Айрин Лакс

Разлучница

Глава 1. Вика

Я никогда не думала, что свяжу себя какими бы то ни было отношениями с женатым мужчиной. И с потаенной усмешкой выслушивала рассказы своих знакомых о том, как они ввязываются в подобную вязкую трясину и не могут выбраться из неё. Тонут с головой всё глубже и глубже, размазывают слёзы вместе с потекшей тушью по щекам… А где были твои глаза и голова, когда ты начинала встречаться с женатиком, хотелось спросить мне. Знать бы только, что однажды настанет мой черёд, глядя в зеркало, спрашивать саму себя о том же.

В ту пору я едва окончила университет. Красный диплом, светлая голова, большие амбиции… И устроилась на работу в одну из крупных фирм. Явно не за те заслуги, что перечислила только что. Пухлые губки, точёная фигурка и красивая мордашка сыграли главенствующую роль. Должность звучала красиво «помощник руководителя», на деле же — обыкновенный сотрудник в риэлторской конторе. Александр Сергеевич, вскоре попросивший называть его просто Александр, был типичным воплощением всего того, что ценится женщинами с первого же взгляда. Высокий, мускулистый, с обаятельной поволокой в светло-серых глазах и удивительно красивыми пальцами рук. Длинными и изящными, но тем не менее сильными. То, насколько сильно и жадно могут сминать грудь эти пальцы, я узнала очень скоро. Типичная история, коих тысячи. Лёгкий флирт на корпоративной вечеринке, плавно перетекший в жаркие поцелуи в полумраке автомобиля и страстный секс в гостиничном номере. И вот Виктория уже ввязалась по уши в то самое вязкое болото, едва ли отдавая себе отчёт в том, что и сама стала одной из любовниц, пребывающих в вечном режиме ожидания очередной подачки внимания, ласки и секса…

Притяжение между нами было ошеломляющим настолько, что иногда мне было сложно высидеть на рабочем месте без того, чтобы под любым предлогом не зайти к нему в кабинет и не прикоснуться к нему. Невзначай. Подавая бумаги или наливая кофе… Последствия всегда были фатальными. Крышесносными. Щёлкал замок кабинета. Александр срывался с тормозов и срывал с нас лишние слои одежды, сходил с ума сам и заставлял в ответ плавиться меня от безумной страсти. Так долго не могло продолжаться. Мне становилось мало просто жаркого траха в офисе или на моей съёмной квартире, в комнате отеля или в автомобиле. Я хотела получить этого мужчину целиком, в своё распоряжение.

И мне было плевать, какие отношения связывают его с женой. Детей нет? Ещё нет. Вот и отлично. А хрен в узде не удержишь, как ни старайся. И если Александру больше по вкусу сладкая горячая девочка, от которой рвёт крышу — значит, так тому и быть… Да, я нарочно присылала ему эротические фото или порой звонила на домашний телефон в его отсутствие, сладким голосочком спрашивая Сашу. И, якобы испугавшись, бросала трубку. На само же деле не испугавшись, а разыгрывая спектакль. Рано или поздно должно было сработать. И сработало… Видно, жёнушка успела взять сотовый телефон с присланным смс и прочитать сообщение. Или вернее сказать, увидеть? Моментальный ответный вызов и куча эпитетов. Такие скучные и безликие, лишённые оригинальности. Сука, шалава, стерва… Верхом её оригинальности стало «разлучница».

Александр… Мне кажется, что он даже вздохнул с облегчением. И примчался утешать свою девочку, пострадавшую от оскорблений разъярённой фурии, давно ему надоевшей. Почему только сам не решался порвать с ней?.. А дальше все складывалось так, как нечасто выходит в подобных историях. Обычно за бортом лодки остаётся вечная любовница, а торжествующая жена, ткнув в неё веслом напоследок, уплывает в оранжевый закат на лодке с названием если не «любовь», то хотя бы «сохраненный брак».

У меня всё вышло с точностью наоборот. Нет, я не злорадствовала и не измывалась даже в глубине души над брошенной и обманутой бывшей женой. По правде говоря, я не строила иллюзий на этот счёт. Наверняка, я была не первой в череде его измен, но последней. Той, на которой его жена, Мария Завойчинская вновь стала Марией Самойловой. Только и всего. Последняя капля — и чаша переполнилась. Больше всего меня волновало на тот момент другое — шторм вседозволенности, унесший меня и Александра. Больше никаких скрытых встреч или перепихонов утайкой. Мы жадно пили из друг друга. Он — мой, а я — его. И пусть весь мир катится в пропасть. За разводом Александра последовала наша скорая свадьба. Помпезная, на широкую ногу, кричащая на весь мир о том, как мы были счастливы обрести друг друга…

О, было много чудесных моментов. И совместные поездки в жаркие страны, и выбор семейного трёхэтажного гнёздышка, и какие-то безумные проекты, что мы собирались претворить в жизнь… Омрачало только одно — беременность отчего-то не наступала. Я была полностью здорова, Александр — кажется, тоже. Кажется, потому что просто провериться на наличие элементарных заболеваний он согласился, а вот передёрнуть пару раз в пластмассовый стаканчик для сбора материала — отчего не захотел. В итоге мы со скрипом, но смогли договориться. Если детки не желают появляться при обоюдном усердии (а старались мы даже сверхурочно), значит, не настало ещё наше время.

И наверное, хорошо, что за почти пять лет брака оно так и не настало. Потому что тогда уходить было бы сложнее…

Никогда. Никогда не стоит зарекаться. Потому что, понаблюдав со стороны, как некто иной наступает на явные грабли, можешь сам споткнуться о такие же. Только подставленные уже под тебя. Хлёсткий удар трескает по лбу. Из рассечённой кожи струится кровь, заливая мир в твоих глазах красным и гудит-гудит в голове… Вернулась из поездки на день раньше, не желая беспокоить бедного супруга, зашивающегося на работе на новой фирме? И имела удовольствие лицезреть, как он глубоко засаживает член в горло какой-то пигалице, стоящей на коленях прямо в коридоре вашего дома. Совсем ещё девчонка, может даже не окончившая и университета, зато с каким мастерством поглощает предложенное. Пара секунд шока. И тишина. За спиной не закрыта дверь. И из веранды тянет холодом по ногам, затянутым в тонкие чулки. Александр поспешно отстраняет девчонку и торопливо прячет эрегированный член в трусы. Девчонка глядит на меня осоловело, может, не понимая происходящего или просто не зная, как реагировать. Так и стоит на коленях, не двигаясь. Только пухлые губы влажно блестят от слюны.

— Вика…

Александр успевает сказать только это. Я роняю бумажный пакет с нашим любимым вином и сыром на пол, поспешно разворачиваюсь и спешу обратно в салон легкового автомобиля, ещё не загнанного в гараж. Ноги в сапогах на высоком каблуке немного поскальзываются на снегу. Перед глазами витает белая мошкара. Не только снег, обильно украшающий окрестности накануне католического рождества. Назойливая белая мошкара, мушки… как от внезапного скачка давления и острой головной боли.

Глава 2. Влад

Вертится ледяная карусель из колючих снежных игл;

Мечется, попавший в сеть, свирепый белый тигр.

Сплошной завесой непроглядный слепой горизонт,

И вьюга крутит белоснежный космос колесом.

Каста «Ледяная карусель»

Наконец-то выпал снег. Синоптики, как всегда, солгали. Либо эти болваны попросту ошиблись, обещая, что конец декабря будет бесснежным, либо кто-то сверху постарался украсить весь мир белым накануне рождества. Сначала — приятное чувство в груди, как в детстве. Когда, рассматривая каждую снежинку, видишь в ней целый мир. Наслаждаешься хрупким совершенством, и потом дыханием стираешь его из реальности. Чувствуешь себя разрушителем, пока некто в противовес тебе присыпает сверху мириады подобных же уникальных кристалликов воды. Крошечные неповторимые снежные миры. А чуть позднее в тебе включается взрослый. Машина едет легко и плавно. Хорошо, что успел «переобуться» и закинул на всякий случай лопату в багажник автомобиля. Улыбаешься собственной проницательности в купе с практичностью. Дворники автомобиля работают беспрестанно. И вот это уже не так радует. Снегопад усиливается с каждой минутой. Приходится сбросить скорость. В то время как хотелось бы гнать через белую пелену, наслаждаясь ровным шумом мотора и ощущением власти над ладным и мощным механизмом внедорожника.

Дорога далеко за городом уже явно не такая плавная и приятная. В особенности этот участок трассы, длиной всего в пару десятков километров. Узкая дорога разрезает лесок на две части. Одна полоса — туда, другая — обратно. Дорога прямая, как стрела, только парочку резких поворотов — и всё. Радиостанции гоняют как всегда какую-то невыносимую пошлятину. Поневоле прислушиваешься и обалдеваешь от бессмысленности слов, гонимых радиоволной. В медузе осьминог или наоборот? На мгновение выпадаешь из реальности и выключаешь этот навязчивый, несусветный бред, упорно толкающийся в уши. Ехать предстоит ещё довольно долго. Бак был залит полностью, но стрелка уже упорно откланяется от крайнего положения. Путь неблизкий, да… Смотреть на дорогу становится всё труднее и поневоле одолевает сонливость от мельтешения дворников и белого снега кругом. Кажется, где-то через пару километров должна быть АЗС, последняя на этом участке, вплоть до следующего городка.

Бензин Владу не нужен, но перекусить и выпить кофе не помешало бы. На подъезде к АЗС увидел легковой автомобиль Honda Accord Coupe. Красный, явно принадлежащий женщине, но брошенный прямо на дороге. Влад усмехнулся: очередная мадам не проверила запас горючего и не смогла дотянуть до АЗС всего ничего, метров пятьсот, не больше.

Здание АЗС было потрёпанным. В небольшом зале стояли стеллажи с малосъедобной дрянью и автомат кофе. За дешёвыми пластмассовыми столиками сидели несколько мужчин. Их автомобили стояли припаркованными. Один дальнобойщик, хозяин фуры, двое мужчин, по всей видимости, знакомых друг с другом и посапывающий охранник.

У стойки оператора стояла сама владелица Honda, что-то усердно втирающая оператору АЗС, усталому и уже раздражённому.

— …Девушка, ясно же сказано. Нет горючего. Не успели заполнить ёмкость, а бензовоз застрял.

Девушка явно не собиралась уходить. Поправила белокурые, завитые локоны и вновь принялась за своё:

— Неужели на всей вашей АЗС не найдётся и десяти литров бензина? Любой марки и класса?

— Девушка! У нас даже солярка почти закончилась… Сказано же — нет ни капли.

Женщина-оператор смерила девушку неприязненным взглядом и обратилась к Владу чуть более миролюбиво:

— А вам, мужчина, чего? Бензина, как вы поняли, нет.

Настырная девушка бросила через плечо быстрый взгляд на Влада и, не собираясь отступаться, вновь насела на оператора:

— У вас же обычно сливают остатки… Может быть, есть в канистре?

— Сливают? — не выдержала оператор, — нет, девушка! Горючего нет! Попросите у кого-нибудь из мужчин, может отольют вам немного в бак. А я ничем не могу помочь. Отойдите и не мешайте мне с другими людьми работать!..

— Хорошо, тогда стакан кофе.

Тонкие пальчики аккуратно положили на стойку кредитную карту.

— POS-терминал не работает, — буркнула оператор. То ли из вредности, то ли правда не работал… Девушка раздраженно смахнула кредитную карту в карман и прошла к одному из пустующих столиков, цокая каблуками. Отвернулась к окну.

— Я помочь могу, подброшу куда надо, — ухмыльнулся дальнобойщик, когда та проходила мимо него. Девушка проигнорировала намёк и сидела, глядя на снежное безумство за окном. Влад пробежался глазами по прилавку — брать хот-доги не решился, подцепил несколько булочек и пару стаканчиков кофе. Поехать бы дальше, но стало жаль глупышку, попавшую в передрягу. Явно на ночь глядя топливо на АЗС не привезут, а ехать с кем-то из собравшейся публики она не решится. Видно, есть ещё голова на плечах.

— Держи, — Влад поставил кофе перед девушкой на столик и положил пакет с булочками.

— Спасибо, я не просила.

— Конечно, не просила. И судя по виду, не попросишь.

Девушка слабо улыбнулась, отворачиваясь. Влад сидел, похлёбывая мутно-коричневое пойло, называемое кофе, и разглядывал девушку. Гадая, как её занесло в такую глухомань. Явно не такого полёта птичка. Одна дорогая песцовая шубка чуть выше колена чего стоит. Модные рукава по локоть, и высокие кожаные перчатки, лежавшие на столе. Ни шапки, ни шарфа — привыкла выныривать из теплого салона автомобиля прямиком в не менее теплые здания. Явно пешком километры не наматывает, тем более зимой. Девушка всё же потянулась за стаканчиком. На правой руке даже в желтоватом свете ламп приятно блеснул камушек на кольце безымянного пальца. Замужем.

— Твой автомобиль не дотянул до АЗС?

— Мой, — утвердительно кивнула и мельком окинула взглядом Влада. Быстрый, осторожный взгляд. Полоснула тёмно-серым по его лицу и вновь перевела взгляд в окно, устало потерла лоб, словно голова неприятно ныла. Быстрый жест — промелькнувшая брешь в обороне. Устала до чёртиков, держится, будто из последних сил, чтобы не разрыдаться в этой убогой АЗС.

— Тебе куда ехать?

— А что? Можешь бензина отлить?

— Не могу, — покачал головой Влад, — канистру не брал запасную. А из бензобака никак не… достать.

Запнулся, едва не ляпнув привычное мужское «не отсосать из бака», побоявшись, что девушка поймёт превратно его слова. Наверняка, кто-то из здесь сидящих успел так пошутить или только думал предложить это.

— Могу подбросить до города. Тебе в каком направлении?..

Мгновенно покачала головой.

— Нет, спасибо.

Влад уже допил кофе. Но уходить не хотелось. Глаза сами блуждали по тонкому овальному лицу, очерчивали линию скул и пухловатые, но сейчас упрямо поджатые губы.

— Как хочешь. Навряд ли до утра привезут топливо. Здесь ночевать будешь, на пластмассовом стуле?

— Не привезут, — подал голос охранник, — дорогу обещали перекрыть. Все, кто не успеют проскочить, застрянут. И не до утра. А до следующего вечера. Если такая же метель будет, дорогу переметёт по самое не хочу. Пока снег растолкают…

Взгляд девушки беспомощно метался между охранником и окном, за которым разыгрывалась настоящая снежная пурга.

— Так куда тебе? Может, по пути? — повторно спросил Влад.

— Мне до города бы. На вокзал, — нехотя ответила девушка.

— До какого города? — улыбнулся Влад, — городов на карте много.

— До ближайшего.

— Хорошо. Как скажешь. Поехали?

Девушка всё ещё сомневалась. Но потом окинула взглядом пространство АЗС и решительно взяла перчатки со стола.

— Хорошо.

Влад первым подошёл к двери, открывая её перед девушкой:

— Только капюшон накинь — на улице уже буран. Меня кстати, Владом зовут.

— Виктория.

Глава 3. Вика

Я двигалась совершенно бездумно. В голове было пусто-пусто, как на заброшенном складе, откуда вывезли весь товар, и наглухо закрыли двери. А самое странное, что… Не саднило и не болело внутри. Там, где должно было болеть. Как там красиво описывают в любовных романах — боль пронзила её сердце насквозь, бла-бла-бла… Ничего подобного. Ударило по голове тяжелым молотом — и только. Немного звенит в голове назойливо и раздражающе. Не успела ничего поесть, торопилась домой… Усмехаюсь про себя — мой муж потрахивает на стороне молоденьких девчонок, а у меня голова болит от того, что в желудке пусто. Или в душе. Может и нет её у меня совсем… А может быть, я всегда ожидала чего-то подобного, но не признавалась в этом самой себе. Похоронила мысли о подобном развитии событий под толщей земли, украсила могильный холмик цветами уверенности в крепости нашего союза, а на руке, словно памятник, обручальное кольцо. Которое не снимала ни разу с того самого момента, как Александр надел мне его на безымянный палец.

И я не отдавала себе отчёт в том, куда направляла автомобиль. Просто выехала на трассу из города и ехала, ехала, ехала, пока не увидела дорожный указатель с названием родного городка и расстоянием в двести пятьдесят километров. Кажется, что на днях приходило сообщение на WhatsApp от сестры: миленькая картинка, стишок и стандартная приписка — приезжай, жду на праздники.

Как продвинулось общение с появлением подобных мессенджеров! Можно долго не заморачиваясь, кинуть красивый арт и поставить галочку напротив пустующей графы «поздравить родственников». Но тут руки сами заставили повернуть руль в том направлении и поехать по дороге. Снег шёл часто-часто… Ехала осторожно и спокойно, пока не увидела, как внезапно загорелся индикатор бензина на приборной панели.

— Чёрт!

Стукнула кулаком по рулю. Проклятые автомеханики. Содрали за ремонт датчика, но по всей видимости так и не исправили неполадку. Иначе как объяснить, что стрелка резко скакнула вниз со срединного положения почти на нуль? Ничего, дотяну до заправки… Почти дотянула. Пройти метров пятьсот против ветра и нырнуть в здание АЗС. Только затем, чтобы узнать: в этой дыре кончился бензин. И вот эта обшарпанная АЗС — единственная на ближайшие километров двадцать. Можно ли было попасть в более идиотскую ситуацию?

Я уже жалела о собственной бездумности и импульсивности. Чего ради нужно было срываться неведомо куда? Двое мужчин, сидящих за столиком, пошутили про «можно и отсосать» из бензобака. Вполголоса, якобы только между собой, но так, чтобы было слышно и мне. Мудачьё. Я не отставала от оператора. Нервная женщина уже смотрела в мою сторону словно вождь краснокожих на бледнолицего, явно желая снять с меня скальпель. Дыра… У них даже кредиткой не расплатиться. Оставалось только сидеть и ждать… Передо мной на столе возник одноразовый пластиковый стаканчик с кофе. Я взглянула на мужчину. Тот самый, что стоял в очереди за мной у прилавка оператора, терпеливо дожидаясь, пока я в десятый раз повторю свою просьбу и получу отказ.

— Держи.

— Спасибо, я не просила.

— Конечно, не просила. И судя по виду, не попросишь.

Мужчина уселся напротив и принялся прихлёбывать горячий напиток, то рассматривая меня, то переводя взгляд в окно. Я усмехнулась про себя — и в стекле он ловил взглядом моё отражение. Но интерес этот был не плотоядный, а такой, чисто человеческий, что ли. Будто недоумевал, что я забыла в этой вонючей дыре. Если бы я сама знала… Но какой-то части меня было приятно его внимание и отзывчивость, без насмешки над попавшей впросак «блондинистой курицей», как наверняка назвали меня про себя остальные собравшиеся.

Короткий обмен фразами. Предложение подбросить до города. Идииотка, в своем ли ты уме, чтобы садиться к неизвестному мужчине в автомобиль? Но он располагал к себе. Внимательными тёмно-карими глазами и простой улыбкой. Каким-то спокойствием и скупостью жестов… В конце концов, выбор был невелик. И я согласилась. Мужчина заботливо придержал дверь, посоветовав накинуть капюшон и представился Владом. Меня будто в детство вернули, когда мама говорила перед уходом напоследок: «Надень шапку и шарф. Положи на место эти тонкие перчатки и надень варежки». Мягкое участие и внимание, едва заметно касающиеся краешка сознания. Элементарная забота, проще некуда. Но почему всегда так трогают именно эти мелочи?..

