Тина Рамм

Запретные чувства

Пролог

Я подбегаю к темно-бордовой занавеске, резко отдергиваю плотную ткань и встаю прямо за нее. Опускаю взгляд вниз и замечаю, что мои ступни предательски торчат из-под нижнего края шторы. Подрываюсь с места и тихо бегу в противоположный край комнаты. В ушах звенит голос Дэна: «пять, шесть, семь…». Сердце начинает скакать в груди, глаза бешено бегают по комнате в поисках укромного местечка. Я не хочу проиграть. Я должна спрятаться так, чтобы мой брат меня не нашел. Не люблю прятки, ведь у меня никогда не получалось хорошо спрятаться.

— Эй, Мелисса, — шепотом, едва слышно произносит Алекс. — Иди сюда, скорее.

Кудрявый мальчик выглядывает из-за двери другой комнаты. Я подбегаю к нему и встаю рядом с ним на край тумбочки, Алекс тянет дверь на нас, тем самым создавая идеальное укромное место. Я поворачиваю и поднимаю голову, лучший друг моего брата выше меня на целую голову. Не удивительно: ведь мне 11, а ему целых 14 лет! Я начинаю нагло рассматривать его лицо: он очень красивый, как Кен из моих журналов с Барби. Только у Кена прямые и темные волосы, а у Алекса они кудрявые и немного светлее. Небольшая прядка кучерявых волос падает ему на лоб, от чего Алекс хмурится и сдувает ее. Алексу не нравятся его кудрявые волосы, поэтому он хочет их поскорее состричь. Но его мама не позволяет ему это сделать, аргументируя тем, что эти кучеряшки делаю его уникальным. И я с ней полностью согласна. Мне нравятся его кудряшки. Моя мама, наоборот, на любые праздники делаем мне кудри, как у Алекса. Было бы здорово, если бы у меня были такие волосы как у него, не пришлось бы каждый раз закручивать бигуди. На правой щеке под глазом у него расположена родинка, а еще с другой стороны около губы. А еще у него постоянно румяные щеки и от него пахнет шоколадом. Пока я рассматривала Алекса, я не заметила, как моя лодыжка начала соскальзывать с узкого края тумбы, от чего мои колени согнулись и думала, что вот-вот упаду.

— Аккуратнее, Мелисса, — руки Алекса обхватывают мое тело и притягивают к себе. — держись за меня, вот так, — Алекс кладет мои ладошки на его плечо и я непроизвольно сжимаю его клетчатую рубашку.

— Не называй меня так. Я просто Мел.

— Как скажешь, Мелисса.

На его красивом лице появляется широкая улыбка, а карие глаза из-под густых черных ресниц начинают блестеть. Я начинаю непроизвольно улыбаться ему в ответ и еще сильнее чувствовать запах шоколада в носу. Я не могу понять, что со мной такое: телу становится очень жарко, подмышки и ладони начинают покалывать и потеть, а щеки неимоверно гореть. Наверное, я покраснела, так происходит каждый раз, когда мама ругает меня и мне становится стыдно. В таких ситуациях у меня начинают потеть ладони, так же как и сейчас. Но сейчас мама меня не ругает и мне не стыдно. Тогда что это такое?

В это мгновение дверь распахивается, меня слепит яркий свет люстры, Алекс резко отворачивается.

— Я нашел вас! — Дэн начинает заливаться смехом, и Алекс разделяет его веселье. Впервые в жизни я была очень расстроена на брата. Мне не хотелось, чтобы Дэн находил нас, я хотела как можно больше времени провести с Алексом. Но ребята давно уже забыли про игру и шли на кухню пить чай с мамиными булочками. Рядом с моим братом Алекс совсем меня не замечает.

ꟷТы сегодня хорошо спряталась, Мел. Я долго искал вас, — Дэн садиться на кожаный стул напротив меня и неаккуратно откусывает булочку, от чего сахарная пудра начинает сыпаться на стол.

Я перевожу взгляд на Алекса, который сидит рядом с моим братом, на его лице опять та лучезарная улыбка и он подмигивает мне. И я снова чувствую покалывание в ладонях.

Глава 1

— Твоя новая квартира намного просторнее прошлой, — я прохожу вглубь светлой гостиной и ставлю картонную коробку на журнальный столик.

— Новая должность — новый уровень жизни.

Я поворачиваюсь и смотрю на своего старшего брата. За четыре года Дэн сильно изменился: стал шире в плечах, массивнее, пропало ребячество в его взгляде, также он пустил щетину, которая по-моему мнению, ему совсем не идёт, но по его словам девчонки тащатся от взрослых дядек. Я стягиваю голубой тренч, кладу его на мягкую спинку серого дивана. Распахиваю белую дверь и вхожу вглубь своей новой комнаты.

— Нравится? — Дэн следует за мной и с улыбкой на лице застревает в дверях.

— Пустовато, но если обжить, то будет весьма неплохо, — окидываю взглядом пространство: большая двуспальная кровать с невысоким изголовьем с разнообразными ветвлениями белого металла, небольшой белый стол около стены, белый пушистый коврик у подножия кровати и высокое зеркало у окна.

— Я не знал, какая мебель тебе понравится, поэтому взял похожую на ту, что была в твоей комнате у родителей.

— Все прекрасно, Дэн, спасибо.

Мой старший брат всегда был очень чутким и внимательным. С самого детства нас связывали очень близкие отношения. Безусловно, были мелкие ссоры, но за все время я не смогу вспомнить ни одного глобального скандала. Все потому что мы росли в полной семье, в здоровой обстановке, в любви и гармонии. Наши родители предпочитали решать проблемы разговорами, а не криками. И когда четыре года назад Дэн переехал жить и учится в другой город, я поняла, насколько была привязана к брату. Я сильно скучала по нему, и от того, что он приезжал крайне редко — примерно раз в год, я чувствовала неимоверную потребность в его присутствии.

— Есть хочешь? Можем заказать что-нибудь, — Дэн переминается с ноги на ногу, засунув руки в карманы синих джинс.

Из-за редких встреч между нами чувствуется пропасть и неловкость общения.

— Нет, я не голодна. Мы договорились встретиться с Натали. Собираемся поехать в Леруа, закупить недостающие вещи к началу учёбы. К тому же, эту комнату необходимо оживить.

Брат коротко кивает, разворачивается на пятках и покидает мою новую комнату.

* * *

Я следую по навигатору в телефоне и прохожу мимо черного ребристого забора. Пару шагов и передо мной открывается вид на массивное современное здание. Я видела красивые фотографии моего ВУЗа в Интернете, но реальность меня поразила. Серое современное здание с панорамными окнами, зеленая лужайка для отдыха, на которой, расстелив разноцветные пледы, отдыхают студенты, огромная парковка для автомобилей, парочка рядом расположенных кафетерий — это все теперь часть моей новой жизни. Восторг от увиденного накрывает меня с головой и хочется запищать от счастья. Этот ВУЗ совсем недавно закончил мой брат, поэтому я безоговорочно должна была поступить сюда. И я не пожалела. Достаю телефон, провожу пальцем в сторону и открываю камеру. Решила, что обязательно нужно сделать фото с первого учебного дня, отправить маме и залить в Инстаграмм. Улыбаюсь в камеру и большим пальцем нажимаю на круглую кнопку внизу экрана. Внезапно в кадре появляется знакомое лицо.

— Тебя было несложно найти среди этой толпы студентов, — Натали хмурится и смотрит на большое количество людей вокруг, — только ты никогда не выпускаешь камеру из рук.

— И я тебя рада видеть.

Брюнетка подходит вплотную, улыбается мне и по традиции целует в щеку.

— Новая жизнь, чувствуешь? — мы с Натали начинаем двигаться в сторону главного здания.

— Еще нет, пару минут назад в тесном автобусе я думала, что умру от духоты и жары. Все как в нашем маленьком городке, ничего не меняется, — Натали заносит указательный палец к лицу и подправляет очки на переносице.

— Да ладно тебе, это все мелочи.

— Конечно для тебя это мелочи. Не у всех есть богатые родители и брат, живущий в центре города и каждое утро подвозящий тебя на иномарке.

Натали закатывает глаза и смотрит в мою сторону. Я знаю, что вышесказанное было про меня, но я не злюсь на нее, потому что знаю, что в ее словах не было ни намека на зависть. За десять лет дружбы я привыкла к ее вечно недовольному лицу и жалобам на весь мир.

Натали — моя лучшая подруга детства. Мы учились в одной школе в параллельных классах. И теперь поступили в один ВУЗ, но на разные факультеты: она на архитектурном, я поступила на факультет туризма. У меня неплохо получалось учить иностранные языки и всегда тянуло к путешествиям, поэтому с выбором будущей специальности особых проблем не было.

— Слышала, что Цуранова поступила в наш университет? На факультет дизайна.

— Ничего удивительного, у Агаты всегда была тяга к моде, — я достаю смартфон и смотрю на время.

— Ага, а еще тяга к рекорду перетрахать всех парней в школе.

— У меня лекция через десять минут, встретимся после пар у входа? Говорят, что в здешнем кафетерии варят отменный кофе, — с этими словами мы прощаемся, и я ухожу искать нужную аудиторию.

Я нахожу нужную аудиторию за две минуты до начала лекции. Здание университета огромное и аудитории располагаются очень странно: в расписании написано, что лекция по истории туризма в аудитории 210в, аудиторию под номером 210 я нашла и это оказался компьютерный класс.

Пришлось обратиться к старшекурсникам и узнать, что буква «В» в конце номера — это восточное крыло. Я большая любительница туфель на каблуке, поэтому мне пришлось знатно побегать и натереть мозоли.

Лекционный зал — среднего размера с большим количеством мягких сидений, и большой доской и проектором в конце аудитории. Я занимаю свободное место на третьем ряду и достаю тетрадь из сумки. Рядом со мной на кресло плюхается чье-то тело.

— Я не опоздал? — запыхавшийся блондин, смахивает пот со лба и подправляет красную футболку.

— Нет, преподаватель еще не пришел.

— Я так бежал и думал, что опоздал, а Леонтьев не любит опоздавших. Кстати, я Кирилл, — парень смотрит на меня, широко распахнув глаза. Правый уголок его рта поднят вверх, от чего на лице вырисовывается приятная ухмылка. Я верю словам блондина про его торопливость, ведь по его вискам стекают капли пота. Я весьма брезгливый человек, но я не испытываю ни капли отвращения, может потому что я не чувствую неприятного запаха или из-за того, что парень внешне очень симпатичный.

— Меня зовут Мел.

— Мел, это коротко от…?

— Мелисса. Но я люблю, когда меня называют Мел.

— Необычное имя, впервые слышу.

— Да уж, мои родители любители экзотики.

— Очень приятно, Мел, — глаза парня бегают по моему лицу, а после его он переводит взгляд на доску. Преподавать торопливым шагом преодолевает аудиторию и кидает свой чемоданчик на стол. Поднимаю руку и смотрю на наручные часы — 8:40. Профессор Леонтьев опоздал на десять минут, как иронично.

* * *

— Что же сподвигло тебя поступить на факультет туризма, Мел? — Кирилл за два шага преодолевает пространство, которое я смогла бы пересечь за шесть шагов.

— Все до тошноты примитивно: мне нравится путешествовать. Я люблю природу, мне интересно общаться с иностранцами и я неплохо владею иностранными языками.

Мы идем по синему коридору, вокруг полно студентов, которые заняты своими делами: кто-то беседует в перерыве между парами, кто-то, нахмурившись, смотрит на экран ноутбука и сидит на ярко-желтых диванчиках, кто-то несется с толстой папкой белых листов в другой конец коридора. Вот она студенческая жизнь, и мне это до безумия нравится.

— Хочешь выйти замуж за иностранца?

— С чего такие выводы? — меня пробивает смех и я откидываю длинные волосы назад.

— Только не воспринимай это за оскорбление, но такие девушки по статистике поступают на подобные факультеты затем, чтобы путешестовать по миру и искать богатого иностранца.

— Чтобы путешествовать по миру не нужно высшее образование. И твоя статистика врет, Кирилл, — мои черные туфли громко цокают по мраморному полу, который начищен до такой степени, что я могу с легкостью разглядеть в нем свое отражение.

— Меня не интересуют миллионеры, просто потому что я сама им стану.

— Очень громкое заявление, Мел. Мне нравится!

— Ты сказал такие девушки, как я. Это какие?

Мы выходим на улицу, и нас обдает прохладным сентябрьским ветром. На мне темные брюки и объемная голубая рубашка, но я уже успела пожалеть, что оставила куртку в машине Дэна.

— Уверенные и… красивые, — зеленые глаза Кирилла смотрят прямо, от откровенности его слов я отвожу глаза от его лица.

— А ты почему решил посвятить свою жизнь туризму? — резко произношу я, чтобы занять неловкую паузу.

— Все до тошноты примитивно: так захотел мой отец. У нашей семьи сеть отелей по всему миру, и после отставки моего отца, его место должен кто-то занять.

— Интересно… А чего хочешь именно ты?

Я сжимаю ручку сумки, расправляю плечи и с уверенностью смотрю на парня. Люблю капаться в людях и отрывать новые двери в их сознании. Может, поэтому люди так тянуться ко мне — я заставляю их задуматься о жизни и направляю на верный путь.

— Не знаю… Меня все устраивает, — рука Кирилла поднимается и начинает тереть затылок.

Позади блондина я вижу Натали, которая неторопливым шагом идет в нашу сторону. Она еще не заметила нас, поэтому я продолжаю стоять напротив моего собеседника.

— Мне пора. Рада нашему знакомству, Кирилл.

— Ты же не местная, верно? Что ты делаешь сегодня вечером? Я мог бы устроить тебе экскурсию и показать город или может встретимся и посидим в каком-нибудь месте с приятной музыкой?

— Спасибо за приглашение, но думаю, сегодня у меня не получится. Может, в другой раз?

— Да… конечно, — уголки губ парня тянутся вниз и Кирилл пожимает плечами. — До скорого, Мел.

Я напоследок улыбаюсь парню и делаю пару шагов в сторону. В этот момент мои глаза встречаются с Натали, которая идет на меня.

— Мел, ничего не меняется. Мне также, как и в школе придется отбивать от тебя парней, чтобы провести с тобой время?

Я заливаюсь смехом, беру подругу под руку и мы выходим за пределы территории университета.

— Кажется, он все еще смотрит на тебя… — Натали оборачивается и на ее лице появляется знакомая мне улыбка.

Глава 2

Я прихожу домой ближе к семи вечера: ноги нещадно гудят от прогулки. Кажется, мы с Натали обошли всю Москву за пару часов, но оно того стоило: город впечатлил меня и я почувствовала, что мое место действительно здесь.

— Как первый учебный день? — Дэн вальяжно сидит на диване с серой обивкой и что-то увлеченно печатает в ноутбуке.

— Прекрасно. Лекция была немного скучновата, но, в целом, мне понравилось, — я снимаю черные лодочки и стону от удовольствия, когда мои босые ноги соприкасаются с холодным кафелем. — Какие у тебя планы на вечер? Может, посмотрим фильм, как раньше, помнишь?

Вспоминаю детство: каждый раз, когда Дэн возвращался со школы, а я с секции танцев нашей традицией был просмотр мультфильмов от Дисней. С годами традиция сохранилась, только вместо Диснея мы смотрели фильмы. А потом, все это прекратилось, потому что Дэн уехал учится.

— В другой раз. Сегодня вечеринка в доме Лазарева. Собираюсь пойти туда.

— Возьми меня с собой.

— Нет, Мел, ты останешься дома. Все это не для тебя.

Я только переехала в новый город, поступила на первый курс и мне безумно хочется обзавестись новыми знакомыми.

— Дэн, ну пожалуйста, — я подхожу на пару шагов ближе к брату и собираюсь применить все свои уловки, которые использовала в детстве для того чтобы получится свое. — У меня здесь нет знакомых, я чувствую себя очень одиноко. А так, я могла бы познакомиться с девочками, — я дую губки, совсем как в детстве, и начинаю смотреть на брата так, будто я самый несчастный человек на свете.

— Ладно. Но тогда тебе придётся поторопиться.

Я в сотый раз смотрю на свои туфли и не могу налюбоваться: все-таки хорошо, что я их купила, они прекрасно сидят на моей маленькой ножке. Высокая шпилька, острый белый носик, на котором красуется среднего размера полупрозрачный бант из тонкой ткани. Они мега удобные и полностью оправдывают свою цену ꟷ 10 000 рублей не обеднят карточку моего отца. К моим любимым туфлям я решила надеть обтягивающие брюки из белой кожи и яркий корсет цвета фуксии с опущенными бретелями. Корсет я покупала пол года назад и, видимо, моя грудь за это время прибавила в размере, ведь ткань больно впивается в кожу и сильно стягивает грудь, от чего она выглядит еще объемнее. Дэну мой образ однозначно не понравился, это я поняла по его закатанным глазам. Волосы решила оставить распущенными, лишь уложила челку и чуть завила волосы в легкие волны.

— Это так странно, что мы едем на вечеринку на машине.

— Я не собираюсь пить, мне завтра на работу.

— Тогда какой смысл ехать на вечеринку, где будет полно алкоголя?

— Чтобы весело провести время, Мел. Не на всех вечеринках нужно напиваться до полусмерти.

— Правда? Помниться мне именно так ты каждый раз и делал, — я поворачиваюсь к брату и начинаю улыбаться.

— Когда ты успела повзрослеть и научилась подшучивать надо мной?

— Если бы ты приезжал почаще, ты бы не заметил резкого скачка моего взросления.

— Кстати о взрослении, — Дэн направил взгляд на мою бессовестно выпирающую грудь и легкая улыбка, которая недавно не сходила с его лица, моментально исчезла. — Твой пубертат тоже стал для меня неожиданностью.

— Неужели ты думал, что я навсегда останусь той худой девчушкой без переднего зуба? — я начинаю заливаться смехом, вспоминая наше детство. Сейчас мне хорошо. Очень хорошо.

— Именно такой я тебя и запомнил.

— Да, Дэн. У меня, как и у всех девушек, выросла грудь.

— На этой вечеринке будет много придурков, и каждый захочет залезть к тебе под юбку.

— Но на мне нет юбки, — я продолжаю смеяться, издеваясь над своим старшим братом.

— Я серьезно, Мел. Не отходи от меня ни на шаг, — Дэн отрывает взгляд от дороги и задерживает его на моем лице. Его брови сведены к переносице, а губы сомкнуты в тонкую линию.

— Ладно, ладно. Расслабься.

Мы подъезжаем к двухэтажному кирпичному зданию, возле которого припаркована парочка автомобилей. За воротами мне открывается вид на обширную территорию: зеленый газон, высокие, коротко постриженные кусты, несколько клумб разноцветных роз, высокая и могучая ива в конце территории, возле которой беседка из белого дерева. Поодаль от беседки небольшой бассейн с прозрачной водой, в котором плавают люди в одежде, полуголые девицы сидят на плечах у парней и, кажется, они играют в какую-то игру. Одна из девушек не может удержать равновесие и с громкими криками и большими брызгами подает в воду. Около бассейна стоят компании и медленно потягивают кальян. Из открытых настежь окон, грохочет современная музыка, под которую хочется пританцовывать. От этих людей так и веет весельем, легкостью и молодостью. Мне безумно нравится обстановка вокруг, ведь я так давно хотела побывать на настоящей взрослой вечеринке. Пока я жила дома, я была под строгой опекой родителей, была прилежней ученицей и дочерью. Все то время не было и намека на подобное. Но теперь я здесь и я собираюсь хорошенько повеселиться.

Мы проходим в дом, и там оказывается гораздо больше людей, чем на улице. Вокруг так тесно, что Дэну приходится взять меня за руку, чтобы мы смогли вдвоем преодолеть танцующую толпу. Вокруг потные тела, пьяные лица, запах табака и алкоголя, но даже это не в силах отбить у меня мой настрой. Когда мы, наконец, пробиваемся сквозь толпу, мы оказываемся в другой комнате, где заметно меньше людей и тише музыка. Вокруг маленького деревянного столика стоит два больших дивана друг напротив друга и небольшие кресла по бокам. Дэн садится на свободное место и тянет меня вниз.

— Народ, познакомьтесь, это моя сестра — Мел.

— Привет, Мел, что ты пьешь? — мне протягивает руку парень, крашеный в платиновый блонд. На его нижней губе металлическое кольцо, которое он языком двигает из стороны в сторону.

Я не успеваю открыть рот, как слышится голос Дэна:

— Она не пьет.

Внезапно, я чувствую легкое покалывание в области щеки. Поворачиваю голову в попытке найти эти любознательные глаза и нахожу их. Меня словно ударяет током, тело бросает в жар, а ладони начинают потеть и покалывать. Ведь на меня смотрят карие глаза парня, который был моей детской любовью.

Глава 3

Карие глаза Алекса вцепились в мое лицо, и кажется, он не моргает. В голове вспышкой появляется картинка из детства: кучерявые волосы, которые так упрямо падают ему на глаза, темно-карие, широко распахнутые глаза, пухлые, румяные щеки и заразительная улыбка. Картина растворяется, и я натыкаюсь на реальность. Он сильно изменился: на смену широким глазам пришли полуопущенные веки и равнодушный взгляд. На лице нет даже и намека на улыбку: алые губы плотно сомкнуты в тонкую линию. Вместо румяных щек — острые скулы, об которые буквально можно порезаться. Неизменными остались только подарки его генов: две родинки на противоположных сторонах и волосы, которые кудрявятся на концах.

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, я отвожу взгляд, когда Дэн зовет меня, но по-прежнему продолжаю чувствовать жжение на щеке.

— Держи, здесь сок, — брат протягивает мне белый картонный стаканчик с розовой жидкостью, на что я приподнимаю одну бровь и недоумевающе смотрю на него.

— Да ладно, чувак, она не твоя комнатная зверушка, дай сестренке расслабиться, — парень с пирсингом в губе закуривает сигарету, а после предает ее в чужие руки. Я перевожу взгляд на обладателя этих рук, и наши взгляды опять встречаются. Алекс втягивает сигаретный дым в легкие, от чего уголек на конце сигареты начинает сильнее разжигаться. Его губы распахиваются, острый кадык дергается вверх, и из его рта вырывается клубок серого дыма, который растворяется за несколько секунд. Во время этого действия глаза Алекса продолжали смотреть на меня из-под закрытых век. Моя грудь поднимается, и я глубоко вдыхаю, чтобы привести себя в чувство, потому ничего сексуальнее этого я не видела.

— Я сам разберусь со своей сестрой, — Дэн гневно фыркает и с шумом ставит стакан на столик около меня.

Мне хочется встать и накричать на Дэна за его неуместную опеку, но я продолжаю сидеть на месте. Мы только с братом начали сближаться, и я не хочу разрушить наши новоиспеченные отношения из-за стакана с алкоголем.

Я закидываю ногу на ногу и заправляю выбившуюся прядь за ухо. Чувствую себя немного некомфортно, что очень странно, ведь я всю жизнь была в центре внимания. В школе я была любительницей учителей и так называемой королевой класса. Но больше нет той жизни, здесь новое место, другая обстановка и малознакомые люди, с которыми нужно как-то налаживать контакт. И еще здесь Алекс, из-за которого я начинаю нервничать. Он всегда так влиял на меня: заставлял сердце биться с бешеной скоростью, а легкие быстрее качать кислород. В детстве все это можно было оправдать тем, что мне было мало лет, а он был единственным мальчиком в моем окружении. Но сейчас мы повзрослели, детские чувства давно улетучились, и я вижу перед собой совершенного незнакомого человека, но почему-то все начинает набирать новые обороты.

— Дэн… — мои мысли прерывает знакомый голос, я поднимаю глаза и вижу человека, которого меньше всего ожидала здесь увидеть. Я думала, на сегодня достаточно сюрпризов, но Агата Цуранова медленно, сексуально виляя бедрами из стороны в сторону, подходит к моему брату и присаживается ему на колени. Ее черная латексная юбка задирается, и я вижу очертания ее красных стринг.

Агата, мать ее, Цуранова — самая главная стерва нашей школы, которая училась со мной в одном классе. У меня есть несколько причин ее ненавидеть: во-первых, ее сучьей натуре позавидует сам Дьявол. Эта дамочка доведет самого уравновешенного человека до приема у психолога. Это тот самый тип людей, про которых говорят «идут по головам». Ей неважно кто, где, когда. Если она захочет — зубами вырвет свое. Я считаю это качество действительно достойным, но не в комбинации с другими ее качествами. Во-вторых, Агата всегда пыталась затмить меня. Как гласит поговорка «двух хозяек на одной кухне не бывает» — в школе должна быть девушка, которую принято называть королевой школы. Этой девушкой была я и, к сожалению, она. Поэтому люди в нашей школе делились на два лагеря: те, кто со мной, и те, кто с ней. Но я, в отличие от этой бестии, я предпочитала вести людей за собой и направлять их. К примеру: проводить школьные мероприятия, организовывать сборы пожертвований, набирать людей в различные кружки. А Цуранова принимала свою популярность, как возможность лишний раз унизить бедных или пустить нелепый слух, из-за которого, впоследствии, разразиться громкий скандал. Ну, и в этот вечер появился новый повод ее ненавидеть — она сует свой язык в рот моего брата.

Рука Дэна ложится на ее оголенное бедро и сжимает загорелую кожу. Дэн продолжает ее жадно целовать, впиваясь рукой в ее короткие темные волосы. От этой картины мне хочется дойти до туалета и очистить желудок. Поэтому я морщусь и отвожу взгляд.

— Ой, Мел, я совсем тебя не заметила… — спустя какое-то время Агата обращает на меня внимание, демонстративно положив руку на мощную грудь моего брата. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Аналогично.

— Дэн, твоя сестра такая милая, — Цуранова широко улыбается и смотрит на моего брата. Неужели никто кроме меня не чувствует ее фальшивость и наигранность? — Мы очень хорошо с ней дружили в школе, да, Мел?

Агата пытается подлизаться к Дэну, сымитировав любезность ко мне. В школе эта сучка не упускала возможности задеть меня или распустить слухи. Я натягиваю фальшивую улыбку, включаю актрису и коротко киваю. Если эта гадина хочет начать игру, хорошо, мы играем, но по моим правилам.

Брюнетка наклоняется к Дэну и что-то шепчет ему на ухо. Я слежу за каждым ее движением, и будет враньем, если я скажу, что мне не интересно знать, что она нашептывает моему брату. Через несколько секунд на лице Дэна появляется игривая ухмылка, они встают, мой брат огибает спинку дивана и наклоняется к уху Алекса. Дэн что-то говорит ему и кивает в мою сторону, Алекс направляет на меня взгляд и долго смотрит в мое лицо. Я хмурюсь, потому что начинаю догадываться, что Дэн попросил Алекса присмотреть за мной. Агата тянет моего брата за руку, и они вдвоем поднимаются на второй этаж коттеджа.

Глава 4

Спустя десять минут Алекс встает, и идет в сторону кухни, я иду следом. Мне так хочется с ним поговорить, узнать о его жизни в последние годы. Пробиваюсь сквозь кучки парней, которые курят что-то типа марихуаны, случайно вдыхаю дым и начинаю кашлять. Алекс стоит ко мне спиной и пытается отыскать чистый стакан среди огромного количества мусора на столешнице. Его телосложение изменилось: у него присутствует приятная худоба, которая дополняется рельефными мышцами. Он не очень худой, но и не слишком накаченный, как мой брат. Дэн намного массивнее него, и все потому что он прибегает к частым силовым нагрузкам. А тело Алекса мне нравится.

— Привет, — я смотрю на его широкую спину, обтянутую белой футболкой. Его голова поднимается, и он долгую секунду стоит ко мне спиной. — Я Мел, ты помнишь меня?

Алекс оборачивается и направляет на меня свой холодный взгляд из-под полуопущенных век.

— Я помню тебя, Мелисса.

— Я Мел. Называй меня Мел.

— Что ты хотела?

Так резко и грубо. Его ответ обрубил все мои нити придуманных фраз, которые я заготовила для контакта с ним. Я его раздражаю или этот парень так груб со всеми? Я переминаюсь с ноги на ноги и тереблю свой телефон в руках. «Соберись! Что с тобой такое?» — повторяю себе вновь и вновь. Я продолжаю молниеносно перебирать фразы в голове, а Алекс все также спокойно смотрит на меня, облокотившись спиной на край столешницы.

— Я просто хотела поговорить. Мне помниться, мы неплохо ладили раньше, — для того, чтобы спугнуть свою тревожность и набраться смелости, я подхожу к стойке с алкоголем, поднимаю одну бутылку за другой, читая название. Наконец, когда на обертке я вижу мартини, я наливаю белую жидкость в стакан, смешивая с соком.

— Дэн запретил тебе пить.

— Дэна здесь нет, — я подношу стакан ко рту, пробуя на вкус полученный коктейль. Руки нещадно трясутся, ведь Алекс все это время следил за каждым моим движением.

В одну секунду Алекс отталкивается от края столешницы так резко, что стакан чуть не выпадает из моей руки. Он подходит ближе и ближе, и когда он оказывается совсем близко, в нос проникает давно знакомый запах шоколада вперемешку с нотками ментола. Его руки упираются в стол позади меня, расположившись в паре сантиметрах от моих бедер. Алексу приходится наклониться голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, золотая цепочка свисает с его горячей шеи и начинает покачиваться из стороны в сторону. Он настолько близко, что между нашими губами пара сантиметров. Мои глаза широко распахиваются, и я вонзаюсь длинными ногтями в податливый картон стакана.

— Любишь нарушать правила Мелисса? — в одно мгновение брюнет отбирает у меня из рук стакан, ставит его к мусору на столе. — Пошли, там будет веселее, — рука Алекса тянется ко мне, и когда его кожа соприкасается с моей, атомы начинают хаотично двигаться, вызывая жжение в этом месте. Алекс берет меня за запястье и ведет обратно к нашей компании.

Я быстро перебираю ногами и пытаюсь поспеть за ним, что сделать у меня получается плохо, ведь острые каблуки застревают в ворсе ковра. Я смотрю на его темный затылок, и только сейчас замечаю татуировку в виде креста на его заднебоковой поверхности шеи. Затем опускаю глаза к его руке, которая тянет меня за запястье. На коже его руки виднеются набухшие синие вены, которые переплетаются в сеть. Когда мы доходим до нашей компании, жар его руки покидает мою, и Алекс садиться на свое прежнее место, совершенно не замечая меня. Я присаживаюсь напротив него через стол и вновь неосознанно нахожу его глаза. Только вот он не смотрит. Больше не смотрит.

— Ребят, сыграем в правду или действие? — незнакомая девушка встает грязными кроссовками на диван и высоко поднимает стакан к потолку.

— Черт, только не как в прошлый раз… — фыркает парень в пирсингом в губе. — Я не хочу снова сидеть в участке двое суток.

Все заливаются диким смехом и начинают шутить на эту тему. Видимо, эти ребята умеют отдыхать и веселиться.

— Ладно, Женя, правда или действие? — все тот же крашеный блондин с пирсингом в губе закуривает косяк и запрокидывает голову.

— Действие, — девушка садится на то место, где недавно стояла грязными кроссовками.

— Покажи сиськи.

Я смотрю на девушку и не могу поверить услышанному. Она этого не сделает. Но в точности да наоборот девушка встает, вцепляется пальцами в край белой майки и уверенным движением тянет ткань вверх, открывая вид на свое обнаженное тело всем присутствующим. Я широко распахиваю глаза и раскрываю рот от удивления. Поверить не могу. Все вокруг начинают смеяться и бросать неуместные и липкие комментарии к ее груди. Я вновь смотрю на Алекса, что бы проверить его реакцию. На его лице вырисовывается улыбка, больше похожая на ироничную усмешку. Неужели ему такое нравится?

— Малышка Мел, ты следующая, — незнакомый парень во всем черном тянется к бутылке с коричневой жидкостью, и наливает ее в свой стакан.

— Правда.

— Сколько у тебя было половых партнеров? — девушка в белой майке, показывавшая недавно свою грудь, испепеляет меня взглядом.

Я молчу несколько долгих секунд, анализируя исход событий от своего ответа. Не то, чтобы мне было важно мнение этих людей, просто не хочется выглядеть затворницей в их глазах.

— Ноль.

Мои глаза находят кудрявую голову, и я смотрю на Алекса. За все время этой игры он впервые посмотрел на меня и, кажется, он удивлен. Всегда полуприкрытые веки превратились в широкие глаза, которые выражают крайнюю степень удивления и негодования. Затем его карие глаза с моего лица спускаются ниже — на мое декольте. Он нагло рассматривает предательски выпирающую грудь и затем резко поднимает глаза на мое лицо. От его пристального взгляда мне хочется прикрыться или накинуть какую-нибудь ткань на свои плечи.

— Детка, в эту игру надо играть честно, — татуированный парень, который недавно обращался ко мне, облизывает нижнюю губу.

— Это правда. Я девственница.

Не вижу никакого смысла врать и скрывать этот факт. Или даже стыдится его: я весьма консервативна, и предпочитаю отдаваться по любви, нежели спать с татуированными говнюками на дешевых тусовках.

— Понятно почему твой братец так бережет тебя, — на меня начинает направляться татуированное тело, — Дэн боится, что кто-то из нас засунет свой член в его сладкую сестричку.

Массивное тело парня наклоняется ко мне, оперевшись кулаками в спинку дивана, на котором я сижу. Его зрачки расширены, а это значит, что он пьян. От него пахнет дешевым одеколоном и крепким алкоголем.

— Да, это именно так, — я встаю, от чего парню приходиться разогнуться и сделать шаг назад, — я подхожу вплотную к брюнету и начинаю медленно водить указательным пальцем по его груди, вырисовывая хаотичные линии. Парень следит за каждым моим движением, в его глазах появляется огонек страсти и вожделения. — Но Дэн не учел один факт — я сама могу постоять за себя.

В эту секунду я резко хватаю засранца между ног, больно вонзая острые лакированные ногти в его мошонку. Лицо парня сразу принимает гримасу боли, он скручивается и медленно сползает на пол.

— Что, я уже не такая сладкая? — на моем лице появляется победная улыбка, и я ослабляю хватку.

Вокруг разражается дикий смех и крики. «Вот это штучка!», «Как она тебя сделала!», «У меня встал на нее» — все это я слышу себе вслед, потому что как только колени парня коснулись пола, я покинула компанию с высоко поднятой головой и расправленными плечами.

Глава 5

Смотрю на огромное количество мусора вокруг и пытаюсь найти чистый стакан. Не завидую хозяину этого дома, ему придётся на утро все это убирать. Нахожу чистый пластиковый стакан, наливаю воду с фильтра. Параллельно открываю ленту в социальных сетях и вижу счастливые фотографии Натали с вечера в ресторане. Я бы предпочла составить ей компанию, ведь мое впечатление об этой вечеринке разрушено. Настолько неприятных людей я еще никогда в жизни не встречала. Как Алекс и Дэн могут с ними общаться? Смотрю на время на циферблате, кидаю стакан в мусорное ведро и выхожу с кухни. Иду в сторону лестницы, которая ведет на второй этаж, и как только моя нога наступает на первую ступеньку, я замечаю Алекса, который заходит в дом с заднего двора. Волосы Алекса растрёпаны и на его идеально чистой белой футболке виднеются маленькие красные капли крови. Он протирает белой салфеткой свои кулаки, изъязвленные кровоточащими ранами. Он что дрался? Из-за чего? Наши взгляды встречаются, я останавливаюсь у подножия лестницы, оборачиваюсь и долго смотрю на него. Алекс кидает на меня быстрый взгляд и после, будто не замечая меня, покидает поле моего зрения.

Я поднимаюсь на второй этаж. Здесь гораздо меньше народу, в основном тут парочки, которые хотят уединиться. Передо мной открывается вид на длинный коридор, который заканчивается открытым балконом. Справа от меня две двери, ведущие в комнаты. Начинаю дергать металлическую ручку и толкать первую дверь, но та не поддаётся. Заперто. Только подхожу ко второй двери, как она резко открывается и передо мной вырастает Дэн.

— Ну наконец-то! Я искала тебя, поехали домой!

— Я выпил, ты за рулём, — Дэн кидает мне ключи от машины.

— Отвратительная вечеринка. Как ты можешь общаться с этими людьми, — я внимательно слежу за плохо освещенной дорогой и мельком кидаю взгляд на брата. Дэн сидит, откинувшись на спинку сиденья, его рука свисает через открытое окно, из-за чего салон наполняется холодным воздухом, и я поневоле съеживаюсь.

— Я говорил тебе, что это место не для тебя.

И только сейчас я замечаю огромный засос на шее брата.

— Поверить не могу, что вы с Агатой вместе, — я тянусь к панели, переключаю скорость и обгоняю машину, которая медленно едет впереди.

— Мы не вместе. Мы просто спим.

— Что? — на этот раз я задерживаю свой взгляд на лице Дэна. — Дэн, я не думала, что ты входишь в число тех парней, которые предпочитают использовать девушек.

— Я всегда предельно честен с ними, Мел. Девушки знают, зачем идут в мою спальню.

Мой старший брат очень сильно изменился за последние года. Безусловно, он повзрослел и случайный секс для него обычное дело. Видимо, я до сих пор живу по старым понятиям, которые гласят, что спать можно только с тем, кого любишь.

— Цуранова та ещё сучка, ты знаешь?

— Мне плевать на ее личностные качества, она неплохо с…

Дэн резко замолкает и утыкается взглядом в дорогу. Мне не составляет труда догадаться каким словом он хотел закончить предложение.

Мы приезжаем домой, когда на часах второй час ночи. Я смываю макияж, надеваю пижаму и, как только моя голова касается подушки, я впадаю в небытие.

Утром мы с Натали встречаемся в кафетерии и получаем заряд бодрости от выпитого кофе перед парами.

— Я вчера встретила Цуранову на вечеринке.

— Что она на этот раз выкинула? — Натали не открывает взгляд от планшета и продолжает делать наброски здания на своем графическом планшете. У моей подруги узкие глаза, которые делают ее взгляд загадочным и хитрым. Ее разрез глаз я называю лисий эффект, но Натали предпочитает надевать очки, которые делают ее взгляд шире и выразительней.

— Она спит с моим братом.

Рука Натали замирает над экраном, и она поднимает голову.

— Не думала, что Дэн может опуститься до ее уровня, — в своей излюбленной манере подруга указательным пальцем подправляет очки на переносице.

— Я тоже так думала. Если Дэн будет приводить ее в нашу квартиру, мне придётся съехать от него. Я не смогу терпеть запах ее резких духов и притворяться, что я не слышу ее стоны за стенкой.

— Дэн умный парень, он не станет разменивать хорошие отношения с тобой на ее дешёвую задницу.

— А ещё я встретила Алекса.

Подруга долгие секунды смотрит на меня: ее идеально выщипанные брови сведены к переносице, а губы сжаты.

— Почему ты так смотришь?

— Пытаюсь вспомнить кто такой Алекс.

— Лучший друг Дэна. Мы дружили в детстве.

— А, тот самый мальчик с шикарной улыбкой, по которому ты сохла весь школьный период?

— Прекрати, это была лишь детская влюблённость. К тому же у него больше нет той улыбки и, кажется, он смутно меня помнит.

— Тебя это задело, правда?

Натали — единственная из моего окружения, кто достаточно хорошо меня знает и кто может тыкать меня носом в правду, даже если я сама себе в этом не признаюсь. Такова уж человеческая натура: приглядываться к своему ближнему, выискивать у него недостатки и давать советы.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе ни один парень в жизни не отказывал. А тут какой-то друг твоего брата, да ещё и твоя детская влюблённость не обращает на тебя внимание.

Я резко подрываюсь с места, от чего содержимое моей сумочки падает на пол. Я быстро опускаю и складываю в сумку телефон, наушники, помаду и зеркало.

— У меня пара через пять минут. Поговорим позже.

— Не нужно так остро реагировать, Мел. Ты должна была услышать правду. Ты знаешь, я не люблю лгать, особенно тебе.

Я быстро разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к стеклянным дверям кафетерия, оставляя после себя шлейф духов и громкий стук каблуков. Понятия не имею, что меня так задело в ее словах. Я давно привыкла к ее резкой манере вести диалоги: Натали предпочитает всегда говорить правду. В начале нашего общения меня это постоянно отталкивало, но позже я поняла, что это одна из самых сильных черт моей подруги. Натали всегда может дать трезвую оценку сложившейся ситуации или ударить тебя правдой по лицу, если ты глубоко заблуждаешься. Она критична к себе и к окружающим ее людям.

Словно в тумане я подхожу к своему шкафчику и дергаю синюю дверцу на себя. Кладу в сумку нужные тетради, и как только я резко захлопываю дверцу, сбоку от меня появляется знакомое лицо, и я от неожиданности вздрагиваю.

— Кирилл, ты с ума сошел? — я кладу руку на грудь и пытаюсь унять бешеное сердцебиение. — Хочешь меня до инфаркта довести?

— Не хотел тебя напугать. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — на лице блондина вырисовывается обаятельная улыбка, что добавляет его внешности еще больше выразительности. Ну как на него злится?

— Спасибо.

Мне часто приходится слышать комплименты, поэтому со временем я начал воспринимать их как должное. Особенно люди любят хвалить мои светлые и длинные волосы. Они у меня действительно необычного цвета — естественный платиновый блонд без золотых или рыжеватых оттенков. За всю свою жизни я никогда не отрезала их выше поясницы.

— У тебя высшая математика, Мел? — мы идем по пустому коридору в направлении моей аудитории. Мы с Кириллом учимся на одном потоке, но в разных группах, поэтому наше расписание немного разное, но бывают совместные потоковые лекции.

— Выучил мое расписание?

— Пришлось. Как иначе тебя поймать.

Кирилл доводит меня до двери аудитории, и мы останавливаемся. На нем белая рубашка-поло и серые джинсы. Кирилл мне нравится, у него красивая внешность и он неплохой парень. Мы с ним очень похожи: у него такие же светлые волосы, но разве что на пару оттенков темнее и такие же голубые яркие глаза.

— Разве ты не собираешься на пары? — только сейчас я замечаю, что в его руке покоится одинокий телефон и ключи от машины. — Пришел в деканат подписать кое-какие документы. Сегодня должна была быть одна лекция и то ее отменили. Мел, я хотел кое-что спросить… — Кирилл кладет руки в карманы джинсы и шумно выдыхает. — У моего друга своя музыкальная группа и сегодня вечером они играют в местном ночном кафе. Не хочешь пойти со мной?

— Зовешь меня на свидание, Мягчилов? — я начинаю улыбаться и умиляться его поведению. Всегда такой энергичный, веселый и уверенный Кирилл Мягчилов сейчас стоит передо мной и краснеет, как 14-летний мальчишка.

— Можно сказать и так. Но если ты занята, то мы можем перенести. Конечно, если ты хочешь, я могу…

Кирилл начинает тараторить и бубнить себе под нос, перекатываясь с пятки на носок. Я широко улыбаюсь и в очередной раз убеждаюсь, что Кирилл мне действительно симпатичен.

— Заедешь за мной или вызовешь такси?

Глаза парня широко распахиваются, и на смену смущению и волнению приходит широкая улыбка и раскрепощенность в теле.

— Заеду за тобой в восемь.

Я прохожу в аудиторию на свое постоянное место. На моем столе лежит большой букет нежных кустовых роз. Я смотрю по сторонам и натыкаюсь на любопытные взгляды своих одногруппников. Поднимаю букет и вижу маленькую сложенную бумажку. На ее развороте темными чернилами красивым почерком вырисовываются слова: «Я знал, что ты согласишься».

Глава 6

Прохладный ветер трепет мои идеально уложенные волосы. Сегодня я решила собрать волосы в низкий хвост и замазала все упрямо торчащие волоски гелем для укладки. Но стоило мне выйти на улицу, как повышенная влажность из-за не перестающего дождя испортила мою прическу: уложенная челка растрепалась от ветра и упала, а волосы предательски торчали из тугого хвоста. Зато с одеждой я не прогадала: надела бордовые лакированные штаны и черный топ с высоким горлом. Стою под карнизом нашего подъезда и смотрю на квадратный нос моих черных сапог. Через минуту к подъезду подъезжает ярко-красный автомобиль марки Порше. Окна водительского сиденья опускаются и на меня направляют взгляд ярко-голубые глаза. Я сажусь в дорогой кожаный салон, и меня сразу обдает теплый ветерок.

— Замёрзла, принцесса? — на лице Кирилла неизменная обворожительная улыбка.

— Нет, ты подъехал вовремя.

— Ты очень красивая, Мел.

Я опускаю козырек и смотрю в зеркало. Да уж, бывало и лучше. Не люблю, когда из-за погоды мне приходится переживать из-за своей внешности: постоянно смотреться в зеркало и наблюдать, не потекла ли тушь, или не торчат ли волосы. Снова смотрю на Кирилла и с его лица не сходит дурацкая влюбленная улыбка. Я всегда могла определить по глазам нравлюсь человеку или нет. В особенности у парней все на лице написано. Правду говорят, что глаза — зеркало души. И Кирилл сейчас смотрит на меня так, как большинство парней в моем окружении. Он в меня влюблен.

— Спасибо, Кирилл.

Мы подъезжаем к небольшому зданию с ярко-розовой неоновой вывеской «Марс». Здание достаточно старое, но выглядит очень уютно. Мягчилов открывает стеклянную входную дверь, и я прохожу внутрь. Дизайн кафе выполнен в весьма интересной форме: вокруг полно ярких неоновых вывесок, постеров с пришельцами, много розового и красного света. Из-за отсутствия других источником света кроме неоновых вывесок, в ночном кафе создается томно-интимная обстановка. Вокруг пять-шесть круглых столов, в начале заведения небольшая сцена с музыкальными инструментами, а на противоположной стороне большой бар. Здесь очень многолюдно, играет современная музыка. Мне определенно здесь нравится.

Мы проходим к самому близкому к сцене столику и присаживаемся.

— Хочешь чего-нибудь?

— Я не голодна, но выпью коктейль, — мои глаза бегают черным буквам и картинкам в меню заведения. Мое внимание привлекает напиток с причудливым названием «Сладкий песок». В составе этого коктейля есть молочный шоколад. Люблю шоколад. Всегда его любила. — Когда твои друзья будут играть?

— Совсем скоро, через пару минут.

— Хорошо. Это их первое выступление?

— Да. Роберт — мой давний друг и он солист группы. Ребята уже два года играют, и только сегодня им удалось собрать такую большую публику.

Окидываю взглядом присутствующих и оцениваю их. Контингент этого заведения заметно отличается от того, что был на той вечеринке. Здесь спокойная обстановка, приятная музыка, люди не пытаются надраться до полусмерти или переспать в грязном туалете. Вот она разница в окружении: Кирилл живет в той среде, к которой привыкла я. И это не может мне не нравится. Мысленно в голове делаю заметку, что это еще один плюс напротив графы «Кирилл Мягчилов». Мои глаза находят лицо Кирилла, и я искренне улыбаюсь ему.

— Мел, ты одна в семье?

— Нет, у меня есть старший брат — Дэн.

— Вот черт, — Кирилл откидывается на ярко-желтое кресло и проводит языком по нижней губе. На нем белый свитер из тонкой ткани и серые брюки. На руках золотые Rolex. Волосы идеально уложены вбок, он словно сошел с глянцевого журнала.

— Что не так?

— Я так понимаю, если захочу дальше общаться с тобой, мне придется понравиться твоему брату.

— Да, это точно. Дэн найдет до чего докопаться. Он проверит всю твою родословную.

Я смеюсь, и подношу ко рту белую трубочку, отпиваю содержимое стакана и чувствую сладкий вкус шоколада. Он везде — во рту, в носу, в голове. Кирилл начинает улыбаться, тут же я замечаю, что у него идеально ровные белые зубы.

— На самом деле я шучу. Тебе достаточно просто понравится мне, а со своим братом я как-нибудь разберусь.

— А я смог тебе понравится, Мел?

— Да, Кирилл, у тебя это получилось.

Я смотрю в его глаза и Кирилл, как бы невзначай, касается моей руки. Но ничего не происходит: меня не накрывает волной волнения, колени не дрожат и грудную клетку не распирает от удара гормонов в голову. С ним все не так. С ним все спокойно. Я не знаю, как правильнее. Чувствовать постоянное волнение, тревожность, покалывание в пальцах, ощущать, что рядом с Алексом меня словно несет на огромной скорости по Американским горкам. Или чувство постоянного спокойствия и умиротворения, будто Кирилл — мое уютное пристанище, тихая гавань. Мои мысли прерывает громкий звук музыки и в это мгновение на сцене появляются ребята и нам с блондином приходится разорвать зрительный контакт.

— Твои друзья мегаталантливые! Я никогда еще так не танцевала, — я распахиваю дверь и на меня дует холодный уличный ветер. Тело моментально покрывается мурашками от разности температур.

— Я тебе говорил, что ты не пожалеешь.

Кирилл открывает мне дверь автомобиля, в салоне пахнет натуральной кожей, и свежестью морского бриза от освежителя. Машина Кирилла идеально читая: нет ни намека на пылинку или соринку. Рука Мягчилова тянется к ключам, и раздается глухой рык мотора.

— Ты невероятная, Мел, — мы останавливаемся у моего подъезда, и Кирилл оборачивается ко мне. Сильный ливень стучит в лобовое стекло, темные дворники не переставая работают, пытаясь остановить нескончаемый поток воды. — Я не встречал таких, как ты.

Я молчу. Смотрю на него, откинув голову назад и уперевшись затылком в головку сиденья. Внезапно Кирилл подается вперед, и его лицо начинает приближаться. Он еще никогда не был так близко. Кирилл закрывает глаза и тянется еще ближе. Я бы хотела его поцеловать, ведь он такой славный, но почему-то на инстинктивном уровне, меня дергает назад.

— Прости, — блондин возвращается на место и опускает взгляд.

— Спасибо за вечер, было замечательно, — я хватаюсь за ручку и хочу открыть дверь, но меня останавливает голос Кирилла, пропитанный надеждой.

— Увидимся завтра?

— Конечно увидимся. Доброй ночи.

Я вхожу в прихожую, захлопываю тяжелую входную дверь и шумно выдыхаю. Сразу замечаю незнакомую пару обуви и чью-то черную кожаную куртку. Устало стягиваю с себя тренч, снимаю сапоги и прохожу вглубь квартиры. В гостиной, напротив настенного телевизора ко мне спиной на нашем диване сидит Алекс, небрежно откинув правую руку на спинку дивана.

Глава 7

— Где ты была? — передо мной вырастает фигура Дэна, загораживая мне картину.

— Гуляла, — я поднимаю глаза от его груди и смотрю на лицо. На лице Дэна вырисовывается недовольная гримаса.

— С кем?

— С подругой, — я обхожу брата и иду на кухню налить холодной воды. Наша кухня никак не отделена от гостиной, поэтому мне не удается скрыться от назойливого Дэна.

— У тебя появилась подруга, которая ездит на красном Порше?

Я медленно наливаю воду в стакан, разворачиваюсь и облокачиваюсь поясницей на край мраморной столешницы. Смотрю на затылок Алекса, он так и не повернулся.

— Что тебе нужно, Дэн?

— Мне нужно знать, кто тебя возит на крутой тачке и дарит цветы.

