вышибалу, проталкиваясь сквозь толпу людей. Чья-то рука легла мне на плечо.

— Мэм, вы не можете принести в клуб металлическую биту.

Я развернулась на каблуках, уставившись на гиганта, охраняющего дверь шикарного клуба, и схватила его за большой палец почти до такой степени, что он сломался. Он издал пронзительный крик, который, честно говоря, разочаровал меня. Я думала, он лучше справится с болью. Мой рот скривился в жестокой ухмылке, когда он вздрогнул под моим пристальным взглядом.

— Теперь я владелица этого гребаного клуба. И буду приходить с чем захочу, — сказала я громко и сердито.

Замешательство, отразившееся на его лице, подтвердило то, о чем я подумала. Калеб держал наш союз в секрете. Но если этот засранец думает, что я буду подчиняться всякий раз, когда он выкрикнет приказ… что ж, его ждет грубое разочарование. Я даже не стала дожидаться, пока мужчина поймет, что я имела в виду. Я просто растворилась в толпе.

— Конечно, тут потрясающе, — проворчала я, войдя в сердце клуба. «Hush Money» скорее похож на модное заведение для посиделок. Стиль 1920-х годов и возвращение к славным дням эпохи ар-деко в Нью-Йорке.

Черный и золотой цвета украшали каждую поверхность. Вдоль зала стояли бархатные кабинки, чтобы посетители могли отдохнуть, сделав перерыв в танцах на массивном танцполе из черного мрамора. Сотни люстр, подвешенных на разной высоте, создавали сексуальную атмосферу, их золотистый оттенок отражался от каждой блестящей поверхности. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, когда разглядывала это произведение искусства. Гигантские черно-белые фрески, изображающие фотографии известных нью-йоркских преступников, были нарисованы на разных стенах, похожие на те, что в спальне Калеба.

— Черт, — пробормотала я себе под нос, продвигаясь дальше вглубь клуба. Я изучила чертежи этого места, но мои исследования не отдавали должного его красоте.

Гул разговоров сливался с чувственными звуками The Weeknd — «House Of Balloons/Glass Table Girls». Волна дежавю накатила на меня, когда я шла по тускло освещенному коридору в офис другого клуба. Я попала в переделку из-за ситуации, до жути похожей на эту.

Из-за двери донеслось тихое бормотание. Дверь, у которой был замок только на ручке.

Гребаные дилетанты, клянусь.

Когда я толкнула дверь, в комнате раздался громкий стук, и она ударилась о стену.

— Добрый вечер, джентльмены, — сказала я, входя с битой, небрежно перекинутой через плечо, не обращая внимания на пистолеты, направленные в мою сторону. Калеб пристально посмотрел на меня. Его взгляд был яростным и опасным. Я должна была прийти в ужас, когда он медленно скользнул по моему телу своими затуманенными глазами; вместо этого мое возбуждение возросло в десять раз.

Уголки моих губ приподнялись.

Гнусавый голос донесся с одного из стульев перед столом Калеба.

— Что ж, Калеб, это приятный сюрприз. Красавица, почему бы тебе не сесть ко мне на колени, пока мы закончим обсуждать дела?

От этого требования у меня по коже поползли мурашки, но я не посмотрела на говорившего мужчину, продолжая пялиться на Калеба, краем глаза отслеживая двух других, которые стояли вдоль задней стены, по бокам от него. Все трое выглядели готовыми придушить меня. Чем дольше я там стояла, тем сильнее становились их взгляды. Напряжение можно было резать ножом.

Пухлые пальцы впились в мой бицепс, привлекая мое внимание к мужчине вдвое старше меня, сидящему перед столом Калеба. Его сальные седеющие волосы были зачесаны назад, ни черта не скрывая залысин. Глаза-бусинки цвета грязи уставились на меня; на его уродливой роже было написано презрение. От дешевого одеколона у меня зачесался нос, и даже в стремном костюме я видела, насколько он не в форме.

— Не будь грубой, девка, — рявкнул он, его хватка усилилась. — Когда мужчина говорит, что ты красивая, поблагодари его. Можешь сделать мне минет, чтобы загладить свои плохие манеры, — из-за своего смеха он не услышал низкое рычание, исходившее от Нико.

Через несколько секунд дуло моего пистолета оказалось на одном уровне с его дряблой кожей. Я улыбнулась, когда краска отхлынула от его лица. На его морщинистом лбу выступили капельки пота, когда он понял, что никто меня не отчитает и не швырнет на пол.

— Что, черт возьми, это значит, Калеб? — его тон был паническим и более высоким, чем несколько секунд назад. Удовлетворение заструилось по моим венам. Трое мальчиков вернули себе несколько очков в моем мысленном рейтинге, стоя там молча. Однако было ясно, что они этого не хотели. Плечи всех троих были практически на уровне ушей, а рука Кенджи покоилась на рукояти катаны, в то время как двое других держали пистолеты.

Это испытание.

Они хотели посмотреть, черт бы их побрал, сдадут ли у меня нервы и превращусь в хнычущий комок нервов. Или испорчу их встречу.

— Что? Тебе не нравятся сучки с твердым характером? Жаль, но ничего сейчас не поделаешь. Если я и была груба, то только потому, что ты, блять, это заслужил, — я встала перед ним, подставляя парням спину, и примостила свою задницу на столе. — Да и не сильно я грубила. Ты просто расстроился из-за того, что не смог установить надо мной господство. Но только потому, что у меня нет члена, это не значит, что я встану на колени, чтобы отсосать тебе, — я наклонилась вперед, вонзая дуло пистолета поглубже, чтобы оставить отпечаток. — Я тебе ничего не должна. Ни свое имя. Ни свое внимание. И уж точно, черт возьми, ни свою вежливость, — выпалила я.

Такие мужчины, как он, охотились на женщин, говоря «ну не веди себя как сучка». Женщин обзывают этим словом так долго, что некоторые все еще верили в эту ложь.

Будь сукой. Сожри тех, кто хочет поохотиться на тебя.

Второй незнакомец сидел в кресле, наблюдая за всей перепалкой, не делая ни малейшего движения, чтобы вмешаться. Придурок передо мной заметно дрожал от страха и гнева. Подпитываемый кокаином, я уверена, что он нюхнул, судя по тому, насколько расширились его зрачки, а пудра все еще виднелась на жалком подобии усов.

— Ты…

— Иван. Осторожнее, ты разговариваешь с моей женой, — гневные нотки в голосе Калеба вызвали жар, пробежавший по моему позвоночнику и поселившийся между бедер.

— Женой? — спросил Иван, его замешательство было очевидным, взгляд метался между Калебом и мной.

Я махнула рукой, отмахиваясь от его вопроса.

— Новая сенсация, но это не то, что нам нужно обсуждать, Иван, — я закинула одну ногу на другую, слегка покачивая ступней, пока говорила. — Вот как поработаем. Ты положишь руку на стол, и я задам тебе несколько вопросов. Если мне не понравится твой ответ, я ударю этой металлической битой по твоим пальцам. Понятно? — спросила я.

Смех сорвался с его губ, когда он посмотрел на Калеба в поисках подсказки относительно того, что происходит.

— Скар, встань сюда и заткнись на хрен или выйди из этой гребаной комнаты. У нас встреча с Иваном, а ты мешаешь информации, которую он нам дает, — он выдавил из себя эти слова.

Раздражение горело глубоко внутри, раздувая пламя моего гнева. Я не какая-то гребаная игрушка, которую убирают тогда, когда хочется. У меня своя гребаная жизнь, и подобное дерьмо получалось у меня лучше всего.

В моем теле не осталось ни капли терпения, так что, если бы один из этих придурков физически не вынес меня из комнаты, сегодня ночью эти стены были бы окрашены кровью. Проигнорировав команду Калеба, я встала и обогнула кресло Ивана.

— Иван, ты работаешь с картелем, верно? Возможно, ты знаешь Райан Эрнандес, — он покачал головой, в замешательстве нахмурив брови. — Нет? Тогда, может быть, ты знаешь, что шепчут об этом имени на улицах, — я наклонилась и прошептала это ему на ухо, не сводя глаз с Калеба.

В ту минуту, когда имя достигло ушей Ивана, физическая дрожь пробежала по его телу, вызвав улыбку на моем лице.

— Да. Я так и думала. Значит, знаешь, какие методы использует Райан во время… допроса? Некоторыми она научилась от меня. Например…

В следующую секунду я прижала свой пистолет к его колену и нажала на спусковой крючок. Крики агонии эхом разнеслись по комнате. Хотелось надеяться, что музыка будет достаточно громкой, чтобы заглушить шум, потому что громким был не только Иван. Все трое парней выкрикивали либо ненормативную лексику, либо вопросы типа «что за хуйня?» но я не отводила своего внимания от мужчины, обмякшего в кресле.

— Как себя чувствуешь, Иван? — спросила я. У него не было никакого ответа, кроме криков боли, которые стихли, когда он потерял сознание.

Кенджи двинулся ко мне, подняв руки в воздух, как будто я раненое животное. Они думали, что я сошла с ума, хотя на самом деле они увидели меня настоящую.

Я наставила на него пистолет, когда он подошел слишком близко.

— Скар, милая. Теперь он не сможет ответить ни на какие вопросы. Вот почему мы оставили тебя в квартире, — сказал Кенджи, его снисходительный тон действовал мне на нервы. Подумать только, я позволила ему засунуть в меня свой член.

— Нико, убери ее отсюда к чертовой матери, пока мы пытаемся спасти это дерьмовое шоу, — голос Калеба дрожал от ярости, когда он заговорил.

Я отбросила биту, достала второй пистолет, который был спрятан под моим черным пиджаком, и направила его в плечо Нико. Я не хотела убивать этого горячего засранца, но без колебаний выстрелила бы.

— Или вы трое вытащите головы из задниц и кое-чему научитесь сегодня вечером, — процедила я сквозь зубы, кивая в сторону мужчины, который тихо сидел во время этого обмена репликами. — Я на 98 процентов уверена, что Иван представитель болгар, но мне нужны были последние доказательства. В любой организации лакеям так глубоко засовывают член босса в глотку, что они делают всякую хрень, например, подставляются под пулю ради них. И все же он ни единым гребаным мускулом не пошевелил, когда его «боссу» прострелили колено.

Тусклые карие глаза уставились в мои. Намек на ухмылку появился на его лице. Мне бы очень хотелось увидеть выражение шока и замешательства на лицах остальных троих, но я не хотела рисковать и отвлекать свое внимание от настоящего босса мафии.

— Умная женщина. Но, может быть, я просто ненавижу своего босса, — в его сильном акценте слышалось веселье.

Я услышала, как Кенджи прошептал что-то вроде «о черт».

Взломать ноутбук Калеба было до смешного легко, и информация об этой встрече была прямо в его календаре. Мой интерес возрос, когда там было написано, что они встречаются с болгарами. Я работала с ними несколько лет назад. Убила их босса, чтобы сын мог взять власть в свои руки. Конечно, я сейчас типа не в курсе, что сын нанял киллера. Это причина сегодняшней драмы.

Все, что мне нужно было сделать, это, по сути, подключить лифт к своей сети, а я могла сделать это даже во сне. Всегда нужно делать биометрические сканеры, а не какую-то хрень, — или сканеры радужной оболочки глаза, если это возможно, потому что выковыривать глазное яблоко непросто.

Я засунула один пистолет обратно за пояс.

— Грегори Иванов. Глава болгарского преступного синдиката, в настоящее время основного поставщика кокаина и экстази для россиян. Но ты делаешь двойную ставку и еще снабжаешь якудзу, — прокомментировала я, возвращаясь и усаживаясь на стол.

Грегори был молод. Его черные волосы свисали свободными локонами до ушей. Густые брови и крючковатый нос обрамляли глаза мутного цвета. Его сильная челюсть была покрыта легкой щетиной. На нем был дорогой костюм, и он выглядел совершенно непринужденно, откинувшись на спинку кресла и закинув руку на спинку.

— Когда вы поженились? — спросил он с весельем в голосе, когда его взгляд скользнул вниз по моему телу, задержавшись на черном кружевном боди. — Может разведетесь? Потому что трудно найти такую кровожадную женщину, — он посмотрел через мое плечо на Калеба. — Не каждый мужчина готов признать силу, заключающуюся в том, что рядом с ним женщина-убийца.

Я открыла рот, чтобы ответить, но руки потащили меня назад через стол и посадили на колени. Руки Калеба были как клеймо на моей талии, обжигая кожу. Он уткнулся лицом мне в шею. Дрожь удовольствия прокатилась по моему телу, когда он посасывал и облизывал чувствительную кожу.

— Нет, мы не разведемся, и, как видишь, ей очень нравится быть моей женой, — прорычал Калеб, его голос вибрировал у меня в горле.

Я застонала?

Его следующие слова были прошептаны мне на ухо, горячее дыхание согревало кожу, все еще влажную от его слюны.

— У нас будет долгий разговор о том, что ты ворвалась сюда, но если продолжишь так извиваться на моем члене, я наклоню тебя над этим столом, — твердеющая длина дернулась под моей задницей, еще больше влаги скопилось между моих бедер.

Прочистка горла вырвала меня из тумана похоти. Глаза Грегори весело блеснули, когда он подмигнул мне. Калеб увидел это и напрягся, прижавшись к моей спине, а Нико подался вперед, обхватив своей большой рукой его горло.

— Прекрати приставать к нашей женщине, если хочешь остаться в живых дольше, чем твой отец, — сказал Кенджи мрачным и угрожающим тоном.

Вместо того, чтобы съежиться от страха, улыбка Грегори стала шире, и его глаза пробежались по всем нам четверым, прежде чем остановиться на мне, приподняв бровь.

— Чу, чу, — сказала я, мои губы растянулись в дерзкой ухмылке, когда Калеб поперхнулся позади меня. Грегори разразился смехом. Очевидно, Нико не слишком крепко держал его за горло.

Они должны были провести свое исследование, тогда знали бы, что у Грегори есть бойфренд. Это было большой причиной того, почему он приказал убрать своего отца. Тот ублюдок угрожал убить любовника своего сына.

— Не волнуйтесь, джентльмены. Она вся ваша. Моему мужу не понравилось бы, если бы я привел ее домой, — сказал Грегори, наблюдая, как каждый мужчина застыл от удивления. — Итак, чего же ты хочешь? — его тон изменился, перейдя в полностью деловой режим.

Калеб на мгновение задумался над вопросом, прикидывая варианты ответа. Существовало только одно: правда. Грегори не отреагировал бы ни на что другое, кроме этого. Если Синдикат хотел вести войну, им нужна лояльность, а не солдаты по принуждению, которые стали бы предателями, когда поступит лучшее предложение.

— Мы хотим партнерства. Мы планируем захватить Нью-Йорк, и нам нужны те, кто хочет увидеть падение нынешней четверки, — сказал Калеб.

Грегори выглядел заинтригованным, но в то же время подозрительным — игривость давно исчезла.

— Это вполне достижимая цель, — осторожно заявил он.

Я взглянула на Калеба. Выражение его лица было спокойным и безразличным, но его хватка на моем бедре усилилась, костяшки пальцев побелели. Он посмотрел на меня сверху вниз, изучая мое лицо.

Меня осенило. Калеб не знал, сможет ли он сказать то, что хотел, при мне. Мое сердце ушло в пятки, разочарование жгло изнутри, пока он не схватил меня за подбородок, привлекая мое внимание обратно к нему.

— Я рискую, Скар. Не заставляй убивать тебя, если решишь выебываться, — глубокие глаза Калеба были пронзительными, в них отражались уязвимость и надежда. Он хотел доверять мне.

Я судорожно сглотнула и кивнула. Было ли очевидно, что я отчаянно хотела, чтобы эти трое доверяли мне, приняли меня в свои ряды?

— Хорошая девочка, — прошептал он, его мягкие губы встретились с моими, язык прошелся по складке моих губ. Поцелуй был интимным, но длился всего мгновение.

— Мы планируем взорвать братву и якудзу, — беспечно заявил Калеб.

Вау. Разговор резко взял обороты.

Грегори удивленно моргнул в ответ. Что бы он ни ожидал от Калеба, но точно не этого. Черт возьми, этого я тоже не ожидала.

— Взорвать? — спросил он, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Ты же знаешь, я продаю им наркотики, а не взрывчатку.

Нико вмешался со своего места, встав сбоку от Калеба.

— Мы позаботились об этом. Нам нужно, чтобы ты привез их на склад, который мы оборудовали взрывчаткой, когда мы дадим добро.

— Потому что руководители этих организаций всегда приходят проверить новый продукт, — ответил Грегори с пониманием в голосе, когда подался вперед в своем кресле. — И что я получу за сотрудничество?

— Контроль над торговлей наркотиками в городе. Процентное соотношение составит семьдесят к тридцати, — Грегори чуть не поперхнулся ответом Калеба.

— Весь город? — на его лице отразилось удивление. Все, что им в настоящее время было разрешено, — это продавать Четырем семьям, и они получали только процент от части, проданных на улицах.

Пальцы прошлись вверх и вниз по моим черным брюкам. Прикосновение было нежным, как будто он не осознавал, что делает это. По какой-то причине эта мысль заставила мое сердце сжаться. Я сжала руку Калеба в своей, переплетая наши пальцы. Не было никакой возможности сосредоточиться, пока он рисовал эти ленивые круги на моем бедре, напоминая, что делал теми же пальцами на моем клиторе.

— За исключением школ, — сказала я, не заботясь о том, что думают по этому поводу трое мужчин.

— И средних школ, — добавил Кенджи.

Я удивленно повернула к нему голову. Это более щедро, чем я даже надеялась.

Грегори кивнул в знак согласия. Выражение его лица было взволнованным. Очевидно, что он был доволен любой сделкой, кроме той, что была у них сейчас.

Калеб расслабился. Скованность, которую я была слишком отвлечена, чтобы заметить, растаяла.

— Хорошо. Продолжай заниматься своими делами в обычном режиме. Никто, кроме ваших самых доверенных лиц, не должен знать о нашей сделке. Понял?

— Конечно. Все как обычно, пока ты не дашь команду, — заявил Грегори, поднимаясь со своего места и протягивая руку Нико, прежде чем сделать то же самое с Кенджи и Калебом.

— Миссис Каллахан, — он протянул мне руку последней. Жест, обычно предназначенный для человека, занимающего властное положение. Я приподняла бровь в ответ на его решение, и он рассмеялся. — Этим троим повезло, что у них такой компетентный партнер, как вы. Плата за уборку осталась прежней?

Его вопрос сначала сбил меня с толку, прежде чем понимание обрушилось на меня, как товарный поезд. Он догадался, что я причастна к убийству его отца. Клиенты получали счет с надписью «Плата за уборку».

Слова застряли у меня в горле, и я прикусила щеку, не подарив ему ничего, кроме легкого выпячивания губ. Он выпрямился; легкая улыбка появилась на его лице, как будто ничего не было.

— Мальчики, избавитесь от этого? Он был занозой в заднице со времен отца, — бросил он через плечо, прежде чем выйти за дверь и закрыть ее за собой, даже не взглянув на распростертое тело Ивана.

Кенджи хлопнул в ладоши.

— Я бы сказал, что все прошло хорошо.

Глава 26

КЕНДЖИ

ПРИКАЗЫВАЙ МНЕ, ДЕТКА

С той ночи в офисе прошло три дня. Мы все пытались сориентироваться в совместной жизни и работе. Калеб был взбешен тем, что Скар умудрилась сбежать из квартиры по горячим следам, но вопиющий недостаток в нашей системе безопасности нельзя было игнорировать. Поэтому он попросил ее, чтобы она все изменила. Наряду со всеми другими областями, которые, по ее мнению, нуждались в изменении.

Мы втроем смотрели на нее с мурашками по коже, когда она сидела в лифте в своих крошечных шортиках и топике и паяла провода вместе. Чередующаяся коллекция мужских рубашек попадали к ней на кровать. Комната начинала все больше походить на ее собственную. Калеб распорядился доставить письменный стол и подключить два ноутбука, чтобы она могла работать вне своей квартиры.

Ревность на мгновение пронзила меня, когда она увидела его подарок. Она посмотрела на Калеба с чувством, которого я не видел у нее до этого момента, — привязанностью. Ревность длилась всего секунду, потому что я хотел, чтобы она так смотрела на Калеба. И на Нико тоже. Но что еще более важно, я хотел, чтобы она смотрела и на меня так. И я надеялся, что время, когда мы соберемся вместе сегодня вечером, предоставит такую возможность.

Нико сегодня вечером был занят поисками, а Калеб остался присматривать за клубом, так что остались мы со Скар. Я прокрался в квартиру, стараясь ступать как можно тише. Скар, вероятно, вынюхивала что-то вокруг, пытаясь выяснить о нас как можно больше. Или, может быть, добавляла белизну в наши гели для душа. Но в этом месте царила тишина. Дурное предчувствие поползло у меня по спине, когда я позвал ее по имени, а она не ответила.

Кухня и гостиная были пусты. Я постучал в ее дверь. Ничего. Я ворвался внутрь с обнаженной катаной. Голубые глаза подскочили от экрана ноутбука, на меня был направлен пистолет. Она положила пистолет обратно после того, как поняла, кто я такой, и сняла серебряные наушники.

— Эй, Кенджи, как дела? — спросила она легким и бодрым тоном, как будто не была готова проделать во мне дыру.

Я прислонился к стене, разглядывая ее обстановку. Два ноутбука, наушники, телефон, пистолет и поллитровый «Ред Булл» без сахара.

— Вставай. Мы идем на твое посвящение, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти в свою комнату на другой стороне квартиры.

— Подожди, что ты хочешь этим сказать? Кенджи, — топот босых ног тянулся за мной. Ее рука сжала мое плечо. — Кенджи, что, черт возьми, это значит?

Я повернулся к ней лицом, взяв ее за подбородок большим и указательным пальцами.

— Это значит, малышка, что тебе нужно будет одеться для выхода в свет. Сегодня вечером мы идем на бойцовские ринги.

Ее скульптурные брови на секунду опустились в замешательстве, прежде чем она расплылась в широкой улыбке.

— Дай мне пять минут, — она вприпрыжку убежала в свою комнату. Я не был до конца уверен, какой реакции ожидал, но точно не такой уровень жизнерадостности.

Она собралась быстрее. К тому времени, как я добрался до гостиной, она уже вышла с волосами, собранными в конский хвост, и в черных леггинсах, которые обтягивали ее задницу так, что мне захотелось уткнуться лицом в ее булочки. На спине черный рюкзак, но я был слишком отвлечен бордовым спортивным лифчиком в рубчик, чтобы спросить о том, что она взяла с собой в портфеле.

— А кофта? — спросил я. Вопрос прозвучал прежде, чем я успел подумать о нем получше.

— Извини? — она прищурилась, глядя на меня. — Кенджи, ты разгуливаешь с гребаной катаной, и твоя грудь забрызгана кровью, я же ни хрена не говорю. Я хочу разгуливать с выставленными напоказ сиськами, — она возмущенно скрестила руки на груди. Она была чертовски устрашающей, отдам ей должное. Но она также была чертовски сексуальна, когда ругала меня. Честно говоря, мне нравилась идея о том, чтобы стать ее рабом.

— Мы поедем на байке. Замерзнешь в этом.

Она подошла вплотную, наши груди соприкоснулись.

— Может о себе позаботишься, Кенджи? — сказала она, ее голос сочился сарказмом.

Я наклонился вперед, облизывая уголки ее губ и используя ее удивление как возможность пососать ее язык. Ее тихие вздохи посылали электрические разряды прямо к моим яйцам.

— Я забочусь о себе, Скар. Помнишь мое видео? Я жду, когда ты придешь и сделаешь это для меня, — сказал я ей в губы, прежде чем отстраниться и войти в лифт.

Глава 27

СКАР

«ПОТРИСЬ ОБ МЕНЯ СВОЕЙ КИСКОЙ»

Посвящение. Надеюсь, их метод будет более приятный, чем тот, через который меня заставил пройти мой дядя. Все мое детство было посвящением. Мне было пятнадцать, когда я встретила Энзо. Его отец был капо, и он начал приводить Энзо с собой, чтобы тот мог погрузиться в преступную жизнь. Лука пожалел меня, поэтому сказал Доминику, что мне было бы полезно тренироваться и учиться вместе с Энзо.

«Зачем тратить ресурсы впустую, Доминик? У тебя есть девчонка: ты должен использовать ее. Научи ее быть полезной, приведи ее в лоно церкви. Она может тренироваться с Энзо. Потом сможет защитить твоих дочек».

Однажды после тренировки Лука отвел меня в сторону и сказал, что, если я хочу выжить, я должна стать оружием. Воспользоваться тем фактом, что меня недооценивали как сильную сторону. Мне так и не удалось спросить его, почему его это так волнует. Позже в том же году он умер из-за неудачной миссии. Именно тогда мы с Энзо по-настоящему сблизились. Мы были эмоциональной поддержкой друг друга — дружба, которая переросла в первую любовь, а затем в первое предательство.

— Вот, малышка. Мы же не хотим, чтобы это милое личико испортилось, — сказал Кенджи, сунув мне в руки гладкий черный шлем.

Он выглядел восхитительно, стоя перед таким же матово-черным «Ducati» с красными вставками на колесах. Серые спортивные штаны, которые были на нем, низко сидели на его подтянутых бедрах, и мне действительно хотелось, чтобы он немного приподнял свою футболку, чтобы я попускала слюни на четко очерченные косые мышцы. Я успела заметить их раньше, когда он убирал свою катану в ножны.

— Ты что, водить нормально не умеешь? — я указала подбородком на мотоцикл, подходя ближе. — Давай я тогда.

Наши тела были в нескольких дюймах друг от друга, и гараж растворился вдали. С Кенджи всегда было легко подшучивать. Он обнажил мою сторону сорвиголовы. Мы оба хотели погрузиться в хаос. Заводя друг друга все выше и выше. Например, кататься на байке, так быстро, будто желая умереть, но мне было все равно.

— О, детка, я прекрасно могу с ним справиться. Я мог бы вести байк и трахнуть тебя пальцами, если бы захотел, — ответил он, опустив глаза туда, где я облизывала губы в ответ на его предложение. Но затем он повернулся, перекинув ногу через красавчика. — Жаль, что нас ждут. Так что надень шлем и прислонись киской к моей спине.

Смех сорвался с моих губ. Кенджи, может, и был чертовски сломлен — как все мы? — но, черт возьми, чувство юмора у парня на высоте.

Это то, что делало его опасным.

Непринужденная улыбка и шутки заставляли людей терять бдительность. Прежде чем они осознают это, они посмотрят вниз и увидят его клинок в своей груди и безумную ухмылку на его лице. Что меня беспокоило, так это то, что мне нравились обе стороны этого ублюдка.

Моя грудь едва коснулась его груди, и он рванул с места, на головокружительной скорости завернув за угол гаража. Я взвизгнула от возбуждения, адреналин подскочил и заставил меня почувствовать себя живой. Я опустила стекло шлема как раз в тот момент, когда он влился в городское движение, лавируя между такси и легковушками.

У Кенджи была специальная кобура, прикрепленная сбоку к мотоциклу, в которой хранилась его катана, что позволяло мне прижиматься к нему всем телом. Мои бедра были практически прижаты к его, и они, наверное, будут болеть после этой поездки из-за того, что мне приходиться так обхватывать его.

У меня был собственный байк. Тот же самый «Ducati», но в поездке с Кенджи было что-то такое, что давало совершенно другой опыт. Каждое нервное окончание оживилось, когда мы на бешеной скорости пересекали полосы движения. Кровь стучала в ушах, а щеки болели от того, как широко я улыбалась. Здания были размытыми, пока мы пробирались по городу. У меня было такое чувство, что я знала, куда мы направляемся. Это часть Бруклина, с которой я хорошо знакома. Эти парни, вероятно, думали, что я ни черта не знаю о подноготной криминального мира, но я глубоко запустила здесь свои когти.

Оставаться анонимной и прятаться в тени имело массу преимуществ. Но я была хорошо известна, когда входила в определенные круги. Или клетки. Вот так мы с Райан и познакомились — на нелегальных боях. Я работала в Аризоне, и моя цель должна была прийти на бой, который проводил Лос-Муэртос. Единственный способ попасть внутрь — стать бойцом.

Мой интерес возрос, когда в один из боев в клетку вошла миниатюрная девушка с черными волосами и красивой загорелой кожей. В ней было, может быть, метр-шестьдесят, но сложена она была как человек, знающий, что делает. Но не это меня убедило. А кровожадный взгляд и то, как она расхаживала по восьмиугольнику.

Хищник в клетке.

Вот о чем кричал язык ее тела. Точно так же я выглядела перед боем.

В то время мне было за двадцать, так что я уже успела поработать на нескольких крупных предприятиях и имела собственные деньги. В тот вечер я поставила на нее сто тысяч, и я поставила не только на то, что она выиграет. Сказала, что будет нокаут. Эта сучка все еще шутит, что я должна ей половину своего выигрыша.

Она не знала, что все это будет на ее счету в тот момент, когда она, наконец, будет готова выбраться из-под этого ублюдка Марио. Все мысли о подруге оборвались, когда Кенджи заглушил двигатель перед ветхим зданием.

— Черт возьми, женщина. Я не думаю, что когда-нибудь захочу кататься на этом байке без тебя, — он повернулся ко мне, его пальцы коснулись моего подбородка, когда он помогал мне снять шлем. На наших лицах были одинаковые улыбки, электричество от поездки все еще пробегало по нашим организмам.

— Давай в следующий раз я поведу, а ты прижмешь свой член к моим ягодицам? — спросила я игриво, но моя киска затрепетала, когда его взгляд потемнел, и он шагнул ближе, наклонившись вперед, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я бы с удовольствием кое-что сделал со своим членом и твоей задницей.

От его слов в моем мозгу произошло короткое замыкание, меня захлестнула похоть. Он увидел мое лицо, усмехнулся и потянул за руку, ведя нас к кирпичному зданию. Под ногами захрустело стекло, и до моих ушей донеслись приглушенные голоса. Кенджи посмотрел на меня через плечо, его глаза шарили по моему телу, но не в сексуальном смысле. Он оценивал мою реакцию на то, что я ночью иду в неосвещенное заброшенное здание посреди сомнительного района.

Он же не испытывал страх. Черт возьми, он даже не проявлял беспокойство.

Надеюсь, он увидит Скар, известную этой части преступного мира. Черт, скорее бы увидеть их реакцию, когда они узнают, насколько, черт возьми, я переплетена с ними. Было что-то такое приятное, наблюдая, как мужчины демонстрируют свое эго, а потом обсираются, когда их загоняют в угол.

Райан постоянно сталкивалась с этим, люди принимали ее за парня с таким именем. Вот почему ей нравилось прозвище «Бруджита де Лос-Муэртос». Это давало мужчинам понять, что женщина пришла за их гребаными яйцами. Со мной были похожие ситуации прямо перед тем, как я доставала нож и перерезала чувакам горло, всего через несколько часов после того, как позволяла им напоить меня вином и угостить ужином.

— Держись поближе ко мне, ладно? Тут много грубиянов, — его взгляд опустился на мой спортивный бюстгальтер, и он застонал. — И ради всего греховного, если кто-нибудь спросит, принадлежишь ли ты кому-нибудь, ты, черт возьми, скажешь все, как надо. Понятно? Ты принадлежишь мне, и я вырежу им глаза за то, что они посмотрят на тебя.

Мои соски затвердели от собственнического рычания в его голосе, когда он предупредил меня. Я даже не могла сдержать гнев из-за того, что на меня претендовали, потому что это было дико сексуально.

— Твоя, да? Я думала, что замужем за твоим братом, — съязвила я, нуждаясь восстановить хоть какой-то контроль, и с тем, что Кенджи разозлился, было бы легче справиться, чем с тем, что он смотрит на меня так, будто собирается трахнуть на фоне покрытых граффити и копотью стен. Но мой комментарий вызвал противоположную реакцию.

— О, детка, он хочет для своей жены всего самого лучшего. Как думаешь, кто послал тебя со мной сегодня вечером? Калеб очень хочет, чтобы о тебе заботились, — сказал он, наклоняясь, чтобы снова заговорить мне на ухо, от его дыхания моя кожа покрылась мурашками. — Даже если забота о тебе означает наполнить каждую дырочку, лишь бы ты не ощущала себя голодной.

