Тина Рамм

Его ошибка

Глава 1

Адская боль в затылке заставила меня распахнуть глаза. Все тело нещадно ломило. Продолжительный и резкий звон в ушах усугублял мое и без того ужасное состояние. Я отчетливо чувствовала резкий запах табака, который усиливал мою головную боль. Едва мне удалось открыть глаза, как я поняла, что нахожусь в кромешной темноте. Страх пробежал по спине мурашками. Адреналин ударил в голову и я резко вскочила, но тут же мои локти согнулись, и я без сил снова упала на кровать. Несколько секунд я терла виски и пазл в моей голове складывается.

Субботним вечером, вернувшись с очередной смены, я планирована устроить себе праздник: купила отменного красного вина и любимых продуктов для приготовления пасты. Переодевшись в ночную рубашку из голубой атласной ткани, я поплелась в ванную комнаты, чтобы смыть дневной макияж. Облокотившись руками об раковину, я взглянула на свое уставшее отражение. Первая мысль, пришедшая в мою голову: нужно прекращать себя так мучать. Эти нескончаемые больничные смены доведут меня до того, что я скоро сама стану пациенткой. Не скажу, что мне не нравится моя работа, просто это слишком изнурительный и неблагодарный труд. Но зато отличный опыт и практика. Окончить четыре курса медицинского университета, помимо учебы брать ночные смены в местной больнице, содержать себя саму и ко всему этому помогать матери ꟷ вот чего я добилась за свои 20 лет. Раньше это казалось пределом мечтаний: в школе меня всегда тянуло к биологии, но одной любви к предмету было недостаточно для поступления в один из престижных университетов страны. Бессонные ночи, огромные тома учебников по анатомии и физиологии человека. Я видела, как мои друзья весело проводят свою юность, используя все шансы прожить эту жизнь как можно круче. А я чувствовала как моя юность ускользает от меня. Я сидела за учебником и видела, как поезд под названием «беззаботное время» проносится мимо меня куда-то вдаль.

Но вот я здесь. Измученная от двенадцатичасовой ночной смены, уставшая от постоянно недовольных пациентов, задерганная от нескончаемых поручений врачей. Смотрю на свои пустые глаза, синие круги под глазами, и отвожу взгляд.

Шорох и приглушенные голоса в коридоре заставили меня встрепенуться и вернуться в реальность. Тишина. Открыв дверь ванной я увидела три черных силуэта, адреналин ударил в мозг и, закричав, я попыталась снова захлопнуть дверь. Но сильная рука протягивается и я с силой бью дверью об нее. Дверь с бешенной скоростью распахивается и чуть не слетает с петель от удара. Передо мной появляются двое огромных, сильных парней. В моей голове пробегают сотни мыслей, резким движением я поворачиваю голову в поисках любой вещи, способной нанести удар. Но в это мгновение сильные руки одного из мужчин обхватывают мою талию и перекидывают на плечо. Я начинаю вырываться и кричать, на что лишь получаю легкий шлепок по ягодицам:

— Тише, малышка.

Меня похитили из собственной квартиры, прямо в пижаме. Затолкав на заднее сиденье серой, тонированной иномарки.

— Какого черта? Выпустите меня! — я не перестаю барабанить по стеклу кулаками. Пальцы начинают болеть, и один из парней заламывает мне руки.

Сердце бешено бьется и удары отдаются в виски. Мой взгляд бегает по салону от одного лица к другому. И тут я замечаю присутствие еще одного человека в автомобиле. Он сидит на водительском кресле и я вижу только его затылок. Сильные руки, обтянутые бронзовой кожей, крепко держат руль до побеления в костяшках. У него черные, коротко подстриженные волосы. Надо же, я никогда не видела таких угольно-темных волос. Я поднимаю глаза и смотрю в зеркало заднего вида и наши с ним взгляды встречаются. Меня словно пробивает током, отдавая в кончики пальцев легких покалыванием. Его серые глаза вызывают у меня животных страх, черт, да он готов меня убить прямо здесь. Я начинаю чаще дышать и тугой узел нехватки кислорода затягивает мое горло. Я хватаюсь за шею и оглядываюсь на окна.

— Я не могу… не могу дышать, — я тянусь к ручке на двери, но мою руку отбрасывают. — Пожалуйста… мне плохо.

Я пытаюсь вдохнуть, но ничего не получается. Такое со мной случается достаточно редко. Приступ удушья возникает лишь в экстремально стрессовых ситуациях. Таких как сейчас.

Парни рядом со мной начинают переглядываться и нервничать.

— Адам… Она сейчас задохнется.

Секунду помедлив, водитель все же начинает говорить:

— Откройте окно, — его взгляд снова устремляется на меня, анализирует, изучает.

Холодный ветер обдувает мое лицо и я нагло хватаю ртом воздух. Сжимая свои колени до покраснения, я стараюсь нормализоваться частоту дыхательных движений. На мои глазах начинают выступать слезы. А эти двое громил рассматривают меня, словно зверушку в цирке.

— Кто вы такие? — я поднимаю голову и рассматриваю лица парней. — Что вам нужно от меня?

Парни молчат. Они оба устремили взгляд на пролетающие мимо пейзажи.

— Какого черта вы творите? Что вы собираетесь сделать..? — множество мыслей пробегают у меня в голове: меня увозят в лес, насилуют, и перерезывают горло. Все будто по сценарию одного из фильмов ужасов.

Страх снова овладевает мной, руки начинают трястись, нос щипать от поступающих слез и я жду очередной приступ удушья.

— Ты должен мне все объяснить! — я обращаюсь к впереди сидящему парню, вцепляясь в кожаное сиденье.

Его ледяные, серые глаза изучали меня, они блуждали по моему лицу, а после спустились к моему телу. Он потер сильной ладонью небольшую щетину на лице и затем снова опустил руку на руль.

Он вновь переводит взгляд на дорогу, полностью игнорируя меня. И только сейчас я поняла, что все это время не дышала. Сделав глубокий вдох, я собралась с силами и ударила коленом одному из громил по нижней челюсти. Не медля ни секунды я укусила тыльную стороны руки блондина, державшего меня с противоположной стороны.

— Черт. эта сучка укусила меня, — блондин ослабил хватку и мне удалось привстать, но тут кто-то схватил мою голову и толкнул вниз так, что я ударилась лбом об сиденье.

— Прекращайте этот цирк. Мэт, успокой ее, — снова спокойный голос спереди, который так действует мне на нервы.

Белую тряпку с резким запахом силой прислоняют к моему носу. А дальше…темнота…

Глава 2

И вот я здесь, сижу на мягкой кровати. Вокруг кромешная тьма и только небольшой оранжевый огонек недалеко то тлеет, то вновь зажигается. И снова этот резкий запах табака ударяет в нос.

Привыкнув к темноте, я поняла, что напротив меня кто-то есть. И судя по тому, как бешено стучит мое сердце, я понимаю, что это Он. Адам. Так его звали.

Он вальяжно сидит на кресле и медленно то подносит ко рту, то убирает сигарету. Я не вижу его лица и глаз, но чувствую, что его взгляд направлен прямо на меня.

— Что. Что тебе нужно? — мои слова разрезают полную тишину в этой комнате и эхом раздаются в моего голове.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он встает, медленной и уверенной походкой подходит ко мне. Я машинально отодвигаюсь на другой край кровати. Опять этот изучающий взгляд, он всматривается в мое лицо, будто ищет в нем хоть какую-то зацепку. Одновременно с этим взглядом присутствует пренебрежение, эта надменность в его глазах заставляет поверить в ничтожность своего существования. Его становиться настолько противно на меня смотреть, что он отводит взгляд в сторону, разворачивается к креслу и тушит сигарету об пепельницу.

— Какого черта здесь творится? Кто ты такой? Я не должна быть здесь, — я привстаю на колени, стараясь держаться как можно увереннее.

— Ты так думаешь? — уголок его рта приподнимается вверх и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

От его грубого голоса у меня перехватывает дыхание, я вцепляюсь ногтями в одеяло и с силой сжимаю ткань.

— Ты не можешь просто взять и похитить меня, меня будут искать.

Он одним шагом преодолевает расстояние между нами и, схватив меня за шею, припечатывает к кровати, а сам нависает сверху.

— Кто будет тебя искать? Твоя мать, которой мужики дороже родной дочери или отец-алкоголик с наркотической зависимостью?

Его слова бьют по самому больному и рана в моей душе, которую я так долго и усердно старалась залатать, начинает вновь кровоточить. В груди начинает ныть и к глазам поступают слезы. Он абсолютно прав. Я никому не нужна. Я одна в этом огромном и гниющем мире. Моя мать уже в пятый раз выходит замуж и каждый раз клянется, что «он тот самый», «в этот раз все по-другому», «мы будем жить втроем, как настоящая семья». Но не успевает пройти и полугода, как она рыдает мне в трубку о несправедливости этой тяжелой жизни, и том как ей не повезло в очередной раз. Ну и кульминацией этой истории становится то, что она просит помочь ей с финансами, ведь ей нужно восстановить себя после очередного провала.

А мой отец стал первым разочарованием в жизни. Когда мне было 10 лет, он начал часто уходить из дома, пропадать с работы и кричать на мать. К нам приходили его пьяные приятели требовать деньги, которые мой отец занимал и благополучно спускал на алкоголь и наркотики. Но все же одна страшная ночь смогла затмить все предыдущие.

После очередного двухнедельного отсутствия отец вернулся домой поздно ночью. Тогда мне было 14. Моя мать крепко спала после очередного свидания. Папа тихо зашел в мою комнату и сел у подножия кровати.

«— Родная, прости… — голос родного человека эхом разнесся в моего голове. Он знал, что я не сплю и жду его. Я всегда ждала его. — …Я пытаюсь. Я правда стараюсь, Марта… — его голос дрогнул и дальше послышался всхлип. Мой папа плакал. Тихо, незаметно, как плачут все мужчины. Только его дрогнувший голос, горечь и сожаление в его словах говорили об этом. — Ты же знаешь, как я люблю тебя, родная.

«Родная». Кому-то может показаться это слово слишком банальным и пресловутым, но для меня оно имело огромную ценность. Отец всегда так называл меня в детстве, до того как зависимость поглотила его. Это слово всегда сопровождалось теплым взглядом отца и его очаровательной улыбкой. Я все еще помню родные морщинки в уголках его глаз. Я так любила его. Мне казалось, будто мы одни против всего мира. Я знала, что ради меня он готов покорить весь мир и это предавало мне силы. Но все изменилось, и это слово больше не вызывало волну тепла в моей груди, а наоборот, сопровождалось пронзительной тревогой.

Я никогда не видела его таким. Его трезвый голос был для меня чем-то новым. Ведь раньше я видела только его пустые глаза и слышала несвязные слова, которые он так часто путал, пытаясь что-то донести до меня. Я лежала лицом к стене и моя подушка была мокрая от детских слез. Ком сжимал мое горло и я боялась шелохнуться и спугнуть откровения отца.

— Ты знаешь, я ведь всегда думаю о тебе. О том, как ты себя чувствуешь, что ты ела сегодня на обед, и кто встречал тебя со школы.

Я с силой сжала кулаки от нахлынувшей волны боли. Слезы текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Это была ложь. Со школы я возвращалась одна поздно вечером, а ела лишь то, что могла приготовить сама.

— Это тяжело, Марта. Но я пытаюсь начать все заново. Мне просто… Мне просто нужно время. Ты веришь, родная? Что все будет как раньше. Ты и я, помнишь? Обещаю, так и будет.

Я поворачиваюсь и смотрю на осунувшуюся фигуру моего отца. Бледная кожа лица, синие губы, ввалившиеся глаза полные тоски. Он держался за голову и содрогался в рыданиях. Но то, что я увидела позже, навсегда въелось в мою память: синяки на его руках в области локтевого сгиба. Эти синяки были огромные и их было много. Его исколотые руки тряслись и держались за голову. Страх охватил меня и мне захотелось спрятаться, сбежать и никогда не появляться».

— Знала бы ты, как у меня чешутся руки приставить дуло к твоему виску и покончить с этим, — пальцы Адама сильнее сжимают мое горло, нехватка воздуха заставляет меня вцепиться в его руки. Мои ногти вонзаются ему в кожу, оставляя красные пятна. — Но я хочу видеть, как ты мучаешься. Ты будешь молить меня всадить тебе пулю.

В глазах начинает темнеть, воздух в легких заканчивается…Он одним рывком убирает руку и я начинаю кашлять, жадно хватая воздух. Дальше я слышу, как захлопывается дверь в комнату, и я снова остаюсь одна, наедине со своим страхом.

Глава 3

Утро просачивается через окно и заливает солнечным светом комнату. Утро всегда дает начало чему-то новому. Все, что случилось ночью, становиться неважным с началом нового дня. Утро дает надежду, спасает, заставляет бороться за то, что ты считаешь ценным. Так было у меня всегда. Но не сегодня.

За всю ночь я не смогла сомкнуть глаза. Страх за свою жизнь овладевал мною больше, чем желание уснуть и забыться. Стоило мне закрыть глаза, как начинало мерещиться, будто передо мной стоит Он и вот-вот задушит меня подушкой. Самые страшные мысли посещали меня и от этого мое сердце разрывалось. Я проплакала всю ночь, надеясь, что слезы облегчат мое состояние. Но ко всему теперь прибавилась жуткая, ноющая боль в глазах. Я прекрасная понимала, что живой мне отсюда не выйти.

Пересилив себя, я привстала и осмотрела комнату. Дизайн выполнен в серо-белых тонах. Напротив моей кровати стоял небольшой диван и кресло из белой кожи, а рядом с ним стеклянный журнальный столик с пепельницей.

Подойдя к окну, я обвела взглядом окрестность, пытаясь хоть немного сориентироваться. Все тщетно. Это был неизвестный мне коттеджный поселок. Вокруг лишь огромные особняки, зеленые луга и высокие деревья, переходящие в лес. Опустив взгляд, я увидела небольшую деревянную беседку, окруженную зелеными кустами и деревьями. Лазурный бассейн прямоугольной формы и парочка белых шезлонгов. Довольно миленько. Может Он питает слабость к архитектуре. Хотя я уверена, у Адама совершенно нет слабостей.

Мои размышления прерывает звук отпирающегося замка. В комнату входит один из тех парней, который держал меня на заденем сиденье.

Он на секунду задерживает на мне взгляд, затем преодолевает комнату за три шага и ставит на журнальный столик поднос, накрытый серебренной крышкой.

— Твой завтрак, — блондин усаживается на диван и выжидающе смотрит на меня.

— Передай своему Боссу, что я лучше от голода сдохну, чем съем хоть кусочек с его рук.

Парень сверлит меня своими голубыми глазами и нервно барабанит длинными пальцами по бедру.

— Я же сказал — ешь. Я не буду с тобой нянчиться, — Мэт теряет контроль и сводит брови к переносице.

Не смотря на пугающий внешний вид, этот парень не вызывал у меня дикого страха. Он хоть и пытается выглядеть строгим и суровым, но его безобидные, голубые выдают его. Светлая челка падает на глаза, от чего он постоянно смахивает ее рукой. В целом, я посчитала этого парня довольно симпатичным, но он все еще один из моих похитителей. Эта мысль поднимает во мне волну ярости, внутри все начинает кипеть, я с силой сжимаю кулаки, от чего ногти впиваются в кожу. Я хватаюсь за край металлического подноса, и его содержимое летит на пол. Апельсиновый сок, налитый в стеклянный стакан, оказывается на белой рубашке блондина, а стакан разбивается на тысячи мелких осколков.

— Стерва! — кричит он и кажется, хочет ударить меня, но с трудом сдерживается и громкими шагами покидает комнату. У этого парня явно проблемы с агрессией.

Остаток дня я провожу взаперти. Я четко решила, что мои слезы ничем не помогут и поэтому мне нужно выбираться отсюда. Я несколько раз обошла комнату, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне, но все тщетно. Дверь заперта и за ней иногда слышались мужские приглушенные голоса. Судя по виду из окна, я находилась на втором этаже. Прыгать с окна и остаться с переломанной шеей — весьма плохая идея. Также в моей клетке была дверь в ванную комнату: ничего необычного, обычная ванная комната. Сероватая кафельная плитка на стене, белый мраморный пол, который красиво поблескивал от потолочных светильников. Большое круглое зеркало на стене с желтоватой подсветкой изнутри. Снизу раковина с множеством полочек и шкафчиков, а напротив унитаз. Никаких тюбиков и средств гигиены, я бы могла подумать, что здесь никто не живет, но кристальная чистота этой комнаты говорит об обратном. Всю эту неживую обстановку разряжал высокий бамбук, который располагается в углу комнаты.

Приближался вечер, за окном начинало темнеть, и с приходом ночи меня начинал окутывать страх. Я сидела на кровати, больно обняв колени, и сверлила взглядом дверь. От одной мысли, что сейчас дверь распахнется и в нее ворвется Он, мое сердце падало в пятки, кровь начинала стучать в висках и руки дрожали так, будто вот-вот за мной придет сама смерть.

Как говориться — мысли материальны. Дверь со скрипом открывается, свет просачивается в темную комнату и на пороге появляется Адам. Я не могу разглядеть его лицо, но я знаю, что он смотрит на меня. Он медленно закрывает дверь и размеренными шагами подходит к креслу, но не садиться в него, а поворачивается ко мне.

— Ты что тут устроила? — холодным тоном произносит Он.

— Ты кем себя возомнил? Думаешь, можешь похищать людей и после командовать ими? Да кто ты вообще такой?! — я перехожу на крик и сама удивляюсь своего храбрости.

Он молчит. Слишком долго молчит.

— Ты торгуешь людьми, верно? — конечно меня посещали подобные мысли и от них мне становилось безумно страшно за свою жизнь. На что ему сдалась несчастная, одинокая студентка, у которой нет ничего кроме несбыточных мечтаний и огромного желания жить. — В качестве донора органов я не кажусь, уж много детских болячек. А что касается проституток и секс-рабынь, то ты знатно ошибся.

Я всегда была спокойным и тихим ребенком. Про таких обычно говорят «тише воды, ниже травы». Если на работе происходили конфликты, мне было легче смириться с несправедливостью, чем бунтовать и с пеной у рта доказывать свою правоту. С таким детством вырасти другим человеком — задача непосильная. Но сейчас, когда у меня отнимали мою жизнь, молчать и терпеть я просто не могла.

Он подходит ближе, и я чувствую его запах. Одеколон с древесными и цитрусовыми нотками вперемешку с запахом мужского тела. Этот запах я запомню навсегда.

— Со мной не следует играть, Марта, — он запускает руки в карманы и выжидающе смотрит. — Еще одна подобная выходка с подносом и твои мозги окажутся на стене.

— Какова черта тебе нужно? Может ты наконец скажешь, за что ты насильно держишь меня здесь? — я скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову.

— Терпеть не могу, когда такие стервы как ты строят из себя невинных пташек, — он рычит и теряет терпение. Пара секунд и он уже возле меня. — Ты будешь делать все, что я захочу, беспрекословно выполнять мои приказы. Если я захочу убить тебя, так и будет, не сомневайся. Твоя жизнь ничего не стоит. Ты никчемная, грязная и заносчивая тварь, — он хватает меня за шею и с силой припечатывает мой затылок к сзади стоящей двери. Слезы текут по моим щекам, и я не могу остановить свои всхлипы.

— Пожалуйста…Мне больно… Отпусти.

Он сдавливает мои скулы до тянущей боли, поворачивает мое лицо в сторону, налегает на меня всем телом и грубо рычит прямо в лицо:

— Ты играла с судьбами людей. Теперь моя очередь играть с тобой.

Холодный тон. Металл в словах. Кровь стынет в жилах от его грубого голоса. После этих слов он покинул комнату, а я сползла по двери, не в силах больше держаться на ногах.

Глава 4

Я лишь однажды чувствовала настолько огромную дыру в груди: в ту ночь, когда навсегда разочаровалась в отце и сейчас. Слезы ручьем текли по моим щекам, спускаясь по подбородку и капая на белоснежное пастельное белье… В это мгновение я бы все отдала, чтобы уменьшиться до крохотных размеров, чтобы никто и никогда меня больше не смог заметить. Я была одна, и я тонула в горе своего одиночества. Никто не мог мне помочь, никто. Моя судьба полностью зависела от этого жуткого мужчины. Он знал мое имя, знал где я живу, на кого учусь, черт возьми, от даже знал о моих мечтах и планах. Всю ночь я думала о том, кто же он и что я могла совершить такого, что я ему так неприятна. Неприятна? Это мягко сказано. Он ненавидел меня, и я чувствовала это. Чувствовала, как он хочет свернуть мне шею, как чешутся его руки придушить меня.

Я попыталась вспомнить, где я могла перейти ему дорогу. Все пусто. Я никогда не оказывалась в подобных ситуациях, не наживала себе врагов. Я входила в число тех девушек, которых не замечали или не хотели замечать. Нет, я не была той серой мышкой, которую предпочитали унижать. Я была вполне симпатичная, общительная и обаятельная девушка. Проблем с парнями у меня никогда не было. Я вела обычную, размеренную жизнь: училась на четвертом курсе медицинского университета, общалась с подругами, кокетничала с парнями. И вот моя жизнь развернулась на все 360 градусов. Теперь моя дальнейшая судьба зависела только от одного человека.

Он вызывал у меня дикий страх. При одном взгляде на него мне хочется бежать, далеко и подальше. Что на счет него? У него были серые, ледяные глаза. Шрам на правой брови. Длинные ресницы и темные волосы. На его суровом лице читалась угроза, презрение и насмешка. И эта нечеловеческая аура, от которой хотелось лезть на стену.

Всю ночь я лежала неподвижно, от слез мои глаза ужасно покраснели и болели, сил не было даже встать. И только под утро я смогла закрыть глаза и упасть в небытие с надеждой проснуться и понять, что это все было лишь дурной сон.

Утром меня разбудил стук в дверь, вскочив от неожиданности и распахнув широко глаза, перед собой я увидела миловидную женщину пожилого возраста, одетую в голубое платье с белым воротником и фартуком. Она с теплотой улыбалась мне и держала в руках поднос с едой.

— Доброе утро, я принесла тебе завтрак, — не дожидаясь моего ответа, она поставила металлический поднос на журнальный столик и посмотрела на меня. — Поешь, ты ничего не ела вторые сутки.

Я молчала.

— Послушай, милая, — женщина села на край кровати, сложила морщинистые руки на колени и посмотрела на меня увядающим взглядом. — Я не знаю, что у вас с Адамом, но он не так суров, как кажется. Он хороший человек.

Я окинула ее взглядом. Неужели эта женщина тоже с ними заодно? От нее веяло теплом. Именно тем, что я недополучила в детстве. Ее худенькие руки со сморщенной кожей были сцеплены в замок. Глаза были наполнены печалью и … состраданием? Она жалела меня.

Старушка встала и перед тем, как уйти, добавила:

— Все-таки ты попробуй, зря, что ли я старалась.

Я села на кровать и опустила босые ноги на холодный пол. От холода по телу пробежались мурашки, а от голода сводило желудок. Еда и вправду была отменной. Завтрак и вправду придал мне сил, и я побрела в ванную.

После легкого душа. Укутавшись в полотенце, я вернулась в спальню и увидела на кровати свои аккуратно сложенные вещи и средства гигиены. Переодевшись в белые махровые шорты и серые свитер, я подошла к двери и постучала. Тишина. Еще стук, на этот раз достаточно громкий.

Несколько секунд и слышаться приглушенные шаги. Дверь перед моим носом распахивается и передо мной возникает второй из тех амбалов, которые держали меня на заднем сиденье машины в ночь моего похищения. Этот более рослый и сильный, нежели Мэт.

— Чего тебе? — он хмуриться, и осматривает меня.

Я заглядываю за его спину и замечаю лестницу, ведущую на первый этаж.

— Мне нужен мой ноутбук.

— Может тебе еще телефон с номерами спасательных служб принести?! — он уже собирается закрыть дверь, как я просовываю руку.

— Подожди. Принеси тогда книги, сидеть целыми днями в четырех стенах невыносимо, — я пытаюсь улыбнуться, но моя улыбка больше похожа на гримасу.

Он немного мешается. Смотрит по сторонам и предугадывает в своей голове исход событий.

— Зарубежную классику… Бронте, Ремарк, Остин…Пожалуйста.

Если уж умирать, то только с классикой в руках. Ничего не сказав, он закрывает дверь. Что ж, придется ждать. Примерно спустя час в комнату входит блондин с пачкой книг и бросает все на кресло.

— Где твой хозяин? Позови его, — этими словами я останавливаю парня, который собирается покинуть мою клетку.

— Он мне не хозяин, — через плечо грубо бросает парень. — Его нет, сиди и помалкивай.

На весь день я погружаюсь во времена Второй мировой воны, наблюдаю за жизнью немецкого врача и вижу любовные муки прекрасной Жоан Маду — все это события одной из книг Ремарка.

Стресс последних дней дали о себе знать и я не заметила, как уснула. Из сна меня вырвал звук открывающиеся двери и запах крепкого табака. Дежавю. Виднеется его темная фигура в свете настольной лампы, он медленно закуривает сигарету и выпускает дым изо рта, затем снова затягиваясь, он впускает дым в легкие и тяжело выдыхает его обратно. Он смотрит на меня, я это чувствую. Тело сковывает паника, я замираю, надеясь протянуть эту безмолвную минуту надолго.

— Подойди, — выдыхает он вместе с дымом, отводит взгляд на сигарету и прокручивает ее в пальцах.

Гнетущая тишина в этот момент начинает давить, атмосфера накаляется, в воздухе витает что-то непонятное. Кажется, один щелчок и все вокруг загорится адским пламенем, испепелит и меня, и его. Я повинуюсь и медленно иду в его сторону, но останавливаюсь в метре от него. Он возвращает взгляд на меня, изучает мое тело, и на этих местах я чувствую легкое покалывание. Опять. Это опять началось. Меня начинает трясти и бросать в жар. Но он совершенно спокоен. Смотрит на меня упорным и одновременно усталым взглядом. Его черты лицо жесткие, у этого человека вообще есть эмоции?

— На колени, — приказывает он. Его скулы становятся острее, когда он закусывает изнутри щеку.

Я на мгновение колеблюсь, но делаю все так, как он сказал. Не знаю, что это: ночь так действует, или я не до конца проснулась, но я вовсе не хочу бунтовать, ведь он дал ясно понять, что моя жизнь в его руках. Он встает и подходит ко мне вплотную. Смотрит на меня свысока, переводя взгляд с глаз на губы, от чего я машинально облизываю их. Адам берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо вверх.

— Открой рот, — опять этот повелительный и надменный тон.

Два его пальца проводят по моей нижней губе, затем он медленно заводит пальцы глубже — по-собственнически. Кажется, воздух вокруг сполыхнул огнем. Я испытала бурю эмоций от этого жеста и их значение я не совсем смогла понять. Он убирает пальцы. Мгновение тишины и тяжести.

— Встань.

Я покорно встаю, ожидая следующих действий. Не понимаю, что управляет моим телом — то ли страх за свою жизнь, то ли необъяснимая тяга к этому ужасному мужчине. Вдох и выдох, и так раз за разом. Я пыталась успокоиться, но не могла. Мысли путались, и сердце билось словно обезумевшее. Он плавно снимет свой пиджак и бросает его на кресло. Теперь мне открываться вид на его тело, обтянутое белой рубашкой. Сильные, напряженные руки, на которых вздуваются вены. Его мощная грудь медленно то поднимается, то опускается.

Он подходит вплотную и я чувствую жар его тела. Мне это не нравиться, совсем не нравиться. Я пячусь назад и врезаюсь спиной в холодную стену, контраст поверхностей дает понять, что я горю, да что там, сгораю адским пламенем.

Глава 5

Его хищный взгляд приковывает меня к стене, налегая всем телом, не давая возможности двигаться.

— Знаешь что я с тобой сделаю? — запах его тела бьет по мозгам и я вовсе теряю рассудок. — Я буду трахать тебя когда захочу и сколько захочу, — на его лице появляется ухмылка. — А после пущу по кругу, как чертову шлюху.

Я смотрела на него и чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я ощущала себя так, будто меня ударили кирпичом по голове. В этот момент казалось, что время остановилось. Я слышала свое дыхание и как бьется мое сердце. Глаза начинает щипать от собственных слез.

— Нет, прошу… — я толкаю его грудь руками и отвожу взгляд в сторону, чтобы он не видел, как сильно я его боюсь.

Он резко отдергивает мои руки и поднимает их вверх, приковывая к стене своей тяжелой ладонью. Другой рукой он резко срывает с меня свитер с шортами, и я остаюсь в одном нижнем белье. Мое тело посылает в мозг сигналы об опасности, и я машинально свожу ноги.

— Можешь сказать спасибо природе за такое тело. Мужчины будут бросаться на тебя, — его серые глаза блуждают по моему телу, останавливаясь на груди. Он закусывает нижнюю губу белоснежными зубами, и в его взгляде появляется порочный блеск.

— Пожалуйста, нет! — я срываюсь на крик и бьюсь в истерике. — Не надо, я умоляю… — я пытаюсь вырваться, но все безуспешно.

Адам опускает глаза ниже груди. Его взгляд обжег. Стал тяжелым, а глаза невыносимо черными.

— П-пожалуйста…Я сделаю все, что угодно, только не это, — я глотаю слезы, не прекращая попыток вырваться.

Но ему плевать на мои мольбы, он пришел взять свое и его не остановить. Адам опускает мои руки и подхватывает меня за бедра, приподнимет, заставляя ногами обвить его талию. Мужчина сжал губы в одну линию и жестко посмотрел на меня.

Ни секунды немедля, он начал расстегивать ремень на брюках. Меня охватила волна дикого и липкого страха. Неужели это сейчас произойдет? Меня изнасилуют. Нет, этого не может быть. Только не со мной. Я с силой вцепилась в плечи мужчины и зло стучала кулаками по нему. Внутри все бушевало, адреналин ударил в мозг, и я опустила глаза. В поле моего зрения попала прикроватная тумба, а на ней тускло светящаяся фарфоровая лампа. Воспользовавшись моментом, я схватила эту лампу и силой ударила по его голове.

Адам зарычал, словно бешеный зверь, его руки опустились и схватились за голову, и немного отшатнувшись от меня и вновь прорычал: —Чертова стерва!

Я встала как вкопанная, увидев, как он держится за лицо. Мою руку ужасно жгло, лампа была горячей, словно раскаленный металл. Встрепенувшись, я посмотрела на дверь и побежала к ней, что есть мочи.

Но чьи-то руки окольцевали мою талию и с силой кинули на кровать так, что мое тело на секунду взлетело вверх. Его взгляд стал бешенным, черты лицо жестче, он выглядел как разъяренный зверь. На его лице, в области лба виднелось красное пятно, оставленное мной.

— Ты только что совершила ошибку, — он прислонился к моему уху, сильной рукой сжимая мои скулы так, что челюсть начинала болеть. В эту минуту время будто остановилось. Я смотрела в его почерневшие от злобы глаза и понимала, что он сам Дьявол, который ничего и никого не жалеет на своем пути.

Он сжал меня в своих руках так, что все тело заныло болью. От него исходило нечто такое, от чего по спине бежал холодок. Его тело полностью превратилось в сталь.

Он одним рывком развернул меня и повалил на живот. Жадно впиваясь руками в мои ягодицы, он прижался ко мне телом, я ощутила невыносимо твердый и горячий член. Я закусила губу до крови и зажмурила глаза, намертво вцепившись в нежную ткань простыни. Мне этого не избежать. Я ничего не могу сделать. От собственного бессилия текли слезы, в ушах гулким грохотом отдавалось биение сердце.

— Проклятье! — он резко отпустил меня. Застегнул ремень и быстрым, яростным шагом покинул эту комнату, громко хлопнув дверью.

Глава 6

Казалось, будто целую вечность сижу под душем. Облокотившись спиной на холодный кафель и обхватив дрожащие ноги руками, я сверлю стену взглядом. Ледяная вода стекает по моему телу, но я ничего не чувствую. Огромная дыра в моей груди будто растеклась по моему телу, отравляя болью разум.

Как мне жить с этим? Я не смогу. Я не заслужила все то, что сейчас со мной происходит. Нет. Я не заслужила того, чтобы меня вот так брали силой, как последнюю шлюху. Я все еще чувствовала его прикосновения на моем теле, на этих местах будто остались следы.

Я выключила воду, обернулась в белое полотенце и подошла к зеркалу. Посмотрев на свое отражение, я себя не узнала: красные и опухшие от слез глаза, покусанные до крови губы, алый след его рук на шее. От своего несчастного вида мне стало противно смотреть на собственное отражение, и замахнувшись, я кулаком разбила зеркало. Стекло осколками посыпались на раковину. Замычав от боли, мои ноги подкосились, и я упала на пол. Жгучая боль пронизывала руку, кровь текла по локтю, капая на пол. Я больше не могу. Взяв один из осколков в ладонь, я сильно сжала его, острие стекла сильно вонзалось в кожу, но я не чувствовала боли. Я поднесла осколок к запястью и сильно надавила на руку. Кровь из вены начала рекой и заливать белый мраморный кафель. Я все правильно делаю. Лучше так, чем переживать все эти мучения. Нужно немного потерпеть и все это закончиться.

Один…два…три… Сознание начало покидать меня. Вокруг меня алая лужа кровь. Последний вдох и наступает то самое, долгожданное безмолвие и спокойствие на душе… О чем думают люди перед смертью? Наверное, о самых счастливых моментах в своей жизни. Светлые фрагменты мигают перед глазами: вот мы с родителями празднуем мое восьмилетие, вокруг много разноцветных шаров, ярких красок, ароматных сладостей и верных друзей. А вот я стою перед своей школьной любовью: темноволосый мальчик протягивает мне скромный букет розовых тюльпанов и тянется поцеловать. А теперь я стою на сцене концертного зала и получаю от ректора нашего университета гранд на бесплатное обучение. Последняя вспышка света и мрак окутывает мой разум, затягивая меня в непросветную тьму.

Веки кажутся настолько тяжелыми, что разлепить их кажется непосильным трудом. Я чувствую ноющую боль на своих запястьях. Невольно накрывая одну руку другой, боль острой иглой колит в мозг и я резко открываю глаза. Пелена перед глазами, все мутно и на секунду мне показалось, что я ослепла. Но стоило пару раз поморгать, как картинка перед глаза сложилась в единый пазл. Все та же комната, то же кресло и та же пепельница с недавно выкуренными сигаретами. Меня накрывают воспоминания последних трех дней. Я все еще здесь. В своем собственном аду. Мои руки в местах ран перебинтованы. Я попыталась встать, но все вокруг закачалось и закружилось, и мне пришлось снова упасть на кровать. Катастрофическая потери крови дала о себе знать. Движения давались мне нелегко, поэтому я предпочла остаться в кровати.

Он был верен своим словам, он не позволит мне так просто умереть, он будет мучать меня и каждый раз причинять боль. Какая же я дура, раз понадеялась на легкую смерть. Теперь я ненавидела себя и свою жизнь. Суицид — удел слабых людей. Да, я слабая, я никогда не отличалась твердостью характера и наличием силой воли. Я предпочитала избегать проблем, нежели их решать. Я никогда не боролась за свое, а предпочитала пускать все на самотек. Наверное, в этом мой изъян. Дверь тихонько открылась в комнату вошла женщина.

— Уже очнулась, — она прошла вглубь комнаты и поставила поднос с едой на столик. — Сейчас тебе нужно больше есть и восстанавливать свои силы.

Миловидная старушка села на кровать и нежно, породному улыбнулась.

— Помогите мне, прошу вас, — медленно привстала и аккуратно накрыла своей ладонью сморщенную руку старушки. — Я ни в чем не виновата.

— Милая, давай перевяжем раны, — женщина подняла мою руку и начала развязывать бинты, абсолютно игнорируя мои слова.

— Как вас зовут? — я выжидающе смотрела в голубые глаза женщины.

— Мария Герасимовна.

— Мария Герасимовна, неужели вы с ним за одно? Послушайте, Он страшный человек и держит меня здесь поневоле. Помогите мне сбежать, умоляю, — слова давались мне с трудом, на глазах начали наворачиваться слезы.

— Марта, милая, Адам отказывается называть причину, почему он держит тебя здесь. Я настояла на том, чтобы мне разрешали иногда навещать тебя, а то ты тут бедненькая с одиночества совсем с ума сойдешь. Да, внешне он может и выглядит очень суровым и злым, но душа у него добрая, уж поверь. Все будет хорошо, — женщина встала и поспешила к выходу. — Отдыхай.

Дверь за ней захлопнулась, и я рухнула на кровать.

* * *

Три дня прошло с той ночи. Три дня я не видела Адама. Он не приходил ночью, это было понятно по отсутствию новых окурков в пепельнице. На душе было странно, отчасти я бал рада, что он забыл про меня, но другая часть негодовала, куда же он пропал.

Поздним вечером я постучала в дверь в надежде хоть с кем-нибудь поговорить. Дверь открыл один из друзей Адама.

— Послушай, я могу увидеть Мэта? — блондин выглядел не таким суровым и страшным, поэтому я предпочла переговорить с ним.

— Что тебе, говори мне.

— Нет. Мне нужен Мэт, — уперлась я и скрестила руки на груди.

— Детка, ты не в том положении, чтобы выбирать, — рыжий охранник сразу вызвал у меня чувство отвращения. Все в нем не располагало к себе: ехидные глаза, косая улыбка с постоянно приподнятым одним уголком губ, ввалившиеся скулы. То, как он смотрел на меня и какие слова использовал. Гадкий тип. Во время нашей словесной перепалки за спиной рыжего парня показался блондин.

— Что здесь происходит? — парень кивнул рыжему и вошел в комнату.

— Мэт, верно? — я подошла к парню, пытаясь наладить зрительный контакт. — Я схожу с ума в этой комнате. Это невыносимо. Вы можете выпустить меня на улицу, подышать воздухом? Пожалуйста.

— Мне некогда выгуливать тебя.

— Слушай, я никуда не сбегу. Побег из этого дома равен самоубийству, — какая ирония подумала я. — Ты будешь рядом и проследишь. Хотя бы 15 минут, — я пыталась сделать самый несчастный вид, но, кажется, у всех в этом доме отсутствует эмпатия.

Он долго мешкался и молчал, видимо перебирая в голове возможные варианты.

— Ладно, только 15 минут, — отрезал он, посмотрев на мои перебинтованные запястья и жалкий внешний вид. Уверена, выгляжу я не очень. — Без выкрутасов, — хмуро посмотрел на меня парень.

Надев синие джинсы и черную водолазку, я впервые за время пребывания здесь покинула эту комнату. Спускаясь на первый этаж по лестнице, мой взгляд бегал по интерьеру дома. На первом этаже небольшая кухня, на которой я увидела Марию Герасимовну, которая что-то увлеченно пекла. С противоположной стороны от кухни просторная гостиная и рядом с ней чуть приоткрытая дверь в другую комнату. В глубине комнаты я увидела деревянный стол с ноутбуком, белые пуфики и диваны, и самое интересное содержимое этой комнаты — огромные книжные полки, доверху забитые множеством книг. Внутри зародился бешенный интерес оценить содержимое полок. Но Мэт, взяв меня за плечо, потянул к выходу. Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнула влажный, холодный воздух. Небо затянулось серыми тучами и кажется, близился дождь. Запах мокрой земли взбудоражил мой разум, казалось, будто я проснулась от долгой спячки.

— Как хорошо, — улыбнувшись сказала я, и посмотрела на Мэта. Он с интересом наблюдал за мной, и на его лице появилась чуть заметная улыбка.

Мы шли вдоль дома по дороге, ведущей в ту самую беседку на заденем дворе дома.

— Мэт, окажи мне услугу… — я повернула голову и заглянула в зеленые глаза парня. — Расскажи мне, из-за чего я здесь. Может, я наконец все пойму.

— Я, к твоему сведению, вообще не должен с тобой разговаривать и тем более выводить тебя за пределы комнаты. — блондин нахмурился и сунул руку в карманы темный брюк.

— Но это несправедливо. Я понятия не имею, почему Адам так ненавидит меня. Это что, его хобби портить жизнь молодым девушкам?

— Ты действительно ничего не понимаешь?

Я смотрю на него, совершенно не понимая его слов. Очевидно, я чем-то знатно насолила Адаму, но чем именно — осталось узнать.

— Я понятия не имею, какой из смертных грехов я совершила. Может, наконец, просветите меня, чтобы я знала за что расплачиваюсь?

На улице стало темнеть из-за собравшихся серых туч. Подул холодный, терзающий кожу ветер, и я поневоле съезжалась.