Я поворачиваю голову в сторону, и взгляд падает на подаренный Кириллом букет. Он действительно очень красивый и большой, мне было трудно донести его от университета до дома. В это мгновение голова Алекса едва заметено дергается и он поворачивает ее в бок, явно прислушиваясь к нашему разговору.

ꟷХватит, Дэн. Я не обязана перед тобой отчитываться. Но для твоего спокойствия скажу: это мой друг, ясно?

— Ясно. Как зовут твоего друга?

— Кирилл. Его зовут Кирилл.

Я резко отталкиваюсь от столешницы и подхожу к дивану, на котором сидит друг моего брата. На нашем журнальном столике стоят железные бутылочки пива, чипсы и пара картонных коробок от пиццы. В руках у Алекса игровая приставка и на экране телевизора поставленная на паузу игра.

— Привет, Мелисса.

Я аккуратно опускаюсь рядом с Алексом и наклоняюсь за куском пиццы.

— Привет, Алекс. Играете в Мортал Комбат? Обожаю эту игру, — я тянусь ко второй приставке, на которой играл Дэн. — Я тебя сделаю.

Одни уголок рта Алекса тянется вверх и на его лице появляется знакомая усмешка. Мы играем в игру, кажется, где-то час. Громко смеемся и много шутим. Дэн выходит на балкон поговорить по телефону по рабочим вопросам. Каждый раз, когда Алекс запрокидывает голову и смеется ꟷ внутри меня закручивается незнакомый узел, который сдавливает мою грудную клетку. Темно-синий свет от телевизора — единственный источник света в комнате, который падает на его лицо. Его скулы становятся острее, а глаза еще темнее. Впервые в жизни мне хочется забрать у него из рук чертову приставку, выкинуть ее в сторону, сесть к нему на колени, зарыть пальцы в его волнистые волосы и поцеловать. Я никогда не испытывала подобное, поэтому я резко отворачиваюсь и больше не смотрю на него. Мои мысли, реакция моего тела на него пугает. Так нельзя. Что со мной такое?

— Куда ты пропал?

— О чем ты?

— Тогда, несколько лет назад ты резко пропал и перестал приходить к нам.

— Тебе интересна моя жизнь, Мелисса? — Алекс поддается чуть вперед, приближаясь ко мне. Одна его рука упирается в диван совсем рядом с моей. Каждой частичкой своей кожи я чувствую жар его тела.

— Ну…да. Ты же друг моего брата.

В эту секунду, Алекс будто услышал самое противное слово на свете. Ведь он резко возвращается на место, заметно морщит нос и сводит брови к переносице.

— Мои родители развелись, отец уехал жить в Лондон и забрал с собой меня, — рука Алекса тянется к голове и он поглаживает непослушные волосы.

— Это тяжелая тема для тебя?

— Нет, Мелисса, ничего подобного.

Он больше не смотрит на меня, будто не считает важным продолжать диалог. Его рука тянется к журнальному столику, и он берет в руки телефон.

— Чем ты занимался в Лондоне? Тебе нравилось жить там?

— Я учился все время. Жизнь заграницей не так хороша, как все себе это представляют.

— Зачем же ты вернулся? — я тянусь к стакану с колой и беру его в руки. Стакан холодный, идеальная температура, чтобы согреть мои разгоряченные руки.

— Я вернулся домой, — глаза Алекса находят мои и спустя мгновение под моими бедрами начинает разрываться мой телефон, от неожиданности я дергаюсь, и стакан с колой падает из рук на кристально-белую футболку Алекса.

— О Боже! Прости меня, — я вскакиваю и нажимаю на экране смартфона значок сброса вызова. Натали может подождать. Алекс медленно встает и опускает взгляд на огромное коричневое пятно на своей одежде.

— Пошли в ванную, это нужно срочно замочить, — я иду в направлении ванной комнаты и слышу, как позади меня раздаются медленные, тяжелые шаги.

Я подхожу к раковине, включаю горячую воду и поворачиваюсь:

— Чего стоишь? Снимай футболку.

Сильные руки Алекса тянутся к краю футболки и он за секунду стягивает ее через голову. Я смотрю на бронзовую кожу его тела, под которой спрятаны мощные и напряженные мышцы. Его тело — такое идеальное. Я поднимаю взгляд и смотрю на сильные плечи, еще ниже — бицепс. Его руки сплошь покрыты венами, которые заметно выпирают. Черт. Алекс едва заметно сжимает кулак, от чего вены еще сильнее начинают вздуваться, а мышцы напрягаться. Мышцы грудной клетки вырисовывают идеальные рельефные линии. Мой взгляд падает на заметные кубики торса, а еще ниже ꟷ небольшая дорожка темный волос, которая прерывается на границе его темных брюк. Я знаю, что мне нужно отвести взгляд, ведь я нагло рассматриваю обнаженного друга моего брата уже несколько долгих секунд, но не могу. Внутренний голос твердит одно, но мощный скачок окситоцина ударяет в голову и начинает течь по венам, заставляя меня почувствовать влажность между ног.

— Что такое, Мелисса? Никогда не видела мужское тело?

Словно ударом по голове. Мое сознание возвращается ко мне, отрезвляя мысли. Я поднимаю взгляд на его лицо и вместо наглой усмешки я натыкаюсь на его тяжелый взгляд. Алекс делает шаг ко мне, но я не двигаюсь с места. Ему приходится опустить голову, чтобы наши глаза были на примерно одинаковом уровне. Его лицо непроницаемо, как всегда, но его глаза — нечто обворожительное. На меня еще никогда и никто так не смотрел. Его карие глаза настолько близко, что я начинаю тонуть в них без малейшего шанса на спасение. Он не смотрит, он раздевает меня взглядом. А мне это чертовски нравится, я не знаю, насколько далеко мы зайдем, но сейчас я позволяю ему все.

Он приближается еще и еще, пока между нашими губами не остается пара сантиметров.

— Ты вся горишь. Тебе жарко?

Да мне жарко, внутри меня адское пламя и его можешь распалить только ты. Рука Алекса тянется ко мне, и он кладет ее на мою щеку: его большой палец на моей скуле, а остальные позади уха. Он поднимает мою голову, и тем самым наши губы становятся еще ближе.

— Ты такая красивая, Мелисса. Я мог бы смотреть на тебя всю жизнь.

Мы оба глубоко и тяжело дышим. Его грудная клетка поднимается и касается моей груди. Я чувствую, насколько мягкая и горячая его кожа даже сквозь одежду. Внутри меня все бурлит, кипит и плавится. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я тянусь к нему, и он делает то же самое. Но мы оба останавливаемся, когда наши губы соприкасаются. Мы не позволяем целовать друг друга, и зайти дальше. Не позволяем перейти ту грань, которая может впоследствии разрушить нас. Но оба понимаем, как сильно нас тянет друг к другу, как сильно мне хочется зарыть пальцы в его кудрявые волосы и расцарапать его мощную спину, а ему прикоснуться к моим алым губам и расцеловать шею до красных отметин.

Металлическая ручка на двери начинает дергаться и дверь ванной комнаты распахивается. Алекс мгновенно делает шаг назад и больно ударяется спиной об холодную стену.

— Что вы здесь делаете? — глаза Дэна смотрят сначала на меня, затем на Алекса и опускаются на его обнаженное тело.

— Твоя неуклюжая сестра испортила мне футболку. Вот исправляет.

Я резко отворачиваюсь и начинаю быстро тереть футболку Алекса. Надеюсь, он не очень расстроится, если обнаружит дырку от моих усиленных действий. Потому что мои руки трясутся, и я не могу себя остановить. Надеюсь, Дэн не заметил этой бешеной искры между нами и атмосферы вожделения вокруг. Я подношу руки к лицу, в нос проникает знакомый запах шоколада. С некоторых пор мой любимый.

Глава 8

На ярко белом экране ноутбука красуются три черные строчки моей писанины. Я вновь начинаю тыкать по клавишам, формулируя мысль, но внезапно понимаю, что пишу полный бред. Долго жму на большую кнопку и стираю все написанное. Я уже второй час пытаюсь написать доклад по испанскому, но ничего не выходит. В голове полный сумбур, что бы я не пыталась сделать, навязчивые мысли лезут в голову, не давая сосредоточится. Алекс, Алекс, Алекс. Надоело. Я даже выйти из своей комнаты не могу, просто потому что он сейчас в нашей гостиной спокойно общается с моим братом. И, кажется, эту ночь он проведет в нашей квартире.

«Я бы мог смотреть на тебя всю жизнь…» Эти обычные слова сотворили со мной что-то непонятное: после того, как я пулей влетела в свою комнату и заперлась на замок, я прокручивала эту фразу в голове вновь и вновь, пытаясь отыскать подтекст. Не знаю, как описать произошедшее между нами. Это было похоже на внезапную вспышку огня, который мы старались так упорно сдерживать внутри, но стоило нам оказаться вместе в тесном помещении — как все щиты попадали и нас сожгло заживо.

Решаю, что мне стоит выпить кофе и привести мысли в порядок. Иду к двери своей комнаты и боковым зрением замечаю свое отражение в большом белом зеркале. Через белый шелковый топ от пижамы предательски виднеются очертания сосков, и шорты достаточно короткие. Плевать, я у себя дома. Да и привычного шума за стеной не слышно, это может свидетельствовать о том, что они легли спать.

Пока иду в сторону кухни замечаю диван и на нем одеяло с подушкой. Мятая простынь говорит о том, что недавно там был Алекс, но сейчас место пустует. Слегка съеживаюсь от прохладного гулящего ветра в квартире и только сейчас замечаю, что стеклянная дверь балкона немного открыта и через нее виднеется мощная оголенная спина Алекса. В комнату проникает едва заметный запах сигарет. Алекс стоит, облокотившись на перила балкона, и медленно втягивает сигаретный дым. Я вновь замечаю за собой, что слежу за каждым его движением и поэтому даю себе мысленную пощечину и иду к кухне. Тыкаю на серые кнопки на кофемашине и смиренно жду свой напиток. В квартире становится заметно холодно от открытой двери балкона, поэтому я решаю прикрыть ее. Стараюсь сделать это как можно тише и незаметнее, но стоит мне прикоснуться к белой продолговатой ручке, как кудрявая макушка оборачивается. Я замираю и смотрю в его шоколадные глаза через плотное стекло двери. Алекс ничего не говорит и только тушит сигарету об пепельницу. Что-то неведомое движет мною, и я не замечаю, как оказываюсь на балконе, рядом с ним.

— Не знала, что ты куришь, — я подхожу совсем близко к Алексу и поворачиваюсь спиной к открытому окну. Я упираюсь нижним краем лопаток в холодную перекладину балкона, мою голову и шею обдает холодный сентябрьский ветер. Алекс стоит ко мне лицом, и не отрывая от меня взгляда заводит руку назад, достает из заднего кармана брюк пачку и достает новую сигарету.

— Ты многого не знаешь, Мелисса, — Алекс немного наклоняется, закрывает левой рукой сигарету, а правой зажигает огонь. Край сигареты начинает дымиться, превращаясь в красный уголек.

— Любишь разрушать свое здоровье, обогащая табачные компании?

— Мне нравится то, что запретно, — в этот момент его взгляд меняется. Его и без того большой зрачок начинает увеличиваться и становится огромным, почти доходя до радужки. Его глаза — это что-то невероятное: смесь темного шоколада, терпкого коньяка, от которого дурманит голову с яркими светло-желтыми участками на радужке.

— Я тоже люблю нарушать правила, — я протягиваю руку и забираю у него сигарету из длинных пальцев. Алекс никак не реагирует и лишь выжидающе смотрит на меня. Я подношу сигарету к губам и втягиваю табачный дым. Горло непременно начинает жечь, я чувствую, как мои легкие наполняются сигаретным дымом, вызывая спазм мышц гортани, от чего я начинаю кашлять.

Уголок его рта тянется вверх, образовывая складки кожи, и на лице Алекса появляется его излюбленная усмешка. Затем он подходит ближе и его руки опускаются по бокам от моей спины, упираясь в стенку лоджии.

— Хорошая попытка попытаться показать себя с другой стороны, — Алекс забирает у меня сигарету и легким щелчком пальцем вышвыривает ее на улицу. Тлеющий красный огонек летит вниз, пока не тухнет об мокрую землю. — Но мне больше нравятся, когда ты играешь роль хорошей девочки.

— С чего ты взял, что я пытаюсь понравиться тебе, Алекс?

Азарт внутри меня начинает набирать обороты, точно так же как и разгорающийся огонь. Опять его чертова усмешка, от вида которой между ног становится мокро. Внезапно взгляд Алекса падает вниз, а затем снова возвращается к моему лицу.

— Ты замерзла, Мелисса?

Что? Да, мне холодно от того, что морозный осенний ветер больно бьет в спину и затылок. И пока я прокручиваю его слова в голове, что-то ударяет в голову быстрой искрой. Я опускаю глаза и замечаю, как через тонкую ткань моего шелкового топа просвечивают торчащие соски.

— Господи, — мне становится так стыдно, что все тело покрывает жаром, и щеки начинают неимоверно гореть. Я дергаюсь, и Алекс делает шаг назад, выпуская меня из плена его тела. Мне очень хочется покинуть балкон, закрыться в своей комнате и провалиться сквозь землю. Он видел, как ярко мое тело реагирует на его слова, на вид его обнаженного тела, на его запах. Я быстрым и сильным толчком распахиваю дверь балкона и намереваюсь уйти, но мне не удается этого сделать. Все потому что мощная ладонь Алекса ложится на мое плечо, больно сжимает его и с силой разворачивает мое тело, от чего я больно бьюсь крестцом об кирпичную стену.

— Ты такая милая, когда смущаешься, — его руки продолжают окольцовывать мое тело, на этот раз упираясь в противоположную стену. Алекс совсем не касается меня, между моими бедрами и его ладонями сантиметров пять, но чувствую острое жжение на коже.

— Я хочу уйти, отпусти меня.

Я говорю, что хочу покинуть эту комнату, но совершенно ничего для этого не предпринимаю. Я продолжаю стоять и смотреть в его большие глаза, перевожу взгляд на его родинки, который так сильно ему идут, на его чуть приоткрытый рот.

— Как долго ты будешь бегать от своих чувств?

— Я не понимаю о чем ты.

— Ты все прекрасно понимаешь. Между нами явно что-то есть, но ты предпочитаешь упорно игнорировать это.

— Что между нами может быть, Алекс? Я младшая сестра твоего лучшего друга, не забывай об этом.

Лицо Алекса мгновенно меняется, бешеный огонь в его взгляде затухает, и карие глаза вновь становятся холодными.

— Если бы не этот факт, ты бы давно стонала мое имя.

Внизу живота моментально начинает сворачиваться тугой узел, от чего мне приходится сдвинуть колени. В голове вспышкой появляется картинка обнаженного Алекса, его мощная спина и мои руки на ней. Он свисает надо мной и передняя прядь его кудрявых волос падает на его мокрый от пота лоб. Его глаза смотрят в мои и прожигают до самой души. Вот его грубая ладонь ложится на мое оголенную грудь и с силой сжимает ее. Он глубоко входит в меня, и я стону его имя настолько громко, что нас слышат все соседи этого дома.

— Ты представила это, Мелисса, ведь так?

Его хриплый голос вырывает меня из мечтаний и я возвращаюсь в реальность, где я стою на холодном балконе, мои босые стопы продрогли до костей, Алекс близко и мы обсуждаем нашу запретную связь. Рука парня грубо ложится мне на талию, и он резким рывком припечатывает мою хрупкое тело к своему. Сквозь ткань я чувствую жар его ладони, и мне в живот упирается что-то твердое. Я опускаю глаза вниз и замечаю хорошо заметный бугорок на штанах Алекса. Мои трусики моментально мокнут от этой картины. Алекс так сильно хочет меня, и я хочу его не меньше.

— И так каждый раз, когда я вижу тебя. Ни одна женщина в мире не могла меня возбудить только одним своим взглядом. Ты творишь со мной страшное, Мелисса.

— Дэн в соседней комнате. Он может войти сюда в любую минуту и увидеть, как сильно ты хочешь трахнуть его младшую сестренку.

Рука Алекса покидает мое тело и вместе с этим появляется ощущение пустоты. Он делает шаг назад, вновь отворачивается к раскрытым ставням, заносит руку назад к проклятой пачке и закуривает сигарету.

— Возвращайся в свою комнату, Мелисса. И никогда больше при мне не надевай эту чертову пижаму.

Глава 9

Вся неделя словно в тумане: в голове нескончаемый поток вопросов, ответы на которых я не смогла найти, как бы не пыталась. Информация с лекций абсолютно не укладывалась в голове и проходила сквозь меня. Все потому что Алекс упрямо засел в моих мыслях, оттесняя все ненужное из моего сознания. Я все время прокручиваю ту темную, холодную ночь на балконе, когда он был так искренен со мной, как никогда раньше. Алекс вел себя иначе, смотрел на меня другим взглядом, казалась, будто каждая частичка его души поменялась и он превратился в того 14-летнего мальчишку из моих воспоминаний. Что он хотел услышать от меня? Признание? Он ждал от меня той же откровенности, которую проявлял сам в ту ночь. Его слова ударили прямо в цель: я упорно стараюсь скрывать своих чувства к нему и обманываю прежде всего саму себя. Я определенно что-то чувствую к нему, но силу этих проявлений я пока не способна понять. Все так запутано, все очень сложно.

— Этот мужик меня дико раздражает… — из моих мыслей меня выдергивает голос Кирилла. Я быстро моргаю и понимаю, что нахожусь в шумной аудитории. Сейчас у нас потоковая лекция по испанскому языку.

— О чем ты?

Кирилл кивает вперед, и я поворачиваю голову в сторону входной двери. В помещение входит наш молодой преподаватель в идеально выглаженном сером костюме с белоснежной рубашкой.

— Что тебя в нем так разозлило? — я опускаю голову и начинаю рыться в сумке. Из-за недельной растерянности и постоянного недосыпа вследствие большого количества докладов, я опять забыла наушники и помаду.

— Он ведет себя как напыщенный индюк. У него на лице написано «все меня хотят». Кто вообще в 30 лет идет работать преподавателем?

Я усмехаюсь и смотрю на Кирилла. Мне становится смешно от того, как остро Кирилл реагирует на молодого и успешного конкурента. Тимур Богданович действительно очень молод, хорош собой и статен. Абсолютно каждая студентка этого университета готова на все, лишь бы получить лакомый кусочек нашего преподавателя по испанскому языку. Они буквально из кожи вон лезут, лишь бы он вызвал их к доске и обратил на них внимание. Разумеется, кроме меня. Меня это не интересует, во-первых, потому что он мой преподаватель и это в корне меняет мое отношение к нему. Во-вторых, у меня и так много проблем и новых я точно не хочу.

— Кирилл, мне кажется, или ты завидуешь ему?

— Что? — лицо Кирилла багровеет и он с силой сжимает в кулак свой телефон. — Что за глупость, Мелисса.

— Разве тебе не хочется получать такое же количество женского внимания, как и он?

— Нет. Мне важно внимание только лишь одной дамы, — в этот момент он смотрит прямо на меня и одновременно с этим раздается голос Тимура Богдановича, означающий, что лекция началась.

* * *

— Какие сейчас планы, Мелисса? Не хочешь пообедать со мной? На углу есть хороший ресторан грузинской кухни, — после окончания лекции мы спускаемся к выходу по многочисленным ступенькам.

— Прости, обещала Натали встретиться с ней. Пообедаем на следующей неделе в понедельник.

Кирилл коротко кивает, и мы подходим к белой двери аудитории. Блондин спрашивает о моих планах на выходные, и я только открываю рот, чтобы дать ответ, как меня отвлекает голос нашего молодого преподавателя.

— Уланова, подойдите на минуту.

Кирилл смотрит в сторону источника звуки и кривит лицо. Я прощаюсь с парнем и иду по направлению к преподавательскому столу. Помимо нас в аудитории остались пара студенток, тянущих время, чтобы продлить блаженное время нахождения в одном помещении с нашим сексуальным преподавателем.

Тимур Богданович стирает с белой доски испанские предложения, написанные черным маркером. Затем медленно, словно я совсем не жду его, разворачивается, расстегивает пуговицу на пиджаке, от чего его края распахиваются, открывая мне вид на его белую рубашку.

— Вы что-то хотели?

— Я прочел ваш доклад, заданный мною в начале этой неделе, — зеленые глаза преподавателя находят мои, на секунду задерживаются на них, затем снова опускаются в мой лист с докладом. — Абсолютно отсутствует план написания доклада. Хочу заметить, что у вас хорошая орфография испанского, но концепции доклада нет.

— Можно посмотреть?

Я подхожу близко к преподавателю и беру у него мой листок с докладом, чуть задевая большим пальцем его руку. Пока я читаю свой доклад, уткнувшись в белый лист бумаги, Тимур Богданович потирает место нашего соприкосновения и убирает руку в карман брюк. Я замечаю этот жест и поднимаю на него глаза.

— Я написала в точности по вашему плану, — вспоминаю, что этот доклад я писала в ту ночь, когда между нами с Алексом произошел гормональный взрыв. Я была не в себе от эмоций, но просидев до утра над докладом, я написала его достаточно хорошо. Уж точно моя работа не самая плохая на потоке. — Что вам конкретно не понравилось, Тимур Богданович?

Я протягиваю преподавателю лист, но он, проигнорировав мой жест, разворачивается и подходит к своему столу. На тот момент, когда молодой мужчина присаживается на свой стул, вальяжно откидывается на жесткую спинку и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, все студенты покидают аудиторию и мы остаемся совершенно одни.

— Мелисса, есть достаточно вещей, которые мне не нравятся, — его взгляд опускается на мои ноги в черных капроновых колготках с черной линии сзади.

— Я спрашивала насчет моей работы. Я могу переписать доклад и принести вам на следующую пару.

— Если я просто укажу тебе на ошибки, то ты вряд ли поймешь и сможешь исправить их, — на лице преподавателя играет тошнотворная улыбка. Тимур Богданович подносит руку к шее и начинает потирать ее, не сводя с меня взгляд. — Предлагаю тебе остаться в понедельник после пар и мы обсудим твой доклад наедине.

От его томного и ехидного тона меня начинает выворачивать наизнанку, внутри все начинает кипеть от злости, а волосы на голове встают дыбом от ударившего в голову адреналина. Я прекрасно понимаю, к чему он клонит и что он от меня хочет. Остаться наедине поздно ночью в закрытой аудитории с красивой студенткой в короткой юбке. Этот засранец знает, как добиться своего.

— С каких пор мы перешли на ты? Вам не знакомо значение слов этикет и вежливость?

Уголок рта Тимура Богдановича лезет вверх и на лице появляется красивая усмешка. Любая другая студентка давно бы намочила свои трусы от этой улыбки, но только не я. Мне хочется расцарапать его физиономию за такое гадкое отношение ко мне. Если он хочет трахать своих студенток — пусть выберет другую.

— Люблю, когда женщины показывают свой змеиный язычок. Но не забывай, что я твой преподаватель и от меня зависит твое будущее в этом университете.

Я хочу ему возразить, нагрубить, накричать, поставить этого козла на место, но молчу и лишь злобно скрежу зубами. Он прав, меня могу спокойной вышвырнуть из ВУЗа. Я гневно разворачиваюсь на каблуках и быстро двигаюсь по направлению к двери. Мне срочно нужно остыть и придумать, что с этим делать.

— Жду тебя на следующей неделе после пар в этой аудитории, — доносится мне в след. Урод.

Глава 10

— Что с тобой? — Натали при виде меня встает из-за круглого стола и широко распахивает свои узкие глаза, — Что с тобой произошло?

Я большими шагами преодолеваю оставшееся расстояние между нами, бросаю сумку на розовый диванчик, от чего она раскрывается и оттуда едва не выпадает содержимое. Гневно плюхаюсь рядом с подругой и скрещиваю руки на груди.

— Не на ту напал, подонок. Я еще покажу ему, — мне казалось, будто вся кровь моего тела прилила в голову, потому что щеки горели, а давление в голове подскочило. Меня буквально раздирало на части от ярости и гнева, мне хотелось сорваться с места, вернуться в ту аудиторию и расцарапать лицо Тимуру Богдановичу новым маникюром. Но длинные ногти жалко, не хочу подрывать свой авторитет и еще месть — блюдо, которое падают холодным.

— Да что произошло? Ты вся горишь! — Натали хватает меня за запястье начинает поглаживать. — Пульс зашкаливает, Мел!

— Тимур Богданович приставал ко мне. Точнее он сделал это под видом моего плохого доклада, который я написала идеально. Он сказал мне остаться в понедельник после пар и проработать концепцию доклада с ним наедине. Причем этот сукин сын преподнес это с таким тоном, будто я не имела права ему отказывать.

— Погоди, это тот самый ваш секси-препод по испанскому языку?

— Да, и он оказался последним подонком.

— Ничего удивительного, Мел. По-моему, тебя хочет трахнуть больше половины парней нашего университета.

— Прекрати, Натали. Знаешь как мне тошно от этой ситуации, — я нервно стучу наманикюренными пальцами по стеклянному столику и другой рукой расстегиваю верхние пуговицы на блузке. Повышенный адреналин ударил по терморегуляции и мне становится невыносимо жарко.

— Что будешь делать? — подруга снимает очки и протирает их синей салфеткой. Странно видеть Натали без очков, ведь она почти никогда их не снимает. Линзы она отказывается носить из-за комплекса узких глаз.

— Что-нибудь придумаю. Запишу его на диктофон, сниму на камеру, напишу заявление в деканат. В общем, перепробую все, но спать с ним точно не буду.

— Может, поговоришь с Дэном или Кириллом? Пусть разберутся с ним по-мужски.

— Кирилла я не хочу впутывать в свои проблемы. А что сможет сделать Дэн? Он даже здесь не учится.

Натали подталкивает ко мне кружку с остывшим кофе, который она заказала для меня, пока я разбиралась с преподавателем. Я беру чашку в руки и отпиваю содержимое.

— Эй, если мне не изменяет память, Кирилл хочет быть с тобой. Так вот если хочет — пусть решает твои проблемы.

Натали, как всегда, бьет прямо в цель. Говорит правдивые вещи и заставляет задуматься. Может она и права.

— Ладно, я поговорю с ним. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мы сидим в кафе еще где-то пол часа, после вызываем такси и едем ко мне домой. По пути заезжаем в магазин, покупаем отменного вина и продуктов. Дэн сегодня задержится на работе, а мысль провести пятничный вечер в компании лучшей подруги, сплетен, вина и сериалов — привела меня в восторг.

— Я вчера была на бразильской эпиляции, — Натали стоит позади меня в милой бледно-розовой футболке и попивает сухое белое вино из хрустального фужера.

— Да ты что! И для кого это? — я помешиваю грибы на раскаленной сковородке. Сегодня мы решили приготовить пасту, хотя это у нас плохо получается, ведь начали мы ее готовить два часа назад, но каждый раз отвлекаясь, не смогли довести до конца начатое.

— Для себя любимой. Для кого же еще?

У Натали было несколько парней в старшей школе, но ни с одним из них у нее ничего серьезного не получилось. Все потому что она очень умная и сообразительная, а ее парни были идиотами. Ей с ними было попросту неинтересно, а они не доставали до ее уровня. И, разумеется, все прелести половой жизни я узнавала от нее. Не скажу, что я завидовала ей, но у меня просачивались мысли о том, что мне бы тоже этого хотелось. Но ни один парень не был способен вызвать у меня серьезные чувства.

— Чееерт, это что Дэн?

Я оборачиваюсь и вижу, что Натали подошла к холодильнику, на котором висела наша общая с Дэном фотография. Она была сделана год назад, когда Дэн приехал на мое восемнадцатое день рождение. На фотографии я улыбаюсь и держу розовый торт в руках, причем на кончике моего носа красуется розовый крем от торта, который размазал по моему лицу старший брат, а Дэн обнимает меня за плечи.

— Только не говори, какой он горячий.

— Какой он горячий, Мел. Я не видела его пару лет, он так изменился. Твой брат — настоящий разбиватель женских сердец, — Натали отпивает вино и продолжает сканировать глазами фотографию.

— Только попробуй с ним замутить! Я убью вас обоих! — в этот момент макароны в кастрюле вскипают и пенящаяся вода льется на электрическую плиту. — Черт с ней!

Я отбрасываю сковородку в сторону и выключаю все конфорки. Пасты сегодня не будет. Весь вечер мы громко слушаем музыку, смеемся и пьем вино. Когда я смотрю на вторую пустую бутылку, я понимаю, что выпила слишком много, ведь алкоголь давно ударил в голову, в глазах все плывет, грудь начинает разрывать от счастья и в голову лезут дурные мысли.

— Я позвоню Алексу, — я опускаюсь на корточки в попытках отыскать свой телефон среди декоративных подушек, которые хаотично валяются на полу.

— Зачем? — Натали начинает смеяться и откидывает голову назад настолько сильно, что чуть не переворачивается с дивана.

— Просто потому что мне так хочется, — я, наконец, нахожу телефон под диваном, смахиваю разблокировку вверх, игнорируя несколько пропущенных звонков от Кирилла и парочку его сообщений, нахожу в контактах Алекса и нажимаю на кнопку «вызов».

В телефоне раздаются протяжные глухие гудки, и спустя несколько секунд в динамике слышится его грубое «Да».

— Это Мел. То есть Мелисса. Чем ты занят, Алекс?

Я намереваюсь услышать громкую музыку на заднем фоне или же разные разговоры, или самое неприятное — женский голос, означающий, что он на какой-нибудь шумной вечеринке. Но всего этого нет. В динамике тишина, Алекс тоже замолкает и так продолжается долгое время.

— Ты пьяна, Мелисса?

— Ну да, мы выпили пару бокалов вина.

«Пару бокалов!» — произносит Натали шепотом и заливается смехом, указывая на две пустые бутылки вина на кухонном столе.

— Алекс, а до меня сегодня домогался преподаватель, — я поднимаюсь с колен и сажусь на кресло, закидывая одну ногу на другую. — Он хотел меня нагнуть и трахнуть прямо в аудитории.

Я сама поражаюсь своей раскрепощенности и вольности. Обычно я никогда так себя не веду, но по моим венам течет алкоголь, так что за мой развязанный язык отвечает только он. Долгое молчание в трубке, а после Алекс сбрасывает вызов.

— Ну что? Что он сказал?

— Ничего, — я опускаю телефон и долго пялюсь в одну точку. В груди что-то нещадно щемит, заставляя меня глубже дышать. — К черту Алекса.

Этот сбросанный вызов почему-то ударил по мне сильнее, чем я думала. Это определенно все из-за алкоголя, он обостряет все чувства и эмоции. Прямо сейчас мне хочется разрыдаться от такого грубого отношения, но вместо этого я иду к колонке и еще громче включаю музыку, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

— Мел, кажется, в дверь стучат, — Натали выходит из ванной комнаты, параллельно вытирая руки салфеткой.

— Наверное, это Дэн, — я убавляю музыку и иду ко входной двери.

Кажется, будто алкоголь выветривается из моего тела за секунду, отрезвляя разум. Я снова прихожу в себя и долго моргаю, не в силах убрать руку с холодной металлической ручки железной входной двери. Ведь передо мной стоит Алекс и смотрит на меня из-под черных густых ресниц.

Глава 11

Алекс медленными и размеренными шагами проходит в прихожую квартиры и лишь после того, как я захлопываю входную дверь, он оборачивается ко мне. У него в руках только телефон и ключи от машины. Его волосы растрепаны, будто его только что выдернули из теплой кровати.

— Зачем ты приехал?

— Разве ты не для этого позвонила? — он опускает глаза с моего лица, наклоняется и снимает свою обувь.

— Нет. То есть, я не думала, что ты приедешь.

В этот момент в прихожую входит Натали и, увидев Алекса, застывает на месте.

— Я хотела сказать, что твой телефон разрывается от звонков Кирилла, — Натали перекатывается с пятки на носок, поочередно переводя взгляд то на меня, то на Алекса, — Кажется, там чайник кипит.

Алекс засовывает руки в карманы темных джинс и при упоминании Кирилла смотрит на меня из-за плеча. Моя подруга сжимает губы в тонкую линию и тактично скрывается в кухне. Понятно, что никакой чайник мы не ставили. Алекс проходит вглубь гостиной и останавливается, увидев царствующий здесь хаос: по полу разбросаны плед и подушки, на низком журнальном столике стоит два полупустых фужера с желтоватой жидкостью, две пустые стеклянные бутылки, тарелка с виноградом и шоколадом, на фоне тихо играет Лана Дель Рей.

— Пошли, — я хватаю Алекса за рукав кожаной куртки и тяну в сторону моей комнаты. Я тихо прикрываю за нами дверь и продолжаю стоять возле нее, наблюдая за парнем. Алекс подходит к кровати, по пути медленно стягивая черную кожаную куртку, открывая мне вид на бронзовую кожу его тела. Мой взгляд падает на тату креста на задней стороны его шеи, и я напоминаю себе не забыть спросить у него значение этой татуировки. Брюнет откидывает куртку на спинку рядом стоящего кресла и садится на мою кровать, оперевшись позади руками. На нем простая черная футболка и серые спортивные штаны. Таким я его еще не видела, обычно всегда одет со вкусом, а сейчас на нем домашняя одежда. Алекс раскрывается мне с новой стороны, что не может не радовать.

— Что за преподаватель к тебе приставал?

Только сейчас я вспоминаю, что позвонила ему и рассказала об инциденте с Тимуром Богдановичем. О чем я только думала?

— Мой преподаватель по испанскому языку. Тимур Богданович, — я подхожу к нему и встаю напротив него. На мне обычная белая футболка и те самые белые спальные шорты, которые ему так не нравились. Алекс долго смотрит на мои оголенные колени и бедра, его веки еда заметно дергаются, после он поднимает голову и заглядывает в мое лицо. В комнате темно, но даже несмотря на это, лунный свет просачивается через окно и падает на кровать, от чего я могу разглядеть его глаза. — Не думала, что тебя это волнует.

— Ты сестра моего лучшего друга. Конечно, меня это волнует.

Выпитое вино еще не вывелось из моего организма, поэтому я разрешаю себе небольшую вольность. Пока я не передумала, я отмахиваю все запретные мысли и медленно кладу колено около ног Алекса, затем вторую ногу перекидываю через него и присаживаюсь на его колени.

— Правда? — я кладу руки на его плечи, обхватываю сзади ладонями его разгоряченную шею. — Если я сестра твоего друга, тогда почему ты позволяешь мне сидеть на твоих коленях и чувствовать твою эрекцию?

Я знала, что за мое сегодняшнее поведение завтра мне будет стыдно, и я не смогу смотреть Алексу в глаза, но на данный момент мною движет алкоголь, раскрепощенность и чертова тяга к этому парню. Я еще ближе прижимаюсь к нему, захватывая все новые территории: мои пальцы зарываются в его волнистые волосы, чуть сжимая и оттягивая их. Я начинаю тереться об него, чувствуя его твердость промежностью. От этого действия Алекс дергается и его вечно полуопущенные веки распахиваются, позволяя мне увидеть, насколько сильно расширился его зрачок.

— Я говорил тебе не надевать эти шорты.

— А я говорила тебе больше не появляться в этой квартире, — я наклоняю голову и прикасаюсь губами к его шее, оставляя следы розовой помады на его коже. Запах его тела просачивается в ноздри, возбуждая рецепторы, и эндорфин бьет в голову.

— Что за Кирилл?

— Тебя правда сейчас интересует другой парень?

— Да. Говори.

На моем лице появляется улыбка от его детской ревности. Алекс всегда такой сдержанный и спокойный, а сейчас готов взорваться только об одном упоминании о другом парне.

— Мой одногруппник. И, кажется, я ему чертовски нравлюсь.

Чтобы сильнее подразнить его, я продолжаю тереться об него, закусывая нижнюю губу. Руки Алекса, которые недавно лежали на кровати и не позволяли себе вольность, теперь находятся на моей талии и с каждым новым прикосновением моих губ к его шее, его пальцы вздрагивают и больно сжимают мою грудную клетку. Я прикасаюсь языком к мочке его уха, и за секунду голова Алекса откидывается, и он едва заметно стонет. Боже, его стоны — лучшее, что я слышала. Это звуки возбудили меня так сильно, что спираль в нижней части живота натянулась до такой степени, что терпеть ее стало невозможно. Я невыносимо хотела его. Прямо сейчас.

— Ты так сильно хочешь меня? — моя рука ложится на твердость, которая отчетливо видна через тонкую ткань его серых спортивных штанов. Его эрекция стала намного тверже и массивнее. В голову ударяет осознание, что я трогаю его член, пусть даже через ткань одежды. Это так неправильно и меня это безумно заводит.

— Ты трешься об меня, словно кошка, — грубая ладонь Алекса резко хватает меня за длинные волосы, больно оттягивая затылок. Покалывание в затылке ничуть не пугает меня, а наоборот сильнее распаляет, заставляя в голове умолять Алекса продолжать и, наконец, взять свое. — Не начинай то, что не сможешь закончить, Мелисса.

— Поцелуй меня, — мои глаза находят его, и я вижу насколько одурманен его взгляд. На меня смотрят его карие глаза из-под полуопущенных век, его язык облизывает нижнюю губу, и я эгоистично желаю, чтобы он повторил это движение.

— Это в тебе говорит вино, Мелисса, — Алекс отстраняется от меня, убирая руки с моей талии. — Завтра ты будешь ненавидеть меня и говорить, что между нами ничего не может быть.

— Это будет завтра. Сейчас я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Я трепетно прикасаюсь ладонями к его лицу, поглаживая большим пальцем его родинку возле глаза, Алекс на секунду закрывает глаза, прогладывая слюну. Я вижу, насколько ему тяжело, внутри него борьба: дать нам обоим возможность отдаться своим чувствам и желаниям, и наутро пожалеть об этом, или же прекратить эту порочную связь и никогда о ней не вспоминать.

— Нет, Мелисса. Хватит, — он открывает глаза и грубо убирает мои руки, отбрасывая их в сторону. — Слезь с моих колен, еще немного и ты заставишь меня совершить глупость.

Не медля ни секунды, как только были произнесены эти слова, я поддаюсь вперед и впиваюсь в его губы. Через мгновение, Алекс совершенно не сдерживает себя и отвечает на поцелуй, грубо проникая языком в мой рот. Я чувствую на губах вкус шоколада и ментола и это сочетание вызывает у меня бурную реакцию, заставляя мои и без того мокрые трусики вновь пропитаться влагой. Рука Алекса больно падает на мои ягодицы и с силой сжимает их, от чего я немного постанываю от неожиданности. Я вцепляюсь в верхний край его футболку около шеи, грубо сминая ткань в кулак. Это мой первый поцелуй и я в восторге от него. Его губы продолжают нагло целовать мои, прикусывая их до крови. Нет, мне не больно. Сейчас я готова позволить ему все. Казалось, он словно голодный зверь, у которого долгое время не было секса. Ведь Алекс буквально пожирал меня и сжигал своей страстью. Через долгое время нашего поцелуя, Алекс чуть отстраняется от меня и опускается вниз — к моей шее. Он проводит языком по нежной коже, оставляя мокрые дорожки, прикусывает ее, пометив меня красными следами любви. Мне было мало его, мне хотелось больше.

— Я хочу тебя, Алекс, — я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. — Очень сильно.

— Мел, я… — Алекс выглядел таким растерянным и не похожим на себя.

— Нет, я Мелисса. Только ты можешь так называть меня.

Воздух вокруг, наколенный настолько, что одна искра и все вокруг полыхнет огнем, вдруг стал холодным. Во взгляде Алекса что-то поменялось: не было больше того огня и страсти. Я больше не чувствовала любимого запаха, будто рецепторы начали отказывать. Его руки больше не прижимают меня к его телу. Мои руки все еще лежали на его спине и кончики пальцев начало покалывать, будто от мороза. В груди снова начало ныть, ведь Алекс одним легким движением перекинул меня через себя, грубо отбросив в сторону, от чего я оказалась на краю кровати. Он, совсем не оборачиваясь, подошел к стулу и поднял свою куртку.

— Что происходит? — я вскочила, словно ошпаренная кипятком. — Ты не можешь вот так взять и уйти, словно между нами только что ничего не произошло.

Алекс остановился и замер, все еще не оборачиваясь. Я видела, как напряглись его мышцы спины, как его руки сжались в кулак и вздулись вены.

— Если ты сейчас уйдешь, никогда больше не подходи ко мне! — я вела себя как глупая девчонка, истерила и закидывала его детскими запретами. Но меня только что ударили по самому больному: я призналась себе и ему, что нуждаюсь в нем, хочу его настолько сильно, что готова пойти напролом и забыть про все принципы и запреты.

В эту секунду, мне показалось, что все как всегда будет по-моему: он обернется и подойдет ко мне. Но он накинул куртку на плечи и ушел из моей спальни, оставив после себя пустоту и неизмеримую ненависть.

Глава 12

— Может ему не нравятся пьяные девушки? — Натали заваривает чай в небольшом стеклянном чайничке. — Ты уверена, что ты почувствовала…ну это…там?

— Ты что думаешь, я не могу определить, стоит у парня на меня или нет?

— Просто он такой странный. По твоим словам сначала он говорит о том, как сильно он хочет тебя, а когда предоставляется такая возможность, и ты сама лезешь к нему, он грубо все обрывает. Может все из-за Дэна?

— Честно, я не знаю, — подруга ставит передо мной чашку горячего и ароматного чая. Хватит с нас алкоголя на сегодня. После ухода Алекса я вывалила всю злость и ненависть к нему на Натали. Так что ей пришлось выслушивать все, что должен был терпеть Алекс. Я очень вспыльчивая и импульсивная, Натали привыкла к этому. — Мне надоели эти качели. Еще ни один парень не засиживался в моей голове так долго, как Алекс. Он отверг меня. Боже, он отверг МЕНЯ.

— Да уж, это знатно ударило по твоему самолюбию. Я считаю, тебе нужно переключиться на другое.

— Ты права. Я пересплю с Кириллом.

Как только я произнесла эти слова вслух, мне самой стало не по себе. В моей голове они звучали более привлекательно. Кирилл мне нравится, но я не думала так быстро развивать наши отношения. Точнее, я вообще не думала спать с ним или давать ему хоть каплю надежды. Но Натали права, отказ Алекса ударил меня по самолюбию и сейчас мне больше всего хочется доказать ему и прежде всего себе, что я могу завладеть любым парнем.

— Эй! Я не это имела в виду, — моя подруга хмурится и заправляет прядь темных волос за ухо. — Я хотела предложить, чтобы ты нашла себе занятие: записалась на танцы, купила абонемент в спортивный зал…

Раздается глухой шум в прихожей, звук захлопнутой двери и тяжелые шаги. Дэн устало входит в кухню и замирает, увидев нас.

— Привет, ты поздно, — я подхожу к брату и целую его в щеку. — Это Натали, помнишь ее?

— Привет, Натали, — Дэн устало проходит вглубь комнаты и наливает питьевую воду в стакан. — Ужас как устал, просто завал на работе. Через день отправляют в командировку на две недели. Одна справишься?

— Ты шутишь? Я устрою вечеринку в первый же день твоего отъезда, — я плюхаюсь на кожаный стул, игриво закидываю ногу на ногу и улыбаюсь брату.

— Не шути так. Я переживаю за тебя, — Дэн залпом выпивает содержимое стакана и шумно ставит его на стол. — Попрошу Алекса приглядывать за тобой.

При упоминании его имени внутри что-то сжалось, заставляя улыбку с моего лица сойти.

— Обойдемся без него.

Я смотрю на подругу и только сейчас замечаю, что она нагло пялиться на моего брата и совершенно это не скрывает. При этом она покраснела и на носогубной складке появляются капельки пота. Она вся сжалась, как будто до крошечных размеров и вцепилась до посинения в ручку чашки с чаем. Дэн следует моему взгляду и обращает внимание на Натали.

— Как жизнь, Натали? Давненько мы не виделись.

— Эээ, все хорошо, — как только Дэн переводит взгляд на мою подругу, Натали тут же опускает глаза в пол и начинает с интересом разглядывать свои белые носки. Ее реакция на присутствие моего брата забавляет меня, но я намереваюсь прекратиться ее пытки и спасти ее.

— Мы спать пойдем. Доброй ночи, — я обращаюсь к брату, и мы уходим с подругой в мою спальню.

* * *

Я быстро перебираю ногами, громко стуча каблуками по вестибюлю, намереваюсь пройти через турникет, но меня останавливает охранник с просьбой показать студенческий билет.

— Я очень сильно опаздываю, пропустите, пожалуйста, — я пытаюсь одной рукой отыскать студенческий в сумке, пока в другой руке держу стаканчик кофе. Сегодня я проспала из-за того, что всю ночь писала проклятый доклад по испанскому, поэтому пришлось пропустить нашу традиционную встречу с Натали в кафетерий.

— Нет, девушка. Без пропуска никак.

Спустя несколько минут, вывалив все содержимое из сумки на чистый пол вестибюля, мне удается отыскать синюю картонку и, тыкнув в лицо охраннику, я благополучно прохожу пост.

Я продолжаю бежать на высоких каблуках по направлению к аудитории, засучиваю рукава, смотрю на наручные часы и понимаю, что я уже опоздала. Я всегда очень пунктуальна, поэтому это опоздание для меня настоящая трагедия. С шумом вваливаюсь в лекционный зал и замечаю, как все присутствующие обращают на меня внимание.

— Извините, можно войти? — не дождавшись ответа, начинаю проходить мимо рядов к своему привычному месту, рядом с которым сидит Кирилл.

— Нет, нельзя.

Одна фраза заставляет меня резко остановиться и застыть на месте. Поднимаю глаза и смотрю на профессора Леонтьева, который жуть как не любит опоздавших и при этом частенько опаздывает сам.

— Ваша фамилия?

— Уланова.

— Разворачивайтесь и идите по своим делам, Уланова. За сегодняшнюю лекцию у вас пропуск.

Открываю рот, чтобы возразить, но мысленно останавливаю себя, понимая, что ни к чему это не приведет. Молча разворачиваюсь и покидаю лекционный зал.

Остаток пары решаюсь провести в местном кафетерии. Открываю ноутбук, и в тридцатый раз проверяю доклад по испанскому. Боковым зрением замечаю, как рядом стоящий стул отодвигает мужская рука, и чье-то массивное тело присаживается рядом.

— Почему ты не на лекции?

— Без тебя там скучно, — Кирилл улыбается мне своей потрясающей улыбкой.

— Ты же понимаешь, что у тебя будут проблемы из-за этого пропуска?

— Мне все равно. Я хочу быть с тобой, — Кирилл складывает руки на стол и кладет голову на руки, оперевшись подбородком на предплечье рук. Не знаю, что он имел в виду: быть со мной сейчас в этом буфете или быть рядом всю жизнь. Такие признания ставят меня в тупик, поэтому я смущаюсь и вновь утыкаюсь в экран ноутбука.

— Что пишешь?

— Доклад по испанскому. Я потратила на него сегодня всю ночь, поэтому и проспала, — я тянусь к зеркальцу в сумке и смотрю на свое отражение, поправляя непослушные волосы. — Даже уложиться сегодня не успела.

— Правда? По-моему ты выглядишь, как всегда, шикарно, — Кирилл продолжает сканировать меня и улыбаться. — Разве ты не сдавала этот доклад на прошлой неделе?

Я глубоко вдыхаю воздух, пытаясь успокоится и сформулировать мысль. Подношу руку к лицу, и он нервов начинаю тереть переносицу, полностью забыв про макияж.

— Тимур Богданович заставил меня его переделать. И мне кажется, что он… как бы правильно выразиться…пытается развести меня на секс.

Кирилл сводит светлые брови к переносице и поднимает голову. Его тело моментально напрягается и он с силой сжимает кулаки.

— Что ты имеешь в виду?

— Он позвал меня сегодня поздно вечером после пар обсудить мой доклад. Причем, кидал неуместные пошлые фразочки. Ситуация отвратительная. Не знаю, что делать.

— Мерзкий тип. Я говорил тебе, что он тот еще подонок, но ты мне не верила, Мелисса. Я пойду с тобой и поговорю с ним. Если надо будет, набью морду этому уроду.

Я оборачиваюсь и смотрю на блондина. Руки Кирилла сцеплены в замок и покоятся на столе. Взгляд нахмурен и мечется по моему лицу. Кирилл — замечательный. Он мне так идеально подходит, мы даже внешне очень похожи. И еще одни огромный плюс: он безумно влюблен в меня и готов положить весь мир к моим ногам.

— Спасибо. Я и вправду его боюсь.

* * *

Как только мы входим в восточное крыло здания, мною сразу овладевает немой и липкий страх. Я с силой сжимаю ручку сумки, стараясь унять свое бешеное сердцебиение. Колени начинают подрагивать, а в голове череде нескончаемых мыслей, от которых становится еще неуютнее. Вдруг Кирилл ничего не сможет сделать и Тимур Богданович возьмет свое? В голове глухим эхом отдается стук моих каблуков по полу, превращаясь в пульсирующую мигрень. Кирилл молчит и слишком сосредоточен. Его губы сомкнуты в одну тонкую линию, на лице злость и негодование. Его руки, плотно сложенные в кулаки, покоятся в карманах. Хоть он и идет своей привычной легкой походкой, уж я то знаю, что шаги его стали тяжелее и медленнее. Он переживает не меньше меня. Тут Кирилл замечает, что я смотрю на него, и берет меня за руку.

— Все будет хорошо, — Кирилл старается улыбнуться, но ничего не выходит, и его гримаса, похожая на ободряющую улыбку, превращается обратно в маску страха.

На огромных настенных часах девять вечера, в коридоре ни души, в кабинетах, компьютерных классах, лекционных залах совсем темно и пусто. Чем ближе мы приближаемся к нужной нам аудитории, тем сильнее мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок. Мы с Кириллом заворачиваем за угол и внезапно перед глазами темнеет. Я больно бьюсь лбом об чью-то мощную грудь, обтянутую темно-серой тканью, от неожиданности ахаю и делаю пару шагов назад. В нос ударяет яркий шоколадный запах с ментоловыми нотками, заставляя рецепторы возбудиться. По моему телу проходит череда уже знакомых импульсов, отдаваясь покалыванием в кончики пальцев, и я поднимаю глаза. Как всегда, сосредоточенный и спокойный взгляд Алекса направлен ко мне. Полуопущенные веки, слегка взъерошенные волнистые волосы, неизменные две родинки по разным сторонам лица, острые скулы и вечное равнодушие во взгляде. Алекс оценивает меня быстрым взглядом, и как только его глаза находят наши сцепленные с Кириллом руки, его веки дергаются и он поднимает голову на блондина.

— Мел, ты как? Сильно ушиблась? — Кирилл поворачивается ко мне лицом, совсем не обращая внимания на Алекса. Я абсолютно не смотрю на него, ведь все мое внимание привлек внезапно появившийся Алекс, который никаким способом не должен быть здесь. Алекс продолжает сканировать Кирилла: на смену его спокойному выражению лица пришел злобный оскал, он смотрел на него исподлобья, словно зверь, атакующий жертву.

— Что ты здесь делаешь?! — я не специально, а скорее интуитивно отбрасываю руку Кирилла и направляю весь свой негатив на Алекса.