Мои щеки вспыхнули, когда в моем сознании вспыхнули образы всех троих, окружающих меня, пока я извивалась от удовольствия. Я была так увлечена фантазией, что едва заметила, как Кенджи тащит меня за собой. Однако туман похоти рассеялся, когда мы подошли к металлической двери.

Я улыбнулась при виде покрытого ржавчиной входа.

Выглядело дерьмово, но все задумано специально. Новая, блестящая на вид дверь привлекла бы слишком много внимания, да и вышибалы тоже. Так что вся охрана этого места осуществлялась удаленно, пока не попадешь внутрь.

Я взглянула в верхний угол ниши, в которую мы вошли: камера была незаметно спрятана в углу.

— Что мы здесь делаем? — спросила я, пока мы ждали, когда нас впустят, предвкушение и трепет немного напрягали. Любопытство в моем тоне было искренним, но я была хорошо знакома с этим конкретным местом. Кенджи не смотрел на меня, когда отвечал, не сводя глаз с двери. Его плечи были отведены назад, но руки свободны. Готовы нанести удар.

— Посвящение. Мы решили сделать тебе поводок. Посмотрим, упадешь ты в обморок от этого или нет.

Мои волосы встали дыбом от этого намека, но я сдержала свою реакцию, сопротивляясь желанию сжать кулаки или ударить его ножом.

— В этом месте проводятся бои. Они зарабатывают большие деньги для мафии, а мы хотим заставить их сотрудничать с нами.

Услышав это, я приподняла бровь.

— Умно. Попросить о помощи небольшие организации, сменить власть, под чьим руководством они работают, — сказала я. Эти небольшие организации и банды были более ценными, чем они даже осознавали. Не по отдельности, а все вместе. Да, это даст Синдикату достаточно власти, чтобы обогнать своих отцов.

— Кто этим заправляет? — спросила я, интересуясь, как много ему известно и каков был план.

Прежде чем он успел ответить, раздался щелчок, и дверь распахнулась, открывая взору металлическую лестницу, которая вела вниз, в самое сердце настоящей деятельности. С которой я была очень хорошо знакома.

Что ж, будет весело.

Глава 28

КЕНДЖИ

ТРУДНО ДРАТЬСЯ СО СТОЯКОМ

Ее так чертовски трудно прочесть. Ей явно было любопытно, что мы здесь делаем, но в то же время она казалась расслабленной. Я профессионал в чтении людей; именно это делало меня таким хорошим в пытках. Знаю, как далеко зайти, когда расслабиться и когда ублюдок ни хрена не скажет, независимо от того, что я сделаю. Это были самые крутые ублюдки.

Скар относилась к этой категории.

— Держись поближе. У них жуткий гребаный туннель, — прокомментировал я, переплетая наши пальцы, когда мы начали спускаться по зацементированному туннелю. При входе казалось, что ты идешь навстречу своей смерти. Некоторые и правда шли. Туннель своим закругленным потолком напоминал бомбоубежище.

Все, что она мне ответила, — это мычание в знак согласия. Я хотел взглянуть на нее и посмотреть, как она это воспринимает, но ни черта не мог разглядеть. Красные фонари, тянувшиеся вдоль дорожки, освещали ровно настолько, чтобы видеть следующий шаг перед собой. Затхлый воздух пропитал пространство, и откуда-то дальше донеслось тихое бормотание.

Честно говоря, это было похоже на сцену из фильма ужасов, но так и задумано. Посылали назад слабаков. А у таких психов, как я, чувство, пробегающее по спине, было не страхом, а возбуждением. Ощущение опасности, подстерегающей за углом. Но сегодня вечером мой мозг не давал покоя, что Скар может испугаться.

Единственная лампочка висела перед дверью, похожей на ту, через которую мы вошли, но на этой двери была узкая щель, что-то типа окошка, как в тюрьмах. Глухой звук удара по металлу эхом разнесся по туннелю, когда я постучал в дверь. Окошко открылось, и пара черных глаз уставилась на нас, оглядывая с ног до головы. Пристальный взгляд вышибалы на мгновение прищурился на Скар, прежде чем снова переключиться на меня. Какая бы эмоция ни промелькнула на его лице, когда он посмотрел на нее, это произошло слишком быстро, чтобы я мог проанализировать, но встревожился.

— Пароль? — спросил он с грубоватым восточноевропейским акцентом.

— Мы здесь, чтобы повидаться с вашим боссом, — на этот раз я заметил раздражение в его глазах, когда выкрикнул это требование.

— Он не принимает посетителей без предварительной записи. Отвали.

Я открыл рот, чтобы заговорить, прежде чем он закроет окно, но Скар опередила меня.

— Он впустит, если будем драться. Нет? — спросила она уверенным голосом. Откуда, черт возьми, она знала, как тут все работает? Ее приводил сюда Доминик или Энзо?

Вышибала на мгновение замолчал. Эти двое пристально смотрели друг на друга, и казалось, что они безмолвно общаются. Волосы у меня на затылке встали дыбом, потому что эта женщина с каждой секундой становилась все интереснее.

Не сказав больше ни слова, окно закрылось.

— Черт, — выругался я себе под нос, готовый снова постучать в дверь, но она распахнулась, демонстрируя голиафа, который охранял дверь. Рост ублюдка был под два метра. Темная копна вьющихся волос собрана в неаккуратный пучок, а на шее у него была такая же татуировка, как у меня.

Я одарил его улыбкой, которая заставила его неловко поежиться. Может, я и слабее его, но люди всегда замечали жажду насилия, которая светилась в моих глазах.

— Кто из вас сражается? — спросил он совершенно серьезно. Меня удивило, что он действительно считал Скар бойцом. В его тоне не было ни грамма сарказма или шутки.

— Можно как в реслинге, два на два, — ответила она в ответ, и на ее губах заиграла улыбка.

Черт возьми, нет.

Последнее, что мне нужно, — это беспокоиться о ней на ринге рядом с собой.

— Я дерусь, и как можно скорее, — потребовал я, вставая перед Скар, потому что вышибала все еще смотрел на нее, и мне это не нравилось. Высокий рост не помешал ему наклонить голову, чтобы посмотреть мимо меня.

Что, черт возьми, происходит?

Его взгляд не казался сексуальным или враждебным, но это все равно выбивало меня из колеи. Возможно, привезти ее с собой было плохой идеей.

— Хорошо. Иди к клетке. Я дам им знать, — ответил он, отступая в сторону, чтобы дать нам пройти. Тело Скар столкнулось со мной, когда я дернул ее за руку, чтобы притянуть ближе. Она бросила на меня сердитый взгляд, но в остальном не жаловалась на демонстрацию собственничества.

Рев толпы перешел от ропота к оглушительному уровню. Крики раздавались со всех сторон, тела были сбиты в кучу, восхищенные кровавой бойней, происходящей в клетке. Два чувака готовились к бою. Медный привкус крови, смешанный с потом и травой. Деньги виднелись повсюду. Все покупали выпивку, наркотики или делали ставки на драку.

В толпе было еще больше вышибал, подобных тому, что стоял у двери. Все они предназначены для того, чтобы держать посетителей в узде. Выпуклости на их бедрах давали всем понять, что они вооружены.

Моя хватка на плечах Скар усилилась, когда я сильнее прижал ее к себе, рыча на мужчин, которые осмеливались подходить слишком близко. Женщины были такими же ужасными. Одна шлепнула ее по заднице так сильно, что я услышал это сквозь весь хаос. Я рыкнул на нее, а Скар подмигнула.

Наконец мы прорвались в угол ринга как раз в тот момент, когда боец в красном схватил своего противника в удушающий. Однако ублюдок не отпустил его, когда тот постучал, и судье пришлось подойти и оттащить его.

Подпольные бои были другого уровня жестокости.

Горячее дыхание коснулось раковины моего уха.

— Ты раньше видел, как он дерется? — вопрос Скар застал меня врасплох, поэтому я ответил не сразу, и она продолжила. — Зáбит. Он здесь главный. И этот ублюдок хорош. Действительно хорош. Может, у тебя будет больше шансов, если ты умеешь драться на ногах. Этот парень занимался боевым самбо из утробы матери.

Теперь я был по-настоящему ошеломлен. Я знал все это дерьмо, потому что сегодняшний вечер планировался месяцами. Скар стала новым дополнением. Мы предположили, что взять ее с собой не составит особого труда, поскольку все, что ей нужно делать — это спокойно сидеть в уголке. Но вот она здесь с информацией о их главном бойце. Вопрос вырвался прежде, чем я успел его остановить.

— Откуда ты знаешь? — спросил я с большей враждебностью, чем намеревался.

Она ощетинилась от моего тона, ее плечи напряглись, а нерешительность омрачила лицо. Но все так же быстро прояснилось.

— Я много знаю, Кенджи. И буду чертовски полезна, если мы сможем научиться доверять друг другу.

Я открыл рот, чтобы спросить, что, черт возьми, она имела в виду, но она остановила меня, подняв руку.

— Мы еще не на том уровне доверия, так что не спрашивай, но я скажу тебе это в знак доброй воли. У Забита повреждено левое колено. Случилось несколько боев назад и он нуждается в операции, но ублюдок упрям и не хочет брать отпуск. Несколько хорошо нанесенных ударов причинят ему боль. И, ради всего святого, не подставляй этому человеку свою спину. Он задушит тебя прежде, чем ты поймешь, что, черт возьми, происходит.

Я не знал о колене, хотя наблюдал за этим чуваком несколько месяцев, так откуда, черт возьми, она знает? Как будто она видела его проигрыш, подозвала одного из парней, принимавших ставки на бой.

— Эй, двадцать штук на новичка, — она указала на меня головой.

Я был ошеломлен ее уверенностью во мне, поскольку она никак не могла знать, умею ли я драться.

— Калебу не понравится, что ты тратишь его деньги без спроса, — поддразнил я.

Она резко повернула голову в мою сторону, гнев заиграл в ее радужках.

— У меня есть свои гребаные деньги, придурок. Мне не нужны от него подачки.

Боже, мне нравились ее вспыльчивость и готовность поругаться. Сразу член затвердел, который виднелся в обтягивающих шортах, когда я снял штаны.

Я шагнул в ее пространство, низко наклонившись, чтобы сказать ей на ухо.

— Нет, но ты позволишь нам потратить на тебя все, что мы, блять, захотим, малышка.

Комментатор боя снял напряжение между нами, объявив о следующем бое.

Моем.

— Ты останешься здесь и будешь выглядеть сексуально, подбадривая меня, — сказал я, стаскивая до конца свои спортивные штаны. Ее взгляд остановился на моем члене, и она подсознательно облизнула губы. — Потом можешь отсосать. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты села своей ахуенной задницей на этот стул и не двигалась. И если кто-то тебя побеспокоит, пырни. Вонзи прямо в ебучее сердце. Даже не задавай вопросов, — сказал я, вкладывая ей в руки свою катану.

Я не стал дожидаться ответа, схватил себя сзади за воротник и стянул футболку. Ее прерывистое дыхание, когда она увидела мое тело, было лучшей, блять, тренировкой перед боем, о которой я мог только мечтать, и, не раздумывая, я схватил ее за затылок и прижал наши губы друг к другу. Я хотел сделать вид, что мы похотливые подростки, но толпа скандировала «Новичок».

— Потрахаемся после боя, Скар.

Глава 29

СКАР

ОТ УДАРОВ Я СТАНОВЛЮСЬ МОКРОЙ. ОСОБЕННО КОГДА БЬЮ МУЖЧИН ПО ЛИЦУ…

«Óни» на его спине задвигались, как живые, когда он грациозно вошел в клетку. Нервная дрожь пронзила меня в тот момент, когда ворота закрылись. Эти бои были безжалостными и жестокими. Забит тоже тот еще ублюдок. Была причина, по которой он так долго оставался на вершине.

Кенджи разыгрывал так, будто все происходит случайно, но я готова поспорить на свою чертову жизнь, что эти трое все спланировали. Хотелось бы надеяться, что Кенджи практиковал тейкдауны, потому что это понадобится ему. Про раненное колено никто не знал, и мне пришлось бы потом извинится перед Забитом, но, честно говоря, его вина, что он не пошел и не вылечился.

Никто не сказал мне ни слова, когда я подошла ближе к клетке и прислонилась к углу, в котором будет Кенджи. Он не спрашивал меня, но и не знал, что я тренировалась много лет. Рев толпы отошел на задний план, когда мое внимание сосредоточилось на нем.

Он был великолепен, весь в татуировках. Обе ноги сплошь покрыты чернилами. Интересная сопоставление. Одна нога была полностью выполнена в традиционном японском стиле. Две рыбки кои занимали большую часть на его подтянутом левом бедре, а вторая представляла собой лоскутное одеяло из американских традиций. Его искусство было историей двух его половинок.

Совершенство и традиции в противовес хаосу и страсти.

— Дамы и господа, у нас есть изменения в сегодняшнем вечере. Новичок входит в клетку, чтобы сразиться с… чемпионом, Забитом Мэйхемом.

Голос диктора разнесся над толпой, эхом отражаясь от цементных стен помещения. Воздух затуманен дымом от косяков и сигарет. Я всегда думала, что тут большая пожароопасность, поскольку мы находились под землей, где нет ни окон, ни дверей, но преступникам и дегенератам наплевать на пожарную безопасность.

Кенджи подпрыгнул на цыпочках, выглядя расслабленным. Как будто он делал это раньше. И я молила бога, чтобы у него все получилось, потому что ему понадобиться все преимущество против нынешнего чемпиона. Одно дело заниматься боевыми искусствами. Совсем другое дело — иметь опыт в клетке в полноценном бою. Даже спарринг не был настоящим примером того, каково это — быть в агонии драки с другим человеком, который хотел сломать тебя напополам.

Краем глаза я уловила движение в толпе. Чемпион направлялся к клетке. Уголки моего рта приподнялись, когда я увидела Забита. Он недавно подстригся, но от этого его вид не стал менее мальчишеским. Он ненавидел, когда я говорила, что это нормально, что он выглядит как ребенок, ведь ему всего двадцать два. У меня было искушение сказать Кенджи, чтобы он назвал его малышом, но может стать еще хуже.

Я прикусила губу, наблюдая за перепалкой между двумя бойцами в центре. Насколько разозлится Кенджи, когда узнает, что я здесь всех знаю? У нас было не так уж много времени, чтобы поиграть в «двадцать вопросов». И, возможно, мне нравился этот парень, но это не означало, что я ему доверяла. Чем больше я думала об этом, тем спокойнее мне становилось от своего решения держать Кенджи в неведении. Он и сам должен знать, что ты выживаешь в этой жизни, держа секреты при себе.

Я поделюсь секретами с парнями. Но всему свое время.

Вышибала Умар чуть не сорвался, когда увидел меня в дверях. К счастью, Кенджи стоял немного впереди, поэтому не видел, как я слегка покачала головой мужчине. Из-за системы безопасности, которую я установила по просьбе Магомеда, и маленького окошка, было прикрыто дерьмовое бесстрастное лицо вышибалы.

Вот так я пришла тренироваться к Забиту. Я заключила сделку с Магомедом. Я занялась его охраной, а он научит меня правильно драться. Это было уже много лет назад.

Четыре семьи правили городом, но целое подбрюшье действовало под их собственным правлением и режимом. Эта организация как пример. Дагестанцы пустили корни в этих краях много лет назад, и с их бойцовским мастерством они проводили нелегальные вечера борьбы. Магомед сделал гребаный куш. Но ему приходилось отдавать часть прибыли мафии, поскольку технически это на их территории, но ирландцы были самоуверенны и предполагали, что дагестанцы зарабатывают не так уж много.

Каллаханы думали, что тут только боксерские бои. Но кому, черт возьми, хотелось смотреть бокс, когда можно наблюдать, как кто-то кого-то душит?

Похоже на предательство по отношению к моему партнеру по тренировкам, но Забит переживет это. Что должно было стать интересным, так это наша встреча с Магомедом. Я выбросила все мысли из головы, чтобы сосредоточиться на Кенджи.

Он приподнял темную бровь, когда подошел ко мне.

— Я буду твоим секундантом. Теперь сосредоточься. У него много выносливости, так что не утомляйся. Он сможет пройти до конца, если потребуется. Но обычно ловит парней на тейкдауне, и избивает их. Он любит делать захват двумя ногами. Надеюсь, ты нормально дерешься лежа. Но лучше будет в стойке, хотя этот ублюдок хорош и в этом, — сказала я, пытаясь выложить как можно больше информации, прежде чем судья вызвал их на середину.

Лицо Кенджи было таким комичным, я пожалела, что не сделала фотку. Потому что он посмотрел так, словно у меня выросла вторая голова. Судья окликнул прежде, чем у него появилась возможность спросить меня, откуда я все это знаю.

— Джентльмены, встаньте в центр и пожмите руки.

Его лицо превратилось из растерянного в безжалостного убийцу. Разница была настолько разительной, что мое сердце учащенно забилось. Из-за взгляда, которым он одарил меня, я меньше нервничала за него и больше беспокоилась за Забита.

Раздался звон, означающий начало раунда, и все исчезло, кроме этих двух хищников, кружащих друг вокруг друга. Оба прощупывали соперника, делая выпады и проверяя реакцию. Забит устал ждать и нанес джеб, но Кенджи без проблем заблокировал его и сделал то же самое. Это движение было прикрытием для удара ногой, который он готовился нанести. Огромная ухмылка расплылась на моем лице, когда он попал в цель. Очевидно, Кенджи наносил чертовски сильные удары ногами, потому что голень Забита почти сразу же залилась красным.

Эти двое снова сделали круг. Я увидела лицо Кенджи как раз в тот момент, когда Забит пробился сквозь его защиту и нанес удар в челюсть. Мое дыхание сбилось в легких. Он должен был без проблем выдержать этот удар, но это не успокоило мои нервы, которые превратились в кипящий жар, когда его язык провел по окровавленной губе, и он улыбнулся. Из пореза над его бровью сочилась алая жидкость, но он выглядел голодным. Он любил насилие так же, как и я. Я заводилась, что было дико неуместно.

Забит сам нанес удар ногой, когда блокировал нападение.

— Следи за ударами, Кенджи, — крикнула я, практически уткнувшись лицом в клетку. В движениях Забита чувствовалось легкое колебание.

Теперь он знает, что я здесь.

Толпа обезумела, когда эти двое обменялись шквалом ударов руками и ногами, но ни один из них особо не продвинулся вперед. Они были чертовски равны, а это означало, что Кенджи молодец.

— Он собирается сделать двойной бросок, — крикнула я так громко, что в горле у меня пересохло от напряжения. Голос, вероятно, сорвется.

Я мгновенно распознавала движения Забита. Он научил меня всему, и я столько раз оказывалась на полу после его тейкдаунов, что стала экспертом в этом.

Кенджи, должно быть, услышал меня, потому что следующие мгновения я наблюдала как в замедленной съемке. Он изменил позу, напрягая бедра, чтобы усилить свой следующий ход. Дерзкая улыбка появилась на лице Кенджи, когда Забит наклонился и бросился вперед как раз в тот момент, когда Кенджи нанес свой удар ногой.

Забит ударился о мат с глухим звуком, похожим на выстрел.

Нокаутом от гребаного удара в голову.

Я сходила с ума от волнения. Верхняя часть клетки впилась мне в живот, когда я рванулась вперед, крича, что нам лучше убраться отсюда, как маньячка. Губы прижались к моим, и медь затопила рот, когда Кенджи засунул внутрь свой язык. Наши зубы стучали, когда мы боролись за доминирование. Словно мы пытались поглотить друг друга. Окровавленные руки вцепились мне в волосы, и он коснулся моего лба своим.

— Ты, блять, настоящая женщина, — его рот снова нашел мой. От натиска поцелуев у меня закружилась голова. — Ты намного больше, чем показываешь, да? — спросил он, когда ему сказали, чтобы он встал посередине для объявления победы.

— Новенький, Кенджи-Жнец Джирочо.

Это было чертовски подходящее для него имя.

Как только объявление закончилось, Забит бросился ко мне.

— Эй, какого хрена ты делаешь? — шутливо спросил он. Но хвастовство, которое я приготовила для него, вылетело вон, когда Кенджи прижал его к металлической решетке.

— Следи за базаром, в клетке я еще не так зол был. Я навсегда закопаю тебя в землю, если проявишь к ней неуважение, — угрожающе прошептал он, и красная слюна упала на грудь бойца.

Ужас был бы подходящей реакцией на вспышку гнева Кенджи, но вместо этого мои леггинсы чертовски промокли от демонстрации собственничества и агрессии.

Забит поднял руки, сдаваясь в ответ на угрозу.

— Эй, чувак. Без обид, но если бы я проявил неуважение к Скар, она бы сама закопала меня в землю. Ей не нужно, чтобы ты делал это за нее.

Хватка Кенджи ослабла, и он бросил на меня вопросительный взгляд. Забит усмехнулся, услышав этот обмен репликами.

— А, так она еще не показала тебе свои приемы. Поскольку она донесла на меня, вот кое-что о ней: она дерьмово выходит из-под хука, — сказал Забит с весельем в глазах.

— Эй, — это было правдой, но, черт возьми, ему не нужно ничего говорить, особенно учитывая то, что должно было произойти дальше. Мой взгляд упал на Кенджи, который все еще стоял там с растерянным видом.

Голос диктора снова загремел над болтовней.

— Леди и джентльмены, это особенный вечер. Вашему новому чемпиону не только нужно защищать свой титул, но и предстоит сделать это против знакомого лица. Не позволяй тому факту, что она женщина, одурачить тебя. Она убийца.

Понимание, сменившееся ужасом, отразилось на лице Кенджи. Если бы он уже не был красным и потным после боя, уверена, что это объявление сделало бы свое дело.

— Нет, — твердо заявил он, качая головой.

— Нет? — спросила я, заплетая волосы в тугую косу. — Разве ты не хочешь встретиться с Магомедом? Мы оба должны бороться за то, чтобы это произошло.

Краска отхлынула от его лица, он прочистил горло, как будто запершило. Мое сердце трепетало, в венах бушевал огонь. Конечно, мило, что он заботился обо мне, но я не хрупкий цветочек.

— Вот как все здесь работает, Кенджи. Если хочешь встретиться с боссом, тебе придется драться, — я поднялась по ступенькам клетки. — Бей меня по-настоящему, Кенджи. Где тот мужчина, у которого хватило наглости разрезать мою кожу, а потом слизывать ее?

Огонь и хаос.

Реакция, в которой он отказал мне минуту назад, промелькнула в его глазах. Сухожилия на его шее напряглись, когда он начал растягивать мышцы, начиная подпрыгивать на месте. Толпа взревела от очевидной перемены в поведении. Вероятно, они испугались, что им откажут в кровопролитии.

Мы направились в центр, как приказал диктор.

— Хочешь, чтобы я пустил тебе кровь, малышка? — он выглядел невероятно высокомерным, и у меня влага скопилась внутри. Кровь звенела в ушах, заглушая шум толпы. Все мое внимание было сосредоточено на мужчине, стоявшем передо мной.

Демон, с забрызганным кровью телом и разбитой губой, из которой сочилась алая кровь, и мне хотелось лакать ее так же, как он лакал рану на моем бедре.

Я устремила пристальный взгляд в его сторону, когда мы соприкоснулись руками, мои еще не были в синяках, как у него.

— Я хочу, чтобы ты заставил меня почувствовать, Кенджи.

Мои слова задели его за живое. Он понял, что я имела в виду. Прилив насилия был чем-то таким, чего не мог воссоздать ни один наркотик, и казалось, что драка с Кенджи вот-вот станет моим любимым кайфом.

Прежде чем я успела отойти в свой угол, его рука обхватила мое горло, губы прижались к моим, когда он заговорил. Жар лизал те места, к которым он прикасался, обжигая, как раскаленная кочерга.

— Моя. Ты моя, Скар.

Боль разлилась из того места, куда он вонзил зубы, в то время как электрический разряд удовольствия пронзил прямо мой клитор. Толпа пришла в неистовство от бурлящей на ринге сексуальной энергии.

— Знаешь, — крикнула я, отступая в свой угол. — Я почти уверена, что у них есть подобные видео, где победитель трахает проигравшего на ринге после боя, — сказала я, подпрыгивая на цыпочках.

На его лице появилась дерзкая ухмылка.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь, на глазах у всех, Скар?

— Смело с твоей стороны предполагать, что не я буду трахать тебя, — бросила я в ответ сразу после объявления драки.

Мы кружили друг вокруг друга, каждый из нас делал выпады. Мне пришлось бы переждать, поискать лазейку, а затем нанести сильный и быстрый удар. У него более длинные руки, и он больше меня по росту и весу. Я выбросила ногу вперед, соприкоснувшись с его бедром в том же месте, где ранее бил Забит. Он издал громкий стон от удара, и я ухмыльнулась его вспышке удивления.

Обожаю, когда меня недооценивают.

Я поймала его правый хук, чувствовала, как там расцветет синяк, но риск окупился, и я нанесла удар в живот, отплясывая, прежде чем он смог поймать меня.

— Ты играешь с огнем, малышка, — насмехался он, когда его нога взметнулась, целясь мне в голову тем же движением, которым он вырубил Забита. Он попал по предплечью, когда я блокировала его, ударив с такой силой, что у меня застучали зубы.

Не имело значения, что удар был чертовски болезненным. Я почувствовала, как на моем лице появилась глупая улыбка. Сразу после я попала ему в челюсть. Рана открылась еще больше.

— Ты такой горячий, весь в крови, Кенджи, — сказала я, облизывая губы.

— Слижешь ее с меня? — спросил он, кружа вокруг в поисках щели в моей броне.

— Ох, кое-что точно лизну.

В ту минуту, когда эти слова были произнесены, я поняла, что это была ошибка, потому что на его лице отразилась стальная решимость. Я дала ему мотивацию быстро закончить этот бой. Кенджи бросился вперед для тейкдауна. Мои предплечья впились в его плечи в попытке оттолкнуть, но он был подобен дикому животному, и его руки схватили меня сзади за бедра и дернули вперед.

Это движение не оставило мне другого выбора, кроме как обвить ногами его талию. Он бросился вперед, прижимая меня к клетке. Его дыхание овевало мое лицо.

— Я так чертовски возбужден, Скар. Где, черт возьми, пряталась такая девушка?

Он не дал мне шанса ответить, прижался своими губами к моим, погружая язык внутрь. Заявляя на меня права перед толпой людей. Его руки мяли мою задницу, он развернул нас так, чтобы мы оказались спиной к клетке. Наши поцелуи были такими же жестокими, как и наша драка, языки вырывались наружу, когда мы покусывали друг друга. Я была так поглощена похотью, что едва почувствовала два шлепка, которые он сделал по моей заднице.

Меня даже, блять, не волновало, что он отказался от боя. Ничто не имело значения, кроме этого человека.

Глава 30

КЕНДЖИ

Я ВСТАНУ ПЕРЕД НЕЙ НА КОЛЕНИ, КАК ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК

Она была чертовски загадочна.

Когда мы приехали сюда, я не понимал, почему она чувствовала себя так комфортно. Я бы никогда, блять, не догадался, что она тренировалась с дагестанцем. Дрожь возбуждения пробежала по моему позвоночнику, прямо к яйцам.

Хорошо, что я снова в спортивных штанах, потому что в противном случае все могли бы бесплатно любоваться моим членом.

Мой взгляд остановился на ней. Никогда не было желания, чтобы надо мной издевались. Но эта жестокая итальянка?

— Твой член твердеет, Кенджи. Представляешь мои сиськи? — спросила она, не встречаясь со мной взглядом.

Я наклонился, не желая, чтобы двое мужчин, за которыми мы шли по слабо освещенному коридору, услышали меня.

— Нет, подумываю о том, чтобы опуститься на колени и вылизать эту пизду, как хороший мальчик, — прошептал я, протягивая руку, чтобы поддержать ее, когда она потеряла равновесие.

Драки и секс шли рука об руку, и я злился из-за предстоящей встречи, потому что хотел быть в ней по самые яйца. Фантазия была разрушена, когда дверь кабинета распахнулась.

Оставайся на верном пути, Кенджи. Можешь ублажить ее потом.

Она протиснулась передо мной, входя так, словно была знакома с этим пространством. И после того, что произошло на ринге, стало ясно, что так оно и было.

— Скар, есть другие способы заставить Забита вылечить колено, которые не включают в себя обдираловку бабла из моего клуба.

Я ощетинился от слов Магомеда. Нужно, чтобы он согласился с нашим планом, иначе нам крышка. Вывести его из себя, забрав его деньги, было не самым лучшим началом потенциального партнерства. Но когда я подошел и встал рядом со Скар, я заметил, что в его глазах блеснуло что-то похожее на привязанность. Что, конечно же, подняло мое настроение на сто восемьдесят градусов. Я больше не хотел работать с этим ублюдком; проткнуть его ножом насквозь казалось лучшей идеей.

Скар плюхнулась на потертый кожаный диван, стоявший напротив письменного стола, и поджала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. Разительный контраст с тем, как я старался оставаться на ногах на случай, если они решат напасть.

— Я предложила ему полечиться несколько месяцев назад. А этот идиот еще борется. Тебе повезло, что я загнала его в угол, — ответила она, погрозив Магомеду пальцем, как будто он был капризным ребенком, а не печально известным криминальным авторитетом.

Глаза цвета ирисок остановились на мне при упоминании о драке. Тепло, которое они питали к Скар, исчезло. Вероятно, он привык, что такой взгляд заставляет мужчин съеживаться.

— Да, — это слово было окутано подозрением. — Мне сказали, что вы хотели встретиться, — сказал он, снова сосредоточив внимание на Скар.

— Я хотел этой встречи, — слова прозвучали резче, чем предполагалось, когда мои кулаки сжались по бокам. К счастью, боль от разорванной кожи, растянувшейся на костяшках пальцев, прояснила мой разум. Мне нужно помнить, что положительный результат крайне важен.

Он напрягся от моего ответа, костяшки его пальцев побелели, когда он сложил руки, как будто сдерживался, чтобы не ответить на мой тон. Вздохнув, он откинулся на спинку стула, притворяясь, что ему удобно, но напряжение в его плечах говорило о другом.

— Что ж, вот мы и встретились. Чего ты хочешь?

— Он хочет предложить перейти в новый режим, — ответила за меня Скар.

В глазах Магомеда вспыхнуло злобное ликование. Ему понравилась идея не отчитываться перед ирландскими придурками, которые контролировали этот район. Его голова повернулась ко мне, на его лице горел интерес. Неровный шрам тянулся от его брови до уголка рта, а нос был плоским, явно сломанным. Один взгляд на его поломанные уши давал понять любому, что за свою жизнь он побывал во многих драках. Его сцепленные ладони уперлись в стол, когда он наклонился ближе.

— Значит, слухи правдивы. Вторые наследники совершили предательство по отношению к своей собственной крови, — за его словами последовал сухой смешок.

— Кровь ничего не решает, — выплюнул я. Его густые брови поднялись до линии волос в удивлении от того, что я заговорил по-русски.

Скар спустила ноги с кресла, пока мы с ним смотрели друг на друга сверху вниз. Ее движения были настолько грациозны, что она напомнила мне рысь, ее мышцы напряглись, готовясь к нападению. Трепет разлился у меня в животе, когда она повернулась лицом к Магомеду. Ее намерения были ясны — она прикрывала меня. Он издал забавный смешок в ответ на ее безмолвное заявление, его губы растянулись в едва заметной усмешке.

Привезти ее оказалось лучшим решением, потому что я не был уверен, что дагестанцы станут нашими партнерами.

— Кровь ничего не решает, — перевел он, смакуя фразу во рту, как что-то вкусное. — Похоже, мы все здесь ублюдки, а?

Тело Скар напряглось.

— Какая польза нам? — спросил он, откидываясь на спинку стула. Его голос был лишен эмоций, но с моего места я увидел, как его колено начало подпрыгивать под столом. Нервный трепет показывал, он хочет, чтобы эта сделка состоялась.

— Мы вырежем Четверых, отнимем у них все. Начиная с денег. Мы хотим, чтобы вы перестали отдавать мафии их долю, — ответил я.

