Натали Астель

Позвольте ваше сердце

От автора

Прежде чем Вы начнёте читать мою историю, мне хотелось бы упомянуть тех, кто способствовал её созданию и вложил в этот роман свой труд и своё время наравне с автором. Со всей признательностью благодарю Тиану Макуш, Желану и НастАсию. Огромное спасибо за вычитку книги и редактирование! И спасибо роману за знакомство с вами!

Из тысячи случайных встреч одна окажется решающей,

Из всех женщин Вселенной найдётся та, что изменит реальность…

Глава 1

Направляюсь по длинному коридору космолайнера и даже не замечаю окружающую меня роскошь. Голова гудит после нескольких десятков часов напряжённой работы. Хочется только одного — лечь спать. Укутаться в тёплое одеяло, забыть обо всех проблемах, что бредят разум, и расслабиться. Так что дорогая отделка стен, экзотические голограммы, эливейский ковролин, стоимостью в небольшую планету, проплывают мимо моего измождённого сознания.

Ещё сутки назад этот корабль был одним из десяти самых престижных и безопасных во всей галактике. Был. Не стоило его компании, так полагаться на искусственный интеллект в защите. Не спорю, он почти не пробиваем. Но в этом «почти» всегда есть лазейка. Специализированное оборудование и пара тысяч эмулируемых сбоев в системе затормозят работу любого искина. Пусть всего на несколько секунд, но если знаешь, как проникнуть в ядро системы, если знаешь структуру системы и модель её поведения, то убить машину останется делом минуты.

Для меня до сих пор удивительно, насколько самоуверенны и беспечны обычно лидеры рынка, в своём доверии к искусственным системам защиты. Ведь охраны на космолайнере практически не было! Чего стоят два десятка охранников против сотни пиратов? Ничего. С ними справились за полчаса.

Да, ещё оставались личные телохранители пассажиров — пожалуй, это и была основная защита. По слухам, один элитник стоит двух дюжин лучших бойцов. Но вот проверять данный факт не стали — ведь через централизованную систему легко подать усыпляющий газ в пассажирскую часть. А дальше дело сделают контролирующие браслеты и ошейники.

И теперь к списку побед АрДжи добавился очередной лайнер.

Протёрла слипающиеся глаза и тряхнула головой. Спать, спать, спать…

Машинально оглянулась на шум.

— О, Ди! — из одного из ответвлённых коридоров раздался сиплый неприятный голос.

Чёрт…

Пришлось остановиться и подождать, пока пират подойдёт. Аруан — один из главарей, и игнорировать его себе дороже. А мне и вовсе противопоказано. Прислонилась плечом к стене и снова протёрла глаза. Ох, рискую уснуть прямо здесь. Долго он там плестись будет?

Первым я почувствовала резкий запах енерики — так любимой в космосе адски высокоградусной выпивки. Понятно всё. Это я вместе с Кевином ещё шесть часов после захвата возилась с системой корабля, а кто-то уже активно отмечает, развлекаясь с баром и пассажирами. Да и плевать, хочу лишь спать! Мученически зеваю, но продолжаю терпеливо ждать.

Наконец в поле зрения появился и сам мужчина.

— До последнего не верил, что тебе удастся взломать эту кралечку, — пьяно захохотал он, взваливая на моё плечо руку. — Говорил я Джони, что ты нам пригодишься!

— Отблагодаришь в денежном эквиваленте, — усмехнулась, толкая кулаком в грудь.

Попыталась уйти, более всего желая оказаться в кровати, но Ар схватил меня за руку, дёрнув обратно. Вопросительно посмотрела, грубо вырвав из захвата запястье.

— Твоя доля и так вровень с нашей, Ди. Кто-кто, а ты не в накладе, но вот премию мы тебе выделим, — низкий, едва ли не рычащий голос пирата всё же разогнал навалившуюся дрёму.

Вот сейчас-то я и заметила голого избитого мужчину, что Ар тащил за собой на поводке, как домашнего зверька. Длинные чёрные с красивым тёмно-фиолетовым отливом волосы из-за низко опущенной головы подметали пол. Почему-то именно на волосах мой мозг и заснул. Зачем мужчине такая красота? Густые, шелковистые, идеально прямые, блестящие…

— Игрушка — сокровище, — Ар тем временем резко дернул мужчину за объект моего внимания, заставляя распрямиться, оставаясь на коленях. — Настоящий накириец! Их же с планеты не выманишь, элита хренова! Я тебе как от сердца отрываю, Ди.

Накириец? Быть того не может! Но глаза мужчины полуприкрыты, так что убедиться или разувериться я не могу. Да и какая разница? Спать…

— Правда, Ар? — ни капли не поверила пирату. — Это ведь не помешало тебе с ним развлечься, — кивнула на темнеющие следы на теле. — Так что на самом деле? Не оправдал надежд? Наскучил? Буянит? Понравился бы — не отдал…

— Ди, не начинай, — недовольно поморщился Аруан, выказывая зарождающееся раздражение. — Давай бери!

Пару секунд в ступоре смотрела на протянутый поводок. Дьявол, я реально уже отключаюсь! Чего смотрю-то, словно действительно брать собралась? Нет, нет и ещё раз нет! Никаких «игрушек»! Перевела взгляд обратно на пирата.

— Я двое суток на ногах, Ар, и сутки копалась в искине. Я устала! Найди кого-нибудь другого. Я иду спать. Да и что мне с ним делать?

— А что хочешь! — похабно ухмыльнулся пират, ещё сильнее запрокидывая голову накирийца, словно пропустил всю мою речь вплоть до вопроса. — Зайка у нас очень старательный, да?

Тут это и случилось. Я прикрыла глаза, моргая, и следующим, что увидела, был размытой тенью вскочивший накириец.

Он действительно сцепился с Аром? Протёрла глаза, усомнившись в реальности. В контролирующем ошейнике? Такое возможно?

Да. Правда. Я отошла подальше, а потом и вовсе отвернулась, уходя. Видеть, как Ар будет «восстанавливать справедливость», а скорее чувство собственного достоинства, вовсе не хотелось. Слишком хорошо мне знакомо действие контролирующих артефактов — чем сильнее сопротивляешься, тем сильнее уровень боли и давление на разум, вплоть до полного выжигания сознания. Здесь даже у накирийца шансов нет.

Закрыла за собой дверь и устало прислонилась к ней спиной. В каюте можно не играть роль: сама проверяла — камер не было. Поморщилась и вздрогнула от охватившего меня омерзения. Как же это по-пиратски — трусливо усыпить, нацепить контролирующие рабские побрякушки с чёрного рынка и вот тогда уже издеваться над беспомощными людьми, насилуя и унижая, «воспитывая» живой товар для продажи на планетах закрытого сектора.

Сорок семь. Сорок семь исчезнувших космолайнеров на счету АрДжи. А если измерять это в человеческих жизнях, то выйдут десятки тысяч. Тысячи с разных созвездий и секторов. Тысячи со сломанными судьбами, разбросанные по системе планет рабовладельческого строя без надежды на спасение. АрДжи — самые разыскиваемые преступники во всей галактике. Но… они не оставляют следов, не лишены связей, богаты на современные технологии — никаких шансов для правопорядка.

Прошла мимо зеркала, даже не глядя в него. За этот год я почти забыла свои родные черты, а девушка, отражающаяся на поверхности, до глубины души противна. Сегодня уже триста шестьдесят восьмой день, как мне удалось внедриться в команду АрДжи. И этот сорок седьмой космолайнер вместе с искином дали мне прекрасную возможность влезть наконец в сеть самих АрДжи, забрав все данные по переводам, заказам, личные переписки и контакты. И главное — запустить вирус.

Падаю на кровать, не имея сил раздеться или забраться под одеяло. Осталось потерпеть двое суток. Двое суток, и эти пираты станут всего лишь страшилкой космоса.

Свернулась клубочком и моментально провалилась в сон.

Глава 2

Проснулась резко, словно толчком. Рефлекторно села на кровати, оглядываясь в поисках угрозы. И тут же поморщилась от громких ударов в дверь. Головой бьют, что ли?

Сползла с постели и медленно, всё ещё пытаясь окончательно проснуться, пошла открывать.

— Ди, ну сколько можно спать? — возмущается с порога эксцентричная блондинка с татуировкой в виде цветочного узора на половину лица. — Почему вчера к нам не присоединилась? Тебя одной не было!

Одна? Растираю рукой лицо, сгоняя остатки сна. Нет, выделяться мне категорически нельзя.

— А Кевин? — спокойно возражаю.

— Да кому он нужен?! Скучный и противный зануда, — скривилась гостья, вытаскивая меня за руку из убежища каюты. — Пойдём, уже и Джи про тебя спрашивал — ты завтрак пропустила! Сейчас обед.

— И то, что мне нужно было отдохнуть, никого не волнует, — ядовито высказалась, выдёргивая руку и приводя волосы в относительный порядок, пройдясь по ним пальцами и забрав резинкой в хвост.

— Ну так и отдохнёшь! — отмахнулась Ринея. — В этой партии попались такие красавчики, а ты ещё ни с одним не развлекалась! Ты вообще какая-то странная последнее время, — подозрительно закончила она.

Дьявол… Неужели, предвкушая развязку, действительно забыла о том, как должна себя вести?

— Иди нахрен, Рина! — окрысилась, грубо толкая в бок. — Сейчас твои игрушки заберу, и посмотрим, как ты меня ещё звать будешь!

Довольно захохотав, блондинка ответила мне тычком послабее.

— Вот это по-нашему, Ди! Попробуй, попробуй забрать! А впрочем, возьму других, какая разница?

— Непринципиальная ты моя.

Мы обе ухмыльнулись, обмениваясь презрительными взглядами, и продолжили кидаться ядовитыми подначками. Ещё один коридор, и стала видна открытая настежь дверь в корабельный ресторан. Крики, стоны и рыдания не давали усомниться в царившей в нём атмосфере. Незаметно сделала вдох поглубже и слегка задержалась в дверях — нужно было собраться.

Ринея тут же обо мне забыла, рванув куда-то в сторону.

— Дивали! — я обернулась и нашла взглядом обращавшегося ко мне Джони. — Хорошая работа.

— У меня был хороший стимул, — напомнила о своей денежной доле.

— Меркантильная …ммм… тварь! — добродушно оскалился развалившийся на диване Джони.

Невольно бросила взгляд на ублажающую его обнажённую женщину, но вместо того, чтобы скучающе отвернуться, задержалась, заметив татуировку на плече. Потягивающаяся пантера. Где же я её видела?

— Ты трахаешь министра культуры Цонера?

Женщина замерла и начала стремительно краснеть.

Дьявол…

Джони самодовольно облизнулся и, положив руку на женский затылок, грубо надавил, заставляя продолжить. Она подавилась и судорожно закашлялась, но сцепленные за спиной руки не разомкнула, даже не пытаясь отстраниться. Да куда там, несколько гематом на теле, красные следы на запястьях и ошейник на шее сдерживали лучше цепей.

— Не стесняй мою куклу, — пират потрепал её по голове, как пса, и женщина продолжила прерванное занятие.

Бездна…

— И в мыслях не было, — я растянула губы в ленивой усмешке, подмигнула и пошла к пустому диванчику.

Двое суток… Уже меньше… Часов двенадцать ведь проспала? Нет, даже ради министра я не провалю шанс навсегда упечь АрДжи в камеры! Да и страшно признать, но подобные сцены уже не задевают так сильно. Последний год изменил меня больше, чем хотелось бы.

От того, что творилось вокруг, я привычно абстрагировалась. А ведь ещё надо самой … не выделяться. Среди пиратов все увлекаются жестокими играми. Это и занятное развлечение, и работа, ведь на рынки можно сбыть только послушный товар, который предварительно ещё «воспитать» надо. И, похоже, сегодня мне снова придётся «поиграть».

Заказав через меню голограммы несколько блюд, я откинулась на спинку мягкого диванчика и осмотрелась. А красиво в этом ресторане, всё же премиум-класс. Но внимание сразу привлекла какая-то потасовка всего в тройке метров от меня. С дюжину пиратов удерживали на полу сопротивляющегося и им, и ошейнику … накирийца. Так мне не приснилось? Один из Детей Драконов здесь? На этом космолайнере? Подалась вперёд, вглядываясь. И, кажется, сейчас его собираются грубо поиметь…

Ещё не зная цели, поднялась и подошла ближе. Остановилась в двух шагах ровно в тот момент, как накириец всё же скинул с себя навалившихся пиратов. Силён. Даже очень, ведь теперь, кроме контролирующего ошейника, я заметила и пару браслетов на руках. И он всё ещё сопротивляется? При полном наборе боль должна быть чертовски сильной!

Мужчина отполз вперёд, размазывая по лицу хлыщущую из носа кровь. Да, сопротивление контролирующему артефакту небезболезненно даже для генномодифицированной расы. Сделав ещё один шаг на четвереньках, он наткнулся на мои ноги. Замер, но затем быстро поднялся одним смазанным движением и посмотрел уже с высоты своего роста.

Золотая радужка с изумрудными вкраплениями. Точно, накириец.

Яростный взгляд должен бы испугать, но, похоже, после года пиратской жизни я стала вдобавок ко всему эмоциональным уродом. Меня от рождения на эмоции сложно пробить, а теперь и вовсе сроднилась с безразличием. Вот и сейчас, вместо того, чтобы в ужасе отшатнуться от разъярённой химеры, как сидящие за ближайшим столиком, продолжаю откровенно рассматривать — когда ещё увижу столь редкий экземпляр? Ар ведь прав, свою планету накирийцы покидают крайне редко.

Нет, рассмотреть не выйдет. Он весь грязный, словно из-под земли вылез.

Вернувшись взглядом к лицу, поразилась произошедшим за секунду изменениям. Вся ярость исчезла, сменившись чем-то непонятным. Замешательство? Нет, не совсем то. Сосредоточенность? Не знаю. Наверное, с таким взглядом выбирают, подо что подставиться: пули или ножи, где урон меньше? Накириец прикрыл веки, мешая мне докопаться до сути, и вдруг опустился на колени.

Это то, что я думаю? Ещё бы понять, что. Удивил.

Вспомнила о других пиратах. Только поднявшихся и определённо жаждущих мести. Или нет? Что-то они не бросаются к нему сломя голову. Я даже заметила на лицах … облегчение?

— Ди! Держи свою игрушку на поводке! Задрал уже!

Интересный поворот. Со смешком посмотрела на одного из них. Мою игрушку? Это они по его внезапному добровольному коленопреклонению определили? Спасибо, не надо!

Хотя…

Я бросила взгляд на склонённую голову.

Попробовать с ним?

Глава 3

— Не можешь справиться даже с рабскими девайсами? — мягко оттянула голову накирийца набок и провела пальцем по ошейнику, за чем завороженно проследили пираты. — И не стыдно, Раст?

Боже, какие у него мягкие волосы! Хоть и запутанные, и грязные до ужаса, но мягкие… И ведь даже глазами на меня не сверкает, дикий. Спокойно сидит со склонённой головой и не пытается сломать мне руку за прикосновение. А я ведь ожидала чего-то такого! Вон, как пиратов помял, а мне, значит, можно? Любопытно.

— Да он больной нахрен! — раздражённо отряхивается Дик, бросая на накирийца злые взгляды. — Псих долбанутый! Пристрелить бы, да шкурка дорога!

— Не ной. Он просто тебе не дал.

Пираты поддержали меня громким смехом, и компания, выругавшись, отправилась за столик в отдалении.

Значит, моя игрушка. Вернула взгляд на мужчину, пытаясь понять, с чего такие перемены в поведении. Жаль, что в психологии я не разбираюсь. Вроде бы напряжён как струна — вот-вот сорвётся, и в то же время ведь позволяет мне…

Я убрала руку с его головы и взяла с ближайшего столика белую салфетку, незаметно осматриваясь. Многие пираты бросали на меня и накирийца взгляды: кто заинтересованные, кто злорадные, кто завистливые, кто презрительные. Но смотрели почти все. Плохо, привлекать внимание мне вовсе не нужно.

Смочила салфетку слюной и запрокинула голову накирийцу, отчего тот слегка дёрнулся, на секунду подняв на меня напряжённый взгляд. Легко погладила по подбородку и в противовес успокаивающему действию холодно сказала:

— Ты пачкаешь пол.

Вытерла подбородок салфеткой, но его тут же залило новым потоком крови. Значит, продолжаем спорить с артефактами? Сжала пальцы сильнее и слегка встряхнула, заставив снова поднять на меня взгляд.

— Прекрати. Если этой салфетки не хватит, придётся тебе её съесть.

Невероятно, но моя угроза подействовала. Или это всё равнодушный голос? Пробирает, знаю. От природы такой, да и от расы достояние.

Более ничего не говоря, вытерла кровь, грубо елозя тканью по лицу. На мгновение выступившие желваки напрягли, но смотрел на меня мужчина без злобы. Чудеса, да и только! У накирийцев ведь гонор до небес, а мне прощают надругательство? Остаётся лишь гадать, что он там себе решил, раз резко стал таким покладистым. Вот только… что теперь делать? Учитывая то, как тяжело мне даётся необходимое среди пиратов поведение, бунтующий накириец — худший вариант из всех.

Откинула салфетку и молча вернулась за свой столик, на котором уже появились заказанные блюда.

Присела, вспоминая, что заказала. Апельсиновый сок, салат, пюре с мясом… Нет, не подходит. Добавила ещё заказ, краем глаза отметив, что накириец подошёл к столику. Продолжила его игнорировать — стало интересно, что дальше сделает, я ведь ничего не говорю, не приказываю. Почему-то казалось, что ударит. Подобралась, готовая отскочить или увернуться, но он всего лишь сел на пол у моих ног.

Облокотился спиной на диван. Подтянул к груди колени. Прикрыл глаза. При этом сложилось впечатление, что он всё равно всё видит. Поерзав, отсела подальше. Теперь нас разделяло полметра вместо пяти сантиметров. Дышать стало полегче. Но я бы предпочла, чтобы нас отделяла стена, вид у него ну совсем не доброжелательный.

Видеть златоглазого голым, грязным и самостоятельно усаживающимся на пол — странно, если не сказать дико. Не менее странно, что он один. Мужчины покидают Накирию, только сопровождая женщин, да ещё и зачастую большой делегацией и на личном корабле. Однако он один… На меня холодно и оценивающе посмотрели, но, заметив ответный взгляд, тут же приняли отстранённый вид.

Та-а-ак… Вдвойне любопытно. То, что накириец в покорность лишь играет — очевидно, но мне совершенно не понятно — для чего?

Итак, я не могу знать, чего от него ожидать. С одной стороны, он точно устал. Можно лишь абстрактно представить, что за эти сутки пережил накириец среди пиратов в трёх контролирующих артефактах. Кстати, может, поэтому его так переклинило? Посчитал меня меньшим из зол? Решил сделать временную передышку?

А может, нет?

Бледная девушка в порванной форме официантки заметно подрагивающими руками поставила на столик ещё одну тарелку, пробормотав: «Приятного аппетита».

— Стой, — схватила её за руку.

Она посмотрела на меня испуганными глазами, полными слёз.

— Д-да?

— Покорми его, — отпустила девушку и подвинула ей только принесённую тарелку.

Громко сглотнув, она сделала маленький шаг назад и даже руки за спину спрятала, глядя на меня круглыми глазами. Страшно? Зря. Уверена, тебе он ничего не сделает, ты ведь такая же жертва обстоятельств. А вот мне откусить пальцы — это запросто! Мысленно передёрнулась от перспективы. Поэтому возможности лучше не давать.

Довольное улюлюканье с соседних столиков подсказало, что происходящее всем нравится. К счастью, многие вернулись к своим развлечениям, увидев, что ничего особого я не делаю, но при этом и от коллектива не отделяюсь. Хорошо, но я все равно знала, что будет дальше — программа с кнутом и плетью на таких сборищах обязательна.

Накириец угрожающе медленно повернул в мою сторону голову.

Не обращая внимания, отпила сока и принялась за еду.

— Если не скормишь ему тарелку до того, как я поем, пойдёшь за плетью, — предупредила девушку, намеренного упустив для кого.

Её я трогать точно не собиралась, но то, что она этого не поняла, сыграет лишь на руку.

Издав стон отчаяния, девушка взяла в руку мясной шарик, словно это яд, который она должна выпить. Медленно, с большой опаской протянула его к губам накирийца. Только тот продолжал смотреть на меня. Мне даже голову поворачивать не нужно было, чтобы понять это — пристальный взгляд ощущался кожей.

Девушка тем временем принялась жалостливо уговаривать его поесть, отчего пираты пришли в ещё больший восторг. Как много раз прежде, отключилась от всего происходящего, сосредоточившись лишь на еде. Нет, после этого задания мне точно потребуется долгий восстанавливающий отпуск. Пожалуй, пару месяцев реабилитационного центра в Райской бухте. Солнце, море, песок, чайки… Вот об этом и подумаю. Бухта… Бриз… Просыпаться от шума волн… Смотреть на радужный закат…

Доев, даже не удивилась, увидев полную тарелку мясных закусок.

— Неси плеть, — спокойно велела плачущей официантке.

Та задрожала словно от порыва ледяного ветра.

— Пожалуйста! Не надо… Прошу Вас!

Я тоже прошу — душу не трави…

Не дождавшись от меня реакции, она обречённо поплелась в сторону сваленных у стены «игрушек».

Глава 4

Повернулась к накирийцу, который продолжал смотреть на меня с плохо скрываемым вызовом. А… так даже легче! По крайней мере, жалости и сочувствия презрительно кривящиеся губы не вызывали. Но должна признать, глаза завораживали. Очень красивое, яркое сочетание цветов. Хочется всматриваться и всматриваться, что я и делала вплоть до возвращения официантки.

Девушка уже ни о чём не просила, тихо плакала, вызывая во мне рвущую душу жалость.

— Принеси стакан сока и убери со стола, — со вздохом приказала, забирая плеть.

Развеселила вспыхнувшая в голове ассоциация с дрессировщиком и тигром. Бросила хитрый взгляд на накирийца. Ну какой же это тигр? С такой гривой — только лев. Чёрный лев…

Прорвавшийся сквозь барьер отчуждения крик заставил вздрогнуть и невольно обернуться в сторону источника. Ох, святые небеса, лучше бы не смотрела! Зачем брать в руки кнут, не умея им пользоваться? От кровавого месива на спине меня затошнило. Бедный парень, ему же, наверно, и восемнадцати нет, а моральная травма уже обеспечена.

Отвернулась обратно к накирийцу и замерла. Он тоже смотрел на парня, и этот взгляд я разобрать смогла. Злится. Боится. Паникует.

Он его знает?

— Т-ш-ш, — успела положить руку на плечо до того, как он попытался вскочить. Лишённый ясности взгляд метнулся ко мне. — Ты сделаешь только хуже, — честно сказала, убирая руку.

И снова вздрогнула от ещё одного крика. Заметила неодобрение других пиратов — развлечения здесь все любили, но «товар» никогда не портили. Кнут валялся среди прочих игрушек скорей для устрашения. До сегодняшнего дня…

Снова крик, а затем неразборчивая тарабарщина на каком-то из древних языков от мальчишки, которую, впрочем, быстро оборвал свист кнута. И происходило всё всего лишь в одном столике от меня.

Отстранённо стёрла со щеки брызги крови.

Дьявол… И что делать? Ара нет, другие пираты не вмешаются, Джони своим Министром занят. А если не выдержу и вскочу, влезая, — только хуже сделаю. По негласному правилу, никто, кроме главных, в забавы с чужими игрушками не вмешивается. Твой товар — делай с ним, что хочешь.

— Тихо, тихо, — пришлось перехватить за волосы дёрнувшегося накирийца и насильно притянуть, уткнув головой в свои колени. — Успокойся. Говорю же, хуже сделаешь!

Ну точно, знает этого парня! На издевательство над другими так не реагировал.

Чуть выше коленки кожу даже через штаны опалило учащённое горячее дыхание. На секунду появилась трусливая мысль, что укусит, отчего тело закаменело. Но я её отогнала. Осторожно, едва прикасаясь, пробежалась пальцами по чёрным волосам. Честно признаться, я вообще боюсь к нему притрагиваться — кто знает, как отреагирует! Смотрит на меня зверем, что, кстати, совершенно не странно, но от этого я его только со зверем и ассоциирую. Дополнить всё его молчаливостью, силой, агрессией по отношению к другим и тем, что о накирийцах практически ничего не известно, — и выйдет стойкое желание держаться подальше.

Подальше… Бросила взгляд на Джони. Подальше… Нужно заставить его обратить внимание.

Встрепенувшись, придумала план.

Наклонилась немного и тихо проговорила так, чтобы услышал только накириец:

— Хочешь, заберу его себе? Не могу обещать, что станет лучше. Но кнутом пороть умею.

Мужчина медленно разогнулся, присаживаясь на пятки, и внимательно посмотрел на меня, уже без былого гнева и сумасшествия. Словно решал, анализировал. Такой взгляд мне нравился куда больше.

— Возможно, вы сможете это пообещать, если я буду послушен вашей воле…

На пару мгновений я выпала из реальности. По какому учебнику его учили речи? Может, передо мной дипломат, лингвист, писатель? Нет, правда! После разговорного сленга пиратов одно предложение накирийца показалось мне верхом искусства слова.

А формулировка… «Послушен вашей воле». Прикрыла глаза. Мне что, нравится, как это звучит? Бред, да он же попытается меня убить при первой же возможности! Встряхнулась, избавляясь от очарования.

— Ты и так будешь послушен, — приблизилась к его лицу и позволила себе лёгкую улыбку самыми уголками губ, — ведь иначе я буду пороть тебя. Слушаться ты будешь, потому что сам себе не враг, — мужчина сидел неподвижно, лишь дрогнули чёрные омуты зрачков и тут же скрылись за пушистыми ресницами.

Я ждала, что он что-нибудь ответит. Что-нибудь негодующее, презрительное. Или, что более вероятно, причинит вред физически, хотя, видят боги, я не сказала ничего оскорбительного! Но мужчина беспечно смотрел на меня, словно даже расслабился. А потом склонил голову. Соглашаясь? Непонятный и… опасный. Он всё больше настораживал меня.

— Свободна, — бросила старающейся не попадаться на глаза официантке.

От стремительного движения почувствовала лёгкий порыв ветра. Надо же, какая скорость! Да в девушке супергерой умирает! Усмехнулась и, взяв в руки плеть, встала сбоку от столика.

— Ложись. Животом, — легонько хлопнула ладонью по столу, указывая следящему за мной мужчине, куда именно.

Ну, а сейчас-то взбрыкнёшь?

Нет, за его идеальной покорностью точно скрывается какая-то подлянка!

Красиво. Красивый. Ни грязь, ни унизительная поза картину не портят. От него словно веяло аурой уверенности, силы, спокойствия, от этого все движения выглядели завораживающе плавными и хищными. Точно лев. Похоже, накирийца нисколько не волновало, что он обнажён. Хотя с таким телом… Это я стеснялась и комплексовала даже в купальнике, а ему-то чего?

Убрала волосы с мужской спины, старательно не соприкасаясь с кожей. Накириец повернул голову в мою сторону, но почти сразу же уткнулся обратно в стол. Руки его были слегка вытянуты вперёд и сжимали край — только это и выдавало напряжение. В остальном невозмутимая таинственная статуя.

— После шести покричи, — прошептала, не сомневаясь, что слышит. — Нам нужно привлечь внимание.

И в довершение поставила ему на спину холодный стакан с соком. Такого от меня явно не ожидали. Он дёрнулся, но стакан подхватить я успела, не пролив ни капли. Хоть одна нормальная реакция! Улыбнулась. Ладонью надавила между лопаток, укладывая накирийца обратно, и вернула на место стакан. Лёгкое сопротивление не в счёт, а вот напряжение, сковавшее мышцы, внезапно порадовало. Не одной мне голову ломать над чужими помыслами!

— Осторожно, — играя, пощекотала кончиками хвостиков плети закаменевшую спину, — не разлей. Постараешься?

Дыхание мужчины стало глубоким и замедленным, а мне… Мне вдруг действительно захотелось поиграть, только не по-пиратски, а…

Ну, немного ведь можно, да?

Глава 5

Тыльной стороной ладони ласково погладила его по щеке, чем, кажется, сильно удивила — вдох резко сменился выдохом. Довольная результатом провела дорожку по выступающей скуле до виска и слегка надавила, поворачивая голову к себе. К сожалению, на лице мужчины читалось лишь напряжение с глубочайшим недоверием. Но настрой мой не исчез.

— Ответь, — мягко приказала, снова погладив по щеке.

Прикасалась едва-едва, и, видно, ему было щекотно. Накириец смотрел с замешательством. Накириец… Вспомнив, что играла с огнём, резко отдёрнула руку.

Что-то промелькнуло в его взгляде, словно тёмная туча, но голос прозвучал ровно и спокойно:

— Я не огорчу вас.

Что? Ах, да, стакан… Я ведь его пороть собиралась. И там мальчишка вот-вот к предкам отправится.

— Я не знаю твой болевой порог. Смотри на меня, — скупо бросила, разрывая зрительный контакт и отходя на несколько шагов.

Замахнулась и ударила, в последний момент незаметно придержав руку. Я долго этому училась. Со стороны удар выглядит очень сильным, на деле же можно и вовсе боли не причинить. Но не сейчас. Сейчас мне нужно устроить эффектное кровавое зрелище.

На плечах остался порозовевший след. Посмотрела на мужчину, проверяя реакцию. Пока что-то больше жжения чувствовать не должен. Как и обещала, до шести сделаю разогрев.

Следующий удар пришёлся за стаканом, стоящим по центру спины. И снова взгляд в глаза. Даже зрачки не расширились. Не дёргается. Не психует. Хорошо.

Ещё по два удара в те же места. Кожа уже малиновая, разгорячённая. Ему не больно — по глазам вижу. Стакан полон: ни капли не пролил. Даже не вздрагивал. Лишь глаза прикрывал, когда плеть касалась кожи. А на последнем ударе медленно выдохнул, и снова взгляд в глаза.

Почему мне показалось, что его взгляд потемнел? Бред… Не может же ему нравиться! А что это с моим дыханием? Сбилось? С чего бы это?

Встряхнула головой, чувствуя странный жар. Я что, возбудилась? От порки?

Или от накирийца?

С трудом сглотнула. Оба варианта — полное дерьмо.

Тем более теперь нужно отвесить удары совсем не лайт-версии.

Вздохнув, выгнала все лишние мысли из головы и примерилась, высчитывая угол, силу, наклон.

Удар.

Резко дёрнула рукой, рассекая кожу. Тоненькие струйки крови побежали по грязной спине. Накириец с силой вцепился в столешницу и отвернулся.

Но, бездна его пожри, даже не застонал!

На меня накатил небывалый приступ злости. Просила же не отворачиваться, просила покричать после шести. Что за идиотский героизм! Или гордость? Я что, для себя стараюсь?

Бросила взгляд на парня через столик. Пьяный пират, разбивший ему спину, уже отключился, прямо на диване, оставив парня связанным на столе. Космос! Я даже не могла определить, дышит ли он!

Злобно прищурилась на напряжённо замершего накирийца. Значит, молчим? Удобнее перехватила плеть и ударила в полную силу. В то же место.

Вот теперь вскрикнул. Глухо и коротко, но всё же.

Короткий взгляд в зеркало на стене. Да, Джони, твоё внимание я привлекла. Пират отодвинул женщину и впился в меня взглядом.

Ну, что же, завершающий аккорд!

Коротко размахнулась и опрокинула стакан с соком. С апельсиновым соком. Накириец зашипел, зарычал, выгнулся в попытке уменьшить боль. Я сама едва не скривилась, представив эти ощущения: смешение цитруса и открытой раны.

Но чувство вины вытеснил подлетевший Джони. Сработало!

— Ди! Что за херня? Какого ты ему шрамы наставляешь? Считай, вчетверо цену сбила! — яростно встряхнул меня пират.

— Отвали! — оттолкнула с недовольным видом и фыркнула. — Ты мне не папочка. Хочешь кого-нибудь подоставать, иди к Унуру, — кивнула на мальчишку и валяющегося рядом пирата. — У меня, по крайней мере, регенератор есть!

Выругавшись, Джони кинулся к парню, забыв обо мне и накирийце. А вот остальные пираты не забыли, наслаждаясь представлением.

Раздражённо откинула плеть. Подошла к накирийцу и, вцепившись в волосы, стащила со стола, бросая на колени. Мужчина что-то пробормотал на непонятном языке, но, когда я запрокинула его голову, тихо замер, разве что морщась от боли.

— Больше проблем с приёмом пищи не будет? — громко спросила.

Пираты вели себя словно мышки, но пожирающие взгляды я чувствовала отчетливо.

— Н-нет, — запнувшись, выдавил накириец.

Парочка особо впечатлённых мне даже похлопали, кто-то посвистел. Криво усмехнувшись, выпустила волосы мужчины и…

— Ди, — лениво повернулась к Джони, — ты что-то про регенератор говорила, — вкрадчиво проворковал он, сгружая передо мной мальчишку.

Да, между прочим, специально говорила, хорошо, что дошло до тебя…

Регенератор — очень дорогая вакцина, способная восстанавливать ткани и клетки за считанные минуты. И её очень трудно достать. Но, отправляясь на задание к жестоким пиратам, я, разумеется, запаслась несколькими ампулами.

Посмотрела на беззвучно плачущего парня, который с трудом, но стоял на коленях, и презрительно скривилась.

— Даже не мечтай, Джони! У меня всего пара ампул. Не буду я на него регенератор тратить! Это даже не моя игрушка. К бездне! Пусть Унур сам разбирается. Не хочу.

Пират улыбнулся и взвалил мне на плечо руку.

— Ну, Ди… Не ломайся… Я же прошу. По-дружески, Ди. И почему это не твоя игрушка? Забирай, забирай, вся твоя! И деньги за него — твои…

— А твои — проценты, да? — оскалилась с пренебрежением.

— Не жлобничай, Ди. Ты за его стоимость ещё пять регенераторов купишь! Ну как? По рукам?

— По ногам! — огрызнулась, стряхивая руку. — Мои девяносто процентов, Джони, не меньше! — и уже накирийцу: — Забирай, — кивнула на едва живого парня и пошла на выход.

Кто молодец? Я молодец! Точка нет. В такие важные последние сутки нужно было сидеть тише всех, а не связываться с накирийцем и жалеть парня. Дура. Но, что сделано, то сделано. Наверное, даже хорошо вышло. Хоть немного совесть очистила…

Глава 6

Закрыла дверь каюты, наблюдая, как накириец осторожно укладывает парня на пол, что-то тихо рассказывая на всё том же неизвестном мне языке. Это выглядело трогательно, словно накириец стал враз совершенно иным. Заботливым, осторожным, надёжным. На свои раны внимания он вовсе не обращал, с тревогой наблюдая за парнем.

Кто же он ему?

Взяла в тумбочке регенератор, вскрыла ампулу, набрав содержимое в шприц, и подошла к мужчинам. На меня бросили острый, цепкий взгляд, но, заметив шприц, немного успокоились.

— Позвольте мне самому? — то ли попросил, то ли потребовал накириец.

Без комментариев отдала ему регенератор.

— Благодарю. Раны необходимо сначала промыть и очистить. Могу я это сделать?

— Ванная там, — кивнула в сторону двери и, взяв планшет, улеглась на кровать.

То, что кое-кто не хочет подпускать меня к парню, очевидно как день. Ладно, не буду вмешиваться, раз так хочет накириец. Скажем, в качестве извинений за раны. Хотя обидно почему-то. Я же не монстр какой.

Привычно занялась проверкой сети лайнера, проводя анализ всех систем. Краем глаза же приглядывала за мужчинами. Парню было откровенно хреново. Не знаю, где он нашёл силы удерживать себя в сознании до каюты, но сейчас совсем поплыл. Эх, если бы я могла облегчить боль своей магией, ускорить исцеление, успокоить… Но это просто провал. Конец всей конспирации, операции, мне… Не могу.

Настоящий же ад для моей психики начался после укола регенератора. Парня колотило. Он метался, как в лихорадке, стонал, кричал, вырывался из рук бережно удерживающего его накирийца, а затем плакал, прижимаясь к нему.

Дьявол! Всё! Не могу!

Вскочила с кровати, отшвыривая планшет, чем тут же напрягла накирийца. Знать, о чём он думает, совершенно не хотелось. Хватало говорящего за себя взгляда с тщательно скрытой ненавистью, болью и злобой. Все страдания друга (не любовника же?) за неимением других пиратов сейчас приписывали мне.

Да не трогаю я вас! Не трогаю! Выдохнула сквозь зубы и медленно обошла кровать. Подняла планшет, спрятала в тумбочку, чувствуя, что спина уже дымится от чужого внимания. А я что? Я ледяная глыба, айсберг. Приступ эмоциональности пропал так же быстро, как и возник, и сейчас мне опять всё стало побоку.

Водой из графина наполнила стакан. Сделала несколько маленьких глотков. И даже не подавилась! Хотя стараниями накирийца должна была. Встала, облокотившись на комод и продолжив пить. Надо дать мужчине успокоиться, а то ведь бесится так, будто сделать что-нибудь небеспоследственное может.

Выдержав полминуты мой беспристрастный вид, он снова вернул всё внимание парню. Я успела заметить, как при мимолётном взгляде на графин дёрнулся его кадык. Да-а-а, кто бы тебе такому самостоятельному попить дал за эти двое суток…

Наполнив стакан доверху, подошла и молча протянула, предлагая. Он вскинулся, словно загнанный зверь, безмерно уставший, но собирающийся драться до последнего. Не возьмёт. Подобное проявление заботы для него лишь вызов. Не разрывая зрительного контакта, присела и поставила стакан рядом с ним на пол. Всё так же безмолвно встала и ушла в ванную.

Долго стояла под тугими струями воды. В голове словно вакуум образовался. Впервые за этот год я чувствовала полное опустошение. Было тяжело, было страшно, было горько. Но сейчас я точно знала, что подошла к лимиту выдержки. Притворяться совершенно другим человеком, быть постоянно начеку, понимать, что в любой день можешь умереть, втираться в доверие и с замиранием сердца отправлять короткие шифровки в штаб, боясь попасться. Одна, рассчитывая только на себя, веря только себе, одна… Напряжение, напряжение, напряжение…

Протерев ладонью запотевшее зеркало, посмотрела в чужие карие глаза. Я ведь совсем не такая. Не фигуристая жгучая брюнетка с дерзкими и хищными чертами лица. Но именно такой должна быть Дивали. Эффектной, запоминающейся, сексуальной, привлекающей внимание. Не мной.

Но ничего. Совсем скоро всё закончится. Выдержу. Цель того стоит. А вот потом, да… Потом море, чайки, песок…

Просушив феном волосы, натянула одежду и вышла. Надеюсь, за час с лишним, практически два, что я дала накирийцу, он успокоился.

Как бы не так!

Стоило открыть дверь, как меня схватили за шею и больно ударили о стену, вышибая из лёгких весь воздух. О космос! Ну вот, за что?! Да и зачем? Дальше-то что делать будет на корабле, полном пиратов?

В голове тотчас возникли нужные плетения: ударная волна, ожог, заряд тока. Но за мгновение до того, как на пальцах появились искры магии, я замерла. Поскольку, если покажу свою силу, потом всё, только убить. И его, и парня, который сейчас что-то испуганно бормочет совсем рядом. А ведь… А ведь накириец меня не убивает. Свернуть шею — дело секунды, и она прошла. Да и дышать могу, совсем немного и очень тяжело, но могу — хоть руки на шее и сжал, но не душит.

С хрипом втянув глоток кислорода, открываю глаза. И понимаю — сорвался. Просто сорвался, не выдержал и сейчас сам жалеет, думая, что делать. Отпустит — и что тогда? Даже думать не хочу, что я должна буду с ним сделать за попытку убийства. Убьёт? И что тогда сотворят пираты, причём не только с ним, но и с парнем?

Я сделала лучшее, что могла предпринять в данной ситуации. Притворилась, что потеряла сознание.

Глава 7

Закатила глаза, обмякла, замедлила дыхание, сердцебиение…

Поймал. Подхватил за плечи. Прислонил к стене. Висок согрело горячее дыхание.

Растерян? А я-то в каком замешательстве! Придурок темпераментный. Так всё осложнить! И сама идиотка. Говорила же себе держаться подальше. Забыла, как он пиратов приложил? Ему же эти контролирующие артефакты до бездны, химера генномодифицированная!

Лепет парня замолк, а через минуту моего «обморока» превратился в тихое злое шипение. Словно застывший накириец отмер, также тихо огрызнулся в ответ и, подхватив меня на руки, уложил на кровать. Не заботливо осторожно, но и не сбросил с отвращением. Так, нейтрально, отстранённо, словно думал совершенно о другом.

Парень продолжал ему что-то тихо выговаривать. Я ведь успела заметить, что на его спине практически не осталось следов — чудесный эффект регенератора. Но то, что он ещё и проявляет такую активность, причём разумную, по сравнению с накирийцем, — радует. Я боялась, что боль его сломала.

Накириец молчал. Видеть, что он делает, я не могла, зато услышала, как отворилась дверь шкафа, а затем полилась вода в ванной. Да уж, душ тебе сейчас точно не помешает.

Затем слева от меня раздался непонятный шорох и следом за ним тоскливый вздох парня. Наверное, сел на пол у стены, где его до этого положил накириец. Предвкушаешь уже, что будет, когда я «очнусь»?

Что нужно сделать по-умному? Сначала выпороть парня на глазах накирийца. Затем самого накирийца выдрать, и не плетью, нет, кнутом. А потом ещё и отыметь в задницу. Чем-нибудь огромным и обязательно жгучим. И в завершении выкинуть их в столовую, отказываясь от «игрушек». Замечательно! И конспирацию поддержу, и от пугающего накирийца избавлюсь, и следующие сутки проведу в размеренной подготовке к часу икс.

Прекрасный план! Я даже могу его воплотить, рука не дрогнет. В конце концов, я зла, разочарована, и от встречи со стеной болят спина и голова. Но… Но… Мне жалко парня. И накирийца ломать не хочу. Я, бездна всё пожри, просто его хочу! Особенно теперь, когда видела этот горящий, полный несдерживаемых эмоций взгляд. Темпераментный и, уверена, очень чувствительный. Небеса, я, кажется, сошла с ума. Какой «хочу»? Я настоящая никогда бы о таком не подумала! И уж тем более не стала бы представлять…

Через некоторое время моих душевных метаний хлопнула дверь, извещая о возвращении накирийца. Он громко закрыл створку, но я сдержалась и не вздрогнула. А вот парень рассержено на него зашипел. Началась тихая перепалка.

Нет, ни капли не успокоился. Продолжаем притворяться дальше. Жаль, о чём говорят, не понятно. Еще через пару минут зазвенели бутылки в баре. Ну уж нет, если я с ним трезвым не могу разобраться, то с пьяным — вообще повешусь!

Завозилась на кровати, «просыпаясь». Все звуки тут же смолкли. Открыла глаза, с трудом садясь на кровати и морщась от вспыхнувшей ненаигранной головной боли. Бездна, приложил он меня «с любовью»!

Оглядела комнату. Да, парень сидел рядом с кроватью и смотрел на меня со смесью паники и страха. Взлохмаченные русые волосы, то ли серые, то ли голубые глаза и аристократические черты лица, когда каждый контур кажется тщательно прорисованным. Под моим осмотром парень сглотнул, но взгляд не отвёл. Не стала смущать, отыскивая накирийца. Конечно же, он стоял у минибара. И верхняя губа слегка блестела. Стало интересно, что из всего скопища бутылок он выбрал? Вымылся, надел штаны. Причём штаны ему как раз и по длине, и в поясе. Странно. Стоял и смотрел на меня. Нет, без страха. С вызовом смотрел, даже руки на груди сложил. С каким-то отчаянным вызовом, мол, давай, делай, что хочешь!

Нет, всё-таки я его не хочу. Я его боюсь!

Ещё полминуты понагнетала обстановку, вплоть до выступивших у накирийца желваков, и…

— Как я на кровати оказалась? Я же в душ пошла, — спросила у него растерянно и подозрительно.

Чёртова жалость. Ну не могу я парня ни за что ни про что избить! А ведь пожалею, вот седьмым чувством знаю, что пожалею ещё.

На одно мгновение в глазах накирийца проносится удивление, и тут же всё в нём меняется. Никакого вызова, никакой злости, идеально покорная и спокойная игрушка.

— Вы потеряли сознание.

— Когда?

— После того, как вышли из ванной.

И ведь не соврал. Всего лишь недорассказал, если вдруг всё «вспомню». Лев. Гордый, непокорный лев. Правда, грива не расчёсана. Вымытая, но спутанная и мокрая. Сам ты с этими колтунами не справишься.

— Иди сюда, — позвала, подвигаясь к краю кровати.

Подошёл. Даже на колени опустился, присаживаясь на пятки. Близко. Почувствовала его запах. Что-то горькое и пряное, навевающее образы давно забытого сказочного Востока.

Планировала влепить пощёчину за то, что выпил, но передумала. Старается ведь играть, зачем провоцировать? Ещё снова набросится. Да и не хочу. Настроения нет.

Потёрла ноющий затылок, и спину прошило волной боли. Дьявол! Нет, вот завтра я его точно выпорю: не потому, что для конспирации надо, а за дело. Паршивец! Бездна, как болит-то, придется таблетки пить, однозначно.

— Скажи ему, чтобы сходил помылся, — произнесла я, вставая и заходя накирийцу за спину. — И пускай тоже штаны наденет.

На мужской спине чуть резче проступили мышцы, выдавая напряжение, но вскакивать или оборачиваться он не стал и перевел всё сказанное парню, лишь слегка запнувшись, когда я отвела его волосы со спины.

Хлопнула дверь санузла.

Ну не всё так страшно и печально с оставленной мною раной. Но регенератор всё равно вколю, уже и Джони обмолвилась, да и шрамов оставлять на нём не хочу. Сходила к шкафу за шприцом и ампулой. Не выдержал, обернулся. Проследил все мои движения и только тогда склонил голову вновь.

Недоверчивый. Не стала никак комментировать. Аккуратно ввела регенератор и, взяв расчёску, вернулась на кровать.

— Спиной, — скомандовала накирийцу, очертив в воздухе рукою поворот.

Внимательный взгляд в глаза, на руки — но там только расческа, никаких опасных предметов, — долгое размышление и неторопливое исполнение. От него так несло настороженным ожиданием, что я не выдержала и легонько стукнула расческой по затылку. Вздрогнул всем телом. Осторожно покосился на меня, отчего сдержать смешок не вышло, и немного расслабился.

Положила волосы на колени и приступила к распутыванию. Накириец послушно терпел. Иногда морщился, иногда плечом дергал, но забрать волосы не пытался. Успех.

Через двадцать минут заметила, что его знобит. Регенератор, стало быть, действует?

— Холодно? — остановилась, наклонившись, чтобы увидеть лицо.

Глава 8

Но он отвернулся.

— Н-нет.

А зуб на зуб, разумеется, от тепла не попадает? Ах да, как там раньше говорили? Врагам не сдается наш гордый варяг. Вон и стакан стоит полным на полу. Собиралась ему одеяло на плечи накинуть, но раз такое дело… Самостоятельный, гордый, независимый. Да без проблем, сиди, мёрзни.

От колтунов я уже избавилась, осталось лишь расчесать. Медленно, с удовольствием пропустила пряди сквозь пальцы — словно шёлк. Накириец глубоко вдохнул, задержав в груди воздух. Приятно? Снова повторила действие и подключила расчёску, по всей длине, с лёгким нажимом. И вправду тёмно-фиолетовые отсветы. Так и хочется снова их всколыхнуть, чтобы насладиться цветовой игрой. Растягивая движения, прошлась расчёской от висков к самым кончикам, испытывая горячий прилив удовольствия. Даже кончики пальцев покалывает. Накириец немного подался назад и откинул голову вслед за моим движением.

Наклонилась, согревая открытый изгиб шеи дыханием и прикасаясь губами, лаская языком, слыша в ответ жаркий стон… Нет, нет, к счастью, это только фантазии! Раздражённо встряхнула головой и случайно дёрнула расчёской.

— И… иди отсюда, — едва не извинившись, поменяла ответ.

Накириец непонимающе обернулся. И снова этот взгляд, когда золотистые омуты темнеют до горящего янтаря. Нет. Нет! Мне просто кажется! Почти насильно заставила себя отвернуться и наткнулась взглядом на парня в углу.

— Почему одежда так хорошо на вас сидит?

— По причине того, что одежда принадлежит нам, — незамедлительно звучит вежливый ответ.

Так я ещё и случайно их комнату заняла? Саркастический смешок сорвался с губ.

— Это судьба. Не иначе.

Накириец ничего не ответил, а парень от моего внимания стушевался и занервничал. Космос, подойти бы, провести успокаивающе по голове, по спине, поцеловать в висок, согревая простым человеческим теплом, успокаивая. Только после первого же шага в этом направлении мне свернёт шею один очень заботливый и опасный. Вздохнув, отвернулась.

Накириец же, напротив, развернулся, садясь ко мне вполоборота. И мне понравилась его поза. А кому бы не понравилось видеть льва у своих ног? Нет, надо быть честной с собой. Нравится. Вот только дрожь не нравится. Что стоит попросить одеяло? Гордая независимость?

Наклонившись, вплела руку в волосы, оттянула назад. Совсем немного. Не знаю, зачем. Хочется именно так. Чтобы смотрел с лёгкой настороженностью.

— Думаю, ты хочешь что-то попросить, — спустилась до таинственного полушёпота.

Зрачки расширяются и сужаются… расширяются и сужаются… как живые пульсары.

— Если вы изволите желать, чтобы я что-то просил, прикажите, что.

Вот как. Бросать вызов, разыгрывая из себя саба, — это нечто. И взгляд под стать: холодное высокомерие. Ждёшь, что побегу тебя плетью стегать? Визгливо раскричусь, вопя о твоей «ничтожности»? Что там ещё входит в программу дрессировки от пиратов? Ползай на коленях? Целуй ботинки? Не-е-ет, тебя не дрессировать, а приручать нужно лаской, и так пугающей заботой.

Но я, конечно же, не собиралась этого делать! Отстранилась, выпутывая руку. Уже завтра я вернусь к своей привычной жизни, и никакого накирийского льва там быть не должно и в помине. Никак от удара головой такие мысли дурные появились?

На планшете сработал таймер. Пора поработать в системном отделении — смена Кевина закончилась. Поднявшись с кровати, ощутила новую вспышку боли в спине. Мстительный червячок заговорил под руку:

— Спишь на полу. Но, так и быть, место можешь выбрать сам.

Что по этому поводу думает гордость одного индивида, смотреть не стала. Выпила болеутоляющее, захватила планшет и ушла, естественно, заперев мужчин на замок снаружи.

Вечно хмурый Кевин лишь кивнул мне, выходя из системной. Ответив в том же духе, завалилась в кресло и подключилась к сети. Через два часа скучного копошения в данных, натолкнулась на два аппаратных бага — пришлось задержаться ещё на час, подчищая их.

В целом, всё шло просто идеально. Система молчала о сбоях (я проверила специально), а на внешние раздражители реагировала лишь при малых размерах. То есть о корабле по курсу она умолчит до последнего. Усыпляющего газа в запасах было достаточно, а вот функция гиперпрыжка не работала. Осторожно скопировала себе на планшет код программы подачи газа и схемы вентиляции. Подчистила все следы деятельности и откинулась на спинку кресла.

Усталость давала о себе знать, но возвращаться в каюту не хотелось. Странные желания, что вызывал во мне накириец, напрягали, а рациональная часть моего мозга упорно твердила, что нужно избавиться от него, как от неоправданного риска. Что-то я слишком много в последнее время о нём думаю. Достало уже.

Выйдя в коридор, уже собралась возвращаться к себе, как вдруг заметила замершую в двух шагах от меня женщину. Министра из Цонера. Её тело скрывала кремовая простынь, а в руке поблескивал нож. Встретилась с ней взглядом и натолкнулась на так хорошо знакомую загнанность в паре с решительностью. Вскинутый подбородок. Белые пятна на щеках. Нездоровый блеск…

Сбежала от Джони. И нож не для защиты. Для себя.

Шаги в отдалении сработали как спусковой крючок. Она попыталась уйти. Попыталась.

Перехватила за руку и затащила в системную. Обернулась к женщине.

— Вы правда собираетесь зарезать меня, министр? — насмешливо спросила, кивая на выставленный нож.

— Министр? — хрипло и истерически рассмеялась она. — Какой уж теперь министр…

— Дорогой, — не обращая внимания, продолжила равнодушным тоном. — Как рабыню вас можно продать тысяч за десять-двадцать. А сколько заплатите за себя вы? Насколько знаю, ваши фонды в общей сложности составляют сумму близкую к миллиарду. Выкупить вас и вернуть за вознаграждение домой кажется мне более выгодным.

В её глазах загорелся огонёк надежды. Облизнула пересохшие губы, опустила нож.

— Я заплачу, сколько скажете.

— Десяти миллионов будет достаточно. Пишите расписку, что переведёте их на этот счёт, как только окажетесь дома, — протягиваю ей планшет.

Удивительно, что может сделать с человеком надежда. Передо мной стояла уже не запуганная девушка, а уверенная в себе женщина. Появился твёрдый разворот плеч, отточенность в движениях, выпрямилась спина.

Забрала планшет вместе с ножом и открыла ей дверь.

— Потерпите сутки, министр, и будете дома строить планы мести.

Закрыв дверь, устало прислонилась к ней лбом. Сегодня определённо не мой день. Что за неконтролируемые порывы жалости? Ещё бы рассказала ей о том, что завтра здесь уже будет весь штат галактической полиции!

Глава 9

Пока дошла до комнаты, в голове наконец появился план того, как можно переписать код, чтобы вместо кают газ прошёл по всей системе вентиляции. Так что, распахивая дверь, я думала только о нужном мне алгоритме.

Сразу же полезла в планшет, чтобы, не теряя времени, испробовать первую версию. И вдруг потеряла опору под ногами. Встречу с полом предотвратило что-то, обхватившее меня за плечи.

— Безмерная бездна! — выдохнула сквозь зубы, отбрасывая на постель планшет, как самое ценное, и только после этого опустила взгляд, разбираясь с неожиданными препятствиями.

Что-то на плечах оказалось руками парня, которые под моим взглядом тут же исчезли. А запнулась я о ноги накирийца, с которым однозначно было что-то не так.

— Т-ш! — шикнула на залепетавшего тарабарщину парня и, несколько секунд посомневавшись, не оставить ли накирийца так, всё-таки проверила зрачки и пульс.

Итак, он в отключке, и его морозит от повышенной температуры. Удобнее усевшись у мужчины на груди, потёрла ладонью лоб — я не знаю, что с ним такое! Анафилактический шок? Снова проверила зрачки. Нет, не он. Всё, на этом мои познания медицины заканчивались.

Парень, дёргая меня за руку, снова начал что-то говорить, мешая думать. Пришлось на него хорошенько рыкнуть. Эффект в виде судорожного вздоха, бледности и страха в глазах мне не понравился.

Зато мгновения тишины помогли найти решение. Я ведь перед уходом регенератор ему вколола. Но видела, что из побочных эффектов его всего лишь немного знобило, и подумала, что это такая индивидуальная реакция накирийцев, облегчённая форма. Однако, похоже, она у него просто замедленная!

Слезла с его груди и за руку подтащила к кровати. Парень невероятным образом понял мои желания и, подскочив, помог затащить мужчину на постель. После чего, опасливо на меня оглядываясь, закутал его в одеяло, словно в кокон. Уселся рядом на пол и с немой просьбой посмотрел в мои глаза.

Вздохнув, вытащила из шкафа первую попавшуюся вещь и, намочив в ванной ледяной водой, положила накирийцу на лоб компресс. Здесь, в принципе, больше ничем не поможешь. Только переждать.

Поэтому удобно уселась на второй половине кровати, облокотившись на спинку, и приступила к работе. Программу мне нужно переписать за эту ночь.

Я смогла осилить лишь каркас с кучей багов и вылетающих исключений, когда поняла, что мозг уже не соображает. Полтретьего. Надо хоть немного поспать и тогда уже продолжать.

Накирийцу лучше к этому времени не стало. Напротив, дыхание участилось, губы пересохли, зато он, кажется, несколько раз приходил в себя. Значит, можно попробовать напоить.

Достала из-под спины подушку, бросила её в угол комнаты и выразительно указала пальцем парню, чтобы шёл спать. Понял, всё понял — по глазам увидела, но вид сделал, словно ничего не заметил.

— Нет, так не пойдёт, — поднялась, разозлившись.

Ещё, не дай космос, на виду у пиратов начнёт мне ерепениться!

По интонациям голоса угрожающий смысл он понял и без перевода. Поднялся, попятился, что-то тихо залепетал, пытаясь оттянуть моё приближение. Загнав перепуганного парня в угол, влепила лёгкий, но, судя по выражению лица, очень обидный подзатыльник. Схватила за ухо и в полусогнутом состоянии подтащила к подушке. Улечься позволила самостоятельно, любуясь румянцем на щеках и старательно уводимым от меня взглядом. Принесла ему покрывало из ящика, получив благодарный вздох.

— Как мало нужно для счастья, да? — не поняв, что я сказала, он снова испугался, что сделал что-то не так.

Воспользовавшись ситуацией, а именно — податливым страхом, уткнула его носом в стенку. Он так и замер, едва дыша. Отлично. Будет спать на боку и не сверлить меня взглядом.

Всё. Минус один. Теперь накириец. Что-то мне подсказывает, с ним так просто не будет.

Сходила в ванную и умылась холодной водой. Глядя в зеркало, серьёзно задумалась, за какой чёрной дырой я вообще всё это делаю. Жалко мальчишку? Да, жалко. В прошлых трёх лайнерах, что я обрабатывала вместе с АрДжи, пассажиров младше двадцати пяти не было. Да и здесь не должно было быть! И накирийца тоже!

Ладно. Парень всё ещё не отошёл от порки кнутом и слушается, а накириец что-то там себе надумал и делает вид, что слушается. Так что покамест всё вполне входит в рамки моей роли. Если только не вспоминать, как он едва меня не задушил. Но! Я же вроде как об этом и не помню…

Кстати, интересно, кто же они по статусу? То, что выше меня, понятно. На лайнеры класса «РИ» билеты могут позволить себе лишь самые состоятельные галактианцы. Причём не только из-за стоимости, но и пропускного режима. Если в твоём паспорте не стоит в графе социальный статус «А», ты даже не сможешь зайти в систему оформления билета.

Нет, до того, как я не задумывалась о том, что выпорола кого-то из галактической элиты, было определённо лучше.

Вернулась в комнату. Парень лежал так, как я его положила, что окончательно меня успокоило. Подняла с пола оставленный там несколько часов назад стакан с водой и забралась на постель. Скинула со лба мужчины уже ненужный компресс. Температура вроде пришла в норму. И растолкала накирийца.

На меня посмотрели мутными, совершенно нездоровыми глазами. Ясно, спихнуть на пол, забирая одеяло, не выйдет… Приподняв его голову, поднесла к губам стакан. Ага, сейчас, он же у меня такой послушный!

— Не отворачивайся.

— Я не хочу. Убери.

— Пей давай!

Стакан воды я в него всё-таки влила. Перегнувшись через накирийца, отставила его на тумбочку. Мужчина очень медленно, даже заторможено моргал, находясь где-то между реальностью и забвением. И смотрел на меня странно. А в полумраке ночного освещения всё вовсе выглядело каким-то нереальным. Особенно светящиеся золотистые глаза.

Отвела с его лица мокрую прядь волос. И задержала дыхание, когда он вдруг повернул голову, зажимая мою ладонь между щекой и подушкой. Пока я приходила в себя, мужчина ещё пару раз моргнул и наконец-таки заснул. Прижимаясь щекой к моей руке.

О, космос… Тихо выдохнув, осторожно забрала свою ладонь. Это, это слишком лично! Слишком трогательно! До приятного щекочущего ощущения в животе. И ведь он даже не соображал, что делал!

Вселенская дыра…

Отползла на самый край своей половины и, устроив голову на подушке, отвернулась.

Я не буду об этом думать. Не буду. Лучше вспомню о багах кода! Так, здесь тупейшая ошибка — пропишу завтра дополнительное условие проверки. А здесь, здесь надо подумать… Подумать… Подумать… Поспать…

Чтобы менее чем через час очнуться от нехватки кислорода!