— Ты лишила его самого ценного в жизни, — блондин посмотрел мне прямо в глаза, все его тело напряглось и стало словно металл. Воздух вокруг нас стал тяжелым и с каждой секундой моего молчания все больше накалялся. Я прокручивала в голове его слова вновь и вновь, пытаясь найти разгадку.

После этих слов парень отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Испытывать его терпение я не стала. Рано или поздно я узнаю правду. Сев на прохладное сиденье беседки, я услышала звук подъезжающего автомобиля. На территорию дома заехала серая тонированная иномарка, и из нее вышел Он. Адам вскинул голову назад и глубоко вдохнул. Кажется, он выглядел очень уставшим. Он занес руку за голову и потер шею, обессилено опустив плечи. Я следила за каждым его движением. Наши взгляды встретились и меня будто ударили током. Он перевел взгляд на Мэта и свел брови к переносице, явно недовольный сложившийся ситуацией. Блондину хватило одного взгляда и он, встрепенувшись, подошел к металлическим воротам, откуда недавно заехала машина Адама. Они что-то обсудили, бурно жестикулируя, все время поглядывая на меня.

Мне совсем не хотелось этого делать, но я все же решила подойди к парням. Когда между нами оставалось метра два, Адам направил на меня свой жесткий взгляд, наполненный злобой и неприязнью.

— Это я попросила его вывести меня. Всего на 15 минут. Ты не можешь запереть меня в этой клетке словно зверушку в зоопарке.

Адам просверлил меня взглядом, я не смогла выдержать тяжесть его серых глаз, быстро развернулась на пятках и поспешила в дом.

Глава 7

Как только мы вошли в дом, мужчины удалились в комнате, оставив меня в коридоре.

Я топталась на месте, не зная, что мне делать и куда идти. Я повернула голову на дверь, в которую мы только что вошли. Поодаль от дома, минуя зеленый двор, находились высокие металлические ворота, а рядом с ними белая будка охранника. Все ясно. Сбежать мне точно не получится, территория дома охраняется лучше любого сокровища.

До меня дошел приятный запах только что приготовленной еды. Я аккуратно прошла в кухню и остановилась в дверном проеме, именно здесь я застала ту самую старушку, которая доставала курицу из духовки.

— Марта, проходи, ты, наверное, голодная, — женщина нежно улыбнулась мне и принялась резать курицу.

Я прошла вглубь кухни и села на высокий металлический стул, обтянутый серой кожей.

— Хотите, я помогу вам?

— Было бы неплохо, — Мария Герасимовна подала мне свежие овощи, металлический нож и деревянную доску.

Я принялась нарезать салат, совсем забыв обо всем. Я чувствовала, будто я проводила время со своей бабушкой, которую давно потеряла. Мария Герасимовна рассказывала забавные истории из своей молодости, и заливала смехом и радостью эту кухню. Казалось, будто это место единственное в доме с положительной аурой. В остальных частях дома хотелось лесть на стену. На душе было так хорошо, впервые за такое долгое время.

Атмосфера в комнате резко сменилась, казалось, будто воздух потяжелел, дышать становилось труднее. Улыбка с моего лица моментально исчезла, когда я увидела Адама, который стоял недалеко от меня. Он облокотился на дверной проем и сверлил меня взглядом. Я поддерживала зрительный контакт и смотрела прямо в его ледяные глаза. Все-таки его взгляд был не просто тяжелым. Он казался уничтожающим и истязающим.

— Пошли, — рявкнул он, и я послушно опустила глаза. Мои силы, отложенные на противостояние, иссякли, и я страшно боялась этого человека. Оставив нож и вытерев руки об бумажное полотенце, я подошла к нему. Он шел чуть впереди, засунув руки в карман. Отсюда я смогла увидеть и оценить его внешний вид: широкий разлет плеч, почти двухметровый рост, темные волосы и нарочито стильная небритость.

Мы вошли в мою комнату. Стояла гробовая тишина, и был слышен только шум разбивающихся об стекло капель дождя.

— Зачем ты спас меня? Мог бы оказать мне услугу и оставить умирать меня в ванной, — он стоял напротив меня, совсем близко к выходу. Та ночь после его последнего визита ко мне стала решающей. Мне надоело ждать когда эта бомба замедленно действия под названием Адам наконец взорвется и заберет мою жизнь. Я устала реветь в подушку надеясь на то, что мне кто-нибудь поможет. Я решила навсегда убить ту бесхребетную и наивную девчонку, которой я была ранее.

— Ты думала я позволю тебе так легко умереть? — он подходит ближе и наклоняется к моему лицу — Кажется, я говорил тебе, что ты будешь страдать.

Как же я его ненавидела. За то, что он сломал мою жизнь, за то, что относится ко мне как к пустому месту, как к ничтожеству. За то, что отнял у меня нечто ценное — мою свободу.

Я сжала подрагивающие ладони в кулаки. Мое тело вздрогнуло, я потянулась к его лицу, и едва коснувшись своими губами его губ, прошептала:

— Ты хочешь трахнуть меня, верно? — я подняла глаза, наши взгляды встретились. — Но я не уверена, что ты сможешь впечатлить меня, — Я сама не ведала, что творила. Я собственными руками натравливала на себя зверя.

— Пытаешься манипулировать мною? Не выйдет, — он усмехнулся и чуть толкнул меня вперед. Я уткнулась пятками в край кровати и чуть не упав, схватилась за его плечи.

Теперь я могла в полной мере ощутить мощность его тела. Только в это мгновение я поняла насколько широкие у него плечи и сильная спина, а мышцы подобно стали. Причем с каждым мгновением они становились тверже.

Я ухватилась за его разгоряченную шею и потянулась к нему. Коснуться рта мне не удается, потому что Адам грубо развернул меня спиной и, взяв за бедра, притянул к себе. Глубокий вдох. Ягодицами я почувствовала твердость его члена. Он хотел меня. Он был так близко, что я ощущала его дыхание затылком. Дрожь пробежала по моему телу, и внизу живота завязался узел.

Я не могла понять смысл эмоций, поднявшихся в моем теле. Я должна ненавидеть этого парня всеми фибрами души, но вместо этого я становлюсь податливой, и только из-за одного его запаха мое тело покидает контроль.

Он расстегнул пуговицы на моих джинсах, и я помогла их стянуть. Ни секунды не медля, он медленно, будто дразня, провел пальцами по моему животу и оттянул резинку трусиков. Я все хотела вырваться, но почему-то ничего не предпринимала. Не могла. Искры внизу живота заставляли замереть и задрожать, лишая любой силы воли. Адам одним движением скользнул вниз и пальцами отодвинул мои трусики, тут же ими касаясь лона. Это прикосновение было настолько острым, что я тут же дернулась и попыталась свести ноги. Я изо всех сил стиснула зубы, ощущая, как там внизу живота с силой заныло.

— Убери руку, — потребовала я. — Черт, убери.

— Мокрая, — его голос стал другим, хриплым. — Ты потекла, — он сделала глубокий вдох. — Ты хочешь мой член, Марта.

Глава 8

Внутри все яростно бурлило и жгуче пылало, заживо испепеляя меня. Постепенно сильнее распаляя и подводя к взрыву, но пока что швыряя от одной противоречивой эмоции к другой.

— Неправда. Ты мне противен, — я лихорадочно завертела головой и ногтями впилась в его руку.

Все так же касаясь меня пальцами, он делал со мной нечто непонятное. То, от чего внизу живота все пробивало разрядами тока. Причем, настолько сильными, что я до крови кусала губы и ерзала. Я ненавидела свое тело и разум за эту реакцию на него.

— Черт, убери руки, Адам, — я с силой сжала его руку. — Не смей прикасаться ко мне там, — мои щеки горели, разум помутнел.

— Это не тебе решать, — он наклонился и прикусил мочку моего уха.

Казалось, что весь мир полыхнул, а я оказалась в невесомости и, в тот же момент крепко сжимая руку парня. Тело уже сейчас неумолимо нашептывало, чтобы я расслабилась, ведь это все неправильно, но чертовски приятно.

Я сильно дернулась, так как в это время Адам надавил пальцами на мое лоно и, большим пальцем раздвигая складки, пальцем вошел внутрь меня. Внизу живота все полыхнуло. Я понимала, что играла с огнем и когда-нибудь его пламя сожжет меня.

Он силой взял меня за волосы и оттянул назад:

— Ты вся течешь…шлюха. Ты так хочешь почувствовать мой член внутри себя, — он рычал мне на ухо.

— Замолчи. Я ненавижу тебя, — хриплым голосом проговорила я. Адам сильнее сжал мои волосы и в уголках глаз начало покалывать от выступивших слез. Я не видела его лица и не могла понять его эмоций.

Невольно я поерзала, его хватка стала сильнее, и он глубже вошел в меня пальцами. Я чувствовала, что зря затеяла эту игру. Я слишком неопытная, а Адам не тот человек, с кем можно так просто играть. Его твердый член упирался мне в ягодицы, это будоражило. Он силой толкнул меня на кровать, я упала на живот, а Адам навис сверху. Его рука с силой сжала мое бедро и я, словно кошка, прогибалась в пояснице и подрагивающими пальцами сжимала простынь. Он с силой потянул мои трусики, послышался звук треска и они за секунду порвались. Со мной происходило что-то непонятное, с каждым мгновением я отчетливо теряла самоконтроль.

Слыша звук расстегивающегося ремня, я затаила дыхание, ощущая, как по венам потекла лава. Ощутив, как его член коснулся моей самой интимной части, я дернулась и попыталась отстраниться, но Адам сильнее потянул меня за волосы, подстраивая меня под себя.

— Адам, мне больно… — на одном выдохе произнесла я и закусила и без того истерзанную губу.

Парень не обращал на мои слова никакого внимания. Он сделал первое движение внутрь меня, но пока что входя лишь немного, давая привыкнуть к странному ощущению и затем делая новое движение. Он был суров, но старалась не навредить мне, сделать это менее грубо.

Я впилась ногтями в тонкую ткань простыни и до боли прикусила кончик языка. Я слышала как Адам выдохнул и уже теперь входя в меня полностью. Воздух покидает мои легкие одновременно с громким стоном и мне моментально хочется зажмуриться. Его движения внутри меня нарастают, немного больно, странно и распирающе. Каждую клетку тела пробивает током, кровь бурлит все сильнее. Не знаю, чего мне больше хочется: чтобы все прекратилось, либо напротив, не прекращалось.

— Я не хочу тебя… Не хочу, — словно мантру, я повторяла эти слова снова и снова, пытаясь доказать это прежде всего себе.

— Твое тело говорит об обратном… — в ответ на мои слова, Адам вошел так глубоко, что все внутренности сжались, и я до крови поцарапала его руки.

С каждым проникновением члена в животе что-то сжимается, скручивает, сводит. Тянет грудь, покалывает соски и между ног становится мокро. Молчать совсем не получается, даже когда я пытаюсь сжать губы, охи и стоны просачиваются сквозь них. Адам наматывает на свой кулак мои волосы, и при этом не перестает двигаться, не меняя скорости.

Огонь внутри меня разгорается ярче, и я полностью теряю контроль над своим телом: еще больше выгибаю спину, жмурю глаза и снова их широко распахиваю. Комната начинает кружится, потолок и стены то появляются, то исчезают. Свет ярко вспыхивает и окончательно меркнет, когда происходит это: мощнейший взрыв. В промежности начинает бешено пульсировать, я начинаю выкрикивать какие-то глупости: «мама»… «боже». Становится все равно, что будет дальше. Я впервые испытываю настолько сильное наслаждение.

Адам сильнее сжимает мои ягодицы, ускоряя темп толчков. Я настолько обессилена, что могу просто кусать губу. Спустя секунды я снова ощущаю пульсацию: на этот раз его.

Адам выходит из меня, стягивает презерватив, одевается. Я же не могу пошевелиться и продолжаю лежать, оглушенная собственными ударами сердца. Часто и шумно дышу.

— Судя по тому, как быстро и бурно ты кончила, не так уж я тебе и противен, — хоть я и не вижу его лица, я знаю, что он издевается надо мной.

Я поворачиваюсь и сажусь на кровать.

— Ты получил свое, а теперь оставь меня, я не хочу тебя видеть, — я вовсе не смотрю на него, пялюсь куда-то в сторону, пытаясь скрыть свое унижение.

— Ты здесь для моего удовольствия, не смей мне что-то приказывать, — Адам еще секунду обжигает меня взглядом, а после разворачивается, и покидает комнату.

Глава 9

Я просыпаюсь от солнечных лучей, которые безжалостно слепят мне глаза. Несколько секунд смотрю в потолок, под разгоняющиеся удары сердца вспоминаю события прошлой ночи. Мне становится ужасно стыдно от того, как я вчера желала его, как мое собственное тело предавало меня, поддаваясь его приказаниям. Рано или поздно я надоем ему и он избавиться от меня. Остается только дождаться этого момента.

После душа я надеваю комплект: голубая футболка и белые велосипедки. Подойдя к двери я решаюсь постучать. Тишина. Потом еще раз. Снова тишина. Поворачивая ручку, я понимаю, дверь не заперта. Что за сюрприз…

Я медленно спускаюсь вниз, прислушиваясь к мужским голосам, которые становятся более громкими с каждым шагом. В гостиной сидит Мэт и еще какой-то незнакомый мне парень, они смотрели какую-то передачу и что-то бурно обсуждали. Повернув на кухню, я долго не решаюсь зайти. Заглянув в комнату, я к своему удивлению вижу Адама, сидящего за столом. Он медленно подносит кружку к своему рту, отпивает и одновременно слушает рассказ Марии Герасимовны. Женщина как всегда готовит что-то невероятно аппетитное. Я впервые за все время вижу Адама таким… домашним. На нем серые спортивные штаны и белая футболка. Волосы слегка растрепаны от сна. От него веет непривычной для него теплотой.

Заметив меня, черты его лица становятся жестче, он окидывает меня презрительным взглядом, осматривая с ног до головы.

— Доброе утро, — говорю я, немного нервничая. — Можно мне кофе?

Пока Мария Герасимовна готовит кофе, я присаживаюсь напротив Адама и решаюсь посмотреть на него. Он смотрит в окно, о чем-то увлеченно думая. Я пристально осматриваю его. Едва заметная щетина придает ему еще более мужественный вид. В его серых глазах таиться какая-то недосказанность, жестокость и непокорность. Он резко переводит взгляд на меня, от чего я вздрагиваю.

— Спасибо за завтрак, — Адам встает из-за стола и подходит к старушке. — Мне пора.

Спустя некоторое время Адам, одетый в черную рубашку и такого же цвета брюки, переговаривает с парнями, которые сидели в гостиной, и они вместе выходят из дома.

— Мария Герасимовна, можно вам задать весьма личный вопрос?

Женщина кивает, продолжая месить тесто.

— Кем вам приходиться Адам? — я медленно отпиваю ароматного кофе с белой пенкой.

— Ох, милая, это очень долгая и запутанная история…

— Я никуда не тороплюсь, — мне действительно интересно узнать хоть что-то про моего мучителя.

Она поворачивается, наливает себе стакан сока и присаживается рядом.

— У Адама было очень тяжелое детство. Его отец сильно пил, практически нигде не работал. Мать с трудом сводила концы с концами. Адаму приходилось помогать бедной, больной матери с хозяйством и с воспитанием младшего брата, — Мария Герасимовна глубоко вздохнула и направила свой взгляд в стену. — Каждый раз, когда отец выпивал, Адам видел, как он избивал мать. А когда Адаму было 14 лет, его мать скончалась от сердечного приступа. С тех пор мальчику пришлось рано повзрослеть и в одиночку воспитывать младшего брата. Их бабушка, моя старшая сестра, давно скончалась, и я приютила этих бедных, несчастных деток. — По морщинистой щеке женщины скатилась одинокая слеза, ее губы подрагивали, и морщинок в уголках глаз стало гораздо больше. — Своих деток Бог мне не дал, и Адам с Марком стали мне родными. Адам со смертью матери сильно изменился: стал черствым и бесчувственным. В смерти матери он винил отца и все ждал момента, когда сможет отомстить ему.

В комнате повисла невыносимо тяжелая пауза.

— Марк не так давно попал в ужасную автокатастрофу, врачи буквально собирали его по частям. После многочисленных операций он пришел в сознание и это был самый радостный день для меня и Адама, но нашему счастью было не суждено продлиться долго. Марку внезапно стало плохо и врачи кое-как смогли откачать его. И вот уже второй месяц Марк находиться в коме. — Женщина закрыла лицо руками и до меня доносились ее тихие всхлипы.

— Простите… Я не знала, что это очень тяжелая тема для вас, — я нарушила паузу, которая повисла между нами.

— Ничего, — Мария Герасимовна с улыбкой вытерла слезы. — На старость лет я стала очень ранимой.

— Мне очень жаль Марка, это ужасная трагедия для вашей семьи, — Я аккуратно подошла к женщине и накрыла своей ладонью ее руку. Мое сердце заныло, когда я увидела на ее лице слезы.

Все идет с детства верно? Вот почему Адам был таким жестоким и злым человеком. Тяжелое детство сделало из него бесчувственную машину. Теперь многое прояснилось для меня.

Почувствовав легкую усталость, я решила поднять наверх и прилечь. По пути к лестнице я заметила чуть приоткрытую дверь в библиотеку. Я прошла вглубь комнаты и моему взору открылись высоченные книжные полки с множество книг в разноцветных переплетах. Взгляд бегает от одной книги к другой, предчувствуя приятное время препровождения. Я концентрируюсь и беру произведение Луизы Мэй Олкотт «Маленькие женщины». Не изменяю своим традициям, ведь классика — всегда отличный выбор. Книги для меня — возможность убежать от реальности, пережить тысячи жизней, перенестись в разные века и прочувствовать быт того времени. Я усаживаюсь на зеленую софу, подбираю ноги под себя и накрываюсь тонким, вязанным пледом.

Проглатываю одну страницу за другой и, только когда моя шея затекает, я замечаю, что просидела здесь больше трех часов. За окном давно темно, ветер с шумом бьет в окно. Я встаю, немного потягиваясь и кладу книгу на свое место. Затем немного помедлив, напоследок разглядываю полки, приметив книги, которые собираюсь в скором времени прочесть.

По моей спине пробегает холодок, я резко оборачиваюсь и вздрагиваю, когда вижу в дверях Адама.

Глава 10

— Ты напугал меня, — я кладу руку на грудь, успокаивая свое сердце. — Больше так никогда не делай.

Он смотрит мне прямо в глаза, затем медленным шагом преодолевает расстояние между нами. От него пахнет крепким спиртным, неизменным парфюмом и немного сигаретами. Эта смесь на удивление не вызывает во мне отторжения. Его лицо совсем близко, от чего ритм моего сердца заметно учащается.

— Ты что… пьян?

Он отрицательно мотает головой. В его движениях нет ничего необычного, его взгляд по-прежнему осмыслен, разве что зрачки расширены.

— Я увидела эту библиотеку и решила немного почитать. Надеюсь, это не проблема?

Он отрывает свой взгляд от меня и обводит глазами комнату.

— Сюда давно никто не заходит, — его жгучий взгляд снова направляется на мое лицо. Он опускает глаза ниже, на мои губы, от чего я невольно облизываю их.

— Сколько ты еще собираешься держать меня здесь? — его близость пугает меня и я делаю шаг назад, но упираюсь телом в книжный стеллаж.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — он движется ко мне, словно зверь, а я чувствую себя жертвой. — Нужно занять твой рот чем-то более важным.

Он одним рывком хватает меня за шею и припечатывает к шкафу. Его рука горячая, аж жжется. Закрываю глаза, чтобы не передумать и тянусь к нему ртом. Его дыхание задевает мой подбородок, каждая клетка тела пропитывается ожиданием того, как наши губы встретятся. На мое удивление он позволяет поцеловать его, сначала немного помедлив он не делает никаких движений, но потом, словно обезумевший, он отвечает на поцелуй, жадно впиваясь в мои губы, так остро и жгуче, по-собственнически.

Я чувствую приятный привкус алкоголя, от чего мой разум будто пьянеет. Он пьян, вот в чем дело. Вот в чем секрет его неожиданной нежности. Его ладони ложатся мне на ягодицы, и он резкой хваткой сжимает их. Под кожей начинает искрить электричество. Снова начинает плыть голова, как вчера. Хочется так много: трогать его, и чтобы он не трогал меня, подчиняться инстинктам, быть смелой и раскованной.

Его рука опускает мое горло, давая воздуху проникнуть в мои легкие. Он резко поднимает меня, обхватывая мои ягодицы. Я немного ерзаю, от чего его эрекция задевает меня там, где хочется. Я невольно прикрываю глаза от новых ощущений. Двоякое ощущение: хочется оттолкнуть его и одновременно прижаться еще сильнее. Мои руки обхватывают его шею, я запускаю пальцы в приоткрытый ворот рубашки, захватывая все больше новых территорий. Руки на моих бедрах едва заметно сжимаются, поощряя меня продолжать.

Я сильнее прижимаюсь к Адаму, трусь об него промежностью, не в силах перестать смотреть в его глаза. На смену привычной мне ледяной неприязни появляется жар, и его серые глаза сменяются на черные. Его зрачки совсем близко, ресницы едва не задевают мои.

— Адам… — шепотом произношу я. Обхватываю руками его лицо, поглаживая большим пальцем его щеку. Этими нежными движениями я пытаюсь усмирить его внутреннего зверя. — В чем моя вина?

— Не заставляй меня вспоминать какая ты сука, — жар в его глазах сменяется на гнев. — Иначе тебе же хуже.

Его слова царапают изнутри, словно тупое лезвие. Пора бы привыкнуть к его жестоким словам.

— Объясни мне, черт возьми, чем я провинилась перед тобой и чем заслужила такое паршивое отношение к себе.

— Закрой свой рот, — он рычит мне в лицо. Его ладонь вновь окольцовывает моего горло, перекрывая кислород. Живот резко скручивает, между ног становится горячо и влажно. Проклятье, почему меня так возбуждает его жестокость. С губ слетает непроизвольный стон, когда он стягивает с меня шорты. Я еще сильнее чувствую его возбужденный член. Тонкая ткань трусиков кажется вовсе не заметной. Он расстегивает ремень и приспускает брюки. С глухим стоном ерзаю на его члене, распаляя себя сильнее, царапаю мышцы сквозь рубашку.

Его ладонь хватает мою грудь сквозь ткань футболки, сжимает так сильно, что глазам становится влажно. Он тянется к карману и достает оттуда квадратик фольги. Он надрывает зубами упаковку презерватива и натягивает презерватив на член. В свете настольной лампы его член кажется мне внушаемых размеров. Руки Адама еще больше подхватывают мои бедра так, что эрекция упирается мне во влагалище. Вгоняя свой член в меня, он заставляет меня нарушить тишину вскриком. Снова это двоякое ощущение: болезненно и необъяснимо хорошо.

Адам не останавливается, подбрасывает меня и вновь опускает. Воздух со свистом покидает мой рот, перед глазами расцветают искры: он словно пробуравливает меня насквозь, выбивая из тела максимум ощущений. Он вдалбливает мое тело в стеллаж, от чего книги с грохотом падают на пол. Область поясницы начинает пронизывать боль, кожа сдирается об книжные полки. Но волна наслаждения снова накрывает мое тело и разум, и я напрочь забываю о боли. Я поднимаю руку и хватаюсь за книжную полку, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Книги больно бьют по его спине, но ему все равно, он жадно впивается в мою шею зубами, оставляя красные следы.

Предельно тесно, предельно глубоко, предельно сильно. Внизу живота печет, грудь тяжело подпрыгивает с каждым толчком, воздуха становится мало. Я уже угадываю те самые ощущения внизу живота — предвестники запоминающегося взрыва. Я становлюсь зависимой. Хочется еще и еще.

Адам увеличивает темп, не давая мне шанса на передышку. Ноги начинают дрожать, я непроизвольно выгибаю поясницу.

— Еще…Боже…Адам…Пожалуйста, — помимо моей воли вылетает из груди.

Адам отрывает свой взгляд от моего лица, наклоняет голову и выпускает изо рта слюну. Я дергаюсь, когда она попадает на мой лобок и медленно стекает к клитору. Это действие вызывает у меня бурю эмоций, это так порочно и неправильно, и мне это до одури нравится. Он кладет палец к головке клитора, выводит круги на нем, я теряю последние капли самоконтроля. Пружина, натянутая у меня в животе, выстреливает так сильно и резко, что от этого у меня сносит крышу. Я вскидываю голову и больно бьюсь затылком об полку. Мой второй оргазм с этим эгоистичным, жестоким и заносчивым мужчиной.

Глава 11

Я просыпаюсь ближе к полудню и спускаюсь вниз. В доме очень тихо, казалось, будто я совсем одна. Войдя в кухню, я ожидаю увидеть Марию Герасимовну, но застаю Мэта. Он сидит за столом и вдумчиво смотрит в свой смартфон.

— Привет, — произношу я и подхожу к кофемашине.

Он поворачивает голову и едва заметно кивает.

— Будешь кофе? — я улыбаюсь ему и пытаюсь наладить отношения с этим парнем. Он мне кажется совсем не таким суровым, каким хочет показать себя. Его выдают глаза. В них скрыта чуть заметная теплота.

— Да, — он отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на меня. Поставив две кружки на стол, я присаживаюсь рядом.

— Вы с Адамом партнеры? — я очень часто замечала, как эти двое беседуют на тему каких-то договоров и предприятий и смею предполагать, что у них общий бизнес.

— Мы с Адамам друзья.

Кажется, контакт налажен.

— Наверняка вам тяжело общаться, вы такие разные, — смотрю на его реакцию и затем продолжаю. — Он такой резкий, а ты мне кажешься более мягким.

— Когда долго общаешься с ним начинаешь привыкать к его апатии. Да и с близкими людьми он не такой.

— Сколько же времени мне нужно продержаться, чтобы он показал свое настоящее «я»?

— С тобой такое не выйдет, — блондин старается улыбнуться мне.

— Я и не претендую стать частью этой семьи. Хочу лишь нормального отношения к себе, — я отворачиваюсь к окну и смотрю на проплывающие мимо белоснежные облака. В голове полный сумбур. — Я так понимаю, спрашивать причину моего присутствия здесь бессмысленно?

— Верно.

Я отвожу взгляд в сторону, и пялюсь на картину на стене.

— Ты был очень грубым в день нашего знакомства.

— Ты укусила меня, — со смехом выдает он. — Пришлось даже наложить швы. — Парень тянет ко мне свою ладонь, где едва заметно виден шрам.

— Ты заткнул мне рот тряпкой, — несмотря на всплывающие в памяти фрагменты того ужасного вечера я стараюсь улыбнуться и мы оба смеемся.

Вспоминая тот день внутри все переворачиваться, но я не падаю виду. В конце концов, этот парень ни в чем не виноват, он лишь делал то, что велел ему Адам и, к тому же, он пытается быть милым со мной. В этом вся я: придумывать оправдания всем злодеям мира — мой конек. Это способность у меня с детства, я всегда пытаюсь найти хотя бы каплю доброты в этом давно прогнившем мире. Эта черта моего характера одновременно и спасение, и погибель.

В голове вспышками появляются воспоминания о вчерашнем вечере. Я и Адам. В библиотеке. Так горячо, порочно, влажно и на удивление — приятно. Я дважды переспала с малознакомым парнем. Черт, в голову выстреливает: я же его совсем не знаю. Кто он? Наркоторговец? Преступник? Торгует людьми? От этой мысли я напрягаюсь и сжимаю столешницу руками, от чего Мэт озадаченно смотрит на меня. После каждого секса с Адамом я проклинаю свою слабость и клянусь больше в следующий раз дать ему пару раз между ног и плевать, что он убьет меня на месте. Но стоит этому бесчувственному парню дотронутся до меня, как все клятвы и обещания вылетают из головы, оставляя лишь страсть, похоть и желание. Он ужасный человек. Что будет со мной потом, когда он наиграется? Он отдаст меня на растерзание другим, словно вещь. Так почему же я продолжаю смиренно сидеть в своей клетке и ждать судного дня.

Мои размышления прерывает блондин, взгляд которого блуждает по моим оголенным бедрам. Я напрочь забыла, что стою в пижамных шортах. Наши взгляды встречаются и в небесно-голубых глазах читается вожделение. Я закусываю щеку изнутри, он опускает взгляд на мой рот и проглатывает слюну.

— Какая же старая я стала, — я поворачиваю голову и вижу как Мария Герасимовна входит в кухню. — Уже до магазина дойти не могу.

За ней стоит Адам и смотрит на нас. Он сейчас похож на разъяренного зверя, что с ним? Он источает нечеловеческую ауру, которая отравляет все вокруг. Меня моментально охватывает страх, от чего я вжимаюсь в столешницу. И давно он тут?

Переведя взгляд на Мэта, он резко бросает:

— Идем, — одно короткое слово и Мэт встает из-за стола. Адам не смотрит на меня и делает вид, что меня здесь нет.

— Марта, милая, поможешь мне с продуктами? — мое внимание переключается на женщину, которая ставит огромные пакеты на стол.

После совместного приготовления обеда я отправляюсь в душ. Сняв с себя всю одежду и аккуратно сложив ее на полку, я включаю горячую воду, и ванная комната сразу заполняется паром. Я осматриваю свои запястья, на которых виднеются заметные шрамы. Проведя по них пальцами, я вздрагиваю от нахлынувшей боли.

До ушей доносится скрип двери и чьи-то шаги. Я убавляю напор воды и прислушиваюсь к звукам. Пара секунд тишины и прозрачная дверь душевой кабинки резко открывается, и я вижу перед собой Адама, абсолютно голого.

Он делает шаг в мою сторону и закрывает за собой дверцу. Я поворачиваюсь к нему и хочу открыть рот и спросить. Но тут мой взгляд падает на его тело. Бронзовая кожа мокнет от капель, падающих на нее с душа. Его мышцы напряжены, и они вырисовывают рельеф его тела. На его мощных руках вздуваются вены, передние мышцы живота вырисовывают идеальные кубики и книзу продолжаются в лобок. Боже, он будто сошел со страниц глянцевого журнала. Опускаю взгляд еще ниже, и я вижу его член. Он действительно немаленький даже в не возбужденном состоянии, как мне показалось в ту ночь в библиотеке. Я чувствую, как внутри все начинает полыхать и гореть адским пламенем.

— Хочешь, чтобы тебя трахал другой? — строгий голос Адама вырывает меня из моих фантазий, и я поднимаю взгляд на него.

— Что? — я не понимаю значение его слов, так как совсем не слушала его.

— Так не терпится почувствовать другой член внутри себя, Марта? — его слова режут без ножа. Темные глаза напротив опасно вспыхивают, его челюсть напрягается до желваков.

— Перестань оскорблять меня… — глаза начинает щипать от слез. Ну почему его слова особенно ранят меня?

— Это не оскорбление, — он тянет свою руку к моему затылку. Его рука сжимает мои волосы и оттягивает их вниз, от чего моя голова приподнимается. — Ты заслуживаешь только таких слов.

Он притягивает меня к себе и я невольно ударяюсь об его сильную грудь. Его голос скрежет металлом:

— Если какой-нибудь мужчина однажды скажет тебе, что ты ему интересна как личность, то знай, он нагло врет, — он делает паузу и в мою грудь обжигает вспышка боли. — Твоя жизнь ничего не стоит. Ты создана только для того, чтобы трахать тебя, как чертову шлюху. И когда я вдоволь наиграюсь тобой, я отдам тебя своим парням, и они будут делать с тобой все, что захотят.

Его слова оглушают меня, жжение в носу усиливается, а в горле, напротив, становится сухо. Я сейчас слишком подавлена, чтобы что-то предпринимать. Слезы начинают течь по моим щекам, сливаясь с водой, которая льется сверху.

— За что? — я пытаюсь унять свои всхлипы, но грудь прерывисто то опускается, то поднимается. — За что ты так со мной?

Боль внутри меня заставляет мои руки дрожать, я упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь вырваться от его хватки. Но он лишь грубее сжимает волосы и тянет вниз.

— На колени, — зло звучит мне в ухо.

Я медленно спускаюсь и встаю на колени. Я не смотрю на него, мой взгляд направлен на белый кафель. Последние росточки моей гордости растоптаны. Я так унижена, бессильна и жалкая перед ним, что я начинаю ненавидеть тот день, когда появилась на свет. Я закусываю изнутри щеку, стараясь остановить свои слезы, но ничего не выходит.

— Соси.

Одно слово и внутри все переворачивается. Ублюдок. Ненавижу его. Я беру паузу на то, чтобы передумать, затем открываю рот и обхватываю губами его член. Он твердеет за долю секунды, оставляя на языке солоноватый вкус. Извращенец. Он даже не боится, что я могу его укусить.

Тяжесть руки на моей голове ослабевает, когда я начинаю двигаться. Он использует меня как последнюю дешевку. Втягиваю член глубоко, поток слез с каждой секундой увеличивается. Пытаясь показать ему, что я внутри не сломлена и не унижена, я заглатываю почти до основания — это легче сделать, когда во рту скользко от слюны — и держу его так в течение нескольких секунд, пока желудок не начинает бастовать. Выпускаю и жадно дышу перед тем, как повторить это вновь. Он, конечно, смотрит на меня. Я тебя не боюсь, и мне не стыдно. Пошел ты к черту.

Я царапаю его член зубами, но несильно, сдавливаю губами головку. Смаргиваю катящиеся слезы, и продолжаю двигаться.

Его рука с силой нажимает на мой затылок, и мне приходиться взять глубже. Секунда и мой рот заполняется чем-то горячим и соленым. Хватка его руки ослабевает, и выпускаю его.

— Глотай, — в этот момент я впервые посмотрела на него. Его глаза наполнены злобой. На его скулах бегают желваки — явный признак того, что он в гневе.

Я послушно сглатываю и встаю.

— Через пол часа внизу, — бросает он через плечо и выходит из душевой кабинки.

Глава 12

Ровно через пол часа я спускаюсь на первый этаж и застаю там Мэта, он теребит в руках телефон и смотрит на картинку в телевизоре, но его разум явно не здесь.

— Он ждет тебя в машине, — заметив меня, Мэт тревожно окинул меня взглядом, я собираюсь спросит, куда мы поедем, но тут же передумываю.

Сев в салон дорогого серого автомобиля, я почувствовала запах кожи вперемешку с парфюмом Адама. Он не смотрит на меня, нажимает на педаль газа и машина трогается с места. Его руки напряженно держат руль, а на лице по-прежнему играют желваки.

Я смотрю в окно, на мимо пролетающие окрестности: мы проезжаем вдоль высоченных особняков, а после, поворачивая, мы выезжаем из этого коттеджного поселка. Зеленые деревья устремляются прямиком в небо, начинает капать дождь и дорога, по которой мы едем, начинает темнеть от попадающих на ее капель дождя. За всю поездку я так и не смогла узнать местность.

Спустя 20 минут мы подъезжаем к огромному зданию и по названию я понимаю, что это частная медицинская клиника, очень похожая на ту, в которой несколько недель назад работала я. Адам выходит из машины и на секунду окинув меня взглядом, направляется к входу. Я послушно следую за ним. Несмотря на короткое время пребывания под дождем, мои волосы и одежда успели знатно промокнуть. Войдя в помещение, меня резко отдало холодным воздухом кондиционера, от чего по телу пробежали мурашки. Адам подошел к стойке медицинской сестры, а я рассматривая дизайн холла поняла, что эта клиника для богатых, для очень богатых людей. Уверена, что работать здесь ꟷ одно удовольствие. Это была моя мечта, выучиться на врача, открыть свою клинику вроде этой и помогать людям — именно то, что требовала моя душа. Но все мои мечты были разрушены одним человеком.

Мы шли по идеально освещенному коридору клиники, здесь пахло спиртом и эфиром. Адам остановился перед входом в одну палату. Повернув металлическую ручку и открыв белую дверь, он вошел внутрь хорошо освещенной комнаты, я последовала за ним.

Вблизи окна, на медицинской кровати, в лежащем положении лежал молодой парень. В носу у него была канюля, через которую пациент получал кислород. В его вены были введены иглы множества капельниц, а к сердцу подключен электрокардиостимулятор.

— Адам, это… — я вся дрожала от холода, подойдя ближе к пациенту и посмотрев на лицо парня, я увидела некую его схожесть с Адамом.

— …Это мой брат, — привычным холодным тоном произнес Адам. Я перевела взгляд на Адама и с горечью в голосе произнесла:

— Мне очень жаль…

— Тебе жаль? — он с силой сомкнул челюсть, сейчас он был похож на обезумевшего зверя, который вот-вот наброситься на свою жертву.

— Да, мне жаль, Адам, — кровь кипела внутри меня, и злость брала вверх. — Ни один человек на земле не заслуживает вот так лежать пластом под множеством капельниц и надеяться, что приборы, искусственно поддерживающие в нем жизнь, никогда не выйдут из строя. — Волна моей агрессии захлестывала и его. С меня хватит. — Поверь, я знаю, что говорю. Я каждый день видела, как люди боролись за свою жизнь, когда работала в подобной клинике. — Я уже в гневе толкала его в грудь, но он словно скала, не двигался с места.

— И лицо моего брата не кажется тебе знакомым? — Адам перехватывает мои руки и опускает их, все еще держа в своих ладонях.

— Что? — растерянно спрашиваю я, вглядываясь в его серые глаза.

— Пару месяцев назад ты навсегда лишила его возможности жить полной жизнью, — Адам отбрасывает мои руки. Кровь начинает стучать в висках, отдаваясь головной болью.

— Я… я не понимаю… — я снова смотрю на Марка. Мое тело пробивает дрожью.

— После аварии Марка госпитализировали в одну из клиник города, нанятые мною лучшие врачи страны боролись за его жизнь. И прогнозы давали надежду, что он встанет на ноги заживет прежней жизнью. Его перевели в палату, где за ним присматривал лечащий врач. И в один день ему резко стало плохо, он почти умер, — Адам оскалился и перевел взгляд на брата. — А после он впал в кому. Врачи разводили руками и понятия не имели, что именно вызвало анафилактический шок, который и привел к коме. Однако мне потребовалось много времени и много бабок, чтобы мои люди узнали, что в тот день врачи прикрывали свои задницы и престиж клиники. Все потому что одна из безмозглых медсестричек перепутала баночки и ввела внутривенно ему не тот препарат, от чего у него случилась анафилаксия. — Адам презрительно и с отвращение посмотрел на меня. — Это была ты…

От его последних слов у меня перехватило дыхание. На глазах наворачиваются слезы. Грудь раздирает на части, стена, выкрашенная голубой краской, мутнеет с каждой секундой. Я непонимающе хлопаю глазами и сглатываю ком в горле.

— Нет, я не могла… — я отшатываюсь назад, в голове пробегают события тех времен, когда я помимо учебы подрабатывала в клинике. Да, иногда я была рассеяна из-за усталости и постоянного недосыпа, но чтобы перепутать препараты… Никогда…

— Это ты, ты разрушила ему жизнь, — Адам берет меня за плечи и начинает трясти, больно сжимая кожу так, что на ней вскоре окажутся синяки.

— Нет, нет, нет… — я мотаю головой из стороны в сторону, по щекам опять текут слезы. — Адам, я не могла…

Он одной рукой хватает меня за горло, больно сжимая. Воздух покидаем мое легкие, и я с жадностью пытаюсь поймать ртом кислород.

— Мне больно, Адам, я не могу дышать… — хрипло выдаю я, жалко хватаясь за его руки, сжимающие мое горло.

Он отбрасывает меня в сторону, от чего я падаю на холодный пол. Он заводит руку за спину и в его руке появляется пистолет.

— Что ты делаешь? — он подносит дуло прямо к моему лбу. Я мотаю головой, обняв себя руками. Я хватаю ртом воздух, но, кажется, будто кислород в этой комнате пропал. Я слышу стук собственного сердца и звук пищащего аппарата, подключенного к телу Марка.

— Один выстрел и твои мозги окажутся на стене, — холодным тоном на одном выдохе выдает Адам. Его рука совсем не дрожит, он смотрит прямо в душу, одно движение и он покончит со мной. — Ты даже представить не можешь, как долго я ждал момента, когда смогу всадить пулю тебе в голову, смотреть, как ты истекаешь кровью и мучаешь, также как мучился Марк. И до сих пор ты дышишь только благодаря моему терпению.