В машине Влада тепло и просторно. Он, наверняка, и машину выбирал под стать себе же — надёжную, крепкую, но без понтов. Поглядывая на Влада, ловила себя на мысли, что про таких говорят, как за каменной стеной. По крайней мере, чисто внешне он производил именно такое впечатление. Высокий, широкоплечий. Крупные руки с ярко выраженными прожилками вен. Короткая стрижка, едва ли не под нуль. Упрямые, резко очерченные губы. И немного сбитый нос, как будто ранее ломал, но он неправильно сросся. На внешность — простой, проще некуда. Наверное, от того так спокойно откидываюсь головой на кресло и расстёгиваю шубу — в салоне работает печка.

— Ты что, с праздника убежала? — Влад скользит взглядом по чёрному платью чуть выше колена.

— Можно сказать и так. С праздника жизни. Только мне места не хватило. Последний свободный стул заняли. И пришлось искать иные варианты.

Влад усмехнулся:

— Забавно. Ты всегда предпочитаешь туманно отвечать на вопросы?

— Разве это туманно?

— Вполне. Зачем вообще выехала в такую непогоду?

Я покачала головой:

— Когда я выруливала с города, шёл просто красивый снегопад, как в старых добрых фильмах…

— В тех, где под Рождество всегда происходит что-то из ряда вон выходящее, а в конце все оказываются счастливы?

— Да, именно так. Каждому по огромной ложке счастья. Сладкого, как розовый сироп. Липкого, чтобы уж точно не выбраться из тошнотворных объятий.

Боже. Я несу эту чушь вслух. Не про себя. А именно вслух. Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю его запечатать и отфильтровать мыслеобразы, переведя их в более понятную и простую плоскость.

Глава 4. Влад

Она забавная. Нет, не так — необыкновенная. Странно формулирует свои мысли и строит фразы. А серые глаза при этом смотрят так серьёзно, но с вместе с тем с затаённой иронией, словно посмеивается над собой. От подобной куколки можно ожидать другого: какого угодно легкомысленного, ничего не значащего бреда, но только не этого. Поневоле Влад прислушивается и то и дело отрывает взгляд от дороги, чтобы рассмотреть девушку получше. Ловит отражение в водительском зеркале, смотрит и не может наглядеться.

— Может, на дорогу стоит смотреть почаще? — не выдерживает Виктория. Призрак улыбки скользит в уголках губ. Или только так кажется?

— Я смотрю. Но иногда нужно переводить взгляд, давая глазам отдохнуть. Иначе всё перед глазами сливается. Чёртова непогода. Тащимся как черепахи…

— А ты сам куда направляешься?

— К родным, давно не бывал у них.

— Вот и я к родным.

— Я бы не отпустил свою жену одну в такую погоду, — хмурится Влад от внезапного желания обматерить хотя бы про себя мужа Виктории.

— А его никто и не спрашивал, — усмехается Виктория, но так невесело, что сразу становится понятно. В семье разлад.

Некоторое время они едут в тишине, каждый из них погружён в свои мысли. Машина ползёт еле-еле. Метель всё усиливается, и даже внедорожнику скоро становится тяжело справляться с заносами и перемётами.

— Как бы не застрять. Впереди особенно узкий участок дороги и поворот. Всегда там переметает.

— Хорошо знаешь эти места?

— Да, знаю… Потому и беспокоюсь.

— Может, обойдётся?

— Может…

Не обошлось. Машина забуксовала на дороге переметенной настолько, что казалось, будто авто въехало в сугроб. Мотор надсадно урчал, из-под колёс вырывались клочья снега, но всё бесполезно. Машина глубже увязала в снегу — и только.

— Приехали, твою мать, — ругнулся Влад, — я выйду, посмотрю, что можно будет сделать.

А вот ничего нельзя было сделать — стало понятно, едва выбрался из автомобиля и утоп в сугробе. Походил вокруг, пытаясь откопать — сильный ветер швыряет комья снега обратно в лицо и разметает, возвращая на прежнее место.

— Похоже, мы тут надолго.

Влад стряхнул налипший с шапки снег.

— Подвёз, называется. Извини, надо было, наверное, там оставаться. На АЗС. В тепле и при цивилизации. А сейчас мы застряли посередине трассы…

— Подождём, пока буран уляжется?

— Ага, уляжется он. Как же. Мы тут дополнительный снегозадержатель. Заметёт по самое не хочу.

— И что ты предлагаешь? Идти всё равно некуда. Надо ждать спецтехнику. Может, позвонить спасателям?

Влад посмотрела на дисплей телефона — сигнал отсутствует.

— Не получится. Надо выбираться.

— Куда? — изумилась Виктория, — там всё белым-бело.

— Я знаю эти места. Тут, за поворотом недалеко в лесу сторожка есть. Там будет проще переждать непогоду. А здесь только бензин зря сожжём.

— Ты с ума сошёл. Я никуда не пойду.

— А есть еще варианты? Неизвестно, сколько времени будет буранить. И, судя по всему, буран только усиливается. Нас заметёт в два счёта.

— Нет, — отрицательно качает головой Вика.

— Хорошо, посидим с часик, посмотрим, может успокоится.

Не успокоилось ни черта. Наоборот, только хуже стало…

— Вика, надо выбираться.

— Да ты с ума сошёл, заблудимся в таком буране в два счёта.

Упрямая. Губы поджала и глаза сверкают. Боится? Разумеется. Человек слаб перед лицом стихии. Но Влад-то уверен, что там, в этом лесном домике переждать буран будет проще.

— Я пойду. Если хочешь — оставайся и жги бензин. А я все же пойду. Я там не раз бывал со своим приятелем…

Влад хватается за ручку и открывает дверь. Буран сразу же заносит вихрь снега.

— Смотри, сколько намело. Нас здесь заблокирует. И всё.

Серые глаза Вики беспомощно мечутся между открытым проёмом с беснующимся безумием и лицом Влада.

— Не бойся. Всё будет хорошо, обещаю.

Глава 5. Вика

Всё будет хорошо. Обещаю.

И я повелась на его уверенный голос. Послушно натянула мужскую шапку и замотала шею колючим шарфом, слабо пахнущим его парфюмом. Сам Влад вооружился лопатой и монтировкой и повёл меня за собой.

— Здесь недалеко, — едва разобрала я сквозь завывания бурана. Снег комьями летел в лицо, ветер сразу же забрался под широкий низ шубы и взобрался по ногам, одетым лишь в лёгкие чулки. Мы едва прошли метров двести, а меня уже трясет от холода. И больше всего хочется вернуться в тёплый салон автомобиля. Плевать, если занесет по самую крышу, если придётся просидеть в нем целую ночь или даже больше… Там тепло и светло. А здесь непроглядная темень, местами ноги утопают по колено в переметах. Влад крепко держит за руку и упорно тянет за собой. Не знаю, сколько проходит времени. Кажется, что уже довольно много, но мы будто стоим на месте… А потом вдруг перед нами словно из ниоткуда вырастают деревянные стены домика. Влад в два счёта сбивает монтировкой замок и откидывает снег, заводит меня внутрь. Темнота сразу обрушивается сверху. Влад открывает ещё одну дверь. Но сначала тянется за каким-то предметом. Сознание отмечает, что он обметает с шубы снег, и только потом пропускает вперёд.

Мои пальцы даже в перчатках окоченели и почти не двигаются. Влад дышит на свои руки и шагает по пространству домика, подсвечивая себе экраном мобильного телефона. Не знаю, зачем я вообще согласилась тащиться с ним сюда. Здесь холодно, жутко холодно и темно. Меня бьёт крупный озноб и ведёт. Я не в силах стоять на ногах. Влад успевает подхватить меня и сажает на какой-то стул, прислоняя спиной к стене.

— Потерпи немного, сейчас найду лампу и свет зажгу.

Через несколько мгновений и вправду зажигает свет — старая керосиновая лампа рассеивает тьму, стоя на столе. Я прикрываю глаза, зуб на зуб не попадает. А Влад все мечется, топает, ходит туда-сюда, шумит чем-то.

— Сейчас станет теплее. Я буржуйку затопил. Она быстро нагреет воздух.

Не знаю. Мне кажется, что ничто не способно согреть эту ледяную избушку.

— Сядь поближе.

Он тянет меня, заставляет подняться. А мне хочется, чтобы меня просто оставили в покое. Но от небольшой железной печки и на самом деле тянет живительным теплом. И я тянусь к нему. Влад что-то рассказывает, про какого-то то ли дядьку, то ли просто знакомого, которому и принадлежит этот домик. Нахваливает, мол, какой запасливый мужик — и дрова лежат в веранде стопкой под самый потолок, и вода всегда во флягах обновляется… Его голос баюкает меня. И я едва носом не клюю, отогреваясь понемногу. Глаза закрыты… Влад тянет мою ногу на себя и стаскивает сапог, а потом ныряет руками под платье, снимая чулок. Я дёргаюсь на месте, мгновенно просыпаясь.

— Успокойся, успокойся… У тебя же ноги совсем ледяные. Нужно погреть и растереть их.

Влад сидит на корточках передо мной и удерживает ступню горячими ладонями. Я согласно киваю. И едва не взвываю от неприятных колющих ощущений, как только его пальцы начинают растирать кожу.

— Больно, — шиплю я.

— Потерпи, — горячие пальцы поднимаются всё выше и растирают кожу. Иногда из моих губ вырывается стон боли. Но в целом потихоньку тепло и чувствительность возвращается.

— Спасибо.

Я тянусь за чулками.

— Ты что, они же мокрые насквозь.

— И что ты предлагаешь?

— Сейчас вода нагреется, ноги попаришь. А потом ляжешь на кровать.

Я смеюсь.

— Ты как будто моя покойная бабушка.

Влад насупился. Брови едва сошлись на переносице, тёмные глаза обиженно сверкнули.

— Ладно, извини. Просто всё это так неправильно…

— Что именно? Ты предпочла бы в авто крючиться в неудобном положении более суток, не имея возможности даже нужду справить?

Он прав. Наверное. Просто я не привыкла к подобному. И сейчас сижу, опустив ступни с ярко-красным лаком на ногтях в какое-то ведро с горячей водой. Боже, мы будто на краю всего мира. За окном завывает метель. На окне — керосиновая лампа. И время, свернувшись кольцом, застыло.

Глава 6. Влад

Вика укладывается на кровать, как и сказал ей Влад. Радует только то, что Сан Саныч был в этом домике совсем недавно. И матрас, и одеяло лишь холодные, но не успели сильно отсыреть. Развешенные над буржуйкой — быстро прогрелись. Остается только надеяться, что девушка не простыла от путешествия через буран. Иначе будет хреново — потащил её сюда и заморозил. И Влад старался. Не только потому что было бы стрёмно осознавать себя виноватым, если она вдруг свалится с высокой температурой и нечем будет ей помочь. Нет. Просто он нутром чувствовал её хрупкость и беспомощность. По крайней мере сейчас, сегодня. Они просвечивали даже через холёный лоск, их было не спрятать за дорогой одеждой и ювелирными украшениями. Странное ощущение — смотрит на неё и не понимает, как её закинуло сюда, к нему. Вернее, догадывается, но всё же. И радуется в то же время. Пусть непогода разыграется на день или два. Чертовски приятно просто находиться рядом, перебрасываться общими фразами и пробовать её глазами. Именно пробовать. Как понравившийся лакомый десерт, сначала любуешься и ешь его только глазами, аккуратно вертишь в руках и вдыхаешь сладкий аромат.

Влад усмехнулся собственным мыслям. Пытался держаться как можно спокойнее и не пялиться на неё часами. Но получалось плохо. Перехватывала его взгляды и… непонятно, что творилось в тёмно-сером тумане под пушистыми ресницами. Какие черти пляшут на глубине этих омутов? Влад ходил по домику, постоянно чем-то пытаясь занять руки. Не знал куда их деть, эти кулаки, внезапно начавшиеся казаться просто огромными и нескладными на контрасте с тонкими бледными пальцами Вики. Подкидывал дров, кипятил чайник, переставлял чашки. Просто потому что хотелось взять и дотронуться до девушки, усадить к себе на колени и укрыть от всего на свете.

Дааа, брат, попал ты. Не припоминал ни разу, чтобы вот так сразу и незаметно скручивалась хватающая за нутро нежность. Так вообще бывает? Или это просто морок, бред и последствия снежного плена.

— Садись, чаю выпьем. Поесть пока ничего не нашел. Надо было с машины прихватить.

Вика села на кровати. Лицо всё еще бледное, но хоть не трясется от холода, попыталась спустить ноги на пол.

— Ты куда босыми ногами? — всполошился Влад и прежде чем кто-нибудь из них двоих успел понять, что происходит, подхватил девушку и перенёс на стул. Лёгкая, как пушинка, и такая крошечная в его медвежьих объятиях, что страшно стало, как бы не сломалась. У Влада даже дыхание чуть перехватило.

— Вот. Выпей чаю крепкого и сахара положи побольше.

Влад усадил Вику на стул и уселся рядом на скамью, положив её ноги себе на колени.

— Может, это лишнее? — Вика хотела снять ногу, но Влад удержал горячей ладонью.

— Полы ледяные. Зря я тебя отпаривал, что ли? Тем более ты через буран непонятно в чём шла. Не хватало ещё простудиться. Сиди.

Причина была не только в заботе, просто чертовски приятно ощущать её стройные ножки на своих. Организм реагирует, как и должно: разгоняется кровь по венам сильнее, приливает к паху, заставляя его ныть. Влад дразнит сам себя, боясь сорваться, но отказаться сложно даже от вот такой имитации близости.

Вика отхлебнула чая и странно посмотрела на Влада:

— Там коньяк?

— Да, — ничуть не смутился тот в ответ, — всего полчайной ложки. От простуды помогает хорошо. Нашёл в закромах Сан Саныча. Не элитный, конечно. Но за неимением другого… Пей.

— Может, ещё и спинку натрёшь? — усмехнулась Вика, озорно блеснув глазами.

— Ступни натру обязательно. И спину хорошо бы. Если позволишь.

— Сам-то пьёшь? Ты же мне свою шапку отдал.

— Не любитель, но придётся. Вот — не веришь.

Влад для чего-то поднёс свою чайную кружку Вике под нос.

— А я по-твоему — любитель коньяка? — иронично спросила Вика, — упьёмся оба?

— Разве с такого количества упьёшься?

Вика вновь посмотрела на экран смартфона, вздохнув:

— Сигнал так и не появился. Мы как будто в прошлом очутились. Ничего не работает, кругом ни одной живой души. Только непогода…

— Буран не будет длиться вечно. Завтра всё успокоится. Дорогу расчистят. И я довезу тебя куда надо. В какой город едешь?

— Я же сказала, мне бы до вокзала…

— Перестань, — поморщился Влад, — тебя одну оставишь, опять во что-то вляпаешься.

— А ты решил стать защитником или ангелом-хранителем?

— Просто не хочу оставаться в стороне. Сгоряча можно много глупостей наделать. О которых потом жалеть станешь.

— Несмотря на всё это, — обвела деревянный домик рукой Вика, — я еще не жалею о принятом решении. Досадно, что датчик уровня бензина подвёл и сорвалась с места так необдуманно. Но то была минутная слабость. Сейчас кажется, что всё так и должно быть.

— Может, и не кажется? — улыбнулся Влад, — ложись на кровать. Керосин надо бы поберечь, что его зря жечь.

Опять перенес девушку на кровать так, словно это было само собой разумеющееся, и присел в ногах с бутылкой. Коричневая жидкость плескалась на самом дне. Не спрашивая разрешения, аккуратно взял ступню в руки и начал разминать.

— Ноги холодные. Еще никак не отогреешься?

— Нет, мне не холодно. Всегда такие. Так что может быть, зря переводишь спиртное.

— Не зря, — отрицательно мотнул головой Влад, плеснул в ладонь коньяка и принялся растирать ногу, массажируя ступню, аккуратно касаясь маленьких пальчиков на ногах. Сначала одна нога, потом вторая. Растирал старательно, мял ступни даже дольше, чем необходимо. Но не мог заставить себя выпустить из рук, так и сидел, держа ноги на коленях, глядя потемневшим взглядом на Вику, застывшую без движения. Воздух вдруг наполнился тяжестью.

— Кажется, достаточно. Спасибо большое, — отозвалась первой Вика. Влад накрыл одеялом ноги и все же предложил:

— На живот ложись, спину натру.

Ожидал, что откажется, но Вика подтянула одеяло повыше, укрываясь им до пояса, приподнялась на кровати и потянула вверх платье. Мучительно медленно, сантиметр за сантиметром обнажая белую кожу. У Влада дыхание сбилось и пальцы крепче стиснули стекло бутылки, когда увидел черное тонкое кружево бюстгальтера, обхватывающее высокую грудь. Вика легла на живот, положив голову на руки. Влад приоткрыл заслонку на печи и погасил керосиновую лампу.

Домик погрузился в темноту, только красновато-оранжевые отблески от огня причудливо играли на стенах. Влад осторожно присел рядом на кровать и, приподняв волосы девушки, переложил их на бок. Застыл на несколько мгновений, разглядывая тонкую талию и выступающие позвонки. По пальцам можно все пересчитать. Провёл пальцем по коже, аккуратно расстегнул бюстгальтер. Плеснул на ладони коньяка и коснулся руками нежной кожи спины. Еле заметная дрожь. Руки Влада даже в полутьме кажутся тёмными на фоне белой кожи. Пальцы ложатся на лопатки и круговыми движениями движутся дальше, скользят ниже, к талии, ловко втирают спиртное и поднимаются к предплечьям.

— Такая напряженная, — голос немного срывается и звучит еще ниже, чем обычно, — расслабься…

Влад усиливает нажим. Под натиском пальцев затекшие мышцы словно начинают оттаивать. Более сильный щипок — Вика стонет, прикусив губу. Чёрт. В паху и без того всё ноет, а сейчас и вовсе стало каменным.

— Больно?

— Немного, но терпимо. Не останавливайся.

Перед глазами всё начинает плыть. В этой просьбе чудится гораздо большее, и Влад едва сдерживается. В носу стоит аромат духов и её теплой, разогретой кожи, которые не перебить даже отчетливому запаху спиртного.

— Всё? — голос Вики звучит немного иначе, более томный и расслабленный. Она шевелится, укладываясь поудобнее и одеяло сползает чуть ниже, обнажая соблазнительные ямочки на пояснице.

— Ещё немного.

Влад встаёт и ополаскивает руки водой. Остаётся только накрыть одеялом девушку и дать ей отдохнуть, но наружу рвется возбуждение, такое сильное, что он не сдерживается. Отвинчивает крышку на бутылке и капает коньяка на кожу Вики, заполняя коньяком те самые ямочки на пояснице. Резко наклоняется и накрывает кожу губами, собирая языком коричневатую жидкость.

— Влад, — потрясенно выдыхает Вика, чуть вздрогнув. Влад уже ласкает языком кожу, собирая губами вторую лужицу спиртного. Руки ныряют под тело девушки, обхватывая грудь и мягко сжимая её. Пальцы касаются мягких сосков и ласкают их, вызывая ответную реакцию. Под движениями пальцев они твердеют и вытягиваются. Вика повторно выдыхает его имя, чуть более протяжно, с легким стоном. Ей тоже это нравится. Дрожь тела и напряженные соски выдают охватившее её возбуждение. Влад прижимается ртом и мягко целует кожу вдоль позвоночника, горячо выдыхая и чувствуя, как под его поцелуями и ласками млеет девушка, шевелит бёдрами, приподнимаясь. Влад добирается до шеи, вдыхает полные лёгкие, наполняя их её ароматом, пьянея еще больше. И вдруг отстраняется.