Кирилл разворачивается, и они встречаются взглядами. Теперь, когда они стоят рядом, я могу адекватно оценить и сравнить этих двоих. Алекс заметно выше и статнее, но при этом у Кирилла более мускулистое и натренированное тело. Алекс же немного худоват, но это абсолютно его не портит, а наоборот делает выше и стройнее. У Алекса более острые черты лица, что делает его более суровым. У Кирилла же все иначе: он более мягкий, спокойный, и в его взгляде не читается вечное недовольство. Алекс абсолютно игнорирует мой вопрос и продолжает испепелять взглядом моего спутника. Кирилл, заподозрив неладное, напрягается и вступает в немую схватку с Алексом.

— Ты меня слышишь? Что ты здесь забыл?

Я подаюсь чуть вперед, намеренно забирая все внимание к себе. Меня одолевает бешеный интерес: что он забыл в моем университете так поздно? Неужели он здесь из-за меня?

Карие глаза переключаются на меня и на быструю секунду задерживаются на моем лице, затем словно я пустое место и не заслуживаю ответа, Алекс ровными и тяжелыми шагами обходит нас и выходит на улицу, громко хлопнув за собой стеклянную дверь. Я оборачиваюсь и долго смотрю ему вслед. Спустя несколько секунд после того, как он покинул корпус нашего университета, к нему подходит длинноволосая блондинка, они садятся в его машину и выезжают на дорогу. Внутри что-то надламывается от увиденного. Все потому что до этого момента я ни разу не видела Алекса с девушкой. Безусловно, он не обделен женским вниманием и я уверена, что секс у него каждый вечер по расписанию. От этой мысли становится тошно, поэтому я отворачиваюсь от двери и начинаю буквально бежать по направлению к аудитории, абсолютно забыв, что меня там ждет.

— Кто это был? — Кирилл буквально перехватывает меня до того, как я собираюсь ворваться в кабинет к Тимуру Богдановичу.

— Просто знакомый, — я начинаю озираться по сторонам, и как только я понимаю, что стою перед дверью злополучной аудитории, адреналин ударяет в голову, заставляя дыхание участиться.

— Ладно, Мел, послушай. Я сейчас поговорю с Тимуром Богдановичем и все улажу. Тебе не стоит беспокоиться, хорошо? Просто будь здесь, — Кирилл хватает меня за плечи, вцепляясь мертвой хваткой. Наверное, этими словами он пытался успокоить самого себя.

Кирилл скрывается за дверью, и я облокачиваюсь спиной об стену. Контраст поверхностей дает понять, насколько сильно я горю: то ли он неожиданной встречи, то ли он предстоящего разговора с преподавателем. На этот раз я надела темные джинсы и обычный черный свитер, намереваясь не привлекать к себе лишнего внимания преподавателя по испанскому языку. Я сжимаю потными ладонями белую распечатку своего доклада, оставляя на нем мятые следы. Внезапно дверь кабинета распахивается и передо мной возрастает ошарашенный Кирилл.

— Он зовет тебя…

Глава 13

Я быстро хватаю с пола сумку и торопливыми шагами прохожу в аудиторию. Я не думала, что их разговор окончиться так быстро и поэтому не успела подготовиться с мыслями. Вот я стою перед Тимуром Богдановичем и абсолютно не знаю, что ему сказать. Все потому что внешний вид преподавателя напрочь обескураживает меня: его лицо стало багровым настолько, что из его ушей вот-вот пойдет горячий пар. Его всегда идеально уложенные волосы сейчас торчат непонятными пучками в разные стороны, шея покрыта красными пятнами, на руках вздуваются вены как после сильной физической нагрузки. Тимур Богданович сидит за своим преподавательским столом, вжав голову в шею и нервно постукивая черной ручкой по столу. Он скрежет зубами и на его лбу красуются небольшие испарины поты.

— Вот мой доклад. Перепроверьте, — грубо, резко, но так приятно. Я протягиваю крупную папку листов молодому мужчине.

Тимур Богданович поднимает голову, и его взгляд описывает два варианта эмоций: дикое недовольство и неописуемый гнев. Он резким движением руки буквально вырывает у меня из рук доклад и, мельком перелистывая листы, абсолютно их не читая, ставит оценку «отлично» и расписывается.

— Вы даже представить себе не можете, Уланова, как сильно вам повезло, — мужчина протягивает мне листы бумаги, при этом отведя взгляд в сторону и демонстративно поморщив нос.

— Если вы в следующий раз попытаетесь совершить подобное в мой адрес, или в адрес любой другой студентки, вам же будет хуже.

Я понятия не имею, что сказал ему Кирилл и чем вызвал такую бурную реакцию у преподавателя, но сейчас я до чертиков рада сложившейся ситуации и полученному исходу. Я забираю свой доклад и быстро покидаю аудиторию, громко захлопнув за собой дверь. Как только я выхожу в коридор, мои глаза тут же встречаются с лицом Кирилла. С души как будто падает огромный камень, который всю неделю тянул меня на дно и душил по ночам, не давая спокойно спать.

— Боже мой! — я кидаюсь в объятия блондина, буквально сбив его с ног, и обхватываю его шею обеими руками. — Ты самый лучший парень на свете, ты это знаешь?

Я начинаю визжать и пищать от радости. Мою грудь разрывает от счастья, эмоции берут вверх над разумом и я целую Кирилла в уголок рта. Отчего Кирилл широко распахивает глаза и на секунду отстраняется, изумленно посмотрев на меня.

— Извини, я… — я не успеваю договорить фразу, как он накрывает мои губы своими, обнимая меня за талию. Его руки стягивают плотную ткань моего свитера в области спины и талии. Я пытаюсь отогнать надоедливые мысли, но они продолжают нагло атаковать мою голову. Мысленно я сравниваю этот поцелуй с недавним поцелуем Алекса и одновременно начинаю ругать себя за это. Наш поцелуй с Кириллом совсем другой, ведь мы просто прикасаемся губами, ничего большего. Кирилл не настаивает, его язык не пытается проникнуть мне в рот, он не закусывает мою губу, не кидает дразнящие фразы. От Кирилла у меня не сводит колени и не подрывается дыхание. Не хочется затащить его в кладовку и позволить сделать со мной все самые порочные вещи. Его взгляд не обжигает меня, заставляя огонь страсти в душе разгораться сильнее только от одного его запаха. С ним все по-другому и я не знаю, как правильнее.

— Я так долго этого ждал, Мел, — Кирилл отстраняется от меня, но продолжает держать за талию. Я открываю глаза и натыкаюсь на разочарование, которое продолжает усиливаться от каждого произнесенного им слова. Не потому что мне было неприятно или Кирилл ужасно целуется, просто он не тот, кто мне нужен. И этим я только что своевольно признала свое поражение перед Алексом.

— Что-то не так?

— Все хорошо. Я рада, что все так закончилось, — я делаю шаг назад и опускаю взгляд, закусывая щеку изнутри. Мне нужно домой, побыть наедине со своими мыслями и разобраться в себе. — Отвезешь меня домой?

Сильный ветер заставляет деревья качаться в разные стороны, попутно срывая все желтые листья с голых веток. Мы подъезжаем к подъезду моего жилого комплекса, и через окно я вижу, как моя соседка, только что вышедшая из дома, пытается закрыть обратно зонт, который сильный ветер вывернул наизнанку.

— На этих выходных в студенческом братстве будет вечеринка в честь начала учебного года. Там будут все: первокурсники и старшекурсники. Я хочу, чтобы ты была со мной.

С недавних пор мне пришлось разлюбить вечеринки, так и не полюбив их. Но идея провести веселую ночь в компании Натали и Кирилла мне пришлась по душе. Тем более Дэн уехал в командировку и это означает, что я, наконец, могу оторваться от души и не видеть его постоянно недовольный взгляд.

— Я пойду только в том случае, если мы возьмем Натали.

* * *

— Черт, Мел, твои туфли уже успели натереть мне мозоли, — моя подруга ковыляет на высоких черных туфлях, еле волоча ноги. — Как вообще можно на них ходить?!

— Перестань, ты просто давно не носила каблуки, — я закатываю глаза, цокаю языком и крепче хватаюсь за массивное предплечье Кирилла.

Мы идем по брусчатой дорожке к большому загородному коттеджу, в котором в самом разгаре студенческая вечеринка. Все вокруг выглядит примерно как в прошлый раз, когда я была на вечеринке: небольшой гараж около железного забора, парочка машин у крыльца, повсюду мусор и пьяные студенты.

— У тебя здесь есть знакомые?

— Должны быть парни с футбола, — Кирилл осматривает вокруг людей и переводит взгляд на меня. Я хочу спросить у него, как долго мы пробудем здесь, но вместо этого я морщусь, и мой желудок начинает сводить спазмом. Все потому что прямо на наших глазах один парень в ярко-желтой футболке пулей вылетает на крыльцо, чуть не сбивая нас с ног, и вываливает все содержимое своего желудка на немного пожелтевшую траву.

— Отвратительно, — Натали морщит нос и поправляет свои вечно сползающие очки. Моя подруга — скептик и не ярый фанат вечеринок, поэтому я особо не жду от нее пьяных танцев на столе и громких песен в караоке. Да что там, мне с трудом удалось вытащить ее на эту вечеринку и заставить надеть хоть раз в жизни туфли на высоком каблуке. Хотя нет, вру, Натали надевала туфли только на выпускном, и то сняла их через 20 минут после начала празднования.

Мы проходим в дом, и нас сразу обдает жаром и духотой. Тут не помешало бы включить кондиционер или открыть настежь окна. Мы проходим вглубь комнаты, и я замечаю знакомые лица моих одногруппников и людей с потока. Несколько девушек подходят ко мне и делают комплимент моему наряду. Сегодня я отдала предпочтение короткому черному платью с открытой спиной и обычным черным лодочкам на каблуке. Из-за акцента на обнаженную спину мне пришлось снять лифчик, так что мою грудь прикрывает только тонкая черная ткань. Мы обмениваемся парой фраз с девочками и меня за руку отдергивает Натали. Кирилл кивает в сторону свободного дивана и мы проходим туда. Этот диван стоит в углу комнаты, что позволяет видеть все происходящее со стороны.

— Я принесу выпить. Что-нибудь полегче? — Кирилл переводит взгляд сначала на меня, потом на Натали.

— Нет. В этот раз покрепче.

На лице Кирилла появляется удивленная улыбка, он кивает и скрывается среди танцующей толпы. Я смотрю ему в след и оцениваю фигуру парня: темные джинсы идеально сидят на его ногах и прекрасно сочетаются с обычной белой футболкой.

— Решила напиться и покуролесить пока рядом нет занудного старшего брата?

— Именно это я и собираюсь сделать. Если честно, при переезде я не ожидала, что Дэн будет такой занозой в заднице. Он буквально следит за каждым моим шагом. Он даже узнал все о жизни Кирилла, представляешь?

— Да уж, твой старший братец тот его говнюк.

— Ага, а еще он нравится тебе.

Натали, которая секунду назад обводила взглядом толпу, резко распахивает узкие глаза и поворачивает свое тело ко мне.

— Ты что думала, я не замечаю?

Не скажу, что моя подруга сохнет по Дэну, но он явно ей симпатичен. Это я поняла по недавней ее странной реакции на него. Даже не знаю, как это расценивать: Натали достаточно тяжело понравится и у нее весьма завышенные требования и при этом, я бы не хотела, чтобы моя лучшая подруга встречалась с моим братом — это как-то неправильно. Это равносильно нашим отношениям с Алексом. Еще одна причина почему нам не суждено быть вместе. Но и конечно же это вдобавок к тому, что он чертов эгоист с нарциссическими отклонениями. Он живет в моей голове и этим отравляет мне жизнь. За всю неделю я так и не смогла ответить на вопрос, что же он делал поздно вечером в моем университете. Скорее всего, он приехал за той блондинкой.

— Твой старший брат неописуемый красавчик, признаю. Но ничего большего, кроме симпатии, он у меня не вызывает. К тому же быть на месте Алекса я не собираюсь, — из нескончаемого потока моих мыслей меня вырывает приятный голос Натали.

— Не нашел ничего крепче… — Кирилл протягивает мне красный картонный стаканчик с белой жидкостью. Я подношу стакан к носу и по запах понимаю, что там адское пойло.

— Это что, водка? — Натали сводит идеально выщипанные брови к переносице и с недоверием смотрит на Кирилла. — Красавчик, когда мы говорили, что хотим что-нибудь покрепче, мы не имели ввиду напиться до потери сознания, — подруга закидывает одну ногу на другую и показывает всем своим видом, что ей здесь все не нравится, но при этом продолжает держать стакан в руке. — Ты хоть чем запивать принес?

Кирилл протягивает ей коробку вишневого сока.

— Давай сюда, — Натали берет красную коробку и легким движением руки открывает сок. Разливает нам в стаканы, смешивая с водкой.

— Ты же не хотела напиваться до потери пульса, — я начинаю хихикать и поддевать подругу.

— Так, молчать! Я передумала.

Моя подруга начинает широко улыбаться. Я довольно редко вижу улыбку на ее лице, ведь у моей подруги тяжелая жизнь: ее отец умер пять лет назад от рака головного мозга. Смерть отца стала ударом для Натали, ведь она была очень с ним близка, и даже с матерью у нее никогда не было таких теплых отношений. Моей подруге пришлось пережить затяжную депрессию с суицидальными припадками, денег у ее семьи никогда не было в изобилии, поэтому я нашла ей хорошего психотерапевта и оплатила лечение. Моя Натали из рано увядающего цветка снова превратилась в живую девушку, которая хоть и отличалась своим снобизмом и вечным недовольством, но которая больше жизни любила свою семью и друзей.

Мы выпиваем так, кажется, три стакана подряд, Кирилл рассказывает нам смешные случаи из его жизни, и мы громко смеемся. В один момент к нам подходит кучка накаченных парней, так что уровень тестостерона вокруг заметно летит вверх. Оказалось, что это команда Кирилла по футболу, которым он занимается после пар.

— Так ты та самая Мел? — русый парень в рубашке-поло подходит ко мне и встает напротив. — Кирилл постоянно о тебе трындит в раздевалке. Серьезно, его не заткнешь.

Я смотрю на своего друга, чтобы оценить его реакцию. Кирилл начинает краснеть и шуточно ударяет своего друга в плечо.

— Это был секрет, засранец!

— Да ладно тебе, как будто я не догадывалась, — от выпитого алкоголя мне постоянно хочется шутить и смеяться. Я кладу руку на плечо Кирилла во время смеха. Кирилл замечает это, и его взгляд приобретает совершенно новые оттенки.

— У тебя такие мощные руки, Кирилл! — я начинаю щипать его кожу и натыкаюсь на твердость мышц. — И грудь такая широкая!

Да, я пьяна. И поэтому я начинаю быть раскованней и нести всякий бред. Но у Кирилла действительно очень красивое тело по мужским меркам. И как только я могла этого не замечать! Кирилл перехватывает мою руку и сжимает в своих ладонях.

— На днях обещают теплую погоду и мои родители хотят устроить прогулку на нашем катере. Я хочу, чтобы ты была рядом, — Кирилл сейчас настолько близко ко мне, что я начинаю чувствовать жар, исходящий от него.

— Ты хочешь познакомить меня со своей семьей? — я смеюсь, обхватываю разгоряченную шею Кирилла двумя руками и откидываю голову назад, полностью теряясь в пространстве.

— Нет… То есть да, хочу. Просто вдруг тебе не понравится или ты…

Я резко поднимаю голову, и от перепада давления в глазах появляются мушки и меня начинает штормить.

— Тссс… — я прикладываю свой указательный палец к его пухлым губам, надавливая на них. — Я не выйду за тебя замуж, Мягчилов!

Я начинаю затяжно смеяться и непроизвольно прижимаюсь к груди парня. Кирилл обхватывает большими ладонями мою оголенную спину, не решаясь опустить их на талию или бедра. Этот парень всегда такой чуткий и внимательный. Всегда все по согласию, по правилам.

— Мел… — нас отвлекает мужской голос и мы одновременно поворачиваемся к источнику звука. — Это не твоя подруга там отжигает?

Я непонимающе смотрю на парня из футбольной команды, с которым недавно познакомилась и долго моргаю. До меня доходит смысл его слов и я смотрю на место, где совсем недавно стояла Натали. Но тут я слышу женский визг, страшно напоминающий голос Натали. Ищу взглядом знакомую фигуру, что сделать довольно трудно, ведь в глазах двоится.

— Охренеть… — Кирилл раскрывает рот от изумления и указывает в сторону. Я взглядом следую за ним и натыкаюсь на стройные женские ноги в моих черных шпильках. Все бы хорошо, только эти ноги не на полу, а на деревянном столе. Поднимаюсь выше, и у меня перед глазами вырисовывается картина: Натали стоит на столе среди пустых бутылок алкоголя, каких-то бумаг, использованных стаканчиков. В ее руке бутылка красного вина и ее ноги широко расставлены. Я начинаю моргать, надеясь на то, что мне это мерещится, ведь моя подруга сейчас в одном белом кружевном лифчике. Ее бежевая блузка валяется где-то на полу, и ее уже давно затоптали и испачкали. Натали выкрикивает непонятные слова песни, и одновременно пританцовывая в такт музыки, двигая бедрами из стороны в сторону. Должно быть, в ее голове это выглядит сексуально, но на самом деле от этого приватного танца мне хочется смеяться Пока мы шли к столу, который Натали приняла за воображаемую сцену, я замечаю как парни, окружающие стол по периметру, начинают пускать слюни на мою подругу. Не удивительно, у Натали отличная фигура и уникальная внешность.

— Так, стрипуха, давай слезай, — я дергаю за ногу брюнетку и смотрю вверх, пытаясь поймать ее взгляд. Натали едва заметно дергает ногой и начинает крутить головой в такт музыки. Вестибулярный аппарат подводит ее, и моя подруга чуть не падает с высокого стола вниз головой. Подобный аттракцион ее забавляет, и она начинает заливаться смехом.

— Мел, залезай ко мне! — Натали наклоняется и протягивает свои руки, чтобы помочь мне залезть и составить ей компанию. Но вместо того, чтобы послушать подругу, я воспользовавшись ситуацией и ее неустойчивым положением, дергаю ее вниз за плечи, от чего Натали больно плюхается на стол. Пока Натали пытается распутать свои длинны ноги, открытая бутылка вина в ее руках летит в сторону и разбивается об стену. Красные брызги летят в разные стороны, но больше всех страдает одна девушка, которая, к несчастью, стояла рядом. Ее белый топ перестал быть белым и теперь на нем красуются алые капли вина. Причем не просто капли, а почти все содержимое бутылки.

— Черт, как больно! Моя задница! У меня хорошая задница, Мел? — Натали упирается руками в край стола и дергает ногами из стороны в сторону, абсолютно не замечая того, что она только что испортила девушке наряд.

Я тяну подругу за бедра к себе, заставляя ее слезть со стола и только сейчас замечаю, что ее зрачки расширены, на глазах лопнули капилляры, от чего они ужасно красные и слезятся.

— Ты что под кайфом?…

Глава 14

Натали спрыгивает со стола и едва не подворачивает лодыжку на высоких каблуках. Я успеваю поймать подругу и возвращаю ее в вертикальное положение.

— Какой-то пацан поделился со мной косячком… — Натали сползает по мне с довольной улыбкой на лице и садится на пол, упираясь затылком в прочную ножку стола. — Косячок… Какое смешное слово…Косячок…

Моя подруга начинает хихикать и через пару секунд все это превращается в дикий смех. Я оборачиваюсь и ищу глазами Кирилла. Парень стоит неподалеку и разговаривает с девушкой с огромным красным пятном на белом топе. Брюнетка что-то ему объясняет, активно жестикулируя руками и тыча пальцем в нашу сторону. Я пытаюсь поймать внимание Кирилла, и как только мне это удается, я киваю, указывая на то, что мне очень нужна его помощь.

— Мел, какая классная вечеринка. Бери меня почаще с собой. Я впервые в жизни чувствую такую легкость… — я вновь возвращаюсь к подруге и вижу, что она подпирает рукой голову и медленно закрывает глаза. Хорошо, что ее организм не привык к такому количеству алкоголя и травки, поэтому он находит идеальный способ приспособиться — просто врубиться. Кирилл подходит к нам и присаживается на корточки.

— Помоги мне ее поднять.

Блондин протягивает сильные руки к обмякшему телу и с легкостью закидывает Натали на плечо. Подруга начинает стонать и болтать что-то несвязное.

— Твоя подруга — настоящий сюрприз. Я думал ее и на час этой пьянки не хватит, но она уделала нас всех.

Мы проходим обратно к нашему удаленному дивану в углу гостиной, я сваливаю все подушки, сумки и одежду людей на пол, оставив лишь одну красную подушку в изголовье дивана. Кирилл аккуратно кладет Натали на обивку дивана и накрывает ее обнаженные плечи своей курткой.

— Завтра ей будет стыдно, — я упираюсь руками в бок и наблюдаю за спящей подругой. Из-за сложившейся ситуации выпитый алкоголь почти выветрился и спутанность моего сознания пропала. — Присмотри за ней.

Я прохожу сквозь танцующую толпу, и какой-то парень случайно во время танца бьет локтем меня в живот. Он резко разворачивается и произносит что-то вроде «прости», но тут его глаза начинают бегать по моему телу, губы сворачиваются в трубочку, он начинает присвистывать и широко улыбаться. Я резко разворачиваюсь и иду до места своей цели, при этом слышу себе в след «будет скучно, я всегда тут, принцесса».

Передо мной стоит брюнетка в уже розовом топе и рядом с ней ее подруга, которая медленно попивает из своего стакана. Я делаю шаг вперед, и под подошвой моих туфель начинают хрустеть осколки стекла. Девушки оборачиваются на звук и замечают меня.

— Привет, я Мел. Как тебя зовут? — мне приходится приблизиться к лицу красивой девушки, чтобы она смогла услышать меня.

— Лира.

— Лира, моя подруга испортила твою одежду. Кстати, классный топ. И мне хотелось бы исправить ситуацию, — я улыбаюсь и наблюдаю за реакцией девушки. На смену раздраженного лица девушки приходит любопытство. — Я оплачу химчистку одежды, договорились?

Морщинки на красивом лице девушки разглаживаются и ее черты лицо становятся мягче. Внезапно мне становится жарко и по всему телу пробегает стая мурашек, а на щеке я чувствую знакомое жжение.

— Да уж, было бы неплохо, это мой любимый топ, — брюнетка начинает улыбаться, и тут я замечаю, какие красивые у нее глаза и хорошо сделанные губы. Издалека я бы подумала, что они свои, но вблизи я вижу, что она является постоянной клиенткой косметолога.

— Отлично. Мне нужна ручка… — я начинаю рыться в своей сумке, потому что припоминаю, что недавно закинула туда черную гелиевую ручку. Жжение на лице продолжает нарастать, но в этот раз меня будто облили кипятком, становится невыносимо жарко и душно. Я поднимаю голову и смотрю на кондиционеры в этой комнате. К счастью, они работают на полную мощность, к несчастью, мне это не помогает.

— Нужен листок. У вас есть на чем писать?

Подруги начинают вертеть головой в разные стороны и через мгновение девушка в испорченной одежде выдает:

— Пиши прям здесь, — и указывает на свою руку в районе плеча.

Я улыбаюсь и начинаю вырисовывать на мягкой коже девушки чернилами цифры своего номера телефона. И только когда я дописываю последнюю цифру, мне в голову ударяет.

— Так у тебя же есть телефон!

Секунда и мы втроем начинаем громко смеяться от глупости и забавности ситуации. Мы с девушками перекидываемся парочкой фраз, и я беру обещание с брюнетки написать мне по поводу стоимости химчистки. Я быстро разворачиваюсь на каблуках и натыкаюсь на причину своего жара в теле и жжения на щеке.

Прямо на меня смотрят карие глаза Алекса из-под полуопущенных век. Он стоит около белой стены, в одной руке у него белый картонный стаканчик с алкоголем, а другая рука покоится на пояснице той самой блондинки из нашего университета. Я перевожу взгляд на ее поясницу, и Алекс едва заметно сгибает пальцы, сжимая ткань ее кожаного платья. Я начинаю сканировать блондинку и в голове помечаю, что у нее нарощенные длинные волосы до поясницы цвета платинового блонда, длинные красные ногти формы квадрат, татуировка на плече в виде змеи с цветами, черное кожаное платье до середины бедра, высокие сапоги и пирсинг в носу. Странно, что такая безвкусно одетая девушка привлекла внимание Алекса. Хоть он и предпочитает носить черное, но на нем это выглядит не так вульгарно, как на ней. Я разрываю наш зрительный контакт и возвращаюсь к своим друзьям.

— Ты же говорил, что здесь будут люди только с нашего университета.

При виде меня Кирилл убирает телефон в карман и поднимает голову. Я беру бутылку с алкоголем и делаю глоток бесцветной жидкости, не запивая соком. О чем через мгновение жалею, ведь горло больно обжигает этанолом и я сильно морщусь, закрывая глаза.

— Так и есть.

Блондинка пританцовывает около Алекса, виляя широкими бедрами возле его промежности. Внутри меня все вспыхивает, то ли от того, что алкоголь прожег желудок, то ли от необоснованной ревности. Кидаю быстрый взгляд на сладко спящую Натали и, удостоверившись, что она в порядке, беру мягкую ладонь Кирилла в руку.

— Ты слышишь эту песню? Она моя любимая, пошли танцевать.

Я тяну Кирилла за руку к месту, где танцуют все люди. В доме на всю громкость играет песня Chase Atlantic «Church», от чего биты этой песни начинают пульсировать у меня в груди и в ушах, напрягая барабанную перепонку. Я кладу руки на мощные плечи Кирилла и обнимаю его шею, его руки ложатся на мою талию. Я начинаю двигать бедрами в такт музыки, прикасаясь ими к телу Кирилла. Полностью прилегаю грудью к горячему телу парня, и наши оголенные тела разъединяет только тонкая ткань его футболки и моего платья, учитывая то, что на мне нет верха нижнего белья. В эту самую секунду, как я и хотела, я начинаю чувствовать покалывание в затылке. На моем лице появляется довольная улыбка, я загибаю руки назад и накрываю ладони Кирилла. Я надавливаю на его ладони и тяну их вниз, от чего они теперь оказываются на моих ягодицах. Глаза блондина широко распахиваются, и он с силой сжимает мои бедра. Я резко разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к груди Кирилла, и в этот момент внутри меня все выстреливает огненной вспышкой, ведь Алекс сидит прямо напротив нас на одиночном кресле, его руки покоятся на подлокотниках, рядом нет этой приставучей блондинки, он один и он смотрит прямо на нас. Все вокруг размыто — словно в фокусе. Люди продолжают танцевать, разговаривать и смеяться, но я абсолютно не замечаю их, ведь я вижу только глаза цвета коньяка, которые буквально испепеляют нас. Я запрокидываю голову, но продолжаю смотреть на Алекса. Мы словно соревнуемся: кто сумеет дольше поддержать зрительный контакт. Я поднимаю руки и начинаю поглаживать шею Кирилла, постепенно зарываясь пальцами в его волосы. Губы блондина прикасаются к моей разгоряченной шее, оставляя на ней влажные следы. Руки парня блуждают по моему телу, надавливая на живот, от чего я еще сильнее вжимаюсь ягодицами в пах Кирилл и начинаю чувствовать его эрекцию. Когда в очередной раз Кирилл прикусывает шею, я распахиваю рот в наигранном стоне и едва заметено закатываю глаза от удовольствия. Я хорошая актриса и сейчас мне удается обмануть сразу двух парней. Кирилл продолжает целовать мою влажную шею, поглаживать меня по оголенным бедрам, поднимаясь все выше и задирая платье. Кирилл, который всегда такой осторожный и аккуратный, сейчас готов сорвать с меня платье прямо в этой гостиной. Кажется, гормоны нещадно ударили в его голову. Блондин начинает нашептывать мне на ухо соблазнительные фразы: «ты такая горячая, Мел», «ты так вкусно пахнешь», «я никогда не хотел кого-то сильнее». На лице Алекса появляется злобный оскал, он с силой сжимает обивку кресла и плотно смыкает зубы. Я хочу, чтобы он видел, как сильно меня хочет Кирилл, потому что мы буквально занимаемся сексом через одежду. Я еще никогда в жизни не видела Алекса настолько взбешенным, ведь его лицо начинает покрываться красными пятнами, а вена на шее бешено пульсировать.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — я резко разворачиваюсь и смотрю прямо в потерянные глаза Кирилла.

— Что?

— Займись со мной сексом, Кирилл. Ты не хочешь меня?

— Конечно хочу, ты… Ты просто шикарная, Мел…

— Тогда пойдем наверх и сделаем это.

Я беру инициативу в свои руки и тяну ошарашенного парня через переполненную гостиную. Надеюсь, в постели он не будет таким растерянным. Только мы подходим к лестнице, ведущей на второй этаж, как я начинаю вновь чувствовать его взгляд, но на этот раз я не смотрю на Алекса, чтобы не дать себе возможность притормозить и передумать…

Глава 15

Коричневая деревянная дверь комнаты захлопывается с шумом, я успеваю осмотреть обстановку: большая двуспальная кровать в центре комнаты, заправленная идеально выглаженным белым пушистым пледом. Я подхожу к краю матраса и присаживаюсь на него, упираясь назад руками.

— Иди ко мне, — томно, нежно, вызывающе. Я прикусываю нижнюю губу, создавая эффект соблазнения. Кириллу не нужно повторять дважды, он начинает приближаться ко мне, по пути стягивая через голову футболку.

— Я не запер дверь…

— Плевать.

Кирилл надавливает на мое тело, от чего моя спина соприкасается с приятной тканью кровати. Парень нависает надо мной и изучающе смотрит в мои глаза.

— Ты даже представить себе не можешь, что это значит для меня, — Кирилл наклоняется и целует меня: нежно, аккуратно, правильно. — Ты самая лучшая девушка, которую я знал.

За дверью этой комнаты грохочет музыка, проникая глухими басами на второй этаж через тонкие стены. Я пытаюсь расслабиться, раствориться в поцелуе и отдать себя вожделению, но я по-прежнему продолжаю слышать эту громкую музыку, и могу разобрать каждое слово песни. Кирилл наклоняется к моей шее и начинает целовать ее, оставляя на ней влагу, я обнимаю его за плечи и сжимаю кожу его спины. Как бы я хотела отключить разум, позволить гормонам делать свое дело, но навязчивые мысли продолжают овладевать моим сознанием, низ живота не скручивается от предстоящих ощущений, а между ног по-прежнему сухо. Я смотрю в потолок и разглядываю формы кристалликов на люстре и поверить не могу, что это происходит со мной. Как я могла дойти до такого, что лежу сейчас на чужой кровати в незнакомом доме, во время шумной вечеринки и собираюсь заняться сексом с парнем, которого не люблю. Ответ на вопрос в голове появляется сразу — Алекс. Я так сильно хотела доказать ему и себе, что я не испытываю к нему никаких чувств, что только одно его присутствие не заставляет мои колени дрожать, а тембр его голоса не въедается в мою голову, да и в конце концов, что я не была влюбленная в него с самого детства. Поэтому я здесь, и я чувствую, как Кирилл стягивает с меня платье. Как только мое платье оказывается где-то в противоположном углу кровати, и Кирилл видит мою оголенную грудь, его некогда зеленые глаза начинают полыхать и я вижу в них огоньки пламени.

— Черт, Мел, ты такая потрясная.

У меня никогда не было проблем с фигурой и этим я обязана прекрасным маминым генам. Я знаю, что у меня хорошая небольшая грудь, тонкая талия и широкие бедра — все по стандарту. К тому же, на моем теле нет ни волосинки, потому что я ярая фанатка эпиляции. Опускаю глаза вниз и вижу, что я не прогадала, когда надела сегодня темно-бежевые кружевные трусики. Но даже несмотря на это, мной овладевает тревожность и внутри все начинает протестовать. Чтобы раз и навсегда отогнать подобные мысли, я резко привстаю и вновь целую парня, чтобы поторопить его и побыстрее прийти к самому важному моменту. Блондин отвечает на мой поцелуй и буквально пожирает меня. Руки Кирилла тянется к моей шее, но я резко откидываюсь назад и упираюсь локтями в матрас.

— Презерватив.

Кирилл заводит руку назад и достает из задних карманов брюк серебряный фольгированный квадратик. Кажется, не я одна подготовилась к такому исходу событий. Его длинные пальцы раскрывают упаковку, отбрасывая ненужную часть куда-то в сторону, и начинают доставать презерватив. Как внезапно дверь комнаты резко распахивается и с силой бьется железной ручкой об стену, оставляя в ней вмятину от удара. Недавно темную комнату на мгновение заливает светом, словно вспышкой, затем все вокруг снова гаснет — дверь возвращается на свое место. От резкого звука я вздрагиваю и машинально пытаюсь прикрыть оголенную грудь. Мыс Кириллом одновременно поворачиваем голову к источнику звука, и меня начинает трясти, словно от конвульсии.

Темная фигура Алекса стоит напротив нашей кровати. Я не вижу его лица, но по тому, как бешено поднимается его грудь, делая короткие вдохи, и как сильно сжаты его ладони в кулаки — я понимаю, что он страшно взбешен.

— Эй, чувак, здесь занято, не видишь? — Кирилл по-прежнему стоит без футболки и с открытой упаковкой презервативов в руке и, кажется, Алекс это замечает.

— А вы укромное выбрали место. Мне пришлось знатно потрудиться, чтобы найти вашу спальню, — Алекс медленными шагами направляется в нашу сторону. Я встаю и сажусь на колени, прикрывая грудь рядом лежащей подушкой. — Убрал от нее руки, чувак.

Когда Алекс подходит к нам и его лицо освещает лунный свет, теперь я вижу, что его карие глаза стали настолько черными, что я не могу даже определить границы его зрачка. Его шея покрыта красными пятнами разной величины, яремная вена продолжает вздуваться, его волосы растрепаны, а скулы, будто стали еще острее. Казалось, что еще мгновение — и он убьет нас всех.

— Ты вообще кто? — Кирилл разворачивается к Алексу лицом и напрягается.

Алекс раскрывает рот, чтобы как-то саркастично унизить Кирилла, но я перебиваю его:

— Уходи!

Взгляд брюнета, который все это время был сосредоточен на Кирилле, резко прыгает на меня, а точнее на мои кружевные стринги и мою оголенную грудь, которую я так усердно пытаюсь прикрыть маленькой подушечкой.

— Решили воспользоваться презервативом? Как по-взрослому. Так быстро хочешь повзрослеть, что готова отдать себя этому парню на грязной вечеринке, Мелисса?

— Уходи, Алекс. Ты не имел право врываться сюда.

— Ты ее слышал, — после моих слов Кирилл толкнул Алекса в плечо, от чего его фигура чуть пошатнулась. Я интуитивно понимала, что последует за этим жестом. И не ошиблась: уже через секунду рука Алекса заносится вверх и его кулак больно бьет Кирилла по нижней челюсти. Тело парня падает на рядом стоящий комод и с верхней полки вниз летят совместные фотографии семьи, живущей в этом доме, и напрочь разбиваются на мелкие стеклянные осколки. Кириллу требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться, но ему этого сделать не удается, потому что Алекс буквально налетает на него и валит на пол, прямо на разбитое стекло. Осколки больно впиваются в оголенную кожу спины Кирилла, но это меньшее — что его сейчас волнует. Потому что Алекс, словно сорвавшийся с цепи монстр, избивает лицо Кирилла, вдалбливая его тело в пол.

— Как ты посмел к ней прикоснуться, сукин сын!

Алекс начинает кричать, не переставая избиваться бедного парня. Я понимаю, что у Кирилла нет никаких шансов и поэтому, прыгаю с кровати и бросаюсь к Алексу.

— Прекрати! — пытаюсь поймать руку парня, которая то взлетает, то больно опускается на лицо Кирилла. Смотрю вниз и вижу, что вместо лица у блондина сплошное кровавое месиво. — Ты убьешь его, Алекс!

Мне становится страшно за жизнь моего друга, и бью Алекса по спине, пытаясь прекратить этот Ад. Алекс останавливается, словно послушав меня, и дергает вверх тело Кирилла, приподнимая за шею. Припечатывает изнеможенное тело Кирилла к белой стене и смыкает сильные руки на его шее.

— Если ты еще раз подойдешь к ней и попытаешься засунуть свой маленький член, я убью тебя, — Алекс рычит сквозь плотно стиснутые шубы, все сильнее надавливая на его шею. Кожа его рук разорвана и по ним стекает алая кровь, смешиваясь с кровью Кирилла. — Кивни, если услышал.

— Отпусти его! — я начинаю кричать и впиваюсь в руку Алекса длинными ногтями, потому что лицо Кирилла начинает синеть из-за нехватки кислорода.

Не дождавшись кивка, Алекс расслабляет хватку, Кирилл больно падает на пол и начинает кашлять кровью.

— Ты больной! Ты что наделал? — я бросаюсь к Кириллу, прикасаясь к его изуродованному лицу. Блондин поднимает свой измученный взгляд и, как только наши глаза находят друг друга, он резко поднимается и за пару шагов покидает эту комнату.

— Ты псих, Алекс, слышишь? Ты чуть не убил его! — я обхожу кровать и беру черную ткань своего платья, параллельно испепеляя взглядом Алекса, который стоит около двери и смотрит на меня исподлобья.

Я быстрым шагом двигаюсь к двери, по пути натягивая платье. Я хочу побежать за Кириллом и помочь ему, но как только я равняюсь с Алексом, он резким движением перехватывает меня и с силой бросает на кровать, от чего я немного подпрыгиваю. Я хочу встать, но меня припечатывает к матрасу тело Алекса.

— Ты не пойдешь за ним, — секунду назад он был страшнее самого дьявола и казалось, что он ударит и меня, но сейчас он спокоен, как всегда, и только его взъерошенные волосы, окровавленные руки, быстрое дыхание указывают на недавнюю драку.

— Еще как пойду. Я не хочу оставаться в одной комнате с, таким как ты! — я пытаюсь встать, упираясь руками в его стальную грудь, но он заламывает мне руки и плотно придавливает мои запястья над моей головой.

— Ты ужасный человек. Ты просто так его избил! — я начинаю дергаться и извиваться, пытаясь вырваться. Но Алекс сильнее сжимает руки, не давая абсолютно никаких шансов.

— Просто так? Он пытался трахнуть тебя.

— Если я захочу, я пересплю с каждым парнем на этой чертовой вечеринке!

Внутри меня все бурлит, сжимает, полыхает. В этот момент я так была зла на него, что готова была всадить ему мощную пощечину, если бы мои руки были свободны. После моих слов глаза Алекса вновь вспыхивают, так же как и когда он избивал Кирилла.

— Нет, Мелисса, тогда мне придется сделать то же самое с каждым парнем, который хотя бы попытается стянуть с тебя это чертово короткое платье.

— Тебя это не должно касаться. Отпусти меня, наконец, мне больно!

— Все, что связано с тобой — касается меня. Ни одному парню не дозволено притрагиваться к тебе. Ты теперь моя и всегда была только моей.

Глава 16

(18+)

Алекс наклоняется еще ниже к моему лицу и наши губы едва не соприкасаются. От бурлящих чувств внутри меня я дергаюсь, но мои запястья продолжают находиться в широкой ладони Алекса. Только от одной его фразы жгучая злость внутри меня сменяется на покалывание внизу живота, и я машинально свожу ноги. Его тело между моих ног, но он абсолютно не касается моей кожи, а лишь детально изучает мою реакцию на его резкие слова. Казалось, будто все, что так долго копилось у него внутри, вся его сдержанность и эта пылкая тяга ко мне — все лезет наружу.

— У тебя есть последняя возможность уйти, Мелисса, — Алекс наклоняется еще ниже и проговаривает каждое слово очень медленно, чуть касаясь моих губ. Его хватка ослабевает, и я могу спокойно шевелить кистями, которые затекли от сильного давления. — Потому что я собираюсь взять тебя прямо сейчас.

Алекс чуть отстраняется, давая мне возможность привстать, оперевшись на локти. В голову с опозданием всплывают его слова. Он дает мне возможность все обдумать, потому что мы оба понимаем, что после этой ночи между нами все навсегда изменится. Кажется, он собирается сказать что-то еще, но это ему сделать не удается, потому что я резко привстаю и целую его губы, обхватывая его лицо обеими руками. Алекс, получив мое немое согласие, спустя мгновение отвечает на поцелуй, надавливая на меня всем телом. Мы вновь падаем на кровать, я обхватываю руками его лицо, а он слегка сжимает мою шею. В рот просачивается его слюна, и я чувствую его вкус. Не могу объяснить, что я почувствовала, но это ни с чем не перепутать. Терпкий алкоголь, ментоловая жвачка, запах мужского тела, его окровавленные руки, сжимающие мою шею — этот коктейль будоражит все во мне, заставляя на эту ночь напрочь забыть о всех обязательствах, рамках и запретах.

Его мощная ладонь с силой сжимает скомканную черную ткань на моей талии — я так и не успела до конца надеть платье, поэтому оно бесформенным кольцом висит на моем теле. Алекс тянет вверх ткань, стягивая платье через мою голову, я помогаю ему не задеть тканью длинные серьги. Короткое черное платье летит в сторону, и взгляд Алекса устремляется на мою оголенную грудь. Я совсем не стесняюсь его изучающего, жаждущего взгляда. Мне наоборот хочется, что бы он запомнил каждую деталь моего тела, прочувствовал каждый атом, поэтому я расправляю плечи и растягиваюсь на кровати.

— Твоя грудь идеальная. Ты такая идеальная, — еще мгновение, последний быстрый взгляд и грубая ладонь Алекса с силой сжимает грудь, от чего в моих глазах начинает искрить, а в трусиках становится мокро.

Из меня рефлекторно вылетают тихие стоны от его поцелуев на моей шее, от того, как нежно и умело он это делает. Разумеется, это ему не впервой, он делал так многим девушкам, но чтобы не портить сладость момента, я заставляю себя забыть о его пассиях и представить, что всю жизнь мы были друг и друга одни. Алекс спускается все ниже и ниже, выводя языком расстояние от моей шеи до пупка: целуя тонкие плечи, прикусывая соски, сжимая мои ребра. Я прогибаюсь в спине от удовольствия и от стаи мурашек, которые бегут вдоль позвоночника. Алекс за секунду скидывает футболку и теперь мне удается рецепторами пальцев почувствовать жар его кожи. Зарываю длинные пальцы в его волнистые волосы и сжимаю их с силой, когда он начинает сдавливать кожу моей груди.

— Это кружевное белье ты надела специально для него? — Алекс останавливается у моих трусиков и поднимает голову. Я смотрю на него сверху вниз, два пальца его правой руки уже успели оттянуть резинку моих трусов, но он предпочел остановиться и услышать мой ответ.

— Не для него, — шепотом проговариваю я, как бы намекая, что все это предназначено только ему.

Еще одна долгая секунда его испепеляющего взгляда и вот уже две его руки зацепляются за мои трусики и медленно тянут их вниз, превращая кружевную ткань в тонкую полоску.

— Раздвинь ноги, — короткий приказ. Я не успеваю его выполнить, как он сам руками раздвигает в стороны мои ноги. Я остаюсь перед ним абсолютно обнаженной, открытой и незащищенной. Но, несмотря на это, несмотря на то, как вздрагивают его веки от увиденного, несмотря на то, как сильно он сжимает мои тонкие щиколотки — я чувствую себя в совершенной безопасности. В этот момент я готова дать ему все, и я знаю, что он способен на то же самое.

— Мокрая, — констатирует Алекс, проведя большим пальцем по моим влажным складкам. От неожиданности прикосновения я вздрагиваю и чуть дергаюсь назад, но быстрые руки Алекса, схватив меня за бедра, вновь возвращают меня на прежнее место. — Никто не касался тебя там, Мелисса?

— Нет, ты первый, Алекс.

Казалось, это обычно слово, ведь он действительно у меня первый, но эта фраза странно действует на Алекса. Он останавливает и теперь долго смотрит в мои глаза, обдумывая мою фразу.

— Так будет всегда. Я буду твоим первым и последним мужчиной, Мелисса.

Алекс встает в полный рост, продолжая смотреть на мои разведенные ноги. Заводит руку назад и достает уже знакомый квадратик. На этот раз цвет упаковки презервативов не серебряный, а фиолетовый. В отличие от Кирилла, Алекс зубами резко отрывает часть упаковки и достает оттуда латексный кружок. Я приподнимаюсь на локти, чтобы лучше разглядеть процесс в кромешной темноте. Я слышу звук расстегивающейся молнии и шорох ткани. В темноте с трудом удается разглядеть его тело, но по движениям рук я понимаю, что он приспускает боксеры и надевает презерватив. Я вижу, как ловко и быстро он это делает, вижу розовую головку его члена и спираль внизу живота, которую Алекс так умело все это время закручивал, начинает медленно раскручиваться, доводя меня до оргазма только от одной этой картины.

— Малыш, я буду очень нежен, — парень снова ложится на меня сверху, на этот раз устраиваясь между моих ног. Я чувствую, как его напряженный член упирается мне во внутреннюю часть бедра, и это место начинает покалывать. Алекс обхватывает мое лицо руками и шепчет так нежно, что мне хочется заплакать: —Будет больно, но ты потерпи, хорошо? Говори, если надо остановиться.

Я молча киваю и прикусываю нижнюю губу, вновь откидываясь на спину. Алекс сжимает мои бедра и притягивая к своему телу и подстраивая под себя. Он начинает водить головкой возбужденного члена между моими складками, размазывая скопившуюся там влагу. Я настолько сильно его хочу, что мне кажется, будто по моим ягодицам прямо из промежности стекает много влаги, пачкая простынь. Алекс надавливает на член и начинает медленно входить в меня. Я мертвой хваткой вцепляюсь в тонкую ткань простыни, не жалея новый маникюр. Распирающее чувство начинает давить на полость малого таза, и я зажмуриваюсь. Алекс периодически смотрит на меня, оценивая ситуацию. Он входит глубже и глубже, от чего боль в промежности начинает нарастать.

— Я сейчас сделаю это быстро, ладно? Так будет менее больно.

В эту секунду Алекс грубым толчком входит в меня, от чего я вскрикиваю и рефлекторно дергаюсь. Низ живота начинает будто прожигать раскаленными металлом. Я чувствую, как внизу все ноет, тянет и режет. Алекс начинает медленно выходить и входить в меня, но, несмотря на всю аккуратность и плавность его движений, я не могу сдержать себя и по моим горячим щекам начинают катиться слезы. Алекс это замечает и наклоняется ко мне, обхватывая мое лицо руками.

— Потерпи немного, это пройдет, — его пальцы начинают вытирать непрекращающиеся слезы. Он начинает целовать мои мокрые щеки, поглаживая кожу около глаз. — Ты мне веришь, малыш?

Я начинаю плакать еще сильнее, но на этот раз не от боли, а от бешено бурлящих чувств к этому парню. Буквально десять минут назад он избивал человека, а сейчас ласково шепчет мне «малыш» на ухо. Это обычное слово, сорвавшееся с его губ, приобретает особенный характер. Малыш. Малыш. Малыш. Я хочу плакать, смеяться, и целовать этого кудрявого парня.

— Верю.

Глава 17

(18+)

Всегда презирала людей, которые предпочитают закрываться в чужих комнатах в незнакомых домах в разгар шумной вечеринки и вытворять там грязные вещи. Но прямо сейчас я сама поступаю противовес своим убеждениям. За тонкой незапертой дверью я слышу отголоски голосов людей и грохот ритмичной музыки. Открываю глаза и вижу склонившееся надо мной лицо Алекса. Его карие глаза сосредоточенно смотрят в мои, на лбу появились прозрачные капельки пота, а алые губы немного раскрыты. Его тело напряженно, я вижу, как стальные мышцы двигаются под кожей, вены на его животе вздуваются и проходят через его лобок к месту, где соединяются наши тела. Он продолжает двигаться во мне и с каждым толчком его движения ускоряются, хватка его руки на моей груди становиться сильнее, а боль внизу моего живота сменяется на приятное покалывание.

— Смотри на меня, Мелисса, не отводи взгляд, — с хрипотой в голосе проговаривает Алекс, не останавливаясь ни на секунду.

Мои стоны превращаются в крики, когда Алекс начинает сильнее вколачиваться в меня, усиливая темп.

— Поцелуй меня… — произнести что-то связанное мне удается с трудом, все потому что внутри меня все ныло и тянуло, его движения внутри доводили до лихорадки и исступления. Алекс наклонился ко мне и накрыл мои губы. Поцелуй получился влажным, сладким и жарким. Моя кожа, словно закаленная электрическим током, вся горела и искрилась, внизу живота сильно тянуло, надавливая на промежность, а я вся неистово горела. В голове туман, мысли лихорадочно путались. Я словно в бреду не видела ничего кроме его красивого лица и не слышала ничего вокруг, кроме звонких шлепков наших тел.

Алекс наклонил голову и соприкоснулся с моим лбом. Я чувствовала его жаркое дыхание на своем лице, видела его черные глаза… В один момент все чувства резко обострились и меня, словно подкинуло к верху, и я погрузилась в вакуум. Внизу живота резко стрельнуло горячими и мощными искрами, в глазах начало темнеть, а мышцы моих ног начали дрожать. Мне казалось, что мое сердце замерло, мозг отключился, ведь я ничего не видела и не слышала, только чувствовала, как удовольствие растекается по моим венам. Я прогнула спину настолько это было возможно, и до крови вонзила длинные ногти в кожу Алекса. Мышцы моей промежности продолжали сокращаться и сжимать член Алекса внутри меня. В ответ на моей бешеный оргазм послышался глухой рык Алекса. Тем временем он продолжал вколачиваться в меня в диком темпе, усиливая мое удовольствие.

— Черт… — послышался стон Алекса и это могло означать, что он кончил в меня. Он закрыл глаза и простонал, продолжая упираться в мой лоб. — Мелисса…

Я лежала неподвижно и смотрела на его длинные густые ресницы. Нежно поглаживала его грубую кожу на спине, по тому месту, где оставила свои следы во время дикой эйфории. Это мой первый оргазм и я никогда в жизни подумать не могла, что могу настолько ярко все чувствовать. Когда Алекс вышел из меня, меня накрыло чувством пустоты и опустошения. Когда Алекс встал и начал стягивать презерватив, наполненный его спермой, я села на матрас и накрыла свою оголенную грудь белым одеялом.

Мой взгляд падает на ярко-красное пятно на белоснежном одеяле. Моя кровь. Внезапно меня обдает жаром, и вся кровь бешеным скачком приливает в голову. Становится так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Я поднимаю взгляд и вижу, что мы оба смотрим на это красное пятно. Алекс резко поднимает на меня глаза, его лицо в мгновение меняется: его прежняя нежность и теплота во взгляде пропала, и теперь он вновь надел маску равнодушия.

— Дэн не должен об этом узнать, — резко и холодно. Алекс разворачивается и подбирает свои штаны с пола. Он больше не смотрит на меня, а я продолжаю сидеть в горячей кровати и укрываться холодным пастельным бельем.

— Куда ты? — я слежу за каждым его движением. Мое сердце начинает бешено стучать, а ладони покалывать от предстоящего ответа.

— Ухожу.

Алекс застегивает молнию на своих темных джинсах и тянется к футболке. Я резко вскакиваю с кровати и наступаю голыми ступнями на холодный пол.