Глава 10

Спросонья я совершенно ничего не поняла, кроме того, что что-то давящее на лицо не дает сделать вдох. Благо, инстинкты самосохранения сработали раньше магических рефлексов, и я куда-то ударила ногами и даже попала.

Давление исчезло, и я поспешила сесть. Кашляя, хватая воздух большими порциями, хлопнула рукой по датчику яркого света.

Зашипела от резанувшей по глазам боли, вызвавшей поток слёз. Но через пять секунд смогла различить сжавшуюся рядом с кроватью фигуру парня и валяющуюся подушку, которой он пытался меня задушить. Космический провал! Я ожидала подобного от накирийца, но никак не от него!

Рядом завозился, просыпаясь, накириец. Выпутался из одеяла, сонно обвел комнату взглядом и мгновенно напрягся. Парень смотрел на меня глазами побитого котёнка, что-то, заикаясь, бормотал. Плевать, что! Это уже перебор. К заднице метеорита такую жалость!

Рывком спрыгнула с кровати. Схватила за руку и потащила к двери. Бездна! Пожалела на свою голову! Выживать год среди отъявленных головорезов, чтобы он меня подушкой во сне придушил! Маленький гадёныш! Я не ожидала! Не ожидала! Моя комната — моя крепость. А выходит, и тут расслабиться не могу? Убью. Нет, не убью — верну Унуру, пускай дальше развлекается! Не удивлюсь, если он его порол за подобную выходку. Сейчас бы и сама ремнём по заднице надавала. Но нет! Это значит, что прощу, а я прощать не собираюсь!

Боль в голове, в спине и режущее жжение в лёгких полностью поддерживали разбушевавшуюся кровожадность.

Я дотащила упирающуюся жертву до середины комнаты, как меня поймал накириец. Обнял со спины, не давая двигаться дальше. Прижал к себе. От неожиданности выпустила руку парня. Тот, воспользовавшись моментом, уселся на колени и прижался лбом к полу рядом с моими ногами. Вот даже не пытайся меня разжалобить, паршивец! И хватит уже трястись, словно я тебя на кусочки режу!

— Убери, — дёрнула сомкнувшиеся на моём животе руки.

И вздрогнула от мягкого прикосновения губ к виску. Это прошило сильнее удара током. Выбило все мысли и эмоции, оставив пустоту. Чтобы заполнить её горячей волной последовавшего за этим хриплого шёпота:

— Как пожелаешь, только позволь успокоить.

О боги, почему меня так заводит его манера речи? Голос вибрацией коснулся чего-то внутри, обдав жарким теплом по всем нервным окончаниям. Словно на меня дыхнул дракон. Хотя, почему словно? Накирийцев ведь так и называют, но, уверена, за что-то другое.

Сглотнув, прикрыла глаза. Он прав. Действую на эмоциях, а ведь считала, что уже на них не способна. Но попробуй успокоиться после такого пробуждения!

До мозга не вовремя дошло, как близко была грань смерти, что запустило нервную дрожь всего тела. Сжав зубы, силой её подавила.

Парень затих у моих ног в унизительной позе, а накириец плавно убрал с талии руки, до последнего не разрывая прикосновение. Сейчас чувствовать его касания и дыхание приятно. Как-то по-особому приятно, расслабляюще и умиротворяюще. Не думала, что могу ощущать его так чутко, что могу дышать в одном ритме, перенимать тепло.

Прикосновение губ к плечу, к локтю, к животу — можно прочувствовать, как он перетекает в другую позу, опускаясь передо мной на колени. Посмотрела ему в глаза.

— Космос с два, он останется здесь после того, как душил меня, — спокойно сказала.

Ещё одно прикосновение тёплых губ, теперь к бедру. Но ожидаемого эффекта нет. Было только осознание, что накириец делает всё это ради своего друга. Возможно, ему даже противно. Не хотелось об этом думать.

Внимательный взгляд снизу вверх.

— Решать Вам.

— Но?

— Он не осознавал, что делает. Очнулся в темноте после кошмара и испугался. Его вины в случившемся столько же, сколько и Вашей. Стоило связать, предвидя последствия. Вы этого не сделали.

Сдержаться и не влепить пощечину было очень тяжело. Я ещё и виновата? Но впервые моя рациональная половина была на стороне накирийца, утверждая, что всё так, бездна пожри, и есть! А ещё наконец заметила, что кому-то по-прежнему нездоровится и лежать бы ему в постели несколько часов, а не бегать за мной по комнате.

Прикрыла глаза, скрипя зубами.

— Ремень принеси.

Уверена, у кого-то из них он непременно есть.

Мужчина медлил. Смотрел на меня, словно ожидая, что передумаю. Что? Сам же сказал, связать этого маньяка ночного! Начала тихо закипать. А накириец вдруг придвинулся и лёгким поглаживанием прикоснулся к ноге. И снова раздражающее осознание, что делает это ради мелкого паршивца.

— Прекрати меня касаться и живо принеси этот чёртов ремень!

Нет, я не повысила голос. Напротив, тембр ушёл в альт и похолодел.

Накириец отдёрнул руку. Досадливо поморщился, но поднялся и направился к шкафу.

Терпеливо дождалась, пока вернётся. Но, когда потянула из его рук принесённый ремень и встретила сопротивление, не сдержалась и рванула со всей силы.

Мужчина тут же упал передо мной на колени и склонил голову, скрываясь занавесью волос. И при этом я почувствовала разнёсшуюся от него волну ненависти. Да что такое, я не понимаю!

Мысленно сосчитала до трёх и, наклонившись, приподняла голову накирийца за подбородок. Он не поднимал взгляд на меня, но это точно не был жест уважения или страха, он просто не хотел на меня смотреть!

Поджала губы, отстраняясь. К бездне всю эту психологию! Какая мне в конце концов разница, что он хочет или чувствует? Спать осталось меньше двух часов, и я их бездарно трачу. Но только собралась отправить накирийца в постель, как он меня опередил.

— Если вы желаете, — взгляд на ремень, — выказать на ком-то своё испорченное настроение, могу им быть я? После регенератора повышена чувствительность. Боюсь, я не стану спокойно смотреть на то, как вы будете его пороть. Заверяю — не стану. Вам не понравятся последствия.

Поражённо выдохнула. Что-что?

Главное, не показать, что ему действительно удалось меня напугать.

— Хорошо. Уговорил, — засмеялась, отчего он тут же запрокинул голову, вскидывая на меня удивлённый взгляд. — Если решу выпороть твоего друга, позабочусь о последствиях, предварительно тебя где-нибудь заперев. А пока возвращайся в постель. Что-то страшнее неудобной позы ему не грозит.

Мужчина продолжал сидеть, не сводя взгляда с ремня. Немного подождала реакции, но, оказывается, он и не думал делать то, что говорю. Наоборот, ожидал, что это я буду действовать, как он хочет. Да расщепи тебя Вселенная! Эти сутки будешь слушаться, будь ты даже Императором! Весь мой страх перед химерой, о возможностях которой я ничего не знала, исчез от понимания, что он действительно может все мне испортить.

Прикрыла глаза — я год притворялась перед пиратами, у меня опыта больше, чем у самой известной актрисы. Настроившись, наклоняюсь.

Глава 11

Хлёсткой пощечины он точно не ожидал. Голова мотнулась в сторону. Мою руку обожгло. Но услышав приглушённое рычание, влепила вторую, ещё сильнее. А за ней третью, почти не чувствуя ладони. Рычание смолкло.

Увидев, как раздуваются от злости ноздри, склонилась ещё ниже и нежно поцеловала в пострадавшую щёку. Отстранилась на миллиметр, затаив дыхание. Показалось, что почувствовала, как он замер. Второй рукой, легко пробежавшись по плечу, очертила контур его скулы, губами переместилась к уху.

— Тебе меня не жалко? — ласково прошептала, перебирая рукой волосы и осторожно царапая затылок, ощутила пробежавшую по его телу дрожь. — Теперь рука болит, — и ещё мягче и тише, прикрыв глаза, пустив по голосу вибрацию: — Плохой мальчик.

Меня саму пробрало от получившейся интонации. Облизнула губы, понимая, что безбожно теплеет между ног. И кто из нас плохой? Я точно уже испорченная. Но игру не прекратила.

— Разве я многого прошу? — склонилась к бьющейся на шее жилке и опьянела от осознания, что он позволяет, подставляет открытую шею, сам наклоняет голову.

— Огорчил меня.

Сладко прикасалась словами к коже вместо поцелуя и плавно сделала шаг, ведя его за собой. Он тянулся, даже глаз не открывая. Это лучше бутылки енерики. Адреналин бил в голову, откликаясь горячей волной возбуждения. Втянув раскалённый воздух с нотками Востока, продолжила идти и шептать ему в шею:

— Расстроил. И из-за чего? Из-за какой-то маленькой просьбы. Что я сказала тебе сделать? Ответь мне. Что?

Он словно в трансе. Губы приоткрыты. Взгляд отсутствующий. Моей щеки коснулось тёплое дыхание, рождая мурашки. Нет, нет. Не позволю, веду я. Плавным движением переместилась ему за спину.

— Не помнишь? — огорченно прошептала на ухо. — Плохо, — последнее бархатное касание ладонью по щеке, и выдохнула все так же чувственно: — Постой в углу и подумай над своим поведением.

Беззвучно отошла назад. Шаг. Второй. Он продолжает стоять.

О космос, я действительно это сделала! Поставила его в углу на колени. Бездна… Это должно выглядеть унизительно и жалко. И, наверно, с любым другим оно так бы и было. Но только не с ним. У меня кровь воспламенилась от вида сбегающей по его спине капельки пота, от тяжело вздымающейся груди, перекатывающихся мышц, от того, как прислоняется к стене лбом. О боги, я же сейчас кончу!

Нет. Нет… Взяла себя в руки и невозмутимо направилась к валяющейся подушке. Пристроила её обратно в угол и рукой подозвала тревожно наблюдавшего за мной парня. Он пополз на четвереньках, сжимаясь с каждым приближающим ко мне движением. Недовольно поморщилась. Вот в его исполнении мне это совершенно не нравилось! Он меня реально боялся. До нервного тика, до дрожи, до глупости.

Присела на корточки, протянула руку, чтобы погладить по спине, но в последний момент отдёрнула. Не буду я его жалеть! Едва подушкой не придушил, бестолочь.

Вместо этого показала рукой, чтобы ложился. И внезапно услышала тоскливый вздох. Не поняла. Повернула лицом к себе и с удивлением обнаружила в глазах слёзы.

— Что ты, — прошептала от шока.

Неловко взлохматила волосы, не зная, что делать, и он вдруг поменялся. На секунду поднял взгляд в потолок. Секунду, достаточную, чтобы слёзы, так и не пролившись, исчезли. Криво мне улыбнулся и сам улёгся на бок, скрестив за спиной руки, чтобы связала. Это показное равнодушие отчего-то показалось мне ещё более уязвимым. И таким знакомым — взгляд на накирийца — что, если бы не серый цвет глаз, приняла бы их за братьев.

Вздохнув, обвязала запястья, ощущая, как копится в душе гадливость от самой себя. Бездна, я злиться должна! Всё, хватит на сегодня эмоций. Накинула на него покрывало. Забралась, наконец, в кровать и закрыла глаза.

— Ложись в постель. Думаю, мы друг друга поняли, — вспомнила о накирийце.

Через пару мгновений кровать прогнулась с другой половины.

Ожидала, что засну сразу же, однако сон не пришёл ни через пять минут, ни через десять. И дело было в стучащей по мозгу совести, не дающей отвести взгляд от закаменевшего парня.

— Скажи ему, что я не злюсь, — устало проговорила, уверенная, что накириец не спит.

Несколько секунд тишины и…

— Ему не нужны мои слова, чтобы видеть это.

Дьявол. Не сильно ему размышления в углу помогли.

— Ты издеваешься? — со скукой спрашиваю.

— Я злюсь.

Кто бы сомневался. Но парню всё же что-то сказал. Прикрыла глаза, засыпая.

— Прекрати дергать кровать, — вяло пробурчала через несколько минут, чувствуя под собой едва ли не вибрацию.

— Если б-бы от меня это з-зависело, непременно бы пос-слушался, — клацая зубами, выдавили мне в ответ.

И за каким плевком астероида я вколола ему этот чёртов регенератор?

— О, великий космос, вы дадите мне поспать?! — простонала, приподнимаясь.

Стащила с себя кофту, избавилась от штанов, скидывая всё прямо рядом с кроватью и оставаясь в белье и тонкой майке.

Залезла к накирийцу под одеяло и прижалась, чувствуя, что он действительно ледяной.

Он попытался что-то сказать, но я лишь цыкнула недовольно. Поёрзала немного, выискивая удобное положение, и успокоилась.

На грани сна вдруг поняла, что он потихоньку переворачивается, подгребая меня под себя.

— Не наглей, — лениво толкнула в плечо, впрочем, не пытаясь выбраться.

— Так теплее, — прошептал куда-то в район шеи, самостоятельно закидывая мои руки себе на спину.

Что-то там ответила и отключилась. Успев подумать, что вот в обед, в обед точно выпорю.

Глава 12

Просыпаясь, я попыталась привычно потянуться, но сдвинуться не смогла. Будильник, пропищав положенные пятнадцать секунд, замолк, более не тревожа.

Двинула рукой, чтобы потереть глаза, но на середине пути замерла. Под ладонью ощущалась слишком уж странная для одеяла текстура. А ещё надо мной что-то завозилось, но бессознательно, сонно и лениво.

Подавила зевок и разлепила глаза. Мягкий утренний свет, включаемый будильником, чем-то напоминал пасмурное утро, отчего сонливость нападала с новой силой.

И накириец, прижимающий меня к кровати, просыпаться совершенно не хотел.

— Вставай, — негромко позвала.

Отстранённо отметила, что мои руки удобно покоятся на его шее, а под ладонью ощущается шелковистость волос. Немного поиграла спутавшимися за ночь прядями, пока ждала, что он проснется. Это успокаивало, а в голове медленно сновали отрывки недоработанного вчера кода.

Наверное, прошло где-то с минуту до того, как мужчина всё же поднял голову с подушки. Мне было всё равно. В сознании крутились шестеренки, подбирая решение к поставленной задаче. И сказать, где сейчас меня больше — в постели или в стране вычислений, — было бы очень сложно.

Накириец плавно перенес вес на предплечья, нависая теперь прямо над лицом в каких-то жалких сантиметрах, да так и замер, уставившись на меня сонными глазами. Это вернуло к реальности.

Пожалуй, я впервые внимательно рассмотрела его внешность. Очень необычную, словно сборную. Широкий лоб, как у всех, в ком больше шестидесяти процентов славянской линии. И тут же слегка приподнятые уголками к вискам глаза, как у потомков азиатов. Но не узкие, нет. Красивой миндалевидной формы в окружении обсидиановых вееров ресниц. Золотистый цвет в контрасте с чёрным и тёмно-зеленым — результат искусственно разработанных генов. Губы полные, капризные. Улыбаюсь характеристике. Накириец какой угодно, но не капризный, а губы именно такие. И нос крупный, с лёгкой горбинкой, по которой хочется провести пальцем. Вот нос и губы у него от латинских линий. Брови. Брови заслуживают отдельного внимания своими чёткими контурами, ровным, словно выведенным кистью, уголком. Интересно, в них тоже можно увидеть темно-фиолетовый отсвет? У бровей слишком идеальная форма, что дает эффект ненатуральности. Очаровательной ненатуральности, впрочем. Но больше всего мне нравятся его высокие острые скулы. Я такие только у актеров видела, как результат многоразовой магической и хирургической коррекции. Сама мысль, что лев ходил в клинику лепить лицо, мне абсурдна. Нет, вот у него — наследие природы. Наверное, поэтому меня постоянно тянет погладить их рукой. Он такой весь… словно сплетен из противоречий.

И, боги, какая у него утренняя эрекция!

Только сейчас осознала, что мужчина лежит ровненько у меня между ног, будто так и надо. И он такой горячий и твёрдый, что я ощутила это даже через бельё и его штаны, хотя что там, этих миллиметров ткани? Жар разлился по телу, как сироп карамели.

Сонные глаза, без настороженности и угрозы, растрёпанные после сна волосы. Новая порция кипящей карамели по коже. Убрала одну руку с его шеи и прикоснулась указательным пальцем к скуле. Он слегка подался навстречу.

Внимательный взгляд в мои расфокусированные глаза и вдруг — движение бедрами с сильным нажимом. Звон пощечины разнесся звучным эхом по комнате.

Замер. А у меня дыхание перехватило. От сладкого давления между ног. От ощущаемой там же пульсации. Не моей, его. От понимания, что накирийца прёт от этой игры не меньше, чем меня. От вибрации сильного тела, что передаётся и мне.

Он медленно повернул откинутую ударом голову. И я плавилась под льющимся из его глаз золотом.

— Хочешь меня поцеловать? — прошептала, снова прикасаясь к скуле.

Нежно-нежно, так, наверное, бабочки собирают пыльцу с цветов.

Он промолчал. Да мне и не нужны его слова. Зачем? Слова могут врать, а тяжелое дыхание, загнанный стук сердца — нет. Вплела руку в волосы. Мне так нравится их шелковистость…

Лёгкий нажим, и он подался, да так рьяно, что пришлось силой останавливать, дергая за пряди до боли. Что снова отдало сахарной дрожью между ног. Зачем ты позволяешь мне это? Зачем даешь над собой власть? Меня это так опьяняет…

Ему не хватило каких-то миллиметров до моих губ.

Мягко стёрла пальчиком выступившую у мужчины на виске капельку пота. Подразнила улыбкой и, несмотря на покалывающее губы желание, выдохнула категоричное:

— Сходи в душ. Остынь.

Провоцировать льва? Да-а-а… Могу, умею, практикую…

Откинула голову на подушку, отворачиваясь, выпутала из волос руки. Ясно давая понять: игра окончена. Уходи. Раунд за мной. Пускай и дрожь от удовольствия не меньше.

И вдруг жаркое касание губ на шее, на груди, на животе… и ниже, в самом чувствительном месте, от чего я едва не взорвалась. Кровь ударила прямо в голову, окрашивая маком щеки. Ладони скомкали простынь. Спина как у кошки выгнулась. А чёртов накириец уже выбрался из-под одеяла, добравшись до края кровати.

Откинул с лица волосы. Подарил мне дьявольски сексуальную усмешку. И ушёл.

Сингулярность ему в печень!

С улыбкой покачала головой. Лев. Хищный, дикий и опасный.

Глава 13

Прошло меньше минуты, и я взяла себя в руки. Даже лучше, в голове чётко сложился план того, как оптимизировать код! Подорвалась с постели на волне вдохновения, буквально впрыгнула в одежду и схватила планшет. Вселенная! Да этот гигантский кусок условий можно запросто заменить одним циклом!

Когда вышел накириец, я не заметила. Даже не знаю, на сколько выпала из реальности, но программу дописала. Вот только проверить её не получится. Оставалось лишь уповать на везение. Шанс у меня будет один.

Размяла закаменевшие за несколько часов сидения мышцы и моментально вспомнила о том, что меня вчера познакомили со стеной. Боль огненной змеей пробежала вдоль позвоночника. Тихо выдохнула сквозь зубы. Ничего, выпью обезболивающее. Голова прошла, и то благо.

Проверила на планшете время. Одиннадцать дня. Учитывая то, что завтрак для пиратов раньше двенадцати не начинается, успею ещё и в душ сходить.

Пока добиралась до ванной, быстро оценила обстановку в комнате. Ничего криминального. Парень сидел всё в том же углу. Разве что подушку засунул за спину. Вроде бы даже дремал — глаза прикрыты. Накириец рядом пристроился, в похожей позе. Только более вальяжно, что ли. И следил за мной в открытую. Как камера видеонаблюдения. Опять начиная меня напрягать и нервировать.

Приняла душ и, услышав вдруг дребезжание баночек с гелями, поняла, что меня потряхивает. Прислонилась спиной к стеклянной дверце. Закрыла глаза, унимая нервную дрожь. Всё получится. Я слишком долго к этому шла. И расплатилась сполна, пропустив через себя столько дерьма, что многим и не снилось.

Расчёсываясь, заметила между зубчиками целые клочья тёмных волос. Астрономический финт! Жестоко накириец со своей роскошью. Знала бы, сама расчесала. Вчера запутаны были гораздо сильнее, но на расческе осталась пара волосков. А сейчас… Жалко.

Покончив с утренним туалетом, бесстрастно позвала мужчин на выход. Парень послушно вышел в коридор, а вот накириец замер в дверях. В проходе. Вздохнув, отпустила ручку двери, которую он не давал закрыть, и обошла, заглядывая в лицо.

— Что такое? — равнодушно спросила.

— Мне позволено осведомиться?

Осведомиться… Чёртов же ты полиглот…

— Ну ты ведь вёл себя хорошо, — строго рассчитанная усмешка, — спрашивай.

— Как вам угодно, чтобы я следовал за вами?

На меня смотрела непроницаемая гладь золота. Что-то я не поняла сути вопроса.

— А есть ещё варианты?

— Один имеется, — осторожный взгляд и скользящее движение на колени.

Но это не конечная поза. Задержавшись лишь на мгновение, он опустил голову и наклонился вперёд, упираясь ладонями в пол.

Когда я изучала в детстве легенды цивилизаций, видела голограмму с держащим мир атлантом. Так вот, атланту до накирийца далеко. Не знаю, найдется ли еще хоть кто-нибудь, способный проделать подобное во флере властного достоинства. Генномодифицированные расы — зло.

Но такое сладкое…

Присела и наклонилась, практически касаясь губами его уха.

— Этот вариант для особых случаев, — сделала паузу и добавила с жарким намёком: — Для очень особых. Поднимайся.

На меня посмотрели удовлетворенно. С каким-то затаённым насмешливым блеском.

— Манипулятор, — спокойно озвучила то, что давно поняла.

Что бы ни было утром, передо мной по-прежнему опасная химера, способная причинить бездну боли, не говоря уже о лишении жизни. Вот только…

— Тебе нравится играть, — едва слышно произнесла, зародив в нём замешательство. — Дверь за собой закрой, — велела, отворачиваясь.

Из головы вычистилось всё, кроме давно обдуманного до мелочей плана. Больше никаких игр. Только работа. Нельзя сорвать операцию.

Я выбрала столик прямо возле входа — обозреваемость помещения здесь была на высоте. И присела, стараясь найти менее болезненную для спины позу, ведь выпить таблетку привычно забыла. Вот такая прекрасная особенность: я могу помнить более двадцати языков программирования, более ста тысяч названий функций, классов, паттернов проектирования, но запросто забуду банально почистить зубы утром. Хоть напоминания ставь…

Накирийца и парня я опять игнорировала. У нас взаимовыгодное сотрудничество: они слушаются, я их не трогаю. Поэтому пусть отыгрывают роли покорных рабов до конца. А если что-то учудят — мне до звезды, отреагирую в соответствии со своей ролью. Из всего выходит, их послушание — их же выгода.

А моя задача — быть наготове. Я не знала точно, когда появится группа захвата. Но как только это случится, и сработает тревога, начнется настоящая игра на выживание, и действовать придётся очень чётко и быстро, чтобы жертв было меньше. Я не наивный оптимист — понимала, что они будут со стопроцентной вероятностью, и даже не исключала возможность, что могу оказаться в их числе. Но вот попытаться уменьшить отрицательное количество — это в моих силах.

Мужчина снова сел почти вплотную к моим ногам, вызвав справедливое опасение. Желание отсесть подальше, как в прошлый раз, всколыхнуло душу лёгким холодком, но я его сурово подавила. Не на глазах пиратов показывать слабость и не перед только и ждущим этого накирийцем. Однако я сделала заказ и прислушалась к своим ощущениям получше: рядом с беспокойством появилось что-то другое. Что-то маленькое и колючее. Что-то жадно убеждающее, что сидеть этот мужчина должен только у моих ног. Задавила этот зародыш ледяным спокойствием. Вот теперь безразлично. Пусть сидит, где хочет.

Закинула ногу на ногу, ощущая чье-то пристальное внимание.

— Ди, — подало голос это что-то, в лице одного из пиратов. — Признавайся, где тебя накириец понадкусывал. Или ты уже поднятый трупак?

Громко захохотавшим пиратам я могла лишь посочувствовать в отсутствии чувства юмора. Бездна, быстрее бы уже все случилось…

— А ты что, плюнул в мой вчерашний обед и ожидаешь результата? Гадюки не ядовиты. Гады тем более. Иди, поплачься — жестокая эволюция обошла тебя в развитии.

Не менее бурная реакция явно заставила пирата пожалеть о сказанном.

— Дивали, у тебя точно порядок? Если нужна помощь с игрушками, только скажи, — похабно подмигнул Джони, кивая на вжавшего голову в плечи парня.

— Готов стать на колени? — заинтересовано подалась вперед.

— Зачем? — опешил тот, зато министр заинтересовано подняла голову.

Со снисходительной улыбкой в практически идеальной тишине поясняю:

— Не вижу ни одной возможности пустить тебя в свою постель. Но ради такого зрелища, так и быть, потерплю минутку «незабываемого» полового акта.

И снова бьющий по перепонкам, огрубевший от енерики смех.

— Сучка, — довольно сообщил Джони.

— Пошел нахрен, — столь же ласково отозвалась в ответ.

Больше ко мне никто с тупостью не лез.

Девчонка, подавшая заказ, оказалась той же, что и в прошлый раз. Удивительно ей не везет. Но делать поблажек я не собиралась. Ни ей, ни накирийцу. Либо поест, либо третьи сутки будет ходить голодным. И снова поротым. Если, конечно, я найду в себе смелости.

— Не спеши, — знакомо остановила её при попытке уйти.

Закусив губу, официантка вдруг опустилась на колени.

— Прошу вас… Я не… Не приказывайте кормить его! Пожалуйста!

Не понимаю. Что в этом страшного? Ладно я — враг априори, но ей-то чего бояться? Да ещё и так сильно. Нет, чтобы радоваться: вон, с её подругой трое пиратов развлекаются, а эта сопли по мне размазывает. Раздражает.

— Не буду. Ты и сама уже поняла. Вперёд, — указала на тарелку, не растрогавшись всхлипами и слезами.

Другую тарелку вместе с вилкой отдала удивленному мальчишке.

— Скажи ему, чтобы кушал, — посмотрела на накирийца.

Выражение лица мужчины насмешило. Да, он будет кушать самостоятельно, а ты — нет.

Отвернулась, даже не улыбнувшись. И все же у него поразительно эмоциональная мимика.

Парень, получив перевод, начал спешно заглатывать еду, то ли от голода, то ли опасаясь, что передумаю. Действительно переживая, что подавится, принялась за собственный фруктовый салат, чтобы не напрягать вниманием. Как вдруг…

— Я не стану есть, — яблоко у меня во рту жалобно хрустнуло. Продолжая жевать, опустила взгляд на накирийца. — С её рук, — всё так же серьезно уточнил он. — Но я буду благодарен, если вы найдете время и покормите меня лично.

Идеально завуалировал приказ в просьбу. Просто, разорви тебя астероид, мастерски!

Медленно дожёвываю, сглатываю, не спуская с него задумчивого взгляда. Отпиваю чай.

Накириец смотрит непонятно. Открыто в глаза, но без вызова, за который следовало бы выпороть. Но и не с мольбой, которую можно было бы удовлетворить. Он смотрит на меня, как смотрит запертый в клетку хищник на разносящего мясо работника. Как на средство.

У него нет выбора — но он всё равно меня нагибает. Невероятно! Уже второй случай открытого манипулирования. Что же мне с тобой делать, наглый, на-а-аглый дикий зверь? Что же…

Глава 14

Я кивнула, отпуская выдохнувшую от облегчения девушку.

— Кормить тебя весьма неблагодарное занятие, — отрешённо сказала, накалывая на вилку салат и всё ещё не зная, как отреагировать на его выходку.

— Я буду счастлив, выразить вам свою благодарность.

— Например?

— Вас беспокоит боль в спине. Массаж?

Последнее прозвучало… неуверенно. Неуверенно? Я посмотрела на накирийца внимательнее. И правда. Словно ему бы этого хотелось, но я точно откажу. Как бесполезная попытка. Желанная бесполезная попытка. Это… Нет, это не трогательно. Совершенно нет. Салат с возмущенным стуком свалился с вилки, но я не отвернулась. Да, бездна, это трогательно! И да, я хочу массаж. Хочу почувствовать твои прикосновения. Как будут скользить пальцы по обнаженной коже, задевая тысячи нервных окончаний…

Вдох получился глубже, а горячий воздух не остановился на легких, добираясь до низа живота. Нахальный воздух…

И да, я знаю, что с тобой делать. Пожалуй, знаю, лев голодный…

— Подходит, — а в ответ блеск хитрого довольства в позолоте.

Заказала ещё два блюда, отставила практически не тронутый салат и полностью развернулась к накирийцу.

— Знаешь… Когда отношения доминирования и подчинения добровольные, — отрезала небольшой кусочек от принесённого стейка, что ещё испускал пар, — когда партнёры сами этого хотят… — нанизала мясо на вилку. — Иногда… Очень редко… У сабмиссивов проявляется весьма неприятная для доминантов болезнь… Нижнее доминирование… Хорошо, что добровольность — не наш с тобой случай. Иначе меня бы это очень расстроило. Открой рот.

Он нехотя подчинился, и я осторожно вилкой вложила болезненно горячий кусочек.

— Приятного аппетита, — вкрадчиво произнесла, вглядываясь в полыхающие пониманием наказания глаза. — Не обожгись, — прошептала на ухо, имея в виду что-то совершенно далёкое от мяса.

Медленно, с выражением чего-то восхищённо-обиженного на лице и огоньком опасного предупреждения в глазах он начал пережёвывать. Отклонилась назад и мысленно попинала себя куском кометы. Что за ерунду я ему сейчас выдала про добровольность? Какие ещё отношения? Нет, вот за горячее мясо ни капли не переживаю — сам напросился. Но за свой монолог… Нижнее доминирование? Бездна, откуда вообще я это взяла? Хотя под накирийца в данной ситуации подходит идеально… Боже, я ведь никогда ничем таким не увлекалась. Это всё губительный вред средств массовой информации!

— Могу я попросить… ещё? — отвлёк от самобичевания его виновник.

— Можешь, — великодушно разрешила, гадая, что же это будет за «попросить».

— Не могли бы вы…

— Это не просьба, — со смешком перебила, меньшего ото льва не ожидая. — Ешь, хитрец, — протянула на вилке следующий кусочек.

Неторопливо губы сомкнулись поверх серебристой стали, лениво потянули мясо, оставляя влажный след. А взгляд что-то искал на моём лице, что-то одному накирийцу ведомое. Меня пробрало до косточек. Показалось, у него в глазах промелькнула картинка сегодняшнего утра. Наваждение…

Вздохнув, отсела немного дальше и следующий кусочек протянула, уже не глядя. И следующий, и следующий…

В голове стандартно просчитывались варианты возможных сегодня событий и мои действия к ним. Чем больше сейчас в сознании переберу, чем к большему буду готова, тем лучше. Не хотелось бы поплатиться за промедление.

Но к появлению в ресторане Кевина я была не готова.

Продолжая на автомате кормить накирийца, проследила, как он подошёл прямо к Джони, что-то ему сказал, отчего тот помрачнел. Резко поднялся, кивнул еще нескольким пиратам.

— Ди, пошли с нами. И зверьков своих возьми.

Нет, здесь что-то другое. Узнай они, что я из Галактикона, реакция была бы бурной и разрушающей.

Вытерла руки салфеткой, отбросила ее на стол и пошла следом за пятеркой.

Джони выглядел нервно. Нервно и злобно. Кевин — угрюмо и устало. А другие пираты лишь перебрасывались непонимающими взглядами. Ну вот что еще произошло на этом бездновом лайнере? К собственному сожалению, я не понимала происходящего.

Спустились на нижний уровень, дошли до какой-то кладовки или служебного помещения, дьявол знает. Вошли внутрь и…

Глава 15

А я ещё думала, с чего Ара так долго нет… А его нет буквально.

— Ди? — посмотрел на меня Джони.

— Я не судмедэксперт, но ему явно свернули шею, — безразлично пожала плечами, осматривая мёртвое тело.

— Дивали! Время сказать можешь? — раздраженно спросил пират.

Переступив через ноги трупа, бросила взгляд на вытяжки в потолке.

— Программа не определит точно, здесь ведь охлаждение включается динамично, при перегреве оборудования. Если включалось, тогда больше суток. Если нет — от двенадцати до восемнадцати часов. И то, всё это лишь предположения.

— Пойдём. Покажешь мне камеры.

Пропустила пиратов первыми на выход и посмотрела на накирийца.

Тот равнодушно перевёл взгляд с трупа на меня.

Это он. Точно он! Бездна… Грёбаная бездна! И в лёгком прищуре драконьих глаз читалась холодная насмешка.

— А если бы я не ушла? — спокойно спрашиваю, совершенно не пугаясь. — Лежала бы сейчас рядом?

Накириец молчал, словно сам раздумывал над ответом, который… я не хочу знать. Нет. Не хочу. Разве я не осознавала, с кем играю? И даже то, что насмешка сменилась каким-то растерянным замешательством, меня не тронуло. Он убил человека. Да, пирата, да, насильника, да, того, что издевался над ним, но… Или не но? Я… я не знала, что думать.

Встряхнув головой, присела рядом с трупом и обшарила карманы. Пульт от ошейника и браслетов нашёлся в одном из них.

Убрав в штаны, направилась в системную, намеренно избегая взглядом накирийца. Сейчас мне было куда важнее решить, что делать, когда виновник станет известен и пиратам. Остаться в стороне? Дать убить его? Или что? Сорвать всю операцию? Дьявол…

Накириец был спокоен, как… накириец. Беспечен. Являя собой исконный образец божественного созидателя. Холодная неприступная невозмутимость. И пират в два раза его крупнее — со свёрнутой шеей.

Добравшись до нужной комнаты, без понуканий полезла в базу с записями камер. И, пару секунд побарабанив пальцами по столу, включила нужную, с Аром и накирийцем.

Джони много времени для выводов не нужно было. Просмотрев секунд пятнадцать заварушки, где явно побеждал накириец, он с яростным рыком достал лучеиспускатель, единственное оружие в космосе, поражающее направленной магией.

Пираты разумно отступили в стороны, давая возможность прицелиться в златоглазого.

— И зачем? Он же только этого и добивался, — осторожно подхожу к Джони. — Разве не понимаешь? Для накирийцев попасть в закрытый сектор в качестве рабов — худшее наказание. Ты идешь у него на поводу…

— Мне похрен! — сейчас доводы рассудка явно были бессильны перед злобой.

Бросила взгляд на накирийца, на слегка подрагивающий курок. Прикрыла глаза, ясно понимая, что не дам, не дам убить, космос с ним, с риском для операции! Как вдруг мужчина задавил мои порывы на корню:

— Пускай стреляет.

Медленно повернула голову. Вот, значит, как. Может, еще последнее желание озвучит? Но… он смотрел на меня агрессивно и предупреждающе. Словно… словно я мешаю ему. Ни усмешки, ни страха, одна сосредоточенность. Что за…

Всё слилось в один единый миг. Джони нажал на курок, а я вдруг оказалась чётко перед ним на месте накирийца, едва успев заметить зелёную вспышку, выстрелившую мне в грудь. Пират смотрел с шоком и растерянностью. Что-то отбивало громкий ритм в голове.

Оторопело опустила голову, ожидая увидеть обуглившиеся края раны на грудной клетке, но вместо этого обнаружила сжатую в кулак руку накирийца в сантиметре от моего сердца. Неторопливо ладонь раскрылась, являя парящий зелёный шарик энергии. И пока я пыталась примириться с тем, что мужчина, которому я недавно рассказывала о подчинении и доминировании, способен перемещаться со скоростью света и изолировать магию, зелёный сгусток плавно превратился в… бутон розы.

— В благодарность за завтрак, — вкрадчиво сообщает мне накириец, разгоняя шум крови в голове и заставляя взять розу в ладонь.

Как стекло, оторопело поняла, проводя пальцем по фигурным краям. А на экране уже прекрасно видно, как Ар сам, без какого-либо вмешательства, пьяно оступается на лестнице и кувырком летит вниз, кубарем вкатываясь в открытую дверь подсобки.

— Отмотай, — попросила ближе всех стоящего к дисплею Кевина и убрала с талии руку накирийца.

Кадры спешно сменились в обратном порядке. Накириец на экране, сильно избив пирата, вытер ручьём хлещущую из носа кровь и, пошатываясь, ушёл. И вот я снова вижу, как Ар летит с лестницы.

Так ты не при чём, невольно бросила взгляд за плечо. И снова натолкнулась на внимательный взгляд ледяного принца. Конечно, львы себя подобным не марают.

Отошла на шаг. Провела рукой по лицу, чувствуя приступ дурноты.

— Раз мы всё выяснили, я откланиваюсь, — ядовито бросила Джони, поворачиваясь на выход.

— Хорошо выдрессировала зверька. Дорого продашь!

— Лучше себе оставлю. Вдруг ты опять стрелять решишь? С такой меткостью уповать лишь на космос, рукожопина.

Великий взрыв! Накириец антимагичен! Правители планет, делегаты из Галактического союза — все носят на себе уйму золотых украшений. Не ради статуса или желания покрасоваться, а потому что золото — единственная защита от магов. В достаточном количестве оно способно работать как настоящий щит. Возможно ли, что золотая радужка — результат наличия в организме аурума? Отсюда и возможность управлять отзеркаленной энергией. И вот как он так быстро переместился — перестроил сферический выброс из бластера на пространственно-временной континуум. О, бездна! Это ведь столько возможностей! Дети Драконов… Ну конечно же! Ведь, по легендам и сказкам, чешуя дракона не подвластна магии.

— Не могли бы Вы… — выбил меня из потока мыслей голос накирийца. Я остановилась и обернулась, всё ещё под впечатлением от произошедшего. — Не могли бы Вы объяснить, куда направляетесь?

Я озадачено огляделась, пытаясь понять, где вообще нахожусь.

Так, вон ведь дверь в комнату! Только прошла я её метров так на пятьдесят…

Ничего не отвечая, направилась обратно, обойдя накирийца по широкой дуге. Не было желания хоть как-то с ним пересекаться. Хотя и причин бояться тоже нет. Если я права в своих выводах, то накирийцы могут управлять лишь чужой энергией, своей просто не имея. Но я ведь могу и не направлять магию на него! В крайнем случае обрушу волной каркас потолка…

Войдя в комнату, остановилась возле небольшого комода с зеркалом и оставила на нем цветок. Красиво… Распустившийся бутон с хрупкими и при этом острыми лепестками. Так в духе гордого льва, оскорблённого за завтраком… Решил поиграть? Показать, что сильнее? Внезапно, это что-то во мне переключило, что-то меняющее эмоциональную полярность, что-то зарычавшее и пустившее вибрацию по мышцам, отпечатываясь в потемневшем взгляде.

Оставаясь спиной, нашла в зеркале его отражение. Мужчина замер в центре комнаты, словно решая, что делать. Руки в карманах брюк, легкое движение с пяток на носок и обратно, скользящий по предметам изучающий взгляд. Я улыбнулась, когда у меня жил кот, он точно также смотрел на мебель, выбирая, что подрать.

Золото вспыхнуло чуть ярче, встретившись с моим отражением.

— Иди-ка сюда, — позвала, выдыхая рождённое чувственными струнами души наслаждение.

Глава 16

Настороженность во взгляде отдала новым всплеском тепла между ног. Меня до звёзд заводило его опасение и безоружность. Безоружность против игры, которую я предлагала. Против игры, которая, неожиданно для нас, вызывала у обоих дикое желание.

Медленно он сделал шаг. Прикрыла глаза, одно грациозное движение отозвалось привкусом горячего шоколада на губах. Обернулась. Подтянулась, присев на комод. Подойдя вплотную, он замер, все так же держа руки в карманах.

Не отпуская из плена янтарную лаву, скинула обувь и тягучим, как патока, движением провела подъёмом стопы по его щиколотке, по колену, по внутренней стороне бедра и… наискось, обходя пах, стеснительно замирая на резинке штанов, не прикасаясь к столь желанному.

Его дыхание вырвалось из губ, тело подалось вперед, руки вцепились в комод рядом с моими бедрами. А взгляд… Нет, так не смотрят на средство, так смотрят на цель. И весьма желанную. Насколько желанную, я легко могла почувствовать коленом. Тепло его кожи обжигало замершие на грани ткани и живота пальчики. Прогнувшись чуть сильнее, проложила ещё одну дорожку второй ногой, замирая рядом с первой и силой заставляя мужчину отклониться. Он послушался неохотно, даже с замешательством. В награду провела ножкой вдоль талии, остро ощущая контраст с прохладной тканью. Он прикрыл веки и раздул ноздри — ну точно как лев. Теперь я знаю вкус опасности: такой же, как восточные сладости…

— Мне понравился твой подарок, — ножка вернулась и игриво спустилась чуть ниже, тут же стыдливо дернувшись обратно. Теперь в его глазах разливалось топливо. Маленький огонек — и сгоришь в пожаре. Только я давно разучилась бояться. Поиграем, лев, поиграем. — Понравился, но ты обещал кое-что еще… Массаж… — и хрипло, со всеми оттенками пылкого шарма: — У меня так болят ножки… Я ведь сегодня так быстро передвигалась…

Показалось, что мужчина сейчас улыбнётся, ведь что-то невероятно тёплое промелькнуло во взгляде. Я даже замерла на выдохе, но он склонил голову, скрывшись за антрацитовой заставой. А в следующую секунду бедро обожгла ладонь. Она словно знала карту самых чувственных точек, с жарким нажимом обнажала все нервные окончания. А когда добралась до стопы и надавила на подъёме, сладкое удовольствие прострелило прямо в сосредоточение желания. Я ахнула и дернулась. Стало так душно, так влажно… Его ладонь удержала обе мои стопы. А стоило приоткрыть глаза, принялась разминать подъем, царапая ногтем нежную кожу между пальчиками. Стон сорвался с губ, за что они были тут же прикушены. Вторая ножка выбралась из плена и медленно поползла вниз, чтобы, достигнув самой крайней грани приличия, с силой оттолкнуть.

От неожиданности он отступил на шаг, вскидывая на меня пронзительный взгляд. Подвинулась к краю комода, сползла на пол и, повернувшись, снова поймала отражение. О, что это за отражение…

— Но спина все же болит больше… — облокотившись, прогнулась в пояснице и… выпрямившись, совсем другим тоном сказала: — Похоже, у меня позвонок выбило. Давай, вправляй теперь. С бездну я с этим сама справлюсь!

Когда у него выступили желваки, и сжались кулаки, я спешно начала вспоминать, как, собственно говоря, планировала обвалить потолок в случае чего. Потому что это «чего» явно настало. Но затем он вдруг изменился. Нахмурился и посмотрел на меня… Встревоженно? Это… это пробрало едва ли не больше откровенных прикосновений. В мгновение сократив расстояние до минимума, осторожно положил ладонь на живот, а второй — медленно провел вдоль позвоночника. Я забыла, как дышать. Слишком уж смахивало на заботу. Повторив движение, от которого мурашки в наслаждении передернулись и попросили еще, накириец сильно надавил и отступил в сторону.

Зашипев, вцепилась в комод. Перетерпев вспышку боли, повела плечами. Да, определенно легче. Открыла глаза, повернулась к нему, ещё не зная, что скажу. И увидела закрывающуюся дверь в ванную. А ещё… Бездна! Как я могла забыть о парне? Он смущенно отводил взгляд, забившись в угол. Чудесно…

Сохраняя беспристрастный вид, обулась, взяла в руки планшет — и свалилась на пол от рывка лайнера, больно ударившись копчиком.

— Дьявол, — застонала, поднимаясь, и ещё до того, как раздался вой сирены, выбежала в коридор.

Вот и пришло время.

Сразу же остановилась, выдохнула и пошла спокойно. Вывернув в центральный коридор, аккуратно обошла несколько выбежавших навстречу пиратов. Еще раз болезненно приложилась плечом о стену при новом толчке. И встретила Джони.

— Ди, живо к Кевину! Минута до гиперпрыжка. Хренов Галактикон. Как только нашли?

Кивнув, мысленно пожелала ему удачи с нерабочей системой и опасливо пошла дальше. Не хотелось бы скончаться от случайного удара головой. Вой тревоги уверенности не вселял, а мигнувший от нового удара свет не добавлял очков безопасности. Разрушали защитное поле, пристыковывали шлюзы — я в точности знала, что сейчас происходит с лайнером.

Всех пленников согнали на нижний уровень. Соверши мы действительно гиперпрыжок, половина из них просто бы этого не пережила, проломив голову об одну из поверхностей. Как-либо зафиксировать себя там нет ни одной возможности.

В метре от меня при очередном толчке одна из пираток упала виском прямо на дверную ручку. Эвелийский ковролин украсили бордовые капли. Добравшись, проверила пульс на шее. Нет, не бьётся. По крайней мере, не мучилась и умерла быстро.

Включился экстренный режим — энергии защитному полю не хватало, и оно начало подпитываться от двигателей лайнера. Поднялся гул. По полу прошла вибрация. Лампа впереди по коридору не выдержала скачка напряжения и погасла, выбросив пред этим сноп слепящих искр.

Дальше пришлось идти, ориентируясь на подсветку планшета, но я упрямо направлялась в системную. Самым страшным было пройти лестницу, но мне повезло — в те секунды, что я спускалась, толчки утихли.

Наконец, открыла нужную дверь.

— Дивали? — Кевин не обернулся, продолжая посылать короткие запросы через командную строку системы. — Хорошо, что ты…

— Прости, дружище, — хмыкнула, отбрасывая одноразовый шоковый парализатор.

Стащила потерявшего сознание мужчину с кресла, доволокла до коридора и, оставив за дверью, заблокировала системную.

Очередной толчок оставил на моем затылке приличную шишку.

Сцепив зубы, заставила себя заползти в кресло. Подключила к системе планшет и, получив разрешение на удаленное управление, запустила программу подачи газа. Вывела на экран записи с уцелевших камер. Нижний уровень, рубка, каюты, машинный отсек — везде, где уцелели камеры, люди теряли сознание.

Послышался мерзкий скрежет. Сирена, пискнув, смолкла. И лайнер снова дернуло. В разы сильнее. Пока я справлялась с приступом дурноты, на экран полезли модальные окошки с предупреждениями. Вчиталась в текст. Перегрев двигателя? Угроза взрыва? А долбаное защитное поле и не думает отключаться!

Открыла аппаратный интерфейс и попробовала перехватить управление лайнером — сработала защита с сервера капитанского мостика, не пуская. Можно, конечно, взломать, но время, бездна! Переключилась на командную строку и, скрепя сердце, вбила самую болезненную для любого кодера команду — на полную деинсталляцию. Система сопротивлялась, не желая умирать, но я стоически прошла все уровни безопасности, в рекордные сроки на волне адреналина взламывая защитные проверки.

Красная строка доползла до края экрана, и все смолкло.

Идеальная тишина, ни гула двигателей, ни трескотни поля. Экраны погасли, голограммы исчезли, проекции схлопнулись. Поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы. Всё. Всё! Справилась…

Лайнер легонько шатнуло — пристыковались наконец к шлюзу. А дальше мне оставалось только ждать, догадываясь, что творится за стенками.

Время тянулось медленно, словно ленивец, «перебегающий» дорогу. Подперев щеку ладонью, безучастно смотрела на дверь. Капитанский мостик, машинное и системная — первое, куда направятся группы захвата. Сейчас, когда система лайнера снесена под ноль, я даже дверь разблокировать не могу. Только ждать спасателей. Нет, возможно, конечно, попробовать вынести её магией, но лучше не рисковать. Засчитают, как проявление угрозы, и застрелят на месте, без разбирательств. Не надо, посижу.

Когда счёт секунд в голове подошёл к тысяче, услышала приглушенный двадцатью сантиметрами железной перегородки шум. Раз, два, три, четыре, пять, вышел спутник погулять… С оглушительным грохотом дверь ввалилась внутрь. Сквозь дым начали вбегать стражники в тёмно-синей форме Галактикона, с знаковыми нашивками на плечах и нацеленными лучеиспускателями усиленной мощности.

— На пол! Руки за голову! На пол! Живо!

Послушно сползла с кресла, смыкая на затылке ладони. Лежать, уткнувшись лицом в грязный пол — то ещё удовольствие, но куда лучше раны от чистой энергии. Топот, дым, заламывание рук за спину. Я всё старалась воспринимать отрешенно. Правда, отхлынувший адреналин больше не перебивал боль в местах ушибов, но я лишь закусила губу, терпя дальше.

— Один в системном, — услышала, как отчитался кто-то из них, чувствуя, как запястья сдавливают ограничивающие браслеты. — Женщина. Брюнетка. Примерно двадцать пять. Рост около метра семидесяти пяти. Сопротивления не было. В сознании. Принято.

— Что?

— Приказано ждать, — ответил он же своим.

Давление колена со спины исчезло, позволяя вдохнуть свободнее. Глухо закашлялась от разъедающего легкие дыма, за что получила неслабый удар ноги в бок. Несмотря на дикое першение, подавила приступ. Бездна, вот спасибо!

— Прекрати, женщина ведь.

— Да хоть ребёнок! Пираты не люди, — жестко припечатал тот, что стоял рядом со мной.

Ну, зато больше не пинал, и то космос.

— Даже у пиратов есть права.

— И кому она пожалуется?

Мужчина не нашелся с ответом, я тоже, продолжая молча лежать. Чайкам я пожалуюсь. Вот доберусь до Райской бухты, упаду на песок и буду жаловаться, пока не охрипну.

К счастью, главное действующее лицо появилось довольно скоро.

— Капитан, — мои сторожа вытянулись по струнке.

— На выход, — коротко скомандовал мужчина в возрасте, оставаясь в системном со мной и ещё одним силовиком.

Морщась от боли, перевернулась на спину и села, глядя на возвышающегося надо мной служителя Галактикона. Без каких-либо объяснений он достал лучеиспускатель. Зажмурилась, отворачиваясь, и второй раз за день услышала шипение выстрела. Просто, бездна пожри, знаменательно!

Глава 17

От тяжёлого звука падающего тела вздрогнула и выдохнула весь воздух. Даже зная, что так всё будет — тяжело. Тяжело осознавать, что в любое мгновение жизнь может оборваться. И что понятия не имеешь, что за этим мгновением идет. Хотя, без знания есть надежда на реинкарнацию, рай, забвение. Так действительно ли мы хотим знать, что нас ждет там, куда не можем не попасть? Вечные вопросы. Одна смертница, приговоренная к казни ядом, только что узнала на это ответ.

Пока Дэйн освобождал мои руки от наручников, все же бросила на девушку взгляд. Под плащом Галактикона оказалась точная моя копия. Лицо, волосы, фигура — результат коррекции, а одежду, в которой должна быть в момент захвата, обговаривали еще на стадии подготовки к операции.

— Дивали Странниц убита при попытке нападения, — натянула на себя скрывающий плащ формы Галактикона. — Может, я хотя бы нос вам сломаю? Неправдоподобно ведь…

— Порядок? — скупо поинтересовался мужчина.

Ну да, не время и не место вести беседы.

— Полный, — игнорируя боль от ушибов, набросила капюшон. — Планшет.

Дэйн, за секунду обнаружив искомое, скинул технику со стола и добил ударом подкованного ботинка. С треском рассыпался экран, подпрыгнули платы и чипы. Немного жаль — за год я к нему привязалась, но лишь немного. Отпустить этот год хотелось больше, чем хранить память.

Дальнейшее запомнила смутно. Начался отходняк, отразившийся на мне умственной заторможенностью. Держалась только на силе воли, заставляя себя молчаливой тенью следовать за капитаном. Видела, как оттаскивают на корабли Галактикона всех спящих пассажиров и пиратов, как выбивают двери, стаскивают в одно место найденные трупы. Видела, как некогда прекрасный лайнер превращался в консервную банку с межгалактической свалки. И не испытывала ничего.

А стоило попасть в отведенную мне каюту с кроватью, без раздумий упала, отключаясь, на постель. Подумаю обо всем завтра. Или лучше во сне.

Во сне подумать не получилось. Поэтому, проснувшись, несколько минут безучастно смотрела в потолок. АрДжи больше нет. Данные по заказчикам, по местам продажи рабов, по поставщикам оружия и техники, по личным перепискам — всё у меня. Это… Это успех. Колоссальный успех. Только радости и эйфории нет. Есть одна лишь усталость. Словно без страха и адреналина, не отпускавших меня до этого момента, я растеряла всю внутреннюю силу.

Но плакать и жалеть себя не хотелось. Хотелось скорей всё закончить и увидеть закат в Райской бухте. Позволить себе пожить в удовольствие, заняться наконец разработкой своей игры, что я планировала уже лет десять. И завести собаку. Да, хочу собаку! Большую и пушистую. Чтобы… чтобы ждала. Или, может, кота? Чтобы под боком мурчал? Нет, кот уже был. Собаку хочу. Все, цель найдена. Собака.

Попробовала пошевелиться — терпимо. Ныло всё, конечно, но могло быть и хуже. Вспоминая о комнате с трупами, поняла, что на ушибы жаловаться глупо. Жаль, не увидела, как взрывали космолайнер. Видеть, как сгорают миллиарды, растворяясь в космосе, должно быть умиротворяюще. Дрова-то мне горящие нравились, значит, и космолайнеры пришлись бы по вкусу.

Улыбнулась и аккуратно подтянулась, принимая положение полулёжа. Маленькая каюта с одной лишь кроватью у стенки и отделённым перегородкой санузлом казалась до неприличия уютной. Даже думать ни о чём не хотелось. Несколько часов до прибытия на космическую станцию Галактикона я провела в созерцании серой обшивки стен, позволяя мозгу самостоятельно анализировать произошедшее и планировать дальнейшее. Всё же оставалась немаловажная часть операции.

О том, что корабль пристыковался, поняла по донёсшемуся из коридора шуму. Вышла вслед за всеми из каюты и, пройдя проверку на инопланетные вирусы, покинула космический транспорт. Мимо меня сновали люди в таких же обезличенных плащах и масках. Царил непривычный хаос. Хотя это и не мудрено: поимка АрДжи, высокопоставленные жертвы, прибывающие дипломаты… Так много возможностей, чтобы затеряться.

Свернула в тёмный отсек. За несколько мгновений переоделась в заранее оставленную одежду. И, пока утилизатор уничтожал последнюю связь с пиратами, вцепилась до боли в пальцах в маленькое зеркальце, заставляя своё тело меняться, возвращаться к собственному облику. Выглядел процесс просто ужасно — как-никак перестраивается всё на глубоком клеточном уровне. Боль сопровождала каждую затрагиваемую во внешнем виде деталь. И магический резерв расходовался в максимальном объёме, полностью опустошаясь. Теперь неделю не смогу воспроизвести ни одного заклинания. А восстанавливаться энергия будет не меньше месяца — всё зависит от моего эмоционального состояния.

Чем сложнее магия — тем меньше желающих её творить. Ничто не даётся просто так. Такие энергозатратные и неприятные процессы, как трансформация, в наши дни изучают лишь в теории.

Дрожа от пережитого стресса, посмотрела в отражение. Интересно, сколько магов ещё могут похвастаться подобной практикой? Или таким не хвастаются? Не знаю, да и неважно: всё равно горжусь собой. Это главное. К тому же с тела исчезли все полученные в ненастоящем обличье гематомы. За одно это можно поздравить себя и вознести хвалу быстрой «медицине».

Отражение перестало расплываться. Черты моего лица сгладились, теряя привлекательную чёткость. Губы стали тоньше. Глаза посерели. Волосы вернулись к родному русому оттенку, только длина осталась прежней — ниже лопаток, вместо привычной по плечи. Словно напоминание, что прошёл целый год. Талия сузилась, бёдра и грудь уменьшились. Кожа побледнела.

Я устало улыбнулась себе. Какая же я красивая! Просто потому, что это я. Всё моё, родное, не искусственно восхитительное. Обычная симпатичная девушка со своей хитринкой в глазах, лёгкой полуулыбкой и ещё сотней всего того, что превращает меня в личность. Сейчас я и россыпь родинок люблю, и вот эту грозную морщинку между бровей, и этот маленький шрамик на ладони.

Довольно вздохнув, спрятала зеркальце и, расправив плечи, вернулась в коридор. Вот теперь я начинала чувствовать. Нет, не ликование, удовлетворение. Справилась с тем, что казалось невыполнимым. Справлюсь и со всем, что ждёт дальше.

Вышла, незаметно вливаясь в поток прибывших. Предъявила на пропускном пункте найденное в вещах удостоверение. Столкнулась с парой знакомых, обменявшись приветствиями, и, избрав лестницу, вместо забитого лифта, добралась до временного номера, предоставляемого всем удалённым сотрудникам на время прибытия.

Закрыв дверь, позволила себе немного расслабиться. Оглядевшись в светлой комнате, обнаружила новый планшет на столе, коммуникатор для связи, стопку одежды на кровати, предметы первой необходимости.

Я не знаю, сколько придётся ждать, пока капитан разберётся с экстренной ситуацией. Но точно знаю, что после закрытия пиратов в камерах и перед отчётом вышестоящему руководству он соберёт на совещание посвящённую в мою операцию группу. Там придётся всё детально описывать, и не один час. А пока…

Устроившись на стуле с планшетом, зашла в своё виртуальное хранилище. Перенесла копию всех данных, собранных у АрДжи, на крошечный кристалл памяти, спрятанный в плате. Вот и отлично. Планшет отдам, а его себе оставлю. Незачем кому-то знать, что информация и у меня имеется. Но я не я, если не разберусь во всём лично. В конце концов, у меня были и есть свои цели.

Перевернула планшет. Бережно отсоединила заднюю панель и кончиками ногтей извлекла кристалл, не больше миллиметра в диаметре. Потратив немало времени, поменяла его местами с одним из дюжины кристаллов в неприметном колечке на пальце. В планшет вставила чистый носитель. Вот и всё.

Посмотрела на часы — душ принять успею.

Успела даже больше за восемнадцать-то часов. Правда, как-то я их нерационально использовала, потратив на разбор данных вместо отдыха. А стоило прилечь на кровать, как коммуникатор оповестил о пришедшем сообщении. Ознакомившись с текстом, надела этот чёрный ободок на запястье, как браслет, захватила планшет и отправилась на закрытое совещание.

Следующие шесть моих дней происходили по одному сценарию. Короткий сон — не больше четырёх часов, долгое время в сети за анализом таблиц, сообщений, денежных переводов и утомительные встречи в кабинете капитана, где приходилось разъяснять всё, начиная от функций членов АрДжи и заканчивая планами дальнейших нападений. В Галактикон прибывало всё больше и больше представителей А-класса. Не мудрено — суд над АрДжи должен был стать одним из самых громких процессов века. А значит, и тянуться он будет не месяц и даже не два…

Слава космосу, моя работа заканчивалась на сообщении собранных сведений. И за шесть полных суток я с этим полностью справилась, оформив бездну отчётов и докладов. На моём счету оказалась крупная сумма денег. В личном деле добавилось много лицеприятных записей. И можно было с чистой совестью отправляться в Райскую бухту.

Глава 18

Побросала в простую чёрную сумку вещи, рачительно спрятав между ними планшет, лишь коммуникатор оставила на запястье. Похлопала на прощание по косяку двери и направилась к лифту.

Транспортник, на который были оформлены билеты, отправлялся через час. А следовательно, посадка уже началась. Можно уходить.

На подходе к лифту меня ожидаемо остановил капитан.

— Куда теперь? — оттолкнувшись от стены, он подошёл ко мне.

— Не знаю, — пожала плечами и поправила заброшенную на спину сумку. — Я обещала себе Райскую бухту. Вот с неё и начну. Лечение психики мне точно не повредит.

— Забудь.

— Что? — не поняла, но напряглась, предчувствуя плохие новости.

Капитан прихватил меня под локоть и отвёл в сторону.

— Сегодня расшифровали адрес сети ещё нескольких заказчиков. Из верха списка. Один легко идентифицировали. Это делегат Галактического союза. И его не выйдет не то что засадить, даже привязать к этому делу. Чистая безупречная биография, множественные благотворительные акции, освобождённые колонии. Символ правого сектора…

Мои глаза расширились от понимания, о ком он говорит. Это практически первый человек в политике на сегодня.

— Именно, — кивнул Дэйн. — И, судя по данным смет, он не просто заказчик. Он спонсор.