— А когда они придут требовать свои деньги? Что мне тогда делать, а? Будешь приходить, бить битой по рукам за неповиновение? — он усмехнулся, эти слова явно были рассказом о предыдущем опыте.

Но это не моя гребаная проблема.

— К тому времени наши планы уже будут приведены в действие, — я хлопнул ладонями по его столу, заставив его вздрогнуть от резкого движения. — Послушай, Магомед. Мы предлагаем партнерство один раз. Если не хочешь участвовать, мне на самом деле насрать. Просто придется снести с плеч еще больше голов.

Все трое мужчин побледнели, увидев выражение, написанное на моем лице. Леденящий холод от того, что тебе наплевать на святость жизни. Никто не должен зависеть от моего морального компаса, потому что он не функционировал должным образом.

Капли пота выступили у него на лбу, а горло подергивалось, но ему удалось оторвать свое внимание от меня и направить его на Скар, которая спокойно наблюдала за перепалкой. Ничто в языке ее тела не подсказывало мне, что творилось в ее прекрасном уме.

— Тебе были поставлены такие же условия?

«Ты с ними против своей воли?» Это то, о чем он действительно пытался спросить. Самое хреновое было в том, что это правильная интерпретация ситуации, но от этого у меня все равно встали дыбом волосы. Я не хотел, чтобы она была с нами из-за принуждения. Я хотел, чтобы она была здесь, со мной, потому что сама этого хочет.

Воздух застрял у меня в легких, пока я ждал ее ответа.

— Я новая миссис Каллахан, — сказала она, наклоняя голову хищным движением.

Владелец бойцовского клуба разразился лающим смехом.

— У него все еще есть член?

— Едва ли. Чуть не лишился яиц, — ответила она, ухмыляясь, прежде чем ее лицо снова стало серьезным. — Ладно, без шуток. Вы присоединитесь или нет? Вы получите контроль над этой территорией, и ваша доля увеличится с пятидесяти процентов до семидесяти.

Его пренебрежительная усмешка и взмах руки меня выбесили. Раздались крики, когда острие моей катаны проткнуло его хлопчатобумажную футболку, белые волокна впитали кровь, вытекающую из его груди.

— Соглашайся на семьдесят, или я оторву тебе язык за неуважение к ней, — выпалил я, когда он поднял руки, сдаваясь.

— Ладно. И в этом не было никакого неуважения. Скар — наша семья, и она это знает. Если она обещает вам троим свою преданность, то и мы тоже. Но не совершайте тех же гребаных ошибок, как Четыре Семьи, и не проявляйте к нам неуважения, — сказал он, его взгляд стал жестче.

Наша зрительная перепалка длилась всего несколько напряженных мгновений, но ничто в его позе не указывало на то, что он лжет.

— Мы этого не сделаем. О вас хорошо позаботятся. Эта информация не выйдет за пределы комнаты. Понял?

Глава 31

СКАР

СЕРЫЕ ТРЕНИКИ И ОЧЕРТАНИЯ ЧЛЕНА ДЛЯ ЖЕНЩИН ТО ЖЕ, ЧТО СИСЬКИ ДЛЯ МУЖЧИН

Под ногами хрустели гравий и стекло. Мы вышли из офиса через черный ход, и душный ночной воздух был бальзамом для моих легких. Предположительно, они впускали свежий воздух в подземную арену, но в сравнении с этим бетонным гробом городской смог казался на вкус свежим кислородом из горной сосны.

Я открыла рот, чтобы спросить, куда мы едем дальше, но слова так и не сорвались с языка. Знакомый хлопок пистолета эхом отразился от кирпичных стен переулка. Гортанный вопль вырвался у Кенджи, остановив меня на полпути. Я увидела рану на его руке. Время замедлилось. Мир стал приглушенным. Единственным звуком был шум крови в ушах и мой резкий вдох. Затем время полетело вперед так же быстро, как и началось.

— Черт. Садись, — крикнул он, перекидывая ногу через мотоцикл, когда тот с ревом ожил. Алые капли падали на гравий, образуя лужицы. Это зрелище подтолкнуло меня к действию. Я сорвала с себя рюкзак, доставая свой «Зиг», объем мира будто увеличился в десять раз. Моя рука обхватила грубую рукоятку. Вес пистолета казался естественным и трансформировал мои эмоции из беспокойства в чувство контроля.

— Садись, блять, Скар, — он выкрикнул команду как приказ, но его слова были пропитаны беспокойством. У меня сложилось впечатление, что он беспокоился не о себе. По той же причине, по которой он не погнался за этими придурками. Он не хотел рисковать тем, что я получу травму. Моя нога скользнула по его жилистым бедрам. Жар его груди обжег мою, когда я устроилась перед ним лицом — поза неудобная, но необходимая.

— Что за черт? — спросил он.

Топот подошв, смешанный с сердитыми криками, приближался. Трепет затопил мой организм, как прорвавшаяся плотина. И реакцию вызвал не шквал пуль, а язык криков. Инстинкт овладел моим телом, насильно снабжая мои конечности надлежащими инструкциями о том, как делать ответные выстрелы.

Отдача вызвала уколы удовлетворения, пробежавшие по руке. Болезненный крик подсказал, что я попала в цель. Ужас или сожаление никогда не были теми эмоциями, которые проносились в моем сознании после убийства. Даже после первого раза. Я не испытывала ничего, кроме удовлетворения, зная, что тот, кто стрелял в нас, лежит там, его легкие с бульканьем хватают воздух, а кровь просачивается в землю, орошая ее.

Проклятие Кейн — питать землю кровью своих врагов.

— Иди к черту, Кенджи. Я не могу стрелять задом наперед, — сказала я, выпустив еще две пули в темный переулок.

Его грудь сотрясалась от смеха, когда взвизгнули шины, задняя часть байка дернулась, пытаясь удержаться на тротуаре. В моменты, подобные этому, я осознавала, насколько я в полной заднице. Потому что это не страх пронизывал мой организм. А волнение. Я жила ради острых ощущений. Кенджи, казалось, чувствовал то же самое, потому что его выпуклость затвердела подо мной, пока мы лавировали в потоке машин на головокружительной скорости, пули пролетали мимо, пока мы не оказались достаточно далеко. Нас разделяло всего несколько слоев ткани, и я слегка поерзала, проверяя, смогу ли добиться большего контакта там, где мне действительно этого хотелось.

Байк не был рассчитан на то, чтобы пассажир сидел верхом на водителе, но мы кое-как доехали в пентхаус. Когда стало ясно, что за нами никто не следует, я прижалась поближе, склонив голову набок, чтобы Кенджи мог видеть через мое плечо. Ткань его футболки терлась о мою кожу, а грохот байка между ногами посылал дрожь по моему телу.

Пиздец, в нас только что стреляли, а мое либидо взлетело до небес.

Кенджи затормозил на своем месте прямо перед частным лифтом. Его затрудненное дыхание стало заметным, когда он заглушил двигатель. Беспокойство сжало мои легкие, и я слезла с байка, нежно обхватив его раненую руку.

— Слезь с байка, Кенджи, чтобы я могла позаботиться об этой руке, — сказала я, разворачивая пропитанную кровью ткань. Должно быть, он оторвал ткань, пока я доставала свой пистолет. Я взглянула на него, когда он не ответил. Его шлем все еще был надет, но забрало было поднято. Его глаза цвета эспрессо уставились на меня в ответ, его брови слегка нахмурились. Я не могла понять выражение его лица, отчего мое сердце в панике учащенно забилось.

— Тебе больно? Глупый вопрос. В тебя стреляли, — я схватила его за нижнюю часть шлема и сняла его. — Я помогу тебе, — мои слова прозвучали более поспешно, чем я намеревалась, потому что я чувствовала себя неуправляемой, а он не давал никакой обратной связи.

— Тебя действительно это волнует?

Его вопрос застал меня врасплох.

— О чем ты говоришь? — спросила я, мгновенно положив тыльную сторону ладони ему на лоб. Он был липким, но ничего страшного, и он потерял не так уж много крови.

— Я имею в виду, — он взял мою руку в свою, — тебе действительно не насрать, в порядке я или нет.

Я все еще была в полной растерянности, не понимая, о чем он говорит. Конечно, меня волновал тот факт, что в него стреляли, и я сказала ему об этом. На его лице расплылась широкая ухмылка.

— Слезай, блять, с мотоцикла, Кенджи. Я не знаю, что, черт возьми, с тобой не так, но я отведу тебя наверх, по-моему, ты в шоке, — я потянула его за здоровую руку, помогая слезть. В тот момент, когда он встал передо мной, его рот прижался к моему, его рука запуталась в моих волосах. Этот поцелуй отличался от других. Он будто обхватил мое сердце и отказывался отпускать его.

— Никто, кроме Калеба и Нико, никогда не заботился обо мне, когда меня ранили, — прошептал он. Теперь я узнала эмоцию, промелькнувшую на его лице. Это было то же самое, что сейчас сквозило в его тоне, — благоговейный трепет.

Я застыла, выброс адреналина сильно ударил по мне.

Я вообще избегала эмоций, но я не знала, что делать с чужими эмоциями. Моя жизнь протекала на автопилоте. Когда одна задача выполнялась, я быстро меняла ее другой, и все это для того, чтобы отодвинуть хрупкость, которая терзала мою душу. Остановиться и признать чувства означало отключить контроль. Моя маска была на мне так долго, что я не знала, кто я под ней и как справлюсь с последствиями ее снятия.

Мозолистые пальцы гладили мои заплаканные щеки.

Когда я начала плакать?

Мои глаза сфокусировались на болезненно красивом лице. Понимание во взгляде было настолько очевидным, как будто я произнесла эти слова вслух.

— Это нормально — впускать кого-то внутрь. Раньше я думал, что тоже должен делать все в одиночку, и сдерживая эмоции, спасусь от боли потери. Но это не так. Ты можешь щелкать этим выключателем, а то накопившееся в один момент лопнет, — его большие пальцы были легкими, как перышко, когда они поглаживали мое лицо. — Я был удивлен, что ты заботишься обо мне. Позволь мне тоже заботиться о тебе.

Это был не вопрос, и, похоже, его тоже не волновало, отвечу я или нет, потому что он втащил меня в лифт и прижал к себе.

* * *

Две пары глаз уставились на нас в тот момент, когда открылись двери, и им потребовалась всего секунда, чтобы заметить, насколько бледным было лицо Кенджи и кровь, которая снова начала стекать по его руке.

— Мне нужна аптечка и все, что у вас есть для зашивания — сказала я, мой голос был не таким спокойным, когда я обычно сталкивалась с подобными ситуациями.

Раздался звук ударов босых ног по бетонному полу, когда неуклюжая фигура Нико пришла в движение и исчезла на кухне.

Ярость дрожала в голосе Калеба, когда он заговорил.

— Что, черт возьми, произошло? Ты в порядке?

Он появился передо мной быстрее, чем я думала, что это возможно, прижимая мое тело к своему. На его широкой груди чернилами было написано: «Кровь ничего не решает». Ту же фразу Кенджи упомянул на встрече. Калеб наклонился вперед, его пристальный взгляд сверлил меня, пока его руки пробегали по моему телу.

— Это Магомед сделал? — спросил он. Его слова были резкими и сердитыми, но под ними скрывалась озабоченность. Его пухлые губы были опущены вниз, брови озабоченно сдвинуты.

Присутствие Калеба было настолько всепоглощающим, что я не заметила, как Нико оттащил Кенджи к диванам и начал обрабатывать рану, пока Кенджи не сделал резкий вдох.

Шум помог мне прояснить мысли, чтобы ответить, прежде чем Калеб начал строить предположения и ушел бы мстить.

— Нет, это был не Магомед, — ответила я, наблюдая за работой Нико.

— Мы этого не знаем, — сказал Кенджи. Я слышала сомнение в его словах.

Тело Калеба буквально вибрировало от гнева. Мое сердце забилось быстрее от тика на его челюсти и от того, как сжались его кулаки на моих бицепсах. Сегодня вечером этот человек кого-то убьет, и если я быстро не пролью свет на ситуацию, жертвами могут стать мои друзья.

Тепло от его обнаженной груди согрело мою озябшую кожу, когда я шагнула ближе к нему. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы поддерживать зрительный контакт. Он смерил меня пристальным взглядом, от которого у меня поднялся уровень адреналина и желания. У меня тут же затвердели соски. Конечно, меня привлекало то, каким жестоким и опасным он был.

— Я знаю Магомеда. Он бы не напал на нас, а если бы и собирался, то сделал бы это в своем кабинете. Это нападение совершил не он.

В комнате повисла тяжелая тишина, от которой у меня по коже побежали мурашки. Тихий ропот, доносившийся из клуба внизу, был единственным признаком того, что этот момент не застыл во времени.

Я разорвала связь между нами, глядя вдаль и размышляя о том, рассказать им то, что я знала, или нет. Измученный вздох сорвался с моих губ. Я так долго была предоставлена самой себе, что мне было трудно передать часть контроля другим. Они могут отреагировать не так, как я хочу, или могут подумать, что я лгу, и тогда я окажусь во власти их гнева. Но стоять и гадать, будет ли результатом что-то из этого, ни хрена не даст.

— Я знаю, кто на нас напал, — сказала я. Мой голос был тихим, но твердым.

Невероятно высокомерное выражение, которое обычно было у Калеба, сменилось чем-то более похожим на растерянного маленького мальчика. Но это исчезло чертовски быстро. Сменилось холодным, жестоким выражением лица, как будто он был готов сжечь дотла весь Нью-Йорк.

— Скар, — он приподнял мое лицо к себе. — Ты наша, и мы защищаем друг друга в этой семье. Я не смогу этого сделать, если не буду знать, кого, черт возьми, убить за то, что он стрелял в мою жену, — в его глазах мелькнул жестокий огонек. Без сомнения, многие увядали под этим пристальным взглядом, точно так же, как и я. Мой позвоночник напрягся, каждый позвонок накладывался один на другой, пока не стал прямым, как стержень. Калеб меня не пугал. Он возбуждал меня.

— Ну, тебе не нужно беспокоиться по крайней мере об одном из них, — внимание Калеба переключилось на диван, где лежал Кенджи. — Наша девчонка подстрелила одного, — прокомментировал Кенджи, морщась, когда Нико очищал рану.

— Они говорили по-итальянски, — сказала я, двигаясь, чтобы плюхнуться на бархатистую мягкость дивана. Сердитые шаги гнались за мной.

— О чем, черт возьми, Доминик думал? Мы заключили с ним сделку, чтобы он держался от нас подальше, — сказал Нико, обматывая марлей верхнюю часть бицепса Кенджи.

Аромат бурбона и мускуса окутал меня, отчего у меня закружилась голова. Желание пронзило меня насквозь при виде низко сидящих серых спортивных штанов Калеба.

Черт побери.

Серые треники и очертания члена то же самое, что и сиськи для мужчин. Мгновенное безумие в ту минуту, когда они бросаются нам в лицо, и просыпается соблазнительное притяжения.

Смешок Кенджи разрушил чары.

— Калеб, она не может сосредоточиться, когда ты вот так тычешь своим членом ей в лицо.

Калеб опустил взгляд, как будто едва замечая, насколько тесно прижаты были наши тела.

— Но ее рот такой чудесный, когда двигается вверх-вниз по члену. То, как она проводит языком по стволу… — Нико одобрительно промычал при воспоминании о его члене, погруженном в мое горло.

От его слов мои щеки запылали, а сердце застучало в ушах. Стук практически синхронизировался с музыкой, доносящейся снизу. Как мы перешли от обсуждения того, кто в нас стрелял, к тому, насколько искусно я сосала член?

Глаза Калеба вспыхнули желанием, его мягкий язык провел по нижней губе. Мой мозг раскалывался от мысли о том, как прекрасно бы этот язык зарылся у меня между ног. Сделал бы он это прямо здесь, на глазах у публики? Захотят ли они все провести своими языками по моей коже? Своими губами доведут меня до исступления?

Пьянящий аромат похоти витал в комнате, отчего становилось трудно дышать. Трудно думать о чем-то другом, кроме как упасть в объятия друг друга, но звонок моего телефона разрушил этот момент.

При этом звуке кровь отхлынула от моего лица. Была только одна причина, по которой телефон мог отключиться. Я лихорадочно порылась в своем рюкзаке в поисках потайного отделения. Мои пальцы обхватили мобильный, и я попыталась выровнять дыхание, прежде чем ответить. Не было необходимости смотреть, кто звонил. Только у одного человека есть этот номер, и я не хотела, чтобы она знала, что вывела меня из себя.

— Райан. Я скучала по твоему сексуальному голосу, — ответила я, игнорируя рычание, исходившее от мужчин вокруг меня.

Мне пришлось отодвинуть телефон подальше, когда Калеб потянулся за ним. Он хрюкнул, когда я пихнула ногой в складку его бедра, чуть не попав по яйцам. Взгляд, которым я окинула его, должен был подтвердить, что его фамильные драгоценности окажутся под угрозой, если он снова полезет на рожон. Я закатила глаза, увидев презрительную усмешку, приклеенную к его лицу.

Ни один член не был важнее Райан. Даже если это член одного из трех греховно горячих мужчин.

Чувственный испанский акцент Райан привлек мое внимание.

— Скар, я хочу попросить тебя об одолжении. Давай встретимся в одном из твоих мест.

Отсутствие огорчения в ее тоне помогло ослабить хватку страха в моем сердце, но тот факт, что ей нужно встретиться в моем безопасном доме, вызывал беспокойство. Это означало, что ее клуб скомпрометирован. Мой взгляд метнулся к парням, их внимание было подавленным. Они ни за что не позволили бы мне выйти в другую комнату, чтобы закончить этот разговор, и они уже готовы требовать обьяснений, когда я положу трубку.

Я закрыла глаза, прикусив губу от решения, которое мне нужно было принять, но Райан того стоила. Теперь вопрос заключался в том, позволят ли эти трое помочь ей, или я буду растворять тела в ванне?

Я убрала телефон и покорно вздохнула. Предполагаю, что эти трое вот-вот познакомятся с моими секретами.

— Все, что угодно, для тебя, Райан. Но у меня небольшая проблема с мудаками.

Глава 32

КАЛЕБ

МИССИС КАЛЛАХАН, ОТКРОЙТЕ РОТ

Мурашки пробежали по моей коже, и гнев затопил организм в тот момент, когда она с нежностью в голосе прошептала имя другого мужчины.

Ее привязанность должна принадлежать только нам.

Я горел лихорадочно, сходя с ума от бреда. Я знал, что эта мысль была совершенно иррациональной, но мне наплевать.

Ее нога впилась в мякоть моего бедра, угрожая нанести сокрушительный удар по яйцам, если я еще раз попытаюсь завладеть ее телефоном. Я взглянул на Нико, выражая свою мысль без слов и не привлекая ее внимания к нашим намерениям. Я хотел поговорить с этим гребаным Райаном и дать ему понять, что ему лучше насладиться своими последними днями, потому что очень скоро мы придем, чтобы убить его.

Какого хрена у нее в сумке был спрятан одноразовый телефон?

Ее глаза метнулись ко мне, она посмотрела на меня сквозь свои черные ресницы. Уголки ее пухлых губ приподнялись в лукавой усмешке. Очевидно, они говорили обо мне, и с меня достаточно секретов.

Я дернул ее за изящную лодыжку. От этого движения она сползла с дивана, откинувшись спиной на сиденья. Я просунулся между ее раздвинутых бедер, продолжая удерживать ее лодыжку. Она вздрогнула, ее дыхание стало прерывистым от возбуждения, когда моя рука обхватила ее изящную шею.

Очевидно, это теперь моя любимая опора для рук, потому что, казалось, мы всегда оказывались в таком положении — ее пульс трепетал под моей мозолистой ладонью. Ее горло сжалось, когда она сглотнула. Ее не беспокоило, что я контролировал каждый ее вздох. На самом деле, ее взгляд был плотским и сексуальным. Она лежала неподвижно, но ее живот был напряжен, мышцы напряглись, как будто она ждала нападения.

Она позволила мне взять над собой власть, и у меня было смутное подозрение, что она также готова отобрать ее у меня.

Заботиться о ком-то означало иметь слабость. У меня уже были двое, за которых я бы отдал жизнь, но я знал, что они и сами справятся с этой жизнью. И когда я смотрел сверху вниз на эту прекрасную аномалию, которая подходила мне во всех отношениях с того момента, как я встретил ее, меня осенило, что она тоже могла со всем справиться.

Мое раздражение возросло в десять раз.

— Скажи своему дружку, что тебе нужно идти, потому что твой муж хочет засунуть свой член тебе в глотку.

От этого комментария воздух наполнился сексуальной энергией. Ее грудь вздымалась, а глаза теперь были черными, как дуло пистолета, и электричество пробежало по нашим телам.

— Хочешь, чтобы я помогла? Видимо, клуб захватили, если тебе нужно встретиться у меня, — ответила она. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она разговаривает с ублюдком на другом конце провода.

Ее глаза впились в мои. В них сверкнул огонек вызова, переплетенный с возбуждением. Она знала, что будет наказана за эту маленькую сцену, как только повесит трубку. Единственная причина, по которой я позволил ей продолжить разговор, заключалась в том, что она ни за что на свете не рассказала бы нам, что происходит, если бы я заставил ее прервать разговор.

Я оценил то, что мои братья позволили мне взять инициативу в свои руки, но было ясно, что они так же взбешены.

— Я напишу тебе эсэмэску с подробностями. Ты знаешь, куда идти. Встретимся там.

В тот момент, когда она захлопнула телефон, из комнаты словно высосали весь кислород. Мы балансировали на грани безумия, затаив дыхание, ожидая, кто сделает первый шаг.

У нее перехватило дыхание, когда я скользнул рукой вниз по внутренней стороне ее бедра, прижимая пальцы к ее киске. Меня будто облили катализатором, и ее довольный вздох был щелчком спички, от которого я загорелся. Она становилась все влажнее, пропитываясь через леггинсы с каждым круговым движением моего большого пальца по ее клитору.

— Кто тебе разрешал разговаривать с другим мужчиной, женушка?

Я акцентировал вопрос, засунув свои пальцы внутрь нее, не обращая внимания на то, что спандекс не позволял им проникнуть более чем на несколько сантиметров. Она поперхнулась воздухом при вдохе от этого вторжения. Но мне было наплевать. Она заслужила почувствовать грубое трение ткани о свою мокрую пизду и неудовлетворительное ощущение от того, что мои пальцы едва ли трахают ее.

— Пошел ты, Калеб. Я могу говорить с кем захочу, — выпалила она. Ее слова были натянутыми, она билась в моих руках, пытаясь втиснуть больше длины в свой жар.

Стон удовольствия донесся со стороны Кенджи и Нико. Я бы поспорил на миллион гребаных долларов, что через несколько минут они оба будут держать свои члены в руках. Она не первая женщина, которую мы разделили бы, но я знал, что она будет последней.

— Кенджи, давай посмотрим на ее сексуальные сиськи.

Он практически споткнулся о себя, подбираясь к тому месту, где она корчилась на диване. Его руки ухватились за спортивный бюстгальтер, задирая ткань вверх, обнажая ее каплевидные груди. Вид того, как он пощипывает ее соски, перекатывая каменистые вершинки между пальцами, послал укол вожделения по моим яйцам, вырвав стон.

Нико появился с другой стороны от нее, провел кончиком носа вверх по изгибу ее груди и языком, посасывая чувствительную кожу, подражая движениям Кенджи.

— Кто, черт возьми, тебе звонил? И чего он хотел? — спросил я, прижимая ладонь к ее клитору, ее возбуждение покрыло мои пальцы через леггинсы. Черт, я хотел зарыться лицом между ее бедер и вылизать ее, от ануса до клитора. Попробовать остатки, оставшиеся на ее стрингах прошлой ночью, было недостаточно, но она не получит удовольствие, пока не отбудет свое наказание.

Мысль о том, что наши члены окажутся на полпути к ее горлу, чуть не заставила меня кончить. Моя рука замерла, и она захныкала от потери.

Я скривил губы в улыбке, когда она посмотрела на меня прищуренными глазами.

— Райану нужна информация, и он попросил встретиться завтра на моей конспиративной квартире в Тусоне.

Черт возьми. Это не то, что я ожидал от нее услышать. Разочарование всколыхнулось у меня внутри, потому что было ясно, что это будет более глубокий разговор, но мои яйца пульсировали слишком сильно, чтобы остановить то, что я начал. Я не потрудился скрыть презрение в своих глазах, когда окинул взглядом ее тело, позволяя ей думать, что эти эмоции были направлены на нее. Но подергивание ее бровей заставило меня почувствовать себя незащищенным и уязвимым. Как будто она разглядела сквозь насмешку растущий клубок привязанности к ней.

Связь между нами наэлектризовалась — слишком сильно, чтобы притворяться, что ее не существует. И я не одинок в этом чувстве.

Слюна блестела на ее сиськах, там, где мои братья нализывали ее кожу. Нико сосал сильно, оставляя засосы, помечая ее как свою.

Нашу.

Ее дерзкая ухмылка вывела меня из себя, насмехаясь над моими противоречивыми эмоциями. Я не позволю ей нервировать меня. Я главный, и она преклоняет колени у моих ног. Мои пальцы обвились вокруг ее шеи сзади, притягивая к себе и прижимаясь к ее губам, просовывая язык ей в рот. Наши языки скользили друг по другу, как будто трахались. Из-за такого угла ее спина неловко выгнулась, когда я наклонился над ней, практически лежа на ней сверху, но мне было наплевать, удобно ей или нет.

Я отстранился, грубо проводя большим пальцем по ее нижней губе, пока говорил.

— Сейчас я трахну твой умный ротик. Поняла?

Ее ледяные глаза вспыхнули жаром, в них появилась плотская потребность.

— О, муженек. Когда у меня во рту член, я обретаю власть, — ее взгляд переместился на Кенджи и Нико, которые оба сжимали свои стояки в кулаках. — Тебе стоит как-нибудь попробовать. Здесь достаточно членов, чтобы потренироваться.

У Кенджи вырвался громкий стон.

Такая реакция заставила Скар заинтересованно прикусить губу. Моя рука схватила ее за плечо, опуская на пол, так что она оказалась на коленях у моих ног, ее греховный рот оказался на одной линии с моим пульсирующим членом. Руки потянули за пояс моих спортивных штанов, стягивая их вниз по ногам. Моя эрекция нависла перед ее лицом, и она облизнула губы, установив зрительный контакт, наклонилась вперед и слизнула преякулят, блестевший на моем кончике.

В моем мозгу не осталось никаких рациональных мыслей. Я был оболочкой потребности и похоти, каждое нервное окончание излучало ощущение возбуждения.

— Открой свой гребаный рот, Скар, — она выполнила команду. — Чертовски хорошая девчонка. Я залью это горло спермой.

В тот момент, когда она пососала мой член, я понял, что попал в беду. Стук крови в моих ушах соперничал с влажными звуками ее рта, с длинными, медленными движениями. Удовольствие разлилось по телу, когда она вводила и вынимала мой толстый член у себя во рту. Ее рука пробежала вверх по моему бедру, схватив мои тяжелые яйца и перекатывая их в своей ладони.

— Блять… вот так.

— Ох… слушать, как она давится твоим членом, — это самое горячее дерьмо, — прокомментировал Нико, сжимая свой ствол в кулаке и трахая его рукой.

Кенджи кивнул в знак согласия, его рука обхватила собственный член, он наблюдал за Скар сквозь полуприкрытые глаза.

Она застонала вокруг моего члена, когда увидела двух других. Этот звук подстегнул мои бедра. Она подстраивалась под мой стремительный темп, ее глаза не отрывались от меня из-под опущенных ресниц.

— Блять, — простонал я, кончая, заполняя ее рот. Мои ноги хотели подогнуться от интенсивности оргазма. — Не проглотишь, пока я тебе не скажу.

Веревочка, которой она обвила мое сердце, натянулась еще туже. Я хотел заползти в нее, телом, разумом и душой, и никогда не покидать. Похоронить себя так глубоко, что она не смогла бы уйти, даже если бы захотела. Она посмотрела на меня снизу вверх, в ее глазах светилось озорство, а горло подрагивало.

— Ты гребаное отродье, — сказал я, качая головой. Прежде чем я понял, что происходит, она врезалась в меня, повалив на задницу, а ее рука схватила меня за подбородок. Она схватила меня за щеки и выплюнула мою сперму мне в рот, затем засунула внутрь свой язык.

— Ну и как тебе на вкус? — спросила она у моих губ.

Я был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Хотя я должен был предвидеть, что это произойдет. Она была слишком послушной.

— Давай позаботимся об этой мокрой киске. На диван. Сейчас же, — рявкнул Нико, подходя и становясь рядом со мной. Я усмехнулся его требовательному тону. Забыл, каким он был властным ублюдком, когда дело доходило до секса. Она захныкала, забираясь обратно на подушки.

Большие руки Нико сдернули с нее штанины, как будто они оскорбили его.

— Раздвинь свои бедра. Покажи нам эту хорошенькую киску, — проинструктировал он.

Мой член подпрыгнул, когда она последовала его указаниям. Ее розовая киска была самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видел.

— Черт, ты мокрая, — сказал он, прижимая свои толстые пальцы к ее киске. — Кенджи, встань перед ней на колени.

Она застонала при виде Кенджи, ползающего между ее бедер по команде Нико. Такова была их динамика.

Нико шел впереди, а Кенджи следовал за ним.

Хаос и контроль.

Кенджи провел языком по ее влажности, кружа им по ее клитору и исторгая из нее прерывистый стон.

— Я трахну твою тугую киску, пока Кенджи трахает твое горло. Поняла, Скар? — спросил Нико, сжимая ее челюсть, чтобы она была внимательнее. Он наклонился и поднял ее, ложа через подлокотник диана и расположив так, чтобы ее голова свисала с края, а ее киска была в идеальном положении для члена Никто.

Кенджи встал перед ней, проводя толстым кончиком по ее губам, размазывая свою преякуляцию. Двое мужчин посмотрели друг на друга и одновременно наполнили ее, вырвав у нее прерывистый стон.

Она только что опустошила мои яйца, но я уже снова твердел.

— Черт возьми, Скар. Ты никогда не уйдешь отсюда, — простонал Кенджи, наблюдая, как его член исчезает в ее горле.

Ствол Нико блестел от ее возбуждения, когда они вдвоем входили и выходили, казалось, работая синхронно. Комната представляла собой симфонию наслаждения.

— Ты ахуенно выглядишь, Скар. Ты так ахуенно поглощаешь их члены, малышка. Наша хорошая маленькая шлюшка, — похвалил я, двигая рукой вверх и вниз по своему члену, подстраиваясь под их темп.

Времени не существовало. Казалось, что все длилось целую вечность и в то же время недостаточно долго. Сюрреалистическое состояние удовольствия.

— Черт, я сейчас кончу, — крикнул Нико, его тело содрогнулось, когда он наполнил ее спермой. Через несколько мгновений Кенджи сам почувствовал облегчение.

Я двигал рукой все быстрее и быстрее, подходя к тому месту, где Нико все еще был погружен в ее киску, сперма вытекала вокруг его члена. Это зрелище подтолкнуло меня к краю, и моя собственная горячая, липкая сперма попала в ее киску, скользя вниз по ее щели к заднице.

Она приподнялась на локте, ее грудь вздымалась, зрачки расширились.

— Кенджи, будь хорошим мальчиком и приведи меня в порядок? — с вызовом спросила она.

Мы с Нико расступились, чтобы пропустить его, и он упал на колени с дьявольской улыбкой на лице. Кенджи прижался кончиком языка к ее бедру, впитывая нашу сперму, затем переместился, чтобы облизать ее щель.

— Черт. Мы в полной заднице, — сказал я Нико, который кивнул в знак согласия.

Если бы я уже не сделал ее своей женой, я бы встал на колени и сделал предложение прямо в этот момент.

Пришло время осуществить наши планы, потому что я не собирался терять эту женщину из-за ее гребаного дяди или наших отцов.

* * *

Сон ускользал от меня.

Нико накормил всех после нашей выходки на диване. Образы члена Нико, скользящего между ее блестящими половыми губками, издевались надо мной. Какого черта я избегал заниматься с ней сексом? Было ясно, что она совсем не похожа на своего засранца дядю, и как бы я ни старался ненавидеть ее, это чувство превратилось во что-то совершенно другое.