— Куда ты уходишь? Подожди меня, — я обхожу кровать и на ходу скидываю одеяло с позорным кровавым пятном. За секунду натягиваю тонкую ткань своих кружевных трусиков и тянусь с черной ткани платья, но тут замечаю, что Алекс не собирается меня ждать. Останавливаюсь, прикрывая грудь тканью платья, и не верю своим глазам.

— Я ухожу без тебя.

— Что это значит?

— Это значит, что ты мне больше не нужна.

Его слова больно бьют по сознанию, возвращая меня на место. Его лицо морщится, словно эти грубые слова только что ударили по нему, а не по мне. Алекс засовывает свои израненные руки в карманы джинс, и он окидывает меня пренебрежительным взглядом из-под полуопущенных век.

— Нет! Ты не можешь просто так уйти! То, что только что произошло между нами ничего не значит для тебя?

— Дэн запрещал мне притрагиваться к тебе и тем самым делал тебя еще более желанной. Я получил свое, трахнул тебя и теперь… ты мне больше не нужна, — Алекс поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, мышцы его лица едва заметно дергаются и он изнутри закусывает щеку. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов ничего не рассказывать своему старшему брату.

— Я не верю тебе, — я делаю пару шагов к нему и, когда оказываюсь совсем рядом с ним, кладу одну ладонь на его лицо. — Ты сам не веришь своим словам. Посмотри на меня, Алекс, и скажи это еще раз, прямо мне в глаза.

Он молчит долгие несколько секунд, медленно прогладывает слюну и произносит:

— Я использовал тебя, Мелисса.

Я, кажется, целую вечность смотрю в одну точку, пробуравливая взглядом дыру в стене. Алекс давно покинул эту комнату, громко захлопнув за собой дверь, от этого резкого звука мне пришлось вздрогнуть и зажмуриться. А может я просто хотела закрыть глаза и больше их не открывать, чтобы не сталкиваться с удушающей реальностью. Натягиваю платье. Надеваю туфли. Выхожу в коридор. Яркий свет на секунду слепит глаз. Заставляю себя идти по направлению к ванной. Закрываю дверь на замок. Смотрю на свое отражение: ярко-красные губы, бледная кожа, потекшая тушь, растрепанные волосы и мокрые глаза. Включаю воду, чтобы ее шум заткнул надоедливые мысли в голове. Приглаживаю ладонью непослушные волосы и обливаю свое лицо холодной водой, дабы привести в чувство. Я не буду плакать. Не буду. Не буду. Больше не смотрю на свое отражение, чтобы мои жалостливые глаза не вызывали у меня желания сдаться и слабовольно разрыдаться в этой узкой ванной комнате. Слышу резкий стук в хлипкую дверь и пьяный голос парня:

— Откройте эту дверь, иначе я намочу этот милый коврик…

Игнорирую произнесенное, но спустя пару минут вновь слышу недовольный мужской голос. Резко распахиваю дверь, и незнакомый парень чуть не падает на меня.

— Какого черта тебе приспичило именно в эту комнату? Тебе помочь найти другой туалет или научиться пользоваться кустами?! — я вываливаю на невинного парня всю свою печаль, злость и обиду.

— Вау… Не откажусь, если такая красотка как ты доведет меня до кустов.

Гневно хмыкаю и захлопываю дверь буквально около лица этого парня, чуть не защемив ему нос.

* * *

Открываю тяжелую дверь автомобиля и пытаюсь запихнуть в салон тело моей пьяной подруги. Холодный октябрьский ветер режет мои оголенные ноги и взъерошивает распущенные волосы. Холод сильнее давит на и так расшатанные нервы, заставляя меня рассердиться на состояние Натали.

— Можете прибавить музыку громче и включить обогреватель?

Седоволосый мужчина такси коротко кивает и тянется к панели управления. Натали сладко посапывает на моем плече, а я смотрю на мимо пролетающие дома, заставляя не терять последние капли самообладания и понять, как жить дальше с этим грузом на душе.

Глава 18

В жизни бывают моменты, когда надо перезагрузиться, и, если ты этого не делаешь сам, то жизнь ставит тебя в такое положение, что тебе не остаётся другого выбора.

Сильный дождь огромными каплями бьет в окно и превращает все вокруг в сплошной хаос. Никогда не задумывалась о том, как же сильно это может успокаивать. Раньше не любила подобную погоду из-за повышенной влажности и испорченной причёске. Но теперь, когда на мне нет ни грамма макияжа, волосы собраны в обычный тугой хвост, я смотрю как прозрачные капли стекают по стеклу и нахожу в этом особую атмосферу. Вставляю белые наушники в уши, чтобы заткнуть собственные мысли. Нажимаю на черную кнопку «start» и темная лента под моими ногами начинает двигаться. Наступаю на работающую беговую ленту и начинаю бег. Сильная физическая нагрузка — самый лучший антидот от тяжелых мыслей.

Я решила, что пора что-то делать со своим депрессивным состоянием, когда три дня подряд пропускала учебу и предпочитала лежать перед телевизором, смотреть тупые передачи и поедать килограммы вафель.

Дэн вернулся с длительной поездки, и застал меня в час дня лежащей пластом в своей кровати на следующей день после вечеринки. Он был весьма встревожен моим состоянием, и хотел уже вызвать скорую, но получив уверенный ответ, что от месячных нет лекарств, успокоился и лишь иногда заглядывал ко мне в комнату. Разумеется, я не стала ничего говорить брату.

Я всегда была очень активной и никогда не сидела на месте. Каждый день мне нужно было куда-то девать энергию, которая так и распирала мое тело, поэтому я всегда знала чем себя занять и у меня никогда не было свободного времени. Но когда я чувствовала, что из меня будто выкачали всю кровь, я не смогла заставить себя даже дойти до кухни и приготовить себе завтрак.

Я с трудом взяла себя в руки, натянула старый спортивным костюм, оплатила месячный абонемент в местный фитнес центр и заставила себя преодолеть эту удушающую тоску в сердце. И вот я бегу уже 30 минут на беговой дорожке, обливаюсь потом и задыхаюсь, но продолжаю бежать, чтобы вернуться домой и замертво упасть на кровать.

Телефон в третий раз за это пасмурное утро вибрирует, я смотрю на смарт часы и вижу уже пятнадцатое сообщение от Натали за эти три дня: «Прекрати меня игнорировать. Что произошло на той гнусной тусовке, что ты пропускаешь учебу и отгораживаешь себя от всего мира? После учёбы я еду к тебе и только попробуй не впустить меня!»

Останавливаю беговую ленту и схожу с дорожки. Мои легкие и мышцы точно мне не простят такую резкую кардио нагрузку. Отдышавшись, беру воду, телефон и собираюсь уйти из зала. Натыкаюсь на двух парней, которые качают гантелями бицепс и одновременно обводят мое лицо, талию и бёдра наглыми взглядами. Один встаёт и собирается подойти ко мне, но я ускоряю шаг и резко заворачиваю за угол, скрываясь в женской раздевалке. У меня нет никого желания общаться с людьми и тем более слушать примитивные подкаты парней. Остальные пол часа разрешаю себе расслабиться в бане, надеясь, что с открытыми порами и каплями пота из меня выйдет та боль, которая намертво въелась в мое сердце.

Дождь не собирается утихать и продолжает лить на город. Мои волосы насквозь мокрые и их не спасает даже плотная ткань капюшона моей толстовки. По лицу стекают капли воды, но даже несмотря на это все, я не хочу возвращаться домой. Сжимаю руки от холода в карманах жилетки и перепрыгиваю небольшую лужу. Но я рада, что могу почувствовать что-то другое, кроме неутихающего и сжимающего удушья в груди, пусть даже если это холод, который вызывает дрожь в теле. Собираюсь открыть железную дверь подъезда, как начинаю чувствовать знакомое покалывание на щеке. Поворачиваю голову и смотрю на рядом припаркованные машины. Этого не может быть. Он не может быть здесь. Это наваждение какое-то. Внезапно фары одной из иномарок загораются, ослепляя меня. Трясу головой в попытках прогнать надоедливые мысли, резко тяну на себя дверь и вхожу в сухой подъезд.

Когда створки лифта раскрываются, первое, что я вижу — Натали, которая стоит около двери моей квартиры.

— Я тебя сорок минут жду, — Натали расстёгивает молнию своей кожаной куртки.

— Я не просила приезжать, — подхожу к двери и дрожащими руками вставляю ключи в замочную скважину.

Мы молча проходим в пустую квартиру, Дэн на работе, и это значит, что я могу отдохнуть от его постоянных вопросов о моем самочувствии. Но тут приехала Натали, которая идеально заменит его.

Я стягиваю с себя мокрую одежду и кидаю ее в стирку, натягиваю домашний комплект и ложусь в кровать, с головой накрывшись одеялом. Хочу закрыть глаза и забыться.

— Вставай. Я поставила чайник, — я ничего не отвечаю, надеясь на то, что моя подруга поймёт, что я не хочу ни с кем разговаривать. Но Натали продолжает стоять посреди моей комнаты и вместо того, чтобы уйти, стягивает с меня тёплое одеяло. — Сейчас ты поднимаешь свою депрессивную задницу с кровати и идёшь в душ, а после мы садимся пить горячий чай и ты все мне выкладываешь. И даже не надейся, что я уйду.

— Просто оставь меня! Я приболела.

— Правда? Насколько я знаю, даже если ты заболеешь бубонной чумой ты никогда не пропустишь учебу.

— У меня все хорошо, ясно?

— Мне тебя силой затащить на кухню?

Я резко встаю и уже через пару секунд оказываюсь на кухне. Натали молча разливает чай в кружки, нарезает лимон и кладёт в чай.

— Что произошло между вами такого, что вы оба решили не приходить на учебу?

Я долго не могу понять, при чем тут Алекс и мой университет. И только по прошествию продолжительного времени до меня доходит, что речь идёт о Кирилле.

— Кирилл здесь не причём. Точнее, он тоже замешан в этой истории… — я глубоко вдыхаю воздух и заправляю выбившуюся прядь за ухо. — Я хотела переспать с ним назло Алексу.

— Алекс? Причём тут Алекс? Его вообще не было на той вечеринке.

— Он пришёл когда ты… отключилась. Мы с Кириллом попытались это сделать в одной из комнат этого дома, а потом ворвался Алекс и избил его.

— Вы в итоге переспали?

— Да нет же! …Не с Кириллом.

Все это время я смотрела в своей чашке на коричневую жидкость. Теперь же поднимаю глаза и смотрю на подругу.

— Мы с Алексом не смогли устоять и… это произошло. И это была самая лучшая ночь в мой жизни. А потом он сказал, что использовал меня.

В этот момент я отвожу взгляд в сторону и смотрю на пасмурное небо за окном. Слез нет, есть только вновь вскрывшаяся рана, которую я все эти дни старалась залепить.

— И ты ему поверила?

Я готова была услышать все, что угодно: что я наивная дура, что я должна думать прежде чем совершать такие необдуманные поступки. Но Натали, как всегда, сбивает с ног своей прямолинейностью.

— Что?

— Стоит этому парню что-то сказать тебе, и ты сразу в это веришь. Причём подобное удаётся только ему, ведь в других парнях ты сразу распознаешь ложь. Ты правда настолько наивна, что готова поверить, что он избил почти до смерти твоего смазливого друга только ради того, чтобы один раз трахнуть тебя и бросить? Ты меня удивляешь, Мел, — Натали медленно отпивает из своей кружки, продолжая смотреть на меня. — Для одноразового секса есть другие девушки и их на той вечеринке было достаточно. У Алекса никогда не было с этим проблем, нужно отдать должное его внешности. Любая готова была отдаться ему в местном туалете и сделать крышесносный минет. Но он выбрал неумелую девственницу, которая к тому же любимая сестрёнка его лучше друга детства. Ты не видишь в этом ничего странного?

— Что ты имеешь в виду?

Натали глубоко и шумно вздыхает, поправляет очки на переносице и складывает руки на столе.

— Я имею в виду, что ты ему чертовски нравишься и он готов буквально растерзать любого, кто вздумается стянуть с твоих шикарных ног трусы. Но есть одна проблема, ты все ещё продолжаешь быть девушкой, к которой запрещено подходить ближе чем за километр. Уж твой братец постарался.

— Он сказал, что Дэн взял с него обещание не трогать меня, поэтому ему так и хотелось нарушить правила.

— Бред. Глупая попытка отпугнуть тебя, чтобы ему было легче держать дистанцию.

— Откуда такая уверенность? Ты так защищаешь его.

— Потому что это очевидно.

Натали замолкает и продолжает пить чай, выбирая конфеты в белой чашке. Мой чай давно остыл, а я смотрю в одну точку и пытаюсь осмыслить услышанное.

— Может мы уже обсудим мое дикое поведение на той вечеринке?

Глава 19 Сладкая правда

Алекс

На экране панели приборов часы показывают 20:39, я откидываюсь назад, упираясь в жесткое кожаное кресло салона. Нервно стучу пальцами по кожаному рулю и в очередной раз всматриваюсь в мимо проходящих людей. Третий час я стою под ее окнами и третий час ее нигде не видно. Как только я позвонил Дэну и осторожно узнал, что Мелисса ушла гулять, я сразу же приехал к ее дому. На улице ливень, туман и холод, а ее все еще нет. Уже достаточно темно, зажглись яркие фонари напротив ее подъезда, освещая улицу, и я не нахожу себе места. Собираюсь открыть окно и впустить свежий морозный воздух в салон, как из темноты появляется она. Ее руки скрещены и плотно прижаты к груди, на ней ярко-зеленый спортивный костюм, белая жилетка и за плечами небольшая спортивная сумка. Она была в спортивном зале? Ее одежда насквозь мокрая и по грустному лицу стекают капли дождя. Она перепрыгивает лужи и торопливым шагом идет к подъезду. Как она может возвращаться одна пешком так поздно и в такую ужасную погоду? Едва себя сдерживаю, чтобы не выпрыгнуть из теплого и сухого автомобиля и силой не затолкнуть ее в салон.

Даже отсюда я вижу, как трясется ее тело от холода, как она пытается дрожащими руками найти ключи от домофона в своей сумке. Смотрю на ее лицо, частично скрытое капюшоном и не могу поверить своим глазам. Я еще никогда не видел ее такой… Такой печальной, слабой и дрожащей. Раньше всегда такая уверенная, яркая, импульсивная и шумная. От мысли, что это моя вина, меня уже в тысячный раз охватывает режущая боль в правой стороне груди и дикая паника. Паника от того, что я не могу ничего поделать.

Мне пришлось соврать ей, чтобы до конца не рушить то, что было между нами. Я должен был вернуть расстояние, которое мы напрочь сожгли в той спальне. Та темная ночь, ее хрупкое и обнаженное тело на той кровати, мои окровавленные руки на ее фарфоровой коже, ее голубые бездонные глаза, в которых читалось неописуемое доверие ко мне — это лучшее, что случалось со мной в жизни. А потом мне пришлось с силой выдавить из себя эти страшные слова «ты мне больше не нужна». При виде кровавого пятна на простыне и ее смущенного взгляда мне хотелось обнять ее покрепче и прошептать, что все хорошо, что я неимоверно горд, что ее первый раз был именно со мной. Но вместо этого я воткнул острый нож в ее сердце и молча наблюдал, как оно начинает кровоточить. Никогда не забуду, как испуганно она смотрела на меня и как сильно прижимала белую простынь к оголенной груди. Когда я оставил ее одну в той сырой и холодной комнате, меня стошнило прямо на улице.

Я поклялся не притрагиваться к ней и нарушил свою клятву, но так старательно пытался все вернуть, что своими поступками и словами сделал нам обоим еще больнее.

В ту ночь я остался возле этого дома и готов был всю ночь прождать, лишь бы удостовериться, что с ней все в порядке. Примерно через пол часа после моего ухода я увидел, как она тащит на себе пьяную подругу. Холодный октябрьский ветер терзает ее оголенные ноги и взъерошивает длинные волосы. Глаза красные, губы тоже, кожа бледная. По ее лицу я вижу, как ей холодно. Она толкает подругу в салон такси и хмурит от злости лоб. А после садиться вслед за подругой и машина трогается с места.

На следующий день я вылавливаю Натали после занятий и прошу поговорить со мной. Объясняю всю ситуацию, скрывая некоторые моменты. Но ее подруга оказывается не так наивна и глупа, и поэтому я получаю воображаемую пощечину по лицу в виде обоснованных обвинений и обзывательств. Я не прошу ее подругу понять меня или оправдать, прошу только сделать то, что я сам сделать не могу: поехать к ней и просто быть рядом. Получив напоследок в лицо обвинение в виде: «ты последняя скотина, Алекс, и конечно я буду рядом с ней, но ты должен пообещать, что больше никогда не приблизишься к Мелиссе!» Получив мое обещание, Натали уходит, напоследок далеко послав меня.

Мелисса собирается открыть дверь и войти в подъезд, как внезапно поворачивает голову и устремляет свой сосредоточенный взгляд прямо на меня. Меня передергивает от неожиданности и в голове всплывают мысли, что она не должна была заметить меня, просто потому что моя машина стоит позади других иномарок, а за лобовым стеклом тяжело разглядеть человека. Я включаю фары, Мелисса морщиться от яркого света и скрывается за тяжелой подъездной дверью.

Глава 20

— Мама интересуется, почему ты неделю не выходишь на связь, — Дэн сосредоточенно смотрит на дорогу, тянется к панели управления и переключает музыку.

— Я перезвоню ей вечером.

— С тобой точно все хорошо? Сколько там дней идут эти ваши…месячные? — Дэн на несколько секунд переводит взгляд на меня и скользит им по моему лицу. Я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну, ничего не отвечая ему.

Дэн оставляет меня на парковке университета и в сотый раз спрашивает, не нужно ли меня забрать после учебы. Я срываюсь и грубо отвечаю ему, что не нужно. Знаю, мое пренебрежительное отношение к брату абсолютно не оправдано, он ни в чем не виноват, но последнюю неделю я сама не своя из-за случившегося. Вчера я пришла к выводу, что ничего смертельного не произошло, я лишь сама добавила драмы в эту ситуацию. Алекс ничего мне не обещал и ничем не обязан, но все же, я не заслужила такого грубого и скотского отношения. Тем более учитывая то, что мы все детство провели вместе, и он был одним из самых дорогих людей в моей жизни. Был.

Иду по шумному коридору университета к своему шкафчику. Сегодня решила надеть серые джинсы и обычный белый свитер, на ногах ꟷ белые кеды. Совсем не хочу выделяться и привлекать внимание. Это скоро пройдет, должно пройти. Злюсь на Натали за то, что посеяла во мне зерно сомнения: ей не стоило предполагать возможные причины поведения Алекса, но она так рьяно защищала его и приводила правдивые аргументы, что я не только начала сомневаться в истинности негативного отношения Алекса ко мне, но и в подруге. Может он говорил с ней? Хотя с чего это им общаться? Они в жизни ни разу не обменялись обычным «привет». Тем более верить в грубые слова Алекса оказалось легче, чем придумывать ему оправдания и размышлять: «а вдруг Натали права и он просто пытается отпугнуть меня?». Подобные мысли заставляют меня вновь возвращаться в ту ночь и искать подвох в его словах.

Боковым зрением замечаю стройные женские ноги в черных сапожках на высоком каблуке. Мне требуется пару секунд, чтобы обработать информацию, подобрать примерную цену сапог, и понять, кому они принадлежат.

— Мел, неважно выглядишь. Я тебя сначала и не узнала, — захлопываю железную дверцу шкафчика, и передо мной появляется бесящая физиономия Агаты. — Разучилась пользоваться косметикой?

Уголки губ Цурановой лезут вверх, и на ее лице появляется самодовольная усмешка. Прошло два с половиной месяца учебы, и это было время счастья — ведь мне не приходилось терпеть ее смазливое лицо и слышать до тошноты слащавый голос. А еще у нее отвратительные духи. Разумеется, я пересекалась с ней в коридорах университета, но мы лишь обменивались пренебрежительными взглядами и на этом все.

— Ой, Агата, ты, что поменяла косметолога? Откуда такие прыщи на лице? Все дело в сладком, да? Или дай угадаю, предпочитаешь заедать стресс фастфудом в местной забегаловке?

Улыбка моментально слезает с лица девушки, и она за секунду бледнеет. Я смотрю на пару красных точек на ее лице, которые она так усердно пыталась замазать тональным кремом. Конечно, это не критично, прыщи есть у всех, но я решила не упускать возможность поддеть ее в очередной раз.

— Поговаривают ты любишь оставаться на индивидуальные занятия… Так любишь испанский, Мел?

Он ее слов внутри все леденеет и недавний прилив энергии от перепалки с Агатой моментально пропадает. Цуранова вновь начинает сиять от счастья, закусывает нижнюю губу, обмазанную отвратительным розовым блеском.

— Поговаривают, что ты спишь с преподом. Так вот почему у тебя такая высокая успеваемость. Неужели хорошая девочка предпочитает грязные игры со взрослым мужчиной? — еще мгновение и эта сука точно засмеется на весь коридор.

— А ты не меняешься, Агата. Всю жизнь то и делаешь, что собираешь слухи от таких же овец, как и ты, — резко разворачиваюсь и собираюсь уйти, но Агата длинными ноготками вцепляется в мое плечо и тянет назад.

— Следи за своим языком! А Дэн знает, что его милую сестричку после пар трахает преподаватель, а? — почти шепотом, Агата шипит сквозь плотно стиснутые зубы.

Я с силой выдергиваю свое плечо и ухожу подальше от нее. Во время обеденного перерыва мы сидим с Натали на нашем привычном месте и обедаем. Точнее обедает Натали, у меня же совсем нет аппетита, и поэтому я взяла обычный клубничный йогурт. От подруги я узнаю, что Кирилл не появлялся в университете целую неделю. Все время, что я провела дома, я думала о нем и о том, как все некрасиво закончилось. Мне хотелось извиниться перед ним и объясниться. Я звонила ему несколько раз и отправила два сообщения, но в итоге не получила никакого ответа. И сейчас я понимаю, что он избегает меня, ведь его не было на потоковых лекциях, а утром я видела его машину на парковке.

— Хочу вечером пойти по магазинам, присмотреть себе что-нибудь… Маме выдали аванс, и она скинула мне на женские штучки. Не хочешь пойти со мной? — Натали нанизывает на вилку листья салата и кладет их в рот.

— Прости, сегодня не получится… У меня скопилось куча проектов, которые я собираюсь начать разбирать сегодня, — я хотела сказать что-то еще, но мысль ускользает от меня, потому что на входе в кафетерий я вижу Кирилла. Я мгновенно подрываюсь и начинаю быстрым шагом двигаться в его сторону. Он замечает меня и останавливается, ожидая моего прихода.

— Привет… — скованно и тихо произношу я.

— Привет.

— Мы можем поговорить?

Мы выходим из здания и садимся на железные лавочки. Вокруг желтая листва и голые деревья. Несмотря на то, что сегодня солнечно, воздух очень холодный и мне приходится сильнее укутаться в шарф. Сейчас начало ноября и по прогнозу на следующей неделе уже должен выпасть снег.

— Я звонила тебе несколько раз… Хотела поговорить и объясниться, — я встаю напротив парня, который сидит на холодной скамейке, засунув свои руки в карман куртки. На красивом лице Кирилла виднеется огромный желтый синяк под глазом и на правой щеке. Цвет синяка дает понять, что кожа уже восстанавливается, но по размерам травмы я представляю, насколько сильно Алекс повредил его лицо. На середине нижней губы я вижу едва заметный шрам от разрыва. От этой картины мне становиться невыносимо его жаль, ведь он получил эти шрамы из-за меня.

— Не нужно ничего объяснять, — парень совсем не смотрит на меня, его взгляд устремлен куда-то в сторону и вниз.

— Прости меня, Кирилл, это моя вина. Я пыталась его остановить, и мне стоило пойти за тобой, но я… — я резко замолкаю, вспоминая, что было дальше. Мне резко становится стыдно за то, что Алекс избил Кирилла до полусмерти, а я вместо того, чтобы пойти за ним и оказать ему помощь, осталась в той проклятой комнате и занялась сексом с Алексом. Я могла остановить себя, прекратить все и тогда бы ничего этого не было. Мы с Алексом продолжили бы держать дистанцию, он бы не разбил мне сердце, а я, возможно, была бы сейчас с Кириллом. Я не жалею, что произошло, но подобные мысли все равно просачиваются в мою голову.

— Что ты? Ты осталась с этим ублюдком?

— Не называй его так, — я сама себя не узнаю и на рефлекторном уровне пытаюсь защитить Алекса. Да что со мной такое?

— Теперь ты его защищаешь. У меня трещина в ребрах, а ты говоришь мне не называть его ублюдком? — Кирилл встает со скамейки, словно ошпаренный. При одном упоминании имени Алекса, Кирилл мгновенно звереет. И я его понимаю. — Это же тот парень, которого мы встретили в тот вечер у кабинета испанского? — Кирилл скорее не спрашивает, а констатирует. — Мел, что вы делали в той комнате после того, как я ушел? Почему ты не пошла за мной?

Кирилл смотрит так, словно ему совсем не нужен мой ответ, потому что его взгляду я понимаю, что он уже знает правду. Но в его зеленых глазах блеснула надежда на то, что его домыслы окажутся неверным, и что я была с Алексом по другой причине. Я больше не в силах смотреть на его жалостливое лицо опускаю глаза вниз.

— У вас с ним что-то было, да? — в его тихом голосе столько боли, что мои нервы не выдерживают и из глаз начинают течь слезы. Я начинаю всхлипывать и вновь смотрю на парня, вытираю ладонью воду со щек и мысленно прошу его понять меня.

— Я так и знал, — на одном выдохе произносит Кирилл и запрокидывает голову назад. Ему больно и от этого мне тоже становится больнее, от его слов я начинаю плакать еще сильнее, совсем себя не сдерживая. Всю эту неделю я не позволяла себе проявить слабость и, как только меня накрывало огромной волной тоски и горечи, я затыкала в себе этот порыв и старалась любыми способами отвлечь себя. Но сейчас, когда я чувствую, как только что разбилось его сердце, щит в моей душе трещит по швам, разрываясь на мелкие кусочки. Все невыплаканные слезы, невысказанные слова, непроявленные эмоции — все выходит наружу нескончаемым потоком рыданий.

— Я думаю, нам лучше взять перерыв в общении. Понять, что мы действительно хотим друг от друга. Не сержусь на тебя, Мел, я просто не могу на тебя сердиться. Но и общаться, как прежде — у нас не выйдет. Не плачь, пожалуйста, — Кирилл делает шаг ко мне и тянет руку к моему лицу, но резко ее отдергивает. — Мне нужно время, чтобы все обдумать.

На этом Кирилл на секунду колеблется, еще пару долгих секунд стоит рядом, а после скрывается за углом здания.

Глава 21

Остаток учебного дня проходит, словно в тумане. На лекции по истории я сидела и просто смотрела в одну точку, анализируя происходящие события. Когда же преподаватель задал мне вопрос, я ничего не смогла ответить. После пар я решила пешком прогуляться до дома, освежиться и проветрить голову, заодно и как обещала — позвонила маме.

— Привет, солнышко, как ты? — на экране телефона появляется лицо мамы. Моя мама всегда в хорошем настроении, несмотря на пасмурную погоду, плохой день или череду неудач.

— Привет. Все хорошо, возвращаюсь с учебы. У вас как дела? Где папа?

— Твой отец возится в библиотеке целый день. Его оттуда не вытащишь, ты же знаешь. Решил разобрать на даче все книги и рукописи.

Вероника Карловна — имя моей прекрасной мамы. Ей уже почти 45, но никто и никогда не даст ей и 30, все потому что она выглядит безупречно, всегда одета по последнему писку моды, регулярно посещает косметолога и заядлая любительница фитнесс-центра. У моей мамы короткие светлые волосы, которые по генам достались мне именно от нее. Всегда такая яркая, активная и та еще хохотушка. Наверное, мой папа именно за это ее и полюбил — за этот вечный оптимизм. Не помню ни одного дня, чтобы мама хотя бы раз кричала на нас с Дэном. Предпочитала все объяснять спокойным тоном, и мы прекрасно слушались ее. Мой дедушка, по совместительству отец мамы, был доктором философских наук и смог дать дочери хорошее образование по своей же сфере деятельности. Но как только моя мама вышла замуж и родила Дэна, папа избавил ее от надобности ходить каждое утро на работу, поэтому она сидела дома, занималась нами и собой.

— Передавай ему привет.

— Обязательно. Солнышко, так соскучилась по тебе, не виделись уже два месяца. Дэн говорил тебе про завтра? — мама садиться на диван и по заднему фону я догадываюсь, что она сейчас греется у камина в нашей гостиной на даче.

— Нет, а что он должен был сказать?

— Мы приехали на дачу и собираемся провести здесь все выходные. Я настаиваю, чтобы вы с братом приехали сюда и составили нам компанию.

В голове всплывают яркие воспоминания с детства: как мы со всей семьей приезжали на дачу каждые выходные и каникулы. Папа заливал бассейн, мы с Алексом и Дэном проводили там весь день, плескаясь и играя в разные игры. Мама время от времени приносила нам фрукты и соки. Родители по вечерам жарили мясо на мангале и ходили в баню. Когда я чуть подросла, будучи подростком тоже приезжала на дачу, но не так часто и без Дэна с Алексом, и поэтому проводить там время было уже не так радостно и весело. По вечерам я любила зажигать камин, раскладывать возле него одеяло, подушки и читать книги или смотреть фильмы.

От подобных воспоминаний в груди моментально разливается тепло и только в эту секунду я понимаю, что мне действительно это нужно. Нужен отдых от шумного города, бесконечных домашних заданий, смазливого лица Цурановой в коридорах университета, постоянной опеки Дэна и мыслей об Алексе. Я еще никогда не была настолько уставшей и истощенной, как сейчас.

— Мы приедем. До завтра.

* * *

На следующее утро я вспоминала, что забыла доделать доклад, который нужно было срочно сдать в субботу до обеда. Поэтому мне пришлось остаться и доделать дела, Дэн поехал на дачу без меня, а я собиралась добраться на электричке.

Доклад был написан, сумка собрана, настроение поднято. Поэтому я предвкушала теплую встречу с родителями и хороший отдых в кругу семьи. Но стоило мне переступить порог нашего загородного дома, как все планы, построенные на эти два дня, моментально рухнули и разбились на мелкие кусочки. Потому что прямо сейчас я стою на крыльце нашего дома и вижу профиль Алекса, который вместе с моим братом помогает отцу починить нашу беседку. Алекс стоит на стремянке, Дэн падает ему деревянные брусья и инструменты. Он резко и уверенно кладет длинные палки на крышу беседки, следуя всем указаниям моего отца. На нем черная куртка и под ней серый спортивный костюм с капюшоном, который торчит из-под верхней одежды. Мой папа говорит что-то смешное, но я не могу ничего расслышать, и ребята начинаюсь смеяться. Эта картина вызывает у меня непроизвольную улыбку. Все как в детстве, когда Алекс буквально жил у нас.

Они меня пока не заметили, поэтому у меня есть возможность развернуться, тихо уйти и уехать обратно в Москву. Ехать тут совсем немного, где-то полтора часа на электричке. Маме я позвоню и придумаю какую-нибудь глупую отговорку. Могла бы, но нет. Не собираюсь трусить и по приезде в квартиру хандрить. Я не позволю ему испортить мои выходные с семьей. Собираюсь уже войти в дом, как входная дверь распахивает и оттуда на меня налетает мама:

— Мелисса… — мама выбегает из дома в домашней одежде, поверх которой надела легкую курточку и идет ко мне. В это мгновение три мужских тела поворачиваются и все смотрят на меня, но я вижу только одну пару карих глаз. Мы поддерживаем зрительный контакт несколько секунд, и я отворачиваю голову, но продолжаю чувствовать его тяжелый взгляд на своем лице.

Мама подходит ко мне, обнимает и целует в щеку. В нос проникает знакомых запах ее цветочного парфюма, и я понимаю, что сейчас действительно нахожусь дома.

Мы с мамой проходим на кухню, и я помогаю ей с ужином. Наш загородный дом совсем не похож на дачу. Родители здесь бывают довольно часто, иной раз по несколько раз на неделе. В этой местности есть небольшое озеро, папа любит ходить на рыбалку с соседскими мужиками, а мама остается дома и расслабляется.

— Солнышко, рассказывай, как у тебя дела? Нравится учиться? — вечером родители собирались пожарить мясо на мангале, поэтому мама маринует его и в воздухе витает яркий запах приправы и маринада.

— Да, довольно интересно, но нагрузка большая. Мне нравится изучать испанский, только с преподавателем были кое-какие проблемы… — острый нож в моих руках разрезает красный болгарский перец. Родители почти ничего не знают о моей жизни. Раньше мы с мамой были очень близки, и я рассказывала ей буквально все новости в школе. Но сейчас жизнь кардинально изменилась и маме не обязательно знать, что до меня домогался преподаватель.

— Что-то серьезное?

— Нет, не переживай. Просто занизил оценку, — поднимаю голову и пытаюсь улыбнуться. Мама одаривает меня теплым взглядом и все оставшееся время мы продолжаем готовить и обсуждать последние события.

Мы накрываем стол в гостиной и садимся ужинать. Когда я подхожу к столу, понимаю, что мне остается место напротив Алекса. Этот вечер будет настоящей пыткой. Нанизываю овощи на вилку и упорно стараюсь не смотреть на него, что дается мне с особым трудом.

— Алекс, как поживает твоя мама? — папа поправляет узкие очки и направляет взгляд на Алекса. Наши родители раньше очень хорошо общались, но как только родители Алекса развелись, их общение с годами стало уменьшаться, пока полностью не прекратилось.

— Хорошо. Она сейчас в Коста-Рике, — Алекс отпивает из прозрачного стакана и откидывается на спинку стула.

— Отдыхает?

— Нет, живет. Она вышла замуж за иностранца, — то, как пренебрежительно Алекс это произнес, дает возможность предположить, что с матерью у него тяжелые отношения. Я не замечаю, как продолжительно и с интересом наблюдаю за ним, он резко переводит взгляд на меня, и я рефлекторно дергаюсь.

— А твой отец женился во второй раз? — папа продолжает пережевывать мясо и расспрашивать сына своего давнего друга.

— Нет. Он все еще один. Я думаю, он все еще любит мою мать… И всегда любил, — в это мгновение Алекс смотрит прямо на меня, совсем этого не скрывая. В груди что-то щелкает и надламывается, и я намеренно отвожу взгляд.

— Ричард, насколько я себя помню, всю жизнь любил Олесю. Жаль, что им пришлось развестись.

— После развода Ричард забрал тебя с собой в Лондон? — моя мама мягко обращается к Алексу.

— Да.

— Надо же, сколько мы не виделись? Восемь лет?! Как быстро летит время! Вы ребята так быстро выросли, стали настоящими мужчинами! — мама теперь обращается и к Дэну тоже. Парни переглядываются и Дэн в шутку толкает Алекса в плечо. Как малые дети. — Алекс, я рада, что ты сейчас с нами! Ты нам как родной сын.

После этой фразы апельсиновый сок, который я намеривалась проглотить, льется не в то горло, и я начинаю кашлять. Все обращают на меня внимание, я тянусь к салфетке и мои пальцы соприкасаются с ладонью Алекса, который протягивает мне белое маленькое полотенце. Это место словно пробивает электрическим током, и мы одновременно одергиваем руки.

Это уже слишком. Я резко встаю, с шумом отодвигая стул. Все присутствующие следят за каждым моим движением, но мне все равно, я намереваюсь разрушить эту слащавую идиллию.

— Дорогая, что произошло? — мой папа всегда обращается ко мне и к маме «дорогая» и это слово обычно вызывает теплый отклик в моем сердце, но не сейчас.

— Пойду наверх. Устала, — разворачиваюсь и медленно иду к лестнице.

— А как же ужин? — мама встает из-за стола и разворачивается ко мне вполоборота.

— Не голодна.

Глава 22

(18+)

Поднимаюсь на второй этаж в свою бывшую комнату и с шумом захлопываю дверь. Господи, что только что произошло?! Мою грудь изнутри раздирает от гнева, лицо начинает гореть. Подхожу к зеркалу и вижу, что я вся красная. Я почти никогда не показываю свои психи, тем более при родителях. Так что я уверена, что сейчас они обсуждают мое поведение и недоумевают по поводу причины моей странной реакции. Меня до покалывания в пальцах рук вывели из себя слова мамы, что Алекс член нашей семьи. Это действительно так, моя мама обожает Алекса, и этот факт меня выводит из себя. Как он вообще посмел приехать сюда, к моей семье и так спокойно смотреть в мои глаза после всего, что сделал. С его появлением моя жизнь катиться к чертям. Я предвкушала яркую студенческую жизнь с интересными людьми, запоминающимися моментами, но из-за этого кудрявого парня все идет не по плану. И больше всего я злюсь на себя за то, что он продолжает мне снится по ночам в самых откровенных снах. Я хочу его возненавидеть, чтобы при одном упоминании его имени меня выворачивало наизнанку, но не могу, и поэтому я начинаю ненавидеть саму себя.

Вхожу в ванную, которая располагается в моей комнате, и включаю холодный душ. Мне срочно нужно остыть и холодная вода — самый лучший антидот. Завтра утром уеду на первом же рейсе обратно в Москву. С родителями и Дэном разберусь позже. Я не смогу находиться с ним в одном доме еще один день.

Собираюсь стянуть с себя футболку, как в комнате раздается три глухих стука. Мама взволнована моим поведением и поэтому пришла узнать все лично от меня. К сожалению, у меня совсем нет желания объясняться с ней. Подхожу к двери и резко ее распахиваю, уже намереваясь произнести глупую отговорку, но слова так и остаются непроизнесенными. Алекс поднимает на меня глаза и смотрит сверху вниз. В голову выстреливает, я толкаю дверь, но закрыть мне ее не удается, потому что в комнату протягивается мужская рука и деревянная дверь с силой бьет по ней.

— Уходи!

Алекс медленно входит в мою комнату, также медленно закрывает за собой белую дверь, оперевшись спиной на нее.

— Я хочу поговорить с тобой.

— А я не хочу с тобой разговаривать, я даже видеть тебя не могу. Уходи.

— Тебе придется меня выслушать.

— Правда? Заставишь меня?

Я за секунду преодолеваю расстояние между нами и подхожу почти вплотную. Алекс молчит и продолжает сканировать мое лицо и изучать реакцию. Чертов манипулятор. Он всегда так делает: изучает поведение собеседника, внимательно вслушивается в речь и считывает все эмоции. А потом со спокойным тоном разносит по фактам, заставляя собеседника замолчать и признать поражение. Полагаю, он хотел вывести меня на эмоции, что ж, у него получилось.

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Ты знал, что я тоже буду здесь. Все равно приехал и предпочел разыгрывать спектакль перед моими родителями, — я быстро моргаю и тяжело дышу. Сейчас во мне слишком много злости, а он плохо влияет на меня. — За что ты так меня ненавидишь, Алекс?

Я замолкаю. Моя грудь быстро поднимается и точно также опускается. Между нами воздух заметно тяжелеет и мои ладони начинают потеть.

— Я не говорил, что ненавижу тебя, Мелисса, — Алекс делает шаг ко мне, и теперь его ступни касаются моих. Вокруг все будто замерло, я вижу лишь его карие глаза и слышу дикий стук своего сердца. — Я пытался держать дистанцию, пытался держать все под контролем. Если бы не та ночь…

— Считаешь ее ошибкой? — я не позволяю ему договорить и перебиваю.

— Нет, Мелисса, я так не считаю. Если бы не та ночь, мы могли бы быть…

— Просто друзьями? — я вновь опережаю его и договариваю фразу за него.

— Можно и так сказать. Мы могли общаться как раньше, ты была бы просто неуклюжей и приставучей младшей сестрой моего друга, и мне не пришлось врать Дэну. Но ты решила все за меня. И поэтому мне пришлось солгать тебе и так грубо все закончить.

Стены вокруг начинают сжиматься, сердце настолько сильно бьется, что его стук слышан Алексу. Я сжимаю пальцы в кулак и от удивления раскрываю рот, не веря своим ушам.

— Если ты так упорно пытался держать дистанцию между нами, тогда зачем ты помешал нам с Кириллом? — я задаю вопрос, который мучает меня долгое время. Каждую ночь перед сном я думала, что двигало Алексом в тот день. Что было у него в голове, когда он вновь и вновь вбивал свой кулак в лицо Кирилла.

— Потому что ты не должна быть с ним. Ты не должна быть ни с кем.

— Ты сам себя слышишь? По-твоему, если мы не можем быть вместе, значит я не должна быть ни с кем? Очень эгоистично.

Алекс закусывает изнутри щеку и проглатывает слюну, от чего его адамово яблоко поднимается и опускается. Он молчит, не пытаясь даже ничего сказать в свое оправдание. Я цокаю языком, разворачиваюсь и иду в сторону ванной комнаты, давая понять, что разговор окончен.

— Я не мог спокойно смотреть, как он трогает тебя. А ты специально провоцировала меня, ведь так?

Его слова останавливают меня, когда я надавливаю на металлическую ручку двери. Я разворачиваюсь и замечаю, что Алекс стоит возле меня.

— Да, я делала это специально. Потому что мне надоели наши игры в прятки. Ты не давал мне никакой конкретики, а я такое не люблю, — я пытаюсь сделать шаг назад, но понимаю, что сзади стена. Он настолько близко, что я не могу нормально соображать. Запах его тела просачивается в нос и начинает дурманить голову. От этого коктейля я могу совершить непоправимое.

— Кирилл всегда подходил мне больше. Он никогда не играл со мной в глупые игры, всегда был предельно честен со мной. Мы даже внешне очень похожи. Он помог мне с ситуацией с преподавателем. Почему… Почему ты ничего не сделал? Ты был первым, кому я рассказала и от кого ждала хоть какого-то шага…

В эту секунду лицо Алекса меняется. Он распахивает губы, собираясь что-то сказать, но резко замолкает. Он засовывает руки в карманы своих спортивных штанов и совсем иначе смотрит на меня. Упрямая прядь волнистых волос падает ему на глаза, но он продолжает испепелять меня.

— Или ты..? Это ты сделал? Поэтому мы встретили тебя тогда? — в голову ударяет, словно отбойным молотком, и меня начинает трясти от правды. Как я могла быть настолько глупа, ведь все это время это был он. Я думала, что он пришел в мой ВУЗ ради той девушки, а оказывается, он делал все ради меня…Тайно. — Почему ты не сказал?..

— А нужно было? Я не хотел, чтобы ты видела во мне героя. Это бы все усложнило.

— Алекс… Если бы я знала, все могла бы быть иначе…

— Может быть.

Ровный голос Алекса вклинивается в мое негодование, руки ложатся на мою талию, простреливая нервы горячими искрами. Его губы находят мои, пальцы собирают в кулак ткань моей одежды.

— Алекс… Разве не ты говорил, что нам нельзя быть вместе? — я задыхаюсь под давлением его тела, тону в его запахе, чувствуя, как возведенная оборона предательски слабеет. Мое тело буквально плавится под ним, как свечной воск, и даже если разум говорит «Нет, он снова сделает тебе больно», то тело берет вверх и между ног становится жарко и влажно.

— Говорил. Но я давно нарушил свою клятву. Поэтому теперь я хочу всю тебя, без остатка.

Я не успеваю понять, как мы двигаемся в сторону ванной комнаты, в которой продолжает литься прохладная вода. Нас обдает ледяной водой, и от неожиданности я вскрикиваю. Рука Алекса тянется в сторону и спустя мгновение нас обдает кипятком. Я стягиваю с себя прилипшую мокрую одежду, Алекс делает то же самое. Нам так сложно оторваться друг от друга, что мы буквально сдираем с себя лишнюю ткань. На секунду Алекс отрывается от моих губ, и просовывает длинные пальцы в резинку моих кружевных трусов и тянет вниз мокрую насквозь ткань.

— Ты сошел с ума…

— Ты свела.

Его руки спускаются ниже и находят мой клитор. Большим пальцем он надавливает на него, и я едва слышно стону в его губы, другой рукой он обхватывает мою талию, еще сильнее прижимая меня к своему разгоряченному телу. Я провожу правой рукой по его животу и кончиками пальцев нащупываю рельефные мышцы, спрятанные за бронзовой кожей. Этой же рукой медленно спускаюсь и тяну край его серых штанов. Алекс помогает мне и откидывает в сторону потемневшую ткань. Я впервые в жизни вижу его член, наполненный кровью. Мои глаза широко распахиваются, и между ног выстреливает, потому что Алекс начинает выводить пальцами круги на моем клиторе. Я аккуратно кладу пальцы на его жаркую плоть и смотрю на него.

— Черт, Мелисса, не смотри так… — Алекс стонет и откидывает голову назад. От этих звуков и вида удовольствия на его лице в груди разливается тепло.

— Как? — я замираю и продолжаю смотреть на него.

— Так невинно…

Я закусываю и оттягиваю нижнюю губу, продолжая манипулировать им. Теперь я чувствую полную власть над ним, и это подогревает во мне азарт. Я продолжаю водить пальцами вдоль его возбужденного члена, и это занятие приносит мне не меньшее удовольствие, чем ему.

Вода продолжает литься на наши головы, стекает по волосам и охватывает все тело. Сильные руки Алекса продолжают вырисовывать узоры в моей промежности. Когда я чувствую, что мое тело начинает подаватель сигналы о неминуемом взрыве, я вцепляюсь в рельефные плечи Алекса и упираюсь лбом в его грудь. Когда внизу живота, будто резко растекается лава, я затыкаю свой полувскрик-полустон в его тело. Колени начинаю дрожать, и я вот-вот упаду, но его сильная рука не позволяет мне это сделать. Когда я спустилась с небес удовольствия, он наблюдал за мной темным, как ночь взглядом.

Я не успела прийти в себя, как он поднял меня за бедра, и мне пришлось зацепить ноги на его талии. Промежность все еще пульсировала от дикого оргазма, когда Алекс вторгнулся в меня до самого основания. Я вновь стону и обхватываю его мокрую шею руками. Тянусь к нему и целую его алые губы. Алекс не медлит ни секунды и начинает двигаться во мне, придерживая за ягодицы. Моя спина трется об холодную поверхность кафеля, горячая вода стекает по телу прямиком к месту, где воссоединяются наши тела. Его взгляд обволакивает мое лицо, член давит изнутри сильнее, а я физически ощущаю, как внутренности сжимаются. Моя грудь подскакивает в такт движениям, и в животе с каждой секундой полыхает сильнее от того, как он на меня смотрит. Сейчас он целиком растворен во мне, а я — в нем.

Внезапно до нас доносится звук глухих шагов и через секунду слышится громкий мужской голос:

— Мел, ты тут?

От голоса Дэна за дверью ванной комнаты я вздрагиваю и с ужасом смотрю на Алекса. Он останавливается и тоже смотрит в мои глаза. Сильнее обхватываю его шею, мысленно прошу его что-нибудь сделать, но понимаю, что все зависит от меня.

— Д-да…Что такое? — я закусываю нижнюю губу и смотрю на тонкую белую дверь, за которой стоит мой брат и которая разделяет нас от неминуемой гибели.

— Прости, что вот так врываюсь… Хотел узнать, с тобой все в порядке? Твое поведение за ужином показалось нам… странным, — мой старший брат за дверью даже не подозревает, что сейчас происходит в этой комнате. Я собираюсь ответить Дэну, что в это мгновение Алекс вновь до упора толкается в меня, еще сильнее придавливая меня к стене. Я ошарашенно смотрю на него и упираюсь рукой в его грудь.

— Прекрати… — шепотом, едва слышно произношу и продолжаю толкать сильное тело парня. Но, кажется, ему все равно, потому что Алекс лишь закусывает губу и продолжает двигаться во мне. В его глазах я вижу новые оттенки черного и понимаю, что ему нравится опасность разоблачения.

— Со мной все хорошо, Дэн… Ах… — я непроизвольно стону, потому что Алекс вновь кладет палец на мой клитор и начинает давить на него. Я закрываю рот рукой и закусываю ладонь.

— Точно? Ты какая-то странная…

— Просто уходи, Дэн! — я не сдерживаю себя и выкрикиваю, стараясь скрыть стон удовольствия. Это все так неправильно и порочно. Меня разрывает от смешанных ощущений: горячего, бьющего за край вожделения и чувства неправильности и стыда. Рядом с Алексом все недостойное обретает новый привлекательный смысл.

— Ладно, ладно. А ты не видела Алекса?

В это мгновение Алекс начинает ускорять темп и вколачивать в меня в диком ритме. Я не знаю, слышны ли Дэну шлепки нашей кожи, мои громкие стоны, которые я так упорно пыталась скрыть в ладони. Алекс испепеляет меня взглядом, его руки в самых моих интимных местах, Дэн стоит за дверью и все это вместе формирует горючую смесь, от которой меня разносит на части всего за пару секунд.

— Нет…

После этого слова, который я произнесла на выдохе вместе с громким стоном, внутри меня растекается горячая жидкость, я чувствую покалывание на плече, потому что Алекс прикусил мою кожу. Я падаю на Алекса и упираюсь лицом в его плечо, чувствуя как его запах наполняет мои легкие. Я еще никогда не чувствовала настолько сильный оргазм. Мы восстанавливаем дыхание, кажется, вечность, и по мере как способность соображать возвращается ко мне, я с ужасом думаю, что только что произошло.

— А если он все понял?!

Алекс опускает меня на пол, мои колени подгибаются, и едва не падаю, но успеваю зацепиться за его тело.

— Не волнуйся.

Я ощущаю, как что-то течет по внутренней поверхности моего бедра, опускаю взгляд вниз. По моей ноге стекает тонкая линия белой жидкости. Я поднимаю голову и смотрю на Алекса, и понимаю, что он тоже это заметил.

Глава 23

Помешиваю терпкий кофе в голубой чашке и полностью погружаюсь в свои мысли. Каждый раз, когда вспоминаю наш недавний секс в душе, на лице сразу появляется улыбка. В тот момент мы были так откровенны и близки, это сводило нас с ума. Алекс наконец открылся мне и это не может не радовать.

— Вух, солнышко, баня отличная, зря ты не пошла! — мама входит в кухню в одном розовом махровом халате и с белым полотенцем на голове. Вся румяная, жаркая и довольная.

— В другой раз обязательно, — подношу чашку с ароматным напитком к губам и отпиваю.

— Мелисса, хочу поговорить с тобой… — мама поворачивается ко мне спиной и наливает холодную воду в прозрачный стакан. Она еще не начала говорить, но я уже знаю, что она спросит. Как будто прочитав мои мысли, мама продолжает:

— Вы не ладите с Алексом, да? За все время, что он был здесь вы ни разу не поговорили, — мама настороженно смотрит на меня и присаживается на рядом стоящий стул. — Из-за него ты не стала с нами ужинать?

— Нет, мам, все в порядке. С Алексом у нас нет никаких проблем, — опускаю глаза вниз, чтобы мама не увидела смущение в моих глазах. Она достаточно хорошо меня знает, чтобы распознать ложь.

— Просто вы очень близко общались в детстве, а сейчас вы будто враги.