— Ты не можешь вот так, — я сглатываю ком в горле, голова начинает кружится и появляются первые признаки того, что вот-вот я упаду в обморок. — Вот так не разобравшись, выстрелить. — Я глубоко выдыхаю, стараюсь перевести дыхание и успокоиться свое дрожащее тело. — Я бы никогда не смогла рисковать жизнью пациента. Твои люди могли ошибиться, могли перепутать меня с кем-то…

Я чувствую, что горло сжимает острым лезвием. Приступ подкрадывается ко мне мелкими шажками. Грудь Адама часто поднимается и опускается, он скользит взглядом по моему лицу, ища признаки лжи.

— Заставь своих людей перепроверить данные! — слезы мутной пеленой заполнили мои глаза, и я не могу разглядеть его лица. — Если ты убьешь меня, и окажется, что я не виновна моя кровь будет на твоих руках! — Я хватаюсь за колени и с силой сжимаю их, стараюсь облегчить свое состояние. Я поднимаю глаза на потолок, и яркий свет больничных ламп слепит меня. Я пытаюсь сконцентрироваться на другом, чтобы приступ одышки не завладел мною и мой взгляд бегает от одной лампы к другой, но писк горящих светильников режет слух, усугубляя состояние. — Я не виновата… не виновата … не виновата. — вновь и вновь, словно мантру повторяю я. Я открываю рот, стараясь сделать глубокий вдох, но ничего не выходит, я пытаюсь повторить это снова, все тщетно.

После моих слов издается выстрел. Звук оглушает меня и я не слышу ничего, кроме бешенного стука своего сердца и прерывистого дыхания. И, кажется, мое дыхание замедляется…

Глава 13

Я сильно и часто моргаю, чтобы привести себя в сознание. Пульсирующая боль давит на голову изнутри. Я смотрю по сторонам и вижу всю ту же обстановку палаты, только теперь все вокруг кружиться. Я поворачиваю голову и вижу на обивке серого дивана дыру от пули. Он выстрелил в сторону. Я падаю на пол и начинаю громко рыдать, зарываясь пальцами в волосы.

Где, черт возьми, персонал этой больницы? Они должны были сбежаться на звук выстрела, но до сих пор в этой палате мы одни. Конечно, у него все схвачено. Тебя могут прикончить в стенах этой клиники и твое тело вынесут вместе с использованным медицинским инвентарем. Вот что творят деньги, люди покупают и продают жизни других. Твоя жизнь ничего не стоит, если на кону стоят огромные бабки.

Меня кто-то берет за плечо и тянет вверх, я встаю на ноги и совсем их не чувствую, они словно ватные. Он что-то говорит, но я ничего не слышу и на секунду мне показалось, что я оглохла. Адам выводит меня из палаты, вокруг полно персонала и всем плевать, они проходят мимо, занимаются своими делами. Только некоторые пациенты с интересом наблюдают за нами.

Мы выходим на мокрую от дождя парковку, в воздухе пахнет сыростью и мокрым асфальтом. Я отдергиваю свою руку и освобождаюсь от хватки Адама.

— Ты хотел убить меня! — крик вырывается из моей груди, сейчас в моей груди слишком много адреналина, чтобы я думала о последствиях. — Ты, чертов ублюдок, ты хотел убить меня! — кидаюсь в сторону Адама и влепляю ему громкую пощечину.

Он делает шаг назад и на его лицо появляется удивление.

— Для тебя ничего не стоит моя жизнь, да? Ты кем себя возомнил, чтобы так просто забирать у меня то, что я добивалась с таким трудом! — я начинаю бить его грудь, но он словно стена, не поддается давлению. — Ты выкрал меня из дома, держал взаперти, как животное, трахал меня, когда тебе вздумается как свою собственную шлюху. Ты издевался надо мной и поливал меня грязью и в конце решил, что может взять, привести меня в эту чертову клинику и пристрелить там?! Ты забрал у меня все! ВСЕ! Я была пустым местом для тебя, ничтожеством. Но я человек! — мне казалось, что я свихнусь от гнева. Он стоял, засунув руки в карманы, выжидающе смотрел на меня и молчал. — Мне жаль, что у тебя было поганое детство, жаль твоего брата, твою бедную мать, мне жаль, что твоя жизнь не сложилась так, как ты этого хотел. Мне жаль тебя. — я сбавила тон, начинала говорить медленно и прерывисто. — Ты ужасный человек, Адам. Ты трус. Ты боишься посмотреть правде глаза, ты боишься поверить в то, что ты ошибся, что я не виновата в болезни твоего брата. Ты хочешь повесить на меня эту ошибку и освободить свою душу, ты хочешь быть чист, что ты смог отомстить за Марка.

На пару секунд я замолкаю и перевожу дыхание:

— … Ты проиграл. Настоящий виновник в болезни твоего брата сейчас спокойно живет своей жизнью. Отправь своих людей перепроверять данные, и они скажут тебе, что ты ошибся. Все это время ты мучал не ту. Ну что, легче на душе стало? Отлегло? Я надеюсь, ты будешь также страдать, как страдала все это время я. Я буду молиться, чтобы так и было… — я выдыхаю и хватаюсь за заднюю сторону шеи. Она такая горячая, а мои руки ледяные. Я быстрым шагом иду к машине и сажусь на переднее сиденье.

В зеркало заднего вида я вижу, как Адам достает из пачки сигареты и закуривает одну. Затем вторую и третью. Он вытаскивает телефон из кармана темных брюк и подносит к уху. Бурно жестикулируя, он кричит на кого-то. Он зол, очень зол.

Спустя некоторое время он садиться в салон, и мы едем в его особняк. Что сейчас будет со мной? Он отпустит меня? Или оставит также в своем плену? В любом случае, я так просто не сдамся. Я буду бороться за свою свободу, ведь теперь я отчетливо понимаю, что не виновата перед ним. Время проведенное рядом с ним навсегда изменило мою жизнь: закалило мой характер, я научилась смотреть в глаза трудностям, а не избегать их. Я больше никому не позволю так отвратительно обращаться со мной, ведь я столкнулась лицом к лицу со Смертью.

Глава 14

Одна ошибка может погубить чужую жизнь. Мы живем в мире эгоизма, гордыни и жадности. Никому нет дела до чужих проблем, люди думаю лишь о собственном благополучии. Совершая те или иные поступки, мы несем ответственность не только за свою жизнь, но и за жизни других людей. Одна оплошность, вышедшая из строя маленькая деталь, один незамеченный миг ꟷ и все падет крахом. Так и мою жизнь изменила Его ошибка. Сейчас я сижу в дорогом автомобиле рядом с человеком, который из-за своего неукротимого желания мести навсегда перерезал мне путь к счастливому будущему. А хотела я немногого: довести до ума высшее медицинское образование, найти хорошую работу в небольшой больнице, навсегда разорвать связь с пьющим отцом и гулящей матерью и, наконец, найти родного человека. Но мои мечты теперь где-то там, далеко и я никогда не смогу до них дотянуться. Моя жизнь никогда не будет прежней. За всю жизнь я то и делаю, что страдаю. Судьба снова и снова ставит на моем пути преграды, проверяя меня на прочность. И когда мне, наконец, показалось, что я смогла все выдержать и пройти этот тернистый путь, жизнь обрывается на самом начале. Я поворачиваю голову влево и смотрю на него — человека, который погубил меня. Он сломал меня, перекрыл кислород, отравил всю мою жизнь. Он относится к тому типу людей, который идут по голову. Он прошел по моей душе грязными ботинками, не оставив после себя ничего живого.

Мы давно выехали за город, за окнами непросветная тьма, вокруг лишь поля и лесополосы, и ни единого фонаря.

— Отпусти меня… — по моей щеке скатывается одинокая слеза, а за ней еще одна. Мой голос предательски дрожит, заставляя меня замолчать и прогладить ком в горле. — Если в тебе есть хоть что-то человеческое…Отпусти меня…

Его лицо непроницаемо, он внимательно следит за дорогой, игнорируя мои слова. Его густые брови сведены к переносице, а на скулах бегают желваки.

— Ты все разрушил! — кричу я. — Ты взял то, что тебе не принадлежит. Ты испортил мою жизнь, это все ты! Моя жизнь — это чертово испытание и каждый день я боролась за нее! Ты отвратителен! — я не могу взять себя в руки. Не могу принять удар, выдохнув или смахнув с щеки слезу. Я плачу, схватившись за голову, не сдерживая эмоций и с трудом формулируя мысли. — Останови машину! Немедленно останови ее!

Послышался тихий визг колес, Адам с силой жмет на тормоз, от чего автомобиль резко останавливается и меня отталкивает вперед. Ремень безопасности ограничивает движение и больно режет по груди.

— Проваливай… — он совсем не смотрит на меня и лишь закусывает щеку изнутри. Его длинные пальцы до побеления сжимают снизу руль, а мышцы на его теле становятся словно сталь. — Уходи.

Теперь он смотрит на меня, его глаза кажутся темнее ночи, взгляд мечется по моему лицу. Мое дыхание останавливается, но я продолжаю смотреть ему в глаза. Воздух вокруг тяжелеет и кажется, вот-вот загорится адским пламенем, охватывая нас обоих.

Щелчок. Дуновение ледяного ветра. Хлопок двери. Машина резко трогается с места и на скорости уезжает вдаль. Я смотрю вперед и вижу, как машина Адама с каждой секундой отдаляется, а затем и вовсе покидает поле зрения. Я стою посреди одинокой трасы, на холодном асфальте. Меня обдувает холодным ветром, но я этого не чувствую. Я ощущаю лишь дыру в груди. Паника ꟷ абсолютная и бесконечная паника. Я осматриваюсь и вокруг вижу лишь множество деревьев. Страшно. Очень страшно. Смотрю вперед, затем назад, не представляя в каком направлении двигаться. Сердце бьется словно обезумевшее, меня начинает трясти то ли от паники, то ли от холода. Я сжимаюсь в комок. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной.

До меня доносится звук проезжающей машины, я оборачиваюсь и вижу серебристую иномарку, которая сбавляет скорость. Автомобиль останавливается возле меня, опускается затонированное стекло и до меня долетают басы музыки. Из салона автомобиля на меня направляют взгляд четверо парней.

— Сколько в час, малышка? — говорит парень, вальяжно сидящий на переднем сиденье рядом с водителем. Его глаза прыгают от моего лица к моим ногам.

— Вы обознались… — страх начинает набирать обороты в моем теле и я быстрым шагом начинаю отдалятся от нетрезвой компании парней. Но автомобиль трогается с места и одним резким поворотом перекрывает мне дорогу.

— Ну как это, красавица? Правильные девочки давно спят в теплых кроватках, а ты здесь одна гуляешь так далеко от города.

Слова парня сопровождаются мерзкими смешками его друзей, сидящих позади. Биение сердца эхом отдается в голову. Липкий страх охватывает мой разум, заставляя дыхание участиться. Я с силой стискиваю зубы и оглядываюсь сторонам. Ищу любые способы побега, но, в тот же момент отчетливо понимаю, что их просто не было. Как же тяжело было поверить в полную безысходность.

— Садись в салон, на улице холодно, а мы согреем тебя, — на лице блондина появилась ехидная улыбка, от чего меня начинает мутить и тошнота подбирается к горлу.

— Оставьте меня, за мной сейчас приедут.

Блондин открывает дверь и медленно выходит из машины. Наиграно смотрит по сторонам и устремляет свой взор на меня, продолжая раздевать меня взглядом:

— Я никого не вижу, крошка, — парень облизывает нижнюю губу мерзким языком и хватает меня за плечо, больно стягивая кожу. — Тебе понравится, мы будем очень нежными.

Неожиданно знакомая иномарка появляется из темноты, и на бешеной скорости летит на нас. С оглушающим визгом останавливается возле нас и оттуда, со всей силы открыв дверь так, что она чуть не слетает, появляется Адам.

— Руки убрал, — ноздри Адама широко раздуваются, нервно дёргается бровь. Он еле держит себя в руках и готов накинуться на всех в любую секунду. От прилива эмоций и сил у него даже запунцовели уши, разминая кулаки, он предвкушал славный удар по морде мерзавца.

— Тише, тише… — блондин одним рывком отпускает мое плечо, заносит руки вверх и делает несколько шагов назад.

— В машину, — всего лишь на мгновение Адам смотрит на меня, но этого достаточно, чтобы я послушно села в знакомый салон.

Я пытаюсь перевести дыхание и успокоить нервы, но руки предательски дрожат от разряда адреналина. Страшно представить, чтобы сделали эти парни со мной. Скорее всего бросили бы мое изнасилованное и бездыханное тело в каком-нибудь лесу. Адам садится рядом, заводит машину, и мы уезжаем подальше от кучки пьяных кабелей. Сильная мужская рука тянется к консоли, дует теплый ветерок, которой успокаивал мое дрожащее тело.

Он вернулся за мной. Видимо, у этого жестокого человека все же есть сердце. Или он просто не хочет терять такую удобную игрушку. Я поворачиваю голову, устало откидываюсь на спинку кожаного сиденья и смотрю на него. Он как всегда чрезвычайно серьезен, спокоен и равнодушен. Его взгляд направлен на плохо освещенную дорогу. Я глубоко вдыхаю теплый воздух, наполняющий салон, и отворачиваюсь к окну. Я слишком истощена и напугана. Сегодня произошло слишком много плохих вещей.

Такой парадокс: парень, от которого хотела избавиться больше всего на свете, спасает меня от неминуемой гибели.

Глава 15

С того самого дня прошла неделя и все это время я не видела Адама. Не только в своей спальне, но и в доме. Не было ни его, ни его парней. Лишь одинокий охранник прогуливался по территории дома, проверяя обстановку. Судя по рассказам Марии Герасимовны, отсутствие Адама на такой долгий период означало лишь одно — у него слишком много дел. За все это время я успела перечитать половину библиотеки, пересмотреть пару тройку фильмов. Каждый день я выходила во двор дома, осматривала обстановку и пыталась найти возможность сбежать отсюда. Но уйти незамеченной — задача невыполнимая. Поэтому мне приходилось смиренно ждать своего мучителя. На восьмой день поздним вечером в мою комнату заявился Мэт и сообщил, что Адам ждет меня в машине.

Часы на панели автомобиля показывают восемь вечера. Всю дорогу Адам молчит, абсолютно не смотрит на меня. Его челюсть плотно сжата, он внимательно смотрит на дорогу, крепкой хваткой держа руль. Мы въезжаем на парковку незнакомого мне заведения. Возле входа стоит небольшая кучка парней, которые что-то бурно обсуждают и покуривают сигареты. Здание снаружи покрыто светоотражающим стеклом, поэтому сложно увидеть, что происходит внутри. Я слышу звук приглушенной музыки, которая битами долетает даже до такого расстояния. Это больше похоже на клуб или какой-то бар.

Адам расстегивает ремень безопасности, тянется к пачке сигарет, которая находится в бардачке и случайно задевает рукой мое колено. Я вся продрогла, а его руки горячие, словно по его венам течет лава. От его прикосновения по телу пробегает дрожь. Конечно это все из-за того, что он теплый, а я замерзла. Только и всего. Наши взгляды встречаются и, достав пачку сигарет, он засовывает их во внутренний карман куртки.

— Мне нужно отойти, — он смотрит на вход заведения, а затем нажимает кнопку на панели. Меня обдает теплым ветерком и в салоне становится заметно теплее. — Сиди здесь и не высовывайся.

Он уходит, и я вижу как он скрывается за дверьми главного входа. Пусть хоть не возвращается. Я смотрю по сторонам и вижу множество дорогих автомобилей, которые паркуются рядом с нами. Дернув за ручку машины, я понимаю, что дверь заперта. Ну конечно, чертов маньяк.

Я сижу здесь уже битый час, в салоне становится заметно душно и жарко. Я наклоняюсь к кучке кнопкам на панели автомобиля и нахожу ту, которая выключает печку. Немного пошарив по кнопкам, я нажимаю на зеленый замочек и замечаю, как блок с двери пропадает. Я открываю дверь и меня обдает прохладным ветерком.

Вот он мой шанс сбежать. Уйти и никогда не возвращаться. Сейчас или никогда. Я захлопываю дверь машины и в смятении стою возле автомобиля. А если он будет меня искать и тогда я сделаю намного хуже. Сейчас я могу добраться до своей квартиры, собрать вещи и уехать, чтобы он не смог меня найти. Черт, у меня нет ни ключей от квартиры, ни телефона, ни денег на проезд. Я даже понятия не имею, где нахожусь. Я буквально зависщу он Адама.

Вместо того, чтобы навсегда покинуть эту парковку, я уверенным шагом иду в дверям заведения. «OASIS» крупными неоновыми буквами написано на вывести заведения. Какая банальщина.

Я вхожу внутрь и меня сразу оглушает звук ужасно громкой музыки. Я смотрю на толпу людей, которые веселятся под эту непонятые звуки, это даже музыкой назвать сложно. Еще немного времени пребывания здесь и мои барабанные перепонки лопнут. Я поднимаюсь на небольшой балкончик, чтобы лучше видеть и найти Адама. Рядом со мной стоит столик и рядом голубые кожаные диванчики. На одном из них сидит парень, а на нем, сверху, на его коленях блондинка, которая жадно сосет его губы, кажется, будто она его сейчас съест. Парень грубо сжимает ее ягодицы, которые отлично заметные из под ярко розовой юбки. Какая мерзость. Я морщусь и перевожу взгляд на танцпол. И там его нет. По бокам от танцпола расположены отведенные места с шестами и на них крутятся полуголые девицы. Они весьма неплохо крутят своими бедрами и на них, подтирая слюни, смотрят мужчины разных возрастов: от молодых парней, до дряхлых стариков. Поднимаю глаза на второй этаж, там расположены небольшие кабинки со шторкой. Это что места для приватных танцев? Мой взгляд привлекает знакомая широкая спина в черной, кожаной куртке. Адам. Он держит за руку стройную рыжую девушку и они заходят в одну из кабинок.

Меня передергивает от увиденного и я, словно сорвавшиеся с цепи собака, поднимаюсь по плохо освещенной лестнице и направляюсь к кабинке.

Отдергивая шторку, я вхожу достаточно просторную комнату: через панорамные окна можно увидеть весь город словно на ладони, яркие огни фонарей города просачиваются в комнату, но несмотря на это, здесь довольно темно. Лишь яркие и разноцветные светодиоды освещают это место. По середине комнаты стоит огромный круглый стол, в середине которого танцует полуголая девушка на высоченных, серебристых шпильках. На столе я вижу много выпивки, пару пепельниц с табаком, вазы кальянов и белые дорожки наркотиков. Вокруг стола, на диванчиках сидит много народу, пару длинноволосых девушек втягивают по очереди дорожки, а после заразительно смеются и откидываются в эйфории на спинки диванчиков. Я перевожу взгляд и вижу Адама, который обхватывает одной рукой за плечи рыжеволосую, и она тянется к нему, кладет руки на его грудь и целует. Я жду, что он вот-вот отдернет ее, как всегда делает со мной, но он лишь отвечает на поцелуй, другой рукой обхватывая ее за талию.

Неприятное ощущение внутри груди сковывает тело, и я не могу двинуться. Нос начинает щипать и я нервно закусываю губу. Только сейчас я замечаю, что Адам смотрит на меня, продолжая целовать девушку. Он отодвигается от нее, встает, и идет на меня.

— Какого черта? — его глаза искрят злостью. Я настолько привыкла к этому его взгляду, что уже не обращаю на него внимания. — Я сказал тебе сидеть в машине.

— Ты оставил меня там, чтобы развлечься здесь с ней? — выдаю я и только потом понимаю, что сморозила глупость. Какое мне дело до нее?

— Ты забываешься, Марта. — Адам хватает меня за локоть и тянет к выходу.

— Адам, ты привел подружку… — доноситься грубоватый мужской голос из-за спины Адама. — Веди ее сюда.

— Проклятье. — шепотом рычит Адам и смотрит в мои глаза. — Молчи и ничего не рассказывай, поняла?

Я лихорадочно киваю и мы подходим к столику. Я вижу неприятного вида мужчину лет 40, который вальяжно сидит на кресле, с обоих сторон от него сидят стройные и красивые девушки, явно прибегающие к пластическим операциям. Они на секунду окидывают меня взглядом, а затем снова переводят его на мужчину, словно я пустое место.

— Присаживайся, дорогуша. — мужчина осматривает меня с ног до головы, останавливая взгляд на моих бедрах, а после похотливо усмехнувшись, смотрит в глаза. На его лице над бровью я вижу татуировку в виде китайских иероглифов. Этот мужчины вызывает у меня дикое отвращение и животный страх. Зачем я сунулась в этот клуб?

Адам присаживается на свое прежнее место, я сажусь рядом. Теперь я в полной мере могу оценить девушку рядом с Адамом: ее длинные кудрявые волосы медного оттенка доходят до поясницы, такого яркого рыжего цвета волос я никогда не видела. Средних размеров грудь видна из небольшого декольте, на нее серебристый топ с открытой спиной, черные обтягивающие кожаные брюки и черные шпильки. У нее бледная, форфоровая кожа, словно у куклы. Идеально симметричное лицо, пухлые, алые губки, идеально нарисованные брови и маленький носик— в ней идеально все. Кроме одного: ее зеленые глаза с враждебной неприязнью смотрят на меня, от чего она перестает располагать к себе. Она что ревнует? Рыжая по-собственнически кладет руки на грудь Адама и наблюдает за моей реакцией. Я сразу могу отличить провокацию и лишь отвожу взгляд, пытаясь унять дрожь в теле и дикое желание испортить ее идеальный носик об стеклянный стол.

Адам не обращает на меня никакое внимания, будто меня здесь и вовсе нет.

— Адам, ты не говорил, что у тебя такая хорошенькая подружка, — мужчина с татуировкой приподнимает уголок рта и оскаливает зубы. Мне становится нехорошо, боже как меня тошнит от него.

— Она не моя подружка. — Адам еще ближе притягивает к себе рыжеволосую. Я готова поспорить, что воздух зарядился победным настроением этой сучки.

— Как тебя зовут? — я перевожу взгляд на источник слов. Этот неприятный тип выжидающе смотрит на меня.

— Марта, ее зовут Марта, — отвечает за меня Адам.

— Друг мой, я уверен, что у ее красивого рта есть свой язычок. отвечает мужчина и я замечаю, как Адам нервно стучит пальцем по талии девушки. Он что боится его? Это действие вызывает у меня улыбку, ведь Адам всегда так уверен в себе и спокоен, а тут он начинает трястись, словно мальчишка перед этим жутким мужчиной. Нужно отдать ему должное, я тоже боюсь этого урода. Могу предположить, что это его клуб и он явно замешан в незаконных действиях, судя по наркотикам на его столе.

— Кем ты приходишься Адаму?

Я смотрю на Адама, ведь прекрасно помню его слова помалкивать, но он молчит и с опаской смотрит мне прямо в глаза.

— Знакомая, — я перевожу взгляд на мужчину с туту. — Мы просто знакомые, ничего больше.

Какая ирония, «просто знакомые».

— Трахаешь ее? — резко выдает мужчина, убирает руки с девушек и наливает себе и Адаму коричневую жидкость из рядом стоящей бутылки.

— Иногда, — спокойно ответил Адам.

Меня всю передергивает от такой откровенности, к чему вообще был этот вопрос. Адаму противно даже сидеть рядом со мной и он делает вид, что я ничто, а потом признает, что мы занимаемся сексом. «Ты забыл добавить, что пару дней назад хотел прострелить мне череп.» — мысленно обращаюсь я к Адаму.

— Ну тогда вы не просто знакомые, милая, — со смехом выдает мужчина. — Плесните ей, — неприятный тип кидает через плечо официанту, который тихо стоит позади него.

— Вождь, она не пьет, — Адам весь напрягается и чуть поддается вперед. — Давай обсудим наш вопрос. Нам пора.

— Да ладно тебе, Адам. Взгляни на нее, она трясется будто грешница в церкви, — теперь уже хищным взглядом «Вождь» смотрит на Адама.

Между ними однозначно присутствует скрытая неприязнь и эти оба, отлично играют свои роли.

Молодой официант наливает мне желтоватую жидкость в стакан, и я беру его в руки.

— Что это?

— Виски. Попробуй, тебе понравится, — Вождь облизывает свою нижнюю губу.

Я немного колеблюсь, теребя стакан в руках. Я знаю, что Адам сверлит меня взглядом, но не подаю ввиду. Этот засранец задел мои чувства.

— Боже, Адам, где ты подобрал эту несчастную? — со смехом выдает рыжая, ерзая на его теле.

Я залпом глотаю крепкий алкоголь. Внутренности за секунду обжигает теплом и меня всю передергивает.

— Так забавно за этим наблюдать. Плесните ей еще, — Вождь явно вошел в кураж, смотря на меня, как на подопытного кролика. — Крошка, хочешь повеселиться?

— О нет, она не сможет… — закатывает глаза одна из девушек хозяина этого клуба.

— Знаешь что это? — мужчина достает из кармана маленький пакетик с белым и синими таблетками.

— Нет, Вождь, не надо. Оставь ее в покое, — Адам отбрасывает руки рыжей и привстает.

— Спокойно, Адам, — Вождь вскидывает руки. — Сядь на место, — приказным тоном произносит он и стальным взглядом смотрит на Адама.

Вождь достает таблетку и протягивает ее мне. — Это опиум…Слышала о нем?

Глава 16

Опий или опиум — сильнодействующий наркотик растительного происхождения. Его готовят из млечного сока, добываемого в недозрелых коробочках опийного мака. При попадании в организм человека наркотик соединяется с опиоидными рецепторами: появляется чувство эйфории, спокойствия, притупляется боль.

Конечно я слышала о нем.

Я прекрасно понимала, чем может все это закончиться. Как только я возьму в рот эту дрянь, мое тело потеряет контроль. Я беру таблетку и смотрю на Адама. Он сидит, вцепившись в свои колени, еще мгновение и он сорвется и будет готов разнести здесь все. Ну, по крайней мере создавалось такое впечатление.

Отказать Вождю, тоже самое, что вынести себе приговор. Ему ничего не стоит пристрелить в этой комнате и меня, и Адама.

«Боже, не дай мне умереть» — молю про себя я и кладу на язык таблетку. Наркотик начинает быстро течь по моим венам, достигая мозг. Я чувствую как безмятежное спокойствие накрывает мое тело. Голова тяжелеет, мысли притупляются, сознание становится туманным. Мне кажется, будто по моей крови перемещаются сотни иголок, пронизывающие каждую клетку тела. Я медленно сползаю и откидываюсь на диван. Как же хорошо. Я слышу как бьется мое сердце, как замедляется дыхание. Перед глазами все мутнеет. Становится плевать абсолютно на все, что происходит вокруг.

Я чувствую, как кто-то берет меня за руку, я встаю, но падаю, потому что совсем не чувствую ног. Меня выводят из комнаты и я больно бьюсь плечом об дверной косяк. Но боли совсем не чувствую, боль притупляется.

— Мне надо домой… Отведите меня к Адаму… — казалось, будто я не могу связать и двух слов. Я настраиваю фокус своего зрения, стараясь разглядеть лицо передо мной, но все плывет. Я вновь спотыкаюсь и чуть не лечу с лестницы. Чьи-то руки обхватывают мое тело, я упираюсь обмякшими руками об чью-то горячую грудь. Через мгновение меня вываливают на холодную поверхность, но я не могу разобрать куда именно, вокруг все начинается мчаться с бешенной скоростью.

— Мне так хорошо… — выдыхаю и я зарываюсь руками в волосы. — Хочу еще.

Я закусываю губу и встаю с холодной поверхности, но моя голова снова тяжелеет и я проваливаюсь в небытие.

* * *

Я не знаю, сколько прошло времени до того, как я открыла глаза. Перед глазами хрустальная люстра удваивается и начинается трястись. Черт, ужасно кружится голова. Я встаю и пытаюсь сфокусироваться, но получается плохо и я нервно тру глаза. Картинка восстанавливается, и я вижу уже родное серое кресло, но на этот раз оно пустует. Начинает сводить скулы и во рту скапливается слюна, я бегу в ванную и по пути больно бьюсь плечом об угол.

Меня рвет уже третий раз, и я одной рукой обхватываю унитаз, другой убираю свои волосы. Умывшись, я плетусь обратно в спальню и падаю на кровать. Укрываюсь одеялом с головой, пытаясь унять нарастающий озноб и снова впадаю в сон.

Вдоволь выспавшись, я просыпаюсь посреди ночи. На другой половине кровати полулежа сидит Адам, без футболки и в серых штанах, на его ногах ноутбук, который является единственным источником света в этой комнате. Он стучит длинными пальцами по клавишам и глубоко вздыхает. Он неровно падающего света его черты кажутся еще суровее, брови сведены в переносице, губы сомкнуты в одну линию и в уголках глаз вырисовываются две морщинки.

— Я надеюсь этого опыта тебе хватило, чтобы перестать ослушиваться меня.

— Адам даже не смотрит на меня и щелкает пальцем по мышке.

В голове проносится события прошедшего дня: парковка, клуб, рыжая девушка, мужчина с тату, таблетка. Столько дерьма случилось в тот день, что даже после такого долгого сна я чувствую головную боль и усталость.

— Тебе не кажется, что это твоя вина, что меня накачали наркотой? — я кладу ладонь на лоб и смотрю в стену.

— Если бы ты послушала меня, и сидела бы молча в машине, этого бы не случилось.

— Если бы не ты, меня бы вообще здесь не было.

— Ты только проснулась, а уже действуешь мне на нервы.

Я молчу. Я сейчас не в том настроении, чтобы собачиться с ним. Я слишком истощена. Закрыв глаза, я пытаюсь снова провалиться в сон, но мое внимание привлекает шорох. Адам закрыл ноутбук, поставил его на прикроватную тумбочку, снял штаны и лег рядом, накрывшись одеялом. Я изучаю его мощную спину, к которой так и хочется притронуться, прижаться и почувствовать запах его тела. Но в голове вспыхивает картинка, как он целует рыжеволосую, по-хозяйски прижимая ее к себе. Черт с ним. Отворачиваюсь и медленно проваливаюсь в сон.

Глава 17

На утро я по классике не нахожу в доме ни Адама, ни его ребят. Мы вместе с Марией Герасимовной готовим завтрак, и я стараюсь забыть ту ужасную ночь. Но мысли все равно не дают мне покоя. В жизни Адама столько много дерма: наркотиков, алкоголя, преступлений. И вся ирония в том, что я тоже являюсь частью всего этого. И этого мне никак не избежать. Мне начинает казаться, будто я сама не хочу покидать этот дом и этого мужчину. Его строгость и хладнокровие притягивают меня, и мне хочется разгадать эту головоломку. Я боюсь себе признаться в том, что начинаю быть зависимой от его ментолового запаха, его голоса по утрам и вида его оголенного тела. А момент, когда в его серых и жестоких глазах появляется еле заметный огонек — сводит с ума. Мне хочется верить, что Адам поверил в мою непричастность к инциденту с его младшим братом. Все слишком запутано, и распутать все одна я не в силах. Неожиданно в доме раздается звонок, Мария Герасимовна открывает дверь, и в комнату входит парень в форме.

— Марта, это к тебе.

Я прохожу в гостиную и понимаю, что это курьер доставки одежды на дом с примеркой. Что еще за жест доброй воли? Мужчина достает из коробок множество одежды разных фасонов: от повседневной одежды до вечерних платьев. Восемь коробок с туфлями, босоножками и кроссовками. И пара пакетов с кружевным нижнем бельем. На примерку у меня уходит пол дня и в конце, определившись с выбором, бедный измученный курьер с радостью покидает наш дом.

— Марточка, как красиво! — Мария Герасимовна словно ребенок хлопает в ладоши, когда я надеваю платье, которое больше всего запало мне в душу. Красное платье на запах, длинной до середины бедра и с объемными рукавами идеально подчеркивает мою фигуру и удлиняет и без того длинные ноги, я смотрю в зеркало и перебрасываю волосы на одну сторону.

Внезапно сзади возникает до боли знакомая фигура. Я смотрю в отражение, и наши взгляды встречаются. Серость его глаз сменяется на черноту, в которых зажигается огонек страсти. Его взгляд обжигает, и мое тело моментально реагирует на это: обдает жаром, низ живота приятно покалывает и краснеют щеки.

— Ты попытался купить прощение этими дорогими подарками? — я поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, что в гостиной мы совершенно одни.

— Мне не нужны подарки, чтобы ты простила меня, — он шагает мне навстречу и передает мне гаджеты. — Твой ноутбук и телефон, — Адам кладет их на журнальный столик, засовывает руки в карманы брюк.

— Не боишься, что я могу сбежать или вызвать полицию?

Адам не успевает ничего ответить и в кармане его брюк начинает вибрировать телефон. Он еще раз окидывает меня жадным взглядом и покидает дом.

Как только Адам уходит, я снимаю это дорогущее платье, беру свой телефон в руки. Надо же, я не видела его больше месяца, и никогда бы не подумала, что смогу так долго прожить без него. Листаю диалоги и понимаю, что все это время мне иногда писала мама и кто-то отвечал ей от моего имени. Вопросы от матери были в основном бытового характера вроде «Как дела? Как Израиль? Когда вернешься?» и мои ответы: «Все хорошо. Израиль отлично. Когда вернусь не знаю, не скоро.»

Он делал все, чтобы никто не заподозрил моего исчезновения. На электронную почту пришло письмо об одобрении на перевод меня в академический отпуск. Он рылся в моем телефоне, смотрел мою галерею. Меня сразу начинает бросать в краску, когда я вспоминаю о наличии сексуальных фотографий в нижнем белье. Нигде от него не спрячешься. Внезапно телефон начинает вибрировать и на экране высвечивается «Линда». Ох, моя старая и хорошая подруга. Я совсем забыла про нее. Я провожу пальцем по экрану и прикладываю телефон к уху.

— Марта, с каких пор ты стала таким сухарем?

— Что?

— Я писала тебе на счет того парня с Тиндера, но твои тупые ответы, вроде «да» или «нет» меня вовсе не устраивают.

— Ммм…прости. Просто я очень занята в последнее время.

До меня доходит, что он отвечал подруге от моего имени.

— Стажировка в Израиле это конечно круто, но про старых друзей не нужно забывать.

Глаза начинают зудеть от поступающих слез.

— Да, знаю. Просто много всего навалилось. Прости, — тру переносицу, продолжая нагло врать подруге.

— …Слушай. Я люблю тебя, ясно? И очень скучаю. Возвращайся поскорее.

Последние слова подруги вызывают у меня бурю эмоций и я, не сдерживая всхлипы, начинаю рыдать. — И я тебя.

Долго прихожу в себя после разговора с подругой. Должна признать, я безумно устала от всей этой игры в последний месяц. Я так запуталась. Со мной произошло слишком много плохих вещей, и все это я должна разгребать сама. Я не могу даже посоветоваться с подругой и поныть вдоволь ей в жилетку.

Мария Герасимовна уходит спать, а я, после душа, переодевшись в новое нижнее белье, белые лосины и того же цвета топ, усаживаюсь на диван в гостиной и включаю телевизор. Сто лет его не смотрела. Листаю каналы и натыкаюсь на «Гордость и Предубеждение» — фильм, с участием очаровательной Кирой Найтли, и снятый по одноименному роману. Завариваю себе чай с лимоном и укутываюсь в плед. Как же я скучала по таким теплым, уютным, домашним вечерам.

В пол второго ночи от фильма меня отрывает скрип двери и грохот в прихожей. Я от неожиданности подрываюсь и впадаю в ступор. В дверном проеме появляется Адам. Потому как он с трудом держится на ногах, я делаю вывод: он сильно пьян. Он поднимает на меня затуманенный взгляд и я теряюсь, не знаю уйти мне или остаться.

— Не спишь?

— Не сплю.

Он проходит вглубь гостиной и падает на мягкий диван возле меня. Я продолжаю стоять.

— Что за повод? — мои глаза бегают по его лицу. Только глаза выдают его состояние: зрачки расширены и смотрят без осознанности.

— Утром я узнал, что ты… — он поднимает глаза и закусывает губу.

— Ты права.

— Что ты имеешь ввиду?

— Эта история с Марком… — Ему однозначно с трудом даются эти слова. Он настолько гордый и упрямый человек, что ему трудно признать свою ошибку. — Ты здесь не совершенно не причем, — он выдыхает и смотрит в телевизор. На экране продолжает идти фильм, только я совершенно потеряла к нему интерес.

— Хочешь сказать, ты совершенно зря держал меня здесь месяц и всячески принижал. словно я ничтожество?

Он вскидывает голову и смотрит на меня. Молчит. Чертов засранец, тебе стыдно.

— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать. — я собираюсь уйти, но он хватает меня за кисть, и одним рывком притягивает и усаживает на себя.

Мои лицо совсем близко к его: я чувствую запах крепкого алкоголя, немного табака и этот манящий древесный запах с нотками цитруса вперемешку запахом пота. Его ресницы касаются моих. Он кладет руку на мою талию, еще ближе прижимая к себе. Он жадно впивается в мои губы, проталкивая язык. Внутри все сжимается только от его прикосновений ко мне. Я отвечаю на поцелуй, вплетая свои пальцы в его темные волосы. Его ладони упали на мои ягодицы и с силой сжали их.

— Ты пьян, — шепотом произнесла, я на секунду отрываясь от страстного поцелуя.

— Я хочу тебя в любом состоянии, — это действительно было так, под собой я чувствовала сильную эрекцию, которая упиралась мне в самое интимное место.

Мы снова слились в жарком и протяжном поцелуи, я не заметила как мой топ и лосины оказались на полу. Его рубашка была распахнута, в порыве страсти я случайно порвала некоторые пуговицы.

Терзающий жар рта покинул мои губы, послышался металлический лязг пряжки и звук открывающейся молнии. Наши взгляды с Адамом встретились. Еще никогда я не видела у него такого взгляда: в нем не было привычной усмешки и ледяного холода. Там была темнота. В этот момент я ощутила тупое горячее давление на входе и громко вскрикнула, потому что Адам резко и до упора опустил мои бедра на себя. Промежность обожгли боль тянущих мышц и суровость вторжения, из легких словно выкачали весь кислород.

— Смотри на меня.

С трудом оторвав голову от его плеч, я посмотрела нему в глаза. Я тонула в бездне его глаз. Мои последующие крики и стоны потонули в закрывшем рот поцелуи. Тяжела эрекция раздирала меня на части, продвигаясь глубже и глубже, заставляя скрести ногтями по его плечам, врезаться зубами в воротник белой рубашки и громко рычать. Несмотря на внутренний трепет, мое тело стало сдаваться под напором двигающейся во мне плоти. Сладостное напряжение в животе с каждым свирепым рывком становилось все более невыносимым. Я зажмурилась и запрокинула голову назад. Комок расплавленного наслаждения фейверком разорвался в животе, в груди, в голове, заставляя тело трястись и сжиматься. Я чувствовала каждую клетку своего тела, наполненную кипящей кровью. Это было самое сильное из испытанных мной ощущений за всю жизнь.

Дыхание Адама стало тяжелым, крепче впечатав пальцы в мои ягодицы, он прижался щекой к моему мокрому лицу. Шлепки сталкивающейся кожи стали почти оглушающими, давление внутри меня возросло, хотя, казалось, это невозможно.

— Марта… — глухой рык опалил кожу.

Я не успела понять, что произошло, пока не ощутила, как по бедрам стали стекать обильные теплые струи.

Секунд через тридцать Адам отстранился и откинулся на спинку дивана, прижав меня к себе.

— Ты целовал ее. — словно ударом молотком по голове снова возник образ рыжей девушки.

— Кого? — на выдохе произнес Адам, восстанавливая дыхание.

— Ту рыжую девушку, ты смотрел мне в глаза и целовал ее, — руками упираюсь в его горячую грудь и слегка отталкиваюсь.

— Ты сейчас серьезно, Марта? — его взгляд уже не кажется таким опьяненным. — Именно сейчас?

— Ты спишь с ней? — не унималась я.

Ноги становятся ватными, кожа ощущается холодной и липкой. Тело деревенеет, сковывая мысли, и я не могу стереть с памяти эту картину.

Он молчит. Опускает руки с моих ягодиц и зачесывает волосы назад.

— Да, Марта, я трахаю других женщин.

Волна ревности захлестывает меня, и я порываюсь слезть с его колен, но его мощная рука возвращает меня на место.

— Что ты ожидала? Что я буду верен тебе, как восемнадцатилетний мальчишка? Еще вчера я был уверен, что ты разрушила жизнь моему брату. — он смотрит на меня ледяным взглядом, от прежней страсти не осталось ничего. — Не жди, что я буду петь тебе серенады под окном и писать любовные письма. Я не такой. Не смей фантазировать на мой счет.