— Ему ничего не будет…

— Если только не опубликовать собранные тобой данные официально. Открыть твою личность. Открыть подробности операции. Тогда не отвертится даже он. И остальные подобные из верхушки власти.

Я растерянно потёрла лоб.

— Вы ведь понимаете, что я не соглашусь сделать из себя мишень?

— Речь не об этом, — качнул головой Дэйн и заговорил ещё мрачнее. — Второй адрес не частный. Закреплён не за галактианцем, а за муниципальной структурой… — слова прозвучали для меня как приговор: — Это адрес Галактикона. Кто-то из Управления. Выходить в открытую сеть могут только они.

Хрипло рассмеявшись, прикрыла ладонью рот.

— А у Управления Галактикона есть доступ ко всем его файлам. Даже секретным. Вы это хотите сказать?

Он не кивнул. Это было и без того понятно.

— С открытия дела прошло шесть дней. Велика вероятность, что твоя личность уже известна в определённых кругах. Как весьма большая угроза…

— Бездна, — выдохнула, прикрывая глаза. — Ну, — хмыкнула, собравшись, — вероятность подобного исхода была известна изначально. Что уж теперь. Не сразу же они попытаются меня устранить. Сколько-то времени есть. Постараюсь затеряться.

— Разумеется. Но не на планетах Галактического союза.

Покачала головой. Конечно нет. Только, где тогда? Получить разрешение на посещение закрытых планет — шанс один на миллион. Просто так ни одна из них не даст доступ гражданину Союза. Астероидный шик…

Отстранённо блуждающий взгляд вдруг вычленил из общей массы небольшую группу, вышедшую из одного из лифтов. Три женщины в роскошных чёрных костюмах и пятеро мужчин, окружающих их, словно кольцом. Один из них отчего-то показался знакомым. Невольно потянулась в сторону и нахмурилась, пытаясь понять, откуда это странное ощущение.

Как вдруг заметила ещё одну группу. Группу наёмников. Как я это определила? Прямо по доставаемым бластерам.

Успела подумать, что магии из-за напряжённой недели по-прежнему не чувствую. И площадка перед лифтами открытая — здесь негде укрыться. И о том, что стою прямо на виду. Наверное, это плюс? Никого другого не заденут…

После всего услышанного сомнений, что это не за мной, не было.

Дэйн начал оборачиваться, но наёмник выстрелил быстрее.

От удара у меня потемнело перед глазами. Кажется, пришло и моё время узнать, что же там, за чертой. Тихо. Темно. Но почему-то чертовски больно в спине и затылке!

Первым вернулся звук. Ворвался огненным вихрем в голову, отдавая громкими тонами, отказывающимися складываться в осмысленные слова. Только потом развиднелось перед глазами. Оказалось, что я лежу под кем-то на полу.

— Нинэль! — донёсся сквозь оглушающий звон окрик Дэйна.

— Джеймс! — позвал женский голос.

Глубоко вдохнула, глядя в знакомые золотистые глаза спасшего меня мужчины.

Джеймс… Так вот как зовут накирийца… Кажется, меня одно только имя уже возбуждает…

Глава 19

Джеймс… Его имя повторялось в моей голове, словно шёпот демона искушения. Джеймс… Губы покалывало от желания попробовать шесть звуков на вкус. Один должен звучать опасно, словно шипение кобры в мгновение перед смертью. Другой — твёрдо, как непоколебимая стена перед ветром. Ещё один — грубо, даже жёстко, как удар грома, сокрушительно, мощно. Иной — мягко и тягуче, как чистое наслаждение. И два оставшихся — вызывающих и непохожих, но всё равно идущих парой, диссонирующей, экзотической, но от этого не менее желанной. Джеймс… Всего одна медовая буква в окружении защитного бастиона, угрожающего, горького. Но именно её хочется распробовать, пробравшись через все щиты и блоки.

Джеймс… Имя, как и тот, кому оно принадлежит. Набор сладкого противоречия…

И золотой вектор взгляда. Забирающийся под кожу. Вытаскивающий воспоминания. Горячие. Томные. Запретные. Когда вместо безразличной глади горел янтарь. То, что я видела его другим, вызвало улыбку. Словно у нас был общий секрет. Секреты сближают. Даже с такими гордыми львами.

Хотелось прикоснуться. Почувствовать остроту скул. Ощутить отклик реакции.

Он меня не знает, напомнила себе.

Джеймс… Космос, как же жарко!

— Вставай, — мягко приказала, повторяя картину утреннего пробуждения, не могла сдержаться.

Безразличие дрогнуло. Всего на секунду. Он словно не понял. Не понял моей улыбки, нежной интонации. В замешательстве дёрнулся уголок капризных губ.

Я тихо рассмеялась и повторила. Во мне проснулся кто-то другой. Кто-то, кто хотел играть. Кому нравилось дразнить. Кто мог соблазнить. Кого сдержанность накирийца лишь раззадоривала. Кто-то с коготками и абсолютным бесстрашием.

Мужчина продолжал смотреть в глаза. Так сосредоточено, словно шифр разгадывал. Или мою улыбку. Нет, нет, здесь я играю!

Подтолкнула ладонью в плечо. Среагировал. Одним гибким движением поднялся. И весь замкнулся. Я почувствовала это, как если бы была настроена на его радиоволну. Как самая высокочастотная антенна.

Так не пойдёт.

Оставаясь лежать, медленно протянула ему руку. Взгляд строго впился в раскрытую ладонь. Ну же, хищник, помогай, я не собираюсь сама подниматься. Наконец он понял, что хочу. Предупреждающе прищурил глаза. Не старайся. Я не отступлю. Хочешь, сам от игры отказывайся. Что стоит отвернуться, уйти, не обращать внимания…

Ладонь сжали горячие пальцы. Прикрыла глаза. Боги, разве может так пробирать от одного касания? Миллионом взрывов по всей коже, оставляющих после себя плавящую кости лаву.

И вдруг стремительный рывок, от которого не удаётся сдержать глухого вскрика. Машинально ухватилась за его плечи, чувствуя, как мимолётный испуг отдаёт холодом по нервам. Ох, какие крепкие плечи… А вот смотреть с циничной насмешкой не надо.

Лукаво улыбнулась и… Кажется, он всё понял ещё до того, как по щеке ударила. Вот, вот он, мой горящий янтарь. Узнал… Узнал! Я так, даже засадив АрДжи, не ликовала. Выдохнул — я вдохнула, впитывая золотые частички такого горячего взгляда.

— Нинэль!

Наваждение отступило. Отстранилась, но накириец и не держал. Пробралась сквозь паникующую толпу на голос Дэйна. Наёмники валялись на полу — заслуга остальных накирийцев из пятёрки. Так, рассуждаем. Сразу несколько групп не посылают. Значит, немного времени есть, чтобы всё обдумать и спланировать. Райская бухта отменяется на неопределённый период.

— Цела? — столкнулась с капитаном.

— Да, — подняла выпавшую сумку и снова забросила на плечо. — Один из накирийцев оттолкнул. Порядок.

— Дьявол, как не вовремя эти химеры с визитом пожаловали… — я тоже заметила направляющуюся к нам группу.

— Мне отойти? — с сомнением посмотрела на приближающихся представителей расы, явно принадлежащих к А-классу. Таким может и не понравиться присутствие рядом неэлиты. И идут они точно к капитану.

— Стой уже, — коротко бросил Дэйн, одновременно контролируя, как уводят наёмников. — Тебе сейчас одной лучше не оставаться.

Бросив на него многозначительный взгляд, передёрнула плечами, но с места не двинулась.

За те секунды, что накирийцы подходили к нам, постаралась лучше рассмотреть внешность. Все три женщины примерно моего роста, но явно старше. Лет тридцать пять — сорок. Светлые длинные волосы убраны в высокие хвосты с словно завитыми, приподнятыми вверх кончиками. Безучастные золотые глаза, как будто их не волнует происходящее во внешнем мире. По-военному отточенная походка — неудивительно, что перед ними все расступаются, даже офицеры Галактикона.

Одеты женщины в подчёркивающие спортивную фигуру брючные костюмы из чёрного эвелийского шёлка. Он, в отличие от производимого на других планетах, имеет мягкий матовый оттенок. Мужчины все, кроме Джеймса, тоже блондины с короткими стрижками. Правда, оттенки разные, от платинового до соломенного, как и модели причёсок — у одного даже чёлка есть. Чёрные ботинки, чёрные брюки, чёрные рубашки и всё тот же дорогущий эвелийский шёлк. И смотришь невольно именно так — снизу вверх.

Нет, всё же нужно было отойти.

— Вы — Капитан Галактикона Дэйн Нэйтвэд? — пройдясь по мне холодным оценивающим взглядом, спросила центральная женщина и уставилась с ожиданием в глаза.

Я опешила немного, но виду не подала.

— Это я, — избавил меня от объяснений Дэйн. — Рад приветствовать в поясе Галактического союза представителей Накирии. О вашем прибытии нас оповестили лишь час назад. Можно узнать цель визита?

— Дипломатическая миссия, — сухо ответила накирийка.

— Вам предоставить номера? — скрипя зубами поинтересовался капитан, явно задетый пренебрежительным тоном.

— Союз никогда не отличался мастерством дипломатии, — кивнула одна другой, пока мы с Дэйном переглядывались, я успокаивающе, он — звереюще. — Мы отбываем через несколько часов. Никаких «номеров», капитан. Нам нужны вы, ваши юристы, ваше руководство и стол переговоров. В ходе одной из операций Галактикона были нарушены права интеллектуальной собственности. Ваш специалист обошёл разумную систему безопасности, охранный искин накирийской компании. Это повлекло падение акций на галактическом рынке. И вот причина, по которой мы здесь, — «КосмоПро» предъявляет обвинительный иск Галактикону с требованием возместить компенсацию в размере сорока пяти миллиардов денежных единиц, — и пока до меня медленно доходило, что это за искин, и кто его взломал, накирийка после паузы продолжила: — Или выдать участвовавшего в операции специалиста с целью его дальнейшей миграции на земли Накирии. В таком случае условия будут обговариваться уже лично с ним. Поэтому требуем его присутствия на переговорах.

Я потёрла переносицу. Выдохнула, словно закипевший чайник, воздух. Бросила взгляд на закаменевшего Дэйна. И поняла, что надо брать ситуацию в свои руки.

— Что же, — обратила внимание накирийцев на себя, — тогда… Приятно познакомиться.

Глава 20

— Значит, я правильно всё поняла изначально — Вы из руководства? — сделала свои выводы накирийка, снова вгоняя меня в ступор подобной логикой.

— Нет, — молчание Дэйна даёт мне свободу действий, поэтому спокойно продолжаю: — Если Ваш обвинительный иск касается нарушения целостности системы искусственного интеллекта на космолайнере, — припоминаю номер из документации, — РИ-54678, тогда я являюсь сотрудником Галактикона, участвовавшим в той операции.

Смысла скрывать личность от накирийцев нет. Хотя бы потому, что один из них и так знает правду. Тем более… Тем более я уже увидела свою выгоду в сложившейся ситуации. Не мне ли сейчас требуется срочно покинуть пояс Галактического союза? Всё ещё подверженный выбросу эндорфинов от покушения на жизнь мозг работал в экстренном режиме: цель, средство, достижение.

Накирийки внезапно перебросились непонятными взглядами. Мне показалось — довольными, но судить было сложно. Одна из них сказала другой фразу на древнем языке.

О, я к такому готова!

Несколькими командами запустила на коммуникаторе межгалактическую систему перевода — подарок одного знакомого из давнего прошлого. На экране появился текст. «Я ведь говорила вам, что это женщина». Озадаченная, поскорей опустила руку, сделав вид, что смотрела время.

— Тогда нам действительно стоит познакомиться, — глаза накирийки немного сузились, словно она фокусировалась, а голос приобрёл толику приветливых интонаций. — Пойдёмте к залу переговоров. А Ваш командир пускай соберёт остальных участников.

— При всём уважении… — уважения в голосе Дэйна уже не было ни на грамм.

— Когда женщины говорят, мужчины слушают, — оборвав протест, коротко и равнодушно кинула накирийка.

Развернувшись, вся делегация направилась в сторону коридора.

Сочувственно похлопав по плечу капитана, пошла вслед за химерами. Женщины… женщины… кажется, я начинаю догадываться, что у них за строй на планете.

Пристроилась в хвосте группы. Прямо за Джеймсом… Только сейчас заметила, что волосы его убраны в пучок на затылке. Эта прическа шла ему не меньше. Особенно, короткие пряди, обрисовывающие лицо, не доходя до подбородка. Их так и манило заправить за уши. Но с распущенными он мне всё же нравился больше. Строгая причёска сразу делала строже и его. Наглядное доказательство — поблёскивающий чёрный стилет, которым волосы и удерживались. Ох, лев… Не мог просто закрепить резинкой?

Поддавшись соблазну, прикоснулась пальцем к кончику стилета. Джеймс не запретил, только покосился, не сбивая шаг. Острый. Пришлось взять пораненный палец в рот. А химеры тем временем каким-то невообразимым образом с точностью угадывали нужный путь к переговорной. Каким, я поняла после брошенной вскользь фразы на древнем. «Примитивная архитектура», — услужливо подсказал переводчик.

Стоило закрыть за собой двери в зал, как накирийка сменила тон на деловой. К счастью, говорила она на межгалактическом.

— Давайте начистоту. Наша цель не деньги.

— Давайте, — согласилась, оборачиваясь. — Вы проиграете дело. Во-первых, нет самого лайнера. Во-вторых, это дело межгалактического уровня, и любой суд признает мои действия вынужденными и необходимыми для мирового порядка. И в-третьих, не подумайте, что я хвастаюсь, но Ваш искин — далеко не первый мой опыт. Проверка не найдёт следов ни в журнале сбоев, ни в виртуальных пространствах, ни в массивах данных. А без этого дело даже не откроют.

Пока я говорила, накирийцы как-то незаметно рассредоточились по залу. Несколько присели в кресла, кто-то остался у дверей, Джеймс замер у иллюминатора. А дама, которую я мысленно определила главной, прислонилась к столу. И с каждым моим словом она все больше расслаблялась.

— Да, Вам обвинение мы предъявить не можем. Но компенсацию у Галактикона «КосмоПро» всё равно выиграет, — безмятежно пожала она плечами. — Ведь мы не входим в Союз, а значит, любое дело с нарушением прав будет выиграно пострадавшей стороной, независимо от разбирательств. Однако, как я сказала, наша цель не деньги.

О том, что наши цели совпадают, говорить было ещё рано.

— Честно признаться, я не могу понять, зачем Вам понадобилась моя миграция.

Внезапно к разговору подключилась другая дама. Её голос был грубее и как-то давил морально. Похоже, я ошиблась с тем, кто среди них главный.

— Вы знаете, что искин на борту лайнера был признан комиссией Галактики лучшим среди охранных?

— Это имеет какое-то значение? — немного растерялась, не понимая смысла.

— «КосмоПро» передовая компания в среде разработки систем безопасности. Вы взломали лучший её продукт на данный момент, — она, наконец, посмотрела на меня, и я заметила, что золото её радужек приобрело тёмную желтизну, это придавало статности. — Разумеется, «лучший» имеет значение, Нинэль. Вы нужны нам в качестве нашего сотрудника. Иными словами, мы предлагаем Вам работу. Работу главы отдела разработчиков в «КосмоПро».

Глава 21

Предложение работы застигло меня врасплох. Я не чувствовала всплеска радости. Скорей была в замешательстве. И меня раздражало, что я чего-то очевидного в происходящем в упор не замечаю.

— Простите, но я Вас не понимаю, — трезво обрисовала ситуацию. — Накирия закрытая планета. Я гражданка Галактического союза. О каком трудоустройстве речь?

Женщина осталась спокойной и уверенно невозмутимой.

— В Накирии сейчас около сотни мигрантов. Мы с уважением относимся к людям, способным принести нам выгоду. Если потенциал человека велик, можем и гражданство выдать, независимо от расы. Несколько таких случаев имели место в истории. Но сейчас не об этом. Вам мы предлагаем месячный контракт с возможностью продления. Разрешение у Галактикона и Галактического союза получим путём компенсации. В Накирии Вам предоставят жилье, защиту. Работа, разумеется, будет оплачиваться.

Технически я понимала, зачем им это. Когда взламывала искин, даже не задумывалась, чей он или какое место в рейтинге занимает. Но, если он, и вправду, был лучшим, то это огромный удар по компании. А возможность рекламы того, что в разработке новой модели участвовал тот, кто взломал лучшую защитную систему, по решению Комиссии, очень удачный ход.

Вот только, как отправиться на планету, о которой ничего не знаешь, кроме того, что она полна генномодифицированных химер? Одна из которых уже продемонстрировала свои возможности как антимага. А что они могут ещё?

— Вас здесь что-то держит? — вежливо поинтересовалась накирийка.

— Нет, — усмехнулась я. — Скорей даже подталкивает. Не буду скрывать правду — моё участие в операции, а особенно данные, что я собрала, несут угрозу свободы некоторых высокопоставленных лиц. Как Вы могли наблюдать у выхода к космическому транспорту, на меня было совершено нападение. Первое, но явно не последнее. Вы готовы обеспечить мне такую безопасность?

— Вполне, — накирийку совершенно не смутил мой намёк о реальной опасности. — Проникнуть на Накирию очень тяжело, в какой-то степени невозможно. Но раз ситуация критична, можем обеспечить Вас несколькими телохранителями.

Что же, звучит всё весьма благоразумно и адекватно.

— Я принадлежу к социальному классу «Д», — вспомнила об ещё одной проблеме. — Подобные мне не могут занимать столь высоких должностей, — сдержанно произнесла, не отводя взгляда.

Принимать свой статус спокойно я научилась далеко не сразу. Но сейчас это не вызывало каких-либо негативных эмоций, лишь колыхало неприятный осадок.

— Не знаю, что за система в Галактическом союзе, но в Накирии статус зависит от физических и интеллектуальных способностей. По прибытию на планету Вы получите временное гражданство, и Ваш статус определится путём стандартного тестирования. Если Вы тот, кто нам нужен, проблем не возникнет.

А если нет? Вернусь обратно? Однако решила не уточнять. Вот если не справлюсь с этим их тестированием, тогда и подумаю. Сейчас и так слишком много всего разом.

— Тогда остаётся самая значительная трудность, — подумав, решила, что честной нужно быть до конца.

— И что же это? — весь вид накирийки утверждал, что я могу говорить что угодно, решение она всё равно придумает.

Ладно. Правду, так правду.

— Я не разработчик. Я диаметрально противоположный специалист. Вы хотите, чтобы я помогла создать непробиваемую систему защиты, но это в принципе невозможно. Нет кода, против которого бы не нашлось другого кода. К тому же я банально не обладаю знаниями, требующимися разработчику. Я беру готовую систему и выискиваю в ней лазейки. Написать с нуля, придумать, отладить — это не ко мне. Ко мне — сломать. Максимум — переделать. Так какой, к бездне, глава отдела разработчиков?

Женщина неожиданно улыбнулась. Я заметила подобный жест и за другими накирийцами. Это помогло немного расслабиться. Всё же неслабо нервничала, признавая факты. Мне ведь, действительно, нужна их защита.

— Я рада, что Вы честны и объективны. Подобные черты мне симпатизируют. Поэтому буду так же честна. Должность весьма условна. Вы будете работать вместе с уже действующим главой. Что касается знаний — уверена, Вы себя принижаете. В любом случае, месяц работы поможет нам определить Ваш уровень и полезность. Надеюсь, это все проблемы?

Я явственно почувствовала, что, даже если проблемы есть, лучше молчать. Поэтому неопределённо пожала плечами. Всё же я ещё не до конца осознала своё положение и роль в грядущих переменах.

— Тогда у меня к Вам вопрос: Ваше руководство так же, как Вы, осознаёт, что реальных следов Вашего участия в разрушении системы нет? — хитро блеснула взглядом накирийка.

Подумав, отрицательно мотнула головой.

— Отлично, — послышались нотки хищных интонаций. — Тогда, пока мы уладим вопрос с Галактиконом, ознакомьтесь с необходимыми документами. Вам придётся согласиться на ментальный блок касательно разглашения любой информации о Накирии. С этим возникнут проблемы?

— Нет, — требование было вполне целесообразным и не вызвало негодования.

— Тогда вверяю Вас Киране.

Третья женщина, с которой мне ещё не довелось общаться, поднялась ровно в тот момент, как распахнулась дверь, впуская руководство.

Затаившись у стены, незаметно скользнула на выход за последним из них. Не хотелось думать, что один из этих людей, возможно, связан с наёмниками, пытавшимися меня сегодня убить. И показываться на глаза не хотелось тем более.

— Предлагаю сразу проследовать в наш транспорт, — обратилась накирийка, вышедшая из зала переговоров через минуту.

Кирана, кажется.

Кивнув, пошла вместе с ней к злосчастным лифтам. Думая о том, как же мне успеть тайком завершить то, ради чего я вообще с АрДжи связалась. Знать об этом даже накирийцам не нужно.

Глава 22

— Вы весьма флегматичны для человека, которого пытались убить.

Посмотрела на идущую рядом женщину и заметила лёгкий интерес. Хорошо, знакомые мне нужны. Поэтому, отвечая, придала тону дружелюбие.

— Скорее я прагматик. Выжила — значит, стоит не переживать, а планировать, как сохранить жизнь дальше.

Показалось, ей ответ понравился. Говори с людьми честно, и они к тебе потянутся.

— Вам повезло, что мы оказались рядом.

— Не повезло наёмникам. А мне посчастливилось… — точнее, один чёрный лев оказался рядом и спас. Отогнала мельтешащие образы и решила попытаться узнать ответы хоть на часть вопросов о Накирии: — Вы так и не представились. С кем я имею дело — с руководством «КосмоПро», каким-то местным самоуправлением или другой структурной единицей?

— Больше всего подходит первый вариант. У вас в Галактическом союзе есть нечто отдаленно похожее, — она прищелкнула языком, словно вспоминала слово. — Совет директоров. Да, оно. Трём нашим семьям принадлежат акции компании.

— Я так понимаю, что-либо о Накирии смогу узнать только после установления блока? — решила не провоцировать вопросами.

Мы зашли в лифт, и, когда двери отрезали от заинтересованных взглядов, она с подозрением повернулась.

— Об этом Вы тоже говорите спокойно, хотя люди приходят в ужас от мысли, что кто-то покопается в их голове. Не боитесь, что появятся лишние блоки?

С беспечной улыбкой пожала плечами.

— Я маг. Горе тому, кто попытается что-то заблокировать против моей воли. Способностей проконтролировать процесс у меня с лихвой хватит.

— Так вот в чём дело, — моя бравада явно повеселила накирийку. — И как с такими навыками Вы оказались в низшем классе? Союз сам не понимает, кого теряет. Вы страшное оружие, Нинэль. В наше время технологий возможность обходить системы безопасности — это доступ ко всему. Вы ведь даже ядерные бомбы можете активировать, взрывать спутники, отключать станции…

— Ого, — поражённо выдохнула, усмехаясь. — Вы из меня настоящего монстра делаете. А ведь я всего лишь оптимизирую старые системы в свободное время. Взламывать что-либо приходится только по работе.

— Я описываю то, что Вы могли бы делать со своими возможностями. Так как Вы докатились до штатной единицы Галактикона?

— Если жизнь ставит тебя на колени, заставь её передумать. Не имеет значения, кем и где быть, важно — чей это выбор. Таков мой, — хладнокровно отозвалась, теряя настроение.

— Вы сильная, Нинэль, — помолчав, изрекла женщина. — Вам понравится в Накирии.

Больше мы не разговаривали. Я, задумавшись о своём, следовала за знающей дорогу спутницей. И даже пропустила момент подъёма по трапу. Так погрязла в пучине собственных мыслей.

— Впечатляет, правда? Эксклюзивная модель.

— Что? — растерянно посмотрела на накирийку, а та похлопала рукой по твёрдой обивке. — Ах, корабль. Я в них не разбираюсь.

Бегло оглядевшись, не заметила ничего неординарного. Несколько дверей кают вдоль коридора, небольшая кухня, общий санузел, кладовая, капитанское кресло за перегородкой, ещё пара комнат. Серо-синий металл, светодиодные лампы и фильтрованный воздух. Что тут впечатлять должно?

Накирийка фыркнула и двинулась дальше. Понемногу эта раса переставала пугать, словно они начинали воспринимать меня как свою и вести себя более раскованно. Хотя эта прямая, как острый кол, спина, испытывающий прищур глаз, выверенная походка — вот это, да, это впечатляет. Невольно чувствуешь скованность, как будто от них холодом веет, замораживая решительность и чувство самодостаточности. Сложно не отводить взгляд и не мямлить, сбиваясь, но… но не нереально. Не хочу, чтобы меня считали слабохарактерной.

Поэтому каждый раз, когда накирийка на меня смотрела, я уверенно устремляла взгляд в ответ. Из-за этого разбор документов значительно затянулся. Но чего-то подозрительного я так и не нашла, даже проверив программой на скрытые от глаз пункты, всё-таки сейчас и такие умельцы подделывания виртуальных текстов находятся. Но всё было чисто.

Остальные накирийцы к этому времени вернулись. Поэтому, поставив цифровые подписи и подождав минуту заверения от юриста, я смогла увидеть, как в моём электронном паспорте графа «Гражданство» меняется с «Галактического союза» на «Накирию (временное)».

С магом всё прошло так же гладко, что позволило мне понадеяться, что чёрная полоса на какое-то время сменилась серой. И накирийский корабль наконец покинул ставший для меня опасным Галактикон.

Как оказалось, среди накирийцев была ещё одна девушка. Наверное, чуть младше меня. И знакомство с ней стало приятной неожиданностью.

— Мам, ты бы хоть предупредила о старте. Я так головой ударилась! — прозвучал сонный голос от дверей навигационной рубки, в которой мы все собрались.

Я стояла вполоборота и заприметила её раньше, успев рассмотреть. Привлекательная. Ненамного старше двадцати. С мягкими чертами лица, чуть пухлыми щеками и тонкими светлыми бровями. Волосы её переливались в идеально белом оттенке, но при этом вились мелкими кудряшками, добавляя изюминку в образ. Забранные в пышную косу, они притягивали внимание. У девушки было гармоничное телосложение. Немного полные бёдра, но элегантно узкая талия. Как у куколки. И всё это сейчас подчеркивали лосины и топ в облипку, видимо, девушка спала. Довольно вызывающий вид прикрывал плед, в который она куталась. Я скрыла улыбку. Мерзлячка.

— Лейла Арст, моя дочь, — пояснила Кирана. — А это Нинэль Морган, специалист по информационной безопасности.

«Белый хакер», — мысленно перефразировала я, протягивая девушке руку, но та вместо того, чтобы пожать её, символично чмокнула меня в щёку, вызвав настоящую оторопь. Никогда так не здоровалась с девушками, да и с мужчинами тоже.

Глава 23

— Круто! Заходи, поболтаем! — у неё был низкий грудной голос, что принято считать сексуальным.

Танцующей походкой, при которой её тело красиво изгибалось, словно у кобры, зачарованной игрой заклинателя змей, она приблизилась к накирийцу, которого, не зная имён, я отличала по чёлке. Обняв за талию, Лейла уютно к нему прижалась. В мгновение сомкнувшиеся на её спине руки и нежный поцелуй дали понять, что передо мной оформившаяся пара.

А у Джеймса есть пара? Эта мысль, словно предательский лазутчик, нежданно-негаданно пробралась в мозг. Нет, нет, мне нет никакой разницы! И я даже смотреть на него сейчас не буду!

Покосилась на льва, едва не дав себе за это по голове.

Он, не обращая на происходящее внимания, ленивыми движениями задавал курс кораблю.

— Нам всем стоит представиться, — я невозмутимо вернула взгляд на обладательницу бронзовых глаз. — Аддерли Шторм.

— Миранда Лованская.

— Кайл Лованский, — отозвался обнимающий Лейлу накириец.

Я начала догадываться, что все здесь присутствующие принадлежат к одной из озвученных линий.

— Давид Лованский, — судя по возрасту, или брат Миранды, или муж, если у них вообще приняты браки.

— Реми Арст, — по руке на талии Кираны — точно муж. Так браки всё же есть, раз фамилия одна?

— Адам Шторм, — определённо, ставлю на мужа, на кресло Аддерли облокачивается весьма значимо.

Повисло молчание. У меня в голове строились круговые диаграммы с процентами смешанных национальностей предков этих пятерых. Лованский — Шторм. Миранда — Аддерли. Даже у фамилий, или родов, бездна знает, как они это называют, разные корни. Выходит, среди генномодифицированных тоже кого только нет. Впрочем, не странно, когда планеты только открывались, переселиться на них мог любой из наших предков.

— Не желаешь представиться? — жёстко прозвучал голос Аддерли, вырывая меня из размышлений.

Проследив взгляд, поняла, что претензия адресована Джеймсу.

— Нет существенной необходимости. Наше знакомство уже состоялось, — ровно прозвучал мужской голос.

Едва не улыбнулась, вспомнив, как оно состоялось. И снова, не знаю, почему, возможно, это заложено в подсознании, но его интонации, какая-то старинная манера размеренной и правильной речи, отдавались во мне чувствительными зарядами эстетического наслаждения.

— И всё же. Будь добр представиться, — тоном накирийки можно было разрушать скалы.

Не понимая, отчего она так реагирует, не вмешивалась, вплоть до того, как развернулось кресло, являя мне златоглазого.

— Джеймс Шторм, Нинэль, — и тут же к накирийке: — Отныне ты довольна, мама?

Подавившись от неожиданности слюной, я тихо кашлянула, делая вид, что всё в порядке.

Мама! Бездна… Ей же на вид не больше сорока, и то с натяжкой. А Джеймсу, я была уверена, не меньше тридцати. Мама? Физические коррекции? Особенности расы? Чёрный кратер… Как мне ей в глаза смотреть, вспоминая, что сына её порола? Ох, ладно. Это совсем не неловко. Нет. Не неловко. Главное — убедить подсознание.

— Да, Джеймс, я воспаряю до небес от счастья! — ещё острее отреагировала Аддерли на кажущуюся мне невинной фразу. Адам сжал её плечо, словно в знак поддержки и понимания, и женщина успокоилась, возвращая мне внимание. — Нинэль, на то, чтобы ознакомить Вас с основами уклада Накирии, уйдёт несколько часов. Полагаю, для начала нам всем стоит поесть и отдохнуть. Завтра в полдень мы будем на планете. Вечер и утро потратим на Вашу адаптацию. Вас устроит такой порядок?

— Вполне, — живо ответила, понимая, что до выхода из пояса Союза должна успеть закончить свою миссию, то есть в ближайший час. — Где я могу оставить вещи? — кивнула на пристроенную у входа сумку.

Аддерли внезапно смутилась.

— Понимаете, Нинэль. Это личный корабль. На таких больше пяти кают не бывает…

Понимаю… Я пробежалась взглядом по четырём парам. И посмотрела на Джеймса. Он словно ждал от меня чего-то, картинно подперев рукой подбородок и сверля моим любимым опасно настороженным взглядом льва, отдыхающего на поляне. Не было бы здесь его родственников, я бы улыбнулась и сказала бы нечто совершенно другое. Но из-за зрителей равнодушно уточнила:

— Ты не против?

— Не вижу причин для отказа.

Показалось, Аддерли облегчённо выдохнула, но стоило мне на неё посмотреть, как я увидела собранную волевую главу компании.

— Благодарю за понимание. Отдыхайте, — она поднялась и вместе с Адамом первой вышла из рубки.

— Может, вместе перекусим? — не отпуская руки Кайла, снова обняла меня Лейла.

От такой любвеобильности я смогла лишь потерянно промычать что-то непонятное. Эта девушка сбивала меня с толку, ведя себя так, словно мы лучшие подруги или сёстры. Мне было неловко отталкивать её, но и приятным вторжение в личное пространство не являлось.

— Клёво! Давай через часик в кают-компании, — и они с Кайлом ушли, обнимаясь.

К этому моменту, кроме нас с накирийцем, в рубке никого не осталось. Мужчина вернулся к космическим голограммам, задавая параметры курса.

— Какая каюта твоя? — поинтересовалась, поднимая сумку.

— Шестая.

Я, не скрываясь, рассмеялась, удостоившись снисходительного золотого взгляда. Лев знает, что такое сарказм? Отрадно. Отрадно…

— Ты меня радуешь, Джеймс, — как же мне нравилось растягивать гласную в его имени, как карамель на языке перекатывать. — С тобой не скучно. Твоя, — я задумалась, глядя в его глаза и выбирая номер каюты, — твоя … первая, — дёрнувшаяся бровь подсказала, что я права, и заставила меня снова беззаботно рассмеяться. — Продолжай, — не отпуская его взгляда, — я люблю загадки.

И с поднявшимся настроением пошла обживаться.

Глава 24

Каюта была небольшой, как я и рассчитывала, зная о том, что корабль частный. Кровать, кресло, шкаф и стол, намертво ввинченные в пол и стены. Безопасность превыше всего. Сбросив у двери сумку, добралась до кровати и прилегла, позволяя мышцам ног отдохнуть.

Пользуясь случаем, поглубже вдохнула. О да, это каюта Джеймса. Первый раз смогла различить отдельную нотку из сказочного восточного шлейфа: сладостно-терпкий шафран с лёгкой горчинкой. Помню, в детстве едва не перевернула банку с этой специей. Испугалась сильно, ведь её стоимость можно приравнять к космическому крейсеру.

Обонятельные нервы задрожали, ведомые ароматом. Кожа стала чувствительной, словно её наэлектризовали и закоротили, хватило обычного соприкосновения с тканью. Вбив в коммуникаторе запрос, я лишь хмыкнула, получив информацию: «Шафран относится к афродизиакам парфюмерии». Джеймс, Джеймс… Что ещё я различу в твоём запахе?

Итак, какова вероятность, что в каюте есть камеры? Я бы влезла с планшета в систему и проверила, но это уже дурной тон — взламывать всё, на чём летаю. Да и не хочется портить только устанавливающиеся отношения с накирийцами, ведь отнеслись они ко мне вполне лояльно. Интересно, веди я себя хоть немного по-другому, как бы со мной обращались тогда? Пренебрежительно, как с Дэйном? Презрительно, как с Галактиконом? А как к химерам отношусь я? Ещё не определилась.

Раз взламывать нежелательно, придётся извращаться. Достала из сумки планшет, который был надежно упакован в полотенце, и пошла в общую душевую. Вода перекроет все звуки и шумы, да и не поставили бы накирийцы в туалете камеру. Надеюсь. Может, взломать всё-таки? Камеры в туалете… Да нет, не поставили бы.

Быстро ополоснулась менее чем за минуту, оставив на прозрачных дверцах хаотические брызги капель. Закуталась в махровое полотенце и набрала нужный номер из скрытого списка контактов. Пока коммуникатор устанавливал соединение, отправила с планшета зашифрованный пакет данных в одно хранилище и включила отзеркаливание сигнала, чтобы не перехватили любители шпионить и подслушивать. Предосторожность лишней не бывает.

— Да, — нерадостно прозвучало из динамика.

— Привет, — коротко произнесла, надеясь, что мужчина узнает голос через шум воды.

Узнал.

— Как дела? — беспечно прозвучало после мгновений молчания.

— Отлично. Отправляюсь в отпуск. Буду вне досягаемости, — бодро отрапортовала, отыгрывая разговор друзей, являющийся на самом деле определённым посланием.

— Понял. Если не дозвонюсь, паниковать не буду. Отдохни хорошо.

— Постараюсь.

Вот и всё. Отключившись, с нервным смешком спрятала лицо в ладонях. Наконец-то я рассчиталась с кланом. Те, кто утверждают, что месть разрушает, никогда с ней не сталкивались. Она отпускает. Справедливость не берётся сверхъестественно из космоса. Её устанавливают. Если, конечно, ты сам понимаешь, что — лишь гнев и жестокость, а что есть правильно.

Когда вернулась в каюту, Джеймс ещё не появился. Видимо, по-прежнему был занят в навигационной. То, что он единственный из накирийцев работал, меня искренне умиляло. Забравшись в кресло с ногами, открыла на планшете незаконченные проекты и лениво начала править. Если не отвлекусь, за оставшееся время успею их сдать заказчикам. Тогда уж точно закрою все дела. Так, ну и что это за множественный выбор без параметра?..

Нет, я не отвлеклась. Я увлеклась. И вспомнила о Лейле на четверть позже положенного времени. Зато закончила работу, немного увеличив сумму на личном счёте, и освободила голову от лишних переживаний. Всё-таки наемники меня хорошо испугали.

Потянулась в кресле, умирая от боли в затёкшей шее. Спрятала планшет в сумку подальше от любопытных взглядов и направилась в кают-компанию. Больше от голода, чем от желания общения. Наверное, поэтому и не сразу отреагировала на то, чем в ней занималась молодая пара.

Столовая оказалась чуть больше каюты. У одной стены ютились камеры стазиса для долгосрочного хранения загружаемых на планете блюд, у двух других — три круглых стола с гладкими краями во избежание травм. Кресла хоть и были намертво пришпилены к своему месту, но комфорт обеспечивали мягкой чёрной обивкой и подлокотниками. На стене, возле которой была выстроена мебель, светилась уютная голограмма с панорамой ночного города в огнях.

Лейла расслабленно сидела на стуле, боком и подогнув под себя ногу. Одна её рука предплечьем опиралась на подлокотник. А вторая макала кусочек мяса с тарелки в рядом стоящий белый соус, выписывая в нём сужающиеся круги. Кайл же устроился на полу. Свободно, облокачиваясь спиной на ножку стула. Запрокинутая голова мужчины лежала у Лейлы на колене. Без верхнего освещения, лишь в лёгкой подсветке голограммы это выглядело как ночное откровение забывших зашториться любовников.

Вот на лице мелькнула улыбка, девушка поднесла капающий кусочек к мужским губам, и те доверчиво приоткрылись, впуская. Глубокий удовлетворённый вдох, и она медленно вытащила из влажного плена пальцы. Мягко надавливая, очертила контур его губ, размазывая капли. Забрала руку и, не спуская с Кайла проникновенного взгляда, слизнула соус с пальцев.

На автомате я дошла до камер и даже вытащила что-то, пытаясь понять, как, комета их пришиби, мне реагировать. Развернулась с подносом в руках. Картина не поменялась. Кайл вдобавок, провоцируя, облизнулся. Дилемма. Я в логическом тупике. Потопталась на месте, чувствуя, как сердечко в груди с привычного ритма сбивается. Уйти или остаться?

Лейла заметила меня, помогая определиться. Пришлось присесть за стол рядом.

— Мы заскучали. На корабле совсем нечего делать, — пожаловалась она, играя новым кусочком мяса, отдаляя его от Кайла, стоило тому приоткрыть губы.

— Детка, похоже, мы Нинэль смущаем, — с лёгким смешком подметил мужчина и всё-таки поймал игривый кусочек, за что получил хлопок по губам.

— Да не особо, — задумчиво протянула, распаковывая ужин. — Правда, в замешательство приводите, — и, набрав ложку ароматного супа, как можно небрежнее поинтересовалась: — В Накирии матриархат?

— А это что такое? — заинтересовалась Лейла.

— Форма устройства общества, когда вся власть принадлежит женщинам, а мужчины им во всём подчиняются, — обобщённо объяснила я. — Что-то вроде гендерного рабства.

Лейла заливисто рассмеялась.

— Нинэль, ты видела наших мужчин? Чтобы запретить им что-то, нужно очень сильно постараться. У нас равные гражданские права и у женщин, и у мужчин. В трёх полисах из пяти правителями избрали их же. Так что нет, у нас не матриархат.

Это позволило мне немного расслабиться.

— Значит, подобные игры, — я ведь правильно понимаю, ты доминируешь? — чисто ваш выбор?

В действительности то, что мне показывали, выглядело красиво и соблазнительно, но после года у пиратов меня дёргало даже от упоминания властвования.

Я ожидала услышать кокетливое «да», но вместо этого Лейла растерянно посмотрела на Кайла.

— Давай, тебе лучше об этом мама расскажет? Я не смогу объяснить правильно…

Нет, я не пугалась. Просто суп перестал быть вкусным, и аппетит помаленьку отказывал. Бездна! Что ещё значит «объяснить правильно»?

Глава 25

Кивнув, продолжила кушать. Почему-то была уверенность, что лучше сначала услышать версию кого-то из старших накириек, а потом уже с Лейлой обговаривать. Вариант «спросить у Кайла» я даже не рассматривала. Может, потому, что мужчина продолжал в ногах сидеть? Меня это сбивало.

— Вы хорошо разговариваете на межгалактическом, — чтобы не молчать, спросила то, что в голове крутилось: — В Накирии тоже на нём общаются?

— Нет, — Лейла наклонилась ближе и, удержав мою руку за запястье, попробовала суп с ложки. Надеюсь, мои глаза не округлились до размеров блюдец, ведь после этого она спокойно продолжила рассказывать дальше: — Мы говорим на древнем. Но все предприниматели, сотрудничающие с Галактическим союзом, изучают межгалактический как инопланетный. Словарный запас языка весьма велик в объёме, поэтому иногда я тебя неправильно понимаю. Или сказать могу что-то не то. Если что, не обижайся, — простодушно предупредила Лейла, поднимая на меня взгляд. — Теперь мой черёд задавать вопросы. У тебя есть мужчина?

Так вот какой у тебя круг интересов. Ещё бы знать, что ты под «есть мужчина» подразумеваешь: друга, любовника или мужа.

— Нет, — я отодвинула пустую ёмкость. Привычка кушать быстро выработалась давным-давно, ещё когда приходилось перебиваться полуфабрикатами и сухим питанием, и теперь переросла в разряд неискореняемых. — А вы с Кайлом вместе?

— Мы не соединены узами, — мужчина улыбнулся ей и, повернув голову, потёрся щекой о колено. Лейла задумчиво провела ладонью по его волосам, и уголки её губ нежно дрогнули: — Но подумываем над этим.

— И долго вы встречаетесь?

— Встречаемся? Да с детства наверно. Наши семьи тесно общаются, и росли мы все вместе.

— Ты, Кайл и Джеймс?

Мужчина хмыкнул с непонятной мне насмешкой, а Лейла пояснила:

— Нет, с Джеймсом я стараюсь не взаимодействовать. Аддерли родила его очень рано и не от Адама. Она так и не призналась, кто биологический отец. Но когда мы с Кайлом, Аликом и Тэйтом игрались, Джеймс уже участвовал в боях на выживание. Он вздорный и … противный. Смотрит так, словно снисходит. Спросишь что-то — молчит, чтобы потом сказать «Очевидно», — она явно копировала интонации, но Джеймса я в них не узнала. — Всё ему не нравится. Все вокруг идиоты. Фух… — девушка досадливо махнула рукой. — Наболело. С ним как встретишься — ни настроения не остаётся, ни желания. А после того, как с Еленой пять лет назад расстались, у него все морали смешались. Всяким нелегальным увлекаться начал. Ну, то и не мудрено. Связи нет, а в этих клубах нормальную партнёршу и не найдёшь, чтобы голод утолила. Вот и бесится.

Я опустила взгляд, пытаясь осмыслить услышанное. Это всё о Джеймсе? Странно. Мне он таким не показался. Но ведь я его и не знаю. Впрочем, как и Лейлу. Какие-то клубы, какая-то Елена… И что это так недовольно скребётся у сердца, раздражая и подстегивая на агрессию?

— Детка, прекращай. Ты не можешь знать, чем он живёт. И просто обижаешься на то, что Джеймс не обращает на тебя внимания.

Лейла гневно столкнула мужчину с колен, рассердившись на противоречие. Кайл со смешком поднялся и размял шею. Я с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой.

— Вот он с Джеймсом общается!

— Да, — Кайл пожал плечами, не обращая внимания на злость в её голосе. — Отличный друг. Немного надменный, порой раздражает, но кто идеален? А его отношение к женщинам — лишь результат отношения женщины к нему. Елена та ещё стерва.

Был бы у Лейлы хвост, бил бы сейчас во все стороны. Глаза у неё вместо того, чтобы сужаться от гнева, распахивались всё больше, что делало её облик не пугающим, а обиженным.

— Она моя подруга!

— Детка, твоя подруга недалёкая, эгоистичная, лживая накирийка. Ты всё ещё отрицаешь? Сущность Елены от этого не меняется.

— Может, и я такая? — Лейла отвернулась. — Уйди. Не хочу с тобой разговаривать!

— Как скажешь, — прозвучало от двери с досадой.

— Кайл!

Я даже не удивилась, когда она бросилась следом, едва не сбив входящую в кают-компанию Аддерли. Нет, с Лейлой мы вряд ли подружимся, а вот с Кайлом… Правда, теперь я совсем не понимаю, что у них за отношения в паре. Не похоже на рабство, не похоже на доминирование. Может, всё же я застала редкие игры, прелюдии?

Хотя зачем гадать? Сейчас узнаю. Я посмотрела на Аддерли.

— Нинэль, Вы не заняты? Можем начинать? — она присела напротив.

Кивнув, удобней устроилась на стуле. Если я сразу спрошу про Джеймса, это будет слишком нагло?

Глава 26

Примерно через час я знала, что на Накирии пять полисов, территориально отделённых друг от друга океаном. Называются они буквами древнего алфавита: Альфа, Бета, Гамма, Дельта и Омега.

Омега — небольшой курортный остров, полный аттракционов, баз отдыха. С бескрайними пляжами и оживающими по ночам игральными домами. С яркими магазинчиками вдоль цветочных улиц и весёлыми маскарадами.

Дельта — центр тяжёлой промышленности и дешёвой рабочей силы. Химическое производство, металлургия, горное дело — полис издали заметен по обволакивающему его дыму. Трудятся там выкупленные из Закрытого сектора невольники.

Бета и Гамма ничем не отличаются от мегаполисов Союза. Накирийцы заводят семьи, строят дома, учатся и работают в разных отраслях, которые определяются тестированием по достижению двадцатилетия, что считается совершеннолетием.

А вот Альфа является настоящим индустриальным комплексом. Никогда не задумывалась, сколько на межгалактическом рынке накирийской продукции. Оказалось, много. От брендов одежды до космических лайнеров. От элитных до бюджетных марок.

Политическая система любого из полисов автономна. За каждым из них закреплён свой Правитель, избирающийся проживающими в нём накирийцами на десять лет. Это может быть как мужчина, так и женщина, достигшие совершеннолетия. Но только первого социального класса. И связанный узами. Вот здесь и начались мои трудности понимания.

— Узы — это союз мужчины и женщины? — предположила, потирая виски и пытаясь осмыслить чужое мироустройство.

Сидеть на стуле после часа лекции было жутко неудобно. Ныли мышцы, болела спина, и я постоянно меняла позу, то подаваясь вперёд, то откидываясь, то облокачиваясь на подлокотники.

— Или женщины и нескольких мужчин, — подтвердила Аддерли, отпивая вино, что появилось на столе недавно. — В Накирии отношение населения три к пяти. Женщин мало. Поэтому подобные случаи не редкость.

Ладно, это я могу понять.

— Узы как-то утверждают юридически?

— Разумеется. Но это лишь малая часть. Главное, чтобы партнеры… подходили друг другу, — она снова замялась, подбирая слова. — Чтобы удовлетворяли потребности…

— Простите? — я честно не понимала.

— Нинэль, — она отставила бокал и подалась вперёд, словно бы это могло помочь. — Вы ведь знаете, что мы люди лишь наполовину. И, кроме внешних и магических особенностей, отличаемся психологически, — я молчала в ожидании продолжения. — Нам необходимы эмоции. Очень сильные эмоции. Выброс эндорфинов в кровь для нас такая же потребность, как питание или сон. И самый лёгкий способ их получить — это секс. Вот только не совсем обычный… Полагаю, Вы уже сталкивались с подобным на своей последней операции. В сексуальных отношениях наши женщины ведут себя именно так.

Мне стало дурно. От чего убегала, то и…

— Нет, нет, Нинэль! — она взяла меня за руку, но тут же, неловко улыбнувшись, отпустила. — Не пугайтесь. Вас наши особенности никак не затронут. Если только не захотите вступить с кем-то из накирийцев в связь…

Что-то мне неохота. Я глотнула вина, пытаясь всё осмыслить. Значит, у них действительно женское доминирование на планете. Повальное. Бездна, хорошие потребности!

— Накирия ведь не входит в сектор рабовладельческих планет, — вспомнила информацию из общего учебника.

— Разумеется нет! Ведь с ним не сотрудничает Галактический союз, — она хитро улыбнулась. Понятно, вот и одна из причин, по которой у меня стоит блок. — Да и строй на Дельте нельзя назвать рабовладельческим. Мы выплачиваем работникам зарплату, наделяем малым сводом прав, оказываем гуманитарную помощь. Согласитесь, для признанных рабами это весьма хорошая участь.

— Я не о Дельте.

— Значит, вы всё же меня не понимаете. Секс сам по себе, конечно, даёт эмоции, но не дозу адреналина, что обеспечивают игры на грани. Знаете, не попробовавший — не поймёт. Доминирование и подчинение — это особый вид удовольствия. Удовольствия, Нинэль. Обоюдного и пикантного.

— Но почему женщины доминируют? — я растерянно провела пальцем по бортику стола и подняла на неё взгляд. — Разве для мужчин это не естественней?

Её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке, а в глазах блеснули искорки колдовства.

— Именно то, что для них это не естественно, и даёт желаемый результат, — похоже, фактор того, что мужчины сильнее, накириек только подстёгивает. Но на следующей фразе Аддерли утратила все нотки озорства. — Кроме того, мы высшая раса, Нинэль. Вы можете представлять лишь малую часть наших способностей. По своей природе мы хищники. Подумайте, если мы дадим нашим мужчинам власть, как скоро они захотят обрести её в межгалактическом масштабе? Женщины менее воинственны по своей сути и менее жестоки. Нам легче удержать контроль и выдержать меру. Боюсь, если бы доминировали мужчины, они бы доминировали во всём. Мы же предпочитаем только сексуальную сторону жизни. Это та грань, на которой в Накирии возможна гармония.

Интересная логика. Хотя стоит признать, если бы я должна была месяц жить на планете с патриархатом, было бы в разы неприятнее.

— А если вы не получаете эту … дозу эндорфинов?

— Ничего хорошего, Нинэль, — Аддерли поморщилась, как если бы вспомнила что-то мерзкое. — Гормональные сбои, истощение, нервные срывы. Это оказывает влияние на разные аспекты и организма, и сознания. Весьма неприятное зрелище. Может привести и к помешательству, и к разрыву сердца. В Накирии есть такой вид казни за особо тяжкие преступления.

Ого. Я невольно сглотнула. Так там ещё и смертельные казни есть! Мило.

Глава 27

— Но ведь Вы сказали, женщин мало. Как тогда выживают те, у кого нет пары?

— В каждом полисе есть специальные заведения, где можно оплатить подобные услуги. Хоть это и совсем не то, но перебиваться какое-то время можно. Также помогает всё, что связано с адреналином: гонки, бои и, как бы ни было отвратительно, наркотики, помогающие забыться.

Выходит, это не просто потребность, а зависимость…

Специальные заведения… Так вот о каких клубах Лейла говорила!

— О, бордели садомазо. Здорово! — растерянно хмыкнула, но увидев, как сердится женщина, поспешила исправиться: — Извините. Я просто под впечатлением, — взмахиваю рукой, пытаясь выразить всю степень затруднения. — Не ожидала, что столкнусь с подобным в планетарном масштабе.

— Нинэль, это касается отношений в семье, в паре. Что тут такого, если обоим нравится? В общественной среде Вы не заметите почти никакой разницы. Я рассказываю Вам в упреждение, чтобы, столкнувшись, вы понимали ситуацию. Но Ваше отношение огорчает.

Она снова предложила мне вино, но на этот раз я отказалась.

— Мне просто нужно осмыслить, — не знаю, кого пыталась этим убедить — Аддерли или себя. — Не переживайте, я не побегу устраивать революцию. Тем более то, что я пока наблюдала в ваших отношениях, отторжения не вызывает.

— Нинэль, Вы понимаете, на что я Вам намекаю? — внезапно повеселела Аддерли. — Вы интересная и привлекательная женщина — Вам будут предлагать вступить в связи.

А я уже и забыла, что там женщин почти вполовину меньше.

— Разве не имеет значения, что я не накирийка?

— Значение имеет лишь то, сможете ли Вы дать достаточно эмоций партнёру. Наши мужчины весьма темпераментны. Если они не будут чувствовать в Вас морально сильнейшую сторону, то и подчиняться не подумают. Признайтесь, Вам интересен такой опыт?

Мне понравилась фраза о том, что подчинения ещё добиться надо. Возможно, и было бы интересно попробовать, если бы не испортила впечатление первая практика. Хотя, может, потом…

— На данный момент — нет, — и, пока она снова не обиделась, объяснила: — У меня свежи воспоминания, где «такой опыт» не приносил ничего, кроме негативных переживаний, — я даже передёрнулась, вспомнив особо «любимые» моменты из года пиратства.

— Жаль. Это я Вам как мать троих сыновей говорю, — уверена, сейчас в ней больше говорило вино, чем мать. — Вы производите впечатление адекватной женщины, чтобы не бояться кого-то из них Вам отдать, — на этот раз я улыбнулась в ответ.

— Продолжим завтра? — спрашиваю, чувствуя, что глаза уже слипаются.

Неожиданно Аддерли нахмурилась, словно вспомнила что-то неприятное. Вид её снова стал каким-то замкнутым и напряжённым.

— Джеймс уже был в каюте, когда Вы уходили?

Со всеми новыми историями я сама стала опасаться накирийца. Но не настолько, чтобы оставаться спать здесь на стуле.

— Его не было.

— Нинэль, понимаете, у Джеймса тяжёлый характер. Вы бы не могли…

— Не выходить на конфликт? — догадываюсь. — Я Вас поняла. Но как-то и не собиралась.

— Мне правда жаль, что нет возможности разместить Вас на ночь к кому-нибудь другому. И должна предупредить, я не уверена, что Вам удастся заставить его лечь на полу. Я понимаю, что это неприемлемо. Поэтому, если возникнут проблемы, не стесняйтесь, обращайтесь.

То есть она предлагает мне позвать её на помощь, чтобы Джеймс перебрался спать на пол? Представляю себе эту нелепость. Да и почему он должен спать на полу, если подселяюсь к нему я? Тогда уж мне там размещаться. Его ведь каюта.

— Знаете, если возникнут проблемы, я предпочту разобраться с ними самостоятельно.

— Правда? — внезапно в её взгляде появилось что-то тёмное, что-то из разряда пугающего. — И как же Вы будете с ним разбираться? Что сделаете?

У меня вариант давно продуман — потолок обрушу. Я улыбнулась от этой мысли и беззаботно ответила:

— Придумаю что-нибудь. Я в критических ситуациях весьма оригинальна.

— Ох, Нинэль, будьте осторожны, — женщина поджала губы, совсем как моя мама.

Осторожны?

— Мы сейчас о Вашем сыне говорим? — уточнила на всякий случай.

— О да, о моём сыне…

Какие-то прохладные семейные отношения. Разобраться бы ещё, Джеймс в этом виноват или родственники.

— Аддерли, — она остановилась в дверях и обернулась. — Спасибо, что помогаете.

— Я ведь говорила, Нинэль, — женщина цинично улыбнулась, — мне кажется, Вы принесёте прибыль. Не разочаруйте.

— Постараюсь, — хмыкнула, поднимаясь.

Глава 28

Чтобы потянуть время, убрала со стола. И остановилась, задумчиво постукивая пальцами по поверхности. Ещё многое нужно узнать. Надо обдумать вопросы до завтра. А главное — начинать думать наперёд: что мне делать после месяца в Накирии, как возвращаться на планету, правительству которой я стала поперёк горла?

— Нинэль? — я обернулась, в дверях стоял Адам.

— Предаюсь размышлениям, — ответила на прозвучавший в голосе вопрос, полностью разворачиваясь.

— Вам не стоит переживать, — он подошёл к камерам стазиса, что-то из них доставая. — Женщине адаптироваться в Накирии проще.

Проще говорить об этом со стороны. Мне же предстоит полностью подстроиться под чужие нормы и мораль, о которых и представление-то пока весьма смутное. Это ведь не одна из планет родного пояса, это буквально иная цивилизация, к тому же закрытая.

— Я и не переживаю. Я размышляю, — сделала ударение на последнем слове.

— Точно. Извините. В межгалактическом слишком много схожих слов. Можно, задам Вам вопрос? — пожимаю плечами, не запрещать же. — Как Вы познакомились с Джеймсом?

Я не показала своего удивления. Так они не знают, что он был на лайнере? Всё любопытнее и любопытнее. Ведь по документам он тоже в пассажирах не числился.

— Джеймс спас меня в Галактиконе. Вы ведь там были.

— Понятно, — Адам улыбнулся, словно не почувствовал недосказанность, и ушёл, махнув на прощание.

Что-то в последнее время ложь стала частью моего воплощения.

Ладно. Кажется, и мне пора спать. Только, пожалуй, сначала уборную посещу.

Выйдя, столкнулась нос к носу с Джеймсом.

Не теряя своей беспристрастной маски, он попытался меня обойти.

С улыбкой шагнула в ту же сторону.

Не увидев в моих действиях коварства, он шагнул в другую. Я следом. Ещё раз — и я туда. Тут уж на меня вскинули свой золотистый взгляд.

Я улыбалась. Иронично и искренне. Он точно никому не собирался рассказывать, откуда мы знакомы. И этот маленький секрет… Боже, он меня возбуждал и распалял. Мне до спазмов в животе захотелось снова проснуться рядом с этим мужчиной. Хотелось… хотелось его дразнить, выводить на ответные эмоции, чувствовать его жар.

Подалась вперёд — он не отпрянул. Только весь напрягся, и взгляд угрозу приобрёл. Что-то вроде, тронь — убью. Как искрящая розетка. Я тихо рассмеялась прямо ему на ухо и, пожелав приятного аппетита, сама обошла, направляясь дальше.

В каюте наскоро переоделась в майку и пижамные штаны. Забралась в постель под одеяло. В голове вертелось слишком много мыслей, и пытаться сосредоточиться сейчас на одной из них — губительное обстоятельство. Пускай мозг сам за ночь отфильтрует нужную информацию. Когда вернулся Джеймс, я уже задремала, наслаждаясь относительным спокойствием и безопасностью.

Знакомо загрохотала дверь, как на лайнере, когда я потерявшей сознание притворялась. Поморщилась от громкого звука и завозилась, удобней устраиваясь. Что там было про тяжёлый характер? Кажется, начинаю понимать.

Хлопнул шкаф — я мысленно хлопнула накирийца по голове, но промолчала. Прогнулась постель. Натянулось одеяло. Ещё. И ещё. Сильнее…

— Бездна! Да хоть всё забирай, только улягся уже, — устало пробурчала, поднимая руку, чтобы вытаскивал своё одеяло.

Но он замер. Кровать в каюте была небольшая, полуторная. Так что, даже лёжа боком, я чувствовала его тепло за спиной, совсем рядом. Джеймс… Как нашкодивший ребёнок замер. Улыбнувшись, опустила руку на одеяло.

Правда, теперь сон упрямо не шёл, словно обидевшись на то, что его прогнали. В итоге, лежала, вспоминая в голове методы сортировки данных. Скука своё дело сделала, и я снова начала проваливаться в дремоту. Ага, как же, так мне поспать и дали.

Почувствовала, как на горло крепко ложится рука. Опять? Мне не нравится подобное дежавю. Прежде чем ощутила бы нехватку кислорода, сонно и медлительно повернулась на другой бок лицом к нему, но глаз не открыла. Сплю я. Спящих ведь не трогают, правда, Джеймс?

Рука с шеи исчезла, стоило мне начать крутиться. Отлично. Только как-то накириец оказался слишком близко. Настолько близко, что, повернувшись, я уткнулась носом в его ключицу.

Остатки сна выветрились из головы. И я едва не выдала себя от сушащего губы желания прикоснуться. Его запах… Тепло кожи… Дыхание… Темнота… Это действовало на меня до боли возбуждающе, до горячей волны по телу, до нытья груди и дикого желания прикосновения между бёдер. За секунду. Моё тело загорелось быстрее, чем протекает ядерная реакция.

Решила выждать минуту и повернуться обратно, чтобы и не заподозрил, и самой не мучиться. Но, когда мой мысленный счёт добрался до пятидесяти, Джеймс зашевелился, отодвигаясь.

Едва не выдохнула от облегчения. Сладкое напряжение от близости взвинтилось во мне уже до максимума. Пульсируя в голове. Обжигая нервные окончания. Как вирус. Как лихорадка. Но я не знаю, что чувствует Джеймс. Показывать ему свою слабость? Навязываться? Нет, я потерплю одну ночь. Вряд ли мы потом станем пересекаться.

Ночь текла минута за минутой. Но сон по-прежнему не приходил. Простынь казалась влажной. Воздух — жарким. Хорошо хоть тело уже успокоилось. Возбуждение осело где-то на подкорке сознания вязким греющим нектаром.

Нет, надо отвернуться. Иначе желание открыть глаза так и не даст уснуть. Подтянула ближе руку, и вдруг — прикосновение. И не хотела бы, но замираю.

Лёгкое давление на плечо, и я послушно перевернулась на спину.

Теперь напряжение другое. Скованное и холодное. Куда сейчас ударит? Не просто так ведь развернул, открывая все уязвимые места — сердце, шею, да я даже от удара в живот сознание потеряю. Так куда?

А он… он знакомо устроился сверху, обволакивая своей тяжестью.

Улыбнулась, пользуясь тем, что не видит. Прикусила изнутри щёку, чтобы себя не выдать. Так вот как тебе спать нравится. Всунув ногу между моих. Перекинув руку через мою грудь и спрятав её под подушку. И грея шею дыханием.

Побежали щекочущие мурашки. И сон пропал насовсем.

Захотелось играться.

Терпеливо выждав несколько минут, пошевелила рукой, что оказалась зажата под его телом. Чуть выше паха, на мягкой дорожке волос. Ошеломительная случайность.

Джеймс затих. От неожиданности задержал дыхание. Я притаилась.

— Нинэль, — едва слышным шёпотом, недоверчиво.

Это был вопрос «ты спишь?». Разумеется, я не ответила. А через минуту снова пошевелила ладонью. Уже куда более чувственно. Задевая ноготком кожу под резинкой штанов, отчего у самой судорогой свело пальцы. На этот раз он выдохнул. Меня словно жарким ветром в пустыне обдало. А сладкая истома ударила в низ живота, взрываясь, как лёгкие пузырьки шампанского.

Привстал. Но, не успела я разочароваться, что отодвинется, лёг обратно. Только руки мои закинул себе на шею. Хитрец. Я чувствовала себя лисицей, играющей с большим чёрным зверем. Но то, что я лежу в обнимку с мрачным, серьёзным и пугающим накирийцем, подстёгивало игривость. Ведь сам потянулся, сам лёг ближе.

Подождав ещё какое-то время, шевельнула пальцами, оцарапывая затылок. Мне в шею прозвучало что-то среднее между глухим ворчанием и яростным рыком. Звук отдался в теле горячей вибрацией через грудь, живот, бёдра и кончики пальцев. В бедро упёрлось твёрдое доказательство того, что мужчина рядом тоже испытывает желание.

Вот только… Не знаю, что останавливало его от откровенных действий, но сама я очень крепко задумалась, стоит ли продолжать дальше. Джеймс по какой-то причине меня интригует, привлекает, вызывает желание. Однако — случайный секс? Случайного секса я всё же не хочу….

Ох, как же, бездна всё пожри, хочу!

И если бы от мужчины была хоть малейшая инициатива, я бы ответила. Облизнула пересохшие губы, и наслаждаясь, и мучаясь близостью. Ну, и в чёрную дыру тебя!

Вздохнув, открыла глаза и уставилась в темноту. Что ещё вспомнить, кроме методов сортировки? Классификацию блок-схем! От этого-то я уж точно впаду в прострацию…

Глава 29

Кажется, я забыла поставить будильник. Организм оценил данный факт, радуя приятным пробуждением с чувством бодрости. Нащупала рукой за кроватью датчик освещения. Выбрав самую левую панель, включила режим «сумерек», чтобы не тревожить зрение.

Ох, кажется, Джеймс за ночь совершенно не двигался. И мне не давал. Тело под тяжестью чужого веса затекло и теперь весьма неприятно покалывало. Не зря я предпочитаю спать одна. Но что-то есть в этом сказочно приятное. Как давно я не просыпалась в чьих-то объятиях?

— Джеймс, — позвала, очертив пальцем скулу.

Он, не просыпаясь, попытался глубже зарыться лицом в мою шею, вызвав улыбку и приятную дрожь от мягкого соприкосновения. Дьявол, в бессознательном состоянии он делает чертовски трогательные вещи. Пришлось сглотнуть, унимая участившееся сердцебиение.

Дыхание же на шее продолжало оставаться ровным. Кто-то определённо соня. Ладно, пускай высыпается. Я дотянулась до тумбочки и взяла планшет.

Оставшиеся время до девяти часов пролетело незаметно. В сети всегда можно найти и занятие, и развлечение, особенно в межпланетной. В Накирийскую доступ пока был закрыт. А в сеть Союза — открыт. Я всё ещё не могла смириться с тем, как быстро и кардинально поменялась моя жизнь. А ведь уже сегодня придётся ступить на чужую планету. Впервые порадовалась собственной бесчувственности — хоть паники не было.

Я не сразу заметила, что на плечо больше никто не давит. Так что проснувшийся Джеймс успел заметить пару моих нелегальных сайтов. В частности, административное хранилище данных «КосмоПро», где я просматривала блоки кода ядра системы. Скосила на внимательного накирийца глаза. Неловкость. Надеюсь, он в этом не разбирается.

Не спеша свернула все странички, оставив на экране приложение с виртуальной фермой. Как ни в чём не бывало начала кормить животных. Да, да, именно этим я всё время и занималась. Не нужно сверлить меня взглядом.

Из-под подушки медленно выбралась рука и со знанием дела двойным нажатием прогнала от овец волков. Я повернулась к Джеймсу и улыбнулась столь добродушно, что он почти улыбнулся в ответ. Вот только это «почти» сразу превратилось в напряжение. Делаю вид, что не замечаю странных перепадов настроения.

— Джеймс… — вкрадчиво начала я, откладывая планшет.

Он промолчал, как и ожидала. Лишь бровью дёрнул в знак вопроса. В полумраке его глаза магически светились, придавая контурам лица охровый оттенок. Спал мужчина в одних лишь штанах. Одеяло сбилось где-то в ногах. Сосредоточиться на разговоре было безумно трудно — его тело манило меня, словно глина скульптора. До зуда в пальцах хотелось прикоснуться.

Слегка встряхнула головой, отгоняя порочные видения.

— Мне уже давно и очень сильно хочется посетить одно место… — тактично намекнула на туалет и то, что меня весьма конкретно прижали к постели.

Накириец не двинулся. Что-то зажглось в золоте, но тут же спряталось. Он продолжал со вниманием смотреть на меня. Со снисходительным вниманием.

— Джеймс, вставай, — я мило улыбнулась, но на мужчину не подействовало. Вздохнув, спросила уже без наигранного дружелюбия: — В чём проблема?

Накириец слегка склонил голову, словно задумавшись. Заметила, что сейчас в золоте нет зелёных искорок. Интересно, от чего это зависит?

— Возможно, я ожидаю, когда прозвучит «пожалуйста».

Ох… Какой же у тебя низкий голос после сна. Как рычание мишки, вышедшего из зимней спячки. Некрасиво, грубо, но от этого почему-то теплеет в грудной клетке.

— Пожалуй… — Джеймс слегка приподнялся, и я быстро выскользнула, продолжая с усмешкой, уже спрыгнув с кровати: — Пожалуй, я обойдусь без этого слова. Не хмурься. Оно слишком давно исчезло из моего лексикона. Боюсь, безвозвратно, — я дошла до двери и обернулась к кровати. — Хочешь, принесу сюда завтрак?

Он, приподнявшись на локте, смотрел, казалось, с замешательством.

— Джеймс?

Растягивать гласную выходило уже автоматически. При этом мой голос непривычно вибрировал, как волна, становясь то ниже, то выше. Его имя звучало по-особенному. Шесть звуков затрагивали во мне все эрогенные зоны.

Накириец продолжал игнорировать мой вопрос. Затем вовсе отвернулся. Подтянул одеяло, укрываясь. Перевернулся на живот и спрятал голову под подушку, прижимая её рукой сверху. Я опешила. Так мило от меня ещё не пытались избавиться. И почему-то показалось, что он ждёт моей реакции… Это такое знакомство с плохим характером?

— Нет так нет, — спокойно пожала плечами, отворачиваясь.

Глава 30

Когда вернулась из уборной, картина не поменялась. Только теперь я видела, что он действительно уснул. Просто космическая поза!

Убрав влажное полотенце в сумку, бесшумно подошла и мягко сняла с его головы подушку. Обычно во сне лицо разглаживается, расслабляются мышцы, приоткрываются губы. У него же ещё больше заострились черты, выдавая напряжение. Неужели ничего приятного не снится? Должно ведь.

Нахмурилась, осознавая свои действия. А именно — я взаимодействую с ним. Зачем? Бездна его знает! Но с ним легко всё получается, даже несмотря на собственные опасения и чей-то всё более прорезающийся эгоистичный характер. Я словно доверяю ему на подсознательном уровне. Возможно, из-за всего произошедшего на лайнере. Возможно, из-за того, что спас в Галактиконе. Стоит признать, я не хочу расставаться. На чужой планете он единственный знакомый. Знакомый, к которому неимоверно тянет. Даже к сонному, лохматому и суровому.

Потёрла переносицу, собираясь с мыслями и, отложив подальше подушку, направилась в кают-компанию. Мне ещё предстоит разговор с Аддерли. Вопросов много. Времени как всегда мало.

— Доброе утро, — в кают-компании я застала завтракающих Миранду и Давида.

Что не могло не порадовать, мужчина сидел за столом. До моего прихода они с накирийкой что-то обговаривали, обмениваясь улыбками. Удивительно, что на Накирии не существовало такого понятия как «брак». Связать себя узами. Не жениться, не выйти замуж. И что не менее странно, разводов также не имелось. Узы нерушимы. От момента связи и до конца дней.

— Доброе? Джеймс не успел проснуться, чтобы испортить? — усмехнулась женщина, бросая на меня насмешливо-холодный взгляд.

Враждебность? Странно. Вроде бы не успела ничем её обидеть.

— Ещё спит, — уклончиво ответила.

Такое отношение к Джеймсу почти всего семейства начинало уже напрягать и потихоньку раздражать. Но я оставалась хладнокровной.

Как успела заметить, питание накирийцев ничем не отличалось от питания мага: больше фруктов и овощей, меньше мяса. Взяла себе яблоко и сэндвич. Присела за столик у стены, бросая взгляд на небольшую голограмму новостей в отдалении.

— «…Сегодня, благодаря новым сведениям в расследовании преступлений пиратской группировки АрДжи, были арестованы Нейл Дорт — Глава Магического Клана Ночи, его сын Валент Дорт и большая часть руководящего аппарата по обвинению в торговле людьми, донорскими органами, нелегальной приватизации собственности, превышении должностных полномочий перед Магическим Ковеном и Галактическим союзом. Данные из анонимного источника содержат в себе записи разговоров, переписки, статистики денежных переводов и копии заключённых договоров за несколько десятков лет, подтверждая многократные нарушения Кланом Ночи законов Союза вплоть до сотрудничества с планетами Закрытого сектора. Путём шантажа и угроз в коррупционную сеть были вовлечены и другие Кланы Ковена. Расследование продолжается…».

Показали отрывок задержания Дортов. Грозный, статный мужчина с едва проступившей сединой на висках, несмотря на массивные кандалы на запястьях, выглядел по-прежнему величественно, а на вопрос репортёров ответил, что все сведения — сплошная фальсификация, и вскоре его оправдают, принеся извинения. Завершала выступление обаятельная улыбка, полная уверенности.

Я тоже улыбнулась, жалея, что он меня не видит. Нет, мистер Дорт, не отвертитесь. Главный сюрприз вас ждёт впереди. Никакие деньги и связи не помогут. Не в этот раз. Получите вы по полной.

Миранда, скривившись, сказала что-то Давиду на древнем. Ещё одна моя проблема. Уверена, на Накирии только на нём и общаются. Тяжело будет взаимодействовать через переводчик в коммуникаторе, но выучить древний я даже не мечтаю. Способностей к лингвистике во мне ноль без палочки.

— «…И снова вернёмся к теме безопасности путешествий в космосе, — Миранда громко отбросила ложку и, опалив меня взглядом, удалилась, оставив недоеденным завтрак. А диктор продолжал: — Сколько ещё компании будут врать нам о надёжности защиты? Ведь, как показал всколыхнувший всю галактику инцидент, даже самые дорогие системы не надёжнее амбарного замка на старом доме! Объяснит ли «КосмоПро», признанный лидер охранной безопасности, как АрДжи проникли на борт защищённого их системой лайнера? Многие корабельные компании требуют возвращения средств и разрыва контрактов. Крах «КосмоПро» очевиден. Но кто тогда обеспечит защиту от разбойников на галактических трактах?» — начались рекламы производителей систем безопасности.

— Однако, какую заварушку Вы устроили, Нинэль, — прокомментировал Давид.

Я осторожно посмотрела на него, но особой ярости мужчина не испытывал. Показалось, даже смотрел с заинтересованностью. На голограмму разумеется, не на меня. Вновь заговоривший диктор, словно издеваясь, подтверждал его слова:

— «…Личности агентов Галактикона, участвовавших в операции, по-прежнему неизвестны. Но, возможно, мы узнаем своих героев на следующей пресс-конференции, запланированной через несколько дней! Внимательно следите за нашими выпусками — и будете оповещены первыми! Подробности проведения операции по-прежнему засекречены…».

И я надеюсь, что засекреченными они и останутся.

— Мне жаль, что так вышло с Вашей компанией, — обратилась к Давиду, не особо надеясь на понимание. — Но не моя вина, что ваша система оказалась уязвимой.

— Уязвимой? — мужчина обратил на меня всё внимание. — Нинэль, искин прошёл сертификацию Комиссии Галактики, получив высший бал. Он НЕ уязвим для любой угрозы внешнего характера. Не его вина, что Вы оказались настолько гениальны в своём стремлении, что обошли планку межгалактических стандартов.

— Не стоит приписывать мне то, чего нет, — запротестовала. — В моих действиях не было никакой гениальности.

— Расскажете об этом Комиссии. Они ведь считаются лучшими в области кибербезопасности. Но, пожалуйста — систему, что они не смогли взломать вместе, разрушили одна Вы. И не беспокойтесь насчёт «КосмоПро». Аддерли знает своё дело. В пресс-конференциях вывернет всё так, что эта неприятность лишь повысит доход и рейтинг.

Поговорив с этой женщиной, я даже не сомневалась в подобном исходе ситуации.

— Успокоили, — и я задала мужчине вопрос, что крутился в сознании ещё со вчерашнего вечера: — Давид, Аддерли рассказала мне об особенностях вашей сексуальной жизни, — мужчина насмешливо усмехнулся, так что продолжила я чуть уверенней: — Но она убеждала, что дальше постели женское доминирование не заходит…

— В частности, — прервал он меня, не дав договорить и сильно насторожив.

— В частности?

— Разумеется. Это зависит от женщины. Есть и такие, что не ограничиваются «постелью». Аддерли рассказала Вам свою идеологию, но Вы ведь должны понимать, что сколько женщин — столько и предпочтений.

Я неловко улыбнулась.

— Речь не об этом. Ведь, как я успела подметить, в ваших парах отношения именно такой идеологии, — он кивнул. — Но Вы совершенно не принимали участия в решении вопросов компании. Договор со мной заключался тоже без Вас. Выходит, всё-таки и здесь контроль у женщин?

Давид снова насмешливо ухмыльнулся.

— В интеллектуальной собственности — да.

— Не поняла.

— «КосмоПро» специализируется на охранных искинах и космических лайнерах. По давно устоявшейся традиции, женщинам принадлежат акции технологий безопасности, мужчинам — кораблестроения. Ни я, ни Адам действительно не вмешиваемся в управление частью компании, отвечающей за искусственные интеллекты, но не думайте, что мы позволяем женщинам что-то решать в наших отраслях. В данный момент мы здесь, потому что ни один уважающий себя накириец не отпустит свою женщину одну, а отнюдь не по работе. Но если бы Вы что-то натворили в инженерной части, тогда разговор бы уже протекал в наших кабинетах и без участия наших пар.

— О, теперь понятно, — кивнула, принимая к сведению. — Вы упомянули себя и Адама, а как же Реми Арст?

— Ни он, ни Лейла не пожелали присоединиться к семейному делу, отдав предпочтение вместо техники искусству. Реми Арст довольно известный режиссёр, а Лейла — популярная певица. «КосмоПро» не в их интересах. Разве что спонсорство и рекламные компании.

В образ певицы Лейла вписалась у меня как нельзя лучше.

— А кто у компании исполнительный директор?

— Алик Шторм вступил в полномочия год назад. Что касается охранной безопасности, то выбор всё ещё предвидится. Пока кандидатов нет, и функции лидера выполняет Аддерли.

Прозвучавшее имя брата Джеймса меня успокоило. Опасалась, что сам накириец может оказаться действующим главой. Вот в начальники Джеймса я точно не хочу. Почему-то кажется, что работа — это то, где нам лучше не пересекаться.

— Спасибо за разъяснения, — кивнула, возвращаясь к завтраку. — И за нормальное отношение.

— Мне-то что, — мужчина поднялся, убрал за собой и Мирандой и направился к выходу. — Это Джеймс должен злиться. Удивлён, что не жалуетесь на него. Как Вы могли заметить, у женщин он вызывает особый вид негодования и ненависти.

Я озадаченно посмотрела Давиду вслед. Почему это Джеймс должен на меня злиться? То есть я, конечно, понимаю — за невольные игры на лайнере, но ведь Давид имел в виду что-то другое. Чего очевидного я опять не замечаю?

— Доброе утро, Нинэль, — через пару минут ко мне за стол подсела Аддерли.

В руках она держала стаканчик с нарезанными фруктами, орехами и ягодами в каком-то белом муссе или креме. Кажется, это как-то по-умному называется. Но бездна с два мой мозг найдёт в своих закромах это название.

Одета женщина была в тёмно-вишнёвый брючный костюм и чёрные лодочки на высокой шпильке. Ровные стрелки на брюках, красивый вырез, рукав три четверти. Дополняли строгий образ тугой пучок с красиво закрученными локонами и тёмно-коричневые тени.

— Готовы обсудить ваши рабочие условия и место жительства?

Глава 31

— Морально или технически? — спросила с натянутой улыбкой.

Яблоко красиво вертелось по столу, ведомое моими руками. Аддерли тоже опустила взгляд, следя за очередной дугой фрукта.

— А между этими двумя аспектами есть разница? — я заметила, что зрачки её глаз сужались и расширялись, как у кошки, наблюдающей за убегающим клубком ниток.

Резко остановила яблоко, и золотой взгляд перескочил на меня. Аддерли едва заметно встряхнула головой. Зрачки вернулись к обычной форме. Но реакция весьма странная. Интересно.

— Технически — я как бы за, а вот морально — полная перегрузка, — пояснила, неловко прикусывая губу. — Впрочем, это мои проблемы, не так ли? Полагаю, разумнее начать с рабочих условий.

Аддерли кивнула и заговорила сухим официальным тоном:

— Будете работать над новой версией искина вместе с командой разработчиков, создавших его. Релиз назначен через три месяца. Ваша задача — найти слабые стороны системы и попытаться их минимизировать. В идеальном случае — доведите систему до такого состояния, чтобы Вы сами не могли нарушить её целостность. Пять шестичасовых рабочих дней в неделю. С девяти до трёх. Остальное время можете проводить, как Вам заблагорассудится, но в «КосмоПро» у Вас будет доступ в любые часы и к любым уровням. От того, каких результатов Вы достигнете за месяц, будут зависеть наши дальнейшие отношения. Оплата труда у нас ежедневная и будет перечисляться на Ваш личный счёт. Есть вопросы?

Я ещё раз прокрутила блок информации в голове. Ежедневная оплата? Интересная политика мотивации. Шестичасовой рабочий день? Кто-то явно знает о вреде долговременной умственной активности. Но командная работа… Не обо мне это. Совсем не обо мне.

— Вопросов много. Должна ли я кому-то отчитываться ежедневно? Кому-то подчиняться? С кем-то согласовывать свои действия? Есть ли у меня карт-бланш в изменении кода? Вы говорите, я должна работать вместе с разработчиками — а если мы разойдёмся во мнениях? Кто из нас приоритетней? Кто принимает решения?

— Так как Вы специализированный консультант и корректируете чужую работу — приоритет у вас. Разумеется, я буду интересоваться, как проходит работа, и что достигнуто. Но ни перед кем другим отчитываться Вы не обязаны. Приоритет Ваш — разработчики в помощь, а не в управление. Подключайте их к работе на собственное усмотрение. Только не забывайте, наши специалисты весьма квалифицированы. Но вот с Главой отдела Вам придётся находить общий язык самостоятельно. Полномочия у вас равноправные, но всё же последнее слово будет за Джеймсом. Сами понимаете.

Яблоко выпало из моих рук, отдавая стуком неожиданности и неизбежности.

— Джеймс? — потрясённо переспросила. — Ваш сын? Джеймс Шторм — глава отдела разработчиков? Он разработчик искусственного интеллекта?

— Нинэль, вы вводите меня в замешательство, — недоверчиво нахмурилась накирийка. — Вы ведь сказали, что знакомы. Разве не на общей профессиональной почве?

— Нет, — выдавила, старательно контролируя потяжелевший голос.

Черты моего лица расслабились и застыли. В горле неприятно загорчило — я злилась. Сильно злилась. Потому что, если я хоть немного поняла характер Джеймса, то знала, что обнаружу, вернувшись в каюту. От одной мысли ладони в кулаки сжимались. Клянусь, если он это сделал… Я прикрыла глаза, точно зная, — сделал или делает сейчас… Бездна тебя пожри, Джеймс! А я ещё думала, отчего ты так легко согласился на общую каюту…

— Нинэль? — в голосе Аддерли появился странный интерес и словно одобрение. Она склонила на бок голову и задумчиво провела пальцем по устам, рассматривая, как я подавляю в себе сдавливающее горло ожесточение. — У Вас так глаза потемнели… Вам идёт…

Сейчас только о сексуальных извращениях думать!

Я наклонилась и с расчётливым спокойствием подняла яблоко.

— Выходит, Аддерли, — пристально посмотрела на женщину, надкусывая ярко-красный фрукт, — Вы оставили меня на ночь в замкнутом пространстве с мужчиной, который сильнее физически, защищён антимагически, имеет проблемы с контролем гнева, вспыльчив характером и непредсказуем в поведении, при условии того, что я уничтожила работу его отдела, поставив под сомнение Джеймса как специалиста и руководителя на межгалактическом уровне, судя по ажиотажу новостных лент, — скупо охарактеризовала ситуацию, что сейчас обрела полную ясность и лишь подстегнула во мне уровень холодной ярости. — Боюсь предположить о преследуемых Вами целях.

— Нинэль, мой сын, конечно, не ласковый котёнок, но и не монстр. Не преувеличивайте! Он вполне адекватен.

По тому, как она перевела тему, точно поняла — мотивы какие-то были.

— Хорошая оценка личностных качеств! «Вполне адекватен». Замечательно.

При воспоминании о том, как мне на шею посреди ночи легла ладонь, нервы обдало стужей. А ведь я тогда даже не догадывалась о настоящем уровне угрозы. Хотя… Нет, не думаю, что он сделал бы что-то, причиняющее физический вред. Но вот кое-что другое…

Челюсть сжалась от желания вскочить и убежать проверить, но я медленно выдохнула и старательно изобразила внутреннюю гармонию. Нет, с наглым зверем я буду потом разбираться. Ох, как я буду с ним разбираться…

— Что же, я Вас поняла. Работать предстоит с Джеймсом, и нужно найти взаимопонимание. Что Вы говорили о месте жительства?

— Я восхищаюсь вашим самоконтролем, Нинэль, — с несвойственным азартом подалась вперёд Аддерли. — Откуда в Вас столь сильная черта? Она не появляется врождённо, её необходимо в себе воспитывать. Обстоятельствами. Сложностями. Выживанием. Вы загадочная личность, Нинэль. Ведь маги — элита Союза. Клановый строй. Защита. Богатство. Выполнение капризов и прихотей. Почему Вы отказались от всего этого, покинув семью? О Вас невозможно найти данные в базах граждан.

Я хмыкнула. Значит, искали. Не удивлена.

— Вы не первые пытаетесь их найти. Оттого и невозможно. Какая польза в умениях хакера, если я не скрою собственную биографию?

Она поражённо выдохнула.

— Это ведь карается законом!

— Если есть доказательства, — беспечно пожала плечами. — Какая польза быть хранителем закона, не умея его обходить? Кажется, я ответила на Ваш вопрос, что я делаю в штате Галактикона. Там можно узнать много полезной информации. Знаешь, как ищут — знаешь, как прятать. Что не доказуемо — то над законом. А теперь давайте всё же вернёмся к моему месту жительства. До назначенного Вами срока прибытия осталось меньше получаса, а я всё ещё не обладаю необходимой информацией.

— Браво! Умеете подать себя… Мы с вами зависимы друг от друга, Нинэль. Не стоит ссориться, — прозвучало насмешливо и с долей скепсиса. Я не отреагировала, вынудив продолжить. — На Накирии строго соблюдается правило к месту жительства. Женщина может жить в доме лишь с мужчиной. Будь то брат, друг, отец, родственник или связанный узами.

— Странное правило.

— Все наши мужчины обучены базовым навыкам телохранителей. Учитывая то, что женщин на Накирии губительно малое количество, не редки случаи похищений и даже принуждений к связи. Это мера безопасности. И в вашем случае она точно не лишняя, — очень жирный намёк на наёмников в Галактиконе. Я кивнула, соглашаясь. — Предложу Вам на выбор несколько вариантов. Можете занять гостевую комнату у нас с Адамом. Миранда с Давидом также согласны предоставить место. К Киране и Реми подселить Вас невозможно. У них недавно пополнилось семейство, а накирийцы в детстве слишком чувствительны к магии. Ваши способности могут навредить маленьким. Но, — Аддерли обаятельно улыбнулась, — я бы посоветовала Вам дом Тейта или Алика.

Она всерьёз сватает мне своих сыновей? Поверить не могу! Может, издевается? Уверена, есть куда лучшие кандидатки в их пары, чем штатный хакер из Галактического союза. Но и спать в одном доме вместе с копающей под меня накирийкой нежелательно. И с ненавидящей тоже — вспомнила показательный уход из кают-компании Миранды. И с исполнительным директором крупнейшей корпорации жить точно не собираюсь. А кто такой Тейт, в принципе не знаю.

В принятии решения изрядную долю сыграли злость и жажда пакостей, а не приведённые рациональные факты. Но то, что они были, успокаивало разумную часть сознания.

— Ваши сыновья, — задумчиво повторила. — Знаете, этот совет кажется мне лучшим выбором в сложившейся ситуации.

Я видела в её взгляде расчётливость, поэтому ни капли не верила доброжелательной улыбке. Аллигаторы тоже улыбаются, а потом… В общем, лучше — обходить их.

— Так Тейт или Алик, Нинэль?

Любопытно, она знает, что в восьмидесяти процентах случаев мозг выбирает последний вариант из предложенных ввиду лучшего запоминания?

Что за подвох скрывается за сводничеством с Аликом?

Уголки моих губ растянулись в ухмылке, когда с них волною сорвался ответ:

— Джеймс.

Глава 32

Аддерли засмеялась, но, увидев моё спокойствие, посмотрела с недоумением.

— Вы, должно быть, шутите! — воскликнула, отмахиваясь.

— Нисколько, — качнулась в жесте уверенного отрицания. — Мы порядком знакомы. Работаем над одним проектом. Как показала ночь — ужиться можем. Один раз жизнь он мне уже спас. Так что самый подходящий вариант. Джеймс ведь не будет против?

— Нет, конечно, — удививший своей непоколебимостью ответ вырвался у неё случайно, и она тут же нахмурилась. — Нинэль! Это худший вариант. Не могу понять, как Вы вообще можете его рассматривать. Возможно, Вы просто плохо знаете Джеймса? Мой сын, конечно, красив и привлекателен. Но надменность, Нинэль, не перекроется внешностью. И образ жизни, который он ведёт, Вам не понравится.

Ого, теперь уже и образ жизни у него плохой. Ничего не понимаю.

— Вы правы, я его не знаю. Но, как уже сказала, пока что мы неплохо уживались. Надеюсь, в случае возникновения проблем, о которых было Вами сказано, Вы не будете против моего переезда? — решила оставить пути отступления.

Аддерли расслабилась. Словно я уже завтра буду паковать вещи, собираясь.

— Нинэль, Вам нравится Джеймс? — вдруг выдала накирийка, глядя на меня с неверием.

Недоумённо уставилась в ответ. Вот так просто? Нравится? В данный момент я готова его четвертовать и выбросить в открытый космос. Это «нравится»?

— Вы ведь сами сказали, что он красив и привлекателен. Так почему нет? — я решила попытаться выведать почву родственной неприязни, но Аддерли снова ушла от темы.

— Нинэль, Вы не та женщина, что ориентируется на внешние качества.

Нет, не удастся узнать. Ладно. Я поднялась, отвечая в шутливой манере:

— Обо мне ведь нет информации в базе, Аддерли. Вы меня не знаете.

И, извинившись, поспешила в каюту. Бездна упаси Джеймса от действий, в которых я его подозреваю. Потому что тогда, выходит, я доверилась тому, кто этого не заслуживает. И без ответа подобное не оставлю.

В каюте накирийца не оказалось. Кровать была убрана, моя сумка пристроена к остальным вещам в шкафу. Планшет на тумбочке лежал так же, как и оставила…

Медленно подошла к нему и, взяв в руки, разблокировала. Ну что же… Все окна остались в закладках. Все каталоги целы. В журнале фиксированных входов в систему — последняя запись девяти часов утра, когда я сама работала с ним.

Идеально.

Я ядовито улыбнулась и зашла в игру с фермой. Нажала на один из множества кустов по периметру поля и попала в программный код. Запустила приватно скрытый модуль, открывая копию действий последнего сеанса…

— Гад! — выдохнула, прикрывая глаза от увиденного перечня просмотров файлов.

Не просто в данных копался, так ещё и подтёр всё за собой! Я идиотка, по его мнению, чтобы на графический пароль и журнал сессий полагаться? Если отпечаток пальца при вводе пароля не совпадает с моим, данный жучок всегда срабатывает, предоставляя мне полный отчёт о действиях слишком любопытных.

Двадцать семь попыток взлома хранилища данных. От негодования мой взгляд начал метаться по комнате. Несколько смешков сорвались с губ, выдавая крайнюю степень кипения и возбуждения. Ладно планшет! Плевать на него — не храню на кристаллах никакой важной информацию. Но хранилище… Там, бездна его раздери, вся моя жизнь! И он всерьёз надеялся его взломать? Моё хранилище? Да если бы он увидел хоть часть спрятанной там информации…

Я откинула планшет и провела рукой по лицу в попытке прояснить разум от гнева.

Сходила умылась холодной водой. Помогло мало. Зато я точно знала, что поможет.

От наглости кого-то нужно лечить определённо.

Я развалилась на постели и, взяв планшет, без лишних сантиментов взломала накирийскую сеть, добираясь до базы граждан. Хотел увидеть, как я работаю? Да пожалуйста!

Дождалась формирования выборки данных по Джеймсу Шторму. Личный счёт… Хранилища… Подключённые домашние искины… Идентифицирующий личность паспорт…

Усмехнулась. С чего бы начать? Меня захватила прямо-таки жажда деятельности! Итак, как у тебя с финансами, лев? Прекрасно. Значит, займёшься благотворительностью…

Глава 33

Дверь громыхнула как раз, когда я переодевалась. Настроения не было, а в такие моменты я всегда пытаюсь компенсировать внутренний мир внешностью. Поэтому надевала я платье. Сливового цвета, обтягивающее, заканчивающееся чуть выше колен, оно смотрелось на мне довольно привлекательно.

Игнорируя Джеймса и оставаясь к нему спиной, убрала на плечо волосы. Дотянулась до молнии на пояснице и потянула вверх собачку.

Шагов я не слышала — ковёр в каюте хорошо скрывал шум передвижений. Прикосновение к руке было неожиданным. Непонятный трепет охватил моё тело, как расходящиеся по воде круги после всплеска. Тихо задержала дыхание. А Джеймс, отведя мои руки, медленно застегнул платье. Мурашки бежали на каждом миллиметре. Никогда не думала, что такое простое действие может быть столь приятным.

Он не прикасался ко мне, лишь наклонился, обдавая щёку дыханием.

— Нинэль… Снимите свою защиту с моих хранилищ данных!

Мысленно улыбнулась. Радуйся, что я их не почистила, потому что желание было.

Игнорируя накирийца и дальше, запустила на планшете зеркало. Удерживая его в одной руке, второй — расчёсывала волосы. В отражении мужчины за спиной заметила, как он читает пришедшее на его коммуникатор сообщение.

— И долго будет продолжаться списание средств с моего счёта? — дочитав, он вскинул на меня янтарный взгляд, прожигая сдерживаемым негодованием.

О да, оповещение о каждой транзакции, происходящей раз в десять минут, я включила намеренно. Наслаждайся. Приюты, больницы и детдома будут твоей щедрости благодарны.

Умышленно не обратила на него внимание. Переложила планшет в другую руку и принялась за расчёсывание оставшейся части волос.

Он задумчиво смотрел мне в спину. На красивом лице выступили желваки.

Джеймс одним резким движением вырвал у меня планшет и отбросил на сумку с вещами. Дёрнул за плечи, поворачивая к себе лицом, и, удостоверившись, что я смотрю на него, отпустил, отступая.

— Если Вы желаете, чтобы я принёс извинения, достаточно об этом сказать, — было забавно слышать, как он пытается смягчить свой голос.

Получалось плохо, хоть он и старался.

Мы словно поменялись местами. Я молчу — а он пытается предугадать, как себя вести, чтобы хуже не стало. Честно — не специально давлю пренебрежением, банально устала. От стремительно развивающихся событий, от потока информации, от нервов.

— Похоже, что я нуждаюсь в твоих извинениях? — равнодушно спросила, вытаскивая из сумки туфли и переобуваясь. — Слова ничего не решат. Обидел меня нарушением границ интеллектуальной собственности — вот и огребаешь. Когда перестану злиться — тогда сниму защиту и остановлю переводы. Ещё вопросы?

Удивление в его голосе заставило меня остановиться.

— Стало быть, Вы меня наказываете?

Последнее слово отдало во мне волной непонятного чувства. Пару секунд помолчала, пытаясь в нём разобраться, но не преуспела. Оно казалось запретным, интимным, личным…

— Выходит, что так.

Джеймс смотрел с замешательством и ещё не потухшей злостью. Нахмурился, скрестил на груди руки, продолжая следить за тем, как я собираюсь. Пару раз явно собирался что-то сказать, но сам себя останавливал. А золотой взгляд всё темнел и темнел, выдавая своего хозяина.

— Аддерли сказала тебе, что я буду жить с тобой?

Джеймс шумно вздохнул, поднимая глаза к потолку.

— Я могу понять Вашу злость. Но не принимайте под её влиянием решений!

Хотелось ударить его. Как в первое пробуждение. Потому что сейчас он словно снова мне вызов бросал. Наглый зверь. Бездна! Да. Да, я хочу его выпороть — здравствуйте, последствия последнего задания.

Вместо желаемого грубо впихнула накирийцу в руку свою сумку.

Стоило видеть всю степень охватившего его смятения. Он дёрнул уголком губ и посмотрел с настороженностью, сумку, впрочем, не отпуская.

— Не зазнавайся, Джеймс. Твои глупости не влияют на мои решения, — прошептала, придвигаясь. Его зрачки расширились — мой голос звучал подобно треску гремучей змеи. Зачаровывая и пугая. — А теперь будь хорошим мальчиком и помоги мне с вещами. Может быть, тогда твои неприятности закончатся раньше. Но, надеюсь, в следующий раз, когда вздумаешь лезть в мои данные, вспомнишь, кто из нас разработчик, а кто — хакер. Потому что, если подобное повторится, я к бездне сотру всю твою информацию!

На его лице снова выступили желваки. Они делали скулы ещё более выразительными. Мне… мне нравилось. По телу пробежали заряды электричества. Его злость в ауре что-то делала со мной, разжигала тело, привлекала сознание… Я словно в кипяток ныряла.

Улыбнулась с предостережением.

— Хочешь что-то мне сказать?

— С-с-сдержусь, — свистяще выдавил, не скрывая ярости.

Наверное, меня повело от играющего в глазах Джеймса пламени, потому что… потому что я вдруг наклонилась и поцеловала его.

Глава 34

Обожгло сильнее, чем от прикосновения к оголённым проводам под напряжением. Волною от губ прямо в нервную систему, чтобы растечься ласковым сиропом по телу. От одного касания, самого невинного, мне едва не сорвало крышу.

Его губы дрогнули, попытались словить мои, но я уже отстранилась.

Он смотрел… Не знаю. Не могла разобрать, что намешано в янтарном взгляде. Но желание там было точно, и не меньшее, чем во мне. От этого свело горло, обдало тёплой волной желудок. Я знала, что это — потребность в продолжении.

Поддаваясь прихоти, пробежалась кончиками пальцев по его скуле. Глаза накирийца полуприкрылись. Ему нравилось. И мне этого хотелось. А ещё хотелось играть.

— Видишь, как приятно быть хорошим мальчиком…

Он не разозлился. Хмыкнул. А я не обиделась на насмешку. Словно видела, что за ней скрывается такое же смятение, как и за моими словами.

И к чему это приведёт? Не имею представления.

Я отступила. Встряхнула головой. И поспешно вышла. Пока думать об этом не целесообразно. Меня ещё ожидает тестирование, новая планета и работа, противоположная специальности.

Дошла по коридору до выхода из корабля, где уже собрались остальные накирийцы. Они снова незаметно распределились по парам, но таким образом, что, не присматриваясь, и не увидишь. Мужчины оставались в тёмной форме, резко контрастирующей со светлым цветом волос. Кирана и Миранда оделись в официальные костюмы, подчёркивающие элегантность фигуры. Лейла выбрала чёрное платье, едва ли достающее до середины бедра, и высокие сапоги на шнуровке, что смотрелось весьма эпатажно. Волосы гладко зачёсаны в высокий хвост, открывая притаившегося на ушке дракончика. Я и не заметила ажурную золотую ящерку при первой встрече. Обхватив всю ушную раковину, она ревниво сверкала глазками-сапфирами и шевелила крыльями. Значит, мода на магические украшения добралась и до Накирии.

— Клёво выглядишь! — Лейла поприветствовала в своей манере, целуя меня в щёку и приобнимая. — Ты без вещей? — отстранившись, девушка снова приникла к Кайлу.

Помирились? Стоит признать, они красивая пара.

— Вещи у Джеймса, — ответила, посматривая на табло с обратным отсчётом до открытия шлюза: тридцать секунд.

— Ну ты и рисковая! — она искренне удивилась. — Или вы поладили?

Поладили? Как кот с собакой. Я неопределённо пожала плечами.

— Вроде бы нормально всё, — нехотя ответила, глядя на стремительно приближающиеся к нулю цифры.

Обсуждать с кем-то наши с Джеймсом отношения я точно не собиралась, считая это личным.

— А он с тобой разговаривал? — девушка не собиралась отставать, при этом обмениваясь с Кайлом лёгкими поцелуями и улыбками понимающей пары.

От ответа меня избавил сам Джеймс, вышедший из коридора с двумя сумками в руке.

Удивительно, но шлюз открылся именно в этот момент. И накириец, не сбавляя темпа, покинул корабль, лишь перекинувшись со мной непонятным взглядом. Он снова собрал волосы в пучок острым стилетом. И надел тёмную кожаную куртку. Бездна. Меня повело от шлейфа опасности и сексуального притяжения.

— Видела?!

Я вздрогнула и обернулась к Лейле.

— Что видела? — нахмурилась, не понимая хода её мыслей.

— Джеймса! На своей волне вечно. Прошёл, будто нас всех и нет здесь! — девушка раздражённо дёрнула плечом. — И вещи твои куда-то понёс. Нормальный, вообще?

— За вещи самой интересно, — задумчиво ответила и пошла вслед за мужчиной.

Спустившись с трапа, я растерялась. На открытой площадке сновало огромное количество накирийцев. Прозрачный купол в нескольких десятках метров над землёй отражал громаду бледно-голубого неба. Металлические конструкции космопорта перемежались с вечнозелёными пальмами в кадках. Голограммы терминалов и голоса справочных искинов сбивали с мыслей. А ещё воздух. Он также ощущался иным. Словно обогащён чем-то, какими-то синтетическими добавками.

У меня разболелась голова. Сдавив висок, шагнула куда-то в сторону, чтобы не мешаться, но в итоге всё равно с кем-то столкнулась.

Мужчина поддержал меня за локоть, помогая обрести равновесие. Подняла взгляд, собираясь поблагодарить, но вместо этого выдохнула другое:

— Ого…

— Ого? Что Вы имеете в виду? — продолжая придерживать за руку, не понял он, заговорив на прекрасном межгалактическом.

— Ваши глаза… — под впечатлением отстранённо ответила правду, пристально вглядываясь в покрытую золотом лазурную глубину. — Как кристаллы. И такие яркие… Невероятно.

Что странно, я совершенно не замечала его внешности. Взгляд был словно приворожен к удивительным радужкам, напоминающим отражение восходящего солнца в волнах океана.

Встряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, и случайно выхватила из толпы знакомую фигуру Джеймса.

— Извините, — поспешно обошла накирийца, направляясь в нужную сторону.

Джеймс передвигался стремительно, не обращая ни на что внимания. Спонтанно менял направление, по-видимому, обходя известные ему препятствия. И догнала я его лишь на стоянке автолётов, далеко за периметром площадки прибытия и залов ожидания.

— Стой!

Он замер, как на стену наткнувшись, и в замешательстве посмотрел на меня, словно только заметив. Похоже, так и было. Опёрлась рукой на корпус автолёта и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Гнаться на каблуках за широко шагающим мужчиной — задача не из лёгких. Горло жгло от частого дыхания стылым воздухом. А ведь про климат Альфы я не узнавала у накирийцев. Огляделась и поёжилась. Всегда так прохладно, или это сезонное явление?

Глава 35

Обратила внимание на транспорт, возле которого мы остановились, и улыбнулась. Он был чёрный и матовый, как безлунная ночь. А ещё, кажется, такие обтекаемые формы называются спортивными? Мысль мне не понравилась. Ведь в таких автолётах в угоду повышения скорости и манёвренности упрощают систему безопасности.

Накириец, нацепив на себя привычную отстранённую маску, закинул на заднее сидение обе сумки — значит, его транспорт. Прислонился боком к автолёту и застыл в ожидании.

— Я звала тебя.

Он издевательски выгнул бровь и равнодушно ответил:

— Очевидно, что звать кого-либо в шуме — безрезультатное занятие.

Солнце пробежалось бликами по крыше автолёта и ярко сверкнуло на кончике лезвия стилета, задерживая моё внимание. Что он там сказал?

— Ах, очевидно, — кивнула, приближаясь.

Его это напрягало. Взгляд становился всё более отстранённым, закрывая стеной все эмоции. Я же ловила себя на мысли, что хочу притянуть Джеймса к себе и поцеловать, убирая всю показную отрешённость. Чтобы снова почувствовать пьянящие заряды наслаждения. Распробовать вкус губ. Дышать Востоком. Жаль, что мы не пара, и я не могу себе этого позволить. Обойдя машину, остановилась в двух шагах от Джеймса и спокойно поинтересовалась:

— Уход без объяснений тоже очевиден?

— Разумеется, — он говорил бесстрастно, и я не могла понять, издевается или верит в это. — Ваше тестирование займёт четыре часа. Ожидание результатов — два. Тогда и вернусь за Вами. Или Вы желаете, чтобы я всё отведённое время стоял под дверьми?

Лев едва ли хвостом не махал, озвучивая подобный вариант событий.

— Джеймс, — сдержанно улыбнулась, качнув головой, — это не очевидно, ведь я не располагаю подобной информацией. Откуда мне знать, сколько проходит тестирование? Откуда знать, что вернёшься?

— Как иначе Вы попадёте в мой дом?

— Узнаю адрес у Аддерли и воспользуюсь одним из автолётов службы перевозок?

Он нахмурился, словно задумавшись, и я подобралась на шаг ближе.

— Я с другой планеты, Джеймс. Давай мы договоримся, что ты будешь предупреждать о том, что меня касается? — накириец продолжал молча смотреть. Я вздохнула, смиряясь: — Сдаётся мне, твоё настроение изменило полярность. Чем ты не доволен?

— Ну что Вы… — мрачно усмехнулся, пренебрежительно скользнув по округе взглядом.

— По губам дам, — он удивлённо вскинулся, наконец-то вызывая улыбку. — Дам, дам, — уверенно подтвердила. — Не сомневайся. Врать плохо. Примерно так же плохо, как пытаться влезть в мои данные. Итак?

Намёк на всё ещё действующие последствия наглости сделал своё дело. И, скрипнув зубами, мне ответили:

— Совместное проживание не оправдает ожидания.

И что это значит? Но мужчина молчал, не собираясь объяснять что-то дальше.

— Ты против? — предположила, пытаясь разобраться.

— Я проживаю не один, — уклонился от ответа златоглазый.

— Девушка против? — снова попыталась угадать, откровенно не понимая. — Если ты переживаешь, что я ей что-то расскажу или…

— Я не переживаю! — процедил он со злым вызовом во взгляде. — Со мной живёт не девушка, а сын.

— Ясно.

Ответила спокойно и даже улыбнулась, чтобы успокоился. Сама же пребывала в глубочайшем шоке от новой информации. Какой ещё к бездне сын? И ведь не врёт. Я бы даже сказала, что он заранее ожидает от меня какой-то негативной и обидной реакции. И не удивительно! Сын? Что у него, поглоти меня космос, за семья? Мама, больше похожая на старшую сестру или тетю, отец неизвестен, и сын? А мать его где?

— А…

— Не собираюсь обсуждать это! — пресёк мою попытку холодным взглядом.

Вот такой тон уже начинал злить. Словно я ему надоедаю, пристаю и раздражаю. Прищурилась, но Джеймс упорно не замечал, смотря на стоящие рядом транспорты. Пожала плечами и так же бездушно ответила:

— Ладно. Какая мне разница, с кем ты живёшь? Я подселюсь к тебе всего лишь на месяц. И вмешиваться в твою жизнь не собираюсь. Или ты боишься за своего сына, мне не доверяя?

Он снова проигнорировал вопрос, намеренно меня раздражая:

— Я не буду Вам готовить. Не буду за Вами убирать. И спать Вы изволите на диване.

И ведь на полном серьёзе, зараза такая. Словно это действительно главные факторы, влияющие на моё решение. Да ты меня совершенно не знаешь…

— Я тебя просила о подобном? Не припоминаю, — отчеканила, злясь на образ ранимой барышни, что он выстроил у себя в сознании.

— Вы согласны? — его непонятная холодная злость чуть дрогнула удивлением. — Зачем? С моим братом Вам будет лучше.

— Меня всё устраивает, — упрямо сообщила.

— Я принимаю наркотики.

Тут уж фыркнула, не сдержавшись. До чего же он забавен в стремлении меня отвадить.

— Твоё дело. Ещё что?

— У меня живёт волк, — подумав, выдал новую причину.

Ага, значит, по его мнению, и от животных я шарахаюсь. Волк — это, конечно, не овчарка, но…

— Как раз хотела собаку завести. Что-нибудь ещё?

— Не имею, что сказать Вам, — сверкнул потемневшим взглядом и отвернулся, рывком открывая дверь водителя.

— Мы не договорили, — делаю последний шаг и, прикоснувшись к щеке, поворачиваю голову обратно.

Но Джеймс внезапно перехватывает запястье, отводя в сторону.

— Не нравится, когда я прикасаюсь? — озадачено спросила, покосившись на руку.

Мотнул головой в подтверждение. Вот же лжец! И главное — сам себе врёт. По глазам борьбу внутренних противоречий вижу. Высвободила руку и приблизилась.

— Неприятно? — и пальцами по губам провела, намекая, что за ложь действительно ударю.

По коже пробежали мурашки от коснувшегося ладони горячего дыхания.

— Приятно не всегда нравится, — тем не менее от ласкающей подбородок руки отстраниться он не пытался.

Приятно, но не нравится? Джеймс, Джеймс… Я тебя не понимаю.

— Сплошное противоречие, — прошептала, убирая ладонь. Его глаза проследили движение и вернулись к моим, казалось, с сожалением. Зелёных крапинок в них почти не было. — Порой мне кажется, ты сам не знаешь, чего желаешь. Хорошо. Я не прикоснусь к тебе, — и, наклонившись, провокационно добавила, — пока сам не попросишь. Придётся разговаривать, Джеймс, чтобы я понимала твои желания.

Не в силах вспомнить, что ещё хотела сказать или спросить, отступила назад, давая возможность сесть в автолёт, но Джеймс удивил меня.

— Вам стоит надеть что-нибудь сверху. Замёрзнете в платье.

Неужели тебе есть до этого дело? Недоверчиво улыбнулась. Но накириец после сказанного снова меня игнорировал, что-то делая со своим коммуникатором.

— Джеймс, ты заботишься обо мне? — уточнила, открывая дверь автолёта и вытаскивая из сумки с вещами лёгкий кардиган.

— Разум склонен выдавать желаемое за реальность. Мне не по нраву находиться в одном доме с рассадником заразы, — его голос был чист, как искин, лишённый эмоций, но наделённый знаниями.

Я кивнула, принимая весьма неприятный ответ, и, захлопнув дверь, молча отправилась обратно к космолайнеру. К бездне его, потом как-нибудь отыграюсь.

Через несколько шагов мимо меня пронёсся чёрный автолёт, пересекая сразу несколько воздушных магистралей.

Нет. Покачала головой. Ни за какие уговоры я не сяду в ведомый Джеймсом транспорт. Ах, да, опять забыла спросить, что он делал на лайнере…

Глава 36

— Нинэль, не стоит убегать от сопровождающих, только ступивши на неизвестную вам планету, — мягко пожурила меня Аддерли у трапа корабля.

Столь лёгким замечанием я явно была обязана стоящему рядом накирийцу. Для соответствия образу гениального учёного ему не хватало лишь очков. Низкого роста, худого телосложения и со светлой шапкой торчащих во все стороны волос.

— Ильдар Кант, заведующий отдела тестирования для инопланетников, — представила мужчину Аддерли.

Он изобразил странный поклон, который я машинально скопировала, запоминая.

— Пойдёмте. Выясним уровень вашей образованности, — страшно картавя речь, важно изрёк недоучёный, разворачиваясь и устремляясь к раздвижным дверям за полосой посадки лайнеров.

На мой говорящий, что я о нём думаю, взгляд Аддерли сдержанно улыбнулась. Пришлось идти. «Выяснять свой уровень образованности».

Началось всё весьма заурядно. Пройдя несколько белых, как лаборатории, помещений и зайдя, собственно говоря, в одно из таких, я получила интерактивную голограмму с тремя сотнями заданий на знания академических дисциплин и…

Вот на последней сотне мои «проблемы» и начались. Они касались отношений. Накирийских отношений. А именно, как я буду вести себя в смоделированных ситуациях, вроде бытовой ссоры, направленной на меня агрессии, что отвечу на оскорбление, как урегулирую конфликт. С мужчиной. Отвечала первое, что на ум приходило, не понимая, что данными вопросами проверяется. Последние пятьдесят заставили напрячь всю свою фантазию…

«Перечислите известные вам виды наказаний».

Я хмыкнула, прочитав вопрос, чем заработала уничижающий взгляд следящего за мной недоучёного. Да, да, меня любезно предупредили не пытаться списывать и не шуметь. Видит космос, в тот момент я едва сдержалась от душащего смеха.

А теперь вопрос о наказаниях. Почему-то вспомнился разговор с Джеймсом у автолёта. На внезапной волне вдохновения любовно вывела графическим пером в бланке «Классификация».

Я внесла всё, что моей фантазии в этот момент было угодно. Выделив и телесные, и моральные, классифицировав по времени длительности, по желаемому результату, по степени вины, по имеющемуся в наличии интимному арсеналу. Но всё у меня почему-то выходило с сексуальным подтекстом. Безднов Джеймс! Впрочем, я без проблем полностью исписала доступное для ответа место, подозревая, что сам вопрос — или баг системы, или шутка, и давая полный простор своему «Потом отыграюсь», вызванному резкостью накирийца.

Однако, отправив ответ, я поняла свою ошибку. Это точно был не баг и не шутка…

Все последние полсотни вопросов касались секса. Фемдомного секса. Значение этого термина я узнала, воспользовавшись справкой на одном из вводящих в тупик вопросов. Женское доминирование. Ну разумеется. Могла догадаться ещё на вопросе о том, как не допустить разрывов, используя анфаллос. До чего же странное слово…

Откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки. Что за чушь? Почему я должна отвечать на это, космос меня раздери? Но спустя минуты вопросы не исчезали и не растворялись в пространстве. Испытывая сильнейшее раздражение, выбрала ответы, задержавшись лишь на том, какие подручные материалы могут заменить кнут и плётку. Это был последний вопрос, и стоит признать: я уже дошла до кондиции, чтобы послать всё к астероиду и, зачеркнув все тестовые ответы, приписать «всегда с собой!».

«Ожидайте результатов в течение двух часов».

Даже представить не могу, что же это будут за результаты. Устало выдохнув, поднялась и ушла наконец из давяще белой комнаты.

Я собиралась подождать в одном из кресел зала ожиданий. Чувствовала себя морально выжатой. Ныла голова. Хотелось кушать и спать. Но планы пришлось изменить.

— Нинэль!

Плотнее укутавшись в кофту, пошла дальше, не оглядываясь на оклик. Имя довольно распространённое, да и голос мне не знаком. Аддерли предупредила, что все накирийцы займутся своими делами, а сама она вернётся к моменту готовности результатов. Так что звать некому.

Через несколько метров меня осторожно придержали за плечо. Или есть кому? Устало обернулась.

Мужчина действительно был не знаком, но вот глаза…

Притягивающие океаны с солнцем, разбившимся на сотни бликов в призме прозрачно-голубой толщи воды. Вот глаза я помню.

На этот раз мне удалось оценить и внешность. Короткие волосы, не длиннее пары сантиметров, оттенок которых я не могла определить. Вроде бы блондин, но и тёплой желтизны или пепельной белизны в них нет. Скорее кремовый оттенок. Словно прибавляющий ему несколько лет и придающий зрелой солидности.

Черты лица не были резкими, но от того не теряли некой отчуждённой благородности. Идеально прямой нос, правильный овал лица, тонкие губы. Всё было выдержано в канонах золотой середины. Даже немного несимметричные брови, будто он часто изгибал одну в сомнении. А на широком лбу дорожками пробегали несколько морщин — часто хмурился.

Идеально сидящий тёмно-серый, с металлическим блеском костюм подчёркивал спортивную фигуру. Всё те же великолепные каноны с широкими плечами и узкими бёдрами. Хотелось потрогать его и убедиться, что это не мираж, столь удивительны были бледная, фарфоровая кожа, тонкие, длинные пальцы.

И наверняка очень редко смеётся. Как бы ни мерцало солнце в синем океане, сам он был холоден. Возможно, кто-то назвал бы этот взгляд пренебрежительным или надменным, пугающим или несущим угрозу. Но я видела в нём грусть. Казалось, этот мужчина враждебно настроен ко всему миру и привык вступать в противостояния. Мне виделась в нём вселенская скорбь и неимоверная сила, стойкость, что-то, заставляющее других отступать и теряться на его фоне. Столь противоречиво было моё первое мнение об этом накирийце. Столь загадочен был для меня он сам.

Немного склонила голову, выглядывая за его плечо и оценивая ещё двух накирийцев. Не было сомнений, что они из охраны. Вернулась взглядом к мужчине и весьма дружелюбно сказала:

— Алик Шторм? Я права в своей догадке?

— Правы, Нинэль Морган.

Его голос можно было сравнить с мелодией виолончели в старинном романсе. С трепещущими триолями на «р» и умеренным крещендо к середине фразы. Так говорят уверенные в себе. Уверенные и знающие собственную цену. Меня покорил чистый минорный тембр, вознося мужчину на самую высокую планку в коллекции идеальных мужчин.

— Так как моя семья ответственна за Вас, но сейчас вынуждена разбираться с бумажной волокитой паспортного отдела, я составлю Вам компанию. Если не возражаете.

— Не возражаю, — монотонно согласилась.

— Голодны?

Кивнула и еле скрыла удивление, когда он протянул мне руку. Сомневаясь, вложила свою ладонь. Он ведь этого хотел? Да, этого. Сжав мою кисть, мужчина неторопливо направился в сторону вывески ресторана. В замешательстве и, что уж скрывать, смущении шла рядом.

Его ладонь была едва тёплой, как и погода Альфы. И сам жест был приятным. Галантным. Чего, признаться, я давно ни от кого не ожидала. Тем более от главы крупнейшей корпорации.

Администратор ресторана моего спутника узнал сразу и приобрёл вид самого счастливого и доброжелательного накирийца в галактике. Деликатно проследив всё ещё зажатую в руке Алика Шторма ладонь, порцию любезностей вылили и на меня, сдобрив комплиментами и пожеланиями.

Что ответил мужчина, я пропустила, занятая разглядыванием дорогого интерьера. Светлое дерево по поверхностям пола и стен. Тёмно-серая мебель прямоугольных форм. Голубоватое стекло столиков и столовой посуды. Рассеянный мерцающий свет и тёмно-зелёные хвойные растения в вазонах, работающие лучше любого ароматизатора.

Глава 37

Посетителей было много, и свободных столиков я не заметила. Однако накириец уверенно повёл меня в сторону аэролифта. Стоило спинам охранников заслонить нас от общего зала, как воздушная подушка мягко подняла кабину на десяток метров вверх, под самый купол вокзала. Стеклянная преграда над головой тихо отъехала в сторону, и кабина поднялась ещё выше.

Ветер пробежался по прядям волос, игриво развевая их в разные стороны. Космос. Я почувствовала приятное волнение, ступая на прозрачную поверхность крыши. Бабочки восторга в животе млели от прекрасного вида Альфы с огромными зелёными парками, высокими небоскрёбами и дрейфующими воздушными станциями. Вдалеке была видна яркая полоса океана.

Здесь располагалось пять беседок. Каркас светлого дерева драпировала кента. Я сразу узнала дорогую магическую ткань по серебристому узору нитей. Кроме великолепной, словно шифоновой, текстуры, она отражала солнечные лучи, защищала от ветра или дождя, давала эффект звукоизоляции и регулировала температуру воздуха. Думаю, не стоит говорить, сколько она стоила. До сих пор я видела её лишь на голограммах научных конференций и передач. Лианы с белыми орхидеями перевивали всю конструкцию. Этому тоже явно способствовала магия. Выходит, я заблуждалась, ограничивая накирийцев антимагичностью. Спектр их способностей шире этого понятия.

Один из охранников приподнял полог, и мы вошли внутрь. Вокруг круглого столика из отливающего голубизной стекла стояли два плетёных кресла с мягкими белоснежными подушками. Мы остались наедине. Отпустив мою руку, мужчина выдвинул одно из них, приглашая присесть.

Я непривычно терялась от изысканного внимания. Во мне боролись две противоречивости. Одна убеждала быть настороже, считая, что мужчине от меня что-то нужно, а вторая — расслабиться и наслаждаться. Будучи человеком рациональным, соглашалась с первой, вот только тот же разум утверждал, что ничего ценного для накирийца у меня нет. Дилемма. И что странно, в его обществе я чувствовала себя иначе. Почему-то я позволяла себе быть слабой…

Слегка поёжилась. Привыкла к статичному терморежиму кораблей и Галактикона, так что было непривычно прохладно. Через секунду мне на плечи опустился мягкий плед, рождая странные мурашки от случайного соприкосновения не скрытой платьем ключицы и мужских пальцев.

— Мисс Морган, расскажите мне о ваших вкусовых пристрастиях. Национальная кухня Накирии может озадачить Вас незнакомыми блюдами и сочетаниями, — присаживаясь напротив, попросил мужчина.

Я украдкой сглотнула. Какое обращение он выбрал… Для этого нужно было очень хорошо изучать межгалактический. Оно устарело с сотню лет назад, оставшись традицией лишь на некоторых планетарных системах. Например, на Лилии, моей родине. Чуткая интуиция, раз угадал.

— Не знаю, что Вам ответить. Не аллергик, не вегетарианка. Пожалуй, острое не люблю и всякую экзотику, вроде лапок, голов и ящерок.

Он улыбнулся. Губами. Глаза не улыбались. Это так странно. Придвинулась ближе, положив на стол локти. Думаю, и такую улыбку видели немногие и нечасто. Но я хочу увидеть другую. Не знаю, зачем. Просто… Просто это вызов. Я всегда их принимаю.

— А Вы? — он отвлёкся от выбора блюд в голограмме и посмотрел на меня с вопросом. — Ваши вкусовые предпочтения?

— Вам интересно? — с лёгким оттенком недоверия.

— Раз спрашиваю, значит, интересно, — почувствовала себя смелее. — Мне кажется, Вы любитель горького шоколада. Угадала?

— Угадали. Можно узнать, как?

— Так же, как Вы обращение выбирали, — довольно улыбнулась.

Он кивнул, принимая ответ. Несколькими движениями выбрал заказ и снова поднял на меня свой восхитительный взгляд.

— Как вам здешний климат?

— Непривычен, — я была рада, что он сам заводит разговор. — Всегда так прохладно?

— Да. Атмосфера искусственна. Для нашей расы подобная температура оптимальна. Будьте готовы к частым дождям. Это одна из отличительных особенностей Альфы. Вы любите грозу в сумерках?

— Я не видела дождя, — призналась, поймав его на удивлении. — На Лилии всегда солнце и зной. А в космосе неведомы стихийные явления.

— Лилия… — задумчиво повторил он, не сводя взгляда с моего лица. — Разве там не маги обитают?

— Разве я не маг? — лукаво улыбнулась, поведя кистью, где на кончиках пальцев замелькали разноцветные искры зарядов.

Собравшихся крох энергии пока хватало лишь на подобные иллюзии марева.

— Маг? Почему же вы не с Кланом?

— Когда расходятся интересы и взгляды, семья перестаёт быть тем, за что необходимо держаться, — туманно ответила, теряя игривый настрой.

— Не многие способны от всего отказаться.

— Однако находятся и такие безрассудные, как я. Расскажите мне о накирийской магии. Я предполагала, что вы отзеркаливаете направленную на вас энергию, преобразовывая в иные формы. Но сейчас уверена, что не права.

Мужчина не стал заострять внимание на смене темы, располагая к себе ещё больше.

— Не отзеркаливаем. Поглощаем. Собирая, как накопители. И можем использовать в своих целях в необходимый момент. В этом наше отличие от магов. Вы защищаетесь от чужой энергии своей и восполняете её самостоятельно. А нам не нужно защищаться. Магия для нас безвредна. Любая. И трансформации для нас не ограничены. Огонь — в воду, сеть — в стрелу, забвение — в воронку. Энергия в накирийцах перетекает в любую форму. В какую — решает лишь багаж знаний. Но при этом нам нужно её откуда-то брать. Из магов, источников, тех же накопителей.

Вот как. Ещё сильнее, чем я думала. Это действительно главенствующая раса.

— Расскажите, из какого Вы Клана?

Я покачала головой.

— Дар?

Тут решила не темнить.

— Сирена, — ответила с лёгкой улыбкой, вряд ли ему это о чём-либо скажет.

Мужчина поражённо нахмурился. Или скажет? Я тоже напряглась.

— «И вскружит голову в ночи…»

— «Не бойся, странник, подойди», — тихо закончила отрывок предания. — Вы отлично владеете инопланетной культурологией.

— Должность обязывает. Значит, Вам подвластны сложные формы иллюзий? Впечатляет. Работали с духовной материей?

— Из воспоминаний создавала наглядные образы, но реальность никогда не искажала. А Вам доводилось?

— Несколько раз — практика в закрытом секторе, — даже погружаясь в воспоминания, он не отводил взгляд. — Нужно было с нуля создавать природные силы, физическое поле, организмы… Духовное, — он дотронулся до виска, — рождало материальное.

Бездна! Помню, как пять лет назад нашумевшей новостью стало появление новой колонии на ранее непригодной для жизни планете. И он так просто об этом говорит!

— Расскажете? — с надеждой спросила.

Не знаю, что он прочёл в моём взгляде, но улыбнулся. Действительно улыбнулся. Мне понравилось, как преобразилось его лицо.

— Если Вам интересно. И есть, что рассказать взамен.

— На выпускной практике я работала на Домино, — перебрала в памяти то, чем можно заинтересовать, рассказывая.

— Планета двойственной истинности? — поймался на крючок мужчина. — Как Вы туда попали?

— Вы первый! — рассмеялась, чувствуя, как отпускает усталость и головная боль, да и принесённые блюда радовали вкусом и ароматом.

Глава 38

Показалось, прошло гораздо больше пары часов. Такое уже бывало у меня, когда на кураже решала сложные задачки. Словно теряешься во времени, но при этом душевный подъём ощущается, как после многих часов отдыха.

Удивительно, как легко находились темы для разговора. Просто выплывали из случайно сказанной фразы. Это не переставало меня восхищать.

На подходе к отделу тестирования он вдруг сказал:

— Признаться, я удивился, узнав, что Вы будете жить с Джеймсом. Но сейчас понимаю, почему он не поступил в обычной своей манере.

— Я не так ужасна? — хмыкнула, решив проигнорировать желание узнать об обычной манере Джеймса.

— Скажем, я был бы рад встретить Вас первым.

Замаячивший на горизонте Ильдар Кант лишил меня возможности спросить, что он имеет в виду. Недоучёный же в присутствии Алика Шторма вёл себя не в пример иначе, спокойно поздравив меня с успехом и отдав кристалл с результатами. Почему-то я чувствовала неладный подвох.

— М-м-м, древний… — прокомментировала непонятные мне символы, подключив носитель к коммуникатору.

— Официальный документ, мисс Морган. Он и должен быть на древнем, — заметил Алик Шторм. — Можно?

Пожала плечами, отдавая кристалл. Мужчина вставил его в поданный одним из охранников планшет. По его сосредоточенно-отстранённому лицу ничего нельзя было понять.

— Всё так плохо? — спросила минут через десять молчания.

— У Вас стопроцентный результат по кибербезопасности и математической логике. Впервые вижу у кого-то эту цифру в сертификате, — отрешённо ответил он, продвигая данные дальше. — Все информационные дисциплины в среднем на девяносто. При этом физика у Вас на пятьдесят семь, история и политология — на сорок один, биология с химией — на двадцать. Философию Вы вовсе пропустили. Риторику также.

Что-то биологию с химией мне завысили. А так да, похоже на мой уровень знаний.

— Вас это разочаровывает? — лично мне всё нравилось, но по мужчине нельзя было понять реакцию.

Он оторвался от экрана и взглянул на меня.

— Удивляет. Я видел много сертификатов. И обычно это шестьдесят — семьдесят процентов во всём. У Вас же рядом с сотней стоит ноль. Не думал, что скажу такое, но это умиляет. Вы такая первая.

Я тихо рассмеялась и завернулась плотнее в кофту, ожидая дальнейших объяснений.

— Что же. Вы можете занимать ведущие должности во всех информационных отраслях. Для других же специальностей придётся пересдавать тестирование, необходимо больше пятидесяти процентов. Но, полагаю, Вам это не нужно?

Покачала головой. Никогда не интересовалась другими специальностями.

Мужчина принялся просматривать данные дальше. Он пролистал вниз. Затем нахмурился. Вернулся вверх. Задержался на минуту. Снова вниз. Молча ожидала какой-то словесной реакции.

Внезапно он свернул все окна и отдал мне кристалл.

— Узами Вы можете сочетаться с любым накирийцем, — сказал мужчина, передавая охране планшет. — И тут смогли удивить. Вы в десяти процентах женщин, мисс Морган.

Так вот к чему были последние вопросы! Выходит, мне могли запретить отношения с накирийскими мужчинами? Или как?

— Может, объясните этот момент чуть подробней? Буду откровенной, на последние вопросы я отвечала по наитию. И были они специфичней всех, когда-либо мною пройденных, — весьма деликатно описала своё мнение на последние пятьдесят про интимные игры и наказания.

— Однако Вы ответили на все. С результатом в девяносто пять. То есть одна-две ошибки. Неожиданно. Как я знаю, в Галактическом союзе секс — личный выбор. И большой у Вас опыт доминирования? — он говорил об этом спокойно и непринуждённо, мне же казалось, я вот-вот покраснею. Потому что опыт у меня годовалый и не доминирования, а откровенного садизма. Я молчала. — Слишком лично? Приношу извинения. В ваших паспортных данных появится графа «статус» со значением «Альфа». Вариантов пять: Альфа, Бета, Гамма, Дельта и Омега. Как названия наших полисов. В результате тестирования психологических качеств каждый получает один из этих статусов. Женщина «Альфа» может вступать в связь с накирийцем любого статуса. Мужчина — с женщиной, статус которой не ниже его.

— И что значит «Альфа» в моём случае?

— Что вы можете быть весьма жестоки. Достаточно, чтобы не опасаться оставаться в одном помещении с мужчиной «Альфа».

— То есть… Я садистка?

Он улыбнулся, словно я несмышлёный ребёнок.

— Тогда бы вы получили статус «Омега». То же касается мужчины с завышенным уровнем агрессии. Когда сходятся такие пары, рушатся стены. Но образовать связь уз они могут лишь друг с другом. Даже Альфы не в счёт.

Я тоже улыбнулась, но всё ещё напряжённо.

Мужчина взял меня за руку и направился к выходу на улицу.

— Как бы Вам объяснить, — задумался он, пока я замечала направленные на нас заинтересованные взгляды. — Ваш статус говорит, что Вы будете вести себя по-разному в зависимости от партнёра и можете удовлетворить голод любого из них. Вы адекватны, следите за реакциями, знаете, когда останавливаться, а когда продолжать. Вы можете играть в игры различной тяжести. Вам можно доверять. Вот о чём говорит «Альфа». Как я уже говорил, партнёра и степень тяжести игры выбирать Вам.

— А что значит «Альфа» в отношении мужчины?

— Лучше прочтите об этом в накирийской сети. Доступ у вас теперь есть, — загадочно уклонился от ответа он.

Сейчас было около семи часов вечера, и на улице, кажется, ещё больше похолодало. Багровел закат. Думаю, окончательно потемнеет уже к восьми. Пройдя ещё пару метров, я заметила автолёт Джеймса. Алик проводил меня до него и открыл дверь.

— Увидимся завтра, мисс Морган. Аддерли о результатах я сообщу, — благодарно улыбнулась и кивнула, закрывая дверцу.

Сердце ухнуло вниз, когда автолёт стремительно сорвался с места.

Глава 39

Однако я промолчала. Всё так же молча откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Я само спокойствие.

Внезапно мне на колени что-то приземлилось. Что-то весьма увесистое.

Шумно выдохнув и не глядя на внезапную посылку, повернулась к Джеймсу.

Если я спокойствие, то он — невозмутимость. В бордово-оранжевых оттенках зарева его профиль выглядел весьма мрачно и пугающе. Но стоило признать, автолётом он управлял великолепно. Да, на большой скорости, да, обгоняя и пересекая магистрали, но при этом во всех движениях чувствовалась уверенность. Комета с ним, пусть ездит, как нравится. А мне, мне нравится наблюдать за ним, особенно сейчас, когда он одной рукой легко ведёт автолёт, а второй облокотился на дверцу и подпёр голову. Он хоть догадывается, как сексуален в распахнутой кожанке? Уверена, знает об этом. Знает и пользуется. Или уже даже не замечает.

— Что это, Джеймс? — продолжая его гипнотизировать, тряхнула коробкой. — Что-то очевидное?

— Коммуникатор, — лаконично ответил, не отвлекаясь от магистрали.

А мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня. Но кто здесь считается с моими желаниями?

— И чем тебе мой не угодил? — с сомнением поддела ногтем чёрную бумажную обёртку, распаковывая.

— Транспортным протоколом, — в голосе лениво растеклось раздражение, а пальцы нервно побарабанили по волевому подбородку. — Он несовместим с накирийским. Зачем спрашивать, когда ответ известен?

Бездна тебя пожри! Я хакер! Ха-кер! Не сетевик, не разработчик, не системник! Мне — не очевидно! Долбанный же ты гений…

Продолжая излучать спокойствие, распаковала устройство, краем глаза за накирийцем наблюдая. Ох и не скоро я разблокирую его хранилище… Хотя… Хотя ведь позаботился, купил, приехал. Но над подачей надо работать, определённо. Почему я должна терпеть, если ему неловко, что проявил заботу?

На секунду склонила голову, скрывая усмешку. Значит, «зачем спрашивать, если ответ известен», да?

— Нужно было ответить так на вопрос о допустимом размере анальной пробки. Подозреваю, я на нём облажалась, — задумчиво произнесла, защёлкивая на запястье новый коммуникатор.

Заметила, как сжались мужские пальцы на руле. От этого саму прошило едким жаром. Таким, от которого сбивается дыхание, как при пожаре. Не ожидал? О, Джеймс, мне сладко выводить тебя из холодного равновесия.

— И что же Вы ответили?

Да, лев, тебе безразлично. Верю. Только руль отпусти — вырвешь с корнем системы.

Повернулась на сиденье, садясь вполоборота, и мягко, тягуче ответила:

— Продемонстрирую… тебе… на практике.

Он резко и грубо хмыкнул. Уверена — показательно.

— Сомневаюсь, — прозвучало так, словно я последняя кандидатура на подобную практику.

Недобро улыбнувшись, заверила со щекочущими нервы интонациями:

— А я убеждаюсь в этом всё больше и больше, Джеймс. Больше… и больше…

Он дёрнул головой, скрывая, как сглотнул, и скосил на меня взгляд, как поступают в замешательстве или раздражении. Здесь явно было и то, и другое. Но… я видела, как ускорился пульс в сонной артерии.

Мечтательно улыбнувшись, решила не дразнить больше зверя и продолжила безопасным тоном:

— Почему ты мне выкаешь?

— Чту формат деловых отношений, — ему перепады настроения давались легче, чем мне.

— Но я тебе не выкаю, — озадачилась такой логикой.

Он молчал. Молчал и молчал. И молчал. Понятно, режим «очевидного» включён. Кто не успел, тот сам виноват.

Улыбнулась, качая головой. Вредный. Вредный, упрямый и противоречивый. И почему меня к тебе так тянет? Забраться на колени, заставить смотреть на себя и честно отвечать. Сомневаюсь, что за месяц я перешагну этот гигантский бастион колючей проволоки, который он по непонятной причине нагородил вокруг себя и продолжает выстраивать. А потом мне придётся уезжать, и всё это станет неважным…

До конца пути я разбиралась с новым коммуникатором. Функций в нём было гораздо больше, чем в моём, но и свой снимать не стала. Всё же там переводчик уже закачан, и контакты Союза внесены. И… конечно же, в новом я нашла запрятанный в системном коде жучок с передачей данных.

— Вижу, ты не учишься, Джеймс. Плачевно, — констатировала, вычищая вирус.

— Каков учитель, такие и результаты. Приехали, — он выключил систему и в считанные секунды выбрался из автолёта, хлопнув дверью.

В изнеможении закатила глаза. Этот месяц особо опасен для моих нервов. Потянула на себя ручку и вышла на бетонный пол обезличенно-серой подземной парковки.

Аэролифт. Десятый этаж. Щелчок замка. И я оказалась в лофте.

Медленно, с некоторой опаской прошла вперёд, оглядываясь. Просторно. Видимо, выкупил всю площадь на этаже. Тёмный паркет, бежевое покрытие стен, габаритная мебель. Современно и минималистично. Ничего лишнего. И никакого декора.

Пусто.

— Ваш взгляд слишком пристальный, — напрягся Джеймс.

Да ладно тебе опасаться. Я не кусаюсь. Только царапаюсь. Но разве это смертельно?

— После лекции о вашем социальном укладе я ожидала решёток, цепей, колец, плёток, — скинула у двери туфли и прошла чуть дальше, останавливаясь рядом с ним и ещё раз инспектируя пространство взглядом.

В принципе, мне нравится. Широкие окна с дух захватывающими панорамами. Чисто и убрано. Светло и свободно. И витает неуловимый запах жасмина от детали к детали. Вытянула вперёд ногу и пошевелила пальцами мягкий ворс. Да, ковролин эливейский, узнаю. Воспоминания с ним у меня связаны волнующие. Как всё просто было между нами на лайнере…

— Ожидали чего-то подобного этому? — внезапно он дотронулся до моего подбородка и приподнял голову вверх.

Захваченная врасплох мягким прикосновением, не сразу заметила стальные конструкции на высоком потолке. И да, цепи там тоже были. Видимо, под действием какого-то механизма они перемещаются, выдвигаются и спускаются. Я опешила, продолжая глядеть на конструкцию с оторопью. Не укажи на неё Джеймс, и не заметила бы из-за высоты потолка. А… а что ещё я не заметила?

Глава 40

Уже куда более внимательным взглядом пробежалась по обстановке. Приметила у дальней стены какую-то абстрактную картину в тяжёлой раме. Ведомая интуицией, подошла к ней и пробежалась пальцами по резной позолоте. Попробовала сдвинуть в сторону — нет. В другую — тоже нет. А вот на себя — верное направление. Здравствуй, встроенный шкаф.

Не зная, что и думать, провела ладонью по ряду плетей, очертила фигурно скрученный кнут, колыхнула несколько стеков. Не открывая многочисленных ящиков, ещё не готовая ознакомиться с их содержимым, закрыла потайную дверь. Не могу понять, что испытываю.

Обернулась, уверенная, что Джеймс ушёл. Но он стоял. Там же, где и раньше, у дивана. Его взгляд потемнел. Но в нём не было желания. По-моему, за гладью золота прятались тяжёлые и неприятные воспоминания.

— С кем ты меня сейчас сравниваешь, Джеймс? С Еленой? — не двигаясь с места, негромко задала вопрос.

Он пошатнулся. Зрачки дёрнулись вправо-влево.

— Что ты об этом знаешь? — грубо, резко.

Значит, зашла слишком далеко и слишком рано.

— Ничего, — деликатно, плавно, обволакивая его обжигающую злость своим спокойствием. — Только имя. И то, что у вас были отношения.

Джеймс кисло ухмыльнулся, не спуская с меня затухающего взгляда. Незаметно подошла ближе, очень медленно, как крадётся кошка к мышке. Раздумывая и решая. Поймать? Или позволить ещё побегать?

Не знаю, чего он от меня ждал, и что бы я дальше сделала, но всё решил хлопок дверью.

Джеймс отвернулся, я тоже отвела взгляд.

У двери, нагнувшись, разувался парень, удерживая на поводке белоснежного волка. Зверь был невысокий, где-то с полметра в холке. С густым пушистым мехом и словно очерченными чёрной тушью умными глазками. Которыми он с интересом уставился на меня. Ноздри затрепетали, втягивая мой запах. Острые ушки дёрнулись. Брыли приподнялись, обнажая клыки. Джеймс рядом со мной жёстко хлопнул рукой по бедру. Волк тут же прекратил скалиться. Облизался, сел, ещё раз окинув меня взглядом, словно запоминая. Белый… Арктический? Разве они не вымерли? Захотелось расспросить Джеймса, откуда он у него.

Но все эти вопросы потеряли свою значимость, стоило мне увидеть парня. Наверное, я подсознательно догадывалась, что он и есть мальчишка с лайнера, ведь каким-то чудом сохранила маску отстранённого дружелюбия, даже встретившись с ним взглядом.

Он кивнул мне, неловко улыбнувшись. Да, с общением будут проблемы. Он знает только древний, а я — межгалактический. Хорошо хоть внешность у меня была другая. Не хотелось бы напоминать ему своим присутствием о событиях, что, уверена, дают о себе знать в кошмарах.

Стоило ему с волком скрыться за дверью, я повернулась к Джеймсу.

— Что вы с ним делали на лайнере?

Он сложил на груди руки, словно делая стену отчуждённости материальной.

— Вас это не касается.

Я так понимаю, «ты» у него вырывается в крайних случаях душевного замешательства. Ладно.

— Где его мать?

— Вас это не касается, — с непрошибаемой холодной лавиной в голосе повторно заверили меня, не желая подпускать ближе.

— Тебе хоть восемнадцать было на момент его рождения?

— Вас. Это. Не касается.

— А что меня касается? — не поддаваясь раздражению, сохранила спокойный тон.

— Ваши вещи, — он указал на сумку. — Диван, — я проследила за его рукой. — Кухня, — взгляд в сторону. — Ванная, — ещё одно направление.

И, не дожидаясь вопросов, ответов, хоть какой-нибудь реакции, он просто ушёл, где-то в отдалении хлопнув дверью. Значит, так, да? Диван, кухня, ванная? Протёрла ладонями лицо. Он меня просто поражает!

Из ванной, цокая когтями, выбежал волк, оставляя на полу влажные отпечатки лап. Резко сменив направление с кухни к дивану, зверь уселся подле меня, чего-то настороженно ожидая.

Недолго думая, присела рядом и уверенным движением погладила по голове. На вытянутой челюсти белый красиво отливал голубизной, заставляя искать такую же игру цвета в остальном мехе. Животное дёрнулось от прикосновения и попыталось оскалиться, но я вовремя щёлкнула его по носу, вводя в ступор. И, воспользовавшись замешательством, уложила на бок, переходя к поглаживаниям груди и живота. Против приятного массажа суровый зверь оказался бессилен, сдаваясь и подёргивая от удовольствия задней лапой.

— Так ты девочка, — заметила за поглаживаниями волчице. — Ревнивая девочка, да? Не переживай, твой хозяин умело справляется с отталкиванием. Как думаешь, ему понравится ответное игнорирование? Надо попробовать…

Парень, выйдя из ванной, улыбнулся чуть веселее, увидев разнеженную картину. Но… я заметила скованность в его движениях. Или… заторможенность? Опаску? Словно засевший в глубине души страх? Я не психолог, но многое повидала. И такой же наклон головы был у тех, кого АрДжи сдавали на рынки рабовладельческих планет. Однако, как верно заметил накириец, меня это не касается. Проследила, как он скрылся в том же коридоре, что и Джеймс. Стоит полагать, там двери в их комнаты. Буду знать. Да и вообще, надо лофт осмотреть. Не хотелось бы наткнутся на склад вибраторов, делая зарядку…

Укладываясь после душа на разложенный диван, почувствовала, как под бок забирается пушистое животное. Подвинулась, освобождая место, и задумалась. Чтобы так приручить дикого зверя, необходимо заниматься его воспитанием с раннего детства. Где же он откопал детёныша вымершего вида? Может, в продуктах магической и генной инженерии? Но тогда у этой волчицы возможны свои секреты и способности. Стоит быть с ней поаккуратней. Генные и магические мутации могут принимать непредсказуемые формы.

И наглость. Бескомпромиссно сдвинула пушистую голову с подушки. Тихий рык не впечатлил, зато пришедшее на коммуникатор сообщение заинтересовало. Приподнявшись, проверила входящие:

«Спокойной ночи, мисс Морган.

Исполнительный директор «КосмоПро»

Алик Шторм».

Растерянно смотрела на три строчки. Поймала себя на лёгкой улыбке. Что-то приятное пощекотало в груди и убежало в кончики пальцев.

«Ночи, мистер Шторм», — набрала ответ.

В это время пришло ещё одно письмо, но без отправителя:

«Вам стоит быть готовой к десяти».

Бросила взгляд в сторону двери спальни Джеймса. Выйти и сказать — это слишком очевидно, понимаю. И даже письмо анонимным сделал, чтобы ответить не смогла. Что же, хорошо.

Не жалея времени, расшифровала пакеты данных, вытаскивая из них локальный адрес.

«Пароль от хранилища — код Неба. Мне потребовалось два года, чтобы расшифровать его, а тебе? Как справишься, так прекратятся и транзакции. Удачи!

Примечание:

Конечно, ты всегда можешь просто попросить…»

Замерев, прислушалась к звукам в лофте. Через минуту что-то глухо стукнуло. Полагаю, коммуникатор Джеймса отправился в иной мир техники.

Довольно улыбнувшись, повернулась набок, закрывая глаза. Нет, игнорирование — это слишком пресно, тем более он этого и добивается. А значит, не получит. Не хочет отношений? Мне они тоже не нужны. Но трепать безнаказанно нервы не получится…

Глава 41

В отделе разработчиков штат был весьма многочисленный. Представила меня Аддерли всем сотрудникам, но лично познакомила лишь с пятью. С ними и Джеймсом мне предстояло работать, разместившись в просторной комнате с множеством интерактивных экранов, длинным столом, кухонным островком и раскладными креслами.

Если сперва обстановка показалась мне странной для корпорации, то к пятому часу ожесточённых споров с Джеймсом я искренне любила и кофемашину, и мягкую мебель, на которой принимала самые невообразимые позы, пытаясь хоть так компенсировать головную боль и усталость.

Нет, Джеймс не ругался, не кричал, он выматывал морально, истощал психологически. Короткими фразами, завуалированными едкими комментариями и отвержением всего, что бы я не предложила. Не знаю, как ему это удавалось, но возвращаясь в лофт, единственное, чего я желала, — это сон и полная изоляция. Разработчики встречали меня сочувствующими и понимающими взглядами.

Что ещё удивило, на сотню мужчин в компании приходилась одна-две женщины. Среди разработчиков их не было и вовсе, что меня сильно озадачило. Оказалось, в Накирии женщины в большинстве своём не отдают предпочтение техническим профессиям, выбирая педагогику, искусство, менеджмент и подобные им специальности. Что же, это их дело.

Часто к нам минут на двадцать заходил Алик Шторм. Я заметила, что у них с Джеймсом близкие и тёплые отношения. Они могли посмеяться с понятной только им шутки, хлопали друг друга по плечу в приветствии, разговаривали. И, не знаю, мне казалось, они расслабляются в общении. Так же обстояли дела и с Кайлом, но только в отношении Джеймса. Алик оставался к нему прохладен.

В «КосмоПро» с Аликом я практически не общалась, хоть и ловила иногда на себе его взгляды или засматривалась сама. Зато виртуальная переписка у нас с ним процветала. Мне нравилось обмениваться с ним мнениями. Наши взгляды во многом сходились, а широкий кругозор позволял находить всё новые темы и точки соприкосновения. Я наслаждалась общением.

И, как ни странно, я сблизилась с Лейлой, ярой любительницей вызовов на коммуникатор. Её не смущало — ем ли я, принимаю душ, гуляю с волчицей, сплю или работаю. А меня не смущали пустые разговоры ни о чём. Это даже помогало разгрузить мозг после шести часов мучений в офисе. Послушать о десертах, новых салонах ухода и коррекций, знаменитостях или только вышедших треках после методов планирования и шифрования не представляло сложности и помогало расслабиться.

С Джеймсом всё было тяжело. Пробегающие искры становились больше и ярче. И я всё чаще ловила себя на том, что, слушая неконструктивную критику, вспоминаю порку на лайнере и мысленно её продолжаю и развиваю. Кажется, мне даже сон такой снился, но выдрать его хотелось не в удовольствие, а в воспитание…

Я понимала, что он злится на то, что я вмешиваюсь в его работу, да ещё и после того, как опровергла её и «потопталась сверху», но в то же время ничего не могла поделать с нарастающими злостью и обидой, закрывая их внутри себя и отделываясь спокойным отчуждением.

Эмоциональный пик пришёлся на четвёртый день, когда я утверждала, что облачные хранилища ничем не помогут, а он, не обращая внимания, продолжал разрабатывать данное направление. Когда я детально начала пояснять, почему это провально, Джеймс прикрикнул на меня, и весьма неполиткорректно, переполнив чашу терпения.

Разработчики пытались раствориться в пространстве, видя гнев руководителя, мне же стало откровенно всё равно. Я не его подчинённая и, даже если бы была, не намерена терпеть подобное.

Толкнув ногой его кресло, развернула к себе и с нажимом отчеканила:

— Не смей. Повышать. На меня. Голос.

Воцарилась тишина, но я не чувствовала страха или смущения. Меня переполняла холодная расчётливая ярость.

Он выглядел удивлённым, нелепо замерев с зажатым в руке планшетом. Однако быстро сменил живые эмоции маской равнодушного отчуждения.

— В таком случае не раздражайте меня своим невежеством в системной архитектуре и сетевых коммуникациях. Мне не доставляет удовольствие работа с дилетантом, — что-то скрывалось за его бездушными словами, что-то пряталось за ровной позолотой, что-то… нет, не могу понять.

Сжав правую ладонь в кулак, прикрыла глаза. Эту тему он затрагивает далеко не первый раз. Как же это высокомерие сердит меня. Чего он добивается? Джеймс смотрел с упрёком и тлеющей в зрачках злостью, словно его действительно злит, что я чего-то не знаю.

Лёгкий кивок головы, будто бы моё молчание что-то подтверждает. Поворот кресла, чтобы продолжить обсуждать его модель поведения модуля шифрования.

Не в этот раз. Я слишком долго терпела и молчала.

— Так не работай, — в его глазах вспыхнуло недоверие, он догадывался, что я скажу дальше, и я не разочаровала: — Выход там.

Он негромко засмеялся. Мне виделась циничная насмешка. И в этот момент я поняла, что сделаю дальше. Поэтому на новую порцию упрёков для распри отреагировала улыбкой человека, имеющего преимущество:

— Уйти стоит Вам. Ознакомиться с соответствующей документацией, углубить знания и тогда вносить предложения в планировку виртуальной реальности.

Бездна… Доигрался!

Его насторожила моя спокойная реакция, но он не придал этому значение, возобновляя работу. В лёгкой полудрёме дождалась результатов, не раз поймав на себе задумчивый взгляд льва. Подозреваешь неладное? Хорошо, Джеймс, ты понемногу начинаешь узнавать меня. А я скоро с ума сойду от противоречивого желания влепить пощёчину или поцеловать.

Наконец, я услышала желанное «Готово» и, встрепенувшись, выхватила у Джеймса планшет.

— Нинэль!

И где он в моём имени рычащие звуки нашёл? Я жёстко ухмыльнулась. Откинулась в кресле. Откомпилировала весь проект, запуская, и уже со своего планшета приступила к взламыванию «усовершенствованной» системы.

В начале я немного замедлилась, действуя по прежней схеме, но для того, чтобы воплотить её, необходимо ещё один-два хакера, что сейчас являлось неразрешимым. Усложняя алгоритм действий, я сама загоняла себя в ловушку, как вдруг вспомнила один безвредный вирус-шутку. Всё гениальное просто. Облачные хранилища шифруют информацию бинарно. Мысленно просчитала, как записывается название метода автономного запуска в двоичном виде, и ввела в строку авторизации набор нулей и единиц.

Примерно пять секунд — и у меня есть доступ ко всему ядру. Ещё проще взломать, чем было раньше. Джеймс шумно выдохнул, а я почувствовала, что больше не могу находиться рядом.

Поднялась с кресла и кинула планшет ему в грудь. Словил.

— Видимо, знания архитектуры и сетей ничего не решают, — не удержалась от комментария, уходя из комнаты.

Глава 42

— Нинэль?

Увидела мужской силуэт в окне, у которого стояла.

— Привет, Алик.

На улице было пасмурно и серо, ветер рождал шелест листьев, тихим эхом доносящийся до пустого коридора, — мне нравилось. Природная утопия в отражении на небоскрёб стекла и стали. А главное, рядом не было Джеймса. Не знаю, что с ним делать. Потом подумаю. Я устала.

Мужчина подошёл ближе, останавливаясь рядом.

— Что бы тебя ни расстроило, всё решаемо, — его голос прекрасно вписывался в сотворённый моим сознанием уголок релаксации.

— Я знаю, — посмотрела на него, прислоняясь к стеклу спиной. — В моём случае — через три недели.

— Теперь догадываюсь о причине твоей печали. Уверен, мой брат не хотел обидеть. Порой он излишне резок, но потом сам сожалеет. Не воспринимай близко к сердцу. Вот увидишь, в своей манере… он будет извиняться — помучаешь игнорированием и восстановишь душевную рану. Всегда так делаю.

Я слабо улыбнулась. Поддержка была приятной.

— Давно хотела спросить. Пока что Джеймс — единственный встреченный мной накириец-брюнет. Это что-то значит?

Он изогнул бровь, словно подозревая меня в чём-то:

— Думаешь, это сверхъестественная метка скверного характера?

Рассмеялась нелепости:

— У него не скверный характер, а сложный. Так что здесь что-то другое.

— На самом деле — ничего. Среди накирийцев есть и рыжие, и русые, и брюнеты. Но в повальном большинстве гены дают светлый цвет волос. Вот и всё, — пояснил Алик.

Через несколько стеклянных перегородок коридоров я заметила, как в холл вошла молодая накирийка. Цокот шпилек по мрамору был не слышен из-за расстояния, но отчётливо звучал в моём сознании. Вот она точно разбирается в салонах красоты и отличает коллекции одежды по дизайнерам. В причёске чувствовалась профессиональная укладка: прикорневой объём, глянцевый блеск локонов, спускающихся до тонкой талии. А вот черты лица мне показались нескладными, возможно, из-за расстояния, но какими-то они были невыразительными, незапоминающимися, словно шаблонными. Рост невысокий. А фигура любовно вылепленная или на магической коррекции, или в фитнес-центре. Под чёрным пальто виднелось красное облегающее платье с глубоким вырезом. Но смотрелось оно на ней изящно. Как утончённая обёртка на сладости.

С улыбкой на подчёркнутых бежевым цветом губах накирийка остановилась у ресепшена и оживлённо что-то обсуждала с сидящей за ним девушкой. Одна нога чуть согнута в модельной стойке, правая рука плавно скользит по гладкой поверхности, а левая — накручивает на пальцы локоны. Смеясь, она слегка запрокидывает голову, и, даже не слыша, я могла представить этот игрушечный, как колокольчики, звук. Мужчины ей улыбались.

Накирийка мне понравилась. Всегда восхищалась женщинами, что счастливо наслаждаются жизнью, ни о чём не заботясь. У меня так не получалось. Да и не хотелось никогда. Другие жизненные ориентиры. Но в такие моменты усталости, как сейчас, я начинала задумываться, как бы всё было проще, веди я себя иначе.

Бездна, стоит выпороть Джеймса за одно то, что из-за него я думаю о подобном.

Заметив Алика, накирийка помахала ему ладонью и послала воздушный поцелуй.

— Кто это? — спросила, наблюдая, как она, виляя бёдрами, устремилась к аэролифтам.

— Елена Блэк. Одна из ведущих юристов Альфы. Представляет интересы «КосмоПро» в судебных делах, — мне показалось, он помрачнел, но из-за строгого образа, что Алик всегда держал как марку, судить было сложно.

— Елена… — тихо повторила, вспоминая всё услышанное и связанное с именем.

У Джеймса были отношения с этим женским идеалом? Теперь понятно, отчего я его не интересую, как пара. Куда уж мне против канонов холодного расчёта юриста и сладкого обаяния.

— Нинэль, — посмотрела на странно воодушевлённого Алика и услышала то, чего никак не ожидала: — Предлагаю побег. Ты любишь шум океана?

— Не могу поверить, исполнительный директор корпорации прогуливает работу! — ситуация забавляла и заставляла уголки губ приподниматься в улыбке.

Спрыгнув с высокого подъёма песчаника, Алик повернулся ко мне и спустил следом, приподняв за талию. На несколько секунд я почувствовала тепло его тела. Оправдывая себя промозглой погодой, не спешила отстраняться. Иногда так хочется, чтобы кто-то закрыл от ветра…

— Мисс Морган, Вы прогуливаете её вместе со мной, — вкрадчиво заметил мужчина, перехватывая мою ладонь и ведя дальше.

— Но поддавшись Вашему, мистер Шторм, влиянию!

Я поправила козырёк чёрной бейсболки и накинутый сверху капюшон бесформенной кофты. На Алике был такой же комплект одежды. Это невероятно его преображало. Сейчас я бы не дала ему больше двадцати пяти. А если ещё и улыбаться будет… Но нет, я по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз видела улыбку на строгом лице. Редкое, но от того более ценное явление. Покатый склон дороги пугал возможностью оступиться, но пока что мне везло.

— Напомните, почему мы пробираемся к пристани окольными путями?

— Потому что мы с Вами не испытываем желания оказаться в свежих выпусках сплетен сетевых вестников, — тяжело вздохнул мужчина, надвигая кепку ниже, когда проходили мимо стайки оживлённо беседующих накириек. — Ведь они будут обсуждать наши отношения с рвением голодных хищников и подробностями, даже нам неизвестными.

— Так Вы меня стесняетесь! — громким шёпотом обличила.

Одна из девушек проводила нас взглядом, но потом забыла, возвращаясь к разговору и позволяя спокойно выдохнуть.

— Да, мисс Морган, — сокрушённо признался Алик. — Поэтому я буду прятать Вас в шкафу, под кроватью и делать вид, что мы не знакомы.

— А я буду утверждать, что Вы маньяк, мистер Шторм, и удерживаете меня против воли!

— Кто Вы? Впервые Вас вижу! — бессовестно отрицал мужчина.

— Помогите! Насилуют! — смеясь, пригрозила.

Он остановился, повернув ко мне скрытое тенью бейсболки лицо.

— Искушаете, мисс Морган… — в голосе появились неслышимые мной ранее бархатные нотки. — Искушаете…

— Ой, чайка! — я резко заинтересовалась местной фауной.

Сделала вид, что действительно увлечена белой игривой птичкой в паре метров по склону.

Уверена, под капюшоном мелькнула улыбка. Мою руку крепче сжали и повели дальше.

Глава 43

Яхта дрейфовала в океане до самого заката, добавив к моим воспоминаниям очень красивые и тёплые мгновения с запахом морской соли, брызгами волн, плеском выпрыгивающих из набегающих волн мант, белоснежными парусами, пледом и горячим шоколадом…

В лофт вернулась с чувством душевной лёгкости и приятной физической усталости. Кажется, заснула, даже не раскладывая диван и не раздеваясь.

Волчицу это не смутило. И утром я проснулась с ужасной болью в спине от того, что кто-то тяжёлый и пушистый с удобством устроился на мне сверху за неимением свободного пространства. Бездна! Ведь стоит же рядом пустое кресло. Ковёр, кстати, тоже мягкий. Во взгляде волчицы читались аналогичные мысли: как это, заняла диван, на котором она спать привыкла, ещё и не раскладываю!

Вздохнув, молча столкнула животное и потихонечку размялась.

С сомнением посмотрела на подушку и одеяло. Я их точно не брала. После вчерашнего склоняюсь к мнению, что это парень позаботился. Хотя от мысли, что укладывал меня Джеймс, защекотало в горле, разливаясь тёплой вибрацией по груди, животу и бёдрам…

Жажда указала направление на кухню. Накириец просыпался гораздо позже, поэтому по обыкновению вела себя бесшумно. Удивительно, но за четыре дня мы с ним не пересеклись в лофте ни на завтраке, ни на ужине. Мы в принципе не пересекались. Избегает, что ли? В своём доме? Вряд ли…

Однако меня поджидал сюрприз. Замерла в открытой раме прохода.

— Сварить Вам кофе?

Джеймс стоял у плиты спиной ко мне, поставив руки на мраморную столешницу и слегка наклонившись. Рассветных лучей было недостаточно для освещения — зажглась перламутровая подсветка по краю навесных шкафов и над кухонным островком. Игра света и теней на мышцах ничем не прикрытой спины заворожила меня. Какое же у него скульптурное тело, и как же хочется к нему прикоснуться. У меня дрогнули пальцы…

— Не стоит.

Голос прозвучал хрипло, но я всё списала на жажду. Прошла к встроенному в мебель серому глянцевому холодильнику и отворила левую дверцу. Достала хлеб и мясную нарезку — неохота собирать что-то более сложное на завтрак.

Джеймс недовольно замер и слегка повернул в мою сторону голову, не оборачиваясь. Чёрные локоны рассыпались по спине, не сдерживаемые узлом на затылке.

— Тогда что Вам приготовить? Чай?

Хмыкнула. Хотя на самом деле было неприятно. Сейчас, в одних приспущенных домашних брюках, с не заколотыми волосами, с мягким голосом, он был таким… таким, к которому хочется подойти и прижаться. А в голове настойчиво прокручивалось вчерашнее выматывание нервов в офисе. После такого — только выпороть хочется, не сдерживаясь, чтобы сам просить прощение начал. Невозможное сплетение желания и злости.

— Не нарушай собственные правила, Джеймс. Ты мне не готовишь.

Отложила продукты. Позже поем. Кажется, я сама начинаю избегать и игнорировать.

Позволила себе час понежиться в ароматной пене ванны, надеясь выбросить всё лишнее из головы. В ближайшее время необходимо подключиться к новостному каналу Галактического союза и проверить обстановку. На выходных займусь. Сегодня внимания требует искин корпорации.

Вернулась на кухню и снова увидела Джеймса. Только теперь он сидел на одном из барных стульев, вертя в руках кружку. С другой стороны кухонного островка стояла тарелка с пышным омлетом и чашка заварного зелёного чая. Хоть о сыне заботится — не всё потеряно.

Мужчина поднял на меня глаза. Пальцы едва заметно сжались на кружке, выдавая охватившее его напряжение. И чего, спрашивается? Он же сам себя против меня настраивает.

Как можно непринуждённее повторила процесс добывания ингредиентов для бутерброда, но… хлеба не было. Озадачено покосилась на накирийца. Это что, попытка вынудить меня к нему обратиться? Глупость. Ладно, поем в кафе у «КосмоПро», но стоило направиться к выходу:

— Не отказывайтесь, — остановил мягкий и вместе с тем напряжённый голос Джеймса. — Я готовил для Вас.

И смотрит настороженно. Словно я сейчас этим омлетом в него запущу. Куда только вчерашний тиран подевался? Никуда. Придём в офис и продолжим с того же, где прервались.

Однако… Однако я выдвинула стул, присаживаясь напротив.

Он отвёл взгляд, отпивая из своей чашки, пока я пробовала предложенный завтрак. Два раза стукнул пальцем по столешнице, словно что-то решая, и резко отодвинул стул, вставая.

— Сидеть, — подняла на него взгляд и тем же тоном добавила: — Или не буду есть твой омлет.

Тихо пробормотав что-то, он так же шумно уселся обратно. Я скрыла улыбку, снимая с вилки новый кусочек воздушного завтрака. Джеймс спустя пару секунд расслабился. Откинулся на спинку стула и, думая о чём-то своём, наблюдал за рассветом, заглядывающим в незашторенные окна.

Смысл происходящего дошёл до меня примерно на середине тарелки. Неужели это…

— Джеймс, это попытка извиниться?

Он перевёл на меня взгляд и выглядел удивлённым.

— Мне не за что извиняться, — с неподдельной искренностью.

Вилка нежно проскрежетала по керамике. Ему не за что извиняться?

— То есть, ты не испытываешь вины за то, что обидел меня, — подвела итог, отодвигая тарелку и поднимая к губам чашку.

На кипяток он посмотрел с непонятной мне опаской.

— Я позволил себе нанести Вам обиду? Чем? Озвученной правдой? — нет, нет, не соврёшь, за отрывистыми словами чувствовалось сомнение.

— Не правдой, Джеймс, а тоном и её подачей. А теперь ты вдруг готовишь мне завтрак. Очень похоже на попытку успокоить чувство вины. Согласен?

— Нет, — столбик ртути взбудоражено рванул вверх, и теперь в золотых глазах горело раздражение. Во мне оно отдалось волной чего-то глубинного и тайного, чего-то недовольного и опасного, тревожащего кровь непонятными желаниями. — Своими, возможно, резкими словами и уж тем более действиями я преследовал иные приоритеты. Жаль, что Вы не в силах заметить для меня очевидного.

Нож оказался слишком удобно зажат в ладони. И в деревянную раму вошёл точно на уровне головы проходящего мимо Джеймса. Он вздрогнул и резко обернулся. Зрачки расширились в шоковой реакции.

Я улыбнулась, отпивая чай и поднимаясь из-за стола. Он стоял как вкопанный, пока я подходила. Могу представить, с какой скоростью сейчас качало кровь его сердце.

— Чего же я этим добивалась? — с иронией прошептала, посмотрев на опасно блеснувший нож. Лев всё ещё пребывал в потрясении. — Не играй со мной, Джеймс. Ты равняешься на поведение тех, кто тебя окружает, но вспомни, где мы познакомились, — у меня другие реакции.

И спокойно прошла мимо. Теперь знает, что я ножи метать умею. Ещё немного личных сведений, и нас можно будет назвать друзьями…

Глава 44

Рабочий день прошёл тихо и гладко. Благодаря тому, что я смирилась с ничтожностью шанса работы в команде и отсела от общего стола к окну, меняя активное взаимодействие на меланхоличное созерцание.

Джеймс вёл себя спокойней, но был непривычно безучастен к работе. Часто ловила на себе его проницательные взгляды. Да, Джеймс, больше никаких предложений и попыток сотрудничества. Улучшайте систему, удачи! Потом я её всё равно взломаю…

Скучая от гнетущей тишины кабинета, обнаружила ещё один способ хакнуть искин, но к его модернизации мы ни на шаг не приблизились. Это удручало. Я не видела перспектив и возможностей. И по-прежнему была убеждена, что их и вовсе не существует. Но попыток оставлять не собиралась. Не в моих правилах сдаваться обстоятельствам.

Когда стрелки больших круглых часов подбирались к обеду, к нам вдруг заявилась Елена.

Она улыбнулась профессиональной улыбкой бизнес-леди — не размыкая губ и с долей превосходства добившейся признания и успеха личности. Поздоровалась со всеми одним лёгким кивком и уверенной походкой подошла к Джеймсу.

Его спина показалась мне неестественно прямой, а взгляд отсутствующим, словно он за мгновение закрылся в себе. Елена же собственническим жестом положила ладонь ему на плечо и, нагнувшись, с улыбкой зашептала что-то на ухо.

Почему-то мой взгляд, словно приклеенный, не собирался расставаться с этой картиной. А когда Джеймс поднялся и вышел с ней под руку, меня будто укололо чем-то жгуче-острым. Неужели льву никто не говорил, что прошлое должно оставаться лишь в прошлом? Надо исправить досадное недоразумение.

Потёрла ладонью солнечное сплетение и вернулась мыслями к коду.

То, что Джеймс не вернулся в лофт ни вечером, ни ночью, ни в субботу утром, меня… удивило. Это было что-то новенькое. Но, здраво рассудив, что взрослый мужчина может иметь свои физиологические потребности… ограничилась чашкой крепкого кофе. Очень крепкого кофе, но главное — помогло. Мысли перескочили на личные проблемы.

Промучившись полдня с блокирующими все инопланетные сигналы накирийскими спутниками, всё же смогла перехватить один из Галактических каналов. Подсоединить его к местной сети оказалось задачей более лёгкой, но неимоверно долгой.

Справилась я со своей миссией к восьми вечера и просмотр новостей с чистой совестью отложила на завтра, обнаружив на коммуникаторе с два десятка отклоненных вызовов от Лейлы. Это точно надолго. Может, не перезванивать? Какое-то настроение муторное, неохота общаться.

Поборов лень и нежелание, всё же позвонила накирийке.

— Джеймс в лофте? — едва загорелся экран, потребовала ответа Лейла.

— Его нет со вчерашнего вечера, — не задумываясь, ответила, погружённая в системный код своего накирийского переводчика.

Если доработать его в противоположную сторону… чтобы межгалактический синтезировал в накирийский и воспроизводил чистой речью… я бы, наконец, смогла узнать, как, бездна пожри, зовут его сына и волчицу! Как минимум… Сейчас же в лофте прекрасная ситуация — парень дружелюбен, но язык не знает, а Джеймс знает межгалактический, но при этом общаться отказывается. Жизненная несправедливость. Надо с ней поскорее разбираться. Вот, например, этот непримечательный модуль точно накирийскую речь парсит, значит…

— Нинэль!

— Что? — я даже вздрогнула от возмущённого окрика, невольно отрываясь от экрана планшета.

— Клёво, что ты привыкла пропускать всё, что я говорю мимо ушей. Но я думала, Джеймс тебе небезразличен!

Я посмотрела на неё с недоумением. Как-то много пропустила, раз Джеймс мне уже стал небезразличен в её представлении.

Лейла выглядела встревоженной. Из собранного на затылке хвоста выбились завивающиеся пряди. Рука нервно теребила ожерелье, отдавая щелчками стукающихся друг о друга бусин. На заднем плане виднелся светлый кафель бассейна. Помню, она уже говорила со мной, находясь в этом месте. Дом Аддерли.

Вздохнув, отложила планшет.

— Что случилось? — спокойно поинтересовалась.

— На этих выходных во «Вспышке» бои проходят!

Молча ожидала продолжения, ведь даже столь эмоциональная подача мне ни о чём не говорила. Она на бои пойти, что ли, хочет? Компания нужна? Нет. Сразу и безоговорочно.

— Он точно там!

Я всё же смогла сложить смысл трёх фраз в единое целое.

— Ты переживаешь, что Джеймс в боях участвует? — на всякий случай переспросила, потому что Лейлу я могла и не так понять.

— Да не за Джеймса, за Кайла! — раздражённо огрызнулась она, в волнении прикусывая губу.

Ну, разумеется, не так поняла… Ладно.

— Это опасно?

— Ещё как! — фыркнула девушка, откидываясь спиной на поверхность кафеля. — Никаких правил, любой вид оружия, и бой продолжается вплоть до потери сознания одного из участников. Там без травм выйти нереально! Зато голод утоляет неплохо — адреналина достаточно… И ведь Кайл обещал мне, что не будет участвовать! Но его нет дома, и коммуникатор отключён со вчерашнего вечера… Я не знаю, что сделаю с ним, когда увижу! Выпорю первым, что под руку попадётся! А перед этим специально позабочусь, чтобы первыми розги оказались! В большом количестве и самые прочные! Только бы нормально с ним всё было…

Я сочувствующе вздохнула. Успокаивать, тем более девушек, никогда не умела. А ещё меня напрягали её, так легко вырвавшиеся, слова о порке. Не представляю Лейлу за этим занятием. И подробностей мой разум знать не хочет. Незаметно потянулась к планшету. Но Лейла перебила планы:

— Сделаешь одолжение? — попросила жалостливо.

— Нет.

— Нинэль, пожалуйста! — не сдалась она, надувая губы. — Хотя бы покричи на него! Заслужил ведь…

— На кого? — устало спросила, уже даже не пытаясь понять логику.

Внезапно промелькнула мысль: а что, если сделать такую же алогичную систему искина? Наставить во всём коде метки и случайно генерировать переходы к ним в ответ на действия. Посылаешь запрос в хранилище данных — а искин к серверу обращается. Пытаешься авторизоваться в системе — он себе спокойно выполняет внутренние методы. Запускаешь деструктор — пускается в виртуальные вычисления. Вот такое взломать будет в разы сложнее… Улыбнулась абсурдности идеи.

— На Джеймса! Это он Кайла на бои потащил, я уверена! Сам постоянно участвует, вот и его привлёк! А я теперь переживаю! Что если серьёзные травмы? Там ведь и убить могут! Вдруг…

Глава 45

Лейла всё же заразила меня своей нервозностью. Правда, выражалась она странно. Я просто не могла уснуть. Хоть время было за полночь. Хоть рядом прижималась пушистая волчица. Сон обходил моё сознание стороной. Поэтому хлопок дверью не разбудил. Нет, он взметнул на пару градусов вверх раздражение: ещё и дверью хлопает!

Нарочито медленно поднялась с дивана, включая освещение. Джеймс стоял в коридоре в чёрной футболке с коротким рукавом, кожанка валялась у двери. А сам он выглядел… странно. Так сразу и не скажешь, что не в порядке.

Кровоточащие ссадины на губе, над бровью, на костяшках — вполне определённое доказательство адреналинового развлечения. Едва взглянув на меня, стянул ботинки. Бросил на столик ключ-карту.

На секунду прикрыла глаза. И что дальше? Ложиться спать? Не обращать на него внимания?

— Пойдём, — позвала, и Джеймс, к удивлению, послушно за мной направился.

И опять не смогла понять, что меня в нём напрягает.

Кивнула на барный табурет, достала из ящика медкомплекс с полным набором средств первой скорой помощи.

Ни разу не дёрнулся, пока ссадины обрабатывала. Сидел, прикрыв глаза и позволяя мне делать, что заблагорассудится. Несколько прядей волос у лица стали короткими, едва ниже линии подбородка, намекая на недавнюю встречу с острым лезвием. Я испытала что-то сродни досаде, если можно так описать желание хорошенько встряхнуть его. И вдруг поняла, что не так. Глаза. В них появились слабые зелёные всполохи, но сам взгляд был совершенно отстранённым. Таким… пустым и замутнённым, словно он и не здесь был разумом.

— Джеймс, — накириец механически повернул ко мне голову, — чему равен квадрат семнадцати?

Мужчина нахмурился.

— Ты под наркотиками? — повысила голос, и он встрепенулся.

— Нет, — прозвучало хрипло и низко. — Это постсимптомы приёма аннелагенных препаратов, — выдал, слегка запнувшись на середине фразы.

Ещё и издевается. В полвторого ночи. Аннелагенные, бездна, препараты!

— Я в космосе не представляю, что ты сейчас сказал!

Не заметила, как участилось дыхание, сосредоточенная на жгущем горло ощущении. Как будто кто-то шкрябает, царапает в груди. Вселенная! Да ведь я злилась! И это было так ново и странно. И неконтролируемо…

— Синтетический аммер консулятивного действия…

Монотонный голос оборвала пощёчина. Эхо звенело, как от разбитой тарелки. От обуревающего гнева я даже боли в руке не чувствовала, хотя след на щеке остался пекущим, огненно-бордовым. Полный эмоций отпечаток.

Джеймс медленно повернул голову, поднимая на меня совсем иной, полностью осмысленный взгляд.

И мне было, что ему сказать:

— Ты намеренно меня выводишь? Зачем? Чтобы я начала избегать тебя и сторониться? Так сильно раздражаю? Бесит мое общество? Бездна! Так просто скажи об этом! И я удовлетворю твою просьбу!

Никогда, наверно, я не была более эмоциональной, чем в этот момент. Резкими, озлобленными движениями собрала всё со стола и убрала медкомплекс в ящик. Его взгляд чувствовался неотрывно. Захлопнув дверцу, сразу развернулась на выход.

— Неужели так сложно понять, если я тебя провоцирую?

Замираю. Фраза повисает в воздухе, словно незримая нить между нами. Натянутая до предела нить. И я чувствую, как на смену злости телом овладевает нечто не менее обжигающее.

— Так, если? — оборачиваюсь, резко выдыхая. — Или провокация?

Глава 46

В кухне царил полумрак, и одетый во всё чёрное Джеймс был частью ночи. Я и забыла, как воспламеняется кровь от одного его вида. Сейчас между нами не стояли ни искин, ни Накирия, ни прошлое. Лишь растекающаяся темнота с лёгким треском флёра накалённых эмоций. Никогда не думала, что «чёрный» — синоним «возбуждения». Но низ живота сладко покалывало от янтарного взгляда, от небрежной сексуальной позы и прозвучавшего вызова.

Он молчал. Привалившись бёдрами к кухонной стойке и повернув ко мне голову. Самоуверенный и гордый, разгорячённый адреналином, с плавящимся в глазах желанием. Лев. Живое олицетворение порочности. Кто устоит? Не я точно.

Перед глазами замелькали воспоминания видео, где он избивал Ара. Теперь эти бои, результат которых — лёгкие ссадины. Сглотнула. Сладкое тепло обволакивало грудь, как капли горячего душа стекало к бёдрам. Невероятно. Но осознание его силы меня возбуждало.

Сумасшествие. Ещё вчера приняла решение игнорировать, а сейчас сгораю от желания прижаться, почувствовать его руки, его губы, его запах…

— Джеймс… — тягуче, с вибрацией, с уникальными, предназначенными одному ему интонациями. — Помнится, тебе не нравятся мои прикосновения.

На имени он задержал дыхание, словно дрожь моего голоса радиопомехой запечатлелась в его сознании. Сжал сильнее руки на столешнице. Посмотрел в черноту окна. Он что-то решал для себя.

Нужно было прекращать всё, пока не стало поздно. Пока не зашло туда, откуда выбраться не представится возможным.

Заблуждение. Я уже не могла уйти. Ни телом, ни разумом. Сейчас не было ничего важнее, чем находиться с ним рядом.

Голос Джеймса поделил всю цепочку событий на до и после:

— И снова ты делаешь неверные выводы, — он оттолкнулся от стойки и медленно подошёл на расстояние вытянутой руки. Его взгляд, тембр завораживали, не давали сдвинуться с места, обескураживали. — Мне не по нраву не прикосновения. А то, что я желаю их. То, что меня подводит собственное тело. Ты делаешь меня зависимым, Нинэль. Я не хочу привязываться к женщине, которой не нужен. Но ты чистейший образец самодостаточности. Тебе никто не нужен.

Сердце сбивалось от каждого слова. Мне стало так невыносимо жарко. Словно его близкое присутствие заряжало меня противоположными зарядами.

— Верно, — выдохнула, соглашаясь. — Я так живу. Так — я выживаю. И через несколько недель исчезну, меняя личность, имя, биографию. Что изменилось? Ты говоришь со мной…

Он хранил молчание. Янтарный взгляд, раздумывая, грел мои губы, нос, глаза — каждую черту лица. Столько сомнений, страхов, противоречий. Отступать было некуда.

Медленно он опустился на колени.

Меня повело от того, что за этим скрывалось. От тех возможностей, что открывались. Словно вспышка — всё во мне окатило пламенем. Такое возможно? Так сладко…

Остро. Неожиданно. Дыхание перехватывало. А между ног было так горячо, что я сомневалась в реальности. Он смотрел мягко, с толикой вызова и спокойной уверенностью.

Облизала пересохшие губы, решаясь.

— Без привязанностей? — сделала шаг вперёд, окунаясь в страсть его ауры.

Эхом прозвучало:

— Без привязанностей…

Глава 47

Легко толкнула ногой в бедро, заставляя сесть на пятки. Стопой развела шире его колени. Он усмехнулся как-то растерянно, но послушался. Правила менялись, и в этой игре у меня были все карты. Я могла делать с ним что угодно. Волна восторга ухнула от горла к желудку, растеклась тревожащей душу дрожью истомы. Какие правила? Никаких. Только желания…

Подошла ближе. На лице блуждала загадочная безрассудная улыбка. Джеймс смотрел на меня с пониманием. Казалось, мы оба не верили, что это происходит в реальности. Но мной уже управлял кто-то другой. Игривый, бесстрашный и не собирающийся отпускать угодившего в сети льва. Попался…

Наклонилась, глядя в самые яркие глаза. Ему пришлось запрокинуть голову. И в янтаре я видела восхищение тем, что я не боюсь вызова, что у меня хватает силы доминировать над ним. Ему нравилось происходящее. А я с ума сходила от того, что этот противоречивый красавец решил мне довериться, что сам встал на колени. Это пьянило, завораживало. Я теряла привязку ко времени, не чувствовала гравитации. И забывала, что правильно, а что считается аморальным. Если мы оба хотим этого, то какая, к бездне, разница до предрассудков разума?

Кончиками двух пальцев прорисовала твёрдую линию челюсти. Остановилась под подбородком. Склонилась к самым губам, что приоткрылись в призыве. Нет, хитрец, не так просто и не так быстро.

— Я собственница, Джеймс, — выдохнула вместо поцелуя и с нажимом большим пальцем очертила его полные губы. — Если ты будешь со мной эти три недели — то только со мной.

Что-то горячее прикоснулось к подушечке пальца, передавая новую порцию зарядов тока. Руку словно ошпарило. Он лизнул меня? Джеймс самодовольно ухмыльнулся, видя в моих глазах разгорающееся пламя.

— Разумеется. Но это правило двухстороннего порядка.

Его нежелание делить меня с кем-то мурчанием отозвалось в сознании. Улыбнулась, поддразнивая:

— Разумеется, — и ещё немного помучив губы дыханием, потёрлась своей щекой о его, чтобы зашептать на ухо: — Я зла, Джеймс… На тебя… Очень зла… Ты плохо себя вёл… Виртуозно портил мне настроение… Неделю, Джеймс… Грешно так бессовестно убивать моё неземное терпение… Говоришь, провоцировал… Провоцировал… Ты достиг цели…

Вру. Я уже не злилась. Только не сейчас. Я играла. И собиралась воплотить в реальность то, о чём последнее время ежедневно мечтала. Снова защекотала дыханием его губы. Посмотрела в глаза. В янтаре пульсировали изумрудные всполохи, отражая нешуточную внутреннюю борьбу. И это противостояние откровенного желания и пока ещё неизвестных мне сомнений, страхов, собственных барьеров, запрещающих мыслей, а может, воспоминаний сильного мужчины делало его таким ранимым, что в очередной раз судорогой перехватило горло на выдохе. Теперь горели и лёгкие. Полный комплект вожделения.

Не хочу, чтобы ты во мне сомневался. Просто не отступай — и убедишься, что можешь довериться. Он словно прочёл это по лицу. Зелёных искр стало больше. Повёл плечами, расслабляя мышцы, а я всё пыталась совладать с крышесносным осознанием того, что он меня чувствует глубинно, духовно, читает и верит.

— Накажу, — слова отпечатались поцелуем между соединенными на мгновение губами, и терпким послевкусием легло горячее обещание: — Тебе понравится…

Застав врасплох порывистостью, он за шею притянул меня к себе. Обезоруживая той нежностью, что сквозила в страстном поцелуе. Она едва не заставила упасть рядом. Тело затопили миллионы зарядов наслаждения. Что ты творишь? Я же расплавлюсь…

Каким разным может быть звон пощёчин. Сейчас он был сигналом гонга перед началом боя.

Его рука беспомощно упала. Во взгляде замелькало злое недовольство. Ах, здравствуй, лев. Давно ты угрожающе не скалился.

Насмешливо ответила на вызов:

— Мне нравится манипулятор в тебе. Он держит меня в искристой остроте тонуса. Надеюсь, тебя не обременяют наши с ним обмены любезностями?

Он с ухмылкой и огнём возбуждения в глазах слизнул выступившую в уголке губ капельку крови.

— Тяжёлая рука для тяжёлого характера, — ласково погладила пострадавший уголок и вплела руку в его волосы на затылке, потянула, заставляя подниматься. — Вставай, Джеймс. Время позднее. Дети спят, а мы будем играться…

Глава 48

Напоследок оцарапала загривок, убирая давление. Его дрожь от невинного действия передалась и мне. Одержимость. Нельзя ведь задыхаться от одних мыслей. Но… но я не могу. Воздух слишком горячий. Обжигающий, как пар при кипении.

Не думая, взяла Джеймса за руку, потянув за собой в зал. Казалось, отпусти я его сейчас, оборви магическую связь касаний, и он мгновенно надумает себе болезненного, снова закрываясь.

Свет включать не стала. Нет. Зачем, когда у меня наполовину полный резерв магии?

Одна. Две. Три. Четыре алых сферы разлетелись в разные стороны. Трепещущим вином очерчивая контуры предметов. Какая волнующая атмосфера. Бордо и тьма. Голову кружит порочность. Она порхает в воздухе наравне с возбуждением. Она обволакивает, создавая непривычную грацию движений, рождает во рту сладкий привкус запретных наслаждений.

Ладонь в руке на секунду сжалась. Ах, да. Кто-то до сих пор не знал, что я обладаю магией. Обернулась, лукаво улыбаясь. Его взгляд соскользнул с пульсаров на моё лицо. И мне ожидаемо ответили демонстрацией собственных способностей. В радиусе нескольких метров по кругу замерцали отражения. Десятки отражений пары в оттенках пламени и ночи. Всё внутри сладко скрутило. Бездна, он такой красивый. Рядом с ним чувствую себя смелой, сильной, уверенной. И это так восхитительно. Словно его близость меня раскрывает…

Что он создал? Зеркальные формы материи? Как же волнующе видеть свои копии, видеть, понимая, что это действительность. Что это мой взгляд так горит. Что это на меня Джеймс смотрит с бушующим желанием. Откуда же ты энергию взял?

— Прекрасно, Джеймс. Значит, и с поддержкой заглушающего заклинания справишься, — иронично посмотрела на его сомнение и, понизив голос, велела: — Раздевайся. Твоя одежда — третий лишний между нами.

Он облизал губы, с мягкой оттяжкой, так сексуально… А чего стоит взгляд, кривая ухмылка и вместе с тем жёстко ровная спина!

Обошла его, останавливаясь сзади. Приподнялась на цыпочки, чтобы проговорить на ухо:

— Нужна помощь? Не можешь совладать с руками?

Он хмыкнул и… кивнул. Сложил на груди руки в ожидании. В окружающих зеркалах тенью отпечаталось провоцирующее высокомерие. Если бы знал меня чуть лучше, понял бы, что моё отражение улыбается предупреждающе. Но он оставался беспечен, ожидая от меня сам чего не зная.

Совсем немного замахнулась — он даже не заметил — и ударила ладонью по ягодицам, в последний момент вложив в удар магию. Потенциальная энергия возрастила силу в разы. Джеймс весь закаменел. На щеках выступили желваки. Он повернул ко мне в неверии лицо, чтобы убедиться, что это не галлюцинации.

— Ещё помочь? — спокойно, с холодком угрозы и замахом ладони.

Он резко развернулся, отступил от меня на шаг и поспешно стянул через голову футболку, слегка запутавшись.

Я с нежностью рассмеялась, получив в ответ ленивую улыбку льва в засаде. Космос, порой он такой милый, а порой жестокий, скрытный и циничный. И это в нём так завораживает, так манит.

Дьявол, когда он со звериной пластикой качнулся с носков на пятки, избавляясь от брюк, у меня на ногах поджались пальцы. Прикусила губу. Не скрывая восхищения, обласкала его тело взглядом, особенно изумительный стояк. Ну кто бы на нём не задержался? Просто зубы сводит от того, как меня к нему тянет. Гипнотический магнетизм, животный, сексуальный…

— Могу я помочь Вам снять одежду? — как шёлком приласкал голос.

— Нет, — протянула загадочно, склоняя на бок голову и продолжая его разглядывать. — Ты наказан.

Джеймс издал звук, близкий к першению в горле. Потёр ладонью подбородок — в его глазах можно было утонуть как в омутах. Он ни капли не смущался наготы. Вальяжная поза, прямой взгляд, уверенность — от этого так разило возбуждением, предвкушением, соблазнением. От этого я сама забывала о стыде, или это всё неистовое желание? Бросила ему стянутую с запястья резинку. С лёгкой хрипотцой приказывая:

— Убери волосы.

И пока он справлялся со своей гривой, магией спустила с потолка цепи, взяла из шкафа пару навесных замков. Холод металла приятно студил кожу ладоней. Подобралась с тыла к Джеймсу и подтолкнула к блестящей стали в центре комнаты. Участившееся дыхание, при котором переливались мышцы спины, мне понравилось. Мне всё нравилось. Особенно, как смотрелись мощные звенья цепей на его предплечьях. Так сладко, как глазурь на десерте.

Джеймс дёрнул руками, стояло цепям натянуться. Я на секунду прикрыла глаза — звон щекотал нервы, переполнявшее меня желание требовало бросить всё к бездне и заняться с ним сексом немедленно. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы разогнать жаркие видения. А с выдохом подула ему на спину. Но реакции не было.

Обошла его, чтобы увидеть глаза, и оказалась права. Уже успел надумать себе что-то лишнее. В янтаре нервно мелькали отголоски сомнений, возможно, даже паники. Цепи снова зазвенели, жалобно.

— Тихо, — прикоснулась к его щеке ладонью, заставляя смотреть на себя.

Он действительно нервничал, скулы заострились, зрачки практически скрыли радужку. Мягко прикоснулась к губам, как пёрышком провела, — напряжение с него самую малость спало, достаточно, чтобы он меня услышал:

— Я знаю, что при должном усилии ты их снимешь. Но зачем? Только скажи — я сама открою замки, и больше никогда не вернёмся к подобным развлечениям, — услышав окончание фразы, он передумал говорить. — Нет? Тогда расслабься. Сейчас же. Мы с тобой побывали в разных критических ситуациях, где могли повести себя весьма жестоко. Несмотря на это, я спокойно остаюсь с тобой в закрытой комнате. И ты будешь спокоен, Джеймс. Ты должен научиться мне доверять. Согласен?

Он лишь крепче вцепился в цепи и отвёл взгляд.

— Нет, — слабо хлестнула по щеке, он с тяжёлым вздохом вернул мне своё внимание. — Я знаю, как ты не любишь разговаривать. Но со мной общаться придётся. Я хочу знать, что ты думаешь. Знать, а не догадываться. Так ты согласен на такие условия?

Улыбнулась, когда он тихо ответил:

— Я готов попробовать. Если ты всё ещё желаешь этого. Из меня паршивый сабмиссив.

— Глупости, — потёрлась кончиком носа о его шею. Космос, как же он восхитительно пахнет пряными специями, сахарными сладостями, бархатно-терпким сандалом, горечью полыни. И с толикой иронии поведала ему: — Ты умница.

Джеймс фыркнул мне в волосы, аж мурашки побежали. Прикрыла на секунду глаза, наслаждаясь тем, как он ко мне тянется. Уверена, не будь руки скованны, обнял бы. Успеет ещё, а пока…

— Умница, — повторила уже другими интонациями, глубокими и властными.

Такой шёпот, наверно, способен заставить струны вибрировать. Джеймс задержал дыхание и, сексуально закусив губу, мягко толкнулся мне в живот эрекцией. От места соприкосновения повеяло по всем клеточкам тела пожаром.

— Не дёргайся, — выдыхаю, едва не стону, изнемогая от желания. — Знаешь, что я с тобой сделаю?

— Выпорешь? — шёпотом и с вызывающей усмешкой.

— Это лишь малая часть, Джеймс… — говорю, обходя его и прижимаясь со спины. — Приправа…

Глава 49

Перехватывает дыхание от того, как колотится его сердце, от того, какой идёт жар от его тела. Собственный пульс мгновенно перестраивается под этот ритм. И все мышцы сладостно сжимаются от желанной близости. Хочу его.

Нашла в отражениях взгляд Джеймса. В нём горело ответное желание.

Завела вперёд руку и, не притрагиваясь, прорисовала пальцем линию от его живота, по груди через шею. В воздухе, за сантиметр до кожи, но ощущение щекочущее, волшебное, словно смогла почувствовать его без прикосновений. Добралась до скулы и провела по ней нежную дорожку, видя, как он от удовольствия прикрыл глаза. Потрясающе красивый. Даже сложно поверить в реальность.

Погладив гладкую щёку, снова вернулась к шее и приласкала сгибом пальца пульсирующую голубую жилку. Приникла поцелуем с другой стороны шеи, жадно, щекоча языком, а затем покусывая.

— Нинэль… — прозвучало хрипло и умоляюще.

Спрятав в шее улыбку, подняла голову и посмотрела в отражение. Джеймс едва заметно дрожал — и это было так восхитительно. Положила обе ладони ему на грудь и с сильным нажимом довела до низа живота, чтобы оставить там длинные бордовые полосы от ногтей. Сама едва с ума не сошла от вида — глаза блестели, как огни воздушных станций. А он, он стонет, так низко, так до звёзд сексуально.

— Нравится?

Он мотает головой и, крепче вцепившись в цепи, выдавливает:

— Очевидно же.

Засмеявшись, убрала руки, так и не прикоснувшись к самому главному. Джеймс разочарованно повёл плечами. Но замер, стоило мне снова прикоснуться. Лёгкими кроткими поцелуями покрыла его спину. На вкус он — как крепкий кофе. Никогда не любила, а сейчас горло сушило от желания выпить.

Пытаясь выровнять дыхание, присела и ногтем указательного пальца царапнула его с внутренней стороны бедра до самого колена. Его дрожь усилилась, и он снова зазвенел цепями, приподнимаясь на носочки и возвращаясь в прежнее положение.

— Нинэль…

Зовущий голос пробирал до самого сердца. А как приятно к Джеймсу прикасаться. Ладони покалывало чувственными зарядами.

Поднялась и, погладив его по бокам, одну руку оставила на животе, кружа вокруг пупка, а второй — заставила запрокинуть назад голову. Захватила мочку уха, нежно посасывая, перемежая с болезненными укусами.

Не выдержав, Джеймс потёрся об меня спиной. Отпустила, позволяя повернуть голову, и с тихим стоном приникла к губам. А губы кисло-сладкие, как яблочно-клубничный нектар. Стук крови в ушах заглушил все звуки, когда наши языки переплелись. И мне мало, хотелось глубже, больше, жарче. Джеймс прикусил мою губу, и в ответ ладонью прикоснулась к его члену. Космос, так волнующе и приятно…

Медленно ласкала, наслаждаясь тем, как в мой рот прерывисто отдаёт его горячим дыханием. Джеймс целовал ещё неистовей, до самого головокружения.

Убрала руку и нетвёрдо отошла на шаг. Всё, что осталось в его глазах, — это жажда продолжения. Красный свет очерчивал каждый мускул его совершенного тела, а тьма вокруг шипела тёмным наслаждением.

Приподнялась на цыпочки и открыла замки, что с грохотом приземлились на пол. На движение среагировала хлопком ладони по плечу.

— Тебе кто-то разрешил опустить руки? Не слушай его. Здесь решаю только я. И разомкнувшиеся цепи не значат, что ты отпущен. Просто надобность в них отпала. Держи себя сам…

Нахмурился, но послушно взялся за звенья. Похвалила, ласково потёршись кончиком носа о его, и от поцелуя не уклонилась.

Со стоном оторвалась от искусных губ — Джеймс потянулся за мной. Упоительное мгновение.

Добравшись до шкафа, прислонилась к нему лбом, успокаивая добравшееся до горла сердце. Выдохнув, взяла кнут и вернулась к Джеймсу.

Остановилась сбоку, в нескольких метрах. Зафиксировав локоть, выбросила кисть вперёд, очерчивая круги.

Словно чёрная змея, кнут кольцами вился по полу, добрался до Джеймса и кончиком провёл по голеням, чтобы вернуться обратно.

Джеймс ухмыльнулся. Поняв намёк, отодвинул ногу в сторону.

Улыбнувшись, щёлкнула кнутом в воздухе за его спиной, обдавая порывом воздуха. Его проняло. Невольно выгнулся. Облизал губы, снова призывно ухмыляясь.

В зеркалах отразилось, как кнут за его спиной описал восьмёрку, а на спине остались два аккуратных пересекающихся крестом следа. Он, не издавая ни звука, закрыл глаза и склонил к груди голову. А затем тишину прорезал шумный выдох. Я покачнулась, когда он посмотрел на меня. Изумруды светили ярче золота. Я уже откровенно горела.

Щелчки звучали треском свечей, неровно, непредсказуемо и остро. Иногда просто в воздух, иногда оставляя новую полосу. Меня завораживали пластика Джеймса, его сдержанные реакции, пламенные взгляды. Но, почувствовав, что уже теряю голову от желания, выронила рукоять, останавливаясь.

Не замечая шагов, оказалась с ним рядом и провела ладонью по тёмным отметинам. Через несколько дней и следов не останется, я не причиняла увечий. Почувствовала, как сквозь кожу просачивается вибрация его тела. Прижалась и, обхватив ладонями лицо, поцеловала с переплетением страсти и нежности.

Он с жаром откликнулся. Подхватил за талию, сжимая и приподнимая. И я, сама не отдавая себе отчёта, обняла его ногами.

Поддерживая одной рукой под попу, второй он зарылся в мои волосы, вжимая в себя, углубляя поцелуй, насколько это возможно.

Сквозь немыслимые потоки наслаждения почувствовала спиной твёрдую поверхность стены и комода. Джеймс покрывал поцелуями мою шею. Откинув голову, заметила, как дрожат зеркала и световые сферы. Это было так чувственно. Всё вокруг то погружалось во мрак, то окрашивалось бордовым светом.

Помогла снять с меня майку и вскрикнула, стоило ему прикоснуться к обнажённой груди. Одно малейшее касание — а меня бьёт током. Что уж говорить об умелых ласках и поцелуях. А он с утончённым искусством доводил меня до пропасти. Мои руки уже давно стянули резинку и запутались в чёрных прядях. Я вся извивалась от неимоверного желания.

Наконец он избавил меня от пижамных брюк вместе с бельём. Провёл ладонями по ногам от стоп к бёдрам, раздвигая и устраиваясь между ними. Застонала с нетерпением, когда он потёрся членом, дрожа, но не входя. Погладил меня по спине, пощекотал нёбо языком. И я вдруг поняла, что даже сейчас, когда у меня всё в голове смешалось от страсти, он контролирует себя, ориентируясь на мои желания. Я едва не кончила от хлынувшей по телу нежности к этому мужчине.

— Хочу тебя, — хрипло выдавила и громко вскрикнула с его первым движением.

Ощущая его в себе. Глубоко. Остро. Горячо. Желанно. И его резкие движения сейчас, как самое необходимое лекарство. Прикусила его плечо и почувствовала такую же отметину у себя на шее. Это довело меня до грани, взрывая сознание таким наслаждением, что всё померкло, рассыпая реальность. Кажется, царапала его, но точно поймала момент, когда Джеймс со стоном кончил мне на живот.

Вокруг кромешная темнота. А может, у меня просто не открывались глаза. От эмоционального переизбытка могла лишь отстранённо гладить его по плечам.

И когда меня взяли на руки, пригревшись на груди, наконец заснула.

Глава 50

Проснувшись, присела на диване, но тут же поймала соскользнувшее с обнажённого тела одеяло. Сонно встряхнула головой. В комнате царил ранний полумрак, а за окном стучал дождь.

Подтянулась к спинке дивана. Волчица лениво подползла по матрасу и положила голову на колени. Запустила пальцы в мягкий мех.

Блаженная истома в теле не давала жалеть о случившемся. Но и разум не позволял заблуждаться. Всё только осложнилось. Прикоснулась ладонями к лицу в трусливом желании спрятаться от всех проблем и сразу же поднялась. Не в этой жизни.

Одевшись, под шум дождя направилась на кухню.

Со стаканом сока забралась с ногами на стул и включила голограмму канала Галактического союза.

«… искривление Вселенной до сих пор не позволяет нам преодолеть край мироздания. Кто знает? Возможно, тогда мы бы обнаружили, что не едины в космосе, что где-то за пределами Вечной Туманности существуют другие вселенные с другими расами. Возможно, похожими на нашу или кардинально отличающимися. Когда галактики смогут выйти на контакт? Научные центры обещают — скоро…»

Отпила терпкий напиток, терпеливо ожидая, когда закончится категория науки и культуры.

«…экстренные новости! Галактикон назначил дату заседания суда над АрДжи — оно состоится первого числа следующей триады. Каким будет наказание для потрясшей всю галактику пиратской группировки? Политика Галактического союза — компенсирующее воздаяние. Из чего следует, что пиратов самих следует отдать в рабство. Но как быть с антирабовладельческими законами пояса? Чем в итоге пренебрегут — человеколюбием или справедливостью?…»

Я хмыкнула. Человеколюбием. Я даже знаю, с подачи какого министра АрДжи приговорят к лишению всех прав и статусу собственности. И даже знаю, кто станет хозяином Джони. Точнее, хозяйкой. Цонер никогда не отличался мирностью намерений, и месть, на самом деле, всегда важнее морали.

«…до сих пор неизвестны. Почему Галактикон скрывает имена участников операции? Что за этим стоит? Безопасность? Так всех ли виновных выдали общественности? Или кого-то защищает броня власти? Когда станет известна вся правда?..»

Вся? А когда правда открывалась полностью? Она всегда припорошена чьим-то мнением. И сейчас с голограммы уверено вещал Филипп Патриц, возглавляющий Правый сектор, что преобладает количеством во всех галактических палатах:

«…Галактикона были согласованы с Управлением безопасности Галактики. Успех операции обеспечивали умелые действия объединённой команды специалистов. Все они будут по достоинству награждены, но до оглашения приговора останутся под грифом инкогнито по причине того, что часть виновных, скрытая шифрованием, всё ещё неизвестна. Без показаний некоторых галактиконцев многие сведения не смогут фигурировать в обвинениях. Остаётся надеяться, что посмертных наград не появится…».

За «награждены» мне явственно повеяло угрозой, даже холодок по спине пробежал. Согласованы? Как же… Надеется? Разве что на обратное… И с каких пор десяток консультантов — объединённая команда специалистов? Вот и припорошенная правда…

— Не припоминаю наличия в своей сети Союзных адаптеров.

Я повернула голову на голос Джеймса. Он стоял в дверном проёме, сложив на груди руки и прислонившись боком к арке. Ещё сонный и полуобнажённый в мягком сером свете пасмурного утра. Такой притягательный.

Пожала плечами, возвращаясь взором к мерцающему экрану.

«…Глава Магического клана Ночи Нейл Дорт всё ещё находится под следствием. По неподтверждённым сведениям, данные о его преступной деятельности продолжают поступать в Галактикон, обеспечивая долгое заключение. Реформирование Кланов на Лилии продолжается. На текущем этапе ветви власти распределены между кланом Лика, с его новым Главой Одри Морганом, и кланом Неба, что возглавляет Теннис Вайт. Кто займёт верховенствующую ячейку политического аппарата магического сообщества, покажет время…».

На секунду промелькнувшая голограмма отца взбудоражила душу давно забытыми переживаниями. Как давно он подался в политику? Об этом я не имела догадок.

«Я ведь говорила Вам, что это женщина», — вспомнилась странная фраза накирийки при первой встрече в Галактиконе. «Женщина» можно перевести и как «дочь». Посылая иск Руководству, «КосмоПро» наверняка получили ответом мои данные.

— Не имею склонности верить в совпадения, — заметил Джеймс своим глубоким, низким голосом и перевёл на меня непроницаемый взгляд.

Шум дождя усилился.

— А я только что поняла, что твоя мама непозволительно хитрая женщина. Оказывается, не способностями, а вторым именем я обязана предложению работы и защиты. Как давно «Морган» мелькает в межгалактической политике?

— Сложно определить однозначно, но, пожалуй, год как.

Год, который я провела в космосе с АрДжи. Теперь ясны и причины неведения. От осознания с моими чувствами творилось что-то непонятное. Сумбурные ощущения, но точно не радость.

— Клан Лика, — тем временем заговорил Джеймс, глядя на меня с интересом. — Ваш дар, должно быть, связан с перевоплощениями.

— Я Сирена, — ответила скорее машинально.

— Что скрывается под этим понятием?

В голосе слышалось какое-то тёплое любопытство, что заставило отвлечься от размышлений и посмотреть на мужчину. Ох уж эти чёткие контуры тренированных мышц — у него великолепное тело, так и тянет, тянет погладить, прикоснуться губами. Он наклонил в сторону голову и едва заметно улыбнулся, словно поймав меня за подглядыванием.

— Как-нибудь я покажу тебе, что за этим скрывается, — тихо пообещала, зная, что в голосе раскрылся букет оттенков, что принято называть томным и сексуальным. — Ты поймёшь, когда. Мой дар весьма незабываем. Раз ощутив его на себе, узнаешь, что значит очарование…

Джеймс выдал чуть более глубокий вдох. Кажется, я начинаю распознавать его персональные признаки возбуждения. Что это? Спишу на пресловутую интуицию доминантов к сабмиссивам. И я определённо хочу повтора игры с ним. А ведь надеялась, что после раза остыну…

В это время мужчина достал из холодильника банку какого-то синтезированного напитка и, немного замявшись, присел на соседний стул. Пришлось прятать от него улыбку. Это было так… нелепо. Сначала явно собирался уйти, потом решил сесть, но, уже дотронувшись до спинки табурета, снова что-то надумал, замирая на мгновение, чтобы потом с грубым шумом резко усесться. Представить не могу, что творится у него в голове. Но сердце почему-то замирает как раз в моменты таких характерных решений. Посмотрела на него и с заботой спросила:

— Сидеть не больно? Может, подушечку? И на пол?

Хорошо, что я предусмотрительно подождала, пока он глотнёт. Джеймс замер на вдохе, каменея телом, и взглянул на меня с застывшим в округлившихся глазах неверием. Жестяная банка в его руке жалобно застонала, и шипящая жидкость пролилась из смятой ёмкости через край на ладонь, на брюки, на пол. Уверена, что за секунду до того, как он пришёл в себя, увидела выступивший на скулах румянец смущения. Космос, меня мгновенно опалило пьянящее желание. Похоже, не я одна думала, что после раза остыну, и не я одна заблуждалась…

— Не больно. Не может, — между холодными отрывистыми фразами он стирал с руки и брюк пролившийся напиток, упорно меня не замечая.

Наклонилась к нему, переходя на шёпот:

— А на пол, значит, стоит?

Думала, сейчас огрызнётся, замкнётся, уйдёт, а получила открытый и вместе с тем предупреждающе-настороженный взгляд:

— Зависит от Вашей угоды.

Прикоснулась к щеке, стирая злую опаску.

— Так много зелёного оттенка в глазах. Это как-то связано с вашим «голодом»? Выходит, твой я утолила…

— Вероятно, я должен поблагодарить, — между словами появились знакомые мягкие паузы.

Когда он так говорит, во мне всё судорогой сводит от тёплых волн удовольствия.

— И что, поблагодаришь? — недоверчиво, с иронией.

Джеймс отвёл мою руку. Прикосновение к запястью отозвалось в теле лёгкой дрожью. Но он не остановился. Приблизился к моему лицу, приворожив горящими изумрудами в радужках. Провёл ладонью от плеча к шее, отчего сбилось дыхание. И поцеловал. Осторожно. Неторопливо. Безумно приятно.

Отстранился немного — я удержалась от того, чтобы следом податься, — и приласкал дыханием щёку:

— Достаточно благодарности?

— Если только под проценты, — в тон ответила, зная, что он усмехается — сама ведь улыбалась.

Как вдруг запястье отрезвило вспыхнувшей болью.

Зашипев, спрыгнула со стула, непреднамеренно опрокидывая. Но руку так пекло, что было плевать на шум и прочие факторы. Джеймс вскочил следом, сориентировавшись, обхватил меня со спины, не давая нанести себе увечий.

На запястье вспыхивали и гасли кровавые символы. Казалось, что их прижигают калёным железом. Откинула голову Джеймсу на плечо и сжала зубы, вытерпев секунд пятнадцать мучительной боли. И облегчённо обмякла на мужчине, стоило ей прекратиться. Бездна…

— Ты практиковала магию крови?

Невероятно, но он злился. Отпустил мои руки и сжал талию, давая понять, что ответить придётся. В магии, что основана на отнимающих человеческие жизни ритуалах, меня обвинили впервые.

— Нет, — и, медленно осознавая происходящее, хрипло продолжила: — Это разрыв клятвы. По причине смерти одной из сторон.

— Кто вторая сторона?

Я повернула к нему голову, озвучивая шокирующую истину:

— Дэйн Нэйтвэд. Капитан Галактикона. Он только что умер.

Глава 51

Последствия разрыва клятвы преследовали меня весь день, проявляясь во внезапном головокружении, постоянной жажде и апатии. В итоге пролежала до вечера на диване в тепле одеяла. Стук капель по стеклу вгонял в сонливость. И морально, и физически я отдыхала.

Что было действительно странно, Джеймс оставался рядом. Заняв половину дивана, он работал, окружив себя проекциями виртуальных окон. А когда я просыпалась, приносил воду. Забота стала приятной неожиданностью. Если только забыть о предшествующем ей допросе о причинах, побудивших связать себя с Дэйном клятвой. Можно подумать, есть более надёжный способ обеспечить неразглашение конфиденциальной информации! И чего Джеймс привязался?

— Что-то не так?

Из собранных стилетом волос теперь выбивались короткие пряди у лица, которые он часто пытался убрать от глаз. И каждый раз невольного движения я наслаждалась отсветом тёмно-фиолетового оттенка в прядях обсидианового цвета. Джеймс полусидел, прислонившись к спинке и расслабленно согнув одну ногу в колене. Вот интересно, он привык ходить по дому в одних брюках или дразнит меня? Не знаю, что и думать.

На его вопрос не отвечала, хоть и понимала, что вызван он моим пристальным вниманием. Приподнявшись на руке, я уже минут пять не спускала с него взгляда. Смотрела, как оценивают картину или статую, подмечая достоинства, не забывая недостатки.

— Вы смотрите с какой-то целью, или Вас тяготит безделье?

Меня забавляла его разговорчивость как реакция на собственное молчание. Непривычно, Джеймс? Напрягает, да? Буду показывать как не надо на примере реальности.

Выждав ещё минуту, вытянула руку и загадочно, без цели или причины провела пальцем по длинному следу, пересекающему его грудь. Ощущалась лёгкая неровность кожи. Но больше чувствовался жар. У него всегда повышенная температура. Дракон. Сейчас и пламя выдохнет.

Джеймс словил мою ладонь в свои резким броском. Я даже вздрогнула. Хлопок вспугнул. Что-то внутри дёрнулось от неожиданности.

Мужчина улыбнулся насмешливо. И, продолжая одной рукой удерживать мою, вернулся к работе. Я почувствовала лёгкое поглаживание с тыльной стороны ладони. Так ты играешься, лев… Вот ведь непредсказуемый. Забрала у него ладонь и переключила внимание на свой планшет. Мучить безразличием, так мучить.

— У Вас необычная реакция на смерть.

Ты это ещё на лайнере должен был заметить, не так ли? Виражи судьбы родили во мне ледяное спокойствие, и, если бы не разрыв клятвы, я бы рассуждала, а не переживала. Почему же Джеймс так в себе замыкается, не подпуская? Мысленно дала себе слово, что доберусь до правды. И начну, пожалуй, прямо сейчас. Только, как бы его плавно подвести к этой грани…

В почте поджидали несколько писем. Первым открыла от Алика. Вылетевшая голограмма какого-то старинного особняка с мириадами разноцветных мерцающих огней над крышей оказалась пригласительным на благотворительный вечер. Растерявшись, смотрела, как огоньки взрываются охапками искр.

— Соглашайтесь. Это обязательное мероприятие. И Вам необходимо явиться на него с парой, — прокомментировал Джеймс парад ярких красок.

Если это ревность, то очень странная. Я бы предпочла пойти с ним, но ведь не предлагает. Не реагируя на прозвучавшие слова, закрыла трёхмерную модель и занялась остальными письмами. Были среди них и спамовые буклеты, и вопросы от разработчиков, и даже сообщение от Аддерли. На нём выдержка Джеймса и сдала:

— Вы меня игнорируете из-за усталости, или я что-то предпринял, что Вам пришлось не по нраву?

Улыбнулась про себя, откладывая планшет. Попался…

Манипулятор. Не нравится льву, что его игнорируют. Всё должно быть в обратном порядке. Наглый хитрец. Поднялась с дивана и потянулась. Почувствовала его взгляд, теплом просачивающийся сквозь кожу. Поиграем.

— Давай выясним один момент, — обернулась к нему, чтобы видеть реакцию. — Проснувшись утром одна, я испытала неприятное чувство. Словно мною попользовались и отложили до следующей надобности. Ты эту цель и преследовал, когда решал, где меня укладывать?

Он смотрел с удивлением. Как застигнутый врасплох и не понимающий, что ответить.

— Мне позволено Вас в свою постель укладывать? — прозвучало совсем не то, что ожидала услышать.

В замешательстве нахмурилась, честно признаваясь:

— Не знала, что тебе нужно разрешение.

— Не знал, что Вы этого желаете.

Я усмехнулась, видя, что он собирается вернуться к работе.

— А чего ты желаешь?

Он поднял на меня взгляд. Закрыл все виртуальные окна. Убрал планшет. Скрестил на груди руки. Но всё ещё молчал. И как это понимать? Как его понимать?

— Джеймс… — протянула, начиная обходить диван, приближаясь. — Если ты не будешь отвечать мне, я не стану с тобой разговаривать.

Почему-то мне казалось, что подобная перспектива ему даже понравится. Но Джеймс недовольно выпятил челюсть. Отвернулся к окну и через мгновение выдал:

— Я не знаю.

Прозвучало… честно. Так честно, что я даже запнулась на шаге. Не знает? Не знает… Бездна, ты надо мной издеваешься? Он же убьёт своим арифметико-логическим устройством всю мою операционную систему!

— Прекрасно… И с твоим «не знаю» разбираться предстоит мне?

Он вскинулся — забывшись, задела гордость, а может, и воспоминания встревожила. Вон как взглядом замораживает, словно и не было вчера ничего, и мы снова спорим об искине в стенах офиса.

— Вас никто не…

— Т-ш-ш, — прервала холодную тираду, запечатав сжатые губы указательным пальцем. — Я услышала, что хотела. И мы ещё поговорим. Но не сейчас. Сейчас — сам решай, как пройдёт вечер. Можешь идти к себе работать, а можешь остаться со мной. Но придётся выходить за черту комфорта, Джеймс. Придётся слушаться.

Напряжение покинуло его мышцы. Похоже, Джеймса так сильно раздражают только разговоры. Ничего, аккуратно, исподволь, то, что мне нужно, я из него достану. Главное — не давить. До поры, разумеется. Сам он тоже ничем личным не поделится без пинка психологического. Космос, я точно с ума сойду от этой скачущей грани необходимого и допустимого. И ведь никогда нельзя быть уверенным, что понимаешь его. Ответственность. И большая.

Он думал. В такие мгновения глаза слегка стекленеют. Но прошло не больше десяти секунд, как Джеймс, бросив на меня потемневший янтарный взгляд, хищно перетёк в коленопреклонённую позу у моих ног. Как же сладко тянет низ живота от добровольной сдачи.

— Я Ваш, госпожа, — выдохнул с туманной поволокой, словно дым кальяна.

Ох, как, набрав высоту, рухнуть вниз — всё внутри дрожит, сжимается. Так волнующе. Страшно признаться, но мне нравится. Вот только передо мной лев, не домашняя зверушка. И ему другое надо.

Вытащила из его волос стилет и отложила на диван. Позволила себе намотать чёрную гриву на кулак, вынуждая запрокинуть голову. Он ухмыльнулся, встретившись со мной взглядом. В янтаре таились предвкушение, интерес, самоуверенность и лёгкая опаска. Пьянящий коктейль.

Мой голос ложился на его сознание интимным заклятьем:

— Никаких «госпожей». Я сразу представляю обезличенную массу женщин с тематическими девайсами. Но здесь только ты и я, Джеймс. Я не играю в кем-то придуманную игру, не следую устоям твоей планеты — я веду себя так, как мне нравится, как мне хочется. Как тебе хочется. И это никем не описанные правила. Так что нужно сказать? — мои губы ускользали от его, ослабляя бдительность, дразня и распаляя возможной наградой.

Джеймс потёрся о моё предплечье щекой, сбивая дыхание. И только удовлетворившись реакцией, произнёс с насмешкой в уголке губ:

— Я Ваш, Нинэль.

Космос, а как сердце стучит, задавая жаркий ритм всем клеточкам тела. Я улыбнулась, надменно и снисходительно, — ему понравилось. Член и без того натянул лёгкий шёлк ткани.

— Вчера были наказания, сегодня — может, воспитание? Ценить что-то начинаешь после потери, — задумчиво очертила дрогнувшие губы. — Испробуем на практике? — и с твёрдостью, которую мне ещё не приходилось применять в интонациях, приказала: — Ни слова, Джеймс. Стони, мурлычь, хоть рычи. Но права говорить, — склонилась к его шее, заканчивая с придыханием: — я тебя лишаю.

Его это нисколько не взволновало. Наивный. Я ведь доведу до этой самой грани отчаянного желания высказаться. Но, чтобы сделать ощущение острее, прикусила покрывшуюся мурашками кожу и добавила ещё одно обещание, скрывая улыбку:

— Слово без разрешения — и проведёшь всю ночь с кляпом, — шутка, конечно, но… он-то не знает.

Глава 52

Вспомнила, что в квартире мы не одни, а холл — единственный путь на кухню и в ванную. Вчера была уже глубокая ночь — сын его точно спал, но сейчас…

Снова вдыхаю пьянящий запах Джеймса. Происходящее рождало во мне странный трепет, как маленькое чудо, ожидание волшебства. И хотелось одновременно и продлить момент, и наслаждаться действием. Поэтому отстранилась и мягко подтолкнула его в спину.

— В спальню, Джеймс… Нам ведь не нужны зрители…

Поднявшись, он обернулся, словно спрашивая: «А ты идёшь?». Улыбнувшись, снова подтолкнула его в спину, шепнув напоследок:

— И глаза закрой. Сегодня я буду до боли нежной…

Дождалась, пока закроется дверь, и подобрала с дивана стилет. Провела по нему подушечкой пальца. Мурашки от прикосновения к холодной стали отдавали лёгкими импульсами к низу живота.

Подошла к скрытому за картиной шкафу и решилась, наконец, просмотреть содержимое ящиков. Выдвинула самый верхний: за тёмным деревом скрывались мотки красных и чёрных веревок разной степени грубости и диаметра. Я облизала губы, представив Джеймса связанным. Вот, например, этой чёрной, грубой, с палец толщиной. Закинутые за голову руки… Широко раздвинутые ноги… Контраст светлой кожи и чёрных пут… Смятые простыни…

Лёгкая дрожь пробежала по моему телу, оставляя жар между ног и томление в груди. К трём моткам добавилась найденная во втором ящике плотная повязка на глаза. Там же я нашла странную игрушку — тонкий гибкий прутик заканчивался шариком из перьев. Её также прихватила. И свечу. И шёлковую перчатку, зачарованную эффектом случайных прикосновений. Рядом с ней лежали ещё несколько подобных артефактов. На чёрной перчатке внутренняя сторона ладони была усыпана короткими острыми иглами, что едва не сбило с настроя. Не для меня точно — замутит от такого количества крови. А рядом, как назло, ещё и коробка с разными иглами и лезвиями. Передёрнувшись, сразу перескочила на самый нижний ящик.

Ох, а вот и анальные девайсы. Я сглотнула — а выбор-то большой, хотя, признаться, думала, он не любитель такового. Да и о себе бы не подумала, что, представляя в мужчине вибратор, буду чувствовать нарастающую лавину желания. Представляя в Джеймсе вибратор. Вот и определился главный компонент желания…

Дополнив выборку игрушек, вошла в спальню.

Первое, что коснулось моего сознания, — это запах дождя, стук капель, вечерняя прохлада. Взгляд зацепился за развевающиеся шторы и лёгкий силуэт открытой двери за ними. От смены температур кожа покрылась мурашками.

Комната была огромной, как целая квартира. Но, похоже, его лофт и есть три объединённых квартиры, занимающих весь этаж. Стен не было, и помещение казалось действительно просторным, хоть и делилось на зоны: спальня, кабинет, зал, тренажёры. Полумрак не давал разглядеть особенности интерьера, но сейчас мне было и не важно.

Джеймс стоял на коленях слева от двери. С закрытыми глазами, как я и просила. От созерцания чётких контуров мышц, острых скул, чувственных губ я быстро забыла о веющей прохладе. Хотелось прикоснуться, почувствовать тепло и мягкость кожи, услышать, как сбивается дыхание, увидеть, как сам за мною тянется, — а руки были заняты.

Прошла к кровати и разложила всё, что взяла, на небольшом столике рядом.

Обернулась и мягким полушёпотом позвала:

— Иди ко мне…

Поднявшись, он уверенно направился к постели. Правда, дойдя до неё, в сомнении замедлился.

— Я здесь, — ещё тише, но он слышит, правильно меняет направление, сокращает расстояние. — Стой.

Замирает.

Последний шаг делаю сама. Чертовски нравится, как он настороженно прислушивается к происходящему, не имея возможности видеть. Лёгкая опаска зверя, готового в любой момент ощетиниться. Особый вид адреналина.

— Не думай, — шепчу, прикасаясь кончиками пальцев к его скуле, и он вздрагивает от неожиданности. — Не надумывай, Джеймс, — приподнимаюсь на цыпочки, чтобы прижаться и продолжить шептать: — Просто чувствуй. Тебе ведь нравится то, что я даю. И мне нравится. Здесь только удовольствие. Я не сделаю ничего плохого. Доверься, Джеймс, — и с улыбкой спрашиваю: — Я ведь того стою?

В ответ меня приобняли за талию, окружая жаром. Должно быть, это «да». Молчаливый лев. С тобою можно лишь догадываться, балансируя на грани.

— Позволишь завязать тебе глаза? — и сердце стук ускоряет.

Он сглотнул, колеблясь. Весь напрягся. Одно дело держать их закрытыми, и другое — не иметь возможности открыть. Я понимала. И всё больше терялась в догадках, что должно было случиться, чтобы имея такой арсенал игрушек, получить паническую реакцию на самые простые воздействия.

Потёрлась о его щёку носом, вздрагивая от обезумевших мурашек наслаждения. Крепче обняла за шею. И почувствовала выдох на плече, осторожное касание губ к ключице.

— Умница, — с улыбкой, а он снова хмыкнул.

Упрямый лжец. Знаю ведь, что нравится — чужой пульс собственный ускоряет.

Завожу руку за спину и переплетаю пальцы. Отстраняюсь, веду его за собой несколько шагов до постели. Джеймс касается губами виска, щеки, добирается дорожками поцелуев до шеи. Его ладонь забралась под одежду, нежно обводя каждый позвонок. И не успела я опомниться, как почувствовала прохладу простыней. Такой яркий контраст для пылающей кожи, что невольно ахаю, выгибаясь под ним, как кошка.

Рассмеявшись, перехватила контроль, переворачивая Джеймса на спину. И склонилась к недовольно сжатым губам, прошептав перед поцелуем:

— Не шали… — поймала его горячий выдох.

С трудом оторвалась от пленительных губ и скатилась с Джеймса. Ох, на секунду потемнело перед глазами. Давление скакало сильнее, чем в гиперпространстве. Забрала повязку с верёвками и присела на постель рядом.

Он потянулся ко мне. Нашёл руку. Дёрнув, наклонил, чтобы, притянув за шею, взбудоражить кровь ещё одним поцелуем-касанием. Словно во рту тает глоток горячего шоколада. Пользуясь моментом, аккуратно завязала ему глаза.

Почувствовал. Отстранился. Дыхание сорвалось, выдавая его напряжение.

Не давая закапываться в тревожащих мыслях, ласково коснулась ладонью груди, добралась до пупка и оттуда прошагала пальчиками по мягкой дорожке волос. Замерла на грани пояса брюк — Джеймс задержал дыхание. Ждала, легко очерчивая встретившуюся границу. И спустя мгновения он просительно приподнял бёдра, отчего жар во мне вспыхнул с новой силой.

Спустила ладонь, прикасаясь наконец к внушительной эрекции. И с его довольным стоном вздрогнула сама от мурашек, что разогнала пробравшаяся к пояснице рука Джеймса.

— Нахал, — простонала, перехватывая разыгравшуюся ладонь.

Пленила вторую и, поглаживая запястья, завела их Джеймсу за голову. Крепко оплела верёвкой, на манер наручей, и прикрепила к кованному изголовью. Горячее дыхание обожгло грудь, и он дёрнул руками в желании коснуться, но безрезультатно. Поцеловав предплечья, снова вернулась к брюкам.

Немного помучив, лаская через ткань, помогла избавиться от последней детали одежды. Сильным нажатием провела ладонями от бёдер к щиколоткам и, преодолев лёгкое сопротивление, развела их в стороны. Оглянувшись, заметила едва проступивший румянец на скулах. Словно зачарованная, провела по нему большим пальцем. Он такой красивый, чувственный, невероятный…

Вздохнув, Джеймс развёл ноги немного шире. Без слов предлагая продолжить. Нежно поцеловав манящую скулу, закрепила положение верёвками и вернулась к рельефному торсу. С наслаждением гладила грудь, плечи, живот, горящим взором наблюдая за тем, как он выгибается, задерживая дыхание.

— Нет, нет, Джеймс, — убрала руки и вкрадчиво пообещала: — Мы только начинаем…

Глава 53

Он улыбался. Чуть смущённо, как мне кажется. От этого сердце обрывалось. Сглотнув, дотянулась до прутика с перьями и стилета.

— Любишь играть в горячее-холодное, Джеймс?

Ответом он плавно облизнул губы. Вот ведь чувственное обаяние, я от него таяла…

— Игра контрастов всегда возбуждает…

Зажав в ладони прутик, провела шариком перьев вдоль живота. Как же сладки дрожь и мурашки на чужой коже, словно меня саму трепетно касается мягчайшее пёрышко.

— Давай попробуем совместить нежное с острым, — мурлыкнула, выписывая стилетом ту же дорожку.

Нажима никакого, и след — всего лишь покрасневшая черта. Но ощущения… Джеймс запрокинул голову, натягивая верёвки. Затаив дыхание, добавила лёгкий укол, и шум дождя перекрылся хриплым стоном удовольствия.

Пьянея от реакции, повторила с внутренней стороны бёдер, на груди, спустилась параллельными чертами по животу ниже. И сама уже едва дышала от низких стонов, дрожи, что он пытался сдержать, и самодовольной призывной ухмылки. Она безумно возбуждала. Как и осознание того, насколько ему всё происходящее нравится…

— Замёрз?

Нежно отследила лёгкими касаниями пальчиков едва заметную дрожь. Он подался навстречу. Такой разгорячённый, такой близкий — дух захватывает. Бесшумно вспыхнул огонёк свечи, стилет и перья исчезли.

— Сейчас согреешься, — шепчу тихо, с придыханием, чтобы дополнить картину красных полос от стилета восковыми дорожками.

Его струной выгнуло. Космос, это так красиво, что нет сил остановиться. Приближала и отдаляла свечу, наслаждаясь игрой проступающих мышц, плавными изгибами тела. Желание кружило голову. Но волшебство ночного таинства восхищало сильнее, не позволяя оборвать игру, сдерживая. И когда он, крепко сжав челюсти, весь оцепенел, когда дыхание оборвалось, мгновенно прекратила, откатывая от грани.

Не реагируя на шумный выдох, на выступившие угрозой желваки.

— Не смей, Джеймс, — коснулась губами щеки, ласково убрала прилипшие к шее пряди, счистила воск. — Без моего разрешения никакой разрядки.

Ох, как же ему мои слова не понравились, и как же его выгнуло, стоило дотронуться раскинутых ног вибратором. Поцеловала успокаивающе в шею, в подбородок, не убирая лёгкого давления руки и спрашивая, продолжать, или не стоит. Поймав в плен мои губы, он сам подался вперёд, насколько позволяли верёвки, и, кажется, ни я, ни он не почувствовали, как игрушка вошла до конца. Но от одной мысли во мне всё снова ухнуло и взлетело, переворачиваясь. Плохая девочка. Плохой быть до дрожи сладко.

Джеймс хрипло застонал, как маленький взрыв вулкана, — меня мгновенно окатило лавой. Попытался свести ноги, дёрнул руками… Бездна, не должно ведь так от чужой беспомощности накрывать. Но бёдра сами сжимались, и я понимала, чем вызвано его желание.

— Я так хочу тебя, — отрывисто выдохнула, натягивая перчатку. — Это ненормально…

В его ухмылке я прочитала: «Кого интересует нормальность?». Безумие так чувственно будоражит. Вкрадчивое касание затянутых в шёлк пальцев нахальное самодовольство стирает. Представляю, как его должно накрывать от завязанных глаз, от сдерживающих верёвок, от вибратора и от повышенной чувствительности разгорячённой игрушками кожи. Второй рукой стёрла с искусанных губ капельку крови, которую он тут же слизнул, целуя мои пальцы. И это так нежно, что сердце простреливает зарядами.

Немного энергии, и перчатка перестала быть аксессуаром. Руку обволокло теплом: ощущения очень похожи на горячую ванну. Вместо кончиков пальцев положила ему на живот всю ладонь. Повела по груди, по плечам, по предплечьям и обратно — до стоп и икр. А ощущения калейдоскопом менялись: прохлада ветра, мягкость меха, дрожь тока, нежность лепестков, щекот травинок… Я даже терялась в множестве ассоциативов.

Хриплое дыхание, скомкавшиеся простыни и пластика движений в попытке избежать мучающих истомой прикосновений. Я ведь обещала быть до боли нежной…

— Хочешь что-то сказать?

Ладонь остановила в нижней части живота, а сама с наслаждением и тихим стоном прижалась к нему. Джеймс судорожно кивнул. И я поняла, что могу сейчас спросить о Елене, о лайнере, о сыне, о семье — и он расскажет. Вот только, что-то не даёт… Нечестно, плохо… Доверился, а я воспользуюсь… Нет… Не так уж и важно это прошлое, чтобы насильственно наружу вытаскивать. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то поступил так со мной, а значит…

— Говори. Разрешаю.

— Наклонись, — попросил прерывисто, жадно, низко, хрипло… Оголодавший лев.

Я заинтересовано приблизилась к его лицу и угодила в сладкий плен губ. Ну как тут сдержать стоны, тянущиеся обнять руки, когда он такой противоречивый, просто невероятный?..

— Это было молящее «пожалуйста», Джеймс? — а голос-то срывается. — Мне определённо нравится твоя манера выражения просьб и благодарностей…

А он не слышал, тянулся, целовал, тёрся, жалобно скрипя верёвками…

Задыхаясь от захватывающего сознание желания, избавилась от перчатки, сняла с Джеймса повязку, чтобы раствориться в изумрудах, в янтарном золоте, потеряться в пламени губ. Это сильнее, чем можно выдержать. Желанная опасность. Доза адреналина и чего-то ещё, что довольно мурчало в груди, заставляя ластиться лисёнком к большому чёрному льву. Опасно, но так жарко.

— Развяжи, — нетерпеливо дёрнул руками, но я лишь, улыбаясь, избавилась от одежды, купаясь в тёплом восхищении взгляда.

— Нет… — выдыхаю категорично, ведь мне кое-чего не хватало.

— Нинэль… — не выдержал, когда мои бёдра, живя своей жизнью, начали покачиваться в известном ритме.

— Нет… — медленно повторила, и так от собственного шёпота мурашками пробрало…

Зажмурился с силой, а я замерла, ликуя, и вот оно. Я уже снизу, а бедные верёвки обрывками отлетели в сторону, больше не сдерживая. Мысли просто не успевали появляться в голове под градом ласк, поцелуев, я задыхалась в ярких волнах наслаждения. Сама подалась вперёд и сама же застонала от сладкого взрыва блаженства. Невероятное чувство наполненности, открытости, жара — близость. И это продолжалось и продолжалось, кажется, маленькую вечность…

Глава 54

— Мы где-то потеряли простынь, — прошептала прижимающему меня к матрасу Джеймсу.

Лениво оторвав голову от моей груди, он поймал мой взгляд своим, не обращая внимания на царящий на кровати хаос.

— Стало быть, отсутствие подушек — малозначительный фактор.

— На матрасе лежать неприятно, — поёрзав, аргументировала.

— Так мне постель перестилать по этой причине? — с неприкрытой иронией и вызовом.

Нежно погладила изгиб брови и пообещала проснувшемуся эгоисту:

— Сейчас пойдёшь спать на пол…

Прищурившись, испытывая твёрдость моих намерений, постель мне всё же поменяли…

В лёгкой полудрёме, прислушиваясь и чувствуя дыхание спящего Джеймса, я пролежала около часа. Совершенно не спалось. Может, это последствия дневного сна, а может, и избыток впечатлений, или всё ещё разрыв клятвы…

Понимая, что не могу разобраться с чем-то тягостным в подсознании, осторожно выбралась из-под Джеймса. Подняла с пола простынь и, завернувшись в неё, вышла в уличную прохладу балкона.

Просторный, скорее, и не балкон, а терраса. Крытый навесом, отгороженный кованным бортиком и освещённый лампами. Я забралась в кресло, подтягивая к груди колени. Перед глазами простирался ночной город в жёлтых и красных огнях прожекторов. Всё ещё стучал дождь.

То, что убирать начнут с капитана Галактикона, знали мы оба. Но раз клятва исчезла, это знание не помогло Дейну избежать смерти. Хоть мы и не были близки, жаль. У меня есть неделя-две, прежде чем начнутся покушения. При желании, добраться до человека можно где угодно. А желания у них в избытке. Значит, уповать на Накирию не стоит. Я здесь официально, так не спрятаться. Только инициировать смерть и менять личность. Но как же это всё сложно…

Сама не заметила, как заснула, слушая дождь и обдумывая дальнейшие манёвры.

Проснулась, чувствуя, что меня осторожно укладывают в постель. Не открывая глаз, словила ладонь Джеймса, накрепко переплетя пальцы. Замёрзла, что и не странно. Правда, благодаря инъекции иммунокомплекса простуды можно не опасаться.

— Нинэль, я должен идти, — он попытался забрать руку.

Странно. Знаю внутренними часами, что ещё рано.

— Куда? — сонно пробормотала.

— На Нефирит, — назвал одну из планет в поясе Родиона.

Остатки сна я стряхнула довольно быстро, выпуская его руку и поднимаясь в постели. Включила освещение. Джеймс был полностью одет, а у кровати стояла дорожная сумка. Неожиданно.

— Прости? Зачем тебе в соседний пояс?

— Работа, — лаконично ответил, следя за тем, как одеяло сползает с обнажённой груди.

Небрежно закинула обратно, Джеймс же, напротив, потянул на себя, стаскивая.

— Прекрати. Я не понимаю. У тебя командировка?

Он перевёл взгляд на мои глаза и, выждав некоторое время, нехотя пояснил:

— Повредили одну из систем безопасности местной компании. Диагностика. Отладка. Договоры. Я буду отсутствовать неделю. Возможна погрешность в день-два, но неделя — это стандартный минимум и обычная практика в подобных ситуациях.

— Стоило предупредить, — я растерянно взъерошила волосы, чувствуя себя обескураженной новостью его отлёта на другую планету.

— Это имеет значение? — тем временем равнодушно спросил мужчина.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась невольно.

— Зачем я Вам? — всё так же спокойно спросил он.

Как ни странно, ответа у меня не было. Что значит, зачем?

— Я не понимаю вопроса, — честно сказала.

— Но ответ уже дали.

Джеймс подтолкнул меня ладонью в живот, чтобы ложилась спать дальше.

Не стала сопротивляться, укладываясь, только отклониться не дала, обвив руками за шею и вплотную притягивая.

— Скажи хоть, как сына твоего зовут и волчицу, — прошептала.

— Ты разве не знаешь? — так же тихо произнёс мужчина, не пытаясь отстраниться.

— Откуда, Джеймс? Он не владеет межгалактическим…

— Зато у тебя есть в наличии переводящая программа.

— Что? — я резко оттолкнула его в плечо и сама поднялась, буравя взглядом. — Переводящая программа? Ты копался в моем коммуникаторе? Пока я спала? Бездна, Джеймс! Сколько можно?

Он даже ухмыльнулся, веселясь тем, как я сдерживаю негодование.

— Я-то гадал, отчего меня не настигли кары кибернетики? — с едва заметной насмешкой и усмешкой. — А ты не знала…

Схватив подушку, с силой приложила его по голове. Джеймс даже не сопротивлялся и не изворачивался. Продолжая криво улыбаться, мягко забрал подушку из моих рук, откладывая.

— С прошлыми сначала разберись, — грубо напомнила о заблокированном хранилище.

— С ними разбирается паспортный стол, — снова ввёл меня в ступор мужчина.

— Паспортный стол? — медленно повторила, осознавая. — Вместо того, чтобы попросить меня, мило извинившись, ты к бездне переоформляешь все свои данные? Гордость погубит тебя, Джеймс, а упрямство утрамбует землю могилки.

— Проблемы, пусть даже причинённые тобой, — мои заботы, — он снова уложил меня в постель и, мягко коснувшись губами лба, приказал: — Спи.

Ах, спи… Властный лев… Придержав его, со всей серьёзностью спросила:

— Ничего не болит? — дотронулась с намёком на ту часть, что пониже спины.

— Нет.

А что это у нас на скулах? Бледный румянец? С улыбкой погладила притягательно острые контуры.

— Точно? — невинно уточнила. — Я просто не знаю. Может быть, нужно чем-то там смазать…

— Нинэль… Прекрати, — он зарылся лицом в мои волосы, скрывая реакцию.

Рассмеялась, довольная тем, что вывела его из равновесия. Такие моменты — настоящая отрада для моих терпения и самооценки.

— Удачи, — я поцеловала его в щёку, отпуская.

Отстранившись, Джеймс подхватил сумку, удаляясь. Но в дверях замер и обернулся:

— Ты ведь ещё будешь здесь, когда я вернусь?

Подложив руку под голову, скованно улыбнулась, отвечая:

— Увидим, Джеймс. Жизнь многогранна…

— Барри, — услышала я, засыпая.

Что же, имя сына я всё-таки узнала.

Глава 55

Утром обнаружила у себя на запястье странный браслет. Ремешок не толще мизинца, словно резиновый, ребристый и мерцающий жемчужным светом. С похожим по свойствам круглым экраном, отличающимся разве что чуть большим диаметром. Непонятный аксессуар терялся на бледной коже и не ощущался, как будто вес его был в микрочастицах.

Признаться, заметила я его далеко не сразу, а когда, задумавшись, вертела в руках стакан сока, сидя на кухонном островке. Луч солнца заиграл бликами на ромбовидных гранях, привлекая внимание. С полминуты наблюдая за неожиданным открытием, хмыкнула и отправила льву сообщение: «Джеймс-Джеймс, что это за неопознанный объект у меня на запястье?».

Пришедший через несколько минут ответ заставил меня рассмеяться. «…» — и сразу всё ясно, правда? Даже не «Очевидно», нет, троеточие! Целых три нажатия по экранной клавиатуре. Браво! Отчётливо представилось, как он закатывает глаза, обращаясь к Вселенной.

Продолжая улыбаться, отправила: «Джеймс, он не снимается…». Суровый и максимально короткий ответ не заставил себя ждать: «Форс-мажор. Смиритесь». А после моего «Спасибо» переписка оборвалась, весьма ожидаемо. Я лишь покачала головой. Удивительный мужчина — не хвалится подарком, а делает вид, что ничего не произошло.

Ещё бы знать, что за подарок. Уверена — не просто украшение, но сама не разберусь в предназначении. Снова покрутила браслет. Бездна! А ведь и вправду не снимается…

Пользуясь оставшимся временем, продлила аренду автолёта, что необходимо было делать еженедельно. Ещё в первый день выбрала себе одну из предложенных местной службой моделей пассажирского класса, не желая зависеть в передвижениях от Джеймса или кого бы то ни было. Потом пришлось повозиться с арендой места на парковке, переоформлением водительских прав — но ничего, справилась. Так что сейчас со спокойной душой подтвердила денежный перевод за дальнейшее использование.

Подняла взгляд на вошедшего в кухню парня и приветливо улыбнулась. Он скопировал жест. А я в очередной раз подметила, что одевался он, в отличие от своего отца, консервативно: светлые джемперы, тёмные брюки. Однако то, что вещи дорогие, было видно: сидели хорошо, материал качественный. Сам парень без загнанного выражения лица превратился в настоящего красавца, а доброжелательный характер просто вынуждал меня причислить его владельца к идеалам.

— Барри, — позвала, и он удивлённо выглянул из-за дверцы холодильника. — Нинэль, — показала на себя рукой.

Кивнув, он повторил моё имя, запоминая.

На большее пока что рассчитывать не приходилось, но переводчик я добью когда-нибудь до нужной мне стадии. А пока махнула ему на прощание и отправилась в «КосмоПро». Джеймса нет — надо пользоваться возможностью развить свою идею.

— Доброго дня, Нинэль, — я отвернулась от автолёта, встречаясь взглядом с Аликом.

Прохладный ветер пробежал по открытой парковке, заставляя поёжиться. Сегодня было сыро и пасмурно, напоминая о вчерашнем ливне. Листья деревьев шумели под порывами стихии.

Рядом стоял припаркованный серебристый автолёт главы компании. А сам он находился от меня в одном шаге. Машины словно отгородили нас, закрывая стенами от природного хаоса. Я поправила на плече сумку и откинула с лица волосы.

— Привет, — улыбнулась чарующей синеве взгляда и, пока не передумала, добавила: — На счёт вчерашнего приглашения — я согласна. Насколько поняла, мероприятие — благотворительный бал-маскарад? В эти выходные?

Мужчина чуть отступил назад, пропуская меня первой на выход. Мой ответ стал для него приятной новостью. А для меня не был неожиданностью — мне нравилось проводить с Аликом время, как бы двойственно это ни выглядело.

— Верно, мисс Морган. Бал-маскарад. Не страшно предстать перед общественностью моей парой? Пусть и на один вечер?

— Что вы, мистер Шторм, — и бросила напоследок, скрываясь за стеклянной преградой «КосмоПро»: — Я ведь буду в маске. Когда лицо скрыто — все страхи забыты…

Глава 56

Неделя промчалась стремительно, выделившись в моей памяти лишь несколькими событиями. На третий день я довела переводчик до стадии тестирования, ради чего вечером и заглянула в комнату к Барри. Не учла лишь того, что засиделась с разработкой до поздней ночи, и парень уже спал. Собиралась тихо выйти, но остановилась, услышав стон.

За дверью Барри скрывалась жилплощадь не меньших размеров, чем у Джеймса. Пользуясь схожей планировкой, я создала небольшую тусклую сферу и добралась до кровати, всё ещё решая, насколько обосновано нарушаю границы личного пространства. Пятно света охватило разворошенную постель и спящего парня. Он метался в плену кошмара.

Оставив сферу на прикроватной тумбочке, присела на постель и, схватив за плечи, встряхнула. А стоило увидеть ужас и панику в глазах, инстинктивно выпустила магию дара.

— Всё хорошо, — прошептала и невесомо провела рукой по голове.

Переводчик передал смысл, а дар Сирены изменил голос, воздействуя на чужое сознание и психику. Прекрасная песня, обворожительная, мелодичная, заставляющая забыть обо всём на свете. Мало кто знает, что скрывается за этой красотой внушение, сила которого превосходит любую ментальную магию. Вымерший дар, оставшийся на страницах легендариума и возрождающийся раз в столетие в одном из кланов.

Его дыхание замедлялось, взгляд терял осмысленность, и на грани сна и яви я прошептала фразу-установку:

— Что бы тебя ни беспокоило, оно останется в прошлом, не тревожа сердце, всего лишь воспоминание.

С последним звуком дар успокоился, возвращаясь под контроль, а Барри уснул. Погасив сферу, покинула его комнату, унося за собой смятение. Кажется, я, сама того не замечая, образовывала связь, ведь какое мне, по сути, дело до чужих кошмаров? Нелепица.

А в первый выходной недели я наконец познакомилась с местной журналистикой. Торговый комплекс, куда меня затащила Лейла с целью покупки вечерних нарядов, был богат на развлекательные голограммы. Я не углублялась в их суть под атаками консультантов магазинов. Но стоило разместиться после покупок в кафе, невольно обратила внимание на красочную картинку.

Признаться, я опешила. Это был снимок. На фоне транспортного корабля в космопорту был запечатлён Джеймс. С Еленой. И крупный заголовок «Снова вместе!». Я подпёрла голову ладонью и заинтересовано продолжила читать. «Джеймс Шторм и Елена Блэк отбыли на Нефирит для урегулирования возникшего конфликта между «КосмоПро» и «Октавией». Судя по цвету глаз, скандальная пара возобновила отношения».

— Да ладно! — Лейла тоже заметила голограмму и открыла её на своём коммуникаторе, приближая. — У него реально радужки зелёные! Представляешь!

Ага. Я даже знаю, как именно они обрели цвет. Скрыла улыбку и спокойно спросила:

— Ты удивлена?

— Да нет, — она отмахнулась, убирая голограмму. — У них это сезонное: поругаться — сойтись, поругаться — сойтись и по новой. Но в последний раз крупно повздорили, хотя никто так и не понял из-за чего. Несколько лет прошло с того времени. Видимо, улеглось.

— Может, у Джеймса появился кто-то другой?

Лейла фыркнула, заказывая очередной коктейль.

— Нет. Это точно. Он вообще ни на кого, кроме Елены, внимания не обращает. Первая и вечная любовь. Это у неё партнёры чаще перчаток меняются. Елена в принципе неполигамна и узами сочетаться не собирается. Жизнью наслаждается. Это круто.

Вот как. Первая любовь? Интересно. Но я заметила в поведении Лейлы что-то неладное.

— То есть, ты с таким мировоззрением согласна? — усмехнувшись, поинтересовалась.

— Да, — она воинственно вскинула подбородок. — С мужчиной можно приятно провести время, раз или два. Но связывать жизнь — это ерунда. Ничего приятного, только ругань, лишние заботы и негатив.

— Это я сейчас слова Елены слышу? — я иронично склонила голову на бок, наблюдая за этим преображением.

— Нет! Просто это и так всем понятно!

— Правда? А мне вот понятно, что кто-то поссорился с Кайлом… И поговорил об этом со своей подругой, принимая советы…

Она шумно выдохнула, отпила из бокала коктейль и только после этого призналась:

— Мы расстались, — и, не дожидаясь вопроса, сумбурно продолжила: — Он мне соврал. Соврал, понимаешь? Сказал, что не будет участвовать в этих дурацких боях, и участвовал! Хотя я запретила! Запретила! Зачем мне парень, который не слушается, врёт и заставляет меня волноваться?

Можно было спокойно сделать вид, что сочувствую, что Лейла права, что Кайл ей не нужен — то есть, можно было не вмешиваться. Но я отчего-то заговорила иначе:

— Почему ты ему запретила?

— Это опасно! — она сверкнула глазами и нервно забарабанила по столу ноготками.

— Наверное, поэтому мужчинам и нравится…

— Мне не нравится!

Ах, как эгоистично. Я усмехнулась, подводя её к главной мысли:

— И он должен ломать себя под тебя?

— Ты не понимаешь! — тут же встретили меня волной негатива. — Легко судить, когда у самой отношения с идеальным Аликом!

— Что? — я удивлённо улыбнулась, забывая о споре и благих намерениях. — С каких пор у меня отношения с Аликом?

— А что, нет? Я как не позвоню, ты постоянно с ним! На яхте, в парке, в ресторане, в домике у моря — где вы там ещё были? — в небесных арках, на выставках, в амфитеатре! Вот, это не он тебе только что сообщение прислал? — я покосилась на дрогнувший коммуникатор, но проверять не стала. — Нинэль, ты ведь не настолько наивна, чтобы полагать, что это дружба?

Я пожала плечами, не собираясь ничего объяснять. Сама запуталась и разбираться предпочту самостоятельно, без чужих мнений.

— С кем ты тогда завтра идёшь на бал? — незамысловато сменила тему.

— Да что, поклонников мало? — Лейла кивнула на голограмму какого-то фильма: — С Энди пойду. Красивый. Обаятельный. Актёр. Три компонента для хорошего вечера.

Я лишь рассмеялась, качая головой. Энди так Энди. Актёр так актёр. В конце концов, я правда не знаю, что за отношения у них были с Кайлом.

— Почему ты живёшь с Джеймсом, а не с Аликом? — девушка надула губы, как ребёнок в замешательстве.

Странно, но мне нравилась её непосредственность. По крайней мере, в Лейле я угрозы не видела. А привычка подстраиваться под собеседника и ситуацию в её случае позволяла немного расслабиться.

Снова пожала плечами. Не отвечать же, что влечёт-то меня как раз-таки к Джеймсу.

— Или тебя волнует то, что он Альфа?

Я почувствовала, как сбилось дыхание, ведь совсем забыла об их социальных статусах.

— Кто Альфа? Джеймс? — спросила, напрягаясь.

Отличия я так и не удосужилась в сети глянуть.

— Да, и он тоже, — беззаботно ответила Лейла.

— И Алик?!

— Ага. Прикольно, правда? Два самых желанных холостяка, и оба недоступны для большинства накириек. Нет, можно, конечно, жить без заключения союза уз. Вон, Елена Бета — и ничего. Жили с Джеймсом как пара. И Алик с Тессой год или два были вместе, хотя она Гамма. Кстати, ты-то кто?

— Бета, — легко соврала, улыбнувшись.

— Я тоже! — хлопнула в ладоши Лейла, радуясь. — Так если тебя не волнует то, что он Альфа, когда ты переедешь к Алику?

Вернувшись в лофт, первым делом включила запись новостей Галактического Союза.

«Сегодня состоялось захоронение праха Дэйна Нэйтвэда, капитана Галактикона. Напомним, что капитан был найден мёртвым в собственном кабинете с многочисленными колотыми ранами. Убийца, Кэйт Остин, оказала сопротивление и была убита при попытке задержания. Вся Галактика скорбит, Филипп Патриц выступил…»

Я выключила, не в силах слушать проплаченную пропаганду. В ночь разрыва клятвы мне в хранилище пришла видеозапись, на которой видно, как конвоирующие к Дэйну Кэйт Остин офицеры убивают сначала Дэйна, а затем и её саму, как инсценируют другую картину убийства, как уничтожают записи с камер. Кое-что Дэйн всё же сумел предусмотреть. Но что с этим делать, я не имела понятия.

Как легко избавиться от человека, когда ты наделён властью. Дату суда объявили следующим же днём — иными словами, дело закрыли, подделав расшифровки имён верхних членов списка заказчиков. А это говорит лишь о том, что новый капитан Галактикона банально оплачен.

Поддавшись эмоциям, швырнула на пол стакан, слушая отзвуки разбивающегося стекла. Лениво проследила за тем, как осколки растворяются под влиянием бытовой магии. Что же, план у меня готов и продуман, осталось лишь дождаться первого покушения и, собственно говоря, выжить…

Вспомнила о сообщении на коммуникатор и открыла почту.

«Вернусь следующим вечером».

Это был Джеймс, не Алик…

Глава 57

В зеркале отражался мой прекрасный двойник. Выбранное платье привлекало взгляд насыщенным рубиновым цветом. Оголённые плечи, туго затянутая в корсет талия и пышная юбка, плавно очерчивающая любое моё движение. Отбывший пару минут назад стилист дополнил образ водопадом завитых локонов, скованных на макушке заколкой в виде тонких золотистых веточек с нераскрывшимися почками. С неё то и дело срывался дождь маленьких искр, оседающий позолотой на плечах и выпущенных прядях.

Я закрепила на лице маску и снова взглянула на отражение. Под плеядой теней и алой помады пряталась девушка, глубоко сомневающаяся в реальности происходящего. Сглотнув, расправила плечи, губы украсила улыбка. Будет что вспомнить перед смертью. А в моём случае долго ждать её не придётся.

Хлопнула входная дверь. Я осторожно, отчасти из-за высоких каблуков, двинулась в холл. Джеймс, бросив сумку у двери, стоял там же. Хмурый, он что-то набирал на планшете. Чёрные брюки, чёрная футболка, где-то валяется кожанка, чёрные пряди обрамляют высокие острые скулы и губы, чьё касание ещё помнит кожа. Тихо выдохнула, признавая, — он невероятно притягателен чем-то тёмным, запретным, будоражащим.

Странное чувство оставило след в сознании. Наподобие радости с оттенком грусти и облегчения. Я скучала? Не знаю.

— С возвращением, — прошла вглубь комнаты, накидывая на плечи ткань палантина. — Стоит признать, предупреждение меня ошеломило. Джеймс, ты впервые поставил меня в известность о своих планах! Я бы предложила отметить, но нас и так ждёт вечер бала-маскарада.

Ещё несколько мгновений, и он поднял на меня взгляд — волшебное сплетение солнца и зелени. Сердцебиение ускорилось. Он скользил всё темнеющими глазами по моей фигуре, и жар разливался, добираясь до каждой клеточки тела. Скажи же что-нибудь.

— Алику повезло, — прозвучало спустя пару мгновений, а взгляд, опалив губы, встретился с моим. — Ты прекрасна.

Спасибо маске. Кажется, я впервые в жизни покраснела. Одно слово, но как же, бездна, приятно. Так сильно, как не должно быть. Так глубоко, что пугает.

— Да… Повезло… А кто твоя пара? Елена? — звучит спокойно и бесстрастно, но на деле… на деле я чувствую укол, как когда-то в офисе, прямо в солнечное сплетение.

Задержав на мне взгляд, словно никак не мог оторваться, Джеймс подхватил сумку и направился к себе, роняя на ходу:

— Детали не играют роли в картине.

— Уверен, Джеймс?

Сделала движение в сторону, оказываясь на его пути. Замерев в шаге, он смотрел с холодным равнодушием. Снова скачок настроения на сто градусов по Цельсию. Нет, сегодня я не готова к хождению по канату чужой психики. Поэтому честно сказала, что думаю:

— Может, детали и не играют роли, но строчки создают пьесу. И я всё ещё не пойму, Джеймс, что за картину ты пишешь. На заднем плане или на переднем ты отводишь в ней мне место?

Он хотел что-то сказать — видела по взгляду. Джеймс коснулся браслета на моём запястье. Провёл по нему пальцем, будто это что-то значило, и ушёл.

В замешательстве посмотрела на закрытую дверь, ощущая в душе какой-то неприятный густой осадок. Можно пойти следом. Можно. Но я вышла из лофта. Спустилась вниз, на улицу, где возле автолёта ждал другой мужчина, которому улыбнулась так же искренне.

В строгом чёрном костюме Алик Шторм выглядел безупречно. Его лицо не скрывала маска. Наверное, наденет позже. Пользуясь тем, что он сосредоточен на управлении автолётом, украдкой любовалась мужчиной и лежащим на коленях букетом, что стал приятным сюрпризом. Прикоснулась к белоснежным лепесткам, очерчивая контуры и грани. Давно мне никто не дарил цветов. Да я в принципе такого не припоминаю.

Увидев в окно особняк, почувствовала одолевающее всё сильнее волнение. Он казался невероятно большим. Возможно, благодаря парящим повсюду огням или световым иллюзиям, что взрывались мириадами искр. Арка, открывающая подъездную дорожку, была охвачена искусственным огнём, меняющим свои оттенки. А несметное количество транспорта, окружившего дом, меня весьма напрягло предполагаемым числом приглашённых. Согласие уже не казалось хорошей идеей.

Но не сбегать ведь с бала? Поэтому, когда Алик открыл дверь автолёта, я без заминки вложила свою ладонь в предложенную руку, ступая на каменную дорожку. Лицо Алика прикрывала тёмная полумаска. Красивый контраст с ярко-голубыми глазами.

Блики от разноцветных огней прорывались сквозь ночную темноту, вспышками освещая путь к парадному входу. Приглушённо звучали музыка и приятный женский голос. Кажется, исполняли вживую. Мне будто чудилась вибрация струн и голоса. Можно было различить тёмные силуэты людей, прогуливающихся по разбитому перед особняком саду. Некоторые заинтересованно оборачивались на нас, но Алик, не обращая внимания, уверенно вёл ко входу.

Стоило приблизиться на расстояние пяти шагов к высоким двустворчатым дверям в стиле старинных замков веков далёких предков, как стоящие по бокам швейцары услужливо распахнули створки, что сопровождалось характерным стуком. Космос, какие спецэффекты!

На пару секунд я прикрыла глаза, избегая яркого света. А затем в сознание ворвались гул голосов, мелодия песни, сладкие запахи, чей-то смех, звон хрусталя бокалов. Реальность превзошла воображение. Приглашённых оказалось куда больше, чем я представляла. Роскошный зал, что в ширину и длину достигал не меньше сотни метров, был украшен, как корона драгоценными камнями. Всё вокруг сверкало, переливалось, притягивало взгляд. Невероятно.

Я посмотрела на Алика. Его внимательный взгляд, направленный на меня, вызвал улыбку.

— Здесь очень красиво, — прошептала, чуть придвигаясь.

— Пожалуй, — ответил, улыбнувшись уголком губ, и, сняв с моих плеч палантин, отдал стоящему у входа накирийцу. — Этот дворец был резиденцией Императора Алкера Веносского несколько сотен лет назад. Сейчас занимает первое место достопримечательностей Альфы.

Я поправила волосы, полушёпотом переспрашивая изумлённо:

— Дворец? И «КосмоПро» устраивает здесь мероприятия?

— Только балы-маскарады, — загадочно улыбнулся мужчина и наклонился, сообщая на ушко: — Не пугайтесь, мисс Морган, и не стесняйтесь.

От близости по шее пробежали мурашки. Наигранно усмехнулась, с бравадой спрашивая:

— С чего это я должна стесняться?

— И правда, не с чего, — голос звучал мягко и довольно. — На Вас всего лишь смотрят все три сотни персон, собравшихся в этом зале.

Тихо выдохнув, я осторожно осмотрелась, чувствуя, как в животе щекочет лапками волнение. Музыка всё также играла, девушка пела, гости переговаривались, но вот взгляды… Действительно были прикованы к нашей, замершей у входа паре.

— Это всё из-за тебя, «самый желанный и богатый холостяк Альфы», — прошептала, опуская глаза и нервно потирая ладони.

— Конечно, из-за меня, — согласился Алик. — Ведь я появился с очаровательной незнакомкой в алом платье. Улыбнитесь, мисс Морган, камера!

Я обернулась и заметила облетающую нас по кругу сферу видеопередачи. Бездна. Ладно, я пришла, бал увидела, можно и домой.

— Что-то мне жарко… Пойду подышу свежим воздухом! — выдавила из себя, собираясь наконец-таки сбежать, но вмешалась Аддерли.

— Рада вас видеть! — она обняла Алика, затем меня, чем ещё больше смутила.

На женщине было облегающее тёмно-синее платье в пол. Маска Адама имела тот же оттенок. Он пожал руку сыну, обнял меня, уже откровенно накручивающую себя подозрительными домыслами. Не нравится мне столь странное радушие. Мы ведь чужие люди. Что ещё за фарс?

Словно почувствовав, Алик взял меня за руку и, извинившись, увёл в сторону.

— Что с тобой? — спросил обеспокоенно.

Твоя мама и её матримониальные планы! Я спрятала взгляд, чтобы взять себя в руки. И уже через секунду устало улыбнулась.

— Ничего. Не люблю внимание… Извини.

— Не стоит извиняться, — он легко погладил мою ладонь. — Хочешь что-нибудь выпить?

— А ты найдёшь мне апельсиновый сок? — улыбка приобрела игривое сомнение.

— Это будет тяжело. К несчастью, градус напитков здесь повыше, — задумчиво протянул он, оглядываясь. — Но, ради Вас, мисс Морган, я справлюсь. Никуда не уходи.

Продолжая улыбаться, смотрела на то, как Алик уверенно направился к одному из столиков с напитками. А вот ко мне, совсем недружелюбно скалясь, целеустремлённо двинулись три каких-то дамы. Я хмыкнула, предвкушая веселье. А что, вечер обещает быть забавным!

Глава 58

Однако не суждено было мне насладиться лицедейством. Стоило трём златовласым накирийкам приблизиться, вернулся Алик и передал мне бокал сока. Прохлада и терпкий привкус напитка вернули привычную сдержанность. Так что на подошедших женщин я отреагировала безразличием. И даже не стала вслушиваться в их разговор с Аликом, всё равно беседовали на накирийском. Отметила лишь, что с ними мой спутник не был улыбчив и многословен, несмотря на откровенно восторженные взгляды прекрасных представительниц планеты.

С явным сожалением девушки отошли от нас, но не успела я и слова сказать, рядом оказалась холёная супружеская пара. Они обменялись фразами с Аликом и бросили на меня любопытные взгляды. Следом за ними, буквально через полминуты, подошли ещё накирийцы, затем ещё и ещё. Я понимала, что с моим спутником скорей всего планирует полюбезничать большая часть присутствующих на вечере, поэтому отрешилась от происходящего, сохранив на лице полуулыбку.

Путешествуя взглядом по великолепному интерьеру, я не могла не заметить появившуюся пару. Смотрелись они и впрямь гармонично, очень соответствующе. И чтоб меня бездна поглотила, Джеймса и Елену я узнала, несмотря на маски, скрывающие лица. Её платье белого и лилового оттенков, длинное, облегающее, держащееся на тонких бретельках, и с большим разрезом до середины бедра, открывающим правую ножку, было искусно отделано перьями вдоль подола, сверкающими камнями и тонким белым кружевом, которое словно корсет, подчёркивало фигуру. Поднятые волосы обнажали точёную шею, хрупкость выступающих ключиц. С чарующей улыбкой она трогательно прижималась к Джеймсу. Я отвернулась. Бесит. И вот даже себе не могу ответить, почему.

Я поставила на пролетающий мимо поднос пустой бокал.

— Нинэль, — повернулась к сжавшему мою ладонь Алику. — Познакомься, мой брат, Тейт Шторм, — он представил мне стоящего перед нами мужчину.

Так я познакомилась с самым младшим из семейства Штормов. Тейт был очень похож на Адама. Тёмно-серый взгляд сканировал меня все пять минут разговора. Он был прохладен в общении, а в мелькающей на губах улыбке мне чудилась лёгкая настороженность. Вот! Нормальная реакция на незнакомого человека! И сразу видно, что ему от меня ничего не надо. Знакомству я была рада.

— Устала? — спросил Алик, когда Тейт отошёл.

— От чего? — с улыбкой качнула головой. — Прекрасная музыка, атмосфера, компания — мне всё нравится.

— Рад слышать, — он вдруг перевёл взгляд мне за спину и усмехнулся. — Смотри-ка.

Я обернулась, чтобы увидеть вошедшую в зал Лейлу. Её парой был Кайл. Улыбнулась девушке, всем видом выражая: «Где же актёр?». Заметив меня, она так же молчаливо ответила: «Потом». И хоть между ними чувствовалась немалая напряжённость, расставаться никто уже явно не планировал. Почему-то это порадовало…

За час с лишним я успела пообщаться и с ними, и с Мирандой, и с Кираной, и с Аддерли, которую интересовали результаты двух недель моей работы.

— Не знаю, что вам сказать кроме того, что говорила в самом начале. Невозможно создать невзламываемую систему. Хотя бы потому, что в критической ситуации наш мозг генерирует совершенно непредсказуемые решения, выталкивает на поверхность знания, о которых не догадывались, — это формирует элемент неожиданности, и его нельзя предвидеть для системы, ведь у неё на всё существует определённый перечень действий. У меня есть наработка безумных идей, как справиться с этой проблемой, но пока что я не имею представления, как воплотить их в реальность.

К счастью, на этом Аддерли оставила меня в покое. Мне действительно нечего было ей сказать. Поставленная задача изначально была невыполнимой, на грани утопии. И я сообщала об этом, так что вины не ощущала. Предупредила Алика, попросив дать мне пару минут, и сбежала на улицу. Всё же я не люблю столь масштабные мероприятия и чувствую себя неуютно.

Прогуливаясь по саду, встретила ту, что видеть меньше всех желала.

— О, вы, кажется, Нинэль, да? Мы не были представлены, — ко мне подошла Елена.

Её платье сверкало даже в огнях сада, навевая на меня странную апатию. Молча кивнула, не желая разговаривать, но шаг замедлила. Если ей есть что сказать, то лучше здесь, чем в разгаре маскарада. А в том, что это будет что-то для меня неприятное, я не сомневалась.

— Как вам в Накирии? — вопросила она, подстроившись под мой шаг.

— Непривычно, — спокойно ответила.

— Понимаю, — в голосе понимания ни на грамм не было. — Другой климат, другая культура, другая раса. Да и вам здесь не рады. Слишком много несёте неприятностей. Нинэль, — она бросила на меня взгляд и усмехнулась, — уезжайте.

— Нет. Спасибо. Мне и тут нравится, — ответила и внезапно добавила, намеренно её раздражая: — Мужчины невероятно темпераментны. Ну, вы меня понимаете, да? Секс просто незабываемый!

Должна признать, в темноте сада вспыхнувший золотом взгляд смотрелся устрашающе.

— Странно это слышать от той, что живёт с Джеймсом. Уж я-то знаю, какой с ним секс, — фыркнула она, но я почувствовала, что укол достиг цели. — От него никакой отдачи, хоть что делай. Конечно, у всех свои вкусы. Если вам нравятся безэмоциональные куклы — наслаждайтесь, — насмешливо выдали мне разрешение.

Та-а-ак. После фразы «хоть что делай» я начала понимать, откуда у Джеймса начались проблемы.

— Тогда не ревнуйте, Елена.

— Мне-то что ревновать? Джеймс ко мне всегда возвращается, стоит лишь поманить, — и столько уверенности было в фразе, что мне стало жаль эту женщину.

Добиваясь успехов в карьере, она изменила свои представления о высших духовных ценностях. Когда достигаешь признания, рождается чувство, что все тебе обязаны. Вот им сейчас явственно так повеяло. Проблема лишь в том, что терпеть подобное будут только лицемеры.

— Не буду с вами спорить, — более не обращая на женщину внимания, направилась вперёд. — К чему? Мы определённо говорим о разных Джеймсах…

В зал я вернулась первой. Подошла к Алику, останавливаясь рядом. Когда он улыбнулся, я забыла о перебранке в саду. Разговор о музыкальных предпочтениях быстро затянул меня, но посреди обсуждения эклектики Алик вдруг придвинулся ближе, сообщая на ухо странным тоном:

— Никогда не видел, чтобы Джеймс не обращал внимания на Елену, находясь с ней рядом.

И я почему-то спросила тем же странным тоном:

— На кого же он обращает внимание?

Улыбка Алика согрела изгиб шеи. Я чувствовала его тёплое дыхание.

— Догадайтесь, мисс Морган. Догадайтесь…

Решив не играть в загадки, я обернулась и… и встретилась с Джеймсом взглядом. Искры пробежали по коже. Я недоверчиво склонила набок голову, ожидая, что Джеймс отвернётся, но он продолжал смотреть. Напряжённо смотреть.

— Не ожидал увидеть их вместе, — через некоторое время сообщил Алик.

— Тогда с кем ты ожидал его увидеть?

Я поскорее отвернулась, не испытывая желания смотреть на красивую пару. Даже если от одного взгляда на мужчину вся моя кровь оборачивается лавой.

— С тобой, — с пугающей честностью ответил Алик и добавил: — Я видел перед отлётом цвет его глаз и ни за что не поверю, что виновница столь ярких красок — Елена. Но мой брат как всегда упрям, ему же хуже. Потанцуем?

Я изумилась услышанному и, всё ещё под эффектом, позволила увлечь себя в глубь зала к танцующим парам. Почувствовала ладони на спине, словно во сне обняла за плечи. Я не знала, что сказать. Выходит, он понимает, что у нас с Джеймсом, грубо говоря, был секс, интимная близость. Знал уже неделю назад, но никак не изменил своего ко мне отношения. Как никогда остро почувствовала всю неправильность ситуации.

— Почему ты тогда не отказался от приглашения? — тихо спросила, не пытаясь отстраниться.

— Зачем? Мне приятно твоё общество. Очень. Я не стану избегать встречи, когда желаю проводить с тобой время. Но я могу отличить сексуальное влечение от духовного, Нинэль. И, скажу честно, я не встану перед тобой на колени. А если встану, то не смогу общаться как прежде. Но не могу сказать, что я не хотел бы попробовать с тобой связь.

Я молчала, пытаясь разобраться в творящемся в мыслях сумбуре.

— Скажи что-нибудь, — попросил Алик, продолжая вести меня в танце.

Что-нибудь? Знать бы, что…

— Мне хорошо с тобой, — прошептала.

— А с Джеймсом?

Я выдохнула и запрокинула голову, чтобы встретиться с Аликом взглядом. Что он хочет услышать? Не знаю я, что с Джеймсом. Просто…

— С ним иначе, да? — он смотрел на меня без злости, и от этого на душе было ещё сквернее. — Насколько иначе, Нинэль?

— Сильнее, — не думая, отвечаю. Ему точно стоит знать правду, даже если я сама её не понимаю. — Эмоции сильнее. Я поступаю нелогично. Не могу объяснить. Бездна какая-то, — поморщилась, отворачиваясь.

— Не злись, — Алик приподнял моё лицо за подбородок. — Я помогу тебе. Подтолкну…

И прежде чем я успела понять, он наклонился и замер в миллиметре от моих губ, обжигая дыханием. Неожиданно. Волнующе. И мозги вставляет сразу. Может, Джеймсу и всё равно будет на этот поцелуй — ревности я за ним совершенно не замечала, — но вот Алику вряд ли. А я собираюсь со дня на день официально себя похоронить, какие, к бездне, связи?!

И только я хотела отстраниться и объясниться, как магия буквально выдернула меня из объятий Алика. И, бездна, не моя это магия!

Глава 59

Перед глазами заплясали чёрные мушки от резкого перемещения, накатил лёгкий приступ тошноты. Что-то мне это напоминает… Возможности пространственно-временного континуума, что один лев продемонстрировал мне ещё на лайнере!

Почувствовав, что меня тянут за руку, сделала на автомате шаг, и второй, и третий. Тянули весьма рьяно, а чёрное марево перед глазами расступалось не в пример медленнее. Я услышала, как Алик окликает Джеймса, как ахает Елена где-то рядом. Но картинка проявилась только через десяток шагов. Невероятно, но за руку меня тащил…

— Джеймс? — тихо позвала, не скрывая удивления, но он не остановился и шёл очень быстро. Я видела лишь напряжённую спину, при этом он умудрялся каким-то образом не привлекать внимание, умело лавируя в людских потоках, но двигался слишком стремительно. — Что ты делаешь? Бездна, Джеймс! — я уже откровенно зашипела, путаясь в пышном подоле платья.

Глаза Аддерли округлились, когда мы промчались мимо.

— Джеймс! — её голос был очень суров и абсолютно льву безразличен.

Я оглянулась, женщина пребывала в растерянности на грани неверия. А Адам улыбался, придерживая её за талию и что-то шепча на ухо. Спасибо, бездна, за помощь! Что вы, всё в порядке вещей, переживать не стоит!

Глухой стук дверей, и в лёгкие ворвалась прохлада улицы. Я едва успела подхватить свой палантин, протянутый швейцаром, и всё-таки споткнулась на каменной дорожке, неровность которой в свете огней была неприметна и опасна.

— Стоп! — я пустила по ладони неслабый заряд и выдернула её наконец из крепкой хватки, останавливаясь.

Прислонила руку к груди, выравнивая дыхание, сбитое не столько от быстрой ходьбы, как от неожиданности происходящего.

Джеймс встряхнул пострадавшей ладонью и резко обернулся. Блеснул сталью стилет, удерживающий волосы, а в золотисто-зелёных глазах играли огненные блики иллюзий. В чёрном костюме он выглядел особенно зловеще и дико. Возможно, из-за окружающего нас мрака, что сливался с его фигурой, а может, от того, что я чувствовала исходящую от него злость. Впервые, он ведь всегда так замкнут, сдержан. Именно, что неожиданно. Я чувствовала себя растерянной.

Оглянулась, мы стояли посреди автолётов, их ряды тянулись вдоль всего фасада. Далеко от входа, даже музыка не слышна — лишь шелест листвы. Я поёжилась. Куда он меня завёл?

— Что ты творишь? Зачем увёл меня? — голос осип, наверняка от холодного воздуха.

— Вы в очередной раз не понимаете очевидных вещей? — мрачно спросил он. — В этом суть, Нинэль? Или, возможно, вы намеренно вынуждаете меня произносить вслух? Вам не достаточно факта достигнутого? Необходимо, чтобы я устно заверил? Признал? Весьма коварно…

Джеймс попытался приблизиться, но я попятилась, выставляя вперёд ладонь, на которой мерцали искры шаровой молнии. Его слова лишь запутали меня, я откровенно не понимала его, и сознание реагировало опаской.

— Джеймс, ты ведёшь себя странно! — сбивчиво выдохнула, отступая и молясь космосу не зацепиться каблуком за какой-нибудь выступ. Сердце стучало в груди, грозясь взрывом чего-то назревающего.

— Странно? Это я веду себя странно? — его голос понизился, словно я сказала что-то неадекватное. — Вы ведь этого и добивались. Каждым жестом, словом. Неимоверно, как глубоко вы пробрались!

Бездна, что он несёт? Я оступилась, но выровняла равновесие. Слетевшая с ладони магия оставила выжженный след под его ногами. Словно это сущая ерунда, Джеймс перешагнул всё ещё искрящую яму.

Продолжая отступать, я старалась урезонить бурлящую магическую энергию, но внезапно разыгравшиеся нервы и чувства подстегивали её всё сильнее. Звёзды! А ведь я и не догадывалась, в каком напряжении пребывала все эти недели.

— Джеймс, прекрати! Ты меня пугаешь!

— Пугаю? — он жестоко усмехнулся. — Разве можно бояться того, кого мучаешь?

Мучаю?

— Да, о чём ты, бездна тебя пожри?! — вскрикнула обескуражено и остановилась, прекращая пятиться. — Я тебе и слова не сказала!

— Не сказали, — согласился тихо и зловеще, подходя вплотную так, что я почувствовала сладкий восточный аромат.

И вдруг ухватил за талию, приподнимая. Ахнула, выронив палантин и вцепившись в его плечи. Всё во мне перевернулось, лишенное гравитации. А Джеймс усадил на корпус автолёта. Его ладони упирались в металл рядом с моими бёдрами. Пронзительный взгляд не отпускал. Слишком близко.

— Не сказала, Нинэль, — повторил, и слова отдались на губах горячим дыханием. — Это ли не часть твоего плана? Хватит сводить меня с ума. Не надо…

Космос. Дрожь чего-то неизвестного пробежала вдоль позвоночника, обвила талию, спускаясь тёплой волной ниже. То, что он говорил, невозможно, немыслимо. Я молчала.

— Молчишь. Что мне ещё сказать? Что я твой? Я… твой. И я злюсь, когда тебя пытается поцеловать другой мужчина! Мы ведь договаривались, Нинэль.

— Поцелуй — не измена, — зачем-то прошептала. — Ты сам сказал мне принять приглашение Алика.

— А что я должен был предпринять? Запрещать тебе? Выбор — твоя прерогатива.

Эти слова, они действовали хуже наркотика, хотелось слушать, соглашаться, не задумываться… Нет! Никаких связей!

— Выбор? — покачала головой. — Какой выбор, Джеймс? Мы договорились — без привязанностей. Я не в том положении, чтобы соглашаться на что-то большее, даже если и хочется. Ты что-то предлагаешь?

Он наклонился и выдохнул мне в губы:

— Предлагаю. Позволь помочь. Я решу твои проблемы. Не исчезай.

Сама не ожидала, но меня пронзила волна паники.

— Нет, — обхватила его лицо ладонями. — Не вздумай вмешиваться! Себя я похоронить готова, тебя — нет. У меня есть план, Джеймс, и я выберусь. Не быстро и не без трупов, но выберусь. Не вмешивайся… Не отводи взгляд! Пообещай мне! Джеймс!

— При условии, — отозвался он, убирая с лица мои ладони и перекладывая их себе на шею, подтягивая меня ближе. — На оставшееся время ты забываешь о своём «без привязанностей». И ты вернёшься. Пообещаешь — дам ответное обещание.

Космос, зачем? Он осознает, что говорит? Это так волнующе, что нереально.

— Ты этого хочешь? — я улыбнулась, не удавалось говорить громче полушёпота. — Хочешь отношений со мной? Джеймс, это не с горки покататься…

— Я знаю, — голос звучал спокойно и уверенно. — Я… буду стараться. Возможно, у меня тяжёлый характер. Но мне кажется, ты меня понимаешь.

— Я сама себя не понимаю, — хрипло рассмеялась, с голосом определённо творилось что-то неладное.

— Тебя понять сложнее, — на его губах мелькнула усмешка.

— Да ладно? — я смотрела в его таинственные глаза и улыбалась.

В шелесте ветра он коснулся ладонью моей щеки. Такой близкий. Ближе, чем во время интимной близости. Стоит признать, я подобного разговора не предполагала. Не предвидела такого поворота событий. Не просчитала его.

— Как ты это делаешь? — спросил, блуждая взглядом по моему лицу.

— Что делаю?

— Не знаю, — ответил, и я снова улыбнулась. — Я думаю о тебе. Неделю думал, хоть тебя рядом не было. Такого со мной ещё не было. Это… неправильно.

Вспомнились собственные слова, что произнесла не так давно. Да… неправильно, не вовремя, нелогично, не с тем мужчиной, не…

— Я тебя понимаю, — выдохнула, касаясь губ нежным поцелуем, приоткрывая дверку к сердцу. — Понимаю.

Глава 60

Неделя началась с того, что Джеймс отказывался просыпаться и, собственно говоря, начинать её. Мне оставалось лишь усмехаться над тем, как он прячет под подушку голову, урчит на попытки растолкать и игнорирует все звуковые сигналы. Посчитав, что на трёх безрезультатных подходах мой долг исчерпан, отправилась в «КосмоПро». Не знаю, связано ли это со вчерашними откровениями, но за завтраком отчётливо поняла, что знаю, как решить проблему безопасности. Близость с Джеймсом поразительно благотворно влияет.

Приехав в офис, по обыкновению столкнулась на парковке с Аликом.

— Доброе утро, — тепло улыбнулся мне мужчина, помогая выбраться из автолёта и галантно захлопывая за мной дверцу.

— Привет, — я не могла определиться, что чувствую, глядя на него. — Извини, что так вышло со вчерашним вечером.

— Не стоит, Нинэль. Я ведь обещал подтолкнуть. Жаль, что судьба сводит тебя не со мной, — лёгкая грусть в его голосе и по-прежнему тёплый взгляд причиняли мне боль сильнее ран от ножа. — Но, надеюсь, общения ты меня не лишишь.

Мы неторопливо направились к главному входу.

— Пока не иссякнут темы разговоров, и общество друг друга не станет нам обременительно, — улыбнулась вполне искренне.

— Звучит, как клятва, — усмехнулся мужчина и придержал меня, останавливая. Золотисто-лазурный взгляд излучал серьёзность: — Нинэль, я хочу, чтобы ты знала, что твои отношения с Джеймсом не влияют на моё отношение к тебе. Ты удивительная женщина. И в моём сердце тебе давно отведено место. Не бойся обратиться. Я сделаю для тебя всё, что будет в моих силах.

Я сглотнула тяжёлый комок непонятных щемящих чувств. Космос, я не знаю, кого ты должен послать в пару этому мужчине. Он слишком хорош, чтобы быть реальным. Он невероятно идеальный.

— Спасибо, — не знаю, была ли я когда-либо более искренняя в благодарности. — Это многое для меня значит, Алик.

Хотелось обнять его, но мы ведь стояли перед самым входом в компанию, где он является исполнительным директором, а я — принёсшим проблемы хакером. Так что, пришлось ограничиться улыбкой и взглядом.

Ещё мгновение промедлив, скользя по моему лицу взглядом, он отступил и открыл передо мной дверь.

— Хорошего дня, Нинэль.

— Хорошего дня…

Глава 61

К середине дня стало явным, что Джеймс появляться вовсе не собирается. И это было проблемой. Ведь я понимала, что объяснять принцип своей технологии без него не имеет смысла. Кроме этого, меня беспокоили странные взгляды команды. Ровно до того момента, как я не вышла через коммуникатор в сеть. С каждой всплывающей новостной рекламой, где я была запечатлена на балу вместе с Аликом, состояние моё взвинчивалось на пару градусов.

И нет, я не была представлена общественности таинственной незнакомкой. Ссылка любого новостного поста вела прямиком на страницу с моей биографией. С весьма урезанной и лично мной отредактированной, что немного убавляло желание запустить в глобальную накирийскую сеть что-нибудь сродни давно забытого, но невероятно действенного червя.

Однако даже эти данные не должны были нигде мелькать. Сейчас же, судя по количеству постов и комментариев, мою персону и отношение ко мне семейства Штормов обсуждала едва ли не вся Альфа. Особенно мне полюбились комментарии под новостью о нашем с Аликом предполагаемом союзе. Хотя нет, её превзошёл пост с информацией о том, что живу я с Джеймсом. Столько коварства, вероломства и злодейства не предписывали даже пиратам…

Минут десять, бездействуя, смотрела на голограмму, где какой-то графический гений нанёс нам с Аликом на запястья руны уз. Стоит ли говорить, что это стало самой популярной и обсуждаемой сетевой рекламой? Я и не сомневалась. Как и не сомневаюсь в том, кому я всей этой сетевой травлей обязана.

Временные коллеги поглядывали на меня с ожиданием реакции и неуёмной жаждой сплетен. Я лишь зевнула, жалея о том, что не осталась в постели с Джеймсом. Помедитировав над обсуждением другими моей личной жизни, отправилась в кабинет к Аддерли.

Проигнорировала что-то запрещающего мне секретаря и распахнула дверь, входя внутрь, где собралась вся женская половина совета директоров компании.

— Здравствуйте, — под пристальными золотистыми взглядами Кираны, Миранды и Аддерли прошла вперёд, присаживаясь за стол и открывая красочную голограмму. — Вы ведь знаете, что я могу отсудить у «КосмоПро» несколько миллиардов за разглашение конфиденциальной информации?

Через час с лишним нашли наконец источник утечки информации. Елена Блэк. Ну кто бы мог подумать, правда? Я лишь усмехнулась на предложение Миранды потребовать с неё компенсацию. Зачем, когда за время разбирательств я успела найти в её личном хранилище пару компрометирующих видео, что сейчас спорили по популярности с постами обо мне и Алике? Моей целью лишь было обезопасить себя от ответственности. Поэтому приглашённой для выговора Елене я с отстранённой улыбкой сообщила, что зла не держу и инцидент исчерпан. Как именно исчерпан, прекрасно иллюстрировала мелькающая на экране голограмма. Сохранив маску невозмутимости, она выслушала наставления и также гордо ушла. Меня же Аддерли попросила задержаться.

Я проследила взглядом, как Миранда и Кирана покидают кабинет, обмениваясь малопонятными фразами. Миссис Шторм осталась сидеть за столом напротив меня. Её вечный образ холодной деловой дамы дал небольшую трещину, стоило нам остаться одним. Аддерли жеманно улыбнулась, как-то устало поправляя идеально уложенные в высокий хвост пряди.

— Нинэль, в связи с последними событиями, — она бросила взгляд на ещё не закрытую страничку моей биографии. — Вам стоит пересмотреть своё решение касательно личной охраны. Накирийская сеть является закрытым каналом, однако вы сами продемонстрировали, что при желании можно добраться до данных. И тогда вашим недоброжелателям не составит труда узнать ваш адрес места жительства и распорядок дня.

Да, и снова спасибо, Елена.

— И всё же мой ответ — нет, Аддерли, — решала не дольше пяти секунд, вспомнив, как Дэйна убили как раз те, что должны были защищать.

— Как считаете нужным, — отозвалась накирийка. — Я не в праве навязывать Вам что-либо.

В кабинете повисло молчание. Мне казалось, она хочет что-то ещё сказать. Золотистый взгляд, скользящий по серому пейзажу за окном, словно отражал, как его хозяйка решала внутреннюю дилемму. Не сказать, что подобное меня радовало.

— Составите мне компанию на обеде, Нинэль? — наконец произнесла женщина, поднимаясь.

— Не в моём положении Вам отказывать, — усмехнулась, прекрасно понимая, что со мной собираются побеседовать на тему с «КосмоПро» не связанную.

Глава 62

Столько внимания, и всё моей скромной персоне. Я рассеянным взглядом обвела роскошный ресторанный зал с белоснежными столиками на фигурных ножках, с синевой напольной плитки, что искусно имитировала прибой морских волн. Казалось, брызги пены вот-вот оставят след на моих брюках. Я восхищалась качеством иллюзии. А через приоткрытую дверь сквозь лёгкий гул голосов доносился тихий шелест настоящего океана, побережье которого прекрасно просматривалось в сводчатые окна ресторана.

— Не обращайте внимания, Нинэль, — заметила мой взгляд Аддерли. Ажурный браслет на её запястье мерно колыхался вслед за движениями руки, выбирающей в голограмме меню заказы. Казалось, женщина играет на клавишном инструменте. Меня определённо очаровывала природная грациозность её расы. — Вам завидуют, а не презирают.

— Скорее исследуют, — ответила, продолжая бесстрастно разглядывать немногочисленных посетителей. Они не бросали взгляды исподволь, предпочитая беззастенчиво открытую траекторию, и не отводили глаза, нисколько не смущаясь того, что пойманы. Удивительно прямолинейный менталитет. — Я здесь неведомая зверушка, интересная и экзотическая. Согласитесь, мой цвет глаз без привычных Накирии золотистых оттенков — отличие, что не остаётся не примеченным.

— Глаза — сущность личности, — уголок её губ дрогнул в улыбке, она иронизировала о золотой душе накирийцев.

— Глаза, а не их цвет, — ответила с насмешкой.

— У Вас на всё есть свой ответ, — уже более открыто улыбнулась Аддерли. Общение со мной её явно забавляло. — Скажите, Нинэль… Вам нравится жизнь в Альфе?

Я задумалась. Пожалуй, мне нигде не было так комфортно и спокойно, как на этом материке с его частыми дождями, свинцовым небом и морским бризом, овевающим чистотой и прохладой. Приятны просторные улицы, монументальные башни и воздушные парки. Интригуют накирийцы светской манерностью и замкнутостью. Не вызывают противоречия принятые законы, и радует возможность реализовать себя, зависящая от собственных способностей, а не родословной. Пожалуй, это место наиболее близко к моему понятию идеального.

— Нравится, Аддерли, — ответила честно, но улыбнулась понятливо: — Давайте не будем вести прелюдии завуалированными вопросами. Что Вас волнует, связанное с моей персоной? Общение с Вашими сыновьями?

Она перевела взгляд на гладь океана. Провела кончиками пальцев по своему предплечью, словно размышляя.

— Возможно, — я тоже посмотрела на океан, продолжая свою мысль: — Вас волнуют цели, которые я этим общением преследую?

— Точно подмечено, Нинэль, — она улыбнулась, но я различила напряжение во взгляде. — Насколько я могу судить о Вас, волноваться мне нужно о том, что тех целей, о которых ратует любая мать, Вы как раз таки не ищете в моих сыновьях.

Пожала плечами, наблюдая за безмятежным полетом птицы. Косяк крупных ярко-желтых рыб вынырнул и снова скрылся в недрах океана. Природа играла. И Аддерли играла. Тонко, но мне различимо. Я чувствовала фальшь, как скрипач, настраивающий скрипку.

— Вам так важно родство с Морган?

— Не без этого, — в её голосе не было удивления, он как всегда оставался спокойным и ровным. Уверенным. — Я не стану отрицать, что Ваше родство — первое, что меня в Вас заинтересовало. Но не стоит полагать, что политика и компания мне важнее семьи. Я вижу, как Алик смотрит на Вас, вижу, как Вы ему улыбаетесь. Союз принесет счастье вам обоим.

Союз. От слова повеяло уютом. Таким, что отдает тёплой выпечкой, цветочными ароматами, искренним смехом, бесконечной нежностью, мягкими объятьями. Домашним и… И нереальным.

— Возможно. Не буду отрицать, ведь, как показало общение с Вашим сыном, наши взгляды во многом совпадают, и я не солгу, если скажу, что совместно проведённое время оставляет лишь чувственно-приятные воспоминания. Алик определённо меня привлекает, — Аддерли внимательно смотрела, не спеша делать выводы. Я её не разочаровала, продолжая: — Однако наш союз невозможен. По довольно тривиальной причине, — я даже не запнулась, продолжая мысль. Слова без тяжести сомнений складывались в предложения: — моё сердце бьётся быстрее рядом с другим мужчиной… Рядом с Джеймсом.

Если бы я сообщила, что затеваю гендерный переворот, реакция была бы менее сокрушительной. Её глаза расширились, а брови взлетели вверх.

— Вы, должно быть, шутите, Нинэль!

— Я выражаюсь искренне и предельно серьёзно.

— Предпочитаете Джеймса Алику? — она качнула головой, словно сама мысль казалась абсурдной.

— Расставляю приоритеты между мужчиной, которого уважаю, и — которого желаю.

Глубоко вздохнув, Аддерли схватила бокал с вином, делая пару глотков, как будто пытаясь утопить в вине мои признания. Честно, меня даже начинало забавлять происходящее.

— Послушайте, Нинэль, — резко проговорила она, отставляя бокал и сцепив в замок руки. — Джеймсу не нужны отношения. Он одиночка по жизни, понимаете? Любые попытки нарушить личное пространство моего сына кончаются плачевно. Я могу Вас понять. Его внешность. Его голос. Его взгляд. Небеса, — она сжала зубы, словно ей было больно об этом говорить, но продолжила: — Он… копия своего отца. И в характере тоже, Нинэль. Я говорю Вам, как женщина женщине. Вы не добьётесь от него желаемого. Один раз он уже обжёгся и… — кажется, она не смогла подобрать слова, поэтому продолжила метафорой: — Тяжело обратить к религии материалиста. Смотрите на вещи реально.

Я молчала, скрывая улыбку. Не стала говорить, что совсем недавно он сам горячо настаивал на отношениях и связи.

— Я понимаю Вас, Нинэль. Каждая женщина думает, что может изменить мужчину.

Тут уж я не выдержала подобного «понимания».

— Вы меня не слышите, Аддерли. Мне нравится. Нравится его молчаливость, нравятся вызовы, нравятся реакции, поступки и решения. Мне нравится то, что Вы в нём отрицаете. Я не хочу его менять. Он меня интригует, вызывает уважение и … желание. С ним я чувствую себя … бесстрашной. Я не могу Вам этого объяснить. Как и не собираюсь оправдывать свои личные отношения. Полагаю, союз уз мы действительно никогда не заключим. Хотя бы потому, что штамп на запястье никогда не являлся для меня показателем счастья и главной целью жизни. Я благодарна ему за то, что он во мне открывает, пробуждает. Здесь и сейчас. Не в грёзах о будущем и не в красивых словах. Это ощущение, Аддерли. Нечто большее, чем можно выразить в речах. И да — у нас с ним был секс. И да — не раз. И разговор об отношениях имел место. И сейчас мы с ним состоим в странной версии их. Возможно…

— Если вы с Аликом заключите союз, моя должность — ваша, — прервала меня Аддерли столь решительно, что я вмиг забыла, о чём собиралась сказать.

Она что? Передаст мне полномочия? Это ещё что за чёрная дыра?

— Не смотрите на меня так, Нинэль, — вздохнула Аддерли, откидываясь на мягкий диван. — Это и была моя изначальная цель. Как вы знаете, «КосмоПро» по традиции основателей передается по мужской и женской линии. И если Алика к должности готовили с детства, то… Сейчас в наших семьях просто нет дочери, что смогла бы возглавить компанию. Вы для меня настоящее спасение. Молоды, умны, расчётливы, с магическими способностями, родовиты. Моё стремление связать вас узами с Аликом продиктовано прежде всего традицией. С самого начала «КосмоПро» управляют парой. Нинэль, подумайте. У вас будет работа, которая Вам нравится, и мужчина, что Вас, не побоюсь этого слова, обожает.

Я прикрыла глаза. Бездна. Эта женщина явно не в себе.

— Аддерли… Вы продаёте мне своего сына за компанию?

— Я уже слышу Ваше «Нет», Нинэль, — она поджала губы, но больше не настаивала.

Ещё какое-то время мы провели в молчании.

— Вы можете сказать, что это не моё дело, — заговорила я, — но всё же спрошу: отчего в Вас столько негатива к Джеймсу?

— Негатива? Это не негатив. Я уже говорила Вам, Нинэль. Он копия отца. Я не вижу Джеймса, я вижу Арджента. Иногда мне кажется, что я теряю рассудок. Его жесты, его манера речи — как он их перенял, ни разу с отцом не встретившись? Я пытаюсь совладать с собой, но стоит взглянуть Джеймсу в глаза, и меня одолевает отчаяние. Такое болезненное, что не могу описать словами. Он слишком напоминает мужчину, едва не разрушившего мою жизнь. И всё же я старалась, старалась быть ему хорошей матерью. Но Вы можете себе представить замкнутого, самодостаточного ребёнка? Ему не нужны были сказки, игрушки, он уклонялся от объятий, сбегал от разговоров. В какой-то момент я устала, Нинэль. И Вы устанете.

Я была потрясена её откровением. На душе плавал мутный и неприятный осадок. Безумие — винить ребёнка за его отца. Я отвела взгляд. Мне было жалко женщину, что не смогла перебороть нанесённую обиду, но как бы я не пыталась её понять, во мне зародилось презрение.

— Осуждаете меня? Ваше право.

Я не смотрела на Аддерли, но слышала, как она собирает вещи и поднимается.

— Как бы там ни было, я желаю ему счастья. Если он нашёл его в Вас, то… я рада. Но не обманитесь, Нинэль. Я не хочу сказать Вам однажды, что предупреждала…

Глава 63

Сбросив на диван в холле вещи, прошла на кухню, ведомая ароматом запечённого мяса. Неслышно заняла один из стульев, с улыбкой наблюдая за тем, как Джеймс нарезает овощи для салата. За окном уже стемнело. Поздним вечером комнату освещали точечные светильники, встроенные в мебель и каркас потолка. Обнажённая спина Джеймса и резкие рубленые звуки ударов ножа о мрамор навевали на меня игривые фантазии.

Знала, что он ощущал моё присутствие, хоть и виду не подавал. Наверняка ему комфортно в молчании, да и меня тишина рядом с ним не угнетала и не обременяла. Наблюдая за ним, всё больше расслаблялась после дневных потрясений. Распустила волосы, закинула ноги на соседний стул, а голову положила на сложенные на столе руки. Его движения до того чёткие и скупые, что моё сознание абсолютизировало картину отлетающими от Джеймса искрами. Бездна, я всё больше возбуждалась, просто наблюдая за тем, как он готовит. Но, космос меня поглоти, у этого мужчины ничто не бывает просто. Меня завораживали любые движения его сильного тела.

И я уверена, что в моих глазах горело пламя, когда он наконец обернулся, обращая на меня внимание. До чего же красивый и притягательный. До сих пор не верилось, что его влечёт ко мне. Моя самооценка, пьянея, поднималась на недосягаемую высоту.

— Привет, Джеймс, — губы медленно растянулись в хитрую довольную улыбку, пока я продолжала мягко тянуть невинные фразы: — Не пошёл на работу… Как безответственно… Плохой мальчик…

Он неторопливо прикрыл глаза — ему нравились интонации моего голоса. Кончики моих пальцев волнительно подрагивали в желании коснуться его кожи. Космос, во рту пересохло, губы закололо. Это какое-то проклятие, зависимость. Но увидела кривую ухмылку, и всё бренное из головы исчезло, а желание распалило каждую клеточку, подчинило сознание.

Не глядя, Джеймс забрал со столешницы за спиной блюдо с мясом и, блуждая горячим изумрудным взглядом по моей фигуре, переставил его на стол. За ним последовал салат, графин с соком. Бытовая магия проявила тарелки и столовые приборы на две персоны.

— Неужели история изменила свой ход, и сегодня в «КосмоПро» имело место что-то интересное? — спросил, присаживаясь напротив.

И та вибрация, которой отдалось во мне каждое его слово, едва не довела меня до грани наслаждения. Ох, наверняка на меня так действуют феромоны его аромата. Бездна, и кого я обманываю? В его глазах отражалось полное осознание того, как он на меня влияет.

Не прерывая зрительного контакта, чувственно облизала губы и приоткрыла, выдыхая. Джеймс со свистом втянул воздух, прожигая меня взглядом. Как же мне нравится эта игра. Она такая … будоражащая.

— Имело, — ответила мягким полушёпотом, двумя пальцами отодвигая тарелку и приборы в сторону. — Но ты всё пропустил. Сам виноват. Теряйся в догадках, что мне сегодня устроили твоя бывшая и твоя мама…

Он следил за тем, как тарелка перекочевала на угол стола. И меня безумно радовало то, что он не понимает моих действий. С каждым обжигающим внутренности вдохом, я отмечала реакции его сознания и тела: спазмы мышц, участившийся пульс, рассеянность…

— Чем ты занимался этим днём, Джеймс? — наклонилась и потянула в сторону уже его столовые приборы. Его непонимание происходящего добавляло азарта. — Может быть … ты о чём-то думал? — с жаркой паузой продолжала шептать, очаровывая мужчину и освобождая на столе место. — Я это к тому, Джеймс, что в течение дня я ни разу не думала ни о чём порочном. Но стоило увидеть тебя… этот стол… красный соус… И я уже не могу думать ни о чём приличном… Так неловко… — слова, словно юркие змейки, забирались ему и мне под кожу, обжигая ядом, сводя с ума. Это ни на что не похоже.

Словно догадавшись о моих дальнейших действиях, Джеймс откинулся на спинку стула, снова окутывая меня тем самым воспламеняющим взглядом. И то, как расширились его зрачки, когда я, приподнявшись на руках, пересела на стол, подсказало мне, что догадки всё же были далеки от реальности. Улыбаясь, по-кошачьи выгнулась на четвереньках, открывая в вырезе кофты кружевное бельё. В его глазах вспыхнули вчерашние огни иллюзий. Так ярко, что я рассмеялась ему в губы. Перебралась к нему на колени, обнимая за шею, целуя и позволяя ему в этом поцелуе хозяйничать. Горький кофе, горячий шоколад, пряные сладости — всё смешалось, выбрасывая меня из сознательного и реального.

— Барри? — выдохнула вопросительно и снова потерялась в неимоверно горячих касаниях.

— У друга. На ночь, — и ладони не выдержали бездействия, напористо лаская вдоль всей спины, прижимая ближе, выгибая.

С глухим стоном отстранилась и покачала головой, глядя в недовольное лицо.

— Не-е-ет. Разве же это интересно? — спросила с улыбкой, стаскивая со стола полотенце. Наклонилась и, не прерывая нежного поцелуя, крепко связала за спиной его запястья. Прикусила нижнюю губу, провела ладонями до его плеч, наслаждаясь тренированными мышцами, что напрягались под моими касаниями. — Вот так уже поинтересней, — сообщаю поплывшему изумрудному взгляду, не скрывая в голосе ноток озорства и предательских хрипов возбуждения.

Усмехнувшись, Джеймс поёрзал подо мной, нагло касаясь каменной эрекцией между бёдер.

Задержала дыхание, скрывая накатившую слабость пощёчиной. А когда на краснеющей щеке заиграли желваки, прижалась до боли крепко, выдыхая на ухо:

— Веди себя прилично.

Не знаю, кого из нас пробрало от этой фразы больше. Но я предпочту думать, что дрожь была его, а не общей. Правда, сверкнув глазами, он снова с наслаждением и вызовом потёрся о мои бёдра.

Ах так… Отклонилась от него, примерив маску холодного равнодушия. Склонила на бок голову, смиряя Джеймса надменным взглядом. Не стала ничего говорить, продолжая давить морально. А когда привстала, поднимаясь, он занервничал, отчего сбилось дыхание и появилось напряжение во взгляде. Вероятно, решил, что я прекращу игру в наказание. Но, готова поспорить, он не жалел о вызове и извиняться не собирался. Гордый и забавный. Ну, и что ты сверлишь меня взглядом? Ах, Джеймс, знал бы ты мои планы…

Устав сдерживать эмоции, засмеялась, а он вдруг задержал дыхание. Его взгляд изменился, став каким-то особенно трогательным и пронзительным.

Глава 64

— Что? — улыбаясь, спросила игривым полушёпотом, скрывая, как ускорился пульс в реакции на его внимание.

— У тебя демонический смех, — сказал он тихо и откровенно. — Голос звонкий, но когда смеёшься, становится низким и хриплым. Никак не выходит из памяти.

— Не нравится?

Джеймс усмехнулся, а его ответ заставил меня сделать глубокий вдох:

— Не слышал ничего сексуальнее.

Улыбаясь, встала сбоку и подцепила пальцами его подбородок, запрокинув голову. Он смотрел без вызова, из-под ресниц, продолжая усмехаться. Но то, что не встречался со мной глазами… Наверное… Думаю, он…

— Не стесняйся, — выдохнула свою догадку. — Мне приятны твои редкие признания.

На его лице не дрогнул ни один мускул, а в поднятом взгляде стояло спокойствие и уверенность, такая привычная отстранённость, опровергающая мои доводы. Однако…

— Джеймс, — засмеялась, поглаживая пальцами прорвавшийся сквозь невозмутимость румянец. — Ты невероятный, — он хмыкнул в ответ, немного нервно и досадливо, что по какой-то причине сейчас привычный номер не прокатывал, но и расслабился малость, во взгляде появилось ожидание. Зря. Продолжая поглаживать подбородок, напомнила ему с колким сахаром в голосе: — Я всё ещё не решила, что делать с твоим самоуправством. Боюсь, если оставлю его без внимания, ты испытаешь разочарование. А мне так не хочется тебя разочаровывать…

Не спуская с меня снова темнеющего взгляда, Джеймс потянулся вперёд и поцеловал моё запястье, жарко лаская языком. Космос. Всё, что южнее талии, горело пожаром. Но я не сдалась. С ироничной улыбкой отвела руку, вплела пальцы в чёрные локоны и потянула, поднимая со стула. Он прикрыл глаза и хрипло застонал, слушаясь. Да, я уже знала, как ему нравится такая простая манипуляция.

Ногой отодвинула стул, перемещаясь ему за спину. Неторопливо развязала полотенце, освобождая его руки, растёрла запястья, помассировала плечи. По его спине пробежались мурашки. Возбуждающая реакция.

Затаив дыхание, медленно усилила давление рук, наклоняя и укладывая его корпусом на стол. Замерла, прижимаясь к напрягшейся спине. Чувствовала ускоряющиеся удары его сердца и сама изнывала от желания. Он упёрся в поверхность лбом, скрывая от меня выражение лица.

— Какая поза… — довольно промурлыкала. — Поверни голову, Джеймс… Не шевелись, — провела ладонями по бокам и бёдрам. Сама повернула, открывая профиль лица, и убрала его волосы в сторону. Он прикрыл глаза, часто дыша. — И что мне с тобой делать, Джеймс? Может, оставить так стоять весь вечер, м? Что-то мне подсказывает, роль бессловесного предмета мебели тебе надолго запомнится, — в следующем предложении я коснулась губами его уха, продолжая уже шёпотом: — А может, мне тебя выпороть, Джеймс? На кухне так много можно для этого использовать… Возможно, я даже свяжу тебя… вставлю вибратор… воспользуюсь кляпом… не хочется слышать твои стоны к сотому удару…

— Сотому… — повторил, словно не веря. — И за что я должен это терпеть?

— За наглость, — всё так же мурлыкнула, продолжая поглаживать, и увидела выступившие на его лице желваки.

Засмеявшись, отстранилась и велела, хлопнув по спине:

— Забирайся на стол. Этим вечером у меня другие планы, — он не спешил подниматься, глядя на меня с долей растерянности и замешательства. — За наглость хватит тебе и того, что ты всё мною сказанное представил, — добавила усмехнувшись. Реакции всё ещё не было. Вздохнула и с нежностью погладила острую скулу. — Хочу разложить тебя на столе… Даже звучит порочно… А ты медлишь… Снова наглость?.. Придётся тебе помочь…

Мгновение, десятая доля резерва энергии, и Джеймс лежит на столе, а я сижу на его бёдрах сверху. Его зрачки расширились. Да, лев, это был так тобой любимый пространственно-временной континуум.

— Я полагал, твой уровень как мага ниже, — сдавленно прозвучало, ведь я медленно, но весьма чувственно на его бёдрах покачивалась.

— Видимо, ты ошибался, — со смешком заметила, проверяя, не разбилась ли перемещенная на пол посуда.

— Я совсем не знаю тебя.

— И я тебя, Джеймс. Но не похоже, чтобы это нам мешало…

Его руки, словно соглашаясь, провели по моим бёдрам. Забрались под кофту, оглаживая живот и спину. Потянули ткань вверх. Наклонилась, позволяя снять с себя верх одежды. Ладони прошлись по затянутой в кружево груди, рождая во мне дрожь трепета. Так я совсем растекусь. Схватила чудом не свалившееся полотенце и не без сопротивления завела руки Джеймса за голову, связывая. Он шумно выдохнул, прожигая мою грудь взглядом.

Коснулась поцелуем его губ в награду, провела дыханием дорожку от подбородка до пупка. Меня уже трясло от желания. От его запаха, от идеально проработанных мышц живота, от чистой кожи без изъянов, от хриплого стона. Бездна! Незаметно сглотнув, стянула с него брюки. От откровенного вида, мне стало ещё жарче. И от его недвусмысленного движения бёдрами. Но нет. Издеваясь, погладила по животу. Ещё рано.

Осторожно спустилась на пол за первым блюдом и забралась обратно.

Джеймс фыркнул, увидев блюдо у меня в руках. От удивления изогнула бровь.

— Вы такая оригинальная… — пояснил, нежно издеваясь.

Я улыбнулась. Двумя пальцами, игнорируя ложку, вываляла мясной кусочек в соусе и, подцепив из блюда, уронила Джеймсу на грудь.

Он кашлянул. Видимо, поперхнулся от неожиданности. Я едва всё не испортила, засмеявшись, но сдержалась.

— Оближи, — поднесла пальцы к его губам. И медленно умирая от нежных горячих касаний и проникновенного взгляда, заговорила: — Думал, я стану кормить тебя, Джеймс? Не-е-ет. Побудешь тарелочкой, — он прикусил мои пальцы. Цокнув, забрала ладонь. Склонилась к груди. И под протяжный мужской стон собрала часть еды губами.

Нет, мясо я буду долго пережевывать. Как-то это напряжно. Смеясь собственным мыслям и наслаждаясь божественным вкусом, зачерпнула ложкой соус и пролила на тело Джеймса дорожкой.

— Нинэль…

Улыбнувшись, зачерпнула новую ложку.

— Учитывая, сколько ты наготовил, и как я … голодна, — соус медленно стекал на его бёдра, сопровождаясь хриплым, загнанным дыханием. Под горящим напряжённым взглядом медленно склонилась к его члену, касаясь головки губами. — Это будет очень долгий ужин, Джеймс. Я тебе обещаю…

Глава 65

Я сдержала своё обещание в полной мере. Ужин был столь долгим, что растянулся на всю ночь, разбавляя мрак сладкой музыкой порока.

Первые лучи рассвета заглянули в кухню, щекоча оголённую спину тёплыми прикосновениями. Еле удерживая себя на ногах, набирала в стакан воду прямо из крана. Я поняла, что сегодня «КосмоПро» обойдётся без обоих глав отдела разработчиков. Отправляться куда-то после насыщенной на эмоции ночи я была не в состоянии.

Джеймс подошёл, обнимая меня со спины. Безумно приятно и так надёжно. Погладила сомкнувшиеся на талии руки. Ощущение умиротворенности, что витало во мне, рождало действия совершенно моей натуре не свойственные, но желанные.

Вспомнив об утреннем ритуале, дотянулась рукой до экрана и включила Галактические новости.

Джеймс хмыкнул и отстранился. Поднял перевёрнутый стул и, не стесняясь наготы, вольготно на нём развалился. Отпила прохладной воды, без доли смущения разглядывая соблазнительную картину. Бездна, а ведь я привыкала к нему, к его манерам, ко взгляду, к ощущениям. Я намеренно отгоняла все мысли об этом, ведь… ведь планировать будущее не в моей привилегии. Кое-как забралась на столешницу и постаралась вникнуть в происходящее на экране.

Картины, где возбуждённая толпа в завесе дыма и огня куда-то направляется, сменил бесстрастный лик ведущего, продолжающего своё вещание:

«… мятеж был подавлен. Однако недовольство масс всё нарастает. Скрытность судебного процесса подводит к размышлениям о его скомпрометированных данных, как и уже десятая по счёту смерть служителя Галактикона. Акции протеста, попытки свержения местной власти, демонстрации с требованием смены правящей верхушки сотрясают Союз, нанося вред межгалактическому спокойствию. Количество жертв среди мирного населения превысило тысячный показатель. Что будет предпринято для урегулирования ситуации?».

Со свойственной мне флегматичностью приняла заявление Филиппа Патрица о том, что подобные акции — лишь провокации, корни которых тянутся от Закрытого сектора. Разумеется, подобное недопустимо и обязано преследоваться законом. А все данные расследования будут представлены общественности в день судебного заседания. Сейчас же стоит ужесточить режим в целях прекращения беспорядков.

«Галактический Союз на время урегулирования конфликтов входит в ограниченный режим. Прекращаются все дипломатические миссии, запрещается покидать планеты Союза, принимать участия в межгалактических голосованиях. Все иммигранты, получившие «временное» гражданство вынуждены покинуть территории Союза. Все эмигранты будут в срочном порядке возвращены на родину, в ином случае — до завершения ограниченного режима им будет отказано в праве посещения принадлежащих к Союзу планет, как и всем, кто не является гражданином Галактического Союза. Тем временем готовится законопроект новой экономической реформы…»

Однако как ловко всё завуалировано! Мне ведь не оставляют вариантов. Не вернусь в Союз — не смогу выступить на Суде с показаниями. Следовательно, в дальнейшем меня можно будет судить за укрывательство важных сведений. Вернусь в Союз — о, какой простор для действий! Готова поспорить, моя жизнь прервётся ещё в космолайнере.

«…Совсем недавно группой ворвавшихся в Галактикон правонарушителей был убит Арден Крафт. Как в дальнейшем стало известно, он должен был предстать одним из обвинителей в суде против АрДжи…»

Я прикрыла глаза, сжимая пальцами край столешницы. Мне не нужно было видеть голограмму, чтобы понять, о ком речь. И, к сожалению, к такому удару я не была готова. Бездна пожри, что он делал в Галактиконе?! По плану должен был исчезнуть после звонка, который я сделала, покидая Союз.

— Ты его знаешь? — Джеймс не мог не заметить моей хоть и сдержанной, но эмоциональной реакции.

— Мой связной, — хрипло ответила и мрачно усмехнулась: — Он должен был выступить вместо меня, случись со мной что-то необратимое. У него были копии всех материалов и… Впрочем, какая уж теперь разница.

«…Сегодня был освобожден из-под следствия Нейл Дорт. Доказательства его вины были признаны сфальсифицированными…»

Да ладно! Вот и первое последствие «купленного» Капитана Галактикона. Я едва не рассмеялась. Боюсь, звук вышел бы не из приятных и мелодичных. Бездна бы вас всех побрала! Ведь власть не обязательно значит эгоистичность и лживость, так почему у вас это возведено в культ традиций?

Джеймс прервал отдающееся зубной болью выступление, погасив экран.

— Ты вернёшься в самое пекло, Нинэль. Когда те, кто хотят власть удержать, и те, кто хотят её заполучить, перейдут от мирного населения на конкретные, влияющие на исход дела личности. Уверен, твоё досье есть у обеих сторон во всей своей полноте.

Подняла голову, но не могла разобрать, что кроется в его взгляде. К чему слова и разговоры? Я знаю политику Союза лучше него. Я знаю политиков Союза. Я знаю, что меня ждёт.

— Кто сказал, что я собираюсь возвращаться? — насмешливо бросила.

Мне не хотелось обсуждать ближайшее безрадостное будущее. Не с Джеймсом. Не сейчас.

— Смена личности — ожидаемый ход. Ты не против дураков играешь.

— Я не играю.

— Тогда расскажи, что ты делаешь.

Я склонила набок голову и против воли улыбнулась, раскусив его затею. Сказала ведь, не лезть в мои проблемы, и даже пообещала, что хотел. А лев, значит, продолжает своего добиваться…

— Помнишь, ты сказал, что я понимаю тебя?

Он прищурился, весьма обосновано подозревая меня в вероломном продолжении. Мне не пристало его разочаровывать.

— Я понимаю, Джеймс, — подтвердила. — И я тебя вот-вот ударю.

Мужчина усмехнулся и бросил взгляд на след от ножа — едва заметную чёрточку в деревянной арке.

— Где ты научилась метать холодное оружие? — сменил тему, а я не стала отмалчиваться.

— Там же, где мы познакомились. Я жила среди АрДжи год, постепенно втираясь в доверие. Пираты любят хвастаться. Конкретно этому навыку меня обучил Аруан.

От воспоминаний о первых днях моего самого тяжёлого и переломного в жизни задания повеяло сыростью и удручённостью. В начале было сложнее всего. Тогда ещё не существовало эмоционального барьера, и отвращение к себе накрывало хуже волн океана в шторм. Пришлось встряхнуть головой, отгоняя мрачные мысли. Но если бы только это было так просто…

— Сам изъявил желание? — вопрос Джеймса вернул меня из пучины саморазрушения.

— Проспорил, — небрежно качнула головой. — И обеспечил мне подъём в пиратской иерархии. Людей, склонных к насилию, как оказалось, легко просчитать.

А что ещё страннее, с каждым словом, с каждым упоминанием пиратов мне словно становилось легче. Что это? Ситуативная психотерапия? Что же, я рада.

— Верно, Нинэль, — его тон изменился, стал мягким и вкрадчивым. Но ненадолго. К концу фразы он снова приобрел жёсткие интонации: — Просчитать. Ты всё просчитываешь. Так зачем ты ввязалась в эту проклятую операцию, зная цену вмешательства?

Его переживания окутали меня тёплым покрывалом. Но дразнить улыбкой не стала, помня, как угнетает чьё-то эго проявление привязанности.

— Того, что на их счету тысячи загубленных жизней, недостаточно?

Его изумрудные глаза обожгли меня осуждением.

— Я в это не поверю.

— То есть, я негуманна? — наигранно возмутилась, планируя сбить его с муторной темы.

— Нет, — и кто знает, что значит это «нет»… — Ты не альтруистичная. Ты готова была убить меня на лайнере — я видел это в твоём взгляде.

— И ты был готов, — припомнила нападение в каюте. — И заметь, в отличие от меня, ты — даже попытался!

Он дёрнул головой в раздражении, сложил на груди руки:

— Уходишь от темы. Ответь, Нинэль.

Вот как. Ответь. Просто ответь. Джеймс, знал бы ты, как много от меня просишь…

— Это связано с прошлым, Джеймс, — помолчав в раздумьях, всё же сказала. И взгляд отвела: это как смотреть на шрам от раны — сразу вспоминаешь все болезненные ощущения. Я и хотела рассказать, и… не могла. — С очень давним прошлым. С семьёй, с домом. Я не готова пустить тебя туда. Не пытайся пробраться. Ещё не время для откровенностей. Не надо.

Он шумно вздохнул, такой ответ не пришёлся ему по нраву. Но Джеймс смирился, отвечая молчанием. Я почувствовала искреннюю благодарность.

— Моя очередь задавать вопросы, — оживилась, с интересом на него поглядывая. — Что ты делал на лайнере?

Джеймс, сжав губы, посмотрел на меня, выражая всю возможную степень недовольства. Не знаю, почему его сознание реагировало высокомерием, как защитным механизмом. Но, кажется, я с самого начала осознавала это, и потому не воспринимала серьёзно, не было во мне обиды или раздражения. Хотелось обнять и прижаться. Но не сейчас. Мой лимит нежностей был исчерпан ночными развлечениями.

— Мать Барри, — мне стоило огромных усилий сохранить на лице доброжелательное внимание, — захоронена в Сальтеи.

Мысленно я соединила с этой фразой известные мне факты о том, что несовершеннолетним запрещено покидать Накирию без сопровождающих лиц, и то, что Сальтея — одна из планет Галактического пояса. Неясным оставалось лишь отсутствие накирийцев на борту по сводкам лайнера.

— Ваши паспортные данные…

— Путешествуй накирийцы по настоящим документам, сколь лёгкой наживой стала бы наша раса, отличающаяся единством и взаимопомощью? Ни один пират бы не прошёл мимо возможности получить выкуп с посольства самой богатой системы галактики.

— У вас ещё и легализированы поддельные документы? — рассмеялась я, едва не стукнувшись затылком о навесной шкафчик. — Космос, эта планета слишком идеальна.

— Так оставайся, — произнёс он без капли иронии, его пронзительный взгляд не оставлял мне выхода для шуточного ответа.

— Где оставаться, Джеймс? — прозвучало тихо, словно я сама с собой разговаривала. — В Накирии? Или с тобой?

Не знаю, какого ответа я ожидала, но он молча встал и вышел из кухни. Я взглянула в окно, где солнце окрасило полными жизни цветами башни континента, ещё пустынные парки, бескрайние синие дали. Впервые за долгое время я задалась вопросом: чего я хочу? И самое печальное — я не могла подобрать точного ответа. Суть ускользала от меня, как и время, что было дано на размышления.

Глава 66

Я сидела в удобном мягком кресле. Мой взгляд был прикован к парящим за окном небесным ресторанам, что виделись вдали. А сознание волей-неволей фиксировало то, что происходило в кабинете разработчиков. Тишину ежеминутно нарушали идеи, дополнения, правки создаваемой технологии. Мысленно я находила миллион и один способ взломать эту «улучшенную» версию всего через несколько секунд после того, как добавлялся новый модуль безопасности. Но я молчала. Право, я даже не удивилась, когда Джеймс отмахнулся от меня и завуалировано сказал замолкнуть. Нет, я понимаю, что не разработчик. И мои попытки поучаствовать в процессе смешны. Но ведь я хочу лишь объяснить технологию, прекрасно понимая, что не имею понятия, как её реализовать в системе искусственного интеллекта. Ещё бы заставить выслушать и, главное, — услышать. Бездна меня пожри, но какое к пустоте «оптическое и акустическое распознавание»? Вот чем оно мне помешает, а? Я что, нужный голос не сгенерирую?

Вздохнула поглубже, понимая, какой эффект произведут мои слова, но терпеть больше не видела смысла и спокойно припечатала:

— Джеймс, ты необъективен. Модель — хрень полная. Ориентируешься на возможности архитектуры, упуская преимущество виртуального пространства и инкапсуляции. А именно с ними сложнее работать при взломе. Твою архитектуру я спалю к чёрту одним энергетическим полем.

Упорно продолжала безучастно смотреть в окно, зная, каким взглядом меня сейчас прожигают. Причём не только Джеймс, другие разработчики уже тоже испытывали ко мне что-то, граничащее между ненавистью и благоговением.

— Вперёд! Разрабатывай свою модель, — фразы прозвучали мрачно и рублено, вызывая в моём сознании жестокие картины древних казней. Тот случай, когда голос передаёт мысли говорящего.

Ладно, попробуем по-другому.

— Не могу, — честно призналась, садясь ровнее и переводя на Джеймса взгляд. — Разработчик — ты, Джеймс. То, что могу создать я, будет нефункциональным. Я знаю, что делать, но воплотить это не могу. Я не имею представления об ориентирах и подходах проектирования интеллектуальной системы, но я разбираюсь в логике. В логике — я тебя лучше, что, собственно, и является причиной моего здесь нахождения. Так что, ты дашь мне объяснить принцип защиты, которая бы меня саму, как минимум, замедлила? Или продолжим в том же духе: ты разрабатываешь модели, а я — ломаю?

Джеймс поджал губы, и я затаила дыхание. Это недовольство или улыбка, которую он скрывает? Он молча на меня смотрел, я отвечала тем же, как вдруг подумала, что, может, это такое одобрение? Одобрение в его манере? Медленно, с неуверенностью запустила голограмму блок-схемы и приступила к разъяснениям, периодически бросая взгляд на льва. Но он слушал. Действительно слушал! Ох уж это ранимое мужское самолюбие. Пока не признала, что без него ничего не смогу воплотить в реальность, готов был загрызть заживо…

Удивительно, но разработка сдвинулась с мёртвой точки и даже в том направлении, что я задала. Космос, просчитывать Джеймса сложнее, чем Лейлу. Там простая алогичность, с ним же — выстрел в пустоту. Попадёшь-не попадёшь — одним чёрным дырам понятно. А уж что случится, если попадёшь — единственный вариант из сотни вероятных.

Оставаясь в офисе на ночь, пользуясь внезапным прорывом и энтузиазмом, к концу недели мы достигли поражающих результатов.

Моё дело было сделано, большим я помочь им не могла. Сидела в кабинете, изредка подсказывая или поправляя. Логично, что с моей деятельной натурой я заскучала…

Я вертела странную голограмму плитки, исписанной древними письменами, строчки которых образовывали чудные знаки, — нашла в секретном архиве накирийского министерства и пыталась понять, чем же она меня зацепила, отчего не отпускает внимание. Но вместо великого прозрения вспомнила, как обещала Джеймсу показать, что означает «Сирена». Какое-то сумасшедшее желание шалостей овладело моим сознанием.

Призвав магию дара и продолжая гипнотизировать надписи, я позвала его:

— Джеймс… — эхо шёпота расползлось по комнате, превращая звуки в шум волн.

Никто не услышал, кроме него. Чарующий шёпот перекрыл все мысли в его сознании. Джеймс замер в кресле. Его рука зависла над планшетом. А взгляд… взгляд безошибочно направился на меня. Улыбнувшись, как ни в чём не бывало повернула голограмму.

— Умница, Джеймс…

Никто в здравом смысле не назвал бы мой голос человеческим. Потусторонний, слишком сладкий, манящий и зовущий, затрагивающий каждый нерв — перед таким не устоять. Я видела, как мужчина сглотнул и потянул ворот чёрной футболки.

— Нравится, Джеймс? Ты никогда не забудешь… мой истинный голос… Даже в дыхании другой Сирены ты будешь слышать меня… Это магия Зова… Но берегись, Джеймс, я могу и внушать… Или соблазнять… Джеймс… Я так хочу тебя, Джеймс… Сможешь мне отказать?

— Все свободны, — услышала через мгновение его хриплый голос. — На сегодня закончим, расходитесь.

После нескольких бессонных ночей накирийцы с радостью свалили из офиса, в считанные секунды оставив нас наедине.

Щёлкнул закрытый моей магией замок дверей, ослабло освещение. Закрыв голограмму, я, уже не таясь, посмотрела на мужчину. Улыбка звучала и в голосе:

— Поиграем, Джеймс? Хочу, чтобы ты вспоминал меня даже в офисе…

Глава 67

Его глаза красиво переливались в сумрачном полумраке. Наверное, так играют солнечные лучи в кронах деревьев. Джеймс смотрел на меня с привычной мягкой снисходительностью уверенного в себе и своих силах хищника. Льва, что позволяет лисице забавляться. Он находил в потере контроля удовольствие. А я находила удовольствие в нём. Чем не прекрасное сотрудничество? Или использование? Что это? Только бездна знает.

На его губах появилась сексуальная усмешка. И весь его вид, расслабленный и непринуждённый, говорил о том, что играть мы будем и будем долго…

Я заметила, что моё дыхание стало глубже. Неотвратимо и желанно меня накрывало возбуждением, таким жарким и терпким, рожденным одними фантазиями и видом мужчины в кресле за несколько метров. Сглотнув, я провела рукой по шее, убирая липнущие пряди, и вздрогнула от тех сладких импульсов, что пробежали по коже от одного касания.

Джеймс не мог не заметить. Его взгляд больше не напоминал яркое солнце. Подобно магическому зелью он темнел, густел, плавился, превращаясь в раскалённый янтарь. В жгучей истоме свело низ живота.

Я плавно поднялась с кресла и двинулась к нему. Кончики моих пальцев скользили по кристальному столу. Поступь была неторопливой. Нет, я совершенно не спешила. По моим венам уже разлился тот самый пьянящий коктейль, что сводит с ума. Страсть завладела сознанием. Сердце билось с перебоями. Ах, страсть так губительна и столь же восхитительна…

Приблизившись, я улыбнулась. Немного застенчиво — я знала, как его это заводит. Его взгляд проникал в меня, грел, разжигал. Ладонь Джеймса коснулась края моего платья, щекоча колено, и вот она уже ласкает середину бедра. От одуряющей волны наслаждения я подалась вперёд, найдя опору в спинке кресла. Прикосновения, взгляд, запах, этот надменно-гордый мужчина что-то переключал во мне. И это чувствовалось изумительно, как откровение или озарение.

Ладонь перешла на внутреннюю поверхность бедра, слишком близко подбираясь к кромке белья. Я прикусила губу, его касания, тот трепет, те мурашки, что они рождали, возносили меня на новые витки наслаждения, но это была не та игра, которой мы оба ждали.

Я стряхнула его руки, словно ребёнка заигравшегося отогнала. По лицу Джеймса так знакомо пробежали желваки. Я засмеялась и забралась ему на колени. То, как он резко выдохнул у моей шеи, погнало дрожь по всему телу.

— Руки! — прикрикнула, выгибаясь под горячими ладонями. — Джеймс, убери руки, пока я их не связала, — добавила проникновенным шёпотом ему на ухо.

Он с досадливым рычанием сжал подлокотники. Бездна, этот низкий звук отозвался вибрацией в каждой моей клеточке. Так что я сама удивилась, что не растеклась сиропом по его креслу.

— Как тебе не стыдно? Я приличная женщина, — с тихим хриплым смехом поёрзала на его бёдрах.

Джеймс прикрыл глаза, раздался жалобный скрип кожаной обивки. И я снова улыбнулась.

Медленно начала тянуть вверх его футболку, продолжая покачиваться в томительном ритме. Встречая каждый сантиметр открывающегося тела нежными поглаживаниями или лёгкими царапинами.

Стянув футболку, я на мгновение задержала дыхание. Какое же у него великолепное телосложение! Облизнув губы, я заскользила по его груди и животу ладонями.

— Нинэль, — сдавленно, на судорожном выдохе — всё, как мне нравится.

Улыбаясь, покачала головой.

— Нельзя. Я ещё не насладилась твоим телом. Хочу больше прикосновений.

— Я тоже, — ответил с опасным пламенем в глазах и рвущейся выдержкой зверя.

Ах, ты тоже…

— Ну так будь умницей, — выдохнула, не переставая улыбаться, приказ в губы. — Я ведь не злая. Разрешу. Когда-нибудь…

Он сжал челюсти, прикрывая глаза. Его следующими словами было:

— Ты сведёшь меня с ума.

Я сглотнула. Голос Джеймса был глубоким и невероятно привлекательным.

— Раскусил, — я коснулась поцелуем его губ, с иронией добавляя: — Этого и добиваюсь.

Прижавшись, почувствовала, как отдаёт в груди чужое сердцебиение. Расслабившись, я потёрлась носом об изгиб его шеи. Коснулась бьющейся жилки губами и почувствовала такое же прикосновение к своей коже. Вот ведь своенравный! Но я не стала упрекать, я застонала. Так приятно…

Мои руки сами спускались всё ниже, к ремню мужских брюк. Между бёдер всё давно горело, я не хотела больше терпеть. Прикусила зацелованную кожу и почувствовала, как на собственной шее сжимаются зубы. Правда, Джеймс прикусил в разы слабее. Едва-едва. И спрятанная в этом жесте нежность подвела меня к черте желания. Я рванула пряжку его ремня, оцарапывая ладонь, но стук в дверь офиса заставил меня замереть в раздрае чувств.

Стук повторился, приобретая черты ожесточённой настойчивости. Дёрнулась ручка двери. Тяжело дыша, я в замешательстве оглянулась. Впору, чтобы заметить, как начинает поворачиваться дверной замок. В голове пронеслась мысль, что ключи от офисов есть далеко не у всех в компании. С вопросом посмотрела на Джеймса, предлагая самому решить, как быть в столь щекотливой ситуации. Мне огласка наших отношений ничем не грозила, я и так уже главная тема местных сплетен, а вот собирался ли впутываться в эту грязь Джеймс…

Но он, вздохнув, прижал меня к себе.

— Имело смысл запечатать чёртову дверь магией, — мрачно пробормотал, проводя ладонью по лицу, и я поняла, что его досада вызвана не тем, что кто-то увидит нас вместе, а тем, что нам помешали.

Я довольно фыркнула куда-то в район его шеи, устраиваясь удобнее, чувствуя, как сжимаются кольцом его руки на талии. А вредная дверь уже распахнулась, являя нам … Аддерли.

— Мисс Шторм… — пробормотала я, взирая на её стремительное приближение.

Она определённо была зла. Её глаза сверкали, обращенные к Джеймсу. И столь сильное проявление эмоций у вечно сдержанной женщины меня изрядно напрягло. Не без причины.

— Опять, Джеймс? — подлетев, словно вихрь, она швырнула на стол планшет с раскрытой голограммой.

Несколько листков слетели на пол, со стуком попадали стилусы и графические маркеры.

Повышенный, едва ли не истерический тон удивил больше эмоциональности. Аддерли меня словно не замечала. Всем, что её волновало, был Джеймс. Волновало в прямом смысле. Я видела в её прекрасных глазах сдерживаемые слёзы. Предчувствуя неладное, поднялась с колен Джеймса. Он встал следом за мной, поворачиваясь к своей матери.

— Ты опять в списках этих грёбаных боёв без правил!

Я вздрогнула, услышав от неё экспрессивное слово. Ну надо же. На автомате взяла в руки планшет, просматривая голограмму. В кабинет вошёл Адам, закрывая за собой дверь. Он выглядел удручённо и мрачно.

— Ты же обещал! — хрипло произнесла Аддерли.

Джеймс ответил не сразу.

— Я ничего не обещал, мама. Моё молчание не означает согласие. Оно является лишь признаком того, что меня утомил спор и продолжать его я не собираюсь.

Я подняла взгляд от планшета, чётко различив звон пощечины.

— Это не игрушки, глупый мальчишка! Тебе не будет вечно сопутствовать удача! Чего ты добиваешься? Чего? Хочешь оказаться в могиле, как твой отец?!

Аддерли внезапно пошатнулась. Её рука взметнулась к сердцу, затем сжала горло. Она тяжело отступила на шаг, обводя комнату болезненным взглядом.

— Ты мне не сын, — прошептала она, отворачиваясь к двери. — Если пойдёшь на бои, ты мне не сын!

— Ты всегда любила ставить мне условия, мама. Вспомни: я не в том возрасте, чтобы следовать твоим правилам.

Аддерли ничего не ответила. Шатаясь, она вышла из офиса.

— Зачем ты ей показал? — безразлично спросил Джеймс Адама.

Ничего не отвечая, тот вышел вслед за Аддерли.

Я снова посмотрела на красочную голограмму с таблицей участников двухдневных боев без правил, что начинались уже этим вечером. И да, имя Джеймса было забито в верхней строчке, чётко и ясно. Неприятные тиски сдавили грудь. Мне не нравилась мысль о том, что он может пострадать. Очень не нравилась. Бездна.

Джеймс поднял с пола футболку, не спеша натянул её. Казалось, он оттягивает какой-то одному ему известный момент. Провёл рукой по волосам, глядя куда-то во тьму за окном. И со вздохом, словно смиряясь с неприятным, обернулся ко мне.

— Что? — настороженно спросила спустя пару мгновений тишины и отложила планшет.

— Начинай.

Он сложил на груди руки, его тон не выражал ничего, что бы могло сыграть мне подсказкой в этих странных побуждениях к действию.

Я прислонилась бедром к столу, точно так же складывая на груди руки.

— Что начинать?

— Ругаться.

Что-что? Мои губы дрогнули в улыбке. Ругаться?

— Не собираюсь я с тобой ругаться, — заверила.

Он прищурился, качнулся с пятки на носок. Я заметила, как расслабились его плечи. Но что-то пришло ему на ум, и он снова весь закаменел.

— Даже ругаться не будешь? — я непонимающе склонила набок голову, что значит «даже»? — Просто уйдёшь?

Бездна. Он переживает, что я прекращу с ним отношения из-за его увлечения боями? Это так… мило. Меня трогает его волнение. И оно мне понятно, так знакомо. Ах, Джеймс, ведь у меня была точно такая же сцена с моими родителями, только причины и последствия у неё гораздо глубже.

— Поехали домой, — я потёрла лоб и оглянулась, вспоминая, где сумочка.

— Домой?

Он казался удивлённым и всё ещё напряжённым, внимательно следил за тем, как я забираю с кресла сумку и подхожу к нему.

— Мне необходимо переодеться, раз уж я поеду с тобой на эти бои.

О да, я улыбнулась в ответ на его недоверчивую улыбку.

— Правда, поедешь? Не будет «либо я, либо бои»?

— Так вот причина твоего расставания с Еленой, — он никак не отреагировал, но я знала, что догадка верна. — А если будет? Если поставлю ультиматум? Что выберешь, Джеймс, м?

Признаться, я спросила, совсем не ожидая ответа, уверенная в том, что его не будет. Джеймс и молчал. Но то, как он дёрнул меня за запястье, подтягивая к себе…У меня перехватило дыхание от смысла этого жеста. Его глаза были так близко…

— Мне… Нужно… Переодеться…

Глава 68

Уже добрую четверть часа я старалась сидеть неподвижно. Стремительно разворачивающиеся и порой драматические события моей жизни не благоволили красивому макияжу. В безмятежной юности я любила краситься, но эти воспоминания так поверхностны и почти забыты, что я привыкла пользоваться из косметики лишь губным блеском. Но стоило мне подвести им губы, как отражённый в зеркальной глади Джеймс подошёл ближе и надавил на плечи, заставляя сесть на придвинутый к туалетному столику пуфик. Поражённая и заинтригованная, я не стала противоречить, и когда он повернул меня к зеркалу спиной, шумно порылся в ящиках столика и, приподняв моё лицо, неторопливыми движениями начал наносить косметику. Я догадывалась, кому она принадлежала. И мне было интересно, что у Джеймса получится. Признаться, он меня удивил этим порывом.

Когда мне позволили посмотреть на результат, я была приятно поражена. Блеск он вытер, заменив помадой насыщенного вишневого оттенка. Каким-то чудом ему удалось вывести длинные широкие стрелки поверх дымчатых теней. И, кажется, он выделил скулы. Меня легко можно было спутать с актрисой старого арабского кино. Выглядело изумительно.

— И много ты тренировался? — спросила, скрывая, насколько поражена его внезапно открывшимися способностями.

Он возвышался за моей спиной, и я не могла не отметить некой схожести, что теперь прослеживалась в наших чертах.

— Ты первая.

Ответ меня обескуражил.

— Серьёзно? Об этом нужно говорить до того, как я доверяю тебе своё лицо! — он усмехнулся и провёл костяшками пальцев по моей ключице, сбивая с мысли. Но кое-что по-прежнему крутилось в сознании с тех пор, как я увидела своё преобразившееся отражение: — Значит, такой ты меня видишь.

— Нет, — он наклонился и прижался губами к моему виску. — Я вижу тебя.

Пришлось вздохнуть, прежде чем я смогла продолжить в шутливой манере:

— Что же. Воспринимаю благосклонно. Но одежду я выбираю сама!

На мне было тёмно-бордовое платье — одно из тех, что выбрала Лейла во время совместного шоппинга. Защёлкнув на щиколотках ремешки чёрных лодочек на тонком каблуке, я, недолго думая, схватила из шкафа одну из кожанок Джеймса. Под пронзительным взглядом накинула на плечи. Встряхнула волосами, добавляя сексуального объёма. Если уж на нас все будут пялиться, то появляться нужно эффектно. С дьявольской улыбкой я потянула его за собой к выходу.

Не могу сказать, что выходные прошли для меня легкомысленно и безмятежно. Я определённо не хочу вспоминать всё то, что творилось в клубе на этих, как выразилась Аддерли, «грёбаных» боях. Но, бездна меня побери, если Джеймсу это действительно необходимо, космос с ним, смириться можно. А ему это было необходимо. Ведь я всегда чувствовала в нём опасность. В том уровне магии, что он порой демонстрировал, в физической силе, которую старательно сдерживал. Настоящие возможности химеры даже близко нельзя ставить с человеческими. И после первого же боя я поняла, почему он участвует в этих кровавых побоищах. В некоторых накирийцах больше развита пассивность, приближающая к человеку, но в Альфах и Омегах превалировала сущность хищников. И когда они переставали себя сдерживать… Добиться галактического господства накирийцам явно не составило бы труда. Невольно я задумалась, как с этим справляется Алик, ведь он тоже Альфа. Но выходные заканчивались.

Была глубокая ночь. В ворохе простыни и одеяла я прижималась к Джеймсу и, забавляясь, издевалась над его признанием:

— Чёрные дыры! Ты поступал на пятый курс три раза? — засмеялась я, а он прикусил моё плечо в молчаливой обиде. — Двоечник, — ласково запустила руку в его волосы.

— Основой моей дипломной работы являлось доказательство того, что вся диссертация куратора ошибочна и непрактична. Сдать её было не так просто. Надеюсь, гордый обладатель первой степени будет ко мне снисходителен.

Я наслаждалась звучанием его голоса и под влиянием полночи, или боёв, или его откровений сама призналась:

— У меня нет степени.

— Не верю.

Вырвавшаяся фраза сыграла роль кончика нитки запутанного клубка. Стоило потянуть, и он весь начал распускаться. Голос звучал спокойно, я не чувствовала напряжения или неправильности в том, что пускаю его ближе, чем кого бы то ни было. Приподнялась на локте, поворачиваясь боком, лицом к нему, — так было проще.

— Я не оканчивала университет. Я вовсе в него не поступала, — в глазах Джеймса по-прежнему плескалось неверие. Это меня развеселило: — Что, больной ты гений? Разве не знаешь, что самоучки вроде меня всегда обходят умников из стен вышек? — надменно подначивала мужчину.

Он притянул меня к себе и нежно поцеловал.

— Конечно, знаю. Теперь расскажи, почему нет?

— Потому что, когда ты выходишь из клана, ты не только теряешь поддержку, ты создаёшь себе врага. Мне были закрыты дороги во все вузы, колледжи, училища. Оплатить академию я не могла. Оставалось самообразование. Однако учебная литература находится в закрытых хранилищах. Так и началась моя карьера хакера.

Я хмыкнула. Короткий, простой рассказ. Сейчас меня уже не волновали произошедшие события. Болезненные углы стёрлись под влиянием времени.

— Почему ты отреклась от семьи?

Я не обратила внимания на вопрос.

— Расскажи о себе. То, что считаешь нужным.

Какое-то время Джеймс молчал. В дверь начала скрестись волчица. С тех пор, как я перебралась с дивана в его постель, она тоже отказывалась спать в одиночестве холла. Через пару минут скрежет дополнился душераздирающим воем. Джеймс закатил глаза, но продолжил гладить меня по спине, не сдвигаясь с места. Он был категорически против животных в постели. И учитывая то, чем начинались и заканчивались наши пробуждения, я разделяла эту точку зрения…

Когда я уже начала засыпать, раздался голос Джеймса:

— Я не знаю, что тебе интересно, Нинэль. Лучше спроси.

Глава 69

Сонно повозившись у него под боком, я задумалась. Спросить хотелось о многом, и в то же время о многом я не хотела знать. Как личность Джеймс представляет сумасшедший коктейль, который, несомненно, меня и притягивает. Хочу ли я знать что-то более?

— Кем была для тебя мать Бари?

Он глубоко вздохнул, словно знал, каким будет вопрос, и заранее его продумал, отвечая без пауз, дающих время на размышления:

— Случайной знакомой. Кроме Елены, у меня не было ни с кем отношений.

Что-то подобное я и предполагала. Магическая защита от зачатия, конечно, надежнее и долговременнее традиционной медицины, но и она раз на миллион рождает вероятность исключительной ситуации. Случайный секс и его последствия.

— Как долго сын живёт с тобой?

— Алексии нет уже десять лет. Бари — семнадцать, — Джеймс замолк на мгновение, а после продолжил чуть более тихим голосом: — Я не знал о его существовании и, по всей вероятности, и не узнал бы, не напади на них грабители. Она умерла до прибытия стражей, но имя моё Бари сказать успела. Других родственников у него не обнаружилось. Моё решение было очевидным.

Теперь вздохнула я, представив, как ребёнок вынужден был стать свидетелем смерти собственной матери, не в силах помочь, а, может, даже осознать. В Салтее тимократия, власть военных. И те устои, что царят в их обществе, поражают жестокостью. Взять хотя бы то, что сирот на планете по закону ждёт смертельная инъекция, как и стариков, оставшихся без детей. Жутко и, определённо, далеко от принципов гуманности. Тем страшнее знать, что Салтея — вторая в Галактике по уровню мировых фондов планета, после Накирии. Выживает сильнейший? Не так далеко мы ушли от предков.

— Полагаю, родство стало для тебя сюрпризом, — отозвалась я через какое-то время.

— Он хороший парень, — ответил Джеймс.

— Хороший, — согласилась и снова заглянула ему в лицо, чтобы задать ещё один вопрос: — Твои отношения с Еленой. Охарактеризуй одним словом, — поспешила добавить.

Сковавшее его напряжение, зародившееся в начале фразы, развеялось. Да, видимо, мне удалось пройти по черте допустимого. Того, чем он мог поделиться.

— Нестабильные.

Не сдержавшись, я фыркнула, на что Джеймс, уверена, улыбнулся. Он расщедрился ещё на несколько фраз, которые, не сказать, что мне понравились, но внесли некую ясность:

— Елена не так плоха, как тебе кажется, — о космос, надеюсь, он не собирается рассказывать мне, как она хороша! — Но мы не подходим друг другу. Закономерная вещь, которую стоило признать гораздо раньше.

— А ты понял, когда она против твоих боёв выступила, — вздохнула я, выражая сомнение. — Боюсь, страсть — это не гарант взвешенного решения.

— Я не говорил, что мы прекратили отношения из-за моей «страсти». В тот момент я ответил ей тем же, что услышала сегодня моя мать, — я испытала удивление, представив, как он сказал ей, что это не её дело. — Елена никогда не отличалась сдержанным нравом, а я не мог ей отказать. Мы заигрались.

Вот это да! Как он сказал?

— Заигрались? Надеюсь, ты осознаешь, что это преуменьшение. У тебя паническая атака началась, стоило лишь обездвижить!

— В твоём голосе возмущение, Нинэль. Но разве я кажусь тебе сломленным или забитым?

— Ты кажешься замкнутым.

— Кто бы говорил, — пробормотал он, но я не обратила внимания, зацепившись за ещё один вертящийся в голове вопрос.

— Твои отношения с Аддерли. Можешь снова обойтись одним словом.

— Холодные, — ему не потребовалось и пяти секунд на размышления.

— А с отцом?

— Несуществующие.

Значит, не знает о нём. Хотя Лейла ведь так и говорила. Но всё же мне казалось, Джеймсу Аддерли обязана была сказать правду. Видимо, женщина так не считала.

— Почему ты вышла из клана? — не дал мне пуститься в пространственные размышления мужчина.

Я закатила глаза, ощущая досаду, что этот вопрос не даёт ему покоя.

— Джеймс, я не из тех, кто непременно отвечает взаимностью в обмен.

— Ты мне не доверяешь, — сделал свой вывод он.

— Дело не в доверии.

— Ты мне не доверяешь, — всё тем же упрямым тоном повторил мужчина.

— Ладно! — спокойно признала. — Я тебе не доверяю. Меня извиняет то, что я никому не доверяю.

Казалось бы, разговор окончен, но он лишь вышел на новый этап. Новый этап упрямства Джеймса.

— Тебе не нужно доверять мне, чтобы рассказать часть прошлого.

— Да ты же сам себе противоречишь! — я искренне и немного насмешливо возмутилась, на что он пожал плечами.

— Я всего лишь добиваюсь от тебя небольшого рассказа. Я не стану тревожить твою душу, Нинэль. Только выслушаю то, что сама расскажешь.

И всё же молчала я долго, не из вредности или болезненных терзаний, я просто прокручивала в голове возможное начало предложения и методично отвергала все варианты. В итоге, начала я издалека.

— На Лилии, как известно, клановый строй общества. Это означает, что все подчиняются решениям старейшин. Жизнь каждого мага расписана ими до мелочей: что надевать, что говорить, с кем общаться, где учиться, кем работать. Тотальный контроль, но его не воспринимаешь, как нечто возмутительное, когда фундамент понятий закладывается всё теми же старейшинами из уст родителей с самого детства. Да и причин для бунта нет. Маги обеспечены. Живя в роскоши, ради которой ничего не делал, чувствуешь себя обязанным и даже радуешься тому, что можешь что-то сделать «на благо клана».

Почему-то дальше я продолжить не смогла. Снова мне не нравились фразы, что вертелись на языке. Хотелось быть беспристрастной и объективной, не пропуская речь через призму собственных обид и терзаний, но это явно была непростая задача.

— Что «на благо клана» должна была сделать ты?

Космос, спасибо! Я порадовалась тому, что он освободил меня от половины изъяснений.

— Всё тривиально, Джеймс. Выйти замуж. Связать себя узами, по-вашему, — я почувствовала, как недовольно сжались его руки на моей талии в собственническом жесте, и улыбнулась. — Моя семья была второй в иерархии клана, мой предполагаемый жених принадлежал к первой. Союз укрепил бы позицию Дома, ведь я принадлежу к Сиренам, что считаются ценнейшим достоянием легендариума. А нашей семье — повысил бы финансовое состояние и статус. Родители заверяли, что я счастливейшая из магов.

Те дни были полны милой житейской суеты с обсуждением помолвки, колец, нарядов. Даже сейчас вспоминалось с умилением. Короткий эпизод чисто женского ликования и волнения.

— Но это было не так?

Догадливый. Прикрыв глаза, я потёрлась кончиком носа о его грудь.

— До поры до времени. Он был весьма галантен и обходителен. На виду. Не за закрытой дверью. После наших уединений у меня оставались синяки на теле. Не напрягайся так, он не поднимал на меня руку, я бы и не позволила. Но в маленькие жесты, вроде пожатия, он всегда вкладывал больше силы, чем того требовалось. Несколько раз я встречала в их поместье его мать. Ужасно несчастная женщина. Жертву домашнего насилия всегда заметно издали. Она жалко улыбалась и, сжимая холодной ладонью мои пальцы, сообщала, как рада, что я стану частью их семейства. Меня всегда пробирала дрожь. Жаль, родители ничего и слышать не хотели, но не стоит их винить, это порядки системы. Понятие «семья» обесценено, заменяясь «мы» на уровне клановой общины. Но речь не об этом. Я всегда была любознательной натурой. Со временем я обнаружила в их доме документы, где значились перечисления сумм от Закрытого сектора. Не сложно было сделать вывод человеку, знакомому с экономикой и математикой. Вот в чём был основной доход поместья — в продаже живого товара. К сожалению, я была столь взбудоражена, что потребовала у своего суженого объяснений, да ещё и не заметила, как он пьян…

— Только не говори, что «вы заигрались»!

Я рассмеялась. Его голос звучал так по-особенному яростно, что меня согрело вспыхнувшими эмоциями.

— Нет, Джеймс. В отличие от тебя, я достаточно внятно говорила «нет». Столь внятно, что ему потребовалась помощь целителей. Магия моя была совершенно нестабильна, и я… Кхм, можно сказать, разошлась не на шутку. В кругах магов подобные выбросы энергии недопустимы и постыдны. Так что я не уходила из клана, меня изгнали. Сказать, что расстроилась? Огорчилась? Нет. Сейчас я понимаю, что никогда бы не смогла существовать в этой системе. В системе, где родители отворачиваются от детей, потому что так сказала община. Строй Лилии не плохой, нет, взять хотя бы то, что магам не известны такие бедствия, как нищета, голод, лишения. Но он не для тех, кто имеет своё мнение. Когда АрДжи лишь только появились на просторах Галактики, я знала, что Дорты не упустят такую возможность наживы. И оказалась права — в базах и хранилищах пиратов нашлась уйма информации о деятельности семейства. В операцию я ввязалась прежде всего из-за давних счётов, а не ради геройства и гуманности. Представляешь? — я нахмурилась и напряжённые нотки появились в голосе сами собой: — Ты первый, с кем говорю об этом. И, Джеймс, я определённо не испытываю приятного очищения.

Он в мгновение ока подмял меня под себя и, оставляя на шее горячий поцелуй, с возбуждающей насмешкой прошептал:

— Я исправлюсь…

Чем ниже опускались его губы, тем дальше прятались картины прошлого. Ах, его губы…

Глава 70

Утро началось для меня с вкрадчивого:

— Нинэль…

Вкрадчиво-раздражённого, точнее.

Потянувшись в постели, я разлепила веки и уставилась на Джеймса. Он стоял в проходе в ванную комнату, скрестив на груди руки, и сверлил меня недобрым взглядом. Потребовалось некоторое время, прежде чем я оторвалась от созерцания его оголённого торса. Благо штаны на мужчине всё же присутствовали, иначе процесс мог затянуться на неопределённую вечность. Приглядевшись, заметила, что по его лицу и волосам скользят капли воды.

— Ты ведь вчера решила на ночь глядя принять душ, — не найдя во мне понимания, намекнул Джеймс. Как-то безрезультатно намекнул. Я всё ещё не соображала, в чём провинилась. Обвинение читалось в его взгляде, но было мною непостижимо. — А, приняв душ, ты вентиль обратно переключила?!

Когда до меня дошла суть произошедшего, я залилась неудержимым смехом. У Джеймса была та самая новомодная система, выполняющая одновременно функции и ванной, и душа, и умывальника. Нужно было лишь механически поворачивать рычажок, что находился на плитке рядом с краном. И, разумеется, я о подобной мелочи всегда забывала.

— Смешно тебе… — прищурился он, направляясь в мою сторону. — А мне, Нинэль, смешно не было, когда я планировал помыть руки, но, наклонившись к раковине, получил напором воды в лицо…

О космос, не нужно было представлять эту ситуацию. Затихающий было смех возродился с новой силой. Джеймс же стащил меня с кровати, взяв на руки. Даже понимая, что он собирается сделать, я не стала возмущаться, продолжая смеяться.

Смеялась, и когда он опустил меня на кафель, где во всю фонтанировал душ. Захваченное одеяло быстро превратилось в стекшую к ногам мокрую тряпку. Однако стоит сказать, оно оказалось весьма полезным, когда мы мирились под струями воды на полу той же ванной…

— Ты уверена? — переспросил Джеймс.

— Да, отправляйся, — кивнула ему я, осушив стакан сока. — Подожду, пока таблетки от головной боли подействуют, и присоединюсь к тебе в офисе.

Он тряхнул головой, словно отгоняя какие-то недобрые мысли, поцеловал меня и вышел из лофта. Я облокотилась на столешницу и помассировала виски. Внезапная мигрень изрядно портила мне жизнь.

Нашла в себе силы обмолвиться несколькими словами с Бари, зашедшим на кухню за завтраком. Так я узнала, что у него есть девушка. А когда он спросил, не желаю ли я с ней познакомиться, ответила в замешательстве, что не против. Улыбнувшись, Бари сообщил, что они придут на ужин этим вечером. Бездна…

Оставшись наедине со своими мыслями, снова почувствовала тревогу. Слишком долго мои враги не дают о себе знать. Ужасно плохо. На Накирию не подошлёшь наёмников, и ни один местный не согласится на убийство, зная о карающих законах. А когда элементарные варианты не работают, люди придумывают извращённые способы. Так когда мне ждать «подарка»?

Мигрень потихоньку спадала, и к полудню я была готова отправиться в офис.

На пороге лофта, открыв входную дверь, я столкнулась с посыльным.

— Добрый день, могу я увидеть мисс Морган? — устало спросил у меня курьер.

Без дальнейших разглагольствований подписала накладную и забрала небольшую коробку из плотного картона. Адрес отправителя начинался индексом Союза.

Ну надо же! Стоило задуматься — и мысли стали материальными. И как после этого не соглашаться с тем, что Вселенная спиритуальна?

Я обернулась, услышав за спиной утробное рычание. Лирис — я наконец узнала, как зовут волчицу, — стояла в паре метров от меня и, прижав уши, издавала угрожающие звуки, беспокойно глядя на посылку в моих руках. Она слегка припала на передние лапы, словно перед прыжком, и оскалилась. Я поспешила выйти, понимая, что столь агрессивная реакция означает.

Закрыв дверь, спустилась на парковку и, забравшись в автолёт, бросила коробку на соседнее сидение. Завезу её по дороге в штаб стражей. Пускай они с этим «подарком» разбираются. Мысленно я вспоминала, какие существуют воздушно-капельные яды…

Через несколько минут пути на мой коммуникатор поступил вызов от Лейлы. Раньше, чем я успела среагировать, он автоматически перевёлся на искин автолёта. На экране рядом с приборной панелью появилась голограмма Лейлы.

— Красное или чёрное?

— Красное, — ответила, не отводя от дороги взгляда.

— Круто! Мне тоже красное платье больше нравится. У нас с тобой вкусы похожи!

Да вообще один в один! Я припомнила, как одевается Лейла, и усмехнулась.

— Послушай, я в автолёте. Если хочешь поговорить, можем встретиться среди недели. Ладно? — не глядя, потянулась рукой к значку отключения связи.

— Стой! — у неё изменился голос, утратив нотки озорства и легкомыслия. — Что у тебя на запястье?

Я покосилась на руку и удивилась. На экране браслета, подаренного Джеймсом, загорались и гасли красные цифры. Словно шёл обратный отсчёт секунд. Значит, всё же не обычное украшение. Я почувствовала дурноту ещё до того, как Лейла протараторила:

— Это последняя разработка «КосмоПро», мама рассказывала. Индивидуальная защита. Одна из функций — синхронизация с таймером взрывоопасных веществ в радиусе поражения. Нинэль!

Услышав панику в её возгласе, я отключила вызов и бросила взгляд на коробку с соседнего сидения. И речи не может идти о том, чтобы выбросить, — я над центральной площадью, полдень, там десятки накирийцев. Выпрыгивать из автолёта, пролетающего за сотню метров над землёй, — чистейшее самоубийство. Что остаётся? Сглотнув, я изменила курс, поднимаясь выше. Экран показывал десять секунд.

Ровно в тот момент, как на циферблате загорелись нули, небосвод расчертил клочьями огня взрыв.

Эпилог

Спустя два года обстановка в Галактическом союзе изменилась. Кто-то считает, что она ухудшилась, кто-то ратует за дальнейшую деятельность оппозиционеров — у каждого своё мнение.

Я сидела на скамейке в прохладной тени деревьев и смотрела голограмму со сборкой новостей за весь срок, начинающийся тем взрывом и моим отбытием с Накирии.

«…показания Нинэль Морган на слушание дела АрДжи сыграли решающую роль обвинения…»

Сделала глоток сока, наслаждаясь терпким цитрусовым вкусом. Диктор вещал о личностях, что были задержаны после суда, о приговоре к рабству для АрДжи, о денежных компенсациях пострадавшим семьям. Ещё долгие месяцы все новостные каналы будут обсуждать изменения, которые повлёк судебный процесс.

Но переломным моментом для Союза можно считать следующую весть:

«…взрыв реактора транспортника. Причина катастрофы неизвестна. На борту находилось восемьдесят семь союзовцев. Выживших не осталось. Среди погибших Кант Рэмт, Трой Солдиг, Деливия Ной и Нинэль Морган, известные по делу АрДжи…»

Вот после этого трагического события и начались «изменения».

«…Галактический суд признал необходимость повторного рассмотрения уголовного дела об убийстве Дэйна Нэйтвэда, капитана Галактикона…»

«…оппозиционный сектор набирает преимущественное количество голосов в галактических палатах…»

«…завершился судебный процесс по делу Нейла Дорта. Главе Клана Ночи был вынесен обвинительный приговор…»

«…многие галактические системы временно прекратили сотрудничество с Союзом. В их числе Лилия, Цонер, Накирия…»

«…Филипп Патриц по неизвестным причинам подал в отставку…»

«…Галактикон по решению Галактического суда расформирован…»

«…Правый сектор распался…»

«…лидирующую позицию в галактических палатах занял Оппозиционный сектор…»

Прикрыв глаза, под монотонную дикторскую речь я погрузилась в воспоминания. О тех, кто волею судьбы спас меня после взрыва реактора транспортника. Сара и Дерек. Улыбка смягчила мои губы. Мне повезло встретить этих двух магов, короля и королеву мира криминала.

Видеовызов, поступивший на планшет, прервал нескончаемый поток новостной информации и вырвал из воспоминаний. Я закрыла скопище окон, чтобы не ужаснуть собеседника, и приняла запрос. Передо мной появилась голограмма рабочего кабинета со светлыми стенами, на которых висели межгалактические награды и сертификаты, с пасторальным пейзажем за неплотно притворённым окном, с рассеянным светом и с лёгкой небрежностью сваленных на столе бумаг и графических планшеток. В массивном кресле с тёмной обивкой сидела привлекательная темноволосая женщина. Альвия, министр культуры Цонера. Одна из тех, с кем я сблизилась за эти два года. Одна из тех, кто сыграл в произошедшем решающую роль.

— Что прикажешь с этим делать? — она подняла одну из планшеток двумя пальцами за уголок и помахала ею у экрана.

Я разобрала несколько мельтешащих фраз и поняла, что это присланная мной копия Хранилища Филиппа Патрица. Одного из Хранилищ Филиппа Патрица.

— Да что хочешь.

— Что хочу? Ты ведь знаешь, что я хочу… Но твоё с ним соглашение не даёт мне отправить данные в Галактический суд.

— Однако это не помешает тебе стрясти с него несколько миллионов.

В чертах лица женщины отразилось удивление.

— А как же твои принципы?

— Они давно меня не волнуют.

Альвия понимающе усмехнулась. Её взгляд заскользил по окружающей мою фигуру обстановке. Открытая в своей красоте природа навела женщину на верную мысль.

— Вижу, ты покинула Нефирит. Что это за место?

Я подняла взгляд на сверкающие в лучах солнца башни «КосмоПро» и с улыбкой сказала:

— Место, где надеюсь остаться.

— Давно пора, — в её голосе звучало одобрение.

— Тогда не обессудь — я отключаюсь.

Посидев ещё немного на свежем воздухе, я убрала планшет в сумку и направилась в «КосмоПро». Предъявив на ресепшене пропуск (поддельный, правда, но неважно), я поднялась на несколько этажей, добираясь до кабинета исполнительного директора интеллектуальных систем безопасности. Постучалась и вошла.

Я знала, что уже несколько месяцев эту должность занимает не Аддерли, я была готова к тому, что увижу Джеймса, но всё равно испытала трепет волнения, холодком пробежавший по моему телу. Мужчина ничуть не изменился, а чувства к нему лишь окрепли. Сейчас я могла без сомнений ответить себе, чего хочу.

Он поднялся мне на встречу. Я отметила неизменную чёрную футболку, стилет, надменную маску. Но, услышав его голос, не могла не прикрыть глаза. Ах эта бездновая, прошивающая насквозь вибрация…

— Добрый день, мисс Олидер. Проходите. Присаживайтесь.

Уже года как полтора ни одна душа не узнала бы в моей внешности Нинэль Морган. Тем интереснее была игра. Кивнув, я устроилась в одном из кресел, Джеймс — вернулся в своё. Надо же, какой строгий и собранный.

— «КосмоПро» ещё не доводилось заключать контракты с компаниями Цонера. То техническое задание, что Вы выдвинули, не может быть реализовано в…

Вместо того, чтобы слушать, уверена, стандартную для отказов речь, я следила за его губами — золотистый взгляд, к сожалению, был устремлён в стол. Увлекательнейшее занятие. Параллельно, я перебирала в голове варианты, как ему намекнуть на то, что это я. Весомо намекнуть. Не придумав ничего лучше, призвала дар Сирены, прерывая его речь:

— Джеймс…

Он замолк. Бумаги в его руках дрогнули. Ещё секунда, и он вскинул на меня взгляд, цепкий, пронзительный. Я улыбнулась.

— Привет, Джеймс… Не ждал?.. Я вернулась…

Прошло добрых шесть минут — я считала, — прежде чем он вымолвил:

— Как ты выбралась из автолёта?

О, ну это определённо лучше молчания, верно? Хотя было бы логичнее, если бы он спросил, как я выбралась из транспортника. Я повела плечами, перевела взгляд на окно, предаваясь воспоминаниям.

— Ты бывал на Домино? — Джеймс молчал, и спустя пару секунд я продолжила. — Её ещё называют планетой двойственной истинности из-за магии, что практикуют жители. Одна из техник гласит, что бытие являет собой часть небытия, а материя, следовательно, не физический объект, а продукт сознания.

Джеймс нахмурился, но догадался, о чём я говорила. О перемещениях в пространстве. Понять, что он чувствует, пока не выходило. Слишком всё было сложно и запутанно. Чтобы заполнить тишину я говорила:

— Не думала, что получится. Никогда не получалось. Однако я здесь, и я живая. Удивительно, на что способен разум в экстремальных ситуациях. А может, это чудо, исключение из правил — я просто всегда выживаю.

Прошло ещё какое-то время. Ничего не происходило. Я чувствовала на себе его взгляд, такой… родной. Впервые произношу это слово, пускай и мысленно.

— Так что ты мне скажешь, Джеймс? — я нашла в себе силы встретиться с его глазами, изумруд был совсем неразличим, и, бездна, меня это порадовало. Так хотелось обнять, поцеловать, хоть коснуться — аж ладони в кулаки сжимались. Однако нельзя было не учитывать его желания. Заставила себя произнести: — Я вернулась на Накирию. Хочешь ли ты, чтобы я вернулась к тебе?

Он так резко встал, что я вздрогнула от смазанного движения. Обойдя стол, Джеймс оказался у моего кресла. Его запах, окутав меня, запустил цепную реакцию — тело атаковали сладкие импульсы желанной близости. Мне стоило больших усилий остаться на месте. Но я едва ли могла вздохнуть, когда он присел, оказываясь ещё ближе. Всё, что мне удавалось, — смотреть на его ладонь. Над ней переливался золотом хоровод искрящих символов магии уз. Космос, он предлагал мне союз…

— Позвольте Ваше сердце? — его мягкий голос помог мне очнуться.

Я склонилась к губам Джеймса. Моя ладонь сплелась с его, отчего магия вспыхнула скопом тёплых золотых искр. Их след остался на наших запястьях причудливым символом пары, и я выдохнула за мгновение до поцелуя:

— Моё сердце — твоё…

март — май 2018

Content

Натали Астель
Позвольте ваше сердце

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Эпилог