— Извини, не смог сдержаться.

Чёрт. Хочется так, что готов спустить всё, как подросток, прямо в штаны. Но… Хрен его знает, какое но. Влад встаёт и отставляет бутыль, подкидывает дров, заставляя взметнуться искры.

— Влад, — тихо зовёт Вика. Он оборачивается — девушка сидит на кровати, отбросив бюстгальтер. Глаза влажно и призывно блестят, дыхание чуть сбившиеся. И вызывающе острые соски темнеют на белой коже. Вика протягивает руку и, обхватив его за пальцы, тянет на себя.

— Почему отстранился? Было так хорошо, — шепчет она прямо в губы, прижавшись своим лбом к его. Он уперся руками по обе стороны от её тела и дышит тяжело, больше всего желая опрокинуть её навзничь и оказаться внутри. В голове шумит ток крови, и через него пробивается её едва слышный шёпот, ласково называющий его по имени. Мягкие губы касаются подбородка и поднимаются к губам. Одно касание губ — и лёгкоё скольжение кончиком языка. Влажно и соблазнительно, вынуждая покориться чарующему ритму, заданному ей самой. Он позволяет ей целовать себя так, как самой вздумается, шалеет от эротизма, которым пронизано каждое движение губ, языка и даже легкое потирание щеки о щеку. Тонкие пальчики проворно пробираются под ткань свитера и задирают его, пробегаясь по прессу, касаются мышц груди и требовательно дёргают лишнюю одежду. Влад поспешно стягивает с себя и то, и другое, тянется к Вике. Одной рукой обнимает за талию, а вторую на полпути перехватывает она и засовывает себе в трусики, одновременно приподнимаясь. Пальцы ныряют в глубину и начинают двигаться внутри. Вика громко стонет и закрывает глаза, раздвигает бёдра шире, раскрываясь перед ним. Тело само движется навстречу его пальцам.

— Влааааад…

Вика открывает глаза и откидывается на спину, держа ноги согнутыми и чуть разведенными в коленях. Он стягивает тонкие, промокшие насквозь трусики по её ногам и бросает их на свой свитер. Наклоняется и жадно целует рот, глубоко проникая языком. Взбирается над ней и позволяет расстегнуть пуговицу и ширинку, помогает ей снять с себя джинсы с бельём. Тонкие пальчики ложатся на его ягодицы и впиваются в кожу, притягивая к себе. Вика медленно разводит бёдра шире. Он приникает возбуждённым членом к её лону и, обхватив его пальцами, ведёт по складочкам, раздразнивая её ещё больше.

— Прекрати дразнить, — просит она и движет бёдрами ему навстречу, впивается коготками в ягодицы, тянет на себя. Большего не требуется — он заполняет её одним глубоким и медленным толчком так, что она движется ему навстречу и дрожит от нетерпения, пока он достигает предела глубины и начинает двигаться. Вперёд-назад, выходя и полностью загоняя член до упора. Его губы жадно сминают её и не дают передохнуть. В маленькой комнате домика становится настолько жарко, что об одеяле, валяющемся на полу, никто и не вспоминает — ненасытно движутся бёдрами навстречу друг другу.

И словно этой глубины кажется мало, Вика обхватывает его ногами за поясницу — неприкрытая жажда секса и откровенная просьба в одном движении. Влад ускоряется под учащающиеся громкие стоны девушки. Сердце колотится как сумасшедшее — вот-вот вырвется из груди или выплеснется с подступающей волной оргазма. Еще несколько особенно глубоких толчков — и он чувствует, как её сжимает вокруг него, а тело выгибается дугой и бьётся в судороге оргазма. Влад громко стонет и кончает, едва успев вынуть член. Вязкая струя выплескивается на лобок девушки. Она притягивает его лицо для поцелуя и дышит одним воздухом на двоих, улыбается, наконец, широко и открыто, вгоняя эту свою улыбку ему прямо в сердце.

Глава 7. Вика

— Ты такая крошечная, словно Дюймовочка.

Влад укладывает меня на себя, накрывая сверху одеялом. Моя голова покоится на широкой мускулистой груди. Ухо улавливает медленное, гулкое биение его сердца. Я млею от внезапной близости, превратившей нас в единый сплав неизвестного доселе металла. Так остро и вместе с тем нежно ещё никогда не было. Ни разу.

— Я не крошечная, просто ты — большой.

Влад тихо смеётся и обнимает за поясницу. Меня покоряет его внимательность и забота, медлительная чувственность движений. Не ожидала, что всё это скрывается за его брутальной, грубоватой внешностью. Как маленький, но чертовски приятный сюрприз, скрывающийся за простой обёрткой из крафтовой бумаги. Хотя, маленьким назвать его трудно. Внизу всё ещё приятно тянет и ноет, пульсирует едва ощутимо…

— Нееет, — смеётся Влад. И от его низкого хриплого голоса поднимается волна мурашек по коже, — это ты маленькая и беззащитная. Я бы тебя никуда не отпустил…

Его слова на краткий миг напоминают мне о том, почему я вообще оказалась здесь, в глуши. В одной постели с малознакомым мужчиной… Меня саму поражает то равнодушие, с которым проносятся мысли в голове. Словно это не меня касается, а кого-то другого, бесконечно чужого и далёкого. А ведь до недавнего времени я считала, что счастлива в браке и… люблю? Или то была просто привычка, выросшая на почве секса? Ведь если любишь, должно быть больно и горько от предательства. А мне — плевать. На всё: на всю нашу прошлую семейную жизнь, красивую и благополучную. Я перематываю в голове события прошлых лет, а перед глазами мелькают лишь снимки, будто фотобудка выплёвывает одну за другой слащавенькие фотокарточки, тщательно отредактированные для Instagram.

Я чуть позже разложу всё по полочкам, вымету весь ненужный хлам… А сейчас не хочу думать ни о чём. Так уютно мне еще никогда не было. Меня начинает клонить в сон. Голова соскальзывает. Влад притягивает к себе для поцелуя и крепче стискивает в объятиях, располагает мои ноги по обе стороны своего тела. Пальцы левой руки протискиваются между нашими телами и накрывают клитор, начиная его тереть подушечками пальцев.

— Влад, я…

Он не даёт мне договорить — накрывает губы, чуть покусывает и ласкается языком.

— Кончи для меня ещё разок, а потом на бочок и баиньки.

Нагло так, прямо в губы, заставляя проникнуться желанием от откровенной бесстыжести его слов. Пальцы умело растирают меня внизу, и возбуждение приливает послушными волнами. Бьётся в теле и сочится влагой, вырывается частым дыханием и стоном. Быстрее по кругу, вниз и опять вверх. Сильно надавливает, задерживая пальцы и вновь трёт, ускоряя движения. А потом он проводит пальцами второй руки по лону, увлажняя их. Обхватывает ягодицу и нажимает на отверстие попки. Влажная подушечка пальца нежно растирает меня в едином ритме с пальцами, что порхают над клитором. Возбуждение дробится надвое, расходится от движений его пальцев и вновь возвращается обратно. Оба потока встречаются где-то посередине, смешиваясь. И непонятно, от чего меня наполняет экстазом больше. Темп ускоряется, палец Влада после очередного круга нажимает на попку, ритмично толкаясь внутрь. Мягко скользит. Чёрт. Это слишком. Я непроизвольно подаюсь назад, наталкиваясь на его палец, медленно входящий внутрь. А потом меня вынуждают двинуться вперёд его пальцы, ласкающие клитор. С каждым мгновением терпеть чувственную пытку становится всё невыносимее.

— Влааад… Пожалуйста…

— Ещё?

— Дааа…

Одного «да» хватает для того, чтобы его движения стали настолько стремительными, что нет сил даже стонать — так сильно перехватывает дыхание. Я бьюсь в его руках, словно рыба, выброшенная на берег, жадно хватаю ртом воздух и не в силах протолкнуть его в лёгкие. Всё тело трясется от возбуждения. Волны его уже не скользят по телу с двух сторон, а сшибаются друг с другом так, что от их столкновения оргазм раскалывает меня на много мелких кусочков, а потом вновь собирает и заставляет растечься сладкой патокой…

Мы едва умещаемся вдвоём на узкой кровати, предназначенной для одного.

— Я беспокойно сплю и пихаюсь во сне, — честно предупреждаю я Влада. На что он смеётся:

— У тебя силёнок не хватит спихнуть меня. Спи уже…

Он ложится на левый бок и крепко прижимает меня к себе. Я не люблю, когда во сне на меня кладут руки или ноги, вечно расталкиваю одеяло и подушки. Но за сегодняшний день я так устала, что засыпаю мгновенно. Я проваливаясь в сон, как будто падаю в чёрный глубокий обрыв. Сегодня падать не страшно — спасительные объятия держат крепко и вместе с тем бережно.

Буран не отступает и на следующий день. Всё так же нет сигнала связи — на мгновение появляется слабый мигающий значок антенны на панели уведомлений, но набрать хотя бы один из номеров не выходит. Я делаю это просто автоматически, по привычке. А Владу всё нипочем — спокоен и собран. И кажется, счастлив находиться в глуши. Кого я обманываю? Мне и самой нравится это добровольное отшельничество и отрезанность от всего мира. Как и внезапно вспыхнувший огонёк притяжения, что мерным светом и теплом согревает меня изнутри.

— И всё же, почему ты ускакала неведомом куда? — Влад касается пальцем бриллианта на обручальном кольце. Я проворачиваю кольцо вокруг пальца и рассказываю всё, как есть.

— Ну и мудак, — заключает Влад, — зажрался, наверное. Ты же такая сладкая, как десерт, и пахнешь соблазном даже на расстоянии.

Он целует меня в шею. А я снимаю кольцо с пальца. На удивление оно соскальзывает так легко, будто только этого и ждало все несколько лет брака. Расстегиваю цепочку на шею и продеваю через неё кольцо.

— Что-то это мне напоминает… — бормочет Влад, а потом громко смеётся так, что аж слёзы блестят в уголках глаз, — ты прямо как Фродо Бэггинс из фильма «Властелин колец». Несёшь кольцо всевластия в Мордор…

Отсмеявшись, спрашивает:

— Или не дойдя до края, наденешь его?

Теперь мой черёд смеяться:

— Тогда нужен Голлум, с воплем «Моя прелесть» кидающийся на меня!

— Допустим, ты — моя прелесть. Маленькая, невозможно вкусная прелесть. Но не кольцо. Выкинь его куда подальше — и дело с концом…

С ним так легко болтать о пустяках или говорить о более важном под завывания снежной бури. Порой мне кажется, что мы словно герои книги «Безмолвная земля» Грэма Джойса с той лишь разницей, что не в браке, но связанные узами, ничуть не слабее супружеских.

— А ты сам?

Он понимает намёк без слов, отвечает не колеблясь:

— Не женат. Как-то не сложилось с той, что жил… Лодка брака пошла ко дну, не успев перейти в законное русло.

— Сколько тебе сейчас?

— Тридцать два. А тебе?

— Двадцать шесть.

Не вижу смысла кокетничать, спрашивая «а сколько дашь» или отвечать «мне в душе всегда восемнадцать». Глупо… Как может быть вечно восемнадцать, если жизнь оставляет на тебя насечки одну за другой, и дело не во внешних изменениях, а в том что гораздо глубже?..

Маленький домик, отрезанный от всего мира, остается таким же весь этот день… Снежное безумие начинает затихать только к утру. Спустя почти двое суток… А утро наступает ясное и солнечное. По-настоящему зимнее. Мороз и солнце, день чудесный? Да, но это означает только то, что и срок нашего пребывания здесь закончился. Влад расчищает снег снаружи. Я просто смотрю в окно, равнодушно отмечая, что связь вновь налажена. И одно за другим начинают сыпаться сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Я ставлю телефон на беззвучный режим, чтобы не напоминал лишний раз о скором завершении маленькой снежной идиллии. Влад возвращается:

— Кажется, техника работает там, на дороге. По шуму моторов вроде расчищает заносы. Могу проверить через пару часов. Не хочу напрасно тащить тебя туда и морозить…

Я согласно киваю. И после обеда Влад возвращается:

— Можем выходить. Доберемся в два счета. Посмотришь, как бы завалило нас в моем автомобиле…

Он вновь нахлобучивает на меня свою шапку и шарф. И мы выбираемся из домика. Влад кое-как возвращает на место сбитый напрочь замок.

— Прости, Саныч, как-нибудь сочтёмся, — благодушно шутит он по пути обратно. Кажется, у него настроение отличное. А мне глаза режет ослепительный снег и окружающий пейзаж кажется нереальным, как и всё происходящее. Словно всё то, что было ценным и настоящим, осталось там, в тёмных деревянных стенах, а сейчас я вновь вернулась в иллюзорные сновидения…

Влад прав. Нас бы просто накрыло огромной снежной шапкой в его автомобиле. Дорога уже расчищена на этом участке, автомобиль освобождён из снежного плена. Рядом снуют дорожные рабочие и полицейские, Влад перебрасывается с ними словами, пытаясь завести мотор своём автомобиле… Я стою чуть поодаль, не принимая участия в типично мужской беседе. Позади меня плавно останавливается какой-то автомобиль. А затем раздаётся знакомое до ужаса:

— Малыш! Я чуть с ума не сошёл…

Глава 8. Влад

Дорожная техника разворачивается и уезжает. Самый сложный участок пути расчищен. Даже смешно — вот этот перемёт, а дальше трасса была чистой. Не идеальной, но проехать с некоторыми усилиями было можно. Будто кто-то специально поставил временный заслон на повороте, чтобы свести Влада с этой маленькой куколкой. А потом Влад резко обернулся. Рядом с Викой остановился автомобиль, откуда поспешно вылез мужчина. Поскальзываясь в тонких ботинках, сделал пару шагов навстречу, что-то говоря и обеспокоенно заглядывая в лицо. Гладит её тонкие руки и что-то втирает, не замолкая. Отсюда ни хрена не слышно. Остаётся лишь догадываться, о чём он там заливается соловьём. Влад ждёт реакции Вики. И понимает с внезапной тоской: никуда она не уйдёт.

От таких, как этот мажор, хлопочущий вокруг застывшей на месте Вики, не уходят. Орут, плачут, истерят, размазывают сопли и слёзы по лицу или срываются с места, как сама Вика, кидаясь в объятия первого встречного. Будто хотят доказать самим себе, что они выше всего этого: выше, лучше и чище того непреодолимого притяжения, что имеют власть и деньги. Нет, Влад не знал этого пижона, кто он и чем занимается, но безошибочно угадывал его статус по тому, как тот держится. По внедорожнику представительского класса, по дорогущим шмоткам и по наличию водителя, терпеливо дожидающегося приказов своего хозяина.

А «Хозяин жизни» сейчас что-то говорил Вике с мягкой улыбкой на лице, оправлял дорогую, но коротенькую шубку, запахивая её на груди. Мудак. Посади девчонку в машину. На улице мороз, а ты, сука, держишь свою жену на морозе в этом дорогом, но бесполезном клочке меха, что-то втирая ей. Кулаки зачесались — до того было сильным желанием подойти и как следует встряхнуть этого мажористого мужчину. И в то же время Влад наблюдал, жадно и находясь поодаль. Ждал нервного или недовольного жеста от Вики. Ждал, что скажет своему мужу что-нибудь резкое или откажется садиться с ним в машину. Глупость, конечно. Но тогда бы он имел право подойти и сделать хоть что-то, забрать эту куколку с огромными серыми глазами и спрятать от всего.

Но девчонка слушала и слушала, что ей говорит муж. С места Влада было не разобрать выражения лица Вики, но поза была спокойной и даже расслабленной. И руки не отняла, когда тот всё же догадался усадить её в тёплый салон дорогого автомобиля. Никуда она не уйдёт. Пережуёт и послушно проглотит предложенное. Может быть даже будет радоваться, что в отместку больше суток находилась здесь, в снежном плену и трахалась с малознакомым мужчиной так, будто это были последние сутки в её жизни. Плевать…

Дорога уже расчищена. И впереди по обе стороны автомобильного полотна простираются белые далёкие просторы, безжизненные и пустые. Мотор всё же завёлся, недовольно рыкнув, и автомобиль Влада резко сорвался с места.

Глава 9. Вика

Спустя два с половиной года

Знакомые родные места… Не думала, что вернусь сюда однажды. Но что-то упорно толкало меня обратно. Приехала на годовщину смерти матери и решила остаться. На удивление быстро нашла работу в риэлторской конторе. Взяли с энтузиазмом. Ещё бы… Посчитали ценным кадром и опытным сотрудником, исходя из данных трудовой книжки, в которой я долго числилась сотрудником риэлторской фирмы бывшего мужа. Я и на самом деле неплохо знала свое дело и выполняла свою работу хорошо. Так что с этой стороны всё было гладко.

Я сижу в кафе и дожидаюсь свою младшенькую сестру. Карина. Сводная сестра по матери, дочь от второго мужа. Мой отец погиб в автокатастрофе много лет назад, когда я была ещё совсем маленькой, и мама вышла замуж. Повторно. Поспешно. Неудачно. Нужное подчеркнуть. А в данном конкретном случае — дважды. Жирной чёрной линией. Отец Карины, к счастью, всё же давным-давно оказался за бортом нашей семьи, заберя с собой и все свои неудачные начинания, выкачивающие семейные финансы до последней копейки, и дурной нрав, и даже зарождающуюся любовь к рюмке. Хорошо, что у мамы в своё время хватило сил избавиться от этого недостойного экземпляра, как только всё начало катиться под откос быстрее и быстрее. Хоть ей было и непросто растить двух дочек самой. Она у меня была самая лучшая…

Карина запаздывает. Её не было на годовщине матери — какая-то деловая поездка. Маленькая поправочка — сестренка уже не то бледное подобие своего папаши, а вполне успешная, по её словам, бизнесвумен. Да, Карина любит громкие слова. Даже если весь её бизнес — это пара точек в местных торговых центрах небольшого города. Ну и что? У меня и такого бизнеса нет… А что есть?.. На данный момент не так уж много: только что сменила место жительства и работы, съёмная однушка и кольцо, напоминающее о бывшем браке. Оно так и болтается у меня на шее на длинной цепочке на уровне груди под одеждой.

— Привет, Викуся…

Терпеть не могу, когда она так меня называет. С детства. Причём она это знает, но нарочно произносит уменьшительно-ласкательный вариант моего имени так, что оно звучит подобно «выкуси». Кариночка, я-то думала, что ты уже большая девочка и не играешь в детские игры. А ты… Ты нисколько не повзрослела, даром что держишься так, словно мир лежит у твоих ног. Её губы целуют пустоту возле моей щеки. Носом я улавливаю аромат парфюма Versace Crystal Noire. Усмехаюсь про себя. Ты же терпеть не могла этот аромат, когда в своё время я душилась им. Ты говорила, что это последнее, чем бы ты воспользовалась. Что изменилось?

— Привет, Карина.

Она садится напротив, закидывает ногу на ногу и улыбается.

— Ты сильно изменилась, — говорю ласково, перед тем кольнуть, — лёгкая ринопластика и уколы в губы пошли тебе на пользу.

Улыбка Карины уже не светится как люминисцентная лампочка. Да, сестрёнка. Я не хотела играть в старые детские игры. Но если перчатка брошена…

— Ты к нам надолго или проездом?

— Я же говорила, что пока решила пожить в родных местах.