— Какой же ты…

У меня перехватывает дыхания и за мгновения слезаю с его колен. Внутри меня все кипит, хочется влепить ему смачную пощечину, накричать, уйти с этого дома, и больше никогда его не видеть. Но я все еще здесь, подбираю трусики с пола, надеваю их и проделываю то же самое с топом. Адам медленно застегивает брюки и следит за каждым моим движением.

— Кто такой этот Вождь?

— Очень опасный человек.

— И ты общаешься с такими людьми?

— У меня с ним деловые связи. — Адам встает и засовывает руки в карманы брюк. — Марта, я тоже не очень хороший человек, ты должна была это понять еще давно.

В голове не укладывается, как их что-то может связывать. Неужели Адам также как и Вождь продает наркотики, держит свои притоны и так далее?

— Что будет дальше со мной? Ты будешь продолжать меня насиловать?

— Считаешь, что я тебя насиловал? — на его лице появляется ухмылка и он оголяет свои белые зубы. — Помниться мне, каждый раз когда у нас дело доходило до секса, ты была не очень то и против.

Мне становится ужасно стыдно за то, что рядом с ним я не могу контролировать свое тело. Разум отходит на второй план и меня полностью захватывают инстинкты. Один только запах этого мужчины способен свести меня с ума. Меня начинает пугать моя зависимость к нему. Потому что я одна их его игрушек, а он становится мне катастрофически необходим.

— Почему ты не оставил меня там в клубе, и не позволил Вождю делать со мной что угодно? — я подхожу к нему вплотную. Руки начинают потеть и внутри все переворачивается. Я так боюсь услышать те самые слова.

Он долго смотрит мне в лицо, ничего не говоря. Тишину нарушает звонок на его телефоне, он смотрит на имя звонившего, хмурится и сбрасывает звонок.

— Что на счет меня, Адам? — я скрещиваю руки на своей груди и закусываю губу. — Если я не виновна, значит я могу спокойно покинуть твой дом и больше тебя никогда не видеть?

— Если ты этого хочешь, — равнодушно бросает он, и покидает гостиную.

Глава 18

После нашего ночного разговора, Адам ушел в свою комнату работать. Я же легла в кровать и долго не могла уснуть, дурные мысли лезли в голову и не давали покоя. Наверное, я ничего не значу для Адама: я просто его вещь, которую он временно взял в свое пользование. Нет. Это не моя паранойя, это все факты и еще раз факты. Я смею предположить, что днем он ездит к той рыжеволосой красотке, а ночью приезжает ко мне и делает все то, что делал с ней. Или же у него и вовсе есть любимая женщина, которая ждет его дома и готовит ужин. От этой мысли во рту становится сухо, и начинает крутить живот от тошноты. Досаднее всего от того, что я что-то испытываю к нему. Любовью это назвать сложно, но явно есть нечто такое, что не дает мне уйти с этого дома. Я сейчас могу спокойно спустить вниз и навсегда исчезнуть. Но я все еще здесь, в его доме, в его кровати. Черт. Какая же я слабая. Помните я говорила, что нет прежней Марты, что теперь все будет по-другому, и я не дам себя в обиду? Так вот это ложь. Перед силой чувств никто не способен устоять, и я не исключение.

Сон все же окутывает меня, и я погружаюсь в небытие. Спустя какое-то время я чувствую, как подо мной прогибается матрас. Длинное мужское тело укладывается рядом, мощной рукой прижимая к себе. На лице непроизвольно появляется улыбка, и я снова засыпаю, но теперь более счастливая.

Утром я просыпаюсь от солнечного света, который так упорно пробивается в комнату через окно. Адама рядом нет, от него осталась лишь мятая простынь. Я переворачиваюсь на его сторону и утыкаюсь носом в его подушку. Этот запах. Запах Адама.

— Мария Герасимновна, у меня к вам личный вопрос… — я облизываю ложку с йогуртом и облокачиваюсь спиной на столешницу. — У Адама есть женщина?

Женщина с усердием раскатывает тесто и переводит взгляд на меня.

— Я не знаю, милая. Адам ведь очень скрытный человек.

— А он приводил сюда женщин?

— Пару раз приходили разные девушки, но более одного раза я их не видела.

Я долго смотрю в окно, прокручивая услышанное в голове.

— Между вами ведь что-то есть, я заметила, — женщина нежно улыбается, и от этого ее лицо становится еще приятнее.

— Не знаю. С ним очень тяжело.

— Я видела как он смотрит на тебя, дорогая. Просто не забывай, что он вырос в тяжелых условиях, и такие мужчины, как он, не особо умеют проявлять свои чувства.

От этих слов резко поднимается настроение и концентрация серотонина — гормона счастья, резко повышается в моей крови.

— Сегодня такая чудесная погода, а не пойти ли нам к бассейну?

Долго уговаривать Марию Герасимовну не пришлось, женщина быстро доделала блюдо и мы отправились на задний двор. Ни разу за все время пребывания здесь я не видела, чтобы кто-нибудь пользовался бассейном. Переодевшись в ярко красный бикини, который Адам накануне подарил мне, я опустила ногу в бассейн, вода была прохладной, но это именно то, что нужно в такую жаркую погоду. Мария Герасимовна тем временем расстелила небольшое покрывало на зеленом газоне, накрыла свою голову шляпкой с большими полями и принялась читать книгу.

Не скажу, что я умела хорошо плавать, но посещение занятий по плаванью давали о себе знать, и я спокойно проплыла два круга. Вынырнув из воды, я увидела Мэта и второго парня, имя которого я до сих пор не знаю.

— Марта, привет. Как дела? — улыбчивый блондин подошел к Марии Герасимовне и заодно окликнул меня. Я улыбнулась и помахала Мэту.

На нем была голубая, тонкая рубашка и темно-синие брюки, по его деловому виду было понятно, что они вернулись с деловой встречи. Если здесь Мэт, значит где-то должен быть Адам. Я провела взглядом по террасе, и не смогла найти его.

— Как вода? — раздался сверху мужской голос. Подняв взгляд, я увидела мужской силуэт, который нависал сверху. Это был тот самый рыжый парень, который помогал Адаму и Мэту похищать меня.

— Прохладная, — от неожиданности мой голос стал хриплым.

Я поднялась на ноги, собиралась забрать вещи с шезлонга, но не успела сделать шаг, как передо мной выросла мощная фигура этого парня.

— Уже наплавалась? — он смотрел в мое лицо, медленно опуская взгляд на грудь. С волос текла вода, медленно и по каплям спускаясь в декольте.

— Да, думаю выпить лимонада, — я нервно начала теребить волосы, стараясь прикрыться от липкого взгляда парня. — Адам здесь?

— Он в доме, — резко ответил парень и с его лица сползла улыбка.

Я нервно кивнула и поспешила в дом, вошла в ванную на первой этаже и прикрыла за собой дверь.

Облокотившись руками на раковину, я осмотрела себя в зеркало. Щеки горят, ровно такого же цвета как и мой бикини. Осмотрев себя с ног до головы, я поняла, почему этот парень так смотрел на меня. Бикини очень откровенный, треугольники едва прикрывают мою небольшую грудь. Подправив верх, в голову пришла мысль, что я не виновата в том, что у этого парня проблемы с самоконтролем. Только один его взгляд, но он уже стал мне противен до тошноты. Парни часто бросали мне в след пошлые фразочки и сопровождали липким взглядом. После этого я приходила домой и смывала этот отвратительный день.

Взяв с полки полотенце, я закутала своё тело, вновь посмотрела в зеркало чтобы подправить волосы. Мой взгляд встречается с зелеными глазами.

— Ты напугал меня, — я положила руку на грудь. Сердце бешено стучало.

Парень смотрел на меня исподлобья. В его взгляде читалась жадная похоть перемешенная с вожделением. Вцепившись ногтями в край полотенца, я направилась к выходу, минуя парня.

— Уже уходишь? — парень остановил меня своим телом, перекрыв дорогу.

— Адам звал меня, — я подняла на него глаза. В горле моментально пересохло и ноги стали ватными, — отойди.

Я сделала шаг в сторону, он повторил мое движение.

— Отойди, — я сжала кулаки. Эта ситуация мне совсем не нравилась.

— Адам разрешил попробовать тебя, — на лице парня появилась противная усмешка.

В лёгких будто закончился воздух, в груди неприятно зажгло, на глазах начали наворачиваться слёзы. Он не мог. Нет. Я отказываюсь в это верить.

Парень потянул руки ко мне и сильной хваткой вцепился в мою талию.

— Убери руки, урод! — я больно вцепилась ногтями в его кожу.

— Расслабься, малышка. Тебе понравится, — парень прижимает меня к себе, начинает целовать и облизывать шею, его руки сорвали полотенце и больно сжимают ягодицы. — У тебя фантастическое тело.

Я царапаю ему шею, до крови впиваясь в кожу. Несмотря на все мои усилия, мне не удаётся оттолкнуть его.

— Отпусти меня, ублюдок.

Парень двумя руками хватает меня за шею, и с силой прижимает к стене. Затылок больно ударяется об мраморную плитку. Его пальцы начинают сжиматься на моей шее, не оставляя воздуха.

— Член у меня больше, чем у Адама. Подо мной ты будешь стонать так, как никогда не стонала с ним.

Его руки с силой тянут за лямки лифчика и слышится звук рвущихся ткани. Оголяя грудь, красная ткань падает на пол и парень, не теряя ни минуты, с силой сжимает грудь, от чего я вскрикиваю.

— Помогите! Кто-нибудь! Адам!

Слёзы текут по поим щекам, оставляя мокрые дорожки. Рыжий не обращая никакого внимания на мои крики, тянется к трусикам купальника.

— Адам. Пожалуйста, — сильная рука парня закрывает мне рот, останавливая мои крики, и заставляя мычать в ладонь.

Мое тело бросает то в холод, то в жар. Сердце бьется так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. В животе завязываемся узел от безысходности, давай понять, что страх полностью завладел мною.

Я обвожу глазами комнату, пытаясь найти хоть какой-нибудь предмет, до которого я дотянусь. Но все тщетно. Безумная мысль приходит мне в голову, я редко вскидываю колено, и с силой бью парню между ног.

Банальная классика, но весьма действенная вещь. Мерзавец моментально скручивается, сжимая руками пах.

— Тварь, — со стоном доносится до меня. Не теряя ни секунды, я подрываюсь и бегу в двери, но далеко мне уйти не получается…

Меня пронизывает редкая и ноющая боль в затылке, волосы оттягиваются назад, и я с грохотом падаю на кафель.

— Сучка, думала сбежать? — парень одним резким движением, схватив за волосы, толкает меня к зеркалу. Успев закрытость лицо руками, моя голова больно бьется об зеркало, разбивая его на мелкие осколки.

Стекло с шумом сыпется на раковину и пол, осколки больно вонзаются в мои руки.

Мерзавец с силой отбрасывает меня к душевой. Сейчас он похож на безумного зверя, его голубые глаза кажутся совсем темными от гнева. Он тяжело дышит, а на его руках вздуваются вены. Одно мгновение и он на мне, его грязные руки начинают стягивать с меня трусики.

«Пожалуйста, приди» — молю внутри себя я, заставляя поверить в то, что сейчас в комнату ворвётся Адам и отшвырнет от меня этого ублюдка. Но руки этого урода все ещё на мне. Я закрываю глаза в надежде очутится в другом месте, представить другой исход этой ситуации.

Внезапно мое тело покидают чужие, грубые руки, я распахиваю глаза. Глубокий вдох, перед глазами все мутно от слез. Перед собой я виду разъярённого Адама, который резкими, быстрыми, грубыми движениями буквально вдалбливает тело ублюдка в пол.

Капли алой крови резко контрастируют с белой мраморной плиткой пола. Кулак Адама то взлетает, то с мощным ударом ударяется в лицо рыжего. Лица насильника совсем не видно, только одно месиво крови. Парень лежит без сознания, давая Адаму добивать его. Ещё чуть-чуть и Адам проломит ему череп.

— Я помог тебе, сукин сын, и вот так ты мне отплатил! — я никогда не видела Адама таким разъяренным. — Ты тронул мое… — его челюсть плотно сжата, губы сомкнуты в одну тонкую линию, а на его шее вздувается яремная вена.

— Нет, хватит, Адам! Ты его убьёшь! — я кидаюсь на спину Адама, хватаюсь за его руку, пытаясь остановить.

Но он в порыве ярости заводит локоть назад, задевая меня, и чувствую острую боль в области правой щеки. Его не остановить.

— Мэт! Кто-нибудь! — кричу я, все ещё пытаясь остановить обезумевшего парня.

Я подбегаю с другой стороны и не смотря на удары, хватаю лицо Адама руками.

— Посмотри на меня! — кричу я ему в лицо, стараясь ладонями приподнять его лицо. — Адам, посмотри на меня!

Его глаза резко поднимаются и он смотрит на меня, я сильнее обхватываю его лицо руками, стараясь максимально приблизить его к себе. Адское пламя в его глазах резко потухает, и серость его глаз возвращается. Гнев в его глазах сменяется на мягкость, такую непривычную для него.

— Тише. Я рядом, — едва слышно произношу я, моя рука скользит вниз, на разгоряченную шею Адама. Он машинально встаёт, и переводит взгляд на бездыханное тело, лежащее на полу.

На пороге ванной появляется ошарашенный Мэт, его глаза бешено бегают по комнате, останавливаясь на красном пятне на полу.

Я резко прячусь на спину Адама, прижимаясь обнаженной грудью к его горячей спине. Я каждой клеточкой тело проникаюсь тяжестью его дыхания. Мои руки так и норовяться обхватить его накаченное тело, но я вовремя себя останавливаю.

— Разберись с этим, — грубо говорит Адам, обращаясь к Мэту, и кивает в сторону лежащего на полу парня. Затем он наклоняется, подбирает мое полотенце и поворачивается ко мне.

— Прикройся, — снова приказ. И я смело повинуюсь ему.

Едва мы оказываемся в комнате, Адам поворачивается ко мне, пристально всматривается в мое лицо, а после опускает взгляд вниз, блуждая глазами по моему телу.

— Ты в порядке? — его руки нежно обхватывают мое лицо, заставляя посмотреть на него. — Не говори мне, что я опоздал. Я кладу свои руки поверх его ладоней.

— Не опоздал.

— Этот сукин сын до конца жизнь будет жалеть, что решился на это, — лицо Адама вновь приобретает гневный оскал. — Я убью его.

— Ты и так чуть не убил его. Боже, он дышал?

— Если бы ты не остановила меня, я бы добил его на месте.

— Тише… — я зарываю пальцы в его волосы, наши лбы прикасаются и я закрываю глаза.

Опять эти древесные нотки, снова его запах. Запах моего мужчины. Я ещё сильнее прижимаю его к себе, обхватывая полностью его шею. Его руки обвивают мои талию, и в этом жесте нет никакой пошлости, только нежность и только мягкость. Он целует меня в лоб и внутри все расцветает. Грудь словно разрывают тысячи маленьких бабочек, отдавая легкими покалыванием в подушечки пальцев.

Я навсегда запомню этот момент. Момент, когда Адам наконец стал моим. Этот жёсткий и грубый парень сейчас гладит меня по волосам, словно маленький мальчишка. В эту секунду наши сердца, как никогда бьются воедино. И кажется, будто в мире никого нет кроме нас. И несмотря на то, каким отвратительным способом случилось наконец то, чего я так долго ждала, я рада, что все случилось именно так. И даже если завтра он снова будет чёрствым, грубым и несносным, даже если через пять лет я буду с другим, я всегда буду вспоминать этот момент. Эту комнату, заполненную солнечным светом, эти трепетные прикосновения, эти удары сердца, эти серые глаза.

Казалось, будто судьба смеётся надо мной, давая на такое короткое мгновение возможность быть счастливой. Я боюсь. Боюсь, что это счастье исчезнет, ускользнет сквозь пальцы и я не смогу сохранить его. Господи, прошу, дай мне всегда вот так стоять в его объятиях и чувствовать его горячее дыхание на своей шее.

Я плачу. Я снова плачу. Мои слёзы льются на его белую рубашку, на которой остаются мокрые следы. Я цепляюсь пальцами за ворот его рубашки, зарываясь в его шею. В ответ на мои всхлипы, он кладёт руку на мою спину, ещё сильнее прижимая меня к себе.

Адам хватает меня за кисть и смотрит на мои локти. На коже рук виднеются неглубокие порезы от осколков зеркала, кровь полосками засохла на локтях.

Адам молча уходит в ванную комнату и спустя несколько минут возвращается с аптечкой в руках.

Он принялся обрабатываться мне руки перекисью водорода, и неумело заклеивать раны пластырем. Не нужно было никаких слов. В этом моменте все было прекрасно: его прикосновения, его медленное и глубокое дыхание.

Я сама не заметила, как стала привязываться к этому грубому парню. С каждым проведённом вместе днём, я становлюсь зависимой от него. Это произошла так быстро и так непонятно, что я до сих пор не до конца разобралась в отношениях между нами, но я знаю одно, мне безумно хорошо рядом с ним.

Глава 19

Последнюю неделю Адам спал в моей комнате, в моей кровати. Приходил он поздно ночью, но даже сквозь сон я чувствовала его присутствие.

Я знала, что я не безразлична ему, это видела в его взгляде. Каждый раз, обращая на меня внимание, суровость его глаз сменялась на мягкость.

Что произошло с тем парнем, я не знаю. Его госпитализировали в больницу, и больше я его не видела. Адам рассказал небольшую историю: этот парень пришёл к нему за помощью, у него были огромные проблемы с деньгами и бандитами, и Адам помог ему, дав денег и защиту. Адам дал ясно понять, что жизнь этого парня испорчена, и что ему больше никто не сможет помочь.

Во мне все радостно трепещет от того, что Адам готов убить за меня. Рядом с ним я чувствую себя защищённой и нужной. Это так парадоксально, особенно если вспоминать наше знакомство. Но я стараюсь не думать об этом.

В этот вечер Адам вернулся намного раньше, и наделась провести этот вечер вместе.

— Я дала Марии Герасимовне возможностью отдохнуть, — говорю я, облокачиваясь на столешницу и надкусывая сельдерей. — Вы совсем ее загоняли, она не вылезает из кухни.

— Значит ты всех нас лишила ужина, — Адам стоит напротив, наливает воду из фильтра и подносит стакан ко рту.

В гостиной Мэт смотрит эпичный боевик, а Мария Герасимовна рядом вяжет плед, всячески оставляя комментарии к фильму.

— Вот какого ты мнения обо мне. Думаешь, что я не умею готовить? — На лице парня появляется улыбка. На нем темно-синяя футболка и серые спортивные штаны. Обожаю, когда он такой домашний.

— Ты будешь помогать мне, — я тянусь к посуде, которая лежит на верхней полке. Адам подходит сзади и помогает мне достать приборы. Его грудь касается моей спины, и в месте соприкосновения меня обжигает огнём, оставляя мурашки на всем теле.

— Я с 16 лет не держал в руках кухонный нож, — его руки ложатся мне на талию, прижимая бёдра к телу.

— Это исправимо.

Я протягиваю парню доску, нож и шампиньоны. Он режет слишком медленно, получаются неровные и толстые кусочки. Эта картина вызывает во мне улыбку, и в голову сразу приходит мысль о семье. Я тону в своих мечтах, в которых у нас с Адамов семья, дети и большой дом. Довольно банально, но я не могу перестать думать об этом. Не знаю, хочет ли Адам детей, но даже если хочет, то возникает вопрос являюсь ли я той, с которой он готов создать семью. У него было очень тяжело детство и тема семьи для него очень больная.

— Готово, — Адам вырывает меня из моих размышлений и замечает мое хмурое выражение лица. — Что-то не так? — я мотаю головой и забираю у него нарезку.

— Я хочу продолжить учебу. Не могу сидеть без дела и понимать, что я просто так теряю время, пока мои друзья получают образование. Тем более мой отец очень хотел, чтобы я получила высшее образование, и стала отличным врачом.

— Ты уникальная девушка, Марта, — я продолжаю резать овощи, Адам следит за каждым моим движением. — Обычно женщины рады сидеть дома, и тратить деньги.

— Мне жаль, что ты встречал только таких девушек. К твоему сведению, есть женщины, которые отказываются зависеть от мужчин.

Он с интересом рассматривает мое лицо.

— Ты можешь вернуться на учебу, если так хочешь. Но я должен знать о каждом твоём шаге.

— Звучит не очень. К чему это все? — я резко отдёргиваю руку от горячей сковородки. Адам резко напрягается, это я понимаю по тому, как на его лице начинают бегать желваки.

— Есть кое-какие проблемы.

— Что ты имеешь ввиду?

— Тебе не о чем беспокоится.

— Скажи, это связано с Вождем?

— Да.

— Что происходит? — волнение внутри меня начинает набирать обороты. Я отбрасываю ложку в сторону и напрочь забываю о готовке.

— Ничего, Марта. Ты задаёшь слишком много вопросов. Если я сказал, что тебе не о чем беспокоиться, значит так и есть на самом деле. — Адам засовывается руки в карманы штанов.

Я молча отворачиваюсь к плите. Адам постоянно что-то скрывает от меня, если у него будут проблемы, то я об этом никогда не узнаю. Ещё одно качество Адама. Не знаю хорошо это или плохо. Но теперь я начинаю волноваться.

Ужинаем мы все вместе. Мэт весь вечер рассказывает истории с детства: как они познакомились с Адамом, их юность, в какие передряги они вляпывались. Это все было ужасно смешно, и после ужина от смеха у меня болели передние мышцы живота. Все разошлись по комнатам. Я убрала со стола и начала складывать посуду в посудомоечную машинку.

На лестнице послышались шаги и в дверном проёме кухни появился Адам. По спине пробежали мурашки от того, как он смотрел на меня. Я повернулась и облокотилась спиной об столешницу. Его взгляд блуждал по поему лицу, а после, медленно спускаясь вниз, по моему телу.

— Что делал?

— Работал, — Адам преодолел расстояние между нами и остановился напротив меня. — Больше не хочешь сбежать, Марта?

Повисла тяжёлая и гнетущая пауза. Я отрицательно мотнула головой и смахнула с лица выбившуюся из хвоста прядь волос.

— Если бы хотела, давно ушла. Ты бы меня никогда не нашёл, — я положила руку на его грудь, его сердцебиение глухими толчками отдавалось в мою руку.

— Боюсь, что ты ошибаешься. Я найду тебя даже если ты будешь на другом конце света.

Я промолчала. Лишь сделала глубокий вдох и обвила его шею руками. Его грубые руки притянули меня к себе за талию. Наши лбы соприкоснулись и я закрыла глаза.

— Знаешь, это все так странно, — я улыбнулась и посмотрела на него.

— Что именно?

Кухня была окутана полумраком, лишь небольшие потолочные лампочки освещали помещение, создавая томную и романтическую обстановку. За окном тихо гулял ветер, обдавая наши тела приятным теплом через полуоткрытое окно. Казалось, будто в этом доме мы совсем одни. Так спокойно и хорошо.

— Совсем недавно ты говорил, что я пустое место, — я заглянула в его глаза. Они действительно были похожи на льдинки. — А сейчас мы здесь, вместе.

— Многое произошло между нами. Я не знал настоящую тебя, — Адам нежно прильнул к губам, заставляя сад в моей груди цвести. Он целовал так, будто это был наш последний день, с каждой секундой углубляя поцелуй. Я прикусила его губу и оттянула ее, в ответ я услышала приглушённый рык. Его губы спустились к шее, целовали каждый сантиметр нежной кожи, оставляя красные следы от покусываний. Я откинула голову назад, сгорая от больного удовольствия. Он потянулся к мочке уха, облизывая ее и немного покусывая. В этот момент мой разум окончательно затуманился, он действовал на меня как наркотик. Мочка уха — однозначно моя слабость. И кажется он это почувствовал. Его руки блуждали по моему телу, постепенно стягивая с меня шорты.

Я подняла голову и непослушными пальцами начала снимать его футболку. Руки совсем не слушались. Моему взору открылась разгоряченная грудь, которая медленно и тяжело вздымалась. Я провела руками сверху вниз по его торсу. Его кожа была безумно горячей, будто угольки, и обжигала мои пальцы. Какое же у него идеальное тело.

— Я хочу почувствовать тебя внутри, — прошептала я, не сводя взгляд с его лица.

— Черт, — Адам зарычал, и в одно мгновение навис надо мной. — Повтори ещё раз.

Румянец появился на моих щеках, но я отбросила всю стеснительность прочь. Воздух вокруг пылал, ещё чуть-чуть и он всколыхнёт адским пламенем.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Больше повторять не пришлось, Адам рывком развернул меня спиной, я плотно уперлась животом в край кухонной столешницы, опершись на ее гладкую поверхность. Он потянул вниз мои трусики и послышался звук рывшейся ткани.

— Аккуратнее, эта тряпка стоила тебе целое состояние.

— Оно того стоит, — Адам снова прильнул к моей шее, на этот раз оставляя следы от засосов. Эти следы были словно метки. Доказательство того, что я навсегда его.

— С тобой всегда так, — Адам стянул меня за волосы, приближая мой затылок его плечу. Я почувствовал его разгоряченное дыхание возле своего уха.

— Как? — со стоном произнесла я, зная, что его это безумно заводит.

— Каждый раз как новый. Хочется ещё и ещё.

Он прижался телом к моим ягодницам, и я почувствовала, как сильно он хотел меня. Низ живота начало сводит от неугомонного желания его плоти. Он коленом развёл мои ноги и провёл пальцами по внутренней части бедра, постепенно приближаясь к промежности. Меня обдало жаром и легким покалыванием, когда он вошёл в меня пальцами.

— Мокрая.

Я судорожно вздохнула, когда его пальцы начали движения. Его тёплое дыхание грело волосы, покрывая шею мурашками.

— Такая податливая, — его другая рука перешла к моей груди, с силой сжав ее, от чего из меня вырвался негромкий стон.

Его пальцы сжали мой сосок и я от неожиданности простонала. Он продолжал творить безумные вещи со мной, разум постепенно затуманивался. Тело отвечало на его прикосновения, я выгибала спину, словно кошка, стараясь все больше прочувствовать его.

— Ты ведь знаешь, что ты теперь моя, Марта? — его слова с трудом доходили до меня, и я могла лишь едва слышно промычать в знак согласия. — Я убью любого, кто прикоснется к тебе.

После этих слов, руки Адама покидают мое тело, слышится звук растягивающейся ширинки и лязг бляшки ремня. Одним движением Адам запрокидывает мою ногу на столешницу, его грубые ладони сжали мою талию, поставив меня под себя. Прикусив губу и сжав пальцами край столешницы, я громко застонала, когда его до предела возбужденный член вошёл в меня наполовину. Он заставлял меня гореть, должать, сводил с ума. Казалось, будто мое тело реагировала так только на него. Его губы покрывали мою шею нежными поцелуями, заставляя мои ноги дрожать от удовольствия.

— Адам, прошу.

Он наконец перестал меня мучать и начал двигаться. Я закрыла глаза от удовольствия, разум помутнел, мысли потупились, я слышала лишь биение своего сердце, его горячите дыхание на своей шее и звуки шлепков. Он доводил меня до истязающей грани, заставляя вновь и вновь выкрикивать его имя.

— Нас могут увидеть, — до меня на мгновение дошло, что мы на кухне и в доме мы не одни.

— Тебя это заводит, правда?

Его движения стали более резкими и грубыми, Адам стал набирать темп. Пружина, которая продолжительное время закручивать в животе в одну секунду натянулась, и меня накрыло мощным оргазмом. Все тело содрогалось в эйфории, по спине пробежались мурашки, достигая затылка. Адам продолжал буквально вколачиваться в меня, придерживая за бёдра. Мое тело обмякло, и я все ещё пребывала в полусознательном состоянии. Спустя мгновение я почувствовала, как горячая жидкость растекается внутри меня. Адам наклонился и укусил кожу на плече, я чувствовала его бешенный стук сердце и прерывистой дыхание. Он вышел из меня, и я отпустила ногу со столешницы. Колени моментально задрожали и я бы упала, если бы Адам не подхватил меня одной рукой.

— Тебе ни с кем не будет так хорошо, — я смотрела в серые глаза, которые обладали огромной властью надо мной. — Ты будешь видеть меня везде.

Он молча смотрел на мое лицо, застёгивая ремень на брюках. Его выражение лица не выдавало ничего и я не могла понять, что творится у него в голове. Он был таким разным, совсем недавно он нашёптывал мне нежности и трепетно целовал шею, а сейчас я снова вижу эту леденящую душу сталь в его глазах. Каждый раз хотелось забраться к нему в голову и понять, о чем он думает, что не даёт ему покоя, но мне оставалось лишь гадать.

Мои размышления и наш зрительный контакт прервал телефонный звонок. Адам провернулся к столу, посмотрел на экран телефона и нахмурился. По ту сторону телефонной трубки чей-то женский голос без остановки тараторил то, что я не могла разобрать, и с каждым словом Адам сильнее напрягался. По его лицу начали бегать желваки и на шее вздуваться яремная вена.

Сбросив трубку, Адам поднял свои глаза на меня:

— Марк очнулся.

Глава 20

Моя жизнь всегда сопровождалась запахом эфира и спирта. На лекциях в университете, на практике в больнице, на работе в госпитале. Белые стены, белый кафель, люди в белых халатах и голубах костюмах. Я бегу на каблуках по узкому коридору, оставляя после себя цокающий звук, который эхом разносится по всему зданию. Я бегу и никак не могу поспеть за Адамом, который несётся буквально со скоростью света. Впереди я вижу лишь его белый халат, небрежно накинутый на плечи и развеивающийся в разные стороны. Он резко останавливается перед дверью одной из палат и смотрит на белую деревянную дверь, не в силах разрушить препятствие, отделяющее его от палаты брата. Его одолевают сомнения, ему страшно спустя столько времени увидеть брата. Казалось бы, какое счастье, что Марк вышел из комы, но это случилось так неожиданно и резко, что Адам боится увидеть ту картину, которая его ещё сильнее огорчит.

Адам подворачивает голову и смотрит на меня, пытаясь найти поддержку в моих глазах. Таким растерянными я его не видела никогда. Я коротко киваю и обнимаю за плечи Марию Герасимовну, которая только смогла догнать нас.

Палата погружена в приятную тьму и лишь небольшая лампочка над кроватью освещает парня, лежащего на больничной койке. Нас встречает приятная женщина сорока пяти лет, короткие темные волосы касаются плеч, ее взгляд профессионально сосредоточен.

— Мы сообщили вам сразу, как только он открыл глаза. Показатели в норме, состояние стабильное, возможна ретроградная амнезия, поэтому, пожалуйста, не нагружайте его.

Мария Герасимовна и Мэт подходят к парню. Парень в больничной койке переводит на них взгляд и всматривается в их лица.

— Мальчик мой.. — старушка пыталась унять свой дрожащий голос. По ее морщинистому лицу текли слёзы, которые она тут же вытирала рукавом серого кардигана. — Марк, сынок, как ты? — Мария Герасимовна накрыла своей ладонью руку парня.

Марк ничего не отвечал и продолжал вглядываться в лицо женщины. Лицо Марка было худым, с впавшимися щеками, кожа под глазами была настолько тонкой и бледной, что сквозь неё просвечивали вены, и отдавали синевой под глазами. Но несмотря на это, его сложно было назвать не привлекательным, в силу делительного пребывания в коме его тело начало истрачивать все ресурсы и все это отражалось на его худобе и блёклости лица. Уверена, что в прошлом, до аварии Марк разбил не одно женское сердце. Он был поразительно похож на брата, его отличали только светлые волосы, родинка на щеке, но его глаза были такими же серыми, как у Адама.

Я стояла возле двери, не решаясь подойди ближе, и наблюдала за всей этого картиной. Адам стоял недалеко от кровати, будто его приковали к полу невидимыми цепям. Его напряженное тело и сжатые кулаки говорили о том, как сильно он сосредоточен и взволнован.

Я аккуратно приблизилась к нему, и немного поглаживая, положила руку на его спину. Он повернулся и посмотрел на меня. Я чуть заметно кивнула в сторону больничной койки и приподняла уголок рта, пытаясь улыбнуться.

— Марк, ты помнишь меня? — Мария Герасимовна все пыталась достучаться до больного.

Парень молчал и лишь едва заметно кивнул. Затем он перевёл взгляд на Мэта и задержался на Адаме. Адам подошёл ближе к брату, но все так же молчал.

— Мы все очень переживали за тебя, брат, — Мэт нарушил гробовую тишину.

— Извините… — в палату вошла молодая и щупленькая девушка в белом халате и в чепчике на голове. — Время вашего визита закончилось. Больному нужно отдохнуть.

— Я останусь, — Мария Герасимовна вскочила со стола, словно ужаленная. — Ему нужен уход. Я останусь.

Медицинская сестра коротко кивнула и подошла к кровати Марка, поменять бутылки от капельниц.

Домой мы приехали ранним утром. Солнце только встало и солнечные лучи начали пробиваться сквозь окна. Войдя в кухню, я налила стакан воды и присела на стул. Усталость давала о себе знать, безумно болела голова и хотелось поскорее лечь в кровать. Ночь выдалась эмоционально тяжелой, я продолжала прокручивать произошедшее в голове пока меня не отвлек звук медленных и приглушенных шагов. Из узкого дверного проема кухни я смогла увидеть знакомую фигуру Адама, поднимающего по лестнице на второй этаж. Я последовала за ним. Войдя в комнату, я услышала шум проливающейся воды. На кровати лежала его футболка, долго не думая, я скинула с себя всю одежду и натянула серую ткань. Глубоко вдохнув его запах, я расстелила кровать и забралась под теплое одеяло.

Адам проходит вглубь комнаты в одном полотенце на бёдрах. Я провожаю его взглядом, не решаясь начать диалог.

— Почему ты ничего не сказал ему? — я подбираю колени под себя, закусываю губу и пытаюсь подобрать нужные слова. — Я имею ввиду, Марк был бы рад услышать твой голос.

Парень подошёл к комоду, выдвинул верхний ящик. Полотенце небрежно упало на пол, оголяя кожу его ягодиц. Надев боксёры, Адам повернулся ко мне, прошелся по моему лицу уставшим взглядом, затем посмотрел на наручные часы и наконец ответил мне:

— Потому что я не знал, что ему сказать, Марта.

Я села на кровать, ощущая голыми ступнями холодный ламинат. По моему телу невольно пробежали мурашки. Я медленно подошла к нему и обвила холодными руками его горячую спину.

— Тебе тяжело, я знаю. Больно видеть родного человека в таком состоянии, но все наладилось. Твой брат очнулся и все будет как раньше…

— Ничего не будет как раньше. — Адам повернулся ко мне, перехватив мои запястья руками. — В тот момент, когда я увидел его в сознании, я вспомнил ту аварию, слова врачей о том, что он никогда не будет ходить… Я не смог ему ничего сказать, потому что, черт возьми, я не могу ему ничем помочь, — руки Адама бессильно упали вдоль туловища, он был сломлен и я чувствовала, как он нуждается во мне. — Ему 18 лет и он до конца жизни будет прикован к коляске. Я нанял лучших врачей мира, но этого было недостаточно, — его глаза метались из стороны в сторону, грудь прерывисто вздымалась. Эта боль в его глазах отдавалась мне в самое сердце, я умирала вместе с ним. — Я знаю его, пройдёт время и он заявит мне, что ему не нужна такая жизнь. Он не захочет быть обузой. Ты бы видела его раньше, Марта, так как горели его глаза, не горят ни у кого. Он мечтал все попробовать в этой жизни и я давал ему это, все потому что у нас ничего не было в детстве.

Я молчала. Ему нужно было выговориться, и я слушала его. В этот момент мне хотелось взять его лицо в руки и сказать, что все будет хорошо. Непременно все будет хорошо. Но я продолжала стоять и молчать. Все потому что он был прав. Марк был так молод, казалось бы — вся жизнь впереди, все можно успеть, все нужно попробовать. Но одна жестокая случайность — и ты в инвалидном кресле. Навсегда.

— Послушай, врачи не уверены в том, что он никогда не сможет ходить и ты это знаешь. Да, шансы невысоки, но они все же есть. Нельзя взять и вот так бросить все. Всегда нужно верить в чудо. Да, задет спинной мозг и потребуются годы терапии…

— Ты действительно в это веришь? — Адам сверлили меня взглядом. Прежняя ярость в его глазах потухла и на смену ей пришла апатия. — Марта, ты так наивна. Пора бы снять эти розовые очки и разбить их об стену. Не все в этом мире заканчивается хэппи эндом.

Между нами повисла гнетущая тишина, которая давила на сознание, заставляя мозг перебирать тысячи и тысячи мыслей.

— Проработав в больнице почти год, ты даже представить себе не можешь чего я навидалась. — я опускаю глаза в пол, смотрю на свои босые ноги. — Каждый день заходить в палату к маленьким детям и видеть их бледные лица, цианозные губы и пустые глаза. Понимать, что у каждого из них терминальная стадия анемии. Что шансы выжить практически сводятся к нулю. — я глубоко вздыхаю и вцепляюсь пальцами в край футболки и начинаю его теребить. — Видеть как их родители выходят из палаты, падают на диваны и не сдерживают слез. А после, стирая с лица последний след истерики, натягивают улыбку и возвращаются к детям, — я поднимаю глаза, наполненные слезами, и смотрю на напротив стоящего парня. — Маленькие дети каждый день умирали в этой больнице и у них практически не было шансов. Они не успели ничего в этой жизни. Каждая клеточка их собственного организма убивала их. И я уверена, что при возможно они бы отдали все, чтобы у них была гарантия жизни и пусть даже в инвалидной коляске, — меня начинает трясти от ярости и гнева, переполняющих меня. — И ты хочешь мне сказать, что ты опустил руки? Ты не попытаешься поднять своего брата? Совсем недавно были неизвестно будет ли он жить вообще, а сейчас все изменилось, сейчас у него появилась возможность прожить эту жизнь заново, — моя рука упирается ему в грудь, и я чувствую, как бешено колотиться его сердце. — Уже все решил за него? Решил, что он не захочет жить? Да черта с два. Я собственными руками заставлю его бороться за эту жизнь, хочешь ты этого или нет.

Я замолкаю, слезы катятся по моим щекам, оставляя солоноватые дорожки. Моя грудь резко вздымается и точно также отпускается. Во рту пересыхает от громких и резких речей. — Мы его поставим на ноги, обещаю.

— Мы? — он произнёс это тихо, почти шёпотом. На секунду в его глазах что-то изменилось, что-то заблестело.

— Да, Адам, мы. Я всегда буду рядом.

Адам закрыл глаза, протянул свою мощную руку ко мне и, ухватившись за талию, притянул к себе. Уткнулся носом в шею, опаляя горячим дыханием мою и без того разгоряченную кожу. Я положила голову на его плечо и обвила руками его спину. С этим мужчиной никогда не будет легко, я знаю это. Почему-то с самого детства его жизнь наполнена печальными и терзающими душу событиями, не оставляя в его жизни места чему-то светлому и прекрасному. Но я готова бороться со всеми проблемами, которые встанут на нашем пути. Ведь я точно знаю, что я нужна ему, точно также, как я нуждаюсь в нем.

Глава 21

Еще десять дней Марк провел в больнице. Мария Герасимовна настолько сильно переживала за него, что не отходила от него ни на шаг. Нам приходилось силой вытаскивать ее из больницы, аргументируя это тем, что ей нужно хотя бы поспать. Состояние Марка все эти дни наблюдалось врачами и, не найдя никаких новых заболеваний или возможности рецидива, парень вернулся домой.

Я загружала посудомоечную машину. День за окном был действительно жарким, не спасал даже кондиционер, работающий на всю мощность. Мое внимание привлекла приятная мелодия на телефоне, благодаря которой я поняла, что мне звонит мама. Честно говоря, я до последнего откладывала разговор с ней, прикрываясь неотложными делами. Легенду моего неожиданного отъезда в Израиль необходимо было развеять или хотя бы попытаться сменить тему, и заставить забыть. Ведь все наладилось. Я больше не пленница Адама, а он не мой мучитель. Я нахожусь в его доме по собственной воле, и схожу с ума от чувств к этому мужчине, которые переполняют меня. Думала ли я пару месяцев назад, что все сложиться именно так? Нет.

Еще не так давно я желала навсегда забыть это место и не видеть его серые глаза. А сейчас я каждое утро просыпаюсь рядом с ним, от запаха его тела бабочки в животе вырываются наружу, а от одного его взгляда хочется любить его и любить. Не уверена, что чувства Адама настолько же сильны как и мои, но ведь когда любят, то любят безвозмездно, ведь так? К тому же, он явно ко мне что-то испытывает. И мне большего не надо.