Отрицательно махаю головой и поднимаю глаза. Еще одна причина, по которой мы не сможем быть с ним вместе. Мои родители всегда видели в нем своего второго сына, и они не смогут принять, то, что мы с Алексом, например, захотим создать семью. Моя мама этого не поймет, мой папа этого не примет. Уверена, они любят его до того момента, пока не узнают, что он залезает ко мне в трусы. Ну и вторая, но не по важности причина, это то, что Дэн никогда не простит Алексу предательство. Алекс поклялся ему никогда не иметь со мной никакой связи, но нарушил клятву. Я не хочу быть причиной их сломанной дружбы. Поэтому нам остается два варианта: либо мы тщательно скрываем наши отношения, либо разрываем связь навсегда. От последнего варианта я непроизвольно хмурюсь, совсем забывая, что в комнате я не одна.

— Ну ладно, если у вас все хорошо, тогда больше нет повода для переживаний. Твой отец с парнями пошли в баню сразу после меня, а я так устала, так что пойду спать.

— Постой… — останавливаю маму почти у выхода и заставляю ее развернуться. — Мам, представь, что есть нечто, что делает тебя счастливой, но это может ранить окружающих тебя людей. Как бы ты поступила: позволила себе быть счастливой или же предпочла благополучие других?

Мама останавливается в дверях и на ее лице появляется теплая улыбка. Мама всегда помогала мне с советами когда я училась в школе: сколько муки добавить в яблочный пирог, что подарить подруге, как решить проблему с надоедливым одноклассником. Она была очень мудрой женщиной, сумевшая сохранить многолетний брак без единой попытки на грандиозный скандал или в худшем варианте — развод.

— Я бы позволила себе быть счастливой, милая, и я бы боролась за свое благополучие. Человеку необходимо быть счастливым, иначе его жизнь потеряет всякий смысл.

* * *

Уже целый час пялюсь в белый потолок и не могу уснуть. Мягкая кровать превратилась в нечто неудобное и колючее, казалось, будто я лежу на жестких досках. Переворачиваюсь на бок, еще сильнее зарываясь в воздушное одеяло. В окне ветви деревьев бьют по стеклу, откидывая в комнату черные тени. Смотрю на часы на прикроватной тумбе, и красные цифры показывают 1:56. Опускаю босые ноги на коврик и надеваю тапочки. В коридоре тихо и темно. Все давно спят. Иду вдоль комнат, стараясь как можно тише наступать на пол и не создавать лишнего шума. Но пол начинает предательски скрипеть, намекая на то, что его давно пора менять. Подхожу к нужной двери и, совсем не мешкая, тихо открываю ее. Если он спит, посмотрю на него и уйду. Но меня охватывает волной детской радости, когда я вижу его лицо, освещаемое ярким экраном телефона. Алекс поднимает глаза, когда я шире открываю дверь и бесшумно вхожу в его комнату.

— Я знала, что ты не спишь, — аккуратно прикрываю за собой дверь, и замок едва заметно защелкивается. Подхожу к его кровати и присаживаю на край матраса. — Я не могла уснуть.

Тело Алекса прикрыто лишь наполовину, одеяло накрывает его ноги, бедра и нижнюю половину живота. Он лежит на спине, головой и плечами упираясь в изголовье кровати. Свет от яркого экрана падает на его живот, тени усиливают рельефность его мышц. Он убирает телефон и единственный источник света в этой комнате гаснет. Глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к темноте. По шороху и по легким движениям я понимаю, что Алекс откидывает в сторону часть одеяла, тем самым приглашая меня прилечь. Я забираюсь в его теплую постель, ложусь чуть ниже него, и он накрывает меня одеялом. Прижимаюсь к его груди, а Алекс обнимает меня за плечи свободной рукой. Я упираюсь лицом в его грудь и поднимаю глаза. Замечаю, что он наблюдает за мной. От этого всего в груди становится так хорошо, и я понимаю, что большего мне не надо, лишь бы каждый день возвращаться домой и засыпать в его объятиях.

— Почему тебе не спалось, Мелисса? — его томный голос разрывает тишину вокруг.

— Думала о тебе.

— Я тоже о тебе думал.

Я улыбаюсь и кладу руку на его горячую грудь. Кончиками пальцев я чувствую, как его грудная клетка то поднимается, то опускается, как бьется его сердце, глухими ударами отдаваясь в мои рецепторы.

— Расскажи мне о своей жизни. Я так мало знаю о тебе.

— Что ты хочешь узнать, Мелисса?

— Все. Я хочу знать о тебе все.

— В четырнадцать лет мои родители развелись. Отец переехал обратно в Англию и забрал меня с собой. Я учился в частной школе, а потом поступил в университет.

Я хочу перебить его и спросить, были ли у него там девушки, но не решаюсь сделать этого, боясь, что ответ мне не понравится.

— На кого ты учился?

— Скажу простыми словами: факультет программирования.

— Тебе нравилось?

— Да, мне это нравилось.

В комнате кромешная тьма, за окном слышится шум ветра и вой собаки. На улице очень холодно и пасмурно, а рядом с ним тепло и уютно.

— Чем ты сейчас занимаешься? Зачем ты вернулся в Москву?

— У меня своя небольшая IT-компания здесь. В Лондоне я помогал отцу с бизнесом, — Алекс на время замолкает, поворачивается и поправляет подушку под головой, а затем вновь возвращает руку на свое привычное место — на мои плечи. — В Москву я прилетел по делам, которые до сих пор решаются. И решил встретиться с Дэном.

— Вы все восемь лет поддерживали общение?

— Иногда. Но такого тесного общение как раньше, или как сейчас у нас не было.

— Ты сказал, что вернулся сюда по делам. А что будет, когда дела решаться? Ты полетишь в Лондон?

— Не знаю, Мелисса. Не думай об этом.

Я никогда не думала о нашем будущем. Он так внезапно появился в моей жизни и между нами все так быстро завертелось, что строить планы на будущее — не было времени. А сейчас его слова дали мне почву для размышлений и причину для переживаний. Как долго это у нас продолжится? Насколько хватит этой химии между нами? Насколько сильна наша связь?

— Опять задумалась, — Алекс сводит брови к переносице и поглаживает большим пальцем кожу моего оголенного плеча. — Ты слишком много думаешь. Расслабься.

— С чего ты взял?

— Ты всегда хмуришь нос и перестаешь моргать, когда твою голову атакуют мысли.

Я смотрю на Алекса и молчу. Я и подумать не могла, что он замечает такие мелочи во мне. Оказывается, он обращает внимание на каждую деталь.

— Как давно твоя мама переехала в Коста-Рику?

— Лет пять назад. Улетела туда на отдых, нашла мужа и больше не вернулась.

— А ты был там?

— Да, навещал ее пару раз.

— И как там? Наверное, чудесная природа и люди интересные. Никогда не была в таком месте, — я складываю руки на его груди кладу на них подбородок, продолжая смотреть на Алекса.

— Там жарко и солнечно. Экзотические фрукты и лазурное море, — волнистая прядь падает на лоб Алекса, закрывая один глаз. Его рука тянется вверх, и он убирает волосы назад. — Я обязательно свожу тебя туда, Мелисса.

Я улыбаюсь ему и чувствую, как мои веки тяжелеют. Прямо сейчас я ощущаю умиротворение и спокойствие, которого не было на моей душе так давно.

— Что будет завтра, Алекс? Кем мы будем друг другу, как только взойдет солнце? — я приподнимаюсь и ложусь на живот, упираясь локтями на матрас.

— Теперь все будет, как должно было быть всегда. Ты моя, я твой.

С самого детства, когда мама читала мне на ночь короткие сказки о любви принца к принцессе, я засыпала и представляла своего принца: его внешность, одежду, характер. Годы шли, представления о герое оставались, но менялись. Алекс никогда не был принцем на белом коне с красным пером на шлеме, он больше был похож на злодея, который предпочитал рушить жизнь принцессе своим равнодушием и грубостью. Но именно он напрочь сломал мои иллюзии об идеальном мужчине, давая понять, что любимый человек не должен быть идеальным, он должен быть родным, подходить тебе полностью, до покалывания в кончиках пальцах, до щипания в носу и бурления крови. Так, чтобы хотелось кричать на весь мир о своих чувствах, плакать от счастья и целовать, целовать, целовать любимое лицо.

— Ты должна знать, Мелисса, что мы состоим из атомов. Это очень маленькие частички наших тел, — Алекс протягивает руку и касается ею моей щеки, начиная медленно и нежно поглаживать. — Мои атомы знали твои атомы, они всегда их знали. Мои атомы всегда любили твои атомы.

Рука Алекса заправляет прядь моих волос за ухо. Он тянется ко мне и целует так нежно, неистово, глубоко. Я чувствую на губах знакомых вкус, его рука поглаживает мои волосы. В груди все вспыхивает огромным пламенем, заставляя каждую молекулу моего тела полыхать и гореть. Мне становится жарко, затем холодно, меня бросает в лихорадку от того, как он прикасается ко мне, какие слова говорит, как смотрит, как целует. В этот самый момент Алекс навсегда и невозвратно забрал мое сердце.

* * *

Утром оказывается, что машина Дэна не заводится. Алекс, Дэн и мой отец провели все утром под капотом машины, пытаясь отыскать причину поломки автомобиля. Алексу нужно было срочно в город, поэтому мы решили поехать на его машине, а Дэн собирался вернуться за своим автомобилем завтра. Мы долго прощались с родителями, моя мама долго не отпускала нас с Дэном, и каждый раз нам приходилось напоминать ей, что мы сильно торопимся. Алекс был за рулем, а Дэн сидел рядом на переднем сиденье. Я устроилась на заднем, и почти всю дорогу сидела в ноутбуке и печатала отчет по экономике. Парни все время обсуждали работу и спорт, и также я часто ловила на себе быстрый взгляд Алекса через салонное зеркало заднего вида. Из разговоров я узнала, что Алекс занимается смешенными единоборствами. Теперь понятно почему он наносил такие уверенные удары по Кириллу, и почему его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Я бы хотела увидеть Алекса на ринге, но не уверена, что смогла бы долго смотреть, как кто-то избивает его. А еще Дэн все время говорил про какую-то девушку, но не называл ее имени. Судя по всему, у него к ней серьезные намерения. Во мне рефлекторно зародилась ревность, и я попыталась понять, кто же эта девушка, но так и не смогла ничего узнать. Нужно обязательно поговорить об этом с Дэном. Надеюсь, мой брат скоро познакомит нас, и она окажется достойным вариантом для него. А еще по реакции Алекса я поняла, что она ему не нравится. Совсем не нравится. Он даже один раз случайно чуть не назвал ее шлюхой, но вовремя замолчал, уважая выбор своего друга. Пока я слушала их разговор, не заметила, как мой телефон вибрировал уже несколько секунд. Беру телефон в руки и на экране высвечивается незнакомый номер.

— Алло, — подношу телефон к уху, продолжая тыкать по клавишам ноутбука. Алекс убавляет музыку, и парни начинают прислушиваться к моему разговору.

— Привет, Это Лира, — как только девушка называет свое имя, в моей голове пробегают тысячи мыслей, и я начинаю перебирать имена всех своих знакомых. В голову ничего не приходит, пока девушка не добавляет: —Та девушка с пятном от вина на одежде.

— А, точно. Привет. Звонишь насчет химчистки? — я отрываюсь от экрана ноутбука и смотрю вперед. Алекс лениво ведет машину, а Дэн что-то листает в телефоне.

— Нет, химчистку я давно оплатила. Звоню, чтобы спросить не хочешь ли ты встретиться, посидеть где-нибудь за ужином и поболтать?

Приятный женский голос вызывает на моем лице улыбку. Я совсем не ожидала такого исхода событий, но я всегда рада новым знакомствам. Тем более эта девушка показалась мне вполне приятной.

— Я с удовольствием.

Следующие пару секунд мы назначаем точную дату, время и место встречи и заканчиваем разговор. Как только я убираю телефон от уха, на меня сразу устремляются два любопытных взгляда.

— Кто это был? — Дэн поворачивается и смотрит на меня в упор, сканируя мое лицо.

— Моя знакомая. Что-то не так? — поднимаю глаза на зеркало и встречаюсь со взглядом Алекса. Уверена, что его тоже интересовал этот вопрос, только он решил промолчать и сделать вид, что его это совсем не интересует, чтобы не давать Дэну возможности усомниться в наших взаимоотношениях.

— Просто спросил, — голос Дэна кажется как будто расстроенным. Он отворачивается и возвращается к своему прежнему занятию.

Когда мы въезжаем в город, нам приходиться отстоять небольшую пробку и по времени это занимает примерно пол часа. Я замечаю, что телефон Алекса некоторое время вибрирует и срабатывает яркая вспышка от нескончаемого потока сообщений. Он включает телефон и несколько секунд пробегает быстрым взглядом по экрану, затем нахмурившись, убирает его обратно на панель, не удостоив своего собеседника ответом. Проходит примерно минут десять и его телефон начинает звонить.

— Да, — Алекс лениво ведет машину и резко отвечает на телефонный звонок. Как бы я не пыталась вслушиваться в разговор, я не смогла разобрать слов звонившего, но зато прекрасно поняла, что это женский голос.

— Это срочно?

Женский голос на том конце провода начинает что-то долго объяснять, и это начинает действовать мне на нервы. Я отворачиваюсь к окну и предпочитаю смотреть на проезжающие мимо машины, пытаясь угомонить волну ревности.

— Ладно, скоро буду, — Алекс выключает телефон и убирает его. Обменивается парой незначительных фраз с Дэном и затем обращается ко мне:

— Тебя домой? — холодный и равнодушный взгляд из-под полуопущенных век. Металл в голосе. Я молча киваю и вновь отворачиваюсь. Не знаю, как реагировать: либо Алекс хороший актер, либо он опять решил растоптать мои чувства.

Глава 24

Как бы я не пыталась отвлечь себя — ничего не получалось. Мы созвонились с Натали по видеосвязи, и я рассказывала ей о том, как прошли мои выходные, специально умолчав о той теплой ночи с Алексом. Не то чтобы я ей не доверяла, мне просто хотелось, чтобы эта ночь была только для нас, была нашей сокровенной тайной, жарким секретом. Тайная любовь — самая сильная. Теперь я отчетливо понимала, что мои чувства к нему — что-то новое и трепетное, мне хотелось кричать на весь мир и одновременно никому об этом не рассказывать. То, что он мне нравился в детстве — это были лишь мечты глупой девочки, которая видела в нем лишь красивого мальчика. Но сейчас я вижу в нем мужчину, принимаю его со всеми изъянами и травмами. Я не знаю, насколько сильны его чувства ко мне, но я готова идти с ним до конца.

Прокручиваю в голове разговор Алекса с той девушкой, пытаясь отыскать в его голосе нотки симпатии. Кем являлась эта девушка ему? Судя по всему, кем-то достаточно близким, раз он с легкостью отодвинул все свои дела и поехал к ней. Заливаю округлую форму белой смесью из миски и шумно выдыхаю. Я решила испечь пирог, чтобы хоть как-то разгрузить себя и не думать о нем, но получается очень плохо. Я никогда не была особо ревнива, но почему-то данная ситуация задела меня. На душе было неспокойно, и я не могла сидеть на одном месте, мысли не давали покоя. Звонить Алексу и выяснять отношения я не стала, терпеть не могу такие разборки, да и к тому же, я могла все не так понять, и поэтому мне оставалось лишь ждать, когда он объяснит все сам.

— Еще долго? — Дэн, словно маленький ребенок, сидит за столом и смотрит, как я ставлю форму в духовку. Оставив меня дома, Алекс отвез Дэна по делам и поехал к той девушке. Чуть позже Дэн вернулся домой и вот уже двадцать минут достает меня.

— От того, что ты будешь спрашивать меня каждый пять мину, пирог быстрее не приготовится, — я вскрикиваю и резко отдергиваю руку от горячей духовки. Подношу покрасневший и обожженный палец ко рту.

— Все-таки хорошо, что ты переехала ко мне. Я уже устал ходить в кафе или есть пригоревшую еду.

— Тебе придется научиться готовить самому, я скоро собираюсь съезжать от тебя, — я отворачиваюсь и включаю холодную воду. Как только обожженный палец обдает холодом, я с легкостью выдыхаю. — Где у нас аптечка?

— В смысле? Почему ты хочешь съехать?

— Потому что я хочу жить отдельно, — я достаю прозрачный контейнер с кучей лекарств и пытаюсь найти что-нибудь, что спасет мой палец от ожога. Мысль съехать от Дэна зародилась во мне также внезапно, как и начались наши отношения с Алексом. Когда я только переехала в Москву, я думала, что ближайшие года два буду жить с братом. Но сейчас отчетливо понимаю, что мне нужна своя квартира, пусть маленькая, но своя. И дело вовсе не в Алексе, я просто хочу жить спокойно без постоянно надзора со стороны старшего брата.

— Родители знают? — Дэн с шумом отодвигает стул и идет ко мне тяжелыми шагами. Буквально выдергивает у меня из рук аптечку и достает оттуда желтую упаковку какой-то мази.

— Нет, но я скоро собираюсь сказать им, как только найду работу и квартиру.

— Тебе незачем работать и съезжать, Мел. Папа скидывает тебе деньги на все прихоти, я оплачиваю квартиру и продукты, — брат дергает мою руку на себя и выдавливает прозрачный гель на место ожога. — Ты еще глупая и не понимаешь, что такое взрослая жизнь. Тебе придется совмещать работу и учебу. Уверен, что твоя успеваемость полетит к чертям. Работа будет выматывать, а зарплаты будет хватать только на оплату аренды и коммуналки.

Дэн начинает размазывать вещество по ране и надавливать на нее. Кожу моментально начинает щипать, я отдергиваю руку, хмурюсь и зло смотрю на брата.

— Мне больно! Не смей больше называть меня глупой!

— Это правда, Мел. Ты всего два месяца живешь отдельно от родителей и думаешь, что достаточно взрослая и понимаешь эту жизнь. Но это все иллюзии и ты это поймешь, когда стакнешься с настоящими трудностями, — Дэн в упор смотрит на меня, его брови сведены к переносице, а губы сомкнуты в тонкую линию.

— Ты злишься, потому что не сможешь больше управлять мною. Ты полностью контролируешь мою жизнь, вплоть до телефонных звонков. Если я съеду, ты, к примеру, больше ничего не сможешь узнать о моих парнях и если что отшить их от меня, — в эту секунду мой телефон вибрирует и на экране высвечивается имя Алекса. Телефон лежит на столе рядом с нами, Дэн поворачивает голову, собираясь посмотреть, но я успеваю забрать телефон. — Вот видишь, даже сейчас ты пытаешься контролировать мою жизнь.

— Мелисса, ты должна понимать, что я все делаю ради твоего блага! — Дэн почти никогда не называет меня полным именем. И если он произнес «Мелисса», это значит, что он очень зол.

— Твоя забота душит, — я выключаю духовку, оставляя неготовый пирог внутри. Выхожу из кухни и иду к своей комнате.

— У тебя ничего не выйдет. Если надо будет, я буду приковывать тебя цепями! — Дэн тяжелыми шагами идет за мной и от его присутствия по моей спине пробегает холодок. Я захлопываю дверь буквально перед носом брата и запираюсь в комнате. Провожу пальцем по экрану и вижу сообщение от Алекса:

«Украду тебя на вечер. Придумай, что сказать Дэну и жду тебя через пол часа». Начинаю улыбаться и набираю короткое «хорошо».

Спустя двадцать минут я полностью готова, остается только накрасить губы. Подхожу к зеркалу в прихожей, натягиваю дубленку и оцениваю свой наряд. За секунду передо мной вырастает Дэн и он темнее тучи.

— Куда собралась?

— Встречусь с Натали, — я не смотрю на брата, но боковым зрением замечаю, что он стоит, облокотившись одним плечом на стену и крестив руки на груди. Быстро наматываю бежевый шарф вокруг шеи и решаюсь посмотреть на Дэна. — Тебе нужно понять, что я не маленькая и вольна делать со своей жизнью все, что захочу.

* * *

Смотрю по сторонам и быстро перебегаю дорогу в неположенном месте. Иду к машине Алекса и вижу, как он сквозь стекло наблюдает за мной. Мы договорились встретиться возле небольшого круглосуточного магазинчика неподалеку от моего дома, чтобы Дэн никак не смог увидеть машину Алекса. Как только сажусь в салон, парень сразу поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Привет, — мы виделись только пару часов назад, но, кажется, будто несколько дней. Тянусь к его лицу и быстро чмокаю в губы, отстраняюсь буквально на сантиметр, но уже через мгновение рука Алекса зарывается в мои волосы, сжимая их. Он вновь прикасается к моим губам, целует долго, жарко и глубоко. Я отвечаю на его поцелуй и чувствую, как его язык проникает в мой рот, я прикусываю его нижнюю губу и чуть оттягиваю ее. Нам нужно остановиться и ехать, но мы не можем.

— Куда поедем? — на выдохе произношу я, когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга.

— В одно хорошее место, тебе понравится, — Алекс заводит машину, и мы трогаемся с места. Его рука тянется к лицу, и он начинает тереть кожу вокруг рта, пытаясь стереть отпечатки помады. Мне так понравилось видеть розовые оттенки моей помады на его лице, оставлять на нем свой след. Эта картина непроизвольно вызывает во мне радость, и я начинаю улыбаться.

— Мы повздорили с Дэном, — я откидываю голову на спинку сиденья и смотрю на Алекса. Он немного прищуривается, одной рукой поворачивает руль и только потом обращает на меня внимание.

— Что произошло?

Я смотрю на его руки, замечаю насколько они большие, как на них вздуваются вены, и как двигаются сухожилия под кожей, когда он сжимает руль. Я никогда не видела, чтобы мужчина так красиво вел машину. Алекс одет в черную водолазку с высоким горлом, такого же цвета брюки и темно-серую куртку. Густые брови, которые так часто сведены к переносице. Острые скулы, об которые можно порезаться. Нос с небольшой горбинкой. Взгляд, как всегда, расслаблен. Длинные черные ресницы. На его лоб падает прядка темных волнистых волос. Алекс чертовски красив.

— Дэн слишком меня опекает. Я понимаю, что он заботиться о моей безопасности, но он бывает чересчур заботливым.

— Твой брат боится, что с тобой произойдут плохие вещи. Например, что ты сойдешься с таким, как я, — Алекс кидает на меня многозначный взгляд и начинает улыбаться. Его крайне редко можно увидеть с улыбкой на лице, он всегда сосредоточен и спокоен, поэтому я смотрю на него почти не моргая. — Но он уже опоздал.

Алек тянется к моей руке, сжимает мою ладонь в своей и подносит к губам. Сначала прикусывает тонкую кожу на тыльной стороне моей кисти, а затем едва заметно целует. Я не могу ничего сказать, потому что в этот момент в животе начинает покалывать, а сердце вот-вот намеревается выпрыгнуть из груди.

Глава 25

На фоне играет приятная музыка, яркие огни освещают город и просачиваются в салон секундными вспышками, Алекс держит меня за руку и изредка поглаживает ее большим пальцем. Мы выезжаем за город, и Алекс поворачивает на узкую грунтовую дорогу, которая ведет куда-то в гору. Вокруг темно и холодно, на лобовое стекло падают едва заметные снежинки. В этом моменте все идеально и совсем не хочется, чтобы это заканчивалось. Мы поднимаемся на небольшую возвышенность, и Алекс глушит мотор.

— Где мы? — я поднимаю голову, стараясь в окне разглядеть местность.

— Пойдем.

Мы выходим на улицу, и меня сразу обдает неприятным морозом, я еще глубже зарываюсь в шарф, но от этого не становиться теплее. Мы находились на безлюдной небольшой смотровой площадке, позади — небольшой лесок с редкими деревьями, спереди — ночной город. Весь город как на ладони, фонари разноцветными точками сияют среди тьмы города, казалось, будто им нет конца. Они уходили далеко за горизонт. Где-то там, впереди, среди бетонных высоток — суматоха и шум, у каждого своя жизнь и каждый бежит по своим делам. А мы далеко от этого всегда шумного города, и лишь негромкие шаги Алекса разрезают идеальную тишину. Я подхожу ближе к серому железному забору и продолжаю смотреть на ночной город, не замечая, как Алекс подошел сзади. Я начинаю чувствовать его горячее дыхание на затылке, его присутствие отдается мурашками по позвоночнику. Внезапно мое тело обволакивает теплотой, я оборачиваюсь и замечаю, что Алекс накрыл меня пледом. Я смотрю на его лицо и замечаю, что кончик его носа слегка покраснел от холода.

— Держи, — Алекс протягивает мне теплый стаканчик с напитком. Я подношу стакан к носу и по запаху понимаю, что это какао.

— Здесь замечательно, Алекс. Что это за место? — я отпиваю из стаканчика, и мое горло обжигает горячим напитком. Моментально по телу разливается тепло, но не от выпитой жидкости, а от теплых рук парня, которые обнимают меня за талию.

— Мое тайное место. Люблю здесь бывать иногда, — Алекс чуть наклоняется и шепчет эти слова на ухо. Я поворачиваю голову и прижимаюсь своей щекой к его, — Когда хочется побыть одному и собраться с мыслями.

— Такое бывает часто?

— С некоторых пор да.

— И ты решил поделиться со мной своим тайным местом? Значит, я вхожу в круг близких тебе людей, — констатирую я и тихо смеюсь. — Мне так хорошо с тобой, — я разворачиваюсь и прижимаюсь сильнее к телу парня, он в ответ сильнее окольцовывает руками мою талию. — Ты ведь мне всегда нравился, с самого детства. Я былая такая глупая, все бегала за тобой и мечтала о том, чтобы ты обратил на меня внимания, а тебе было не до меня, — я смеюсь и зарываюсь лицом в его теплую грудь.

— Ты ошибаешься, Мелисса. Я всегда замечал тебя, — Алекс начинает улыбаться и в уголках его глаз появляются едва заметные складки.

— Правда? — я начинаю перебирать в голове все воспоминания из детства и не могу припомнить ни одно случая, чтобы Алекс уделял мне внимание, которое я так сильно желала. — И чем докажешь?

— Ты всегда любила мятное мороженное с шоколадной стружкой. Я приносил его каждый раз, когда приходил к вам домой. Однажды твоя мама купила тебе розовые резиновые сапожки с блестящим бантиком спереди, тебе они так сильно понравились, что ты отказывалась их снимать даже когда ложилась спать. Ты любила смотреть с Дэном мультфильмы Дисней по вечерам в субботу. У тебя была кукла по имени Маруся, которую ты вечно таскала с собой и из-за этого она была страшная и грязная. А еще ты была до невозможности приставучей и постоянно бегала за мной и Дэном. Но стоило нам отказать тебе, как твоя нижняя губа начинала подрагивать, а это означало одно — ты вот-вот расплачешься. А я не мог спокойно смотреть на твои слезы и поэтому настаивал, чтобы Дэн разрешил взять тебя с нами.

Я слушаю Алекса и совершенно не могу поверить своим ушам. Алекс запомнил те моменты с детства, которые я сама напрочь позабыла. Я всегда считала его равнодушным другом своего старшего брата, думала, что он был не рад, когда Дэн все-таки разрешал мне поиграть с ними. Но оказывается все то время, он был мне ближе, чем мой родной брат. Он замечал мелочи во мне: начиная от предпочтений в еде, заканчивая моей мимикой.

— Я и подумать не могла, что ты был настолько близок, — я кладу холодные ладони на его горячее лицо и начинаю поглаживать большим пальцем родинку на правой части лица.

— Я очень скучал по тебе в Лондоне, Мелисса. Когда я вернулся, ты сильно изменилась: повзрослела и твоя фигура как назло поменялась. В детстве я видел в тебе свою младшую сестру, заботился и оберегал, а теперь, спустя восемь лет, видеть тебя стало просто невыносимо… — Алекс на мгновение замолчал, выдохнул воздух, который на морозе моментально превратился в пар. — Наивно полагал, что в Лондоне забуду про тебя, хотел, чтобы в моей памяти ты осталась белокурой девчонкой в ярко-розовом сарафане, но стоило мне впервые увидеть тебя на той вечеринке, сразу я понял, что как раньше уже не будет. Ты забралась в самое сердце, и также как в детстве, упрямо отказывалась покидать его.

В это самое мгновение с неба большими и воздушными хлопьями посыпался снег. Он медленно падал с неба, ложился на его темные волосы, окутывал все вокруг в белое полотно. А я смотрела на Алекса, почти не моргая. Мне хотелось перемотать время назад и вновь услышать его слова. В груди ломались ребра от чувств, сердце намеревалось упасть в пятки, а по венам будто текла лава и с каждый секундой становилось жарче, несмотря на минусовую температуру. Темная прядь волнистых волос вновь упрямо упала на его глаза, Алекс хотел убрать ее, но я его опередила. Аккуратно убрала волосы с его лица, продолжая изумленно смотреть в его шоколадные глаза. Мне хотелось что-то сказать в ответ на его признание, но я лишь могла открыть рот, ничего в итоге не произнеся. Мысли лихорадочно били по сознанию, не давая возможность сформулировать слова. Я потянулась к его лицу и прикоснулась своими губами к его. На этот раз они были холодные и влажные, но все с тем же приятным вкусом. Алекс сильнее сжал мою талию одной рукой, прижал к себе так, что все тело заныло. Он углубил поцелуй, проникая в мой рот языком. Все словно в замедленной съемке: ночной город, яркие фонари, первый снег в этом году, и мы — влюбленные по уши и сошедшие с ума.

* * *

Когда мы вернулись в город, по пути решили заехать в кофейню, но проезжая по улице с множеством баров, ресторанов и магазинов мое внимание привлекла яркая неоновая вывеска тату-салона. Я попросила Алекс остановиться здесь, и мы пошли в сторону этого здания.

— Хочешь набить тату, Мелисса? — Алекс останавливается около входа в салон и смахивает с себя снег.

— Да, — я прикусываю кончик языка, прохожу вглубь салона. Нас встречает темноволосая девушка с множеством тату на теле и пирсингом в носу. Несмотря на свой специфический внешний вид, она не отталкивает, а наоборот вызывает излишний интерес, заставляя ненароком любопытно разглядывать ее татуировки. Девушка дает нам в руки эскизы тату и располагается рядом, ожидая указаний.

— Ты вновь удивляешь меня, — Алекс расстегивает серую куртку и вальяжно располагается на диванчике рядом со мной.

В салоне вкусно пахнет кофе и слышится звук работающих машинок. У меня даже в мыслях никогда не было набить татуировку, я считала эти рисунки вульгарностью, но сейчас бурлящие чувства внутри толкают на сумасшедшие и необдуманные поступки.

— Я полна сюрпризов, — я пролистываю одну страницу за другой и, наконец, когда дохожу до нужной мне страницы, с легкостью выдыхаю. — Вот! — я тычу указательным пальцем на тонкий и чуть косой, но очень красивый шрифт. — Я хочу набить вот этим шрифтом надпись: «Mis atomos siempre amaron tus atomos».

Я произношу эту фразу на испанском, девушка-мастер и Алекс непонимающе смотрят на меня и быстро моргают.

— Извините, вы не могли бы написать на листочке, — девушка начинает смущенно улыбаться и протягивать мне ручку с маленьким листочком.

— Что значит эта фраза? — Алекс быстро наклоняется, и с интересом смотрит, как я вырисовываю испанские буквы синей ручкой.

— Мои атомы всегда любили твои атомы, — я поворачиваю голову и оказываюсь буквально в пяти сантиметрах от лица Алекса. Услышав мои слова, глаза парня начинают блестеть, и на его лице появляется несвойственная ему улыбка.

— В каком месте будем бить? — девушка своим приятным голосом разрывает наш зрительный контакт и заставляет нас обоих обратить на нее внимание.

— С левой стороны, прямо под сердцем.

— Предупреждаю, в этом месте очень тонкая кожа и будет больно, — девушка встает и ведет нас кушетке. Я скидываю с себя дубленку и снимаю темный свитер, оставаясь в одном лифчике.

— Ничего, я потерплю, — я аккуратно сажусь на кушетку и снимаю верх нижнего белья, руками прикрывая грудь. Поднимаю взгляд и смотрю на Алекса снизу вверх. Пока девушка забирает чернила в устройство, взгляд Алекса становиться на пару оттенков темнее и начинает блуждать по моей оголенной груди.

Девушка обрабатывает кожу спиртом прямо под моей грудью. Алекса садиться рядом, и когда острая игла вонзается в кожу, я дергаюсь и вцепляюсь в руку парня мертвой хваткой.

— Тише, иначе криво получится, — комментирует Алекс и сжимает мою ладонь. Девушка вновь включает машинку и продолжает писать, я прикусываю язык и скрещиваю ноги от неимоверной боли. Мастер была права, когда говорила, что это адская боль.

По окончании процедуры мои щеки были мокрые от слез, мой болевой порог оказался настолько низким, что слезы сами начинали катиться от боли. Когда сотрудник салона закончила и залепила надпись специальным пластырем, я собиралась покинуть салон, как голос Алекса остановил меня:

— Моя очередь, — парень одним движением стянул через голову серый свитер и сел на кушетку, — Все то же самое: та же надпись и то же место.

Глава 26

(18+)

— Так, наша лекция уже подходит к концу… — профессор заканчивает читать и откалывает в сторону белые листы с тексом. Седой мужчина поднимает правую руку, засучивает рукав и смотрит на наручные часы. — Вашим домашним заданием будет подготовить проект по данной теме в парах. Я вас разделил по следующему списку…

Профессор Леонтьев начинает перечислять фамилии студентов, которые он соединил в пары. Ребята подходят к преподавательскому столу, и мужчина дает им соответствующие задания. Проходит примерно минут пятнадцать, прежде чем преподаватель называет мою фамилию вместе с … Кириллом. Не знаю, как так получились, ведь наши фамилии стоят в разных концах списка.

Я оборачиваюсь назад, ищу глазами знакомую белокурую голову и встречаюсь взглядом с Кириллом. Когда произошла та ситуация на вечеринке, Кирилл сразу же отсел от меня на дальний ряд. Я его понимаю, мне бы самой было неловко сидеть рядом с ним как прежде и делать вид, что в ту ночь ничего не произошло. Поэтому от его отсутствия мне было легче и ничего не напоминало о том, как все нехорошо закончилось.

Мы подходим к профессору Леонтьеву и берем задание. Кирилл стоит позади меня, но я чувствую как он следит за каждым моим движением, пока я внимательно слушаю преподавателя. Когда мужчина заканчивает объяснять задание и, получив от нас положительный ответ на вопрос, все ли мы поняли, Кирилл разворачивается и собирается покинуть аудиторию.

— Кирилл, постой!

Мягчилов останавливается в дверях и на секунду замирает спиной ко мне. Как только я дохожу до него, парень разворачивается и подправляет свою джинсовку.

— Я пойму, если ты не захочешь работать со мной в паре. Если хочешь, ты можешь поменяться с кем-нибудь. Или мы можем попросить отдельные задания, пока профессор не ушел. Все в порядке, правда, — я нервничаю и сжимаю белый лист с заданием в раках, оставляя на нем следы. Топчусь на одном месте и не знаю, куда деть свои глаза: хочу смотреть прямо на Кирилла, но они так и норовят опуститься вниз. Почему-то я до сих пор чувствую некую вину перед парнем и из-за этого не нахожу себе места.

— Нет, Мел, это лишнее. Я не против поработать с тобой, — парень пытается улыбнуться, но у него получается плохо и он бросает эту затею.

— Хорошо. Где мы будем делать проект? Нам нужно собраться в каком-то тихом месте… — мой телефон начинает вибрировать в сумочке, привлекая внимание Кирилла. Я не смотрю на экран и сбрасываю вызов.

— Можем у меня, я живу один. Если конечно твой парень не…

— Без проблем! — я перебиваю парня и не даю ему договорить. Кирилл тоже нервничает не меньше меня, это я понимаю по его бегающему взгляду и руке, которая в попытке успокоить тело, чешет затылок. — Когда и во сколько мне подъехать?

— Можем завтра встретиться. Вечером. Я скину тебе адрес и время, — на лице Кирилла впервые за наш диалог появляется искренняя улыбка, которая так хорошо мне знакома. От этого на душе становиться неимоверно тепло и ощущается, как будто огромный булыжник упал с груди. Я начинаю улыбаться в ответ и молча киваю.

Из-за разговора с Кириллом я опаздываю на лекцию по истории, а аудитория находиться в другом крыле корпуса. Коридоры пустые, вокруг ни души. Гробовую тишину разрывает громкий стук моих сапог по кафельному полу. Я иду быстрым шагом, стараясь на ходу отыскать вновь звонивший телефон в сумочке. Мое внимание целиком и полностью устремлено на содержимое сумочки и из-за этого я не замечаю впереди идущего человека. Этот человек идет прямо на меня, как будто в абсолютно безлюдном коридоре ему не хватает места. Я все также роюсь в сумке и машинально делаю шаг в сторону, чтобы избежать столкновения. Но вместо того, чтобы обойти меня, этот человек с силой хватает меня за плечо и дергает в сторону.

Сердце падает в пятки, и я не замечаю, как перед моим носом захлопывается дверь. Я оказываюсь в темном помещении, широко распахиваю глаза и раскрываю рот, чтобы спросить, какого черта происходит. Но как только я оборачиваюсь и встречаюсь с карими глазами, моментальный испуг исчезает, не оставляя после себя ничего.

— Что ты здесь делаешь? — я недоумевающе смотрю на Алекса, держа в руках телефон, который я все-таки смогла достать.

— Пришел тебя увидеть. Я соскучился.

Мы находились в небольшой и узкой комнате, которую целесообразно было бы назвать подсобным помещением. Вокруг стеллажи с разным инвентарем, моющими средствами, тряпками, губками и швабрами. Наверху, почти около потолка виднеется очень маленькое окошко, которое раскрыто нараспашку. Это оконце является единственным источником света в комнате. Поэтому в помещении достаточно темно.

— Как ты сюда попал? Тебя пропустили без пропуска? — я кладу сумку на пол и приближаюсь к парню.

— Так же как и в прошлый раз, — Алекс делает шаг вперед, от чего я припечатываюсь спиной к холодной белой стене. Парень поднимает руку и упирается предплечьем в стену над моей головой. — Я звонил тебе, ты не брала трубку.

Я опускаю взгляд вниз, провожу пальцем по экрану смартфона и вижу три пропущенных вызова от Алекса. Оказывается, это он мне звонил все это время.

— Я общалась…. Со знакомым, — я решила пока не говорить Алексу про наш совместный проект с Кириллом. Думаю, это плохо закончиться.

— Так вот, чем ты занимаешься в университете, Мелисса, — Алекс наклоняется ниже, к моему лицу. От него, как всегда, пахнет дорогим парфюмом, его одежда веет приятным кондиционером. — Общаешься с парнями вместо того, чтобы учиться…

Алекс улыбается, и на уголках его глаз появляются две едва заметные складки. Мне нравиться когда он такой: веселый, таинственный, игривый. Люблю, когда он так шутит и улыбается. Меня больше привлекает видеть шутливый азарт в его глазах, нежели наблюдать за маской безразличия и равнодушия на его лице. Может я ошибаюсь, но, по-моему, Алекс такой игривый только со мной, потому что в первое время нашего общения я очень редко видела улыбку на его лице.

— Мы обсуждали проект, — я кладу руку на его лицо и целую этого кудрявого парня. Этот поцелуй короткий и легкий. Прошла всего неделя с момента нашей последней встречи, но я уже ужасно истосковалась по нему. — Зачем ты затащил меня в кладовку, Алекс?

— Здесь темно и безлюдно… — мы разговариваем в коротких моментах, когда на секунду разрываем поцелуй. Его руки сжимаю мою талию, и от этих мест к позвоночнику бегут мурашки. Его руки такие большие, что ему хватает совсем немного сжать мою талию, чтобы полностью ее обхватить. Рядом с ним я чувствую себя совсем хрупкой, еще немного и я сломаюсь под натиском его тела. Алекс заставляет меня почувствовать себя слабой, ведь я всегда привыкла быть сильной и рассчитывать только на себя. То, как он смотрит на меня, заставляет все внутри меня кипеть. Могу поспорить, что его взгляд меняется при виде меня: становится более мягким и нежным. Те эмоции и чувства, которые он вызывает во мне, помогают мне чувствовать себя цельной, настоящей и живой.

— Мне нужно на пару, я уже опоздала на десять минут… — я отрываюсь от его губ и опускаю руку вниз — к его шее. Она горячая, словно раскаленный металл. Пальцами я чувствую, как пульсирует его яремная вена.

— Раз ты уже опоздала, нет смысла идти… — Алекс наклоняется ниже и начинает целовать мою шею, оставляя на ней мокрые следы. Колени начинают подрагивать, и я уже совсем неустойчиво стою на своих каблуках.

— Алекс… Я не могу пропустить… — я запрокидываю голову назад от удовольствия, и больно бьюсь затылком об стену. Упираюсь тонкой ладонью в его крепкую грудь, в попытках отодвинуть от себя, но мне ничего не удается. На самом деле я обманываю саму себя, пытаясь сделать вид, что я хочу оттолкнуть парня и пойти на лекцию, но влажная ткань моих трусиков говорит о другом.

Алекс никак не реагирует на мои слова и лишь опускается ниже. Теперь его губы на моих ключицах, он облизывает мою кожу, вызывая щекотливые ощущения. Надкусывает кожу около груди и тем самым заставляет меня рефлекторно закусить нижнюю губу и свести дрожащие колени.

— У тебя такие красивые ключицы, Мелисса. Мне нравится, — ладонь Алексу уже давно под моей тонкой кофтой сжимает поясницу и стягивает кожу. Я обхватываю руками его голову, еще сильнее прижимая к себе. Зарываюсь длинными и дрожащими пальцами в его волосы и чуть оттягиваю их, когда Алекс резко дергает вниз квадратный вырез на моей кофте и оголяет правую грудь из чашечки бюстгальтера. Оголенную кожу груди моментально обдает неприютной прохладой, но через секунду становится горячо от дыхания Алекса. Все потому что его рот накрывает мой сосок. Так горячо, нетерпимо и неистово.

— Алекс… — мне удается с особым усилием выдавить из себя слова, принесенные с хрипотой. — Мы не можем этим заниматься здесь…

Мой мозг пытается на мгновение вернуть меня в реальность: где мы собираемся заняться сексом в незапертой кладовке моего университета. Но ласки Алекса доводят до исступления, заставляя меня забыть про все принципы, рамки и отдаться похоти и вожделению.

— Можем. Я не собираюсь останавливаться, — после этих слов Алекс резким рывком поворачивает меня лицом к стене и прижимается всем телом к мне. — Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу, Мелисса?

Чувствую. Я чувствую. Мне казалось, что эти слова я произнесла вслух, но они остались лишь в моей голову. Я чувствовала как возбужденный член Алекса упирается в мои ягодицы. Я ощущала его так сильно, несмотря на плотную ткань его джинс и моей юбки. Я не могу описать, какого это чувствовать эрекцию парня, понимать, что это реакция его тела на меня. Он хочет меня. Только меня одну и эта мысль напрочь сносит мне крышу.

— Сюда могут в любую минуту войти… — я сама не узнаю свой голос: он стал до жути хриплым и писклявым. Я упираюсь ладонями в стену, обмазанную белой штукатуркой. Сильнее прогибаюсь в пояснице от того, что руки Алекса блуждают по моему разгоряченному телу.

— Пусть входят. Пусть увидят, как я трахаю тебя, — в это мгновение рука Алекса ложится на мой затылок и с силой сжимает мои волосы, оттягивая голову назад. — Абсолютно каждый парень в этом университете отдал бы все, чтобы быть сейчас на моем месте. Я знаю, что тебя все хотят, Мелисса. Они мечтают о том, чтобы стянуть твое нижнее белье и проникнуть в тебя… Но только я могу это сделать. Только я могу вот так брать тебя в этой комнате, когда за тонкой стенкой твои одногруппники. Ты только моя, Мелисса.

Он шепчет мне на ухо эти грязные слова и мне кажется, что я способна получить оргазм только от его томного голоса в сочетании с этими запретными словами. Я закрываю глаза и чувствую, как его рука продолжает тянуть меня за волосы, заставляя глаза щипать и покалывать от приятной боли. Его жаркое дыхание опаляет мое ухо, шею и щеку. Еще немного и я точно упаду, не в силах больше простоять на ватных ногах.

Алекс поднимает черную ткань моей короткой теннисной юбки и больно шлепает по ягодицам. Я стону и жмурюсь, кожу в месте удара начинает покалывать и жечь, но это еще сильнее распаляет меня и я больше выгибаюсь в пояснице. Я слышу лязг пряжки ремня и звук расстегивающейся молнии. Через мгновение к моему лону прижимается что-то горячее, набухшее и влажное. Я специально ерзаю и трусь ягодицами об Алекса. В ответ на мою игру я слышу приглушенный рык, и Алекс входит в меня резким толчком. Я вскрикиваю от неожиданности и закусываю кожу тыльной стороны правой руки. Парень начинает во мне двигаться, наматывая мои длинные волосы на кулак. От этого приходиться еще сильнее выгнуться, хотя казалось куда еще?

Я ощущаю, как он глубоко мне, как от его грубых движений все внутренние органы сжимаются и от этого становиться еще теснее. Я пытаюсь себя сдержать: заглушить крики в руке, но ничего не выходит. Я отчетливо слышу шлепки нашей кожи, его тяжелое дыхание и собственные крики. В голове пробегает мысль, что на шум может кто-то прийти и увидеть нас здесь, от этого сердце пропускает несколько ударов, а тогой узел, который вот уже столько времени закручивается внизу живота, начинает покалывать, предвещая знакомый взрыв. Так и происходит: всего пара секунд, несколько толчков Алекса и меня бросает в вакуум. Мысли теряются, я не вижу ничего, кроме ярких вспышек в глазах. Я совсем ничего не соображаю, чувствую лишь как волна экстаза с головой накрывает меня, заставляя вновь и вновь выкрикивать имя Алекса. Ноги дрожат в конвульсиях и если бы не сильная рука парня, которая придерживает меня, я бы давно свалилась на холодный пол. Мои внутренние стенки сжимают член Алекса от чего он глухо ругается и начинает ускоряться. Пока я выжимаю из себя остатки оргазма, и постепенно начинаю приходить в себя, Алекс на мгновение замирает внутри меня, а затем выходит и я чувствую его горячие брызги на моих ягодицах. Алекс отстраняется от меня и я понимаю, что он укусил мое плечо, когда кончил.

Когда я спустилась с небес удовольствия, он наблюдал за мной темным, как ночь, взглядом.

— Кто тебя трахает?

Я вздрогнула и посмотрела на него из-за плеча.

— Ты.

— Кто еще?

— Никто. Только ты, — на выдохе произнесла я.

Из его груди вырвался удовлетворенный рокот, и он одарил меня жарким поцелуем.

Мы подправляем одежду и пытаемся скрыть все следы бурного секса на наших телах. Но все тщетно: моя шея полна красных отметин и на плече красуется отпечатки зубов Алекса. Волосы Алекса растрепаны, губы покраснели от поцелуев, а по его вискам стекают капли пота. Как только мы открываем дверь, меня сразу обдает прохладным воздухом, давая понять, насколько душно и жарко было в той кладовке.

— Пойдешь на занятия? — мы останавливаемся около деревянной двери кладовки. Я достаю телефон и смотрю на время.

— Да, на эту лекцию уже нет смысл идти, но зато у меня есть следующая пара.

— Я позвоню, — Алекс подходит ближе и вновь накрывает мои губы своими. Мы прощаемся, парень идет в сторону выхода, а я провожаю его взглядом.

Собираюсь отсидеть оставшееся время от пары в кафетерий, отхожу недалеко от подсобки, заворачиваю за угол и натыкаюсь на знакомые ошарашенные глаза…

Глава 27

Никогда в жизни не видела настолько удивленное лицо Агаты Цурановой. Ее пухлые губы, накрашенные розовым глянцевым блеском немного распахнуты, карие глаза смотрят прямо на меня, зрачки настолько сильно расширены, что полностью перекрывают радужку. Ее черные волосы, как всегда, уложены в идеальное каре, на ней тёмная водолазка, заправленная в короткую кожаную юбку. Весьма необычно для Агаты, учитывая, что она всегда выбирает откровенные наряды даже на учебу.

— Что ты тут делаешь? — я хмурюсь и пытаюсь унять бешено пульсирующее сердце. Я вовсе не ожидала встретить ее в пустом коридоре посреди пары. Поэтому адреналин, ударивший в голову и протекающий по моим венам, заставляет меня грубить Агате. А если она нас слышала? Мы стоим буквально в паре шагах от той кладовки, и разумеется, если она все это время стояла тут, то точно могла услышать мои стоны и голос Алекса. Поднимаю руку и начинаю подправлять спутанные волосы. Моментально вспоминаю, что на моей шее могли остаться засосы, а помада может быть размазана по всему лицу. Я вновь всматриваюсь в лицо девушки и понимаю, что ее странная реакция может означать одно — она точно все знает.

— Идиотский вопрос… Иду на лекцию, — на лице Агаты совсем не остается недавних признаков шока и она в своей излюбленной манере громко цокает языком и закатывает глаза. — Ты чуть не сбила меня с ног! Какого черта, Уланова?!

— Я тебя не заметила, — мой взгляд мечется по ее лицу и я нервно сжимаю ремешок своей сумки.

— Что с тобой, Мел? Ты вся покраснела и взгляд бегает… — в эту самую секунду ко мне возвращается прежняя ненависть к этой стерве и внутри начинает кипеть злоба. Потому что Цуранова скрещивает руки на груди, ее губы растягиваются в насмешливой улыбке, а в глазах читается знакомое презрение. — Неужели ты опять трахалась с тем преподом?

— Какая же ты отвратительная. Уйди с дороги, — я обхожу девушку, намеренно задевая своим плечом ее, но стоило мне сделать два шага, как ее пальцы вцепляются в мою руку. Длинные квадратные ногти больно впиваются в мою кожу даже через ткань кофты, на что я поднимаю глаза на нее.

— Ты ходишь по лезвию, Мел. Когда-нибудь я уничтожу тебя, — на красивом лице Агаты появляется гримаса злобы. Она произносит слова медленно сквозь плотно стиснутые зубы, буквально рычит.

— Ненормальная! — я вздрагиваю и резко отдергиваю свою руку, освобождаясь из ее хватки.

По пути в кафетерий достаю телефон и быстро набираю сообщение Алексу: «Нас, возможно, слышала Агата». Пока заказываю себе пончик и кофе, мне приходит ответ: «Кто такая Агата?»

Я до сих пор не могу прийти в себя после неожиданной встречи, из-за чего я забыла, что Алекс ничего не знает про Цуранову. Быстро набираю ему ответ, в котором вкратце рассказываю о том, что она моя бывшая одноклассница, что она спит с моим братом и всячески отравляет мне жизнь.