Я жаждал ее жарких взглядов и шелковистых прикосновений. Ее язвительных слов с острого язычка. Словно еще одно лезвие в ее арсенале. Я потер свою грудь, то место, где образовывался узел каждый раз, когда я думал о ней.

Шелковистые простыни разлетелись в стороны, когда я сбросил их, вскакивая со своей кровати. С каждым шагом мое сердце билось быстрее. Что она скажет, когда я появлюсь в ее комнате один?

Подражали ли ее эмоции моим?

Или по ее венам течет только ненависть?

Дверь бесшумно открылась, городские огни едва отбрасывали в комнату свет, не давая нормально разглядеть силуэт ее кровати. Я судорожно сглотнул, подползая ближе к спящему телу. Медовые волны разметались по подушке, ее лицо представляло собой прекрасную маску безмятежности — ни одно беспокойство не омрачало ее черт.

Я протянул руку и провел кончиком пальца по ее лицу.

— Блять, — я зашипел, когда она вцепилась в мое запястье и дернула меня вперед. Моя свободная рука ударилась о спинку кровати, чтобы не раздавить ее.

— Калеб? — спросила она хриплым ото сна голосом.

— Да, это я, — ответил я, наши лица были так близко, что ее мятное дыхание ласкало мою кожу. — А теперь, пожалуйста, убери гребаное дуло пистолета с моего подбородка?

Чертовски сексуально, что у нее такие быстрые рефлексы, даже когда она просыпалась ото сна. Она посмотрела на свою руку, как будто даже не заметила, что вытащила огнестрельное оружие. А может, и правда.

— Прости. Это привычка, — ответила она, пряча свой пистолет обратно под подушку и садясь, заставляя меня отстраниться, несмотря на то, что я хотел быть ближе. Простыня сбилась у нее на коленях, обнажив малиновый лифчик, который она надела перед сном. Она выглядела совершенно порочной в крошечных кружевных чашечках, которые едва прикрывали ее соски. Соски, которые затвердели под моим пристальным взглядом.

— Прекрати пялиться на мои сиськи, Калеб, и скажи, зачем ты вломился в мою комнату.

Я поднял глаза к ее светло-лазурным глазам.

— Вряд ли это можно назвать взломом, когда я буквально открыл дверь, — сказал я.

Уголки ее пухлых губ приподнялись в яркой улыбке, когда она разразилась лающим смехом.

— Ну, с моим аргументом не поспоришь, — сказала она, и в ее глазах заплясало веселье. Ненависть, которая обычно красила ее хорошенькое личико, исчезла, и в моем сердце затеплилась надежда.

— Калеб?

Ее голос был хриплым, когда я нежно обхватил ее лицо ладонями, наклоняясь и притягивая ее нижнюю губу к своей. Влажный хлопок, который она издала, когда я выпустил ее, был подобен выстрелу на скачках, отправив нас в безумный сеанс поцелуев, наши губы и языки пожирали друг друга. Она была всем, чего я когда-либо мог желать.

Восхитительный жар от того, что ее руки теребили мои волосы, послал эклектичные импульсы прямо к моему члену, когда она оторвалась и впилась зубами в нежную плоть моего горла.

— Что ты здесь делаешь, Калеб? — спросила она, облизывая то место, которое только что укусила.

Слова застряли у меня в горле.

Она откинулась назад, заметив мое колебание, и нахмурила брови. Я никак не мог удержаться, чтобы не разгладить морщинки большим пальцем и не запечатлеть целомудренный поцелуй на ее губах.

— Я тупица, Скар. Я всегда придерживался убеждения, что не смог бы полюбить женщину, потому что они не могут справиться с этой жизнью. Что я снова понесу потери, — ее глаза расширились, когда я сказал про любовь, но я продолжил, решив не слишком глубоко задумываться о выборе слова. — Ты жестокая и способная девочка, и меня задело, что единственная, кто могла бы успокоить мои страхи, носит ту же фамилию, что и мужчина, которого я ненавижу. Но мне насрать, какая у тебя фамилия. Ты, блять, моя, и я твой, если ты захочешь, — сказал я, затаив дыхание, наблюдая за ее лицом в поисках признака того, о чем она думает.

Она вглядывалась в мое лицо, покусывая нижнюю губу.

— Фамилия другая, — ответила она, и в ее глазах засияло удовлетворение.

— Что?

Ее мягкие руки обхватили мой подбородок.

— Тебе должно быть все равно, какая у меня фамилия. Потому что теперь я Каллахан.

Я наблюдал, как она облизнула губы, отчего у меня сжался желудок.

Эти слова разрушили работу моего мозга, заставив меня потерять контроль, пока она не оказалась прижатой к моему телу. Мои губы прижались к ее губам. Ее мягкие губы прижались к моим, их чувственная ласка опьянила меня, как любимое виски. Все эмоции, которые мы не высказывали вслух, проносились между нами с каждым поцелуем.

— Я хотел трахнуть тебя красиво и медленно, женушка, но не думаю, что смогу это сделать, — прорычал я, срывая оставшуюся часть простыни и застонав, когда увидел кроваво-красные шелковые стринги, которые были на ней. Те, что она позволила бы мне заполнить своей спермой.

— На четвереньки, женушка. Я хочу съесть эту киску сзади.

Я мрачно усмехнулся, когда она застонала «блять», принимая ту позу, в которой я хотел ее видеть. Округлости ее задницы заставили мой член затвердеть. Она вскрикнула, когда моя рука шлепнула по ее идеальной плоти, прежде чем потереть. Ее тело затрепетало от предвкушения, когда я спустил шелковистую ткань с ее бедер, обдувая прохладным воздухом ее мокрую киску.

Только по воле божьей я смог удержаться от того, чтобы не наклониться вперед и не погрузить свой язык внутрь, но я хотел, чтобы она была как на иголках.

— Не двигайся, черт возьми, — приказал я, нанеся еще один удар по ее ягодице, когда достал свой телефон и включил музыку.

— Блять, Калеб. Я делаю все возможное.

— Я хочу, чтобы в первый раз, когда твой муж погрузит свой член в твою грешную киску, все прошло хорошо, Скар, — ответил я, стаскивая боксеры. Моя эрекция подпрыгивала и раскачивалась, когда я двигался к ее блестящей промежности. — Посмотри, какая ты чертовски мокрая для меня. Хочешь, чтобы я трахнул эту тугую пизду, женушка? — спросил я, проводя головкой своего члена по ее щели к клитору.

— Срань господня.

— Это не ответ, Скар, — в комнате раздался громкий треск, и на ее ягодице расцвел румянец. — Скажи мне, — потребовал я.

— Да. Я хочу, чтобы ты трахнул мою тугую пизду, — она посмотрела на меня через плечо, в ее глазах светился вызов. — Трахни меня так сильно, чтобы я кричала твое имя. Или буду кричать чужие.

Я провел рукой по лицу, пытаясь скрыть улыбку. Мне чертовски нравилось, что она доставляла мне удовольствие. Бросала вызов. Это напоминало, что у нее хватило смелости выжить в этом мире. Она могла поставить любого гребаного мужика на место. И они по-любому благодарят ее за то, что она наступает им на горло.

Я бы так и сделал.

— Раздвинь ноги шире, — потребовал я, хлопнув ее по внутренней стороне бедер и заставив ее вскрикнуть. Я нырнул внутрь, обводя языком ее клитор.

Ее стон был таким чертовски сексуальным, и я улыбнулся, прижимаясь к ее плоти, когда мое имя сорвалось с ее губ. Этот звук подстегнул меня, и я раздвинул ее ягодицы. Я начал с ее клитора и провел языком вверх по ее анусу, не обращая внимания на то, как она напряглась, когда я обвел его языком.

Моя голова гудела от вожделения, когда она чуть-чуть отодвинулась.

— Моей женушке нравится, когда ее задницу вылизывают, — поддразнил я, не дожидаясь ее ответа, и прижал ее грудь к кровати. — Я не могу больше ждать, черт возьми, ни минуты, Скар. Хочу погрузить свой член в тебя сейчас же.

— А притворялся таким мудаком…

Я вошел в нее так глубоко, что ее колкость закончилась сдавленным криком. Ее киска обхватила мой член.

Черт, это так приятно. Возможно, я никогда не уйду отсюда.

Следующий толчок был еще глубже и сильнее, и ее ягодицы подпрыгнули от удара. Наши ворчания и стоны переплетались с чувственными звуками музыки, которую я включил, — шлепки кожи о кожу.

Я никогда не чувствовал себя более живым.

— Нам так чертовски хорошо вместе, малышка. Эта киска была создана для меня, — сказал я, врезаясь в нее с такой силой, что мои яйца отскакивали от ее клитора. — Моя. Жена. Скажи это.

Она тяжело дышала от удовольствия, капли пота выступили у нее на пояснице, когда она встречала мой удар за ударом.

— Ты мой гребаный муж. Ты принадлежишь мне, — закричала она. — Черт, мне нравится, как твои яйца шлепают по моей киске, — сказала она, наклоняясь и потирая свой клитор, ее киска стала еще влажнее вокруг моего члена.

Темная богиня подо мной держала меня в удушающем захвате. Я бы ни за что не выжил без нее. Она была наркотиком в моих венах.

Ее дыхание и ритм движений пальцев по клитору участились. Она подбиралась все ближе. Мы оба. Я ускорил темп, мои бедра горели от напряжения. Наши крики становились громче.

— Черт, я кончаю, Калеб, — выдохнула она. Я насаживал ее киску на свой член, наблюдая, как она извивается и пульсирует на кровати, выкрикивая мое имя.

Моя власть над ее телом довела до крайности. Разум затуманился от ослепляющего удовольствия, когда я излился в нее, покрывая своей спермой.

Я рухнул на нее сверху, наши скользкие тела лихорадило.

— Черт возьми, — она застонала, отталкивая меня, только для того, чтобы наброситься на меня сверху и покрывать поцелуями мое горло, пока не добралась до моего рта. Мой язык ласкал ее, наше тяжелое дыхание смешивалось.

— Ты наша, — прошептал я ей в губы.

Глава 33

СКАР

ЧТО Ж, ЭТО БУДЕТ НЕЛОВКО

Боли в задней части моего горла и киски были не такими уж и незаметными напоминаниями о нашей ночи.

Когда мы выехали в аэропорт «Ла Гуардиа», выражение замешательства и удивления промелькнуло во всех трех парах глаз, когда я направила нашего водителя к отдельному входу на летную полосу.

Полет частным самолетом облегчил получение того типа рабочего оборудования, которым я пользовалась, через службу безопасности. Было меньше вопросов, когда ты владела самолетом и пилотами.

Но у этих троих было много вопросов ко мне, и у меня внутри все перевернулось при мысли о раскрытии всех моих секретов. Между нами четырьмя существовала такая электрическая связь, что мысль о том, чтобы что-то скрывать от них, мне не нравилась.

Особенно после вчерашнего вечера.

Воздух был напряжен, когда остальные трое заняли свои места рядом со мной. Я вдохнула, задерживая кислород в легких, наслаждаясь обжигающим давлением своего тела, умоляющего меня сделать выдох.

Предстоящий разговор — словно выдернуть чеку из гранаты. Смерть была ожидаемым результатом моего образа жизни. Объяснение того, что я не состою в кровном родстве с Домиником и что я наемница, которая копила деньги, как кубинский наркобарон, никогда не входило в мои планы на жизнь.

Кожа сиденья заскрежетала, когда я неловко поерзала.

Калеб выбрал место прямо напротив меня, чтобы заглянуть мне в душу, как будто пытался поглотить меня изнутри. Зеленый цвет его взгляда был таким же напряженным, как и тогда, когда я выплюнула его сперму ему в рот. Ту самую сперму, которую он велел мне не глотать.

Технически, я выполнила приказ.

Ну и как тебе на вкус?

Этот вопрос совпадал с тем, который он задал мне, когда засунул мои промокшие стринги мне в рот, а потом насмехался надо мной и сказал, что не будет трахать Романо. До прошлой ночи, когда между нами что-то оборвалось, и мы соединились. Секс больше походил на предъявление прав, и мое тело одобрительно заурчало.

Будет ли правда жалить, как предательство?

Я устало вздохнула, отводя взгляд, которым мы были прикованы друг к другу, пока я занималась умственной гимнастикой, размышляя о том, как пройдут следующие несколько часов. Перелет до Аризоны был неблизким. Мысль о том, чтобы улизнуть из пентхауса, мелькнула у меня в голове на пару секунд, но как только я начала изучать информацию, о которой спрашивала Райан, стало ясно, что эта проблема гораздо серьезнее. Оказалось, что в очередной раз моя жизнь и жизнь Райан столкнулись.

Я не могла избавиться от ощущения, что на горизонте маячат перемены и смерть стучится в дверь людей, которых я ненавижу. Я только надеялась, что мне позволят подержать нож, который разорвет их связи с землей живых.

Нежные интонации пилотов, произносящих свою речь на борту, наконец-то смолкли, погрузив салон в тишину. Голос Калеба был напряжен, как натянутая тетива лука.

— У тебя есть частный самолет.

— На его покупку и содержание уходит уйма денег, малышка. Как получилось, что ты можешь себе это позволить? — спросил Нико. Затаенное подозрение было подобно удару ножом в живот.

Я уже сделала свой выбор, когда не всадила им пули в мозги и не улизнула глубокой ночью, когда они похитили меня. С тех пор они приросли ко мне, и я не думала, что смогу сделать это сейчас. Итак, пришло время отрастить яйца и сорвать пресловутый пластырь. Но с чего, черт возьми, начать?

Я решила начать со своего происхождения. Возможно, это облегчит переваривание остального из того, что я брошу им на колени. Или, по крайней мере, заставит их с большей охотой пытаться понять.

— Я не Романо ни по крови, ни по выбору.

Тяжесть, которая тянула меня вниз, внезапно исчезла. Так мало людей знали правду о моем происхождении, и я никогда не раскрывала грязную тайну Романо. Тела всех парней напряглись, их плечи практически прижались к ушам.

— Вот почему Доминик напал на нас. По крайней мере, такова моя теория. Он воспринял твой отказ от руки его дочери как личное оскорбление. С таким же успехом ты мог бы плюнуть ему в лицо. Но этот скользкий ублюдок придирчив к формулировкам сделок…

— И альянс был за то, чтобы жениться на крови Романо, — заявил Кенджи, вытаскивая свою катану из-за спины, как будто нападение может произойти, пока мы в воздухе. Он провел полировальной тряпкой по ухоженному лезвию, на его лице не было никаких эмоций.

Проклятия слетели с губ Калеба и Нико, их внимание рассеялось, пока они пытались переварить новость.

Если бы они подумали, что это слишком, как они воспримут следующую порцию информации?

— Я не знала, как был составлен контракт, до вчерашнего вечера, — заявила я, бросая папки на мраморный столик, разделявший сиденья. — Вот почему Доминик согласился, чтобы ты женился на мне. Он знал, что моя родословная была его лазейкой. Это козырь у него в рукаве. Способ нанести удар в спину вам троим, не запятнав своей репутации.

Голова Нико резко повернулась ко мне, голубые глаза потемнели, став похожими на бурлящий водоворот. Хаотичный и смертоносный.

— Ты что, шпионишь для него? — спросил он. Обвиняющий тон ранил так же сильно, как физическая пощечина. Не понимаю, почему он так себя чувствует, но из-за мысли о том, что он расстроен из-за меня, желудок скрутило.

— Нет. Хотя, уверена, что в какой-то момент он нанял бы меня для этого задания, если бы ему не удалось убить тебя… но я была пешкой, — ответила я.

— Объясни. Живо, — приказал Калеб, швыряя свой пистолет на стол, черный цвет которого резко контрастировал с белым мрамором. Татуированная буква «Y» насмехалась надо мной на пальце, покоившемся на спусковом крючке. На его лице была написана дикость, и я остро осознала, что он никогда по-настоящему не показывал мне, насколько глубока его жестокость. Каждое взаимодействие до этого момента заключалось в том, что Калеб проявлял ко мне доброту.

Прошлой ночью он бросился к моим ногам, и, по его мнению, все это было признанием моей ненадежности.

Все трое мужчин будто окружили меня, их оружие было нацелено и наготове.

Я потерла грудь и почувствовала растущую боль в том месте, где находилось сердце, но я осталась верна своему решению хранить свой секрет до сих пор.

— Если бы я предала вас и думала, что вы узнаете, я бы уже перерезала вам глотки, — сказала я холодным и спокойным тоном, несмотря на душевную боль.

У Нико отвисла челюсть, а Кенджи захихикал, напряжение в его плечах немного спало. Но Калеб был статуей, застывшей в своей позе.

— Хорошо, — я вздохнула. — Моим отцом был Энтони Руссо. Много лет назад между Руссо и Романо был заключен союз. Энтони был женат на Джиане, создав союз между двумя самыми могущественными семьями потомков сицилийцев. Но он облажался и бросил эту сучку. Хотя, я думаю, что эта пизда холодна как лед и жрет члены ради удовольствия.

Краем глаза я уловила физическую дрожь Кенджи, и на моем лице появилась улыбка, несмотря на напряжение, царившее в салоне.

— Продолжай говорить, Скарлетта Романо.

Я вздрогнула от пренебрежения Калеба. Они, вероятно, слышали, как хрустнули мои коренные зубы, когда я сдержалась, чтобы не возразить. Не улучшит ситуацию, если бы я набросилась на него. Очевидно, ему нужно больше, чтобы растопить ледяную стену, которую он воздвиг между нами. Ладно, я бы разнесла этого ублюдка в пух и прах. Но мне лучше хорошенько взбрыкнуть после того, как я выдам все свои самые сокровенные секреты.

— Он изнасиловал стриптизершу. Женщина, которая в итоге родила меня, — у парней, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть смущенными.

— Как ее звали? — осторожно спросил Нико, его глаза больше не встречались с моими.

Слюна застряла у меня в горле, мешая проглотить переполнявшие эмоции. Когда я заговорила, мои слова были едва громче шепота, и я смотрела на свои руки так, словно они были самыми интересными вещами в мире. Я не испытывала стыда или сожаления о большинстве вещей, но эта неудача преследовала меня.

— Я не знаю ее имени.

Воздух изменился под влиянием нашего настроения, переходя от гневного и напряженного к скорбному.

Теплые пальцы Кенджи сжали мои.

— У тебя пойдет кровь, — прокомментировал он, останавливая меня от того, чтобы поковырять поврежденные кутикулы.

— Он не сообщил тебе имя матери, — сказал Калеб. Эти слова были произнесены с пониманием.

Слезы скопились у линии моих ресниц, угрожая перелиться через край и окрасить мое лицо солеными разводами стыда.

— Вот почему я научилась хорошо разбираться в компьютерах и находить информацию, которую люди не хотели разглашать. Ее продали в секс-бизнес из России, а потом Доминик избавился от всего, что могло бы дать мне ключ к разгадке того, кто она такая.

— Ты русская? — спросил Нико.

Я издала смешок. Не знаю, был ли его тон полон волнения или ужаса.

— Не волнуйся, мы не родственники. Ты все еще можешь трахать меня, — я подмигнула, наслаждаясь розовым оттенком, расцветшим на его шее. — Смогла узнать лишь то, что она была из Дагестана.

Кенджи резко втянул воздух.

— Вот почему ты знаешь бойцов.

Это был не вопрос. Они начинали видеть пересекающиеся линии, из которых состояла моя жизнь, и я взорву их головы еще больше.

— Да. Магомед нанял Кейн, чтобы расправиться с каким-то мудаком, крадущим детей у него на родине. Ему самому не разрешают вернуться на родину, так что он нанял…

Калеб прервал меня.

— Подожди, ты, блять, знаешь Кейна? Никто не может до него добраться. Он гребаный призрак. Так как же, черт возьми, тебе это удалось? — понимание мелькнуло в его глазах. Его густые брови коснулись линии роста волос, когда он наклонился вперед, опираясь на свои мощные предплечья. — Блять, хочешь сказать, что ты печально известный наемник?

Глава 34

НИКО

У КЕЙНА ЕСТЬ КИСКА?

Она беспечно пожала плечами, как будто говорила о погоде, а не о том факте, что она одна из ведущих наемных убийц криминального мира. Ее уровень убийств был идеальным, вероятно, потому, что она чрезвычайно разборчива, когда дело доходило до того, за какую работу браться.

Мой разум закружился, соединяя информацию так быстро, что у меня над бровями начало образовываться глухое постукивание. Я разминал эту область подушечками пальцев, закрыв глаза, чтобы уменьшить пульсацию. К счастью, свет в салоне был приглушен, так как мы вылетели ранним рейсом, и звуки их секса с Калебом не давали мне спать всю ночь.

Ткань моих джинсов внезапно стала слишком тесной в промежности, когда образы моего члена, блестящего от ее слюны угрожали вытеснить из моей головы то, что мы сейчас узнали.

По иронии судьбы, представлять ее покрытой кровью другого человека после того, как она жестоко лишила его жизни, было не менее горячо. У Кейн была репутация безжалостного человека. Она выполняла чистую работу в том смысле, что не было никаких доказательств истинной личности Кейн, но неоднократно ходили слухи о хаосе, который она оставляла после себя.

Вот почему широко распространялась теория о том, что Кейн мужчина.

— Срань господня, — прокомментировал Кенджи, его глаза загорелись возбуждением, заставив меня усмехнуться. Я знал, что она идеально подходит для нас. Когда в твоей жизни случались дерьмовые вещи и ты понимал, что еще одна секунда на этом плавучем камне не гарантирована, ты не задавался вопросом, безумием ли это — увлечься человеком за такое короткое время. И Скар казалась коллажем из всех наших осколков.

Разрозненные осколки, собранные воедино, создают нечто прекрасное.

Совершенно несовершенное.

— Честно говоря, я все равно не знаю, почему все считают Кейн мужчиной. Неужели никто не смотрел «Преступление в объективе»? Женщины чертовски безжалостны; ради бога, мы убиваем людей, которых растим сами, — она фыркнула, подтягивая обтянутые леггинсами ноги к груди и кладя подбородок на колени. Ее растрепанный пучок съехал набок, когда она изучала Калеба.

Единственным изменением в его теле было смещение пальца дальше от спускового крючка. Он все еще сопротивлялся. Не то что бы он ей не верил. Вероятно, дело было даже не в том, что он ей не доверял. Дело было в том, что он не знал, хочет ли впускать ее снова. На его лице промелькнула тень уязвимости, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Пульсирующая головная боль возобновилась. Упрямый ублюдок.

— Ладно, продолжай свое объяснение. Какое это имеет отношение к чему-либо? — спросил Калеб ледяным тоном, а его глаза стали еще холоднее.

— Доминик не знает о моей профессии; он не заботится обо мне настолько, чтобы следить за мной. Энзо — мой куратор. Он звонит, когда у них есть для меня работа. Лишь ограбления. Например, воровать у русских, — она вытянула ноги, снова спрятав их под стол. Ее поведение изменилось на профессиональное, настороженное. Эта перемена показала, насколько сильно она действительно разрушила свои стены ради нас за то время, что мы были вместе.

Изящные пальчики выдвинули верхнюю папку вперед.

— Вы уже встречались с человеком, указанным в этом досье. Оказывается, Максим Петров является связующим звеном «Круга». Я уверена, вы знаете, что русские тесно связаны с ними. Но теперь…

— Доминик тоже работает с ними, — добавил Калеб, листая бумаги.

Ее волосы встряхнулись на макушке, пучок развевался, когда она подтвердила его заявление.

— Вот тут-то все и становится интересным.

— О, еще бы? — спросил я.

Она ухмыльнулась в ответ на мой комментарий, но продолжила.

— Маленькая проблема Райана связана с этим. Марио, наследник Лос-Муэртос? — она выглянула из-за того места, где копалась в бумагах в поисках чего-то. Я слегка кивнул ей, чтобы она продолжала. Мы были хорошо осведомлены о маленьком пятне дерьма с Западного побережья. — Похоже, Марио тоже пытается объединиться с Максимом.

— Почему? — подал голос Кенджи, пролистывая несколько бумаг — зернистые фотографии, на которых Марио изображен в каком-то клубе, выставляющем женщин на аукцион. При виде этого к моему горлу подступила желчь.

Неужели именно так отец продал моих сестер?

Я выбросил прошлое из головы, сосредоточившись на информации, которую Скар выложила для нас.

— У них успешный бизнес по контрабанде оружия. Как бы сильно меня ни бесило это признавать, придурок хорош в торговле, — прокомментировал Калеб.

Скар рассмеялась.

Она смеялась так сильно, что хрюкнула, и прикрыла рот руками, а по шее пополз румянец. Даже Калеб не смог сдержать улыбку от такой беззаботной реакции. Она поерзала на своем месте, явно немного смущенная, но пытающаяся скрыть это. Ее накачивали наркотиками, похитили, засовывали член в глотку, но лишь от хрюканья ей стало не по себе.

— Он не занимается контрабандой.

— В смысле? — спросил Калеб. — В Лос-Муэртосе есть одни из лучших пистолетов, которые только можно купить за деньги. Я постоянно у них заказываю.

— Большинство заказов на Восточном побережье осуществляется через Тусон. Райан отвечает там за все операции. Так что, если ты мне не веришь, спроси об этом, когда мы приедем туда.

Уверенность в ее позе заставила меня усомниться в своих познаниях.

Она кивнула на все улики, которые разложила на столе. Это был впечатляющий объем информации, который ей удалось заполучить в свои руки. Я хотел спросить об этом, но очевидно, что нам предстояло решить проблемы посерьезнее. Например, почему этот Райан связался с ней.

— Серхио в течение многих лет не хотел иметь ничего общего с торговлей людьми. В его организации это запрещено. Он хороший человек. Ну знаете, для того, кто отправляет головы своих врагов по домам в коробках. Он либо передумал, либо не знает, что его сынок — кусок дерьма, — она перечислила варианты на пальцах.

Кенджи все это время молчал, занятый изучением всех документов.

— Такое ощущение, что мы попали в эпизод «Мыслить как преступник», — небрежно сказал я, беря папку и едва уловив, как Калеб закатил глаза. Однако он ни хрена не сказал, потому что ему тоже понравился этот сериал, и он не хотел, чтобы я раскрывал, что мы все время смотрели его вместе. Иногда их анализы были слишком близки к истине.

Кенджи заглянул поверх папки.

— Ладно, резюмирую — чтобы я мог начать пить — Скар не состоит в кровном родстве с Романо, так что наш союз с ними — брехня, и они уже пытались убить нас.

— Ага, — ответила Скар.

— Доминик идиот и не осознал, что буквально создал убийцу, которая, я уверен, замышляет его гибель. Ты загрузила поддельную информацию в тот файл, и этот засранец Максим — тот, на кого все работают. Ох, и теперь мы едем в Аризону, потому что этому Райану нужна информация о Марио, который тоже работает на Максима?

С каждым словом, слетавшим с губ Кенджи, тело Калеба напрягалось. Но Скар расслабилась, вернувшись в прежнее положение, подтянув колени к груди.

— И теперь нам нужно сдвинуть нашу временную шкалу, потому что Доминик охотится за нами, — добавил Калеб, ущипнув себя за переносицу.

— Да, что-то типа того. А теперь я бы действительно не отказалась от мартини и легла поспать, — сказала она бодрым тоном.

Глава 35

СКАР

ОН СИМПАТИЧНЫЙ

— Какого черта мы идем по переулку, где как будто регулярно убивают людей? — спросил Кенджи, осторожно переступая через какие-то подозрительно обломки.

— Советую тебе ни к чему не прикасаться, — я указала на какую-то низко висящую ткань, которая прикрывала вход в мое убежище. Углы были покрыты чем-то коричневым, которое расползлось по некогда белой ткани. Жесткие края больше походили на картон, чем на ткань. Вероятность того, что это вещество было кровью, была пятьдесят на пятьдесят. Отчетливый запах мочи исходил от луж, растекшихся вдоль обшарпанных кирпичных стен.

— Это отвратительное место, Скар. Скажи, какого хрена мы здесь и куда направляемся, — выпалил Калеб, его волнение росло с каждым словом.

Я резко повернулась к нему лицом. Его густые брови удивленно поползли вверх. От их темного цвета у него всегда выпучивались глаза, но сегодня они выделялись еще больше, так как на нем были футболка цвета мха и джинсы. Я никогда не видела их всех такими непринужденными. Ну, кроме Кенджи, но у него был свой собственный стиль. Двух других я видела только в костюмах или спортивных штанах. И то, и другое опасно для моего либидо.

Оказалось, вся их одежда вызывала у меня желание лазить по ним, как по деревьям.

— Тогда вали, — я скрестила руки на груди, поставив ноги как раз напротив какой-то подозрительной слизи. — Я в буквальном смысле никого не приглашала. Вы сами напросились.

Теплая плоть прижалась к моей, посылая мурашки по спине. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать пристально смотреть на ирландца.

— Ты думаешь, мы оставим тебя наедине с Райаном?

Двое других загнали меня в угол, глядя сверху вниз с насмешкой на лицах, но сложилось впечатление, что раздражение было направлено не только на меня. Не вела ли я себя по-детски, не указав на то, что Райан девушка? Да, так и было. Но мне наплевать. Мужчины, честно говоря, создали так много проблем в мире своим раздутым эго и соревнованиями по членам. Пусть зароются в яму. И я буду рада вручить им лопату.

— Хорошо.

* * *

На моих компьютерах раздалось жужжание, предупреждающее о чьем-то приближении. Раньше у меня были датчики далеко внизу, в конце переулка, но эта чертова штука постоянно срабатывала. Теперь у меня был только один, и он стоял прямо за дверью.

Несколько лет назад я приобрела это заведение. Тут расхаживал член местной банды, которая охотилась на женщин и мужчин в этом районе. Жнецы, в целом, были кучкой кусков дерьма. Райан постоянно пыталась держать их на расстоянии. Ее самосуд начался задолго до того, как мы встретились, но ее репутация в Тусоне как Бруджиты де Лос-Муэртос началась в ту ночь, когда мы с ней убили этого мудака. Она получила прозвище на улицах, а я заработала репутацию человека, с которым нельзя церемониться. Никто не беспокоил мою часть этого переулка. И, черт возьми, больше никаких атак не было, если только я не атаковала.

В ту ночь мы подыскивали подходящее место для моего убежища, когда раздался леденящий кровь вопль. Это напомнило мне о криках, которые я издавала, когда Доминик бил меня, прежде чем я поняла, что лучше молчать. Ему быстрее становилось скучно.

Воспоминание о той ночи было обрывочным. Остались только вспышки моих рук, покрытых липкой теплой кровью, когда жизнь мудака просачивалась в тротуар. Райан склонилась над его обмякшей фигурой, шипя сквозь зубы:

«Dile hola a diablo para mi».

— Передай от меня привет дьяволу, — прошептала я, возвращаясь в настоящее и наблюдая, как моя подруга подходит к двери и смотрит туда, где, как она знала, должна быть моя камера. Интересно. Она привела кого-то с собой. Мужчину, если судить по его росту и комплекции. Должно быть, она доверяла ему, раз привела его сюда. Она даже не рассказывала Серхио о нашей дружбе.

— Они здесь, — крикнула я, нажимая кнопку, чтобы впустить их в другую комнату для сканирования. Нико застыл в кресле, готовый к прыжку, его мышцы напряглись. Кенджи развалился диване в тот момент, когда мы переступили порог. Все трое с облегчением обнаружили, что интерьер квартиры совсем не похож на внешний вид здания.

— Что он делает? — спросил Калеб, наблюдая за экраном, тепло его тела просачивалось сквозь мою хлопчатобумажную кофточку. В Нью-Йорке, может, и влажно, но в Аризоне стояла невыносимая жара.

Я скрестила руки на груди, пытаясь побороть желание наклониться и переплести наши пальцы, наблюдая, как Райан провела ладонями по руке таинственного мужчины после того, как он схватил ее и оттолкнул за спину для защиты, что на самом деле было смешно.

Горячее дыхание коснулось раковины моего уха, напугав меня, потому что я не осознавала, что отключилась.

— Тебе бы не понравилось, если бы я так сделал, — заявил Калеб, его язык прошелся по чувствительной коже, прежде чем он уткнулся лицом в мою шею. От его подстриженных волос на лице у меня по спине пробежали мурашки удовольствия.