— Привет, — волнение внутри меня набирает обороты от предстоящего разговора.

— Марта, как ты?

Я знала, что этот вопрос был не искренним. Ей было что-то нужно от меня, но оставалось узнать, что именно.

— Что тебе нужно? — я резко захлопнула дверцу посудомоечной машины и скрестила руки на груди.

— Как грубо, доча, — на заднем фоне были слышны мужские приглушенные разговоры и еле уловимые звуки музыки. — Я слышала ты улетела учится в Израиль, на какие деньги?

Вот она, моя мать во всем своем обличии. Ее интересуют только деньги и мужики. Ей всегда было плевать на меня, где я хожу, где учусь, во что одета, что ем. Когда я поступила учится и уехала в другой город, я почувствовала безмерное облегчение от того, что мне больше не придется видеть пьяные рожи ее мужчин и терпеть их стоны за стенкой.

— Государственное финансирование. Если тебе опять нужны деньги, то у меня их нет.

— Нам нужно оплачивать коммунальные счета и покупать продукты. Ты же никогда не оставишь в беде свою мамулю?

— А моя мамуля может дать пинка своему очередному мужику и заставить его пойти работать?

— У Жени сломана нога, он на больничном.

— А как же ты, а? Разве все не должно быть наоборот? Родители помогать своим детям.

— Марта, я знаю, что ты неплохо зарабатываешь в своей больничке…

В коридоре послышались приглушенные мужские голоса звук шагов.

— Тебя никогда не волновало, что со мной. Так почему я должна волноваться о тебе? Мне нужно идти. Я перезвоню.

Не дождавшись ответа, я сбрасываю трубку, кладу телефон на столешницу и направляюсь к источнику шума.

Мой взгляд сразу падает на белокурого парня, сидящего в инвалидной коляске. Его лицо хмурое, а взгляд опущен, руки небрежно лежать на подлокотниках. Увидев меня, Адам и Мэт, ранее что-то бурно обсуждавшие, разом замолкают.

— Привет, — мой взгляд блуждает от лиц парней, к лицу Марка.

Блондин решается поднять свой взгляд и устремляет его прямо на меня. Его серые глаза изучают мое лицо, затем Марк еще сильнее хмуриться и снова опускает голову.

— Марк, это Марта, — Адам обходит коляску и подходит ко мне. — Она…будет жить здесь, — добавляет Адам после недолгой паузы. Я пытаюсь снова поймать взгляд парня, но он продолжает сидеть с опущенной головой, с интересом разглядывая узоры на ковре.

— Я думаю, он устал. Ему стоит отдохнуть, — почти шепотом произношу я, еле дотягиваясь до лица Адама.

Проснувшись следующим утром, я не застаю Адама в кровати. Он встает очень рано и уходит на работу, оставляя после себя лишь мятые простыни. Решаю еще немного понежиться в пастели, достаю телефон и начинаю листать инстаграм-ленту. Тут же мой телефон начинает разрываться от потока сообщений, оставленных Линдой. Все эти события заставили меня забыть про подругу. Запомнив то, что мне нужно перезвонить ей, я выбираюсь из теплой пастели и направляюсь в душ.

Спускаюсь вниз по белой лестнице и чувствую приятный запах блинов, от чего в животе начинает урчать.

— Доброе утро, — сажусь на стул возле кухонного стола и беру из корзины фруктов зеленое яблоко.

Обвожу взглядом кухню и останавливаю взгляд на женщине, которая с особым трудом начищает сковородку в раковине.

— Доброе утро. Как спалось?

Мария Герасимовна произносит это с особой печалью в голосе, затем она глубоко вздыхает и поворачивает голову в сторону окна, выходящего на задний двор. Я следую за ней и вижу Марка, сидящего в своей коляске к нам спиной.

— Как он?

— Чувствует себя хорошо, говорит мало, ест мало. Мое сердце разрывается при одном взгляде на него.

— Я могу чем-то помочь?

— Думаю нет, дорогая. Мы все здесь бессильны.

На последних словах голос женщины начинает дрожать и Мария Герасимовна, быстро отвернувшись, прячет лицо.

* * *

Я жмурюсь от палящего солнца и чувствую, как волна жара накрывает мое тело. Спускаюсь с последней ступеньки и иду по гравийной дорожке вперед, и когда достигаю своей цели, опускаюсь рядом на зеленый газон.

— Получаешь особую порцию витамина D? — я улыбаюсь и смотрю на лицо белокурого парня.

Он нехотя поворачивает свою голову и долго изучает мое лицо. Под натиском его взгляда улыбка на моем лице не держится особенно долго.

— Если ты пытаешься найти со мной общий язык, то даже не пытайся.

— Вообще-то да, я пытаюсь поладить с тобой. Почему бы тебе не попытаться сделать то же самое?

— Я не хочу попусту тратить свое время на разговоры с такими… с такими как ты.

— Какими?

Марк вновь поворачивает голову, и в его серых глазах читается дикое раздражение. Надо же, как здорово я раздражаю этого парня, при этом мы успели обменяться лишь пару фразами.

— Не строй иллюзий на счет моего брата. Девушки никогда не задерживаются у Адама, и если мой брат трахает тебя больше одного дня, не значит, что ты стала хозяйкой этого дома и будущей матерью его детей. И даже не пытайся выдавливать из себя жалость, терпеть не могу, когда меня жалеют.

Гнетущая тишина повисла между нами, отравляя ранее приятную атмосферу. Неприятное чувство зародилось у меня в груди. В мыслях появилось дикое желание покинуть это место и больше никогда не встречаться с этим засранцем. Но еще раз взглянув на хмурое лицо Марка, на его пустые глаза я поняла, что к чему. Он еще совсем мальчишка, хоть и весьма дерзкий, но ему тяжело, очень тяжело. Учитывая последние события, с ним случилось слишком много плохого и лучшая защита — это атака. Он слишком много потерял, чтобы вот так просто впускать в свою жизнь совсем незнакомых людей.

— Послушай, Марк, — глубоко вздохнула и потерла переносицу. — Я люблю твоего брата и мне абсолютно плевать, что ты думаешь на этот счет, уж прости. Если ты считаешь, что можешь бросать такие резкие слова в мою сторону, то ты глубоко ошибаешься. К твоему сведенью, ты причастен к моему появлению в жизни Адама. И лучше тебе не знать всех подробностей, — я на мгновение закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. — Я знаю как тяжело тебе пришлось и знаю, что сама мысль провести остаток жизни в коляске, заставляет тебя ненавидеть себя и весь окружающий мир. Но есть люди, которые переживают за тебя и которые готовы побороться за возможность поставить тебя на ноги. — я встаю, отряхивая колени от соломинок травы. — К слову, у меня есть незаконченное медицинское образование, так что у меня есть четкий план действий.

Я встаю напротив Марка и, закрыв собой его лицо от падающих солнечных лучей и изогнув бровь, выжидающе смотрю на него. Марк хмурится, поворачивает голову в сторону, так ничего не ответив.

— Только не неси чушь на тему моего восстановления и реабилитации. Не хочу даже слушать о том, как жизнь прекрасна, и что непременно нужно верить в чудо. — Парень смотрит куда-то в сторону, нервно сжимая низ футболки.

— А я и не говорю, что жизнь прекрасна. Жизнь та еще стерва, — я наклоняюсь и упираюсь руками в колени. — Но падать духом не по вашей части, верно?

Блондин мельком смотрит на меня, стараясь скрыть интерес. Но я вижу его насквозь.

— А теперь, пошли завтракать, — улыбка ненароком появилась на моем лице.

* * *

— Эй, подружка, только не говори мне, что ты нашла парня в Израиле! — звонкий голос подруги доносится из динамика телефона.

— С чего такие выводы?

— А как иначе можно оправдать твое долго отсутствие? К тому же, ты совсем пропала из моей ленты, перестала отвечать на звонки.

— Моя вина, каюсь. К тому же, у тебя будет возможность высказать все свои претензии мне лично.

— …Что ты имеешь ввиду, Марта?

— Например сегодня при встрече.

— Ты что шутишь? Совсем не смешно… или ты..? Это то, о чем я думаю?

Волнение овладевает мною, я от предвкушения закусываю губу до боли.

— Да, Линда, я приехала.

Обстоятельства вынуждают меня врать подруге, но несмотря на это, радость продолжает переполнять меня.

Из телефона доносится звонкий крик подруги, от чего мне приходиться отодвинуть телефон от уха.

Глава 22

Я в сотый раз достаю телефон из сумочки и смотрю на время. Кажется, будто оно совсем не идет, заставляя напряжение внутри меня нарастать. Официант уже в третий раз подходит ко мне и спрашивает, не определилась ли я с заказом, на что я мягко улыбаюсь и прошу его подойти позже. Узнаю Линду с ее вечной манерой опаздывать. Нервно постукиваю пальцами по столику небольшого французского ресторана «TRUFFO». Я была наслышана об отменных десертах в этом заведении, но никогда раньше не было возможности их попробовать. Все потому что раньше я всегда обеспечивала себя сама: учебу в ВУЗе, счета по квартире, продукты и помогала родителям. А совсем недавно Адам всучил мне свою карту, комментируя это тем, что я не должна ни в чем нуждаться. Не знаю почему, но я жутко волнуюсь перед встречей с подругой. Я четко решила, что не скажу ей о том, что произошло с моей жизнью за последние несколько месяцев, буду придерживаться легенды практики в Израиле. Мне предстоит найти место своему прошлому в настоящем, и попытаться не разрушить будущее.

Пробегаюсь взглядом по посетителям ресторана и со вздохом перевожу взгляд на входную дверь, и вижу знакомое красивое лицо. Линда останавливается в дверях, долго изучая зелеными глазами лица людей. В который раз убеждаюсь, насколько красивая у меня подруга: ее длинные светлые волосы, завитые в кудри, достигают поясницы, белая рубашка идеально сочетается с ярко-синими брюками и черными лодочками на шпильке. Все такая же яркая и улыбчивая. Подруга, наконец, находит меня взглядом и за мгновение оказывается рядом.

— Я так скучала по тебе! — с этими словами Линда сжимает меня с своих объятиях. — Черт, потрясно выглядишь! — подруга обводит меня взглядом, затем снова возвращается к моему лицу.

— Линда, ты даже представить не можешь, как я рада тебя видеть!

Подруга одним движением тянет нас вниз, и мы усаживаемся на диван.

— Рассказывай, как твоя стажировка? Как Израиль? Правда, что там горячие мужчины? Готова поспорить, ты ухватила себе красавчика доктора… — глаза Линды бешено блуждают по моему лицу, ее щеки горят, а зрачки расширены.

— Так много вопросов, дай мне собраться с мыслями, — я начинаю смеяться и чувствую насколько сильно Линда сжимает мою ладонь. — Эм… практика нормально. Больницы, пациенты и диагнозы. Ничего необычного, ты же знаешь, — я нагло вру подруге, и всматриваюсь в ее глаза, надеясь на то, что она не разоблачит мою ложь. И, кажется, подруга верит мне.

— Я очень рада, что тебе понравилось. Знаешь, ты ведь об этом мечтала. Но все это случилось так неожиданно и ты просто пропала, перестала выходить на связь, и я начала не на шутку волноваться.

— Я знаю. Просто…эм…у нас в университете неожиданно пришло письмо о наличии свободных мест на практику в одну из клиник Израиля, и я не могла упустить эту возможность. Все получилось так неожиданно и моя жизнь завертелась, и я напрочь забыла обо всем.

— Узнаю свою Марту. Когда ты чем-то занимаешься, то отдаешься полностью.

— Как у тебя дела? Что появилось нового в твоей жизни?

— Ничего особенного. Каждый день одно и то же. Этот юрфак сводит меня с ума! Как я ненавижу учить эти статьи из нормативных актов! Зато мой любимый папочка счастлив, что я страдаю каждый день в этих аудиториях, — подруга краснеет от гнева, я замечаю как на ее шее начинают выступать вены. — Я порвала с этим козлом!

— Что? Кого ты имеешь ввиду?

— Рафа. Он мне надоел. Знаешь, что он недавно заявил мне? Что я гребаная эгоистка и избалованная дочурка богатого папочки.

Мы с Линдой были абсолютными противоположностями. Инь и Янь. Начиная от внешности, заканчивая мировоззрениями и предпочтениями в еде. Она была яркая блондинка со стройными, длинными ногами и идеальной фигурой. И я сейчас не преувеличиваю. Любая модель Виктория Сикрет позавидовала бы ей. Что касаемо характера: у нее действительно был скверный и тяжелый характер. Все из-за всеобщей любви и дозволенности ее отца. Линде никогда ничего не запрещали, ей все подавалось на блюдечке с золотой каемочкой стоило ей только надуть свои розовые губки и пустить искусственную слезу. А как иначе, если твой отец самый лучший, знаменитый и влиятельный юрист в городе. Она никогда не работала и не будет: отец засунул ее в лучший ВУЗ страны на юридический факультет, чтобы после окончания она смогла занять его место. Вся скверность ее характера сглаживалась ее бесконечной любовью к родным и неизменной преданностью. Если ты смог заслужить доверие этой девушки и завоевать ее сердце, она будет тебе предана до конца жизни, какие бы соблазны не встречались ей. За это я и любила ее. А еще за ее вспыльчивость, неусидчивость и дерзость.

— Я собрала свои шмотки и приехала в нашу квартирку. Скажешь мне, почему там было все разгромлено и дверь открыта? — Линда прищуривает глаза и откидывается на спинку дивана.

В груди начинает жечь и сердце бешено колотиться. Меня бросает в жар, я начинаю нервничать, и подруга замечает это. Я не знала, что придумать и прикрыть то, что Адам и его громилы выкрали меня из собственной квартиры.

— Эм… Наверное я торопилась и в спешке разбросала все вокруг, когда собирала вещи. Ну и совсем забыла запереть дверь.

— Ты что-то недоговариваешь, подруга… Мне стоит начать волноваться?

— Все именно так, как я и сказала, поверь.

— Ты как-то изменилась… Стала другой, — подруга начинает улыбаться и в уголках ее рта появляются ямочки. — Говори, кто он.

Мои мысли возвращаются к Адаму. В груди все вспыхивает огнем, когда я представляю его образ. Вечно занятой и вечно хмурый. Темные волосы и серые глаза, в которых я тону все глубже с каждым днем.

— Он замечательный. Я никогда не встречала мужчины лучше.

— Оу, подруга. Судя по тому, как горят твои глаза, засранец и в правду хорош собой. Ты с таким выражением лица раньше рассказывала мне о медицинских книжках. И как же этот парень смог завоевать тебя, недоступную?

— Понятия не имею. Наверное, он просто не оставил мне выбора.

В каком-то смысле это было правдой. Он действительно запер меня в своем доме и заставил полюбить его.

Чуть позже Линда убедила меня взять бутылочку красного вина и отметить мой приезд. Я как всегда не смогла отказать ей. В ресторане мы просидели почти до самого закрытия и, выйдя за пределы заведения, мы решили прогуляться по ночному городу. Теплый ветер теребил мои волосы, беспорядочно взъерошивая их. Рядом с шумом проезжают машины, улицу освещают яркие вывески ресторанов и кафе, мимо нас проходит шумная компания. Громкие голоса парней из компании заставляют меня нахмуриться и обернуться. Мой взгляд падает на черный тонированный внедорожник, припаркованный неподалеку от нас. Странно, кажется выпитое вино отдало в голову, потому что я видела эту машину около французского ресторана, который мы покинули пол часа назад. Я всматриваюсь в стекло, пытаясь разглядеть водителя, но все тщетно. Свет фонарей отражается в лобовом стекле от чего даже сложно разобрать пол человека.

Линда отдергивает меня и тянет за руку, заставляя обратить на нее внимание. Сумочка на моем плече начинает вибрировать и я тянусь за телефоном.

— Привет, — внутри растекается тепло при виде Его имени на экране.

— Марта, ты не перестаешь удивлять меня. Приходить поздно ночью это мой козырь, забыла?

Несмотря на то, что я не вижу его лица, я знаю, что он улыбается. Я научилась различать каждую нотку в его голосе. Надо же, мы не виделись всего пару часов, но я уже соскучилась по нему.

— Я рада тебя слышать, Адам, — я натягиваю улыбку до ушей и Линда с особым интересом реагирует на наш разговор. — Я встретилась с подругой, думаю, скоро буду.

Рядом проходить кучка громко смеющихся парней. Из-за этого мне приходиться сильнее прижать телефон к уху, чтобы разобрать слова Адама. Он молчит пару секунд, но мне кажется будто целую вечность.

— Где ты? — его резкий и холодный тон заставляет меня выпрямиться, а мышцы напрячься.

— Я не знаю… — я кружусь вокруг себя, пытаясь увидеть название улицы. — Кажется, на этой улице одни клубы и рестораны.

— Оставайся там, я скоро буду.

— Ну что? — Линда упирается кулаками в бока и хмурит нос. — Конец вечеринки?

Я заливаюсь громким смехом, приобнимая подругу. Кажется, я смеюсь так искренне впервые за такой долгий период. На душе становится так хорошо и теплота разливается по всему телу.

— Вот поэтому я предпочитаю быть свободной! Никакой зависимости и подчинений!

— Совсем недавно ты бредила о пышной свадьбе в Каннах и готова была родить Рафаэлю шестерых детей.

— Это совсем другое! Он оказался мудаком и абьюзером.

Не проходит и пятнадцати я минут, как рядом нами останавливается знакомый автомобиль. Адам выходит из машины и направляется к нам. На нем голубая рубашка-поло и черные штаны. Выглядит он эффектно, и я не могу не заметить, как все девушки вокруг обращают на него внимание, начинают перешептываться и строить ему глазки, одновременно подправляя волосы и декольте. Все происходящее не вызывает у меня бешенную ревность и желание выцерапать глаза каждой пигалице в радиусе километра. Все потому что этот мужчина мой и я вижу, как его взгляд направлен лишь на меня.

Когда его руки касаются моей талии и я вновь чувствую его запах, земля буквально уходит из под ног.

— Эй, красавчик, я скучала, — я кладу руки ему на шею и чувствую жар его кожи.

— Ты сегодня особенно красива, мне стоит переживать? — в его взгляде читается та легкость, которая ему так не свойственна. Люблю, когда он такой.

Я начинаю хихиать, как подросток и зарываюсь носом в его шею. Нашу идиллию разрушает голос подруги.

— Вот ты какой…

Руки Адама покидают мою талия и его взор устремляется на мою подругу. Взгляд его становится серьезнее и начинает блуждать по ее лицу.

— Это Линда. Моя подруга.

— Не просто подруга. Мы с этой красоткой всю жизнь вместе, — Линда широко улыбается и подмигивает мне.

— А это Адам. Мой Адам.

Адам молчит, он как всегда серьезен и лаконичен. Он не любит новых людей в своем окружении и во всем ищет подвох. Все как в бизнесе. Он отлично знает свое дело и предпочитает присматриваться к людям. От его сурового взгляда очаровательная улыбка на лице Линды пропадает и ее глаза начинают суетливо бегать.

— Мы хорошо провели время, — резко выдает подруга и тянется к сумочке. — Мне пора.

Глава 23

— Ты напугал ее, — я нажимаю на сенсорную кнопку, и окно медленно опускается. В лицо дует теплый ветер, взъерошивая мои распущенные волосы. — Я еще никогда не видела Линду такой растерянной.

— Я ничего не сделал.

— Я знаю. Мне бы хотелось, чтобы вы подружились. Она очень дорога мне.

— Странно, что вы дружите.

— Почему?

— Она слишком легкомысленная и беспечная. Такие люди особо не стараются сохранить дружбу.

— С чего такие выводы? Ты даже не обмолвился с ней словом.

Внутри начинает закрадываться неприятное чувство. Я сверлю взглядом Адама и нервно закусываю нижнюю губу.

— Дай угадаю, она обычная наследница какой-нибудь империи, построенной ее отцом?

— Это ничего не значит. Нельзя вот так судить людей и вешать на них ярлыки.

— Я вижу людей насквозь, Марта. Вот увидишь, эта девица предаст тебя в самый неожиданный момент.

Мы подъезжаем к дому и охранник пропускает автомобиль, открывая высокие ворота. Как только Адам тормозит возле входной двери, я выскакиваю с машины и быстрым шагом иду по гравийной дорожке к дому. Захлопываю дверь ванной комнаты, сбрасываю одежду на холодный кафель и захожу в душевую кабинку. Мне срочно нужно остыть. Включаю холодную воду и немного дергаюсь от потока холодной воды, стекающей по разгоряченному телу. Он не имел право так говорить о моих друзьях. Да, Линда может казаться слегка поверхностной, говорить несерьезные слова и совершать бездумные поступки, но это совершенно не характеризует ее как друга. Она всегда была рядом, когда у меня были тяжелые периоды. Она принимала ситуацию в моей семье и никогда не осуждала меня, не говорила что-то плохое про моего пьющего отца или гулящую мать.

Я ступаю на белый пол, который сразу мокнет из-за капель, падающих с моего тела. Я кутаюсь в белоснежное полотенце, смываю макияж и подсушиваю волосы. Открывая дверь ванной, я погружаюсь в кромешную тьму, в комнате тихо и одиноко, словно здесь давно никто не живет. Выглядывая в коридор, я аккуратно прикрываю за собой дверь, и на цыпочках спускаюсь вниз по лестнице. Казалось, будто никого нет, и только приглушенный звук работающего телевизора в комнате Марка дает понять, что в доме мы не одни. Я знала, что застану Адама в библиотеке, в которой он часто работает по ночам. Этот мужчина никогда не устает. Я медленно вхожу в комнату и останавливаюсь в дверях. Адам на мгновенье поднимает взгляд от ноутбука, его глаза бегают сначала по моему лицу, затем по талии и бедрам, которые были обтянуты в белое махровое полотенце. Спустя секунду его взгляд снова устремляется на клавиши ноутбука, и он начинает что-то быстро печатать. Свет от яркого экрана падает на его лицо, делая острее его скулы и подбородок. Под его глазами виднеются небольшие темные круги от постоянного недосыпа, глаза бешено скачут по экрану ноутбука.

Я подхожу к нему и прислоняюсь к столу поясницей. Моя рука тянется к нему и нежно проводит по темным волосам.

— Не сейчас, Марта.

Резко и грубо. Долго не думая, я одним легким движением опускаю петельку и полотенце падает к моим ногам, я остаюсь совершенно обнаженной. Адам поднимает глаза и всматривается в мое лицо, анализируя его. Лунный свет просачивается в темную комнату, ровными бликами падая на пол.

— Ты мне нужен. Прямо сейчас, — одним движением я захлопываю крышку ноутбука. Медленно провожу рукой по его мощной груди и чуть толкаю вперед, от чего он откидывается на спинку стула. Очень аккуратным движением я присаживаюсь на его колени и подаюсь вперед. — Ты слишком много работаешь.

В безмолвной тишине его рот накрыл мой, руки грубыми движениями блуждают по телу. Раскаленные руки Адама с силой сжали мои ягодицы, от чего я невольно простонала. Мы целовались, кажется, целую вечность. Его запах дурманит голову, от чего мысли путаются. Одно его прикосновение вызывает дикую зависимость, хочется его еще и еще. Я немного закусываю его нижнюю губу и чуть оттягиваю, Адам отстраняется от меня для того, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд сейчас совсем другой: пропала эта жесткость и суровость и им на смену пришла похоть и страсть.

— Ты сводишь меня с ума, — произносит Адам с едва заметной хрипотой.

Я провожу рукой по заметному бугорку на его штанах и его глаза вспыхивают адским пламенем. Резким движением он поднимается со стула и давит на мое тело, от чего падаю на холодную поверхность стола. Кожу спины моментально обдает холодом и по телу пробегают мурашки. Его руки блуждают по моему телу, захватывая все больше новых территорий. Адам сжимает мою кожу до приятной болезненности, оставляя на теле красные отметины. Сжимает соски, от чего я вскрикиваю и прикусываю тыльную сторону руки. До чего это приятно. Никогда бы не подумала, что только от одних прикосновений я буду сходить с ума, но если это его руки, то я сразу впадаю в эйфорию. Сквозь шумные удары сердца, которые отдаются в виски, я слышу как он расстегивает молнию на своих джинсах. Обеими руками подтягивает меня к себе и подстраивает под себя.

— Будь громкой. Я хочу, чтобы ты кричала.

Кажется, Адам говорит, что-то еще, но я совсем его не слышу, потому что в этот момент он входит в меня. Я вскрикиваю и прогибаюсь в пояснице словно кошка. Адам закидывает мою ногу себе на плечо, от чего поза становится еще интимнее. Слишком глубоко. Слишком идеально. Я истосковалась по нему. За одно короткое мгновение рядом с ним я забываю абсолютно обо всем. Мое тело откликается на него, как и всегда: подрагивает, обнимает. Я пальцами едва касаюсь его живота, но этого достаточно, чтобы заметить насколько горячая его кожа, словно по его венам течет лава. Его движения ускоряются, становятся грубыми и невыносимыми. И я выполняю его приказ, совершенно себя не сдерживаю, кричу, стону и бормочу что-то несвязанное про Бога, мать и о том, как мне хорошо.

— Открой рот, Марта.

Я распахиваю глаза, смотрю на его мокрое от пота тело и совершенно не понимаю его слов. Я подчиняюсь, он наклоняется ко мне и мне в рот стекает его слюна. Можете считать меня извращенкой, но это действие вызвало у меня бурю эмоций и дикий оргазм. Ведь именно в этот момент в животе вспыхнули фейерверки, яркими импульсами отдавая содроганием во все тело. Я чувствовала, как внутри меня растекалась горячая жидкость. Надо бы подумать о контрацепции, но это все потом, сейчас я наслаждаюсь очередным сногсшибательным сексом с моим мужчиной.

Адам откидывается на спинку стулу, тяжело дышит и буравит меня взглядом. Я укутываюсь в полотенце и вновь опускают на его колени.

— Я люблю тебя.

Он, кажется, совсем не удивлен. Ничего не может вывести его из равновесия и только лишь то, как он поднимает бровь, заставляет внутри меня все сжаться.

— Слишком громкие слова, Марта, — несмотря на обидные слова, его рука нежно ложится мне на талию и прижимает к себе.

— Это правда. Я люблю тебя. И не думай, что я говорю это в каком-то дурмане или экстазе. Я знаю всю серьезность этих слов. Я много думала о наших отношениях, о том как у нас все начиналось. Как я ненавидела тебя, а ты хотел меня убить, — я завожу руку за его голову и медленно провожу рукой по мягким волосам. — И я сама не заметила, как мною начали овладевать новые для меня чувства. Мне хотелось вновь и вновь просыпаться в твоей кровати и просто быть рядом. Мне хочется становится для тебя лучше. Я не знаю, что ждет нас впереди, но сейчас я просто хочу быть рядом.

Мое сердце бьется словно обезумевшее. Я так боялась спугнуть его, что он захочется избавиться от меня и моего назойливого чувства. Что он скажет, что я влюбленная дурочка, раз думала, что он сможет ответить мне взаимностью. Мои глаза беспрестанно блуждают по его лицу в поисках хотя бы намека на отторжение. Но ничего этого нет. Он молчит, но и не отталкивает. И вместо тысячи слов он прижимает меня к себе еще сильнее, от чего я руками упираюсь в его разгоряченную грудь. Его рука ложится на мою голову и начинает медленно поглаживать по волосам.

Эта несвойственная ему нежность заставляет внутри меня все трепетать. Все внутренности сжимаются от того, как он прижимает меня к себе и медленно вдыхает запах моих волос. С каждый разом я становлюсь все ненасытнее. Мне его мало. Я должна это услышать. Мне это нужно.

— А ты? — я беру его лицо в свои ладони и смотрю прямо в глаза. — Ты меня любишь?

Он молчит. Прошло всего пару секунд, но они кажутся мне целой вечность. Глаза начинает щипать от поступивших слез, его лицо мутнеет из-за скопившейся влаги.

— Мне хорошо с тобой.

Я чувствую, будто меня ударили прямо в грудь. В месте удара я ощущаю горячее жжение, будто внутри меня что-то раскололось. Я быстро моргаю и понимаю, что все это время не дышала. Заставляю себя сделать глубокий вдох, который дается мне с огромным трудом, и встаю с его колен. Не хочу, чтобы он видел как я плачу: слезы предательски скатываются по щекам, медленно капая с подбородка. Я мертвой хваткой вцепляюсь в край полотенца и делаю первый шаг к двери.

— Я никогда не был и не буду чертовым романтиком. И ты это знаешь, — его голос заставляет меня остановится и застыть на месте. — Я никогда ни от кого не зависел, не привязывался и не говорил эти три слова. Так что не жди, что ты сможешь что-то изменить, Марта.

— «Не думай, что ты особенная…» Не это ли ты хотел сказать? — я смотрю на него вполоборота. Мне плевать, пусть видит, как сильно он ранил меня. — Почему ты так жесток со мной? Неужели ты не видишь, как сильно я люблю тебя. Я готова ради тебя на все. Да я хоть на край света с тобой. Лишь бы ты был рядом.

— Не нужно во мне видеть отца, которого у тебя не было.

И снова эта жгучая боль, раздирающая грудь. Она начинает захватывать новые территории моего тела, проедая кости и мышцы и проникая в мозг, словно болезнь. Черт. Почему так больно. Адам опускает взгляд вниз и едва заметно мотает головой. Он не должен был этого говорить. Только не сейчас. Только не папа.

Я кидаю сумку на кровать и начинаю беспорядочно пихать в нее свои вещи. Перед глазами все мутно из-за слез, а голову пронизывает режущая боль. Я хочу покинуть этот дом и больше никогда не возвращаться сюда. Позвоню Линде, она должна понять. А там, что-нибудь придумаю. Я так больше не могу, это слишком больно быть с ним. Он, как ураган, сносит все на своем пути, причиняет боль и оставляет после себя лишь грязь и разруху. Шкаф наполовину пуст, оставлю вещи, которые он мне купил, пусть подавиться. Иду в ванную и одним движение собираю всю косметику. В сумку уже ничего не лезет, поэтому я достаю еще одну. Я все правильно делаю. Я никогда не была ему нужна, он лишь развлекался со мной. С чего я взяла, что смогу изменить его жизнь в лучшую сторону? С чего я взяла, что этот черствый и грубый мужчина хоть когда-нибудь сможет почувствовать хотя бы половину того, что испытываю к нему я? Глупая. Какая же я глупая. В голове на зло яркими вспышками вспыхивают яркие моменты нашего счастья, мимолетные, но искренние. Я видела как он на меня смотрел: в его глазах читалась та ласка и нежность, которую он так умело прятал за маской безразличия и равнодушия. И тут я представила свою жизнь без него. Как я возвращаюсь в нашу с Линдой квартиру. Она успокаивает меня и помогает распаковать вещи. Я вернусь на учебу, устроюсь на работу и буду жить как раньше. Ведь это именно то, что я хотела. Но почему-то от одной мысли, что я буду ложится в кровать, простыни которой не будут пропитаны его запахом, меня пробивает дрожь и накатывает новой волной рыданий. Я опускаюсь на кровать рядом с сумкой и понимаю, что моя жизнь никогда не будет прежней. Он навсегда оставил глубокий порез в моей душе, который будет кровоточить, если его не будет рядом. Я зависима. Я привязана. Я люблю. И ничего не могу с этом поделать. Если я уйду сейчас, я навсегда обреку себя на жалкое существование.

Я запихиваю сумки в шкаф, надеваю пижаму и ложусь в кровать, накрываясь одеялом с головой. В эту ночь он так и не вернулся в спальню.

Глава 24

На следующее утро я спускаюсь на первый этаж и там застаю всех, кроме Адама.

— Доброе утро, милая. Тебе кофе, как всегда? — Мария Герасимовна улыбается мне своей теплой улыбкой. Я молча киваю и кладу на стол стопку листов А4.

— Я сегодня утром обшарила всю сеть Интернет и нашла множество тренировок для тебя, — направляю взгляд на Марка. — Тут есть все: от упражнений в воде до тренировок на свежем воздухе. На основе своих знаний и консультаций с диетологом и нутрициологом подобрала нужный режим питания. К тому же, я нашла отличного специалиста в Москве. Он лучший в своем деле. Сегодня я созвонилась с администратором клиники, в которой он принимает, и договорилась насчет пробного занятия.

Мой взгляд возвращается к лицу Марка и, не заметив должного энтузиазма, улыбка с моего лица меркнет.

— Ты издеваешься надо мной? — Марк хмурит лоб и его взгляда мне становится не по себе. Такое ощущение, будто я сморозила глупость.

— Нет, я не издеваюсь над тобой и прекрати так на меня реагировать. Будь твой случай действительно провальным, я бы ни за что на свете не решилась тебе помогать. Врачи дают малую вероятность, но она все-таки есть. К тому же: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если ты внушил себе то, что ты до конца жизни проведешь в коляске, то все так и будет. Верь в чудо, Марк. А твои родные всегда будут рядом.

Марк оборачивается и смотрит то на Марию Герасимовну, то на меня. На смену злобы в его глазах приходит едва заметный блеск надежды, и я мысленно хвалю себя за свою упорность.

Мы приезжаем в подобранную мною клинику ровно в два часа дня. Марку проводят осмотр, после чего врач объясняет нам план лечения и обучает домашним тренировкам. Марка забирают на время терапии, и мы с Марией Герасимовной решаем переждать в местах для посетителей.

— Спасибо тебе… — Мария Герасимовна смотрит в пол и неравно теребит край цветастого платья. Она всегда такая нежная, мягкая. От нее веет любовью, теплотой и благородной старостью — Я благодарила Бога, что ты появилась в жизни Адама.

— Ну что вы…

— Марта, ты ведь стала для меня как родная дочь, которой у меня никогда не было… — голос женщины начинает подрагивать, и я чувствую, что она вот-вот заплачет. — Просить это эгоистично, но я не в том возрасте, чтобы думать об вежливости… Пообещай, что никогда не оставишь нас.

— Обещаю, — я наклоняюсь к старушке и накрываю ее седую голову своей рукой.

У меня никогда не было близких отношений с семьей. Моей матери никогда не было до меня дела и обо всем, что мать должна рассказать своему ребенку, дабы подготовить его к взрослой жизни, я узнавала от подруг, либо из Интернета. Нехватка отцовской любви тоже отразилась на моей жизни. Прежде всего, на взаимоотношениях с противоположным полом. Я искала любовь там, где ее нет. Может эта детская психологическая травма и является причиной, по которой я так привязана к Адаму. Особенно после нашей последней ссоры меня все чаще начали терзать мысли о нем. А не придумала ли я любовь там, где ее никогда не было? Ответы на этот вопрос я решила найти сегодня и поэтому собираюсь отправиться к нему на работу.

* * *

Выхожу из такси и шумно вдыхаю свежий воздух. До чего нудный попался таксист: всю дорогу старался вывести меня на разговор, до которого мне совершенно нет дела. Иду к стеклянной высотке и лучше укутываюсь в плащ, сегодня заметно похолодало. Холл выглядит впечатляюще: песочного оттенка плитка, в которой отражается свет от ярких светильников, коричневые кожаные диванчики разных размеров, стеклянные столики, множество людей в деловых костюмах, и что меня больше всего поразило — высоченное живое дерево посередине огромного холла. Подхожу к стойке администратора, на меня сразу обращает внимание приятная девушка в белой блузке и коричневой юбке-карандаш.

— Добрый день, чем могу быть полезна? — девушка одаривает меня очаровательной улыбкой и волнение от предстоящего разговора немного стихает. Мой взгляд сразу падает на бейджик администратора.

— Здравствуйте, Валерия, мне необходимо встретиться с Адамом.

— Секунду, я позвоню его секретарю, — брюнетка подносит телефон к уху, и ее наманикюренные пальцы начинают быстро нажимать на кнопки. — К сожалению, мистер Рид сейчас занят, кто его спрашивает? — девушка не убирает телефон от уха, а лишь закрывает микрофон и вопросительно смотрит на меня.

— Передайте мистеру Риду, что это его девушка и дело очень срочное, — мои пальцы начинают барабанить по гладкой поверхности стола, от чего дрожь в теле начинает набирать обороты. Администратор смотрит на меня так, словно увидела приведение. Уверена, она впервые слышит о том, что у него есть девушка.

— Побыстрее пожалуйста, — глупая гримаса брюнетки начинает меня раздражать и я решаю привести ее в чувство.

— Да, конечно, извините… — Валерия что-то растеряно и тихо промямлила в трубку, и спустя пол минуты, положила телефон. — Мистер Рид готов вас принять. Я провожу вас, — на ее лице вновь вырисовывается белоснежная улыбка.

Мы поднимаемся на самый верхний этаж, с окон которого открывается прекрасный вид на город. Представляю, как здесь красиво ночью, когда город наполнен множеством ярких разноцветных огней. Прохожу мимо стойки секретаря и никого не нахожу на посту. Решаюсь не ждать и прямиком направляюсь в кабинет Адама, громко стуча каблуками об мраморную плитку. Легонько дергаю за ручку и медленно открываю дверь. Адам сидит за большим столом из красного дерева, его взгляд сосредоточен и опушен в бумаги, которые он перелистывает одну за другой. Но в комнате он не один. Словно не заметив меня, блондинка на высоких каблуках, в блузке на два размера меньше, с глубоким декольте и юбке-карандаш с разрезом на бедре, подходит вплотную к моему Адаму, ставит поднос с кофе около его рук. Накланяется настолько низко, что ее грудь третьего размера чуть не вываливаться на стол. Невзначай касается его кисти и что-то говорит ему на ухо томным голосом.

— Я не помешала вам? — я с силой сжимаю ручки сумки и испепеляю взглядом блондинку. Девушка поднимает глаза и хлопает своими ненатуральными ресницами, затем снова смотрит на Адама так, словно я пустое место.

— Еще будут указания, мистер Рид?

Кровь внутри меня начинает бурлить, волна негодования и гнева захлестывает меня с головой. В голове яркими картинками вспыхивают моменты, как я тяну за волосы девушку, бью ее лицо об стол и наслаждаюсь ее воплями.

— Нет, Элла, можете идти, — Адам не сводит с меня свой пристальный взгляд, изучая мою реакцию. Но я не собираюсь проигрывать, и поэтому не свожу взгляда с его лица, абсолютно не реагируя на блондинку, которая демонстративно попыталась задеть меня плечом.

— С каких пор в твой офис набирают проституток? — я делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь в метре от стола.

— С чего такие выводы? — Адам вновь опускает глаза в бумаги, берет синюю ручку и начинает что-то подписывать.

— Твоим подчиненным всем выдают форму на пару размеров больше? Или только твоя секретарша предпочитает носить детские блузки?

— Меня не волнует размер одежды моих сотрудников. Элла по регламенту выполняет свои обязанности. Остальное мне не интересно.

От его спокойного тона меня начинает трясти, а кровь начинает приливать к лицу. Еще одно его подобное выражение и мой каблук полетит в него.

— Что ты хотела, Марта?

— Я хочу раз и навсегда расставить точки над нашими отношениями. Меня не устраивает твое поведение и отношение ко мне. Мне надоели эти эмоциональные качели по несколько раз на дню. Сегодня ты нежен со мной и шепчешь мне ласковые слова на ухо, завтра ты не подпускаешь меня близко и позволяешь другим девушкам трогать себя и флиртовать. Я не собираюсь делить тебя с другими женщинами, — на этот раз я настроена серьезно и уже успела оценить все риски. Мне действительно надоело чувствовать его нежность только во время секса, а на утро вновь встречаться с равнодушием в его глазах. Если нам суждено разойтись, то будет так. Буду рвать волосы на голове, грызть землю и лезть на стену, но никогда не вернусь и не проявлю слабость. — Если ты думаешь, что я не смогу без тебя, ты глубоко ошибаешься. Хватит со мной играть, мы взрослые люди. Мне нужна конкретика. Мне нужна стабильность, — у меня перехватывает дыхание, и я на мгновение замолкаю. — Ты либо со мной, либо я иду дальше без тебя.

Адам смотрит на меня слишком долго, и поэтому я начинаю нервно закусывать щеку изнутри. Он откладывает ручку, медленно отодвигает кресло и встает. Уверенной походкой обходит стол, параллельно расстегивая пуговицы на пиджаке. Подходит ко мне и останавливается в паре шагов.

— Те слова о твоем отце были лишними. Прости, — его извинения без капли сожаления в голосе.

— Ты говоришь только то, что я хочу услышать. Ты делаешь все, лишь бы больше не слышать претензий в свой адрес.

— Ты собирала вещи и хотела уйти. Почему не ушла?

Опять. Опять он застал меня врасплох. Откуда она знает, что я хотела уйти от него вчера? Сердце начинает бешено биться, а ладони потеть.

— Ты никогда не думаешь о последствиях. Бросаешь грубые слова, совсем не замечая моих чувств. Ты собственноручно впустил меня в свою жизнь, привязал к себе и при всем этом ведешь себя так, словно делаешь мне одолжение.

Адам внимательно слушает меня, ждет, когда я закончу, делает долгую паузу и только потом подходит настолько близко, что я начинаю чувствовать любимый запах.

— Я спросил тебя, почему ты не ушла? — он прошептал это мне прямо в губы, от чего я непроизвольно облизнула нижнюю губу. Я разомкнула губы, чтобы что-то сказать, но все слова вылетели из головы, потому что его рука легла мне на талию и грубо притянула к себе так, что я почувствовала жар его тела через одежду. — Ответь мне Марта, почему ты не смогла уйти от меня?

Меня лихорадило и бросало в жар. Сталь в его глазах моментально сменилась на порочный блеск. Я знала, что он играет со мной, но как послушная кукла позволяла дергать себя за ниточки. Против него у меня никогда не было шансов. Он слишком глубоко во мне, течет по моим венам, живет в моей голове.

— Потому что я не смогла, — на выдохе произношу я, и вслед за моими словами его губы накрывают мои, и мы утопаем в жарком поцелуе. Его грубая и большая ладонь зарывается в мои густые волосы, с силой сжимая затылок. Я кладу руки на его разгоряченную грудь и вцепляюсь ногтями в ворот его рубашки. Один его поцелуй и мое сознание уже дурманилось. Мои мысли были далеко там, где он срывает с меня одежду и целует в запретных местах.

Плащ давно лежит мятой тряпкой где-то у наших ног. Его руки подхватывают меня за бедра и сажают на холодную поверхность стола. Кондиционер наполняет его кабинет холодным воздухом, но мне жарко, безумно жарко. Адам с животной страстью разрывает черную блузку на мне и все пуговицы со звонким треском летят в стороны. Непослушными и дрожащими руками тяну серую юбку вверх, которая окольцовывает мою талию.

— Думаешь, тебе одной тяжело? — Адам рычит мне в лицо, больно впиваясь длинными пальцами в нежную кожу ягодиц, от чего на этих местах начинает покалывать. — Рядом с тобой я не могу контролировать себя. Это безумие, — от его слов в груди начинает приятно покалывать и сердце бьется так, что кровь начинает стучать в висках. Его губы находят мою шею, мое слабое место, и с моих губ срывается непроизвольный стон. — Я уже не могу просыпаться без твоих оголенных плеч рядом. Черт возьми, я уже не могу без твоих истерик, — его ладони ложатся на пояс брюк, и раздается звон открывающейся пряжки ремня. Взгляд Адама покрывает мою оголенную грудь и плечи горячими волнами, отчего соски мгновенно твердеют.

Рука Адама поворачивают меня, заставляя нагнуться и лечь животом на стол. Адам больно бьет меня по ягодице, от чего на месте удара я чувствую неприятное жжение. Его горячие руки отодвигают ткань моих трусиков и сторону, открывая ему вид на мои половые губы. От этой мысли становится неуютно, и я слегка съеживаюсь. В это мгновение его палец касается моего лона, я вздрагиваю и чуть подаюсь вперед. Его пальцы начинают раздвигать мои складки и проникать внутрь, внизу живота начинает приятно покалывать и прогибаю спину как можно больше. Его член врывается в меня, заставляя громко вскрикнуть и колени задрожать. Сама мысль, что мы занимаемся сексом в его офисе, а за тонкой стеной мои стоны слышит блондинка, влюбленная в моего мужчину — будоражит, заставляя сознание полностью покинуть меня. Голова идет кругом. Каждый новый толчок выбивает из моих легких воздух и заставляет меня так громко стонать, что кажется, будто меня слышит все здание. Я понимала, что мы извиняемся друг перед другом: он за свой грубый темперамент, я за свою истеричную натуру. Меня разрывает на части меньше, чем через минуту: я закрываю глаза, прикусывая до боли губу. Мое тело размягчается, и мысли путаются, но Адам не прекращает движений, продолжая вгонять в меня горячий член.

— Твой мать, Марта, — ладонь Адама закручивает мои волосы в тугой узел и тянет голову назад. Параллельно Адам продолжительно извергается в меня.

— Помоги застегнуть юбку, — я подправляю блузку на груди, пытаясь прикрыться рваной тканью без пуговиц. Адам подходит сзади и тянет молнию юбки вверх.

— Сегодня вечером будь готова к восьми. Нужно будет кое с кем встретиться, — его губы касаются моего плеча, и в груди разливается тепло от этого нежного жеста.

Я закрываю за собой дверь его кабинета и встречаюсь взглядом с блондинкой. Кажется, она ошарашена, что стала свидетельницей секса ее любимого босса. Уверена, выгляжу я соответствующе: растрепанные волосы, красные от поцелуев волосы и красные следы на шее. Я подхожу к ее столу и смотрю на нее сверху вниз.

— Элла, теперь внимательно слушай меня… — я наклоняюсь и упираюсь ладонью об стол, нагло сминая распечатанные бумаги. — Еще раз проявишь к моему мужчине хоть капельку внимания, и ты вылетишь с этой работы. Я обеспечу тебе такое рекомендательное письмо, что ты не сможешь найти работу не только в крупных компаниях, но и во всем городе, — я запрокидываю волосы на одну сторону, и уголок моего рта дергается вверх. — Кивни, если услышала.

Глаза блондинки широко распахиваются, и ее подбородок начинает подрагивать. Она чуть открывает рот, пытаясь что-то произнести, но сразу же смыкает челюсти. Ее голова через недолгую паузу начинает быстро кивать.

— Хорошего дня, — я выпрямляюсь и направляясь к выходу. На моем лице вырисовывается победная улыбка.

Глава 25

— Ты уверен, что это хорошая идея? Он ужасный человек, — я быстро перебираю ногами, стараясь успеть за своим мужчиной. Мои каблуки стучат по камням небольшой дорожки, ведущей к ресторану.

— Мы просто подпишем контракт. Тебе не о чем переживать, Марта.

Адам останавливается и смотрит на мои жалкие попытки догнать его. Уголок его рта приподнимается, и он одаривает меня легкой улыбкой.

— Что? Они мне очень понравились, — я улыбаюсь в ответ, дойдя до него. Кладу руку на его плечо и подправляю ремешки черных шпилек, которые окольцовывают мои щиколотки. Босоножки ужасно натирают, но я не могла не надеть их.

— Отличный ход, Марта. Надеть туфли на размер поменьше, чтобы на обратном пути до машины я нес тебя на руках.

Его рука обхватывает мою талию и прижимает к мускулистому телу. От этого движения по позвоночнику пробегают мурашки, охватывая все тело. В нос ударяет знакомый запах цитруса и мое тело моментально расслабляется.

— Это не составит тебе труда, правда?

Я обхватываю ладонями его разгоряченную шею, зная, что на моих руках останется его запах. Прикасаюсь к его губам и целую так нежно, словно это наш последний поцелуй. У меня сносит крышу от этого мужчины. Адам осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце забиться в бешенном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность.

— Я не смогу долго вынести его присутствие, ты же это понимаешь? — мы идем по кафельному золоченному полу дорогого итальянского ресторана, пока хостес провожает нас до нашего столика. — В последнюю нашу встречу он накачал меня наркотиками.

— Это не займет и часа, потерпи. Мы обсудим пару вопросов на счет бизнеса и уедем, — Адам кладет руку на мое бедро и целует в висок. Я замечаю косой взгляд кудрявой блондинки, которая сопровождает нас к столику. Приятно осознавать, что большинство окружающих его женщин хотят быть рядом с ним: засыпать в его пастели, готовить ему кофе по утрам, заниматься сексом в душе и чувствовать следы от его губ на своем теле. Но все это дозволено только мне и от этой мысли внутри все расцветает. Кто бы мог подумать, что у нас с ним все так сложиться. По началу я ненавидела этого человека и считала, что он погубил мою жизнь. А сейчас я вижу, с какой теплотой он смотрит на меня.

Хостес приводит нас не к столику, как мы думали, а в отдельную комнату. VIP-ложа небольшая с приятным интерьером. Весьма странно, учитывая то, что это ресторан Вождя.

Как только мы входим в комнату, взгляд сразу падает на небольшой столик посередине комнаты, за которым сидит, наверное, самый неприятный человек в моей жизни. Вождь. Он окидывает нас взглядом и улыбается во все тридцать два зуба.

— Адам, давно не виделись! Как жизнь? — Вождь встает из-за стола и протягивает Адаму руку.

— Все хорошо, спасибо, — Адам жмет его руку и мы присаживаемся за стол.

Вождь переводит внимание на меня, обследуя мое тело. Я сто раз успела пожалеть, что не надела более закрытое платье.

— Марта, не думал встретить тебя снова.

— Взаимно, — я натягиваю фальшивую улыбку и Вождь это знает. Надеюсь, Адам не лгал, и мы не пробудем здесь больше часа.

— Принесите даме выпить, — на лице Вождя появляется ехидная улыбка и он окидывает небрежным взглядом Адама. Под столом я сильнее сжимаю руку Адама, давая понять, насколько мне не комфортно здесь находиться.

— Я не пью.

— Вождь, приступим.

Адаму, как и мне не очень приятна компания этого скользкого типа, но их связывает совместный бизнес, поэтому им приходиться довольно часто видеться. Когда-то давно Вождь помог Адаму с бизнесом, и теперь они вместе им занимаются. Если честно, я не понимаю в этом абсолютно ничего, да и не люблю лезть в мужские дела.

Пока мужчины обговаривают детали перевоза груза, я осматриваю обстановку. Странно, что рядом с Вождем сегодня нет никаких шлюх, которые всегда вьются возле него, стараясь лишний раз привлечь его внимание своим глубоким декольте. И наркотиков здесь нет, и место он выбрал неподходящее: не грязный и пропитанный похотью клуб, а весьма дорогой ресторан. И охраны здесь много. Слишком много. Я насчитала шестеро человек, поворачиваю голову и замечаю возле входной двери еще двух парней, до нашего прихода их не было. Необычное предчувствие овладевает мной и я смотрю на Вождя. Его взгляд прищурен, и пока Адам читает детали договора, Вождь переводит взгляд то на одного своего охранника, то на другого. Что-то здесь не так.

Я поворачиваюсь к Адаму и беру его за руку. Он поднимает свой сосредоточенный взгляд и замечает тревогу в моих глазах. Я с силой сжимаю его руку и в этот момент я чувствую холод и давление в затылке.

— Дернешься и я прострелю ей череп.

Адам поднимает взгляд, и его зрачки моментально расширяются. Кто-то приставил стальное дуло пистолета к моему затылку. По позвоночнику пробегают мурашки и липкий страх охватывает мое тело. Я замираю, мое сердце стучит как обезумевшее, глухими ударами отдаваясь в виски. Я смотрю на Адама и вижу как он напрягается, яремная вена на его шее начинает сильно пульсировать и в его глазах я вижу дикую злость.

Вождь кивает в сторону Адама и в это мгновение его выдергивают из-за стола и ему приходится отпустить мою ладонь. Жар его руки покидает мое тело, и чувство страха и одиночества начинает усиливаться.

— Какого черта? — кричит он, словно обезумевший. Его грудь часто поднимается и опускается. Он одним взглядом готов испепелить это место.

Вождь медленно встает из-за стола и ровной походкой направляется к Адаму. Он подходит настолько близко к нему, что становится сразу понятно, что он дразнит Адама. Издевается над его беспомощностью и безысходностью.

— Какого черта ты творишь, ублюдок?

Чья-то массивная рука тянет меня за плечо, заставляя встать из-за стола, а после мою шею зажимает чья-то ладонь, больно надавливая на гортань. Теперь дуло возле моего виска. Я рефлекторно хватаюсь за руку душителя, боясь, что начнет сдавливать мое горло. Увидев это, Адам дергается в мою сторону, но пара рук громил позади него возвращают его в прежнее положения и на этот раз приставляя к его голове пистолет.

— Поаккуратней с выражениями, иначе мне придется испортить прическу твоей принцессе.

— Только тронь ее! — Адам рычит сквозь плотно стиснутые зубы.

— Я долгие годы наблюдал за тобой и искал твою Ахилессову пяту, — Вождь отходит к комоду у стены, отодвигает верхний ящик. — Даже наведался к твоему братцу в больницу и устроил ему несчастный случай, — из того места, где стоял Вождь доносилась шуршание обертки и звук открывающейся ампулы. — Но тут появилась эта малышка. Я видел, как ты смотрел на нее в тот день в моем клубе. Уж я никогда бы не подумал, что твоя слабость будет иметь женские глаза.

С ехидной улыбкой на лице Вождь поворачивается к нам лицом со шприцом в руках.

— Если ты хоть пальцем ее тронешь, я зарою заживо тебя и всю твою контору. — Адам словно сорвавшийся с цепи зверь — одно мгновение и он накинется на Вождя.

В один миг Вождь оказывается рядом с Адамом и с размаху бьет его по лицу. Я невольно вскрикиваю и дергаюсь в его сторону, однако крепкие мужские руки припечатывают меня к месту. Я вижу как из носа Адама начинает течь кровь, он сплевывает ее на пол, продолжая сверлить взглядом Вождя.

— Это мы еще посмотрим, щенок, — рычит Вождь. — Ты кем себя возомнил? Думаешь я потерплю конкурентов на своем рынке? Черта с два.

Еще один удар ниже пояса. Адам скручивается от боли. Я не могу на это смотреть.

— Хватит! Не трогай его! — я срываюсь на крик. Я не могу видеть, как какой-то урод причиняет ему боль.

Вождь поворачивает голову и медленно подходит ко мне. Он встает вплотную и я чувствую его запах, от которого меня начинает воротить. Его пальцы касаются моего подбородка и приподнимают мою голову.

— Тебе повезло с личиком, крошка. За такое тело мужчины готовы будут отдать бешенные бабки, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе с интересом наблюдая на мою реакцию. Отвратительно.

— Знаешь, что я сделаю с ней, Адам? — Вождь поворачивается к Адаму, размахивая шприцом в руке. — Сначала я подсажу ее на наркоту. Она будет вымаливать у меня очередную дозу. И да, я буду трахать ее, как чертову шлюху с трассы. А после я отдам ее своим ребятам. Пусть попробуют на вкус то, что так притянуло тебя, — от его слов у меня перехватывает дыхание, воздуха в легких становится все меньше и меньше. — Ну и в конце продам ее на аукционе какому-нибудь богатому садисту.

Я не могла пошевелиться, меня словно парализовало. Я чувствовала себя просто невыносимо, я чувствовала всю тяжесть страха, нависшего надо мной прямо сейчас. Кажется, я пытаюсь что-то сказать, что голос настолько охрип, что я не могу произнести ни слова.

— Сука, только тронь ее! — Адам пытается вырваться, и локтем бьет одного из охранников по лицу, от чего тот ослабляет хватку и хватается за нос. Но в этот момент в лицо Адама прилетает множество ударов, от чего он вновь скручивается и тихо стонет.

— И что ты мне сделаешь, щенок? Мои люди постоянно следили за тобой и твоей крошкой. Я был настолько близок к ней, а тебя не было рядом.

Мужчина направляется ко мне и мои ноги моментально становятся ватными. Он подходит близко и с силой сжимает волосы на моем затылке. Я вскрикиваю и смотрю на Адама, глаза начинает щипать об слез.

— Это конец.

После этих слов, я чувствую как острая игра глубоко вонзается в мое плечо. Вождь нажимает на шприц и содержимое начинает поступать в мою кровь.

— Адам… — шепотом произношу я. Мои веки тяжелеют, чьи-то грубые руки обхватывают меня за бедра и талию, потому что я совсем не чувствую ног и падаю. Происходящее я вижу вспышками: Адам пытается вырваться, гадкая улыбка Вождя над моим лицом, плохо освещенный коридор, коричневая дверь с черными вставками, синий кожаный диван в полумраке. Мое тело бросают на диван и я погружаюсь в темноту.

Глава 26

Я еще никогда не чувствовала, чтобы моя голова была настолько тяжелой. Приступообразная боль в висках заставляет меня зажмуриться и схватиться за голову. Но я даже не могу двинуть рукой и распахиваю глаза. Вокруг темно и мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к мраку. Лишь узкая форточка высоко на стене освещает лунным светом небольшую комнату. Кажется, на улице ночь. Я сидела на полу в грязной комнате: вокруг валялась мятая пожелтевшая газета, пустые банки из под пива, ошметки грязи и травы. Пахло здесь отвратительно: смесь пряного сена с лошадиным пометом. Я пытаюсь двинуть правой рукой и ее охватывает режущая боль. Мое запястье было приковано наручниками к железной балке, которая протягивалась от пола до потолка. Кисть страшно болела и посинела от узких наручников. В голову ударяет и я вспоминаю все произошедшее. Я не сдерживаю себя и отдаюсь истерике. Боль, отчаяние, злость, обида — это все я чувствую сейчас. Это опять повторилось, дважды за мою несчастную жизнь меня лишают свободы и сажают в клетку. В левой части груди появляется режущая боль. Мне больно. Мне больно вновь ощущать никчемность своей жизни. Я смотрю на деревянную потертую дверь впереди и прислушиваюсь к звукам: все тихо, и только ветер приятно гудит за тонкой стеной. Я вновь дергаю руку в попытках высвободиться и запястье вновь прожигает боль. Свободной рукой я вытираю мокрые дорожки от слез и прячу очередной всхлип. В комнате нет ничего, что могло бы помочь мне.

Солнечные лучи начинают просачиваться в комнату через узкое окно. За всю ночь я не смогла сомкнуть глаза, каждый раз вздрагивая от непонятных шумов. Ближе к полудню, когда температура в комнате стала настолько невыносимой, что моя одежда начала прилипать к телу, а дышать в комнате было нечем, я услышала чьи-то шаги. В помещение зашел коренастый мужчина, одетый в черную футболку и темные джинсы.

— Очнулась пташка.

Медленными, но уверенными шагами он прошел вглубь комнаты и кинул у моих ног железную тарелку с едой. Содержимое тарелки больше походило на еду для собак, потому что каша выглядела мерзко и имела аналогичный запах.

— В углу ведро для нужды, — мужчина взглядом указал на синее железное ведро неподалеку от меня.

Ничего не сказав, он покинул комнату. От вида еды меня стошнило желчью прямо на ноги. Я сверлила взглядом дверь в надежде, что сейчас сюда ворвется Адам и закончит мой кошмар. Но время шло, а его не было.

К вечеру желудок начало сводить спазмами от голода. Тяжелое дыхание сорвалось с моих иссушенных и покусанных губ. Не знаю, как долго я здесь нахожусь. Не знаю, где я нахожусь. Паника. Недоедание. Боль. Страх. Вонь. Голова гудит от боли. Кричать бесполезно. Меня постоянно клонило в сон, но с каждым пробуждением я надеялась, что кошмар исчезнет. Мне пришлось съесть нечто похожее на еду в тарелке, чтобы режущая боль в желудке прекратилась, но от этого стало еще хуже, меня вновь стошнило. Мочиться в ведро. И стыдиться этого. Больше ни еды, ни воды, ничего. Кажется, я умирала от обезвоживания и голода.

Сквозь мое помутненное, измученное сознание, я услышала скрип открывающейся двери. Мне светили фонарем в лицо и изучали меня, подняв за подбородок.

— Выглядишь отвратительно, — голос человека отозвался болью в груди и мурашками по телу. Вождь. Его рука потянулась ко мне и я безвольно позволяла ему щупать себя, изучать.

— Ничего личного, принцесса. Мне нужен только твой парень, а ты стала лишь приятным бонусом.

Я хотела ответить ему, но открыв рот, не смогла ничего произнести, а лишь что-то беззвучно промычала охрипшим голосом. Сознание возвращалась, но думать было все равно сложно. Вождь продолжал разговаривать со мной, но я улавливала лишь фрагменты диалога. Меня продадут за хорошие деньги. Речь идет об обороте миллионов долларов. Моя внешность — это именно то, что хочет клиент. Адама нет в живых. Он говорил, что я теперь безвольная игрушка в руках нового хозяина. Попытка сбежать — смерть.

Его голос стих и, кажется, он ушел. Меня снова стошнило желчью.

Глава 27

Я чувствую постоянные вонзающие иглы в мое беспомощное тело. Чьи-то грубые руки трогают меня за все, раздевают. Я ничего не могу поделать, мое тело совершенно меня не слушается. Я лишь слышу и чувствую все, что происходит вокруг. По венам течет наркотик, и я чувствую крышесносный кайф. Хорошо. Очень хорошо. Разум отказывается думать и что-либо запоминать. Мне абсолютно плевать на все, единственное о чем я могу думать — это то, как мне хорошо. В очередной раз открыв глаза, я вижу перед собой мраморный коридор, высокий белый потолок и яркий свет, нещадно ослепляющий глаза. По обеим сторонам от меня мужчины, которые помогают мне идти, потому что я неумело передвигаю ватными ногами. На мне черные шпильки на высоком каблуке и черное кружевное нижнее белье с кучей затяжками и нитками. Через секунду меня выталкивают в помещение. Я шатаюсь на каблуках и еле удерживаюсь на ногах, меня шатает из стороны в сторону. Я обнимаю себя руками, сжимаюсь и хочу уменьшиться до крошечных размеров. Я четко ощущаю на себе множество взглядов, осматриваюсь вокруг, но ничего не вижу. Свет софитов настолько яркий, что я не могу даже взглянуть на сидящих вокруг. Кажется, люди сидят в кабинках, отделенных стеклом от воображаемой сцены, на которой я нахожусь. Внезапно женский голос из неоткуда называет мое имя, возраст, параметры, происхождение, наличие неоконченного медицинского образования, базовое знание иностранных языков. И цену. Она произносит цену. Я на аукционе. Меня продают словно вещь на рынке.

Когда мое сознание вновь вернулось ко мне, я попыталась открыть глаза. Хотя делать это было сложно. Тело не подчинялось мне. Перед глазами пока все плывет, но я вижу перед собой высокий потолок. В помещении много света и тепла. Привстаю, и вижу поистине роскошную спальню с камином, креслами, столиком и большой, мягкой кроватью. Мои руки натыканы капельницами, отчего в локтевом сгибе я чувствую тянущую боль. Я пытаюсь вырвать иглы, но чей-то голос врывается в идеальную тишину. Я подскакиваю и чувствую, как сердце начинает колотиться, как бешенное. Все события в голове смешиваются.

— Не трогай. Это глюкоза и кофеин. Чтобы ты не умерла.

Женщина подходит к прикроватной тумбе и начинает протирать пыль.

— Где я?

Тишина. Женщина продолжает махать тряпкой из стороны в сторону.

— Вы можете мне помочь? — я не узнаю свой голос, он настолько писклявый и тихий.

Женщина лишь окидывает меня быстрым взглядом, а после аккуратно вынимает иглы из моей вены.

— Тебе нужно помыться перед появлением хозяина.

Хозяин. Вспоминаю слова Вождя и меня окатывает холодом. Значит мне это не почудилось и меня вправду продали. Вновь. Когда-то я уже просыпалась в незнакомой комнате. Мы проходим в ванную комнату и женщина помогает мне раздеться. Все мои руки покрыты синяками от уколов. Меня постоянно чем-то накачивали. В голове появляется образ отца: его исколотые руки, безумный взгляд, шаткая походка. Я смотрю на свое обнаженное отражение в зеркале и мне хочется плакать, но слез абсолютно нет. Я все проплакала в той грязной комнате. Моя кожа бледная и отдает синевой, ребра выпирают, тазовые кости тоже, руки трясутся, губы искусанные и рваные. Женщина проталкивает меня в душ и там я согреваюсь под струями теплой воды. Я смотрю на грязную воду, которая стекает с меня и огромная дыра в душе начинает давить изнутри. Я больше не смогу вынести это. Только не в этот раз. Адам мертв. Мой любимый человек убит, а я возможно, скоро окажусь рядом с ним. Я не знаю на какие вещи способен купивший меня человек. Когда мне начало казаться, что счастье повернулось ко мне лицом, жизнь вновь указывает мне на мое место.

— Сейчас придет врач осмотреть меня.

Я сажусь на приятную ткань пастельного белья и обнимаю себя за колени. Эта клетка слишком роскошная для меня. Должен быть подвох и довольно заметный. Мое сердце подскакивает куда-то к горлу, когда я слышу, как открывается дверь в комнату. Входит мужчина в таком знакомом мне белом халате и представляется. Осматривает меня на педикулез, мои кожные покровы, полость рта и говорит раздвинуть ноги. Ну конечно, надо проверить свои игрушку, не заразна ли она. После осмотра он молча покидает комнату вместе с женщиной.

Поворачиваюсь и рассматриваю очень большую комнату, в которой сейчас нахожусь. Паника такая сильная, она леденит кровь, полностью подчиняя себе рассудок. Наверное, можно сказать, что моя жизнь стала скрипучими качелями: в нее то просачиваются лучи света, то вновь наступает темнота. Я пытаюсь вырваться из этой тьмы, поднять себя со дна, но мое тело камнями тянет обратно вниз. Так было всегда. Тяжело вздыхаю и поворачиваю голову к двери. Смотрю на нее и она, будто силой мысли открывается. Мужчина в черном костюме и белоснежной рубашке приближается ко мне. Его тяжелый взгляд прикован к моему лицу. При взгляде на него мое дыхание обрывается. Резко выделяются скулы, немного покрытые щетиной. Каштановые пряди переходят в седые волосы. На вид ему лет 40, но выглядит он статно и пугающе…

— Нет…Пожалуйста…

Мужчина вальяжно садиться на кресло напротив меня. Дежавю.

— Меня зовут Матео Рицца, — произносит он с явным акцентом. Итальянец. — Я твой хозяин, — меня обдает холодом от его спокойного, стального голоса.

Я больше не дергаюсь и изумленно смотрю на мужчину. Незнакомец склоняет голову набок и продолжает:

— Я купил тебя за большие деньги. Твоя обязанность беспрекословно выполнять мои приказы и ублажать меня. Ты теперь моя. Попытаешься сбежать и твое тело будет гнить в земле. Можешь забыть про жизнь, которая у тебя была ДО, теперь есть только ПОСЛЕ. Я тебя не обижу. Я не как те ублюдки, что держали тебя неделю без еды и заставляли мочиться под себя. Если ты умная и сразу поймешь что к чему, будешь жить в достатке и роскоши. Я обеспечу тебе дорогую жизнь в обмен на твое послушание.

Я интуитивно чувствую, что этот мужчина опасный. Очень.

— Но тут появилась небольшая проблема. Видишь ли, я покупал тебя чистой и не порченной, — Боже мой, какие у него страшные глаза. Адреналин бьет в голову, заставляя мое тело трястись и дыханию участиться. — А ты принесла с собой подарок. Ты носишь ребенка.

Меня словно окунули в ледяную воду. Я облизываю сухие губы, не веря в то, что это происходит на самом деле. От шума в голове и громкого сердцебиения кажется, что я сейчас упаду в обморок. Знакомый привкус желчи во рту. Желудок сводит спазмом и меня снова рвет…

Глава 28

За стеклом иллюминатора серые облака сгущаются и создают сплошное темное месиво. Но хочу признаться, выглядит завораживающе. Местные пейзажи проносятся перед глазами, словно кадры из фильма. Зеленые луга, голубые озера, кирпичные дома на такой высоте кажутся крошечными. Но даже такой прекрасный вид не в силах унять терзающую боль в душе. Я кладу руку на живот и подушечками пальцев поглаживаю его. От этого становится еще больнее и слезы предательски льются из глаз. Перевожу взгляд с окна. Он смотрит на меня, следит за каждым моим движением. Заставляю взять себя в руки и нервно закусываю нижнюю губу в попытках прекратить рыдания. Мы летим в Италию — родную страну Матео на его частном самолете. Роскошь вокруг действует мне на нервы, еще больше убеждая, что в мире роскоши, богатства и тщеславия мне не место.

— По прилете ты избавишься от ребенка, — Рицца окидывает меня взглядом, медленно попивая кофе.

— Мне нужно в туалет.

Я встаю и иду по проходу, ощущаю на себе взгляды охраны итальянца. Закрыв на засов дверь, я упираюсь руками в раковину и отдаюсь рыданиям. Когда я вошла на борт, я поняла, что это действительно конец. Из другой страны мне никогда не сбежать. Я навсегда буду жить в заточении и играть роль ручной куклы. Больно. Как же мне больно. Новость о беременности стала для меня шоком, но будь я в других обстоятельствах, будь я рядом с Адамом, я бы была не в себя от радости, но только не сейчас. Родить малыша я не смогу и решать это точно не мне. Он своей безысходности хочется реветь больше и больше, но я решаю прекратить истерику и навсегда выкорчевать все чувства и эмоции. Если мне придется жить в таких условиях, то нужно приспосабливаться.

Я выхожу с кабинки туалета когда наш самолет приземляется в аэропорту Вероны. Итальянцы называют Верону городом мостов. Так оно и есть, по пути к загородному дому мы проезжаем по узким улицам города и мне удается вживую увидеть несколько мостов. Старинный город покоряет меня своей живописной архитектурой, волшебными пейзажами и романтичной атмосферой. Ведь Верона — город Ромео и Джульетты. Как иронично.

— Не устраивай голодовки. Не выйдет. — Рицца прожигает меня взглядом, плотно сжимая в руке вилку с ножом.

— Я не голодна, — я отодвигаю тарелку с бифштексом и отпиваю воду в стакане. Ужин в вилле Матео — последнее, что меня сейчас волнует.

— Мне не нужен мертвый товар, так что ешь.

Я делаю глубокий вдох и осмеливаюсь на то, что может обернуться против меня:

— Пожалуйста, выслушайте меня, — я делаю глубокую паузу и Рицца направляет на меня свой свирепый взгляд, от которого по спине пробегает стая мурашки и я совершенно забываю все слова, который хотела произнести. — Меня дважды похищали и запирали, словно скот в загоне. Меня никогда ни во что не ставили и делали все против моей воли. Меня пытались изнасиловать и убить. Меня накачивали наркотиками в тот момент, когда я была беременна. И все это абсолютно ни за что. Я никогда на свете не хотела никому зла. А надо мной вновь и вновь издевались, — я встаю из-за стола и падаю перед мужчиной на колени. — Но я прошу вас об одном: дайте мне возможность выносить и родить этого ребенка. Я обещаю, нет, я клянусь своей жизнью, что никогда не попытаюсь сбежать от вас. Как только мое тело восстановится после родов, я буду ваша. Я буду ваша до конца моей жизни. Буду беспрекословно выполнять все ваши приказы и прихоти. Вы сможете делать со мной все, что угодно. Я все вытерплю. Я все сделаю. Только пожалуйста… Прошу вас…

Я останавливаюсь, чтобы восстановить дыхание и успокоить быстро бьющееся сердце. Руки дрожат, а ноги совсем не слушаются. Это моя последняя надежда. Если погибнет мой ребенок, то я умру вместе с ним.

Матео Рицца хмурит брови и нос, отчего на переносите появляется заметная складка. Его руки до побеления в костяшках впиваются в кожу кресла. Глаза наполнены злобой и ненавистью.

— Ты уже моя, не забывай об этом, — его стальной голос режет и дает воображаемую пощечину. — И только мне решать, что ты будешь делать с этим ребенком. Думаешь мне нужен чей-то выродок? Ты глубоко ошибаешься.

Глава 29

Я нарезаю овощи, зелень и наполняю ими деревянную миску. Заправляю все оливковым маслом и перемешиваю. Резкий звук неподалеку дает понять, что тосты приготовлены. Достаю горячие корочки хлеба и накладываю их на тарелку. Прохладный ветерок с распахнутого настежь окна просачивается в кухню и заполняет всю комнату. Воздух в Италии совершенно другой: он пахнет морским бризом, пряными травами и медом. Тянусь к голубому махровому пледу и накрываю им самого дорогого человека. Мой сын. Только он заставляет меня просыпаться по утром и продолжать жить. Я благодарна Богу за все, что случилось со мной, ведь в результате у меня появился он. Все, что будет дальше — неважно, ведь я знаю, что со всем справлюсь. Он смотрит на меня своими бездонными серыми глазками и что-то во мне екает, от чего я наклоняюсь и вдыхаю его запах. Он пахнет детством, счастьем и свободой.

Год назад Матео Рицца сжалился надо мной и выполнил мою единственную просьбу. Он сохранил моего ребенка. Все это время он не притрагивался ко мне, и терпеливо ждал, когда наступит день моих родов. За это я безмерно ему благодарна и обязана своей жизнью. Моя судьба навсегда переплетена с этим человеком. За все время мы лишь обменивались парочкой фраз, ведь в свой загородный дом он приезжал крайне редко. Оказывается мужчина, который покупает людей на аукционах, не так жесток и безжалостен.

Эмин — имя моего сына. Поразительно, но он так похож на своего отца. Смотря в глаза сына, я вижу Адама. Боль никуда не делась, я только научилась с ней жить. Ведь Адам жив.

3 месяца назад

Я поглаживаю заметно округлившийся живот и перелистываю каналы на телевизоре. Мое внимание привлекает прямая трансляция с одного громкого мероприятия в Москве — благотворительный вечер по сбору средств. Оператор снимает заведение, террасу и гостей. От увиденного левую сторону груди прознает болью, ведь на экране я вижу Адама. Все такой же красивый, статный, уверенный. Он держит за талию рыжую девушку, именно ее я видела в тот день в клубе Вождя. Они вместе позируют для камер. Девушка и в правду шикарная: длинные рыжие волосы, пухлые губы, дорогой макияж и золотое платье в облипку. В этот момент ножка сына вонзается мне в живот настолько сильно, что мне приходится приложить руку к месту удара.

— Да, сынок, это твой папа, — комментирую я, видимо, малыш чувствует насколько сильно я встревожена.

По моей щеке катится слеза, но я резко ее смахиваю. Я счастлива, что он жив. Мне хочется плакать и смеяться. Мой Адам жив. На душе становится так тепло и тоска, преследующая меня все это время, наконец-то проходит. Он с другой. И он смотрит на нее так, как никогда не смотрел на меня. Он, кажется, любит ее. Она поистине заслуживает его. Она из его круга: дорогая и роскошная. Она ему идеально подходит. Я смирюсь с тем, что время рядом со мной ничего не значило для него. Я посвящу свою жизнь сыну.

Настоящее время

Я достаю из холодильника стеклянную баночку, наливаю лекарство в чайную ложку и даю Эмину. Наркотики в моем теле на момент беременности не прошли бесследно и ударили по здоровью малыша. Но благо, ничего страшного и смертельного. Лишь слабый иммунитет стал результатом приема запрещенных веществ. Я кладу Эмина в кроватку и иду собирать сумку в поездку. Матео едет в Москву на несколько недель и мы с сыном вместе с ним. С момента рождения Эмина прошел месяц, мое тело не совсем окрепло, но Матео это не волнует. Он слишком долго ждал и хочет получить свое.

По прилете в Москву на меня нахлынивают воспоминания прошлого. Хоть я и обещала себе двигаться дальше, но все равно чувствую его присутствие. Адам где-то рядом, в этом городе.

Я оставляю Эмина с няней и спускаюсь на обед с Матео. Итальянец ждет меня за столом, который для нас накрыли на террасе.

— Сегодня юбилей моего делового партнера, — Рицца делает паузу и поднимает свой взгляд на меня. — Ты пойдешь со мной в качестве моей спутницы.

— Я еще никогда не оставляла Эмина так надолго, — я смотрю на итальянца и откусываю спаржу. — Тем более у меня нет подходящего наряда.

— Выбери что-нибудь роскошное и через час тебе это привезут. Только не экономь, ты должна соответствовать моему статусу.

Я подправляю бретельку на платье и подхожу к зеркалу, и не узнаю свое отражение. Я еще никогда не выглядела настолько шикарно и дорого. Бежевый лёгкий макияж идеально подчеркивает мои карие глаза, и яркая помада делает акцент на губы. Мои длинные каштановые волосы, уложенные в голливудские волны, переливаются бликами на свету. Визажисты постарались на славу. Роскошное платье от Sherri Hill сидит на мне идеально. Изумрудная ткань платья расшита золотыми камнями и пайетками в виде многочисленных узоров. Разрез на середине бедра предает платью элегантность, а мне сексуальность. Черные туфли на узком каблуке окончательно завершают образ. Я еще раз смотрю на твое отражение и слышу, как мой малыш начинает плакать на руках у няни.

— Иди сюда, — я беру Эмина на руки и вдыхаю его запах. — Я оставлю тебя ненадолго, милый.

Эмин, словно понял суть сказанных слов, начинает хмурить маленький носик и хныкать. Я целую сына и поглаживаю его по головке. Знаю, что это действует на его успокаивающе. Я не доверяю сына никому, но у меня нет выбора. Даю пару указаний няне и спускаюсь на первый этаж. На самом деле, у меня нет никакого желания выбираться в свет. Подобные выходы заставляют меня вспоминать о моей прошлой жизни, возвращаться туда, где я была счастлива и любима. Но реальность бьет по лицу и указывает на цепи, которыми я уже как год прикована к другому мужчине.

Матео Рицца 45 лет, но выглядит он потрясающе. Если бы я не знала его настоящий возраст, то никогда не догадалась, что ему за сорок. Он одет в строгий черный костюм и белоснежную рубашку. Впрочем, это его постоянный образ. Смуглая кожа, идеально ровные белые зубы, брутальная щетина, суровый взгляд, итальянский акцент. При виде меня постоянная сталь в его глазах на мгновение сменяется на блеск, и я убеждаюсь, что выгляжу достойно.

— Переживаю на счёт декольте. Не слишком глубокое? Не хочу привлекать излишнее внимание, — останавливаюсь на последней ступеньке и дёргаю вверх вырез.

— Внимание тебя обеспечено. Даже без выреза, — на лице Матео безэмоциональная маска. Спустя столько времени, я так и не научилась читать его.

Мы входим в банкетный зал, масштабы которого поражают меня. В мраморном полу с золотым отливом отражается свет хрустальных люстр, от чего пол наполнен яркими бликами. Бирюзовые портьеры простираются от высокого потолка до пола, перекрывая панорамные окна. В зале находятся круглые столы на две персоны, которые укатаны белыми кружевными скатертями. Зал наполнен людьми: брутальные мужчины в смокингах со своими прекрасными спутницами. В воздухе веет роскошью, богатством и высокомерием. Смотря на всех этих людей я чувствую неловкость, но потом смотрю на подол своего платья и вспоминаю, что я ни чем не хуже присутствующих. Я выгляжу даже лучше некоторых особ. Проходя мимо прессы, мы останавливаемся для фото и Матео кладет свою руку мне на бедро, от чего ее хочется инстинктивно отбросить. Но вместо этого я кладу руки ему на грудь и улыбаюсь фотографам. Главное держать себя в руках, я не дам усомниться в себе. Наверное, мне хочется доказать Матео и прежде всего себе, что для меня подобное мероприятие не является жутким испытанием и, что я вполне способна жить подобной жизнью.

— Матео, рад тебя видеть! — по пути к нашему столику нас останавливает пара: молодой мужчина в синем смокинге с бабочкой и его спутница. Мужчины пожимают друг другу руки и собеседник переводит взгляд на меня.

— Моя спутница — Марта, — Матео представляет меня, кладет руку на талию и еще сильнее прижимает меня к себе. Мужчина задерживает взгляд на моем лице, а после аналогично представляет свою даму. Девушка улыбается мне и я отвечаю ей тем же. Пока мужчины обсуждают деловые моменты, мы успеваем перекинуться с блондинкой парой слов. Надо же, я не думала встретить среди этих богатых снобов приятных людей.

Пока Эмилия, жена друга Матео, рассказывает мне о своем отдыхе в Каннах, я чувствую на щеке сильное жжение от пристального взгляда. Я начинаю оглядываться в поисках источника такого активного внимания и мое сердце в миг падает в пятки. Адам стоит в нескольких метрах от нас и буравит меня взглядом. Кажется, он удивлен… Я никогда не видела его настолько растерянным и подавленным. Его взгляд мечется по моему лицу, от чего вся кровь в моем организме начинает бурлить и приливать к лицу. Адам опускает взгляд на мою талию, на которой предательски покоится рука Матео. Я вся горю, пульс просто зашкаливает, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Извините, я отойду ненадолго, — я отстраняюсь от мужского тела и Рицца анализирует мое лицо, пытаясь найти подвох.