«Эта та Агата, которой Дэн собирается сделать предложение?». Я долго смотрю на сообщение Алекса, вновь и вновь перечитываю темные буквы на белом фоне в телефоне и не могу ничего понять. От шока я даже забыла, что пью горячий кофе и поэтому напиток обжег мое горло и я начала кашлять. Поверить не могу. Дэн собирается жениться на Агате? Либо Алекс ошибается и путает ее с другой девушкой, либо Дэн собирается совершить самую большую ошибку в своей жизни. Вспоминаю, что после выходных на даче моих родителей, Алекс и Дэн всю дорогу обсуждали какую-то девушку, с которой мой брат состоит в серьезных отношениях. Получается, Алекс не ошибся и это действительно она. Я открываю контакт Дэна и собираюсь позвонить ему, но вдруг на экране телефона высвечивается имя Лиры. Девушка пишет мне сообщение и спрашивает, все ли в силе насчет сегодняшней встречи. Я совсем забыла, что сегодня договорилась поужинать с ней после пар. Сегодня со мной произошло слишком много шокирующих событий, и поэтому я чувствую себя ужасно растерянной.

В кафетерий начинают входить студенты, а это значит, что пара закончилась и мне пора бежать на следующую.

* * *

Ужин с Лирой проходит очень хорошо: мы вспоминаем смешную ситуацию, произошедшую с нами на вечеринке. Лира рассказывает, что пятно от вина так и не отстиралось от ее белого топа. Я вновь предлагают оплатить химчистку, но девушка отказывается. Оказывается, она учится на факультете дизайна. Мы обсуждаем учебу, путешествия и моду. С Лирой у нас много общего и мы продолжаем обсуждать волнующие нас темы по дороге домой, когда Лира подвозит меня на своей машине.

Стоило мне только переступить порог нашей квартиры, как я вспоминаю сегодняшнее утро. Злость и негодование овладевают мной и я, словно дикая фурия, врываюсь в кухню. Дэн сидит за кухонным столом, что-то лениво печатая на ноутбуке.

— Уже пришла? Я заказал твою любимую пиццу, а то ты всю неделю на меня дуешься, — мой брат поднимает глаза и расплывается в довольной улыбке.

— Ты что женишься на Цурановой?! — я пропускаю мимо ушей слова брата и полностью концентрируюсь на эмоциях, которые вот-вот разорвут меня.

— Откуда ты знаешь?

— Алекс рассказал! — я подхожу к кухонному гарнитуру, встаю напротив Дэна и упираюсь поясницей в столешницу.

— С каких пор вы близко общаетесь с Алексом?

В голову выстреливает и я понимаю, что сморозила глупость. Я только что чуть не рассекретила наши отношения с Алексом. Нужно срочно что-то придумать.

— Это сейчас неважно! Дэн, ты с ума сошел? Она же стерва! — уже чуть мягче, но с прежним напором произношу я. — Ты прекрасно знаешь, что она травила меня всю школьную жизнь, настраивала против меня одноклассников. Даже сейчас умудряется пускать про меня нелепые слухи и даже спать с моим братом! Она испортит тебе жизнь, Дэн.

— Она беременна, Мелисса! — Дэн резко встает со стула, шумно отодвигая его, и тяжелыми шагами подходит к окну. Поднимает руку вверх, закрывает глаза, трет переносицу и шумно выдыхает. — Я сам не в восторге жениться на ней, но, похоже, это мой ребенок.

Брат оборачивается и смотрит на меня из-за плеча. В его взгляде читается немая просьба понять и попытаться не осуждать. Мне требуется несколько секунд, чтобы переработать информацию. Агата беременна от Дэна. У моего брата будет ребенок, и Цуранова станет частью нашей семьи.

— Поверить не могу, Дэн… Этого быть не может… я имею в виду… ты уверен, что это твой ребенок? — мне требуется немало усилий, чтобы правильно подобрать слова.

— Не знаю, но по срокам все сходиться. Тем более в последнее время мы с ней часто проводили время вместе.

— Цуранова переспала со всеми парнями в старших классах. Да и в университете про нее говорят, что она за месяц учебы успела переспать с многими старшекурсниками. Тебе вообще не стоило связываться с ней и, на твоем месте, я бы подумала, прежде чем считать, что именно ты станешь папочкой ее детей.

Я делаю короткую паузу, но потом продолжаю:

— Она будет хреновой матерью. Боже, зачем ей вообще нужен этот ребенок? — мне становиться невыносимо жарко и душно, я начинаю ходить по кухне, прокручивая в голове услышанное.

— Тем не менее я не оставлю ее одну. Моему ребенку нужен отец.

— Ты вообще не уверен, от тебя ли она беременна, Дэн! Ты готов воспитывать чужого ребенка? Тем более от такой девушки.

Дэн всегда был для меня примером настоящего мужчины, конечно, после папы. Я всегда гордилась им и меня поражала его стойкая жизненная позиция и отношение к миру. Мой брат никогда не обижал девушек, всегда был честен с ними, относился с уважением. Только ему все не везло в любви: он не мог никого полюбить. Ему никак не удавалось встретить ту самую, которая вскружит ему голову и навсегда засядет в его ледяном сердце. И так случилось, что такой хороший человек, как Дэн, попал в плохую ситуацию.

Я подхожу к брату и обнимаю его. Дэн в ответ накрывает меня всем телом, на душе моментально становиться тепло и уютно. Я так хочу поддержать его, разделить вместе с ним всю его печаль и горечь, но единственное, что я могу сделать в этой ситуации — это обнять его и попытаться не осуждать. Ведь мы семья, а семья — это место, в котором, как в детской игре, сказав: «чур, я в домике», можно скрыться от самых страшных бед и проблем.

Ближе к ночи, когда я была уже в кровати и читала книгу, мне позвонила Натали и сказала, что ей нужно срочно приехать и спустя двадцать минут она была уже у меня.

— Я уж думала, что случилось что-то действительно страшное, Натали! — я разливаю ароматный грейпфрутовый чай по кружкам.

— Прости, не хотела тебя напугать. Но это ведь действительно очень важно! И ты такая интересная, молчишь и не напоминаешь даже!

Причиной неожиданного визита подруги стала тема празднования моего дня рождения. Натали вспомнила, что он у меня через несколько дней и приехала отругать меня за то, что я не собираюсь ничего организовывать. Не знаю почему, но в последнее время совсем нет желания делать шумную вечеринку в честь праздника.

— Я даже слышать ничего не хочу, что ты не собираешься праздновать. Тебе исполняется 19 лет и нужно хотя бы собрать самых близких, — Натали подпирает голову рукой и зевает.

— Ладно, может быть ты и права. Просто все в последнее время происходит очень много шокирующего, — я вздыхаю и ставлю чашку перед подругой.

— Это точно. Я до сих пор поверить не могу, что Дэн собирается совершить самоубийство. По-другому брак с Цурановой никак не назовешь, — подруга опускает глаза вниз и тяжело вздыхает. Сейчас она мне кажется такой разбитой и подавленной. Причем прежний блеск в ее глазах пропал с того момента, как я рассказала ей про женитьбу брата.

— Я больше, чем уверена, что это не его ребенок. Но вцепилась она именно в моего брата.

— Может ей надоело спать со всеми подряд? Захотелось стабильности и…любви, — последнее слово Натали произносит почти шёпотом, продолжая смотреть в свою кружку, и помешивать чай. — А что насчет вас с Алексом? Ты же понимаешь, что когда-нибудь Дэн обо всем узнает.

— Говори тише, он может услышать! — я отпиваю напиток из кружки и поднимаю глаза на подругу. — Я даже не хочу об этом думать. Я понимаю, что рано или поздно нам придется рассказать всем, но сейчас — вообще не время. Представить не могу, как Дэн отреагирует на эту новость.

Мы еще немного говорим о нас с Алексом, допиваем чай и уходим спать. Подруга остается у меня на ночь, Натали нужно доделать проект по графике, поэтому она включает настольную лампу и принимается доделывать работу. А я, как только накрываю себя одеялом, сразу проваливаюсь в небытие.

Меня будит непонятный шум посреди глубокой ночи. Я смотрю на часы, и они показывают 2:30. Натали рядом я не обнаруживаю, поэтому я хмурюсь и иду на источник звука. Пока моим глазам удается привыкнуть к свету, я рассеяно стою около своей комнаты и моргаю. На кухне горит неяркий свет и слышаться приглушенные голоса. Подхожу ближе к источнику света и вижу следующую картину: Натали и Дэн сидят за кухонным столом, в комнате тускло горят небольшие лампочки на потолке, от чего в помещении создается уютная обстановка. На стеклянном столе чашки чая, конфеты и пирожные, а мой брат что-то рассказывает, бурно жестикулируя руками и весь его рассказ сопровождается смехом Натали. Смотря на эту картину, меня ударяет по голове, словно отбойным молотком, и я понимаю, что если раньше я и представить не могла Натали и Дэна вместе, то сейчас осознаю, что они буквально созданы друг для друга.

Глава 28

— Извини, немного опоздала, — я шумно выдыхаю и часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Скидываю с себя дубленку и разматываю с шеи шарф, одновременно приглаживая рукой растрепанные волосы. — Я ужас как торопилась, нас задержали на последней паре.

— Ничего страшного. Приходи, — Кирилл улыбается мне своей лучезарной улыбкой и забирает из моих рук дубленку. Снимаю сапоги и прохожу вглубь длинного коридора. Квартира Кирилла очень просторная и светлая, немного узенькая кухня с белым гарнитуром и барной стойкой вместо стола, большая гостиная и я сразу замечаю, что здесь явно постарался дизайнер. Я наступаю на мягкий белый ковер посередине гостиной и разворачиваюсь на пятках:

— Ну что, приступим?

Мы проходим на кухню и мой взгляд сразу падает на фотографии семьи парня, прикрепленные магнитиком к холодильнику.

— Ты так похож на свою маму, поразительно! — у его матери такие же резкие черты лица, светлые волосы и зеленые глаза. На фотографии семья Кирилла сидит на ярко-зеленом газоне и улыбается в камеру.

— Да, все так говорят. Я заказал пиццу и пасту, знаю, что ты такое любишь, — парень начинает раскладывать приготовленную еду на барной стойке и мельком бросает на меня взгляд.

— Как здорово, я ужасно голодная после учебы.

Кирилл открывает красное вино и разливает содержимое в бокалы и я удивляюсь, откуда он знает марку моего любимого напитка. Во время ужинам мы мило беседуем и в моей голове мелькают мысли, что это больше похоже на свидание. Но я стараюсь не думать об этом, ведь Кирилл знает, что я с Алексом и никогда бы не стал ставить меня в неловкое положение.

После ужина Кирилл открывает ноутбук и мы начинаем выполнять проект.

— Так, нам нужно разработать концепцию нашего будущего отеля: для начала нам нужно дать ему название. Есть варианты?

— Я накидал парочку, посмотри вот здесь, — парень тычет на список названий для нашего будущего проекта, я наклоняюсь ниже и произношу вслух названия, пробуя их на вкус.

— Мне нравится вот это. Натали учится на архитектурном факультете и я могу попросить ее набросать нам чертежи для здания. Но для этого нам нужно определиться с местоположением и дизайном здания, — я открываю файл на рабочем столе и начинаю предлагать Кириллу разные варианты, при этом комментируя каждый слайд. Мельком замечаю, что он не отрывает от меня взгляд, мне даже кажется, что он и вовсе не моргает. Его лицо так близко, что мне становиться неловко и я начинаю нервничать. Можно было предположить, что мы окажемся в такой ситуации, когда соглашались вместе делать проект. У Кирилла однозначно остались ко мне чувства, я это ощущаю каждой клеточкой своего тела. Он, кажется, все еще не отпустил мысль завоевать меня и от этого мне становится не по себе. Я не хочу давать ему ложные надежды, ведь я воспринимаю его как друга, и так будет всегда.

— Что скажешь? — я заканчиваю свой рассказ и поднимаю взгляд на красивое лицо парня. Кирилл долгое время молчит и просто анализирует мое лицо, а после, когда он вспоминает, что я задала вопрос, трясет головой и утыкается в яркий экран ноутбука. Пока он показывает мне варианты, которые ему больше всего понравились, мой телефон начинает звонить.

Громкий звук привлекает внимание парня, и Кирилл опускает глаза на экран моего смартфона. Мне звонит Алекс, я беру в руки телефон и быстро сбрасываю вызов. Наши взгляды с Кириллом встречаются и его лицо мгновенно меняется: брови сводятся к переносице, в глазах сталь, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Извини, продолжай.

Он барабанит пальцами по матовому темному покрытию стола и молчит. Создавшаяся вокруг тяжелая обстановка начинает давить на меня, воздуха становится меньше, меня бросает в жар и хочется покончить с этой гнетущей тишиной.

— Мел, хочу сказать тебе кое-что… — как только Кирилл начинает говорить, мой телефон вибрирует и я понимаю, что мне пришло сообщение. Я мельком вижу, что на экране высвечивается фраза, посланная от Алекса: «Ты где? Скучаю по твоим поцелуям. Когда ты освободишься? Заберу тебя». Я рефлекторно начинаю улыбаться, а в груди вспыхивает огонь, распаляя все тело знакомым жаром. Пока я думаю об Алексе, Кирилл продолжает говорить:

— Ты, наверное, уже догадываешься, о чем я хочу поговорить, но все же я скажу. Ты мне очень нравишься, Мел. Я влюблен в тебя с самого первого дня нашей встречи…

— Что? — голос Кирилла разрывает мои мысли об Алексе и я в растерянности поднимаю глаза. Я его совсем не слушала, но запомнила последние несколько слов. Он влюблен в меня? Улыбка моментально пропадает с моего лица, когда я вижу серьезное выражение лица Кирилла.

— Я пытался забыть тебя после той ночи, после того, как ты защищала его. Правда, пытался. Но не смог. Я знаю, что ты с другим и, что ты его любишь, я это вижу. Кто любит, тот ждёт, Мел. Я буду ждать тебя, и может когда-нибудь мы будем вместе.

Парень смотрит в мои глаза, но кажется, будто в самую душу. Его лицо описывает все земные муки и страдания, мне даже показалось, что он вот-вот заплачет. Он говорит такие прекрасные слова, но внутри мне больно, что-то нещадно режет изнутри грудь, выцарапывая на ней раны. Все потому что только разбилось одно прекрасное сердце.

— Кирилл, ты делаешь мне больно… Ты же знаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью. Как бы для тебя грубо это не звучало, но мое сердце принадлежит другому. И я не могу видеть твои страдания, пожалуйста, не надо..

Я вскакиваю со стула и быстрыми шагами иду к прихожей. Мне нужно уйти, чтобы не причинить ему боль. Мне нужно уйти, чтобы и мне было не больно.

— Подожди, Мел! Да стой ты! — парень идет вслед за мной и преграждает мне путь в прихожей, когда я быстро накидываю дубленку, надеваю обувь и собираюсь вылететь из квартиры. — Только не отталкивай меня, хорошо? Я больше не буду говорить тебе о своих чувствах. Просто будь рядом, ладно?

— Я не могу, Кирилл. Это все слишком. Неужели тебе будет легче, если мы также будет дружить и при этом ты будешь видеть меня с Алексом?

— Нет, мне уже никогда не будет легче. Но я не хочу, чтобы ты отдалялась от меня. Я просто хотел, чтобы ты знала о моих чувствах и может, ты когда-нибудь смогла бы почувствовать ко мне то же самое.

— Но не сейчас, Кирилл. Сейчас я не могу дать тебе то, что ты просишь.

Я смотрю на Кирилла и мне хочется его обнять и сказать, что все будет хорошо. Но от этого будет только хуже. Ему нужно забыть меня, потому что я никогда не буду его.

— Хорошо, я готов ждать. Столько, сколько ты захочешь, — парень опускает плечи на выдохе и смотрит на меня большими зелеными глазами.

— Не нужно, Кирилл. Я не та девушка, с которой ты пойдешь по жизни. Не мучай ни меня, ни себя. Я не знаю, получиться ли у нас общаться, как прежде… Наверное, нет, — я поднимаю сумку с пола и кладу ладонь на ручку входной двери.

— Давай будем просто… друзьями? Общаться, как раньше у нас не получится, но только не отталкивай меня.

— Хорошо, но не думаю, что это хорошая идея.

— Я отвезу тебя, — Кирилл спешит надеть куртку, но я его перебиваю:

— Не нужно. Я вызову такси.

* * *

Признание Кирилла полностью выбило меня из колеи. Я ведь знала, что небезразлична ему и действительно пыталась сделать как лучше — держать дистанцию. Я даже предлагала поменяться парами, чтобы было легче. Но он решил по-другому. Он сам захотел делать со мной совместный проект и позвал к себе домой. Как итог: его разбитое сердце, мое испорченное настроение и недоделанный проект. Если с проектом и настроением можно хоть что-то сделать, то как склеить разбитое сердце?

Пишу Алексу сообщение, что подъезжаю к его дому. От прежнего энтузиазма нет и следа, но я надеюсь, что Алекс сможет все исправить. Сейчас он мне катастрофически нужен. Я все чаще стала задумываться о том, что после тяжелого учебного дня, когда я валюсь с ног, единственное, что мне хочется — это прийти домой и увидеть там его. Лечь к нему на колени и чтобы он весь вечер гладил меня по голове, перебирая мои волосы. Чувствовать его тепло рядом и ощущать его запах. Это так удивительно, что только один человек может вылечить нас от всех бед и невзгод. Важно найти такого человека. Я нашла.

Когда такси останавливается около высокой и незнакомой мне многоэтажки, я выхожу из машины и вижу высокую фигуру Алекса. Он стоит около подъезда, весь в черном, очень сильно выделяется на фото белоснежного снега. Он смотрит куда-то в даль и курит сигарету. Увидев меня, он выдыхает рваное облако серого дыма и выбрасывает окурок.

— Привет, красавчик, — я подхожу к нему и утыкаюсь в его прочную грудь. В нос молниеносно проникает запах ментола и нотки сигаретного дыма и понимаю, что нахожусь дома.

— Как доехала? — рука Алекса накрывает мою спину, прижимает к себе и он целует мою макушку.

— Все хорошо. Очень замерзла и устала, пойдем в дом.

Я ни разу не была дома у Алекса и поэтому, стоило мне переступить порог его квартиры, как я начинаю с интересом все разглядывать. Просторная прихожая, которая сразу переходит в гостиную. Такого же размера гостиная: серый диван, рядом стеклянный хрустальный столик с черными металлическими ножками. На столике его айпад и игровая приставка с кучей непонятных кнопочек. Напротив дивана огромный телевизор на красной кирпичной стене. Мне здесь очень нравиться, то ли дело в дизайне квартиры, то ли дело в том, что здешнем воздухе ощущается его присутствие.

— Голодна? — Алекс проходит на кухню, пока я с интересом рассматриваю квартиру.

— Нет, я ужинала. Где ванная комната?

Алекс указывает мне на белую дверь, и я прохожу внутрь. Пока мою руки, ненароком смотрю на разноцветные тюбики на полочках, пытаюсь найти хотя бы один женский крем или гель для душа. Внимательно рассматриваю раковину, в страхе увидеть на белой поверхности женский волос. Но с облегчением выдыхаю, когда ничего не нахожу.

Когда я выхожу из ванной комнаты, иду на голос Алекса и вхожу в его спальню. Парень стоит около панорамного окна, такого же, как и в гостиной, и разговаривает с кем-то по телефону. На нем обычная черная футболка и серые домашние штаны. Спальная комната среднего размера: большая двуспальная кровать, застеленная серым пледом без единой складки, напротив — комод такого же цвета и на нем телевизор. Рядом шкаф с одеждой и стеллаж с книгами.

Подхожу к парню и утыкаюсь лбом в его мощную спину, пока он продолжает разговаривать по телефону. Обхватываю его тело, обнимая за грудь, и глубоко вдыхаю запах его тела. Алекс чуть разворачивает голову, смотрит на меня из-за плеча, затем снова возвращает голову на прежнее положение. Кладет свободную ладонь на мои руки и сжимает их.

— Что с тобой? Ты какая-то потерянная, — Алекс разворачивается и обнимает меня, когда оканчивает телефонный разговор. — Расскажешь, что случилось?

— Ничего. Просто я так устала. Моя жизнь кардинально изменилась за эти три месяца, я устало плюхаюсь на кровать и поднимаю голову, когда Алекс подходит ко мне и встает напротив. — Я не справляюсь со всем.

— Поговори со мной. Расскажи все, что терзает тебя, — руки парня ложатся на мое лицо и он целует меня в лоб. Поцелуи в лоб — нечто сокровенное и детское. Так родители показывают свою любовь детям и поэтому мне стало так уютно после этого незначительного жеста.

Всю ночь мы лежим в кровати и разговариваем о жизни. Обсуждаем ситуацию, связанную с Дэном и Агатой, и я узнаю, что Алекс тоже не в восторге от этой женитьбы. Но Дэн упрямо заявляет, что ни за что не оставит ее одну в такой тяжелой ситуации, какую бы разгульную жизнь она не вела.

— Болит? — Алекс проводит пальцами по зажившей татуировке под моей грудью, предварительно задрав свою футболку, которую он дал мне на ночь.

— Нет, уже зажила, — я лежу на спине и перебираю пальцами его волнистые волосы. Алекс наклоняется и целует надпись под моей грудью.

— Когда-нибудь наши дети спросят у нас, что значит эта надпись и тогда мы расскажем им историю нашей любви.

Внутри все сжимается от его слов. Разумеется, как и все девушки, я думала о нашем будущем, представляла свадьбу и грезила о детях. Но никогда не позволяла себе даже произнести вслух эти мысли, но слышать эти слова от Алекса — самая удивительная вещь на свете. Мозг взрывается только от одной мысли, что он хочет от меня детей. Я никогда не входила в число тех девушек, чей смысл жизни заключался в создании семьи. Для меня первостепенно было получить образование и построить карьеру. Но когда ты любишь человека настолько сильно, что боишься его потерять, создание семьи с ним — становится твоим самым заветным желанием.

— Через минуту у тебя день рождение, Мелисса, — Алекс отрывает свой взгляд на меня и мы оба смотрим на настенные часы, которые висят напротив кровати. — Я присутствовал почти на каждом твоем дне рождении, пока не улетел в Лондон. Но больше всего, мне запомнился тот год, когда тебе исполнялось восемь. Ты носилась по всему дому в ужасно пышном розовом платье с короной на голове. Ты была ужасно избалованным и капризным ребенком. Ты помнишь этот день, Мелисса?

Я киваю и мысленно переношусь в тот год. У меня действительно было очень пышное платье ярко-розового цвета. Тот день рождения был в тематике Диснея, меня нарядили в принцессу, а Дэна с Алексом в принцев. Конечно, им это все не нравилось и они очень долго возмущались. Но я была неимоверна счастлива, когда видела их в костюмах принцев из моих любимых мультфильмов. День был замечательный, если бы не одно шокирующее событие.

Пока мы ждали гостей, Дэн и Алекс играли на улице в небольшом лесочке около нашего дома. Также неподалеку протекала небольшая речушка. В тот день я сильно хотела поиграть вместе с моим братом и его другом, и каждый раз, когда мама пыталась заставить меня снять мое платье принцессы и надеть куртку, я устраивала истерику. Поэтому мама бросила это занятие и просто накинула куртку на меня поверх платья. Алекс тогда догонял меня, я громко смеялась и кричала. В силу своей глупости и юного возраста я не смогла отличить конца берега и начало реки. Это было начало декабря и лед на той реке был очень хрупким. Я поняла, что стояла на льду только когда Алекс остановился, улыбка пропала с его лица и он широко раскрыл свои глаза. Я помню этот момент, как будто он был вчера.

«Стой на месте, Мелисса. Не двигайся» — Алекс медленно подходил ко мне и протягивал руку.

«Мне страшно, Алекс.» — лед подо мной начинал трещать, когда я делала хоть малейшее движение.

«Только не плачь. Все будет хорошо. Не смотри вниз, смотри на меня, Мелисса».

Я начинала плакать, когда слышала неприятный треск льда и видела как вода течет под тонким прозрачным льдом под моими ногами. Алекс медленно двигался ко мне, каждый раз напоминая, чтобы я не смотрела вниз. Дэн в это время уже бежал за помощью, но, кажется, он не успевал, потому что с каждой секундой лед сильнее надламывался.

«Как же мое платье? Оно намокнет и испортиться. Я не хочу ходить в мокром платье, Алекс.» Я плакала и боялась даже вытереть дорожки слез с холодных щек.

«Твое платье не намокнет, Мелисса. Ты еще покажешь его всем гостям, как ты и хотела. А теперь, внимательно меня послушай. Когда я скажу ты сделаешь резкий прыжок ко мне, хорошо?» Алекс продолжал ко мне двигаться и я молча кивнула. Сделав еще пару шагов ко мне, Алекс скомандовал, но я не успела даже дернуться, потому что непрочный лед подо мной надломился и уже в следующую секунду я почувствовала сильный холод по всему телу. Ледяная вода резала мою кожу, я ничего не видела, потому что мои глаза были закрыты и первое, про что я подумала это то, как сильно испортиться мое платье. Я была так наивна, и поэтому думала не о смерти, а о своем глупом платье. Не прошло и пяти секунд, как чья-то рука за шиворот вытаскивает меня и слышится треск рвущейся ткани. Я открываю глаза и вижу перед собой белое небо с ярким солнцем. Уже в следующую секунду надо мной склоняется перепуганное лицо Алекса. С его кудрявых волос стекали капли воды, которые капали прямо на меня, он тяжело и часто дышал. Я запомнила его испуганное лицо, то как он тряс меня за плечи, стараясь привести в чувство, вытирал воду с моего лица, хотя сам был абсолютно мокрый. Он дрожал от холода, но прижимал меня к себе, стараясь согреть. Уже в это время подбежали мои родители, мама начала в панике кричать, а папа накрывал меня пледом. Но я видела только Алекса, то, как он провожал меня взглядом, пока меня холодную и испуганную несли в дом. Алекс прыгнул за мной в ледяную воду, рискуя своей жизнью. Он спас меня тогда и продолжал спасать меня сейчас.

— Тогда я чуть не потерял тебя и не хочу, чтобы это случилось снова, — Алекс привстает, одеяло, которое недавно прикрывало его тело, оголяет грудь. Он тянется к тумбочке, отодвигает ее, а я наблюдаю за тем, как рельефные мышцы двигаются под его кожей. Я бы могла смотреть на это весь день. Алекс возвращается в свое прежнее положение и протягивает мне два белых прямоугольных листа. — С Днем рождения, Мелисса.

— Что это? — я бросаю быстрый взгляд на парня и беру листы в руки. В темноте тяжело разглядеть, что на них написано, поэтому мне приходиться прищуриться и поймать свет луны с окна. — Ты с ума сошел!

— Я же обещал свозить тебя туда, — на родном лице появляется широкая улыбка. Прямо сейчас мне хочется завизжать от радости, потому что в своих руках я держу два билета в Коста-Рику.

— Алекс, поверить не могу! — я вскакиваю и вновь всматриваюсь в билеты, пытаясь понять, не ошиблась ли я.

— Полетим на зимних каникулах, сразу после Нового года, — парень продолжает наблюдать за мной.

— Ты делаешь меня самой счастливой!

Я наклоняюсь к парню, кладу ладони на его лицо и целую в губы. Алекс привстает и углубляет поцелуй, нежно прикасаясь к моей шее и чуть сжимая ее.

Глубокой ночью я пишу Дэну, что остаюсь у Натали. Благо он не знает, что она живет в студенческом городке. Я засыпаю в объятиях Алекса, сильно прижавшись к его оголенный груди. Между нами уже был секс, но этот момент был самый интимным из всех, что мы провели вместе.

Глава 29

(18+)

Ранним солнечным утром я сквозь сон чувствую приятное покалывание внизу живота. Что-то упрямо продолжает щекотать мою кожу и я открываю глаза. Первое, что вижу перед собой — незнакомый потолок. Мне требуется секунда, чтобы вспомнить события вчерашнего дня. Опускаю взгляд вниз, и вижу лицо Алекса. Парень смотрит на меня, немного наклонив голову вбок, затем одаривает своей улыбкой и целует мой живот чуть ниже пупка. Так вот, что меня разбудило.

— Такого приятного утра у меня еще не было, — я начинаю улыбаться, а Алекс, не ответив ничего, наклоняется и продолжает целовать мой живот, с каждым поцелуем спускаясь ниже. Когда его пальцы на миллиметр оттягивают тугую резинку моих розовых трусиков, между ног моментально становится влажно от предстоящих ощущений.

Парень останавливается и поднимается на локти, нависая сверху. Тонкая прядка темных волнистых волос свисает вниз, прямо над моими глазами. Он такой сонный, домашний, от его тела веет жаром и уютом. Поразительно, но я еще никогда за последнее время не спала так сладко, как в эту ночь с ним. Всю ночь я то и дело, что чувствовала его тяжелую руку на мне, как во сне подгребает мое тело под себя, прижимая сильнее к груди и зарывая лицо в мои волосы. Алекс залезал под мою свободную футболку рукой, находил грудь и едва заметно сжимал ее, что-то нашептывая мне на ухо.

— Хочу каждый день просыпаться и видеть твое оголенное тело рядом, — с утренней хрипотой произносит Алекс.

— Так непременно будет. Ты еще успеешь устать от меня.

Парень наклоняется ближе к моему лицу и одаривает теплым утренним поцелуем, заставляя меня до конца проснуться. Я кладу руку на его оголенное плечо и едва заметно сжимаю, потому что Алекс просовывает руку между нами и, наконец, стягивает с меня ненужное нижнее белье.

— Давно хотел попробовать тебя на вкус, — произносит задумчиво, полностью концентрируя взгляд на моей оголенной промежности. Я моментально вспыхиваю и рефлекторно пытаюсь свести ноги, как будто он еще не успел там все разглядеть. Алекс хмуриться и бросает на меня дикий взгляд, от которого я жалею о своем недавнем поступке.

— Никогда не стесняйся меня, Мелисса, — он одним резким рывком разводит мои колени в сторону и проводит пальцем по влажным складкам, заставляя меня вздрогнуть от первых искр внизу живота. — Я буду делать с тобой самые порочные вещи. Краснеть будешь потом.

После сказанных слов Алекс наклоняется, и его голова оказывается между моих ног. Поясница рефлекторно прогибается, а голова запрокидывает, когда он прикасается ко мне там. Сначала медленно и нежно целует несколько раз, а затем проникает в меня языком, вытворяя им нечто удивительное. Непроизвольный стон вырывается из моей груди и закусываю нижнюю губу.

— Сладкая. Как я и думал, — констатирует он, поднимая взгляд на меня. На его лбу появляются складочки, но он продолжает смотреть на меня. Этот коктейль: его взгляд у моих ног, движения его языка, прикосновения пальцев к моему клитору — творит со мной нечто необъяснимое и будоражащее, вызывая дикое возбуждение. Я за пару мгновений становлюсь абсолютно мокрая и податливая. Он управляет мною, словно кукловод куклой. Стоило Алексу просунуть в меня один палец, добавить язык и сделать несколько движений, как меня подбрасывает над кроватью и я начинаю содрогаться от фееричного оргазма. Я вплетаю пальцы в его длинные волосы, сжимая их и выкрикивая его имя. Когда остатки моего сознания начинают вспышками возвращаться ко мне, я вижу как Алекс поднимается и смотрит на меня, вытирая мою влажность с губ тыльной стороной руки.

— Хочу видеть тебя сверху, Мелисса, — мое тело не успело отойти от волны оргазма, как Алекс ложится на спину и переворачивает меня на себя. Я сажусь на него сверху, упираясь дрожащими ладонями об его оголенную грудь. Внутренности до сих пор пульсируют, колени совсем меня не держат, в голове полный сумбур. Но я отчетливо понимаю одно — мне нужен он, еще и еще. Обнаженной кожей промежности я чувствую сильную твердость между ног и опускаю взгляд. Кладу одну руку на его член и начинаю двигать по нему, стягивая и растягивая белую ткань его боксеров. Я играю с ним: делаю невинный взгляд, который ему так нравится, закусываю нижнюю губу, продолжая распалять его. Его глаза меняются — на смену пороку и вожделению пришли чертики, которые готовы утащить нас обоих прямо в Ад. Его сильные руки ложатся на мои ягодицы, сжимая их до покраснения. Я хватаюсь за нижний край своей футболки и тяну ее верх, оставаясь полностью обнаженной и открытой перед Алексом. Он, кажется, полностью потеряв контроль, резко дергает меня на себя, заставляя лечь грудью на него. В одно мгновение он освобождает свой член от тесной ткани боксеров и упирается влажной и горячей головкой прямо в мое лоно. Когда он входит в меня на половину, Алекс издает удовлетворённый рык и запрокидывает голову. Я привстаю и тем самым позволяю ему войти в меня глубже, почти в полную длину. Внутренние органы сжимаются, внутри становится неимоверно тесно и давяще. Я сажусь его глубже и чувствую, как его член входит в меня до упора.

— Черт, ты такая сексуальная, — Алекс протягивает руку и сжимает мою правую грудь. — Начинай двигаться, малыш.

Повторять мне не приходиться, потому что я начинаю двигать тазом вверх и вниз, чувствую как член скользит во мне, с каждым движением подводя меня ко второму пику. Я делаю это так, словно всегда этим занималась, мои движения плавные, глубокие и влажные. Алексу это нравится, я вижу это по его глазам и по тому как с каждым скачком его дыхание учащается, а взгляд становится туманным.

— Ты так глубоко, Алекс, — я начинаю ускорять темп, мое дыхание сбивается и я не в силах его восстановить. Моя грудь подскакивает вместе со мной и это еще сильнее заводит меня.

Алекс в одно мгновение подрывается и с силой хватает меня за ягодицы, начиная сам двигаться во мне. Теперь я просто откидываюсь на его грудь, вонзая острые ногти в его крепкие плечи. Он сжимает кожу ягодиц так сильно, что я уверена — на них останутся синяки. Темп становится бешеным, шлепки наших тел полностью оглушают меня, я чувствую его горячее дыхание на моих ключицах. Зарываюсь пальцами в его темные волосы и прижимаю его голову к себе. По его вискам стекают капли пота, но он не прекращает дико вдалбливаться в меня. Внизу живота начинает знакомо покалывать, пара толчков и все тело пробивает током. Я вскрикиваю его имя и говорю о том, как мне хорошо рядом с ним. Конец Алекса не заставляет себя долго ждать, он резко выходит на меня и брызги летят на мой живот, стекая белыми каплями к клитору.

Это был мой самый мощный оргазм, руки трясутся в конвульсиях, сердце решило выпрыгнуть из груди, мои мозги превратились в сплошную кашу, потому что я ничего не вижу, не слышу, но чувству лишь пульсирующее сокращения промежности снизу.

Руки Алекса продолжают сдавливать мою спину, больно стягивая кожу. Он сильнее прижимает меня к себе так, что я трусь оголенной грудью об его тело. От такой тесной позы живот Алекса тоже обмазывается его спермой, но нам абсолютно все равно. Он упирается мокрым лбом в мое плечо, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, я глажу его по волосам, перебирая пальцами темные прядки.

За окном невероятно солнечно и морозно. Утро просачивается в темную комнату тонкими лучиками сквозь темные шторы. Сейчас девять утра, люди за окном бегут по своим делам и даже не догадываются, что в этой комнате двое совершенно разных людей захлебываются в невероятном изобилии жаркой любви и невероятно сильных чувств.

— Алекс… — я отстраняюсь от него, провожу рукой по своей щеке, убирая прилипший к влажной коже волос. Замечаю, что я вся горю и пылаю. — Я люблю тебя.

Раньше я совсем не задумывалась о значении этих слов. Я. Люблю. Тебя. Слишком много значений придают этой фразе. Любовь может быть разная и у каждого человека свое понимание и толкование. Но я считаю, чтобы осмелиться произнести эту многогранную фразу, смотря человеку прямо в глаза, нужно обладать огромной силой воли. Ведь как только эти слова слетели с твоего языка, то все — обратного пути нет. Отныне ты берешь ответственность не только за себя, но и за другого человека: за его самочувствие, его здоровье, его жизнь. Ты можешь закричать эти слова настолько громко, что тебя услышат в конце города, или прошептать их тихо на ухо — разницы нет, в обоих случаях ответственность не меняется. И только когда ты можешь гарантировать свою верность и преданность в безвыходных ситуациях, свое присутствие в моменты, когда казалось бы, выхода нет, свое тонкое/крепкое плечо в самые морозные и холодные дни, только тогда ты можешь сказать «Я тебя люблю».

— Я тоже люблю тебя, Мелисса, — он понимает голову, и его карие глаза целятся прямо в мои. Необъяснимая сила заставляет нас поддерживать зрительный контакт долго время. Как бы я не хотела отвести взгляд, ничего не получается. От прежней похоти ни осталось ни следа, на этот раз его взгляд наполнен опьяняющим и нежным трепетом. Подобные искорки мягкости в его глазах мне удавалось поймать ни один раз, но именно сейчас, в этот волшебный момент, я поняла, что только что забрала его сердце, приковала к себе невидимыми цепями, овладела им до конца жизни. Ровно также, как и он мною.

* * *

— На чье имя у вас забронировал банкетный зал? — милая девушка в униформе и глубоким декольте одаривает нас улыбкой, параллельно листая блокнот с записями.

— Мелисса Уланова, — я произношу чуть громче и опускаю взгляд вниз, туда — где девушка смотрит забронированные столики.

— Пройдемте за мной.

Алекс пропускает меня вперед, и мы идем по кафельной плитке по направлению к нашему банкетному залу. Я забронировала небольшой зал в шикарном ресторане итальянской кухни, намереваясь отпраздновать здесь своей день рождения. Как только мы оказываемся в помещении, я сразу окидываю быстрым взглядом дизайн комнаты и более внимательным взглядом сервировку стола. Я всегда привыкла к перфекционизму и поэтому сегодня все должно пройти идеально.

— Если будут вопросы, я всегда рядом, — девушка вновь расплывается в улыбке, оголяя белоснежные зубы, быстро разворачивается на каблуках и покидает комнату.

— Как тебе? — я прохожу к столу и кладу клатч на один из стульев. — Здесь замечательно, правда?

Алекс шумно отодвигает белый стул с золотой вышивкой и вальяжно на нем располагается. Окидывает резким и быстрым взглядом комнату и возвращает глаза ко мне.

— Неплохо. Посмотрим какая кухня.

— Что за снобизм, Алекс? — я хихикаю и подхожу к зеркалу. Оцениваю свой наряд сверху вниз, и затем в обратном направлении. Предпочтению сегодня отдала легкому белому атласному платью на золотых бретельках. Белые и узкие сапожки на высоком каблуке. Пока подправляю завитые волосы, замечаю как Алекс медленно подходит ко мне сзади.

— Просто невероятно красивая, — кладет мощную ладонь на мой живот и давит на него, тем самым пригвождая мое тело к его. Опускает голову и медленно вдыхает запах моей шеи, закрыв глаза. Затем прикасается к тонкой коже алыми губами, заставляя кожу покрыться мурашками. — Я собираюсь сегодня вечером рассказать Дэну про нас.

— Он будет в бешенстве.

— Знаю. Поэтому жди на моем лице кровоподтеки и синяки, — Алекс начинает улыбаться и шутить. Мне нравиться, что он с легким весельем относиться к этой ситуации, но мне совсем не весело. Представить страшно, как мой брат отреагирует на эту новость. В любом случае мне нужно будет с ним поговорить и все объяснить. Мы любим друг друга и поэтому, он должен все понять.

Смотрю на своего парня в отражении зеркала и мне хочется запищать от восторга. Какой он красивый. Как бы я не пыталась, мне не удалось заставить его надеть пиджак, поэтому мы сошлись на белой рубашке… Рубашка идеально подчеркивает его красивое тело, а темные брюки делают его ноги еще длиннее.

За дверью начинают слышаться глухие шаги и приглушенные голоса. Руки Алекса покидают мое тело, и он делает два шага в сторону. Через мгновение в комнате появляется Натали в ярком голубом платье и она темнее тучи. Я любопытно смотрю на нее, пытаясь понять, что вызвало у нее такую смену настроения. Но как только в комнату заходит Дэн с огромным букетом цветов, а позади него Цуранова, мне сразу все становиться ясно.

— С праздником, сестричка! — брат натягивает довольную улыбку и подходит ко мне. Протягивает огромный букет голубых гортензий и целует меня в щеку. — Встретили твою подругу у входа, я думал вы придете вместе, раз ты у нее ночевала.

— Мне нужно было утром в салон красоты, сам понимаешь…

— Да? Натали сказала, что утром ты ушла в деканат решить какой-то вопрос.

Я смотрю на Натали, она разводит руками и поднимает плечи, мол «не знала, что придумать, поэтому сказала первое, что пришло в голову».

— Ну конечно. Мне сначала нужно было в деканат, затем в салон. Дэн, прекрати меня расспрашивать… — я резко стараюсь прекратить диалог и перевести тему.

— Не думал, что ты приедешь так рано, — Дэн подходит к Алексу и они жмут руки. Мой брат слегка прищуривается и недоверчиво смотрит на Алекса. — Я звонил тебе вчера весь вечер. Опять был с очередной девкой?

— Не угадал, — Алекс резко переводит тему и они начинают обсуждать вчерашний матч по футболу. Дэн, кажется, ни о чем не догадывается и активно поддерживает диалог.

Стоп. Что значит «с очередной девкой?» Хочу подойти к Натали, но тут встревает женский голос, про обладателя которого я совсем забыла. — С Днем рождения, Мел, — Агата протягивает мне небольшой подарочный пакетик и натягивает фальшивую улыбку. На ней безвкусное черное платье, которое до тошноты короткое. Я осматриваю ее с ног до головы и демонстративно отворачиваюсь.

— Что она тут делает? — я пренебрежительно фыркаю и скрещиваю руки на груди. Вопрос адресован скорее Дэну, но я продолжаю испепелять Агату взглядом.

— Мел, давай отойдем, — Дэн мнется и отводит меня в сторону. — Слушай, не злись. Это я решил привести ее. Знаю, что вы не ладите, и если уж она скоро войдет в нашу семью, хочу чтобы вы попытались настроить контакт.

— Ты не имел никакого права приводить ее на мой праздник! Ты не думал посоветоваться со мной, а? — я повышаю тон и совсем не пытаюсь сдержать себя. Пусть эта гадюка все слышит. Может у нее проснется совесть, ей станет неловко и она уйдет отсюда.

— Тише, тише. Я не думал, что это тебя так заведет. Не могу же я сейчас взять и вышвырнуть ее отсюда… — мой брат глубоко вздыхает, поднимает руку и начинает тереть заднюю сторону шеи. Я его достаточно хорошо знаю и могу предположить, что этим движением он показывает свое беспокойство.

— Зато я могу ее вышвырнуть, — я быстро поворачиваюсь на каблуках и собираюсь прогнать стерву с моего торжества, но в этот момент меня отдергивает Натали и буквально силой тащит в сторону так, что я чуть не падаю на высоких каблуках.

— Мелисса, это катастрофа! — моя подруга с силой сжимает в руке телефон и широко распахивает глаза, абсолютно не моргая. Натали всегда сдержанная и спокойная, но сейчас она настолько шокирована, что мне даже страшно представить, что могло произойти.

— Да что такое? Что еще испортит сегодняшний вечер?

— Мне позвонил Кирилл. Он приехал… То есть он сейчас здесь, у входа в ресторан. Попросил позвать тебя, — почти шепотом, и с каждым словом понижая тон произносит подруга.

Я резко оборачиваюсь и смотрю в сторону входа. Только не это. Если Кирилл сюда войдет, Алекс его прикончит. Зачем он вообще приехал? Вспоминаю их последнюю встречу и в голове начинают всплывать страшные картинки изуродованного лица Кирилла.

Официанты входят в банкетный зал и начинают раскладывать еду. Все садятся за стол, начинают обсуждать разные темы и я, воспользовавшись суматохой, накидываю дублёнку и выбегаю на холодное крыльцо ресторана.

Глава 30

Первое, что я вижу когда позади меня захлопывается входная дверь — огромный букет ярко-розовых роз. Боже, какой же он огромный! Сколько их там? Точно не меньше пятидесяти… Я спускаюсь по скользким оледеневшим ступенькам. Кирилл опускает букет ниже и открывает свое лицо. Позади парня стоит его заведённая иномарка со включенными фарами.

— Привет, — я подхожу ближе к парню и останавливаюсь в двух шагах от него. Холодный ветер терзает и режет кожу, взъерошивает идеальную укладку, портит макияж. Я смотрю по сторонам и замечаю, что на улице намечается буран. Ясное солнце куда-то пропало и на смену ему пришла пурга, сильный ветер и обильный снегопад.

— С Днем рождения, Мелисса, — Кирилл расплывается в улыбке и протягивает мне цветы. — Это тебе. Ты достойна самого лучшего.

Я немного мнусь, но все же забираю из рук парня букет. И только в этот момент я понимаю, насколько тяжелым он был. Мои руки сразу начинают дрожать и я с огромным трудом поднимаю цветы выше и прижимаю к груди.

— Это не все. Вот, — блондин протягивает мне красную продолговатую бархатистую коробочку. — Не знал, что выбрать. Но этот браслет идеально подойдет к твоим сапфировым глазам.

Пальцы Кирилла раскрывают упаковку и моему взору открывается что-то дорогое и сверкающее. Браслет сделан из крупных квадратных бриллиантов, окруженных более мелкими круглыми камнями. В стоимости этого украшения абсолютно нет сомнений — этот браслет невероятно дорогой. Он стоит, наверное, целое состояние.

— Кирилл, ты с ума сошел? — я подтягиваю тяжелый букет, который так и хочет упасть на снежную землю. Снег продолжает без устали падать, а буран начинает набирать обороты. Становиться невыносимо холодно, это я понимаю по тому, как леденеют мои пальцы и начинают дрожать колени. — Это очень дорогой подарок. Спасибо. Я совсем не ожидала, что ты приедешь.

— Знаю. Я надавил на Натали и она все же сказала адрес этого ресторана. Тебе нравиться подарок? — Кирилл заглядывает в мои глаза и так боится увидеть в них отрицание.

— Конечно понравился. Большое спасибо. Пойдем скорее внутрь, здесь ужасно холодно.

— Я хочу еще кое-что сказать. Как только ты появилась в моей жизни, ты изменила ее на 360 градусов. Я и представить не мог, что существуют такие девушки, как ты, — парень игнорирует мои слова и продолжает говорить, совсем не обращая внимания на сильный ветер. — Я сделаю все, что бы ты когда-нибудь разглядела во мне любимого мужчину.

Кирилл вновь поднимает глаза и смотрит на меня, ожидая ответную реакцию. Он так смущен: его плечи опущены, руки покоятся в карманах темного пальто, он сильно волнуется и путает слова. Мне невыносимо хочется прекратить его мучения и пригласить за стол. Он вспомнил обо мне, приехал и вручил такие дорогие подарки и поэтому — не пригласить его внутрь будет вопиющей наглостью. Я раскрываю рот, намереваясь предложить пойти внутрь и выдыхаю воздух, который на морозе моментально превращается в пар. Я не успеваю ничего произнести, потому что лицо Кирилла кардинально меняется: он смотрит через мое плечо, уголки губ медленно сползают вниз, он с силой сжимает холодные губы в тонкую полоску и напрягается.

— Надо же. И что же ты сделаешь, чтобы она видела в тебе мужчину?

Мне не нужно даже оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной. Но все же я это делаю и вижу, как Алекс медленными и неторопливыми шагами спускается с лестницы, не сводя серьезного взгляда с Кирилла.

— Раз начал договаривай. Я хочу услышать какие обещания ты ей дашь, — Алекс останавливается возле меня, в паре сантиметрах от моего плеча и опускает взгляд сначала на цветы, а затем на красную коробочку.

— Тебе не тяжело, Мелисса? Давай я помогу.

Сколько же сарказма, неприязни и цинизма в этих словах. Не дождавшись моего ответа, Алекс резко вырывает у меня из руки цветы и кидает их в сторону. Прекрасные розы бьются об холодную землю, и их лепестки разлетаются в разные стороны. Розовые цветы начинает моментально заметать снегом, скрывая под белой пеленой их яркий цвет.

— Какого черта?! — Кирилл за секунду еще сильнее напрягается и звереет. Я еще никогда не видела такую злобу в глазах этого всегда спокойного парня. — Что с тобой не так?

— Что со мной не так? Этот вопрос разумнее задать тебе. Ты приезжаешь туда, где тебя совсем не ждут, даришь отвратительные цветы и дорогие безделушки моей девушке. Ты пытаешься ее подкупить?!

Алекс делает шаг в сторону Кирилла, задевая меня массивным телом. Я отступаю в сторону и чуть не падаю на землю от того, что высокие каблуки скользят по заледеневшей земле. Сейчас эти двое взвинчены до предела, одно лишнее слово и они накинутся друг на друга, как в том доме во время вечеринки. Я смотрю на Алекса и от ауры, исходящей от него, мне становиться не по себе. Его тело напряжено, мышцы натянуты до предела, на шее пульсирует яремная вена, на лице злобный оскал. Он с силой сжимает кулаки и готов в любую секунду накинуться на блондина.

— Хватит! Прекратите! — я встаю между ними, поворачиваясь лицом к Алексу.

— Уйди, Мелисса. Я выбью все дерьмо из него, — Алекс совсем не смотрит на меня, продолжает испепелять Кирилла прожигающим взглядом.

— Да что вы творите?! У меня сегодня праздник, а вы решили вновь набить морду друг другу? Хватит!

Я сначала смотрю на Алекса и замечаю, как он отвлекается и опускает взгляд на меня. Затем я поворачиваюсь к Кириллу и понимаю, что он все это время смотрел только на меня.

— Если вы обо сейчас же не успокоитесь, можете даже не подходить ко мне. Я вам обещаю, что не заговорю с обоими до конца жизни! — я делаю шаг в сторону Кирилла, но тут же поскальзываюсь, оледеневшие ноги подкашиваются и я начинаю падать.

Чьи-то теплые руки резко хватают меня за талию и я силой тянут вверх. Алекс притягивает меня к себе и прижимает к бешено вздымающейся груди. Холодную спину обдает теплом и я поворачиваю голову.

— Ты не могла надеть каблуки еще длиннее в такую погоду? — ноздри Алекса раздуваются от раздирающего его гнева, брови сведены к переносице, взгляд свирепый, словно у зверя. Но он продолжает нежно держать меня за талию и прижимать к себе.

Я ничего не отвечаю, резко встаю на ноги и подправляю дубленку, которая свисает с одного плеча.

— Сейчас вы оба успокаиваетесь и мы идем внутрь, потому что я жутко замерзла и абсолютно не чувствую своих ног! Моя прическа испорчена и макияж поплыл. Считайте, что вам почти удалось испортить мой праздник. Мы садимся все вместе за стол и вы весь оставшийся вечер стараетесь максимально себя сдерживать! И если вы вдруг решите кинуть хоть одно язвительное слово в адрес друг друга, я буду винить вас в своем отвратительно прошедшем дне рождении! Вам все ясно?

Я смотрю на обезумевших парней и не дождавшись их ответа иду в сторону ресторана. Когда мы заходим в холл, я со стоном выдыхаю от горячего воздуха, который приятно обволакивает мое тело. Кирилл проходит в зал, а Алекса я хватаю онемевшими пальцами за рукав рубашки.

— Что с тобой твориться?

— Что ты хочешь от меня, Мелисса? Чтобы я весь вечер терпел этого урода, который хотел увести тебя у меня?