— Извини, Вик. Пропустила мимо ушей. Наверное, отвлеклась на более важное занятие… Ладно, это все мелочи. Рассказывай, что у тебя нового…

— Кроме того, что переехала в родные края — ничего. Обустроилась довольно быстро. Вот пожалуй и всё…

Карина в это время машет официанту, прося меню, а пальцы второй руки тычут сенсорный экран смартфона.

— Негусто, — улыбается она и радостно выдыхает, — раз уж мы встретились, познакомлю тебя кое с кем.

— Неужели? Твой новый парень?

Я непроизвольно выделяю слово «новый». У Карины они всегда менялись со скоростью света…

— Нет, — улыбка едва не разрывает её лицо на две счастливые половины, — жених… Будет через минут пять. Я пригласила его. Надеюсь, ты не против. Мы просто не виделись некоторое время. Ужасно скучала…

— Конечно, не против.

Официант наливает в бокал вина.

— Интересно будет посмотреть на твоего очередного избранника.

— Не очередного, Викуся. Единственного. Все предыдущие были пробниками. Но пользуешься же ты полноразмерной версией элитного парфюма, а не натираешься одноразовыми смоченными блоттерами.

Я отпиваю вина, слушаю быструю речь Карины, когда она хвастается собственными успехами. Рассыпает передо мной самоцветы своего довольства, переливающиеся всеми цветами радуги…

— А вот и он.

Взгляд Карины устремляется мне за спину. Я не оборачиваюсь, жду, пока «избранник» займёт место за столом. И едва в поле моего зрения попадают крупные руки со знакомым рисунком вен, замираю внутри себя на мгновение. Внешняя оболочка аккуратно ставит бокал вина и поднимает глаза, вежливо кивая.

— Влад… Вика… — представляет нас друг другу Карина. Не могу разобрать выражения тёмных глаз Влада. Гадаю про себя, узнал меня или нет… Если даже и узнал, то не подаёт виду. А внутри меня начинает вновь разыгрываться снежная метель, уносящая в прошлое… Тшшш… Не стоит так сильно. Ураганным ветром может выдуть снежинки на поверхность, и они растают непрошеной влагой на глазах. Пусть лучше кружат и беснуются внутри. В мёртвой оглушительной тишине.

Глава 10. Влад

Влад ловит себя на мысли, что такой Вику он еще не видел. Не видел и не знал. И знал ли вообще? Тогда, на протяжении почти двух суток казалось, что ближе и понятнее не существует. А потом пелена с глаз упала — хрупкая девочка, наигравшись на стороне, послушно дала себя увести своему мужу в ту самую жизнь, которую якобы хотела покинуть.

И сейчас, глядя на то, как холодно и спокойно она держится, перебрасываясь ядовитыми словечками со своей сестрой, Влад не узнавал в ней ту самую Вику. Перед ним сидела Виктория — повзрослевшая, расцвётшая ещё больше. Всё те же пухлые губы и ярко выраженные скулы, белокурые, завитые локоны. Только глазами режет как бритвой.

Тонкие кисти рук. Длинные узкие пальчики удерживают стеклянную ножку бокала с вином. На мгновение прикладывает его к губам, отпивая тёмно-красную жидкость. Губы смыкаются на холодном стекле бокала, а у него в голове кадры на повторе, как она этими же самыми губами тянется к нему и целует. Так соблазнительно, что в одном поцелуе больше секса, чем во всех тех женщинах, что у него были до неё. Она чудесно держится и ничем не показывает, что они были знакомы. Они были… Были ли? Кажется, что нет…

А Карина трещит и трещит без умолка, постоянно притрагивается к нему, гладит пальцы и вкладывает свою руку в его ладонь. Влад автоматически переплетает пальцы с её. Какие они разные: Виктория и Карина. И угораздило же его сейчас… Чёрт!.. Послать бы всё и сорваться прочь. Подальше. Сидеть рядом с одной женщиной и в это же самое время желать другую — то ещё удовольствие. Ему хочется сдержаться и сидеть с таким же невозмутимым видом, как Вика. Так же остро шутить, вставляя меткие выражения, но вместо этого он то и дело поглядывает на часы.

— Вы чудесная пара, — улыбаясь говорит Вика, — посидела бы с вами ещё, но мне уже пора. Дел хватает.

— Да? Жаль… Но сейчас мы будем видеться чаще. Правда? Всё же вернулась в родные края…

— Конечно, Карин. Созвонимся, посидим, поболтаем ещё как-нибудь.

Вика наклоняется и целует Карину в щёку, прощаясь. Обдаёт волной аромата своего парфюма и уходит, даже не взглянув на него.

— Может, закажем десерт? — со счастливой улыбкой спрашивает Карина.

— Конечно, милая. Выбирай, что хочешь.

— А ты?

— Я не ем сладкое, ты же знаешь, — усмехается Влад. Есть только один десерт, которого он бы сейчас попробовал с удовольствием — ярко-красные пухлые губки холодной красавицы, сидевшей рядом всего несколько минут назад…

— Я выйду покурить.

— Ты же бросаешь? — спрашивает Карина.

— Бросаю… Но день был тяжёлым. Я недолго…

Карина подставляет свою щеку для поцелуя и воодушевленно ковыряет воздушное пирожное.

— Я уже скучааааю, — кокетливый взгляд из-под наращенных ресниц и призывная улыбка. Влад подмигивает ей и спешит выйти на воздух. Ложь. Не день был тяжелым, а жалкие пару десятков минут, проведенных так близко от Вики. Будто и не было этих двух с половиной лет, что прошли с момента встречи. Когда вживую вблизи увидел — вновь подняло и закружило, руки чешутся обнять и обхватить тонкую талию, пальцами пробежаться по нежной коже. Зажигалка чиркает пару раз вхолостую, прежде чем зажигается огонёк. Влад подносит её к концу сигареты, отворачиваясь от ветра, и замечает стоящую сбоку крыльца кафе Вику. Ветер относит назад светлые волосы, пальто нараспашку. Влад, словно притягиваемый магнитом, спускается и подходит к ней, слушая обрывок телефонного разговора:

— … хорошо, девушка. Но если через пять минут ваша машина не подъедет, я вызову другое такси.

Вика прячет телефон в карман пальто.

— Простудишься, — руки сами тянутся к ней, запахивая пальто на груди и завязывая пояс, — давно не виделись, Вика.

— Привет, — она слабо улыбается, сразу же переводя взгляд в сторону.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Это мой родной город. Я здесь с детства росла.

— И мой, — усмехается Влад.

— Не может быть.

— Может. Ты где жила?

— В четвертом микрорайоне… Карина, наверное, рассказывала. Она же сейчас живет в квартире матери, там же.

— Нет. Она только вскользь о своей семье говорила. Ничего конкретного, общие расхожие фразы.

— Это в её стиле. А ты где жил?

Влад отвечает машинально и поражается превратностям судьбы. Жить полжизни в одном городе, чтобы потом встретиться в Богом забытой глуши, обрести друг друга, разойтись в разные стороны и вновь встретиться в родных краях.

— Ждёшь такси?

— Да. Говорят, машина сломалась.

— Я думал, ты на своём авто.

— Во-первых, у меня сейчас нет своего авто. Во-вторых, я пила вино. Так что в любом случае не села бы за руль.

— Твоя жизнь изменилась?

— Достаточно сильно.

— Ты сейчас не замужем? Не увидел обручального кольца.

Она бросает на него недовольный взгляд:

— Какое это имеет значение? Разве в кольце заключается счастье?..

Он не успевает ей ничего ответить — подъезжает такси. И Вика спешит сесть в салон автомобиля, бросив напоследок:

— Всего хорошего, Влад.

Глава 11. Вика

Я чувствую себя так, будто только что мой мир перевернулся с ног на голову и обратно. Я… Я запрещала себе вспоминать и думать о тех днях, проведенных в занесённом снегом домике. Я затолкала все эти воспоминания в бутылку, запечатала её пробкой и поставила на самую дальнюю полку. Так далеко, чтобы ненароком не задеть рукой и не выпустить наружу вязкий, сладкий дурман.

Но совсем недавно призрак из прошлого встал передо мной из крови и плоти. Всё те же темные глаза и крепкая фигура, косая сажень в плечах… Только выражение лица стало жёстче. И лёгкая щетина, которая ему так идёт. Наверняка, колкая, царапающая нежную кожу. Моё живое наваждение. Лёгкое касание его рук даже не ко мне самой, не к коже, а к одежде, когда запахивал пальто и завязывал пояс, выбило почву из-под ног. Мгновенно окутало запахом его парфюма и теплом, исходящим от него. Острая необходимость дотянуться хотя бы кончиком пальцев. Я перехватила её ростки, удерживая на месте. Не стоит…

И да, он меня тоже узнал. Я рассмеялась вслух. Таксист недоуменно воззрился на меня через зеркало водителя. Я покачала головой, мол, ничего особенного, просто смеюсь своим мыслям. В одном городе, подумать только. Мы жили в одном городе. Сколько раз мы могли встретиться и пересечься в городе с тремястами тысяч населения? Я не сильна в статистике, наверняка, шансов было мало, но… пересеклась же с ним Карина. Переплелись их нити в один единственный узелок. И я… Приехавшая совсем недавно. Побочная нить, вьющаяся рядом. Лишний и чуждый элемент в их системе координат.

Сегодня я не по своей воле вернулась в тот самый день…

— Малыш! Я чуть с ума не сошёл…

Это его вечное «малыш». Поначалу мне нравилось, когда Александр называл меня так, ласково шепча на ушко. Потом начало раздражать. Глухо и неявно. Но мы же должны прощать близким какие-то несовершенства и раздражающие привычки, чтобы и они в ответ лояльнее относились к нашим? Я терпела его обращение «малыш»…

— Как ты только могла сорваться и уехать в никуда? Это было так… так…

— Спонтанно? — улыбаюсь я. Я странно спокойна. Во мне нет ни злости, ни раздражения. Абсолютно всё равно, хочется побыстрее отделаться от него — и только.

— Необдуманно, — Александр поправляет на мне шубку и обхватывает запястья, держа мои руки в своих ладонях, — больше никогда так не делай.

— Не буду.

Лицо мужа озаряется улыбкой. Дурачок. Он верно подумал, что малыш немножко подул губки и передумал… А я подразумевала совсем иное: что мне больше никогда не придётся уезжать от него по той простой причине, что порвать отношения я планирую в самые кратчайшие сроки.

— Малыш, ты потеряла кольцо?..

— Что, прости? Кольцо? — я смеюсь.

На миг выражение лица мужа становится растерянным, он спохватывается и тянет меня в салон автомобиля. Его водитель стоит рядом с авто, терпеливо дожидаясь указаний. Едва за нами закрывается двери автомобиля, Александр оборачивается ко мне:

— Я едва нашёл тебя. Брошенное авто посреди дороги… Догадался спросить на АЗС. А дорога здесь только одна… Как ты пережила непогоду?

— Какая разница?

— Не надо так. Малыш, не дуйся. Нам надо с тобой поговорить…

— Саша, не называй меня «малыш». Мне кажется, для этого прозвища больше подходит та пигалица, которая усердно насасывала твой член.

— Это просто…

— Я знаю, что просто, Саша. Просто одно блюдо приелось и захотелось чего-то еще. Просто это когда-то должно было произойти, не так ли? Ты же у нас любитель горячих девочек. Когда-то со мной всё начиналось примерно так же, помнишь? Флирт, секс… Так что ситуация мне более чем ясна… Думаю, на этом мы с тобой поставим точку.

— Где твое обручальное кольцо? — недовольно перебивает меня муж.

— В Караганде, наверное. Не знаю. Как-то потерялось, я и не заметила. Ты не дал мне договорить. Мы ставим точку. Самую обыкновенную, в конце записи бракоразводного процесса. Как и полагается в таких случаях. Без соплей, слёз и истерик.

— Ты же не серьёзно?

— Похоже, что я шучу?..

— Я не хочу в это поверить.

— Придётся.

— Ты нашла кого-то? Вот так быстро? За эти двое суток?

— Процесс довольно быстрый, как оказалось.

Александр никак не хотел поверить в случившееся. Мне придавало спокойствия уверенность в том, что едва я выйду из автомобиля мужа, как окажусь рядом с Владом. Но перевела взгляд в окно и увидела только, как рванул с места его автомобиль… Просто уехал в снежную пустыню. Не прощаясь. Почему-то переварить этот удар оказалось сложнее, чем измену мужа. Влад ударил по мне больнее. Заставил скрючиться от той самой фантомной боли, об отсутствии которой я рассуждала, когда покидала дом мужа. Оказывается, она есть. И она не просто бьёт метко в цель, одним ударом пронзая насквозь. После того она ядовитой змеёй заползает в открытую кровоточащую рану и выгрызает тебя изнутри, обгладывает, смакуя каждый кусочек. А ты ничего не можешь с этим поделать. Живёшь дальше, надеясь только на то, что однажды станет чуточку легче…

Глава 12. Влад

Влад возвращается в кафе, садится рядом с Кариной.

— Я тебя уже заждалась…

Карина томно тянется к нему и кладёт голову на плечо.

— Ммм… Я сильно скучала по тебе…

Трётся щекой и вдыхает:

— Ты так и не покурил?

— Нет, выкинул сигарету. Сдержался.

— Правильно, незачем травить себя.

Влад усмехается: в большей степени сейчас его травит появление Вики в жизни, а не пресловутый сигаретный дым.

— Ты почти ничего не рассказывала мне о своей сестре. Вы с ней совсем не похожи…

— Нечего особо рассказывать. У нас разные отцы, потому и внешность разная.

— Она довольна остроумная…

— Тебе показались смешными её шутки? — недоверчиво спрашивает Карина, — поверь мне на слово. От её шуточек и злой иронии устаёшь в считанные минуты. С ней… С ней тяжело. Всегда было непросто. В особенности когда она начинает поддевать… Быстро устаёшь от её острого языка.

Чёрт. От последней фразы Карины запульсировало в паху. От острого язычка Вики Влад не уставал. И сейчас был бы не прочь попробовать его на вкус. Воспоминания послушно хлынули в распахнутую настежь дверь, наполняя голову призрачными образами. Карина что-то рассказывала о Вике. Влад слушал вполуха, пребывая в своих грёзах наяву. Автоматически отмечал лишь то, что описание Вики Кариной разнилось с тем, что он помнил, но неплохо подходило под ту, что он увидел сегодня в кафе. И где она настоящая?..

— Что, прости?

— Слав, ты где витаешь?

— Мне не нравится, когда ты меня так зовёшь… Не расслышал, что ты сказала до этого.

— Ты сегодня такой рассеянный…

— Карина, я только с поезда. Сутки в пути. Ещё не отдыхал даже, — усмехнулся Влад.

— Я спросила, как насчёт клуба?

— Какого ещё клуба?

— Обыкновенного… У меня же день рождения на следующей неделе. Хочу в клубе отметить.

— А других вариантов что ли не существует? — иронично спросил Влад. Он недолюбливал эти шумные заведения.

— Ну Влаааад… Будет весело. Мы всегда сами по себе. Я хочу позвать близких и друзей. В большой компании веселее…

— Ладно, — нехотя соглашается Влад.

— Познакомлю тебя со всеми, — обрадовано восклицает Карина, обнимает и целует в щёку, — поехали ко мне?..

— Хочу отдохнуть, — устало улыбается Влад, — не спал толком. Давай позднее…

Устал… Как бы не так. Дело не в усталости. Дело в белокурой бестии, уехавшей совсем недавно от которой нещадно рвёт крышу. А Карина… Карина и без того всегда была чем-то вроде удобной вещи под рукой. А сейчас и вовсе вдруг растеряла все обворожительные черты, разом превратившись в одну из посторонних, до которых нет никакого дела. Если только воспользоваться для снятия напряжения.

— Не дуй губы, милая. Ты меня в гроб сведёшь… Поехали.

* * *

В клубе шумно и должно быть весело. По крайней мере Карина веселится от всей души. Ярко накрашенная, обесцвеченные волосы накручены и так обильно сбрызнуты лаком для волос, что даже от конвульсивных телодвижений причёска остаётся на своём месте. Так, словно прибита гвоздями. Влад хмуро разглядывает толпу собравшихся. Минимум знакомых лиц. Большинство из них — ровесники самой Карины или чуть младше. Они знакомятся, жмут руки и выпивают за знакомство, а потом отправляются лихо отплясывать.

— Ты чего такой невесёлый? — Карина уже хорошо навеселе, глаза блестят, а щеки алеют пунцовыми пятнами, — пойдём, потанцуем?

— Я уже танцевал, — отмахивается Влад и старается перекричать музыку, — главное, чтобы тебе было весело. Тебе здесь нравится?

— Дааа… Но с тобой было бы веселее! Пойдём…

Карина капризно надувает губы и пытается оторвать Влада от барной стойки. Он не даёт себя затянуть.

— Тогда я буду танцевать здесь, рядом с тобой.

Она прижимается к нему спиной и трётся о его бёдра, крутится на месте и скользит руками по телу, едва не ныряя за ремень джинсов. Вновь разворот — и кладёт его руки себе на бёдра, выгибает попку и трётся ею… Кому-то явно хватит пить, раздражённо думает Влад. Вдруг поднимает глаза и видит Вику, пробирающуюся к ним. А тут Карина… Едва не прогибается перед ним раком в своем коротком платье с золотистыми пайетками.

Вика смеётся и оттягивает сестру от Влада, целует, обнимая.

— Кто-то уже хорошо набрался?

— Иди ты… Я уже со-вер-шен-но-лет-няя…

Карина довольно поправляет миниатюрную корону на голове, закрепленную шпильками.

— Поздравляю, королева! Этот вечер твой!..

— Даа, — радостно выдыхает Карина, — классно проводим время! Отрываемся от души…

Она вновь приникает к Владу всем телом и тянется, целуя его в губы.

— А я думала, что ты уже не придёшь.

— Брось, я же обещала…

— Что пить будешь? — спрашивает Карина.

— От вина бы не отказалась…

Вика протягивает Карине небольшую коробочку, поздравляя её с днем рождения. В ней колечко в форме короны.

— Ой, спасиииибо!!!!!

Карина радостно визжит и едва не душит Вику в объятиях. Кажется, что сёстры сегодня не намерены поддевать друг друга, а вполне способны мирно проводить время вместе… Вика мало пьёт, едва пригубив вино, отставляет бокал прочь. Весело улыбается шуткам Карины. Словом, держится в тени своей младшей сестры, позволяя ей блистать во всей красе. Хотя недавно Карина уверяла Влада, что Вика никогда не упустит шанса, чтобы попытаться превзойти её во всём и обратить внимание всех присутствующих на себя. Кажется, что она ошибалась на счёт своей сестры или просто преувеличивала… Время утекает в никуда, Карина не отказывает себе в удовольствии опустошать один коктейль за вторым…

— Пойдём потанцуем?

Карина уже совсем пьяная, едва держится на высоченных каблуках и тащит за собой сестру на танцпол, держит за талию, не давая ей вырваться, и начинает плясать, громко хохоча. Влад смотрит не туда, куда по идее должен был бы. Не на свою девушку, а на её старшую сестру. На изгибы стройного тела, обтянутого серым платьем, на плавные движения рук и волнующие восьмёрки, что выписывают бёдра. Случайно или намеренно, но она даёт ему насладиться собой и своей фигурой издалека. Так, словно дразнит его на расстоянии. Влад опрокидывает в рот ещё одну стопку виски. Пьянеет ещё больше, думая о Вике, и уже едва соображает. Мир сужается до одной единственной девушки и кажется, что ничего другого в целом мире не существует. Карина возвращается к стойке бара и осушает ещё один коктейль, пытается взобраться на высокий стул, но не может попасть на него, пьяно хохочет и утыкается лицом в колени Влада.

— Кажется, милая, с тебя довольно.

— Неаааа, — возражает она и встаёт, но тут же едва не подворачивает ногу.

— Карина, уже поздно. Ты отожгла как никто другой… Пора домой, — Вика поддерживает сестру за плечи.

— Да ну вас. Вы скучные, как валенки…

— Влад, — просит Вика, и от одного звука её голоса, зовущего по имени, хочется немедленно исполнить всё, о чём бы она не попросила, — может, вы домой поедете? Она хорошо отметила… Едва на ногах держится.

— Поедем, — кивает Влад, подхватывая Карину под руку, — давай, милая, переставляем ножки.

— Неее…

— Да, Карина, хватит. Все Золушки отправились по домам еще несколько часов назад, — шутит Вика, идя рядом с Владом.

— Да пошла ты… Я тебе не Золушка, в тыкву не превращусь, — внезапно зло огрызается Карина.

— Спорить даже не буду, королева ты наша!

— Дааа… А ты думала, что только тебе светиться можно от счастья? Твоя звезда ффффф….

Карина пытается изобразить то ли свист, то ли падение звезды с небосклона, но у неё ничего не выходит. Она дует губы трубочкой и машет рукой. Пьяная в стельку. Влад кое-как усаживает её на заднее сиденье.

— Ключи отдай, — просит Вика, — ты пил больше моего…

Следила, что ли? А даже если и так… Влад не препирается, отдаёт ключи и садится рядом с Кариной, которая прижимается к его плечу и что-то бормочет, то ругаясь бессвязно, то смеясь. Дорога по ночному опустевшему городу занимает не так много времени. Но Карину успевает сморить сон. Влад вытаскивает её сонную из машины и несёт на руках.

— Поможешь? У нее в сумочке ключи от квартиры…

Вика молча кивает. Вдвоём они быстро поднимаются по лестнице, доставляя Карину домой.

— Аааа, мы дома? — Карина просыпается, когда с неё стягивают сапоги и машет Вике рукой, — пока-пока… Третий лишний.

Карина довольно смеётся своей шутке и хватает Влада за руку, утягивая на себя.

— Ты куда? Я провожу тебя, — беспокоится Влад, видя, как Вика собирается уходить.

— Я здесь недалеко живу, на самом деле, — усмехается Вика, — к тому же у тебя есть занятия поважнее…

Вика разворачивается прежде, чем Влад успевает что-то возразить, и выходит из квартиры.

— Иди ко мне, — тянет Карина, но сама едва ворочает языком.

— Спи давай уже, звезда вечеринок!..

— Нет, ты же со мной здесь останешься, правда? Я тебя не пускаю. Сука эта на тебя глаз положила. Останься…

Горячечный шепот Карины переходит в бессвязное бормотание почти мгновенно. Влад потихоньку встает и выбирается из квартиры, закрывая её на ключ. Торопливо сбегает вниз по лестнице, ища Вику. Отпускать одной такую красотку ночью — безумие. Даже недалеко. Даже если она живет в соседнем подъезде. Выбежав на улицу, не застаёт ей. Кидается в одну сторону — никого, шагает в противоположный конец дома… Замечает тонкую удаляющуюся фигурку и держится чуть поодаль. Просто проследит, чтобы с ней ничего не случилось, находясь в отдалении. И соврала же. Не так уж близко она живёт — уже четыре дома остались позади… Она входит в тёмную арку и следом раздаётся её испуганный крик.

Влад кидается со всех ног. И только успевает заметить тёмный силуэт, прижавший девушку к стене, то ли в попытке ограбить, то ли… Дальше всё в голове застилает красным — работают только кулаки, обрушающие град ударов сверху на мужчину. Хватает за шиворот и со всего размаху бьёт его лицом о кирпичную стену, затем ещё и ещё… Забил бы эту мразь насмерть, если бы Вика не повисла на руке:

— Хватит! Остановись!.. Не стоит об него мараться…

Влад учащённо дышит, не сразу, но разжимает кулаки, пинком ноги отсылает нападавшего прочь и сгребает в охапку дрожащую девушку.

— Дура! Сказал же — провожу! Почему не слушаешь меня?

— А должна? — лицо поднято вверх, в глазах и всей позе — вызов, — кажется, тебе есть, чем заняться?

— Есть, — усмехается зло Влад, — тебя только провожу, чтобы без приключений добралась до дома…

— Зачем тебе это надо? Просто потому что я сестра Карины?

— А ты сама как думаешь? Чего ты вообще хочешь от меня, задавая этот вопрос?

Вика не отвечает, молча глядит на Влада. Выражения глаз не разобрать, чёрт бы побрал эту темноту. Похоже, что ответа он так и не дождётся, потому молча берёт девушку под локоть и идёт рядом. Осталось пройти всего ничего — и на углу следующего же дома Вика пытается вырвать руку.

— Всё, мы пришли. Спасибо тебе.

— Нет, до двери провожу. В подъездах иногда такие мрази поджидают. Пошли…

Один, второй, третий лестничные пролёты… Вот она — дверь перед глазами. Вика достаёт ключи, но не может сразу попасть в замочную скважину — пальцы мелко дрожат, губа чуть прикушена от досады. Влад накрывает её руку своей, помогая справиться с замком, а вторая рука сама по себе ложится на талию. Приникает губами к уху:

— Сильно испугалась, когда этот мудак накинулся на тебя?

— И да, и нет. Не успела сообразить ничего толком… Всё смешалось, как в калейдоскопе.

— Вика, я…

Она не даёт ему ответить, оборачивается и оказывается так близко-близко от его лица, делает шаг сторону, открывая рукой дверь и шагает назад в открывшийся дверной проём, утягивая за собой.

Глава 13. Вика

Всё это жутко неправильно. Но аромат и тепло его тела не дают здраво мыслить. Как и его мгновенная реакция там, в полутемной арке, когда он кинулся на какого-то ушлёпка, поджидавшего случайных прохожих в надежде поживиться. Животная ярость, которой были наполнены его движения, поражала и восхищала. И страх, не успев завладеть мной полностью, исчез без следа с появлением Влада. А сейчас, когда он стоит так близко и шепчет на ухо, проникая ласкающим шёпотом прямо под кожу, я хочу забыться. На время. Вновь почувствовать его рядом с собой и в себе, почувствовать желанной. Я позволю себе упасть. Всего один раз. Потом я буду собирать себя по кусочкам, склеивая их обратно в единое целое. Потом буду предаваться сожалению и презирать себя за эту слабость. Но сейчас я просто хочу упасть в его объятия. Ни о чём не думая — падать и врать самой себе в краткие мгновения свободного падения, что лечу вверх, а не вниз.

Влад шагает вслед за мной и закрывает дверь. Мгновение спустя я оказываюсь зажатой в кольце его рук, стискивающих так сильно, что больно дышать. Он подхватывает меня на руки и сажает на трюмо, стоящее в коридоре. Жадно набрасывается на губы, зажав лицо в ладонях. Ни капли нежности в его касаниях — только жажда и страсть, голод, заставляющий дрожать. Он рвётся и изнутри меня. То самое гнетущее чувство голода и одиночества, которые не заглушить ничем, сейчас подчиняют своей воле, застилая разум красным маревом. Пальто, резко сдернутое с плеч, летит на пол, как и куртка Влада. Я тянусь к нему всем телом, опасно зависнув на самом краю, а он в это время воюет с застежкой на моём платье. Мелкая собачка молнии ускользает из его крупных пальцев. Влад чертыхается и оставляет свои попытки. Он дёргает меня на себя, заставляя обвить его торс ногами, и проникает рукой между нашими телами. Накрывает промежность пальцами и стонет, почувствовав горячую влажность.

— Проклятье, Вииика….

Я затыкаю Владу рот поцелуем, обхватываю кончик его языка, зажав между зубами. Дразню молниеносными касаниями и растираю вкус нашей одержимости и спиртного. Приоткрываю рот пошире, давая ему возможность проникнуть так глубоко, как того бы хотелось ему. И едва не теряюсь от напора и собственнического давления его ответного поцелуя. Он не просто целует меня глубоко и неистово, он овладевает моим ртом, словно устанавливая свои права на него, и в то же время резко дёргаёт в сторону ткань трусиков, проникая пальцами вглубь. Не теряя ни одной минуты, добирается до желаемого и быстро двигает пальцами внутри меня. Мне остаётся лишь выгнуться ему навстречу и чуть шире раздвинуть бёдра.

— Как же хорошо, — выдыхает он, — такая открытая и доступная… Так сладко течёшь.

Я толкаюсь бёдрами на самый край, мне мало одних его пальцев внутри. Хочу почувствовать большее и тянусь к его джинсам, ощущая сильную эрекцию даже сквозь ткань. Расстёгиваю ширинку и сжимаю его член через боксеры. Внезапно Влад останавливается и спускает меня с трюмо. Волна мгновенного разочарования охватывает меня:

— Остановишься на этом, Влад? Боишься взять большее? Может, тогда пойдёшь и трахнешь свою девушку?

Меня несёт бурным потоком слов и я не могу остановиться.

— Она сейчас готова на многое, в таком-то состоянии…

— Да? — зло усмехается Влад, — неужели даже больше тебя?

Он подносит пальцы к моему лицу и проводит ими по губам, надавливает на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот и почувствовать свой собственный вкус на языке. Я касаюсь языком его пальцев, смотря прямо в глаза, скольжу по ним губами. Он замирает, словно не зная, что ему делать. И меня злит эта небольшая заминка и его резкая остановка незадолго перед тем. Они наполняют меня осознанием того, что я в гораздо большей степени желаю его, чем он — меня. Не могу отказать себе в удовольствии последний раз, приподнявшись, прикоснуться к нему губами, проведя по ним языком. Толкаю его в сторону двери и распахиваю настежь:

— Для того, чтобы узнать ответ на этот вопрос, тебе придётся вернуться и нырнуть в трусики моей сестре… Проваливай.

Влад, ни слова не говоря в ответ, выходит. Заколачивает последний гвоздь в крышку гроба, хоронящего мои робкие надежды…

— Яблочный сок, — зло бросаю я ему в след.

Он замирает на лестнице, оборачиваясь через плечо:

— Что?

— Карине всегда хреново по утрам после похмелья. Купи яблочный сок. Ей от него становится легче.

А мне легче уже не станет. Долго сижу на дне ванной под горячими струями душа, льющимися сверху на голову. Хочу отмыться от его прикосновений и забыть их. Но всего пара минут, проведенных непростительно близко с ним — и меня сорвало, понесло куда-то прочь. Готовая на всё, открытая для него. И не нужная. Он с моей сестрой. Как она сказала, жених. Логическая цепочка: жених, брак в обозримом будущем, семья. И не мне толкаться под ногами семейной пары, голодным взглядом взирая на мужчину, мне не принадлежащего…

Забыться… Прохожу нагой через коридор на кухню и откупориваю бутылку вина, наполняя большой бокал до краёв, вливаю багровую жидкость в себя жадными глотками. И следом наполняю ещё один бокал. Ставлю его на прикроватный столик и ложусь в холодную кровать. За окном совсем скоро начнёт светлеть перед рассветом, а внутри меня наступило длительное солнечное затмение и полумрак. Горько и паршиво. Только между ног всё ещё пульсирует так никуда не схлынувшее возбуждение. Влажно тянет внизу живота. Моё тело помнит его пальцы. Я закрываю глаза и провожу по клитору, покручиваю и растираю его, скольжу пальцами вниз и двигаю ими в быстром темпе. Это просто фантазия, разыгравшаяся в моей голове, убеждаю я себя. Ничего не было, придумала себе его присутствие рядом — и всё… Он остался по другую сторону. А я просто так и не смогла выкинуть память о нём ни из головы, ни из сердца, ни даже из проклятого тела, которое послушно кончает, даря секунды мимолётного удовольствия. Жалкие крохи, осыпающиеся вниз. Иллюзия, сворачивающаяся вянущими лепестками, и мерзкий привкус разочарования.

Глава 14. Влад

Карина спит мертвецким сном, когда Влад приезжает в её квартиру. Но она просыпается, когда он резким требовательным толчком входит в неё, довольная столь грубоватым сексом. Влад выражает в жёстких резких толчках всё разочарование и злобу на Вику и на самого себя. А под ним — не та. Сейчас он трахает послушно выгибающееся тело, сатанея, что всё — иное. Запах кожи и её цвет, не столь изящные изгибы и деланно громкие гортанные охи. Вбивается глубоко и нещадно, движется на предельном темпе, но никак не может выплеснуть скопившееся возбуждение и отпустить себя. Даже Карина, пьяная в стельку и готовая на всё, уже лежит как та надувная кукла, широко раскинувшая ноги и ожидающая его разрядки. Его оргазм больше напоминает судорожную конвульсию тела, уставшего от бессмысленности этой ебли, чем ожидаемое прикосновение экстаза.

Это всё пустое, самообман. Жалкая грошовая подделка с китайского рынка за три рубля. Почему только сам немногим ранее отказался от желаемого?.. Как некстати вспомнился холодный взгляд Вики и недовольный тон, а следом обожгло мыслью, что всё это не более чем прихоть случая и временное трение двух тел друг о друга. Того ли ей надо? Судя по её насмешливому тону — это не более чем игра. Водит за нос, подай, что надо, и уйди…

А наутро он вспоминает слова Вики о яблочном соке, когда Карина хрипло стонет, носится с зеленоватым лицом к унитазу и лежит на диване, словно выброшенная на берег медуза — враз потерявшая всё своё очарование. Но стоит признать, что она никогда не являлась для него чем-то из ряда вон выходящим — очередная мордашка среди десятка таких же, временная подруга.

— Влад, почему мне так плохо, а?

Ответить он не успевает — очередной позыв рвоты сметает её с дивана. Влад устало вздыхает и плетётся в магазин за яблочным соком. Карина жадно осушает один стакан за другим и облегчённо вздыхает, когда её понемногу начинает отпускать.

— Спасибо, Влад, ты меня спас.

— Сестре своей спасибо скажи, — усмехается Влад.

Карина настораживается:

— А она-то тут при чём?

— Вика ещё когда мы тебя домой везли, посоветовала сока купить, чтобы тебе легче стало. Из головы вылетело, но с утра вспомнил.

— Пфф… Тоже мне, заботливая сестрёнка, — недовольно бурчит Карина.

— Ты чего злишься? Помогает же? Помогает! Что плохого?

— Да ничего! Всё-то она знает, всё умеет… И умница, и красавица… Всегда с невзъебенным выражением на лице. Да она в каждой бочке затычка, вот она кто! Что только забыла в нашем захолустье? Жила бы себе и жила дальше со своим прекрасным муженьком и каталась как сыр в масле!..

— Ну ты и злюка! Пей сок и лежи отдыхай. Ты просто перебрала и твой похмельный синдром даёт о себе знать.

— А ты куда?

— На работу, конечно же. Поправляйся…

— Вечером заедешь?

— Конечно. Сока ещё купить?

— Нет. Не надо. И этот тоже пить не стану, — Карина выкидывает в мусорное ведро пачку сока, полную еще наполовину, — обойдусь без её жизненных советов.

— Ты как дитя малое.

И избалованное донельзя, добавляет он про себя. Недовольно морщится — поведение Карины ему не нравится. Словно с появлением Вики у неё прорвало гнойный нарыв стервозности и теперь он сочился ядом.

* * *

Самым настоящим искушением было день за днём, неделя за неделей приезжать к Карине, зная, что Вика снимает квартиру в том же районе. Стискивал руль изо всех сил, чтобы не поддаваться соблазну проехать по двору той коробки поздним вечером и не вглядываться в горевшие жёлтым светом окна. Но не пересечься хотя бы один единственный раз было невозможно.

Однажды утром он ехал на работу, мрачно думая о тяготивших его отношениях, уже успевших набить оскомину. Настроение было под стать осенней дождливой погоде, сырой и серой. И дождь вот-вот пойдёт… Порвать с Кариной, как можно быстрее. Пока эта дурочка не растрезвонила всем и вся, что они собираются жениться. С чего она вообще взяла, что он на ней женится? С одного единственного разговора, в котором он, шутя, обмолвился, что холостым всю жизнь ходит не собирается и присматривается к подходящим кандидатурам? Хотя… Если вспомнить, именно с приездом Вики у Карины началось обострение. Именно тогда Влад с удивлением узнал, что он уже возвышен в ранг жениха. Что за отношения у них, если младшая всё время из кожи вон лезет, чтобы утереть нос Вике? Усмехнулся. Послать эту мелкую как можно скорее — и дело с концами. И вдруг увидел вышагивающую справа по тротуара Вику. Спокойная, можно даже сказать, безмятежная. Завис, разглядывая её, на несколько долгих мгновений, сбросив скорость до минимума. Опустил вниз окно с пассажирской стороны, просигналив. Она даже не обернулась. Конечно. Мало ли кто сигналит такой, как она?..

— Утро доброе, Вика…

А вот теперь она повернула голову в сторону его автомобиля, медленно скользящего вдоль тротуара.

— Доброе.

— Садись, я тебя подвезу.

— Нет, спасибо. Пешие прогулки полезны для здоровья.

— В хорошую погоду. Но только не сейчас, когда начинает накрапывать дождик. Не упрямься. Тебе же на работу?

Вика продолжает идти по тротуара, наступая на золотистые листья аккуратной ножкой, легкая и воздушная. Какая-то совсем другая в этом распахнутом легкомысленном ярко-жёлтом пальто. Она — как яркое солнечное пятно среди серого пейзажа. Влад тормозит автомобиль немного впереди и, перегнувшись через сиденье, раскрывает дверцу:

— Или боишься меня?

Вика останавливается. В тот же самый миг дождь резко усиливается. Крупные капли бьют по асфальту. Девушка со вздохом садится в салон автомобиля.

— Если бы не я не оставила дома свой зонт… Я бы не села в твой автомобиль.

— А что в нём плохого?

— Не только в нём. В сочетании всех факторов. Ты, автомобиль и непогода вместе разыгрываете неплохую партию для себя, но дурную шутку для всех остальных.

Вика роняет перчатку на пол и нагибается, чтобы поднять её. Из декольте блузки выскальзывает золотая цепочка с необыкновенным кулоном. Влад смотрит на девушку через зеркало и понимает, что это болтающееся кольцо, с изумлением спрашивая:

— Это же то самое обручальное кольцо?

Вика прячет цепочку под одежду, запахивая пальто, отвечает чуть раздражённо:

— Да, Влад. Это то же самое обручальное кольцо, единственное, что было у меня.

— Значит, ты всё же развелась со своим мужем?

Она коротко смеётся:

— Разумеется.

— Давно?

— Какое это имеет значение? Для тебя?..

— Господи, Вика. Почему нельзя просто ответить на вопрос?

— Больше двух лет назад.

Влад непроизвольно вдавливает педаль газа в пол, стрелка спидометра ползет вверх. Больше двух лет назад? Но выходит по срокам почти сразу же…

— Не думал, что ты пойдёшь на это. Я же видел, как вы мило беседовали и держались за ручки, словно и не было никакой размолвки.

— Вот как? А что я должна была по-твоему сделать? Устроить сцену или закатить истерику? Это не мои методы. Я не опускаюсь до подобного… Ты видел часть моей беседы с мужем. Зато я видела, как ты рванул с места на автомобиле…

— Чёрт.

Какой же идиот, проносится в его мозгу. Сорвался по глупости. Но в то же время нет никакой уверенности, что проведенное вместе время для нее имело большее значение, чем просто секс, разрядка, уступка требованиям тела.

— Но это всё давно в прошлом, не так ли, Влад? Сейчас ты встречаешься с Кариной. Она всюду представляет тебя как своего жениха…

— В её светлых мечтах, наверняка, я не просто муж и отец её детей, но и дед с кучей внуков…

— Что-то не так? Она ошибается насчёт твоих намерений?

— Как-то заговаривали на эту тему…

Вика смеётся.

— Хороший ответ. Для тебя просто «заговаривали на тему женитьбы», а Карина уже подбирает фасон свадебного платья. Меня только не забудьте позвать. С удовольствием отведаю свадебного тортика…

Зачем это всё? К чему такой ехидный тон и холодный стальной блеск в глазах? Он раньше и не подозревал, что серый может иметь столько оттенков и полутонов, что можно и резать по живому, и ласкать одними и теми же глазами, в которых хочется утонуть и никогда не выплывать на поверхность реальности.

Глава 15. Вика

Случайная встреча с Владом. Просто подвёз до работы. Ни в коем случае не подавать виду, что месяцом ранее едва не сорвались. Оба. Вернее, это я чуть не сорвалась, а ему хватило выдержки остановиться. Был возбуждён, но что с того? Под влиянием выпитого алкоголя и жарких поцелуев у любого член колом встанет. Это не показатель чего бы то ни было. Обыкновенная реакция на красивую девушку, что сама просит о близости и течёт от пары прикосновений…

Надо собрать себя и научиться как можно спокойнее реагировать, перестать гонять одни и те же мысли по кругу. Надо выкинуть его из головы. Но чёрта с два это выходит… Я уже начинаю жалеть о том, что решила осесть в родном городе. Хочется сорваться в никуда, в равнодушную пустоту. Я дам себе время, назначив испытательный срок. И дай Боже мне сил устоять от соблазна…

Я с головой ухожу в работу, стараясь забить мысли сделками и клиентами, отрываюсь только чтобы перекусить и ответить на телефонный звонок. Карина. Усмехаюсь. Забудешь тут, как же…

— Вика.

Голос звучит решительно. Так, словно она собралась брать измором неприступную крепость. Моя маленькая сестрёнка не признаёт полутонов.

— Да, Карина, тебе тоже здравствуй.

— Мне нужно с тобой поговорить. Срочно!

— Прямо сейчас я не могу. Я работаю.

— Ага… Знаю. Ладно, жду тебя в кафе. В том же самом, где мы с тобой виделись.

Интересно, что за срочность у Карины? Обычно она не особо рада меня видеть лишний раз. У нас с ней не самые тёплые сестринские отношения, что правда, то правда. Я — ребёнок от первого брака, она — от второго. Между нами всего три года разницы в возрасте и пропасть непонимания. Её отец был, мягко говоря, не самым лучшим мужем, отцом и отчимом. И наша мама часто вспоминала о первом муже с сожалением. Наверняка, Карина воспринимала часть говорившегося на свой счёт. Ведь как ни крути, но тот неудачник, со временем покинувший нашу семью, приходился ей родным отцом. Родителей, как известно, не выбирают. Ей было и стыдно за него, и неловко. Как говорят психологи, у большинства комплексов ноги растут прямиком из детства. По крайней мере, глядя иногда, как Карина из кожи вон лезет, пытаясь доказать мне что-то, я думаю, что может быть, психологи не так уж не правы в своём мнении.

Карина в своём репертуаре — назначила встречу и опаздывает. Я успеваю заказать вина и салат, потягиваю напиток из бокала, радуясь, что ещё один тяжелый день остался позади. А вот и Карина… Такая серьёзная. Громко цокает каблуками и садится напротив меня, сверлит меня взглядом.

— Боже, Карина, расслабься… Неужели не только у меня день был загружен донельзя?

— Работала в поте лица? — неожиданно приторным голосом спрашивает она.

— Разумеется. Рассказывай, зачем ты меня пригласила сюда. Обычно ты не горишь желанием видеться. Тем более так часто.

— Это ты мне расскажи, что ты забыла рядом с моим женихом? Я видела вас вместе сегодня утром. Такая проникновенная беседа. А какой жаркий взгляд в его сторону..! Тебе есть что сказать на это?

Я дышу спокойно и ровно.

— Если ты всё видела своими глазами, то ты не могла не заметить, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, не так ли?

— Не пытайся отвертеться. Ты хочешь запудрить мозги моему Владу, корча из себя невинную овечку, рассыпая перед ним свои шуточки. Ты можешь изображать из себя перед ним заботливую сестру. Но я тебя знаю, как никто другой. Ты — та ещё стерва, Викуся… И всегда жаждешь получить всё самое лучшее. Надеешься всегда оправдывать значение своего имени?

— У тебя осеннее обострение? — спрашиваю я, — говорят, что для людей с расшатанной нервной системой осень и весна — самые непростые времена года. Обострение заболеваний и всяческого рода комплексов… Успокойся, сестрёнка, тебе больше не нужно драться, стремясь вырвать пальму первенства из моих рук. Расслабься, выдохни, посмотри на себя. Полюби себя такой, какая ты есть. Со всеми своими достоинствами и недостатками, с заскоками и страхами… Не нужно стремиться быть похожей на меня или лучше чем я. Будь собой и тебе станет гораздо проще жить…

— Самая умная, да?

Карина злобно шипит, нервно откидывая прядь волос через плечо. А мне чудится, что это взметаются в воздух змеи, как у Медузы Горгоны.

— Самая первая во всём. Самая красивая. Самая успешная. Виктория. Победительница по жизни. Так ты думаешь, да? Что всё будет твоим по щелчку пальцев? Ты просто зарвавшаяся сука. Думаешь, что тебе всегда будет всё сходить с рук? Ты УЖЕ уводила одного мужа из семьи… Теперь нацелилась отбить у меня Влада?

Она чеканит свои слова, одержимая идеей уверить меня в своей правоте. А я не знаю, чего она ждёт от меня. И каких ещё слов?

— Не в этот раз, Викуся… Не в этот раз. Оставь Влада в покое. Он — мой. Он — мой жених, и у нас будет ребёнок!

Она торжествующе смотрит на меня. Словно одной-единственной оплодотворённой яйцеклеткой поставила мне шах и мат.

— Поздравляю, — улыбаюсь я и наливаю в бокал вино тонкой багровой струйкой. Я могу играть на публике, но моё сердце сейчас захлёбывается кровью такого же тёмного цвета. Захлёбывается и бьётся будто через силу.

— Вина не предлагаю, тебе же теперь нельзя, да? Твоё здоровье. Вернее, ваше. Твоё и малыша. А сам Влад уже в курсе, что скоро он станет счастливым папашей?

Я пригубляю вина, нарочно медленно, смотря поверх бокала на Карину. Она хорохорится, но не выглядит той, что поставила на место «зарвавшуюся суку». Зарвавшаяся сука сидит и пьёт вино с невозмутимым видом, гадая, от чего младшенькая так дёргается на ровном месте.

— Успокойся, Кариночка. Тебе нельзя нервничать в твоём положении. Сходи к врачу, проверься. И обязательно скажи о своей излишней нервозности и мнительности. Доктор пропишет тебе таблеточки или разрешит пить успокаивающий чай перед сном.

— Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Я надеюсь, что ты меня услышала.

— Разумеется, я тебя услышала. Ты же орала, как пожарная сирена.

Я отставляю бокал и с улыбкой смотрю на Карину.

— Кажется, ты куда-то торопилась? Обрадовать Влада, может быть?..

Она взвивается на месте и торопливо покидает кафе, сумка неловко вываливается из её трясущихся рук. Карина, вспыхнув, подхватывает её в охапку, чем вызывает лёгкий смешок у меня, и громко стуча каблуками, уходит прочь. Я откидываюсь на спинку дивана. Спектакль окончен. Можно утопиться.

Глава 16. Влад

Когда через два с лишним года узнаёшь, что ты, кретин, упустил своё счастье из рук по глупости, хочется вышибить себе мозги или вырезать из него участок, отвечающий за идиотизм. Именно так чувствует Влад и не находит себе места. Рвётся сейчас же позвонить Карине и послать её на все четыре стороны, но решает увидеться с ней лично, чтобы не выглядеть трусом. Как будто камень с души свалился — едва вернётся из короткой деловой поездки, что займёт чуть больше суток, сразу же поговорит с ней. Даже не заезжает к себе домой, прямиком едет к Карине. А та встречает его с порога широченной улыбкой на сто ватт.

— Влаааад! Проходи!

Карина, сверкая белозубой улыбкой, тянет его за руку на диван, обнимает и тянется для поцелуя.

— Подожди… Я должен тебе сказать.

— Нет-нет-нет! Я — первая! Я могу поспорить на что угодно, что моя новость важнее твоей.

— Я так не думаю.

— Не стой же ты, садись!.

— Хорошо, я сяду, если ты угомонишься.

Едва Влад садится на диван, как Карина тут же забирается верхом к нему на колени и жадно накрывает его губы своими.

— Нет, Карина!

Он силой отцепляет её лицо от своего, вглядываясь в её глаза. Едва открывает рот, чтобы сообщить о том, что между ними всё кончено, как она выпаливает:

— Я беременна! Беременна — повторяет она ещё раз и едва не душит его в своих объятиях. Он ошарашено переспрашивает:

— Беременна?

— Да-да-да! — твердит она, целует и гладит его щёки, — ты будешь папочкой нашему малышу.

— Ты уверена?

— Делала несколько раз тест и ходила к врачу. Помнишь, я тебе говорила, что собираюсь на приём?

— Я думал, что это просто профилактический осмотр, время от времени.

— Не хотела говорить раньше времени, пока всё не подтвердится. Владик, я так счастлива… У нас будет малыш…

— Мы же всегда пользовались презервативами.

— Не всегда, — блестит глазами Карина, — на мой день рождения кое-кто забыл о резинке. Не самый ли лучший подарок? Срок ещё небольшой, но это так прекрасно!

Она щебечет и щебечет без конца. И Влад понимает, что за свои ошибки и проступки надо платить по счетам. Не надо было в тот раз приезжать и трахать эту пьяную вусмерть дурочку. И ведь права — резинку не надел, поторопился. Не до того было. А сейчас… Судьба оглушительно кричит тебе вслед: куда ты разогнался в своих мечтах? Стой. И накидывает петлю на шею.

* * *

Только недавно перед Владом забрезжил слабый огонёк надежды. На то, что можно оборвать одни нити и осторожно попытаться взять в руки другие, оставленные по глупости больше двух лет назад. Обрадовался и тут же его ткнули мордой вниз. Внезапно перед ним на дороге возникла стена, которую преодолеть не так уж просто. Неожиданная новость о беременности Карины выбила его из колеи. И самое поганое, что он не мог теперь позволить себе поступить как последний подлец — бросить молоденькую девчонку на произвол судьбы с маленьким ребёнком. За все свои ошибки рано или поздно придётся отвечать. Хоть и тошно на душе. Нужно только выкинуть из головы Вику и попытаться найти какие-то крохи счастья в грядущей семейной жизни. Жених, усмехнулся Влад про себя. Вот тебе и глупая болтовня Карины… Эй, Вселенная, может скажешь, почему ты так чутко прислушиваешься к просьбам одних, улавливая их мысленный импульс, и напрочь игнорируешь других?

А потом закрутило… Карина светилась от счастья, грезя во сне и наяву о будущей семейной жизни. Носилась с каталогами фото свадебных платьев, часами могла смотреть передачи об организации свадебных торжеств. Влада уже начинало тошнить от любого белого цвета. Он начал казаться ему могильным саваном, накрывающим его так плотно, что становилось трудно дышать. А Карине всё нипочём — она озабочена всем и сразу, в том числе и дизайнами интерьеров, порываясь ускорить ремонт в той квартире, что он купил совсем недавно…

Выкинуть из головы Вику оказывается непросто — будто назло, она часто попадается ему на глаза. Внезапно город, раньше казавшийся огромным, сжимается вокруг них, сводя в самых неожиданных местах. Случайно, должно быть. Но почему каждый раз она выглядит так, словно специально намеревается свести его с ума? Режет глазами, встречаясь с ним взглядом, а губы улыбаются немного загадочно и многообещающе. И его ломает от знания того, что все их обещания не лживы. Они — самые мягкие и страстные из тех, что ему доводилось целовать.

Глава 17. Вика

Срок, отмеренный самой себе, медленно, но верно идёт своим чередом. Видеться с Кариной и пересекаться с ними двумя сразу — непросто, но я справляюсь. Как справлюсь и на этот раз, случайно столкнувшись в одной из недавно сданных новостроек. Я показывала квартиру клиенту, рассыпаясь перед ним в цветистых выражениях, от души рекомендуя не тянуть с покупкой… Кажется, что сделка должна состояться. Последняя встреча на сегодня — и можно отправиться восвояси. Но потом слышу голос сестры, поднимающейся по лестнице мне навстречу.

— Привет. Не ожидала тебя здесь увидеть!

— Как и я вас. Я тут по работе, а вы?

— А мы планируем ремонт в нашей квартире. Хочешь подняться, осмотреть семейное гнездышко?

Я улыбаюсь:

— Тебе нужно будет дать оценку недвижимости с риэлторской точки зрения?

— Нууу, — тянет Карина, — это же твоя работа по призванию, почему бы и нет?

Мне хочется одного — уйти как можно быстрее, но вместо этого я согласно киваю и поднимаюсь за будущей супружеской четой, не в силах оторвать взгляда от их переплетенных пальцев.

Четырёхкомнатная квартира кажется огромной. Комнат хватит на всех. Влад говорит мало, зато Карина болтает за всех троих, счастливо сверкает глазами и демонстрирует одну комнату за другой. Увлекается, начиная пространно рассуждать об уместности того или иного цвета в интерьере, а потом радостно восклицает, вводя меня ещё в одну комнату:

— А здесь будет детская!..

Карина показывает, где будет стоять кроватка, рассказывает, какой шкаф она хотела бы в детскую, трещит и трещит без передыху. Раздаётся звонок на её сотовом телефоне.

— Привет, Соня… Да-да, я уже здесь. Мы тут планируем, прикидываем… И вы?.. Что, прямо сейчас? Ладно, сейчас спущусь на пару минут, не больше…

Карина чуть недовольна, но всё же покидает квартиру, обещая вернуться с минуты на минуту. Соня, её подруга, тоже купила квартиру в этом же подъезде, только ремонт у нее уже на стадии завершения. Соня позвала подругу оценить одним глазком проделанную работу. Карина торопливо сбежала вниз, оставив нас с Владом наедине. Я прошлась по просторной, светлой комнате и выглянула в окно — чудесный вид на парк… Старалась оценить квартиру так, как если бы мне надлежало её продать вот этим двоим. Какими бы фразами увещевала я их? Квартира в небольшой удаленности от центра, развитая инфраструктура? В непосредственной близости школа и детский сад, куда будет ходить ваш малыш?.. Тот самый малыш, что по словам Карины, как крошечная, но вполне жизнеспособная особь болтается посередине её чрева?

А здесь будет детская — преисполненные гордостью слова на повторе внутри моей головы, словно заезженная пластинка…

— О чём ты думаешь?

Мне кажется, я никогда не привыкну слушать его голос без того, чтобы внутри всё не сжалось и не замерло на миг. Хрипотцой и низким баритоном — прямо под кожу, в кровь. Разгоняется и бьёт набатом в ушах, затопляет всё вокруг. И я беспомощно иду ко дну, но должна сделать вид, что сижу на берегу, безразлично наблюдая за этим беснующимся хаосом внутри себя. Отделить его от себя — не моё это всё, и никогда не было моим. Разве что самую малость, вырванную из череды дней. Самообман, канувший в прошлое.

— Комната выйдет чудесной. Вашему малышу будет здесь комфортно.

Влад молчит, проходит мимо меня к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Я могу любоваться им вот так, со спины, исподтишка, пока никто не видит. Гладить взглядом широкие плечи и проводить по спине, касаться невесомо коротких волос, вихрящихся на затылке с левой стороны, обводить руки и повторять рисунок вен… Но он замечает — оборачивается слишком резко. И я не успеваю сменить линзу: ту, что мгновенно спрятала бы за пеленой безразличия все мои чувства. Резкие пару шагов — и он прижимает меня к стене, набрасывается на губы, жадно впиваясь в них, прикусывает и тянет на себя, толкается языком в рот. Руки сминают тонкую талию и подбирают подол платья, хватая за ягодицу и прижимая к себе так, что я чувствую его напряжённый член через ткань брюк. Не выдерживаю и стону от мысли о том, что его желание не менее сильное, чем моё. Такое явное и будоражащее, заставляющее возбудиться ещё сильнее. Но…

— Прекрати, — произношу на выдохе, прежде чем он вновь затыкает мне рот поцелуем и тянет трусики вниз. Наверняка, чувствуя пальцами, насколько они влажные. Да, мокрые насквозь от его запаха и рук, и голодного взгляда, и неправильности всего творящегося сейчас, — Карина… Карина вернётся прямо сейчас.

— Ни хрена, — шепчет он на ухо, облизывая и чуть прикусывая мочку ухо самым краешком зубом, — твоя сестренка зависнет с подругой на несколько минут, а может и больше.

Крупные пальцы, не теряя напрасно времени, обводят мокрые складки и медленно входят внутрь меня. Дрожь возбуждения усиливается, как и желание, чтобы на этом всё не остановилось. Сумасшествие, ураган. Влад быстро и резко толкает свои пальцы внутрь меня, а потом вдруг останавливается, глядя мне прямо в глаза:

— Знаешь, чего я хочу?

Я не успеваю ответить — он разворачивает меня лицом к стене и вдавливает всем телом в неё, кладёт руку на поясницу, и тянет меня на себя. Жужжание молнии — второй рукой он спешно стягивает с себя брюки вместе с боксерами. И через мгновение нажимает ещё сильнее на ягодицы, нещадно сминая их обеими руками, дёргая на себя, насаживая на свой возбуждённый член. Я громко стону от яркого ощущения, оглушительно взорвавшегося от его толчка. Он быстро движется, наполняет меня глубоко и резко. Всаживает себя в меня, послушно сжимающую его и бьющуюся от удовольствия.

— Ещё, Влааад… Пожалуйста…

Он поднимает одну руку и держится ей за стену, прижимается со спины так близко, словно мы одно целое, неразделимое. Одно яркое удовольствие на двоих. В четырёх неоштукатуренных стенах новый высотной многоэтажки. Темп ускоряется, Влад дышит часто и шумно. Ещё немного — и яркий оргазм накроет с головой, вплавляя в стену. Ещё… Всего пару толчков и…

— Я хочу… вытрахать тебя из своей головы… Вытрахать отовсюду…

Меня сжимают и сжимают, а затем расплёскивают яркие всполохи оргазма, размазывают по стенке, к которой я сейчас прижата. А затем бьёт нещадно осознание смысла его слов.

— Отовсюду, слышишь, Вика? — дёргается внутри меня, выплёскиваясь, и отстраняется. Едва кончив, он натягивает бельё и брюки, отходя прочь. А я стою возле этой проклятой стены с задранным платьем и спущенными трусиками, между ног горячо пульсирует удовольствие, всё ещё не схлынувшее, и стекает по внутренней коже бедра вязкое семя. Вытрахать. Выкинуть. Избавиться. Как тот гондон, кончив в который выкидывают в мусорное ведро, не храня его на память. Ноги всё ещё слабо дрожат, когда я кое-как привожу себя в порядок. Хотя для этого мне бы понадобилось вырвать с корнем своё нутро и отдать его на химчистку.

— А я просто хотела потрахаться, — Я вытираюсь бумажной салфеткой, комкая её, оправляю платье и с улыбкой смотрю на Влада. Тёмные глаза кажутся ещё темнее, чем обычно. Брови чуть хмурятся, но он лениво отвечает мне:

— Я знаю. Как и всегда. Просто потрахаться. И больше ничего. Получила своё?

— Бывало и лучше.

Мне здесь больше нечего делать. Я застегиваю сумочку и иду прочь.

— Мне пора. Я вообще случайно встретила Карину и не хотела задерживаться надолго. Впрочем, так оно и вышло.

Влад идёт за мной следом и прожигает взглядом мне спину насквозь. Жги. Минутой ранее метеориты твоих слов сожгли нервные окончания и проделали огромную брешь в моей обороне. Какая разница, если одним ожогом станет больше? Но стоило мне взяться за ручку двери, как он хватает меня за плечо.

— Думаешь, я тупой? Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Ты нарочно выводишь меня из себя. Нарочно таскаешь вот это всё, — его рука оглаживает спину через платье, — выставляя себя напоказ. Провоцируешь меня.

— А ты ведёшься, как неполовозрелый юнец, — я усмехаюсь и пожимаю плечами. Так проще — кидаться словами, не смотря ему в глаза.

— Я просто даю тебе то, чего хочешь. То, о чём ты просишь. Пусть не словами, но собой. Своим телом и голодным блеском глаз.

Его рука так и лежит на моей спине, горячая и тяжёлая. Меня ведёт даже от такого простого прикосновения. Стоит задержаться на месте ещё немного — и не выдержу, обернусь, прижавшись всем телом, обхватывая руками, прося: «задержи меня возле себя подольше…»

— Ты никогда не смог бы дать мне то, что мне требуется.

— Конечно. Я недостаточно хорош для заносчивой сучки вроде тебя? Хорош только мой член? Может изготовить тебе копию в натуральную величину? Вставишь в неё батарейки и будешь пользоваться.

— Хорошая идея. Работал бы безотказно и не болтал ерунды в процессе и после него. Сделал дело — на бочок и баиньки.

Я всё же выхожу из квартиры.

— Вика!

Я оборачиваюсь. Внутри идиотская и бессмысленная надежда на то, что сейчас он скажет что-то, что сможет стереть границы, разметать по всем концам света бессмысленность взаимных оскорблений.

— Ты забыла надеть пальто.

Вместо этого внутри взрываются лишь вспышки гомерического хохота. Я на сцене цирка в роли клоуна, которого бьют огромной кувалдой по голове, и он падает под громкий смех. Поднимается — удар, и он снова летит на арену. А вокруг — только пасти, разинутые в громком хохоте.

Глава 18. Вика

Помимо дел сердечных, запутанных и обречённых, есть ещё один вопрос, вытягивающий из меня нервы. Я сижу в коридоре женской консультации, разглядывая смешных пузатых девушек, лица которых озаряются каким-то особенным светом. Совсем скоро и Карина будет походить на вот такого же смешного бегемотика. Интересно, как скоро и я решусь на вот это всё..? Только я здесь совершенно по другой причине. И дожидаюсь назначенного времени приёма, немного нервничая. Сегодня должны быть готовы результаты анализов. У мамы был рак шейки матки. И меня постоянно снедает страх, что и у меня может обнаружиться подобное заболевание, поэтому я каждый год прохожу обследования. Разумеется, клиника в этом городке не та, к которой я привыкла. Но по отзывам — самая лучшая. Наконец, молоденькая медсестра приглашает меня в кабинет врача. Кажется, в прошлый раз медсестра была другая.

— Проходите, присаживайтесь… Врач сейчас подойдёт. А я пока поищу вашу карточку. Как ваша фамилия?

— Антонова.

— Антонова, Антонова, — говорит себе под нос медсестра, потом выуживает из полки шкафа стандартную карту, пролистывая её.

— Как результаты анализов? — спрашиваю я, не вытерпев. Уж такую информацию может сообщить и медсестра, — я сдавала их на прошлой неделе.

Она долго листает карту, ища нужный лист.

— Вы сдавали анализы недавно? Я не вижу здесь результатов… И судя по записям, у вас еще не закончился курс назначенного лечения. Если вы что-то и сдавали, то поторопились…

— Ничего не понимаю. Какой курс лечения, девушка? Я к вам в клинику всего второй раз прихожу. Первый раз я приходила, чтобы сдать мазок и взять направления на прочие анализы, сейчас я пришла, чтобы узнать результаты.

В этот момент входит сам гинеколог и прислушивается к разговору, потом смотрит на меня, спрашивая:

— Вы же Антонова?

— Да. Антонова Виктория.

— Виктория? — переспрашивает медсестра, — ой… Извините, кажется, я карточку не вашу взяла…

— Галина, — укоризненно говорит врач, беря из рук карточку моей однофамилицы, — повнимательнее, пожалуйста. Фамилия довольно распространённая, уточняйте ещё и имя.

Врач садится за свой стол и откладывает карточку. Мои глаза успевают прочесть имя, прежде чем карточка ложится на стопку таких же. Карина. Молоденькая медсестра перепутала мою карточку с карточкой сестры… Внутри растёт беспокойство. О каком курсе лечения говорила медсестра?.. А тем временем медсестра находит нужную карточку, верную на этот раз. И врач успокаивает меня — ничего не обнаружено, я полностью здорова. Можно выдохнуть с облегчением, но меня волнует вопрос здоровья Карины.

— Ваша медсестра перепутала карточки, так? Поначалу она достала карту моей сестры… Медсестра обмолвилась о курсе лечения, что вы ей назначили. Могу ли я узнать об этом?

Врач поджимает губы:

— Увы, нет. Это вопрос медицинской этики. Мы обязаны хранить врачебную тайну пациента. Если речь идёт о вашей сестре, спросите у неё сами.

Я пристально смотрю на гинеколога. И она, вздохнув, отсылает медсестру прочь. Выжидающе улыбается. Ах да, мзду за предание клятвы Гиппократа!.. Я кладу на раскрытый журнал приёма купюру.

— Прежде всего, ещё раз простите. Медсестра у нас новенькая и всех пациентов в лицо ещё не знает…

— Давайте отложим извинения в сторону. Тем более что ничего страшного ещё не произошло. Я надеюсь. Я хотела бы знать, что с состоянием здоровья моей младшей сестры. Она наблюдается у вас?

— Да, Карина наблюдается у меня уже не первый год. Молоденькая девочка такая… Я постоянно наблюдаю за её состоянием, периодически проводим необходимое лечение.

У меня внутри всё замирает от страха за младшую… Боже, неужели… Неужели сказалась наследственность..?

— Что с ней? Скажите, как есть! — прошу я гинеколога, — она ничего не рассказывала родственникам. А мы даже не в курсе, может ей нужна срочная помощь?

— Хорошо, я расскажу вам.

И следующие пять минут она сыпет названиями и определениями. Я из её потока терминов понимаю лишь одно — никакого рака у моей сестрёнки нет. Как камень с души свалился!..

— Скажите, а какую угрозу беременности представляют все те нюансы, о которых вы сказали?

— Беременность? — изумляется гинеколог, потом устало потирает переносицу, — простите, к концу рабочего дня я начинаю сыпать только терминами, забывая, что для пациентов многие из них совершенно непонятны, если только они сами не сталкивались с ними ранее. Дело в том, что ваша сестра из-за некоторых врожденных патологий в принципе не может забеременеть. По крайней мере естественным путём.

Что? Меня как молотом по голове ударили… Гинеколог иначе расценивает мою реакцию:

— Не расстраивайтесь так. Да, мы наблюдаем вашу сестру и делаем всё… Вернее сказать, уже сделали всё, что было в наших силах. Но поймите, мы хоть и частная клиника с хорошим оборудованием, но возможности наши ограничены. Ваша сестра сможет забеременеть и даже выносить малыша с довольно высокой долей вероятности. Но только путём ЭКО и постоянного, пристального медицинского наблюдения. У нас, увы, нет ни специалистов, ни возможности проводить подобное… Не тот уровень.

Я никак не могу прийти в себя от услышанного. Карина. Не может. Иметь. Детей. Беседую с гинекологом ещё немного, а потом ухожу прочь, потрясённая. Похоже, что у моей маленькой сестрёнки есть один очень большой и грязный секретик…

Я выхожу из здания больницы в вечерний сумрак и набираю номер телефона Карины. Она не сразу берёт трубку. Голос недовольный и резкий:

— Привет. Рада бы поболтать, но я занята. Может в другой раз или в двух словах.

— Хорошо. Как скажешь. Я знаю, что ты не можешь иметь детей.

— Что?.. Послушай, Вика.

— Можем встретиться и поболтать, если ты не слишком занята.

— Где ты?

— Я направляюсь домой. Могу зайти к тебе, если не против.

На заднем фоне слышу голос Влада, и Карина поспешно выговаривает:

— Нет, я выйду тебе навстречу. Увидимся у подъезда.

— Я буду через минут пятнадцать, Карина.

На самом деле я не знаю, чего именно жду от этой встречи. Я не собираюсь шантажировать Карину или вынуждать её признаваться Владу. Не вижу смысла. Его позиция была яснее ясного — выкинуть меня отовсюду, разрубить узел, не видеть, не слышать. Но мне хочется послушать, как будет оправдываться Карина и посмотреть на её лицо. Она с таким торжеством бросала мне в лицо новость о своей беременности, как оказывается, невозможной в принципе. Я не торопясь подхожу к подъезду дома, поднимаю голову, глядя на окна дома, в котором прошло всё наше детство. Карина дожидается меня, расхаживая вдоль лавочки. Руки глубоко в карманах, лицо сосредоточенное.

— Добрый вечер, Карина.

— Давай без этого, а? Что ты хочешь?

— Кто? Я?

— Да. Именно ты. Зачем ты выцепила меня из дома? Меня дожидается Влад…

— Тот самый Влад, от которого ты якобы беременна?

Она резко шагает ко мне:

— Всё вынюхала, да? Тебе моё счастье покоя не даёт? Зависть всё нутро сожрала..?

— При чём здесь зависть? Ты сама громко орала о своей беременности…

— Да! И что?

— А то, что я была в больнице и случайно узнала, что ты детей ты сама иметь не можешь. Только если сделаешь ЭКО…

— Случайно? — едва ли не кричит Карина, — такие сведения не узнаются случайно. Ты, как последняя сука, всё ищешь способы, чтобы нагадить мне, доказать своё превосходство. Ты не гнушаешься даже тем, что суёшь нос в чужую семью! Случайно она узнала… Ты врёшь! Подкупила врача, да?..

— Успокойся, сестрёнка. Мне просто интересно, когда ты собираешься правду Владу рассказать? Про какой срок ты ему лапшу на уши навесила? Недель шесть или семь, не больше того, да? Пока ничего не заметно. А дальше как собираешься изворачиваться?

— Не твоё дело.

— Почему же? Ты — моя сестра…

— Ха-ха-ха! Тебе просто нужен тот же мужчина, что и мне. Только и всего… Я видела вас. Видела, как ты разговаривала с ним и смотрела ему вслед так, словно сожрать хотела. Или хочешь сказать, что квартиру ты случайно в том же районе сняла?

Мне становится смешно… В особенности, когда она упоминает про квартиру. В её представлении снять однушку в знакомом с детства районе — уже повод для подозрений. И ей плевать на тот факт, что я тогда и знать не знала о её отношениях с Владом. Злость туманит ей разум. Злилась бы в первую очередь на себя…

— Ты несешь бред, Карина. И пытаешься перевести тему. Ты нарочно цепляешь меня и пытаешься заставить оправдываться. В то время как я не собираюсь этого делать.

— Не лезь не в своё дело, Вика. Я предупреждаю тебя по-хорошему…

— Ты мне угрожаешь? — улыбаюсь я.

— Я просто не хочу мараться о грязные разборки с тобой и твоей неудовлетворённой жизнью. Тебя завидно, что у меня всё пошло на лад, тогда как у тебя дела идут не очень. И ты ищешь любой предлог, чтобы нагадить мне.

— Твой диагноз — это не предлог. Это реальность.

— И что с того? Что с того? По-твоему я не мечтаю о своей семье и детях? Я… Это мой шанс. И я не дам увести его у меня. Можешь подняться хоть сейчас наверх… Пойдём, расскажешь Владу всё. Как думаешь, кому он поверит? Пойдём же…

Она хватает меня за рукав пальто, злая и нервная настолько, что сейчас взорвётся.

— Отцепись, младшая. Я просто хотела посмотреть на твоё лицо, когда ты будешь оправдываться. Но ты и сейчас во всех своих проступках и проблемах винишь меня. Непонятно только, откуда в тебе столько убеждённости в том, что все желают тебе только зла. Хочешь выйти замуж обманом? Пожалуйста… Как только потом всё расхлёбывать собираешься?

— Влад… Он хороший. Он надёжный. И он поймёт. Он поймёт, потому что любит меня. А когда любят — закрывают глаза на мелкие ошибки…

— Боюсь, ему придётся выколоть себе глаза, чтобы не заметить подобного, — усмехаюсь я, — всего хорошего. И спокойной ночи. Заранее. Нет, даже не так. Спокойных ночей тебе. Они тебе понадобятся. Совесть имеет свойство грызть по ночам.

— Знаешь об этом не понаслышке? Тогда и я в свою очередь желаю тебе того же…

Глава 19. Вика

Ничего не скажешь, сестринский разговор получился, что надо. Наверное, в глубине души я знала, что иного от Карины не стоит и ожидать. Но какая-то безумная надежда всё же жила. Хотя бы на то, что она поговорит со мной по-человечески и объяснится, зачем ей эта наглая ложь… Но вместо это я услышала то, что услышал. Наверняка, её злоба основана на том, что она своим женским нутром почуяла во мне соперницу. А там, где замешано подобное соперничество, нет места сестринским чувствам, и без того не самым тёплым. Сейчас они между нами такие же холодные, как этот осенний ветер, пронизывающий до самых костей.

Чёрт возьми! И с чего они решили, что провести время на борту речного парохода — отличная идея? Неужели не нашлось иного места для сбора всех близких и знакомых для того, чтобы объявить о своём решении пожениться? Может, синоптики и обещали погожий, тёплый осенний денёк, но вышло наоборот. Именно поэтому Карина пытается изо всех сил делать вид, будто она ни капельки не расстроена тем, что фотосессия, затеянная ею, выйдет не столь удачной. Красные носы и съёжившиеся от холода лица… Мало кому хочется торчать на палубе, продуваемой ветром. Конечно, есть прогуливающиеся пассажиры, но их мало. Родственникам приходится ютиться в коридорах и небольших залах речного судна.

А я с каким-то мазохистским удовольствием нахожусь на палубе. Руки окоченели настолько, что стеклянная ножка бокала кажется примёрзшей намертво. Захочешь отобрать бокал из рук — вместе с ним отломится хрупкое, словно ледяное, запястье. Влад с Кариной и ещё несколько родственников тоже здесь — фотограф усиленно пытается сделать хотя бы несколько удачных кадров, а я смеюсь, глядя на эти жалкие потуги. Или мне смешно от того, что я знаю — в основе семьи Карины и Влада лежит огромная пустота. У Карины всё ещё ловко выходит выдавать желаемое за действительное, но так будет не всегда. И я даже не знаю, чего мне хочется больше: присутствовать при этом оглушительном крушении её надежд или навсегда закрыть дверь, что ведёт в коридор, оканчивающийся тупиком для меня. Потому как от перемены мест слагаемых сумма не изменяется. И как не тасуй карты в колоде, мне выпадает проигрышная по всем пунктам позиция.

Родственники машут мне рукой, подзывая для фото. Я нехотя подхожу:

— Отставь бокал в сторону, — просит Карина, не глядя мне в лицо, скользит спешным взглядом мимо, пряча глаза.

— Не могу, — смеюсь я, — рука примёрзла. Ты выбрала такое удачное место для объявления о своем грядущем браке..!

— Может, оставишь свои шуточки?

— Шуточки? У всех собравшихся губы посинели от холода! А если ты хочешь загрузить фотографа работой в графическом редакторе по самое не хочу, то не проще было бы сфотографировать всех в уютном теплом зале? А потом попросить его наложить нас на какой-нибудь фон..? Ах да, ты же не ищешь простых путей!

Слова сами вылетают из моего рта. Кто-то недоуменно смотрит на меня, остальные разбредаются прочь, прячась от холода. Через пару минут на этой стороне палубы не остаётся никого, кроме нас троих: Влад, Карина и я. Вино чертовски холодно. От него сводит челюсти и обжигает горло. Я все никак не могу прикончить этот бокал, будто бы он — бесконечный, хоть и был полон всего на треть.

— Ты решила всем испортить праздник, да? — спрашивает Карина.

— Я вообще жалею, что согласилась прийти сюда. Как бы мне завтра не свалиться с температурой, — парирую я с легким смехом.

— Может и не стоило приходить с дурным настроением и портить его всем остальным?

— Может, тебе не стоит опять сваливать вину за всё подряд на меня, Карина?

Карина оборачивается и подходит к Владу, что-то говорит ему, целует в щёку. Я отворачиваюсь и подхожу к борту. Влад спускается вниз, ко всем остальным собравшимся.

— Успокойся уже, — говорит Карина, вставая рядом со мной.

— Я совершенно спокойна, а вот ты нервничаешь. Я права? Тик-так, тик-так, сестрёнка…

— Замолчи!

— Почему? Правда глаза колет? Ты из кожи вон лезешь, тратишь так много сил… Когда всё раскроется, перед тобой встанет гора лжи, которую не преодолеть одним махом, как бы ты этого не хотела.

— Вика, мы уже говорили с тобой на эту тему. Это мои проблемы, ясно? Не твои… Разберись со своей утлой жизнью.

— Какие слова! Моя жизнь хотя бы не основывается на лжи, подобной твоей. Дело твоё, Карина. Хочешь играть спектакль — пожалуйста. Но только не проси меня на нём присутствовать.

— Не стану. И как только с датой свадьбы определюсь, буду знать, что на одно приглашение можно заказывать меньше…

— Хвала небесам! Да и меня к тому времени здесь уже не будет…

— Вот как? Опять уезжаешь? — ухмыляется Карина.

— Скорее всего, да. Не хочется постоянно пересекаться с тобой и видеть, как ты выливаешь на меня очередную порцию своего яда.

Карина отходит от перил назад.

— Правильно, Вика. Ты в этом городе всё равно что чужая. Тебе здесь ни рады.

— В особенности ты, — я не поворачиваю головы. Поставив локти на перила, смотрю на свинцовую толщу воды, разговаривая с Кариной, — потому что боишься, что я могу прямо сейчас пойти и рассказать твоему будущему мужу о гнусном обмане.

— Ты не станешь этого делать.

— Возможно, — ухмыляюсь я. Я не двинусь с места. И не стану бегать обивать пороги с закрытыми дверьми. Мне просто хочется ответить Карине той же злобой, что она выливает на меня, поиграть на её нервишках. Хотя бы сейчас, сегодня.

— Нет. Ты этого не сделаешь.

Внезапно её голос звучит так близко, словно она говорит мне в самое ухо. Я не успеваю ничего возразить. Сильный толчок в спину. И я лечу прямиком в серые воды реки. Ледяные стены смыкаются над моей головой мгновенно, хороня меня под водной толщей. Я никогда не умела хорошо плавать, барахталсь еле-еле даже в спокойных курортных тёплых водах. А сейчас… Сейчас холод, паника и течение реки делают своё дело. Меня утягивает на дно и совершенно нечем дышать. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не хапнуть ртом воды. На какой-то миг в голове мелькает мысль — безвольно опустить руки, дать себе утонуть. Но это так чертовски страшно, что я делаю рывок и выныриваю, изо всех сил бью руками по воде. Надеюсь, что кто-то из отдыхающих меня заметит… Держаться на воде очень сложно, я то и дело ухожу с головой и тщетно борюсь со стихией, что в тысячи раз сильнее меня. Внезапно левую ногу тянет противной судорогой. Она намертво хватается в меня своими скрюченными когтистыми лапами и грызёт меня. Тело выгибается дугой, руки теряют мнимую опору. Острая боль и онемение выполняют свою работу — меня тянет на дно. И я ничего не могу с этим поделать.

Глава 20. Влад

Каждый день кажется бессмысленнее предыдущего. А этот — в особенности. Небольшой, но резвый речной пароходик. Какая-то совершенно идиотская идея Карины насчёт него… Он соглашается. По большей части ему плевать, где они объявят о решении пожениться — на пароходе или на автобусной остановке. Он терпит всё это только ради младенца, что прямо сейчас растёт в чреве Карины, превращаясь из крошечной клетки в полноценного живого человечка.

И погода под стать его поганому настроению. Сырая и промозглая. На палубе ветер особенно сильно щиплет замёрзшие лица. Родственники и знакомые спешат вернуться в тёплое нутро отведённых для пассажиров кают.

— Ещё пару фото! — умоляюще тянет Карина. Послать её сейчас хочется особенно сильно, но он сдерживается. Попутно отмечает какое-то отчаянное, злобное веселье Вики, торчащей на палубе вместе с ними и ещё несколькими близкими. Тонкое лицо от холода покрылось бледной синевой, серые глаза кажутся ещё огромнее, чем обычно. В них плещутся волны, серее и гибельнее тех, что за бортом. Но обращены они не на него, а на Карину. Вика саркастична, как никогда, а Карина ничего не может с этим поделать.

— Может, тебе не стоит опять сваливать вину за всё подряд на меня, Карина? — доносит до него ветром слова Вики. Карина отходит от нее, приближаясь к Владу.

— Расстроена? — автоматически спрашивает Влад.

— Она сегодня совершенно невыносима, — морщится Карина, — я поговорю с ней и присоединюсь ко всем остальным.

— Может, не стоит? Оставь её в покое…

— Она всё же моя сестра, — улыбается Карина, целуя в щёку, — возвращайся к гостям. Мы тоже скоро спустимся с палубы.

— Хорошо, — кивает Влад. Гости собрались в одном из залов, распивают спиртное и веселятся, оттаивают от мерзкого осеннего холода. Добродушно подшучивают над будущей супружеской четой. Отчего-то Влад не может найти себе место, хоть и прошло всего несколько минут с момента его ухода. Что-то противно скребётся изнутри и не даёт покоя. Он видит Карину, возвращающуюся одну, пристально смотрит на будущую жену. Она вопреки обещаниям приходит одна, лицо мертвенно-бледное, с каким-то непонятным для Влада выражением. Внезапно его пробирает холод до самых костей и глухая тревога срывает все заслоны.

— Где твоя сестра?

— Она не в настроении…

Влад подскакивает и встряхивает Карину за плечи:

— Где Вика, что с ней? Говори!

Взгляд Карины вдруг перемещается с разъяренного лица Влада на серую холодную толщу воды, видную за иллюминатором. Она лопочет:

— Она там, сбоку у кормы… Хотела побыть одна.

Влад отпихивает Карину в сторону и мчится быстрее ветра. В голове бьёт сигнал тревоги — что-то не так. Врёт эта мелкая дрянь. С Викой не всё в порядке. На корме — пусто. Неужели ушла? Влад подбегает к перилам и с ужасом замечает клочок ткани, пузырящийся на поверхности воды. Кричит громким ором, привлекая внимание отдыхающих и, перемахнув через борт, прыгает в воду. Холодная вода впивается в тело ледяными иголками. Только бы успеть. Только бы не опоздать. Грёбет широко и размашисто. Набирает лёгкие воздуха и ныряет под воду, устремляясь за тонущей. Хватает в охапку уже ослабевшее и не сопротивляющееся тело и тянет вверх, за собой. Он выныривает и держится на плаву, прислонив к себе Вику. А она — не движется. Вода хлещет в лицо и заливает рот. Пароход, ушедший немного вперед, останавливает свой ход. На воду спускают лодку и пока толпа зевак собирается на палубе, к Владу гребут двое матросов. Господи, как медленно, будто сонные мухи лениво шевелят лапками, а не два мужика перебирают вёслами.

Через пару минут тело Вики втаскивают на лодку. Влад, оттолкнув кинувшегося к ней матроса, приникает к ней сам, пытаясь уловить биение сердца. Волосы облепили мертвенно-бледное лицо Вики. Влад положил Вику животом на свое колено, так, чтобы голова свесилась вниз и сильно нажал на спину. Резко и быстро. Изо рта девушки выплеснулась вода.

— Давай, девочка, выплесни из себя всю эту гадость.

Ещё одно резкое нажатие — и вода выливается тонкой струйкой. Сердце слабенько, еле ощутимо, но бьётся. Только не вдыхает сама. Влад переворачивает девушку на спину, расстегивает пояс и дергает блузку так, что пуговицы отрываются, зажимает нос и с силой выдыхает в рот воздух. Мгновение ожидания — и снова то же самое.

Дыши же. Дыши! Показалось? Нет, выдыхает. Слабо, едва заметно, а затем начинает кашлять так, что из глаз льются слезы. Но дышит, дышит, слава Богу… Только взгляд еще расфокусированный, непонимающий, что всё-таки происходит. Влад сжимает Вику в объятиях, усаживая к себе на колени.

— Я чуть не потерял тебя!.. Как? Как это могло произойти… Господи, я так я испугался…

На палубе собралась толп зевак, охочих до бесплатных зрелищ и развлечений. Их в сторону расталкивает врач, спешащий с чемоданчиком, осматривает Вику и задаёт вопросы.

— Всё будет в порядке, — кивает он с облегчением, — вовремя успели. Вы герой, молодой человек!..

Кто-то приносит парочку одеял, Влад заворачивает своё сокровище в оба и подхватывает на руки, спускаясь по лестнице. Спешит пройти в каюту, чтобы уложить Вику, а следом тянутся родственники и знакомые. Все, но где же Карина? Влад нутром чувствует, что что-то здесь нечисто. Не могла Вика сама свалиться в воду… Влад садится на кровать, прижимая к себе Вику, гладит по мокрым волосам, целует в лоб. Её пальцы схватились за его мокрую рубашку мертвой хваткой. По Владу и Вике скользят заинтересованные, но осуждающие взгляды родственников, толпящихся в коридоре. Плевать. На всё и на всех плевать. Пусть глазеют с разинутыми ртами и слушают, если им так угодно.

— Вика, Вика, ты меня слышишь?

Утвердительный слабый кивок в ответ.

— Хватит, солнце моё… Слышишь меня? Я устал. Надоело бегать и притворяться. Я тебя теперь не отпущу. Никуда. В первый раз по дурости потерял, а сейчас — не хочу. Не буду. Плевать мне на всё, с тобой быть хочу. Не надо на меня так смотреть, как на сумасшедшего. Ты — моё всё, веришь?..

— Влад?.. — раздается потрясенный голос Карины. Добралась. Соизволила. Сука, что же ты там стоишь в дверях и не подходишь? Это же твоя сестра едва не утонула! А ты смотришь на неё, как на змею ядовитую.

— Влад… Что ты?.. Что я сейчас услышала?

Глава 21. Вика

Надоело бегать и притворяться. Я устал — твердят его губы. Я тоже устала. И во мне нет ни капли желания сопротивляться убежденности в его голосе. От меня самой мало что остается в этой бесполезной борьбе с сердцем, что стремится только к тебе. Только сказать об этом я ещё не могу. Губы немо сжаты и мне холодно до чёртиков. Но в то же время я не променяю ни на что другое вот этот сладко-горький миг признания. Слышу голос Карины. А вот и ты, моя маленькая сестрёнка. Мой личный родной Иуда и Брут в одном лице. Потрясена и шокирована услышанным? А каково было мне лететь прямиком в воду? Сучка. Я же оставила в покое тебя и твои грёзы о счастливой жизни, не стала вмешиваться в твою гнилую иллюзию счастья, основанную на лжи…

— Правду, Карина, — решительно произносит Влад. — Всё, что ты услышала — правда. От первого и до последнего слова. Я не стану изворачиваться. Во мне нет чувств к тебе. Мне нужна Вика.

— Дрянь, — шипит Карина, — как ты могла увести его от меня? Я же говорила с тобой об этом… Но тебе всегда и всего мало..! Ты — хищница, но Влад… Как ты мог? Мы же собирались пожениться… Я же…

Какой шикарный спектакль! Когда-нибудь, Карина, мы забудем нашу вражду, и ты пригласишь меня на премьеру твоей личной театральной постановки. Я приду с огромным букетом твоих любимых цветов и усядусь в первом ряду. Я буду восторгаться твоими талантами. Но сейчас не та ситуация. Сейчас я решаю прервать затянувшееся недоразумение. Меня опережает Влад.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. И нет. Меня это не остановит. Ни один ребёнок, ни два…

Сзади кто-то возмущенно охает.

— Я не стану жениться на тебе только из-за твоей беременности. Я не хочу всю жизнь жалеть о браке и тихо ненавидеть нас обоих, а больше всего — себя. Я не отказываюсь от ребёнка и буду принимать участие в его жизни. Ни ты, ни он… Вы оба ни в чём не будете нуждаться. Но на брак с тобой я не пойду.

Я чувствую все взгляды, обращённую на нас троих. Потрясённо-сочувстственные — адресованы Карине, презрительно-гневные — мне и Владу. Довольно молчания. Я не стану говорить во всеуслышание, сестрёнка, что именно ты намеренно столкнула меня в воду. Но не позволю рисовать на месте меня образ разлучницы, не гнушающейся тем, что уводит жениха у беременной невесты.

— Скажи ему, Карина… Скажи сама или мне придётся это сделать.

Глядя на лицо своей сестры, перекошенное злобой, понимаю: если всё не разрешится сейчас, она придумает ещё одну небылицу. В которой её беременность сорвется из-за якобы нервного стресса. И эта ложь будет грязным пятном лежать на моей совести и совести Влада. В глазах всех собравшихся мы станем кем-то вроде чудовищ, пляшущих на костях.

— О чём я должен знать?

Влад переводит взгляд на Карину, и та нехотя цедит сквозь зубы:

— Я не могу иметь детей.

— Что? — переспрашивает Влад.

— Я не могу иметь детей!

Карина кричит от злости. И вновь начинает плеваться ядом в мою сторону:

— Теперь ты довольна, тварь? Ты все разрушила!.. Мало тебе было твоей сытой и красивой жизни? Тебе ещё и моя понадобилась… У нас… У нас всё было хорошо, пока не появилась ты… И не захотела МОЕГО мужчину!

— Заткнись!

Влад резко вскидывает руку в сторону Карины.

— Ты мало рассказывала мне о своей сестре, почти ничего… Всегда только вскользь. Но стоило ей появиться в родном городе, как вдруг ты стала такой многословной, отзываясь негативно. Ты плела мне сказки о том, какая она у тебя заносчивая и эгоистичная тварь. Но единственная лживая тварь, которую я здесь вижу, это ты сама. Хочешь знать правду? Мне насрать на тебя. Всегда было насрать с самого начала. Я и переспал с тобой только потому что ты в какой момент показалась мне похожей на Вику, только и всего. А потом ты как та рыба-прилипала присосалась ко мне — и не противная, и отцепить жалко… Я хотел тебя бросить. Больше нескольких месяцев назад И знаешь, почему остался? Да просто потому что увидел одно из фото с Викой в твоём телефоне с годовщины смерти матери, которое тебе прислал кто-то из родных. Хоть какой-то мизерный шанс, но увидеть её…

— Ты врёшь!.. — потрясенно шепчет Карина. И на мгновение мне становится её жаль — настолько раздавленной она выглядит.

— Не вру, Карина. Я знал Вику задолго до тебя. Знал и любил, но по глупости потерял. А ты просто временная замена, причём даже не второсортная. И если бы… если бы не твоё заявление о беременности хрена с два я бы до сих пор был с тобой. А теперь проваливай с моих глаз.

Эпилог

Наконец она рядом, здесь — и не все ли равно, где это «здесь».

Замятин «Мы»

— Солнышко моё. Моя крошечная сладкая девочка. Моя Дюймовочка… — без конца повторяет Влад, не отходя ни на шаг от Вики. Вопреки убеждениям корабельного врача, ничего не в порядке. Вику сваливает температурой за сорок в этот же день, ближе к вечеру. Столбик градусника упорно ползёт вверх, к опасной отметке. Едва снижается на полградуса и вновь взмывает ввысь. Вика тяжело дышит, разом осунувшаяся ещё больше, и полыхает жаром. Влад едва собственными руками не душит врачей, призывающих подождать и не нервничать. Ждать. Ждать. Ждать, сидя в кресле у больничной койки или расхаживая по больничной палате, не пуская сюда никого из толпы родственников и близких знакомых, исполненных любопытством и лёгким сочувствием.

Словно злобный цепной пёс, Влад не даёт прохода ни кому и грубо отсылает прочь всех, кроме медицинского персонала. День. Два. Как на автопилоте. Кажется, что кофейный автомат уже знает его в лицо и выдает одноразовый стаканчик просто по дружбе. Влад возвращается в палату и видит возле постели Вики — Карину. Замирает на мгновение, а потом слышит её судорожные всхлипы и рыдания, сквозь которые удаётся разобрать:

— Прости меня… Пожалуйста! Я не хотела, чтобы вышло всё именно так… Я такая дурочка. Я… Я просто хотела, чтобы ты оставила меня в покое. Я не хотела, чтобы ты падала в воду…

Кулак сжимается сам по себе, обжигающая коричневая жидкость стекает по руке на светло-серый пол больницы.

— Сука!

Он хватает Карину за шиворот и оттаскивает в коридор. Нутром чуял, что неспроста Вика свалилась в воду, хоть она и сказала, что ей просто стало дурно. Карина, мразь… Вот эта её младшая сестрёнка — ядовитая гадюка, болтается беспомощно в его кулаке. Медицинский халат, застёгнутый на ней, жалобно трещит по швам. Карина сжалась от страха и лицо перекошено, из опухших глаз текут слёзы.

— Отпусти! — она пытается расцепить его пальцы, сжимается еще больше в комочек, но Влад уже и сам ослабляет хватку, толкая девушку на диван, что стоит в коридоре. Врывается в палату, вынимает из вазы цветы, принесенные Кариной, подхватывает шуршащий целлофановый пакет с фруктами и бросает ей всё это в руки.

— Убирайся. Забери всё это и убирайся. Ты хоть понимаешь, тварь, что ты наделала? Ты могла убить её! Проваливай… И молись, чтобы Вика выкарабкалась. Иначе я тебя из-под земли достану только для того, чтобы самому тебя в неё живьём закопать…

Голос спокоен, но это обманчивое спокойствие, за которым ярость бушует девятым валом. Карина судорожно прижимает к себе всё то, что он отдал ей, и торопливо уходит прочь, быстро-быстро перебирает каблучками, переходя на бег. Апельсины рассыпаются на пол и катятся оранжевыми яркими шариками, смотрящимися так нелепо на полу безликих больничных коридоров.

Влад выдыхает чуть спокойнее, когда Вике становится легче. Врачи убеждают, что кризис уже миновал, но тиски страха разжимаются только тогда, когда её выписывают из больницы. Он смотрит на неё и не может наглядеться.

— Не надо так пристально на меня смотреть. Я сейчас выгляжу как ходячая бледная смерть.

Вика пытается отвернуться в сторону, но Влад прижимает её к себе и обхватывает лицо, целуя дрожащие веки.

— Буду смотреть. Я на тебя никак насмотреться не могу…

Кожа Вики всё ещё бледная, а под глазами лёгкие синеватые тени, но это такие мелочи по сравнению с тем, что она жива, здорова и находится здесь, в его объятиях. Легко и спокойно, без недомолвок и невысказанных обид, без накрученных мыслей и боли, которой было пронизано всё время вдали от неё. Он подхватывает Вику на руки и несёт к автомобилю.

— Ты теперь всё время будешь носить меня на руках? Я всё ещё могу ходить, — смеётся девушка.

— Пока не надоест. Но можешь не надеяться, что избавишься от меня в скором времени. Мне не надоест это никогда…

Автомобиль плавно трогается с места и едет через весь город, останавливается возле здания ЗАГСа.

— Можешь открывать глаза, — разрешает Влад. Серые глаза с любопытством оглядываются, а заметив дворец бракосочетаний, распахиваются ещё больше.

— Вика, ты выйдешь за меня?

— Влад…

Он притягивает её к себе, накрывая губы в поцелуе.

— Только не говори в ответ что-то вроде «я подумаю» или «давай не будем торопиться»… Мы и без того два с лишним года потратили впустую. И вот это пора бы снять…

Влад тянет цепочку, на которой болтается старое обручальное кольцо Вики.

— Не нравится на него смотреть…

— А мне нравится, — с улыбкой возражает Вика. По лицу Влада пробегает тень, брови чуть хмурятся.

— Оно мне о тебе напоминало, — продолжает Вика, — смотря на него, вспоминала место и обстоятельства, при которых сняла его с себя… Когда ты уехал, не попрощавшись, мне хотелось выкинуть тебя из головы. И в то же время я не могла заставить себя выкинуть вот это напоминание… Как наркоман, который хочет избавиться от зависимости, но никак не решится выкинуть последний пакетик с дозой…

— Хорошо. Если оно тебе дорого только по этой причине, пусть остаётся с тобой в качестве напоминания, но на пальчик тебе я хочу надеть совсем другое кольцо.

— Я ещё не сказала «да», — глаза Вики мягко блестят, губы улыбаются, поддразнивая.

— У тебя нет выбора. В противном случае придётся вновь увезти тебя в какую-нибудь глушь, окружить со всех сторон заботой и любовью. А у меня их хватит на двоих. Ты будешь в осадном положении до тех самых пор, пока не согласишься.

— Что-то это мне напоминает…

Вика тянется к нему, обнимая за шею.

— Похоже, что ты уже всё распланировал. А моей любви к тебе найдётся местечко в твоих планах?

— Сколько угодно, Дюймовочка… Значит, выйдешь за меня, да?

— Да…

Content

Айрин Лакс
Разлучница

Глава 1. Вика

Глава 2. Влад

Глава 3. Вика

Глава 4. Влад

Глава 5. Вика

Глава 6. Влад

Глава 7. Вика

Глава 8. Влад

Глава 9. Вика

Глава 10. Влад

Глава 11. Вика

Глава 12. Влад

Глава 13. Вика

Глава 14. Влад

Глава 15. Вика

Глава 16. Влад

Глава 17. Вика

Глава 18. Вика

Глава 19. Вика

Глава 20. Влад

Глава 21. Вика

Эпилог