Войдя в женский туалет, я открываю холодную воду, смачиваю руки и подношу их к задней стороне шеи. Я достаю из сумочки сухие салфетки и собираюсь подправить потекший макияж, как неожиданно дверь в туалет резко захлопывается.

— Так вот оно что… — в отражении позади себя я вижу Адама, он все такой же статный, резкий, красивый и пугающий. Но все же что-то в нем изменилось: он больше не мой. — Теперь тебя трахает старый дед.

— Как ты смеешь так говорить! — я за мгновение поворачиваюсь к нему лицом и вцепляюсь руками в край столешницы.

— Неужели никого помоложе не было? Или все дело в огромных бабках? Ты знаешь, что твой итальянец торгует оружием?

— Тебе бы говорить о криминальном бизнесе, — я скрещиваю руки на груди. Из-за огромной обиды и злобы на Адама мне приходится защищать себя и Матео. — И вообще, это женский туалет, уходи!

— Что с тобой сделал Вождь?

— Ты даже представить себе не можешь, что он со мной делал, — в голове яркими вспышками всплывают события минувшего года. — Пока ты жил счастливой жизнью, я побывала в Аду. Ты начал жизнь с чистого листа, не так ли? Сделал вид, что между нами ничего не было? Ты забыл про меня! Ты оставил меня там погибать! — по телу моментально пробегает стая мурашек и я начинаю глубоко и часто дышать. Адам все это замечает. — Я похоронила тебя… Он сказал, что ты мертв.

— Но теперь я здесь. Я воскрес ради тебя, — Адам подходит ко мне вплотную, но совершенно не касаясь моего тела. Проводит грубой ладонью по уложенным волосах, наклоняется к шее и вдыхает запах моей кожи. — Я так долго искал тебя.

Внутри все переворачивается от его нежного тона. Это то, что я так хотела услышать, он искал меня… Искал. В ноздри проникает знакомых древесный запах с нотками цитруса, и мои колени начинают подрагивать. Прошел год, я заставляла себя искоренить все чувства к нему, выгнать его из моего сердца. Но только одно его слово, произнесенное шепотом, и я вновь падаю в бездну его серых глаз.

— Но этого недостаточно, — я делаю шаг назад и упираюсь поясницей в раковину. — Ничего уже не изменить. Прошло много времени и обстоятельства поменялись. И, кажется, каждый из нас на своем месте. Все так, как должно быть.

Он молчит. Я достаточно хорошо его знаю и по тому, как он сжимает челюсти до желваков я понимаю, что он страшно зол. Его руки в карманах брюк сжимаются в кулаки, на которых набухают голубые вены.

— Где ты был? — я говорю мягче, почти шепотом и смотрю в его серые глаза, пытаясь отыскать правду. — Я так нуждалась в тебе.

Его плечи опускаются на выдохе, он открывает рот, кажется, он хочет что-то мне сказать, но не произносит ни слова.

— В любом случае, это все больше не имеет никакого значения, — я застегиваю сумочку и вновь смотрю на него, но на этот раз в моем взгляде присутствует сталь и равнодушие. — Мне хорошо с Матео. Он делает меня счастливой.

Я иду ко входу и совершенно на него не смотрю, потому что знаю, что его взгляд после сказанных слов ранит меня. В груди вновь что-то нещадно тянет и душит. И я знаю только одно лекарство, которое способное притупить эту боль. Эмин. Мне нужен мой сын. И на этот раз я чувствую жжение в затылке.

Глава 30

Я возвращаюсь к Матео в тот момент, когда на сцену выходит виновник торжества. Мы присаживаемся за столики и следующие 30 минут слушаем поздравления.

— Кто это? — я киваю в сторону сцены, на которой находится именинник.

— Евгений — известный нефтяной магнат. У него точки по всему миру. И у нас с ним хорошие деловые отношения.

Я вспоминаю слова Адама о том, что Рицца торгует оружием. Я знала, что Матео имеет криминальный бизнес помимо сети ресторанов и отелей по всей Италии и Франции, но для чего ему продавать оружие? Он спонсирует страны в поддержку военных действий? Он обрекает мирных людей на смерть?

— Дорогие друзья! Я не могу оставить в стороне одно важное событие, — полноватый мужчина на сцене, про которого мне рассказал Матео, устремляет свой взгляд в зал. — Родные мои, прошу вас, составьте мне компанию на этой сцене.

На сцену поднимается длинноногая девушка в бардовом платье до середины колена и глубоким декольте. Ее рыжие кудрявые волосы падают на бледную кожу плеч, а ее алые губы расплываются в улыбке. Адам стоит рядом с ней и обнимает ее за талию, а та с нежностью смотрит на него. Но в отличие от девушки, на его лице нет и намека на трепетное чувство.

— Хочу объявить о том, что моя единственная дочь Алекса и Адам помолвлены!

Что такое предательство? Предательство — это самое страшное, что может случиться между людьми. Оно знаменует гибель близости и доверия. Человек, решившийся на предательство, сознательно вонзает вам нож в спину. Что же толкает людей на такой поступок? Причин может быть много. И в каждом конкретном случае они свои. Когда-то Адам с усердием вонзал в мою спину ножи, но это казалось мне сущим пустяком, ведь по началу он был моим сероглазым мучителем. Но сейчас, когда я прониклась самым трепетным и нежным чувством к нему, испытала на себе, что значит любить и быть любимой, я истекаю кровью. Ему удалось до конца разбить мое потрепанное сердце и искалечить мою бедную душу. Я словно неумелая пловчиха, которая захлебывается водой и не может сделать уверенный взмах руками, чтобы наконец-то вдохнуть пьянящий воздух. И вот я вроде достигаю поверхности, но чьи-то руки смыкаются на шее и начинают опускать на дно. И это руки Адама.

Девушка обвивает его шею идеальными руками и целует в щеку. Адам находит мои глаза и смотрит, кажется, целую вечность. Что он пытается найти в моем взгляде? Сожаление? Тоску? Боль?

Ничего этого нет, все вокруг замерло, а внутри умерло. Пустота. Я не чувствую ничего. Апатия с головой накрывает мое тело, и я разрываю зрительный контакт. Опускаю глаза вниз и смотрю на золоченые узоры скатерти. Помолвлены. Должна признать, когда-то я мечтала быть на ее месте. Смотрю на девушку и переполняющие ее эмоции. Улыбаюсь. Какая ирония. В голове всплывает имя сына. Хотелось бы мне знать, что бы поменялась, если бы Адам узнал о существовании Эмина. Наверное, ничего. Тогда пусть все остается так, как есть. Адам и Алекса. Я и Эмин.

Возвращаюсь домой и сразу иду в душ, и смываю с себя этот душный и грязный вечер. Подхожу к кроватке сына, Эмин спит глубоким сном, сладко посапывая во сне. Я беру малыша на руки и целую его в пухлую щечку. Меня не было рядом всего несколько часов, но для меня это кажется вечностью. Кладу сына на кровать и ложусь рядом. Поглаживаю его по животику и беспрестанно смотрю на него. С каждым днем он все больше становится похож на него. Я вижу Адама в его мимике, когда он хмурит нос и сводит брови к переносице. Рядом с ним все проблемы кажутся никчемными. Пусть всегда будет так.

Глава 31

Утром водитель Матео отвозит нас с Эмином в детскую поликлинику на плановый осмотр врача. В Вероне у нас был свой хороший врач, который обследовал малыша с самого его рождения. После прибытия в Москву мне пришло экстренно искать врача. Я надеюсь, мне не придется усомниться в компетенции педиатра. Рицца отправил с нами одного из своего охранников. Он все еще мне не доверяет.

— Подкожная жировая клетчатка распределена умеренно. Тургор кожи не изменен, — полноватая женщина-врач заканчивает осмотр Эмина и передает его мне. — По результатам анализов количество лимфоцитов уменьшено, СОЭ откланяется от нормы.

— Это же не страшно?

— Нет, ничего страшного. Выпишу вам рецепт на некоторые лекарства. Придете через месяц и сдадите повторно анализы.

Мы выходим на улицу, и нас обдает прохладным ветерком. Я застегиваю плотную рубашку Эмина и поворачиваюсь к сопровождающему нас мужчине.

— Мы прогуляемся немного по парку.

— Хозяину это не понравится.

— Нельзя постоянно держать ребенка взаперти. Ему нужен свежий воздух. Так и передай своему хозяину.

Широкоплечий мужчина в черной футболке сверлит меня взглядом, но не дожидаясь, пока он затолкает нас в машину, уверенно иду к парку. Знакомые лавочки, фонари, вокруг шумно резвятся дети, гуляют пары с колясками. Эта местность хорошо мне знакома. Я бы могла подумать о побеге, но я знаю, что это бесполезно. Матео Рицца найдет меня и тогда похоронит меня заживо. Безопасность Эмина для меня превыше всего, поэтому я стараюсь не допускать таких мыслей. Мимо проходит молодая семейная пара: девушка в пальто везет пустую коляску, а мужчина держит на руках трехлетнюю девочку. Малышка заливается звонким смехом, а ее папа нежно целует дочурку в щеку. От этой картины в душе что-то выстреливает, и я смотрю на Эмина. Мой малыш посасывает соску и смотрит на меня большими глазками. Мои мысли обрывает знакомый голос.

— Марта…? — приятный мужской голос окликает меня. Высокий, сероглазый блондин смотрит на нас. Его глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт.

— Марк, — я не могу поверить своим глазам. Вспоминаю нашу последнюю встречу: он был в коляске и ненавидел весь мир. А теперь его глаза блестят, на щеках вырисовываются небольшие ямочки. — Здравствуй. Я так рада тебя видеть, как ты? — мой взгляд опускает вниз, к ногам парня. — Ты…Ты смог.

— Не без твоей помощи, — лицо парня озаряет улыбка. Еще тогда, в инвалидной коляске он был потрясающе хорош собой, но сейчас, когда его глаза снова горят желанием жить, от него сложно отвести взгляд.

— Мы искали тебя. Адам искал тебя. Что с тобой произошло? — Марк смотрит на Эмина, и только сейчас я вспоминаю, что держу на руках сына.

— У меня все хорошо. Не переживай, — я закрываю рукой лицо сына и с опаской оборачиваюсь назад.

— Тебе нужна помощь? — Марк вцепляется в мое плечо и сверлит взглядом мужчину позади нас. Этот зверский взгляд он перенял у брата.

— Нет, все в порядке, — охранник Матео начинает целенаправленно двигаться к нам и меня пробирает дрожью. Я не хочу проблем Марку. — Береги себя, — кидаю я напоследок, и ухожу быстрым шагом до того, как нас догоняет мужчина в черной футболке.

Ночью этого же дня я кормила Эмина грудью, и он моментально заснул на моих руках. С Эмином не бывает никаких проблем, он растет очень спокойным малышом. Наверное, он чувствует насколько мне тяжело. Перекладываю сына в кроватку и накрываю легким пледом. Эмин в свои два месяца весит пять килограмм, и от того, что он постоянно со мной, руки нещадно болят, а поясница вот-вот сломается. Иду в душ смыть усталость. Все-таки быть матерью это тяжелый труд, на тебя ложится неимоверная ответственность за чужую жизнь. Я живу в постоянном страхе за жизнь своего ребенка, так как мы не обсуждали с Матео дальнейшую судьбу Эмина. Иногда я просыпаюсь глубокой ночью в холодном поту от кошмара: мне снится, что у меня забирают сына. И так через день. Не знаю, что со мной будет, если мой ночной кошмар станет реальностью. Надеваю пижаму и спускаюсь в кухню. В последнее время часто по ночам меня начинает одолевать мигрень. Вспоминаю рецепт Марии Герасимовны от головной боли и завариваю травяной чай.

В кухню входит Матео, на нем темные брюки и черная рубашка, которая расстегнута на три верхние пуговицы, от чего становится видно его бронзовую кожу. По его внешнему виду я могу предположить, что он только вернулся в дом. Рицца останавливается в дверном проеме, заснув руки в карманы брюк, его взгляд бродит по моему телу. Поднимаю на него глаза и замечаю нечто новое в его лице: он пьян. Матео подходит сзади и проводит рукой по моим волосам, по спине моментально пробегают мурашки, и вцепляюсь в кружку с кипятком.

— Пора отдавать долг, — он наклоняется и томным голосом шепчет на ухо. Мое тело охватывает дрожь и ладони начинает покалывать.

Я вскакиваю из-за стола, отчего стул с грохотом падает на пол. Он настолько близко, что я чувствую его запах: парфюм с нотками крепкого алкоголя. Не тот, это не тот запах.

— Будь хорошей девочкой… — его руки под моей кружевной сорочкой блуждают в поисках груди.

Я знала, что рано или поздно это должно было произойти, но внутри меня все протестует. Я упираюсь руками в его разгоряченное тело в попытках оттолкнуть от себя.

— Матео, я не готова. Я еще не восстановилась… — одной рукой он больно сдавливает мои скулы, приближая мое лицо настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание. Его сильная рука дергает серую ткань моих пижамных шорт вниз, и они задерживаются на коленях. — Ты слишком наивна и глупа, если думала постоянно рассчитывать на мою жалость к тебе… Я слишком долго ждал и теперь намерен получить свое, — словно зверь Рицца рычит мне в лицо. Его пальцы оттягивают резинку трусов и резко дергают, от чего кружевная ткань больно впивается в нежную кожу. Слышится треск рвущейся ткани. На пол падает черная кружевная ткань моих трусиков. Рицца подсаживает меня на кухонный стол и руками разводит колени.

— Такая нежная и розовая… — его рука скользит по моей промежности, от чего я инстинктивно пытаюсь сомкнуть ноги. Я сухая. Я не готова. Я не хочу его. Не хочу. Я закусываю нижнюю губу и чувствую металлический привкус во рту. Его движения липкие, грязные, похотливые.

— Не трогай меня, — я упираюсь тонкой рукой в его разгоряченную грудь, но он, словно стальная скала и его никак не сдвинуть с места. — Прекрати! — на этот раз я больно впиваюсь ногтями в участки его тела, неприкрытые одеждой. Я чувствую острое желание замахнуться и ударить его, но рядом нет никаких предметов, и я рискую получить пощечину.

— Ты забыла о своих обещаниях? Ты клялась отдать свое тело. Так что прекращай сопротивляться, иначе я сделаю тебе больно.

В доме раздается громкий звук знакомой мне мелодии, и я широко распахиваю глаза. Рицца отодвигается от моего тела, исподлобья смотрит на меня и одну руку заносит назад. Из заднего кармана своих брюк он достает разрывающийся телефон и подносит к уху. Матео выходит из кухни, бурно что-то обсуждая с собеседником. Я хватаю разорванную ткань своего нижнего белья и влетаю в спальню, заперев дверь на замок. Снова иду в душ, хочу смыть его следы со своего тела, прежде чем дотронуться до сына. Матео Рицца все равно вернется за своим.

Глава 32

— Сейчас мы посмотрим тебе что-нибудь, — я перевожу взгляд на сына, который лежит в коляске и хлопает своим большими глазками. — Ты так быстро растешь, что даже половину своих новых вещей не успел надеть.

Я снимаю с вешалки бежевый махровый костюм с ушками и ощупываю ткань. Представляю Эмина в этом костюмчике и не раздумывая иду на кассу. С появлением сына меня больше стали интересовать детские магазины, я буквально не могу пройти мимо и торчу в них как минимум два часа. Женщина на кассе пробивает покупки, я расплачиваюсь картой и выхожу из магазина. Открываю мобильное приложение и смотрю баланс карты. Мне необходимо найти удалённую работу, нельзя все время рассчитывать на Матео. После вчерашнего случая у меня стали появляться мысли о побеге. Знаю, я обещала ему свою верность, но я понимаю, что я не смогу так жить. Спать с мужчиной, которого я не люблю. Я слишком консервативна. Но все мои размышления о побеге — полнейшая глупость. Мне никогда не скрыться от Матео, он слишком важный человек, у которого связи в любой точке мира. К тому же, он слишком мстителен и злопамятен.

Просаживаюсь на скамейку возле фонтана в торговом центре, складываю покупки в пакет и слышу детский плач. Эмин спит в коляске. Ищу глазами источник звука и мой взгляд упирается в знакомую фигуру. Девушка стоит спиной, наклоняется и поднимает ребёнка на руки. Линда что-то объясняет малышке в бортовом плащике с фламинго и розовых резиновых сапожках. Они стоят недалеко от нас, буквально в трёх метрах. В голову ударяет, словно отбойным молотком, и появляется срочное желание уйти. Она не должна меня видеть, будет слишком много вопросов. Но я не успеваю сделать шаг, как моя подруга поворачивается, и спустя секунду наши взгляды встречаются. Глаза блондинки широко распахиваются и брови лезут вверх.

— А ну стоять, Марта! — Линда идёт по направлению ко мне. Внезапный шок на ее лице сменился на неконтролируемый гнев. — Ты что думаешь, что можешь то пропадать, то появляться когда тебе вздумается? Тебе совсем наплевать на меня! Какая же ты бесстыжая, Мартынова! — подруга держит девочку в одной руке, другой рукой указательным пальцем тычет мне в грудь. — Ты даже сейчас хотела сбежать!

Эмин просыпается от громких разговоров и начинает плакать.

— Потише, прошу тебя, — я начинаю качать коляску в попытках успокоить сына.

Только в этот момент взгляд Линды падает на коричневую коляску и затем снова возвращается на меня. Минутное замешательство пропадает и ее снова захлёстывает волна гнева.

— Ты никуда не уйдёшь, пока не объяснишь мне все! — чуть тише продолжает подруга. Ее красивые пальцы намертво вцепляются в мое плечо, больно стягивая кожу.

У меня нет никого желания объясняться и вновь ковырять с трудом зашитую рану прошлого. Но зная подругу, она мёртвого разговорит и не успокоится, пока не получит своё.

Высокий парень в униформе озвучивает наш заказ, и получив в ответ наш кивок, уходит на кухню местного кафе. Кучерявая девочка, которая цветом волос пошла в мать, сидит на коленях Линды и поглядывает на меня. Затем смущаясь, прячет маленький носик в волосы мамы. Линда смотрит на меня с немым укором, между нами повисает тяжёлая тишина, которая начинает давить на сознание.

— Я жду, когда ты начнёшь хоть что-то говорить, — недовольная подруга отбирает у дочки перечницу, которую малышка хотела засунуть в рот. — И только попробуй в этот раз солгать! Я знаю, что история знакомства с твоим Адамом — бред сивой кобылы. Я не настолько наивна, как ты думаешь. Как у тебя вообще хватило совести дурить меня!

Я шумно выдыхаю и подбираю слова для последующего разговора.

— Линда, при всем моем уважении к тебе, я не хочу поднимать эту тему.

— Уж постарайся засунуть своё «не хочу» глубоко и подальше, потому что я не собираюсь в очередной раз терять тебя. Если ты действительно дорожишь нашей дружбой, расскажешь все, без капли вранья, — после ее слов, я чувствую, как мои щёки начинают гореть, а все тело обдаёт жаром.

— Я не могу сказать тебе всю правду, прости меня, — после моих слов, зрачки подруги увеличиваются от повышенного адреналина в крови. — Но в моей жизни действительно все не так сказочно.

Я никогда не думала о том, чтобы рассказать кому-то о сложившейся ситуации или просить помощи. Это просто бесполезно. Как я уже говорила, Рицца не тот человек, с кем стоит играть. Единственный человек, который возможно может спасти меня, считает, что я по своей воле живу с Матео. Да, я сама сказала ему об этом, но лишь для того, чтобы попытаться задеть его за живое. Он считает меня шалавой, так пусть так и будет. Да и в конце, я устала от этих игр, устала от интриг, которые окружают меня повсюду. Мне надоело врать дорогим людям, дабы прикрыть хаос в моей жизни. Устала жить с постоянной мыслью, что моя жизнь мне не принадлежит.

— Ты пропала на год, будто сквозь землю провалилась. Не брала трубки, я звонила твоей матери, но дома ты не появлялась. Также она просила передать, что ты неблагодарная дочь и, чтобы ты никогда больше не возвращалась. Я ворвалась в дом к твоему Адаму и устроила там истерику, когда была на четвёртом месяце беременности, — нам приходится прекратить разговор, потому что в это время приходит официант и ставит перед нами тарелки с едой. — Он выглядел…потрёпанным.

— Что ты имеешь ввиду?

— У него был растерянный и подавленный вид. Если честно, он меня пугал, но тогда мне стало жаль его. К тому же, у него было перебинтовано плечо.

Меня словно окунули в ледяную воду: по позвоночнику к голове пробежали мурашки и началась тахикардия. Даже когда между нами огромная пропасть, даже когда он с другой, я все ещё переживаю за него.

— В него стреляли? Что с ним?

— Откуда я знаю, Марта. И мне абсолютно плевать. Меня волнует другое — где ты была?

Линда нарезает сырники на мелкие кусочки и начинает кормить своего годовалого ребёнка.

— Мне пришлось уехать. На спрашивай почему. Просто так надо было. У меня не было возможности связаться с тобой, так что не злись на меня. Мне бы больше всего хотелось быть рядом с тобой, нежели переживать то, в чем я оказалась. Просто знай, что сейчас все нормально.

— Ты изменилась. Я не знаю, во что ты вляпалась, но это дерьмо здорово потрепало тебя. За все время, что мы сидим здесь, ты несколько раз оглянулась. Постоянно смотришь на людей, входящих в кафе. Что происходит? За тобой следят?

— Нет. Это просто… привычка.

Как бы я хотела облегчить свою душу от удушающего груза, который терзает меня вот уже год. Расплакаться, рассказать о том, что мне пришлось переживать, попросить помощи. Но слез нет, есть только жгучая обида на судьбу. Не хочу обременять лучшую подругу и рисковать ее жизнью. Если тонуть, то одной.

— Это ребёнок Адама?

— Да.

— Он знает?

— Нет. И никогда не узнаёт.

— Я слышала, он женится, чертов засранец. Почему ты ему не скажешь?

— Для чего? Чтобы он пожалел меня? Не хочу привязывать его к себе ребёнком.

— Ни одного мужчину не удержишь ребёнком. Мне казалось, что этот монстр не представляет своей жизни без тебя.

— Не говори глупости.

Я встаю со стула и беру Эмина на руки. Мой малыш только проснулся, совсем ещё сонный утыкается носиком мне в грудь и рядом складывает пухлые ручки.

— Как зовут?

— Эмин. И это самое лучшее, что со мной случалось. Может расскажешь о своей белокурой принцессе?

Меня прерывает вибрация телефона. Линда тянется к сумочке и достаёт звонящий телефон.

— Муж звонил, сказал, что скоро заедет за нами. Поехали к нам, нам нужно ещё много чего обсудить, — подруга начинает одевать девочку, параллельно вытирая ее лицо влажной салфеткой.

— Не могу. Я правда не могу.

— Я переживаю за тебя. Обещай, что если у тебя будут проблемы, ты придёшь ко мне! Обещай! — Линда вцепляется в мою кисть и больно сжимает пальцы. Внутри все сводит спазмом от таких слов. Я так давно не слышала слов поддержки.

— Обещаю.

Выхожу из торгового центра и замечаю черный тонированный мерседес, который трогается с места, как только мы проходим дальше от магазина. Матео Рицца не доверяет мне и посылает за мной своих охранников. Я крепче хватаюсь за руль коляски и ускоряю шаг. Да что ему, черт возьми, надо? Никуда я не убегу с ребенком. Зачем этим ненужные меры? Я решаю завернуть за угол в узкий двор, надеясь на то, что это его остановит. Но вместо того, чтобы поехать прямо, автомобиль резко заворачивает за нами и преграждает нам путь. Дверь распахивается и передо мной вырастает темная фигура…

Глава 33

Я решаю завернуть за угол в узкий двор, надеясь на то, что это его остановит. Но вместо того, чтобы поехать прямо, автомобиль резко заворачивает за нами и преграждает нам путь. Я быстро беру Эмина на руки и делаю несколько шагов назад. Дверь иномарки открывается и с водительского сиденья выходит Адам. На этот раз на нем обычная белая футболка, черные джинсы и сверху черная легкая куртка. Я жила с ним достаточно долго, но каждый раз при виде его начинает трясти, как в первый.

— Что ты здесь делаешь? Ты напугал меня! — Эмин начинает хныкать от испуга и мне приходится покачивать его.

— Мы можем поговорить?

— Нам не о чем разговаривать, — я начинаю беспокоиться, потому что Эмин начинает громко плакать.

— Марта, садись в машину, на улице холодно.

— Что тебе нужно, Адам? По-моему мы все обсудили в прошлый раз.

— Я не уеду пока мы не поговорим и ты это знаешь. Поэтому садись в машину и я отвезу тебя с ребенком домой.

Я долго смотрю на него и пытаюсь предугадать исход событий. На улице действительно холодно и я молча киваю. Адам подходит к коляске, несколько секунд возится с ней, складывает и погружает в багажник. Обходит машину и открывает нам дверь на переднее сиденье. В салоне тепло и уютно, несмотря на то, что Адам сменил машину, здесь все также чувствуется прежняя атмосфера. Как только автомобиль трогается с места, я замечаю, что взгляд Адама с трассы плавно переходит на лицо Эмина.

— О чем ты хотел поговорить?

— Марк рассказал о вашей встрече. Он сказал, что ты была с ребенком… ты была напугана, — его глаза смотрят в мои, но кажется, будто в самую душу. Он анализирует каждое мое движение, пытаясь отыскать правду в моем лице.

— И поэтому ты решил выследить меня? Как ты вообще меня нашел?

— Я всегда тебя найду, Марта.

— Не всегда, — произношу я почти шепотом, и в голове возникает картинка того грязного подвала. Как я смотрела на ту темную дверь и ждала, что через секунду туда войдет Он и скажет, что этот ад закончился. — Марк ошибся, со мной все прекрасно.

— Я хочу знать все. Включая вот это, — Адам опять направляет взгляд на Эмина, который давно спит на моих руках.

— Адам, прекрати. Все, что было между нами больше не имеет никакого смысла. Наши пути разошлись, неужели ты этого не видишь?

— Я никогда не поверю, что ты выбрала этого дряхлого старика! — его пальцы с силой сжимают руль и он резко поворачивает, от чего машина дергается в сторону.

— Ты хочешь правды? Хорошо! — кровь начинает стучать в висках и возвращается головная боль, которая мучает меня по ночам. — После того, как Вождь вколол мне снотворное, я очнулась в грязном подвале, прикованная наручниками к стене. Меня кормили раз в неделю объедками, воду приносили два раза в грязном стакане. Приходили мужчины и запугивали меня, пытаясь как можно сильнее расшатать мою психику. И каждый божий день, когда мое помутненное сознание возвращалось ко мне, я смотрела на эту чертову дверь и ждала, что придешь ты, — я смотрю на Адама, его взгляд прикован ко мне, а его лицо не выдает ни одной эмоции. — А потом пришел сам Вождь и сказал, что ты мертв. Я похоронила тебя, Адам. И после этого, я молила Бога, чтобы он забрал меня к тебе. Ты даже представить не можешь, как сильно я хотела умереть, — я обещала себе не плакать, но вспоминая все эти события я не могу сдержать слез: нос начинает покалывать и по моим щекам предательски начинают катиться слезы. — Меня накачивали наркотиками до такой степени, что на моих венах не было живого места и я две недели не могла сгибать руки.

Адам смотрит на дорогу, но кажется совсем не видит ее. Его челюсть плотно сжата, на скулах бегают желваки, брови сведены к переносице и на лбу появляются складки. Он нажимает на педаль газа, от чего автомобиль начинает ехать с бешенной скоростью. И даже на такой огромной скорости Адаму удается ловко объезжать и подрезать другие машины.

— Меня выставили на аукцион, как дешевую вещь. Я стояла под кайфом в одном нижнем белье перед десятками богатыми мужчинами. Они торговались за возможность иметь мое тело. Меня выкупил Матео Рицца и теперь я его личная секс-рабыня, — я больше не сдерживаю себя и начинаю захлебываться собственными слезами, сильнее прижимая Эмина к груди. — Адам, сбавь скорость! — я перехожу на крик, когда Адам в очередной раз обгоняет автомобиль и едва не задевает его. — Адам! Тормози!

В одно мгновение Адам поворачивает руль в сторону и машина съезжает на обочину. Мимо проезжающие машины начинают сигналить нам, давая понять, что такое вождение неуместно.

— Ничего не меняется, да? Я все то же безвольное тело, которое вновь и вновь втаптывают в грязь, так же, как это делал ты.

Грудь Адама бешено то вздымается, то опускается. Его зрачки расширены настолько, что радужки совсем не видно. Он открывает дверь и жгучий холодный ветер врывается в салон. Я выхожу вслед за ним и через мгновение Адам оказывается так близко, что я не успеваю сориентироваться. Его губы накрывают мои и я отвечаю на поцелуй. В голову ударяет эндорфин, колени начинают подрагивать, а в груди растекается тепло. И я понимаю, какие бы стены я не возводила, какие бы маски равнодушия не носила, внутри меня есть нечто большее, что способно адским пламенем разжечь мною же потушенный огонь любви к нему. Что бы я не делала, жизнь вновь доказывает, что мое место рядом с ним. Он создан для меня, а я для него.

Эмин просыпается и начинает ворочаться в руках. Адам разрывает поцелуй и смотрит вниз, на лицо моего сына.

— Я забираю тебя и твоего ребенка. Мне плевать, что это сын Матео, я увезу вас, — Адам открывает дверь автомобиля, одним взглядом заставляя сесть в машину.

— Ты ничего не сможешь сделать. Он не позволит тебе этого. Он убьет тебя, а после похоронит меня рядом с тобой, — реальность бьет меня по лицу и я вспоминаю в каком положении сейчас нахожусь.

— Пусть попробует это сделать. Я только нашел тебя и сделаю все, что бы не потерять тебя снова.

— Он страшный человек, Адам! Не делай глупостей. Тебе никогда не одолеть его. Он убирает всех своих конкурентов.

— Я знаю, что за человек Матео Рицца и меня это не остановит. Я сделаю все возможное, просто будь рядом. Ты веришь мне?

Я молчу. Слишком много громких слов, слишком много эмоций. В голове сумбур. Сейчас Адам настолько близок ко мне, как не был никогда. Я всегда боролась за место рядом с ним, а сейчас он сам идёт ко мне, но я уперто выставляю руки вперёд перед его чувствами ко мне и не подпускаю ближе.

— Верю, — едва слышно шепчу я.

— Моя маленькая, но сильная девочка, — наши лбы соприкасаются и я чувствую его дыхание на своей щеке. Такое горячее, жаркое и родное. Его рука зарывается в мои волосы, другая рука вытирает дорожки слез на моей щеке. Ледяной ветер терзает кожу, но мне так жарко, просто потому что огонь моей любви заставляет кровь внутри кипеть. Я не могу перестать плакать, ведь он рядом, он со мной, он меня больше никогда не оставит. Я обязательно скажу ему про сына, но не сейчас.

Почему судьба такая стерва? Почему прежде чем стать по-настоящему счастливым нужно пройти через все ее трудности, перенести немало потерь? Жизнь раз за разом заставляет пройти тест на прочность, прежде чем дать то, о чем ты тайно желаешь.

— Ты везешь нас в дом к своей невесте? — грудь словно прожигает кислотой, когда в голове возникает образ рыжих волос.

— Не думай, что с ней было что-то серьезное.

Я отворачиваюсь к окну, не желая еще больше терзать свою душу. Мимо пролетают яркие огни ночного города, а мне еще никогда за последний год не было так хорошо и так тревожно одновременно.

Я прохожу вглубь спальни и кладу спящего Эмина на мягкую кровать. По сравнению с кроватью малыш кажется таким крохой. С каждым днем он начинает все больше походить на Адама. Он также сурово хмурит бровки, когда не может найти грудь. Мой малыш. В квартире Адама царит идеальная чистота, словно здесь никто никогда не жил. Чувствую запах терпкого кофе и вхожу в кухню. Адам заваривает напиток в полумраке комнаты. Подхожу почти вплотную и не решаюсь прикоснуться к нему. Адам, словно прочитав мои мысли, оборачивается и притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом в его мощное плечо и полностью растворяюсь в его объятиях. Его тело изменилось: плечи стали массивнее, а мышцы словно выкованы из стали.

— Я так долго ждала тебя… Все это время жила с мыслью, что ты найдешь меня.

— Я искал тебя каждый день. Засыпал и просыпался с мыслью о тебе. Ты так много после себя оставила, что я представить не мог своей жизни без тебя, — провожу рукой по его густой щетине и ловлю себя на мысли, что мне непременно хочется прикоснуться к ней губами. — Моя очередь рассказать тебе правду: Я убивал Вождя медленно и наслаждался каждым его стоном до тех пор, пока он не сказал твое местонахождение. Но я опоздал. Тебя нигде не было. Эти ублюдки увезли тебя заграницу. И тогда я думал, что навсегда потерял тебя. Где бы я тебя не искал, ты словно испарилась. Потом я вышел на Евгения, отец Алексы обладал большими связями в Европе и в обмен на его помощь, я должен был жениться на его дочери. И когда наша сделка должна была произойти, ты сама нашла меня.

— Как ты выжил?

— Мэт с моими ребятами устроили пожар. Была большая вероятность, что я погибну в этом пожаре, но все обошлось.

— Линда сказала, что у тебя была рана, в тебя стреляли?

— Да, но это неважно, — я тянусь к его футболке и стягиваю ее через его голову. На огроменном мускулистом плече виднеется круглый шрам с неровными краями от пули. Я аккуратно притрагиваюсь к заметному бугорку. — Я ошибался на счёт твоей подруги. Эта сумасшедшая ворвалась в мой дом и разгромила его, обвиняя меня в твоей гибели. — Адам следит за моими движениями, пока я продолжаю проглаживать его кожу. Она до безумия мягкая, но мышцы под ней прочнее стали. Когда я прикасаюсь к нему, внутри разливается знакомое тепло. Адам перехватывает мою руку, грубоватой ладонью накрывая ее. Подносит ее к своим губам и нежно целует ладонную сторону кисти, параллельно вглядываясь в мои глаза. Мне раньше казалось, что я больше никогда не смогу почувствовать подобное, но бабочки в моем животе устраивают бунт, пытаясь вырваться наружу. Его простой жест был наполнен всей той болью расставания, которую нам пришлось пережить, и той любовью, которую мы сумели сохранить спустя такое долгое время. Я тянусь к его губам, наши рты соприкасаются и мы растворяемся в нежном поцелуе. Неторопливая чувственность испаряется: он сдавливает мой затылок ладонью, кусает губу, свободной рукой сжимая ягодицы. Я стягиваю кофту с себя и оголенными плечами прижимаюсь к нему. В местах соприкосновения наших тел будто пробегает искра, все больше распаляя нас. Теперь, когда одежды на нем стало меньше, любимого запаха становится больше, я могу чувствовать жар его кожи. Я обнимаю его плечи, ладонь Адама зарывается в моих длинных волосах, приятно стягивая затылок.

Мы пятимся назад и, едва мои бедра успевают задеть диван, Адам толкает меня на него. Наши пальцы сталкиваются на пряжке ремня, но я перехватываю инициативу и расстегиваю молнию. Его брюки оказываются на полу, через секунду туда же приземляется мой бюстгальтер. Я откидываюсь на диван и моя спина соприкасается с мягкой тканью подушек. Длинными пальцами Адам тянет мои кружевные трусики вниз, которые сворачиваются в узкую ткань и падают около ног. Нет, это не просто секс, это нечто большее. Больше нет той звериной страсти, которая так свойственна ему. Теперь есть только нежность и неторопливость. Мы просим друг у друга прощения и признаёмся в любви.

— Я люблю тебя… — хрипло произносит Адам, перед тем как проникнуть в меня. — Я так сильно люблю тебя, Марта, — в его голосе столько боли, сожаления, трепета, любви и вожделения. Я так долго ждала этих слов, но запрещала себе об этом думать.

Адам проводит пальцами внизу живота, там, где у меня появились растяжки после беременности. Наклоняет голову и целует в этом месте.

— Я хочу от тебя ребёнка. Хочу, чтобы эти шрамы были от меня.

Мне так хочется закричать, сказать ему, что у него есть сын и что Эмин так сильно нуждается в нем, но молчу. Сейчас не время. Обещаю себе, что он скоро об этом узнаёт.

Между ног чувствуется тугое давление эрегированного члена. Его головка упирается мне в промежность, медленно расстёгивая складки. Адам закрывает губами мой рот, поглощая стоны. Его губы касаются моего виска, так что я слышу тяжелое дыхание, ладонь сжимает шею, движения глубокие и доводят до безумия. Он мой. Всегда разный, неидеальный, но мой. Движения внутри меня стали настойчивее, сдерживать стоны стало невозможно. Обезумев от острых ощущений, я царапала широкую спину, выла и охала. Он целует меня, пульсация внутри нарастает, и я чувствую, как меня наполняет его сперма. Я глубоко дышу и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Адам откидывается на спинку дивана и притягивает меня к себе. Его грудь потная, но это совсем не вызывает во мне неприятного чувства, скорее наоборот, хочется собрать капли пота языком.

— Сейчас ты берёшь сына и мы поедем ко мне, — он встаёт, и совсем не стесняясь своей наготы, подходит к шкафу у стены.

— Нет, Адам, не получится… — я нащупываю ткань своих трусиков и натягиваю их. В темноте мне не удаётся увидеть лицо Адама, но я чувствую, что он безумно зол…

Глава 34

— Нет, Адам, не получится… — я нащупываю ткань своих трусиков и натягиваю их. В темноте мне не удаётся увидеть лицо Адама, но я чувствую, что он зол. — Я не могу так просто исчезнуть. Дай мне время, я постараюсь решить все.

— Нет, решать буду я, — гневный хлопок дверного шкафа разрывает тишину в комнате. — Я не подпущу итальянца даже близко к тебе.

— Мне нужно собрать вещи и документы, — натягиваю свитер и джинсы. — Мне пора идти, Матео будет искать меня.

— Ты невыносимо упрямая. Ты ведь все равно сделаешь по своему? Сколько тебе нужно времени? — Адам с шумом выдыхает, его взгляд мечется по моему лицу, а руки пытаются дотронуться до моего тела.

— Я приеду завтра в семь вечера. Не переживай, все будет хорошо, — мои руки окольцовывают его шею и я напоследок целую его.

Одной рукой дёргаю железную ручку, и входная дверь распахивается, обдавая нас тёплым воздухом. Поднимаюсь в свою комнату, кладу Эмина на кровать и собираюсь раздеть его. Я решаюсь на опасное: завтра я уйду от Матео навсегда. Я наконец буду счастлива с любимым мужчиной. От таких мыслей улыбка ненароком появляется на моем лице. Я совсем не верю в свое счастье, это больше похоже на наваждение. Мне так страшно упустить своё счастье, что подобные мысли точно не дадут мне уснуть сегодня ночью. Эмину пора есть и поэтому я собираюсь снять свитер, но в этот момент дверь моей комнаты распахивается… Рицца вырастает в дверях, словно призрак. Меня словно приковали цепями к полу, каждое движение даётся мне с трудом.

— Где ты была?

— В торговом центре, — голос становится до смешного писклявым. Чтобы держаться увереннее и скрыть свою ложь, я отворачиваюсь и отхожу к комоду. Врать я никогда не умела: меня всегда выдавали мои красные щеки и страх разоблачения в глазах. Но именно сейчас, мне жизненно необходимо заставить его поверить. Тяжёлые приближающиеся шаги заставляют меня обернуться, но это сделать мне не удаётся, и в затылке чувствуется жгучая тянущая боль.

— Я, кажется, говорил тебе никогда не врать мне, — Матео Рицца притягивает мое тело к своему за волосы, с силой сжимая в кулак.

— Отпусти меня, — я хватаюсь за волосы и до боли смыкаю зубы.

— Ты слишком много пользовалась моей добротой, — уверенным рывком Рицца отбрасывает меня в сторону, и я больно бьюсь головой об кровать. Эмин просыпается и от испуга начинает громко плакать. Я не успеваю встать с колен, как Матео поднимает меня за шею и я вижу, как лицо итальянца становится пурпурным. — Ты обычная дешёвая шлюха, которая стала забываться, — время вокруг замедляется, я вижу, как раздуваются его ноздри, как вздымается грудь, как его глаза наливаются кровью. — Думаешь, можешь трахаться на стороне, пока я терпеливо жду? — я успеваю зажмуриться до того, как он заносит руку, и в следующую секунду принимаю горячий удар по щеке. — Я купил тебя за большие деньги и теперь ты будешь их отрабатывать!

Снова удар, от которого перед глазами вспыхивают огни, в ушах слышится звон и плачь Эмина. Все словно в замедленном кадре: я снова больно падаю, чувствую жгучую боль в затылке и тошнотворный металлический вкус во рту— я прикусила язык. Рицца тянет меня за волосы, заставляя посмотреть в глаза:

— Сегодня ночью мы вылетаем в Италию, и там тебя ждёт настоящий Ад.

Я вижу, как Матео подходит к двери и покидает комнату, плотно закрыв ее на замок. Я на дрожащих ногах подхожу к Эмину и беру его на руки. По подбородку стекает алая кровь, кривыми дорожками капая на свитер.

— Тише, малыш, я рядом, — трясу сына на руках, пытаясь унять его плач и сражаясь с учащённым сердцебиением. Смотрю на дверь в страхе, что Рицца вернётся и причинит боль моему ребёнку.

В голове всплывает мысль, что Эмин может испугаться вида крови на моем лице. Кладу сына на кровать и бегу в ванную. В кромешной темноте нащупываю выключатель и давлю на него непослушными пальцами. Подсветка вспыхивает, обдавая слабыми лучами небольшую комнату. Подхожу к раковине и смотрю на свое отражение: на правой стороне лба виднеется небольшая рана, из которой алая кровь стекает по всему лицу, небрежно смешиваясь с кровью из губы. Нижняя губа порвана и опухла. Притрагиваюсь пальцами к ране и вздрагиваю от вспышки боли. Звонкий плачь сына дает понять, что нужно поторапливаться, но я словно оцепенела, и продолжаю смотреть на свое отражение. Взгляд бешено скачет по всему лицу, зрачки расширены до такой степени, что полностью перекрывают радужку. Мне страшно, холодно и больно. Включаю холодную воду и смываю кровь с лица. Нежно розовая вода стекает по раковине в слив, оставляя небрежные капли крови на белоснежной раковине. Ощупываю место удара на затылке. Гематома.

Неразборчиво трясу сына на руках вот уже час. Эмин испуган и у него настоящая истерика. Мой бедный малыш. Смотрю на его мокрые щеки и сама начинаю плакать. Стена в душе, которая держала все рыдания взаперти, всю боль за свою жизнь и обиду на судьбу — с громким треском разрушается, и я отдаюсь истерике. Я заставляла себя быть сильной, каждый раз игнорировала эту ноющую боль в груди. Я плохая мать и обрекаю своего ребенка на ужасную жизнь, которую прожила сама. С рождением Эмина я поклялась самой себе, что сделаю все возможное, чтобы мой сын был счастлив. Никогда не допущу, чтобы он прочувствовал хотя бы каплю моих страданий. Прижимаю кричащего сына к щеке и тихо всхлипываю вместе с ним.

* * *

Мы подъезжаем к аэропорту примерно в четыре часа утра. Сижу в мягком кресле VIP-зала ожидания под жестким натиском взгляда охранника Матео. Кресло безумно удобное и мягкое, но мне кажется, будто в мое тело вонзили тысячи иголок. Меня трясет от холода и страха, хотя в зале комфортная температура. Обессиленный от истерики Эмин спит в моих руках. Матео неподалеку разговаривает с администрацией аэропорта. Тихо подхожу к итальянцу и проглатываю ком в горле, прежде чем начать говорить.

— Мне нужно отойти, — мой голос заставляет Матео повернуться и окинуть меня небрежным и оценивающим взглядом. Он долго смотрит на меня, переводит взгляд на ребенка в моих руках и на его лице появляется едва заметный оскал.

— Смотри за ней, — Рицца быстро кидает своему охраннику и провожает нас взглядом пока мы не покинули поле его зрения.

Когда дверь женской туалетной комнаты захлопывается, а удары сердца начинают набирать обороты, я крепче надеваю рюкзак с документами и вещами первой необходимости. Я должна это сделать. Я должна спасти Эмина и подарить ему новую жизнь. Вдалеке от этих грязных игр, преступлений, наркотиков и криминала. Рицца не оставит моего малыша, по прилете в Италию он разлучит нас. Как только эта мысль ударила меня по голове, словно отбойный молоток, во мне поднялась волна гнева и ярости. Я никому не дам разрушить жизнь моему ребенку. Порву любого, кто встанет на моем пути, даже ценой своей жизни. У меня никогда не было счастливой семьи, не было любящей матери рядом и все это я должна дать Эмину вдвойне. Материнский инстинкт громкими ударами бьет в голову, заставляя придумывать план и действовать. Как можно аккуратнее открываю дверь и смотрю через небольшую щелочку. Охранник стоит к нам спиной, нагло рассматривая обтянутую в кожаные лосины задницу впереди идущей девушки. Похабный кабель. Но мне это лишь на руку. Я решаюсь на то, что в первом случае может подарить мне билет в счастливую жизнь, а во втором — обречь на самоубийство.

Каждый шаг дается мне с трудом, ноги ватные и кажется, что я вот-вот потеряю сознание от волнения. Глухие удары сердца отдаются в виски, вызывая мигрень. Я тихо иду мимо мужчины с черном, заворачиваю за угол и пропадаю из поля его зрения.

— Скажите, есть дополнительный выход из терминала А? — мой обезумевший взгляд блуждает по лицу женщины, стоящей за стойкой информации. Должно быть, вид у меня подозрительный: растрепанные волосы, безумные глаза, тяжелые дыхание, дрожащие и разбитые губы, да еще и с ребенком на руках. — Видите ли, я подготовила сюрприз своего мужу и мне срочно нужно незаметно выйти и забрать подарок… — я наиграно смеюсь, натягиваю фальшивую улыбку и стараюсь выглядеть естественно. — Он очень любит сюрпризы и сегодня все должно пойти по плану.

Женщина продолжительно смотрит на меня и только потом опускает взгляд к компьютеру.

— Сейчас вам необходимо пройти в этот коридор и повернуть налево.

— Большое спасибо, — я продолжаю свою актерскую игру и отворачиваюсь. Эта женщина даже понятия не имеет, что спасает мне жизнь. Уверенной походкой иду к стеклянным дверям свободы. От них меня разделяет буквально несколько шагов. С каждым моим шагом, волнение начинает набирать обороты, хотя казалось больше некуда. Когда мне остается сделать последний шаг, автоматические двери раскрываются и меня обдает холодным осенним воздухом, тишину разрезает громкий плач Эмина. Далее все словно в замедленном кадре: охранник Матео разворачивается на 180 градусов и начинает искать источник звука.

Дальше все как в тумане: резко заворачиваю за угол, смешиваясь с толпой. Благо сегодня в аэропорту много ранних рейсов и народу соответствующе. Успокаиваю Эмина и иду вдоль дороги к остановке. Ещё мгновение и мы бы точно попались на глаза охраннику. Скоро все узнают про мой побег и поэтому необходимо поторапливаться. В салоне автомобиля неприятно пахнет кожей и тошнотворным одеколоном таксиста. Я сильнее вжимаюсь в сиденье и оглядываюсь по сторонам. И только когда машина отдаляется все дальше от аэропорта, волнение во мне начинает утихать. Сердце все ещё бьется так, будто собирается выпрыгнуть из груди. Ладони потеют и покалывают. В голове полный сумбур: что если Матео нас найдёт? Что будет тогда? Каждую секунду мне кажется, что автомобиль вот-вот остановится и Рицца за волосы вытащит меня из салона. Но такси продолжает ехать, все дальше отдаляя меня от погибели. Заставляю себя забыть про эти мысли и полностью довериться Адаму. Он спросил меня, верю ли я ему. Верю. Вверяю свою жизнь и жизнь нашего ребёнка ему.

За тонированным окном один пейзаж сменяется на другой, я вижу знакомые здания, парки и дороги. Эмин выплевывает соску и та падает на сиденье. Наклоняюсь и поднимаю ее. Усталость этого длинного дня даёт о себе знать: ноги болезненно гудят, задние мышцы шеи нещадно тянут, отдавая в голову покалыванием. Адреналин в моей крови ещё не совсем исчерпан, поэтому несмотря на то, что за эти сутки я спала всего несколько часов, спать совершенно не хочется. Хочется, чтобы это наконец закончилось. Будь у меня телефон, я бы набрала его номер и рассказала все, что случилось, но телефон я обронила, когда бежала от аэропорта к остановке такси.

Мы подъезжаем к новостройке примерно через пол часа. Сейчас ранее утро, город ещё спит и лишь несколько людей идут по своим делам по пустым улицам. Стою возле подъезда, вдыхаю морозный воздух и поднимаю голову вверх. Смотрю на его окно: темно. Наверное, он спит. А может его вообще нет в квартире, вдруг сегодня Адам ночует в загородном доме? Об этом я совсем не подумала. Я вообще не могла ни о чем думать, кроме страха за собственную жизнь. Захожу в просторный лифт и нажимаю на кнопку 14. Лифт начинает бесшумно подниматься вверх, а я подправляю серую шапочку на голове Эмина.

— Все будет хорошо. Мы идём к папе, — несмотря на то, что от желанного счастья меня отделяет пара секунд и пара этажей, волнение все же присутствует. Я с трудом смогу поверить в подлинность своей свободны, все потому что судьба каждый раз играла со мной в злую шутку, не позволяя искупаться в тёплых лучах женского счастья.

Двери лифта раскрываются и открывают мне вид на лестничную площадку элитного жилого комплекса. Ноги машинально идут к двери, которую я покинула пару часов назад. Поднимаю руку, чтобы постучать и замираю. Спокойно. Делаю глубокий вдох и в тишине раздаются два глухих стука. Прослушиваюсь к звукам за дверью и спустя несколько секунд слышаться еле заметные шаги. Замок в железной двери поворачивается и дверь распахивается. Мое сердце падает в пятки и дыхание прерывается. Кажется, будто земля уходит из под ног и я вновь падаю в темную пропасть, больно боюсь об дно и теряю сознание, потому что передо мной стоит девушка с фарфоровой кожей и рыжими волосами.

Глава 35

Ее рыжие кудри небрежно перекинуты через одно плечо и красивыми волнами продолжаются до середины поясницы. На ней белая рубашка мужского кроя. Его рубашка. Правый верхний край рубашки опушен и оголяет ее тонкое плечо с красивой родинкой посередине. Ткань продолжается до середины бедер, едва прикрывая ягодицы. Через прозрачную белую ткань просвечивает красное кружевное белье. Длинные ноги с белоснежной кожей и идеальной эпиляцией. Алекса стоит в дверном проеме абсолютно босая, будто только что вылезла с теплой кровати. Такая шикарная. Роковая. Идеальная.

— Я ждала нашей встречи… — девушка складывает руки на груди и упирается плечом в стену.

— Где Адам? Я хочу с ним поговорить, — я заглядываю через нее вглубь прихожей, стараясь унять дрожь в теле.

— Адам в душе, — Алекса резко поднимает руку и упирается ею в противоположный край дверного проема, закрывая мне обзор. — И, кажется, он не ждал тебя.

Они были вместе сразу после того, как я ушла. Он занимался со мной любовью, а после делал тоже самое с ней. На ней его рубашка и ее волосы пахнут моим любимым запахом. А на его теле остался ее дорогой парфюм. Вместе с этим осознанием боль куда больше моего тела поселяется внутри, раздирая все внутренности на кровоточащие куски. Мне больно дышать, больно видеть, невыносимо стоять.

— Мы с Адамом знаем друг друга больше пяти лет. Я всегда была рядом с ним: когда ему было плохо и когда хорошо, — девушка движется в моем направлении, от чего мне приходится сделать шаг назад. — И потом неожиданно появилась ты. Он привел тебя в клуб, как свою личную зверушку. Забавное было зрелище, — Алекса на мгновение отворачивается и захлопывает входную дверь. — Ты же знаешь, что мы помолвлены?

Я едва заметно киваю головой, закусываю губу, чувствуя, как глаза стремительно намокают.

— Я жду от него ребенка.

В этот момент мои колени подгибаются, потому что внутри меня что-то надломилось. Тело трясет изнутри, раздирает все органы, хочется лезть на стену и выть. Я пытаюсь сглотнуть разбухающий ком и не могу. Раз за разом дергаю горлом, но не получается. Дышать становится невозможно, и меня накрывает паника.

— У нас должна была быть счастливая семья, но вновь появилась ты. Ты хочешь разрушить ее? Ты хочешь оставить ни в чем неповинного ребенка без отца? Ты же тоже женщина и должна понять меня, — в ее голосе нет никакой насмешки или презрения. На ее лице нет ни намека на ехидство. Наоборот, ее глаза наполнены огромной болью и раздирающей душу печалью. Я понимаю ее, очень хорошо понимаю. — У тебя же у самой ребенок. Разве хотела бы ты, чтобы он рос без отца? Адаму не нужен чужой ребенок. Он никогда его не примет, пойми! Я видела твоего мужа на юбилее своего отца. Возвращайся к нему, вернись домой к мужу и забудь обо всем, умоляю тебя! Я люблю его, слышишь? Люблю так, как никогда не полюбишь ты! Что мне сделать, чтобы ты оставила нас в покое? Что? Встать перед тобой на колени? Хорошо, я встану!

Ее лицо мутнеет, потому что мои глаза покрываются пленкой слез. Голова кружится, а вместе с ней и лестничная площадка. Я всхлипываю всем телом. Дрожью и плачем исходятся нервы, легкие, сердце. Алекса падает на колени, и я машинально делаю шаг назад. Я мотаю головой, снова и снова. В груди леденеет, и я затихаю. Только слезы продолжают катиться, а в груди нестерпимо ныть. Я пячусь назад, пока не упираюсь в холодную стену. Вспоминаю, что на руках держу сына и едва заметно сжимаю его ножку. Я отворачиваюсь. Я стою еще три долгих секунды, а потом заставляю себя идти. Мне нужно идти, чтобы не упасть, нужно идти, чтобы она не видела, насколько она меня убила. Нужно идти, чтобы когда-нибудь научится заново жить.

— Будь счастлив… — хриплым голосом самой себе шепчу я, когда выхожу из теплого подъезда на морозную улицу.

Мне хотелось упасть на мокрый асфальт, захлебываться собственными слезами, умирать от тоски и боли, которая копилась вот уже столько времени во мне. Но я прижимаю к груди единственное, что осталось от него — нашего сына. Его частичка, которая всегда будет со мной. Которая будет спасать меня от этой разъедающей внутренности боли. Я знаю, легче мне не будет. Наверное, когда-то срастется, зарубцуется, но сейчас так не кажется. Мимо проходят незнакомые люди, с громким гулом проезжают машины, а я бреду в неизвестном направлении, еле волоча ноги.

Наверное, так и должно все быть. Как бы я не старалась дотянуться до него, дотронуться, утонуть в его красивых глазах, обжечься его горячей кожей, вновь вдохнуть мой любимый запах его тела — неведомые силы тянут меня обратно, указывая на мое место. Все, что связано с ним — ошибка. Ошибка, которую судьба постоянно исправляет.

Переминаюсь с ноги на ногу и в упор смотрю на дверь. Спустя пару секунд после того, как я нажала на звонок, черная дверь распахивается. Линда смотрит на меня сонным взглядом, она в пижаме и ее волосы растрепаны.

— Прости, что так рано… Я не знала, куда мне идти.

— Боже мой, что с тобой? Скорее заходи.

Я шагаю в когда-то нашу квартиру, и меня с головой накрывают воспоминания. Тяжелый рабочий день, я в ванной смываю макияж, шорох в прихожей, незнакомые мужчины, серая машина, Адам. Поворачиваю голову и вижу на стене вмятину от моих попыток вырваться от рук похитителей.

— Давай-ка сюда, — Линда пытается забрать у меня из рук Эмина, но я мертвой хваткой вцепляюсь в его маленькое тельце и машинально пячусь назад. Глаза подруги широко распахиваются, и она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни слова. Руки подруги настойчиво тянутся ко мне, и она забирает ребенка. Когда сына нет рядом, я чувствую удушающую пустоту и машинально иду за подругой. Линда кладет Эмина на большую теплую кровать рядом со спящей белокурой девчонкой в розовой пижаме.

— Это он с тобой сделал? Это Адам ударил тебя? Ты ходила в полицию? Я не оставлю это все так! — руки подруги ложатся мне на плечи и больно сжимают. Линда начинает трясти меня, пытаясь привести в чувство, но я словно под гипнозом: я с трудом понимаю значения слов и мне требуется продолжительное время, чтобы переработать информацию. Тяжесть этих дней, слишком сильный эмоциональный стресс, нехватка сна — все это словно темная грозовая туча ложится на меня.

— Господи, Марта, ты вся продрогла! — Линда начинает ощупывать меня и стягивать с меня куртку. — Твоя кожа ледяная…

Странно, но я совсем не чувствую холода. Я не чувствую ничего. Нет ни слез, ни знакомой боли, только апатия, только равнодушие.

— Так, бегом в ванную под горячий душ! — командует подруга и толкает меня в сторону ванной комнаты.

— Эмин… Как же мой Эмин…

— Твой Эмин в безопасности, я присмотрю за ним.

Кажется, я стою под душем несколько минут или несколько часов. Кипяток прозрачными каплями скатывается по моему телу, возвращая нормальную температуру тела. В душе, в сердце, в голове — пустота. Нет больше тех терзающих мыслей, постоянного страха за завтрашний день. Из меня словно выкачали все чувства и эмоции.

Когда я выхожу из ванной комнаты, сразу чувствую приятный запах терпкого кофе. Заглядываю в комнату и вижу, как мой сын сладко спит, укатанный теплым пледом. Прохожу в кухню и натыкаюсь на светлого широкоплечего мужчину с едва заметной щетиной.

— Садись, будем завтракать, — Линда ставит на стол три чашки кофе. В кухню просачивается яркие лучи осеннего солнца, ослепляя всех присутствующих. Меня уносит назад в прошлое: как мы с Линдой пили чай на этой маленькой кухне перед учебой. Она рассказывала смешные истории об очередном парне, а я заливалась смехом. Тогда было так спокойно, я была так счастлива и хотела так мало. Кажется, из нас двоих только Линда получила билет в счастливую жизнь.

— Это мой муж — Давид. А это, та самая… Марта.

Мужчина расплывается в улыбке и едва заметно кивает. Мы садимся за стол, и я не решаюсь притронуться к горячей чашке. Через двадцать минут Линда провожает мужа на работу, и мы остаемся одни.

— Простите… Я не хотела тревожить вас, — я виновато поднимаю глаза и смотрю на подругу. — Мне так стыдно, я словно побитая кошка. Я не знаю, куда мне деться, где найти утешение.

— Прекрати, дорогая, — Линда присаживается напротив и накрывает мою руку своей. — Ты обещала прийти ко мне, если что-то произойдет, помнишь? — губы подруги начинают подрагивать. — Произошло что-то очень плохое, верно? Ты можешь ничего не рассказывать.

— Я бы рассказала тебе все, но боюсь это слишком грустная история с печальным концом, — я вздыхаю, и мои плечи опускаются. — Но я так устала, мне нужно отдохнуть.

Едва моя голова касается мягкой подушки, а пальцы находят ручку Эмина — я проваливаюсь в глубокий сон.

Глава 36

— Боже, Марта… я не знаю, что сказать… — Линда хмурит лоб, от чего на нем появляются складки. Она внимательно следит за дорогой, лишь иногда переводя взгляд на мое лицо. Ее губы сжаты в одну тонкую линию, а руки намертво вцепились в кожаный черный руль.

Я наконец смогла облегчить свою душу, избавить себя от терзающей истории моей тяжелой жизни, поделиться с подругой мыслями, которые мучают меня вот уже несколько лет. Я рассказала Линде все: от похищения, связанное с Адамом, до пребывания в доме Матео. За все время Линда то заливалась слезами, то ее накрывало волной гнева. Я поворачиваю голову и смотрю на детское кресло на заднем сиденье. Эмин смотрит в окно на мимо пролетающих птиц, сменяющие друг за другом пейзажи.

— Мне нужно сменить документы. Поменять имя, адрес проживания — все, что может вывести Матео на меня. Он не успокоится, пока не сведет со мной счеты.

— Я постараюсь тебе помочь, найду человека, который занимается этим. Придется поднять все связи нелегального бизнеса.

— Я очень ценю твою поддержку. Но ты не должна рисковать своей жизнью. Не хочу, чтобы Матео добрался до вас, — я отворачиваюсь к окну и нервно сжимаю край кофты.

— Марта, ты издеваешься? После того, что тебе пришлось пережить, ты будешь отказываться от моей помощи? Ты правда сумасшедшая!

— Ты и Эмин — единственное, что у меня осталось и я не могу допустить, чтобы с вами произошло что-то плохое. И если меня не станет… — я делаю короткую паузу, подбирая правильные слова. — Обещай вырастить моего сына.

Линда резко поворачивает голову и смотрит на меня. Впервые вижу, чтобы моя несносная и сильная подруга выглядела такой растерянной и напуганной. Она морщит нос и я вижу, как на ее глазах начинают выступать слезы.

— Я буду обещать, просто потому что этого не произойдет.

Линда выезжает на встречную полосу, обгоняя несколько автомобилей. На дороге гололед из-за ноябрьских холодов. Первый снег хлопьями падает на землю, окутывая ее в белоснежный кафтан. Я много думала о том, как буду жить дальше. Для начала нужно скрыться от Матео, полностью сменить личность, внешность. Я хочу верить в то, что он забудет про нас, но такое чудо не произойдет. Я жила с ним около года и знаю, что этот человек невероятно мстителен. Но пока, нужно научиться жить дальше. Все перемены, что произошли со мной, навсегда изменили меня. Сделали более черствой, равнодушной и холодной. Я научилась бороться за свою жизнь, самой вытаскивать себя из той ямы, которую глубже и глубже капает мне судьба. Мой сын — это самый сильный источник сил. Каждый раз, когда я думаю опустить руки, когда кажется, что выхода нет, его невинный взгляд заставляет меня идти напролом. Вот она сила настоящей любви.

— Я думаю, что тебе нужно поговорить с ним… — тихий голос подруги вырывает меня из моих мыслей.

— Что?

— Я имею ввиду, что та рыжая девушка могла солгать тебе. Просто что-то не складывается: по твоим словам Адам так рьяно искал тебя, четко решил забрать тебя с Эмином, хотя не догадывался, что это его сын. А потом резко переобулся? Нет, быть не может. Он, конечно, тот еще засранец, но его чувства к тебе — самая сильная и неизменная вещь.

— Нет, Линда, ты не понимаешь. У него будет ребенок, и я не хочу обрекать его на жизнь без отца.

— А своего сына ты на это не обрекаешь? Ты не Мать Тереза, черт тебя побери! Хоть когда-нибудь подумай не о других, а о себе. Если Адам так сильно любит тебя, то сама мысль о том, что у него есть от тебя ребенок, просто перевернет его мир.

— Это не правильно.

— Да плевать на мораль. И если я не ошибаюсь, во всем, что с тобой произошло, виноват только он и никто другой. Я бы на твоем месте послала бы далеко и подальше его невесту и вцепилась в него мертвой хваткой. Но ты же само милосердие. Вечная защитница побитых и обиженных жизнью, — подруга шумно выдыхает и нервно закусывает щеку изнутри. — Ты постоянно бежишь от него, а он вечно тебя находит. Может пора остановится?

Я молчу. За окном показываются до боли знакомые картины, и волнение во мне начинает набирать обороты, усиливая сердцебиение.

— Уверена, что хочешь этого? Вы с Эмином не стесните нас.

— Перестань. У вас своя семья. Да и в конце концов, она моя мать.

Линда со своим мужем и дочкой живут в нашей маленькой квартирке. А все потому что ее богатый отец не принял возлюбленного подруги, аргументируя тем, что Давид — обычный сварщик. Отец Линды весьма богатый и деловой человек, и когда его дочь представила своего жениха, он в буквальном смысле поставил ультиматум: либо отцовские деньги, привычная роскошная жизнь, к которой так привыкла моя подруга, либо ее Давид, который был обычным рабочим и зарабатывал тридцать тысяч в месяц. Я думаю, что объяснять ничего не пришлось, ведь Линда уже год живет с любовью своей жизни и воспитывает маленькую дочку. Я не солгала, когда говорила, что Линда ни за что не изменит себе и своим чувствам. Такова ее натура.

Поэтому сейчас мы едем в мой родной город, к моей родной матери. Сказать, что я волнуюсь — значит ничего не сказать. Я вот уже второй час пытаюсь унять надоедливую дрожь в теле, но ничего не выходит. Я не видела маму почти три года: когда я поступила учиться, я была безмерно счастлива, что съеду от нее и ее нудных мужиков, но она моя мама, и несмотря на наши ссоры, я всегда буду ее любить, какая бы она не была.

Вхожу в знакомый подъезд и понимаю, что ничего не изменилось: все те же обшарпанные стены, с которых кусками падает штукатурка, разломанные ступени и железные перила, покрытые зеленой краской. Встаю напротив коричневой двери и смотрю на металлические цифры, обозначающие номер квартиры.

— Она полюбит тебя, — целую сына в носик и нажимаю на звонок.

Дверь распахивается, и на меня устремляются карие глаза. Знакомые морщинки в уголках глаз, отдающие теплом в самую душу, коричневатая кожа, розовые губы, сжатые в тонкую линию и темные каштановые волосы. Моя мама ни капли не изменилась, разве что сменила прическу.

— Здравствуй, мама…

— Вернулась… — ее глаза бегают по моему лицу и останавливаются на ребенке в моих руках. — Еще и в подоле принесла…

Внутри все обрывается. Хотя, казалось бы, куда еще? Я не ожидала от этой встречи ласковых объятий, нежных слов и улыбок, но чтобы так…будто ножом в сердце. Снова.

— Я вернулась домой, мам. Это твой внук — Эмин.

— Кто сказал, что тебя тут ждут?

— Разве это не мой дом?

— Твой дом там, где ты шаталась все это время.

— Мне нужна помощь, мам.

— Помощь? О какой помощи ты говоришь? Где ты была, когда я нуждалась в тебе? А? Не помнишь уже, как ты сбрасывала трубки, когда я звонила тебе?

В квартире слышится звук работающего телевизора и мужской голос, который окликает мою мать.

— Ты звонила мне только тогда, когда тебе нужны были деньги. И я тебе их давала! Ты хоть бы спросила, что со мной произошло, и где я была все это время!

— Я знаю где ты была! Лариска с 43 квартиры сказала, что видела тебя по телевизору со стариком. Вся такая намалёванная и в дорогом платье. О тебе весь подъезд говорит, что ты работаешь проституткой! Как мне было стыдно, ты об этом не подумала! Не подумала о том, что люди будут говорить обо мне! Позор-то какой! Что выгнал тебя, твой богатый мужик? Наигрался с тобой, шалашовкой! Не нужен ему твой ребенок, да? Прибежала сразу к матери побитая! То-то же! — лицо моей матери стало багровым, а глаза налились кровью. Из ее рта вылетали грязные слова, которые вновь и вновь больно били по сознанию.

— Довольно! — я вскрикиваю в попытке заткнуть мать и прекратить поток грязи. — Прежде чем обвинять меня во всех смертных грехах, потрудилась бы узнать все правду от меня, а не от сплетницы-соседки! — та самая Лариса с 43 квартиры, словно услышав о себе, открывает дверь и вылупляется на нас.

— Что интересно стало? Драмы хотите? — я направляю весь свой гнев на излишне любопытную соседку, — Так засуньте свой любопытный нос в телевизор, там то уж поинтересней страсти!

— Раскричалась тут! — сварливая Лариса, с явно затронутой гордостью, с шумом захлопывает дверь.

— Грубиянка! Я тебя не так воспитывала! — моя мать продолжает словесную атаку.

— Ты меня вообще не воспитывала. Раз ты начала с обвинений, то я тоже, пожалуй, начну. Тебе никогда не было дела до меня, тебя больше интересовало, как привлечь внимание очередного ухажера. Тебе было плевать на то, что твоя дочь с отличием закончила школу, поступила в лучший медицинский ВУЗ страны и выбрала профессию, которая спасает жизни. Для тебя идеалом семьи была Лера со второго подъезда, которая рожала четвертого ребенка в съемной однокомнатной квартире с мужем-бездельником. Зато она помогала матери торговать на рынке. Зато она подкидывала маме денег. Я смогла выбиться из нищеты, в которой выросла и в которой сейчас живешь ты. И любая другая мать гордилась бы своим ребенком, но не ты… — мой голос начинает дрожать и я направляю все свои силы на то, чтобы сдержать себя от неминуемого потока слез. — У тебя появился внук, ты стала бабушкой. Должно же было в тебе проснуться хоть что-то человеческое? И к твоему сведенью, он стал плодом сильной и истинной любви. Но уж, прости, так бывает, что люди расходятся и не все заканчивается, как в твоих тупых мелодрамах!

По щекам моей матери начинают катиться слезы и капать на ее белый халат. Мама кладет руку на грудь и пытается унять усиливающие всхлипы. Вместе с ней, плакать начинаю и я.

— Ты даже не попыталась узнать у меня, что привело меня в твой дом. Ты думала, что я вернулась сидеть на твоей шее? Как ты вообще могла так подумать! Мне и моему сыну просто нужна была крыша над головой на небольшой период времени. Мне просто нужно было время, чтобы встать на ноги. А дальше, я бы что-нибудь придумала… Ты ведь меня знаешь, — я смахиваю тыльной стороной руки остатки слез с лица и поднимаю подбородок. — Но теперь я жалею, что пыталась найти утешение в твоем доме. Как ты там сказала? Кто меня ждал здесь? Ты права. Никто меня здесь не ждал. Я прошу прощения за то, что побеспокоила тебя. Больше ты обо мне не услышишь. Всего хорошего, мама…

Я разворачиваюсь и начинаю быстро спускаться вниз по лестнице.

— Марта! Дочка! — я слышу крики матери, но меня не остановить. Сапоги продолжают шумно стучать по ступеням, и только когда морозный воздух обдает мое мокрое лицо, я прихожу в себя. Совершенно не смотрю по сторонам, иду прямиком к белой машине. Резко распахиваю дверь и кладу Эмина в детское кресло. Пристегиваю его и замечаю черное пятно в поле зрения. Поворачиваю голову и вижу черную тонированную иномарку. Сердце падает в пятки и волосы на голове встают дыбом. Только не это, только не сейчас.

— Увози Эмина! — я обращаюсь к Линде, которая терпеливо сидит за рулем. Захлопываю дверь автомобиля и вижу, как знакомая фигура выходит из черного автомобиля и начинает быстрым шагом направляться ко мне…

Глава 37

Снег падает на его темные волосы и широкие плечи, обтянутые черной кожаной курткой. Он выдыхает, и воздух превращается в белый пар. Он смотрит прямо в глаза, приковывая невидимыми цепями к земле. Адам уверенной походкой идет в мою сторону, засунув грубые ладони в карманы куртки. Краем глаза я вижу, что машина Линды все еще стоит на месте. Почему она не уезжает? Снег продолжает нещадно падать на землю и превращать местность в сплошное белое полотно. Кожу рук начинает покалывать то ли от холода, то ли он серости его глаз.

— Как долго ты собираешься бегать от меня? — говорит Адам, когда его лицо останавливается в паре сантиметрах от моего.

— Тебя здесь быть не должно, — в голову выстреливает, что мы находимся в моем родном городе возле дома моей матери.

— Ты опять плакала. Кто тебя обидел? Что с твоей губой? — его теплые руки обхватывают мое ледяное лицо, и большие пальцы вытирают мокрые дорожки слез на щеках.

— Как ты нас нашел?

Я вцепляюсь дрожащими руками в его ладони и отбрасываю их. Он сводит густые брови к переносице, от чего в этом месте появляются складки. Так происходит каждый раз, когда я не повинуюсь ему. А еще он любит сжимать челюсти до появления желваков, когда сильно зол. Я знаю этого мужчину от А до Я.

— Твоя подруга додумалась позвонить мне. Она рассказала мне все. Всю правду, которую ты так усердно скрывала от меня, — его руки вновь перемещаются в карманы брюк, теперь он сжимает челюсти. Он страшно зол. — Когда ты собиралась сказать мне о существовании сына?

Я пытаюсь уловить смысл его слов, но в голове крутиться мысль, что Линда рассказала ему все. Пока я разбиралась со своей матерью, моя подруга выложила Адаму всю правду. Не знаю, что я чувствую: я должна быть страшна зла на нее и считать этот поступок предательством, но этого нет, все потому что я знаю, что Линда всего лишь хотела помочь мне.

— Я никогда не собиралась говорить тебе. Точнее, я хотела рассказать после той ночи в твоей квартире. Но потом все поменялось.

— Продолжай.

— Потом я вновь вернулась к тебе, после того, как… — я резко замолкаю, вспоминая об разгневанном Матео, его ударах по моему лицу, криках Эмина.

— После того, как этот сукин сын избил тебя? — Адам сжимает свои ладони в кулаки. На его шее начинает бешено пульсировать яремная вена, а глаза становятся на несколько оттенков темнее.

— Я встретила Алексу, — ее образ вырисовывается в моем сознании и кровь внутри меня начинает закипать. — Я встретила ее в твоей квартире, в твоей рубашке. Ты спал с ней. Ты был с ней после моего ухода!

Я чувствую, как кровь начинает приливать к лицу. Все эмоции, что дремли во мне все это время, вылезают наружу, и я совершенно их не сдерживаю. Я намереваюсь высказать ему все, что терзает мою душу.

— Я не спал с ней, — спокойствие в его голосе начинает все больше распылять меня.

— Я не верю тебе. Ты опять лжешь мне. Ты говорил, что с ней не было ничего серьезного. И когда я вновь доверилась тебе, получила удар в спину. Она ждет ребенка от тебя.

— Меня даже не было в этой квартире в то время.

— Что?

— Я не знаю, что мне хочется больше всего сделать с тобой: разозлиться на тебя или поцеловать. Вместо того, чтобы спросить у меня напрямую про мои отношения с Алексой и ее возможной беременности, ты предпочла забрать нашего сына и уехать. Порой меня страшно раздражает твоя любовь к самопожертвованию. Ты позволяешь всем вокруг быть счастливыми, но совершенно забываешь про себя. Алекса не может ждать от меня ребенка, просто потому что у нас с ней ничего не было. И этот миф она сказала тебе, чтобы ты отдалилась от меня. И у нее это получилось. Если бы ты пришла ко мне, и в своей излюбленной манере сводить меня с ума, начала требовать правду, этого ничего бы не было. Тебе бы не пришлось терпеть хамство из уст своей матери и думать, что делать дальше, — синяки под его глазами, бегающий взгляд, усталость в голосе — все это говорит о том, что он, возможно, не спал несколько суток. — В ту ночь, после твоего ухода, я отправился решать проблему, которая вот уже несколько недель не дает мне покоя — и эту проблему зовут Матео Рицца. Я хотел, чтобы больше ничего не встало на нашем пути. Хотел, чтобы ты была только моя. Перед самым моим уходом пришла Алекса. Она узнала про тебя, билась в истерике и требовала объяснений. После этого я уехал, а она осталась в этой квартире, где ты с ней и столкнулась. И я злюсь на тебя, за то, что ты ушла в ту ночь. И на себя за то, что отпустил тебя. Но знай, даже если бы ты не нашла в себе мужество забрать нашего сына и сбежать от Матео, я бы все равно вас нашел. Я бы вас из-под земли достал. Так что хватит геройствовать и позволь мне взять ответственность за тебя и нашего сына.

Его сильная рука одним рывком притягивает меня к себе, я утыкаюсь в сильную, разгоряченную, мужскую грудь и вдыхаю любимый запах. Нотки цитруса и дерева ударяют по рецепторам и отправляют сигналы в мозг, заставляя сердце биться со скоростью сердце, а колени дрожать, как после трехчасового марафона. Внезапно дверь белой машины распахивается и к нам подходит плачущая Линда с Эмином на руках.

— Он очень сильно хотел к маме с папой.

Я беру сына на руки и сразу смотрю на реакцию Адама. Его глаза широко распахиваются, а брови лезут вверх. Губы начинают подрагивать в попытке что-то произнести, но ничего не происходит. Растерянность, страх, любопытство, негодование — вот, что я вижу в его серых глазах. Но есть нечто, до этого момента незнакомое мне: постоянный лед в его взгляде сменился на новые оттенки трепета и нежности. Так Адам смотрел на своего сына, а я в этот момент была самой счастливой женщиной на свете.

Признание Адама

Адам

Большие шоколадные глаза, смотрящие куда-то внутрь, прямо в душу. Каштановые непослушные волосы, которые она постоянно заправляет за ухо. Алые губы, которые хочется целовать не прекращая. Эта девчонка забралась прямо в душу, выдворив оттуда все грязное и порочное, оставив после себя лишь чистое и прекрасное. По началу я хотел ее убить: разбить ее голову об стену, прострелить ей череп, ведь она, как я думал, забрала у меня самое ценное — мою семью. Но я ошибся, и эта ошибка подарила мне ее, такую несносную и взбалмошную. Ее звонкий смех стал моим самым любимым звуком. А то, как она сидела по вечерам на кухне с чашкой чая перед открытым настежь окном, подперев голову рукой — стало моей самой любимой картиной. Мне никогда не было знакомо чувство, которое все называют любовью. Буду честен, от женщин мне всегда нужно было одно — утолить свою мужскую физиологическую потребность. Но после Ее появления в моей жизни, мне хотелось просто быть рядом, просыпаться по утрам и видеть ее сонное лицо на подушке, слушать ее песни в душе и видеть, как хорошо она ладит с моей семьей. Счастье в ней начинается и в ней же заканчивается. Такая идеальная. Такая трепетная. Такая нежная.

Я думал, что смогу без нее: думал, что она лишь временный период моей жизни, но с каждым днем она забиралась все глубже и глубже в мое ледяное сердце. Но как только Вождь отнял ее у меня, я понял, насколько сильно я заблуждался. Тогда я словно обезумел: с каждым новым ударом в лицо Вождя перед глазами яркими вспышками появлялось ее напуганное лицо, шприц в руке ублюдка и ее тихий стон от укола. Мои руки болели от ударов, а его лицо истекало кровью. И вот, когда он перед смертью выдал ее местонахождение, я собственными руками задушил его.

Вокруг грязь и пахнет смертью. На железной балке пустые наручники. Это было наваждением, но я чувствовал ее недавнее присутствие в этой комнате. Но я опоздал. Я был так близок и одновременно так далек от нее. Я приказал всем своим людям искать ее днями и ночами, ни секунды не медля. Я никогда не допускал факта, что она может быть мертва. Я чувствовал ее, потому что она текла по моим венам, она жила в самом сердце.

С Матео Рицца расправиться было сложнее, чем с Вождем. После того, как я узнал о существовании сына, я больше никогда не отпускал их. Мне пришлось приложить немало усилий и времени, чтобы навсегда избавить от человека, который хотел забрать ее у меня. Да, я знаю, что я плохой человек: я убивал людей, занимался криминальным бизнесом. Но это все ради нее и если мне нужно будет убить еще десяток таких, как Вождь или Матео, я сделаю это не раздумывая. Ведь речь идет о ней. Даже самым ужасным грешникам положен билет в рай. Она подарила мне его.

И вот сейчас Марта вновь рядом, словно ангел, сошедший с небес. Сидит в полумраке комнаты и только лишь лунный свет освещает ее светлое лицо. Я знаю, что на всем белом свете не найти другого лица, которое обладало надо мной такой же необоримой властью. И этой властью наделил его только я сам. На ее оголенные плечи падают пряди волос, ее глаза смотрят вниз, а на лице ангельская улыбка. Она кормит нашего сына грудью, а Эмин, вцепившись маленькой ручкой в прядь ее волос, глазами запоминает лицо матери. У меня довольно мало слабостей, но смотря на эту картину, меня накрывает истомой. Я готов завоевать весь мир, чтобы вновь увидеть улыбку на ее лице, и услышать смех нашего сына.

Эмин. Мой сын. Я никогда не думал, что буду настолько сильно любить кого-то кроме нее. Это так удивительно, видеть в нем ее черты лица. Хоть Марта и говорит, что он моя точная копия, я могу сказать одно: у него ее улыбка.

Череда темных дней в моей жизни прекратилась с ее появлением. До нее я словно был в многолетней спячке. Она показала какой бывает жизнь во всех ее проявлениях: со всеми взлетами и падениями. Она — моя ошибка. Но чертовски верная ошибка.

Content

Тина Рамм
Его ошибка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Признание Адама