— Он мой друг, Алекс! Тебе пора бы забыть про ту вечеринку. Я сейчас с тобой и ты должен успокоиться! — меня всю трясет то ли он холода, то ли он злобы. — И еще он учиться со мной на одном потоке, с ним я так или иначе буду контактировать! У нас совместный проект и мы даже делали его вместе у него дома!

Я резко отворачиваюсь к зеркалу, которое висит в холле и смотрю на свой макияж. Помада размазана, тени поблекли, а черная тушь мерзкими точками потекла по лицу.

— Какой ужас! — я быстро начинаю тереть пальцами темные точки под глазами, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию.

— Что вы делали? — Алекс одним резким рывком разворачивает меня и прожигает одним взглядом так, что я напрочь забываю про макияж и про холод, который сковал мое тело.

Тут я понимаю, что сказала то, что ни в коем случае нельзя было произносить.

— Нам дали общий проект и мы делали его… у него дома, — еще раз повторяю я, но на этот раз почти шёпотом и охрипшим голосом.

— Ты была у него, Мелисса? Когда это было?

Алекс начинает с силой сжимать плечо так, что кровь перестает поступать в руку. Я пытаюсь ее отдернуть, но ничего не выходит.

— Мне больно! Отпусти меня, Алекс!

— Когда это было, Мелисса?! Когда?!

— Это было перед тем, как я приехала к тебе!

Мне наконец удается отдернуть руку и в отражении зеркала я замечаю, как то место, которое недавно сжимал Алекс, сильно покраснело.

— Ты спала с ним?

Я резко возвращаю глаза на лицо Алекса и вижу смятение в его взгляде: к недавнему звериному гневу теперь примешалась боль с нотками надежды. Теперь он говорит тише, словно боится услышать мой громкий и положительный ответ.

— Нет, конечно, нет! Боже, что ты несешь!

— Какого черта ты не рассказала мне об этом? Или тебе так понравилось быть сначала с ним, а потом трахаться со мной в моей постели?

В эту самую секунду что-то необъяснимое и совсем мне не свойственное овладевает мною, я замахиваюсь и больно бью Алекса по лицу. Грудь изнутри раздирает от гнева, в голове каша из недосказанных слов, мне хочется кричать и рвать на себе волосы.

— Спасибо, Алекс. Ты только что смешал мой праздник с грязью.

На красивом лице парня виднеется красный отпечаток моих пальцев. Алекс подносит ладонь к месту удара и продолжает смотреть на меня. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску, которую, как я думала, он выкинул навсегда. Но теперь он снова превращался в того равнодушного и апатичного парня, которого я встретила три месяца назад.

Я разворачиваюсь на каблуках и быстро покидаю холл ресторана. Когда я вхожу в зал и молча иду к столику, взгляды всех присутствующих приковываются к моему лицу. По их оценивающим взглядом я понимаю, что они хотят спросить у меня, какого черта происходит, но продолжают тактично молчать, следя за каждым моим движениям.

Когда я сажусь за стол, глубоко вдыхаю ароматный воздух и на секунду закрываю глаза. Затем, поборов шторм, творившийся в моем сознании и боль, которую только что Алекс нанес мне, я поднимаю глаза и обвожу всех взглядом.

— Извините за долгое ожидание. Были некоторые проблемы с меню, которые администрация ресторана не могла решить без меня. Давайте приступим.

Все отвлекаются и принимаются есть, кроме Натали, которая замерла и все еще продолжает ошарашенно смотреть на меня. В это время раздается шум тяжелых шагов, Алекс входит в зал, с громким и противным скрипом отодвигает стул возле меня и садиться рядом. Натали, сидящая напротив нас поочередно переводит взгляд сначала на меня, затем на Кирилла, и только потом на Алекса. Она хочет подойти и спросить о случившемся, но я одним взглядом пресекаю ее попытку, намекая на то, что сейчас не лучшее время.

Спустя некоторое время Дэн знакомиться с Кириллом, который как раз сидит рядом с ним. Парни начинают что-то обсуждать, но я все равно иногда ловила быстрые взгляды Кирилла на себе. Агата, кажется, пыталась как-то влиться в их диалог, но получалось очень плохо из-за того, что парни обсуждали мировую экономику. Когда официант, разливавший всем вино, подходил к Цурановой, она закрывала бокал рукой и говорила, что не пьет. Я смотрела на эту картину, и удивлялась: неужели в ней есть что-то человеческое и она думает про своего будущего ребенка? Я без особого интереса протыкала вилкой зеленые листья салата и иногда отпивала бело вино из своего фужера. Все потому что я чувствовала весь негатив, исходящий от рядом сидевшего Алекса. Все это время он молчал и смотрел в свою пустую тарелку. Уверена, в его голове творился настоящий шторм, состоящий из потока мыслей и неотвеченных вопросав. Но сейчас слишком зла на него, чтобы попытаться сгладить ситуацию.

— У меня есть тост… — Агата встает из-за стола и поднимает бокал с апельсиновым соком. Она мне кажется весьма спокойной и я надеюсь на то, что она не собирается окончательно портить вечер. — Мы с Мел знаем друг друга очень давно. Мы учились в одном классе и как у всех в нашем возрасте у нас были ссоры.

«Ссоры, серьезно? Да ты тиранила меня всю школьную жизнь» — про себя комментирую я.

— Мел всегда была такая порядочная и правильная девочка. Признаюсь, меня всегда это раздражало и может поэтому мы не ладили. Скажу честно, ты красивая и тебе с этим повезло. Не буду говорить много слов, желать здоровья, счастья и тому подобное. Я хочу сказать лишь одно… Желаю любви вам с Алексом, вы действительно отличная пара!

Цуранова поднимает бокал выше и отпивает из него. На ее лице вырисовывается давно мне знакомая насмешливая улыбка, в глазах появляется злобный блеск. Агата, словно ни в чем не бывало, вальяжно отбрасывает волосы в сторону и присаживается на свой стул обратно, только теперь она не просто улыбается, она беззвучно смеется.

— Кто отличная пара? — спустя несколько секунду Дэн разрывает гробовую тишину в комнате. Мне показалось, после слов Агаты даже ветер за окном перестал выть. Воздух моментально накалился до предела. Один щелчок спички и все загорится адским пламенем.

Мой брат начинает озираться и всматриваться в лицо своей девушки.

— Алекс и Мел. О боже мой, Дэн, ты что не знаешь? — брюнетка начинает притворно удивляться и невинно хлопать глазами. — Твоя сестра и твой лучший друг недавно трахались в подсобке нашего университета. Я сама видела и слышала.

Агата устремляет на меня свой взгляд, произносит беззвучно «упс» и всеми силами старается скрыть самодовольную улыбку из-за взгляда Дэн, направленного прямо на неё. Все происходит словно в замедленно съемке: я смотрю сначала на Алекса и вижу, что он удивлен не меньше меня, его рот раскрыт, а глаза бегают по моему лицу. Алекс резко поворачивает голову и смотрит на моего брата, нервно сжимает в кулак руки, покоящиеся на белой скатерти стола. Я перевожу взгляд на Дэна, который с каждой секундой все сильнее багровеет и напрягается.

— Ты трахал мою сестру?

Глава 31

— Ты трахал мою сестру? — Дэн резко вскакивает и его стул с грохотом падает назад. Я пугаюсь резкого звук и меня всю передергивает от неожиданности. Алекс тоже вскакивает на ноги, но не двигается и продолжает наблюдать за реакцией Дэна. — Ты трахал мою сестру?

Дэн снова повторяет, но на это раз обходит стол и начинает целенаправленно двигаться в нашу сторону. Я встаю и смотрю на брата из-за плеча Алекса.

— Спокойно, Дэн, давай поговорим… — как всегда, спокойно и ровно произносит Алекс, но ему не удается даже закончить свою фразу, потому что в этот момент кулак Дэна летит прямо в его лицо.

Алекс падает сначала на свой стул, но уже в следующую секунду на него наваливается тело моего брата и они, разломав деревянный стул, падают на пол. Натали вскрикивает, все вскакивают на ноги, стеклянные фужеры и керамические тарелки летят вниз, вдребезги разбиваясь на мелкие кусочки.

— Это правда? Скажи мне, черт побери, это правда? — Дэн сжимает рубашку Алекса и трясет его тело.

— Да, это правда.

Еще один удар по лицу Алекса и на этот раз из его носа начинает течь кровь.

— Дэн, хватит! — я бросаюсь в сторону сцепившихся парней и пытаюсь оттащить брата за тонкий ворот рубашки. И конечно же у меня ничего не выходит.

— Ты поклялся ее не трогать, ты обещал мне! — Дэн скомкал рубашку Алекса на его груди и продолжал рычать сквозь плотно стиснутые зубы. Алекс тем временем не предпринимал ничего, только лишь сцепил руки на кулаках моего брата. Алекс продолжал слушать Дэна, не пытаясь как-то выбраться из его мертвой хватки или ударить моего брата. Я думаю, это из-за того, что Алекс чувствует свою вину перед Дэном и не пытается в ответ ударить его.

— Ты мой лучший друг, и ты спал с моей сестрой! — еще один удар по лицу Алекса, и на этот раз по другой щеке. Голова Алекса поворачивается сторону, и теперь его взгляд задевает меня. На его скуле виднеется царапина из которой моментально начинает капать алая кровь. — Она же росла на твоих глазах, ублюдок!

— Ты нихрена не понимаешь! Я люблю ее! — Алекс напрягается, его шея краснеет и он отбрасывает Дэна в сторону. — Я не делал ничего против ее воли. Ты не имеешь право решать за нее!

Лицо Алекса багровое, а на виске надувается небольшая вена. Его рубашка разорвана и испачкана кровью. Но стоило Алексу привстать на локти, как Дэн вновь бьет его по лицу и окольцовывает сильными ладонями его шею.

— Сделаете что-нибудь! — я резко поворачиваюсь и беглым взглядом окидываю присутствующих. Натали замерла возле своего места и почти не двигается. Агата стоит неподалеку от нас и с особым интересом наблюдает за накалившейся обстановкой вокруг. Кирилл, услышав мою просьбу, делает шаг в нашу сторону, но тут же останавливается, когда кулак Дэна вновь летит в Алекса. И, кажется, удар приходиться прямо в горло парня.

— Отпусти его, Дэн! Ты его сейчас убьешь! — я вцепляюсь в напряженные руки брата и тяну его назад, мне почти удается ослабить его хватку, но тут Дэн резко замахивается и случайно задевает меня рукой. Мои каблуки путаются в плотной ткани скатерти, которая свисает со стола, я начинаю пятиться назад, теряю равновесию и падаю на пол, больно ударяясь лопаткой об ножку стола.

Мою спину прожигает режущая боль, которая еще сильнее распаляет мой гнев. Дэн продолжает кричать на Алекса и избивать его. Натали выбегает из зала и начинает звать на помощь. Я быстро встаю на ноги и буквально за секунду оказываюсь рядом с Цурановой.

— Какая же ты дрянь! — я поднимаю руку, и уже в следующее мгновение раздается резкий звук шлепка. Я дала Агате хорошую пощечину, несмотря на то что она беременна. Агата от неожиданности раскрывает рот, чуть пятиться назад и упирается спиной в стену. Кладет ладонь на покрасневший участок щеки и начинает тереть его.

— Я расцарапаю тебе лицо, сучка! Ты пожалеешь, что решилась прийти сюда!

Перед глазами белая пелена, и я не вижу ничего вокруг кроме испуганного лица Цурановой. Внутри меня буквально кипит кровь и дикая ярость раздирает грудную клетку изнутри. Я начинаю кричать от переполняющих меня эмоций и собираюсь кинуться на Цуранову и привести в действие все свои слова. Но внезапно мою талию обхватывают чьи-то руки и тянут назад.

— Отпусти меня! Я вырву ей все волосы! — я начинаю кричать еще сильнее и пытаюсь вырваться из крепкой хватки. Вся извиваюсь и царапаю руки державшего. По телосложению и сильным рукам, я поняла, что это Кирилл останавливает меня.

Цуранова делает шаг назад и испуганно озирается по сторонам. Кажется, я не на шутку испугала ее и она уже успела пожалеть о своем гнусном поступке.

— Успокойся, Мел! Остановись! — Кирилл разворачивает меня и начинает трясти за плечи.

Я начинаю приходить в себя и гнев, будоражащий мое сознание пару секунд назад, начинает отпускать мое тело. Я смотрю по сторонам, и вижу разруху вокруг: Дэна и Алекса пытается разнять охрана. На белой рубашке Алекса пугающие красные следы крови, его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, Дэну тоже досталось, но в отличие от Алекса у него всего лишь разбита губа. Стол опрокинут, разбитая посуда, сломанные стулья, испачканная скатерть. Натали стоит в углу и вытирает слезы со щек. Я смотрю на все это и внутри что-то ломается. Вокруг становиться мутно из-за пленки слез и я возвращаю взгляд на встревоженное лицо Кирилла.

— Пожалуйста, увези меня отсюда.

* * *

Перед глазами все белое, дорогу абсолютно не видно из-за бурана, который сносит все на своем пути. Вокруг тьма и холод. Снег продолжает валить крупными хлопьями, заметая трассу. Ресторан находился загородом и потому необходимо ехать пол часа, чтобы попасть в город. На дороге гололед и поэтому Кирилл аккуратно и медленно ведет машину. В салоне автомобиля очень тепло и я всматриваюсь в пролетающие мимо пейзажи, пытаясь отыскать глазами свет фонарей, но все тщетно.

— Как ты себя чувствуешь? Согрелась? — Кирилл тянется к кнопке, которая включает печку, но она уже работает на максимум. Он переводит на меня свои глаза, наполненные теплотой и сочувствием.

— Да, спасибо.

— Мне так жаль, что твой праздник прошел не так, как ты хотела.

— Пожалуйста, давай не будем ни о чем говорить, я сейчас слишком истощена.

Это было правдой: я чувствовала неимоверную слабость во всем теле и единственное, что мне хотелось — это лечь в свою кровать, с головой накрыться одеялом и хотя бы на короткую ночь забыть о том ужасе, который творился в моей жизни. В этот момент я отказывалась думать о том, чем в итоге все закончилось: как разняли Дэна и Алекса, что сейчас делает Натали, решиться ли Агата посмотреть мне в глаза снова и на какую сумму мне выпишут чек за разбитую посуду и сломанную мебель. Мне было абсолютно все равно. В душе все ныло и рвало, но слез не было.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь хоть немного расслабиться, но тут меня резко дергает в сторону двери и я больно ударяюсь плечом об стекло.

— Кирилл! — я вскрикиваю и рефлекторно вцепляюсь пальцами в сиденье, когда машину резко дергает в сторону, Кирилл лихорадочно крутит руль в разные стороны. В глаза летит что-то острое и мокрое, на что я машинально закрываю глаза. Слышится лязг шин и в мою грудь резко что-то ударяет так, что я не могу больше вздохнуть.

* * *

Когда я смогла прийти в себя, первое, что я почувствовала это песок в глазах и невыносимую боль на задней стороне шеи. Мне удается с особым трудом раскрыть глаза, казалось, будто они склеены. Перед глазами все плывет, мне требуется пара секунд, чтобы мое зрение сфокусировалось. Я начинаю моргать и чувствую режущую боль при малейшем движении глаз. Во рту металлический привкус крови. Я поднимаю голову и ноющая боль сзади начинает усиливаться и я запрокидываю голову назад. Теперь я понимаю, почему мне было так больно, моя голова свисала вниз при вертикальном положении тела.

Первое, что я вижу — пробитое лобовое стекло автомобиля. Точнее его почти нет, потому что снег вваливается в салон, заметая мои оголенные ноги. Понятия не имею, сколько прошло времени после того, как случилась авария, но в салоне достаточно снега, чтобы предположить, что довольно много. Я совсем не чувствую своих ног. Теперь я отчетливо понимаю, что в глазах никакой не песок, а осколки стекла. Поворот влево и меня пробивает от ужаса. Кирилл упирается окровавленным лицом в руль, а его руки продолжают сжимать оправу руля. С боковой стороны его лба по виску стекает дорожка ярко-красной крови, продолжаясь на шее и пропадая за шиворотом рубашки. Нет, только не это. Он не может умереть.

— К-кирилл… — охрипшим голосом и высохшими губами произношу я. Я тянусь к парню, но внезапно в животе что-то выстреливает и я скручиваюсь от адской боли. Смотрю вниз и не верю своим глазам. Из моего живота торчит длинный металлический штырь. Из раны течет красная кровь, которая уже успела пропитать мое белое платье. Кровь стекает по моим оголенным ногам, капая на белоснежный снег. — Кирилл, очнись!

Уже чуть громко вскрикиваю я, но все это сопровождается неимоверной болью в животе. Я протягиваю бледную руку, пытаясь не двинуться с места. Кладу ладонь на его плечо и начинаю трясти.

— Давай же, Кирилл, вставай.

Парень начинает сжимать руки и когда он медленно и со стоном поднимает голову, с его плеч и волос падают мелкие осколки стекла. Парень некоторое время моргает и непонимающе смотрит по сторонам. Поднимает руку к виску и зажимает рану.

— Кирилл, пожалуйста, помоги мне… — я пытаюсь глубоко вдохнуть, но ничего не получается. Диафрагма не может до конца опуститься и мне не удается сделать полноценный вдох. Каждое слово дается мне с особым трудом и после каждого движения я чувствую, как мои силы кончаются.

Кирилл опускает глаза вниз, на мой живот, и его лицо искажает гримаса испуга. Я вцепляюсь руками в холодный металл и пытаюсь вытащить штырь.

— Кирилл, пожалуйста, мне очень больно.

С каждой секундой, когда остатки сознания возвращаются ко мне, боль в животе становиться отчетливее. Теперь я не просто ее ощущаю, я чувствую как она прожигает мои внутренности, раздирает сознание.

Кирилл растягивает ремень безопасности и с трудом открывает помятую дверь. Он подбегает ко мне и распахивает дверь с моей стороны, в салон тут же влетает холодный ветер и количество снега становиться больше.

— Только не двигайся, Мел, — его руки трясутся и он не знает, за что взятья. Он тянется через меня, чтобы расстегнуть мой ремень, но нажимая раз за разом на красную кнопку, ничего не выходит.

— Не получается — заело, — в голосе Кирилла появляются нотки тревожности и страха. Я смотрю на него и вижу, что он адски испуган. Он не знает, что делать и паника начинает одолевать его с головой. — Подожди немного, Мел, я позову на помощь.

Кирилл выпрямляется и дрожащими руками достает телефон из заднего кармана брюк. Я смотрю как он шевелит губами и что-то объясняет собеседнику, его золотистые волосы накрывает снегом и я проваливаюсь в темноту.

Глава 32

Алекс

Я выжимаю до максимума педаль газа и смотрю на стрелку на спидометре, которая показывает скорость 230 км/ч. Трассу не видно из-за беспрестанно падающего снега. Острые ледышки падают на лобовое стекло, разбиваясь вдребезги. Единственная мысль в голове — состояние Мелиссы. Сознание продолжает играть со мной в плохую шутку, то и дело, заставляя, представлять окровавленное и бездыханное тело девушки. От этих мыслей я сильнее вжимаю педаль газа и до побеления в костяшках сжимаю руль.

Как только охране ресторана удалось разнять нас с Дэном, на улицу вбежала обескураженная Натали. Ее тонкие пальчики сжимали маленький телефон, а собеседник все еще продолжал что-то говорить. Мне было достаточно только одного ее слова «Авария», как я без раздумий влетел в салон своей машины и в это же мгновение тронулся с места. И вот я еду по заснеженной трассе, пытаясь сконцентрироваться на дороге и найти поломанную машину.

Спустя пятнадцать километров от ресторана перед собой я вижу отвратительно помятую синюю иномарку. Я резко давлю по тормозам и вылетаю с салона. Пока бегу к месту аварии взглядом оцениваю ситуацию: машину несколько раз перевернуло и из-за этого ее двери, бампер и капот помяты, а лобовое стекло разбито. Внезапно передо мной вырастает силуэт Кирилла, и он подходит ко мне.

— Я пытался отстегнуть ремень, ничего не выходит. Кажется, ей очень плохо. Я вызвал скорую помощь, но в такую погоду они еще не скоро сюда доедут.

Я совсем не смотрю на него и еле себя сдерживаю, чтобы не развернуться и не придушить этого урода прямо здесь. Он был за рулем, и это по его вине произошла авария. Из-за потасовки с Дэном, я не смог заметить их исчезновение. Опомнился только когда Натали сообщила о случившемся.

Чем ближе я подхожу к разбитой машине, тем сильнее меня начинает трясти изнутри. На меня это совсем не похоже, но прямо сейчас я чувствую, как немеют мои ноги и пальцы рук и это отнюдь не от холода. Когда я распахиваю пассажирскую дверь, которая еле держится на петлях, мое дыхание прекращается, а сердце пропускает несколько ударов.

Мелисса лежит с закрытыми глазами, откинув голову назад и оперевшись затылком об спинку кресла. Ее лицо искажено болью, глаза сильно зажмурены, нос нахмурен, пухлые губы сомкнуты в тонкую линию. На коже ее лица засохшая алая кровь, которая так сильно контрастирует с нездоровой бледностью. На щеках и скулах несколько царапин и синяков. Я опускаю взгляд ниже, туда, где находятся ее руки и меня словно пробивает током, я забываю как дышать, говорить и что-либо чувствовать. Потому что ее тонкие ручки сжимают черный металлический штырь, который пронзил ее тело. На ее коленях полно крови, белая ткань платья разорвана и пропитана кровью, ее тонкие ножки заметает снегом.

— Алекс… — я не мог пошевелиться и просто смотрел на ее искорёженное тело, пока ее охрипший и обессиленный голос не отвлек меня.

Мелисса смотрит на меня туманным взглядом и кажется, как будто и вовсе сквозь меня. Протягивает тонкую ручку и замечаю, с каким трудом ей удается малейшее движение. Но тут ее рука бессильно падает на кресло, залитое кровью и сверху присыпанное осколками стекла.

— Мне так больно, Алекс, — опять этот тонкий и хриплый голосок. Она продолжает смотреть на меня, надеясь на спасение.

— Все хорошо, я тут, — я беру ее окровавленную руку в свою ладонь и подношу к губам. — Я рядом, Мелисса.

Я тянусь к креплению ремня безопасности, намереваясь освободить ее. Снова и снова нажимаю на рычаг, но ничего не происходит. Она прикована к сиденью из-за этого чертового ремня. Тогда гениальная мысль приходит ко мне в голову, и я покидаю салон. Подхожу к помятому багажнику и с трудом открываю его. Роюсь в вещах Кирилла и, наконец, нахожу то, что мне нужно. Возвращаюсь к Мелиссе и пытаюсь перерезать ремень острием ножа.

— Тебя так долго не было… Я очень ждала тебя…

— Теперь я рядом, все будет хорошо.

Я продолжаю усердно резать плотный материал ремня и понимаю, что нельзя терять ни секунды. Этими словами я пытаюсь успокоить самого себя, ведь внутренний голос нашептывает: «Ты не успеешь. Она умирает». Но от этих голосов в голове я крепче сжимаю рукоятку ножка и начинаю ускоряться. Я не могу ее потерять. Я просто не могу.

Когда мне наконец удается разрезать плотную ткань ремня и освободить ее тело, передо мной возникает другая проблема — штырь, торчащий из ее живота.

— Я не могу дышать, Алекс. Он… Он так глубоко, я не могу двигаться, — Мелисса начинает часто дышать, не в силах сделать глубокий вдох. Ее глаза наполняются слезами и паникой, когда я прикасаюсь к ее телу и пытаюсь поднять.

— Его нужно вытащить. Я думаю, мы сможем остановить кровь, когда я вытащу его.

— Мне страшно, Алекс.

— Все будет хорошо, обещаю.

Я обхватываю пальцами холодный металл и замираю. Сердце бьется с неимоверной скоростью, глухими ударами отдаваясь в виски. Внутри меня что-то надламывается и сжимается. Я не могу допустить ошибку, только не сейчас и только не с ней. Я делаю первые движения, вытаскивая на миллиметр штырь, но тут раздаются крики Мелиссы, и я останавливаюсь. Металл пронзил ее тело неглубоко, но все же его нужно вытащить.

— Давай, малыш, потерпи немного.

— Мне больно, Алекс, мне ужасно больно. Пожалуйста, оставь его в покое.

— Я не могу, Мелисса, его нужно убрать. Пожалуйста, потерпи.

Мелисса начинает плакать и захлебываться собственными слезами. Она продолжает сжимать свой живот, и начинает задыхаться от невозможности сделать полноценный вдох. Паника одолевает ее, и она концентрируется только на своем дыхании. Я, пользуясь тем, что она отвлеклась, резко вытаскиваю штырь и отбрасываю его в сторону.

Мелисса тут же вскрикивает и скручивается от боли, но я не позволяю ей это сделать и быстро затыкаю рану тряпкой, которую нашел в бардачке салона. Кровь начинает течь из раны, пропитывая синюю ткань тряпки, но я сильнее зажимаю ее, пытаясь хоть на время остановить кровотечение.

— Держи тряпку, вот здесь. Зажимай рану, чтобы остановить кровь.

Аккуратно беру холодное тело Мелиссы на руки и иду в сторону своей машины. Кирилл остается стоять на месте и мне абсолютно плевать, как он доберется до города.

— Я не хочу умирать, Алекс… — Мелисса слабо прижимает тонкими и бледными пальцами тряпку к своему животу, наклонив голову на мою грудь. — Я так хочу жить.

— Ты не умрешь, Мелисса, ты будешь жить.

Я кладу ее на переднее сиденье своей машины, чтобы следить за ее состоянием, и немедленно везу ее в город.

Она такая бледная, тонкая, прозрачная, губы синие и только ярко-алая кровь сильно выделяется на ее фоне. Глаза закрыты и видны только длинные густые ресницы. Заледеневшие светлые волосы небрежно падают на спину и ключицы. На ее плечах царапины и все еще лежат мелкие осколки стекла. Прикасаюсь к оголенным ногам — ледяные. Еще сильнее вжимаю педаль газа.

Она не может умереть. Я еще должен показать ей Коста-Рику. Я обещал ей. Она не может умереть, только не в день ее рождения. Я еще должен увидеть ее в белом свадебном платье. Она не может покинуть меня. Я должен увидеть, как она держит моего ребенка на руках. Она не может уйти сегодня.

Поворот в сторону. Ее грудная клетка едва заметно поднимается. Она дышит. Мысленно прошу ее быть сильной, как всегда. Осталось совсем немного. В голове всплывает наш недавний разговор в теплой кровати поздней ночью: случай из нашего детства, когда она чуть не утонула в реке, провалившись под лед. На ней было идиотское розовое платье, которое мне совсем не нравилось, но она так любила его. И именно это платье спасло ее, мне удалось зацепиться за него и вытащить ее на берег. Когда я прыгал за ней, первое о чем подумал — ее испуганные детские глаза. Мне было плевать на собственную жизнь, я не думал о том, смогу ли я вынырнуть обратно. Я желал одного — спасти ее, вновь услышать ее плачь или смех, неважно. Именно тогда я понял, что она не просто капризная младшая сестра моего друга, она что-то большее, та, которую мне на подсознательном уровне хотелось защищать и опекать. Мне казалось, будто я знал ее всю жизнь, будто она всегда была предназначена мне. Поворачиваю руль влево и мы, наконец, въезжаем в город. Смотрю вправо — дышит. Жизнь разлучила нас, но даже тогда, стоя на паспортном контроле при отлете в Лондон, я знал, что вернусь за ней, и по-другому быть не может. Я не потерял ее тогда, и не потеряю сейчас.

* * *

— Обильная кровопотеря, возможность сепсиса! Скорее зовите реаниматолога и хирурга! — молодая девушка в синем медицинском костюме обращается к фельдшеру, пока я перекладываю тело Мелиссы на кушетку. Я словно помешанный иду за каталкой. Люди в белых халатах и синих костюмах надевают на нее кислородную маску, сжимают рану на ее животе, измеряют пульс. Внезапно стеклянные двери перед моим лицом закрываются, и передо мной вырастает седой мужчина в форме охранника.

— Извините, вам дальше нельзя. Присаживайтесь на кресла в зоне ожидания.

Еще некоторое время стою перед дверьми и вижу, как группа врачей с Мелиссой на каталке скрываются за углом. Сжимаю руки, на которых находиться ее кровь и продолжаю стоять. Ко мне подходит молодая медсестра с аптечкой в руках.

— Пройдемте в процедурный кабинет, ваши раны нужно обработать.

— Оставьте так.

— Пройдемте, это очень важно! У вас все лицо в крови. Если не хотите осложнений нужно немедленно зашить раны.

Мы проходим в процедурный кабинет, в котором тошнотворно пахнет спиртом. Молодая девушка умело начинает обрабатывать мои раны, каждое ее движение сопровождается резкой болью. Потом она достает хирургическую иглу и нитки и начинает зашивать кожу на моем лице. Оказывается, у меня была порвана бровь. Все это время Мелисса не выходила из моей головы и каждый раз, когда мимо кабинета проходил человек в белом халате я вздрагивал и словно сумасшедший прислушивался к каждому шороху.

Спустя двадцать минут после того как со мной закончили, я выхожу в коридор и слышу знакомый голос. Дэн громко и грубо разговаривает с охранником, угрожая ему и пытаясь пройти внутрь. Как только стеклянный двери разъезжаются в разные стороны, и я выхожу к ним, Дэн устремляет на меня свой тяжелый взгляд.

— Что с ней?

— Она в реанимации, — коротко и грубо бросаю я и иду к стульям. Небрежно сажусь на железную поверхность и поднимаю глаза. Напротив меня сидит человек, которого я до конца жизни буду винить в случившейся ситуации, и кого буду ненавидеть. Лоб Кирилл перебинтован и на щеке красуется бежевый пластырь. Надо же, на нем лишь одна царапина и возможное сотрясение мозга, а моя девушка сейчас лежит на хирургическом столе с разорванным животом и борется за жизнь.

— Ты!.. — я вскакиваю на ноги и несусь к напротив сидящему парню. — Это ты виноват!

Руки Дэна обхватывают меня, не давая двинуться с места. Я пытаюсь вырваться несколько раз, но черт, мой друг намного сильнее меня.

— Это он виноват в этой аварии. Это он чуть не убил ее! Отпусти меня!

— Хватит на сегодня драк!

— Если она умрет, я прикончу тебя голыми руками, ты меня слышишь?

Внезапно раздается женский всхлип и сильные рыдания. Натали стоит в углу комнаты ожидания и заливается горькими слезами. Видимо, на нее так подействовала последняя сказанная мною фраза.

— Если она умрет, я сам не смогу жить с этим грузом! — Кирилл встает на ноги и на мое удивление…начинает плакать. Я останавливаюсь и продолжаю ошарашенно смотреть на него. Да он не плачет, он рыдает точно так же, как и Натали. Вытирает грязным рукавом голубой рубашки мокрые щеки и тяжело вздыхает. Слабак. Трус. Размазня.

— Алекс, скажи, как это произошло? Что с Мел? Она что умрет? — к нам подходит Натали и, прерывисто дыша, начинает закидывать меня вопросами. Дэн ослабляет хватку и после вовсе отпускает меня. Я сажусь на стул и обхватываю голову руками.

— Не знаю я! Спроси у этого труса, он был за рулем той чертовой машины, — я киваю в сторону Кирилла, который уже закончил плакать и начал вытирать слезы пальцами. — Когда я приехал, ее силы были на пределе. Она была вся холодная и истекала кровью.

— Боже мой! — Натали начинает биться в истерике и ходить из стороны в сторону. — Как же так?!

— Нет, она не умрет. Это же Мелисса, черта с два смерть заберет ее! — Дэн резкими и быстрыми шагами подходит к девушке и накрывает ее тело своими руками, прижимая к себе. — Не плачь, все будет хорошо.

Мой друг сжимает хрупкое тело Натали в объятиях, пытаясь успокоить ее рыдания, но я то вижу в его глазах страх и беспокойство. Он мужественно держится, не показывая паники.

* * *

Тяжелее всего терпеливо ждать. Ты не знаешь, что происходит там, за стеной, на хирургическом столе. Трудно понимать, что ты сейчас сидишь здесь здоровый и сильный, а твоя такая хрупкая, но отважная девушка хватается за ниточки, пытаясь спасти свою жизнь. Каждая секунда кажется вечностью. Тебя разрывает от мысли, что ее сердце остановилось, что она не смогла выбраться из ямы смерти. Каждый раз бросает в дрожь, когда в коридор выходит очередной врач. Ты вскакиваешь на ноги и с надеждой ожидаешь, что он сейчас подойдет к тебе и скажет хорошие новости, но человек в белом халате лишь спокойно подходит к регистратуре и что-то спрашивает у медсестры. Но когда из операционной вышел мужчина среднего возраста в синем халате и с алым пятном крови посередине, меня всего передернуло от страха.

— Девушка потеряла много крови. Геморрагический шок. Внутренние органы разорваны, мы сшивали их по частям. Сотрясение мозга. Переломаны четвертое и шестое ребро с правой стороны. Состояние крайне тяжелое, — крайне четко и резко оттараторил доктор. И все это сопровождалось его непроницаемым лицо и отсутствием каких-либо движений. Разве что в середине монолога он подправил квадратные очки с прозрачной оправой, которые сползали с его переносицы. — Нет смысла здесь ждать, к девушке вас не пустят, возвращайтесь домой и приходите завтра.

Вернуться домой? Спокойно лечь спать? Как это вообще возможно?

Глава 33

Когда мое сознание мелкими и нечеткими вспышками возвращалось ко мне, я чувствовала, как пробиваюсь сквозь тьму, которая поглотила меня заживо. Первое, что я ощутила — сильный, но приятный цветочный запах. Сквозь непроглядную тьму я отчетливо чувствовала, как мои легкие наполняются ярким ароматом. Мне стало так хорошо, так уютно от этого запаха, пропитывающего каждую клеточку моего тела, но внезапно что-то резкое и неприятное начало давить на сознание, насильно вытаскивая из продолжительной истомы.

А дальше начался настоящий ад. К благоухающему аромату цветов примешался тошнотворный запах спирта. Дальше я почувствовала неимоверную режущую боль в висках, казалось, будто мне в висок вонзали острый нож и прокручивали им несколько раз, превращая мои мозги в кашу. Приступообразная боль в животе многогранными вспышками била по сознанию, от которой хотелось лезть на стену.

Я с особым трудом медленно открываю глаза и первое время вижу перед собой только белую муть. Вновь закрываю их, надеясь, что вернусь в темноту, наполненную цветочным ароматом, но меня вновь и вновь что-то необъяснимое выталкивает в реальность. Вновь открываю глаза, медленно и продолжительно моргаю, пытаясь сфокусироваться. Белая простыня, металлическое изножье кровати. Правее — множество трубочек и иголок, пронизывающих мою бледную руку. Синяки и кровоподтеки от уколов на внутренней стороны предплечья. Смотрю влево и первое время меня ослепляет яркий дневной свет через широко распахнутые шторы. Взгляд настойчиво привлекает большой букет нежно-голубых гортензий, стоящий в стеклянной вазе на деревянном столе. Так вот почему я так ярко ощущала цветочный аромат. Мои любимые гортензии.

Смотрю на воду в прозрачной вазе и понимаю, насколько во рту все это время было сухо. Как же хочется пить. Я облизываю нижнюю треснувшую губу непослушным языком и начинаю озираться в поисках источника влаги.

В комнату заходит совсем молоденькая девушка в белом халатике. Она держит в руках металлический контейнер с инструментами, проходит вглубь комнаты и, совсем не замечая меня, начинает раскладывать инструменты на рабочем столе.

— Воды… — хриплым, почти неслышным голосом совсем неподвижными и пересохшими губами произношу я.

Девушка дергается и устремляет свой быстрый взгляд на меня. Заметив меня, девчушка бросает свое прежнее занятие и торопливо подбегает ко мне. Подносит стакан с теплой водой ко моему рту и помогает мне приподняться. Только мне удается опереться на локти, как из живота по всему телу начинает простреливать жгучая боль, сковывая движения и вызывающая помутнение сознания. Я морщусь и падаю на подушку. Когда я ощущаю, как в мой организм попадает вода и начинает стекать по пищеводу, тело словно оживает, пусть даже на короткое время.

Медицинская сестра с шумом ставит пустой стакан на прикроватную тумбу и торопливо покидает палату.

Кости черепа словно трещат по швам, виски пульсируют, как будто сосуды головного мозга вот-вот разорвутся. Я поднимаю свободную от системы руку и начинаю трогать голову. Кончиками пальцев ощущаю плотную ткань бинта, замотанного по всей моей голове.

Аккуратно кладу больную голову на мягкую подушку, и закрыв глаза, пытаюсь воспроизвести минувшие события. Мое День рождение. Ресторан. Кирилл с букетом цветов. Стычка Алекса и Дэна. Заснеженная трасса. Удар. Лицо Алекса. Окровавленный живот и торчащий из него штырь.

Аккуратным и медленным движением руки отбрасываю в сторону легкую ткань одеяла и смотрю на свои оголенные ноги. Огромные синяки, красные царапины очень сильно контрастируют с нездоровой бледностью ног. Они будто сливались с белоснежными простынями. Аккуратно тяну вверх нижний край белой ночнушки с голубоватым узором и вижу уродливый шрам на животе, расположенный чуть левее от пупка, начинающийся почти от лобка и заканчивающийся чуть выше пупка. Отвратительные швы торчат в разные стороны, вызывая во мне неимоверное отторжение. Хочу прикоснуться к разрезу, но боюсь.

Меня отвлекает скрип петель двери и человек в белом халате, вошедший в эту комнату. Вслед за ним в палату влетает моя встревоженная мама.

— Добрый день, Мелисса. Как вы себя чувствуете? — седой и немного худощавый высокий мужчина сначала всматривается в мое лицо, затем опускает взгляд на мой оголенный живот. Я резко опускаю ночнушку и закрываю свои ноги одеялом.

— Все тело болит.

— Давайте ка посмотрим, — мужчина наклоняется ко мне и начинает светить фонариком в мои глаза, ослепляя меня. Из-за его плеча выглядывает моя мама, молчаливо, но взволнованно наблюдая за манипуляциями врача.

— Реакция зрачка в норме. Что вы еще ощущаете кроме боли?

— Сухость во рту и жажду. Ужасно хочется пить. А еще меня тошнит и, кажется, меня вот-вот вырвет. Плохо вижу, все размыто.

Мужчина в конце моего предложения лишь едва заметно кивнул и написал что-то в своей тетрадке.

— Вы помните как ваша фамилия? Сколько вам лет и кто эта женщина? — мужчина оборачивается и указывает на мою маму, которая продолжает теребить край своей кофты.

— Мелисса Уланова. Мне исполнилось 19 лет… вчера? — я могу ошибаться, ведь я не знаю, сколько длился наркоз, а может я и вовсе была в коме. — Это моя мама.

— Амнезия отсутствует. Это радует, — мужчина поправляет очки на своей переносице и направляет на меня свой сконцентрированный и умный взгляд. — Вы попали в аварию, Мелисса. У вас была обширная потеря крови, вам сделали переливание. Донором был ваш друг и хорошо, что у него оказалась ваша группа крови. У вас обнаружили обморожение нижних конечностей первой степени. Легкую черепно-мозговую травму, поэтому тошнота и рвота вполне нормальные симптомы для вашего состояния. Возможно кровотечение из носа, слабость и головокружение, не пугайтесь. Швы на вашем животе, которые так вас встревожили, это последствия шестичасовой операции. Ваш тонкий кишечник, мочевой пузырь и матка были повреждены металлической запчастью автомобиля, поэтому наши хирурги провели вам ревизию брюшной полости, — мужчина на мгновение остановился и, засунув ладони в карманы белого халата, отсканировал мое лицо и затем продолжил. — Активные движения приведут к тому, что швы разойдутся, поэтому постарайтесь меньше двигаться. Швы снимут через пару дней, если не найдут послеоперационных осложнений. Вы останетесь в нашей клинике до полного выздоровления и будете находиться под наблюдением лучших врачей города, — последнее предложение скорее было адресовано моей маме, потому что мужчина повернулся и окинул быстрым взглядом мою мать. — А пока, придерживайтесь строгой диеты, побольше пейте жидкости и меньше двигайтесь.

Окончив свой монолог, высокий мужчина-врач развернулся на своих пятках и пошагал к белой двери.

— Доченька! — стоило двери захлопнуться, как мама ринулась ко мне и буквально упала на стоящей рядом с моей кроватью стул. — Ты нас так напугала! Так напугала!

Мама принялась целовать мою руку и я заметила, как из ее встревоженных глаз потекли слезы. Моя мама, которая всегда одетая с иголочки, с превосходным макияжем и пышной прической, сейчас была сама на себя не похожа. Под ее красивыми глазами вырисовывались темные круги, на лице ни грамма макияжа, волосы собраны в быстрый и слегка небрежный пучок, а на теле коричневый вязаный кардиган и темные брюки.

— Все хорошо, мам. Все обошлось, я жива и здорова, — смотря на то, как эта сильная женщина плачет, что-то во мне надломилось, и глаза покрылись мутной пленкой слез.

— Сам Бог тогда послал к тебе Алекса. Если бы не он, я даже боюсь представить, чем бы все закончилось.

— Алекс? Где он? — впервые после того, как я очнулась, я вспомнила про него. В голове навязчиво всплывали картинки после той ужасной аварии: вот я открываю глаза и вижу лицо Алекса в синяках и кровоподтеках, вот он пытается вытащить металл из моего живота, что-то говорит мне, а дальше темнота.

— Он в коридоре, вместе с папой и Дэном, позвать его?

Я лишь молча киваю и перед уходом мамы прошу дать мне в руки зеркало. Смотрю в свое мутное отражение и вовсе себя не узнаю. Да что это такое? Я почти ничего не вижу, в глазах все размыто. Подношу зеркало еще ближе и начинаю рассматривать отражение. Лицо все в ссадинах и синяках, бледные губы разбиты и иссохли, щеки впадают, черная тушь небрежно размазана по всему лицу. Чувствуется, что ее пытались смыть с моего лица пока обрабатывали раны. Откладываю в сторону зеркало и глубоко вдыхаю. Но резко дергаюсь от выстреливающей боли в ребрах от вдоха. Боль хочет, чтобы ее чувствовали.

Мама выходит в коридор и не проходит и пол минуты, как в палате появляется знакомая фигура. Алекс быстрыми и размеренными шагами проходит вглубь комнаты, и садиться на прикроватный стул. На нем темно-синяя футболка, поверх которой небрежно накинут белый медицинский халат.

— Привет. Как ты?

Я всматриваюсь в его лицо, прищуриваюсь, но мне все равно с трудом удается разглядеть едва заметный синяк на его скуле и небольшие царапины, которые оставил мой брат.

Стоило ему появиться в палате, как постоянная тревога и тяжесть внутри моментально пропадает. Мне становиться неимоверно хорошо и даже боль, сопутствующая каждое мое движение, на небольшое время проходит.

— Уже лучше, — я пытаюсь улыбнуться и казаться сильной, но кажется мой хриплый и тихий голос говорит об обратном.

— Прости меня, Мелисса, мне не стоило говорить тебе те ужасные слова. Я был зол на тебя, за то что ты была с ним и не рассказала мне об этом, и вот к чему все привело, — взгляд Алекса бегает по моему лицу, то опускается в пол, то вновь возвращается ко мне. Я смотрю на его руки и только сейчас понимаю, что его правая рука перебинтована в месте локтевого сгиба.

— Все в порядке, Алекс, ты ни в чем не виноват, это стечение обстоятельств, — мне все еще тяжело говорить и каждый раз, когда я начинаю напрягать свой мозг для того, чтобы составить предложения, головная боль начинает усиливаться. — Так это ты был донором крови.

— Это меньшее, что я могу сделать.

— Как Дэн? Что между вами сейчас происходит?

— Дэн ненавидит меня. Мы не разговариваем, но он здесь и он волнуется за тебя.

— Значит, я все-таки стала причиной вашей испорченной дружбы, — я поджимаю губы и пытаюсь приподняться на одном локте, чтобы поменять положение тела, но ничего не выходит, я лишь хмурюсь от пронзительной боли.

Алекс встает и помогает мне перевернуться набок. Мой взгляд сразу падает на цветы, и я вспоминаю об их существовании.

— Твоя заслуга?

Парень оборачивается, и пытается понять о чем я говорю. Затем едва заметно кивает и берет мою руку в свои горячие ладони.

— Я так боялся тебя потерять, Мелисса. Вновь.

* * *

Проходит две недели после аварии и все это время каждый день был похож на предыдущий: ко мне каждое утро приходил лечащий врач и проводил осмотр. И только Алекс раскрашивал мои серые будни в четырех стенах больницы. Он приходил ко мне каждый вечер, приносил фрукты и каждый день новый букет цветов. Проводил со мной много времени, засиживаясь до глубокой ночи. Мы много разговаривали, смотрели фильмы. Он дожидался, когда я усну и только потом возвращался домой. Также ко мне приходили Дэн и Натали в то время, когда Алекса не было рядом. Но все же был один день, когда Дэн задержался в моей палате и в это время пришел Алекс. Воздух в комнате заметно потяжелел, и парни бросали друг на друга злые взгляды. Но при мне они не осмеливались произнести даже одного грубого слова, и за это я им благодарна.

Чуть позже я узнала, что Алекс запретил Кириллу приближаться ко мне. Я была немного зла на него из-за этого, но понимала, что он переживает за меня. Ведь Алекс во всем случившемся винил только Кирилла. Тем не менее, Кирилл писал мне каждое утро и узнавал о моем самочувствии. Я рада, что с ним все хорошо, и он отделался небольшим сотрясением мозга.

Своему доктору я жаловалась на постоянную муть в глазах и после осмотра моего глазного дна и проверки зрения, оказалось, что во время аварии я сильно ударилась затылком, из-за чего был поврежден зрительный нерв. И теперь, мое зрение сильно упало, и поэтому перед глазами было все размазано. Врач сказал, что зрение можно вернуть с помощью лазерной коррекции, но после того, как мое здоровье нормализуется. Меня ежедневно водили на всякие процедуры, обрабатывали раны и уже вскоре сняли швы. На моем животе теперь на всю жизнь остался уродливый шрам, напоминающий мне о той ужасной аварии. Все шло прекрасно: я поправлялась, голова перестала постоянно болеть, я начала нормально соображать, каждый вдох не сопровождался неимоверной болью в ребрах, а раны на лице начинали заживать. Меня готовили к выписке, и мое настроение моментально взлетело вверх от этой мысли, к тому же скоро канун Нового года. Но буквально за час до моей выписки случилось непоправимое.

— Пришли результаты вашей МРТ, — мой лечащий врач, который за все время моего пребывания в клинике стал мне роднее, чем мать, входит в палату и внимательно рассматривает свои записи. Я отхожу от окна, ставлю обратно в вазу букет белых роз и внимательно слушаю врача. — Во время травмы были задеты маточные трубы. Вы должны понимать, что в такой ситуации хирург должен сделать все возможное, чтобы спасти вашу жизнь.

— Что вы имеете в виду? — я вообще не понимала, к чему подводит мой лечащий врач.

— Пришлось укоротить ваши маточные трубы и теперь их длина отличается от нормальной физиологической. Я хочу сказать, что вы никогда не сможете иметь детей.

Пожилой мужчина в белом халате только что вынес мне приговор. Я больше не смотрю на него, отвожу взгляд и направляю его в пол, рассматривая причудливые узоры. Безусловно, я не думала о том, чтобы стать матерью в 19 лет. Хотела получить образование, карьеру, устроиться на высокооплачиваемую работу, чтобы дать своему ребенку все, что он заслуживает. Но когда один несчастный случай вырывает с корнем твои мечты, становиться неимоверно больно. Эта душевная боль похожа на ту физическую, которую я все это время чувствовала, только она в разы сильнее сжимает горло, испепеляя рассудок. Я четко ощущала, как мое будущее в этот момент рассыпалось на мелкие осколки.

Никогда не смогу иметь детей. Я не увижу первые шаги своего ребенка, никто не назовет меня мамой. Это понимание с каждой секундой сильнее вонзалось в голову, отравляя разум.

— Есть множество способов стать родителем. Экстракорпоральное оплодотворение, суррогатное материнство, в конце концов, в нашей стране так много детских домов, — доктор продолжал что-то говорить, только вот его я больше не слушала.

— Ладно, я поняла, — я прерываю врача и поднимаю на него пустой взгляд. — Теперь я могу получить справку о выписке?

Глава 34

— Как ты себя чувствуешь, милая? — мама подходит к дивану и аккуратно присаживается на край. — Голова все еще болит?

Я молча киваю и продолжаю без особого вникания смотреть какой-то непонятый фильм по телевизору. Мама решила остаться у нас на время и проследить за моим здоровьем. Уже прошла неделя после моей выписки и мне заметно лучше. Только голова все еще побаливает, иногда течет кровь из носа, и я все также плохо вижу. Держу строгую диету, которую мне прописал врач и побольше гуляю с мамой на свежем воздухе в парке около нашего дома. Мне пришлось открыть больничный и пропустить зачетную сессию в университете. Завтра необходимо пойти в деканат и написать заявление о переносе зачетов. С Дэном мы почти не видимся, днем он на работе, а вечером приезжает очень поздно, когда я уже сплю. В последнее время мне требуется больше сна на восстановление сил. Мама очень много возмущалась, что Дэн проводит мало времени с семьей, но я думаю, что он до последнего оттягивает разговор со мной. Я уже сама хочу обсудить с ним произошедшее, но пока я слишком слаба. Поэтому остается только ждать подходящего времени.

С Алексом мы не виделись целую неделю. Каждый раз, когда он звонил мне и хотел приехать, я придумывала тупые отговорки: «я очень устала», «у меня болит голова», «Дэн дома». Я знаю, что это неправильно и мне стоит поговорить с ним, встретиться, ведь он действительно переживает о моем здоровье, но я понимаю, что пока не готова. Все потому что новость о невозможности забеременеть перевернула мое сознание. Я сама еще не смогла переварить эту информацию, не то, чтобы говорить на эту тему с Алексом.

О своем диагнозе я никому не говорила. Знаю, что мне лучше поделиться этим с мамой, Натали, Алексом, но я просто не могу. Точнее не хочу. Не хочу, чтобы меня жалели, не хочу слышать классические слова поддержки — это слишком приторно, и я уже это все знаю. Знаю, что Алекс хотел детей. Я все еще помню его слова, когда он гладил мое тату и говорил, что расскажет историю нашей любви детям. И каждый раз, когда я вспоминаю об этом моменте, мою душу пронзают сотни ножей, внутри что-то надламывается и начинает кровоточить.

Поэтому я целую неделю лежу в кровати, игнорирую всех окружающих и пытаюсь сама справиться с душераздирающей болью. В последний раз я чувствовала нечто подобное, когда Алекс лишил меня девственности и сказал, что использовал меня.

— Милая, хочешь поговорить о вас с Алексом? Думаю, тебе есть что рассказать, — мама перекладывает мою голову к себе на колени и начинает поглаживать голову, аккуратно перебирая волосы. Все также как в детстве, когда мы всей семье сидели перед камином на нашей даче, мама гладила меня по голове, Дэн делился своими новостями в школе, а папа шутил не переставая.

— Не хочу, — я еще сильнее зарываюсь в пушистое одеяло.