Я собралась с духом, борясь с желанием снова раствориться в его твердом теле.

— Что? Попытался бы защитить? — в тот момент, когда вопрос прозвучал, я пожалела, что не могла засунуть его обратно. Почему меня должно волновать, защищал ли он меня? Пальцы грубо схватили меня за подбородок, поворачивая мою голову к нему лицом. Он устремил пристальный взгляд в мою сторону, взгляд, сочащийся честностью. Во что бы он ни собирался мне сказать, он верил.

— Вот именно, малышка. Тебе не нужен белый рыцарь. Тебе нужен тот, чья душа так же извращена, как и твоя собственная, — от этого заявления мой пульс участился. Он кивнул в сторону монитора, где Райан и ее мужчина отражали наше положение. Или, может быть, мы отражали их. Калеб сократил расстояние между нашими телами. Мои груди коснулись верхних бугорков его пресса. — Тебе не нужна моя защита. Тебе нужна моя преданность. Наша преданность.

Мир замедлился и замер. Его слова проникли в мою душу и вызвали зуд в царапине, которая была у меня с детства. Потому что он был прав.

— И есть ли она? Твоя преданность? — спросила я, и мое сердце совсем остановилось, пока я ждала его ответа. Наше время, проведенное вместе, было коротким и полным хаоса. И все же казалось прекрасным, потому что между мной и Калебом существовало притяжение, которое невозможно игнорировать. Две стороны одной медали. Я доверяла ему, потому что чувствовала, что близко знаю его. Но чувствовал ли он то же самое?

Он открыл рот, чтобы ответить, но у него не было такой возможности, потому что гладкая металлическая дверь скользнула в сторону — сканирование завершено.

Я вырвалась из захвата и бросилась к двери. К счастью, Калеб не последовал за мной. Может быть, он боялся, что я буду настаивать, чтобы он ответил на прерванный вопрос. У меня внутри все сжалось при мысли о том, что он, возможно, не испытывает ко мне преданности. Даже несмотря на фарс с женитьбой, это все равно причиняло боль. Я сдержала смешок. Я не могла сказать, что была верна только ему, учитывая, что я трахалась и с его друзьями. Но я точно знала, что для него это не было проблемой. Изменив направление своих мыслей, я постаралась скрыть эмоции на своем лице. Хотя делала это уже не так часто, как оказалась рядом с этими тремя мужчинами.

Кем бы ни был этот парень, он не выглядел счастливым оттого, что оказался здесь. Зная Райан, она, вероятно, не сказала, куда его везет. Может быть, из-за этого у него напряжены плечи? Но было что-то в его позе, от чего по мне пробежала дрожь дурного предчувствия. Мое внимание переключилось на подругу, и я склонила голову набок, чтобы убедиться, что она здесь не по принуждению.

— Он симпатичный, — констатировала я как ни в чем не бывало, закатывая глаза на рычание, которое издал Калеб позади меня. Без сомнения, двое других издали бы такие же звуки протеста. К счастью, они располагались дальше от двери. Я уже могла представить себе смертельные взгляды, которые вот-вот получит этот чувак.

Меня наполнило болезненное чувство радости от осознания того, что Калебу не нравилось, что я флиртую с другими мужчинами. Не то что бы можно назвать мой комментарий флиртом. Это прозвучало так, словно я подсказала прохожему время.

— Давайте, идите за мной. И не обращайте внимания на проблему с вредителями. Я пытаюсь вытравить их, но они продолжают возвращаться, как тараканы. Или психопаты-преступники, — я пробормотала последнюю часть, ведя их в помещение. По практическим соображениям полы были покрыты герметичным бетоном. Смыть кровь с деревянного пола было бы непросто, но расстроенная часть моего мозга решила, что заказать белый диван хорошая идея. Я буквально приставила лезвие к нижней стороне подбородка Кенджи, когда он прыгнул на него в ботинках.

Я едва расслышала шепот парня у себя за спиной.

— Почему у меня такое чувство, что она буквально имеет в виду «вытравить»?

— Потому что так и есть, — ответила я. Несколько случаев всплыли у меня в голове, но я решила не приводить примеров. До тех пор, пока не получу информацию о нем с помощью сканирования, я не хотела, чтобы он знал об отношениях между тремя парнями и мной. Он мог бы быть агентом или еще кем-нибудь в этом роде. Однако, если это так, то он под прикрытием, потому что Райан не стала бы иметь ни хрена общего с копом. Но все, что я нарою — отдам ей. Она бы захотела знать, на чьем члене скачет, потому что уверена, что она на нем скачет.

На ее загорелом лице было написано любопытство. Вопросы так и вертелись у нее на языке, и с ее умным ртом она ни за что не смогла бы сдержать их.

— Приводишь клиентов домой, Скар? Интересная группа; что это? Якудза, братва и… ирландская мафия? — спросила она, повернув голову туда, где стоял Калеб, который свирепо глядел на нее. Что было интересно, так это то, как парень рядом с ней напрягся при упоминании о мафии. По его кожаному покрою было очевидно, что он член МК[15], а на нашивке было написано «сержант по вооружению». И имя «Ганнер».

Я подумала, что, возможно, реакция была вызвана тем, что его девушка находилась в комнате, полной преступников, но затем он встретился взглядом с Калебом, и напряжение в комнате достигло ядерного уровня.

— Откуда, говоришь, ты знаешь этих людей, Скарлетта? — спросил Калеб.

Напряжение в моем теле от пристального взгляда испарилось, сменившись пылающим адом. Этот придурок назвал меня полным именем и таким тоном, который предполагал, что мы едва знакомы.

Разве ты только что не сказала, что не хочешь, чтобы новичок знал о твоих отношениях с парнями?

Пусть мой внутренний голос идет к черту.

— Я не говорила, Каллахан. Потому что это не твое гребаное дело. А теперь стой тихо, как хороший мальчик. Может быть, получишь награду, — его глаза вспыхнули от приказа. Стремление к власти между нами было подобно проводу под напряжением, и я никогда не устану от этого. Движение его бровей подсказало мне, что награда, которую он собирался получить, — это преподать мне урок. Тот, который, вероятно, включал его член в моем горле или его пальцы, засунутые в мою пизду. От этих образов у меня затвердели соски. Совершенно неподходящее время для такой реакции.

Разочарование затопило мое тело, переходя в гнев из-за раздражающей усмешки, которой он одарил меня.

— Хорошо, давайте перейдем к делу, — крикнула я, отворачиваясь от него и направляясь к столу, на деревянной столешнице которого были разложены стопки бумаг и фотографий. Райан и Ганнер присоединились ко мне, и мое сердце упало от новостей, которыми я собиралась поделиться со своей подругой. У нее большое, заботливое сердце, а мне полностью не хватало этого органа. Холодная глыба льда занимала то место, где должно быть мое. Оно заморозилось много лет назад, и теперь три парня прожгли себе путь в ледниковый придаток.

Она напряглась, встретившись со мной взглядом. Черт, я не смогла достаточно быстро скрыть жалость. Ее глаза кофейного цвета скользнули по столу. Ее челюсти сжались, пока она впитывала глянцевые изображения. Образы, от которых я хотела бы оградить ее. Хотя я никогда не понимала, почему она продолжала проявлять хоть каплю терпимости к Марио.

— Как далеко это уходит в прошлое? — едва сдерживаемая ярость дрожала в ее голосе. Ганнер притянул ее к себе, его рука опустилась на ее бедро, когда он начал успокаивающе массировать круги.

— Откуда у тебя все это? — спросил он. Что-то в его тоне показалось мне странным. Это было сочетание ужаса и благоговейного трепета, но что-то было не так.

Инстинкты подсказывали мне не вдаваться в подробности.

— Я слежу за всеми своими клиентами. Это хорошая мера безопасности — иметь грязные данные о людях на случай, если с ними станет… — я сделала паузу, подыскивая правильные слова, чтобы он понял мою скрытую угрозу. Мне было наплевать на то, что он был сексуальным или что он утешал Райан в это трудное время. Если я узнаю, что у него плохие намерения в отношении нее, я устрою адский дождь. — Трудно иметь дело.

— Эта стратегия не пошла Эпштейну на пользу.

Комментарий Кенджи заставил меня ущипнуть себя за переносицу, чтобы не разразиться смехом. Если Райан увидит, что мне комфортно с ними, этот визит превратится в игру в двадцать вопросов, а я не хотела, чтобы ее друг из МК что-нибудь знал обо мне. О нас.

Когда я открыла глаза, то заметила ухмылку, которая тронула уголки рта Райан. Искорка веселья длилась всего секунду, но она была.

— Как я пыталась сказать, я слежу за всеми людьми, с которыми работаю или могу работать, — я кивнула на папки на столе. — Я наблюдала за Лос-Муэртос, в частности за людьми Хименеса, в течение многих лет. Вот так я обнаружила, что у них есть такая же женщина, которая заправляет всем дерьмом в Ядовитом раю. Но я пристально следила за Марио с тех пор, как решила, что Райан мне нравится. Мне было не все равно, как он с ней обращался, — объяснила я, встретившись взглядом с Райан.

Гребаный Марио всегда был не в себе от кокаина и заставлял Райан выполнять всю тяжелую работу. Но эта часть разозлила меня не так сильно, как то, что он распутничал, утверждая, что Райан — его собственность. Муньека — кукла. Это прозвище не было каким-то милым проявлением привязанности. А для того, чтобы доказать, что она не более чем предмет, которым он владеет. Болезненная одержимость всегда появлялась на его лице, когда он был рядом с Райан. От этого у меня по коже бежали мурашки, и звенели все предупреждающие звоночки.

Райан тоже знала, что это неправильно, но она решила, что сможет избежать проблемы. Какая ирония судьбы. Я всегда чувствовала, что это глупый шаг, но пока я не встретила этих людей — черт возьми, даже в самом начале — я поступала также. Больше не буду. Даже если в конце концов все это развалится, я, по крайней мере, буду наслаждаться любовью, пока она длится. Я стряхнула с себя эти эмоции.

— В общем, некоторые из них датируются годами. Но это, — глянцевая пленка прилипла к моим пальцам. — За последние несколько месяцев. Эта фотография сделана недавно, — сказала я, протягивая ее через стол.

Ее тело дернулось вперед. Предательство поразило ее, как физический удар. Ее кожа приобрела бледно-зеленый оттенок, резко отличающийся от обычно загорелой.

— Черт. Мы можем взять это себе? — пропищал Ганнер, привлекая мое внимание. Он изучил другую стопку фотографий, сделанных примерно за два года до этого.

Зачем ему нужны старые фотографии?

— Конечно. У меня есть копии, — слова прозвучали резче, чем предполагалось, когда я увидела, как фотография дрожит в руке Райан. Эмоции сменяли друг друга на ее лице, это откровение вызвало у нее целый спектр чувств.

— Он продает людей.

Ее гнев повис в воздухе, неприятно давя на комнату, прежде чем она просто отключилась. Это была общая для нас черта — сдерживать эмоции, чтобы мы могли справиться с поставленной задачей. Это умение было благословением. Кто-то сказал бы, что это проклятие, но нужно прожить достаточно долго, чтобы, наконец, столкнуться с ущербом.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, не готовая сообщить ей о том, как долго ее долбанутый приятель торговал женщинами.

— Выглядит так, будто он делал это месяцами. Он пытается привлечь внимание Круга. Мерзкая кучка придурков — прокомментировал Калеб, опередив меня. Мы встретились взглядами, и я поклялась, что увидела понимание в этих зеленых глазах. Он сказал ей, чтобы мне не пришлось этого делать. Его внимание длилось недолго, затем оно снова переключилось на Ганнера. Он наблюдал за ним с тех пор, как тот ступил в это пространство. Язык тела Калеба, возможно, и не поддается расшифровке, но я была рядом с ним достаточно долго, чтобы уловить его намеки. Он не доверял члену МК.

Я добавила к его заявлению.

— Но Марио никогда этого не получит. На него смотрит слишком много глаз из правоохранительных органов, но никто нихуя не делает, — сухой смешок слетел с моих губ.

Гребаное ФБР стоит на месте, и так чертовски много из них были в постели с преступниками. Их руки были такими же грязными, как и наши. Тем более, что они должны были отстаивать справедливость. Правосудие было фарсом, и лучше бы его вершить самим. По крайней мере, когда в этом замешаны предатели.

— Если бы только они решились нарушить несколько правил, о нем бы позаботились несколько месяцев назад. Я имею в виду, посмотри на все это дерьмо.

Калеб подошел, когда я размахивала рукой над грудами документов на Марио и его маленькую банду подонков. Стол скрывал, как его рука скользнула по моему бедру, когда он направился к моей заднице. Райан и Ганнер были слишком отвлечены тем, как он вырвал фотографию из рук байкера, чтобы заметить. Он идеально подобрал время для своего комментария, так что рокот его голоса скрыл звук его ладони, ударяющей меня по заднице. Шлепок был мягким, но достаточно твердым, чтобы ощутить восхитительный вкус того, на что способны его руки.

— Они бы никогда этого не сделали. Граждане взбесились бы, если бы подумали, что правительственные учреждения шпионят за ними, — он рассмеялся над иронией.

Впервые с тех пор, как они приехали, Кенджи заговорил. Еще до их приезда мы решили, что будет лучше, если они все будут вести себя сдержанно. Калеб явно не включал себя в это ограничение, но Кенджи и Нико делали все возможное, чтобы отойти на второй план.

До сих пор.

— Сноуден пытался рассказать, и что с ним случилось. Люди не хотят знать, что их дерьмо можно отследить и взломать. Куча овец.

Он не ошибся. Я регулярно извлекала информацию, которую нормальные люди считали надежно спрятанной за их паролями. Это всегда было имя их первого ребенка и год его рождения. Их система безопасности была настолько ненадежной, что даже государственный служащий смог бы взломать ее.

— Вот почему мы в конечном итоге убираем это дерьмо, — сказал Калеб, изучая Ганнера, как головоломку, которую он пытался разгадать. Теперь я уверена, что между ними что-то не так. Но это человек Райан, и я не собиралась вмешиваться в то, что происходило. Она способна позаботиться о себе.

Ее взрыв вырвал меня из моих мыслей.

— К черту полицию, или ФБР, или кого там еще, кто проваливает свою работу, — Ганнер, вздрогнул от ее слов, и Калеб прицелился в это движение, как ястреб. Райан была так расстроена, что не заметила подозрительных взглядов, брошенных на ее мужчину. Или, может быть, она предположила, что тревожные выражения на наших лицах были вызваны совершенно другой причиной.

— Я убью Марио, раз они этого не сделают. Где он сейчас? И где, черт возьми, Серхио? Зачем заключать сделку со Скелетами общества, пока все остальное идет прахом? — спросила она, в отчаянии всплеснув руками, пока Ганнер рассматривал другие фотографии. Он жадно поглощал их, его глаза перебегали с одной глянцевой фотографии на другую, напоминая мне ребенка в кондитерской, с вожделением рассматривающего конфеты, которые ему не разрешили взять домой.

Почему его так заинтересовали более старые улики?

Глава 36

КАЛЕБ

ТОРГОВКА ОРУЖИЕМ И СИМПАТИЧНЫЙ ЧУВАК ВХОДЯТ В КОМНАТУ…

Я был настроен скептически, когда Скар впервые заявила, что она Кейн. Было очевидно, что она смертельно опасна. Я знал это с первой нашей встречи. Когда она приставила дуло пистолета к моему телу и пригрозила нажать на курок, ее рука была твердой. Ни одна нервная дрожь не пробежала по ней, когда она присела у моих ног, глядя на меня из-под густых черных ресниц. Ледяные глаза пожирали меня, пока она командовала мной. Потом она исчезла. Связала меня, выпрыгнула из окна в многолюдные улицы.

С этого самого момента я попался на крючок.

Нико был не единственным, кто стал одержим ею, просто моя одержимость началась с ненависти, борьбы с непреодолимой потребностью упасть в ее объятия.

Теперь мы стояли на ее конспиративной квартире в Тусоне, передавая информацию торговке оружием из Лос-Муэртос и ее подозрительному парню, который лгал о том, кем он был на самом деле. Его поза казалась слишком напряженной, и он был через чур джентльменом. Райан, вероятно, не заметила этого из-за поступка Марио. Парень — Ганнер, вероятно, был желанной переменой.

Скар обсудила с нами всю информацию до того, как прибыли эти двое. Как только стало ясно, что благосклонность Райан связана с тем, что происходит в нашем городе, она показала нам все, что накопала. Ее способности были впечатляющими.

Петля на моем сердце ослабла, когда она совершила поступки, доказавшие, на что она способна. Мне нужна была эта уверенность. То, что случилось с Джессикой, преследовало мои мысли и не давало ухаживать за другой женщиной.

Потом ворвалась Скар, постоянно доказывая, что она не нуждается в защите.

Мое внимание вернулось к Ганнеру, не желая слишком много думать о растущих чувствах, которые я испытывал к Скар.

Что-то в нем казалось знакомым.

Я снова прошелся взглядом по его лицу, разглядывая зеленые глаза, такие же, как у меня, и его впечатляющие усы.

Без них он выглядел бы почти как…

Лед заструился по моим венам, когда осколки соединились. Я действительно знал, кто этот ублюдок, и он точно не байкер. Или точно им не был в Нью-Йорке, когда совершал свои раунды на ирландских бойцовских рингах.

В этот момент он не смотрел на меня. Он был слишком поглощен тем, что было на столе, информацией, до которой он не смог добраться своими жадными руками, потому что был скован правилами, в отличие от моей жены.

Я вздрогнул от этой мысли, моя рука напряглась на ягодице Скар. Это первый раз, когда я подумал о слове «жена». Я говорил это, главным образом, чтобы подколоть ее, но сейчас…

— Если Серхио знает об этом, — вмешался Ганнер, хватая другой листок бумаги. Это была транзакция по банковскому переводу. Но этот ублюдок пытался выяснить, как работает система, чтобы это дерьмо было приемлемо в суде.

— Тогда где он, черт возьми? Он уже несколько дней не отвечает мне. Если он не замешан, почему избегает меня? — спросила Райан, привлекая мой взгляд к себе. Очевидно, она была разочарована отсутствием информации о том, где находится ее псевдопапа.

В течение многих лет ходили слухи о девочке, которую Марио привел домой, как гребаного щенка, вынудив своего отца принять ее в семью. Я не раз встречался с Серхио, когда он приезжал на встречу с моим отцом и братом. Мне понравился этот ублюдок. Он был беспринципным. Марио, с другой стороны, был извращенным ублюдком.

— Ты торговка оружием из Лос-Муэртос, — заявил я, глядя на Скар. Ее щеки вспыхнули под моим пристальным взглядом. Я подавил желание улыбнуться при виде ее виноватого взгляда. — Значит, у Райана нет члена, — констатировал я, моя бровь коснулась линии роста волос, когда я адресовал комментарий моей прекрасной жене. Она знала, что ее ложь приведет к ссоре между нами позже вечером, и у меня было смутное подозрение, что она солгала именно по этой причине.

Я не знал, что Серхио сделал ее частью картеля. Для женщин не обычное дело — находиться в подземном мире в каком-либо ином качестве, кроме как лежа на спине. И все же я стою в комнате с двумя высококвалифицированными женщинами, которые не только работали в криминальном мире, но и доминировали в своих областях. Жаль, что им приходилось действовать под видом мужчин, чтобы их уважали так, как они того заслуживали.

У Ганнера вырвался смешок.

— Нет, но ты только что это понял, да?

Я не потрудился поддержать его. Вместо этого я кивнул Райан в знак согласия, пристально глядя на нее сверху вниз, пытаясь решить, знает ли она истинную личность Ганнера. Потому что, если бы она привела федерала в офис Скар, чтобы припереть ее к стенке, у нее будут проблемы. Мне насрать, насколько сильно Скар заботилась о ней; если бы Райан пыталась навредить нашей девушке, я бы наказал ее без малейшего снисхождения.

Но в ее кофейного цвета глазах не было ничего, кроме адской ярости из-за информации, которую она только что узнала о Марио и беспорядке, творящемся у нее под носом. Что бы Ганнер ни делал до этого момента, это было убедительно, потому что эта женщина понятия не имела, что сношается с агентом ФБР.

Повернувшись, я направился к выходу из комнаты, пока не сказал больше, чем хотелось, в присутствии этих двоих. Мне нужно было подтвердить свои подозрения, прежде чем я ляпну что-нибудь подобное.

Я достал свой телефон и набрал номер, по которому не звонил несколько месяцев. Тревога поползла у меня по спине после четвертого гудка. Неужели с ним что-то случилось?

— Что за черт, чувак? Ты же знаешь, что не должен мне звонить. Ты пытаешься все испортить? — спросил он, и из-за сильного ирландского акцента его голос звучал еще злее.

— Ты так разговариваешь со своим любимым братом? — спросил я, и улыбка тронула мои губы, когда он фыркнул от разочарования. — Послушай, Роуэн, у тебя есть та фотография с чемпионата по боксу? Трехлетней давности? — спросил я.

— Когда я проиграл этому ублюдку, который в итоге стал копом? — в вопросе сквозила горечь, заставившая меня усмехнуться. Да, он еще не забыл об этом.

— Да, точно. Напомни, как его звали? — спросил я, плюхаясь на табурет у кухонного островка и проводя пальцами по прохладному мрамору. Район, может, и дерьмовый, но, черт возьми, ее квартира хороша. Светлые тона и освещение компенсировали тот факт, что в убежище не было окон, пропускающих естественный свет. Однако у нее были мансардные окна, имитировавшие освещение в консервных банках. Они слишком малы, чтобы тело упало вниз, и, по-видимому, стекло было пуленепробиваемым.

Грубый рокот Роуэна заставил меня сосредоточиться.

— Грейсон Макгрегор. Наши собственные гребаные родственники предали нас, — он сделал паузу, явно занятый чем-то. — Отправил. Какого черта ты рискуешь звонить мне из-за этого дерьма?

Звон означал, что фотография дошла, но я не рискнул включить громкую связь, чтобы посмотреть на нее. Мне пришлось бы подождать, пока мы не повесим трубку, что должно было произойти как можно скорее, если мы хотели продолжать притворяться, что ненавидим друг друга.

— Скажу, когда узнаю больше, но, возможно, я столкнулся с этим мудаком.

Мой кровный брат практически зарычал на другом конце провода.

— Всади ему гребаную пулю в лоб ради меня. Он не только стал копом, но и испортил мою непобедимую репутацию.

— Какая репутация, Роуэн? Я побеждал тебя каждый раз, когда мы дрались, — напомнил я ему. Тепло разлилось по моим венам, когда я представил его лицо и то, как он махает рукой, чтоб я отпустил.

Словно по сигналу, он ответил.

— Не считается. Ты же знаешь это. А теперь будь осторожен и, блять, больше мне не звони, придурок. Если окружной прокурор поймает нас, то все будет напрасно.

Я вздохнул, уронив голову на руки, внезапно почувствовав усталость.

— Пришло время, Роуэн. Мы должны начать действовать прямо сейчас, — ответил я, страх и возбуждение бурлили у меня внутри. — Скоро увидимся, брат.

Тишина.

И наконец:

— Не могу дождаться. Смогу ли я познакомиться с твоей женой? Вы подняли настоящий переполох, когда отклонили предложение Доминика о его дочери, — в этом заявлении был миллион невысказанных слов. Но я услышал скрытое раздражение.

«Какого черта ты не женился на его дочери? Таков был план».

Это был перевод заявления моего старшего брата. Я поймал себя на том, что улыбаюсь при мысли о Скар.

— Ты познакомишься с моей женой. Но держи свой член в штанах, когда встретишься с ней.

Он усмехнулся, напряжение исчезло из его голоса.

— Срань господня. Ты взял женщину в заложницы, и влюбился, — моя спина напряглась от этого комментария. — Зная вас троих, у нее в руках полно членов. И языков, если мои предположения верны, — заявил он без осуждения в голосе.

Он знал, что при случае мы втроем будем делить женщин. Идея о том, что существует женщина, с которой мы все могли бы поддерживать отношения, была отложена на долгие годы, но Скар изменила это. Каким-то образом она пробралась внутрь.

— Ладно, мне нужно идти, пока нас не поймали. Я буду готов, когда понадоблюсь тебе, брат, — ответил он, прежде чем линия оборвалась.

Я открыл сообщение с фотографией. На меня смотрел Ганнер — без усов, — стоявший рядом со мной и державший в руках свою серебряную медаль.

— Федеральная сволочь, — прошептал я. Я бы поставил все свои деньги на то, что Грейсон Макгрегор не начал все с чистого листа. Оттолкнувшись от табурета, я направился обратно в гостиную, полный решимости разоблачить ублюдка, но застыл, увидев, как Скар вытирает слезу со своей щеки. Перед глазами все было красное. Кто, черт возьми, ее расстроил?

Мои ноги сами понесли меня через комнату, прежде чем я успел подумать о последствиях того, если утешу ее. Этот шаг навел бы Райан и Ганнера на мысль о наших отношениях. В последнюю секунду я заставил себя удержаться от того, чтобы не обнять ее и не прижать к своей груди. Как только этот засранец уйдет, я обниму ее.

Глава 37

СКАР

НУ… ЧЕРТ

Сильные руки сжали меня в тисках в ту секунду, когда Райан и Ганнер ушли. Твердая грудь Калеба согрела мое лицо, когда он прижал меня. Кедр и мыло вторглись в мои чувства. Его запах успокаивал меня так, что я не хотела вдаваться в подробности. Его пальцы приподняли мой подбородок, мы смотрели друг другу в глаза.

— Что он сказал такого? — спросил он.

Мои брови нахмурились в замешательстве от угрозы в его тоне. Почему он так расстроен? Я отстранилась, создавая пространство между нашими телами.

— Ты разозлился, что я плакала? Прости, что я не всегда бесчувственная сука, — горячо сказала я, разозленная тем, что он уловил момент моей слабости. Очевидно, плачущая Райан пробудила мои собственные чувства.

Уголки его пухлых губ опустились, брови повторили это движение. От моей вспышки смущения щеки вспыхнули, потому что замешательство на его лице ясно давало понять, что он расстроен не из-за этого.

Грубые пальцы заправили выбившийся локон мне за ухо.

— Я расстроен не из-за этого, Скар. Я хочу знать, что этот осел сказал тебе, что заставило тебя плакать. Он сказал, что тебе не подходит такой образ жизни? — спросил он мягким тоном. Заботливым.

— Нравится ли мне быть с вами тремя? — вопрос вырвался прежде, чем я успела его остановить. И в ту минуту, когда это прозвучало, мне захотелось запихнуть эти слова обратно. Это прозвучало так, словно я намекала на то, что у всех нас четверых были какие-то отношения.

А их не было. Да?

— Останови все сомнения, которые бродят в твоем блестящем уме. Это не то, что я имел в виду. Но да, Скар, ты наша. Как и мы твои, — слова прозвучали правдиво, посылая тепло, разливающееся по моему сердцу.

— Но вернемся к этому мудаку. Он заставил тебя почувствовать себя виноватой? — настаивал Калеб.

— Нет, — я замолчала, прикусив нижнюю губу, раздумывая, стоит ли мне упоминать тот факт, что Ганнер вызвал у меня подозрения. — Что-то в нем кажется… неправильным.

У меня вырвался визг, когда Калеб поднял меня на руки. Большие ладони сжали каждую из моих ягодиц, когда он подтянул меня к себе спереди. Волна удовольствия пронзила все, когда моя киска коснулась его выпуклости. Этот человек был чертовски возбужден.

У меня закружилась голова, и мое тело действовало инстинктивно, ноги мгновенно обхватили его за талию, а руки обвили шею.

— Прекрати так стонать, Скар, — процедил он сквозь зубы. — Нам нужно поговорить, и я не смогу сосредоточиться, если думать о том, как бы поскорее погрузиться в твою теплую пизду, — он втянул мою мочку в рот, облизывая ее языком.

И это меня ничуть не успокоило. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не извиваться на нем. Хотя на самом деле мне и не нужно было этого делать, потому что он терся о мой клитор с каждым шагом, когда нес меня к дивану, на котором растянулся Кенджи.

Кенджи издал стон, когда Калеб уложил меня на него.

— Обними ее за меня, потому что я в двух секундах от того, чтобы трахнуть ее на ближайшей поверхности, а мне нужно кое-что сказать, — Калеб фыркнул, поправляя свой член. — Не помогает, Скар. Перестань пялиться на мой член так, словно хочешь проглотить его, — его слова были грубыми, но скрытое желание было очевидным. Не потребуется много усилий, чтобы столкнуть его с края пропасти.

Должно быть, он прочитал мои намерения на лице, потому что повернулся ко мне спиной и отошел как можно дальше, оставаясь в пределах слышимости.

Нико рассмеялся. Мужчина был напряжен все то время, пока Райан и Ганнер были рядом, сидя как неподвижная статуя.

— Мы трахнем тебя после того, как Калеб скажет, что нужно, — сказал Нико, откидываясь на спинку стула и наконец-то расслабляясь.

Мы все обратили внимание на Калеба, чья большая рука провела по его красивому лицу. Тревожные морщинки залегли в уголках его глаз, вызвав тревожные звоночки в моей голове. У Кенджи сложилось такое же впечатление, потому что он поднял меня со своих колен и сел ровнее.

— Теперь, когда мы знаем, что Максим связан с Марио, наши сроки сдвигаются вперед. Когда мы вернемся, нам придется его вытащить. Роуэн уже в курсе, — заявил Калеб.

— Райан ни за что не оставит все в покое, так что она может убрать его для нас, когда уберет Марио, — заявила я.

Вздох, который издал Калеб, вывел меня из себя. Он знал что-то, чего не знала я.

— Может, она и хочет, но я сомневаюсь, что она сможет кого-нибудь убить. Даже Марио, — признался он, явно пребывая в замешательстве. — Тот парень, с которым она встречается… он играет. Его зовут Грейсон Макгрегор, и он работает под прикрытием в ФБР.

Он говорил правду. Я чувствовала это в своей душе. Все маленькие улики сошлись воедино.

— Черт, — прошептала я, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с Калебом. — Он, видимо, сделал что-то, чтобы убедить Райан в обратном, потому что она умная сучка. Она ни за что, блять, не привела бы его сюда, если бы имела хоть малейшее представление о том, кто он на самом деле.

Дерьмо. Он ее тоже арестует?

Потому что она по-любому кого-нибудь да ударила ножом у него на глазах. Она не из терпеливых.

Кенджи пропищал рядом со мной.

— Ты думаешь, ФБР замешано в этом с Максимом? — спросил он. Кровь застыла у меня в жилах, а сердцебиение участилось. На лбу выступили капельки пота при мысли о том, что будет с моей подругой.

Глаза Калеба цвета густого леса встретились с моими.

— Я уверен, что они замешаны, но не знаю, замешан ли Макгрегор. Когда мы виделись в последний раз, он был в довольно стесненных обстоятельствах.

О чем, черт возьми, он говорит? Они встречались до сегодняшнего дня?

Я открыла рот, чтобы спросить его об этом, но он остановил меня.

— Я не знал наверняка, пока не позвонил своему брату, — признался он. Его слова, казалось, высосали воздух из комнаты для двоих других. Оба наклонились вперед, беспокойство исказило их лица.

Нико практически прорычал свой вопрос.

— Роуэн? Ты позвонил Роуэну из-за этого? — выпалил он. Я напряглась от гнева в его тоне.

Калеб плюхнулся в кресло, закинув руку на спинку, его лицо окаменело.

— Да, я звонил ему. Потому что этот агент ФБР был в Нью-Йорке три года назад, а теперь он здесь, преследует Марио и Максима. И все это дерьмо связано с Нью-Йорком.

— Итак, мы нанесем удар до того, как все развалится, — закончил Кенджи. Они трое говорили как один, но я, черт возьми, растерялась.

— Подождите, подождите, подождите, — я подняла руки. — Кто-нибудь, скажите мне, что, черт возьми, происходит. Твой брат Роуэн? Наследник ирландской мафии, Роуэн? — Калеб кивнул головой в знак подтверждения. — Я думала, вы двое ненавидите друг друга, — сказала я.

Коварная улыбка расплылась по его лицу.

— Это было сделано намеренно, — сказал он. — Мы хотели, чтобы все думали так. Тогда никто не заподозрил бы, что мы двое работаем против отца.

Я прижала ладони к глазам, чтобы унять стук в висках.

— Ладно. Кто-нибудь, объясните мне все. С самого начала.

Нико усмехнулся, упершись локтями в колени.

— У нас все ладится, но мы никак не сможем захватить Нью-Йорк в одиночку. Мы не избавимся от четырех семей полностью, а только от нынешних придурков, управляющих ими. Итак, Роуэн и Калеб потратили годы, убеждая своего отца, что они ненавидят друг друга.

Мой взгляд метнулся к Калебу, а затем к Кенджи.

— Так ты тоже работаешь со своим братом? — неуверенно спросила я его.

— Черт возьми, нет. Мы выпотрошим мою семью, — он указал пальцем на Нико. — И его тоже.

— А ты спалишь империю Доминика дотла, — заявил Калеб, заставив меня замолчать. — Но сначала нужно спланировать убийство, — злобная усмешка скользнула по его лицу, жестокость и опасность скрывались под поверхностью его кожи.

В кои-то веки я почувствовала себя как дома.

— Доминик хочет смерти Максима Петрова, — сказала я, поднимая голову и отбрасывая волосы назад. — Мы представим это так. А потом убьем Доминика.

— О, и это все? — усмехнулся Калеб, закатывая глаза и делая глоток виски.

У меня задрожала челюсть. Ссоры для нас как прелюдия. Я не думала, что когда-нибудь наступит время, когда мы окажемся друг у друга в штанах. Но будь он проклят, все еще раздражает меня.

— Подожди, это действительно твой план? — ошеломленно спросил он. Я с трудом удержалась, чтобы не ударить этого ублюдка. Он был настоящим ослом, когда хотел им быть. По сути, всегда.

— Ладно. Сейчас объясню, — мой голос был тихим, но убийственным. — Максим в высшей степени эгоистичен. Ему нравится думать, что он большой, плохой злодей. Я разыскала его, когда увидела фотографии, на которых они с Марио вместе. Мы можем заставить его уволить свою охрану, если правильно потешим его самолюбие.

— И как ты предлагаешь нам это сделать? — спросил Калеб, на этот раз с заметно меньшим настроем.

Глава 38

СКАР

«ДЕРЖИ СВОИ ГЛАЗА ПОДАЛЬШЕ ОТ ЕЕ ЗАДНИЦЫ, ИЛИ Я ИХ ВЫРЕЖУ»

Я готовилась несколько часов.

Отсиживалась в квартире, выясняя, почему мистер Петров нервничает. Оказалось, что Максим любил играть с вещами, которые ему не принадлежали. Богатых мужчин обычно называли придурками. К счастью, я была замужней женщиной, которая уже привлекла его внимание.

— Мисс, ваша остановка.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы приехали. Я окинула взглядом кирпичное здание, перед которым мы остановились. Железную дверь моего пункта назначения прикрывал ониксовый навес с зубчатыми краями. В кабину ворвался пьянящий аромат обжаренного чеснока, отчего у меня потекли слюнки. Я едва успела вложить пятидесятидолларовую купюру в руку водителя, как он тронулся с места, рассыпаясь в благодарностях. Вероятно, он нервничал, что я передумаю из-за чаевых.

Последние минуты дневного света ласкали мои обнаженные плечи. Шелковая сорочка была низко приспущена спереди, демонстрируя декольте, на которое я насыпала чертову тонну мерцающей пудры. Весь мой наряд выглядел так, словно я преподносила себя в качестве подарка. Широкие брюки от костюма подчеркивали задницу, но за такую цену их лучше срезать с меня после этого ужина. У Калеба не было бы проблем с этой просьбой, но ему бы не понравилось, что я поощряла Максима трахать мои сиськи глазами. Но нам нужно было полностью настроиться на сегодняшний вечер, если мы хотим провернуть это дерьмо.

Холодный металл охладил мои вспотевшие руки, когда я открыла дверь, солнечный свет блеснул на золотых буквах. «Morte[16] — Пища, за которую можно умереть».

Я не хотела этого признавать, но мне понравилась игра с названием — итальянский ресторан, управляемый мафией, который обслуживал богатых и морально развращенных людей. Блестяще. Многие умерли внутри этих текстурированных стен, но не от еды. Все обманчиво привлекательно благодаря слабому освещению и интимной обстановке. Стук моих каблуков по темному деревянному полу смешивался с плавным джазом, звучавшим из динамиков. Заведение пустовало во время ужина по выходным, и сегодня вечером работала только небольшая команда. Я надеялась, что Максим в это поверит. Если да, я скажу ему, что мы арендовали это помещение для него. Его эго будет в восторге.

По замыслу, это место было длинным и узким. Передняя половина была обычным рестораном, хотя попасть в нее без приглашения было почти невозможно, но в задней комнате велись важные дела. И потайная столовая, которая была отгорожена стеной и звукоизолирована. И к этому сводилась сегодняшняя работа. Я толкнула большие двойные двери, они выглядели как вход в винный погреб, который был очень кстати. В дальнем углу помещения стоял большой стол, накрытый белой скатертью, на столешнице которого стояли свечи. Я слегка поморщилась от того, насколько безупречно все выглядит, зная, что сегодняшний план все испортит.

— Можно мне сухой мартини? Спасибо, — окликнула я одного из нанятых официантов, пользуясь возможностью осмотреть зал. Я бывала здесь несколько раз с Домиником и Энзо, но никогда за этим столом. Обычно я играла официантку.

Алкоголь обжег мне горло, заставляя сосредоточиться и одновременно расслабляя конечности. Мое тело покалывало, когда ткань коснулась моей обнаженной спины. Горячее дыхание коснулось раковины моего уха, и я растаяла на точеной груди.

— Что, блять, на тебе надето? Ты серьезно пришла в нижнем белье и брюках?

— И тебе доброго вечера, муженек, — я повернулась, чтобы посмотреть на рычащего мужчину, осознав, насколько близко его лицо было к моему. Наши губы всего в нескольких дюймах друг от друга. Мне нравился маленький шрам, портивший его верхнюю губу. Незначительные недостатки делали его еще более сексуальным. Когда я снова посмотрела ему в глаза, его взгляд горел похотью.

— Я здесь, чтобы выполнить работу, для которой ты меня нанял, Калеб. Итак, ты способен продержать свой член в штанах целую ночь? — я провела кончиками пальцев по центру его черной рубашки, отстраняясь прямо перед растущей выпуклостью. — И поскольку ты, должно быть, не часто видишь женщин без одежды, это сорочка. В моем нижнем белье гораздо меньше ткани, — бросила я через плечо, подмигнув официанту, который поперхнулся от моих слов.

— Держи свои глаза подальше от ее задницы, или я их вырежу, — прорычал Калеб, уходя, чтобы дождаться нашего гостя. Если бы он был чуть более агрессивен в своих действиях, тарелки отскакивали бы от столов.

Конечно, профессии, связанные с насилием, заводили меня.

Я проигнорировала неудобство промокших стрингов и сосредоточилась на мужчине, который появился передо мной.

— Нико, я когда-нибудь говорила тебе, что ты мой любимый? — спросила я, опускаясь на деревянный стул, который он выдвинул. Рассадка гостей на сегодняшний вечер была тщательно спланирована. Место Доминика предполагалось занять во главе стола. Справа от него было место Калеба, затем мое и мальчиков. Максим занял почетное место слева от Доминика, откуда лучше всего просматривалась дверь.

Пусть у него будет ложное чувство защищенности.

— Ты говоришь мне это каждый раз, когда мой язык погружается в твою киску, — прошептал Нико мне на ухо, отчего у меня по спине побежали мурашки.

— Пф. Держу пари, я лижу лучше, чем ты. Она просто так говорит, чтобы ты продолжал готовить для нее, — сказал Кенджи, возникнув из ниоткуда. Он скользнул в кресло рядом со мной, стащив его у русского гиганта, все еще стоявшего у меня за спиной. Его губы были синими от холода.

— Кого ты засунул в морозилку, Кенджи? — спросила я у его губ, мой тон был игриво-укоризненным.

Нико усмехнулся, садясь на свое место и бормоча что-то о том, что он застрял с кровожадными дегенератами.

Кенджи отстранился, прихватив мою нижнюю губу, отпустив ее с хлопком, пошевелил бровями. Это движение привлекло мое внимание к небольшому пятну крови, которое он умудрился не заметить, перед тем, как присоединиться к нам. К счастью, Максима еще не было здесь, и он не увидит, как я вытираю кровь возле волос Кенджи.

— Один из парней Доминика что-то вынюхивал. Думаю, у него есть знакомый официант. Не хотел, чтобы он рассказывал о нашей тайной встрече.

Я уже собиралась прокомментировать это, когда мой телефон предупреждающе зазвонил. Игривое поведение Кенджи растаяло и сменилось поведением молчаливого убийцы, из-за которого взрослые мужчины наложили бы в штаны.

— Наступает шоу, мальчики. Не скучайте по мне, — сказала я, вставая со своего места, чтобы вернуться в основную часть ресторана, где Калеб встречал Максима.

Заметив российского миллиардера, я замедлила шаг, давая себе время оценить его. Он был воплощением женской эротической мечты. Светлые волосы, непринужденно растрепанные, подтянутое тело, на которое он, вероятно, указывал каждую секунду, когда мог, и улыбка с зубами, как из рекламы отбеливающих полосок. Он был воплощением яда, завернутого в красивый подарок. Но все мышцы и деньги в мире не могли компенсировать того, каким говном он был, когда дело доходило до того, как он обращался с людьми.

Мои ноги на каблуках понесли меня к его телохранителям. Тошнота подступила к горлу, когда я протянула руку миллиардеру-секс-торговцу. Мысль о том, что он прикасается ко мне, вызвала у меня желание блевать прямо на его мокасины от Гуччи, но я подавила эту реакцию.

— Мистер Петров. Приятно видеть вас, — сказала я легким и милым тоном.

Большая рука крепко сжала мой бицепс, и я бросила свирепый взгляд на телохранителя.

— Предлагаю убрать вашу руку. И в следующий раз получить какое-нибудь гребаное согласие, — усмехнулась я мужчине, его лысая голова практически светилась в свете ламп. Судя по кривому носу, смею предположить, что людоед побывал во многих драках, и не уверена, стал ли он от этого уродливее или привлекательнее.

— Дерзкая малышка, да? — сказал Максим, успокаивающе кладя руку на плечо своего телохранителя, прежде чем протянуть другую ко мне. Поверх его плеча я заметила, как быстро поднимается и опускается грудь Калеба, и зрительные кинжалы, которые он метнул в придурка, поднявшего на меня руку.

Я пожелала Калебу сохранить свою реакцию в тайне. Сегодня вечером он должен обращаться со мной так, как Максим обращался с женщинами. Как с вещью. Не более чем дырка для секса или шкура для продажи. И я должна быть покорной женой, готовой отсосать член по команде.

В противном случае телохранитель лишился бы конечности за то, что прикоснулся ко мне.

— Калеб, твоя жена действительно красавица. Я понимаю, почему ты выбрал ее, — прокомментировал Максим.

Боже, люблю, когда обо мне говорят так, будто меня нет в этой гребаной комнате.

Желчь подступила к языку при виде улыбки Максима. Она была слишком широкой для его лица, и такой хищной, что у меня скрутило живот. Лицо Марио всплыло в голове. Я всегда испытывала к нему то же самое. Неудивительно, что эти два ублюдка объединились.

Я была слишком погружена в свои мысли, что не заметила движения Калеба, пока его пальцы не впились в мою талию, когда он притянул меня вплотную к себе. Молчаливое заявление о праве собственности. То, за которое несколько коротких недель назад я бы пырнула его ножом в пах, но теперь я наслаждалась его собственничеством, потому что знала, что оно действует в обоих направлениях. Я бы все равно ударила его ножом, если бы он разозлил меня, просто теперь не в член.

— Она очень привлекательна. Мы работаем над ее дерзостью за пределами спальни, — прокомментировал Калеб.

Я обняла его за спину, глядя на него, как любящая жена, и при этом как можно сильнее ущипнула кожу над его ягодицами. К черту его и его подтянутое тело. Было бы больнее, если бы у него было немного жира, за который можно ухватиться. Челюсть Калеба дернулась от моего нападения, мы оба боролись за то, чтобы сохранить пресловутые маски, которые были на нас сегодня вечером.

Задумчивое бормотание Максима заставило меня снова обратить на него свое внимание.

— Чем ты занимаешься, Скарлетта? Домохозяйка? — спросил он, янтарные глаза приковались к легкому движению большого пальца Калеба, скользящего по изгибу моей груди, разгораясь от вожделения и зависти. Мурашки пробежали у меня по спине, когда Максим поднес мою руку к своим губам. Мой инстинкт кричал, что опасность близка, но вся моя жизнь потрачена на то, чтобы жить в опасности и учиться забирать гребаные сердца тех, кто пытался сделать из меня врага. Максим будет еще одним именем в моем списке.

Миллиардер сделал паузу, увидев мою улыбку.

Дерьмо. Слишком сумасшедший убийца.

Его собственное подсознание, вероятно, уловило изменение в энергии.

— Не присесть ли нам за столик, пока мы ждем Доминика? — спросил Калеб, используя свою руку, чтобы направить меня обратно к остальным, сохраняя при этом свое тело между Максимом и мной.

— О, он тебе не сказал? Он не придет сегодня вечером. Сказал, что это будет хорошая возможность для нас познакомиться, — сказал Максим у меня за спиной.

Слава богу, я стояла спиной к мужчинам, потому что кровожадную улыбку, растянувшую мои губы, было не скрыть. Взлом текстовых сообщений — такой удобный навык. Это значительно облегчало планирование убийств за ужином.

Глава 39

КАЛЕБ

ПЛЮНЬ МНЕ В РОТ

Она великолепна.

Приятно наблюдать за ее способностью перевоплощаться в любую роль. Она засекла Максима за милю. Этот придурок хотел того, что ему не принадлежало, и сегодня это была она. Всю ночь она играла с ним, идеально подобранный комментарий здесь, чувственная улыбка там. Каждый раз, когда она наклонялась вперед, ее маечка опускалась ниже, открывая вид на декольте, но не настолько, чтобы показать соски, которые были скрыты под шелком.

Следы в форме полумесяца, вероятно, навсегда остались на моих ладонях, потому что, как бы мне ни нравился этот вид, я хотел вырезать глаза Максима при каждом его взгляде. Самодовольный ублюдок даже не потрудился скрыть, что пялится на чужую жену.

— Мальчики, может, нам удалиться в гостиную, чтобы пропустить по стаканчику после ужина? — спросила Скар, невнятно произнося слова, как будто была пьяна. Она провела пальцем по моей груди, глядя на меня так, словно хотела бы оседлать мой член прямо здесь. Эта часть не была притворством. Мы ласкали друг друга всю ночь, и мой член был готов выскочить из штанов. Знание того, что мы собирались сделать с Максимом, только усложняло задачу.

— Ты присоединишься к нам, Максим? — спросила она, положив голову мне на плечо, ее волосы веером рассыпались по моей груди, напоминая о том, как она выглядит, когда я ее трахаю. — Повеселимся, — она наклонилась вперед, согнув палец в приглашающем жесте, и Максим беспрекословно подчинился.

Я взглянул на его телохранителей. Их позы расслабились примерно через тридцать минут после ужина, который был наполнен фальшивым смехом и поверхностными темами. Но это сослужило свою службу, заставив их опустить щиты.

— Там нет камер, — прошептала она.

Он провел языком по нижней губе, когда она подмигнула ему, и ярость забурлила в моих венах. Все тело Кенджи напряглось, и все это время он был нехарактерно спокоен. Нико всегда был молчалив, добавляя комментарии то тут, то там, но сегодня вечером он был болтлив. Занимательно рассказывал о братве.

— Я бы с удовольствием присоединился к тебе, милая, — ответил Максим, прежде чем обратиться к двум громилам за его спиной. — Вы двое оставайтесь здесь. Закажите себе что-нибудь.

Улыбка угрожала расползтись по моему лицу, но я сдержал ее.

Холл был темным и уютным. Деревянные панели покрывали каждый дюйм пространства, слабое освещение давало достаточно света, чтобы разглядеть человека, сидящего в кожаном клубном кресле напротив. И Скар была права. В этой комнате не было ни камер, ни микрофонов, и она звуконепроницаемая.

Я сел в мягкое кресло, усадив Скар к себе на колени. Обхватив ее лодыжки, я развел ее ноги в стороны, мои большие пальцы уперлись в изгиб ее бедер. Она напряглась на долю секунды, прежде чем растаять от этого прикосновения.

Я потянул зубами за мочку ее уха, наслаждаясь прерывистым дыханием.

— Твоя киска такая теплая, жена. Ты течешь, зная, что собираешься сделать? — она прижалась своей задницей к моему члену, не утруждая себя незаметными движениями.

— Она тот еще экземпляр, Калеб. Ты не думал о том, чтобы разделить ее с кем-нибудь? — спросил Максим, практически пуская слюни от полученного представления. От его вкрадчивого голоса у меня зачесалась кожа, и я крепче сжал Скар.

— Скар, милая, почему бы тебе не принести нам чего-нибудь выпить? — спросил я, встретившись взглядом с Максимом, когда провел языком вверх по ее горлу, наслаждаясь соленым вкусом ее кожи.

Она послушно поднялась, и громкий хлопок моей ладони, шлепнувшей ее по заднице, эхом разнесся в маленьком пространстве. Ее голова дернулась в мою сторону так быстро, что я удивился, как она не сломала себе шею. Я подавил смех, прежде чем она добавила меня в свой список людей, которых убьет сегодня вечером.

— Что вы предпочитаете сегодня, джентльмены? — спросила она, направляясь к тележке с напитками и еще больше покачивая бедрами. Она выжидающе посмотрела на Максима, изогнув идеально ухоженную бровь.

— Давай выпьем текилы. Подсел в последнее время. У моего нового делового партнера есть клуб в Тусоне, где подают лучшую текилу, — ответил он.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Было ли его внимание к Скар чисто из похоти, или на Западном побережье что-то случилось, и он узнал, что у нас там есть контакты? Если комментарий и заставил Скар занервничать, она этого не показала. Ее черные ногти обхватили горлышко бутылки текилы в форме человеческого сердца.

Я с восторгом наблюдал, как она оседлала Нико. Вожделение заструилось по моим венам, когда она приподнялась на коленях, черная ткань ее штанов туго натянулась на ягодицах. Ее большой и указательный пальцы поднялись и раздвинули губы Нико, слегка откинув его голову назад.

— В таком случае испанский тост как нельзя кстати. Arriba, abajo, al centro y pa'dentro[17], — сказала она, поднимая бутылку вверх и вниз, прежде чем сделать глоток.

Мой пульс ускорился, а член затвердел, когда она выплюнула жидкость в его ждущий рот. Большие руки Нико схватили ее за бедра с такой силой, что остались бы синяки, его татуированные пальцы задели край ее упругой задницы. Она наклонилась, втягивая нижнюю губу Нико в свой рот.

— Черт, укуси меня сильнее, — простонал мой брат, прижимаясь к ней.

Она, очевидно, подчинилась, потому что, когда она встала позади Кенджи, Нико поднял голову. Выражение его лица напоминало блаженство после оргазма, а губы были испачканы кровью. Он провел по ране и с благоговением уставился на жидкость, прежде чем перевести взгляд на женщину, которая ее нанесла.

— Кенджи, — она растянула его имя, схватив его за волосы и сильно дернув голову назад. — Будь хорошим мальчиком и открой свой рот.

Она едва успела произнести команду, а его рот был открыт в ожидании. Улыбка на ее лице была чистым обольщением, требующим, чтобы мы все встали на колени и поклонялись ей. Я был прикован к каждому ее движению. Пухлые губки обхватили отвратительного вида бутылку, когда она сделала еще один глоток жидкости, прежде чем поставить ее на пол, ее теперь свободная рука обхватила горло Кенджи, вызвав стон, который отдался прямо в моих яйцах. Дьяволом была женщина с ледяными глазами, которые светились в тусклом свете. Опасно убедительная и неистово сексуальная. Она заставила меня отвести взгляд, вливая прозрачную жидкость в рот Кенджи.

— Срань господня. Не могу дождаться, когда буду выкрикивать твое имя, когда мы будем трахаться, детка, — комментарий Кенджи отвлек ее от меня, вызвав чувство потери.

Ее хватка усилилась, когда она слизнула капли, попавшие ему в рот.

— А если я крепко сожму твое горло, что тебе будет не хватать воздуха, чтобы закричать? — спросила она зловещим тоном, усиливая давление на его шее.

— Детка, я был бы благодарен тебе за смерть от твоих рук, — в словах Кенджи сквозило вожделение.

С того места, где Максим сидел рядом со мной, донесся высокомерный смешок. Весь этот акт соблазнения должен быть для него, но в какой-то момент это стало удовольствием для нас. Я не потрудился посмотреть, наблюдает ли он за мной. Я не хотел портить момент ослепляющей яростью, которую, я знал, почувствую, если увижу этого ублюдка со стояком.

Она появилась рядом со мной, и я не торопясь скользнул взглядом по ее телу.

Некоторое время мы изучали друг друга. Ее глаза были такими завораживающими, что невозможно не погрузиться в их ледяную глубину, приветствуя удушье от ее внимания.

Я не дал ей словесного ответа. Вместо этого я устроился в своем кресле, откинув голову назад и приоткрыв губы в знак приглашения. Мои глаза затрепетали и закрылись, когда ее пальцы скользнули по моей руке, когда она подошла и встала у меня за спиной. Теплое дыхание коснулось раковины моего уха, заставив мои яйца подпрыгнуть.

— Я получу огромное удовольствие, — прошептала она, грубо прикусывая мою мочку.

Жгучий вкус текилы коснулся моего языка, и ее руки скользнули вниз по моей груди, прежде чем ласкать бедра. Я чуть не задохнулся, когда ее рука сжала мой член. Мне нужно больше.

— Ты очень щедр со своей женой, Калеб. Она обслуживает ваших гостей? — его вопрос повис в воздухе, испортив момент. Скар напряглась, легкая дрожь пробежала по ее телу.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула, ожидая моего ответа.

— Конечно. Я женился на ней, потому что она мне безразлична, — прокомментировал я, поворачивая голову, чтобы увидеть, как жадный взгляд Максима пожирает ее, как будто она была всего лишь куском мяса. Слова осели у меня на языке, как пепел, когда я снова посмотрел на нее. В ее глазах промелькнула боль, мои слова глубоко ранили ее и вытащили наружу спрятанные эмоции.

Я сжал кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не загладить ее беспокойство и поцелуями не заглушить боль, заверив ее, что слова, которые я сказал ради Максима, были не чем иным, как ложью. Она вонзила когти в мое сердце, разрушив защитную сетку, которой я его окружал, и потребовала, чтобы я признал ту мощную связь между нами.

У всех нас она была.

Знойное покачивание ее бедер исчезло, когда она направилась к Максиму, сменившись смертоносной походкой женщины, выслеживающей свою жертву.

— Закройте глаза, мистер Петров, — проинструктировала она.

Мое сердце забилось быстрее, грохоча в ушах, когда он рывком усадил ее к себе на колени, практически прижав их тела друг к другу. Она не успела скрыть выражение отвращения, промелькнувшее на ее лице, когда его руки обхватили ее за талию и прижали к своей промежности.

— Я хочу, чтобы ты была здесь, у меня на коленях, чтобы почувствовала член, твой муж позволил тебя трахнуть.

Неистовая ярость заструилась по моим венам, когда он посмотрел на меня с дерзкой улыбкой. Ей лучше действовать быстро, иначе я скажу «к черту план» и размозжу ему череп голыми кулаками. Я бы наслаждался ощущением горячей крови, покрывающей мою кожу, когда жизнь покидала бы его глаза.

— Закрой глаза, Максим, — выдавила она, и ее слова утратили милую маску, которую она сохраняла всю ночь. Она так сильно сжала его челюсть, но Максиму понравилась ее попытка проявить агрессию. Ну, он думал, что это была попытка. Все беспокойство покинуло мое тело, когда его веки затрепетали и закрылись, а на лице Скар расцвела яростная улыбка.

Бледная плоть на его шее обнажилась, когда она откинула его голову назад. Его кадык дернулся, когда она наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо.

— Нам будет так весело, — сказала она, вытаскивая из-за пояса лезвие и проводя им по его горлу. Из раны хлынула кровь, покрывая ее руки и грудь. Его глаза в шоке распахнулись.

— Ты пожалеешь об этом, — выдавил он, с бульканьем в горле, его пепельная кожа резко контрастировала с ее загорелой плотью.

Скар соскользнула с его колен, с отвращением глядя на него сверху вниз.

— Не думаю. Люди, на которых ты работаешь, не так неприкасаемы, как они думают. А приспешники, которых ты посадил в моем городе? Я, блять, приду за ними, — закипела она, приближая свое лицо к его лицу. — Мы знаем о твоих друзьях в ФБР. Их руки не так чисты, как думает общественность, да?

Лицо Максима исказилось от ярости, но жизнь в его глазах уже угасала. Ничего, кроме сдавленного стона, не сорвалось с его ярких губ.

Я думал, что любовь — это чушь собачья, но эта женщина держала нас троих за яйца, и чувства, бурлящие в моем сердце, больше не были похожи только на похоть.

Глава 40

СКАР

ВСЕ ЛЕТИТ К ЧЕРТЯМ

Беспокойство пробежало по моему позвоночнику, когда у меня в кармане завибрировал телефон. Взгляд Калеба встретился с моим в зеркале заднего вида, его глаза горели от напряжения в темноте.

— Не волнуйся, — сказала я, вытаскивая телефон из своих покрытых коркой крови штанов. Мне следовало бы переодеться, но я не планировала оказаться на гребаных коленях у Максима, когда перережу ему горло. — Это телефон, которым я пользуюсь, когда звонит Райан, — плечи Калеба и Кенджи расслабились от осознания того, что звонит не мой дядя.

Ранее сегодня я прокрутила видеозапись, сделанную несколько недель назад. Не было никаких следов нашего присутствия там сегодня вечером, и весь персонал — нанятые люди, лояльные Синдикату. Максима и его телохранителей сложили в морозильную камеру, а я приказала своим уборщикам счищать кровь с дубовых досок пола.

Но страх все равно пополз у меня по спине, а на затылке выступили капельки пота. Я дала ей этот номер много лет назад, и она ни разу им не воспользовалась. Теперь это был второй звонок за короткий промежуток времени.

— Райан. Что случилось? — три пары глаз уставились на меня, услышав нотку паники в моем голосе.

Мужской тон поразил меня, и я мгновенно переключила телефон на громкую связь, не желая позже повторять разговор для парней.

— Это не Райан. Но она в беде, — сказал Ганнер.

От этой новости у меня перехватило дыхание. Она, должно быть, была по уши в дерьме, если ему понадобилось вызвать меня на подмогу. И что, черт возьми, он хотел, чтобы я делала из Нью-Йорка? Я живу на этой земле из-за годов тренировок самоконтроля, а сейчас хочу взбеситься от того, что мне говорят.

— Что от меня нужно? Я помогу, чем смогу, но знай, что я больше не в Тусоне.

Его вздох облегчения эхом разнесся по внедорожнику.

— Мне нужен доступ к биометрически заблокированным частям Лотерии, и доступ к записи с камеры, чтобы я знал, где Райан находится в здании, — сказал он.

Я усмехнулась над его просьбой.

— Тебе понадобится нечто большее, — я вытащила свой ноутбук из рюкзака, стоявшего у моих ног, и положила его себе на колени. — Я знаю, что ты привык работать с дерьмовыми ресурсами и интеллектом, но я все делаю не так, — мои пальцы порхали по клавиатуре. Телефон был зажат у меня между плечом и ухом, пока я работала, чтобы достать все, что ему могло понадобиться. — Скину сообщение. Там чертежи клуба и ссылка для просмотра прямых трансляций со всех камер.

Облегчение затопило мои вены, когда на экране появилась зернистая картинка. В данный момент Райан шла в Лотерию, сверкая оружием. Калеб резко повернул машину вправо, увозя нас прочь от нашего пентхауса.

— Ну, наша девочка в настоящее время проделывает дыры в людях. Я буду следить за трансляциями, пока вы с Дексом едете…

Я закатила глаза, услышав удивление Декса от того, что я знала о нем. Честно говоря, это была удачная догадка. В досье Ганнера говорилось, что он согласился на эту работу под прикрытием в обмен на сделку для своего лучшего друга, который надрал задницу человеку, продавшему его сестру. Для меня это звучало оправданно, но правовая система была в полном дерьме.

— Чертовски верно, я волшебница. Теперь слушайте, это важно. Мне придется перевести систему в режим аварийного питания. Это единственный способ обойти биометрические сканеры. Весь свет погаснет, и сработает аварийное освещение. Имейте в виду, что также будет звучать чертовски раздражающий сигнал тревоги, но хаос вам поможет. Для входа в двери по-прежнему будет требоваться код, но сканер будет отключен. Я изменю код на четыре нуля, когда вы приедете. Понятно? — мои пальцы порхали по клавиатуре, пока я набирала инструкции.

Низкий голос Калеба выкрикивал свои собственные инструкции.

— Кенджи, скажи Грегори и Нико, чтобы они немедленно отправлялись на склады и взорвали этих ублюдков. План изменился, мы едем к Доминику.

Нико остался убедиться, что в ресторане не осталось никаких незаконченных дел. Нервная энергия захлестнула меня при мысли о том, что он пойдет один на склады. Это не входило в план. Мы должны были убить Максима сегодня вечером, а затем, в последующие дни, покончить с Домиником.

Глаза Калеба снова встретились с моими.

— Новость о том, что вот-вот произойдет в Тусоне, распространится быстро. Мы не можем позволить, чтобы Доминик узнал, что мы убрали Максима.

Он был прав.

* * *

Мы остановились перед домом моего дяди. Дежавю охватило меня при виде арочных черных дверей особняка из коричневого камня.

— На записи с камер не видно никого, кроме него и нескольких охранников, — сказала я, наблюдая, как Доминик наливает себе виски в своей гостиной.

— Все знают, что делать? — спросил Калеб ровным голосом.

Я кивнула, проверяя затвор своего пистолета, прежде чем засунуть его обратно за пояс брюк и поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с ним и Кенджи. Лицо Кенджи нахмурилось, глубокие складки избороздили его лоб.

— Эй, — Калеб положил руку ему на плечо, — С ней все будет в порядке. Она чертова Кейн. Она живет ради этого дерьма.

От его слов в моей груди расцвела нежность. Сколько бы мы ни ссорились, Калеб никогда не заставлял меня чувствовать себя слабой.

Я усмехнулась. Мои способности ему нравились с самого начала.

Мои глаза затрепетали и закрылись, когда Калеб наклонился вперед и обхватил мое лицо ладонями, прежде чем прижаться своими губами к моим. Этот поцелуй был мягким и нежным.

Любящим.

Когда он отстранился, я распахнула глаза и обнаружила, что он пристально смотрит на меня.

— Не говори, что любишь меня, — прошептала я.

Лицо Калеба побледнело, и что-то похожее на разочарование промелькнуло на его лице.

— Ты не чувствуешь того же самого? — спросил он. Его голос был тихим, и в нем не было той властности, к которой я привыкла. Вместо этого оно было пронизано болью.

Я сжала его запястье, удерживая его руку на месте, повернулась и запечатлела поцелуй на ладони.

— Нет, дело совсем не в этом. Я люблю вас так сильно, что это пугает меня, потому что, потеряв любого из вас, я почувствую, что мне не хватает важной частички, — его глаза расширились от удивления, а руки Кенджи замерли, когда он услышал, как я сказала «любого из вас».

— Я не хочу, чтобы ты говорил, что любишь меня, потому что это слишком похоже на прощание, — сказала я.

Большой палец Калеба погладил меня по щеке, когда Кенджи забрался на заднее сиденье и крепко обнял меня. Они как будто почувствовали, какой эмоциональный срыв у меня был. Мое сердце хотело открыться и любить, а разум пытался защитить.

— Люди уходят после того, как говорят, что любят меня, — прошептала я, думая о единственном мужчине, которого любила. Думала, что любила.

— Скар, послушай меня сейчас, — Кенджи повернул мое лицо к себе, прижимаясь своим ртом к моему в требовании. — Мы, блять, любим тебя, и мы будем говорить тебе это каждый гребаный день, пока дьявол не заберет нас, а потом мы выберемся из ада и будем преследовать твою сексуальную задницу, пока ты не присоединишься к нам, — сказал он.

— Я люблю тебя, Скар, и мне насрать, если ты не хочешь, чтобы я тебе говорил. Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебе говорили, какая ты особенная. А теперь иди и грохни своего дядю, — сказал Калеб, завершая свою речь поцелуем.

Камень застрял у меня в животе, и я выпрыгнула из внедорожника. Мне только что сказали, что я любима, и человек, который превратил мою жизнь в сущий ад, сдохнет от моих рук, и все же что-то казалось… неправильным.

Я еще раз проверила свой телефон, прежде чем подойти к дверям особняка. Я уже разблокировала двери и систему в Лотерии для Ганнера, но хотела еще раз проверить канал.

Мое сердце остановилось в груди при виде Райан, запертой в комнате. Она не понимала, что у Ганнера и Декса проблемы. Я подключилась к системе внутренней связи в клубе.

— Отличная работа, сучка. А теперь тащи свою задницу в грузовой отсек. Твоему мужчине нужна помощь, и я бы поторопилась, если хочешь позаботиться о Марио до того, как это сделают власти, — сказала я ей. Какая ирония в том, что я сейчас тоже пойду вершить правосудие.

— Скар?

— Ага. Твой попросил об одолжении. А теперь начинай, — я сделала паузу. — О, и Райан… не будь слишком строга к нему, когда узнаешь правду, — сказала я, прежде чем выключить канал. Я видела, как Ганнер смотрел на нее, и он от много отказался, чтобы заполучить ее. Она разозлится и почувствует себя преданной. Но еще большей раной было то, что она чувствовала себя непривлекательной, но это гребаная ложь.

С ней все будет в порядке.

Я постучала в дверь. Тяжелый стук имитировал биение моего сердца. По венам разливалась смесь предвкушения и абсолютного спокойствия. Дверь распахнулась, и один из личных охранников Доминика уставился на меня сверху вниз с явным отвращением на лице.

— Какого хрена ты здесь делаешь, предательница?

Я протиснулась мимо него, направляясь к кабинету Доминика.

— О да, у меня было гребаное право голоса в этой дерьмовой ситуации? Где Доминик? Мне нужно рассказать ему все дерьмо о Синдикате.

Я не стала дожидаться его ответа и ворвалась в кабинет.

Доминик развалился в своем кресле, подобрав ноги и скрестив их в лодыжках. Сигарный дым заполнил пространство, обжигая мои легкие. Его холодные глаза скользнули туда, где я стояла в дверях.

— О, вот и моя незаконнорожденная племянница. Приползла обратно, чтобы попросить прощения? Каллахан уже устал от твоей вагины?

Я проигнорировала оскорбление, повернувшись, чтобы закрыть двери в офис, но большая рука остановила мое движение.

— Какого хрена ты делаешь? — тупоголовый охранник ухмыльнулся.

— Мне нужно сказать Доминику такое дерьмо, которое, я уверена, он не хотел бы, чтобы услышала твоя тупая башка, — огрызнулась я в ответ, оглядываясь через плечо на своего дядю.

Его пристальный взгляд скользнул по мне. Я держал свое тело расслабленным и слегка сгорбленным. Я хотела казаться как можно более неустрашимой. Его глаза сузились, глядя на мое лицо, как будто, если бы он прищурился достаточно сильно, то смог бы прочитать мои мысли. Я должна ему что-то дать, иначе он меня не впустит.

— Это о Максиме Петрове, — сказала я.

Это привлекло его внимание. Его брови коснулись линии роста волос, и он сел прямее.

— Оставь нас и закрой за собой гребаную дверь, — охранник повернулся, чтобы уйти. — И проверь периметр. Полностью, — сказал Доминик, бросив на него многозначительный взгляд, прежде чем переключить свое внимание на меня.

Но я оставалась расслабленной, благодарная за то, что заставила ребят пойти проверить Нико на складе. Кенджи все время ныл, не желая оставлять меня, но Калеб сказал ему, что я могу справиться с этим дерьмом сама.

На этот раз щелчок двери прозвучал как удар молотка по приговору Доминика.

— Какого хрена тебе нужно, Скарлетта? — спросил он, делая еще одну затяжку сигарой, и дым повис в воздухе между нами. — Разве ты не должна быть со своим мужем и другими мужиками? — спросил он. Его снисходительный тон действовал мне на нервы, напоминая обо всех лекциях, которые он читал мне на протяжении моей жизни. Каждое мгновение было возможностью заставить меня почувствовать себя ничтожеством.

— В данный момент они заняты, — заявила я, придвигаясь ближе, кровь бурлила в моих венах. Этот момент стал кульминацией всего, над чем я работала всю свою жизнь. Каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я нажала на спусковой крючок. Что он не заслуживал сделать еще один вдох.

Он что-то проворчал в ответ.

— Какого хрена ты приходишь ко мне сейчас, девочка? Ты ясно дала понять, кому ты верна, когда украла жениха моей дочери, — усмехнулся он, слюна слетела с его губ.

— Я, блять, в этом не замешана. Я даже не хотела идти на ту вечеринку, помнишь? — звучать убедительно было нетрудно, поскольку все, что я говорила, было правдой. Я осторожно щелкнула замком на ручке, прежде чем пройти дальше в комнату и плюхнуться в кресло перед ним. — У меня не было возможности прийти раньше. Они держали меня взаперти в квартире, — сказала я, наблюдая, как он заерзал на своем месте.

Его рука медленно потянулась к глоку, который, как я знала, он прятал в расщелине кресла. К счастью, я не полностью расслабилась, и мое положение позволило бы мне легко запрыгнуть за стол, когда он вытащит оружие.

Потому что этот ублюдок определенно сделал бы это.

— Ты всегда была глупой девчонкой, — усмехнулся он. — Ты не выглядела запертой, когда взгромоздила свою задницу на мотоцикл и стреляла в моих людей.

Я уловила движение черного ствола, когда бросился в сторону, юркнув за стол, когда раздался выстрел и попал справа от того места, где я сидела.

— Твой выстрел такой же дерьмовый, как и ты сам, Доминик, — крикнула я, высовывая голову и делая свой собственный выстрел. Кровь и мясо взорвались в том месте, где пуля попала ему в плечо.

Его сдавленный вопль был музыкой для моих гребаных ушей. Зверь, скрывающийся под моей кожей, победно взревел, увидев кровопролитие нашего врага.

— Ты дерьмово стреляешь левой рукой? — усмехнулась я, катаясь по полу, когда в воздухе посыпалась деревянная шрапнель в том месте, где его пуля попала в стол. Мой маниакальный смех эхом разнесся по комнате, смешавшись с еще одним криком боли, когда я выстрелила Доминику в другое плечо.

— Гребаная сука, — заорал он.

Я воспользовалась его минутным замешательством, чтобы броситься на него, выбив у него пистолет, когда врезалась в него. Приклад моего пистолета ударил его в висок, и из раны на голове потекла кровь.

— Я убью тебя, Доминик, — кипела я. — И это будет долго и болезненно в качестве платы за все дерьмо, через которое ты заставил меня пройти.

Лед застыл у меня в жилах, когда он рассмеялся. Его тело обмякло подо мной, но его смех звучал так, как будто это он победил.

— Что важнее, Скарлетта? Твоя месть или те люди? — спросил он, и в его глазах появилось безумное выражение. — Потому что у тебя не может быть и того, и другого. Держу пари, ты выберешь месть. Я, блять, убил в тебе любовь. Ты такая эгоистка. Твоя голова слишком затуманена, чтобы заботиться о других, — он нес какую-то чушь, но эти слова заставили мое сердце учащенно забиться.

— Это мой гребаный город. Думаешь, я не знаю, что в нем происходит? — крикнул он. — Я знаю все, а ты такая же жалкая, как и твоя мать-шлюха. Если хочешь раздвинуть ноги, я, по крайней мере, получу за это немного денег. Так что спасибо, что привела свою киску к моему порогу. Я собирался послать Энзо за тобой после того, как он закопает тела ваших людей под обломками.

Мои руки двигались сами по себе, инстинкт и мастерство взяли верх, подавляя панику, угрожавшую захлестнуть меня.

— Пошел ты, Доминик, — я прижала дуло пистолета к нежной плоти у него под подбородком. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Эти мальчики вот-вот появятся в новостях. Трое мужчин погибли при пожаре на складе, — сказал он хриплым от злорадства голосом. Злая усмешка появилась на его пепельном лице. — Ты знала, что твоя мама стонала от удовольствия, когда я трахнул ее перед продажей? Она не хотела тебя. Я спросил, не хочет ли она оставить тебя, и она сказала «нет».

Я подавила ненависть к себе, которая хотела закрадываться внутрь. Я сохраняла нейтральное выражение лица, зная, что лучше, чтобы он продолжал говорить.

— Эти трое подохнут, а Энзо женат. Кто останется у тебя, если ты убьешь меня? Признай это, Скарлетта, я хорошо тебя воспитал. Научил тебя выживать. Ты оставишь меня в живых, и все это будет прощено. Все возвращается на круги своя. Ты даже не любишь этих ублюдков.

Его слова вывели меня из транса, в который я впала.

Я воткнула ствол поглубже.

— Ты не научил меня выживать, Доминик. Ты помог мне превратиться в прекрасного гребаного монстра, которым я являюсь, и я, блять, не могу дождаться, когда разрисую стены твоими мозгами. Забрызгаю их, как жуткое произведение искусства, — я наклонилась ближе, шипя ему в лицо, впитывая страх в его дерьмово-карих глазах. — Но с этим придется подождать, потому что ты станешь подарком Кругу. Им понравится, когда я доставлю убийцу Максима.

Его лицо побледнело, глаза расширились за секунду до того, как я во второй раз приставила пистолет к виску и вырубила его.

Его голова откинулась назад, кровь собралась лужей под его телом. Как бы сильно я ни хотела убить его, я хотела, чтобы он страдал еще больше. Подвергнуть его пыткам было бы приятнее, чем быстрая смерть. И прямо сейчас мне наплевать, что будет с Домиником, потому что я была в ужасе от мысли, что трое моих людей в опасности.

Я отключила все свои эмоции, не поддаваясь ужасу.

Мое тело двигалось на автопилоте. Крики людей Доминика были приглушенными, едва различимыми, пока я, как размытое пятно, двигалась по дому, изрешетив каждого мужчину пулями.

Я была равнодушна к окружающему миру, изо всех сил стараясь сохранить свое разбитое сердце нетронутым, потому что я знала своего дядю. Мужчины, которых я любила, действительно в беде, и мне понадобились бы все мои навыки, чтобы не развалиться на части, прежде чем я смогла бы спасти их.

Я не смогла бы проведать любимых мужчин, если бы умерла в этом доме.

— Где, черт возьми, Энзо? — закричала я в лицо одному из мужчин, который истекал кровью. Его голова склонилась набок, глаза были невидящими. Теплая кровь покрыла мои пальцы, когда я вонзила их в одно из пулевых ранений. Его страдальческий крик был музыкой для моих ушей.

— На складе. Он на складе.

Раздался выстрел, когда я всадила ему еще одну пулю в мозг, прежде чем перешагнуть через его тело. Я отправила сообщение уборщикам, проинструктировав их приехать и забрать тело Доминика, действовала так, как будто с моими людьми все в порядке.

Глава 41

НИКО

НА ЧАС РАНЬШЕ

Я не знаю, почему меня удивило, что у Скар был доступ к бригаде уборщиков, и чертовски хорошим. Гостиная рядом со столовой уже начинала приходить в норму. Через несколько часов никто и не догадается, что мы только что прикончили там члена Круга.

Вибрация мобильного телефона отвлекла мое внимание от того места, где парни оттирали кровь с половиц.

— Они еще не закончили. Прошло, может быть, двадцать минут, Калеб, — сказал я, закатывая глаза, потому что он уже звонил.

— Скар у Доминика.

Каждый мускул в моем теле напрягся при этих словах. Что, черт возьми, он имел в виду, и почему в его тоне слышались беспокойство и гордость? Из нас троих Калеб был единственным, кто никогда не сомневался в ее способностях, поэтому дрожь беспокойства заставила меня нервничать, когда я выбежал из комнаты. Я даже, черт возьми, не знал, куда иду, но я хотел уже ехать туда.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил я, практически бегом направляясь к своей машине, готовый проехать на каждый красный свет в городе, чтобы добраться до нее. Черт, я бы прорвался сквозь людей и машины, если бы пришлось. Душный ночной воздух окутал меня так, словно пытался задушить. Мое сердце уже угрожало отправить меня в раннюю могилу из-за того, как быстро оно билось.

— Ганнер позвонил ей. Марио похитил Райан, поэтому он и какой-то парень по имени Декс совершают набег на клуб, чтобы спасти ее. Агент в смирительное рубашке сходит с ума из-за своей женщины, — в голосе Калеба явно слышались уважение и понимание. Агент только что набрал несколько очков в нашем рейтинге. — Серхио по-прежнему нигде не нет, и я сомневаюсь, что Марио переживет это противостояние. Я знаю, что если бы я был на месте Ганнера, я бы не оставил этого скользкого ублюдка в живых.

— Это чертовски здорово, но какое отношение это дерьмо имеет к тому, что наша женщина находится в доме мужчины, который издевался над ней? — я выплевываю. Черт, я хотел застрелить кого-нибудь.

Голос Калеба оставался ровным, помогая мне оставаться в реальности, а не впадать в убийственную ярость.

— Новости об этом дерьме на Западном побережье разлетятся быстро…

Понимание расцвело в моем сознании, но реальность не расслабила.

— У нас здесь возникнут проблемы, если Доминик услышит о том, что Марио был убит. Он хотел бы знать, причастен ли к этому Максим, — сказал я.

Наш план состоял в том, чтобы обвинить мафию в смерти Максима, поскольку нужен был бы запасной вариант, когда Круг начнет искать своего человека. Мы надеялись, что затем они обратятся к Кейн или к нам, чтобы убрать Доминика.

Двух зайцев одним выстрелом. Снискать расположение Круга, чтобы мы могли присматривать за ублюдками и убить Доминика и Энзо. Но теперь…

— Как это повлияет на наш план? — спросил я, запрыгивая на переднее сиденье.

— Я точно не знаю, — Калеб сделал паузу. От его неуверенности у меня внутри все сжалось, а костяшки пальцев на кожаном руле побелели. Нам не нравилось вляпываться в дерьмо вполсилы, и это было ужасно похоже на то, что мы делали.

— Мы только что высадили Скар. Она собирается встретиться лицом к лицу со своим дядей. Не было другого способа сделать все быстро. Я сказал ей делать все, что, черт возьми, ей нужно, чтобы выйти невредимой. К черту весь план, — сказал он.

Я кивнул в знак согласия, прежде чем понял, что он не увидит.

— Да, я согласен. Мы разберемся с остальным дерьмом, даже если нам придется казнить каждого ублюдка, который встанет у нас на пути, голыми руками. Она должна быть в безопасности, — прорычал я.

— Я сказал ей, что люблю ее, Нико.

Мои брови коснулись линии роста волос. Его голос был мягким и ранимым, напоминая мне о времени, когда мы были подростками. То, что случилось с Джессикой, ожесточило его, на самом деле всех нас, но Калеб стал черствым по отношению к идее любви и отношений.

Скар ворвалась и все испортила.

Мы с Кенджи знали, что он любил ее. Мы могли видеть это по тому, как он вел себя рядом с ней, но я не был уверен, что он знал об этом.

— С ней все будет в порядке. Она должна выйти оттуда целой и невредимой, — паника начала просачиваться в его слова.

— Калеб, — рявкнул я, заводя двигатель. — Скажи мне, куда, черт возьми, мне ехать и что дальше. Мы должны внести свой вклад, иначе она напрасно рискует своей задницей.

Он достаточно часто вытаскивал меня из моих собственных мыслей, чтобы я понял, что нам нужно на чем-то сосредоточиться. Нужно чем-то заняться.

— Черт возьми, ты прав, — я мог представить, как он, вероятно, проводит рукой по своим каштановым волосам, выдергивая растрепанные пряди. — Встретимся на складе. Мы почти на месте. Грегори организует доставку лидеров якудзы…

— И моего отца и брата, — выпалил я, гнев и предвкушение пронзили мое тело подобно электрическому току.

— Вот именно. Мы должны взорвать этих ублюдков сегодня вечером. Я уже позвонил Роуэну. Гениальный ублюдок уже несколько месяцев травит нашего окружного прокурора, так что он позаботится о нем.

Узел в моем животе немного ослаб. Может быть, это будет не совсем дерьмовое шоу. Но что-то все еще не давало мне покоя.

— Где, черт возьми, Энзо? — спросил я, выезжая со стоянки на улицу.

— Ни хрена не понимаю. Его не было на камерах в особняке Доминика, — ответил Калеб.

— Свяжись с Кенджи по этому поводу. Этот ублюдок помешает нашему плану, если мы не уберем его. В противном случае он сядет на трон Доминика, и мы вернемся к исходной точке.

— Что? Ты же не думаешь, что он захочет работать с нами после того, как мы скажем ему, что трахаем его бывшую? — спросил Калеб, заливаясь смехом.

Это помогло немного снять напряжение, нарастающее в моем теле.

Уголки моего рта приподнялись в ухмылке.

— Сказать ему, как хорошо выглядят наши члены внутри нее? — спросил я, пробираясь по улицам к месту своего назначения.

— Мы отправим ему видео, — тон Калеба изменился с игривого на серьезный. — Будь осторожен, брат. Скоро увидимся.

Остаток пути я ехал в тишине, не в силах больше выносить шум из-за всех этих голосов, звучащих в голове. Гравий захрустел у меня под шинами, когда я въехал в ворота из металлической сетки. Сегодня вечером на невзрачном металлическом складе было устрашающе тихо. Обычно снаружи дежурила смена охраны: двое мужчин ходили по усыпанному гравием периметру, а третий охранял главный вход.

Но сегодня вечером здание было пусто.

Во время своей разведки я заметил только включенный при движении прожектор у боковой двери и еще один у входа в старый грузовой отсек. Металлические раздвижные двери выглядели довольно новыми, в отличие от остальной части ветхого промышленного здания. Я снабдил это место взрывчаткой больше недели назад. Мы хотели, чтобы все было подготовлено заранее, чтобы мы могли выполнить работу в любой момент.

Но не мог себе представить такой ситуации.

Я заметил черный внедорожник, спрятанный вне поля зрения. Вокруг не должно было быть никого, кто мог бы нас увидеть, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. После встречи с Грегори мы договорились, что он вызовет всех своих парней, когда мы ему позвоним, чтобы установить контакт с якудзой и братвой. Его работа состояла в том, чтобы сообщить им о товаре. А потом, когда они приедут сюда, чтобы осмотреть товар, мы взорвем это гребаное место до небес.

— Привет, большой мальчик. Готов приготовить барбекю? — спросил Кенджи, как только я вышел из машины. Его слова были игривыми, но тело в состоянии повышенной готовности. Его глаза продолжали обшаривать заброшенную стоянку, рука подергивалась, как будто он хотел сжать свою катану.

Моя большая ладонь опустилась ему на плечо, привлекая его внимание ко мне.

— С ней все будет в порядке. Мы взорвем этих ублюдков, и она надерет задницу своему дяде. Потом вчетвером отправимся в гребаный отпуск, — сказал я, ободряюще сжимая руку Кенджи.

Уверенность в моем голосе была полной чушью. Я до смерти боялся, что все это полетит к черту. Но мы были гребаными демонами в человеческой плоти.

Мы справимся с тем, что преподнесет сам дьявол.

Смерть была написана на лице Калеба, когда он обогнул переднюю часть машины. Мы были готовы пролить кровь и свершить расплату, которую планировали годами. Чего бы это ни стоило, чтобы сохранить нашу обретенную семью в безопасности.

Калеб открыл рот, чтобы заговорить, когда на складе вспыхнул свет, заставив нас всех троих замереть.

— Этот индикатор активирован движением, — сказал я, нащупывая пистолет, засунутый за пояс. Краем глаза я уловил их кивки согласия. Прежде чем мы смогли провести расследование, к складу подъехали две затемненные «Кадилак Эскалейд».

Ненависть затопила мой организм, окрасив мое зрение в красный цвет, когда мой отец и брат вышли из одной из машин, а семья Кенджи — из другой.

— Черт возьми, хотел бы я вонзить свой клинок им в грудь. Слышать треск костей, прка я вонзаю их сквозь плоть к их гребаным почерневшим сердцам, — сказал Кенджи, практически вибрируя от гнева.

— Полегче, брат. Ты сможешь услышать их крики, когда они будут гореть.

Тон Калеба был таким зловещим, что у меня по коже побежали мурашки. Никто из нас не произнес ни слова, мы ждали, пока все они исчезнут на складе. Напряжение нарастало в моих мышцах, насилие закручивалось спиралью внутри. Я хотел искупаться в их крови и осквернить их, танцуя на их телах в знак победы.

Настоящие ящики с продуктом были вывезены. Нам нужно было отвлечь их на достаточно долгое время, чтобы запереть.

Время, казалось, замедлилось, когда они ворвались внутрь, как крысы, но хлопнувшая за ними металлическая дверь подтолкнула нас к действию. Моя шея была влажной от пота, когда я, пригнувшись, бежал по усыпанному гравием ландшафту. Я убедил себя, что со Скар все в порядке, и нам нужно выполнить свою часть работы, потому что в противном случае она будет в ярости. Сфабрикованная реальность была единственным, что удерживало меня здесь, запирая двери на цепочку вместо того, чтобы мчаться к Скар через весь город.

— У тебя все? — спросил я, когда мы встретились у наших машин.

— Все на южной стороне здания заблокировано, — ответил Кенджи, и в тусклом освещении на его лбу заблестели капельки пота.

— То же самое с восточной стороны, — ответил Калеб.

Я кивнул и вытащил маленький пульт управления.

— Тогда ладно. Заткните уши, парни.

Земля содрогнулась от удара взрыва, звук был почти оглушительным.

— Черт возьми, Кенджи. Сколько взрывчаток ты израсходовал? — закричал я. У меня звенело в ушах, и я не мог определить, насколько громким был мой голос. Калеб и Кенджи выглядели слегка дезориентированными из-за взрыва, но потребовалось всего мгновение, чтобы слух вернулся.

— Что? Я хотел убедиться, что все сработает, — ответил он, пожимая плечами.

В ночном воздухе раздавались крики агонии, но я не мог заставить себя проявить ни капли сочувствия ни к одному из ублюдков, запертых на том складе. Они превратили жизни стольких людей в гребаный ад. Они должны сгореть за это.

— А вы можете определить, какой крик принадлежит ей?

От этого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Каждый мускул был в напряжении, когда я повернулся и прицелился из пистолета в голову Энзо. Его кофейного цвета глаза блестели ненавистью, когда он прислонился к капоту нашей машины, небрежно засунув руки в карманы джинсов.

— Что, черт возьми, ты сказал? — спросил Калеб низким и угрожающим голосом.

— Я спросил, можете ли вы услышать крик Скарлетты, — он наклонил голову в сторону ада. — Давно я ее не трахал, но думаю, что все еще могу различить ее голос, — улыбка, появившаяся на его лице, была откровенно злой.

Тело Калеба напряглось, и даже при слабом освещении я видел, как краска отхлынула от его лица.

— Ты лжешь, ублюдок, — выпалил Кенджи, костяшки его пальцев побелели на рукояти катаны. В его голосе слышалась легкая дрожь, нотка неуверенности.

— Правда? — спросил Энзо, скрещивая ноги и выглядя совершенно непринужденно. Я взглянул на Кенджи, который наблюдал за каждым движением этого засранца, ожидая подсказки. — Я знаю, ты видел, как зажегся свет до приезда ваших родственников? Как думаешь, кто это был? Гребаная сука заслуживает смерти за то, что бросила меня.

В его словах звучала правда.

Я бросился к горящему зданию, не обращая внимания на крики моего брата, выкрикивая имя любимой женщины. Дым душил меня, обжигая глаза и легкие, когда я протискивался через отверстие, созданное пламенем, пожиравшим здание своей жадной пастью разрушения.

— Коля.

Жара склада никак не могла растопить лед, пробежавший по моей коже при звуке голоса отца. Я развернулся и столкнулся лицом к лицу с человеком, который мучил меня с самого рождения. Его лицо почернело от пепла, кожа на руках обгорела, но в ладони он все еще сжимал пистолет.

— Коля, это ты сделал? — он разразился маниакальным смехом — как человек, который знал, что смерть уже призвала его, и был готов к тому, что его утащат под воду. — Подумать только, я считал тебя слабаком. Запятнанный американской кровью. Но ты такой же, как я. Нет? — спросил он перед приступом кашля.

— Я, блять, совсем не такой, как ты, — усмехнулся я, направив дуло пистолета прямо ему в голову.

Его глаза-бусинки сузились, глядя на меня.

— Нет, точно нет. Потому что, похоже, ты бросился в эту огненную могилу, чтобы кого-то спасти, — он с отвращением сплюнул на землю. — Какой жалкий поступок. Ты заслуживаешь смерти.

Подергивание его запястья было единственной подсказкой, которую я получил о его намерениях.

Мы выстрелили одновременно, но выстрелы были не более чем шепотом по сравнению с ревом огня. Я сомневался, что мои братья вообще это слышали.

Они и понятия не будут иметь, что в меня стреляли.

Мои зубы заскрежетали, когда колени ударились о бетон, боль распространилась от полученного удара. Но физическая боль была ничем по сравнению с сокрушительной реальностью того, что я ни за что не смог бы пробраться через эту бойню, чтобы найти Скар. Даже тот факт, что я убил своего отца, не мог успокоить мою агонию.

Я выкрикивал ее имя до тех пор, пока мои легкие не загорелись от горячего воздуха и напряжения. Каждое мгновение ускользало, мой мозг больше не мог улавливать время. Слезы потекли по моему лицу.

Жаль, перед смертью я не услышу, как она говорит, что любит меня.

Глава 42

СКАР

ДОСТАВАЙТЕ СВОИ САЛФЕТКИ. БУДЕТЕ ПЛАКАТЬ. ИЛИ НЕТ

Блять.

Никто из них не отвечал на звонки, когда я мчалась по улицам Нью-Йорка на украденном байке. Я даже не могу вспомнить, как сел на байк и как мне удалось добраться до склада.

Мое сердце остановилось в груди при виде дыма и языков пламени, танцующих на фоне ночного неба. Крик вырвался из горла, когда я соскочила и побежала туда, где возле здания сгрудились тела.

— Калеб, Нико, Кенджи, — кричала я, все быстрее и быстрее подбегая к трем мужчинам, которых я любила. Кровь застыла у меня в жилах, когда я увидел две знакомые фигуры, нависшие над распростертым на полу телом.

Голос Калеба прогремел сквозь потрескивание огня и треск древесины, склад почти сгорел дотла. Облегчение захлестнуло меня, заставив чуть не упасть в обморок.

— Кому, черт возьми, он ее продал? — его голос дрожал от ярости. Катана Кенджи была вдавлена в грудь Энзо примерно на три дюйма. Кровь, вытекавшая из раны, пропитала его рубашку. — Клянусь Богом, Энзо. Я сохраню тебе жизнь только для того, чтобы продолжать мучить. Потому что без этой женщины нет ничего, ради чего стоило бы жить. И твоя гребаная задница бросила ее, а потом продала, когда она не досталась тебе.

Ярость пронзила меня, заставив покраснеть.

Изо рта Энзо хлынула кровь, когда он издал жестокий смешок.

— Эта гребаная сука ушла, а твой русский брат мертв. Идиот вбежал туда, думая, что она там. Мне насрать, что ты со мной сделаешь, Калеб. Я все равно победил, — насмехался Энзо.

— Ты всегда был самоуверенным ублюдком, — я двинулась вперед, мой пистолет свободно болтался на боку, наслаждаясь тем, как расширились глаза Энзо при виде моего окровавленного тела.

— Скар, — с облегчением позвал Кенджи, но я не могла на него смотреть. Мне нужно было разобраться с этим дерьмом, пока последние остатки моей решимости не улетучились.

— Где, черт возьми, Нико? — я прижала дуло ко лбу Энзо, черный цвет резко контрастировал с его бледным лицом. — Сейчас же, Энзо. Я уже всадила пулю в лоб твоему боссу, не моргнув глазом. Я разнесу твою гребаную башку без малейших угрызений совести, — ложь легко слетела с моих губ. Я бы всадила пулю Доминику в мозг, но не сейчас.

Его взгляд метнулся к зданию, прежде чем снова остановиться на мне, и ужас наполнил все мое существо.

— Он все еще внутри, — прошептала я, все еще осознавая реальность новостей.

— Черт, он все еще внутри, — крикнула я, бросаясь к огню. — Позовите сюда кого-нибудь на помощь. Сейчас же, — крикнула я через плечо, игнорируя протестующие крики Кенджи и Калеба.

Я зажала рот рукой, врываясь в образовавшееся отверстие. Дым заполнил пространство, не давая возможности видеть дальше, чем на метр. Мои глаза защипало, а легкие отчаянно нуждались в свежем воздухе, но мне было наплевать. Нико где-то здесь. Я надеялась, что не опоздала.

Он бы попытался выбраться.

Этот человек был гребаным бойцом, и он бы потащился к гребаному выходу. Я двинулась к двери, не поднимая глаз. Пламя все еще было сосредоточено в задней части здания, но оно быстро распространялось вперед.

Какой-то комок лежал на полу всего в нескольких метрах от главного выхода. Подбежав, я отправила сообщение Калебу и Кенджи.

Комната расплылась еще больше, когда слезы навернулись у основания моих ресниц, прежде чем пролиться и потечь по моим грязным щекам. Я подбежала к его обмякшему телу, зовя на помощь при виде лужи крови.

Так много крови. Слишком.

Я сдернула с себя рубашку, прижимая ткань к зияющей ране на его груди и подавляя рыдание, когда она мгновенно стала пунцовой.

Мои эмоции боролись друг с другом. Калечащая боль пронзила меня, хуже, чем любая физическая рана, которую я когда-либо испытывала, онемение змеей расползалось по моему телу, пытаясь сохранить мою разбитую душу.

Бальзамируя его в разбитом виде.

— Не смей, черт возьми, бросать меня, — закричала я, размазывая багрянец по его пепельной коже и поглаживая его лицо.

— Скар, — мое имя слабо сорвалось с его губ, и это подействовало на меня как физический удар. — Ты должна убираться отсюда. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке.

Конечно, он заботился обо мне, лежа там, истекая кровью.

Холодная рука погладила мое лицо, смахивая соленые слезы, но пролилось еще больше.

— Но я не буду в порядке, если ты не пойдешь со мной, Нико, — я потянула его за руку, проверяя, смогу ли сдвинуть его с места, но нет. Рыдание застряло у меня в горле от осознания того, что я не смогу вытащить его оттуда. Не одна. — Без тебя я буду пустой оболочкой. Я уже чувствую, как горе высасывает все краски из моего мира. Ты не можешь оставить меня, — я зарылась лицом в изгиб его шеи, всхлипывая. Не в силах остановить его смерть.

— Они уже в пути, Нико. Они почти на месте. Не оставляй меня. Обещай, — всхлипнула я.

— Мне жаль, что я не смог остаться, солнце, — его рука поднялась и погладила меня по волосам. Прикосновение было таким слабым по сравнению с силой мужчины, которого я знала. — Я люблю тебя, Скар. Я люблю тебя каждой клеточкой своего существа и каждым ударом своего сердца. Смерть не отнимет у меня того, что я чувствую к тебе. Позаботься о них, — прохрипел он, слова были едва громче шепота, как будто ему было больно говорить.

— Нико? — я оторвала лицо от его шеи. — Нико? — паника сдавила мне горло.

— Нет! — взревела я. Он лежал неподвижно, голова свесилась набок.

Мой разум и душа раскололись, разлетевшись на миллион кусочков, которые никогда больше не будут целыми, и я без сомнения знала, что с двумя другими будет то же самое. Мы были единым целым, командой.

Семьей.

После этой мысли все потемнело. Где-то вдалеке завыла женщина, в ее голосе было столько боли, что, должно быть, она умирала.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что звук исходит от меня.

Глава 43

КЕНДЖИ

МНОГОМУЖЕСТВО… КАК МНОГОЖЕНСТВО, НО С ЧЛЕНАМИ

Я стоял за столом рядом с Калебом, наблюдая, как поднимается и опускается грудь Нико и Скар. Белая марлевая повязка была обернута вокруг живота Нико, прикрывая зашитую рану. Мы нашли их лежащими кучей в луже крови прямо внутри горящего склада. Это зрелище чуть не убило меня, когда я подумал, что они оба мертвы.

— Мы не сможем жить без вас двоих, — крикнул Калеб, опускаясь на колени и баюкая ее обмякшее тело в своих объятиях.

У нас на подмоге было несколько пожарных, и они примчались, когда мы позвали на помощь. Я в ужасе наблюдал, как они положили Нико на доску. Кровь вытекала из его тела с пугающей скоростью.

Мое сердце бешено колотилось.

Собственная смерть была бы более сладким вариантом по сравнению с горем от потери. Тяжесть реальности, в которой она не существовала, была сокрушительной. Безнадежной.

Мне было не так больно, когда отец бил меня и говорил, что я ничего не стою. Я знал, что выживу.

Сейчас? Нет.

— Они оба будут жить.

Заявление мужчины вернуло меня к реальности, когда он упаковывал свои инструменты. Темные тона комнаты Калеба отогнали панику прочь. У нас в штате был врач для экстренных случаев, подобных этому, но никогда раньше нам не приходилось вызывать его по поводу чего-то настолько серьезного. Калеб настоял, чтобы их обоих положили в его постель, и он не отходил от нее с тех пор, как поднял с пола. Роуэн был занята уборкой беспорядка, который остался на складе.

— Она пострадала от угарного газа, и, похоже, у нее несколько царапин и ушибов. Хотя я не уверен, что это связано с пожаром, — он посмотрел туда, где лежал Нико, поправляя очки на переносице, прежде чем снова повернуться ко мне и Калебу.

— Он тоже надышался в дополнение к огнестрельному ранению в грудь. Ему повезло, что пуля не попала в сердце. Я извлек осколок, промыл и зашил рану. Ему нужно будет некоторое время носить повязку, но в остальном с ним все будет в порядке.

Я выдохнул воздух, который задерживала с тех пор, как Скар отправила смс, перевернувшее эту ночь с ног на голову.

— Хорошо, что вы универсальный донор, мистер Кенджи, иначе мистер Нико оказался бы в ужасной ситуации. Пожалуйста, отдохните. Вы много крови перелили, — сказал он, озабоченно наморщив нос.

Тот факт, что он вспомнил, что мы предпочитали не называть себя по фамилиям, вызвал улыбку на моем лице.

— Я позабочусь об этом, доктор Поунт. Не хочу, чтобы здоровье другого члена моей семьи подвергалось опасности, — сказал Калеб, бросив на меня взгляд, который заставил меня усмехнуться.

— Калеб? Кенджи? — позвала Скар, ее голос был едва громче шепота. Я поспешил присоединиться к Калебу, стоявшему рядом с ней, где он гладил ее медовые волосы.

— Мы здесь, детка, — крикнул я, сжимая ее свободную руку.

Ее прекрасные глаза блуждали по нам обоим.

— Выглядишь стремно, — сказала она. Напряжение в комнате спало, и я рассмеялся. Конечно, она проснулась со всем своим нахальством в целости и сохранности.

— Такое случается, когда любовь всей твоей жизни решает, черт возьми, вбежать в горящее здание, — выпалил Калеб, бросив на нее хмурый взгляд.

Она улыбнулась его ворчанию, протянув руку, чтобы провести большим пальцем по складке у него на лбу. Она повернула голову к Нико, наблюдая за тем, как равномерно поднимается и опускается его грудь. Тяжесть на ее плечах заметно уменьшалась с каждым вдохом.

Ее внимание снова переключилось на нас, на губах появилась лукавая усмешка.

— Как ты относишься к многомужеству? Потому что я думаю, что из вас получились бы отличные мужья.

Калеб разразился лающим смехом, прижимаясь к ее губам в улыбке.

— Ты тоже хочешь три обручальных кольца? — спросил он, отстраняясь.

Она мягко улыбнулась, глядя на нас с любовью.

— Быть в заботливой семье, — это все, чего я когда-либо хотела, и вы трое — мое сердце и душа.

Эпилог

СКАР

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Повторяющееся постукивание кончиков пальцев было саундтреком к моим мыслям. Стук помог унять желание ударить девушку, которая строила Калебу глазки. Она уже трахалась глазами с Кенджи и Нико.

— Райан, если ты не скажешь своей девке, чтобы она отвалила на хрен от моего мужа, ты будешь платить компенсацию работникам. Потому что эта сучка вот-вот упадет со сцены, — процедила я сквозь зубы.

Новая владелица картеля оглянулась через плечо на стол, за которым сидели наши люди. Ну, у нее был один мужчина, в то время как у меня было трое.

— Сама скажи. Я не знаю эту сучку, — сказала она, пожимая плечами, но ее тело напряглось, когда женщина провела наманикюренным пальцем по татуировкам на руке Ганнера. Я усмехнулась, увидев, как она вскочила со своего места, готовая броситься наутек. Она всегда была из тех женщин, которые стреляют первыми. Моя рука легла на ее предплечье, останавливая ее движения.

— Помнишь, когда я устанавливала здесь систему безопасности? — спросила я, приподняв бровь.

Выражение убийственной ярости на ее лице сменилось заговорщической ухмылкой.

— Скар, вот почему я люблю твой мозг злого гения, — она рывком подняла меня и потащила за собой ко входу в раздевалку танцоров. — Никки должна быть следующей. Ей это понравится. Они с Дексом находятся в каком-то долбаном противостоянии, цель которого — флиртовать со всеми, с кем только возможно, чтобы вывести друг друга из себя. О, и они еще ссорятся из-за Роберта.

Я рассмеялась.

— Она мне уже нравится. И ты говоришь о сексуальной борьбе? — спросила я, расталкивая плечами людей, которые не хотели убираться с пути.

Райан сделала паузу, оглядываясь на меня, ее ухоженные брови нахмурились в замешательстве.

— Хм. На самом деле, я не знаю, — ответила она, прежде чем продолжить пробираться сквозь толпу посетителей, празднующих повторное открытие Лотерии. Последние несколько недель клуб был закрыт на ремонт.

— Даже не заметно дырок от пуль, которыми ты изрешетила это место, — прокомментировала я, хихикая от взгляда, которым наградила меня Райан. — Не злись на меня; это ты ворвалась сюда, как в фильме с Брюсом Уиллисом.

— Ладно, Скар, не все мы как Джон Уик и убиваем людей карандашами или чем там еще ты, блять, пользуешься.

— Я пользуюсь пистолетом так же часто, как и ты, но стараюсь попадать в гребаного человека, а не в стены, — сказала я, смеясь, прежде чем оглянуться через плечо на мальчиков. Сучка все еще сидела за их столиком, хлопая ресницами, как будто ей что-то попало в глаз.

— Эти придурки уже должны были послать ее нахуй. Они заслуживают того, что их ждет, — сказала я, когда мы протиснулись в раздевалку.

В свою защиту скажу, что все они выглядели смущенными, и Нико, возможно, отшивал ее, судя по тому, как он махнул в ее сторону рукой. Но мы с Райан не собирались упускать свой шанс. Нам нужно немного повеселиться после последних нескольких недель гребаного хаоса.

Сиськи, блестки и духи были повсюду, когда мы вошли в шикарную гримерную. Вдоль стен были расставлены туалетные столики, над каждым из которых висело освещенное зеркало. Целая стена была отведена под вешалки, на которые танцоры вешали свои костюмы и хранили обувь. Лотерия была жемчужиной клуба. У Райан было что-то особенное в этом заведении, и я была рада, что она решила перестать продавать здесь оружие.

Она все еще руководила поставками, просто не тут. Мы сотрудничали с ней и «Скелетами общества[18]», чтобы расширить деятельность Синдиката. С уходом Марио и Серхио Райан плавно переместилась на позицию главного.

У меня и мафии была не совсем такая ситуация. Я всегда была изгоем в организации дяди, так что его люди ни за что не приняли бы меня с распростертыми объятиями, как Серхио принял Райан.

Поэтому, я сожгла эту гребаную организацию дотла.

Когда я рассказала Калебу и Кенджи, что сохранила Доминику жизнь, чтобы наш план все еще сработал, они оба упали на колени и подарили мне столько оргазмов, что я подумала, что потеряю сознание. Бедняга Нико не мог участвовать, так как все еще находился на постельном режиме, но этот ублюдок любил смотреть и руководить, и я потом хорошенько поухаживала за ним своим ртом.

Звонок, который я сделала перед тем, как помчаться на склад, был моим уборщикам. Я проинструктировала их поместить Доминика в камеру предварительного заключения под моим многоквартирным домом. Было подвигом геркулеса не всадить ему пулю в лоб той ночью.

Через две недели после того, как все это дерьмо произошло, я рассчитывала на благосклонность Ганнера. Один из его оставшихся знакомых в ФБР пришел сюда, чтобы собрать пакет улик против мафии.

Я всегда знала, что годы шантажа пригодятся. Я обставила все так, будто Доминик был источником утечки информации, и добавила немного дерьма в «Круг», чтобы привлечь внимание к их радару. Не прошло и двадцати четырех часов, как «Круг» связался с Кейн, чтобы тот нанес удар по Дону.

«Я же говорила тебе, что разрисую стены кусками твоего гребаного черепа».

Это были мои последние слова Доминику перед тем, как я проделала дыру в его голове из пистолета сорок пятого калибра.

— Никки, — крик Райан вернул меня в настоящее. Белокурая бомба развернулась с широкой улыбкой на лице, но ее глаза казались грустными…. Я слышала о том дерьме, которое творилось здесь, пока была занята в Нью-Йорке, — о секретах из прошлого, которым удалось поднять свои уродливые головы. У Никки были свои собственные монстры, которых нужно убить, и, похоже, она беспокоилась о том, что они придут за ней.

— Эй, что вы здесь делаете? Присоединитесь к веселью? — спросила она, натягивая чулок на свои бледные ноги, прежде чем прикрепить его к подвязке на бедре.

— На самом деле, да. У тебя есть какое-нибудь лишнее дерьмо? — спросила я.

Ее голубые глаза метались между нами, и искорка, наконец, достигла их.

— О, черт возьми, есть. Срань господня, это будет так весело.

Стринги, бюстгальтеры и прочая хрень, которую я даже не знаю, как надевать, — все это разлетелось в стороны, когда она полезла в свою сумку.

— Эти ублюдки просто ахуеют. Ставим ставки, кто из них первым выскочит на сцену? — спросила она.

— Калеб, — ответили мы с Райан, посмотрев друг на друга, когда ответы прозвучали одновременно.

Ганнер был собственником Райан, но он все еще пресмыкался перед ней за то дерьмо, которое натворил. Нико знал, что он просто накажет меня в спальне за то, что я показала свои сиськи и задницу комнате, полной незнакомцев, а Кенджи, вероятно, выбежит на сцену, чтоб станцевать рядом с ним.

Но Калеб? Этот сварливый ублюдок сдернет меня с шеста, отнесет в темный угол и трахнет.

И мое сердце сжалось в предвкушении.

Я сбросила с себя одежду. Все мои трусы и лифчики в эти дни представляли собой кружева, так что все, что мне было нужно, — это пара чулок длиной до середины бедра.

— Нервничаешь? — спросила меня Никки, протягивая мне пару туфель на платформе.

— Ни капельки, — сказала я, подмигивая ей.

— Ну, ты выглядишь чертовски сексуально. Я тоже хочу лифчик с черепами. Где ты это купила? — спросила Никки, протягивая руку и защелкивая ремешок.

Мои губы растянулись в ухмылке.

— Не знаю. Тебе придется спросить Кенджи. Я больше не покупаю себе нижнее белье.

Райан выскочила из-за того места, где надевала туфли.

— И эта сучка позволила одному из них обмазать спермой свои сиськи после того, как посмотрела, как он трахает свою руку.

Брови Никки чуть не полезли на лоб.

— Черт. Почему это так горячо?

— Я задаю себе один и тот же вопрос каждый раз, когда думаю об этом, — ответила я, когда мы подходили ко входу на сцену.

— Ладно, дамы, вы двое выходите на сцену и занимаете шест возле их столиков, а я занимаю центральный. Повеселитесь, — сказала Никки, посылая воздушный поцелуй в нашу сторону.

Райан переплела свои пальцы с моими и повела нас.

— Вамос, чика[19].

Свет потускнел, и мое внимание переключилось на сцену. Я глубоко вздохнула, когда мы ступили на платформу. Мужчины еще не заметили нас. Сцена и шест находились в нескольких метрах от того места, где они сидели. Дистанция была выбрана для того, чтобы сохранить пространство между танцорами и наглыми руками.

Ничего не было запланировано. Все дело в ощущении музыки. Сталь была прохладной на моих разгоряченных ладонях, когда я схватила шест и медленно обошла его по кругу. Из динамиков заиграла «Dile» Дона Омара, и все освещение стало малиновым.

Откидывая голову назад, я позволяю волосам струиться по моей обнаженной спине, пока двигаю бедрами в такт музыке. Мои соски торчали из-под обтягивающего прозрачного лифчика, а задница довольно сильно торчала из нижнего белья дерзкого покроя. Я вскарабкалась на шест, повернувшись в сторону, чтобы зацепить ногу и крутануться.

Я оглянулась и обнаружила, что три пары глаз уставились на меня. То, как сухожилия на шее Калеба натянулись на коже, заставило меня усмехнуться. Поделом этому засранцу. Я вышла на открытую площадку и начала покачивать бедрами, прижимаясь к полу, выставляя свою грудь перед парнями. Я имитировала то, как я оседлала бы их члены.

Конечно, Кенджи заулюлюкал и сунул десятку мне в зад. Я бросила ему банкноту обратно.

— Тебе лучше поторговаться, Кенджи, — крикнула я, когда Райан опустилась на колени рядом со мной.

Ганнер рявкнул парням, чтобы они, блять, не смотрели на нее, что было бессмысленной угрозой, потому что их внимание было приковано ко мне. Отступив назад, я высоко подпрыгнула на шесте и тряхнула головой, разбрасывая медовые пряди во все стороны. Я соскользнула с шеста, раздвинула ноги и наклонилась вперед, снова перекатываясь всем телом вверх, выполняя сексуальное сальто и приземляясь на шпагат.

В какой-то момент я подумывала о том, чтобы стать стриптизершей, и у меня даже был шест в квартире. Мне больше нравилось убивать, но, черт возьми, какой кайф, когда ты извиваешься всем телом под музыку. Когда я повернулась, то столкнулась лицом к лицу с тремя парнями.

Черт возьми. Калеб стоял в центре, скрестив руки на груди, на его красивом лице было убийственное выражение, но он еще не подскочил и не оттащил меня. Поэтому я поступила правильно и послала ему воздушный поцелуй, опустилась на колени и подползла к нему.

— Лучше достань много денег, если хочешь отвезти меня домой, малыш, — промурлыкала я, прикусив губу, пока он пытался засунуть руку в передний карман с выпуклостью, чтобы поправить. Калеб достал свой бумажник и протянул банковскую карту, скрючив пальцы в жесте «иди сюда».

Блять.

Его палец оторвал резинку трусов, прикосновение было обжигающим, когда он прижал карточку к моей тазовой кости. Кенджи повторил действие с другой стороны, в то время как Нико заправил свой палец в чашечку моего лифчика как раз в тот момент, когда песня закончилась.

— Убирайся со сцены, женушка, — сказал Калеб, его голос был пропитан похотью.

* * *

Я едва пережила обратную дорогу. Я умирала от желания, чтобы их руки пробежались вверх и вниз по моему телу, и я отчаянно хотела член везде, куда его можно засунуть.

Нико взвалил меня на плечо и отнес в спальню конспиративного дома. Эти придурки не позволили мне одеться, когда тащили меня из клуба, и когда я слишком громко запротестовала, Нико шлепнул меня ладонью по заднице, не забыв при этом коснуться кончиками пальцев моей киски.

Теперь я сидела посреди кровати с обнаженным Нико, баюкающим меня сзади, в то время как Калеб крался ко мне. У меня вырвался стон при виде того, как Калеб раздевается, приближаясь. Его дыхание коснулось моего лица, губы накрыли мои.

— Женушка, мы трахнем эту киску, чтобы ты помнила, кому она принадлежит. А сучке, из-за которой ты решила преподать нам урок, я сказал, чтобы она отвалила. Она просто не сразу поняла, что к чему, — сказал он, утыкаясь носом в изгиб моей шеи.

Мои нервные окончания уже были возбуждены, но его слова подогрели их еще сильнее. Я наклонилась, чтобы поцеловать его, начав поцелуй нежно и вложив в него всю свою любовь к нему. У него перехватило дыхание, и он просунул язык мне в рот, заставляя меня широко раскрыться, прежде чем проложить поцелуями путь вниз по моей шее, когда обнаженный Кенджи забрался на кровать, его полные губы заменили губы Калеба. Все это время солидный рост Нико поддерживал меня сзади, его выпуклость упиралась в мою задницу.

Я провела языком по нижней губе Кенджи, прикусив его достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови. Он отстранился и посмотрел на меня. Его глаза цвета оникса каким-то образом светились.

— Ты чертовски сексуально выглядела, — он поцеловал меня в ответ с почти болезненной интенсивностью.

Я приветствовала эту боль. Это означало, что мы все были вместе, и ничто не могло этого нарушить.

— Ты была мокрой, танцуя для нас? — спросил Нико, перекатывая один из моих сосков между своими мозолистыми пальцами, его член пульсировал.

Руки были повсюду на мне, ни одна часть моего тела не осталась нетронутой, и я была настолько поглощена их вниманием, что не могла сделать ничего, кроме как кивнуть головой.

Мне хотелось прикоснуться ко всему. Мои руки ласкали широкую грудь и напряженный пресс, чередуясь между всеми тремя их телами. Калеб целовал и облизывал мое тело, прежде чем погрузить свой язык в мою киску, посылая трепет по всему телу.

— Черт, эта киска на вкус как небеса, — он буркнул в мою киску, Нико целовал мою шею и наклонился, чтобы поводить большим пальцем по моему клитору. Это движение заставило меня вскочить с Нико и прижаться лицом к лицу Калеба.

Я открыла глаза и посмотрела на Кенджи, облизывая губы. Я хотела его член. Я опустила глаза; он уже был толстым и пульсировал от желания. Не думая об этом, я провела пальцами по выпуклостям его живота и обхватила рукой его член, скользя большим пальцем по чувствительной нижней стороне головки.

— Кенджи, я хочу, чтобы ты был у меня во рту. Сейчас же, — сказала я, задыхаясь.

У него перехватило дыхание, когда он встал на колени на матрасе рядом с моей головой. Я обхватила его губами, застонав от удовлетворения. Он не толкался в меня, позволяя насладиться ощущением шелковистой кожи на моих губах и языке.

Калеб задел то место, от которого у меня задрожали ноги, когда оргазм прорвался сквозь меня. Прежде чем я успела опомниться, он сел, положив мои лодыжки на свои широкие плечи, и вошел в меня всей своей толстой длиной. Это движение заставило меня застонать вокруг члена Кенджи.

— Черт. Продолжай трахать ее, Калеб. Мне нравится, когда она стонет вокруг моего члена, — сказал Кенджи, запрокидывая голову.

— Подожди. На этот раз Нико должен принять участие в действии. Доктор уже разрешил, — сказал Калеб, вытаскивая свой член и дергая меня вперед, так что мои сиськи прижались к его груди, когда он на мгновение стащил меня с кровати.

— Нико, ложись на спину, ноги на пол. Может, тебя и вылечили, но пусть наша девчонка делает всю работу, — сказал Калеб, шлепая меня по заднице. — Забирайся туда и оседлай его член, как хорошая маленькая шлюшка.

Я оседлала широкое тело Нико, теряясь в дымке похоти, когда опустилась на его толстый член. Я едва уловила шепот «блять», вырвавшийся изо рта Нико, когда он наполнил меня. Нико сидел на краю кровати, так что у Калеба был доступ к моей заднице а у Кенджи к горлу, пока я скакала на нем верхом.

Кенджи вернулся ко мне и, схватив меня за волосы, загнал свой член обратно в горло, удовлетворенно постанывая.

— Наклонись вперед, малышка, — сказал Калеб, мягко подталкивая меня. Он раздвинул мои ягодицы, плюнув прямо на мою задницу, а затем провел языком там, куда намеревался засунуть свой член.

— Боже, на это так чертовски сексуально смотреть, — прокомментировал Кенджи, поощряя меня продолжать покачивать головой вверх-вниз на его члене.

Я подпрыгнула от ощущения холодной смазки, попавшей в мою задницу, прежде чем Калеб просунул подушечку большого пальца сквозь тугое кольцо. Члены Нико и Кенджи дернулись от моего стона. Он двигал большим пальцем внутри меня, пока мое тело не расслабилось.

Еще больше смазки попало на мою задницу, и влажные звуки, с которыми Калеб намазывал ее на свой член, наполнили комнату. Моя кожа зачесалась от предвкушения.

— Она возбуждена, брат. Ее киска зажала мой член в тисках, — объявил Нико, покрывая поцелуями мое горло.

— Хорошо, ей понравится. Раздвинь для меня ее ягодицы, Нико. Я хочу смотреть, как мой член скользит внутри, — сказал Калеб.

Его слова были такими грязными и эротичными, что у меня перехватило дыхание.

Мозолистые руки Нико держали меня открытой для Калеба, пока он скользил внутрь, дюйм за дюймом. Ощущение растяжки было немного неудобным, но, черт возьми, ощущение потрясающее.

Горячее, пульсирующее вожделение росло в моем животе с каждым толчком, пока я не почувствовала, что ослепляющая волна снова накрыла меня. Калеб погрузился глубоко в меня, его пальцы оставили синяки на бедрах, а Нико толкался снизу, его тело касалось моего ноющего клитора.

Я увеличила темп на члене Кенджи, желая убедиться, что он достигнет оргазма одновременно с нами.

— Черт, скорее бы кончить в твою гребаную глотку. Если ты будешь хорошей девочкой, я вылижу сперму, которая вытечет из твоей киски и задницы, — прорычал Кенджи.

Черт возьми.

Слова Кенджи вывели меня из себя. Мое тело прижалось к Нико и Калебу, когда я кончила, дрожа между двумя телами, испытывая такое сильное удовольствие. Они тоже не могли удержаться. Калеб ахнул, когда его член напрягся, и он взорвался, заполнив мою задницу, а Нико издал глубокий стон, когда сделал то же самое, покрывая меня потоками спермы.

Слова звучали так, словно доносились издалека, но я все равно их слышала.

Они любили меня.

И я любила их.

Мы все сбились в кучу — разгоряченные, потные, полностью удовлетворенные.

— Боже, я так чертовски рад, что мы накачали тебя наркотиками и похитили, — сказал Кенджи, целуя меня в макушку. Заставляя всех нас троих покатываться со смеху.

— Я думала о том, чтобы перерезать вам всем глотки, пока вы спите, — небрежно сказала я. Калеб за моей спиной напрягся, и я посмотрела на него через плечо.

— Беспокоит то, что от этого признания у меня опять встает, — ответил он, целуя меня.

Улыбка, такая широкая, что причиняла боль, была приклеена к моему лицу, когда я проваливалась в сон. Независимо от того, какое дерьмо эта жизнь или Круг принесут к нашему порогу, у меня было все, что я хотела, прямо здесь.

ГОРОД СПАСЕНИЯ

«Ядовитый рай», книга 3

Черт.

Я натянула рукав на руку, чтобы скрыть дрожь. Мое тело начинало проявлять признаки физического расстройства. Выкрашенные в черный цвет пряди упали мне на лицо, но я не потрудилась убрать их. Они служили еще одним слоем защиты между моей личностью и теми, кто меня искал, — какой бы жалкой ни была эта защита.

Моя жизнь уже никогда не будет прежней.

— Мисс… мисс.

Моя голова вскинулась, когда я поняла, что дама за прилавком обращается ко мне. Жизнерадостная улыбка слегка померкла, когда она увидела мое потрепанное состояние. Мужская толстовка была покрыта грязью, и я знала, что у меня под глазами темные круги; цвет соответствовал синяку на моей щеке. Два дня назад был виден отпечаток его кольца на моей коже.

Ее пухлые губки открывались и закрывались, как у рыбы.

Ради всего святого.

— Ты можешь помочь мне купить билет или нет? — выпалила я, сжимая пачку наличных и поддельный паспорт, засунутые в карман. Раздражение в моем тоне вывело ее из транса, и она отвела глаза, когда по ее шее пополз розовый румянец.

— Да, конечно. Куда вы хотите?

— В США. Билет в один конец.

Ее голова кивнула в знак согласия, когда щелканье клавиш заполнило тишину.

— Ваше имя? — спросила она, все еще избегая смотреть на меня.

— Нат… Никки. Меня зовут Никки, — выдохнула я, паника подступила к горлу, когда мое новое имя сорвалось с языка.

Наташа мертва. Сгорел дотла.

Никки — женщина, которая восстала.

Переводчик: towwers, 2023

Сноски

1

«Красавица» с итал.

2

Засранец.

3

Это крылатая фраза, обычно используемая для восхваления женщин/мужчин с сочными фигурами.

4

Метамфетамин.

5

Такие пули расширяются, увеличивают свой диаметр при попадании в мягкую среду.

6

Даже после смерти.

7

Национальное управление океанических и атмосферных исследований.

8

Настольная игра для трёх-шести человек, в ходе которой имитируется расследование убийства.

9

Это привязанность к человеку, который разрушительно на вас влияет и представляет опасность.

10

С англ. «плата за молчание».

11

Scar с англ. переводится как «шрам».

12

Церковное наказание.

13

Демон в мужском обличье, который, согласно мифологическим и легендарным традициям, ложится на спящих женщин, чтобы вступить с ними в половую связь.

14

В книге персонаж говорит это слово по-русски — solntse.

15

Мотоклуб.

16

«Смерть» с итал.

17

Вверх, вниз, в центр, в себя.

18

Братство мотоклуба из книги «Скелеты общества».

19

С исп. «пошли, подруга».

Content

Мэри Маравилла
Синдикат грехов

Глава 1 СКАР ДА, ОНА УБИВАЕТ ЛЮДЕЙ…

Глава 2 КАЛЕБ ОНИ СЕКСИ ИЛИ ПРОСТО ПРИДУРКИ?

Глава 3 НИКО МАССИВНЫЕ БЕДРА СПАСАЮТ ЖИЗНИ

Глава 4 СКАР «ТЫ ХОЧЕШЬ ОТСТРЕЛИТЬ МНЕ ЯЙЦА ЭКСПАНСИВНЫМИ ПУЛЯМИ?»

Глава 5 СКАР «СЕМЬЯ» — ЧТО ЗА ОТСТОЙ

Глава 6 КАЛЕБ ЖЕНЩИНА В БАЛАКЛАВЕ ПОРТИТ ПЛАНЫ

Глава 7 СКАР ОБХВАТИ СВОЕЙ РУКОЙ МОЕ ГОРЛО, БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК

Глава 8 НИКО ДЬЯВОЛ В АТЛАСНОМ ПЛАТЬЕ

Глава 9 КАЛЕБ 10/10 ШАНСОВ, ЧТО ЕЕ ТРУСИКИ ПРОМОКЛИ НАСКВОЗЬ

Глава 10 СКАР ОТЛИЧНО, Я ХОЧУ УБИТЬ ЖЕНИХА СВОЕЙ КУЗИНЫ… ИЛИ ТРАХНУТЬ. ИЛИ И ТО, И ДРУГОЕ?

Глава 11 КЕНДЖИ Я БЫ НЕ ОТКАЗАЛСЯ ОТ СЕКСА, ЕСЛИ ОНА ЗАХОЧЕТ

Глава 12 СКАР ОН ЗАСТОНАЛ, КОГДА Я ПЫРНУЛА ЕГО НОЖОМ?

Глава 13 КЕНДЖИ ТРАВМАТИЧЕСКАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ

Глава 14 НИКО «ПРИНЕСИ МНЕ АПТЕЧКУ»

Глава 15 КАЛЕБ БЛЯТЬ. У МЕНЯ ЕСТЬ ЖЕНА

Глава 16 СКАР Я ОТРЕЖУ ТЕБЕ ЧЛЕН

Глава 17 КЕНДЖИ РУКА — ЛУЧШИЙ ДРУГ МУЖЧИНЫ

Глава 18 СКАР ВИДЕО С ДРОЧКОЙ ХОРОШИ ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ВЫКРИКИВАЮТ ТВОЕ ИМЯ

Глава 19 НИКО БУДЬ МОЕЙ ХОРОШЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ШЛЮШКОЙ…

Глава 20 СКАР ЧТО БЫ СКАЗАЛ МОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ?

Глава 21 СКАР ВОТ ИМЕННО, СУЧКА. У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ $$

Глава 22 СКАР МЕНЯ ЭТО ВОЗБУЖДАЕТ? ЧЕРТ ПОБЕРИ, ПОХОЖЕ НА ТО

Глава 23 НИКО ТРОЙНИЧОК… ТАКОЕ ВОТ НАЗВАНИЕ

Глава 24 КЕНДЖИ «ОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБМАНЫВАЕТ ЛЮДЕЙ»

Глава 25 СКАР ВСЕГДА БЕРИТЕ С СОБОЙ БИТУ НА ВЕЧЕРИНКИ

Глава 26 КЕНДЖИ ПРИКАЗЫВАЙ МНЕ, ДЕТКА

Глава 27 СКАР «ПОТРИСЬ ОБ МЕНЯ СВОЕЙ КИСКОЙ»

Глава 28 КЕНДЖИ ТРУДНО ДРАТЬСЯ СО СТОЯКОМ

Глава 29 СКАР ОТ УДАРОВ Я СТАНОВЛЮСЬ МОКРОЙ. ОСОБЕННО КОГДА БЬЮ МУЖЧИН ПО ЛИЦУ…

Глава 30 КЕНДЖИ Я ВСТАНУ ПЕРЕД НЕЙ НА КОЛЕНИ, КАК ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК

Глава 31 СКАР СЕРЫЕ ТРЕНИКИ И ОЧЕРТАНИЯ ЧЛЕНА ДЛЯ ЖЕНЩИН ТО ЖЕ, ЧТО СИСЬКИ ДЛЯ МУЖЧИН

Глава 32 КАЛЕБ МИССИС КАЛЛАХАН, ОТКРОЙТЕ РОТ

Глава 33 СКАР ЧТО Ж, ЭТО БУДЕТ НЕЛОВКО

Глава 34 НИКО У КЕЙНА ЕСТЬ КИСКА?

Глава 35 СКАР ОН СИМПАТИЧНЫЙ

Глава 36 КАЛЕБ ТОРГОВКА ОРУЖИЕМ И СИМПАТИЧНЫЙ ЧУВАК ВХОДЯТ В КОМНАТУ…

Глава 37 СКАР НУ… ЧЕРТ

Глава 38 СКАР «ДЕРЖИ СВОИ ГЛАЗА ПОДАЛЬШЕ ОТ ЕЕ ЗАДНИЦЫ, ИЛИ Я ИХ ВЫРЕЖУ»

Глава 39 КАЛЕБ ПЛЮНЬ МНЕ В РОТ

Глава 40 СКАР ВСЕ ЛЕТИТ К ЧЕРТЯМ

Глава 41 НИКО НА ЧАС РАНЬШЕ

Глава 42 СКАР ДОСТАВАЙТЕ СВОИ САЛФЕТКИ. БУДЕТЕ ПЛАКАТЬ. ИЛИ НЕТ

Глава 43 КЕНДЖИ МНОГОМУЖЕСТВО… КАК МНОГОЖЕНСТВО, НО С ЧЛЕНАМИ

Эпилог СКАР ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

ГОРОД СПАСЕНИЯ «Ядовитый рай», книга 3

Сноски