— Вспомнила сейчас твои слова, которые ты произнесла, когда мы были на даче. Ты спросила, позволила ли я себе быть счастливой или же предпочла благополучие других. Сейчас я поняла, что ты говорила о нем. Ведь так?

Я шумно вздыхаю и закрываю глаза. Тогда я была на распутье: не знала, что мне делать с чувствами к Алексу, которые переполняли меня и побуждали на бездумные поступки. Тогда эта дилемма казалась мне трагедией, а сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, насколько же незначительной была эта проблема. Тогда все можно было решить, поговорить, исправить. Сейчас — ничего изменить нельзя. Чем старше я становлюсь, тем сильнее взрослая жизнь втаптывает меня лицом в грязь и намертво разбивает мои розовые очки об стену.

— Да, я говорила о нем. Я выбрала себя и свое счастье, и видишь к чему это привело. Дэн и Алекс дружили всю сознательную жизнь, и теперь они даже посмотреть друг на друга не могут без злобного оскала. Дэн разочарован во мне, а Алекс… С ним тоже все непросто.

— Так бывает, милая. Жизнь заставляет нас платить за свое счастье и расправляться с последствиями своих решений. Но представь, если бы ты тогда не выбрала Алекса, а предпочла бы благополучие других, в частности оставить в сохранности их дружбу. Ты была бы счастлива сейчас, Мелисса?

Я долго смотрю на маму и перевариваю ее слова. Она права. Я была бы несчастна. Возможно, встречалась с Кириллом и в скором времени поняла, что не люблю его. Алекс тоже был бы с другой. Алекс с другой. От одной этой мысли меня всю передергивает.

Я безумно благодарна своей маме за вовремя оказанную поддержку, за ее мудрые советы, за то, что она просто есть. Я сильнее прижимаюсь к ее теплому телу и чувствую ее запах. Запах детства, дома и уюта.

— К тому же, я не против того, чтобы Алекс стал моим зятем. Он мне нравится. Всегда нравился. Он неплохо ладит с твоим отцом и, похоже, единственный кто терпит его нудные рассказы о науке. Ты же знаешь, насколько твой папа одержим наукой.

Я начинаю смеяться, когда представляю Алекса и своего отца. Как мой папа, в своей излюбленной манере, рассказывает о молекулярном создании мира, а Алекс его внимательно слушает. Но от смеха головная боль начинает усиливаться, и я резко замолкаю. В коридоре слышится звук открывающейся двери и чьи-то тяжелые шаги.

— Кстати о твоем брате, вам нужно поговорить, — мама встает и подходит к Дэну, который только вернулся с работы и принялся снимать верхнюю одежду. Каждая клеточка его тела буквально пропитана негативом и тяжестью. Мама и Дэн обмениваются парой слов, мама уходит в мою комнату, а Дэн идет на кухню ужинать.

— Привет.

— Привет, — Дэн наливает себе чай и окидывает меня быстрым взглядом. — Как здоровье?

— Мне лучше.

Я встаю напротив кухонного стола и, сложив свои ладони на пояснице, облокачиваюсь на столешницу.

— Дэн, нам надо поговорить о случившемся. Я не могу видеть, как ты ходишь темнее тучи, а ты не можешь больше держаться подальше от этого разговора. Никому лучше от этого не будет.

— Хочешь обсудить то, что мой лучший друг спал с моей младшей сестрой? — слова Дэна пропитаны неприятной иронией, от чего мне становиться не по себе. Никогда его таким не видела.

— Не нужно перекладывать ответственность только на Алекса. Он бы не совершил того, чего я сама не захотела. Твоя реакция на эту ситуацию ненормальная. Тебе стоить остыть…

— Остыть? Ты сейчас серьезно, Мел? Вы дружили в детстве, росли вместе. Ты не знаешь его абсолютно. А я знаю, мы общались всю жизнь и я знаю насколько гадко он может поступать с девушками. Он тот еще бабник, Мел. Было время, когда он перетрахал всех наших знакомых девчонок. Ты повелась на смазливую мордашку, как и все они, только вот не подумала, что скрывается за этим красивым лицом и харизмой, — Дэн встает из-за стола и отходит к окну. Его грудь бешено вздымается, а на руках вздуваются вены. За окном снег продолжает падать крупными хлопьями. Мой брат тяжело вздыхает и потом возвращает свой тяжелый взгляд на меня. — Я переживаю, что он поступит с тобой также. Что он просто использует тебя и выкинет, как всех тех девчонок. Как я мог этого не заметить. Черт! Все же было так просто, вы же так палились. Эти ваши переглядки друг на друга, твое неадекватное поведение, постоянные ночные звонки, — Дэн поднимает руку и начинает тереть переносицу, закрыв глаза. Затем продолжает, но уже более спокойным тоном:

— Он поклялся мне не трогать тебя никогда, но не сдержал свое слово. Только за несдержанное обещание ему нужно было набить морду!

— Когда дело касается любви, любые клятвы бессильны! Алекс знал, чем рисковал. Ты должен понимать, как сильно он дорожит вашей дружбой, и ни за что бы на свете не стал рисковать ею ради, как ты там сказал… использовать меня и выкинуть?! Хочу тебе напомнить, что если бы не он, я бы, возможно, сейчас была бы мертва. Он спас меня, он всегда спасал меня. А то, что он делал в прошлом, с кем спал и кого предавал, меня абсолютно не интересует. Сейчас есть только он и я.

— Так значит ты его любишь…? — Дэн смотрит на меня из-за плеча и в его взгляде читается нечто новое, еле уловимое. Тепло и нежность. Надежда и раскаяние.

Я обхватываю себя руками и тихо произношу на выдохе:

— Да, Дэн, мы любим друг друга. Ты можешь сколько угодно ненавидеть его, держать со мной дистанцию, делать вид, что ничего не произошло, но мы никогда не отдалимся друг от друга. Он — часть меня. Поэтому каждый раз, когда я просыпаюсь утром, первое о чем я думаю, — это он.

Когда я заканчиваю говорить, пронизывающая боль в голове начинает усиливаться. Я хватаюсь за голову и вижу красные капли на белом полу. Поднимаю руку к лицу и вытираю алую кровь из носа.

* * *

После продолжительного времени, проведенного в кабинете декана, в котором мне необходимо было подписать некоторые бумаги о переносе зачетов по причине болезни, я вхожу в женский туалет подправить прическу.

В туалете одна девушка домывает руки и вскоре выходит из комнаты. Мне казалось, что я осталась одна, но когда я бесшумно доставала косметичку из сумки, поняла, что нет. Из двух кабинок доносились женские голоса. Девушки разговаривали между собой, что-то громко обсуждая.

— Думаешь он не догадается обо всем? По срокам вообще ничего не сходиться.

Я сосредоточенно крашу губы, стараясь вывести идеальный контур розовым карандашом для губ, и совсем не вслушиваюсь в разговор девушек.

— Надеюсь, что нет. Он, конечно, парень не глупый, но очень порядочный, а мне это только на руку.

Когда до меня доносятся слова второй из девушек, в голову выстреливает, рука начинает дрожать и я вырисовываю неровную линию на губах, почти полностью размазав помаду по лицу. Закусываю губу и сжимаю руки в кулаки. Я напрочь забываю о своем испорченном макияже и полностью сосредотачиваюсь на женских голосах, доносящихся из кабинок неподалеку.

— Ну не знаю. Я конечно рада, что у тебя получилось одурачить его, но как бы тебе это не вышло боком. А что если ребенок не будет похож на него? Что ты тогда ему скажешь?

— Да перестань. Скажу, что гены классная штука и что ребенок похож на моего прадеда со стороны матери. Он даже понять ничего не сможет. Только, лишь бы его глупая сестра не помешала нам. Хотя вряд ли она что-нибудь сделает сейчас, она еле живая ходит после аварии.

Слышится звук смыва и щелчок замка. Когда двери кабинок с легкостью открываются и оттуда выходят две брюнетки, меня начинает трясти. Я чувствую, как голова идет кругом, а перед глазами становиться мутно то ли из-за моего ухудшенного зрения, то ли от бурлящего внутри гнева. На меня устремляются две пары изумленных и красиво накрашенных женских глаз, и я забываю, как дышать. Гнев и злость перекрывают горло, вызывая асфиксию.

— Мел..? — передо мной стоит испуганная Лира. Да, да, та самая, на которую Натали пролила бутылку вина. Но меня больше поразило то, что она сейчас стоит рядом с Агатой и только что обсуждала моего брата.

— Именно. Я та самая глупая сестра, которая еле жива, — я скрещиваю руки на груди и прожигаю взглядом ошарашенных девушек. На лице Агаты на секунду мелькает шок, но через мгновение оно снова приобретает стервозность.

Поверить не могу, что Лира общается с Цурановой. Только спустя время до меня доходит, что Лира учится на факультете дизайна, ровно так же как и ее подруга. Но она мне казалась совершенной противоположностью Агаты. Такая милая и добрая, но оказалась гнилая. Интересно, ее желание общаться со мной было искренним, или попыткой приблизиться к нашей семье ради уловок Цурановой…

— Я… я пойду… — Лира опускает глаза в пол и первое время медлит, но уже через мгновение мы с Агатой остаемся вдвоем.

— Ты же понимаешь, что ни о какой свадьбе с моим братом не может быть и речи, — я включаю режим суки и начинаю медленно идти в сторону Цурановой. Но девушка не двигается с места, а лишь продолжает делать вид, будто ничего не произошло, и я не уличила их во лжи.

— Расскажешь все Дэну? Ну да, ничего другого я от тебя и не ожидала.

— Правда? А ты думала, что я буду молчать и позволю своего брату жениться на такой злобной стерве, как ты и растить чужого ребенка? — я встаю напротив брюнетки и буквально проделываю дыру в ее лице. Меня бросает от одной противоречивой эмоции к другой: с одной стороны я до чертиков рада, что у меня, наконец, появилась возможность отомстить человеку, который портил мне жизнь. В любом случае, я бы сделала все возможное, чтобы эта свадьба не состоялась, но из-за собственных проблем никак не могла найти время. А теперь, сама судьба помогла мне и моему брату не совершить самую большую ошибку. Но с другой стороны, мне безумно обидно за Дэна, за то что он, из-за своей гребаной ответственности и хорошего воспитания, позволил такой девушке, как Агата, манипулировать собою.

— Да как ты посмела так нагло врать ему?! Неужели твой внутренний мир до такой степени прогнил? Что с тобой произошло, где настоящий отец ребенка и почему ты решила повесить все именно на моего брата?!

Я сейчас готова наброситься на нее и вырвать все волосы — так сильно я ненавижу ее. Но только что произошло то, что я абсолютно не ожидала. Агата меняется в лице за секунду, по ее щеке стекает одинокая слеза и она смотрит на меня глазами, полными тоски и отчаяния.

— Ты ничего не знаешь. Я устала от постоянных тусовок, алкоголя и случайного секса. Мне хочется стабильности и спокойствия. Я даже не знаю, кто отец моего ребенка, это случилось на одной из тусовок, когда я была под кайфом. Я люблю Дэна и я всего лишь хотела семьи с ним…

Искренность Агаты сваливается на мою голову так неожиданно, что я напрочь забываю все гневные слова, которые хотела обрушить на нее. Злость куда-то улетучивается, и на смену ей приходит паника. Я никогда бы не смогла представить, что эта девушка способна на подобные эмоции. Можно было бы усомниться в искренности ее слов, но она сейчас бьется в истерике, захлебывается собственными слезами, и поэтому я ей верю. Я вижу, что ей стыдно показывать свои искренние эмоции, вот так стоять передо мной сжавшись и содрогаясь в рыданиях. Но я беру себя в руки, отбрасываю прочь все слова поддержки, которые вертятся на языке, и с особым напором продолжаю:

— Не смей даже произносить это слово. Ты ничего не знаешь о любви и не способна в полной мере осознать весь его смысл. Ты не любишь Дэна. Если бы ты любила его, то ни за что не позволила бы себе так нагло обманывать его и использовать. Так что не обманывай прежде всего себя.

Я быстро кидаю косметичку в сумку и в последний раз окидываю взглядом рыдающую девушку. Теперь мне все ясно. Агата Цуранова сломлена, что-то так сильно ранило ее душу, что теперь она предпочитает забываться в алкоголе и наркотиках. Когда-то с ней произошли ужасные вещи и теперь ее сердце пропитано многолетней болью. Она делает плохо другим, отравляя их жизнь, надеясь, что чужие страданья принесут ей успокоения, но легче ей не становиться.

Кровь вновь начинает течь из моего носа и я, схватив салфетку, размеренным шагом выхожу из женского туалета, оставив там одинокую и сломленную девушку.

Глава 35

Этим же днем мне приходит сообщение от Алекса, содержание которого гласит:

«Пытаешься избегать меня, Мелисса? В чем дело?»

Я действительно избегала его, знала прекрасно, что всю эту неделю он был чрезвычайно занят работай, сухо отвечала на его звонки и сообщения. А все потому что меня не покидала одна назойливая мысль. Но я не осмеливалась даже произнести ее вслух, поэтому упорно держала ее в голове. Я ничего не ответила на сообщение Алекса, но чуть позже он прислал второе сообщение в котором рассказывал, что он приехал ко мне домой, наконец, разобраться в чем дело. На пороге квартиры его встретила моя мама и буквально затащила в квартиру и напоила чаем. Узнаю свою настойчивую маму. В квартире меня не оказалось, но зато в это время приехал Дэн и они с Алексом, наконец, поговорили.

«На мне все еще нет синяков, так что можно считать, что переговоры прошли успешно.» — так Алекс ответил на мой вопрос, когда я спрашивала, чем все закончилось. Сам факт того, что этим двоим удалось нормально обсудить ситуацию уже радовал. Уверена, что они смогут наладить дружбу, пусть не сразу, но постепенно. Дальше Алекс написал, что приехал для того, чтобы сказать мне, что ему нужно срочно улететь в Лондон. Его отец нуждался в его помощи, и он вылетел первым же рейсом. Честно, я радовалась тому, что Алекса не будет в Москве несколько дней. Знаю, это неправильно, но мне нужно было время, чтобы хорошенько все обдумать. А одиночество прекрасно этому поспособствовало.

Тем временем прошло три дня, мама уехала домой к папе, ведь он названивал каждый день и говорил, что скучает. Он жить без нее не может. А сегодня Новый год, но праздничного настроения у меня совсем нет.

— Не знаю даже, обижаться мне на тебя или нет, — я подношу к губам кружку ароматного чая и испепеляю взглядом подругу.

— Ну нет, подружка, ты должна быть за меня чрезмерно рада, — счастливая Натали подходит ко мне и резко целует в щеку.

— Поверить не могу, что вы с Дэном вместе, — шумно ставлю кружку на стол и откусываю имбирное печенье, которое мы с Натали приготовили сами пару часов назад.

Все случилось так быстро: в тот же день я рассказала брату об услышанном. Дэн, конечно, был рад этому, но все же решил встретиться с Цурановой и услышать все от нее. Иногда мне кажется, что его порядочность его же и погубит. Позже оказалось, что Натали сходила с ума от моего брата, но мешать его браку с другой она не хотела. Я совру, если скажу, что не догадывалась о чувствах своей подруги. Я ее знаю достаточно хорошо и видела, с каким трепетом она смотрела на Дэна. Что касается моего брата, так Натали нравилась ему, но из-за ее скептического ума и равнодушного поведения, он и подумать не мог о взаимности своих чувств. Мы даже начали подшучивать над ним и говорить, что он так рьяно был против наших отношений с Алексом, а сам закрутил роман с моей лучшей подругой.

Так и случилось, что эти двое холодных и одинокий людей, нашли друг друга и воссоединились. Так бывает, любовь ломает все рамки и границы.

— Если честно я тоже, — подруга поворачивается ко мне и шепчет на ухо, а после заливается звонким смехом. Одно удовольствие видеть вечно недовольную Натали веселой и яркой.

— Ты готова? — Дэн небрежно запихивает оставшиеся вещи в сумку и закрывает ее. Натали кивает, подходит к моему брату и целует его в щеку. А Дэн кладет широкую ладонь на ее талию и прижимает к себе. На моем лице появляется счастливая улыбка и я отворачиваюсь, чтобы эти двое не смогли прочесть резко появившуюся боль в моих глазах. — Уверена, что не хочешь поехать с нами, Мел?

— Нет. Не хочу вам мешать.

Дэн и Натали решили встретить Новый год в забронированном номере шикарного загородного отеля. Только вдвоем. А я остаюсь совершенно одна и поэтому, приличия ради, они во второй раз предлагают поехать с ними.

— Ты совсем нам не помешаешь. Не хочу оставлять тебя одну, — Натали вновь подходит ко мне и крепко-накрепко обнимает.

— Все в порядке. Поезжайте уже, — я в ответ обнимаю подругу и сжимаю ее тоненькую спину.

Понятия не имею, где Алекс и когда он будет. Он целые сутки не выходит на связь. С одной стороны я переживаю, что с ним случилось, а с другой стороны боюсь встречи с ним. Боюсь потому что я, наконец, решилась на рискованный поступок. Я очень долго думала об этом, рылась в своем сознании, провела ни одну бессонную ночь, и могу с точностью сказать, что это решение далось мне с трудом. Не знаю, смогу ли я сохранить самообладание, когда скажу о нем Алексу, но сейчас меня начинает трясти только от одной мысли.

* * *

Когда на часах показывает 23:05 я заканчиваю все приготовления. Решила не заморачиваться и просто приготовить пару салатов и купила свое любимое шампанское. Быстро привела себя в порядок: уложила волосы, нанесла праздничный макияж и надела любимое черное платье. Пусть даже если я и одна, но выглядеть в новогоднюю ночь должна идеально.

Долго смотрю на имя Алекса на телефоне. Пару раз убирала телефон подальше, но сейчас вновь достала его. Резко беру в руки смартфон, пока не передумала окончательно, и нажимаю на значок вызова. В телефоне раздаются продолжительные гудки, как и в предыдущие разы. Откладываю телефон прочь и плюхаюсь на диван. Настроение паршивое, хочется снести все со стола и просто лечь спать. Прибавляю музыку на телевизоре, чтобы хоть как-то заглушить бесконечные мысли в голове.

Я и заметить не смогла, как моя жизнь дошла до такого. Раньше я всегда была душой компании, у меня было много друзей и всегда было с кем проводить праздники. Но сейчас я дошла до такой точки не возврата, когда единственная твоя компания — это ты сама. У всех бывает такие моменты удушающего одиночества, от которого хочется лезть на стену, особенно если раньше в твоей жизни не было ни следа подобной покинутости. И каждый решает сам как переживать этот период, воспринимать одиночество свободой и, наконец, прислушаться к своему тихому голоску сердца, или падать на дно под грузом апатии и безразличия.

На душе так тоскливо от всего, что случилось со мной. Постоянные интриги, сплетни, драки, авария. И единственный луч света в кромешной тьме — Алекс. Это действительно было так. Он был моей тихой гаванью, местом, к которому я всегда буду возвращаться за исцелением, если я ранена, обессилена и искалечена.

Но так случилось, что я должна собственными руками оттолкнуть его, затянуть удавку на своем горле, перекрывая кислород. Я люблю его. Обычной женской любовью. Как любят все женщины: страстно и нежно, тихо и громко, самозабвенно, бескорыстно, жертвенно… Разрывать отношения всегда непросто, пусть вы были вместе три дня, три месяца или три года.

Самопожертвование во имя любви — поистине сильная вещь. Знаю, что ему будет больно. Знаю, что мне разорвет сердце. Но я должна это сделать, ради него. Он должен быть счастлив.

Подхожу к окну и смотрю на медленно падающий снег. Невероятно красиво. Город украсили в разноцветные праздничные огни и ко всей этой красоте присоединяются желтые блики фонарей. Вдалеке виднеется высокий силуэт молодого мужчины с маленьким ребенком рядом. Маленькая девочка в ярко-розовом пуховике держит папу за руку, а в другой — небольшой мешочек с новогодним подарком. Девочка весела шагает по снежной земле, смеется и ловит снежинки языком. От этой картины меня пробивает на слезы и иголки, пронизывающие мое сердце, начинаю сильнее колоть, вызывая давящую боль в груди. Опускаю взгляд ниже и вижу знакомую машину под нашими окнами. Прищуриваюсь и вглядываюсь в автомобиль, стараясь улучшить свое ужасное зрение. Нет, я не могу ошибиться. Внезапно, будто подтверждая мои мысли, раздается резкий звук дверного звонка.

— Алекс… — я не верю своим глазам, когда вижу перед собой его лицо. Красные щеки, будто он долго был на морозе, как всегда, без шапки и с заснеженными волосами.

Он начинает улыбаться и перешагивает порог.

— Скучала?

Я ничего не отвечаю и лишь молча прижимаюсь к его горячей груди. Она так сильно контрастирует с его холодной одеждой, от чего по моим оголенным руками пробегают мурашки. Алекс обхватывает мое тело и целует макушку.

— А я скучал.

Я отчетливо ощущаю, как в носу начинает щипать, и слезы поступают к глазам. Уже через мгновение футболка Алекса пропитывается моими солеными слезами, и он это замечает. Обхватывает мое лицо холодными руками и заглядывает в глаза.

— Что с тобой? Почему ты плачешь?

Я хочу сказать ему, хочу рассказать то, что творилось в моей голове за время его отсутствия, но я молчу. И чтобы заткнуть режущую боль в груди тянусь к его губам. Он мне нужен. Даю себе время, чтобы в последний раз насытиться им, запомнить прикосновения его губ, зафиксировать в памяти его ментоловый запах с яркими нотками шоколада. Целую его так нежно и одновременно страстно, полностью растворяясь в поцелуе. Поразительно, но как может исцелять душу один только поцелуй любимого человека. Алекс обхватывает мои бедра и поднимает меня на руки, заставив обхватить его талию ногами. Я тяну вниз его куртку и она бесформенным комком падает на пол. Обхватываю его горячую шею ладонями и знаю, что на них останется его аромат.

«Пожалуйста, не плачь. Держись» — мысленно шепчу себе, когда его нежные губы прикасаются к моей шее и начинают оставлять на ней свои отметки.

— Ждала? Ты ждала меня, Мелисса? — он отстраняется от меня и увеличивает расстояние между нами, продолжая держать меня на руках и сжимать ягодицы. Радужка его глаз поменяла цвет. Я вижу, как трудно ему сдерживать себя, но все же продолжает смотреть на меня.

— Ты не представляешь как сильно, — на выдохе произношу я, поглаживая большим пальцем его родинку на щеке. Мысленно даю себе подзатыльник. Я ведь обещала себе молчать, обещала не говорить ласковых слов, чтобы подготовить его и себя. Но эти слова иду прямиком из раненного, но любящего сердца, и я не в силах молчать.

Мы не замечаем, как оказываемся в спальне, теперь он приковывает мое тело к холодной поверхности стены, вновь и вновь набрасываясь на мои губы. Казалось, будто это с нами впервые, ощущалось так ярко и будоражуще. Он жадно впивается в мои губы, буквально истязая их. Его рука тянет вверх мое черное платье, и вскоре оно летит вниз. Я остаюсь в одном черном нижнем белье, Алекс изучаем меня взглядом, задерживая глаза на уродливом шраме вдоль моего живота. Я обхватываю его лицо онемевшими пальцами и поднимаю его голову, заставляя посмотреть на меня.

— Не смотри туда.

Мне моментально становится стыдно. Стыдно за этот безобразный шрам. За то, что он увидел его. За то, что мое красивое тело навсегда оклеймила та авария.

— Я буду на него смотреть. Я буду его целовать. Потому что ты прекрасна, твое тело обворожительно и этот шрам тоже.

В груди опять что-то больно щемит, вызывая всплеск эмоций и чувств внутри. Его слова взбудоражили меня, вызвали мурашки по всему телу и в очередной раз доказали, что он — лучшее, что случилось со мной.

Я дрожащими пальцами тяну вверх его белую футболку, и он помогает мне стянуть ее через голову.

— Я думал о тебе каждый день в этом пасмурном Лондоне, — Алекс наклоняется к моей шее и, опаляя ее своим горячим дыханием, начинает вновь нежно прикасаться к ней губами. У меня перехватывает дыхание, и я рефлекторно скрещиваю ноги, но его тело не позволяет этого сделать.

— Алекс… — единственное, что я могу сделать — это произнести его имя на выдохе, потому что он начинает облизывать мочку моего уха, а я ужасно по нему истосковалась.

Как бы я себя морально не готовила, тело берет вверх над разумом, давая понять, что я не могу без него. Я безумно скучала по прикосновениям к его бронзовой коже, по этому черному кресту на задней стороне шее, по родинкам на его лице, по его волнистым волосам. Моя душа сейчас плачет, но я себя сдерживаю и лишь сильнее прижимаюсь к нему, поглаживая шею.

Он присаживается на диван и откидывается на ее спинку, а я оказываюсь сидеть на его коленях. Он следит за каждым моим движением из-под густых ресниц.

— Почему ты молчишь? С тобой что-то не так в последнее время, — его руки покоятся на моих ягодицах, но сейчас, он остановился и продолжает изучать меня.

— Прошу, не останавливайся.

Алекс кидает на меня последний внимательный взгляд и вот уже он стягивает тонкую ткань моих трусиков в сторону, входя в меня одним пальцем. Вновь накрывает мои губы и начинает движения во мне. Только сейчас я понимаю, что была невыносимо мокрая. Другой рукой он сжимает мои ягодицы, больно стягивая кожу, а я, пытаясь отсрочить свое самоубийство, начинаю медленно расстегивать ремень на его брюках.

Алекс, не в силах больше медлить, помогает мне расправиться его ширинкой и достает невыносимо горячий и напряженный член. Помогает мне приподняться на коленках, опираясь о диван. Поцелуй в ключицу и он входит в меня полностью и до упора. Я громко стону и запрокидываю от удовольствия голову. Остро, и в то же время невыносимо сладко.

— Черт, Мелисса, как же я скучал по твоим стонам, — его слова в разы усиливали то безумие, которое царило между нами.

Я хотела что-то ответить, даже попыталась обдумать возможные фразы, сказать, что я сильно нуждалась в нем, но все они потерялись среди тех взрывов огня, которые исходили от низа живота и распространялись по всему телу.

Мне казалось, что внизу живота все взрывалось фейерверками от быстрых и резких, моментами жестких движений, которые поджигали то, что отдавалось томлением и уже вскоре подводило к грани. Алекс приподнял меня за бедра, теперь сам вколачиваясь в меня. Сжимал кожу до покраснения, грубо входил и выходил из меня, чуть приоткрыв рот и следя за каждым моим движением. Я опускаю руку вниз, туда — где соединяются наши тела, чувствую, как его влажный член скользит через мои пальцы, проникая глубоко в меня. Наши взгляды встречаются, и это действие вызывает во мне настоящий шквал эмоций. Так влажно, жарко, сладко.

Я теряла рассудок, самообладание, но все же тонкая нить сдерживала меня, но когда член Алекса внутри меня начал пульсировать и я почувствовала, как горячая жидкость рассекается внутри — я не смогла себя сдержать.

Раньше я принимала противозачаточные таблетки, но сейчас, когда я больше не могу забеременеть — эта необходимость исчезла.

Я все еще чувствовала его пульсацию внутри себя, прижимала его потное лицо к своей груди, слышала его поверхностное и быстрое дыхание, ощущала горячий воздух на своей оголенной коже.

Пока Алекс сжимал мою шею сзади, другой рукой придерживал за спину, нежно поглаживая ее, отходил от мощного оргазма, продолжал пульсировать внутри меня шептать слова «люблю» на ухо… Я содрогалась в рыданиях.

Поначалу я пыталась сделать это тихо, так, чтобы он не смог меня услышать, но с каждой секундой, не выплеснутая боль в груди все сильнее давила на оголенные нервы, прорывая возведенную мною стену. Теперь я уже не могла держать себя в руках, отдавалась истерике, и горечь последних дней поедала меня заживо. Я сжимала его плечи своими тонкими и дрожащими пальцами, видела, как мои слезы капают на его горячую кожу и стекают по его спине. Алекс продолжал прижимать меня к себе, но когда он понял, что я плачу, резко отстранился.

— Что с тобой? Я сделал тебе больно? — его взгляд испуганно метался по моему заплаканному лицу. Его рот немного раскрылся, и я видела негодование в его ошарашенном взгляде. — Это из-за того, что я улетел так надолго? Почему ты плачешь, Мелисса?

Его руки обхватили мое лицо, и он все еще продолжал находиться во мне. Собственные слезы душили мое горло, я каждый раз раскрывала рот, шевелила губами, но ничего не могла произнести.

— Скажи мне, что происходит… Я люблю тебя, слышишь? Так сильно люблю. До невозможности, до безумия.

Алекс отрывается от меня и тянется к карманам своих брюк. Воспользовавшись этим, я быстро вытираю руками горячие щеки, стараясь остановить поток слез, но ничего не выходит. Он достает маленькую бархатистую коробочку и раскрывает ее.

— Я понял, что хочу видеть тебя каждый утро на протяжении всей жизни, когда на второй день пребывания в Лондоне начал видеть тебя во всех девушках. Больше жизни боялся потерять тебя после аварии. Я больше не хочу терять ни секунды своей жизни без тебя. Выходи за меня, Мелисса. Стань моей.

Я продолжала смотреть на невероятно красивое кольцо с бриллиантом и чувствовала, как боль уже начала прожигать внутренности. Мое сердце билось так сильно, что казалось, будто оно и вовсе остановится. Я резко закрыла свой рот рукой и начала еще сильнее плакать. Меня трясло, словно от лихорадки, внутри все прожигало. Я подняла на него глаза и произнесла фразу хриплым голосом, задержав дыхание:

— Мы не можем быть вместе. Нам нужно расстаться.

Если одной фразой можно убить, то прямо сейчас я совершила самоубийство. Я ощущала, как мое дыхание остановилось, ноги и руки онемели. Я видала только его глаза, наполненные болью, горечью и негодованием.

В это время за окном послышались хлопки салютов и фейерверков. Комнату моментально залило резким и разноцветным светом. С улицы доносились восторженный крики людей, а это означало, что наступил Новый год. Салюты продолжали бить за окном, а вот мое сердце только что остановилось…

Глава 36

— Что… Что ты только что сказала? — Алекс мертвой хваткой вцепился в мое запястье. Он пытается заглянуть в мои глаза, но я резко встаю с его колен и отхожу в другой угол комнаты.

Пытаюсь найти свои трусики, сделать это получается плохо из-за мутной пелены слез перед глазами. Когда мне удается найти их, я дрожащими руками натягиваю тонкую кружевную ткань. Пальцы совсем не слушаются, от этого я слишком надолго растягиваю этот процесс. Опускаю задранное платье вниз.

— Мелисса, в чем дело? — одновременно за спиной слышится шорох еле уловимых движений, Алекс застегивает ширинку и ремень.

Я боюсь обернуться и столкнуться с его тяжелым взглядом. Я знаю, что мое сердце просто разорвется от его тяжелого взгляда. За спиной слышится звук глухих, быстрых шагов и уже через мгновение в мое плечо вцепляются его пальцы и разворачивают к нему лицом.

— Что с тобой? — Алекс начинает меня трясти за плечи и меня начинает шатать в разные стороны, словно из моего тела вырвали все кости. — Что произошло за то время, пока меня не было? Кирилл опять лез к тебе? Это он так повлиял на тебя?

В его глазах нечеловеческий страх, вселенская обида и дьявольский гнев. Ноздри широко расширяются, зрачки почти достигают радужки, волосы растрепаны, грудь быстро и резко поднимается, делая короткие нервные вдохи.

— Нет, нет, нет, — я начинаю мотать головой в разные стороны, закрыв глаза. Теперь Алекс сильно сжимает мои плечи, вызывая давящую боль. Сейчас больше всего мне хочется исчезнуть, чтобы меня больше никто не нашел.

— Тогда что? Ты… ты больше не любишь меня?

Плечи парня на медленном выдохе опускаются, и хватка рук на моих плечах слабеет. Он произнес эти слова как приговор, так, будто уже знал на них ответ. Будто задал этот вопрос для того, чтобы в очередной раз удостоверится в правоте своих мыслей.

— Люблю. Конечно, я люблю тебя.

Я снова начинаю плакать. По моим горячим щекам вновь текут потоки холодных слез. Понять не могу, что со мной такое. Я никогда так много не плакала, и никогда не чувствовала настолько сильную боль.

— Я предлагаю тебе выйти за меня. Клянусь в безграничной любви, а ты отталкиваешь меня, — внезапно он хватает мое запястье и кладет его на свою горячую шею. Кончиками пальцев я начинаю ощущать пульсацию под его кожей. — Вот сюда. Бей сюда, когда в следующий раз решишься произнести эти слова. Возьми нож или ножницы и просто вонзи их мне в сонную артерию.

От его громких слов мне становится страшно, и я резко отдергиваю руку, словно от кипятка. Меня вновь начинает трясти, будто в лихорадке.

— Я люблю тебя, и поэтому я хочу тебе только счастья. Со мной его у тебя не будет. Никогда, — я делаю шаг назад, стараясь увеличить расстояние между нами. Будто это спасет нас от неминуемого взрыва. — Из-за аварии я не смогу иметь детей. Никогда. Я бесплодна.

Я смотрю на него и считываю его реакцию. Его лицо меняется за секунду, взгляд становится туманным и он проваливается в раздумья. Сейчас он не здесь, не со мной, он далеко в своем глубоком сознании обдумывает мои слова. От его разочарованного выражения лица мне становится еще хуже и я не могу на него больше смотреть. Отворачиваюсь, стараясь сдержать рыдания.

Я все знала заранее, готовила себя морально к такому исходу. Знала, что он разочаруется, хоть и попытается это скрыть. Но мне все равно не легче, я не была готова увидеть его таким, это слишком больно. Я словно оказалась в бескрайнем океане за тысячи километров от берега. Я ощущаю, как губительная паника вонзает свои острые когти в мое озлобленное тело, мои легкие наполняются водой, вызывая жгучую боль. И я медленно иду ко дну.

— Да, я хотел детей. Хотел их именно от тебя. Бывало, думал, что у нашей дочери будут твои выразительные глаза. Но если судьба распорядилась иначе, я готов принять ее.

— Нет, Алекс, ты не понял. Это у меня не будет детей. У тебя будут, — я делаю небольшую паузу и отворачиваю голову. Сейчас я смотрю на стену, просто потому что не готова видеть его изучающий взгляд. — У тебя обязательно буду дети, как ты и хотел. Ты встретишь другую девушку, и вы создадите семью. Все у тебя будет хорошо. Это не твой приговор, а мой.

— Мне не нужны дети, если они не от тебя, — из тьмы раздумий меня выдергивают его тихие, но уверенно произнесенные почти шепотом слова.

Я резко поднимаю голову и всматриваюсь в него, пытаясь увидеть его глаза через тьму комнаты и мутность своего испорченного зрения. Алекс смотрит прямо на меня, его пронзительный и бездонный взгляд прожигает мое горло, вызывая остановку дыхания и заставляя внутри живота все перевернуться.

Он делает шаг на меня и собирается коснуться моей щеки, но я отхожу в сторону, минуя его прикосновения.

— Нет! Это ты сейчас так говоришь! Через пару лет, когда все твои друзья станут отцами, ты пожалеешь, что произнес эти слова. Я не хочу, чтобы ты возненавидел меня через пару лет. Чтобы ты просыпался каждое утро со мной в пастели и проклинал этот день. Лучше мы расстанемся сейчас, и я не позволю тебе совершить самую большую ошибку в твоей жизни.

— Ты все решила за нас, да? Ты думала об этом давно, а мой отлет был тебе только на руку. Я мог бы догадаться и раньше, что с тобой происходит что-то странное. Пока я думал, что хочу жениться на тебе, ты решила расстаться со мной. Ты знаешь, что я должен был улететь обратно в Лондон еще месяц назад?

— О чем ты?

— Я вернулся в Россию по некоторым делам, которые решились за два месяца. Месяц назад я должен был вернуться в Лондон, но из-за тебя я остался еще на некоторое время. Я улетаю обратно в Англию через неделю. Навсегда. И я вернулся за тобой, чтобы улететь вместе.

Он не двигается с места, и на этот раз в его голосе я четко ощущаю нотки злости. Я продолжаю на него непонимающе смотреть и не могу поверить услышанному. Он возвращается в Лондон. Навсегда?

Я молчу и пытаюсь в полной мере обдумать его слова.

— Я всегда выбирал тебя, Мелисса. Всю свою жизнь ты была единственной, к которой мне хотелось возвращаться, где бы я ни был. Твоя очередь выбирать.

Алекс подходит к комоду и кладет туда белый прямоугольный картонный лист.

— Это твой билет. Вылет через неделю в 17:40. Я буду ждать тебя в аэропорту. Если ты не придешь, значит, мы никогда больше не увидимся.

Он кидает последний пронизывающей до костей взгляд и уходит. Он уходит. Мне нужно бежать за ним с билетом в руках и кричать, что я без раздумий еду с ним. Ведь я бы пошла с ним хоть в самую пучину Ада. Но все еще стою на месте, абсолютно не двигаясь, и слышу, как предательски захлопывается входная дверь.

* * *

— Что с тобой? — Дэн бросает легкий взгляд на меня и возвращает его обратно на дорогу.

Сегодня утром поразительно солнечно и морозно. Мне бы очень хотелось радоваться погоде и солнцу, но я не могу. Всю неделю чувствую себя отвратительно, почти ничего не ем, не сплю, меня мучают ночные кошмары, я просыпаюсь с криками и в холодном поту.

— Ничего. Никогда не видела тебя таким счастливым. Ты меняешься на глазах.

— Я сам удивляюсь, насколько сильно изменилась моя жизнь. Не думал, что только один человек может заставить видеть мир в ярких красках.

— Я очень рада за вас, — я смотрю на улыбающегося брата и меня на короткое время накрывает приятным чувством, и я впервые за последние дни начинаю улыбаться, — Не скажу, что вы с Натали идеально подходите друг другу, но вы каким-то чудесным образом дополняете друг друга.

— Это уж точно. Иной раз я думаю, как можно быть такой дотошной, а потом понимаю, что эта черта в ней мне чертовски нравится, — мой брат выруливает на главную улицу, и мы приближаемся к точке назначения. — Что ты решила?

— Я не знаю. Это слишком сложно, — я отворачиваюсь к окну, абсолютно не замечая пейзажи вокруг и полностью погружаясь в себя.

— Я видел чемоданы в квартире. По-моему, ты давно знаешь ответ.

Это правда. Три дня назад я в очередной раз обдумывала до мелочей произошедший переполох в моей жизни. И потом меня словно ударило током, я задавалась вопросом «какого черта я творю?» И после этой мысли я всю ночь складывала вещи в чемоданы, я уже намеревалась вызвать такси и упасть на колени Алекса, но так и замерла в верхней одежде в прихожей.

Всю неделю от Алекса не было ни одного напоминания. Он дал мне свободу, время. Дал мне возможность побыть одной и все тщательно обдумать.

— Я не могу просто взять и оставить все, что у меня есть. Тебя, Натали, маму и папу, учебу, друзей. Там, в Лондоне, у меня ничего нет.

— У тебя есть Алекс, — Дэн тяжело вздыхает и слегка качает головой. — Послушай, Мел, ты моя сестра и я хочу тебе самого лучшего. Пару недель назад я бы взбесился от мысли, что мой лучший друг сделал тебе предложение и хочет увезти тебя навсегда в Лондон. Но сейчас, поговорив с ним, я понимаю, что если ты останешься здесь, ты будешь жалеть всю жизнь, — Дэн паркуется и глушит мотор. — Я не знаю, что ты сделала с ним, но я его не узнаю. Из грубого наглеца и бабника он превратился в настоящего мужчину. Ты делаешь его лучше, Мел.

Я лишь шумно выдыхаю и на мгновение закрываю глаза. Дэн не знает, что я не могу забеременеть, и поэтому не может понять меня.

— Когда вылет?

— Сегодня вечером.

— Постарайся не ошибиться, сестричка. Тебя забрать после приема?

Я окидываю взглядом парковку частной клиники, вижу людей, входящих в стеклянные двери здания и отрицательно мотаю головой. Сегодня у меня плановый прием у моего врача. Из-за возможности осложнений после операции и аварии мне регулярно приходится проходить обследование.

* * *

— Шрам не болит? — женщина в белом халате и с короткой темной стрижкой смотрит на какие-то бумаги, пока я лежу на смотровой кушетке.

— Нет. Но в последние дни я чувствую себя ужасно. Появилась какая-то вялость и меня выворачивает от одного вида и запаха мяса. Это может быть как-то связано с аварией?

— Сейчас смотрю на ваши анализы, и меня очень сильно удивляет один показатель.

Я напрягаюсь и приподнимаюсь на локтях, пытаясь лучше увидеть своего лечащего врача.

— Уровень ХГЧ зашкаливает. Думаю, от мяса вас тошнит не из-за аварии, а из-за беременности.

Меня словно ударили прямо по гортани. Воздух перестает поступать в мои легкие и, кажется, я долгое время не дышу. Сердце увеличивает удары, разгоняя кровь по телу с бешеной скоростью. Ладони начинают покалывать и потеть. А я и вовсе ничего не вижу перед глазами.

— Этого не может быть. Я же… Врач сказал, что я не могу иметь детей, — я встаю и сажусь на кушетку. Пронзительно смотрю на лицо врача, а она, словно только что не произошло нечто ошеломительное, продолжает листать мою историю болезни.

— Чудо случается и в него нужно верить, — женщина-врач, наконец, поднимает на меня взгляд, но все также остается с непроницаемым лицом.

— Это точно? Я имею в виду, какова вероятность, что анализы не могут быть ошибочными?

— Анализы дают почти стопроцентную гарантию. Если хотите, запишу вас к гинекологу. Когда вам удобно?

— Не записывайте. Завтра меня уже здесь не будет.

* * *

Алекс

За окном иллюминатора уже темно, люди в проходах громко разговаривают, пытаясь найти свои места. Я закрываю глаза и откидываюсь на свое кресло. Голова ужасно раскалывается из-за долгой бессонной ночи. Надеюсь, в полете мне удастся немного отдохнуть.

Она не пришла. Я ждал ее целую ночь, словно одержимый сидел около телефона и ждал ее звонка. Но она так и не позвонила. Около аэропорта все смотрел на подъезжающие автомобили такси, и надеялся увидеть капну ее белых волос. Но она так и не приехала. На таможенном контроле каждый раз оборачивался, когда слышал женские голоса. Знал ведь, что ни с кем не перепутаю ее голос, но все же всматривался в незнакомые лица. Но она так и не появилась.

В глубине души я надеялся, что она придет. Она просто не могла не прийти. Она — часть меня и нам нельзя быть по отдельности. Каждый раз, когда меня накрывала паника, я вновь и вновь повторял, что это же она, моя Мелисса. Девочка, запавшая мне в душу еще в детстве. Выводившая меня из себя в подростковом возрасте. И сводившая с ума сейчас.

Но сейчас я сижу в самолете, уже через пару минут мы должны взлететь, а место рядом со мной тоскливо пустует.

— Извините, вы не могли бы мне помочь? — я оборачиваюсь и вижу седую женщину, которая мило улыбается мне. — У меня никак не выходит положить ручную кладь. Не достаю, меленькая уж стала.

Я встаю и беру из рук бабушки небольшую темную сумку и с легкостью закидываю ее в отсек для ручной клади.

— Спасибо, милок. Так выручил меня!

«Извините, не подскажите, где мое место? Не могу разобраться» — сквозь приятный голос пожилой женщины до меня мимолетными вспышками долетает знакомый нежный голос. Я начинаю оборачиваться и всматриваться в лица всех присутствующих людей в бизнес-классе. Мой взгляд падает на стюардессу в белой рубашке и ярко-красной юбке, которая тычет пальцем в чей-то билет. Внезапно она оборачивается и указывает пальцем прямо на меня. Из-за ее спины сначала виднеются длинные волнистые белые локоны, а затем и появляется лицо Мелиссы. Ее глаза бегают по салону самолета и затем, следя за указанием стюардессы, она направляет свои голубые глаза прямо на меня. За мгновение ее брови летят вверх, а глаза широко раскрываются.

Мелисса легким движением руки забирает у девушки в красной юбке билет и, абсолютно не сводя глаз, начинает двигаться ко мне.

Я до сих пор не могу поверить своим глазам. Она кажется мне призраком, мне поскорее хочется дотронуться до ее нежной кожи и развеять сомнения.

— Привет, — моя девочка стеснительно подходит ко мне и смотрит снизу вверх, — Здесь наши места?

Окидывает взглядом два синих кресла, а потом, словно само собой разумеющиеся, возвращает на меня голубые глаза. Я продолжаю смотреть на нее и вместо того, чтобы сказать ей что-то, одним уверенным движением притягиваю ее к себе и делаю то, что хотел сделать на протяжении всей недели. Я целую ее сначала нежно, затем страстно, сильнее углубляя поцелуй. Мне плевать, что все люди вокруг смотрят на нас, ведь я так сильно изголодался по ее губам. И, судя по ответной реакции, она не меньше. Только когда стюардесса просит занять свои места, мы с особым трудом отрываемся друг от друга.

— Боишься летать? — я смотрю на белокурого ангела из моих снов, пытаясь привлечь ее внимание.

— Нет, — она отрицательно мотает головой, но продолжает смотреть в одну точку и нервно теребить лямку своей сумки.

— Тогда почему ты так нервничаешь? — я беру ее за руку, пытаясь унять дрожь в ее теле, и она поворачивает голову, отбрасывая длинные локоны в сторону. Ее тревожный взгляд бегает по моему лицу, пытаясь что-то отыскать, кожа лица красная, она тяжело дышит и дрожит.

— Я беременна, Алекс. У нас будет малыш.

Никаких слов не надо. Она здесь. Рядом. Только что осчастливила меня. Избавила одной фразой от всех страхов и сомнений. И у нас впереди целая жизнь.

Эпилог

Спустя четыре года.

Я подношу к губам холодный стакан и охлаждающая жидкость начинает стекать в горло, на короткое время избавляя от жары. Невыносимо жарко даже в тени зонта. Подправляю солнечные очки и смотрю на два силуэта у воды. Моя малышка бегает вдоль берега в ярко-желтом купальнике по белоснежному горячему песку, каждый раз вскрикивая и смеясь, когда ее папа догоняет и подбрасывает в воздухе.

— Накупались? — я осматриваю с ног до головы девчушку с очень темной загорелой кожей, яркими голубыми глазами и длинными кудрявыми светлыми волосами.

— Да, — моя дочка плюхается рядом со мной на шезлонг и тянется к тарелке с фруктами. Я кладу руку на ее голову и начинаю поглаживать. С ее волос начинает стекать соленая вода, капая на песок. У нее такие же кудрявые волосы, как и у Алекса в детстве. Только вот цвет волос ей передался от меня. Поразительная смесь: кудрявые, почти белые волосы и голубые глаза. Когда она родилась, Алекс постоянно вопил, что знал, что у нее будут мои глаза.

— Мам, ты должна была пойти с нами, смотри, что у меня есть! — дочка показывает мне большую ракушку, протягивая руки к моему лицу. Ее личико озаряет моя любимая счастливая улыбка.

Алекс подходит к нам и ложится на рядом стоящий шезлонг. Такой же загорелый, как и наша дочь, направляет свой взгляд на нас и начинает улыбаться.

— Какая чудесная ракушка, Мия. Это папа тебе подарил?

— Да, он достал ее прямо со дна.

— Если ты приложишь ее к уху, то можно услышать шум волн океана, — Алекс продолжает смотреть на нашу дочь, абсолютно не сводя с нее карих глаз.

Мия подносит к уху ракушку, дергая свисающими со шезлонга ногами из стороны сторону, и раскрывает рот от удивления.

— Мам, я хочу, чтобы мой братик тоже послушал. Он услышит?

— Конечно услышит, милая.

Мия маленькими ручками подносит ракушку к моему округлившемуся животу и начинает широко улыбаться.

— Ой, смотри, он отвечает тебе, милая, — я указываю на свой живот в том месте, где отчетливо виднеется крошечная ножка нашего сына. Я хватаюсь за живот и немного морщусь от неприятных ощущений растягивающегося живота.

Мы прилетели на Коста-Рику пару недель назад и должны были улететь несколько дней назад, но решили остаться и продлить свой отдых. Я сейчас на седьмом месяце беременности и мы ждем мальчика, и поэтому мне тяжело двигаться и я весь отдых пролежала на лежаке. Зато Алекс с Мией отлично проводят время, купаясь в море и строя песочные замки.

Рождение нашей дочери стало для нас самым волнующим и долгожданными событием. От того, что поначалу мне сказали, что я не смогу забеременеть, мы еще сильнее стали ценить нашего ребенка. С появлением Мии наша жизнь кардинально изменилась. Все беды, преграды, невзгоды стали казаться для нас сущими мелочами. Мия — настоящее чудо, она растет очень умной и озорной девочкой, а мы с Алексом стараемся поддерживать все ее начинания. Наша дочь растет ужасно упрямой и непокорной, и Алекс говорит, что ей это передалось от меня. Она умная не по годам, иной раз мы удивляемся ее глубоким высказываниям и размышлениям.

— Мам, пап, а что за непонятные буквы на ваших животах? — Мия откусывает манго и продолжает раскачивать ногами, — Вот это.

Наша девочка маленьким пухленьким пальчиком указывает на татуировку под грудью на левой стороне.

— Это надпись означает «мои атомы всегда любили твои атомы», — Алекс встает и подходит к нам. Кладет одну руку на мой живот, а другой притягивает к себе нашу дочку. Могла бы я подумать, что вся эта история закончиться именно так? Нет. Мы прошли через много испытаний, были взлеты и падения, белые и черные полосы, ссоры и перемирия. Но сейчас мы в Коста-Рике, наслаждаемся райским отдыхом, воспитываем нашу дочь и ждем появления на свет сына. Я знаю, что легко не будет, но вместе с Алексом мы все преодолеем.

— Мия, мы состоим из атомов. Это очень маленькие частички наших тел. Мои атомы знали атомы твоей мамы, они всегда их знали. Мои атомы всегда любили ее атомы.

* * *

Мои дорогие читатели! Я рада сообщить вам, что закончилась моя вторая книга! Ух, получилась она такая нежная, трепетная и мягкая. Надеюсь, вы смогли полюбить Алекса и Мелиссу также, как их полюбила я❤

Признаюсь, рассчитывала разделить этот роман на две части, было море идей и мыслей, но совсем недавно я поняла, что хочу поскорее дать своим героям счастье.

Хочу сказать еще одну важную вещь. Я пишу для того, чтобы показать вам, какой бывает любовь. Она всегда разная: импульсивная, мягкая, взрывная, нежная, одержимая, дерзкая, трепетная, самоотверженная. Любовь мужчины и женщины, брата и сестры, матери и ребенка… Такая многогранная, но сильная и честная❤

Любовь она везде, главное увидеть ее. Любите и будьте любимы.

Ваша Тина Рамм❤

Content

Тина Рамм
Запретные чувства

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 (18+)

Глава 17 (18+)

Глава 18

Глава 19 Сладкая правда

Глава 20

Глава 21

Глава 22 (18+)

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26 (18+)

Глава 27

Глава 28

Глава 29 (18+)

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог