Елена Армас

Испанский любовный обман

© Парахневич Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление.

Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Тем, кто гонится за мечтами: никогда от них не отказывайтесь. Не вздумайте трусить, ясно?

Глава первая

– Я готов сопровождать тебя на свадьбу.

Никогда, даже в самых смелых мечтах – а уж поверьте, фантазия у меня богатая – не подумала бы, что услышу эту фразу. Не говоря про то, что она прозвучит в исполнении знакомого густого голоса.

Я заглянула в стаканчик – видимо, подсыпали отравы. Иначе откуда галлюцинации?

Но нет. Ничего лишнего. Только американо на донышке.

– Можешь на меня рассчитывать, – добавил тот же голос.

Округлив глаза, я подняла их к потолку. Очень хоте-лось сказать что-нибудь колкое, однако слова не шли на язык.

– Рози… – наконец выдавила я шепотом и опять замолчала. – Он правда здесь? Ты его видишь? Или мне подсыпали в кофе яду?

Рози, моя лучшая подруга и по совместительству коллега из нью-йоркской инженерно-консалтинговой компании, где мы и познакомились, медленно кивнула, тряхнув темными кудряшками и нахмурив обычно приветливое лицо.

– Ага. Вижу, – ответила она также шепотом. Выглянула из-за моего плеча и бодро заявила: – Здравствуй. Доброго утра! – Снова посмотрела на меня и сообщила одними губами: – Он прямо у тебя за спиной.

Я ошарашенно разинула рот. Мы стояли в самом конце коридора на одиннадцатом этаже главного корпуса «Ин-Тех». Наши с Рози кабинеты располагались по соседству, поэтому утром, когда я вошла в здание, стоящее в самом центре Манхэттена, неподалеку от Центрального парка, сразу ринулась к подруге.

Я планировала вытащить Рози из кабинета и усесться с ней на деревянные кресла для гостей, обычно поутру пустовавшие. Однако до зоны отдыха мы так и не добрались. Я не утерпела и рассказала о своей беде еще по дороге. Надо было срочно что-то решать. И тут… словно из ниоткуда взялся этот тип.

– Мне повторить в третий раз?

От звуков мужского голоса в венах застыла кровь. Наверное, я все-таки сплю.

Иначе происходит полный бред. Он никак не мог этого сказать. Точнее, физически мог, но не в этой реальности. Не там, где мы с ним…

– Ладно, как хочешь. – Мужчина за спиной вздохнул. – Ты можешь взять меня… – Он выдержал паузу, вызвав очередную волну ледяных мурашек. – На свадьбу твоей сестры.

Я остолбенела. Вытянулась в ниточку, и заправленная в брюки атласная блузка едва ли не затрещала по швам.

Я могу его взять. На свадьбу сестры. В качестве кого… кавалера?

Моргнув, я мысленно повторила эту фразу.

Внутри будто щелкнуло. Из-за абсурдности происходящего – потому что, какую бы извращенную шутку ни затеял этот мужчина, я не верила ему ни на грош – с губ сорвалось громкое фырканье. Случайно, само собой.

Позади недовольно буркнули:

– Что тут смешного? – Голос зазвучал ниже и заметно холоднее. – Я говорю серьезно.

Я сдержала очередной смешок. Ага, как же, так я и поверила. Не в этой жизни.

– Вероятность того, что он говорит серьезно, – заявила я Рози, – примерно такая же, как если сейчас из-за угла выскочит Крис Эванс и признается мне в любви. – Я демонстративно огляделась. – То есть нулевая. Итак, Рози, ты рассказывала про… мистера Френкеля, если я правильно помню?

Никакого мистера Френкеля не существовало в природе.

– Лина… – Рози выдавила улыбку – как всегда, когда не хотела показаться грубой, – и прошипела сквозь зубы, поглядывая на мужчину за моей спиной: – Кажется, он серьезно. Уж поверь мне.

– Ничего подобного. – Я покачала головой, по-прежнему не желая признавать, что, возможно, подруга права.

Этого не может быть. Уж кто-кто, а Аарон Блекфорд, мой коллега и давний недруг, не мог предложить мне помощь. Ни за что в жизни.

За спиной раздраженно вздохнули.

– Каталина, мы начинаем повторяться. – Долгая пауза, за которой последовал еще один шумный, протяжный выдох. Я упрямо не оборачивалась. – Не надо делать вид, будто меня здесь нет. Я никуда не денусь. Ты и сама прекрасно понимаешь, что это глупо.

Я, не сдаваясь, буркнула под нос:

– А я попробую. Вдруг получится.

Рози странно на меня посмотрела и снова выглянула из-за плеча, улыбаясь во все зубы.

– Аарон, извини. Мы тебя вовсе не игнорируем. – Она осклабилась еще шире. – Мы… просто обсуждаем свои дела.

– Вообще-то игнорируем. Не надо щадить его чувства. У него все равно их нет.

– Спасибо, Рози. – Из голоса ушел обычный лед. Аарон редко бывал милым. Сомневаюсь, что ему знакомо это понятие. И все-таки, обращаясь к Рози, он становился чуточку более мягким. Я подобной чести не удостаивалась. – Извини, пожалуйста, ты не могла бы попросить Каталину повернуться? Было бы замечательно разговаривать не с затылком. – Голос снова скатился к отрицательным температурам. – Если, конечно, это не одна из ее шуток, которых я совершенно не понимаю, не говоря уж о том, чтобы находить их смешными.

Меня бросило в жар. Лицо запылало.

– Разумеется, – отозвалась Рози. – Думаю, это вполне возможно. – Она перевела взгляд и выразительно вскинула брови. – Лина, Аарон просит тебя повернуться. Если, конечно, ты не шутишь и не…

– Спасибо, Рози. Я поняла, – процедила я сквозь зубы.

Щеки горели. Поворачиваться к Аарону совершенно не хотелось. Это будет значить, что он опять выиграл. Вдобавок он обозвал меня несмешной. Кто бы говорил!

– Если не затруднит, передай, пожалуйста, что шуток не понимают только люди, у которых начисто отсутствует чувство юмора. Буду очень признательна. Спасибо.

Рози почесала в затылке, умоляюще хлопая ресницами. «Не заставляй меня все повторять», – взмолилась она без слов.

Я выразительно округлила глаза: мол, давай, не молчи.

Рози вздохнула и наградила меня еще одним обиженным взглядом.

– Аарон, – начала она, расплываясь в очередной фальшивой улыбке. – Лина думает, что…

– Я слышал, Рози. Спасибо.

Я успела неплохо его изучить, поэтому сразу заметила, как изменился голос, предвещая, что сейчас Аарон обратится ко мне напрямую. К обычной сухости добавился легкий оттенок презрения и высокомерности. Лицо наверняка скорчилось в недовольной гримасе. Можно даже не оборачиваться и не смотреть. Вечно он кривится, когда мы вынуждены обсуждать общие рабочие дела.

– Уверен, Каталина там, внизу, прекрасно меня слышит, но не могла бы ты передать, что я очень занят и не могу уделить ей много времени. Спасибо.

Что значит – «там, внизу»? Ах ты, верзила!..

У меня нормальный рост. Средний. Правда, по испанским меркам, но все равно средний. Сто шестьдесят сантиметров. Почти сто шестьдесят один.

Рози снова посмотрела на меня.

– В общем, Аарон очень занят и был бы признателен, если ты…

– Если он… – Я замолчала: голос сорвался на противный писк. Откашлявшись, я попробовала снова: – Если он так занят, то, пожалуйста, передай, что утруждать себя необязательно. Пусть идет в кабинет и занимается работой, которую он неосмотрительно бросил, чтобы сунуть нос в чужие дела.

Подруга открыла рот, только мужчина позади заговорил первым:

– Итак, ты слышала, что я сказал. Предложение в силе. – Долгая пауза. Я успела беззвучно выругаться. – Жду ответа.

Рози ошарашенно хлопала ресницами. Я смотрела на нее и понимала, что мои темно-карие глаза наливаются кровью.

Какого, к черту, он ждет ответа? Зачем ко мне привязался? Что за дурацкую игру опять затеял? Хочет довести меня до срыва?

– Понятия не имею, о чем он говорит, – соврала я. – Я ничего не слышала. Так ему и передай.

Рози заправила волосы за ухо, мельком глянула на Аарона и повернулась ко мне, тихо пояснив:

– Кажется, он о том, что готов сопровождать тебя на свадьбу сестры. Ну, ты помнишь, это было сразу вслед за тем, как ты призналась, что тебе, кровь из носу, надо найти добровольца и взять его с собой в Испанию, иначе тебя ждет долгая мучительная смерть, и…

– Все, я поняла, – выпалила я, заливаясь краской от того, что Аарон слышал мой полный драматизма монолог. – Спасибо, Рози. Твои услуги переводчика больше не требуются.

Иначе я умру мучительной смертью прямо здесь и сейчас.

– Кажется, ты упоминала слово «катастрофа», – добавил Аарон.

Уши вспыхнули всеми оттенками ядерного взрыва.

– Ничего подобного, – выдохнула я. – Я такого не говорила.

– Вообще-то говорила, – вставила моя лучшая подруга.

Видимо, уже бывшая.

Прищурившись, я прошипела:

– Какого черта? Ты что, на его стороне?

Впрочем, они оба правы.

– Ладно. Допустим. Но это вовсе не значит, что я в отчаянном положении.

– Так всегда говорят люди, которые находятся в безвыходной ситуации. Как хочешь, Каталина, – лишь бы тебе крепко спалось ночами.

Тихо ругнувшись в сотый раз за утро, я зажмурила глаза.

– Блекфорд, не твое дело, только ситуация у меня вовсе не безвыходная. И я прекрасно сплю ночами. Еще никогда не спалось так хорошо.

Я врала без зазрения совести. На самом деле я отчаялась найти себе спутника на свадьбу. Однако это вовсе не значит, что я…

– Разумеется.

По дурацкой прихоти судьбы именно короткое проклятое слово из уст Аарона Блекфорда заставило меня сломаться и забыть о притворстве.

Оно прозвучало до ужаса снисходительно, буквально сочась фальшивой жалостью.

«Разумеется».

У меня вскипела кровь.

Поддавшись внезапному импульсу, ставшему реакцией на короткое, ничего не значащее слово, которое ни капли не задело бы меня, скажи его кто другой, я сама не заметила, как повернулась.

Аарон был до ужаса высоким. Взгляд уткнулся в широкую грудь, обтянутую отутюженной белой рубашкой. У меня давно чесались руки вцепиться в нее и хорошенько измять. Кто еще идет по жизни чистеньким и безупречным? Только Аарон Блекфорд – вот кто!

Я скользнула взглядом по мощным плечам, сильной шее, квадратному подбородку. Губы ожидаемо были сжаты в тонкую линию. Я заглянула в глаза – пронзительно-синие, совсем как глубины океана, смертельно опасные и ледяные.

Аарон смотрел на меня, выразительно подняв бровь.

– «Разумеется»? – прошипела я.

– Да. – Не отрывая взгляда, он коротко кивнул, не потревожив темной прически. – Не собираюсь тратить время на пустые споры. Не надо ничего доказывать из чистого упрямства. «Разумеется» – и точка.

Не позволю, чтобы синеглазый хам, который своей одежде уделяет больше внимания, чем окружающим его людям, этим утром довел меня до белого каления. Стараясь держать себя в руках, я медленно и протяжно выдохнула. Убрала с лица каштановые волосы.

– Если тебе некогда, тогда не понимаю, что ты здесь забыл. Не надо лезть в мои с Рози дела.

С губ бывшей подруги слетел невыразительный вздох.

– Я бы с радостью, – равнодушно признался Аарон. – Но ты до сих пор не ответила на мой вопрос.

– Ты ни о чем не спрашивал. – Слова кисло легли на язык. – Что бы ты ни говорил, вопросов я не слышала. В любом случае твоя помощь не требуется. Благодарю за участие.

– Разумеется, – словно назло повторил он. – Хотя я так не думаю.

– Ты ошибаешься.

Аарон вскинул бровь еще выше.

– И все-таки мне кажется, что без меня тебе не обойтись.

– Тогда у тебя серьезные проблемы со слухом. Аарон Блекфорд, ты мне не нужен. – Я с трудом сглотнула. Во рту ужасно пересохло. – Могу изложить все в письменном виде, если хочешь. Жди письмо на почту.

Он на секунду задумался, будто потеряв ко мне интерес. Однако я знала, что так легко от него не отделаться. Аарон доказал это, снова открыв рот:

– Разве ты не говорила, что свадьба уже через месяц, а тебе не с кем идти?

Я поджала губы.

– Может, и говорила. Точно не помню.

Говорила.

– А Рози предложила тебе сесть в самом дальнем углу и лишний раз не привлекать внимание – может, гости не заметят, что ты одна.

– Ага, – встряла в разговор подруга. – Еще я предложила надеть платье попроще, не тот шикарный красный наряд, который ты…

– Рози, – перебила я. – Не лезь.

Аарон не моргнув глазом продолжил пересказывать наш диалог:

– Ты, в свою очередь, напомнила Рози, что тебе выпала – как ты выразилась – гребаная роль подружки невесты, поэтому спрятаться в любом случае не выйдет. Чтоб им всем сдохнуть – опять-таки, по твоим собственным словам.

– Да-да, – подтвердила мадам предательница. Я злобно на нее уставилась. – А что? – Рози пожала плечами, не догадываясь, что подписывает себе смертный приговор. – Сама так говорила, милая моя.

Надо искать новую подругу. Срочно.

– Именно, – кивнул Аарон. Я снова вперилась в него взглядом. – Разве ты не говорила, что шафером будет твой бывший жених, и стоит только представить, как ты встанешь рядом с ним – одинокая, жалкая и несчастная, – тебе хочется поскорее сдохнуть?

Говорила. Слово в слово. Но не думала, что нас слышат, иначе в жизни не открыла бы рот.

Видимо, Аарон стоял за спиной и теперь знает, в какой я заднице. Он слышал мои признания и имел наглость повторить их мне в лицо. Хоть ничего страшного и не случилось, глухо заныло сердце. Стало еще более одиноко и тоскливо, чем обычно.

Сглотнув комок в горле, я заставила себя отвести глаза. Не хочу видеть его лица. Пусть ухмыляется сколько влезет и глядит с жалостью. Плевать. Может думать обо мне что хочет. Переживу. Не в первый раз.

Я уставилась на его кадык, отказываясь смотреть выше.

– Ты в отчаянии.

Я выдохнула, с трудом протолкнув воздух через сжатые губы. Чуть заметно кивнула – вот и все, чего он удостоился. Даже не знаю почему. Словно это была не я. Обычно я сопротивлялась до последнего. У нас с ним всегда так. Мы не спускаем друг другу ошибок и вечно цапаемся по пустякам.

– Значит, возьми меня, Каталина. Я готов сопровождать тебя на свадьбу.

Я очень медленно подняла голову, испытывая странную смесь настороженности и смущения. Плохо уже то, что он слышал мою исповедь – но, получается, Аарон задумал обратить ее себе на пользу? Окончательно взять надо мной верх?

Если, конечно, он говорит не ради шутки и не преследует какие-то тайные цели. В самом деле – не всерьез же он предлагает свою кандидатуру?

Разглядывая Аарона, я задумалась, чего на самом деле он добивается, только ни к какому выводу не пришла. Ни единого варианта: что ему надо и чего он хочет?

Исключительно голые факты. Реальность как она есть. Мы не друзья. Мы друг друга еле терпим. Что Аарон Блекфорд, что я. Мы вечно тыкаем друг друга носом в ошибки, постоянно критикуем и работу, и стиль жизни, и поведение. В общем, не переносим друг друга на дух. Было время, когда я повесила его фотографию на стену и с удовольствием бросала в нее дротики. Аарон, думаю, тоже, потому что разделял мою ненависть. Более того, именно он и положил начало нашей вражде. Не я затеяла войну. Так в чем причина? Зачем притворяться, будто он хочет мне помочь, и почему я должна идти ему навстречу?

– Хорошо, допустим, я ищу спутника на свадьбу, но это вовсе не значит, что я в отчаянном положении, – повторила я. – Как уже было сказано.

Аарон выдохнул. Устало. Нетерпеливо. Раздраженно.

– Ладно, дам тебе время подумать. Все равно других вариантов у тебя нет.

– Думать не о чем. – Я резанула воздух рукой и на манер Рози фальшиво улыбнулась во все зубы. – Я скорее возьму с собой мартышку в смокинге.

Аарон вскинул брови. В глазах мелькнула насмешка.

– Давай начистоту: мы оба знаем, что для тебя это не выход. Даже если допустить, что есть мартышки, натренированные для таких случаев, на свадьбе будут присутствовать твой бывший жених и вся родня. Тебе надо произвести на них впечатление. Я подойду как нельзя лучше. – Он склонил голову набок. – Я самый идеальный вариант.

Фыркнув, я громко захлопала в ладони. Самодовольный нахал.

– Зачем ты мне сдался, Блекфорд? Есть много других кандидатур получше. – Я пожала плечами. – Найду парня в Тиндере. Или дам объявление в «Нью-Йорк таймс». Кто-нибудь да отзовется.

– За оставшийся срок? Маловероятно.

– У Рози есть друзья. Позову кого-нибудь из них.

Таков был план изначально. Поэтому я и обратилась к ней с утра пораньше. Теперь ясно, что зря. Надо было дождаться конца рабочего дня и увести ее в тихое место подальше от Аарона Блекфорда. Однако после вчерашнего разговора с матерью я немного запаниковала. Надо было срочно найти мужчину, а я совершенно не представляла, где его взять. Подойдет кто угодно. За исключением Аарона Блекфорда, разумеется. Рози родилась и выросла в этих местах, у нее здесь много знакомых.

– Рози, что скажешь? У тебя есть холостые приятели?

Она тут же встрепенулась.

– Может, Марти? Он обожает свадьбы.

Я прищурилась:

– Не тот ли это Марти, который напился на свадьбе твоей кузины, отобрал у певца микрофон и без конца орал песню из «Титаника», пока твой брат не уволок его со сцены?

– Скорее всего, он, – поморщилась она.

– Нет, спасибо.

Мне только такого счастья и не хватало. Изабель освежует его заживо и подаст потроха вместо свадебного торта.

– Может, Райан?

– Он скоро женится.

Я вздохнула.

– Кто бы сомневался. Райан – просто душка.

– Знаю. Поэтому и пыталась свести вас вместе, но ты вечно…

Я громко откашлялась, перебивая подругу.

– Давай не будем обсуждать мою личную жизнь. – Я покосилась в сторону Аарона. Тот, прищурившись, не спускал с меня взгляда. – Тогда… Терри?

– Переехал в Чикаго.

– Черт!

Зажмурившись, я покачала головой.

Бесполезно.

– Тогда найму актера. Заплачу, чтобы притворился моим женихом.

– Это обойдется недешево, – рассудительно заметил Аарон. – Вдобавок хорошие актеры на дороге не валяются. Они не ждут, когда им предложат поездку в другую страну.

Я пригвоздила его к месту недовольным взглядом.

– Тогда обращусь в службу эскорта!

Аарон плотно, до тонкой линии поджал губы: как всегда, когда бывал до крайности раздражен.

– Ты готова привезти на свадьбу своей сестры мужчину-проститутку, лишь бы не меня?

– Я сказала, из эскорта, Блекфорд. Por Dios[1], – буркнула я. Аарон хмуро сдвинул брови. – Мне нужно только сопровождение. Такие службы тоже бывают. Те, которые предлагают компаньона на вечер.

– Не только компаньона, Каталина. – Голос опять заледенел, покрывая меня изморозью.

– Ты что, комедии не смотришь?

Аарон нахмурился еще сильнее.

– Даже «Жениха напрокат» не видел? – поразилась я.

В ответ тишина и очередной арктический взгляд.

– Ты хоть иногда телевизор включаешь? Или занят исключительно работой?

Скорее всего, у него и телевизора-то нет.

Аарон ни на миг не изменился в лице.

Господи, к чему эти пустые разговоры… Особенно с ним.

– Знаешь что? Неважно. Без разницы. – Я подняла обе руки и сложила их ладонями вместе. – Спасибо тебе за… все. Ты молодец. Но я обойдусь без твоей помощи.

– Я так не думаю.

Я моргнула.

– Кажется, ты меня бесишь.

– Каталина… – начал Аарон, раздражая уже тем, как произносит мое имя. – Ты чокнутая, если считаешь, будто найдешь мужчину за столь короткий срок.

Опять-таки, Аарон Блекфорд прав.

Я и в самом деле чокнутая. Знал бы он, что я наговорила родным. Сама от себя в шоке. Нельзя, чтобы он узнал правду. Поэтому на свадьбу Изабель я возьму кого угодно – лишь бы не Блекфорда. Тому есть четыре причины. Первая: я – подружка невесты и неизбежно буду в центре внимания. Вторая: роль шафера отвели моему бывшему парню, Даниэлю, брату жениха. Который, как вчера стало известно, скоро женится, – о чем знала вся моя родня и намеренно от меня скрывала. В-третьих, если не считать нескольких мимолетных интрижек, я ни с кем толком не встречалась последние шесть лет. Примерно с тех пор, как переехала из Испании в Штаты, поскольку мои единственные серьезные отношения закончились разбитым сердцем. О чем, разумеется, знал каждый из гостей, потому что в семье вроде моей не бывает секретов, да их и невозможно утаить в нашем маленьком городке. Разумеется, все будут меня жалеть. Поэтому самая главная причина под номером четыре: я соврала родным.

Наврала с три короба.

Соврала матери и, следовательно, всей семье, потому что Мартины не слышали о существовании личных границ. Скорее всего, новости уже напечатали на первой полосе местной газеты.

Каталина Мартин наконец-то нашла свою любовь. Ее семья рада сообщить, что на свадьбу сестры она приедет в сопровождении жениха из Америки. Приглашаем всех желающих почтить присутствием это событие века.

Смолчать я просто не сумела. Как только новость о невесте Даниэля слетела с губ матери и сквозь динамик телефона ввинтилась мне в ухо, я выпалила, что тоже приеду не одна. Причем не просто с другом. Я сказала – сочинила, обманула, соврала, – что приеду с любимым мужчиной.

Которого не существует в природе.

Ладно. Отлично. Допустим, Аарон прав. Вряд ли мне удастся найти парня за столь короткий срок. Глупо верить, будто подвернется мужчина, готовый притвориться моим женихом. Но согласиться с тем, что Аарон – мой единственный вариант, и вдобавок принять его предложение? Нет уж, увольте! Ни в коем случае.

– Вижу, ты начинаешь понимать, что к чему. – Голос Аарона вернул меня к реальности. Оказывается, все это время он не спускал с меня взгляда. – Я дам тебе время. Как надумаешь – дай знать.

Я поджала губы. Щеки зарделись. Какой же беспомощной идиоткой надо выглядеть в глазах Аарона Блекфорда, который не выносит меня на дух, чтобы тот смилостивился и предложил помощь? Я скрестила руки и отвернулась, лишь бы не видеть пронзительного ледяного взгляда.

– И еще одно, Каталина…

– Да? – тихо вырвалось у меня.

Не просто тихо – откровенно жалко.

– Постарайся не опаздывать на собрание. Оно начнется в десять. Это некрасиво.

Я вскинула голову. В горле застрял негодующий вопль.

Придурок!

Когда-нибудь, скоро, я найду стремянку, вскарабкаюсь по ней и хорошенько вмажу ему по самодовольной роже.

Один год и восемь месяцев. Ровно столько времени я его терплю. Считаю дни в ожидании удобного момента.

Коротко кивнув на прощание, Аарон развернулся и ушел. Все, мол, свободна. Жди дальнейших распоряжений.

– М-да, это было…

Рози замолчала, так и не договорив.

– Бессмысленно? Обидно? Дико? – подсказала я, закрывая лицо руками.

– Неожиданно, – закончила она. – И интересно.

Глянув на нее сквозь пальцы, я заметила, как она прячет улыбку.

– Розалин Грэм, забудь, что мы подруги.

Та фыркнула.

– Надолго ли?

Естественно, нет. Уже к вечеру помиримся.

– Итак… – Рози взяла меня за руку и потащила по коридору. – Что будешь делать?

Я прерывисто выдохнула, разом потеряв силы.

– Если честно… понятия не имею.

Одно я знала наверняка: предложение Аарона Блекфорда не приму ни за что на свете. Он не единственный вариант и далеко не самый идеальный. Он совершенно мне не подходит. И, уж конечно, ему не место на свадьбе моей сестры.

Глава вторая

На собрания я не опаздывала.

Ни разу за последние год и восемь месяцев.

А все почему?

Из-за Аарона Блекфорда!

Один раз! Я опоздала один-единственный раз, всего на пять минут, но Аарон с тех пор не устает припоминать мне тот случай.

Не делает скидку на то, что я женщина и что я родом из Испании – хотя два этих общеизвестных стереотипа оправдывают любовь к опозданиям.

Сам Аарон никогда не опаздывает. Он не допускает нарушений дисциплины, в работе опирается только на проверенные факты и приводит в споре веские аргументы – как, впрочем, и любой другой инженер в нашей компании, включая меня.

Да, один раз я все-таки опоздала.

Пропустила начало собрания. Аарон тогда только устроился в «Ин-Тех», и я вошла в самый разгар его первого выступления.

И – да, вошла я довольно шумно. Нечаянно опрокинула кофейник.

Прямиком на текст его доклада. И немного – на штаны.

Не лучший способ произвести впечатление на нового коллегу. Но и не самый гадкий. Подумаешь, мелкая досадная неурядица. Бывает. Надо забыть, перешагнуть и жить дальше.

Только не в случае Аарона.

Тот уже которую неделю, не первый месяц постоянно напоминает мне, что опаздывать некрасиво. Еще всякий раз, когда заходит в конференц-зал и видит, что я уже сижу на месте, косится на часы и удивленно вскидывает брови. И, демонстративно качая головой, на всякий случай отодвигает подальше кофейник.

В общем, Аарон Блекфорд делает все, чтобы тот маленький инцидент никогда не забыли.

– Доброе утро, Лина.

У дверей конференц-зала стоял Гектор. В его голосе отчетливо слышалась улыбка. Он давно принял меня в тесном кругу своей семьи, став ближе родного дядюшки.

– Buenos días, Héctor[2], – ответила я на родном языке.

Гектор ободряюще похлопал меня по плечу.

– Как дела, mija?[3]

– Не жалуюсь, – улыбнулась я в ответ.

– Придешь к нам на барбекю в конце месяца? Лурдес просила напомнить. Она обещала приготовить севиче[4], а его кроме тебя никто не ест.

Гектор рассмеялся.

Верно, в семье Диаса, как ни странно, не было поклонников перуанской рыбной кухни.

– Эй, старик, не задавай глупых вопросов! – Я, усмехнувшись, махнула рукой. – Конечно, приду.

Гектор, по обыкновению, сел справа. Остальные трое наших коллег тоже стремительно вошли в зал, невнятно поздоровавшись.

Аарон сел напротив. Он вздернул брови и мельком покосился на меня. Поджал губы и подвинул кресло.

Закатив глаза, я повернулась к Джеральду. Блестя лысиной в свете ламп, тот с трудом пристраивал пухлые телеса в кресло. Последним, но не менее важным членом нашего коллектива был Кабир, которого недавно назначили на руководящую должность. Наша компания занималась всеми вопросами отрасли, кроме разве что гражданского строительства. Каждый из присутствующих был в своем деле экспертом.

– Доброе утро! – объявил Кабир с энтузиазмом, характерным для новичка. – Сегодня моя очередь вести протокол собрания, поэтому прошу присутствующих откликнуться, когда я назову ваше имя.

В зале прозвучало знакомое раздраженное фырканье. Аарон скривился.

– Разумеется, Кабир, – с улыбкой произнесла я, хотя в душе разделяла недовольство Блекфорда. – Прошу, начинай.

Синие глаза пригвоздили меня к месту.

Уставившись на Аарона в ответ, я краем уха слушала, как Кабир называет по очереди наши имена. Сперва отозвались Гектор и Джеральд, потом, с широченной улыбкой, я, и, наконец, угрюмо буркнул мистер Ворчун.

– Отлично, спасибо, – сказал Кабир. – Следующий вопрос на повестке дня: отчет по текущим задачам. Кто хотел бы выступить первым?

В ответ – тишина.

«Ин-Тех» предлагала инженерные услуги любой компании, которой не хватало собственных ресурсов. Некоторые проекты велись в одиночку, некоторые – силами команды из пяти-шести человек. Поэтому каждый руководитель в нашем филиале работал одновременно с несколькими заказчиками, поддерживая связь с клиентами и прочими заинтересованными лицами. Задачи меняли статус так быстро, что руководители соседнего отдела не успевали вникнуть в суть дела. Вопрос Кабира встретили гробовым молчанием. Он был совершенно не к месту.

– Хм… – Кабир неловко заерзал на стуле. – Ладно, я первый. Давайте начнем. – Он заглянул в папку. – Мы представляем новый проект для «Телекура». Если помните, это стартап, который занимается разработками облачных технологий для передачи мобильных данных в общественном транспорте. У них весьма ограничен бюджет, в связи с чем…

Не особо вслушиваясь в его речь, я рассеянно оглядывала зал. Гектор изредка кивал, хотя, как по мне, тоже слушал не очень внимательно. Джеральд, напротив, открыто пялился в телефон. Некрасиво. Даже грубо. Но чего еще ждать от этого хама?

И, наконец, Аарон Блекфорд.

Тот посмотрел на меня первым и, не отводя взгляда, потянулся в мою сторону. Я сразу поняла, что он задумал.

Длинные пальцы сомкнулись на ручке стоящего передо мной кофейника. Аарон поднял его и переставил на другой край тяжелого дубового стола. Медленно, не спеша. Потом надменно кивнул.

Злопамятный синеглазый ублюдок!

Я сумела натянуто улыбнуться, не размыкая губ, потому что в противном случае выскочила бы из-за стола и вылила содержимое несчастного кофейника Блекфорду на колени. Еще раз. Теперь уже намеренно.

Чтобы отвлечься, я опустила голову и принялась набрасывать в блокноте список неотложных дел.

«Спросить у Изы, какой букет она заказала для мамы – с пионами или лилиями».

«Заказать такие же цветы для тетушки Кармен». В противном случае она будет изводить меня, Изу и маму злобными взглядами до конца дней – уж не знаю, своих или наших.

«Написать папе, каким рейсом я прилетаю, чтобы он встретил меня в аэропорту».

«Сказать Изе, что я написала папе про самолет, пусть напомнит меня встретить».

Я закусила колпачок ручки. Кажется, упустила нечто важное.

Грызя ручку, я лихорадочно соображала, что могла забыть. В ушах прозвучал голос, который буду помнить до конца дней:

«Ты чокнутая, если считаешь, будто найдешь мужчину за столь короткий срок».

Я глянула на Аарона, снова поймав его взгляд. Встрепенулась, словно застигнутая врасплох за неприличным занятием (например, за мыслями о нем), и опустила голову. Щеки вспыхнули.

«Найти бойфренда», – написала я в блокноте.

«Найти фальшивого бойфренда. Необязательно настоящего».

– Вот и все, что я хотел сообщить, – где-то в отдалении прозвучал голос Кабира.

Я по-прежнему мучилась со списком.

«Найти фальшивого бойфренда. Необязательно настоящего. Главное, не ЕГО».

Конечно, были и другие варианты. Правда, эскорт отпадал. Поискав в Интернете, я убедилась, что Аарон прав. Видимо, в Голливуде опять соврали. В Нью-Йорке полным-полно мужчин и женщин, готовых составить компанию на вечер, правда, одним сопровождением их услуги не ограничиваются.

Я поморщилась и крепче ухватила ручку. Никогда не признаюсь Аарону, что он прав. Лучше откажусь от шоколада на год.

В общем, я пребывала в отчаянии. Здесь он тоже угадал. Надо срочно найти мужчину, способного разыграть страстную любовь перед моими родными. Причем не только в день свадьбы, но и во время остальных торжеств. Вряд ли это возможно. Значит, остается одно…

– Лина, что скажешь?

Я встрепенулась, выкидывая из головы посторонние мысли. Бросила ручку и откашлялась.

– Да, слушаю. – Я попыталась поймать нить разговора. – Слушаю.

– Всегда думал, что так говорят люди, которые НЕ слушают.

Взгляд через весь зал метнулся к мужчине, в чьих синих глазах мелькнула искра – как будто этот человек обладал хоть малейшей толикой юмора.

Я расправила плечи и перевернула страницу ежедневника.

– Делала пометки для разговора с новым клиентом и немного отвлеклась, – соврала я. – У них возникли сложности.

Аарон, хмыкнув, кивнул, но, к счастью, отстал.

– Давайте кратко повторим. Чтобы все были в курсе последних дел, – вежливо предложил Кабир.

Надо будет угостить его булочкой.

– Спасибо, Кабир. – Я ослепительно улыбнулась.

Он покраснел и смущенно заерзал.

На другом конце зала нетерпеливо вздохнули.

А этот тип булочек не дождется! Не в этой жизни!

– Итак, – заговорил Кабир. – Джефф хотел заехать и сообщить новости сам, но не сумел. Слишком много встреч. Он обещал переслать всю необходимую информацию на почту, однако я решил заранее ввести вас в курс дел.

Я моргнула. О чем, собственно, речь?

– Кабир, и снова большое спасибо!

– Всегда пожалуйста, Лина. – Он кивнул. – Думаю, что наша с вами успешная коммуникация служит основой для…

– Кабир, – перебил Аарон. – Ближе к делу.

Тот с легкой опаской покосился в его сторону.

– Да, конечно, Аарон. – Ему пришлось дважды откашляться, прежде чем он сумел продолжить. – «Ин-Тех» планирует устроить День открытых дверей. Ожидается много гостей, в основном потенциальных клиентов, которым интересно, чем мы занимаемся, и они с радостью послушали бы про наши крупнейшие проекты. Джефф заметил, что все руководители неплохо себя проявляют, поэтому есть смысл показать компанию лицом. Он хочет, чтобы «Ин-Тех» заявил о себе. Чтобы мы выглядели красиво. Стильно. Показали, что мы в курсе последних разработок. И в то же время у клиентов должно сложиться впечатление, что мы одна большая семья и заняты не только работой. – Он нервно хохотнул. – Поэтому День открытых дверей продлится с восьми утра до полуночи.

– До полуночи? – пробормотала я, с трудом скрывая изумление.

– Ага, – с энтузиазмом закивал Кабир. – Необычно, согласитесь? Мероприятие должно пройти с большим размахом. Семинары по новым технологиям, мастер-классы, встречи с клиентами и знакомство с их потребностями… Конечно же, гостей надо кормить: завтраком, обедом и ужином. И – да, еще устроить вечером фуршет, чтобы легче прошел день.

С каждым его словом у меня все сильнее округлялись глаза.

– Выглядит… – начал Гектор, – крайне необычно.

Не то слово. Задумано с таким размахом, что непонятно, как организатор справится за столь короткий срок.

– Да, – с подозрительной усмешкой заявил Джеральд. – Это мероприятие определенно выведет «Ин-Тех» на новый уровень.

Кабир кивнул, снова посмотрев в мою сторону.

– Именно. Джефф хочет, чтобы за организацию, Лина, отвечала ты. Разве не здорово?

Я моргнула, упав на спинку стула.

– Он хочет, чтобы все это организовала я? В одиночку?!

– Да. – Кабир сиял, словно сообщил прекрасные новости. – Принимать гостей тоже будешь ты. Из нас пятерых ты лучше всех подходишь на эту роль.

Я очень медленно моргнула. У Кабира растаяла улыбка – видимо, он заметил, как я переменилась в лице.

Замечательно. Набрав полную грудь воздуха, я пыталась успокоиться.

– Мне льстит, что меня сочли самой достойной, – соврала я, стараясь не замечать, как вскипает в венах кровь. – Но, боюсь, мне не хватит ни опыта, ни времени на мероприятие подобного уровня.

– Джефф настаивает, – возразил Кабир. – Для «Ин-Тех» очень важно, чтобы компанию представлял человек вроде тебя.

Надо бы уточнить, что значит «человек вроде меня», однако ответа, кажется, лучше не знать. В горле пересохло, стало трудно глотать.

– Чем я лучше других? Разве столь важные мероприятия не должны организовывать люди, имеющие опыт связей с общественностью?

Кабир ушел от ответа:

– Джефф уверен, что ты отлично справишься. Нам не придется тратить средства на внешних специалистов. Кроме того, ты… – Он замолчал, явно мечтая провалиться под землю. – Общительная. Веселая.

Я сжала под столом кулаки, еле сдерживая смятение.

– Разумеется, – процедила я сквозь зубы. Это же мечта каждого работника – услышать, что он веселый и общительный. – Только у меня есть еще другие дела. Их никто не отменял. Проекты, над которыми я работаю круглосуточно. Чем это… мероприятие важнее моих собственных клиентов и текущих обязанностей?

Я замолчала, ожидая поддержки коллег.

Какой-нибудь. Какой угодно.

И… ничего. Обычная для таких случаев напряженная тишина.

Я заерзала на стуле, чувствуя, как горят от разочарования щеки.

– Кабир, – начала я со всем возможным спокойствием. – Да, Джефф мог назначить меня ответственной, но вы-то понимаете, что это полный абсурд, правда?.. Я даже не представляю, с чего начать.

В конце концов, мне платят не за это.

Однако никто не сказал в мою поддержку ни слова. Иначе пришлось бы озвучить истинную причину, по которой эту задачу поручили именно мне.

– У меня в отделе после ухода Линды и Патрисии и без того пустуют две вакансии. Мне физически не хватит на все времени.

Никогда не любила жаловаться, но что еще оставалось?

Джеральд фыркнул:

– В этом и вся беда, когда берешь на работу молодую женщину.

Я усмехнулась, не веря собственным ушам. Как можно говорить об этом вслух? Я открыла рот, однако Гектор меня опередил.

– Ладно, а если мы тебе поможем? – предложил он, безропотно улыбнувшись. – Поделим задачи поровну.

Гектор мне нравился, но по натуре он был слишком мягким и любил компромиссы. Не решал проблему, а искал способы ее обойти.

– Гектор, у нас не детский сад, – огрызнулся Джеральд. – Мы специалисты и делить ничего не будем.

Покачав лысиной, заплывшей жиром, он опять фыркнул.

Гектор поджал губы.

Снова заговорил Кабир:

– Лина, я перешлю тебе список гостей от Джеффа…

Я в который раз покачала головой. Щеки пылали все сильнее. Я прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего.

– И еще, – добавил Кабир, – у Джеффа есть идеи по организации питания. Я перешлю их отдельным письмом. Он хочет, чтобы ты сама промониторила рынок. Может, придумала тему… Он говорит, ты знаешь, что делать.

Я приоткрыла губы в беззвучном ругательстве, – abuela[5], услышав такое, оттащила бы меня за ухо в церковь.

Что я должна знать? Откуда?!

Взявшись за ручку обеими руками, чтобы хоть немного унять смятение, я глубоко вздохнула и процедила сквозь стиснутые зубы:

– Ладно, я сама поговорю с Джеффом. Обычно я стараюсь его не беспокоить, но…

– Может, хватит тратить наше время впустую? – заявил Джеральд. – О чем тебе говорить с начальством? – Он помотал пухлым пальцем в воздухе. – Перестань оправдываться и займись делом. Ты что, неспособна улыбнуться и принять гостей?

Последняя фраза эхом застучала в голове. Я уставилась на Джеральда во все глаза.

Этот потный мужчина, нацепивший дорогую рубашку, предназначенную для людей более высокого ранга, которого ему никогда не достичь, старался при любой возможности унизить окружающих. Особенно женщин. Уж кому, как не мне, знать.

– Джеральд, – негромко заговорила я, стиснув ручку еще сильнее и молясь, чтобы она не хрустнула, выдав мое смятение. – Цель наших собраний как раз и заключается в том, чтобы обсуждать подобные вопросы. Поэтому прости, но тебе придется меня выслушать, и…

– Милая моя, – перебил Джеральд, нехорошо усмехнувшись. – Просто представь себе, что это вечеринка. Женщины ведь умеют их устраивать, так? Придумай развлечения, закажи еду, нарядись в красивое платье и встреть гостей улыбкой. Ты молодая и хорошенькая, тебе даже не придется напрягать мозги. Клиенты будут есть у тебя из рук. – Он хмыкнул. – Думаю, ты и сама прекрасно поймешь, что делать.

Я поперхнулась словами. В груди застрял воздух – ни в легкие, ни обратно.

Потеряв контроль над собственным телом, я против воли встала на ноги и выпрямилась. Ножки кресла неожиданно громко скрежетнули по полу. Я хлопнула обеими руками по столу. На секунду в голове стало пусто, глаза заволокло красным – в буквальном смысле слова. Я поняла, откуда взялось это выражение. Все стало багряным, словно я надела очки с цветными линзами.

Гектор тяжело выдохнул и что-то пробормотал под нос.

Потом все звуки исчезли. Только в груди бухало сердце.

Вот она – истинная причина. Та самая, по которой из пяти человек, сидящих в зале, для организации мероприятия выбрали именно меня. Потому что я женщина – единственная женщина среди них, и мне есть что показать, вне зависимости от того, насколько пышная у меня фигура. Я общительная, симпатичная, молодая. Меня выставят перед клиентами «Ин-Тех» напоказ, в подтверждение того, что компания шагает в ногу со временем.

– Лина. – Я заставила себя говорить спокойно и твердо, не слушая кипящих в душе эмоций. Хотелось одного – развернуться и выскочить из комнаты. – Я не «милая». Меня зовут Лина. – Я очень медленно села и откинулась на спинку кресла. Прокашлялась, чтобы дать себе время успокоиться. Я справлюсь. Должна справиться. – В следующий раз будь добр обращаться ко мне по имени. С таким же уважением, как и к остальным.

Голос срывался на писк. Прозвучало жалко и слабо. Но, по крайней мере, мне удалось высказаться без истерики и лишних слез.

– Буду очень признательна.

Глаза остекленели. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы не показывать обиды. В горле от стыда встал острый комок. Почему? Я же ни в чем не виновата. Мне не впервой сталкиваться с подобным обращением, но даже после всего, что случилось много лет назад, я по-прежнему не представляла, чем можно ответить.

Джеральд закатил глаза.

– Лина, не принимай близко к сердцу. – Он смерил меня снисходительным взглядом. – Я просто пошутил. Правда, ребята?

Он осмотрел зал, рассчитывая на поддержку.

Остальные промолчали.

Краем глаза я заметила, как Гектор в своем кресле сник.

– Джеральд… – заговорил он устало и обескураженно. – Ну зачем так, приятель…

Глядя на Джеральда и унимая в груди обиду, я старалась не смотреть на Кабира и Аарона.

Они, наверное, думают, что держат нейтралитет, хотя это не так. Их молчание говорит само за себя.

– Ладно, что такого? – фыркнул Джеральд. – Я не сказал ничего особенного. Девушкам можно и не…

Не успела я набраться смелости и заткнуть ему рот, как заговорил человек, от которого я совершенно этого не ожидала.

– Мы закончили.

Я резко обернулась в его сторону и обнаружила, что он смотрит на Джеральда леденящим взглядом. В комнате заметно похолодало.

Покачав головой, я отвела взгляд. Аарон за последние десять минут не раз имел возможность высказаться, только решил промолчать. Вот и молчал бы дальше.

Кресло Джеральда скрипнуло по полу, выпуская его на волю.

– Да, конечно, на сегодня хватит, – невыразительно заговорил он, собирая вещи. – У меня все равно нет времени. Она и сама прекрасно справится.

Отпустив напоследок шпильку, Джеральд направился к дверям и вышел.

Сердце колотилось в груди, отзываясь в висках.

Кабир тоже встал и, извиняясь, глянул на меня.

– Я с ним не согласен, ясно? – Он мельком покосился на Аарона и снова повернулся ко мне: – Все придумал Джефф, именно он хочет, чтобы ты занялась организацией праздника. Поэтому не бери в голову. Воспринимай как комплимент.

Не утруждая себя ответом, я проводила его взглядом до выхода.

Гектор – человек, который фактически принял меня в семью и относился как к родной дочери, – покачал головой и одними губами прошептал: «Qué pendejo»[6]. Я слегка улыбнулась. Метко сказано, хоть в Испании нас за такие слова оттаскали бы за уши.

Гектор прав. Джеральд тот еще мудак.

Оставался Аарон. Он на меня не смотрел. Неспешно собрал длинными пальцами вещи и не менее длинной ногой отодвинул кресло, чтобы встать во весь рост. Мимолетно поднял голову и посмотрел на меня с обычным для себя отстраненным видом. Задержался на мгновение взглядом и так же стремительно отвернулся.

Все как всегда…

Крепко сложенная высокая фигура направилась к выходу. Сердце в груди зачастило, потом в один миг стихло.

– Идем, mija, – сказал Гектор, тоже вставая. – У меня в кабинете есть пакет чичарронов[7]. Химена недавно спрятала их в моей сумке для ноутбука, а я приберег для лучших дней.

Он подмигнул.

Тоже встав, я чуть слышно рассмеялась. Последний раз внучка Гектора чуть не задушила меня в медвежьих объятиях.

– Не забудь подкинуть ей денег на карманные расходы.

Я вышла вслед за ним, изо всех сил удерживая улыбку.

Однако через несколько шагов губы задрожали.

Глава третья

Не так я представляла себе вечер.

Давно стемнело, офисы «Ин-Тех» опустели, но мне придется провести здесь еще как минимум четыре часа. В животе урчало. Кажется, желудок скоро начнет переваривать сам себя.

– Estoy jodida[8], – буркнула я.

Да, влипла я крепко.

Прежде всего потому, что за весь день по большой глупости съела один листик зеленого салата. А ведь изначально мысль сесть на диету казалась отличной – до свадьбы оставалось всего четыре недели… Другой еды у меня не было, мелочи для торговых автоматов тоже, а презентация в ноутбуке не спешила доделываться.

Я занесла руки над клавиатурой, надолго задумавшись.

Моргнул телефон, заставляя отвлечься. На экране высветилось имя Рози. Я сняла блокировку и увидела картинку: фотография с кофейной чашечкой, увенчанной пышной шапкой молочной пены. Рядом – бессовестно блестящее тремя сортами шоколада пирожное.

Рози: Ты идешь?

Адрес можно не уточнять. Такую прелесть подавали только «За углом» – в нашей любимой кофейне на Мэдисон-авеню. Слюнки текли от одного ее названия.

Еле сдержав стон, я написала:

Лина: Я бы с радостью, но застряла на работе.

На экране запрыгали три точки.

Рози: Уверена? Я заняла тебе место.

Не успела я напечатать ответ, пришло второе сообщение:

Рози: Я взяла последний брауни, однако могу поделиться. Только если ты быстро. Я не железная.

Я вздохнула. Есть пирожные вместо того, чтобы работать в среду до полуночи – это, конечно, здорово, но…

Лина: Не могу. Составляю расписание для Дня открытых дверей. Я тебе о нем рассказывала. И фото, между прочим, удаляю. Слишком соблазнительное.

Рози: Ах да, рассказывала. Но без подробностей. Только что тебе поручили организацию. Когда он должен пройти?

Лина: Сразу после того, как я вернусь из Испании. *эмодзи с невестой* *эмодзи с черепом*

Рози: До сих пор не понимаю, почему организацию поручили именно тебе. У тебя что, меньше всех работы?

В точку. Я должна заниматься своими делами – теми, за которые мне платят, а не организовывать празднества, заказывать декорации, кормить гостей, присматривать за ними и развлекать. И вообще делать черт знает что… Однако моих жалоб никто не услышал.

Лина: *недовольный смайлик* Что поделаешь?

Рози: Ну да. Джефф мне совсем не нравится.

Лина: Да? А мне казалось, ты говорила, он тот еще огонь. *ухмыляющийся смайлик*

Рози: Я в переносном смысле. Для своих пятидесяти он выглядит отлично, но по натуре все равно козел. Хотя ты знаешь, я таких люблю.

Лина: Да уж, Рози. Тэд был тем еще козлом. Хорошо, что вы наконец расстались.

Рози: *смайлик-какашка*

Сообщения перестали приходить, и я уж было решила, что разговор завершен. Вот и хорошо. Надо заняться долбаной презентацией…

Телефон снова звякнул.

Рози: Прости, к хозяйке заехал муж, и я немного отвлеклась. #обморок

Рози: Такой красавчик! Каждую неделю приносит ей цветы. *плачущий смайлик*

Лина: Розалин, я пытаюсь работать. Сфоткай, завтра покажешь.

Рози: Прости, прости! Кстати, ты говорила с Аароном? *задумчивый смайлик*. Или он все еще ждет?

С прискорбием должна признать, что при упоминании персонажа, о котором я старалась не думать, у меня свело живот.

Хотя нет, опять вру. Последние два дня я жила как на пороховой бочке – исключительно мыслями о нем.

С понедельника Аарон больше не поднимал этот вопрос: дескать, я готов сопровождать тебя на свадьбу. И Рози тоже, потому что мы почти не виделись из-за большого количества дел.

Лина: Не поняла, ты о чем? Чего именно он ждет?

Рози: …

Лина: Пересадку сердца? Говорят, он свое потерял.

Рози: Ха-ха, смешно. Прибереги шутки для вашего с ним разговора.

Лина: Какого еще разговора? Нам нечего обсуждать.

Рози: Конечно. Вы двое слишком заняты жаркими переглядками. *огненный смайлик*

У меня невольно вспыхнули щеки.

Лина: Что это значит?

Рози: Ты сама знаешь.

Лина: Что я хочу сжечь его на костре? Тогда ОК.

Рози: Он, кстати, тоже работает допоздна.

Лина: И что?

Рози: Ты можешь заскочить к нему в кабинет и бросить на него очередной жаркий взгляд.

Стоп. Какого черта?

Я заерзала на стуле, в ужасе уставившись на телефон.

Лина: Что ты несешь? Опять объелась шоколада? Ты же знаешь, что теряешь от него голову. *изумленный смайлик*

Рози: Давай-давай, меняй тему.

Лина: Ничего я не меняю, просто волнуюсь о твоем здоровье.

Рози: *смайлик, закатывающий глаза*

Что-то новенькое. Обычно моя подруга не выражается прямо. Только время от времени вставляет всякие намеки.

«Кипящее напряжение», – сказала она однажды про нас с Аароном.

Я хохотала так, что из носа брызнуло водой.

Вот как я воспринимаю ее бредни.

По моему скромному мнению, ее испортили бесконечные сериалы, которые она без устали гоняет по кругу. А ведь из нас двоих испанка именно я. Это я росла на мыльных операх вместе с бабушкой. Но мы, конечно же, не в кино. Между мной и Аароном Блекфордом нет никакого «кипящего напряжения». Я не бросаю на него жаркие взгляды. И он, естественно, тоже. У него просто-напросто нет сердца.

Лина: Ладно, давай, у меня много работы. Пей свой кофе, но не вздумай налегать на выпечку. Я за тебя волнуюсь.

Рози: Хорошо. Не буду. Пока. *смайлик-сердечко*. Удачи!

Лина: *смайлик-сердечко* *смайлик-огонь*

Заблокировав телефон и положив его экраном вниз, я глубоко вздохнула.

Пора за работу.

Перед глазами встала картинка с шоколадным пирожным.

До боли манящий образ.

Лина, нет!

Мысли о пирожных – вообще о любой еде – делу не помогут. Надо убедить себя, что я не голодная.

– Я не хочу есть, – сказала я вслух, собирая в пучок темные волосы. – У меня полный желудок. Битком набит всякой вкуснятиной. Тако. Пицца. Брауни. И кофе с…

Вопреки упражнениям по визуализации, желудок заворчал, воскрешая в памяти кофейню «За углом». Восхитительной аромат кофейных зерен, тихий стон наслаждения, когда откусываешь первый кусочек от шоколадного брауни. Гул вскипающего молока из кофемашины…

Желудок опять шумно запротестовал.

Вздохнув, я выбросила мысли из головы и закатала рукава тонкого кардигана, который приходилось носить в кабинете, потому что кондиционеры летом включали на полную мощность.

– Ладно, желудок, давай работать, – пробормотала я, словно пытаясь его уговорить. – Завтра сходим в «За углом». А пока помолчи, пожалуйста, и дай спокойно заняться делом. Хорошо?

– Хорошо.

Ответ эхом разнесся по кабинету, словно мне и впрямь ответило голодное нутро.

Увы. Лучше бы так и было.

– Странно, конечно, – прозвучал тот же голос. – Но, видимо, ты всегда такая.

Можно не оборачиваться – и без того понятно, кого принесли черти. Я закрыла глаза.

Чтоб тебя, Розалин Грэм. Это ты призвала ко мне в кабинет дьявольское отродье. С тебя большая шоколадка.

Ругнувшись под нос – надо же было ему услышать мои разглагольствования, – я нацепила равнодушную маску и повернулась к дверям.

– Странно? А мне кажется, весело.

– Нет, – тут же ответил Аарон. Пожалуй, даже слишком быстро. – Это тревожный симптом – когда разговариваешь сам с собой. А ты ведешь целые диалоги.

Я схватила со стола первый попавшийся предмет – маркер. Шумно вдохнула и выдохнула.

– Прости, Блекфорд. У меня нет времени разбирать твои причуды. – Я подняла маркер. – Тебе что-то надо?

Он стоял в дверях, держа под мышкой ноутбук и приподняв темную бровь.

– А где это – за углом? – спросил он, заходя в кабинет.

Медленно выдохнув, я пропустила вопрос мимо ушей. С каждым размашистым шагом расстояние до моего стола стремительно сокращалось. Аарон обогнул его и встал слева от меня.

Я развернулась вместе с офисным креслом.

– Извини, тебе что-то нужно?

Он бросил взгляд мне за спину, на экран ноутбука, нависнув надо мной всем телом.

Осознав, как близко он находится и какой вообще здоровяк, я откинулась на спинку.

– Алло? – жалко вырвалось у меня: еще хуже, чем я думала. – Ты что делаешь?

Аарон положил левую руку на стол и хмыкнул. Совсем близко – практически мне в лицо.

– Блекфорд, – очень медленно повторила я, пока он разглядывал слайд у меня на экране. Там висел черновик расписания, которое я составляла для Дня открытых дверей.

Я понимала, что он делает. Не знала лишь зачем. И почему меня игнорирует – ну, не считая того, что хочет позлить.

– Блекфорд, я с тобой разговариваю!

Погрузившись в свои мысли, он снова хмыкнул. Прозвучало тихо и очень по-мужски.

Донельзя действуя мне на нервы.

Я сглотнула комок, невесть откуда взявшийся в горле.

Наконец Аарон заговорил:

– Это все, что у тебя есть?

Он рассеянно положил ноутбук на стол рядом с моим.

Я прищурилась.

– «Восемь утра. Встреча и приветствие».

Массивная рука поднялась прямо перед моим лицом, указывая на экран.

Я всем телом вжалась в спинку кресла, видя, как напряглись бицепсы под белой рубашкой.

Аарон принялся читать вслух с экрана, указывая пальцем на каждую строчку.

– «Девять утра. Знакомство с бизнес-стратегией компании».

Взгляд уперся ему в плечо.

– «Десять утра. Перерыв на кофе»… до одиннадцати. Придется сварить много кофе. «Одиннадцать. Первый мастер-класс». Тема не уточняется.

Сама не зная отчего, я засмотрелась, как тонкая ткань облегает руку, не оставляя простора воображению.

– «Полдень. Обеденный перерыв»… до двух часов. Настоящий банкет. И еще один кофе-брейк в три часа.

Рука, к которой я прилипла взглядом, неспешно опустилась.

Я залилась краской, напоминая себе, что нельзя на него пялиться. Не надо любоваться мышцами, которые я разглядела под скучным костюмом.

– Еще хуже, чем я думал. Почему ничего не сказала?

Я вышла из транса и уставилась на Аарона снизу вверх.

– Что, прости?

Аарон наклонил голову и потянулся через весь стол.

– Ты никогда не устраивала… – Он поднял одну из разбросанных ручек. – Мероприятий подобного размаха. И, судя по всему, не знаешь, как это делается.

Он бросил ручку в подставку в виде кактуса.

– У меня есть опыт в организации семинаров, – пробормотала я, проводив взглядом вторую ручку, последовавшую вслед за первой. – Но только для коллег. С потенциальными клиентами я не работала. – Третья. – Прости, ты что делаешь?

– Ладно, – кивнул Аарон, схватив мой любимый карандаш: розовый, увенчанный ярким перышком. Аарон странно посмотрел на него и поднял брови. – Не идеально, конечно, однако для начала сгодится. – Он ткнул карандашом в мою сторону. – Перья? Ты серьезно?

Я выхватила у него карандаш и тоже бросила в подставку.

– Он меня вдохновляет. Вам, мистер Робот, что-то не нравится?

Аарон не ответил, вместо этого потянувшись к папкам, которые были сложены – ладно, свалены в кучу – справа от меня.

– Мне доводилось устраивать подобные встречи, – сказал он, аккуратно перекладывая их на край стола. – Еще до прихода в «Ин-Тех». – Вслед за папками он взялся за мой ежедневник, валявшийся вверх ногами посреди бардака, царившего у меня на столе. Аарон схватил его своими лапищами. – Нам надо работать оперативнее; осталось не так много времени, чтобы распланировать день.

Стоп, стоп, стоп!

– «Нам»? – Я выхватила у него еженедельник и хмыкнула. – Никаких «нас» нет. И, пожалуйста, хватит перекладывать мои вещи. Зачем тебе это надо?

Здоровенная рука опять мелькнула перед глазами, улегшись на спинку кресла. Аарон навис надо мной, практически вдавив в сиденье. Он пристально рассматривал столешницу.

Я ждала отвела, разглядывая его профиль и стараясь не замечать исходившего от него тепла.

– Ты не можешь сосредоточиться на деле из-за бардака на столе, – наконец сказал он совершенно будничным тоном. – Поэтому я навожу порядок.

У меня отвисла челюсть.

– Мне прекрасно работалось, пока ты не пришел.

– Можешь показать список гостей, который прислал Джефф?

Пальцы забегали по клавишам, открывая почту.

Внутри у меня потеплело. Стало неуютно. Но Аарон, по крайней мере, перестал трогать мои вещи.

– А, вот он!

Аарон погрузился в чтение документа. Я разглядывала его лицо, ошарашенная внезапной близостью.

Господи!

– Хорошо, – продолжил он. – Гостей не так много, значит, с питанием разберемся быстро. Что до расписания, которое ты составила… Оно никуда не годится.

Уронив руки на колени, я почувствовала, как в животе разливается страх. Знала ведь, что облажаюсь.

– Я твоим мнением не интересовалась, но спасибо, что уведомил, – язвительно ответила я и пододвинула ноутбук к себе. – А теперь, если не против, я хотела бы заняться делом.

Я посмотрела на него, и Аарон в этот самый момент тоже опустил взгляд.

Он уставился на меня. Минута растянулась на целую беспокойную вечность.

Аарон подошел к столу с другой стороны, облокотился – я опять невольно уставилась на мощные предплечья – и включил собственный ноутбук.

– Аарон, – окликнула я. Надеюсь, в последний раз. – Не надо мне помогать. Если ты здесь за этим.

Конец фразы я пробормотала чуть слышно.

Я подвинула кресло ближе к столу, стараясь не пялиться на отвратительно широкие плечи, маячившие перед глазами. Аарон, опираясь о столешницу, вводил пароль.

Por el amor de Dios[9]. Хватит на него пялиться.

Отощавшие с голода мозги отказывались работать. Это Аарон виноват. Надо, чтобы он ушел, и как можно быстрее. Немедленно! Он и так меня бесит, а уж на столь коротком расстоянии и вовсе сводит с ума.

– У меня есть кое-какие наработки, они могут подойти. – Аарон забегал пальцами по клавиатуре ноутбука – наверное, искал тот самый документ, о котором говорил. – Перед тем как уйти с прошлой работы, я составил список… Своего рода инструкцию. Он где-то здесь. Сейчас.

Аарон принялся печатать и щелкать мышкой, а я с каждой секундой все сильнее злилась. На него, на себя. На саму эту дурацкую ситуацию.

– Аарон… – сказала я в тот момент, когда на экране наконец появился документ. Я старалась говорить мягко – насколько это возможно в его присутствии. – Уже поздно, ты не обязан помогать. Спасибо, что подсказал, в каком направлении двигаться. А теперь можешь идти. – Я указала на дверь. – Спасибо!

Пальцы по-прежнему стучали по клавиатуре.

– Здесь всего понемногу. Примеры мастер-классов, общая концепция, участие коллектива, даже стратегические цели, которые надо держать в голове. У нас все получится.

«У нас». Опять это слово.

– Блекфорд, я прекрасно справлюсь сама.

– Я могу помочь.

– Можешь, только это не требуется. Понятия не имею, с чего ты вдруг решил нацепить красный плащ и как зануда Кларк Кент спасти положение. Нет, спасибо. Может, ты и похож на него, но я не девица в беде.

Самое ужасное, что помощь не помешала бы. Одна беда – на выручку пришел только Аарон Блекфорд.

Он выпрямился во весь рост.

– Кларк Кент? – Брови хмуро сошлись у переносицы. – Это что, комплимент?

Я прикусила язык.

– Нет.

Я закатила глаза. Возможно, он прав.

Аарон в чем-то похож на человека, которым Супермен притворяется в обычной жизни. Тоже носит скучные костюмы, работает с девяти до пяти и… выглядит слишком привлекательным для офисной крысы. Хотя, разумеется, я никогда не сказала бы такого вслух. Даже откровенничая с Рози.

Аарон пару секунд разглядывал мое лицо.

– Буду считать это комплиментом, – подытожил он и чуть заметно дернул уголком рта.

Для Кларка Кента он чересчур наглый.

– Ничего подобного. – Я потянулась за мышкой и открыла первую попавшуюся папку. – Тор или Капитан Америка – вот где был бы комплимент. Но тебе до Криса Хемсворта далеко. Вдобавок, мистер Кент, Супермен нынче не в моде.

Аарон на секунду задумался.

– По тебе не скажешь.

Я не снизошла до ответа. Аарон за моей спиной подошел к столу одного из коллег, с которыми я делила кабинет – и которые давным-давно ушли домой, – взялся за стул и подкатил в мою сторону.

Поставив его рядом с моим креслом, он уселся всей своей мощной тушей, отчего стул заскрипел и чуть было не развалился на части.

Я скрестила на груди руки:

– Ты что делаешь?

– Ты уже спрашивала. – Он смерил меня скучающим взглядом. – Как, по-твоему?

– Блекфорд, мне не нужна помощь.

Он вздохнул.

– Кажется, у меня дежавю.

– Ты… – Я потеряла дар речи и фыркнула. – Ха!

– Каталина, – сказал он, и мое имя прозвучало до омерзения неприятно. – Тебе нужна помощь. Я сэкономлю нам кучу времени, потому что мы оба знаем – сама ты просить не станешь.

Он прав. Я в жизни не приду к нему за помощью, даже если без него не справлюсь. Пусть это непрофессионально, пусть это личное – плевать. Я прекрасно знаю, какого Аарон обо мне мнения. Не раз слышала собственными ушами. Так что нет, спасибо, обойдусь без его помощи. Оказывается, я тоже злопамятная. Похлеще его. Придется с этим как-то жить.

Аарон откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. Рубашка на груди натянулась, и я не сдержала очередного взгляда.

Господи. Я на секунду зажмурилась. Я была голодная, до чертиков устала, меня подводило собственное зрение, и, если честно, я уже не знала, что делать.

– Хватит быть такой упрямой, – сказал Аарон.

Упрямой? Это еще почему? Потому что я не прошу о помощи и обязана принять ее по первому чиху?

Я разозлилась всерьез. Не сдержавшись, выпалила:

– Ты поэтому и молчал во время собрания, когда все это без спросу взвалили мне на плечи? Потому что я не попросила о помощи? Оказалась слишком упрямой?

Аарон чуть заметно дернул головой, видимо, поразившись моей отповеди.

Зря я открыла рот. Надо было молчать. Но слова рвались из груди, будто их выдавливали.

На спокойном обычно лице что-то мелькнуло.

– Я не понял тогда, что тебе нужна поддержка.

Ну конечно. Никто не понял. Даже Гектор, который был мне как отец. Чему удивляться? Разве я не знала, что в таких ситуациях люди делятся на две категории? Одни предпочитают молчать, а другие принимают чью-то сторону. Чаще всего – не ту, которую следовало бы. И ладно бы речь шла о всяких глупостях – вроде оскорблений от Джеральда. Нет, иногда бывает хуже. Намного хуже. Уж кому, как не мне, знать? Я убедилась на собственной шкуре.

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

– Аарон, разве это что-то изменило бы? Если бы я попросила о помощи? – задала вопрос я так, будто в тот день все зависело исключительно от его реакции, хотя на деле он ничего не решал. Я смотрела на него, а сердце бешено колотилось в груди. – Или ты вмешался бы, если бы я сказала, что устала просить о помощи?

Аарон молча смотрел на меня в ответ.

Щеки вспыхнули под пристальным взглядом. Я уже жалела, что открыла рот.

– Ладно, забудь. – Я отвела глаза. Не надо заставлять Аарона оправдываться за всех, кто когда-либо меня обидел. Он ничего мне не сделал. Ровным счетом ни-чего. – Эту работу так и так свалили бы на меня. Неважно, как и почему.

Причем не в последний раз.

Аарон выпрямился и чуть заметно, на волосок, подался в мою сторону. Он набрал в грудь воздуха, и я затаила дыхание. Сейчас он скажет все, что у него на уме.

– Каталина, тебе не нужен защитник, который станет отстаивать твои интересы. За это я тебя и уважаю.

От его слов в груди защемило. Внутри усиливалось давление. Стало ужасно неуютно.

Аарон никогда такого не говорил. Ни мне, ни кому-либо еще.

Я открыла рот: хотела сказать, что все это неважно и мне без разницы, но Аарон вскинул руку.

– С другой стороны, я никогда не думал, что ты из тех, кто пасует перед трудностями и работает спустя рукава. Даже если тебе поручили дело, которым ты заниматься не обязана. – Аарон отвернулся к ноутбуку. – Так что скажешь?

Я стиснула зубы.

Я не боюсь работы. Справилась бы и сама. Просто… господи, как я устала. Это нелегко – сидеть ночами за ноутбуком, не зная, ради чего.

– Я не…

– Итак, Каталина? – Пальцы проворно забегали по клавиатуре ноутбука. – Мы работаем или будем ныть?

– Я не ною! – фыркнула я.

Придурок с замашками Кларка Кента.

– Значит, работаем, – подытожил Аарон.

Я внимательно посмотрела на него, отметив, как он раздраженно стискивает зубы. Видимо, и сам Аарон был не в восторге от своей затеи.

– Никаких «мы», – вздохнула я.

Он покачал головой, и на мгновение мне почудилась тень улыбки.

– Господи. – Он демонстративно поднял глаза, словно моля небеса о терпении. – Давай ты молча примешь помощь, вот и все? – Аарон глянул на часы и вздохнул. – Я не собираюсь целый вечер тебя уговаривать. – Он нахмурился, мигом становясь прежним. – Мы и без того потеряли уйму времени.

С таким Аароном было уютнее. Он не говорил дурацкими намеками и не рассуждал об уважении.

Я в ответ тоже нахмурилась, осознав, что больше не выгоняю его из кабинета.

– Все равно меня не переупрямить, – буркнул Аарон, быстро печатая. – Ты ведь знаешь.

Я уставилась в монитор, решив на время заключить с Блекфордом перемирие. На что только не пойдешь ради компании? И собственного психического здоровья, потому что Аарон откровенно меня бесит.

Ладно, уймем гордость и потерпим друг друга один вечер.

– Хорошо. Разрешаю тебе помочь, раз так хочется, – сказала я, стараясь не замечать, как потеплело в груди.

Слишком похоже на признательность.

Аарон покосился на меня, снова нацепив равнодушную маску.

– Придется начинать с нуля. Открой пустой шаблон.

Отвернувшись, я уставилась на экран.

Мы просидели в полной тишине пару минут. Краем глаза я заметила, как Аарон лезет в карман и выкладывает что-то на стол. Прямо мне под руку.

– Вот, – услышала я.

Опустив голову, я увидела сверток из вощеной бумаги. Плоский квадратик размером с половину ладони.

– Это что? – спросила я, глянув на Аарона.

– Мюсли, – ответил он, печатая. – Ты голодная. Ешь.

Руки сами потянулись к угощению. Я развернула бумагу и изумленно уставилась на батончик. Домашний. Из жареных овсяных хлопьев, сухофруктов и орехов.

В ушах прозвучал протяжный вздох.

– Если думаешь, что он отравлен, клянусь, я…

– Нет-нет! – выпалила я и тряхнула головой.

В груди отчего-то росло напряжение. Я поднесла батончик ко рту, откусила. Святые угодники, до чего же было вкусно! Я застонала от восторга.

– Господи… – пробормотал мужчина рядом.

Жуя орехово-медовый деликатес, я пожала плечами:

– Прости, так вкусно, что я не удержалась.

Аарон покачал головой, не отрывая взгляда от компьютера. Рассматривая его профиль, я испытывала смешанные чувства. Не только признательность за его неожиданные кулинарные таланты – но и что-то другое. Теплое и пушистое чувство грело мне грудь, заставляя тайком улыбаться.

Я была ему благодарна.

Аарон Блекфорд, хмурый двойник Кларка Кента, сидел у меня в кабинете, помогал с работой, кормил домашними сладостями, а я была рада до чертиков.

– Спасибо, – сорвалось у меня с губ.

Он повернулся ко мне, на миг расслабившись. Но тут заметил мой экран и снова недовольно скривился:

– Ты до сих пор не открыла пустой шаблон?

– Oye[10]. – Испанское слово вылетело само собой. – Только не надо командовать. Не у всех есть суперскорость, как у тебя, мистер Кент.

Он поднял бровь, ничуть не испугавшись моей эскапады.

– Конечно. Некоторые демонстрируют супермедлительность.

– Ха! – Я закатила глаза. – Смешно.

Он снова отвернулся к экрану.

– Сделай милость, открой пустой шаблон. По возможности, сегодня.

Вечер обещал выдаться долгим.

Глава четвертая

– Mamá, – повторила я в сотый раз. – Mamá, escúchame, por favor[11].

Без толку: я могла просить сколь угодно, хоть тысячу раз. Мама не умела слушать – даже не пыталась. Слушать способны лишь те, у кого слабые голосовые связки.

С губ сорвался долгий протяжный выдох. Из трубки несся бесконечный поток испанской речи.

– Madre[12], – повторила я.

– …Поэтому, если решишь надеть другое платье… Ты ведь понимаешь, о каком я говорю? – спросила она по-испански и, не дав даже секунды ответить, продолжила: – То, которое из шелка, до щиколотки. Так вот, как твоя мать, я обязана сообщить, что оно тебе совершенно не идет. Прости, Лина, но ты и без того невысокая, а с такой длиной смотришься коротышкой. И зеленый совсем тебе не к лицу. Мне кажется, этот цвет вообще не для свадьбы, и вдобавок…

– Знаю, Mamá. Я тебе уже говорила, что…

– Ты в нем как… лягушка, только на каблуках.

М-да, спасибо, мамуля.

Я усмехнулась и качнула головой.

– Неважно, потому что я надену красное.

В трубке вздохнули:

– О! А почему раньше не сказала? Мы уже полчаса о нем говорим.

– Я сказала еще в начале разговора. Просто ты…

– Да, я, наверное, немного заболталась, cariño[13].

Я открыла рот, однако мне не дали вставить ни слова.

– Отличный выбор. Это очень красивое платье, Лина. Стильное и игривое.

– Игривое? Что значит «игривое»?

– Ты идешь, а грудь впереди тебя.

Ах… Вот что имелось в виду…

– Но цвет тебе действительно к лицу. А еще оно подчеркивает формы. В отличие от того, лягушачьего.

– Спасибо, – пробормотала я. – Видимо, зеленое я больше не надену.

– Вот и славно, – ответила мама слишком быстро, чтобы принять это за простую вежливость. – А в чем будет твой друг? Надеюсь, он выберет костюм в том же стиле? Твой папа, например, выбрал синий галстук в тон моему платью.

Я тихонько застонала.

– Мама, ты же знаешь, Иза терпеть это не может. Она специально говорила, чтобы мы не вздумали подбирать одинаковые наряды.

Моя сестра выразилась однозначно: никаких костюмов в одном стиле! Хотела написать это в приглашении для гостей. Я ее с большим трудом переубедила. Даже чуть не подрались.

– Ну, учитывая, что я произвела на свет невесту и галстук мы уже купили, твоей сестре придется сделать исключение.

Упрямства матери было не занимать. Мне, конечно, тоже, как и Изе, но с матерью нам не сравниться. Про эту женщину сказали «упрямая, словно бык» еще в тот день, когда она появилась на свет.

– Видимо, придется… – пробормотала я под нос.

Потянувшись к еженедельнику, я внесла в список дел еще один пункт: позвонить Изе и предупредить про маму.

– У меня остался купон на скидку, могу тебе дать, – объявила мама, пока я рассеянно рылась в ноутбуке, проверяя почту. – Правда, я не уверена, что он действует за пределами Испании. Но должен ведь, да? Ты же моя дочь, а значит, имеешь право воспользоваться моей скидкой, где бы ни находилась. Для этого и придумали Интернет, так?

Я нажала на уведомление о грядущей серии семинаров.

– Да, конечно…

Наскоро глянув в объявление, я поняла, что лучше открыть расписание, когда мама повесит трубку.

– «Да, конечно, для этого и придумали Интернет»? Или «да, конечно, я воспользуюсь твоей скидкой»?

Я откинулась на спинку кресла, читая полученные письма.

– Лина?

О чем она говорит?

– Да, Mamá?

– Надеюсь, ты сама проверишь купон, потому что я не умею пользоваться этим вашим Интернетом.

– Конечно, – ответила я, так и не поняв, на что, собственно, соглашаюсь.

– Или у него есть галстук?

У кого – «него»?

Я вздрогнула.

– Так что? – переспросила мама, не дождавшись ответа. – Я про твоего друга, если ты не поняла.

На лбу выступили крохотные бисеринки пота.

Речь о моем мужчине, которого нет в наличии, но вся семья уверена, что он есть. Потому что я так сказала.

Потому что соврала.

Губы неожиданно склеились. Я с нетерпением ждала, когда мама в своей обычной непредсказуемой манере сменит тему. В голове метались безумные мысли.

Что ей ответить? «Нет, Mamá, у него нет галстука. Его не существует в природе? Я, видишь ли, придумала ухажера, чтобы не выглядеть жалкой и брошенной».

А, может, просто повесить трубку? Притвориться, будто занята, и закончить разговор? Но тогда меня замучает совесть. Только этого не хватало. Вдобавок, мать совсем не дура.

Она поймет – дело нечисто.

В конце концов, эта женщина произвела меня на свет.

Тянулись секунды. Я молчала, не веря, что впервые в жизни наша Mamá ждет ответа.

Черт!

Еще несколько мгновений тишины.

Черт, черт, черт!

«Признавайся», – тихо велел голос разума. Однако я мотнула головой, остро чувствуя, как по спине стекает капелька пота.

– Лина? – неуверенно переспросила мама. – В чем дело?

Я ужасная, подлая врунья, которая не заслуживает сочувствия, звучащего из трубки.

– Не волнуйся. – Я откашлялась, стараясь не замечать тяжелого комка, осевшего в животе. – Все хорошо.

В трубке послышался вздох. Один из тех, которые врезаются в душу и которые заставляют чувствовать себя особенно мерзко. Я словно вживую увидела, как мать с осуждением качает головой. До жути неприятное чувство.

– Лина, ты ведь знаешь, что если у тебя случилась беда, ты всегда можешь мне сказать.

Вина накатила с новой силой. Желудок сжался. На душе было тошно. Но особого выбора не имелось: или признаваться, или врать дальше.

– Вы что, поссорились?.. Знаешь, это ожидаемо. Ты ведь никогда о нем не рассказывала. По крайней мере, до недавних пор. – Долгая пауза. В ушах грохотало сердце. – Твоя кузина Каро уже намекала, что все не так серьезно.

Ну конечно, Каро в курсе. Если знает Mamá, знают и остальные.

Не дождавшись ответа, мама продолжила:

– Она сказала, у тебя в Фейсбуке[14] нет ни одной с ним фотографии.

Я закрыла глаза.

– Mamá, свою жизнь уже не принято выкладывать в Фейсбуке, – ответила я слабо, вопреки самой себе.

– А Принстанам? Или чем сейчас пользуется молодежь? Там тоже ни одной фотографии.

Представляю, как Каро листает мои профили в соцсетях и радостно потирает руки, не обнаружив ни следа таинственного мужчины.

– Каро сказала, если в Принстанаме нет фотографий, то это не всерьез.

Сердце стучало в груди барабаном.

– В Инстаграме. Он так называется.

– Как скажешь. – Мама снова вздохнула. – В общем, если вы с ним расстались или он с тобой порвал – неважно, – ты всегда можешь нам сказать. Мне и папе. Я-то знаю, как нелегко тебе даются отношения с тех пор… ну, ты поняла, после Даниэля.

Ее фраза резанула ножом и отозвалась в груди тяжелой застарелой болью. Заставила задуматься – а почему, собственно, я вру? Почему, как выразилась мать, мне нелегко даются отношения и почему я загнала себя в западню?

– За все эти годы ты ни с кем нас не знакомила. Не говорила, с кем встречаешься… И этого своего жениха ни разу не упоминала, пока не сказала, что привезешь его на свадьбу. Поэтому, если вы вдруг расстались…

Очень знакомая, пронзительная боль рвала сердце в клочья.

– Все нормально.

Разве?

Будь и впрямь нормально, я бы рассказала матери правду. Покончила бы с дурацким цирком, запихнула сожаления куда подальше и смогла наконец выдохнуть. Я бы сказала: да, у меня больше нет парня, и, значит, некого брать в Испанию. Я приеду на свадьбу одна. Не беда.

Мама сама подсказывает выход. Возможно, так будет проще. Надо лишь ей довериться.

Глубоко вдохнув, я набралась мужества и решилась.

Расскажу как есть.

Ехать одной, конечно, будет нелегко. Придется терпеть жалостливые взгляды и шепотки о прошлом. Это еще мягко сказано. Однако выбора нет.

Перед глазами всплыло лицо Аарона. Внезапно, без предупреждения.

Против воли.

Ну уж нет! Только его не хватало!

И вообще, с понедельника он больше не поднимал тот вопрос. Ни разу, хотя прошло четыре дня. Впрочем, это ничего не изменило бы. Справлюсь сама. Нет никаких причин полагать, будто он предлагал всерьез.

Все пройдет нормально. Так говорит Mamá, а она врать не будет.

Я открыла рот, решив наконец послать все к черту и перестать вести себя как малолетняя врушка. Пора взрослеть и стойко принимать удары судьбы. Но удача, конечно же, опять отвернулась. Мать следующей своей фразой срезала на корню всю мою решимость.

– Знаешь… – Уже по одним интонациям стоило понять, к чему она клонит. – Все люди разные. Каждый живет в своем ритме. Кому-то надо больше времени, чтобы прийти в себя, кому-то меньше. Если ты еще не оправилась, ничего страшного. Не нужно стыдиться. И то, что Даниэль будет с невестой, не беда. Лина, на свадьбу можно приехать и одной.

Сердце упало в ноги.

– Не говоря уже о том, что Даниэлю пришлось намного легче тебя, он-то из вашего скандала вышел чистеньким и невредимым.

В этом и вся беда, разве не так? Поэтому я и загнала себя в западню. Даниэль развлекался и жил на всю катушку, пока я страдала. На свадьбе все будут в курсе. Каждый гость, до последнего.

Словно прочитав мои мысли, мать сказала:

– Все это знают, cariño. Все прекрасно понимают. Тебе многое довелось пережить.

Понимают ли?

Нет. Только думают, что понимают. А на самом деле не понимают ничего. Не понимают, каково pobrecita[15], бедной маленькой Лине, терпеть полные сочувствия взгляды. Они не понимают, какие у меня в душе остались шрамы, почему я не могу найти мужчину и вру собственной семье. Не понимают, почему меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что я приеду на свадьбу без сопровождения и буду смотреть на Даниэля – мою первую любовь, бывшего жениха – с его невестой, еще сильнее укрепляя окружающих в их подозрениях.

Одинокая, убитая горем, в позоре бежавшая из страны.

Живущая исключительно прошлым.

Я давно перешагнула через былые обиды, но события так внезапно завертелись – я совсем потеряла голову. Только сейчас я поняла, насколько все плохо. Не потому что никого так и не нашла за все эти годы, а потому что начала обманывать близких. И, что еще хуже, решила врать дальше.

– Все тебя понимают. Тебе очень нелегко тогда пришлось.

«Нелегко» – это мягко сказано.

Нет. Не могу. Не стану. Не буду выставлять себя неудачницей на глазах у всей родни. У всего долбаного города. У Даниэля.

– Лина. – Она произнесла мое имя так, как могут только матери. – Ты все еще здесь?

– Конечно. – Голос от накала чувств звучал хрипло и с надрывом. Я выпрямилась и соврала: снова, в который раз. Лина Мартин – профессиональная лгунья и мошенница. – Я ни с кем не ссорилась. Приедем вдвоем, как и обещала. – Я хотела выдавить смешок, но не вышло. – Если бы ты дала вставить хоть слово, прежде чем пускаться в нелепые рассуждения, я бы сразу ответила.

В трубке повисло молчание. Долгая тишина.

Мать не была дурой. Никогда и ни при каких условиях. Если я хоть на секунду поверила, будто буря миновала, то ошиблась.

– Хорошо, – сказала она до странности мягко. – Значит, вы по-прежнему вместе?

– Да, – снова соврала я.

– И он приедет на свадьбу? В Испанию?

– Верно.

Очередная пауза. У меня так сильно вспотели ладони, что телефон грозил выпасть из рук. Пришлось ухватиться за трубку покрепче.

– Ты говорила, он тоже из Нью-Йорка?

– Ага.

Мать хмыкнула и потом добавила:

– Американец?

– До мозга костей.

– Как же его зовут?

Дыхание застряло в горле. Черт. Я ведь не называла имени, верно? Вроде не должна, но вдруг…

Мысли пробежались по всем возможным вариантам. Проклятье. Мне нужно имя. Короткое, простое имя.

Самое обычное.

Имя мужчины, которого не существует в природе и которого еще предстоит найти.

– Лина… Ты здесь? – окликнула мама и нервно рассмеялась. – Ты что, забыла имя своего парня?

– Не говори глупостей, – выпалила я, отчетливо слыша в голосе панику. – Я…

Краем глаза я заметила тень. Повернулась к дверям и с изумлением увидела, как порог кабинета – по обыкновению неожиданно и без предупреждения – переступает Аарон Блекфорд собственной персоной, оказываясь в самом центре бури.

– Лина? – издалека донесся голос матери.

Аарон в два шага пересек разделявшее нас расстояние и положил на стол стопку бумаг.

Что он здесь делает?

Мы не ходим друг другу в кабинеты. В этом нет ни надобности, ни желания.

Ледяной синий взгляд прошелся по мне, и Аарон опять нахмурился. Видимо, гадал, отчего у меня такой вид, будто я в панике. Так оно и было. Разгребать последствия вранья сложнее, чем врать.

Аарон удивленно вскинул брови. В глазах почудилось осуждение.

Почему изо всех людей именно его угораздило зайти ко мне в кабинет?

Почему, господи? За что?!

– Аарон, – с надрывом прошептала я.

И сквозь туман услышала, как мать зачем-то повторяет его имя.

– Аарон?

– Sí[16], – буркнула я, уставившись на него во все глаза. Какого черта ему надо?

– Хорошо, – ответила Mamá.

Что значит «хорошо»?

Я вытаращила глаза.

– Qué?[17]

Аарон, услышав испанскую речь, тут же понял, что к чему.

– Личные разговоры на работе? – Он покачал головой.

Мать, по-прежнему висящая на линии, спросила по-испански:

– Это его я сейчас слышу? Того самого Аарона, с которым ты встречаешься?

Меня сковало от страха. Вытаращив глаза и разинув рот, я уставилась на Аарона. Слова матери эхом бились в опустевшем черепе. Как, черт возьми, я умудрилась так вляпаться?

– Лина? – повторила она с нажимом.

Аарон нахмурился сильнее обычного и вздохнул, стоя на прежнем месте.

Почему он не уходит?

– Sí, – буркнула я, не догадываясь, что она воспримет это как ответ на предыдущий вопрос. – Нет, – торопливо поправилась я, идя на попятную.

Аарон цокнул языком и покачал головой, и все, что я собиралась сказать, вылетело из мыслей.

– Я… – Господи, отчего в кабинете так жарко? – No sé, Mamá[18].

Аарон одними губами произнес: «Твоя мать?»

– Cómo que no sabes?[19] – в тот же миг раздалось в трубке.

– Я… – Я замолчала, не понимая толком, с кем говорю. С недовольным мужчиной напротив или с матерью. Было такое чувство, будто я на неисправном самолете с головокружительной скоростью несусь к земле и ничегошеньки не могу поделать, чтобы избежать крушения. Ни одна из кнопок не работает.

– Ay, hija[20], – со смешком сказала мама. – Да или нет? Это тот самый Аарон?

Я чуть было не взвыла в голос.

Захотелось расплакаться или открыть окно и швырнуть телефон к чертям под колеса нью-йоркских машин. Или сломать что-нибудь. Желательно голыми руками. Затопать ногами от разочарования. А лучше – все и сразу. Одновременно.

В синих глазах напротив мелькнуло любопытство. Аарон склонил голову набок, наблюдая за тем, как отчаянно я пытаюсь отдышаться.

Я прикрыла телефон ладонью и звенящим шепотом спросила у мужчины передо мной:

– Чего тебе?

Он небрежно махнул.

– Ничего страшного, рабочие дела подождут, пока ты поговоришь по телефону.

Аарон сложил руки на широкой груди и уперся кулаком в подбородок.

– Я не тороплюсь, не стесняйся.

Если бы из ушей можно было выпустить пар, у меня над головой взвилось бы густое облако.

Мать, до сих пор висящая на линии, наконец опомнилась:

– Кажется, ты занята, поэтому не буду отвлекать.

Я, прожигая Аарона взглядом, не сразу услышала, как она добавила:

– Ох, что начнется, когда abuela узнает, что у тебя служебный роман. Догадываешься, что она скажет?

На том же автопилоте я ответила:

– Uno no come donde caga[21].

Аарон дернул губами.

– Eso es[22]. – Мама хихикнула. – Иди, занимайся делами. Когда приедешь на свадьбу, расскажешь нам про своего мужчину, хорошо?

«Нет», – чуть было не ответила я. Иначе захлебнусь своим же враньем.

– Конечно, мама, – вместо этого сказала я. – Люблю тебя. И передай папе, что его я тоже люблю.

– Я тоже тебя люблю, cielo[23], – произнесла мама перед тем, как повесить трубку.

Набрав в грудь живительного воздуха, я уставилась на человека, который только что в сотню раз усложнил мне жизнь. Телефон я как ошпаренная бросила на стол.

– С матерью говорила?

Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Лучше молчать. Одному богу известно, что еще я могу ляпнуть.

– Дома все хорошо?

Вздохнув, я снова кивнула.

– А что это значит? – спросил Аарон с искренним любопытством. – Та испанская фраза, которую ты произнесла в самом конце?

Голова после ужасного катастрофического разговора все еще шла кругом. У меня нет времени играть с Аароном в переводчика. Вдобавок он последний человек, с которым я готова общаться.

Господи, и как ему это удается? Появиться на глаза и в считаные секунды довести меня до белого каления.

Я покачала головой и огрызнулась:

– Зачем тебе знать?

Аарон вздрогнул. Самую малость, но я заметила.

Чувствуя себя дурой, я закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться.

– Прости, – прошептала я. – Я слегка не в себе. Аарон, чего ты хотел? – негромко спросила я, глядя на столешницу. Куда угодно, лишь бы не на мужчину напротив. Не хотелось показывать, как мне плохо. Если было бы можно, я бы забилась под стол – только бы спрятаться с глаз.

Я не видела его лица и перемену в настроении заметила, только когда он заговорил.

– Я распечатал кое-какие документы, их можно использовать при подготовке одного из семинаров, которые мы запланировали.

Аарон говорил на удивление мягко. Для сухаря вроде него, разумеется.

– Я положил их тебе на стол.

Ох.

Я скользнула взглядом по деревянной поверхности, увидела папку и почувствовала себя откровенной идиоткой.

Это чувство забурлило в животе, еще сильнее утягивая меня в пучину отчаяния.

– Спасибо. – Я потерла пальцами виски и закрыла глаза. – Можно было просто отправить по почте.

Тогда ничего бы не случилось.

– Ты любишь делать пометки от руки.

Да, люблю. Если задачка попадается особенно заковыристая, я распечатываю бумаги и просматриваю с маркером в руке. Но Аарону-то откуда знать?.. А, ладно. Неважно. Наверное, заметил, что я попусту трачу бумагу и загаживаю окружающую среду. Все равно это не отменяет того факта, что я полная дура и зря набросилась на него с обвинениями.

– Да, ты прав. Это… – Я замолчала, не отрывая взгляда от стола. – Очень мило с твоей стороны. Обязательно посмотрю на выходных.

По-прежнему не поднимая головы, я потянулась за папкой и подвинула ближе к себе.

Повисла долгая пауза. Мы оба молчали.

Аарон стоял на месте, не двигаясь. Ничего не говорил и не давал повода на него посмотреть. Я не сводила взгляда с бумаг, которые он любезно для меня распечатал.

Пауза растягивалась на мучительную вечность. Я была готова сдаться и поднять голову, но тут почувствовала, что он уходит. Выждав целую минуту, чтобы убедиться, действительно ли он ушел, я дала волю чувствам.

С глухим стуком уронила на стол голову. Точнее, не на стол. На пачку бумаг, принесенных Блекфордом перед тем, как я открыла рот и ляпнула матери, что моего вымышленного парня зовут Аарон.

Из горла вырвался стон. Визгливый и жалкий.

На душе стало откровенно тошно.

Я стукнулась лбом о столешницу.

– Estúpida. – Еще раз. – Idiota. Tonta. Boba. Y mentirosa[24].

Бум, бум, бум.

И это – самое мерзкое. Я не просто идиотка. Я подлая лгунья.

Из груди вырвался еще один стон.

– Ух ты! – донесся из дверей голос Рози.

Отлично. Как раз не помешает близкий человек, чтобы вытащить меня из болота и оформить в ближайшую психушку. Сама я однозначно не справлюсь.

– Лина, у тебя все хорошо?

Нет.

Ни капельки, потому что я облажалась везде, где могла.

– СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ! – Рози вытянула руку в общеизвестном жесте, веля придержать лошадей. – Что ты сказала маме?

Жуя последний кусочек панини с пастромой, я подняла голову и пробурчала с набитым ртом:

– Ты шлышала, што я шказала.

– Хочу еще раз услышать последнюю часть. – Рози откинулась на спинку стула, изумленно тараща зеленые глаза. – Хотя, знаешь… Лучше повтори с самого начала. Я, должно быть, что-то упустила – звучит дико даже для меня.

Прищурившись, я одарила ее фальшивой зубастой улыбкой, хотя рот был набит едой.

И плевать, что меня кто-нибудь увидит. Здесь, в коворкинге на пятнадцатом этаже, все равно в это время практически никого не бывает. Не понимаю, зачем нью-йоркские компании тратят столько средств (потому что здешние интерьеры так и просятся на обложку хипстерских журналов) на обустройство коворкинга для местных трудоголиков. Сюда ходят только пообедать. Даже сейчас были заняты всего два столика, кроме нашего – причем, разумеется, те, которые стояли возле панорамных окон во всю стену.

– Не смотри так, – надулась подруга. – И, пожалуйста, не надо скалиться, это некрасиво. У тебя в зубах торчит салат.

Я закатила глаза, тщательно прожевала остатки еды и запила водой из бутылки.

Вопреки надеждам, обед ни капельки меня не взбодрил. Колотящаяся в груди тревога просила добавки.

– Надо было заказать две порции.

В других обстоятельствах я бы так и сделала. Но до свадьбы оставались считаные дни, нужно держать себя в форме.

– Да, а что еще надо было сделать? Рассказать мне раньше! – Рози говорила мягко – она по-другому не умела, – только в голосе звенело возмущение. – С того самого момента, как ты решила завести себе фальшивого парня!

Она сердилась по праву. Я знала, Рози обязательно, хоть и не слишком грубо, отчитает меня, как только узнает о моей авантюре.

– Прости. – Я потянулась через стол и взяла ее за руку. – Мне очень стыдно, Розалин Грэм. Я зря молчала.

– Да, конечно, зря.

Она по-прежнему дулась.

– В оправдание скажу лишь то, что собиралась рассказать тебе в понедельник, но помешал сам знаешь кто. – Я не хотела лишний раз произносить его имя – он имел привычку всякий раз объявляться собственной персоной. – Чтобы загладить вину, попрошу бабушку поставить свечку одному из ее святых: пусть напророчит тебе много детишек.

Я легонько пожала Рози пальцы. Та вздохнула, делая вид, будто обдумывает мое предложение.

– Ладно, извинения приняты, – сжалилась она. – Но вместо детишек лучше познакомь меня с одним из своих братьев.

Я ошарашенно подпрыгнула на стуле.

– С которым?!

У нее на щеках проступил легкий румянец. Рози сказала:

– С тем, который любит серфинг и недавно завел бельгийскую овчарку. Он на вид такой мечтательный…

– Мечтательный?

Под это описание не подходил ни один из моих кузенов.

Рози покраснела еще больше.

Откуда, черт возьми, она знает кого-то из Мартинов? Хотя…

– Лукас? – выпалила я, вспоминая, что показывала ей сториз из Инстаграма[25]. Хвасталась его новой собакой. – Ты про Лукаса? Такого, с лохматой прической?

Подруга небрежно кивнула и пожала плечами.

– Для Лукаса ты слишком хороша, – скривилась я. – Лучше помогу тебе украсть у него Тако. Тот для него тоже слишком хорош.

– Тако? – хихикнула Рози. – Смешная кличка.

– Рози, нет. – Я взялась за бутылку с водой. – Даже не вздумай.

– Что не вздумай?

Она все еще улыбалась. Видя, как Рози мечтательно поджимает губы при мыслях о моем братце, я заподозрила неладное.

– Нет. Фу. Не смей, женщина. Он дикарь. Та еще скотина. Никакого представления о манерах. Хватит мечтать о моем брате! – Я глотнула свежей воды. – Забудь. Или я расскажу тебе пару историй из нашего детства и навсегда отобью охоту к мужскому полу.

Подруга опустила плечи.

– Раз так… Хотя мне все равно ничего не светит. Что с чужой помощью, что без.

Она замолчала, печально вздохнув.

Я хотела снова взять ее за руку и пообещать, что ее принц обязательно найдется. Надо просто перестать бегать за всякими придурками. В том числе моими родственниками.

– Но сперва мы обсудим твое безвыходное положение.

– Я тебе уже все рассказала. – Я опустила взгляд, терзая этикетку на бутылке с водой. – В мельчайших деталях. С того самого момента, как я заявила родителям, что встречаюсь с несуществующим мужчиной, до сегодняшнего памятного разговора, когда я ляпнула матери, что его зовут Аарон, потому что некий синеглазый придурок меня отвлек. – Я окончательно отодрала этикетку с бутылки. – Что еще ты хотела знать?

– Ладно, с фактами ясно. Что собираешься делать?

– Сейчас? – спросила я. Она кивнула. – Подумываю, не заказать ли десерт.

– Лина. – Рози положила ладони на стол и оперлась на них. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю. – Она буквально пронзила меня взглядом. В исполнении Рози это значило, что она теряет терпение. – Как ты планируешь выпутываться?

Откуда, черт возьми, мне знать?

Я пожала плечами, рассеянно оглядывая окружавший нас интерьер: и потресканные амбарные столы, и свисавший возле левого плеча папоротник на кирпичной стене.

– Делать вид, будто все идет по плану, пока самолет не сядет в Испании и не придется объяснять, почему я прилетела одна?

– Дорогая, ты точно хочешь именно этого?

– Нет. – Я покачала головой. – Да. – Я потерла виски, где стучала мигрень. – Не знаю.

Рози надолго задумалась.

– Его кандидатуру ты совсем не рассматриваешь?

Я опустила руки на стол. Душа ушла в область пяток.

– Ты о ком?

Я прекрасно понимала, о ком речь. Просто не верила, что Рози снова возвращается к забытой теме.

Она сделала милость, ответив:

– Я про Аарона.

– А, любимый сын Люцифера? Не понимаю, чем он способен помочь.

Рози сложила на столе руки, будто готовясь к важным переговорам. Я прищурилась.

– Не думаю, что Аарон так уж плох, – хватило ей наглости сказать.

Я в ответ драматично выдохнула.

Подруга закатила глаза, ни капельки не поверив в мое притворство.

– Да, он… немного замкнут и все воспринимает, пожалуй, чересчур серьезно, – заметила она, отчего-то решив приукрасить его мерзкий характер. – Но у него есть и хорошие черты.

– Хорошие черты? – фыркнула я. – Какие, например? Любовь раскладывать все по полочкам?

Шутку пропустили мимо ушей. Плохо. Значит, дела обстоят серьезно.

– Почему ты не хочешь обсудить с ним его идею? Между прочим, он сам предложил.

Да, верно. Я так и не поняла, что им двигало.

– Рози, ты знаешь, что я о нем думаю, – сказала я, отбросив шутки. – Ты знаешь, с чего все началось.

Подруга вздохнула.

– Лина, столько времени прошло…

– Допустим, – признала я, отводя взгляд. – Это не значит, что я забыла. Что можно простить только потому, что прошло несколько месяцев.

– Больше года, позволь напомнить.

– Двадцать месяцев, – поправила я, невольно выдав, что веду счет. – Почти два года, – пробормотала я, глядя на скомканную салфетку, в которую был завернут обед.

– Вот и я о том же, Лина, – мягко заметила Рози. – Ты всегда даешь шанс, и второй, и третий, и даже четвертый людям, которые напортачили гораздо сильнее его. Причем не раз.

Она права. Но я уродилась в мать, поэтому была упрямее ослицы.

– Здесь другое.

– Почему?

– Потому.

Взгляд потяжелел – она не собиралась отпускать меня просто так. Рози решила добиться ответа любой ценой. Придется ей рассказать.

Отлично.

– Как насчет того, что он на второй день трудоустройства заявил нашему боссу о готовности работать с кем-то другим, лишь бы не со мной? – При одной мысли в лицо бросилась кровь. – С кем угодно. Хоть с Джеральдом, каким бы кретином тот ни был.

Если честно, про Джеральда я придумала. Остальное слышала вполне отчетливо: – «С кем угодно, Джефф. Лишь бы не с ней. Мы не сработаемся. Как она вообще способ-на вытянуть этот проект? Она слишком молодая и не-опытная».

Аарон разговаривал по телефону с начальством, а я случайно проходила мимо кабинета. Невольно подслушала и запомнила каждое слово. Оно намертво отпечаталось в памяти.

– Мы были знакомы всего два дня, Рози. Два дня. – Я подняла указательный и средний палец. – Он только что к нам перевелся. Пришел и сразу унизил меня перед начальством, практически выгнал из проекта и поставил под сомнение мою компетентность. И все почему? Потому что я не понравилась ему при первой встрече. Потому что слишком молодо выгляжу. Потому что улыбаюсь и смеюсь, а не веду себя, словно робот. Я ради своей должности надрывалась как проклятая. Но ты же знаешь, стоит только…

Голос срывался на крик. Давление тоже росло. В висках застучала кровь.

Чтобы успокоиться, я судорожно вздохнула.

Рози кивнула, глядя с искренним участием, как могут только самые близкие друзья. Было в ее взгляде что-то еще. Складывалось впечатление, будто следующая фраза мне не понравится.

– Я понимаю. Правда. Клянусь. – Она улыбнулась.

Хорошо. Мне надо, чтобы кто-то меня поддерживал. Впрочем, Рози по-другому не умела.

Она встала, обошла стол и села рядом со мной. Повернулась и посмотрела в глаза. Та-а-ак… Нехороший симптом.

Рози положила руку мне на спину и продолжила:

– Не хотелось бы тебе напоминать, но ты сама не горела желанием участвовать в проекте для «Грин-солар». Помнишь, как ты жаловалась на того клиента?

Угораздило меня найти подругу с идеальной памятью. Разумеется, она помнила, как я плясала от радости, когда меня перевели на другой проект.

– И… – продолжила она. – Как ты сама сказала, Аарон тогда тебя не знал.

Именно. Он даже не потрудился узнать меня поближе, прежде чем вешать ярлыки и подставлять перед начальством.

Я скрестила на груди руки.

– Розалин, к чему ты клонишь?

– Хочу сказать, он, конечно же, поторопился с суждениями. – Она похлопала меня по спине. – Однако ты иногда бываешь немного… свойской. Спонтанной. Порой шумной.

Мой возмущенный вопль услышали, наверное, в Испании.

– Чего?! – Я громко ахнула.

– Я люблю тебя, солнышко, – ласково улыбнулась подруга. – Но правды не отнять.

Я разинула рот – она не дала вставить и слова.

– Ты здесь самая трудолюбивая пчелка. Прекрасно справляешься с делами, при этом умудряешься создать веселую атмосферу. Поэтому у тебя в подчинении целый отдел.

– Ладно, звучит интереснее, – буркнула я. – Продолжай.

– Аарон никак не мог увидеть этого с первого раза.

Я вытаращила глаза.

– Ты что, его защищаешь? Позволь напомнить: мы друзья и обязаны ненавидеть наших общих врагов и противников. Или тебе распечатать кодекс лучшей подруги?

– Лина. – Рози покачала головой. – Хоть минуту побудь серьезной.

Я мигом протрезвела, сдувшись.

– Ладно, хорошо. Извини. Слушаю.

– Я просто думаю, что ты на него обиделась. Не буду спорить, обоснованно. Поэтому и не подпускала к себе все это время.

Да, я ужасно обиделась и оскорбилась. Я ненавижу в людях, когда они судят по первому впечатлению. Как сделал Аарон – при том, что я постаралась встретить его в компании как можно теплее. До сих пор не верю, что заявилась к нему в кабинет с дурацким подарком – купила кружку с нелепой надписью про инженеров. Не знаю, что на меня нашло. Других коллег я так не приветствовала. И чем ответил Аарон, когда я вручила ему подарок и ляпнула глупую шутку? В ужасе вытаращил глаза с таким видом, будто у меня выросла вторая голова!

Поэтому, услышав, как он на следующий день говорит обо мне гадости, я была готова забиться в дальний угол. Я подошла к нему со всей душой – а меня отпихнули, будто ребенка, который притворяется взрослым.

– Расценю твое молчание как знак согласия, – подытожила Рози, сжимая мне плечи. – Ты обиделась, и это нормально, солнышко. Но разве он заслуживает, чтобы его ненавидели до конца дней?

Я хотела сказать «да». Беда в том, что я не знала правды. Пришлось зайти с другой стороны:

– Не похоже, чтобы он сам пытался завязать со мной дружбу. Наоборот, старательно вставляет палки в колеса.

Если забыть про спасительный батончик из мюсли. И документы, которые он мне распечатал, хотя мог просто отправить их по почте.

А еще то, что он задержался в среду, предложив помочь с расписанием Дня открытых дверей.

Однако, если не считать эти три случая, он тот еще гад.

– Ты ему – тоже, – напомнила Рози. – Вы оба одинаково хороши. Знаешь, это даже мило – когда вы двое стараетесь исподтишка напакостить друг другу, и…

– Так, стоп, хватит! – перебила я, крутанувшись в кресле. – Сделай милость: замолчи, пока не начала нести чушь про жаркие переглядки и все такое.

Подруге хватило наглости хихикнуть.

Я злобно выдохнула.

– Больше знать тебя не желаю.

– Ты очень забывчивая, солнышко, – хмыкнула она, строго на меня посмотрев.

– Ничего подобного. Позволь напомнить, как обстоят дела. – Я подняла указательный палец. – Когда я услышала, что он распускает про меня гадости и кляузничает боссу, то навеки отправила в черный список. А ты знаешь, как серьезно я к нему отношусь. Он для меня священнее скрижалей. – Для пущей выразительности хлопнула себя по ладони. – Разве я забыла Зейна Малика?[26]

Рози, хихикнув, покачала головой.

– О господи, ни в коем случае.

– Вот именно. А еще я не забыла, как с нами девятнадцатого мая две тысячи девятнадцатого года поступили Дэвид Бениофф и Дэниел Бретт Уайсс![27] Разве Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариенов, первая этого имени, заслужила подобной участи? – Я выдержала паузу. – А, Рози, скажи?

– Ладно, в этом вопросе поддержу тебя, – признала она. – Но…

– Никаких «но», – перебила я, вскидывая руку. – Аарон Блекфорд в черном списке – навеки и до скончания времен. И точка.

Подруга задумалась над моими словами. Или впечатлилась пафосным монологом? Впрочем, без разницы.

Наконец она шумно выдохнула.

– Я просто хочу как лучше. – Рози одарила меня грустной улыбкой, заставляя подозревать, будто она мною разочарована.

– Знаю.

В порыве чувств я бросилась к ней на шею и крепко обняла. Рози не нуждалась в моей поддержке, это я соскучилась по тактильному контакту.

– Только не в случае Аарона Блекфорда.

Зажмурившись на секунду, я позволила себе погреться в чужих руках.

Однако стоило открыть глаза, с ужасом увидела высокий силуэт, который мог принадлежать лишь одному мужчине.

– Рози, черт возьми, – прошептала я ей на ухо, не разжимая рук. – Ты опять его призвала.

Аарон Блекфорд приближался стремительным шагом. Долговязая фигура замерла прямо напротив нас. Мы с Рози все еще обнимались, поэтому я уставилась на него поверх Розиного плеча.

Наши обнимашки Аарон воспринял то ли с изумлением, то ли с насмешкой, но умудрился скрыть все, что о нас думает, под очередной хмурой гримасой.

– Что? Кого мы вызвали? – заворочалась Рози, и мы под пристальным взглядом Аарона расцепили руки. – Ой! Его? – прошептала она.

Аарон определенно услышал ее, но промолчал.

– Привет, Блекфорд. – Я выдавила улыбку. – Рада тебя видеть.

– Каталина, – кивнул он. – Рози. – Он глянул на часы и снова посмотрел на нас (точнее, на меня), выгнув бровь. – Долго обедаете, как вижу?

– Надзиратель явился, – чуть слышно буркнула я.

Аарон вскинул и вторую бровь.

– Если ты здесь затем, чтобы поучить нас, как работать без отдыха, то ты не по адресу.

– Ладно, – коротко ответил он и повернулся к подруге. – Но у меня есть сообщение для Рози.

Ой!

Я нахмурилась. Желудок испуганно поджало.

– Ой! – эхом повторила подруга.

– Рози, тебя ищет Гектор. Насчет проекта, который завалил какой-то «трясорукий», уж не знаю, о ком речь, – пояснил Аарон. – Никогда не видел Гектора таким злым.

Подруга вскочила.

– Трясорукий Оливер? Это один из наших клиентов. Он… он так сильно пожимает руку, что трещат все кости. А, неважно. Вот черт! – Она сгребла со стола свои пожитки – корпоративный бейджик, ключи от офиса и кошелек. – Нет, нет, нет! – В глазах горела паника. – Это значит, совещание уже закончилось. Я должна быть внизу, но из-за неразберихи с Линой и ее…

Я ущипнула Рози за руку, пока она не наговорила лишнего.

Аарон оживился – если прищуренный взгляд можно считать за проявление эмоций.

Рози поправилась:

– …и ее котом, и…

Я ущипнула снова. У меня нет животных, и ей это прекрасно известно.

– То есть соседским котом. – Рози старательно отводила взгляд от нас с Аароном. Щеки у нее зарумянились. – Который ее соседа Брайана. Да, его самого. Кота Брайана. Мистера… Котика.

Она покачала головой.

Аарон прищурился сильнее и принялся разглядывать мое лицо, пока подруга несла откровенную чушь.

– Лина присматривает за Мистером Котиком, потому что у Брайана болеет бабушка и он уехал. Ты ведь знаешь, Лина всегда готова прийти на выручку!

Я медленно закивала, будто в словах Рози имелся смысл.

– Разве у тебя нет аллергии на кошек? – спросил Аарон, поразив меня до чертиков.

– Да, – заморгала я. – Откуда ты… – Я откашлялась. Какая разница? Я покачала головой. – Кот лысый.

Аарон засунул руки в карманы, обдумывая ответ.

– Лысый, значит?

– Как в «Друзьях», – непринужденно пояснила я. – У Рейчел был такой. Сфинкс. – Судя по лицу Аарона, он не понял из последней фразы ни слова. – Ты живешь в Нью-Йорке и не смотрел «Друзей»? – Ни малейшего проблеска интереса. – Серьезно?! Ладно, проехали, забудь!

Аарон молчал. Я притворилась, будто нас не поймали на очевидной лжи.

– Ладно, ребята. – Рози до ужаса фальшиво улыбнулась во все зубы. – Пойду получать нагоняй от босса.

Она смущенно посмотрела на меня, и я тоже встала, пока не пришлось рассказывать подробности про Мистера Котика.

– Спасибо, Аарон, что предупредил. – Она украдкой покосилась на меня. – Очень мило с твоей стороны.

Я закатила глаза.

Рози тихонько ткнула меня локтем.

– Не так ли?

Она, наверное, думает, что поступает мудро. Если бы!

– Невероятно мило, – отозвалась я резким тоном.

– Точно. Ладно, потом поговорим.

Рози бросилась к лестнице, оставив нас с Аароном вдвоем.

Повисло неловкое молчание. Он откашлялся.

– Каталина…

– Что, Рози?! – перебила я, притворившись, будто меня зовет подруга.

Да, трусливо и подло. Но после всего, что довелось сегодня пережить, включая объяснения с Рози, мне ужасно не хотелось разговаривать с Аароном.

– О, ты держишь для меня лифт? – Я бросилась вслед за подругой, не обращая внимания, как Аарон поджимает губы. – Уже иду!

Я обернулась напоследок, бросив через плечо:

– Прости, Блекфорд, мне пора. Напиши на почту, если есть вопросы. Хорошо? Давай, до встречи.

Оставив его за спиной, я увидела Рози. Та нетерпеливо тыкала в кнопку лифта.

– Розалин Грэм, подожди! – крикнула я, стараясь не оборачиваться и не замечать синего взгляда, отчетливо сверлившего мне спину.

Глава пятая

Окончательно понимаешь, что вселенная против тебя, когда после долгой рабочей недели, увенчанной провальной пятницей, выходишь из офиса, а на город обрушивается ливень.

– Me cago en la leche[28], – ругнулась я под нос, сквозь толстые стекла в дверях «Ин-Тех» глядя на темные тучи, яростно низвергающие потоки дождя.

Достав телефон, я открыла погодное приложение и обнаружила, что туча провисит над Манхэттеном два ближайших часа.

Отлично. Просто супер!

Было больше восьми вечера, пережидать дождь в офисе бесполезно. Хотелось в постель. Хотя нет, если честно, больше хотелось пачку «Принглз» и ведерко мороженого. Но не сегодня. Сегодня придется пихать в желудок остатки овощей, лежавших в холодильнике.

Рядом грохотнул гром, возвращая меня к реальности.

Дождь забарабанил сильнее. Порывы ветра хлестали водой в разные стороны.

Прячась в вестибюле, я достала из сумки тонкий кардиган, который носила в холодном здании, и набросила на голову в тщетной надежде укрыться от капель. К счастью, сумка, которую я сегодня взяла, была не самой красивой, зато не пропускала воду.

Посмотрев под ноги, на свои чудесные новенькие туфли из натуральной замши – в отличие от сумки, к воде совершенно неустойчивые, – я постаралась запомнить, какими они были.

– Прощай, обувка за триста долларов, – вздохнула я вслух. Толкнула стеклянную дверь и вышла в мокрый вечер, натягивая кардиган на голову.

Через пять секунд стало ясно, что пока я добегу до метро, вымокну до последней нитки.

Ну и ладно. Я зашагала под неумолимым ливнем. В любом случае до Бруклина, где я живу, добираться сорок пять минут. Успею вымокнуть не раз.

Когда я заворачивала за угол, снова грохотнул гром, дождь полил сильнее, и я невольно сбавила шаг. Тяжелый поток воды обрушился на мой импровизированный зонтик из кардигана – увы, совсем не укрывавший от дождя.

Очередной порыв ветра мокрым шлепком залепил лицо волосами.

Пытаясь локтем убрать пряди, я запрыгала через лужи. Лучше бы осталась в офисе.

Правая нога скользнула по плитке вперед. Руки с кардиганом сами собой взмыли в воздух, и я забарахталась, пытаясь удержать равновесие.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ну прошу тебя, вселенная! Я зажмурилась, чтобы не видеть своей позорной участи. Ну пожалуйста, не надо так ужасно заканчивать мою неделю!

Нога проехала еще немного и каким-то чудом за-мерла.

Я открыла глаза. Оказалось, что стою едва ли не на шпагате – но все-таки в вертикальном положении.

Кое-как выпрямившись, я заметила неподалеку знакомую машину. Только у одного человека в моем окружении был автомобиль темно-синего цвета.

«Иди вперед, Каталина», – велела я себе, осторожно перешагивая через лужу.

Пассажирское окно опустилось.

Придерживая над головой мокрую кофту и обойдя стороной автомобиль (за рулем наверняка сидел знакомый персонаж, с которым совершенно не хотелось общаться), я сбавила шаг и повернула голову.

Черт возьми!

Внутри и впрямь обнаружился Аарон. Он подался всей мощной тушей к двери и что-то говорил – я видела, как шевелятся у него губы, но не могла разобрать ни слова из-за шума дороги, ветра и дождя, барабанящего по мостовой.

– Что?! – крикнула я.

Аарон махнул рукой, подзывая ближе. Я осталась на месте, мокрая, словно утонувшая крыса. Он яростно замахал с двойным старанием.

Только его мне не хватало.

Аарон опять скривился в привычной хмурой гримасе. По губам отчетливо прочитались два слова: «невозможная» и «упрямая».

– Я тебя не слышу! – крикнула я в его сторону, не сдвинувшись с места.

Он опять заговорил, произнеся что-то вроде «ради всего святого». Может, попросил принести ему молочный коктейль? Он так морщился, что не понять.

Закатив глаза, я подошла ближе, очень медленно и осторожно, чтобы опять не поскользнуться на мокрой плитке. Не хватало еще упасть у него на глазах – и всего Нью-Йорка вдобавок.

– Каталина, садись в машину.

Раздражение слышалось даже сквозь свирепо барабанящий дождь.

М-да, я так и думала, дело не в коктейле.

– Каталина, – повторил Аарон, сверкая глазами. – Садись.

– Я Лина.

За два года, когда он называл меня исключительно полным именем, я поняла, что спорить бесполезно. Но теперь вдруг надоело. Я устала. Разозлилась до чертиков. Вымокла до нитки. Терпеть не могу полное имя. Papá, будучи помешанным на истории, назвал обеих дочерей в честь великих испанских королев – Изабеллы и Каталины. Мое имя нынче было не в моде.

– Зачем? – уточнила я.

Аарон изумленно разинул рот.

– Зачем? – переспросил он и покачал головой. – Поедем кататься в «Диснейленд». Зачем же еще?

Я с искренним удивлением вытаращила глаза.

– Каталина… – Хмурая гримаса сменилась новым выражением, граничащим со смирением. – Я отвезу тебя домой. – Аарон протянул руку и открыл для меня дверцу, будто вопрос уже решен. – Пока ты не подхватила пневмонию и не свернула себе шею.

Последняя часть фразы прозвучала до боли выразительно.

В лицо мне бросилась кровь.

– О, спасибо, – процедила я сквозь зубы и, чтобы спрятать смущение, фальшиво улыбнулась. – Не беспокойся. – Я стояла перед открытой дверью, к лицу липли мокрые волосы. Дурацкий кардиган я наконец отпустила, отжимая из него воду. – Сама доберусь. Это просто дождь. Раз я до сих пор умудрилась не свернуть себе шею, думаю, и сегодня как-нибудь справлюсь. К тому же, мне некуда торопиться.

Я старалась обходить Аарона стороной с той самой минуты, как утром он вышел из моего кабинета.

Пока я без особого толку выжимала кардиган, брови Аарона успели сойтись в хмурой гримасе. Он задумался.

– А как же кошка?

– Какая еще кошка?

Он склонил голову набок.

– Мистер Котик.

Дождем, кажется, мне смыло последние мозги, потому что я не сразу поняла, о ком речь.

– Кошка твоего соседа. Лысая, на которую у тебя нет аллергии, – неспешно подсказал Аарон, любуясь, как я таращу глаза. – Райана.

Я опустила голову.

– Брайана. Моего соседа зовут Брайан.

– Неважно.

Пропустив последнюю реплику мимо ушей, я только сейчас заметила, что за машиной Аарона скопилась целая вереница автомобилей.

– Садись, давай.

– Не стоит, правда. – В хвост очереди пристроилась еще одна машина. – Мистер Котик прекрасно справляется без меня.

Аарон снова открыл рот, но не успел ничего сказать: раздался пронзительный рев клаксона. Я подпрыгнула с испуга, едва не налетев на распахнутую дверцу.

– Por el amor de Dios![29] – взвизгнула я.

Сглотнув нервный комок в горле, я повернулась и увидела одно из прославленных желтых нью-йоркских такси. За несколько лет жизни в мегаполисе я успела усвоить один урок: не стоит злить местных водителей. Они не стесняются в выражении чувств.

В подтверждение этой теории в нашу сторону полетел поток непристойной брани.

Я обернулась, успев заметить, как Аарон тоже беззвучно ругнулся. На вид он был зол: едва ли не сильнее таксиста.

Очередной нервный гудок – на сей раз куда более визгливый и долгий – ударил по ушам, заставляя подпрыгнуть.

– Каталина, живей! – строго рявкнул Аарон.

Я заморгала, немного сбитая с толку.

– Пожалуйста.

Не успела я расслышать последнее слово, будто вырвавшееся против воли, как мимо нас промчалось желтое размытое пятно, одарив громким воплем «Уроды!» и издевательским сигналом.

Эти два слова: «пожалуйста» от Аарона и «уроды» от таксиста заставили меня торопливо нырнуть в безопасное нутро машины. Я плюхнулась на кожаное кресло и захлопнула дверцу.

Нас тут же окутало тишиной, прерываемой лишь мерной барабанной дробью дождя по корпусу и глухим рокотом двигателя.

– Спасибо, – прохрипела я и застегнула ремень.

Было до ужаса неловко.

Аарон не отводил взгляда от дороги.

– Тебе спасибо, – произнес он с отчетливым сарказмом. – За то, что не пришлось выходить из машины и тащить тебя волоком.

Представив в красках, как это могло бы выглядеть, я ошарашенно уронила челюсть и вытаращила глаза. Однако тут же опомнилась и зло на него посмотрела.

– Как ты вообще додумался до этой бредовой идеи?

– Сам себя спрашиваю, уж поверь.

Ответ был лишен всякого смысла. Щеки опять зарделись.

Отвернувшись от Аарона и глядя на бесконечный поток машин впереди нас, я неловко заерзала в кресле. Однако сразу замерла, услышав, как чавкает одежда, соприкасаясь с кожаной обивкой.

– Ладно… – Я поежилась, съезжая к краю сиденья, насколько позволял ремень безопасности. Опять раздалось хлюпанье. – Отличная машина. – Я кашлянула. – Это от освежителя пахнет так, будто она только что из салона?

Я и сама знала, что освежитель ни при чем – автомобиль был новехоньким.

– Нет.

Хлюпая водой, я съехала на самый край. Выпрямила спину и открыла рот, но так ничего и не сказала, потому что в мыслях было одно: под моей мокрой задницей напрочь гибнет дорогущая обивка.

Зря я его послушала. Не надо было садиться. Дошла бы пешком.

– Каталина, – раздался слева голос Аарона. – Тебе прежде доводилось ездить в автомобилях?

Я захлопала глазами:

– Что? Конечно. С чего такие вопросы?

Я примостилась на краешке пассажирского кресла. Колени почти утыкались в приборную панель.

Аарон окинул меня взглядом, оценивая позу.

– Да, к сведению, – пришлось торопливо добавить. – Я всегда так езжу. Люблю смотреть на дорогу с близкого расстояния. – Я притворилась, будто разглядываю окружавшие нас автомобили. – Обожаю час пик. Он такой…

Машина вдруг рывком остановилась, и меня швырнуло вперед. Глаза закрылись сами собой. Я уже почувствовала на вкус пластик с деревом, которым была обшита приборная панель, но что-то уберегло меня от удара.

– Господи… – раздалось над ухом.

Рискнув приоткрыть один глаз, я увидела, как наперерез нам проезжает грузовик из доставки. Я открыла и второй, решив глянуть, отчего не пересчитала лицом все выпуклости на приборной панели.

Чуть ниже шеи… хотя ладно, чего уж греха таить – прямо на груди лежала распластанная пятерня.

Не успела я моргнуть, как меня подвинули назад – решительно, с соответствующим звуковым сопровождением. Лопатки уткнулись в спинку.

– Сиди тут, – велели мне. Пальцы приятно грели кожу сквозь мокрую ткань. – Если переживаешь за обивку, это просто вода. Высохнет.

Аарон говорил столь же раздраженно, как и пять минут назад. Если не злее.

Он рывком убрал руку.

Я сглотнула, схватившись за ремень безопасности, где только что лежала ладонь Аарона.

– Не хочу испортить тебе кресло.

– Не испортишь.

– Ладно.

Я покосилась на него исподлобья.

Блекфорд не отрывал взгляда от дороги, явно посылая лучи проклятия машине, ответственной за маленький инцидент.

– Спасибо.

Наконец мы тронулись с места. В салоне повисла тишина. Аарон сосредоточенно вел машину, я с головой ушла в мысли.

Отчего-то вспомнился разговор с Рози.

«Не думаю, что Аарон так уж плох», – сказала она днем. Почему эти слова пришли мне на ум прямо сейчас? Мистер Само Совершенство вел себя, как всегда.

Только спас меня из-под дождя. И не дал выбить зубы о приборную панель.

Тихонько вздохнув, я прокляла себя за то, что собиралась сделать.

– Кстати, спасибо, что распечатал днем бумаги, – чуть слышно сказала я, мечтая забрать эти слова обратно. Но я умею быть вежливой. По крайней мере, изредка. – Очень любезно с твоей стороны.

От последней фразы я невольно скривилась. Она странно легла на язык.

Я повернулась посмотреть на Аарона. Хищно выдвинутый вперед подбородок немного расслабился.

– Спасибо, Каталина.

Он не отрывал взгляда от дороги.

Ух ты. Гляньте-ка. Оказывается, мы умеем вести цивилизованные переговоры.

Не успела я додумать эту мысль, как по спине пробежала дрожь. Я обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться в мокрых тряпках, в которые превратилась моя одежда.

Аарон щелкнул каким-то тумблером, включив подогрев сиденья. Горячий воздух ласково прошелся по ногам и рукам. Стало теплее.

– Лучше?

– Намного. Спасибо.

Я посмотрела на него с легкой улыбкой.

Аарон повернул голову и глянул на меня с заметным скепсисом.

Кажется, он ждал продолжения фразы.

Я закатила глаза.

– Блекфорд, не бери в голову.

– Ни в коем случае. – Он убрал руку с руля. Как ни странно, в голосе прозвучал намек на усмешку. – Просто интересно: мне радоваться молча или лучше спросить, здорова ли ты?

– Отличный вопрос. Если бы я знала, что ответить. – Я пожала плечами, вовремя прикусив язык, чтобы не отпустить очередную колкость. И вздохнула. – Хочешь честно? Я мокрая, голодная до чертиков и устала как собака. Поэтому на твоем месте я бы радовалась.

– Плохой день?

Усмешка из голоса пропала.

Чувствуя, что меня вот-вот снова затрясет от холода, я поглубже нырнула в сиденье.

– Скорее уж неделя.

Аарон только хмыкнул в ответ. Издал низкий звук, больше похожий на рык.

– Может, тебя удивит, но на этой неделе была готова зверски прикончить разом несколько человек, – призналась я, решив, что наше перемирие – неплохой повод выговориться. – И ты даже не в первых строках списка.

Аарон чуть слышно фыркнул. Раз у нас перемирие, то признаю: мне понравилось. Я спрятала улыбку.

– Я… – Он замолчал, обдумывая свои слова. – Даже не знаю, как на это реагировать. Обидеться или обрадоваться?

– Как пожелаешь, Блекфорд. Тем более еще весь вечер впереди. Успеешь по праву занять первое место в списке моих будущих жертв.

Мы остановились на светофоре. Аарон повернулся ко мне, удивив легкой, непривычно расслабленной улыбкой. Глаза у него были ясными, хмурые складки разгладились.

Мы уставились друг на друга. По спине опять пробежала дрожь.

Наверное, из-за мокрой одежды.

Не теряя ни секунды, будто у него глаза на затылке, Аарон повернулся к дороге в тот самый момент, когда светофор переключился на зеленый.

– Говори, куда ехать.

Удивившись неожиданной просьбе, я огляделась и увидела за окном знакомый проспект.

– О, – пробормотала я. – Мы уже в Бруклине?

Я так увлеклась, что совсем забыла сказать Аарону, где живу. Впрочем, он выбрал верное направление.

– Ты ведь здесь живешь, да? В Северном Бруклине?

– Да, – выпалила я и закивала. – В Бед-Стае[30]. Но… откуда ты знаешь?

– Ты вечно жалуешься.

– Что?

Я недоуменно моргнула.

– Здесь проедем или лучше повернуть?

Откашлявшись, я с запинкой выдавила:

– Да, езжай по Гумбольдт-стрит, потом скажу, куда дальше.

– Хорошо.

Я вцепилась в ремень безопасности. Отчего-то стало жарко.

– В каком смысле я жалуюсь?

– На дорогу, – пояснил Аарон. Я открыла было рот, но он продолжил: – Ты постоянно упоминаешь, что тебе ехать из Бруклина целых сорок пять минут. – Он задумчиво помолчал. – Причем возмущаешься почти каждый день.

Я поджала губы. Ладно, допустим, я иногда жалуюсь – только не ему же. Я не виновата, что он все время ошивается рядом. И вообще, никогда бы не подумала, будто Аарон проявляет интерес к чему-то, помимо рабочих дел. Например, к моей персоне.

Аарон неожиданно спросил:

– Кто меня все-таки обошел? В списке твоих будущих жертв?

– Хм… – Я помолчала, удивленная, что он заинтересовался этой темой.

– Хочу знать, с кем соперничаю, – сказал он, заставив на него посмотреть.

Ого, он что, шутит? Господи боже мой, и правда!

Разглядывая его профиль, я настороженно улыбнулась.

– Давай посмотрим. – Хорошо, подыграю. – Значит, так, сперва Джефф. – Я загнула палец. – Потом моя кузина Каро. – Второй палец. – И Джеральд. Куда же без него? – Я уронила руки на колени. – Вот видишь, Блекфорд, ты даже не попал в тройку лидеров. Поздравляю.

Если честно, я и сама этому удивлялась.

Аарон отчего-то нахмурился.

– У тебя проблемы с сестрой?

– Так, пустяки. – Я махнула рукой, вспоминая мамины слова – что этот доморощенный Шерлок Холмс искал доказательств существования моего жениха. – Семейные неурядицы.

Аарон будто задумался. Мы долго ехали молча. Я воспользовалась случаем и выглянула, глядя на размытые улицы Бруклина сквозь текущие по стеклу капли.

– Джеральд – урод, – сказал вдруг мой водитель.

Распахнув глаза, я повернулась к нему. Аарон опять стиснул зубы.

Никогда не слышала, чтобы он ругался.

– Однажды он получит по заслугам. Даже странно, что его до сих пор терпят. Если бы я мог…

Аарон покачал головой.

– Если бы ты мог, то что? Что бы ты сделал?

Аарон заиграл желваками. Он не ответил, поэтому я отвела взгляд, рассматривая проезжавшие машины. Разговор опять зашел в тупик. Я слишком устала, чтобы искать в его словах подтекст.

– Все нормально, я не в первый раз с ним цапаюсь.

– То есть? – странным голосом спросил Аарон.

Решив не обращать внимания, я постаралась ответить как можно честнее, но не вдаваясь в лишние подробности. Не хотелось ни жалости, ни сочувствия.

– С тех пор, как меня поставили начальником отдела, он позволяет себе неприятные выпады в мой адрес. – Я пожала плечами, сложив на коленях руки. – Такое ощущение: он бесится, что человек вроде меня стоит на равной с ним позиции.

– Что значит – «вроде тебя»?

– Ну… – Я выдохнула через рот, отчего стекла в машине на секунду запотели. – Женщина. Сперва я думала, это из-за возраста – мол, я слишком молодая, чтобы возглавлять отдел, и он боится, я не потяну. Это было бы логично. Потом я решила – из-за того, что я иностранка. Ребята иногда высмеивают мой акцент. Однажды я слышала, как Тим насмешливо назвал меня Софией Вергарой. И, если честно, восприняла как комплимент. Мне бы ее фигуру или чувство юмора. Хотя я на свои формы не жалуюсь. Вполне собой довольна.

Во мне нет ничего примечательного. Правда. Особенно там, откуда я родом. Карие глаза, каштановые волосы. Средний рост. Не худая, не толстая. Бедра пышные, грудь – не очень. Таких, как я, – сотни женщин. В общем, я обычная. Отнюдь не модель.

– Было бы неплохо сбросить пару килограммов – пока не получается, – добавила я.

Слева прозвучало странное хмыканье, заставляя опомниться: я не только отвлеклась от темы, но еще и делюсь с Аароном самым сокровенным, хотя он поддерживает разговор из чистой вежливости.

– Как бы там ни было… – Я откашлялась. – Джеральду не нравится, что я занимаю свою должность, и мой возраст и происхождение ни при чем. Так устроен мир. Так было и так будет всегда.

Снова повисла тишина.

Я посмотрела на Аарона, желая понять, о чем он думает: почему до сих пор не читает мне мораль и не попрекает за жалобы. Наверное, ему все равно.

Он буквально окаменел. Стиснул зубы, нахмурил брови.

Впереди мелькнул нужный перекресток.

– О, здесь поверни, пожалуйста, направо, – велела я, отводя взгляд. – В конце улицы.

Аарон молча выполнил указания. Держался он по-прежнему скованно – будто его всерьез задели мои слова. К счастью, впереди показался мой дом, и я не успела спросить, в чем дело.

– Вот туда. – Я указала пальцем. – Дом справа. С темно-красной дверью.

Аарон подъехал и остановился на пустующем месте, каким-то чудом поджидавшем нас прямо возле крыльца. Он заглушил двигатель, и я невольно залюбовалась его размеренными движениями.

Тесный салон автомобиля укрыло тишиной.

Еле сглотнув, я огляделась. Чтобы сосредоточиться, принялась разглядывать бурые камни бруклинской улицы, чахлые деревца по обе стороны дороги и пиццерию на углу, где я иногда обедала, если готовить было лень.

С каждой секундой, что я проводила в машине, тишина давила все сильнее.

Неуклюже отстегивая ремень безопасности и безо всякой на то причины заливаясь краской, я открыла рот:

– Спасибо, я, наверное…

– Ты подумала над моим предложением? – перебил Аарон.

Пальцы на ремне застыли. Я очень медленно подняла голову, встречаясь с Аароном взглядом.

Впервые с тех пор, как села в его машину, я позволила себе по-настоящему на него посмотреть. Изучить внимательно профиль, подсвеченный тусклыми фонарями. Ливень стих, хотя небо по-прежнему хмурилось, словно дало маленькую передышку, самое страшное приберегая напоследок.

Мы сидели почти в полной темноте, и я никак не могла понять, какого цвета у него глаза: густо-синие (значит, он настроен всерьез и по-деловому, чего мне совершенно не хотелось) или яркие (как всегда, перед очередной нашей стычкой). Единственное, я заметила, что он держится довольно напряженно. Плечи расправлены шире обычного. Они занимали едва ли не весь салон. Сейчас Аарон казался до неприличия огромным. Даже сиденье – и то отодвинуто от руля дальше обычного, чтобы впихнуть длинные ноги. Как по мне, там поместился бы еще один человек.

В голове мелькнула дурацкая мысль: не забраться ли к нему на колени и убедиться на личном опыте. Но оформиться она не успела: Аарон откашлялся. Дважды.

– Каталина.

Я встрепенулась, заставляя себя отвести взгляд от его коленей. Что за бред со мной творится?

– Ты… Хочешь писать?

Аарон свел брови и подвинулся в кресле, разворачиваясь в мою сторону.

– Нет, – удивился он. – Наверное, мне лучше не знать, но позволь спросить, с чего ты так подумала?

– Ты стоишь возле моего дома. Прямо напротив дверей. Я решила, может, тебе надо в туалет.

Он набрал полную грудь воздуха и шумно его выпустил.

– Нет, мне не надо в туалет.

Аарон посмотрел на меня с таким видом, будто не понимал, что я до сих пор делаю у него в машине. Я и сама этому удивлялась.

Пальцы наконец справились с пряжкой ремня. Мужской взгляд грозил прожечь во мне дыру.

– Так что ты решила?

Я застыла.

– В смысле?

– Насчет моего предложения. Ты определилась? И, пожалуйста… – Черт возьми, опять эта фраза. – Хватит притворяться, словно не помнишь, о чем речь. Я тебя знаю.

Сердце екнуло, перестав биться.

– Ничего я не притворяюсь, – пробормотала я, хотя так и собиралась сделать.

В свое оправдание могу сказать одно: мне надо выиграть время, чтобы разобраться в ситуации. Оценить ее. Самое главное, понять, зачем ему это нужно.

Почему Аарон решил прийти мне на выручку? Почему упрямится? Терпит мои отговорки? Почему думает, будто вообще способен мне помочь? И говорит об этом так уверенно? Почему…

Просто – почему?

В ожидании очередного саркастичного выпада или кривой ухмылки в ответ на то, что я опять прикидываюсь дурочкой (или даже того, что у него наконец лопнет терпение и он заберет свое предложение обратно), я затаила дыхание. Однако получила совершенно неожиданную реакцию.

Аарон шумно и протяжно выдохнул.

Я моргнула.

– Речь про свадьбу твоей сестры. Я готов тебя сопровождать, – сказал Аарон с таким видом, словно намерен повторить еще сто раз, пока не услышит от меня окончательный ответ.

Будто речь шла о каком-то пустяке. Сущей мелочи, о которой можно не раздумывать. Что-то вроде: «Лина, хочешь десерт?» – «Да, конечно. Мне чизкейк, пожалуйста». Однако предложение Аарона явно с подвохом, и пирожным от него не отделаться.

– Аарон. – Я посмотрела на него. – Ты же не серьезно.

– Почему ты так думаешь?

– Прежде всего, потому что ты – это ты. А я – это я. Речь про нас двоих, Аарон. Ты явно не всерьез, – повторила я.

Потому что иначе быть не может.

– Каталина, я вовсе не шучу.

Я моргнула несколько раз и горько рассмеялась.

– Еще как шутишь. Блекфорд, правда. Я знаю, ты пытаешься найти в себе чувство юмора, но, честное слово, не надо шутить на темы, в которых совершенно не разбираешься. Это не смешно. Уж поверь мне, Аарон. – Я уставилась ему в глаза. – Не смешно абсолютно.

Он нахмурился:

– Я не шучу.

Я застыла, не сводя с него взгляда.

Нет. Неправда. Он не может говорить серьезно. Ни в коем случае.

Запустив руки в мокрые спутанные волосы, я резко откинула их с лица. Пора уходить. И все же я отчего-то не спешила вылезать из машины.

– У тебя есть другие кандидатуры? Получше меня?

Оба вопроса угодили в самое яблочко – я сникла.

– У тебя вообще есть другие варианты? – уточнил он.

Нет. Ни единого. Прямолинейность Аарона уже не казалась хорошей чертой. Щеки вспыхнули. Я промолчала.

– Будем считать, что нет, – продолжил он. – Значит, выбирать не из чего.

Снова меня будто пнули в живот.

Я старалась держать лицо. Правда, старалась. Нельзя, чтобы Аарон Блекфорд хоть мельком увидел, какой жалкой и пристыженной я себя чувствую после его слов.

Как у меня все-таки плохо с мужчинами, если мой единственный вариант – это коллега с работы, который мне даже не нравится.

Однако Аарон прав. Как ни больно признавать, других кандидатов у меня нет. Только Аарон. Его именем ограничивается весь мой список женихов. При условии, что я готова взять его в Испанию.

Хотя…

Господи! Вдруг он правильно понял тот разговор у меня в кабинете! Когда я сказала матери, что моего жениха зовут Аарон.

Нет. Я покачала головой. Ни в коем случае. Быть того не может.

– Не понимаю, зачем тебе это надо, – сказала я со всей искренностью, на которую была способна.

Еще никогда мы не разговаривали столь открыто.

Аарон вздохнул, тихо выпуская воздух из легких.

– А я не понимаю, почему так трудно поверить, что я говорю всерьез.

– Аарон. – С губ сорвался горький смешок. – Мы друг друга не выносим на дух. Это нормально… в мире нет двух более разных людей. Мы совершенно несовместимы. Не можем провести наедине и трех минут без того, чтобы не поссориться и не вцепиться друг другу в горло. С чего ты, черт возьми, решил, будто способен притвориться моим ухажером?

– Мы прекрасно сумеем поладить.

Я сдержала очередной смешок.

– Ладно, а вот это уже весело. Делаешь успехи, Блекфорд.

– Я не шучу. – Он нахмурился. – И я твой единственный шанс, – парировал он.

Maldita sea[31]. Он по-прежнему прав.

Я прижалась спиной к закрытой дверце. Аарон тем временем наносил удар за ударом:

– Или ты хочешь поехать на свадьбу одна?

Господи, он и впрямь верит, что я отчаялась и не знаю, как мне быть?

«Так оно и есть, – добавил мой внутренний голос. – Ты вконец отчаялась и не знаешь, как тебе быть».

– Ладно, – медленно сказала я. – Допустим, я соглашусь с твоим дурацким планом. Приму предложение и возьму с собой. Какая тебе с этого выгода? – Я скрестила на груди руки. Мокрая одежда противно липла к коже. – Я тебя знаю, ты ничего не делаешь просто так. У тебя должен быть мотив. Причина. Цель. Ты чего-то хочешь взамен, иначе не стал бы предлагать. Такой ты человек. По крайней мере, когда дело касается меня.

Аарон дернул головой – чуть заметно, но я все равно увидела. Он долго молчал. Я почти слышала, как скрипят колесики у него в мозгах.

– То же самое я могу сказать и про тебя, – наконец ответил он.

Разве?

– Выражайся конкретнее, Блекфорд. У тебя в семье тоже планируется свадьба? – Я на секунду задумалась. – У тебя вообще есть братья или сестры? А, неважно. В общем, тебе тоже надо найти спутницу?

– Нет, – ответил он. Я так и не поняла, про свадьбу он говорит или про родню. Потом Аарон добавил: – Планируется не свадьба, а другое мероприятие – туда тоже лучше идти с кем-то.

В смысле?

Почему это звучит так… непривычно и странно? Почему мне дико слышать, будто Аарону нужна девушка в сопровождение?

– Я… – Я неловко замолчала, совершенно ничего не понимая. – Тебе нужна спутница? – Я ткнула в него пальцем. – Женщина, готовая притвориться подругой?

– Ну, в отличие от тебя, с шимпанзе я идти не готов. Так что да, женщина. – Он сделал паузу, и хмурая гримаса понемногу разгладилась. – Ты вполне подойдешь.

Я разинула рот и тут же закрыла его, шлепая губами, точно рыба.

– То есть ты хочешь представить меня… – Я ткнула себя в грудь пальцем. – Своей девушкой?

– Я не говорил, что…

– У тебя что, нет подружки? – перебила я. Вопрос вырвался сам собой.

– Нет.

Аарон на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

– И ты ни с кем не встречаешься – даже так, от случая к случаю?

Он снова покачал головой.

– И не заигрываешь?

Он вздохнул:

– Нет.

– Дай угадаю. Не хватает времени?

Я в тот же миг пожалела о своих словах. Но, если честно, меня грызло любопытство. Если он ответит, как-нибудь переживу муки совести.

Аарон пожал плечами и расслабился. Будто сдался. Смирился с тем, что придется говорить, иначе я не отстану.

– Мне хватает времени, Каталина. Более чем достаточно. – Даже в темноте салона я видела, как горят синие глаза. На такую откровенность я не рассчитывала. – Просто я берегу его для женщины, которая того стоит.

Какое самомнение. Нахальство. Даже наглость. Это… возбуждает.

Я покачала головой. Нет. Не могу воспринимать Аарона как сексуального мужчину. Он саркастичный. Самодовольный. Порой сварливый. Спесивый сноб. Но отнюдь не сексуальный. Ни капельки.

– Поэтому ты ни с кем не встречаешься? – удалось мне спросить с равнодушным видом. – Потому что задрал планку выше неба?

Аарон с легкостью парировал удар:

– А почему тебе некого взять на свадьбу?

– Я… – Хотелось бы, чтобы причиной тоже была моя разборчивость, а не простая глупость и неуемное вранье. – Там все сложно. У меня есть на то важный повод.

Я опустила руки на колени, уставившись на приборную панель.

– Всегда есть повод. Если человек говорит, что его нет, значит, врет.

– И какой же повод у тебя? – спросила я, разглядывая темные гладкие вставки, украшавшие салон. – Что заставило тебя предложить роль твоей девушки именно мне?

– Долгая история. – Аарон выдохнул. Устало, как и я. – Намечается один… скажем так, светский прием. Не могу обещать, что будет весело, но у мероприятия благие цели. – Он замолчал. Я тоже не стала ничего говорить, довольствуясь теми скупыми деталями, которые он счел нужным сообщить. – Я потом расскажу подробнее. Если ты, конечно, согласишься.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Аарон словно бросал мне вызов. Дразнил. Предлагал заглянуть в свою неведомую – и не факт, что существующую – личную жизнь. Он знал: я не устою перед соблазном.

Отлично разыграно, Блекфорд.

– Почему я? – спросила, глупым мотыльком потянувшись к свету. – Почему не позовешь кого-то другого?

Не моргнув и глазом, он ответил:

– За все время, что мы работаем бок о бок, я успел убедиться в одном: если кому и хватит безрассудства пойти на подобную авантюру, то только тебе. Ты тоже моя единственная кандидатура.

Не стоило воспринимать его слова как комплимент – ничего приятного в них не было. Аарон назвал меня безрассудной. Но, черт возьми! Его фраза стала последней каплей, увенчавшей день, полный неожиданностей. Узнав, что Аарон тоже нуждается в помощи, я невольно дрогнула.

– Ты же знаешь, что придется лететь в Испанию на три дня?

Короткий кивок.

– Да.

– А взамен с меня – один-единственный вечер? Когда я должна притвориться твоей девушкой?

Аарон снова кивнул. Глаза опять заледенели. Зубы сжались, губы сошлись в тонкую линию. Такое выражение было мне знакомо. Он не раз меня им бесил.

Наконец Аарон сказал:

– Так мы договорились?

Кажется, мы оба спятили.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Я силилась ответить, но губы будто смерзлись. Наконец удалось выдавить:

– Ладно. – Нет, все-таки мы спятили. – Договорились.

В глазах у Аарона мелькнул странный огонек.

– Договорились, – повторил он.

Да, мы определенно сбрендили.

Сделка завела нас в неизведанные дебри. Воздух в машине загустел настолько, что стало нечем дышать.

– Хорошо. О’кей. Ладно. – Я провела пальцем по гладкой приборной панели. – Итак, мы договорились. – Я уставилась на несуществующую пылинку. С каждой лишней секундой, что я проводила в машине, в душе росла тревога. – Надо обсудить уйму деталей. – Не только дату свадьбы, но и тот факт, что он намерен притвориться моим мужчиной. Делать вид, будто испытывает ко мне чувства. – Но давай сперва решим твой вопрос. Когда ожидается прием?

– Завтра. Я заеду за тобой в семь.

Я ошалело замерла.

– Как – завтра?!

Аарон заерзал, отворачиваясь.

– Да, завтра. Будь готова к семи. Не опаздывай, – добавил он. Я была в таком шоке, что даже не стала возмущаться. Он тем временем принялся сыпать распоряжениями. – Надень вечернее платье. – Правой рукой он взялся за ключи в замке зажигания. – А теперь, Каталина, иди домой и отдохни. Уже поздно, тебе не мешает выспаться. – Левую руку он положил на руль. – Остальное сообщу завтра.

Отчего-то его слова долетели до меня с запозданием. Я закрыла за собой входную дверь и только через несколько секунд, когда машина Аарона, взревев, умчалась вдаль, окончательно поняла, во что, собственно, вляпалась.

Завтра я иду на свидание. Фиктивное. С Аароном Блекфордом. И мне нужно вечернее платье!

Глава шестая

Я не паниковала. Ни капельки. По квартире точно прошелся ураган, но я была абсолютно спокойна. На полу валяются вещи? Так и надо!

Разглядывая свое отражение в большом зеркале на стене студии, я недовольно морщилась. Это платье тоже никуда не годится. И дело не в том, что мне нечего носить. Все гораздо проще. Моя проблема (ставшая причиной самой лютой головной боли за последний месяц – а учитывая обстоятельства, это говорит о многом) заключалась в том, что я не знала, куда именно собираюсь.

«Будь готова к семи. Не опаздывай. Надень вечернее платье».

Понятия не имею, почему я не спросила подробности.

Причем уже не в первый раз. Я всегда бросаюсь в омут с головой. Умудрилась запутать свою жизнь в такие узлы, что без посторонней помощи их уже не распутать.

Доказательство номер один: я постоянно вру.

Доказательство номер два: вранье провоцирует новые проблемы. Например, сделку с человеком, который в самых диких снах – точнее, в кошмарах – никак не мог протянуть мне руку помощи или попросить об ответной услуге.

Я заключила сделку с Аароном Блекфордом.

– Loca, – пробормотала я под нос, расстегивая молнию на платье, считавшемся вечерним с большой натяжкой. – Me he vuelto loca. He perdido la maldita cabeza[32].

Выбравшись из платья и бросив его на кровать к остальным, я закуталась в пушистый розовый халат. Мне срочно требовалось успокоить нервы, а ничего уютнее под рукой не было. Или теплый халат – или набить рот печеньем.

Оценив состояние квартиры, я потерла виски. Обычно мне нравилось, что здесь нет лишних стен. Я любила открытое пространство, пусть и крохотное по площади, потому что это Бруклин. Но глядя на бардак, устроенный по всей квартире, я с тоской пожалела, что не выбрала в свое время другое жилье. Со стенами, где беспорядок не распространился бы на соседние комнаты.

Одежда, обувь и сумки валялись повсюду: на кровати, на диване, на стульях, на полу и даже на кофейном столике. Всегда опрятная квартира, заботливо оформленная мною в бело-кремовых тонах с элементами бохо (например, вон тот красивый тканый коврик обошелся мне в целое состояние, до сих пор берет дрожь от его цены), нынче напоминала не жилье, а поле битвы в доме моды.

От отчаяния из груди рвался крик.

Потуже завязав пояс халата, я решительно схватилась за телефон.

До назначенного срока оставалось всего два часа. Я не знала, что делать. Мне нечего надеть. Ни одно платье не подходит. Потому что я тупая дура. Потому что не понимаю, куда иду, а спросить постеснялась.

У меня нет даже номера Аарона, чтобы отправить ему сообщение с криком о помощи или вереницу злобных смайликов, способных отвести душу. Прежде я не испытывала потребности общаться с моим главным врагом.

Однако теперь без него не обойтись.

Бросив телефон на груду смятой одежды, я отправилась в уютный уголок, считавшийся гостиной. Подняв с круглого журнального столика цвета экрю, недавно купленного на блошином рынке, ноутбук, я со стоном села на диван среди мягких подушек, пристроила его на колени и открыла корпоративную почту.

Последний шанс. Может, повезет, и этот трудоголик вечером в субботу будет сидеть за компьютером. В конце концов, наша с ним сделка носит сугубо рабочий характер. Да и как иначе? Мы не друзья. Даже не приятели. Поэтому между нами могут быть исключительно деловые и взаимовыгодные отношения: мол, «ты почешешь спинку мне, а я тебе». Услуга за услугу.

Не теряя времени даром, я открыла черновик письма и принялась печатать.

От: cmartin@InTech.com Кому: ablackford@InTech.com Тема: Уточнить детали! Срочно!

Мистер Блекфорд!

Я слишком злилась на Аарона – да и на саму себя, – чтобы называть его по имени.

В свете последнего разговора жду, что вы раскроете детали предстоящей встречи. Иначе высока вероятность возникновения форс-мажорных обстоятельств, которые приведут к проблемам при реализации нашего контракта.

Я просмотрела все сезоны «Сплетницы» и знала, чем может обернуться неудачный выбор наряда для светского приема.

Как вы, несомненно, понимаете, важно уточнить детали в кратчайшие сроки.

Прошу ответить при первой же возможности.

С уважением, Лина Мартин

Ухмыляясь, я нажала кнопку «отправить», и письмо улетело из почтового ящика. Я уставилась на экран в ожидании ответа.

Когда в третий раз обновила почту, от ухмылки не осталось и следа. На пятый раз шея покрылась капельками пота – в первую очередь потому, что я куталась в зимний халат.

Что, если Аарон не ответит?

Или, еще хуже, он просто меня разыграл? Подло заморочил голову и заставил поверить, будто и впрямь готов помочь. А сам мстит исподтишка?

«Нет, Аарон не из таких», – твердил внутренний голос.

Но почему нет? Я не раз успела убедиться, что он способен на любую низость.

Что я вообще о нем знаю? Что он посещает некие «светские приемы», направленные на «благое дело». Иными словами, ни-чего.

Черт. Мне срочно нужно печенье. Иначе совсем свихнусь.

Когда я с набитым ртом вернулась к ноутбуку, меня ждал ответ. Я с облегчением выдохнула. Откусив еще кусочек, я открыла письмо.

От: ablackford@InTech.com Кому: cmartin@InTech.com Тема: Re: Уточнить детали! Срочно!

Буду через час.

С наилучшими пожеланиями, Аарон.

– Какого черта?..

Договорить я не смогла – печенье попало не в то горло. Я громко закашлялась.

Аарон едет сюда. Ко мне в квартиру. Будет через час. Задолго до назначенного срока.

Налив на кухне воды, я огляделась, оценивая масштаб катастрофы.

– Mierda![33]

Мне-то без разницы, я потом наведу порядок. Но нельзя, чтобы этот бардак увидел Аарон! Ни в коем случае! Лучше насмерть подавиться печеньем, чем дать ему в руки очередной козырь. Ни за что!

Я поставила стакан на стол и принялась за уборку. Один час. У меня в запасе всего шестьдесят минут, и, зная Аарона, ни секундой больше. Надо срочно навести порядок.

Весь этот час ушел на то, чтобы придать квартире относительно презентабельный вид, и на себя времени уже не осталось. Когда раздался звонок, я не успела переодеться и была похожа на гигантского Ферби. Настроение скатилось к отрицательным отметкам.

– Чертов пунктуальный дотоша! – буркнула я под нос, топая к дверям. – Как всегда, минута в минуту.

Я открыла домофон. Пригладила растрепанный пучок на макушке и постаралась успокоиться.

«Он поможет. Улыбайся, – велела я себе. – Без него не получится».

В дверь постучали.

Выждав ровно две секунды, я глубоко вдохнула и нацепила самую милую улыбку из тех, что имелись в запасе.

Ухватившись за ручку, выдохнула и распахнула дверь.

– Аарон, – заговорила я отрывисто. – Я…

Что бы ни собиралась сказать, все слова испарились вместе с вежливой улыбкой. У меня отвисла челюсть.

– Я… – Мысли окончательно разбежались. Пришлось откашляться. – Я… Привет. Ух ты! Надо же…

Аарон уставился на меня со странным выражением лица. Я глупо моргала, надеясь, что не слишком на него таращусь.

Хотя, если честно, никто не удержал бы глаза в орбитах при виде столь неожиданного зрелища.

Потому что передо мной стоял не Аарон. Нет. Кто-то другой. Мужчина, которого я видела впервые в жизни. Он совершенно не был похож на моего скучного коллегу.

Этот Аарон оказался… сногсшибательно красив. Не смазлив, а элегантен. Шикарен. Выхолен. До предела.

Кто это, господи, такой? И где Аарон в серых брюках и унылой рубашке на пуговицах, которую я ненавижу до чертиков? Почему при одном взгляде на него я заикаюсь хуже школьницы?

Проморгавшись, я сообразила, в чем дело. Высокая крепкая фигура была облачена в черный костюм. Не просто костюм – смокинг. Чертов смокинг – ему место на красной ковровой дорожке, но никак не в дверях моей квартиры в Бед-Стае.

Аарон совершенно не вписывался в интерьер. Здесь не место ни черной как смоль прическе, ни накрахмаленной белой рубашке с галстуком-бабочкой, ни пронзительно-синему взгляду, следившему за моей реакцией, ни темным бровям, конечно же, хмуро сходящимся на лбу.

– Ты на кого похож? – выпалила я на одном дыхании. – Это что, шутка? Аарон, я же говорила, ты совершенно не умеешь шутить.

– На кого я похож? – Он окинул меня взглядом с головы до ног несколько раз. – Я?!

Аарон переменился в лице, будто не веря собственным глазам.

– Ага. – Я вдруг ощутила себя раздетой догола. – Что-то не так? – спросила я почему-то громким шепотом.

– Чувствую себя обязанным задать тот же вопрос. Я, конечно, выразился весьма размыто… – Он ткнул в мою сторону длинным пальцем. – Но думал, тебе хватит ума понять, что мы идем не на пижамную вечеринку.

Я сглотнула. Уши запылали. Однако я упрямо мотнула головой. Все нормально. Этот Аарон мне знаком. С ним я справлюсь, в отличие от незнакомого типа в смокинге, от которого захватывает дух. С тем я даже не представляю, как разговаривать.

Я расправила плечи.

– Думаешь, надо переодеться?

Подобрала подол розового халата, чувствуя себя донельзя глупо, но запрещая об этом думать. Лучше спрятать стыд под напускной бравадой.

– Не хотелось бы слишком наряжаться на вечеринку, о которой ты говорил. Как думаешь, там будут подавать закуски?

Аарон на секунду задумался.

– Ты еще не сварилась? В толстом плюшевом халате – летом!

– Ого, какие глубокие познания в тканях у человека, чей гардероб состоит из одинаковых брюк и рубашек.

На лице у него мелькнула странная эмоция, я не успела ее опознать. Аарон на короткий миг закрыл глаза.

Он был до крайности раздражен и быстро терял терпение. Уж кому, как не мне, знать.

Ничего не выйдет. Наша сделка обречена на провал.

– Во-первых, – начал Аарон, беря себя в руки, – хватит на меня пялиться.

Щеки окатило жаром.

– Во-вторых, ты раскритиковала мой костюм, а теперь ругаешь чувство стиля. И вообще, ты собираешься меня впустить или ты всегда держишь гостей за дверью?

– Какой из тебя гость? – Не скрывая раздражения, я развернулась и ушла, оставив Аарона в дверях квартиры. – Сам напросился, – бросила я через плечо. – Значит, найдешь дорогу. Вроде взрослый мальчик.

Что я несу? Какой еще «взрослый мальчик»? Я зажмурилась, радуясь тому, что Аарон не видит моего лица.

Не в силах поверить, что назвала его «мальчиком», я направилась в кухню и открыла холодильник. Прохладный воздух немного меня взбодрил, но легче не стало. Я разглядывала полки целую минуту, а когда повернулась, сумела нацепить фальшивую улыбку.

Аарон Блекфорд стоял, прислонившись боком к островку, отделявшему кухню от гостиной. Синие глаза были направлены куда-то в область моих коленок. Он все еще рассматривал халат.

Под его взглядом становилось неуютно, хотя я была у себя дома, он же – без приглашения заявился в гости. Все время вспоминался подслушанный разговор с Джеффом и как Аарон чуть не швырнул в меня подарком, потом постоянно сыпал язвительными замечаниями и упреками.

Рози права – я слишком злопамятная. Я лелею обиду так, словно от нее зависит моя жизнь. Как будто она дверь посреди океана, а спасательной шлюпки не предвидится.

– Не самый подходящий наряд для лета, – кивнул Аарон на халат.

Он не ошибся. Я почти сварилась, но ничего уютнее не нашлось.

В подражание ему я облокотилась о кухонный стол у меня за спиной.

– Ладно, Анна Винтур[34], тебе чего-нибудь налить? Или ты навешаешь мне других комплиментов?

Губы у него дернулись, сдерживая улыбку. Я, со своей стороны, ничего смешного не видела.

– Можно воды? – Он не шелохнул ни одной мышцей, кроме губ, где пряталась улыбка.

– Знаешь… – Я вытащила из холодильника бутылку и поставила перед ним. Вторую взяла себе. – Ты мог просто ответить по почте. Необязательно было приезжать так рано.

– Знаю. – Кто бы сомневался. – Я оказал тебе услугу, приехав раньше времени.

– Услугу? – Я нехорошо прищурилась – Хотел оказать услугу, привез бы чурросы[35].

– Постараюсь запомнить, – ответил Аарон совершенно серьезным тоном. Не успела я открыть рот и спросить, что это значит, как он продолжил: – Почему ты просто не позвонила вместо того, чтобы слать столь витиеватые письма? Сэкономила бы нам обоим время, мисс Мартин.

Последняя реплика сопровождалась хмурым взглядом.

Ха, так и знала, что задену мистера Блекфорда за живое.

– Ладно. Во-первых, я не просила тебя приезжать. Сам решил. – Я открыла бутылку и глотнула воды. – Во-вторых, как бы я тебе позвонила, если у меня нет твоего номера, а, умник?

Я уставилась на него поверх горлышка.

Аарон недовольно свел брови.

– У тебя должен быть. На последнем тренинге по сплочению коллектива мы все обменивались телефонами. У меня твой номер есть. И остальные тоже.

Я медленно опустила бутылку и завинтила крышку.

– Ну, я твой не записала. – Решила не сохранять номер Аарона из чистой вредности. Зря, конечно, но это дела не меняет. – Зачем он мне сдался?

Аарон задумался и чуть заметно качнул головой. Он выпрямился, оттолкнувшись от кухонного столика.

– Так что за срочный вопрос? – наконец вспомнил он о причине визита. – Какие детали тебе вдруг понадобились?

– Блекфорд, я не могу одеться, не зная, куда мы идем, – пожала я плечами. – Мы же не в реалити-шоу.

– Я ведь говорил. – Одна из бровей выразительно поползла вверх. – Светский прием.

– Это все, что ты сказал. – Я поставила бутылку и скрестила руки. – Мне нужны детали. Давай подробнее.

– Вечернее платье, – упрямо ответил синеглазый мужчина. – Этого достаточно.

Я стиснула пальцы на вороте пушистого халата.

– Достаточно? – медленно переспросила я.

Аарон кивнул:

– Да.

Я усмехнулась, не веря собственным ушам. Он искренне считал, будто прав.

– Аарон, хватит отвечать одним словом.

Особенно когда сам нарядился так, точно едет на гала-концерт в Верхнем Ист-Сайде, где люди чмокают друг друга в щеки и рассказывают, как отдыхали в Хэмптоне. В моем гардеробе, разумеется, подходящих платьев не найдется.

– Что непонятного в словах «вечерний наряд»? – Он рассеянно поправил рукав смокинга. – Обычное платье для вечернего мероприятия.

Я моргнула.

– Ты правда мне это объясняешь? Да ты просто… – Я стиснула кулаки, чувствуя, что вот-вот и впрямь в него чем-нибудь швырну. – Р-р-р…

Аарон засунул руки в карманы брюк – выглядит он в смокинге до ужаса привлекательно и стильно.

Меня, видимо, совсем перекосило, потому что взгляд у него вдруг смягчился.

– Это благотворительный бал. Сбор средств, который проводится каждый год, – пояснил он.

Я приоткрыла рот, впитывая информацию.

– Мы поедем в Манхэттен, на Парк-авеню.

Нет, нет, нет, нет! Звучит слишком пафосно.

– Там строгий дресс-код. Смокинги и платья. Так что нужен вечерний наряд. – Он с сомнением прошелся по мне взглядом с головы до ног. – Как я и сказал.

– Аарон, – процедила я сквозь зубы. – Mierda. Joder[36]. – Испанские ругательства сами летели с языка. – Сбор средств? Благотворительный бал? Это же… мероприятие высшего разряда. – Я затрясла головой, чуть не размотав пучок на затылке. – Настолько высшего, что там даже подтираются стодолларовыми банкнотами. И – нет, я не хочу тебя ругать, но, господи… – Я поймала себя на том, что хожу взад-вперед по кухне. – Было бы неплохо предупредить меня заранее! Ты же мог сказать вчера? Я бы тогда с утра поехала в магазин. Взяла бы пару платьев на выбор. А сейчас даже не знаю, что делать. У меня есть пара вещей, однако не уверена, что они годятся.

Было уже больше шести вечера, и…

– Ты купила бы платье? Ради меня? – Аарон на мгновение открыл рот, обретая растерянный вид, совершенно ему не свойственный. Впрочем, он тут же опомнился.

Я перестала расхаживать по комнате.

– Да. – Чему так удивляться? – Конечно. Во-первых, мне не хотелось бы выглядеть на твоем «благотворительном балу», – процитировала я, – как последний клоун. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть чувство достоинства.

В глазах Аарона по-прежнему горел странный огонек, заставляя нервничать.

– А во‐вторых, не хотелось бы, чтобы ты в отместку тоже надел бог весть что на свадьбу моей сестры – просто назло мне. Или вовсе отказался ехать, сославшись на нарушение этикета, хотя я уже настроилась брать тебя в Испанию… – Я замолчала, на миг потеряв дар речи. – Ты ведь нужен мне, помнишь?

Последняя реплика вырвалась сама собой. Я опомнилась, однако было уже поздно.

– Никогда так не сделаю, – ответил Аарон, застав меня врасплох. – Я не откажусь. Мы ведь договорились.

Чувствуя неловкость, я отвела глаза. Лучше смотреть на его руки, которые он вынул из карманов.

– Я никогда так не поступлю, Каталина, – повторил он. – Что бы ты ни устроила. Хотя знаю, ты способна на многое.

Последняя фраза прозвучала с нескрываемым сарказмом, нарочно, чтобы меня позлить и заставить огрызнуться. По какой-то причине я промолчала. На первый взгляд Аарон говорил искренне, только мне все равно чудился подвох. Вечно вспоминалась история нашего знакомства. Стычки, упреки, замечания… Маленькие шпильки, которые мы постоянно отпускали, чтобы не забыть, как сильно друг друга недолюбливаем.

– Как скажешь, Блекфорд. – Я себе не верила, но пусть так. – У нас нет времени на споры. – Рассеянно потерла шею под халатом. – Просто… чувствуй себя как дома. А я посмотрю, что можно подобрать для этого твоего «благотворительного бала».

Я подошла к Аарону. Он своей крупной тушей перегораживал проход в гостиную. Остановившись в одном шаге, посмотрела на него и выразительно выгнула бровь, молча прося подвинуться. Аарон, возвышаясь надо мной на целую голову, пристально меня рассматривал. Особенно горло и ключицы. То место, где я терла кожу.

Наконец синий взгляд со странным блеском вернулся к моему лицу.

Мы стояли рядом, я босыми ногами почти упиралась в носки его начищенных ботинок. Дыхание вдруг участилось. Грудь выпятилась вперед.

Я стойко терпела взгляд.

Аарон будто стал крупнее. Подрос на пару сантиметров. Прибавил в росте и в плечах. В смокинге он выглядел мужчиной, перед которым трудно устоять. Хотелось любоваться им, упиваясь каждой деталью, неожиданно открывшейся в его облике.

Аарон рассеянно высунул кончик языка и провел им по нижней губе. Она заблестела в свете кухонных ламп.

Под толстым дурацким халатом я вконец взопрела. Стоя вплотную к Аарону, я почти задыхалась – не только от жары, но и от его мощной ауры.

Усилием воли подняла голову и снова поймала взгляд. Аарон все еще рассматривал меня, что-то пряча в глазах. Прошло мгновение, и могу поклясться – он качнулся в мою сторону: самую малость, на долю миллиметра. А может, просто почудилось?

Неважно.

– Я говорю серьезно, – произнес он низко, приглушенно, почти хрипло с такого расстояния.

Рациональные мысли давно разбежались, однако я поняла, о чем он.

Аарон тихо выдохнул, и я почувствовала в его дыхании запах мяты.

– Никогда не стал бы тебе мстить. Я ведь знаю, как для тебя важна эта свадьба.

Искренность, звучавшая в его словах, шокировала сильнее, чем расстояние между нашими телами. Губы приоткрылись, желудок стек куда-то вниз.

– Я не отказываюсь от своих слов. Никогда.

Это что – Аарон Блекфорд пытается меня успокоить? Гарантировать, что, вне зависимости от наших с ним отношений, он исполнит обещание? Честно сдержит слово? Не обманет в самый последний момент? Нет, правда? Потому что, судя по голосу, так оно и есть. Либо он читает мысли – чего ужасно не хотелось бы, – либо Рози права насчет него.

Получается, Аарон и впрямь неплохой человек.

Может, я в нем ошиблась? И как теперь быть? Чем дольше я стояла практически вплотную к нему, тем сильнее кружилась голова и приливал к щекам жар, тем труднее было мыслить.

– Каталина, ты понимаешь меня? – спросил Аарон с нажимом.

Накатила новая волна жара.

«Нет, – хотелось сказать. – Я совершенно тебя не понимаю».

Горло дернулось. Голосовые связки онемели. С губ сорвался странный звук, заставляя громко откашляться.

– Мне пора, – кое-как выдавила я. – Если ты не против, пойду одеваться. А то опоздаем.

Одним плавным движением, удивительным для мужчины его габаритов, Аарон отодвинулся. Он отошел в сторону, но со своим ростом и плечами по-прежнему занимал все пустое пространство моей тесной квартиры. Его было слишком много. Из-за этого меня трясло и покалывало. Особенно когда я проходила мимо и случайно задела его плечом.

Лицо запылало. Ноги подкосились, кожа взмокла.

Надо поскорей снять проклятый халат. Я потерла шею. Из-за него я вспотела и вся горю.

Лучше думать о чем-то другом.

Например, какое выбрать платье. Лишь бы не об Аароне. Не о смокинге. И мятном дыхании. Или его груди. Или любых других частях тела. И уж тем более не о последних словах.

Однако взгляд все равно косил в его сторону.

Хватит!

Добравшись до шкафа, я распахнула дверцы. Роясь в поисках подходящего наряда, понемногу успокаивалась.

Выудив из недр гардероба единственную вещь, которая могла меня спасти, я схватила туфли на высоких каблуках, припасенные на особый случай, еще пару мелочей и направилась в ванную.

По дороге я искоса глянула на Аарона. Тот, уставившись в телефон, топтался возле синего дивана, полностью заслонив его из виду. Когда я проходила мимо, даже не поднял головы.

Вот и славно. Пусть лучше занимается делом, чем шныряет по всей квартире и отвлекает меня своей мощной фигурой.

Это все смокинг. Только им и можно объяснить неожиданную реакцию.

– Я… пойду переоденусь, – сказала я через плечо мужчине, который занял собой всю квартиру. – Чувствуй себя, как дома.

Оказавшись в помещении, надежно обнесенном стенами, я наконец смогла выдохнуть. Стало прохладнее. Дверь не запиралась, поэтому просто прикрыла ее плотнее, повесила платье на душевую стойку и принялась делать прическу.

Спустя целую вечность – хотя времени ушло совсем немного – я наконец осталась довольна полученным результатом. Женщина, глядевшая из настенного, в полный рост зеркала, которое удачно стояло в ванной, была одета в платье до самого пола без рукавов. Цвет – между черным ониксом и густо-синим. Покрой и ткань довольно просты, особенно для вечернего наряда, однако благодаря разрезу на юбке, открывавшему правое колено, я выглядела вполне стильно и изящно. Главной изюминкой платья был вырез – он не показывал ничего лишнего, надежно укрывая грудь под самую шею, но ворот обшили белыми бусинами, имитирующими жемчуг. В общем, платье было восхитительным. Я купила его пару месяцев назад по чистой случайности. Ни разу не надевала и вообще забыла, что оно у меня есть.

Я пригладила каштановые волосы, спадавшие на плечи. Далеко не идеально, хотя сгодится. Может, накрасить губы красной помадой? Нет, это будет чересчур. Лучше приберечь помаду для настоящего свидания.

Я тихо выдохнула. В груди неприятно кольнуло.

На свидания я не ходила целую вечность. Не потому, что считала себя унылой уродиной. Когда я перебралась в Нью-Йорк, то по первой поре знакомилась с мужчинами, потом перестала. В чем смысл, если со мной определенно что-то не так? Я уехала из Испании, но доверять мужчинам так и не научилась. Эта способность осталась в прошлом, за океаном.

Глядя на себя в зеркало, поняла, что давно не наряжалась и не делала красивых причесок. Наверное, зря.

Странно. Шесть лет назад я обещала себе больше ни о чем не жалеть. Не идти этой дорогой.

Тогда откуда эти мысли? И как вообще до такого дошло: что я навожу красоту впервые за много месяцев, причем ради человека, который этого не заслуживает? Ради фальшивого свидания. Ради делового соглашения. Господи, как я докатилась до того, что мне нужен фиктивный ухажер?!

Не зря боялась. Прошлое меня так и не отпустило. Я…

В дверь постучали, возвращая в реальность и заставляя вспомнить, что снаружи меня ждут. Причем нетерпеливо, если судить по громкому стуку.

– Каталина, ты долго? – прозвучал из-за двери печально знакомый голос. – Ты сидишь там целую вечность.

Я посмотрела на часы, стоящие на полке. Шесть сорок пять. Оставалось пятнадцать минут до назначенного срока, когда Аарон должен был за мной заехать. Я покачала головой.

В дверь снова постучали. Сильнее и нетерпеливее.

– Каталина?

Я решила отмолчаться. Аарону надо показать, что не всегда можно добиться своего силой. Вдобавок у меня в запасе еще пятнадцать минут. Точнее, четырнадцать.

По-прежнему чувствуя в груди растущую трещину, я просунула правую ногу в туфельку и, поставив ее на крышку унитаза, принялась застегивать ремешок.

Потом, не торопясь, то же самое проделала с левой туфлей. Оставалось еще несколько минут, и я решила…

В дверь больше не стучали. Она распахнулась, заставив меня подпрыгнуть с испугу и явив за собой крайне взволнованного мужчину.

Аарон прикипел глазами к моему лицу.

– Каталина! – В синих омутах плескалась ярость. – Почему ты не отвечала, когда я тебя звал? Ты здесь уже целый час!

Взгляд прошелся по моему платью, с каждой секундой леденея. Аарон стиснул зубы, поднимая голову и снова глядя мне в лицо.

Он что… совсем псих?!

Голосок в мыслях сдавленно пискнул. Аарон, судя по недовольной гримасе, успел сто раз пожалеть о своем приглашении. Стараясь не замечать, как слабеют ноги, я нащупала в себе первую попавшуюся эмоцию. Ту самую, которая накатывала всякий раз, стоило Блекфорду оказаться рядом.

– Аарон Блекфорд! – прошипела я. – Ты что, черт возьми, творишь? – От гнева раздуло грудь. – Стучать не умеешь?

– Я стучал, – резко ответил он в тон. – Два раза.

Хриплый голос эхом пронесся по ванной.

– А если бы я была голой?!

Аарон переступил с ноги на ногу, не отпуская ручки. Он вцепился в нее так, что рисковал оторвать.

– Ты вполне одета, – сказал он по-прежнему резко.

На лицо еще больше набежала тень. Мы молча уставились друг на друга.

Чем дольше затягивалась пауза, тем сильнее мокли у меня ладони.

Господи, что происходит?

Сердце торопливо билось. Воздух буквально искрил от непонятного напряжения.

Я начинала задыхаться. Сильнее, чем тогда, в кухне. Настолько, что вконец утратила бдительность, и в голову полезли нехорошие мысли.

– Что-то не так? – Я рискнула заговорить, но голос прозвучал надсадно.

Аарон покачал головой. Коротко, один раз. И снова пробежался взглядом по моему телу.

– Ты нашла платье.

– Нашла, – призналась я, быстро опуская голову. – Так давно не ходила на свидания – совсем про него забыла. – Аарон опять изменился в лице, и я поняла, что сморозила глупость. – Ладно, неважно. Все равно не стала бы надевать его на свидание. В общем, ничего другого у меня нет. Надеюсь, сгодится.

Я провела мокрыми ладонями по бокам, стараясь не оставить пятен.

Аарон стиснул зубы.

– Сойдет.

Сойдет?

Не знаю, какой реакции я ждала, но ответ, надо сказать, меня задел.

– Ладно. – Я отвела взгляд, стараясь не ронять плечи. – Тогда пойдем.

Аарон стоял на месте, не произнеся ни слова.

– Идем, – повторила я, выдавливая улыбку. – Ты же не хочешь опоздать?

Через пару секунд Аарон все-таки отодвинулся с дороги и, слава богу, отвернулся, потому что лишнего внимания я бы уже не выдержала.

Я вышла из ванной, стараясь соблюсти два условия. Во-первых, ни в коем случае не задеть Аарона плечом. Во-вторых, не обижаться на его слова, ведь для этого нет никаких причин.

Глава седьмая

Мы ехали молча минут пятнадцать – самая долгая четверть часа на моей памяти. Наконец я поняла, что больше не выдержу.

Конечно, настроения для светских бесед у меня не было, а ждать, когда Аарон разговорится, бесполезно – скорее обнаружат проход в Нарнию. Но если мы и дальше будем сидеть в гнетущей тишине, то я выпрыгну из машины.

– Значит, сбор средств? – Мои слова прозвучали слишком громко для тесного салона.

Аарон кивнул, не отрывая взгляда от дороги и обеими руками держась за руль.

– Ради благотворительности?

Он кивнул снова.

– Проводится не первый год?

Тихое «угу» в ответ.

Если он и дальше будет молчать, я не стану выпрыгивать на ходу – лучше выпихну его из машины.

– И… – Надо придумать вопрос, который потребует развернутого ответа. – Каким образом будут собирать средства?

Аарон надолго задумался. Я уже примерилась, как вытолкну его за дверь.

– На аукционе.

Наконец-то!

– А что будут выставлять? – Я принялась теребить простенький золотой браслет на запястье. Тишина. – Предметы искусства? – Я крутанула браслет на руке. – Купон на уроки игры в гольф? – Еще один оборот. – Яхты? – Я посмотрела на Аарона. Тот словно не слышал. – Трусы Элвиса?

О, хоть какая-то реакция! Аарон бросил на меня изумленный взгляд и снова уставился на дорогу.

– А что? – Я пожала одним плечом. – Да будет тебе известно, на аукционе один раз уже выставляли грязные трусы, в которых Элвис играл концерт в семидесятые.

Аарон покачал головой. Как педант и чистюля он, видимо, был возмущен до глубины души. Однако по-прежнему молчал, поэтому меня понесло.

– Не волнуйся. Их так и не купили. – Я выжидающе уставилась на его профиль. Никакой реакции. – Даже не стали торговаться, – уточнила я. – Правда, если честно, я не очень хорошо знаю, как проходят аукционы. – Снова тишина. Ну и ладно. – Наверное, грязные трусы Элвиса никому не нужны. – Я фыркнула. – Если честно, это даже хорошо. Видимо, наше общество не совсем еще потеряно.

У Аарона дернулась мышца на подбородке.

– Кому может понадобиться чужое белье? А самое жуткое – зачем? Чтобы вставить в рамочку? – Я выразительно скривилась. – Представляешь – приходишь к кому-нибудь в гости, а там над диваном висят в рамке грязные трусы. Или лучше в туалете?

Аарон мельком глянул на меня. В глазах читалось удивление.

Наконец он заговорил:

– С тобой никогда не знаешь, чего ждать.

– В смысле?

Я нахмурилась. Аарон чуть заметно покачал головой:

– Никогда не знаю, что ты скажешь в следующую минуту. – Он говорил почти задумчиво. – Ты вечно умудряешься застать меня врасплох. А это, представь себе, немногим удается.

Хм…

К чему мне эта информация? Может, принять ее за комплимент? Хотя нет, вряд ли – я только что несла чушь про грязные трусы. Комплиментом быть не может. Тем более из уст Аарона.

– Что ж, я еще много чего могу сказать, – улыбнулась я. – И не только про чужое грязное белье.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Аарон.

– Разумеется, если ты не захочешь потратить это драгоценное время на то, чтобы рассказать мне о том, что нас ждет. – Я выждала несколько секунд. – Ты мог бы объяснить, зачем я нужна и с какой целью мне притворяться твоей подружкой. Для начала.

Аарон крепче ухватился за руль. Я заметила только потому, что не спускала с него глаз.

Он по-прежнему не проронил ни слова.

Я нахмурилась, начиная понемногу злиться.

– Ты говорил, что все расскажешь, если соглашусь идти.

– Разве?

– Да, – ответила я, не понимая, к чему такая таинственность. Хотя… это же Аарон. Чего еще ждать?

Аарон поудобнее перехватил руль. Смокинг натянулся на плечах. Я невольно приклеилась к нему взглядом, на секунду отвлекшись. Меня вновь накрыло тем же странным чувством, что и в квартире.

Аарон дурманил мне голову. Своим присутствием, близостью, внешним видом. В какой-то степени это логично: раз он молчит и не дает повод высказаться, остается одно – пялиться на него, потому что он заполняет собой все свободное пространство. Взгляд невольно скользил по его рукам, плечам и профилю – строгому и убийственно серьезному. Аарон не улыбался – он, кажется, вообще не умел этого делать, хотя прежде я не замечала за ним такой особенности.

Я поняла, что причина не только в смокинге.

Раньше я не видела, насколько он красив. Нет, я, конечно, находила его симпатичным. Однако стоило вспомнить язвительный кислый характер – и остальное отступало на задний план. Впрочем, правды не отнять, а она заключалась в том, что Аарон воплощал собой все те черты, которые мне нравятся в мужчинах. Нравятся не осознанно, а исподволь. Из чувства противоречия, наверное. Аарон был высоким – он возвышался надо мной на целую голову. Подтянутый, уверенный в себе. Сдержанный, без лишней суеты в движениях. Светлокожий, с темными волосами, а глаза – на удивление яркие и густо-синие, каких я прежде не встречала.

Через силу отвернувшись, мысленно отругала себя за то, что теряю голову. К чему эта ерунда? Надо обсудить важные вопросы. Некогда думать о том, какие кубики скрываются под черным смокингом. Чтоб ему гореть синим пламенем.

– Блекфорд, хватит ломаться. Хотя ладно, – сказала я, поняв, что так и не дождусь от Аарона обещанных объяснений. – Я сама угадаю, зачем нужна. – Лучше так, чем думать о всяких глупостях. – Ну, начнем?

Тишина.

– Ладно. Будем считать, ты согласен. Итак… – Я заерзала на сиденье, разворачиваясь к Аарону всем телом. – Зачем я здесь? Дай-ка подумать… Например, чтобы прикрыть тебя перед чокнутой бывшей подружкой? – Слишком банально, но надо с чего-то начинать. – Ты, кстати, похож на человека, за которым могут гоняться психованные дамочки.

Аарон искоса глянул на меня и наморщил лоб.

– В каком смысле? – Снова уставившись на дорогу, он покачал головой. – Нет, молчи. Мне лучше не знать.

– Так, ладно. Будем считать, что «нет». Значит, дело не в психованной подружке. – Я задумчиво взялась за подбородок. – Хм-м-м… А если тебе нужно не прикрытие… – Я постучала по щеке пальцем. – Что, если я должна вызвать у кого-то ревность?

– Нет, – быстро ответил он.

– Точно? – Я пошевелила бровями. – А может, все-таки хочешь отомстить бывшей подружке? Показать ей, чего она лишилась? Разжечь искру страсти?

– Я сказал, нет. – Аарон заметно напрягся.

– Ладно, ладно, поняла. Успокойся, Блекфорд. Только не нервничай.

Он дернул губами. Уж не знаю, прятал ли улыбку или злую гримасу.

– Тогда не берусь гадать, – протянула я, наслаждаясь игрой. – Это ведь не может быть… О, точно! Безответная любовь? Так, признайся? – Я сложила ладони перед грудью. – Кто-то не замечает твоих тоскующих щенячьих глазок! Хотя нет, постой. Это совсем не в твоем духе. – Я склонила голову набок, осененная неожиданной идеей. – Ты ведь знаешь, что если женщина тебе нравится, не надо морозить ее убийственным взглядом? «Щенячьи глазки» – это, конечно, слишком, но если кто-то запал тебе в душу, надо просто…

– Нет! – выдал Аарон, перебивая меня. – Ты нужна не за этим. – Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. – Каталина, я не люблю игры.

Я уронила руки на колени.

– Ты про эту конкретную игру или вообще? – Я замолчала, гадая, чем он недоволен. – Или ты про ролевые игры? Ну, которые в постели…

Я прикусила язык, не веря собственным ушам. Поверить не могу, что сказала это вслух. Причем не кому-то – а Блекфорду!

Он, кажется, тоже не поверил, потому что издал звук, удивительно похожий на смешок. Правда, слегка задушенный.

– Ты… – Аарон ошарашенно замотал головой. – Господи, Каталина!

Сморщив лоб, я разинула рот, собираясь ответить, но Аарон меня опередил:

– Если я прекращаю отношения с женщиной, то раз и навсегда. – Голос упал как минимум на октаву, рокоча в салоне. – А если мне кто-то нравится, то я стараюсь сделать так, чтобы об этом стало известно. Рано или поздно. – Аарон не глядел на меня, смотря только на дорогу. – Не стал бы использовать ни тебя, ни других женщин ради подобной дурости. Как ты уже говорила, я взрослый мальчик.

В лицо бросилась волна жара. Я покраснела. Залилась краской до самых ушей – вряд ли тональный крем сумел скрыть густой румянец. Я отвела взгляд.

– О. Ладно. – Ужасно хотелось потрогать лицо – впрямь ли оно такое горячее, каким кажется. – Понятно.

Ничего мне не понятно. В первую очередь, почему от его слов в голове поднялся настоящий сумбур. Тем более, почему он обратился ко мне за помощью, если он не играет ни в какие игры.

Я вообще ничего не понимала в том, что касается этого человека. Особенно, почему тело вдруг предает меня и устраивает всякие глупости вроде румянца во все щеки и волны обжигающего жара.

Я отвернулась к окну, глядя на исчезающие вдали огни ночного города.

– Ты обещал рассказать о вечере, если я соглашусь с тобой ехать. – Я сглотнула, не желая выдавать, как отчаянно хочется знать, что меня ждет. – Если мы… если мы поможем друг другу.

– Ты права, – сказал Аарон и опять надолго замолчал. Я не стала поворачиваться. – В колледже я играл в футбол, – неожиданно признался он, заставая меня врасплох.

Я натужно вцепилась в ремень безопасности, еле сдерживая рвущиеся с языка ругательства.

Ладно, это не объяснения. Не на такой ответ я рассчитывала. Но эта первая фраза от Аарона, не связанная с работой, за все два года нашего знакомства. Если уши меня не обманывают, Аарон решил пооткровенничать впервые на моей памяти. Железобетонная поверхность дала трещину. Захотелось вдарить по ней кувалдой и разнести ко всем чертям.

– Футбол? Тот, который в шлемах и с мячом, похожим на дыню? – вместо этого уточнила я.

Я не очень хорошо разбираюсь в футболе, вдобавок я из других краев. Надо бы удостовериться, что мы говорим об одном и том же виде спорта.

– Да, американский футбол. Тот, который с дыней, – кивнул Аарон. – Я играл дома, в Сиэтле, когда учился в колледже.

– Сиэтл, – повторила я, переваривая новый факт из его биографии. – Это к северу от Вашингтона, верно? Кажется, он упоминался в «Сумерках». Форкс был где-то неподалеку, в нескольких часах езды.

Наверно, я зря заговорила про «Сумерки», но выбирать не приходится – я мало где бывала в жизни и знания по географии черпала в основном из книг и фильмов.

– Да, в тех краях, – сказал Аарон и чуть заметно опустил плечи. Самую малость, на сантиметр. Однако в его исполнении это означало зеленый свет для дальнейших расспросов.

– Итак, наше сегодняшнее мероприятие каким-то образом связано в твоим футбольным прошлым?

Аарон кивнул.

– Меня до сих пор зовут на подобные встречи. Как игрока, но по большей части из-за того, что моя семья участвует в Национальной ассоциации студенческого спорта, – объяснил он, сворачивая на широкий манхэттенский проспект. – Раз в год здесь, в Нью-Йорке, проводится благотворительный аукцион в пользу животных, и туда приглашают всяких знаменитостей.

– И тебя – в том числе? – Надо будет погуглить, что за Ассоциация студенческого спорта, кажется, Аарон многое недоговаривает. – Господи, Блекфорд, ты же не хочешь сказать, что родом из семьи футбольных королей?

Аарон насупился.

– Каталина!

Судя по реакции, другого ответа можно не ждать.

– И твои родственники тоже будут?

– Нет, – сказал он и стиснул зубы, оправдывая мои подозрения.

Гуглить придется немало…

– На сегодняшнем приеме планируют собрать средства, которые пойдут на приют для бродячих животных из Нью-Йорка. Я прихожу всегда, если есть возможность. Рад встретить старых знакомых и вдобавок поспособствовать благому делу.

Я мигом забыла, отчего он не рассказывает о семье. Аарон заботится о благополучии животных? В груди потеплело. Особенно когда я представила, как он тискает своими здоровенными лапищами крохотных щенков, для которых собрали деньги. А еще стоит на футбольном поле. На коленях. В спортивной форме. В тесных штанах. С широченными плечами. И щеки измазаны в грязи…

Жар нарастал, воздуха откровенно не хватало.

– Это… здорово, – выдавила я, стараясь выкинуть лишние мысли из головы. – Очень мило с твоей стороны.

Аарон повернулся ко мне, вскидывая бровь.

Наверное, удивлялся, отчего я такая красная.

Почему я никак не могу взять себя в руки?

– Ты всегда берешь с собой фальшивую подружку? – выпалила я безо всякой задней мысли.

– Нет. – Аарон привычно поджал губы. – Раньше я приходил один. Сегодня впервые иду с девушкой.

С девушкой.

Девушкой?!

Я нахмурилась.

Фиктивной ведь? Не настоящей?

Я хотела поправить его, но он заговорил первым:

– Почти приехали.

Я молча сидела, обрабатывая полученную информацию. Аарон открылся с новой стороны. Позволил мельком заглянуть сквозь трещину в своем фасаде, и меня накрыло странными фантазиями, которые останутся со мной надолго. Их тоже надо переварить.

– Постой, – выпалила я, когда Аарон свернул направо. – Ты так и не сказал, что будут продавать на аукционе. И зачем я нужна?

Автомобиль неспешно подкатил к одному из небоскребов на Парк-авеню. Оглядевшись, я заметила неподалеку парковщика.

Вытаращив глаза, я повернулась к Аарону. Парковщик? Серьезно? Очуметь!

Аарон последний раз глянул на меня, и, клянусь, в его взгляде почудилось нечто волчье, немного дикое.

– Продавать будут меня. – Он склонил голову набок. – Сегодня я – главный экспонат. – Голос тоже звучал непривычно. По рукам побежали мурашки. – Тебе, Каталина, надо сделать на меня ставку.

Я вконец выпучила глаза, а челюсть вовсе уронила на пол. Аарон неторопливо распахнул водительскую дверцу и вышел. Пока я без особого успеха собиралась с мыслями, он обогнул машину, жестом остановив парковщика, ринувшегося открывать мне дверь.

Аарон сделал это сам.

Влажный летний ветерок прошелся по ногам, а синеглазый мужчина, о котором, как выяснилось, я много чего не знаю, протянул мне руку.

– Мисс Мартин, прошу.

Я заморгала. Конечности отчего-то не слушались.

Аарон изогнул краешек губ в ухмылке – ему, кажется, нравилось, что я совершенно сбита с толку. Господи, таким веселым я не видела его ни разу за два года.

– Каталина, хотелось бы успеть до конца приема.

Это высказывание было настолько в духе Аарона – того Аарона, которого я знала, с которым было легко и привычно, который вел себя резко и требовательно, а не водил меня по аукционам, где я должна делать на него ставки, – что я невольно вскинула руку, тут же утонувшую в его ладони.

Аарон помог мне выбраться из машины. Длинный подол платья, пусть и не совсем вечернего, скользнул по ногам. Блекфорд отпустил меня слишком быстро, но на ладони осталось его тепло. Он распахнул передо мной массивную дверь роскошного небоскреба.

Я с трудом шагнула вперед, стараясь удержать в груди заходящееся сердце.

Все будет хорошо.

Переставила вторую ногу.

Сегодня я сделаю ставку на своего фиктивного ухажера. На будущего подставного жениха, чтобы наше соглашение не утратило силу.

Подумаешь, делов-то!

Глава восьмая

Когда Аарон упомянул про аукцион и сбор средств, я представила себе роскошно украшенный зал, битком набитый богатыми стариками. Не спрашивайте почему. Однако я никак не ожидала увидеть открытую площадку на крыше, где у входа нам вручат по бокалу вкуснейшего на моей памяти игристого вина. И где, конечно же, соберутся экстравагантные персоны всех возрастов.

Кто бы знал, что светские круги Большого яблока настолько… красочные?

Разумеется, меня познакомили далеко не со всеми. По большей части мы держались рядом с футболистами всех мастей. Впрочем, после откровений Аарона это было логично. За последний час мне представили двух тренеров, агента, спортивного комментатора и еще несколько влиятельных персон, занимавшихся бог весть чем. Я кивала им с уверенным видом, будто прекрасно разбираюсь в их сфере деятельности. Единственные, с кем мы разговаривали за пределами тесного спортивного сообщества – несколько предпринимателей, но об их корпорациях и холдингах я тоже никогда не слышала.

Незнакомцам Аарон представлял меня как Каталину Мартин, не уточняя, кем я ему прихожусь и чем занимаюсь. Это немного помогало сбросить напряжение и даже искренне наслаждаться вечером.

Я в первый и, скорее всего, в последний раз очутилась на подобном мероприятии. Буду веселиться на всю катушку.

– Аарон, я уже говорила, но повторюсь: как я рада тебя видеть! – Анджела, дама лет пятидесяти, одетая в платье, которое стоило в два-три раза больше моей квартиры, улыбнулась. – Особенно в столь приятной компании.

Щеки у меня запылали, и я отвернулась, делая глоток из длинного высокого бокала.

Мы болтали с ней несколько минут. Все это время я молча, даже зачарованно наблюдала за новой знакомой. От ее изящества и грации бросало в трепет. Вдобавок, в отличие от большинства присутствующих, у нее были добрые глаза. А еще, как выяснилось, именно она организовала сегодняшний вечер, что прибавляло ей лишних очков.

– Так, напомни… – Анджела прищурилась. – Ты же в этом году участвуешь в аукционе? Я не успела проверить окончательные списки.

– Да, конечно, – сказал Аарон за моим плечом.

У нас не было времени обсудить, в чем конкретно заключаются мои обязанности. Когда я наконец собралась с мыслями, мы уже выходили из лифта. В зале мы принялись сновать от одной компании к другой, и я не успела расспросить Аарона о деталях.

– Рада слышать. – Анджела отпила из бокала. – А то, по правде говоря, у меня были сомнения. – Откинув голову, она рассмеялась. – В прошлом году аукцион выдался довольно… напряженным. И весьма занятным.

Аарон рядом со мной пошевелился. Украдкой на него покосившись, я заметила, как он расправляет плечи – ему не нравилось, куда заворачивает разговор.

Интересно.

Анджела тем временем продолжала:

– Хорошо, что ты сегодня не один. Теперь вечер выйдет очень оживленным. – Она повернулась ко мне: – Каталина, дорогая, надеюсь, вы готовы к жесточайшей конкуренции?

Аарон опять пошевелился.

– Какой конкуренции? – переспросила я. Потом вспомнила про слова Аарона: «Тебе, Каталина, надо сделать на меня ставку», – и, кажется, сообразила, зачем я здесь.

Аарон крепче стиснул бокал.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Я с удвоенным любопытством посмотрела на него и только потом повернулась к Анджеле. Та улыбалась с крайне насмешливым видом.

– О, я вовсе не беспокоюсь. – Я растянула губы в точно такой же ехидной улыбке. – Всегда готова к приключениям.

Аарон смиренно вздохнул.

Анджела осклабилась еще шире.

– Что ж, оставлю Аарону честь рассказать тебе все в деталях. – Она подалась ко мне и тихо добавила: – Уверена, что в его исполнении история прозвучит куда более увлекательно. Особенно та часть, про которую лучше никому не знать.

Ого?

Не успела я потребовать разъяснений, как Анджела помахала кому-то позади нас.

– О, там Майкл! Прошу прощения, я обязана с ним поздороваться.

– Разумеется, – по-прежнему скованно кивнул Аарон. Наверное, был рад, что Анджела уходит. – Приятно было увидеться.

– Аналогично. – Я вежливо улыбнулась. – Рада знакомству.

– Уж я-то как рада, Каталина! – Анджела наклонилась и чмокнула меня в щеку. – Не дайте ему сорваться с крючка.

Подмигнув на прощание, она отправилась на другую сторону крыши, где собралась большая часть гостей. Они сновали между высокими столиками и рядами плетеных торшеров, которые служили единственным источником света. Обстановку будто взяли из модного журнала.

Я повернулась к Аарону. Тот глядел на меня, не спуская синих глаз.

Еле сдержав румянец, я откашлялась.

– Блекфорд, я вся внимание. – Я поднесла к губам бокал и наконец допила шампанское, которое цедила последний час. – Кажется, настала пора ввести меня в курс дела.

Аарон на мгновение задумался.

– Наверное, ты уже догадалась, главное событие вечера – аукцион холостяков.

– Аукцион холостяков, – медленно повторила я. – Видимо, для тебя это обычное развлечение по субботам.

Аарон вздохнул.

Я покрутила в воздухе пальцем.

– Продолжай. Хочу знать остальное.

– Вряд ли тут есть что добавить.

Он взвесил в руке свой бокал.

– Уж прости, Блекфорд, но добавить можно много чего. Кроме того, я хочу убедиться, что правильно поняла твои планы.

Он стрельнул в меня взглядом.

Я спрятала улыбку.

– Итак. На аукцион выставляются… как ты сказал: холостяки?

– Они самые.

– И их выкупают одинокие женщины?

Аарон кивнул.

– Деньги, разумеется, идут на благотворительность, – добавила я.

Он снова кивнул.

Я постучала пальцем по подбородку.

– Мне вот интересно… Нет, забудь. Глупости.

Аарон устало взглянул на меня:

– Говори уже, Каталина.

– Когда люди покупают этих самых холостяков… – Я заметила, как он прищурился. На лице у него было написано неприкрытое раздражение. – Что дальше? Что с ними делают?

И снова поджатые губы.

Я не унималась:

– Это же не яхта и не «Порше». На холостяке не прокатишься. – Ладно, прозвучало немного двусмысленно. Прокатиться можно и на мужчине. Если в приватной обстановке… – Не в этом смысле! – торопливо добавила я, когда Аарон изменился в лице. – Я про гонки на скорость. Машины берут, чтобы на них ездить. С мужчинами так не получится. По крайней мере, я не пробовала.

Я покачала головой. С каждым словом меня откровенно несло. У Аарона медленно белели губы.

– Ты понял, о чем я.

– Нет, – ответил Аарон, поднося ко рту бокал. – Я редко понимаю, что ты говоришь, Каталина. – Он поднес правую руку ко лбу. – Тот, кто предложит самую высокую ставку и передаст деньги в благотворительный фонд, получит право на свидание с купленным лотом. Для этого и нужны холостяки.

Постойте-ка, что?!

– Свидание?

Аарон нахмурил брови.

– Да. Свидание.

– В смысле – свидание?

– В прямом. Это когда два человека встречаются в ресторане и ужинают. Или занимаются чем-то еще. – Он выразительно округлил глаза. – Например, катаются на аттракционах в парке.

Я разинула рот.

Да он издевается!

– Очень смешно. – У меня вспыхнули щеки. Однако смущаться было некогда. – То есть мы с тобой будем должны… Ну, ты понял?

– Что именно?

– Пойти на свидание? – пояснила я вполголоса, чтобы нас не услышали. – Я знаю, я подставной участник. Но нам все равно придется выполнять условия аукциона? Ты говорил, я должна сделать на тебя ставку, вот я и… ну, ты понял.

Судя по кислой гримасе Аарона, мои слова ему откровенно не нравились. Он медленно дернул кадыком, будто проглотив очередную гадость.

– Не волнуйся. Разберемся потом. Неважно. – Сейчас важнее выбраться из той ямы, в которую я себя закопала. – Значит, ты участвуешь в аукционе каждый год?

Аарон на мгновение отвел глаза.

– С тех пор, как переехал в Нью-Йорк. Уже в третий раз.

– И ты… всегда водил победительниц на свидание? – Да, это не относится к теме разговора, но мне ужасно хотелось знать. Непонятно только зачем.

– Разумеется. Это одно из условий.

Вспомнились его недавние слова.

– А ты всегда исполняешь свои обязательства?

– Конечно.

Меня будто пнули в живот. Тогда, в квартире, когда он заверял, что не откажется от нашей сделки, я решила, будто он говорит от самого сердца. Да, я испытывала некоторый скептицизм, однако при этом чувствовала себя особенной. Верила, что он готов на многое ради меня, что я всерьез могу рассчитывать на его поддержку. Верила, что он понимает, как это для меня важно и как сильно я в нем нуждаюсь.

Видимо, все иначе. Просто Аарон такой по натуре.

Я совершенно ни при чем.

Глупо, конечно. К чему были иллюзии?

– И чем ты обычно занимаешься на свиданиях? – ляпнула я, стараясь не выдать Аарону своих мыслей. – Куда водишь женщин?

– Ничего особенного, – со вздохом признался он. – Прошлые два раза я устраивал встречу в приюте для животных. Мы проводили там какое-то время, помогали с уборкой, брали на прогулку собак…

Это было очень мило. Щедро и совершенно не в его стиле. Сердце на миг пропустило удар.

Опустив голову, я поймала себя на том, что играюсь с браслетом.

– Значит, ты водил туда и победительницу прошлых торгов?

– Да. – Аарон взглядом просил сменить тему и не расспрашивать о той истории, которую упоминала Анджела.

– О… – рассеянно отозвалась я. – Кстати, раз мы заговорили о прошлом аукционе. Что тогда случилось?

Аарон напрягся и смиренно вздохнул.

– Ничего особенного.

– Да? – Я изобразила удивление. – То есть конкуренции, которую обещала Анджела, можно не бояться? Просто к слову пришлось?

Аарон недовольно дернул губами и скривил их в надутой гримасе.

Надо же, Аарон – и надулся?

– Вообще никаких проблем не предвидится? – настаивала я, впервые увидев Аарона с таким выражением лица. – Совсем-совсем?

Аарон Блекфорд по-прежнему дулся, отчего хотелось улыбаться во все зубы. Не знаю, каким чудом я сдержалась.

– Ну и ладно, – пожала я плечами. – Видимо, для тебя, Блекфорд, быть в окружении возбужденных поклонниц – обычное дело. – Я намеренно его дразнила. Как устоять, когда у него такой вид, будто он умирает со стыда и готов прыгать на задних лапках? – И все-таки, что именно случилось в прошлый раз? Тебя чуть не растерзали всей толпой? Или, может, кидали к ногам деньги? Пихали их в трусы?..

Если бы он умел краснеть, то, наверное, залился бы краской до самых ушей.

– Не надо стесняться. Ты взрослый мальчик.

У Аарона взлетели брови.

– Да, это мы уже выяснили. – Он подошел ближе. – Я способен за себя постоять.

– Не похоже.

Прозвучало не так уверенно, как хотелось бы.

Он опять шагнул ко мне, и в животе отчего-то затрепетало.

– К счастью… – Он подался еще ближе, буравя синим взглядом. – Сегодня здесь будешь ты.

Затрясло сильнее. Странно. Я должна… Что? Что я должна испытывать?

– Ты перебьешь все ставки. Твоя будет самой высокой.

Сердце бешено стучало. Я смотрела на него, вконец теряя голову, что, в общем-то, было оправданно, учитывая, как близко он стоял.

Аарон не отступал, он говорил, и голос звучал все ближе и ближе.

– Расходы беру на себя. Платить буду я, так что не стесняйся. Главное – выиграй. Если хочешь, швыряй деньги к ногам. Только постарайся сделать так… – Он выдержал паузу, и у меня пересохло в горле. – Чтобы меня купила именно ты. Ясно?

Последние несколько слов эхом прозвучали в голове, и по коже побежали мурашки.

Мне пришлось отступить на шаг, чтобы переварить услышанное. Хорошо, что расходы Блекфорд берет на себя – сама я сумела бы пожертвовать не больше пары сотен.

А значит, у нас два варианта: либо Аарон Блекфорд и впрямь любит благотворительность, либо он настолько богат, что ему без разницы, сколько денег я спущу, лишь бы избавить его от свидания.

Свидания, на которое нам придется сходить, чтобы соблюсти правила. Только оно будет ненастоящим. Потому что все это – понарошку.

– Что ж, сделка есть сделка, Блекфорд, – сказала я, неловко пожимая плечами и отгоняя не успевшую оформиться мысль про свидание с Аароном в приюте для животных, где он будет играть со сворой крохотных щенков. Желательно в футбольной амуниции, и…

Por el amor de Dios, у меня слишком богатое воображение!

Аарон открыл рот, но не успел ничего сказать, потому что к нам подошел мужчина. Тот хлопнул его по плечу. Аарон сперва напрягся, но, увидев, кто стоит за спиной, расслабился.

– Глазам не верю! – Незнакомец от души саданул его по спине. – Неужто сам Аарон Блекфорд почтил нас своим присутствием? Вот так счастье!

Аарон фыркнул – чуть слышно, но я все равно заметила.

– Не такое уж и счастье, раз ты тоже здесь, – пробормотал он, скривив губы в подобии улыбки.

Мужчина, который, судя по поведению, был когда-то дружен с Аароном, покачал головой.

– О, черт, ты ранил меня в самое сердце! – Он схватился за грудь, выразительно скорчив темное лицо. – Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз видел твою мерзкую рожу?

– Как по мне, слишком мало. – Всегда серьезный, Аарон вдруг ожил. Он расслабился и повернулся к гостю. – Как жизнь, Ти Джей? – Прозвучало на удивление тепло, даже фамильярно.

– Лучше не бывает, – откликнулся тот. – Хочешь верь, хочешь нет, но я рад, что вернулся. Черт, никогда бы не подумал, будто соскучусь по этому городишке.

Я невольно издала смешок, засмотревшись на нового, совершенно непривычного Аарона.

Тот расслабился – казалось, вот-вот улыбнется – и даже обменивался шутками с давним приятелем.

– Но… О, вижу, ты в приятной компании! Привет. – Ти Джей выпрямился и зубасто ухмыльнулся. Кажется, он был примерно одних лет с Аароном. Такой же широкоплечий, и почти не уступал ему ростом. Карие глаза разглядывали меня с неожиданным интересом. Вряд ли его впечатлила моя неземная красота. Нет, он, как и я сама, больше удивлялся тому факту, что Аарон, оказывается, не такой уж нелюдимый упырь. – Ты не представишь меня девушке, Большой А? Где твои манеры?

Он подтолкнул Аарона локтем.

Аарон даже не дрогнул, по своему обыкновению стоя непоколебимой стеной. Что, в общем-то, было ожидаемо, учитывая его прозвище, о котором я обязательно еще спрошу. Он открыл рот, но было поздно.

– Ну и ладно. Сам представлюсь даме. – Друг Аарона не оставил ему шанса. Он протянул мне руку. – Тайрод Джеймс. Рад знакомству.

Аарон издал какой-то звук, очень похожий на недавнее фырканье.

– Или Ти Джей – для тех редких счастливчиков, которые могут называть меня другом.

Приятель Аарона ухмыльнулся еще шире.

Я с легким смешком пожала ему руку.

– Рада знакомству. Я Каталина Мартин. Прошу, зовите меня Лина.

Ти Джей ухватился за мою ладонь и склонил голову набок.

– Что привело вас сюда, Лина?

Неловко улыбаясь и совершенно не представляя, что ответить, я вопросительно глянула на Аарона.

– Я… хм…

Аарон вмешался.

– Мы с Ти Джеем вместе играли в Сиэтле. – Он повернулся к другу. – Каталина приехала со мной.

Ти Джей не отрывал от меня взгляда, молча ожидая подробностей. М-да, «Каталина» прозвучало слишком официально и размыто, здесь я, пожалуй, соглашусь.

Я откашлялась.

– Да, мы приехали с Аароном. – Я указала на него пальцем. – Он… забрал меня из дома и привез сюда на машине. – Я закивала. У Ти Джея изумленно округлились глаза. Стало неловко, и я принялась болтать с удвоенной силой. – У меня тоже есть права. Но движение в Нью-Йорке такое жуткое, что я не рискую ездить по городу. – Лина, что ты несешь? – Поэтому… хорошо, что Аарон меня подвез. Он-то машин не боится. Скорее, это его надо бояться. – Я рассмеялась, однако смешок быстро сошел на нет. – Я его, конечно, не боюсь. Иначе в жизни не села бы к нему в машину. – Лина, заткнись. Хватит! Закрой рот! Аарон сейчас прожжет в тебе взглядом дыру. Ти Джей – тоже, но тот смотрел не так злобно и с куда большим интересом. – В общем, так. Мы приехали вместе.

Мысленно поежившись, я напомнила себе, что изначально сама виновата – нечего было врать.

Приятель Аарона усмехнулся, засунув руки в карманы бордового смокинга. Он разглядывал нас обоих – переводил взгляд с меня на Аарона. Уж не знаю, что такого он увидел, но отчего-то вдруг кивнул, ехидно осклабившись.

– Да… – Он пожал плечами. – Аарон умеет навести жути. – Он подмигнул. – Не то что я. Я – тот еще очаровашка.

– Не то слово.

Я улыбнулась, радуясь, что Ти Джей взял разговор на себя.

– Как вы, наверное, знаете, сегодня ожидается аукцион холостяков. Я здесь такой, конечно, не один. – Ти Джей с ухмылкой поднял руки и стрельнул глазами в сторону Аарона. Тот, казалось, вот-вот просверлит его взглядом. – Но тоже подписался на участие. И пусть мой ценник наверняка подскочит до небес, уверяю: я стою каждого потраченного цента и…

– Ти Джей, – перебил Аарон. – Не надо.

Аарон неуловимым движением приблизился ко мне, почти задевая рукой плечо. Зерно, проклюнувшееся еще у меня в квартире, когда я потеряла способность игнорировать его присутствие, дало новые побеги.

Я подняла голову, посмотрев на Аарона.

– Не старайся зря, – сказал он другу, сам не отрывая от меня взгляда. До спины что-то дотронулось. Наверное, мне почудилось, потому что ощущение тут же ушло.

– Каталина сегодня будет ставить на меня.

Я заморгала, затерявшись в его взгляде. Слова прозвучали очень близко, почти задевая левый висок.

– А не слишком ли ты в себе уверен? – донесся голос Ти Джея, который тоже внимательно изучал Аарона. – Учитывая, что девушку ты просто подвез.

Аарон поднял голову, повернувшись к другу.

Между ними что-то намечалось. Наверное, пора вмешаться.

Однако Ти Джей запрокинул голову и расхохотался, мигом разбивая напряжение.

– Да шучу я, Большой А. – Еще один смешок. – Видел бы ты свое лицо. На секунду показалось, ты сейчас мне в морду дашь. Ты же знаешь, я не такой. Я к девушке своего друга приставать не буду.

– Я вовсе не…

Надо сказать Ти Джею, что нас с Аароном связывают не настолько близкие отношения. Но условия нашей сделки были слишком размытыми, и непонятно, имею ли я право кому-то о ней рассказывать. Я пришла сюда под видом его спутницы, как подставная участница торгов, – но значит ли это, что я должна притворяться его девушкой? Нам определенно стоит обсудить все условия договора, причем заранее, до поездки в Испанию. Репетиция выдалась гораздо сложнее, чем я думала.

– Ти Джей, он не собирался вас бить.

Аарон с облегчением выдохнул и еще ближе шагнул ко мне. Грудь коснулась моего плеча, заставляя чувствовать тепло.

– Вижу, ничего не изменилось, – пробормотал Аарон. – Такой же лоботряс, каким был.

– Хватит, – перебила я. – Он просто тебя дразнит.

Я бы тоже дразнила, не чувствуй себя так странно – потому что могла думать лишь о том, как плечо прижимается к его груди.

– Ясно? Слушай свою девушку. Я просто бью по слабым местам. – Ти Джей по-прежнему улыбался, буквально сияя от радости. – Совсем как в старые добрые времена.

У меня возник один вопрос. Почему Ти Джей дразнит Аарона? Всегда ли так было? Видимо, да. Иначе с чего тот в считаные секунды, практически на ровном месте ощерился и едва не полез в драку?

– Кстати, о старых добрых временах, – начал Ти Джей, вдруг помрачнев. – Слышал про тренера. Мои соболезнования, приятель. Я знаю, вы двое давно не разговариваете, но, в конце концов, он же твой…

– Все нормально, – перебил Аарон. От него волнами исходило напряжение. Он подвинулся, словно ему стало неуютно. – Спасибо, однако соболезнования – лишнее.

Я подняла голову. Аарон очень сурово смотрел на друга.

– Ладно, – пожал тот плечами. – Не буду ничего говорить, это твоя жизнь, дружище. Только время не ждет, пока ты забудешь обиды. Годы берут свое.

Ти Джей уставился на друга со странным выражением лица. Хотела бы я понять, о чем речь. Что он пытается сказать Аарону и какое отношение ко всему этому имеет загадочный «тренер»?

– Я убедил своего папашу тоже приехать и даже записал его на аукцион. – Ти Джей снова улыбнулся. – Пора вставать на ноги и возвращаться к жизни. Он так волнуется. – Не успели мы с Аароном ничего сказать – потому что Аарон по-прежнему недовольно кривился, а я пыталась понять, о чем речь, – как Ти Джей повернулся ко мне: – Итак, Лина, если вам надоест эта скучная рожа, знайте, что на сцене будет не один Джеймс, а сразу двое.

– Обязательно учту, – улыбнулась я, стараясь говорить как можно мягче. – Хотя, думаю, мне и одного холостяка хватит за глаза.

Аарон немедленно посмотрел на меня.

Зачем я так сказала?

– Кстати, о делах, – опомнился Ти Джей. – Аукцион вот-вот начнется, и меня прислали за этим засранцем. Лина, если вы не против, мы пойдем.

– Да, конечно. – Я огляделась и заметила, что гости уже стягиваются ближе к сцене, расположенной на дальнем краю крыши. Стало немного нервно. – Можете идти. – Я натянуто улыбнулась. – Я подожду. – И добавила вполголоса, указав на Аарона: – Вы же знаете, как он любит поговорить. Хоть немного отдохну от его болтовни.

Ти Джей захихикал.

– Вы точно хотите потратить на него деньги? Заверяю, я ничуть не…

Аарон смерил его взглядом.

– Может, хватит уже?

– Ладно тебе! Я просто предложил.

Ти Джей вскинул руки.

Я усмехнулась, но довольно криво, потому что Аарон преодолел последние разделявшие нас сантиметры и прижался грудью к моему плечу. Ужасно захотелось, чтобы он никуда не уходил.

Я подняла голову. Аарон смотрел сверху вниз с толикой сожаления. Видимо, я держалась слишком скованно, выдавая внутреннее напряжение, поэтому ему не хотелось оставлять меня одну. Я покачала головой, уговаривая себя не придумывать глупости.

– Да, Ти Джей, точно, – ответила я на изначальный вопрос и посмотрела на Аарона. – Иди. Я справлюсь.

Он замешкался, не двигаясь с места, и мне стало неловко из-за того, что он вынужден со мною нянчиться.

– Не глупи, Большой А, никуда я не денусь, а тебе пора идти.

Я рассеянно похлопала его по груди.

Аарон очень медленно опустил взгляд ровно в тот самый миг, когда по ладони пробежали электрические токи. Я опасливо убрала руку, не имея ни малейшего представления, зачем вообще это сделала, и осознав только один факт – жест вышел донельзя естественным. Аарону было неловко оставлять меня одну, потому что я стояла с потерянным видом, и я решила его успокоить. Но мы не друзья, не надо об этом забывать.

Я откашлялась.

– Иди уже, правда. – Я подняла пустой бокал, чувствуя, как щеки в сотый раз за вечер заливаются краской. – Я пока выпью.

– Могу задержаться, рассказать, как проходят торги. – Он говорил до странности ласково. Мне стало неуютно. – И тоже, пожалуй, выпью.

Очень хотелось опять погладить его и заверить, что все будет хорошо. Пришлось сцепить руку в кулак.

– Думаю, сама разберусь, – тихо сказала я. – Вряд ли все так уж сложно.

– А если я все равно хочу рассказать?

В неожиданном порыве поддеть его и вернуть нас к обычным отношениям я встала на цыпочки. Подалась ближе, чтобы только Аарон меня слышал.

– Разберусь сама. Если не получится, в любом случае постараюсь не тратить твои деньги на всякий бесполезный хлам вроде яхт и грязных трусов. Правда, Блекфорд, ничего не обещаю.

Я откинулась назад, ожидая, что он закатит глаза или усмехнется. В общем, покажет, что я добилась своего и мы оба стали прежними. Вместо этого я наткнулась на синий взгляд, полный чего-то волнительного и до ужаса неловкого.

Впрочем, Аарон моргнул, и все исчезло.

– Ладно.

Вот и все, что он сказал.

Никаких язвительных насмешек. Никаких едких упреков: мол, это не смешно и неуместно – спускать чужие деньги на яхту. Никаких встревоженных взглядов при упоминании белья.

Ничего. Одно только «ладно».

Ну и пусть катится к чертям.

– Давай, идем, – сказал Ти Джей, потянув за собой Аарона. – Лина, еще увидимся, – подмигнул он.

– Конечно, – пробормотала я и качнула головой, чтобы спрятать смущение. – Обхаживайте поклонниц, парни!

Я вскинула кулак.

Ти Джей открыто рассмеялся, а Аарон странно посмотрел. Надеюсь, он не слишком жалеет о том, что впутал меня в свои планы.

Мужчины развернулись и бок о бок пошли к сцене. Они представляли собой шикарное зрелище. Я невольно уставилась им вслед. Ти Джей наклонился к моему фальшивому кавалеру и что-то тихо сказал. Аарон, не сбавляя шагу, молча покачал головой и толкнул Ти Джея с такой силой, что любой другой отлетел бы в сторону.

Тот лишь хохотнул в ответ.

Я поймала себя на том, что широко ухмыляюсь. Видеть Аарона среди людей, ведущих совершенно непривычный мне образ жизни – жизни, которую он старательно берег от окружающих, – было крайне странно и волнительно.

Рука поднялась сама, против воли.

– Пятнадцать сотен от леди в темно-синем платье, – с весьма шокированной улыбкой произнесла в микрофон Анджела, лично ведущая аукцион на протяжении последнего часа.

У меня пересохло в горле. Я опешила от собственной наглости.

Я – отчаянная женщина: только что поставила умопомрачительную сумму денег на мужчину. На холостяка.

Причем отнюдь не Аарона.

Милый на вид пожилой мужчина, на которого я только что сделала ставку, восторженно приветствовал меня со сцены. Он с облегчением выдохнул и легонько мне поклонился.

Как бы ни было неловко, стыдно и, по правде говоря, чуточку страшно, я не смогла удержаться от ответной улыбки.

Стараясь не глядеть по сторонам – и особенно не коситься на Аарона, стоявшего слева от сцены в ожидании своей очереди, – я попыталась отогнать заслуженное чувство вины.

Надо перевести дух. Мою ставку наверняка перебьют. Просто нужен был толчок, чтобы завести толпу.

Поэтому я подняла руку – не вытерпела длинной душераздирающей паузы, затянувшейся на целых пять минут после того, как на сцену вышел симпатичный старик. Его улыбка сразу показалась мне знакомой. Так же улыбался и Ти Джей.

– Дамы и господа, кто предложит шестнадцать сотен за Патрика Джеймса? – прозвучал из динамиков голос Анджелы.

Никто не поднял руки. Желающих не нашлось.

Черт!

Мужчина, в котором я опознала отца Ти Джея, стоял на сцене – весь седой, в подтяжках, слегка сгорбленный от возраста и разительно отличавшийся от других холостяков, выставленных на торги. Он улыбался, довольный тем, что участвует в аукционе, пусть даже на него претендует один-единственный покупатель. Я!

М-да, проблема. Потому что я тут затем, чтобы сделать ставку на Аарона, а не чужого мужчину – вдовца, ищущего, по словам Анджелы, верную спутницу жизни.

Господи, я была готова сама пригласить его на свидание. Не смогла молча стоять и смотреть, как старик, ужасно похожий на моего родного abuelo[37], смиренно ждет, когда на него удосужатся сделать ставку. Это же сбор средств, в конце концов! Разве гости не должны жертвовать деньги налево и направо?

Поэтому я сделала ставку. Один нюанс – деньги не мои.

Я поморщилась.

Не смотри на Аарона, Лина. Не надо.

Если придется, заплачу сама. Вопрос лишь в том, позволят ли мне участвовать в торгах дважды?

Черт! Надеюсь, что да.

Анджела тем временем разливалась на сцене соловьем:

– Мистер Джеймс любит ужины при свечах и верит, что каждый человек рано или поздно встретит свою судьбу.

Патрик кивнул. Новых желающих не появилось.

Mierda, mierda, mierda!

Лучше не смотреть на Аарона. Наверняка он в ярости. Потом извинюсь. Постараюсь… объясниться.

– Мистер Джеймс обожает парусный спорт. Увлекся с тех пор, как внук подарил ему яхту. Свидание должно пройти именно там.

Краем глаза я заметила, как несколько женщин неподалеку встрепенулись при упоминании яхты и подняли руки.

У меня отлегло от сердца. Такое чувство, будто я потеряла разом пять килограммов.

Взглядом я нашла Аарона. Это не составило труда. Я словно точно знала, где он стоит.

На секунду перехватило дыхание. Во всем дурацкий смокинг виноват.

Залюбовавшись тем, как он смотрится на сцене – очень внушительный и эффектный, – я напрочь забыла, где нахожусь.

Торги за Патрика продолжались, я же смотрела только на Аарона. Тот щурился. Видимо, пытался понять, что происходит. В остальном он выглядел прекрасно. Нереально мужественно. Как, впрочем, всегда. За исключением долбаного смокинга, который сидел на нем, точно влитой.

Немного успокоившись оттого, что он не слишком злится, я пожала плечами и одними губами произнесла: «Извини. Хорошо?»

Аарон прищурился еще больше и чуть заметно покачал головой. «Нет», – прочитала я по губам.

Я фыркнула и изобразила в ответ: «Прости. Мне правда очень-очень-очень жаль».

Аарон снова недоверчиво качнул головой: «Нет».

Разозлившись оттого, что он мне отказал (дважды! хоть и имел на то полное право), я раздраженно вскинула руки.

Господи, он просто…

– Девятнадцать сотен от леди в темно-синем, – раздался в ушах голос Анджелы.

Стоп. Что? Нет!

Я вздрогнула и опустила руки, крепко прижав их к бокам. Посмотрела на Анджелу – убедиться, неужто я и впрямь сделала ставку, на сей раз ненамеренно, и обнаружила, что она указывает в моем направлении.

Черт!

Покосившись на Аарона, я увидела, как он закатывает глаза и привычно сжимает губы в тонкую линию.

Поморщившись, я натянуто ему улыбнулась, пытаясь выразить сожаление и в глубине души надеясь, что у Патрика найдется в запасе еще одна яхта. Пусть мою ставку поскорее перебьют!

Анджела объявила следующую сумму, но зал безмолвствовал.

Вместе со смущением накатило чувство вины. Я во все глаза уставилась на Аарона, губами четко выговаривая «извини» – очень медленно и старательно: в надежде, что он поймет мои чувства.

Тот в своей обычной невозмутимой манере держал мой взгляд.

Я беззвучно повторяла ту же фразу самым старательным образом. Потом скривила губы в скорбной гримасе, стараясь лишний раз не двигаться – чтобы случайно не сделать еще одну ставку на постороннего мужчину. «Мне правда очень жаль», – твердила я с лицом полной идиотки.

Правда. Очень-очень жаль. Я и впрямь дура.

Люди вокруг бросали на меня косые взгляды, но я старалась их не замечать, старательно семафоря Аарону. Всем своим видом я выражала раскаяние. Хотя, как по мне, он сам виноват – поручил задание, оказавшееся мне не по силам.

Зрелище, наверное, было впечатляющим, потому что не успела я опомниться, как у Аарона затряслись плечи. Он вдруг согнулся и одной рукой взялся за затылок. Я не видела его лица и не понимала, что происходит. Кажется, он разозлился до крайности и вот-вот превратится в Халка. Однако не успела я испугаться всерьез, как Аарон откинул голову, открывая взгляду невиданное зрелище.

На лице у него была улыбка – широкая, красивая и на удивление искренняя. В уголках глаз собрались морщинки. Он выглядел совсем непривычно. Никогда его таким не видела. Ненавидеть Аарона становилось все сложнее.

Я тоже просияла в ответ. Растянула губы в улыбке – столь же искренней и внезапной.

Аарон расхохотался. Запрокинул голову, затряс плечами. Он смеялся прямо на сцене, у всех на глазах, и такое ощущение, будто ему было откровенно плевать на зрителей.

Мне, видимо, тоже. В тот момент единственное, что меня заботило – это его яркая улыбка и неожиданный смех. Ужасно хотелось вытащить телефон и сделать фотографию в знак того, что мне не чудится, и в будущем при желании иметь возможность вспомнить день, когда Аарон Блекфорд, человек, бесивший меня одним своим присутствием, озарил зал улыбкой невиданной красоты.

Почему все так сложно? Может, в первую очередь из-за меня? Я сама все запутала?

Не успела оправиться от эффекта, вызванного простой улыбкой – пусть и редкой для человека, на которого я не могла наглядеться, – как Аарон шагнул в центр сцены.

Из динамиков донесся голос Анджелы:

– Чудесно! Надеюсь, мистер Патрик и его счастливая покупательница, леди с голубым веером, получат искреннее удовольствие от свидания.

Залюбовавшись своим фиктивным кавалером, который, оказывается, умел красиво улыбаться, я не заметила, как мою ставку на Патрика перебили.

– И наконец наш последний лот – Аарон Блекфорд. Леди и джентльмены, давайте начнем с полутора тысяч. Позвольте напомнить… – Анджела округлила глаза и усмехнулась. – О, кажется, можно не напоминать вам делать ставки, чтобы внести свой вклад в общее дело.

Оглядевшись, я поняла, почему она так говорит. В воздух уже взмыли десятки рук.

– Рада вашему энтузиазму, – подхватила Анджела. – Пятнадцать сотен от леди в красном.

Обернувшись, я увидела самую проворную дамочку. Она сидела в первом ряду и выглядела лет на двадцать старше меня. Хоть я и не любила судить по внешности, у этой особы такой вид, будто она способна спустить за вечер прорву денег.

Я повернулась обратно к сцене и поймала взгляд Аарона. От улыбки не осталось и следа; он подобрался, лицо у него опустело. Почему-то мне стало обидно, правда, разбираться в чувствах было некогда.

Мне поручили одно-единственное дело, и я опять облажалась. Второй раз подряд.

Настроившись, я выдохнула. Нельзя отвлекаться на пустяки, хоть и удивительные, но все-таки бесполезные – вроде способности Аарона выражать эмоции.

– Семнадцать сотен? – предложила Анджела, и я вскинула руку, делая ставку.

Опоздала.

– Леди в красном.

Та снова опередила меня – и так повторилось пять или шесть раз подряд.

Покосившись на Аарона, я заметила, как он напрягся – был раздосадован не меньше моего.

Я расправила плечи, прислушиваясь к словам Анджелы.

– Замечательно! – объявила она в микрофон. – Давайте поднимем ставки, дамы и господа. Мистер Блекфорд пользуется большим спросом. Как насчет девятнадцати со…

Я торопливо вскинула руку, не сводя глаз с леди в красном. Та оказалась проворнее. Опять!

Анджела хихикнула и снова указала на нее, подтверждая ставку.

Леди в красном неожиданно обернулась в мою сторону и самодовольно усмехнулась.

Я прищурила глаза. Ну уж нет! К черту благотворительность. Теперь это дело принципа!

Анджела объявила следующую ставку, и я взмахнула рукой с поразительной скоростью, чуть не потянув мышцы, но слова Анджелы компенсировали любые травмы.

– Прекрасная дама в темно-синем, – улыбнулась ведущая из-за стойки.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя странное тепло внизу живота.

Объявили следующую ставку, и снова она стала моей.

Ха! Выкуси, дамочка в красном.

Та, словно услышав меня, резко обернулась. Прищурила глаза до узких щелочек, поджала губы. Откинула светлые волосы и смерила недовольным взглядом.

В этот момент я окончательно убедилась, что это дело принципа. Дамочка охотится за Аароном. А я своего Аарона ей не отдам!

Не своего, конечно. Просто Аарона. Я Аарона ей не отдам.

Прозвучал сигнал к следующей ставке. Не успела Анжела ее объявить, как я уже тянула руку. Леди в красном смерила меня ледяным взглядом, от которого даже летом застыли бы пруды в Нью-Йорке. Я хотела вытянуть язык, но вовремя вспомнила, что это было бы неуместно, и ограничилась ухмылкой.

Мы с нею сражались еще пять или шесть раундов. С каждым разом – все напряженнее. Руки мелькали; взгляды морозили воздух. Дышать становилось тяжелее, лицо горело, словно я через весь Центральный парк бежала за мороженщиком. Оно того стоило – пока Аарон был моим.

Не моим. Просто… В общем, ясно.

Я так увлеклась дуэлью, что почти забыла про мужчину на сцене. Даже не глядела на него с самого начала кровопролитной схватки.

Вспомнив про Аарона, я в очередной раз вскинула руку, подняв ее как можно выше – в конце концов, на кону стояла умопомрачительная сумма денег, – и в этот раз оказалась в полном одиночестве.

Анджела махнула в мою сторону, объявив:

– Леди в темно-синем раз.

Сердце сильнее забилось в груди. Я мельком увидела рядом с недовольной леди в красном седовласого мужчину. Она встала, скрестив руки.

– Леди в темно-синем два, – продолжила Анджела.

Мужчина что-то прошептал на ухо леди в красном. Та вздохнула в ответ и кивнула. Правда, очень неохотно.

Ну же, ну же, ну же! Аарон почти мой!

– Продано красивой пылкой даме в темно-синем.

Анджела подмигнула мне, закрывая торги.

Из горла чуть не вырвался торжествующий вопль. Я повернулась к Аарону. От радости хотелось плясать, ликующе махать кулаками, кричать что-нибудь восторженное, но это было бы не к месту, и я сразу пожалела бы о своей импульсивности.

Однако, когда перед глазами появился Аарон, бурлящие эмоции стихли сами собой. Он даже не улыбался. Просто глядел на меня.

Снова накатило разочарование, что я больше не вижу его улыбки. Теперь, наверное, так будет всегда. Я стану искать улыбку – а натыкаться на недовольную гримасу.

Я сглотнула комок в горле, отгоняя глупые фантазии.

Несмотря ни на что, я все-таки ободряюще улыбнулась. Аарон просто кивнул в ответ с обычным для себя озабоченным видом – когда мысли заняты каким-то делом.

Он размашисто спустился со сцены и направился ко мне. Было до ужаса обидно – он не хочет разделить со мной победу. Я старательно держала на губах улыбку.

Синеглазый мужчина, которого я купила на один вечер, подошел ко мне и встал рядом. Низко опустил голову, подбородком почти касаясь ключиц. Я ждала, что он скажет, – Аарон молчал.

Я хотела произнести что-нибудь сама, но не находила слов. Пауза затягивалась.

Накатило знакомое предчувствие, поднимая крохотные волоски на руках. Меня вдруг осенило, до чего странным, изумительным и даже шокирующим выдался вечер. Я будто попала в сказку.

Переминаясь с ноги на ногу под тяжелым взглядом, я сглотнула. Затем еще раз – тишина становилась неподъемнее.

– Надеюсь, у тебя есть яхта, Блекфорд, – произнесла я немного сумбурно. – Иначе я пожалею, что не выбрала Патрика.

Аарон не повел и бровью. Он пристально смотрел на меня. Глаза на один удар сердца вдруг потеплели. Вокруг них проступили морщинки от улыбки, которую он прятал. Теперь я могла ее разглядеть.

В груди что-то шевельнулось. Маленькое, неуловимое, незаметное, но все равно сбивавшее дыхание, которое после аукциона не спешило возвращаться в прежний ритм.

Аарон шагнул ближе.

– Иногда мне кажется, ты любишь надо мной издеваться.

И без того низкий голос прозвучал глуше обычного. В словах почудился двойной смысл.

– О! – Я нахмурилась. Открыла рот, однако сказала не сразу, сдерживая себя: – Ладно, ты имеешь право злиться. Если честно, мы квиты, потому что ты обязан был предупредить, как здесь будет жарко. – Я неловко рассмеялась. – Иначе захватила бы пару сюрикенов. Пригодились бы для леди в красном.

Надо мной стоял невозмутимый Аарон и глядел, как я переминаюсь с ноги на ногу.

Между нами снова воцарилась тишина, заставив вдруг осознать, что толпа перед сценой давно разошлась и голоса в сопровождении приятной мелодии теперь несутся с другой стороны крыши.

Аарон первым нарушил молчание, предложив:

– Потанцуй со мной.

Глава девятая

Он протянул руку. Та повисла в воздухе.

Опустив взгляд, я замешкалась. Не знаю почему – то ли со скептицизмом отнеслась к его идее, то ли потому, что Аарон в принципе на меня так воздействовал.

– Это входит в нашу сделку? – услышала я собственный голос.

Аарон нахмурился.

– Танцы, – пояснила я. – Они для виду, да?

Я не слепая и не идиотка, поэтому прекрасно понимаю, что танцы необязательны, можно обойтись без них. В глубине души я была совершенно сбита с толку и с каждым мгновением все больше теряла голову. Озвучив свои сомнения, я тем самым бросала себе спасательный круг, за который можно ухватиться, пока не наведу в мыслях порядок.

– Именно, – сказал Аарон. Хмурая складка на лбу исчезла, но руки он не убрал. – Исключительно для виду.

Какой бы сомнительной ни казалась эта идея, я приняла предложение: вложила пальцы в большую ладонь.

Аарон мягко потянул меня за собой. По ногам пронеслась странная дрожь тревоги и предвкушения. Теплая рука грела кожу, от нее бежали приятные мурашки. Одна беда – она тянула ко дну мой спасательный круг, за который я цеплялась ногтями и зубами.

Затея по-прежнему мне не нравилась. Аарон вел меня в сторону площадки, где танцевали другие гости.

Когда он остановился и подошел вплотную – непозволительно близко, – я наконец поняла, что зря согласилась. Мысленно даже прикинула, не стоит ли удрать или сделать вид, будто падаю в обморок – лишь бы избежать того, что произойдет дальше.

Нам придется танцевать.

Вдвоем.

С Аароном Блекфордом. С человеком, которого я так долго ненавидела.

Господи ты боже мой!

Аарон обхватил меня за талию, и от его рук по спине побежали электрические токи. Перехватило дыхание, низ живота скрутило спазмом.

Еле сглотнув, я запрокинула голову. Показалось, будто в глазах у Аарона светятся решимость и тревога. Накатило странное предчувствие.

Я положила ладони ему на грудь – отметив, до чего она твердая и упругая, – но, в отличие от предыдущего раза, когда случайно его коснулась, теперь убирать руки не спешила. Аарон притянул меня ближе, буквально окутывая своим телом.

Спустя один удар сердца нас подхватил танец, крепко прижав друг к другу. Аарон двигался уверенно и решительно, я же – робко и неумело.

Выдохнув через нос, я попыталась расслабиться. Поймать рисунок танца. Остудить раскаленные мысли. Однако чувствуя Аарона всем телом, невольно паниковала и не могла думать ни о чем другом.

Мы двигались. Танцевали. И это – совершенно зря. Аарон и Лина, которые не выносят друг друга на дух, не могли оказаться в подобной ситуации – враги не танцуют вместе.

Аарон быстрым движением крутанул меня и снова прижал к себе, отчего сердце застучало быстрее положенного.

Тягучая музыка идеально подходила для того, чтобы неспешно покачиваться ей в такт, забыв обо всем, кроме плавного ритма. Чтобы раствориться в нежности, которую дарят чужие объятия. Но чем больше мы танцевали, тем тревожнее становилось на душе. Аарон был слишком… массивным, твердым и горячим на ощупь.

Видимо, поэтому я и споткнулась. Не успела опомниться, как ноги сбились с ритма, запутались и, наверное, уронили бы меня на пол, если бы не мужчина, крепко обхвативший меня сильными руками.

– Спасибо, – пробормотала я, сгорая от стыда. – Прости.

Господи. Еще никогда мне не приходилось столько краснеть. Я себя не узнавала.

Аарон обнял меня и прижал.

– Просто на всякий случай, – пояснил он.

Каждое нервное окончание искрило, словно оголенный провод. Кожу кололо, сердце бешено стучало, мысли разбегались в разные стороны.

– Ой! Ладно, – сдавленно булькнула я. – Спасибо.

Лицо запылало еще сильнее.

Аарон хмыкнул, и в этот самый момент большой палец легонько коснулся моей спины, обрисовав один-единственный крохотный круг и оставив за собой след из мурашек. Те мигом разбежались по всему телу.

Как я ни уверяла себя, что это просто физиологическая реакция на близость мужчины, все-таки речь шла про Аарона. Моего давнего врага. Либо я слишком долго была одна, либо успела спятить. Потому что… мне понравилось. Очень-очень.

Чересчур.

Синий взгляд прошелся по моим губам. Мимолетом, возможно, мне почудилось. Впрочем, неважно. Аарон опустил голову, оказавшись совсем близко, как никогда в жизни, и я мигом обо всем забыла. Зато увидела детали, которые не замечала прежде. Например, какие полные у него губы, обычно поджатые в тонкую линию. Или длинные темные ресницы, красиво обрамлявшие синеву глаз. И едва видимые линии на лбу прямо над тем местом, где залегла вечно хмурая, почти неподвижная складка.

Я так на него засмотрелась, что чуть не споткнулась снова. Аарон удержал меня за талию. Он склонил голову набок.

– Разве ты не должна быть в этом деле мастером, а, Каталина? – спросил он в одном сантиметре от моего уха.

От мужского дыхания защекотало волоски на виске.

Стараясь не замечать, как близко его губы, я принялась считать шаги и рассеянно ответила:

– В смысле?

Аарон ловко и плавно кружил нас под мягкую мелодию.

– Я думал, ритм должен быть у тебя в крови, – тихо пояснил он, не спеша поднимать голову. – Ведь вы, испанцы, живете музыкой.

От смущения краска поползла к самым ушам.

– Не люблю танцы, – соврала я. Еще никогда я не танцевала хуже теперешнего, и музыка ни при чем – виноват мужчина, который меня ведет. – Или, может, просто партнер попался неуклюжий?

Аарон усмехнулся. Самую малость, но я вспомнила его недавний хохот и невольно сбилась с дыхания.

Пришлось вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, – и я тут же об этом пожалела. Идея была ужасной. Хуже некуда. Потому что легкие заполонило густым ароматом.

Приятным, пьянящим и очень-очень мужским.

Как мне теперь избавиться от этого запаха? Господи, прошу, помоги!

– Неужели ты признаешься, будто чего-то не умеешь? – спросил Аарон, выдергивая меня из мыслей. – И кому – мне?

– Никогда не говорила, что умею танцевать. – Особенно когда от партнера идет кругом голова. – К тому же «музыка в крови» – не более чем стереотип. Многие испанцы даже под угрозой смерти не сумеют повторить простейшие движения.

– Что ж, наверное, ты права. Давай лучше я буду вести. – Он говорил хрипло, почти в самое ухо. – Просто на всякий случай.

– Как хочешь, – пробормотала я. Какой смысл отрицать очевидное? Ведь я откровенно путаюсь в ногах. – Не знала, что ты хорошо танцуешь.

В этот самый момент, хоть я и думала, что физически невозможно обнять меня крепче, Аарон наклонил голову еще ниже. Невероятно близко. Губы зависли прямо над моим ухом.

– Ты многого обо мне не знаешь, Каталина.

В ответ я напряглась. В животе затрепетало.

Я заставила себя вспомнить, что притворяюсь его девушкой – или какую мне уготовили роль? Что я устроила целый спектакль, сражаясь за него с дамочкой в красном. Что какие бы ни были у нас отношения, в глазах окружающих я должна млеть от его близости, а не испуганно шарахаться в сторону.

Поэтому я, набравшись решимости, положила руку на твердую грудь. Трепет в животе сменился бурным вихрем и ураганом.

– О чем ты думаешь? – с искренним любопытством спросил Аарон.

Застигнутая врасплох – и самим вопросом, и внезапным интересом, – я выпалила первое, что пришло в голову:

– Ты говорил, конкуренток у меня не будет. – Я убрала руку с груди. – Но я бы так не сказала.

– Никогда не видел миссис Арчибальд настолько нервной, – признался Аарон.

Я вернула руку, стараясь не замечать, какая теплая у него кожа, даже невзирая на несколько слоев ткани.

– Выходит, ты с этой мадам знаком? – Я почувствовала, как он кивнул, задев подбородком висок. – Дай-ка угадаю. Она не в первый раз устраивает за тебя драку?

– Не в первый.

– Аарон Блекфорд, магнит для хищных кошек.

Я рассмеялась с тихим дребезжанием в голосе.

Легкий поток воздуха обдал мне ухо, вызвав новую волну дрожи.

– Если мне не изменяет память, миссис Арчибальд яростно торговалась не одна.

– Нахал, – пробормотала я.

Аарон прав. Другие женщины – причем помоложе и привлекательнее – тоже положили на него глаз.

– Ты поэтому и позвал меня? – Аарон ответил не сразу, и я продолжила: – Теперь понятно. То, о чем говорила Анджела. И Ти Джей тоже.

– В смысле?

– Оказывается, Аарон Блекфорд бегает от стаи богатых хищниц, желающих купить его внимание.

Ладони легли мне на спину, закружив в новом ритме сменившейся мелодии.

– Ты что, меня дразнишь? – спросил Аарон прямо в ухо.

Да. Но никогда не признаюсь вслух. Я позволила себе самую малость расслабиться в его руках.

– И часто такое бывает?

– Что именно, Каталина? – спросил он протяжно. – Когда мне чуть было не предпочитают другого, более сомнительного партнера по танцам?

– Я не про это. – Улыбка сама собой растянула губы. – Когда женщины вешаются тебе на шею. Я видела, что на сцене ты был очень напряжен. Боялась, вот-вот спрыгнешь и убежишь. – Аарон ведь неспроста меня привел… теперь ясно, зачем я ему понадобилась. – Тебе от их внимания неуютно?

– Не всегда. – Подбородком он задел мне щеку, и от легкого, едва уловимого касания по шее побежали острые мурашки. – Женский интерес меня не пугает, если ты об этом. Я от женщин не бегаю.

– О, ладно.

Прозвучало хрипло и неуверенно.

Конечно, не бегает. Наверняка у него есть мужские потребности, о которых совершенно не хотелось думать, пока он меня обнимает.

Правая рука легла на спину, скользнув чуть ниже. Лицо у меня – нет, уже все тело – пылало жарче некуда.

Хватка на талии сжалась.

– Спасибо, – сказал Аарон.

Это слово я скорее почувствовала – оно дыханием пригладило мне макушку.

– За что? – прошептала я.

– За то, что не оттоптала ноги. – Я открыла рот, собираясь извиниться, но он продолжал: – А еще за то, что не уступила миссис Арчибальд. В прошлом году… вышло весьма неловко, когда она узнала, что нам придется мыть собачьи будки, гулять с щенками и играть с дворняжками. – Аарон вздохнул, обжигая мне шею. – Но решимости у нее не убавилось.

В груди встрепенулось некое чувство, похожее на заботу.

Я тряхнула волосами, пытаясь опомниться. Танцы изрядно вскружили голову.

– Ну, хоть мне и было жалко твой кошелек, с радостью смотрела, как ее корчит, когда она проигрывает, – призналась я, поражаясь самой себе. Зрелище и впрямь выдалось красочным. – А еще мне жалко собачек. Не представляю, что им в прошлом году довелось из-за нее пережить. Какое лицемерие – жертвовать деньги на благотворительность для животных, а самой их не любить. Бедняжки. Я бы с радостью взяла пару собак, если бы не крохотная квартира. Ходила бы в приют хоть каждый день.

– Могу взять тебя с собой.

Слова Аарона повисли в воздухе. Ужасно хотелось ответить согласием. Увидеть его с новой стороны. И, может, узреть еще одну улыбку.

– Ты в любом случае купила свидание.

– На твои собственные деньги.

– Неважно, – возразил он. – Это предусмотрено условиями сделки.

Накатило разочарование. Я вспомнила, зачем здесь. Исключительно ради сделки. Потому что Аарон – человек слова.

Он поднял голову, открывая лицо. Взгляд стал цепким.

– Я… – Замялась, чувствуя себя глупо, – на мгновение показалось, будто Аарон и впрямь хочет взять меня с собой. – Я просто…

Черт!

В голове ураганом вертелись новые впечатления. Аарон в смокинге. Аукцион. Его улыбка. Смех. Танцы. Крепкое тело рядом. Все это – а еще тот факт, что через несколько недель мы вместе поедем в Испанию, – сплелось в тесный узел, от которого шла кругом голова.

Аарон смотрел на меня с непередаваемым выражением в глазах. Наверное, ждал конкретного ответа вместо невнятного бормотания.

– Если… – Я покачала головой. – Не хотелось бы доставлять тебе неприятности, – наконец выдавила я. – В том смысле, если кто-то вдруг проверит, выполнены ли условия аукциона. – Я не знала, есть ли какие-то условия. И будут ли проверять. – Не хватало еще сорвать сегодняшний сбор средств, – продолжила я. Аарон слушал с непроницаемым лицом. – Людям ведь необязательно знать, что свидание пройдет понарошку, правда?

Аарон не спускал с меня испытующего взгляда, которого я совершенно не понимала.

– Конечно.

– И что, мы пойдем исключительно как друзья, да?

Прозвучало неправильно. Разве мы друзья?

– Тебе бы этого хотелось, Каталина? – спокойно произнес Аарон. – Быть друзьями?

– Да, – ответила я. Правда, в глубине души я испытывала сомнения. Мы никогда не были друзьями, никогда не пытались сблизиться. Причем не по моей вине. – Нет, – поправилась я, вспомнив одно большое препятствие, стоявшее между нами с самого начала. Виноват был Аарон. Это он невзлюбил меня с первого взгляда. С его стороны нечестно задавать подобные вопросы. – Не знаю.

Ладони взмокли, в горле пересохло, а я окончательно растерялась.

Аарон на секунду задумался над моим ответом.

– Так да или нет? – с нажимом спросил он.

Я открыла рот и тут же его захлопнула. В какой-то момент мы забыли про танец и остановились. Я медленно убрала руки с его груди. Аарон проследил за этим движением. На лицо вновь легла непроницаемая маска.

– Забудь, – сказал он, тоже убирая руки с моей талии. – Зря я спрашивал.

Я вздрогнула, не понимая, что он имеет в виду.

Мы замерли друг напротив друга не двигаясь. Аарон при всей своей замкнутости и нелюдимости еще никогда не выглядел таким… далеким. Будто мои слова оскорбили его до глубины души.

Ужасно хотелось вернуть руку ему на грудь. Хоть убейте, не знаю, откуда эти чувства.

Тихий голосок – видимо, здравый смысл – шептал, что надо радоваться: мы опять возвращаемся к тому, что было прежде. Однако в последнее время я редко прислушивалась к здравому смыслу. Поэтому подняла руку, чтобы успокоить Аарона – такой уж я была по натуре. Но он отступил на шаг.

Я отругала себя за глупость.

– Вот видишь, – чуть слышно сказала я. – Поэтому я и не знаю, можем ли мы быть друзьями. Поэтому мы никогда и не дружили.

Сегодняшний вечер – исключение из правил. Когда речь о нас двоих, все планы летят к чертям.

– Ты права, – невыразительно ответил Аарон. – Поверь, мне никогда не хотелось быть тебе другом.

Его слова градом обрушились на меня. Они пробили дыры в тесном пузыре, окружавшем нас в последние часы – в том, где мы танцевали, пока негласное перемирие не разлетелось вдребезги.

Чего и следовало ожидать.

Я моргнула, не зная, чем ответить.

– Прошу прощения, я отойду, – сказал Аарон. – Вернусь через несколько минут и отвезу тебя домой.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну, будто приросшую к полу.

Я стояла, не решаясь сделать шаг без его поддержки. Сердце безжалостно стучало в груди. Меня знобило оттого, что я разом лишилась тепла. В голову лезли нехорошие мысли, как я ни уверяла себя, что ничего страшного не случилось.

Вообще ничего.

Мы же не были друзьями.

Мы снова стали прежними, какими были всегда, и этого не исправить.

Глава десятая

Когда в понедельник я заходила через двери центрального офиса «Ин-Тех», было такое чувство, будто вместе с кофе я проглотила свинцовый шарик. С каждым шагом он рос и тяжелел, занимая внутри все больше места.

Так тошно мне не было со времен телефонного звонка пару недель назад, когда я услышала, что у Даниэля есть невеста. Того самого рокового звонка, за которым покатился шквал вранья.

Но тогда было по-другому.

Нынешняя тяжесть внизу живота не имела ничего общего с тем, что я ляпнула в минуту отчаяния и глупости.

Хотя, возможно…

Как ни пыталась я отрицать очевидное – что мерзкие ощущения напрямую связаны с нашим с Аароном субботним разговором, причина была именно в нем. Я уверяла себя, что беспокоиться не о чем, но тревога меня не отпускала.

И это было совершенной глупостью. С чего мне придавать значение тому, что случилось в субботу? Абсолютно незачем. Мы с Аароном вовсе не близки. Мы ничем друг другу не обязаны. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, как бы шикарно ни выглядел и вкусно ни пах, как бы сладко ни улыбался и нежно ни обнимал меня во время танца, и даже, черт возьми, что бы ни шептал на ухо, мне должно быть без разницы.

Увы, видимо, организм считал иначе.

«Поверь, мне никогда не хотелось быть тебе другом».

Он сам так сказал. Выразился яснее некуда.

Меня все устраивало. Я тоже не хотела с ним дружить. Если только в первые дни, когда он устроился в компанию.

Тот поезд давно уехал. Аарон отправился в черный список и останется там до скончания веков.

Одна лишь загвоздка. Он нужен мне для дела. А я…

Господи, ладно, с этим разберемся потом!

Встряхнувшись, чтобы сбросить лишние тревоги, пока они не переросли в откровенную панику, я повесила сумку на спинку стула, схватила ежедневник и зашагала к конференц-залу, где проходили ежемесячные встречи для всех сотрудников компании. И – нет, нам не устраивали «разбор полетов». Мы просто собирались раз в месяц, пили горький кофе с сухим печеньем, а Джефф рассказывал о последних новостях компании и грядущих планах.

Оказалось, я пришла одной из первых. Села на свое обычное место, открыла ежедневник и принялась просматривать записи на будущую неделю. Зал понемногу заполнялся людьми.

На плечо мне легла рука, и, почуяв запах персиков, я поняла, кого увижу.

– Обедаем у «Джима» или в «Грини»? – с улыбкой спросила Рози.

– Я душу продала бы за рогалики у Джима, но нельзя. – Ужасно хотелось сладкого – настроение было ни к черту, однако до свадьбы оставались считаные дни. – Так что в «Грини».

– Точно? – Рози стрельнула взглядом в сторону печенья, выставленного на узком столике возле дверей. – Господи, сегодня оно еще противнее обычного.

Я усмехнулась, но ответить не успела – в животе заурчало.

– Кажется, зря я не позавтракала дома – пробормотала я, уныло глядя на подругу.

– Лина… – Рози нахмурилась и заговорила строже обычного. – Дорогая, на тебя это совсем не похоже. Хватит изводить себя диетами.

– Это не диета. – Я закатила глаза, игнорируя голос разума, соглашавшийся с подругой. – Просто слежу за тем, что ем.

Она смерила меня скептическим взглядом, ни на секунду не поверив.

– Идем к «Джиму».

– Знаешь, после прошедших выходных я готова опустошить там целую витрину. Но все равно, пусть будет «Грини».

Видимо, я скорчила очень выразительную гримасу, потому что Рози вскинула бровь.

– Что произошло?

Я откинулась на спинку стула, раздраженно фыркнув.

– Ничего серье… – Я замолчала на полуслове. – Потом расскажу, ладно?

Рози заметно встревожилась и повторила:

– Встречаемся у «Джима».

Кивнув напоследок, она прошла мимо и села в кресло рядом с Гектором, руководителем ее отдела.

Перехватив взгляд старика, я легонько улыбнулась ему и помахала. Тот в ответ подмигнул.

Потом – внезапно, застав меня врасплох – сработал радар на Аарона, всегда предупреждавший о его появлении.

Сердце в груди подпрыгнуло, голова сама повернулась в нужную сторону.

Не такой уж он и красивый. Просто высокий.

Так я сказала себе, разглядывая коллегу.

В груди застучало быстрее.

Наверное, все дело в смокинге: я ни капельки не взволновалась, увидев его в рубашке и отглаженных брюках. Аарон размашисто прошагал к своему излюбленному месту – на два ряда впереди меня, немного левее.

О да, определенно в нем нет ничего особенного. Я разглядывала мужественный профиль от подбородка до темной линии густых волос, обрамлявших лоб.

Вот видишь? Все нормально. Я спокойна. Обойдусь без рогаликов с лососем и сливочным сыром.

Аарон вдруг оглянулся и нашел меня взглядом. Он заметил, как я его рассматриваю – слишком пристально для человека, только что уверявшего себя, будто совершенно к нему равнодушен.

Щеки залило румянцем. Я вспыхнула ярче костра.

И все же первой взгляд отвела не я. Аарон опустил голову. Такое ощущение, что он готов смотреть куда угодно, лишь бы не в мою сторону.

Почему-то стало до ужаса обидно.

Не успела я задуматься, откуда эти чувства, как заговорил Джефф.

– Доброе утро, – начал он, и негромкое бормотание в зале сменилось полной тишиной. – Нынешнее собрание будет короче обычного. Мне надо присутствовать на важной встрече, о которой меня предупредили буквально полчаса назад, так что засиживаться не станем. Ешьте печенье быстрее, пока не закончили.

Босс негромко рассмеялся.

В зале ожидаемо никто не шелохнулся.

– Как вам известно, в структуре компании намечаются серьезные перемены. Перераспределятся обязанности. Не только они, конечно. Компания сильно изменится. Но бояться не надо. Перемены будут проходить постепенно, в течение нескольких месяцев.

На экране, висевшем на стене конференц-зала, появилась структурная схема нашего филиала, которую венчал квадратик с именем босса – Джефф Фостер. Под ним размещались имена пятерых руководителей отделов: Аарон Блекфорд, Джеральд Симмонс, Гектор Диас, Кабир Покрел и я, Каталина Мартин.

По коридорам давно гуляли слухи, что грядут перемены, причем серьезные. Однако никто не знал, какие именно.

– Теперь, – откашлявшись, продолжил директор, – я хотел бы сделать одно заявление, прежде чем информация будет опубликована официально.

Мужчина, которого моя подруга как-то раз, навеселе, назвала лисом – из-за густой седины в темных волосах и природного обаяния, – на секунду будто замешкался. Он рывком ослабил воротник рубашки.

Потом нажал клавишу на своем ноутбуке, открыв следующий слайд. Там была схема, очень похожая на предыдущую. Почти полная ее копия, за исключением одной-единственной детали.

В верхнем синем квадратике теперь стояло другое имя.

Свинцовый шарик в животе, ощущавшийся с самого утра, рухнул под ноги.

Джефф сцепил руки. У меня заметался взгляд.

– Рад сообщить, что главой нью-йоркского филиала будет назначен Аарон Блекфорд.

Слова Джеффа ввинтились мне в голову и заскакали там в полной пустоте, не желая усваиваться.

– Аарон – самый ответственный и самый эффективный сотрудник компании, за работой которого я имел честь наблюдать. Он не раз доказывал, что достоин этой должности. Я нисколько не сомневаюсь, сменив меня на посту, он приведет компанию к новым высотам.

Все потрясенно молчали. Особенно я.

– Еще не решено окончательно, с какого именно срока он примет на себя мои обязанности, а я останусь при нем консультантом. Но я решил сообщить вам – нашей маленькой семье – эту новость лично. Хотя официально ее опубликуют позднее.

Джефф говорил что-то еще: наверное, как всегда на собраниях, рассказывал о текущих делах. А может, и нет. Я не слушала. В голове крутились его последние слова.

Аарон Блекфорд будет моим боссом.

Я нашла его взглядом. Тот сидел, откинувшись на спинку стула. Смотрел куда-то перед собой. Совершенно невозмутимый на вид. Еще более, чем обычно.

После паузы раздались первые аплодисменты. Я автоматически тоже похлопала.

Аарон вот-вот станет моим директором – а я ходила с ним на свидание. Пусть фальшивое, однако этого никто не знает.

На мгновение меня кинуло в прошлое: то самое, которое хотелось бы забыть.

Я потрясла головой, стараясь успокоить разгулявшиеся мысли. Нет, об этом я думать не буду. Только не сейчас, не перед всеми.

Взгляд все еще был прикован к Аарону, отмечая его реакцию – точнее, полное ее отсутствие.

Теперь все будет иначе. Что бы между нами ни было.

И неважно, что Аарон – моя последняя надежда. Неважно, что в Испании никто не поверит в наш роман, потому что мы вечно цапаемся и спорим. Неважно, что он признался в истинном ко мне отношении, а я не знаю, к чему нас это в итоге приведет.

Все это совершенно неважно – наш договор расторгнут. Иначе нельзя.

Я не могу и дальше играть с человеком, который вскоре возглавит компанию. Который станет мне начальником.

Не могу угодить в ту же ситуацию, что и прежде – с тем же печальным исходом. Печальным в первую очередь для меня. И только для меня. Пусть все это понарошку, и то, что было в субботу, не стоит воспринимать всерьез, рисковать я не стану.

Заскрипели стулья, возвращая меня в реальность. Коллеги поднялись и быстро разбежались, включая Аарона.

Я нашла взглядом Рози. Та таращила зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами.

«Охренеть», – прошептала она одними губами.

Не то слово.

При том, что Рози не знает про нашу сделку!

У нее за спиной я заметила Аарона и поняла, что надо делать. Мать научила меня решать проблемы сразу. Не нужно тянуть до последнего и ждать, когда они рассосутся. Не рассосутся. Рано или поздно – чаще всего в самый неожиданный момент – они дадут о себе знать и утащат тебя на дно.

Набравшись решимости, я помахала Рози и позволила ногам вынести меня из конференц-зала. Проклиная свой рост и длину конечностей, я никак не могла угнаться за размашистым шагом мужчины впереди.

Менее чем за минуту – очень короткий срок, за который сердце успело забиться в странном предвкушении, – Аарон добрался до своего кабинета. Я вошла вслед за ним.

Он подошел к креслу, тяжело уселся, зажмурился и, правой рукой накрыв лицо, принялся тереть глаза.

Аарон, наверное, думал, что один, – он никогда бы не повел себя так на людях. Не показал бы свою усталость. Настоящего себя, а не тот стальной фасад, которым отгораживается от остальных.

Как и в субботу, мне снова захотелось его утешить. Я чуть не подошла к нему и не спросила, как дела. К счастью, здравый смысл, просыпавшийся в его присутствии, не дал мне опять влипнуть в неловкую ситуацию.

Аарон в моем утешении не нуждался. В гробу он видел мою дружбу.

Встав напротив так, чтобы нас разделял стол, я наконец дала знать о своем присутствии.

– Поздравляю! – громко и чересчур радостно выпалила я, о чем тут же пожалела.

Аарон выпрямился в кресле, ухватившись за подлокотник.

– Каталина, – произнес он с той самой интонацией, которая чудилась мне в мечтах с прошлой субботы. Окинув меня пристальным взглядом, он подобрался. – Спасибо.

– Ты заслужил повышение.

Правда заслужил. Что бы я ни чувствовала в тот момент, за Аарона я была рада. Искренне, от всего сердца.

Он молча кивнул.

Крепче взявшись за ежедневник обеими руками, будто тот мог удержать меня в разгар шторма, я принялась мучительно подбирать слова, пытаясь высказать все, что было у меня на уме. Повисла пауза. Мы не спускали друг с друга взгляда.

– Думаю, нам следует… – Я замолчала, не зная, как сказать правильнее. – Наверное, будет лучше, если мы… – Я покачала головой. – Знаю, у тебя, скорее всего, нет времени на разговоры. Но нам все-таки стоит объясниться. – Я заметила, как Аарон свел брови. – Наедине. – Тот нахмурился еще сильнее. – Если, конечно, у тебя найдется минутка.

Дверь кабинета я закрывать не стала – не хватало еще остаться с ним тет-а-тет, когда сердце совершает дурацкие кульбиты. Однако только так можно гарантировать, что никто не войдет в самый неудобный момент и не подслушает нас.

– Конечно, – по-прежнему хмуро сказал Аарон. – Для тебя всегда найдется время.

Глупое сердце в груди опять встрепенулось.

Аарон стремительно поднялся и обогнул стол. Я, слепо таращась на кресло, где он только что сидел, услышала, как хлопнула дверь и тихо щелкнул замок.

– Извини, – пробормотала я, когда Аарон снова появился перед глазами. – Я и сама могла это сделать. Просто… – Я вздохнула. – Не подумала. Спасибо.

Снова садиться в кресло Аарон не стал. Вместо этого присел на край стола.

– Ничего страшного. Теперь можно поговорить.

Синие глаза выжидающе уставились на меня.

– Да, теперь можно поговорить, – сказала я, расправляя плечи. – Наверное, пора. – Он кивнул, и спина у меня взмокла от волнения. – Не мешало бы окончательно расставить точки… после всего, что было.

– Да, ты права, – признал Аарон. Уперевшись обеими ладонями в стол, он ухватился за его край. – Я хотел зайти к тебе сегодня после собрания. Отвести на обед и поговорить в спокойной обстановке.

Пообедать? Вместе?

– Мы же никогда не ходили на обед.

Аарон чуть слышно вздохнул.

– Знаю, – сказал он с оттенком горечи. – Все равно решил, что так будет лучше.

Я вытаращила глаза. Меня словно окатило ледяной водой.

– Не думаю, что теперь получится. У меня весь день расписан по минутам.

Это было неожиданно – как и приглашение на обед.

– Ты знал, что Джефф объявит о твоем повышении?

– Не то чтобы знал… Не думал, что он скажет так быстро. Тем более сегодня, – признался Аарон, породив у меня уйму вопросов. – Впрочем, неважно. Полагаю, ты хотела поговорить о нас? Прошу.

– Еще как важно! – возмутилась я, стараясь не замечать всей гаммы чувств, которая охватила меня после слов Аарона. – Мне кажется, Джефф устроил тебе настоящую подлянку. Не думала, что он на такое способен. Как по мне… – Осознав, что срываюсь на крик, я заговорила тише. – Это совершенно непрофессионально.

Синие глаза потеплели. Аарон заметно удивился.

– Да, ты права. Уж поверь, я все ему выскажу.

– Вот и славно. Не мешало бы.

Лицо Аарона смягчилось, и я отвела взгляд, уставившись в точку чуть выше его плеча. Не хватало еще, чтобы он понял, как сильно я за него переживаю. У меня нет никаких на то прав. Мы все те же Аарон и Лина, какими были – не друзья и не приятели. Вскоре и вовсе окажемся на разных ступенях.

С трудом отцепив руку от ежедневника, я почесала сбоку шею. Смотреть на Аарона не хотелось – иначе обязательно встречусь с ним взглядом. Поэтому я немного опустила глаза, рассматривая шов синей рубашки на пуговицах, которая укрывала широкие плечи. Нас двоих окутало густой тишиной.

– Послушай, насчет нашей сделки… – начала я.

– В субботу я… – одновременно со мной заговорил Аарон.

Осмелившись глянуть ему в лицо, я заметила, как он жестом предлагает мне очередь. Я охотно кивнула.

– Я быстро. Постараюсь тебя не отвлекать, честное слово. – Я выдохнула через нос, не обращая внимания на хмурый взгляд. – Ты теперь станешь директором. Это здорово, поздравляю. – Я выдавила вежливую улыбку. – И для нас… все изменится. – Я переступила с ноги на ногу, недовольная тем, как это звучит. Нет никаких «нас». Ни в субботу, ни тем более сейчас. – В общем, я хочу сказать… Ты, наверное, и сам уже понял, но не мешало бы лишний раз прояснить.

Аарон стиснул зубы.

– Наша сделка отменяется. Она была глупой и совершенно бессмысленной. Так что не беда. Я выручила тебя в субботу, только ты мне ничего не должен. Считай это платой за помощь с Днем открытых дверей, ладно? Мы в расчете.

Я думала, после этой фразы сброшу с плеч тяжелый груз – не вышло. Наоборот, я словно закопала себя еще глубже.

– Что значит «в расчете»? – переспросил Аарон, на секунду оторвав руки от стола. – Что ты хочешь этим сказать?

– Что ты мне ничего не должен. – Я пожала плечами. Почему вечно приходится повторять? – Можешь забыть эти глупости.

На лице у него отразилась убийственная смесь эмоций: замешательство вперемешку с разочарованием.

– Аарон, мне кажется, я очень ясно выражаюсь. Тебе не надо выполнять свою часть сделки. Не надо лететь со мной в Испанию, присутствовать на свадьбе сестры и притворяться моим женихом. Не надо играть со мной в игры.

– Твоим женихом? – медленно переспросил он.

Ах, черт! Это слово прежде не упоминалось, так ведь?

– Моим кавалером. Неважно.

– Ты нашла кого-то еще?

Я смерила его взглядом. Он что, всерьез?

– Нет, я никого не нашла.

Аарон дернул кадыком.

– Тогда я лечу с тобой.

Я старалась не показывать раздражения. Почему с ним всегда так сложно?

– В этом больше нет необходимости.

– Каталина, я дал тебе слово. Неважно, в расчете мы или нет. – Аарон говорил очень решительно: так уверенно, что я засомневалась. – Суббота ничего не меняет.

– Еще как меняет, – слишком резко возразила я. Аарон открыл было рот, но я не дала ему возможности продолжить: – И твое повышение, Аарон, тоже. Ты будешь моим начальником. Боссом. Директором филиала. Нельзя даже в мыслях представлять, будто ты полетишь со мной на свадьбу на другой конец света. Что скажут люди, когда узнают? Не хватало еще, чтобы меня заподозрили в… – Я замолчала: и без того наговорила лишнего. – Это будет крайне…

Неуместно? Безрассудно? Все сразу?

Я покачала головой, чувствуя дикую усталость.

– В общем, уже неважно.

Аарон, конечно же, не сдавался без боя.

– Я понимаю твои опасения теперь, когда ты услышала о моем повышении. – Он покачал головой. – Не думал, что объявят так скоро. Сейчас уже ничего не исправить. Не стоит отменять из-за этого свои планы.

Он ждал, что я отвечу, но слова не шли из горла. Меня захлестнуло шквалом эмоций.

Вспомнилось, как я в прошлый раз угодила в подобную ситуацию. Правда, отношения тогда были не фиктивными, а настоящими. Такими реальными, что меня лихорадит до сих пор.

– Рисковать я не намерена, – прозвучал мой голос, выдавая больше, чем хотелось бы. – Ты просто не понимаешь.

– Так объясни, – сказал Аарон на удивление открыто. – Позволь понять. Хотя бы попробуй.

Горло перехватило. В голове опять всплыли его недавние слова.

– Нет. Мы с тобой не друзья.

Он переменился в лице. Думала, огрызнется, как всегда. Вместо этого Аарон сказал:

– Каталина. – Мое имя прозвучало непривычно и неправильно. – Я мог бы сказать, что в субботу имел в виду совершенно другое, но это ничего не меняет. Поэтому лучше промолчу.

– Хорошо, – сказала я. Голос у меня тоже звенел, хоть и по другим причинам. – Совершенно нормально, что ты не хочешь со мной сближаться. Не надо ничего объяснять. Я жила так два последних года, и меня все устраивает. – Взгляд у Аарона потяжелел, но я продолжила: – Мы давно не дети, и навязывать свою дружбу совершенно ни к чему. Это лишнее. Особенно теперь, когда ты станешь директором. Мы и общаться-то практически перестанем. Ничего страшного. Ты не обязан выполнять свою часть сделки. Я справлюсь сама. – Стисну зубы и вытерплю. Такова судьба одиноких врушек: они идут на свадьбу без кавалера. – Тебе вовсе не придется нарушать слово, Аарон. Я тебя от него освобождаю.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Сердце стучало в груди, и я уверяла себя, что вовсе не вижу на его лице сожаления. Ему не о чем жалеть, если только о том, что впутался в мою авантюру. Тогда его можно понять.

Не успела я додумать эту мысль, как громко зазвенел телефон.

Аарон, не сводя с меня взгляда, потянулся за трубкой и ответил:

– Блекфорд слушает. – Пауза. Мы смотрели друг на друга. – Да, хорошо. Я проверю. Две минуты.

Он положил телефон на стол и выпрямился во весь рост. Уставился на меня так, что я немедленно залилась румянцем до самых ушей.

– Ты чего-то недоговариваешь, – наконец сказал Аарон. Он не ошибся. Я много о чем молчу. Не расскажу ни за что на свете. – Но я потерплю.

Сердце пропустило удар. Я не понимала, к чему он клонит и отчего вдруг сдавило грудь.

– Там что-то важное, мне надо идти. – Он шагнул в мою сторону, засунув руки в карманы и не сводя взгляда. – Иди работай, Каталина. Потом поговорим.

В следующий миг он исчез в коридоре, оставил меня в кабинете одну созерцать пустое пространство. Все-таки он быстро освоился в роли начальника.

Сомневаюсь, что нам есть о чем говорить. И не верю, что Аарон проявит терпение.

Прежде всего потому, что нам больше нечего ждать.

Глава одиннадцатая

В тот день все валилось из рук. Пусть вопрос с Аароном был решен, легче не стало. Я, конечно, сказала ему, что он ничем мне не обязан, но его последняя фраза все равно не давала покоя.

С той поры прошло две недели.

«Ты чего-то недоговариваешь, – сказал он. – Но я потерплю».

Было такое чувство, будто мне его слова еще аукнутся.

Мало того, что я не понимала, какие у нас теперь отношения, вдобавок я не рассказала про него Рози. Побоялась. Я расскажу. Правда. Как только придумаю, что делать со свадьбой. До нее оставалось всего три дня. Три дня!

Я глянула на часы, стоявшие на углу стола. Они показывали восемь вечера. Однако работы было невпроворот.

Да и как иначе, когда все валилось из рук? Я так и не нашла замену Линде и Патрисии, пришлось брать их обязанности на себя. Еще до сих пор не придумала, чем буду развлекать гостей на протяжении шестнадцати часов – именно столько времени должен продлиться День открытых дверей. Вдобавок один из самых перспективных клиентов переметнулся к нашим главным конкурентам. Не потому что они лучше нас, просто они выставили смехотворно низкий ценник.

Последние три часа выдались донельзя утомительными.

– Спасибо, мисс Мартин, – сказал с экрана мужчина в темном костюме. – Мы обязательно обдумаем ваше предложение и позвоним.

Я кивнула и выдавила вежливую улыбку:

– Благодарю за уделенное время, мистер Кэмерон. С нетерпением ждем ответа. Хорошего вечера.

Завершив видеоразговор с представителем совета директоров «Терра-Винд», я сняла наушники и на мгновение зажмурилась. Господи, даже не знаю, как так вышло. Надеюсь, мне удалось до него достучаться. У нас на счету каждый цент, а «Терра-Винд» подает большие надежды: со своими ресурсами и потенциалом они могут заказать немало проектов. Ужасно хотелось заполучить их в качестве клиента.

Открыв глаза, заметила, что на телефоне светится имя сестры. В душе поднялась целая буря эмоций. В другой день я, не задумываясь, ответила бы на звонок. Но сегодня было не до нее. Я уже отправила ей несколько голосовых сообщений. Случись что серьезное, вся семья давно оборвала бы мне трубку.

– Lo siento mucho, Isa[38], – сказала я, словно Изабель могла услышать. – У меня нет времени разбираться еще и с твоим свадебным переполохом.

Я поставила телефон на беззвучный режим, перевернула его экраном вниз и принялась листать резюме, которые мне предложили в отделе кадров в ответ на пустые вакансии. Часть посмотрю сейчас, остальное возьму домой.

Спустя четыре резюме я отложила маркер и бессильно откинулась на спинку кресла.

Ужасно кружилась голова – наверное, из-за того, что я работала на пустой желудок. В который раз. Потому что сидела на диете. Снова зажмурившись, отругала себя за глупость.

Правда, как я ни ругала себя, в голове было только одно: скоро меня увидит Даниэль, моей бывший парень, брат жениха и шафер в одном лице. Который, вдобавок, скоро женится. Стоять я буду не только перед ним, но и перед всей родней. Я уже чувствовала, как каждый присутствующий на свадьбе окинет меня взглядом с головы до ног: оценит и внешность, и поведение – как я выгляжу, как кусаю губы, как бледнею, когда смотрю на него.

Гости примутся гадать, отчего я до сих пор одна: «Она что, так и не сумела его забыть? Не смогла пережить случившееся? Да и как иначе. Бедняжка. Ей тогда несладко пришлось».

Поэтому так ли глупо с моей стороны хотеть показать себя в лучшем свете? Не просто в лучшем – мол, «все хорошо, живу неплохо». Я хотела произвести впечатление. Выглядеть красивой, безупречной. Сделать вид, будто моя жизнь свернула в новое русло. Все решено, давно забыто. Я счастлива. У меня есть мужчина.

Разумеется, я понимала, до чего это абсурдно: не стоит оценивать себя лишь по наличию мужчины рядом, стройной фигуре и отсутствию прыщей. Но, господи – люди будут смотреть именно на это!

Я покачала головой, стараясь выкинуть лишние мысли – стало только хуже. Желудок взвыл, умоляя хоть чем-нибудь его заполнить.

Надо выпить воды. Будет легче.

Схватив телефон и засунув бейджик в карман светлых брюк, я встала – хотя ноги откровенно подкашивались – и вышла из кабинета. Чуть дальше по коридору стоял кулер с водой. От сестры пришло еще три пропущенных вызова. Странно: учитывая разницу во времени, она давно должна спать.

Лина: Lo siento[39], чокнутая невеста *сумасшедший смайлик*

Пока я печатала, текст на секунду расплылся в глазах. Я сбавила шаг, пытаясь сфокусировать взгляд на экране.

Лина: Hablamos mañana, vale?[40]

Я принялась набирать следующее сообщение. Смайлики на экране вдруг заплясали. Пальцы потеряли уверенность, затряслись. Перед глазами задвоилось, потом поплыло. Я больше не видела слов, которые печатала.

С губ слетел прерывистый выдох. Я пыталась попасть по кнопке «отправить».

Вода. Мне срочно нужна вода!

Я подняла от телефона голову, и ноги снова понесли меня к кулеру, который стоял совсем рядом, в нескольких шагах. Однако перед глазами расплылись светлые пятна, затмевая все вокруг. Коридор залило белым светом, и он вдруг схлопнулся в тоннель.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

Я не понимала, что по-прежнему шагаю вперед, пока меня не шатнуло. Пришлось ухватиться за стену.

– Oh mierda.

Я споткнулась.

Ресницы задрожали, опускаясь сами собой; в лицо хлынула кровь, дурманя голову. Я пыталась открыть глаза. Все вокруг было белым. Коридор словно укрыло туманным одеялом. А может, это была стена. Не знаю.

Господи… Как же плохо. И время неудачное. Полдевятого вечера. В здании никого. Я пыталась понять, что со мной, – мысли разбегались. На коже выступил липкий пот. Хотелось закрыть глаза и немного отдохнуть. Я смутно понимала – это не лучший выход. Однако ноги уже не слушались.

Потом я оказалась на полу.

Хорошо. До чего славно. Я отдохну, и станет легче. Я завалилась на бок. Холодно. Но… все равно… хорошо.

– Каталина.

Сквозь туман просочился голос. Хриплый. Резкий.

Холодные губы меня не слушались, поэтому я не ответила.

– Твою мать! – Снова тот же голос. Что-то теплое легло на лоб. – Господи. Чтоб тебя, Каталина.

Я сделала что-то не так. Да… Опять. Хотела признаться в своей оплошности вслух, только ничего внятного сказать не сумела. Просто неразборчиво забормотала, сама не понимая, что несу.

– Эй!

Голос звучал уже не сердито, он заметно смягчился.

Я так устала.

– Открой глаза.

Теплая тяжесть на лбу скользнула ниже и легла на щеку. Она приятно грела липкую кожу, поэтому я потянулась за ней.

– Открой глаза. Пожалуйста, Каталина.

Веки на мгновение приоткрылись, и я увидела над собой два синих пятна, отчего-то напомнивших про океан. С губ сорвался выдох. Тянущая пустота внутри немного унялась.

– Вот так, – снова раздался голос. Мягкий. Размеренный.

Я медленно моргнула. К зрению вернулись краски. Я увидела синие глаза. Черные как смоль волосы. Твердую линию подбородка.

– Лина?

Лина.

Что-то смешное было в голосе, который звал меня по имени. Так, как все меня называли.

Нет. Не все.

Я снова моргнула, но не успела сфокусировать взгляд, как взмыла в воздух. Неторопливо и очень медленно мы куда-то двинулись. Через несколько секунд снова закружилась голова.

– Mi cabeza[41], – пробормотала я.

– Прости. – Голос эхом отразился у меня внутри. Я осознала, что щекой прижимаюсь к чему-то твердому и горячему. Там билось сердце. – Ты только не уплывай, ладно?

Ладно, не буду. Я прижалась к чужой груди, сдаваясь на милость усталости, накрывшей все тело.

– Пожалуйста, открой глаза.

Отчего-то я послушалась. Взгляд немного прояснился. Головокружение унялось, липкий пот на коже высох.

Я заморгала, вспоминая случившееся. У меня случился обморок, потому что я ничего не ела. Идиотка. Вздохнув, я подняла взгляд и увидела мужской подбородок и решительно поджатые губы.

– Аарон…

– Погоди. Сейчас.

Он нес меня на руках. Левой держал под ноги, а правой обхватывал за спину. Длинные пальцы устроились прямиком на пояснице. Не успела я ничего толком понять и даже прочувствовать удивительное, успокаивающее тепло, которое исходило от его тела, как меня поставили на пол.

Я смущенно огляделась. Взгляд наткнулся на жуткую, пугающую картину, где был изображен ребенок с огромными глазами. Такое убожество могло висеть только в одном месте – в кабинете у Джеффа. Он единственный, кому нравилось подобное искусство.

Меня усадили на гладкую поверхность. Под спиной обнаружилось что-то вроде подушки. Я опустила руки и нащупала пальцами ткань. Диван. Такой стоял у Джеффа в кабинете. Большой, пафосный и очень модный.

Аарон снова провел рукой по моей щеке. Я посмотрела на него. Он был рядом, совсем близко. Стоял передо мной на коленях. Выражение его лица изрядно пугало.

– Может, ляжешь? – спросил он.

– Нет, все хорошо. – Я старалась говорить бодро, хотя губы едва двигались. Аарон нахмурился. – Ты такой злой. – Наверное, лучше промолчать, но я была не в том состоянии, чтобы контролировать слова. – Почему ты злишься?

– Каталина, когда ты ела в последний раз? – Он еще сильнее помрачнел и заерзал, выпрямляя спину. Вытащил что-то из заднего кармана.

Я поморщилась.

– В обед, наверное? Или это был скорее поздний завтрак. Я не успела поесть с утра. В общем, около одиннадцати.

Аарон протянул мне длинный брусок, завернутый в белую вощеную бумагу.

– Господи, Каталина!

Он смерил меня таким взглядом, что любой другой умер бы на месте. На его будущей должности это умение очень пригодится.

Но я даже с пустым желудком оставалась Линой Мартин.

– Все нормально, мистер Робот.

– Ничего подобного, – парировал он и положил мне на колени очередной изумительно вкусный батончик производства Аарона Блекфорда. – Каталина, ты упала в обморок. Это совсем не нормально. Ешь.

– Спасибо. Сейчас уже все хорошо. – Я опустила голову, глядя на угощение. Взяла его трясущимися руками. Неуклюже развернула. – Ты всегда носишь с собой батончики?

Я отчего-то медлила, и желудок обиженно взвыл.

– Пожалуйста, ешь.

Только Аарон мог попросить так, будто отдает приказ.

– Господи. – Я вгрызлась в батончик и заговорила с набитым ртом (потому что какая разница? Он подобрал меня с пола, всю мокрую, с белыми губами и на полпути к обмороку). – Я же сказала, все нормально.

– Нет! – рявкнул он, едва не пригвоздив меня к дивану. – Какая же ты дура!

Я нахмурилась. Надо бы огрызнуться в ответ, но беда в том, что я была с ним совершенно согласна. Только не стоит показывать, будто я его поддерживаю.

– До чего упрямая женщина, – пробормотал он под нос.

Я перестала жевать. Хотела встать и демонстративно выйти из кабинета. Аарон вовремя меня остановил, поймав за плечи – до странного нежно.

– Не испытывай мое терпение. – Разве можно хмуриться еще сильнее?

Я сдалась напору больших ладоней и откинулась спиной на подушки.

– Ешь батончик, Каталина. Он, конечно, маленький, но другой еды нет.

Все еще чувствуя на плечах его руки, я вздрогнула.

– Ем я, ем! Не надо командовать.

Я старательно задвигала челюстями, отводя взгляд и прогоняя мысли о том, как хочется, чтобы Аарон снова взял меня на руки. Или даже обнял – как можно крепче. Мне этого ужасно не хватало. Тело было словно не моим, меня откровенно трусило, руки дрожали.

– Сиди здесь. Я сейчас.

Я кивнула, не поднимая глаз, и принялась жевать батончик.

Аарон вернулся спустя считаные секунды: крайне решительный и напряженный.

– Вода, – объявил он, кладя бутылку мне на колени. Рядом положил мой телефон.

– Спасибо. – Я отвинтила крышку и одним глотком ополовинила бутылку.

Аарон стоял прямо передо мной. По-прежнему недовольный и злой. Я опустила голову, чувствуя себя ужасно маленькой оттого, что сижу, а он надо мной нависает.

– Значит, скоро переедешь сюда? Надеюсь, тебе позволят сменить интерьер?

Я уставилась на жуткую картину у него за спиной.

– Каталина, – предостерегающе сказал Аарон.

Фу! Только лекции мне не хватало.

– Это же полный идиотизм. Ничего не есть весь день, доводя себя до обморока, когда в здании никого нет. А если бы ты потеряла сознание и тебя нашли только утром?

– Почему никого? – ответила я, стараясь на него не глядеть. – Ты-то здесь, как обычно.

Из горла у Аарона вырвался рык. Очередное предупреждение: мол, хватит болтать.

– Почему ты не ешь? – прозвучало неожиданно. – Ты же вечно что-то жуешь. Постоянно таскаешь печенье и грызешь в самый неподходящий момент.

Я вскинула голову, поймав льдисто-синий взгляд. Да, было дело. Люблю вкусно поесть. В этом-то вся беда, не так ли?

– Почему ты последний месяц ничего не ешь? Что с тобой происходит?

Я прищурилась и сложила на груди руки.

– Хочешь сказать, я обжора?

– Нет! – рявкнул он. – Не в том смысле.

– Вот и прекрасно.

– Скажи, – не сдавался Аарон, – почему ты ничего не ешь?

– Разве не очевидно? – Дыхание стало чаще, слова приходилось буквально выплевывать, признавая правду. – Потому что хочу похудеть, ясно? К свадьбе.

Аарон опешил, даже отшатнулся.

– Зачем?

В голову мне ударила кровь, незадолго до этого уплывшая к слабым конечностям. Что за жуткий день! Как и вся моя жизнь!

– Потому что, – выдохнула я. – Потому что так всегда делают перед важными событиями. Потому что я хочу показать себя в выгодном свете, что бы ты ни вообразил. Хочу выглядеть красиво, насколько это возможно. Потому что да, я ела печенье сутками напролет, и оно откладывалось у меня на боках. Потому что я хочу… Просто я так хочу, ясно? Что тебе еще надо?

– Каталина, – повторил он, теперь уже смущенно. – Что за глупости. Это на тебя непохоже.

Он думает, будто я не имею права выглядеть красиво?

– Почему, Аарон? – прошептала я. Голос меня не слушался. Что тут глупого? Неужели так сложно в меня поверить? Что я могу этого хотеть? Что мне есть дело до своей внешности?

Он откашлялся.

– Тебе-то зачем страдать этой хренью? Я думал, ты слишком умная, чтобы сидеть на диетах.

Я моргнула.

Потом еще раз.

– Ты что, выругался? На работе? – договаривала я уже шепотом. – В кабинете у Джеффа?

Хотя, если вспомнить, он и раньше изредка чертыхался. Так ведь?

Посмотрев вниз, Аарон покачал головой и уронил плечи, признавая поражение.

– Господи, – выдохнул он. – К черту тебя, Каталина…

Вау!

– Опять ругаешься, – поразилась я, всматриваясь в него и пытаясь понять, что с ним происходит. – Блекфорд, мне кажется, мои уши такого не переживут.

Он накрыл рукой затылок. Откинул голову, заставляя вспомнить момент, который навеки отпечатался у меня в памяти – когда он захохотал в полный голос. Когда улыбнулся так ярко, что слепило глаза. Но не в этот раз. Сейчас он просто дернул губами, а в уголках глаз собрались морщинки.

– Ты невозможная, – сказал Аарон как ни в чем не бывало. – Однако не думай, что тебе это поможет. Я все еще злюсь.

Невозможная? В каком смысле? Мол, «исключительная и в единственном экземпляре»? Или в том плане, что меня невозможно терпеть?..

Я заставила себя успокоиться. На секунду зажмурилась, чтобы выбросить лишние мысли.

– Тебе лучше? На ногах стоять сможешь?

Открыв глаза, я кивнула.

– Да. Не нужно меня больше таскать. – Хотя в груди затрепетало – я вспомнила, как там, наверху, было тепло и уютно. – Спасибо.

– Я могу, если надо…

– Я знаю, что ты можешь, Блекфорд, – перебила я. Если он будет настаивать, я соглашусь. – Спасибо за помощь, теперь все под контролем.

Он кивнул, протягивая мне руку.

– Ладно. Идем. Заберем твои вещи, я тебя отвезу.

Я осталась сидеть.

– Могу и сама…

– Хватит спорить, ясно? – перебил он. Господи, до чего мы оба упрямые. – Ты молча позволишь проводить тебя до дома… – Он выдержал паузу в лучших традициях драмы. – Или я вытащу тебя силком и запихну в машину.

Я подняла руку, но не спешила браться за его ладонь. Я взвешивала его слова и оценивала собственные мысли. Старалась не замечать тот факт, что хочется попробовать второй вариант. Причем – и это самое странное – не только ради удовольствия лишний раз пободаться с Аароном.

– Хорошо, – сказала я, старательно обхватывая пальцами здоровенную лапу. – Не кипятись, Блекфорд.

Он вздохнул и потянул меня наверх, каким-то образом перевернув руку так, чтобы наши ладони сплелись.

В груди опять затрепетало. Выходя из кабинета, я вдруг поняла, что он вот-вот сменит владельца. Тут поселится Аарон.

Совсем скоро.

Наверное, это должно было стать весомой причиной для того, чтобы отобрать у него руку и гордо уйти на другой конец коридора. Чтобы не впитывать тепло его ладони и не соглашаться ехать с ним домой.

Наверное. Однако по иронии судьбы в последние дни я совсем не слушала голос разума. Поэтому один лишний вечер ничего не изменит.

– Здравствуйте.

Мужской голос вернул меня к жизни.

«Un poquito más, – безмолвно взмолилась я, пытаясь снова уплыть в забытье. – Un ratito más»[42].

– Это Аарон.

Аарон.

Не открывая глаз и еле ворочая мыслями, я пыталась понять, что происходит. Почему Аарон разговаривает где-то рядом? Ужасно хотелось спать.

Смутно чувствовалась вибрация двигателя. Я что, в машине? Или в автобусе? И почему мы стоим на месте?

Наверное, просто сон. Да, точно сон.

Сбитая с толку, совершенно без сил, я заерзала, устраиваясь поудобнее. Ну и пусть Аарон мне снится. Не в первый раз.

– Да, тот самый Аарон. – Голос звучал громче и отчетливее. – Да, боюсь, что так, – продолжил он, с каждым словом вытягивая меня из сна. – Она сейчас спит.

Что-то ласково скользнуло по тыльной стороне ладони. Кожу закололо. Для сна ощущение было слишком реальным.

– Нет, все в порядке. – Густой баритон дрожью отзывался в ушах, странно успокаивая привычным звучанием. – Хорошо, я скажу Каталине, чтобы перезвонила. – Пауза. Потом смешок. – Нет, я не из таких. Я люблю мясо. Особенно баранину.

Мясо. Да. Я тоже его люблю. Нам с Аароном надо будет как-нибудь заказать стейков. Мысли переключились на сочную баранину с хрустящей корочкой. И на Аарона заодно.

– Хорошо. Спасибо. Вам тоже, Изабель. Пока.

Стоп. Чего?!

Изабель?

Изабель – это которая моя сестра Изабель?

В голове все окончательно смешалось. Один глаз невольно приоткрылся.

Я не в постели. Я в машине. Той самой, без единого пятнышка. Большой и просторной.

В машине Аарона.

Я в машине у Аарона. И это не сон.

Тогда при чем здесь Изабель? Она ведь звонила мне недавно.

И писала. Только я не стала читать…

События последних часов снежным комом обрушились на голову, ошарашив полусонный мозг.

Нет!

Я распахнула глаза и, подпрыгнув, громко объявила:

– Я не сплю.

Покрутив головой, я увидела владельца машины. Тот рассеянно приглаживал волосы, выглядя откровенно усталым.

Аарон повернулся ко мне.

– Привет, – сказал он, как-то странно на меня посмотрев. – С возвращением.

Сердце отчего-то сжалось. Знать бы почему.

– Привет, – рассеянно выдавила я, собираясь с мыслями.

– Звонила твоя сестра, – объявил Аарон, заставляя напрячься. – Пять раз подряд, – добавил он.

Я открыла рот, но не сумела выдавить ни слова. Ни единого.

– Не волнуйся. Ее просто удивило твое последнее сообщение, оно было каким-то странным, – пояснил Аарон, протягивая мне телефон.

Я схватила его, мимолетом задев мужские пальцы.

Чувствуя на себе взгляд, я открыла последнюю переписку. Господи, какая белиберда. И впрямь легко испугаться.

Аарон тем временем продолжал:

– Еще она что-то говорила про рассадку за столом. И какие-то салфетки.

Я уставилась на него, заметив, как он снова тянется к волосам. Мышцы на руке напряглись, сонный взгляд буквально к ним приклеился.

– Прости. Я не должен был брать твой телефон, – сказал Аарон, заставляя снова посмотреть ему в лицо.

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Если она звонит в четыре часа утра по испанскому времени, значит, и впрямь напугана. Если бы ты не ответил, то она, наверное, вызвала бы нью-йоркских спасателей.

Что-то странное блеснуло у него в глазах.

– Рад это слышать, потому что телефон звонил не переставая. А ты… – Он легонько качнул головой. – Ты, Каталина, спишь как убитая.

Он прав.

Если я уснула, меня не разбудить даже из пушки – хоть все четыре всадника апокалипсиса могут скакать вокруг. Это вовсе не метафора – разговор Изабель с Аароном в моем представлении хуже конца света.

Я ошарашенно вытаращила глаза.

Аарон разговаривал с моей сестрой. Упоминал при этом мясо. Жареную баранину. Которая входит в свадебное меню. Два этих факта не желали укладываться в голове.

– Все хорошо? – насторожился Аарон.

– Да, – соврала я, выдавив улыбку. – Супер!

Он вскинул бровь. Видимо, не очень-то мне поверил.

– Я сказал, что ты в порядке, просто спишь. Думаю, тебе лучше ей перезвонить. – Он указал на телефон. – Судя по монологу на испанском, который она выдала прежде, чем я успел представиться, сестра очень хочет тебя услышать.

Губы Аарона дернулись в намеке на улыбку.

– Ага, – пробормотала я, прилипнув к ним взглядом, хотя надо было думать о другом – о том, как предотвратить катастрофу. – Хорошо.

Он криво ухмыльнулся.

Господи. Почему ему так идет? Он даже не улыбается всерьез.

Впрочем, неважно.

Важно то, что Аарон разговаривал с моей сестрой, а она никогда не умела выбирать выражения. Это не в ее духе!

– Аарон… – невольно вырвалось у меня. – Когда ты разговаривал с моей сестрой, то представился по имени. Так ведь?

Он приподнял бровь.

– Да. Люди имеют обыкновение представляться.

– Ясно. – Я очень медленно кивнула. – И как именно ты назвался? Эй, привет, я Аарон, – заговорила я басом, подражая мужскому голосу. – Или по-другому: мол, я просто Аарон. Так, проходил мимо. Привет.

Он склонил голову набок.

– Не совсем понимаю вопрос, но все-таки склоняюсь к первому варианту. Хотя я говорю не так хрипло.

Я выдохнула через нос, взявшись подушечками пальцев за виски.

– Ох, Аарон… Как же плохо. – Я заморгала, чувствуя, что стремительно бледнею. – Господи.

Аарон нахмурился, с тревогой глядя на меня.

– Каталина… Может, лучше отвезти тебя в больницу, пусть посмотрят врачи? Вдруг ты ударилась головой, когда упала?

Развернувшись в кресле, он взялся одной рукой за руль и потянулся к замку зажигания.

– Стой, стой, стой! – осадила я прежде, чем он завел машину. – Не надо. Все хорошо. Правда.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Со мной все отлично.

Аарон по-прежнему не верил.

– Честное слово.

Он опустил руки.

– Мне просто надо кое-что выяснить. – Я дождалась, когда он кивнет. Так, ладно. – Мне надо в точности знать, что именно ты сказал Изабель.

– Я уже объяснял. Буквально минуту назад.

Он досадливо потер шею.

– Ради меня. Прошу. – Я слабо улыбнулась. – Мне надо знать, что именно ты ей сказал.

Аарон уставился так, будто я попросила его раздеться и голышом сплясать на Таймс-сквер.

Не то чтобы я была против – но это оставим на другой раз.

– Пожалуйста. – Я вспомнила про волшебное слово.

Аарон долго смотрел на меня. Оказалось, что одно короткое слово и впрямь способно совершить чудо: заставить его выполнить просьбу без лишних возражений.

Он вздохнул, глубже проваливаясь в кресло.

– Ладно.

– И, пожалуйста, как можно подробнее. Если сумеешь, повтори ее точные слова.

Он опять вздохнул.

– Когда она перешла на английский, то сказала, что рада со мной познакомиться. Что тебе лучше иметь веский повод не брать трубку, ведь твое последнее сообщение было действительно жутким. И что тупой хиппи, который отвечает за цветы, испортил ей свадьбу: букеты не сочетаются со скатертями на столах.

Я фыркнула. Бедный флорист еще не знает, что его ждет.

Аарон продолжал:

– Что она ждет не дождется, когда увидит меня на свадьбе. – Я мигом позабыла про веселье. – Перед этим она спросила, не из тех ли я хипстеров, которые не едят мяса. Потому что в таком случае приглашение отменяется. Правда, потом добавила, что это шутка и лучше мне приехать – это в моих же интересах. Особенно если я люблю жареную баранину. Я ответил: «Конечно». Я, кстати, люблю баранину. Правда, ем не так часто, как хотелось бы.

У меня вырвался громкий, неприличный, совершенно мерзкий стон.

– Mierda. Qué desastre. Qué completo y maldito desastre.

Я закрыла лицо руками. Жаль, нельзя так легко спрятаться и забыть об этой дурацкой ситуации.

– Она тоже говорила что-то похожее, когда думала, что разговаривает с тобой. – И с врачебным педантизмом Аарон уточнил: – Как именно это переводится?

– Это значит дерьмо. Полный бардак. Трагедия. Катастрофа, – чуть слышно ответила я сквозь пальцы.

Аарон хмыкнул в знак согласия.

– О да, фраза определенно вписывается в контекст нашего разговора.

– Аарон. – Я уронила руки на колени. – Почему ты сказал ей, что приедешь? До свадьбы считаные дни. Я лечу в Испанию уже на этой неделе!

– Ведь только объяснил, – вымученно ответил он. – Я не говорил, что приеду. Она сама так подумала.

Я бросила на него взгляд.

– После всего, что было? – Я попыталась зайти с другой стороны. – После того, как мы обсудили нашу сделку и решили ее отменить? И ты позволил Изабель думать, будто приедешь?

Может, он забыл про тот наш разговор? Я вот помню каждое слово.

– Я же обещал, что мы еще поговорим.

«Когда? – чуть не спросила я. – Когда я буду ехать в аэропорт? У нас уже нет времени на разговоры».

– Аарон, мы давно все обсудили.

Две недели! У него было целых две недели! Как я себя ни презирала, в глубине души надеялась, что он подойдет. Правда, поняла это только сейчас. Что ж, по крайней мере, теперь ясно, почему я так и не рассказала о нем Рози. И своей семье. До сих пор.

Я покачала головой. Какая я все-таки дура…

– К чему лишние разговоры? Мы уже решили.

Аарон стиснул зубы и промолчал.

Телефон пару раз звякнул – я на него не глядела. Все внимание было занято Аароном.

Исчерпав силы, я сдалась и уронила затылок на мягкий подголовник. Веки тянуло вниз. Хорошо бы закрыть глаза и не видеть, что вокруг творится.

Телефон на коленях замолк, но тут же снова разразился каскадом сообщений.

По-прежнему было не до него.

– Что делать? – принялась размышлять я вслух. – Изабель вот-вот растрезвонит, что разговаривала по телефону с парнем Лины. – Это же надо было так облажаться, причем накануне свадьбы? – Ладно, видимо, придется сказать, что мы с тобой порвали. – Я протяжно выдохнула и повернулась к Аарону. – В смысле, не с тобой. А с… – Я тряхнула головой. – Ну, ты понял.

Аарон выпрямился на сиденье, еще больше стеснив, казалось бы, просторный салон автомобиля.

Не успели мы ничего сказать, как телефон опять зазвенел. Я схватила его с колен, собираясь выключить звук.

– Por el amor de Dios!

На экране, как я и боялась, мигали десятки сообщений.

Изабель: Только что говорила с твоим парнем. *Ухмыляющийся смайлик* Какой у него сексуальный голос. Вышли фотку, плз.

Mamá: Твоя сестра сказала, что общалась с Аароном. Если он не ест мяса, можем поговорить с рестораном и заказать ему отдельно рыбу. Рыбу ведь он ест? Ему можно?

Mamá: Или вегетарианцы едят курицу? Каро раньше была флексоторианцем. Или флексатарианецем?[43] Не помню, как правильно. Но она ела и хамон, и чоризо. Ты же знаешь, я не разбираюсь в этих ваших модных пищевых привычках.

Mamá: Если он ест курицу, можем заказать ее. Спроси.

Ох, святые угодники. Какого черта и матери не спится посреди ночи?!

Изабель: Странно, что я не знаю, как выглядит твой парень. Он такой страшный? Не переживай. Наверняка в другом хорош. *эмодзи с баклажаном*

Mamá: Просто скажи, что он ест. И не волнуйся. Бабушке я ничего говорить ничего не стану. Ты ведь знаешь, какая она.

Изабель: Шучу, конечно. Я не буду судить твоего парня исключительно по внешности.

Изабель: Даже не буду выпрашивать фотку члена – это твое личное дело. Но если пришлешь, обижаться не стану.

Я застонала.

Изабель: Опять шучу. *Смайлик-сердце*

Изабель: Голос у него шикарный. Прямо *смайлик-огонь*

– Итак, у тебя два варианта, – произнес мужчина рядом.

Повернув голову, я чуть не задела Аарона. Оказалось, тот глядит мне через плечо. Он был очень близко – губы в считаных миллиметрах от моей щеки.

Я прижала телефон к груди, заливаясь краской.

– И много ты увидел?

Аарон – мой будущий начальник! – пожал плечами:

– Много.

Ну, естественно. Это ведь Шоу Лины Мартин, в конце концов.

– Достаточно, чтобы посоветовать тебе не совершать опрометчивых поступков, пока не выслушаешь оба варианта, что у нас есть.

Этот мужчина нагло, без спросу лез мне в самую душу. Надо бы злиться. Негодовать. Но его «нас» – в знак того, что мне не одной придется вылезать из неразберихи, которую я навертела как снежный ком – немного успокаивало. Обнадеживало. Заставляло чувствовать не такой одинокой.

– У нас? – уточнила я не без сомнений. Было страшно поверить ему и в то же время хотелось помощи.

Аарон опять смерил меня хорошо знакомым взглядом. Это значило, что он говорит в последний раз и повторять уже не станет.

– Каталина, я не буду навязываться. Знаю, у тебя есть свои мотивы. Почему-то ты передумала сразу, как только услышала о моем повышении. – Он поднял руку, откидывая со лба волосы, словно собираясь сказать что-то очень важное. – Я обещал, что мы поговорим, однако слишком затянул. Виноват. Тому есть свои причины. Сейчас не о об этом. – Он выдержал паузу, давая время осмыслить его слова. Они камнями падали мне в живот. – Мы справимся. У нас все получится, если захочешь. – Он опять замолчал, и у меня перехватило дыхание. – Все будет хорошо.

Я посмотрела ему в глаза – они были полны решимости.

Я хотела взять его с собой. Очень хотела. Аарон прав – он самый подходящий кандидат. Не только сейчас, а вообще. Изначально. Но в свете недавних событий ситуация изменилась.

Его вот-вот повысят. Он станет моим боссом, что идет вразрез с нашей сделкой. Этот урок я усвоила с Даниэлем на «отлично».

Однако теперь условия опять поменялись.

Его ждут в Испании. Активнее, чем прежде. Отступать некуда.

Можно ли допустить мысль, что на работе никто не узнает? Тогда бояться нечего. Кто подумает, будто мы едем в отпуск вместе – тем более в Испанию? Про аукцион ведь никто не узнал…

Перед глазами стояла пугающая картинка – как я выхожу из самолета, а рядом никого нет. Я одна. Грустные взгляды. Жалостные улыбки. Шепотки за спиной.

Ноги чуть не отнялись, как полчаса назад, когда я упала в обморок.

– Что ты предлагаешь? – измученно прошептала я. – Ты сказал, у нас два варианта. Какой первый?

Аарон деловито подобрался:

– План «А»: ты летишь домой одна. Я, конечно, не советую, решать тебе. – Услышав это в чужом исполнении, я не сдержала мурашек. – Уверен, ты прекрасно справишься. Вряд ли это самый простой путь к тому, чего ты добиваешься.

– Ничего я не добиваюсь!

– Мы оба знаем, что это не так. Не страшно. В любом случае, есть план «Б». В отличие от первого варианта, ты будешь не одна. Ты возьмешь с собой подкрепление. – Аарон положил руку на широкую грудь. – Ты знаешь, сложный проект в одиночку не реализовать, нужна команда. Значит, возьмешь меня в качестве поддержки. Будешь не одна. Они получат то, что ты обещала.

Под ребрами что-то дернулось. Пришлось потереть грудину, чтобы унять странное чувство.

– Взяв меня в качестве сопровождения и под видом своего жениха – о чем ты, кстати, изначально умолчала, – решишь сразу все проблемы. Легко, одним махом.

Аарон Блекфорд безупречно доложил суть дела. Угодил в самое яблочко.

– Легко? Да ты псих, если думаешь, что все пройдет просто, – пробормотала я. – Ты не переносишь меня на дух. Представь, что таких, как я, будет целая армия: всех возрастов и размеров. Причем на целых три дня!

– Я готов.

Вопрос в том, готова ли я? Готова ли я рискнуть и повторить горький опыт?

Аарон заговорил снова:

– Каталина, я не боюсь добиваться своего. Чего бы это ни стоило.

Услышав последнюю фразу, я жадно глотнула ртом воздух. Такое чувство, будто он имел в виду нечто другое.

Какая я все-таки дура…

Видимо, я вконец спятила – нет другого объяснения тому, что я собираюсь сказать. К черту – в конце концов, ничего нового Аарон не придумал, он лишь озвучил условия нашего с ним договора.

– Ладно, – выдавила я. – Но я тебя предупредила – причем не раз. Похоже, деваться некуда.

– Не я все переиграл, Каталина.

Он прав. Я сама виновата. Потом Аарон добавил:

– Без меня тебе не справиться.

Я отвела глаза, не желая показывать своих чувств.

– Как скажешь, Блекфорд. Надеюсь только, мы не сядем в лужу.

– Ни в коем случае, – уверенно заявил он. – Или ты забыла: если я что-то задумал, то никогда не проигрываю?

Я моргнула, слегка напуганная его последними словами. А, ладно, лишняя уверенность нам не помешает – как и капелька безумия. Без нее не обойтись.

Стараясь не замечать, как отлегло от сердца, я наконец позволила себе выглянуть в окно.

– Это же не моя улица. – Я совершенно не узнавала район. – Где мы?

– Забираем ужин, – ответил Аарон, указывая в сторону фургона с едой, густо украшенного росписью, где маски лучадоров[44] перемежались цветочными мотивами. – Здесь готовят лучшие рыбные тако в городе.

Желудок заурчал при одном только названии. Нет, он среагировал бы на любые тако. Но рыбные… Моя тайная запретная слабость.

– Рыбные тако?

Аарон сдвинул темные брови. Я так оголодала, что была готова расцеловать его и за этот хмурый взгляд.

– Ты ведь любишь их, – скорее констатировал, нежели спросил он.

Еще как люблю.

– Просто обожаю!

Аарон кивнул, будто говоря: «Вот видишь».

– Ты сто раз говорила про них Гектору, – небрежно заметил он.

В ответ я заморгала. Всего сто? Тысячу, не меньше!

– Сколько ты берешь? Я обычно заказываю три штуки, – уточнил Аарон.

То есть он здесь не впервые?

– Три – самое то, – рассеянно подтвердила я, мысленно представляя, как Аарон приезжает сюда каждую неделю. Заказывает три тако. Пачкает в соусе безупречные чистые пальцы. И, может, самую малость – уголок хмуро поджатых губ…

«Хватит, Лина», – отругала я себя. В тако нет ничего сексуального. Они слишком липкие и мажут все вокруг.

– Я сейчас, – сказал Аарон, отстегивая ремень безопасности.

Замешкавшись, я тоже потянулась к пряжке, собираясь выйти вместе с ним.

– Не надо, – велел он, распахивая дверь. – Сиди здесь. Я принесу.

– Аарон, ты не обязан со мной нянчиться и покупать мне ужин, – возмутилась я. – Ты и так немало сделал.

– Сам знаю, что не обязан, – ответил он, вылезая из машины. Потом наклонился и заглянул в салон. – Я в любом случае собирался сюда приехать. Ты просто оказалась рядом, – объяснил он, будто догадавшись, что именно меня смущает. – Тебе надо поесть. Сейчас вернусь.

Сдавшись, я вздохнула.

– Ладно.

Потом, сложив руки на коленях, робко его окликнула. Аарон остановился.

– Тогда возьми четыре штуки, – тихо попросила я. Пора кончать с глупой диетой. – Буду очень признательна.

Аарон задумчиво на меня уставился. Смотрел так долго, что я уже засомневалась, стоило ли делать дополнительный заказ. Наконец он заговорил, очень тихо:

– Только постарайся не спать, ладно? Не могу гарантировать, что когда проснешься, из еды что-то останется.

Я прищурилась.

– Даже не вздумай, Блекфорд, – буркнула я, но уже после того, как он захлопнул дверцу и перешел на другую сторону дороги, где стоял мексиканский фургон с едой.

Через каких-то полчаса я, прижимая к груди теплый контейнер, источавший невероятные запахи, закрыла за собой дверь квартиры. Пять тако! Аарон купил мне пять тако, а не четыре, как я просила. С гарниром из риса и перца серрано вдобавок. И не взял с меня денег.

– Я угощаю, – коротко ответил он.

Потом велел сохранить его номер у себя в телефоне и попросил вечером, как только приеду, прислать ему данные моего рейса. А напоследок велел пообещать, что я поем и сразу лягу спать. Как будто я сама не мечтала о том же.

Поэтому, не поддаваясь панике, которая наверняка ждет меня поутру, я сделала как он велел.

Он, Аарон Блекфорд. Мой будущий босс – и, самое главное, фиктивный кавалер на свадьбе у сестры.

Потому что, как сказал Аарон, мне и впрямь без него не справиться.

Глава двенадцатая

До посадки на рейс в Испанию двадцать четыре часа.

Уровень тревожности зашкаливает.

План на случай непредвиденных обстоятельств: брауни с тройным шоколадом. Целый грузовик.

Если за вчерашний день я что и усвоила – так это то, что не стоит шутить с организмом. Конечно, набивать желудок сладостями – не лучший вариант, но такая уж я женщина: впадаю из крайности в крайность.

Поэтому ноги сами привели меня на Мэдисон-авеню – в единственное место, которое могло унять тревогу, бушующую в груди диким зверем.

– Лина, тебе с собой? – спросила из-за прилавка Салли. – Как, кстати, дела у Рози? Почему она не с тобой?

– Она пришла бы, только, увы, работа.

Прошлым вечером мы с Рози два часа говорили по телефону. Я так и не смогла рассказать ей о своей затее. Она стала бы визжать от радости и опять доставать меня сказками про жаркие взгляды Аарона, которые ей привиделись. Как бы там ни было, хорошо, что подруга на моей стороне. Если Рози будет ждать меня из свадебного ада с понимающей улыбкой и ведерком мороженого, которое наверняка нам пригодится, оно того стоит.

– И – нет, спасибо. Я поем здесь. – Я задумчиво зависла над меню. – Кофе и брауни. Нет, два, пожалуйста. Побалую себя вкусненьким. У меня сегодня отдых. Взяла на работе выходной.

Салли отвесила кофейные зерна.

– Видимо, ты и впрямь по мне соскучилась, раз решила посидеть за столиком, – прокомментировала она, улыбнувшись через плечо. – Хотя это понятно. Кто бы на твоем месте не скучал, да?

Я прыснула.

– Конечно, соскучилась. Ты моя самая любимая бариста на всем белом свете.

Я жадно отслеживала каждое ее движение, глотая слюни.

– Ой! Ты так говоришь только потому, что у меня есть тортики. Но ладно, продолжай.

Я бы и замуж ее позвала, если бы это обеспечило мне бесплатный кофе до конца дней.

Нажимая кнопки на аппарате, варившем волшебный напиток, Салли подняла взгляд и уставилась мне за спину. Глаза у нее взволнованно заблестели.

– Доброе утро, – сказала она новому посетителю. С хитринкой покосилась на меня и снова вернулась к гостю. – Как всегда? Двойной эспрессо без сахара?

Она замолчала. Посетитель встал ко мне практически вплотную.

Я нахмурилась. Что-то в его заказе чудилось знакомое. Черный, горький, бездушный, совсем как…

– Одну минуту, Аарон.

Я натянулась струной, вскинула голову и вытаращила глаза.

– Спасибо, Салли.

Этот голос… Тот самый – человека, который завтра сядет со мной в самолет. Мужчины, которого я представлю родным под видом бойфренда.

Я медленно повернулась. Меня встретили синим, до знакомого серьезным взглядом. Я открыла рот, но сказать ничего не успела.

– Все еще хуже, чем я думал, – констатировал Аарон, привычно поджимая губы в тонкую линию.

– Прости? – фыркнула я и на его же манер окинула Аарона взглядом с головы до ног.

– Твои глаза. – Он ткнул в меня пальцем. – Просто огромные. Больше обычного. Ты уверена, что тебе нужен кофеин? Ты и без него взволнованна.

Мои огромные, больше обычного глаза медленно сощурились.

– Взволнованна?

– Ага. – Аарон словно невзначай кивнул. – Будто вот-вот взорвешься.

Сглотнув пару нехороших ругательств, я заставила себя глубоко вдохнуть, чтобы не сорваться.

– Во-первых, я абсолютно спокойна.

В ответ получила очень выразительный взгляд: мол, не надейся, не поверю.

– Да, представь себе. Само спокойствие и безмятежность. Как в том пруду, где даже не колышется водичка.

Я отвернулась к Салли – та облокотилась о прилавок, подперев голову ладонью и жадно прислушиваясь к нашей с Аароном перепалке.

– Знаешь, Салли, кажется, не так уж я по тебе и соскучилась, – пошутила я. Она с ухмылкой выпрямилась. Уголком глаза я следила за Аароном. – Мистер Робот, разве ты не должен быть на работе? Ну, вместо того чтобы разгуливать по улицам и оценивать степень взволнованности случайных знакомых?

– Ты не случайная знакомая, – возразил он, небрежно опираясь о прилавок рядом со мной. – Я был там с утра. После обеда взял выходной.

– Выходной? – театрально ахнула я. – Неужто конец света грянул – Аарон Блекфорд взял выходной!

Он никогда, ни разу в жизни не уходил с работы.

– На полдня, – уточнил Аарон.

Салли выставила наши заказы на прилавок. Причем одновременно, что было странно, ведь я свой сделала намного раньше Аарона.

Я прищурилась – она одарила меня ангельской улыбкой.

– Вот, ребята. Самый вкусный кофе для моих любимых клиентов. Двойной эспрессо без сахара и флэт уайт.

Я только сейчас вспомнила, что она спрашивала у Аарона про его обычный заказ.

– И часто ты сюда ходишь? – спросила я. Видимо, не очень, потому что я ни разу его не встречала, хотя в кофейню «На углу» наведываюсь при любой возможности. – Откуда вообще узнал про это место?

Было много вариантов: «Гугл мэпс», «трипэдвайзор», «тайм-аут», сотни других подобных сайтов. И все-таки…

– Довольно часто, – сказал Аарон, вытаскивая из кармана бумажник.

Я, по-прежнему щурясь, следила за длинными пальцами, и в голове вдруг щелкнуло. Это же я рассказала ему про кофейню. Точнее, я разговаривала сама с собой, а Аарон случайно услышал: в тот день, когда он заявился ко мне в кабинет и помог с расписанием Дня открытых дверей. Я резко выпрямила спину.

– Каталина, что тебя так удивляет? Я всегда внимательно слушаю. Даже когда ты бормочешь под нос. Что, кстати, с тобой бывает постоянно. Иногда в твоих словах встречаются интересные наблюдения.

– Ты читаешь мысли?

– К счастью, нет. Я бы, наверное, испугался, если бы знал, о чем ты все время думаешь. – Аарон протянул Салли банковскую карту. – Я плачу.

Так. Испугался, значит? И в каком смысле – «постоянно бормочу под нос»?

Увидев, как Салли берет его карточку, я очнулась.

– Стоп! – взвизгнула я. Оба замерли, уставившись на меня. – Не надо платить за мой кофе. Я сама могу.

– Ни капли не сомневаюсь. Но мне так хочется.

– А если мне не хочется? – возразила я.

Салли испуганно переводила между нами взгляд. Я повернулась к Аарону, как всегда, непробиваемо спокойному.

– Каталина, у тебя есть веские причины возражать? Что-то мне подсказывает, будь на моем месте кто другой, ты бы и глазом не моргнула, получив бесплатный кофе с пирожным. – Он покосился на прилавок. – Точнее, с двумя пирожными.

– Да, умник. Причина есть. – Я шагнула к нему и заговорила вполголоса: – Я и без того тебе должна, причем не только за вчерашние тако, ясно? – Наши взгляды пересеклись. – Не надо втягивать меня в новые долги.

Судя по тому, как Аарон изменился в лице, мои слова его задели.

– Ты ничего мне не должна, – хмуро сказал он. – То, что я плачу за кофе или другие подобные мелочи, не делает тебя моей должницей. – Он качнул головой. Одна прядь выбилась из вечно идеальной прически и упала на лоб, приковывая к себе мой взгляд. Из глаз ушло недовольное выражение, сменившись обычной отстраненностью. – Ты хоть что-нибудь готова от меня принять, не затевая драку?

– Ну… – Я замолчала. – Блекфорд, не знаю, что тебе сказать.

Он наклонил голову.

– Ясно.

И вдруг подался ближе, в один миг преодолев разделявшее нас расстояние. Это было очень неожиданно, у меня перехватило дыхание. Осознав, как близко он стоит, я потеряла дар речи; лишилась всякого представления о том, что говорить и надо ли.

Аарон поднял руку и коснулся пальцами моего виска. У меня приоткрылись губы, по коже побежали мурашки.

Он хрипло заговорил:

– Вечно ты со мной споришь.

Я уставилась в красивое, мужественное лицо. Синий взгляд пристально следил за моей реакцией.

– Сопротивляешься мне…

Сердце сжалось. В груди стало тесно, будто я пробежала пару километров.

Аарон опустил голову, почти задевая губами то место, которого только что касались его пальцы. Он оказался так же близко, как и во время нашего танца.

– Словно хочешь, чтобы я умолял. Тебе бы этого хотелось, да? Чтобы я умолял? – Звучало до ужаса интимно. Умиротворяюще. Мысли разбегались в разные стороны. – Ты этого хочешь, да? Поставить меня на колени?

Ух ты…

Знакомый жар поднялся по шее, заливая щеки и обжигая кожу. Потом хлынул вниз, согревая все тело в считаные секунды.

Аарон буравил меня взглядом. Что-то ворочалось в животе.

– Позволь угостить тебя кофе, ладно? Я был бы крайне признателен.

Пересохшие губы сжались. Я пыталась обуздать разыгравшуюся во мне бурю.

– Ладно, – выдохнула я с дрожью. Пришлось откашляться. Два раза. – Можешь оплатить мой заказ. Не будем устраивать шоу посреди кофейни. – Я откашлялась в третий раз, голос все равно не слушался. – Так что вперед, плати. – Я выдержала паузу, обуздывая шальной организм. – И – да, спасибо.

Аарон кивнул. Довольная улыбка тронула ему губы.

– Вот видишь? Не так уж сложно, правда? – заметил он, принимая до ужаса самодовольный вид.

Стоп!

Нахлынуло осознание.

– Да ты… – Даже не верилось: ни в свою реакцию, ни в тот факт, что он завел меня ради простой забавы. – Да ты издеваешься!

У Аарона дернулись губы.

– Может быть. – Он наконец вышел из моего личного пространства и отвернулся. Потом опять посмотрел, по-прежнему дергая уголком губ. – Каталина, ты разочарована?

Просто не верилось!

Самое страшное, он понимал, какое воздействие на меня оказывает. Знал, что его близость творит с моим организмом и с чувствами, и использовал это умение, чтобы обойти меня в дурацком споре.

Я злобно на него уставилась. Аарон, ужасно довольный собой, поднес к губам стаканчик.

– Знаешь, Аарон… – пожала я плечами, еле сдерживая улыбку. – Я крайне разочарована.

– Да?

Самодовольная гримаса наконец исчезла с его лица.

– Еще как. Догадайся, что я сделаю в таком случае. – Я повернулась к Салли. – Салли, пожалуй, возьму по одному пирожному каждого вида, что выставлены на витрине. И да, я передумала. Мне с собой. – Губы все-таки расползлись в ухмылке, надеюсь, не слишком злорадной. – За его счет, разумеется. – Я ткнула в Аарона пальцем. – Окажи ему милость, пока он не распугал всех посетителей и не начал ползать передо мной на коленях.

– О, не хотелось бы, – подмигнула Салли. – Тебе всегда нравились наши лимонные батончики. Может, положить две штучки вместо одной?

Она взяла самый большой контейнер.

Я кивнула.

– Отлично. Обожаю их. И маффина с черникой тоже два, пожалуйста. На вид они просто сказка.

Аарон молча стоял рядом, наблюдая за моим маленьким демаршем.

– Если думаешь, что я не рад твоему аппетиту, то ты не поняла, насколько я вчера был серьезен.

Я отмахнулась от лишних чувств, которыми меня накрыло после его слов.

– Хотя я все-таки надеюсь, ты поделишься.

– Я думала, ты меня кормишь, а не я тебя.

Не знай я Аарона так хорошо, ни за что не заметила бы веселые искры у него в глазах. Но они там определенно были.

Вглядываясь в лицо мужчины, которого откровенно презирала в прошлом – не всегда заслуженно, – я вдруг поняла очевидное. Мне ведь тоже весело. Причем нас объединяет не только это – но и то, что мы старательно скрываем друг от друга эмоции.

Каким-то образом, впервые в истории, нам обоим небезразлично. Мы замерли, уставившись друг другу в глаза. Взгляды сцепились. Мы с трудом сдерживали улыбки. Как два тупых идиота, кусали губы, рассчитывая, что соперник не вытерпит и засмеется первым.

– Готово, – пробился сквозь чары голос Салли, заставив меня резко обернуться. Она улыбалась. Широко, во все зубы. – Заказ упакован.

– Спасибо, – пробормотала я и не без труда прижала коробку к груди. – Отлично, Блекфорд. Тебе тоже спасибо. Всегда приятно иметь с тобой дело.

– Ты правда не поделишься?

– Не-а.

Мы опять уставились друг другу в глаза. Потекли секунды.

– Я… – Он замолчал, будто передумал говорить. У меня застучало сердце. – Не люблю бегать по аэропорту. Поэтому постарайся завтра не опаздывать. Это не…

– Да, Блекфорд. Я поняла. Пока.

Я развернулась на каблуках и пошла прочь.

Сперва позарился на мои сладости, а теперь еще и это!

Однажды я точно швырну чем-нибудь в его смазливую рожу. Гарантирую. Первым, что попадется под руку – кроме брауни, конечно же.

Глава тринадцатая

Аарон никогда не опаздывает. Эта опция отсутствует в его программе.

Уж я-то знаю наверняка – последние два года стараюсь приходить на встречи и совещания раньше его.

Значит, остается один вариант. Он не придет.

Аарон подумал и понял, до чего нелеп наш план.

Мой план, с которым он согласился.

Или наоборот? Если честно, я уже запуталась.

Впрочем, неважно. Потому что он не придет.

Это единственное разумное объяснение тому, что я стою посреди терминала перед огромным табло, где отображается расписание вылетающих рейсов. По спине стекает холодный пот, а рядом никого нет. По крайней мере, того синеглазого угрюмого мужчины, который вызвался меня сопровождать.

Меча по сторонам взгляды, я осознавала неизбежное.

Я лечу одна.

Меня захлестнуло острой паникой. И чем-то еще.

Вроде обиды, например. Что на самом деле было глупо. Речь об Аароне, и я не имею права чувствовать себя так, будто меня предали. Или бросили. Нельзя, чтобы лишние эмоции распирали голову и грудь. В конце концов, я прекрасно понимаю, отчего он струсил.

Все это – полный бред. Совершеннейшая глупость. Зачем ему мой безумный план?

Взгляд застыл на чемодане и сумке, стоящих у моих ног. Надо встряхнуться и взять себя в руки.

Все отлично. Сейчас уложу в душе эмоции и пойду сдавать багаж.

Как ни хотелось лететь одной, а придется. Я предстану перед всей семьей – а еще Даниэлем, и его невестой, и нашим общим прошлым, и последствиями своего вранья – с высоко поднятой головой. Справлюсь сама. Зря я двое суток надеялась, будто могу рассчитывать на чужую поддержку.

Dios! Как я вообще такое допустила? Как Аарон Блекфорд умудрился пролезть в мою жизнь?

Подбоченившись, я выпрямила спину и пообещала себе, что это в последний раз. Заодно поклялась, что все пройдет лучшим образом.

Мутная пелена перед глазами? Просто-напросто нервы. Я всегда, когда возвращаюсь домой, испытываю в равной степени и радость, и сожаление. А еще ностальгию и неизбежно, при мыслях о прошлом, застарелую боль. Поэтому летаю в Испанию реже, чем хотелось бы.

Впрочем, неважно. Я взрослая девочка. Пока Аарон не вмешался, я собиралась лететь одна. Так и поступлю.

Длинным дрожащим выдохом я выпустила из груди лишние эмоции и мысли и наклонилась за сумками.

Ya está bien[45]. Пора идти. Что толку оттягивать неизбежное.

– Каталина, – прозвучал за спиной густой голос.

Никогда бы не подумала, что буду так рада его слышать. Даже не рада – счастлива, до безобразия и слепого восторга.

Закрыв глаза, я дала себе минутку пережить шквал бешеных и совершенно неуместных эмоций, которыми меня в тот момент накрыло.

Аарон здесь. Он пришел.

Сглотнув комок, стиснула зубы.

Я не одна. Он со мной.

– Каталина? – снова позвал он.

Я очень медленно повернулась, не совладав с губами, которые растянулись в робкой улыбке. Наверное, она выдала все мои чувства.

Аарон недовольно поздоровался. Клянусь, еще никогда на свете я не была так рада видеть хмурую складку у него на лбу.

Он пришел, он пришел, он пришел!

Аарон склонил голову набок.

– Ты что…

Договорить он не успел – я с шумным вздохом бросилась ему на грудь.

– Ты пришел!

Вряд ли он разобрал, что я говорю, – я уткнулась носом в его одежду. Аарон оказался очень теплым и уютным на ощупь, и мне было плевать, как это выглядит со стороны.

Хорошо или плохо, но я висела у Арона на шее.

А он… он не спешил обнимать меня в ответ, хотя и отталкивать не стал. Аарон даже не шелохнулся. Грудь у него тоже почти не двигалась. Я словно обнимала мраморную статую: неподатливую и твердую. Только внутри мерно стучало сердце. Единственный признак того, что я своим порывом не довела Аарона до инфаркта.

В остальном он совершенно не двигался. Медленно отступив на шаг, я подняла голову.

Он и лицом окаменел. Кажется, я сбила ему программу.

По крайней мере, это объясняло, почему Аарон, глядя на меня, практически перестал моргать.

Секундный порыв прошел. Я отчаянно пыталась придумать оправдание временному помешательству, заставившему кинуться Аарону на шею. В голове было пусто.

Аарон заговорил первым:

– Ты думала, я не приду.

Как это ни очевидно, признаваться не буду.

Аарон продолжал с заметным нажимом:

– Ты обняла меня – думала, я не приду. – Взгляд у него заметался, словно он не верил и не понимал, что происходит. – Ты никогда меня не обнимала.

Я отошла еще на шаг, не зная, куда деть руки, и совершенно растерявшись под его взглядом.

– Было бы что обнимать, когда ты изображаешь ледяную статую, капитан Очевидность. – Я сразу решила, что буду все отрицать. – Кроме того, ты опоздал. На тебя это непохоже. Что еще я должна была подумать?

Отойдя дальше, я наконец оказалась на безопасном расстоянии и смогла увидеть Аарона целиком. С головы до ног. И с ног до головы тоже. Как выяснилось, щекой я только что прижималась к белой футболке. В пару к ней были надеты линялые джинсы. А на ногах…

Это что, кеды?

О да, именно они.

Понятия не имею, что я рассчитывала увидеть – но точно не это. Я не была готова к Аарону без привычной рубашки с длинным рукавом, застегнутой под самое горло, и классических брюк.

Он выглядел спокойным. Расслабленным. Непохожим на киборга из нержавеющей стали, которого я встречала на работе и который всем своим видом требовал держать дистанцию.

Нет. По иронии судьбы захотелось опять прильнуть щекой к его груди. Как это ни глупо. И ни опасно. Новая версия Аарона еще хуже той, которая умела смеяться и дарить шикарные улыбки. Потому что таким он мне нравился. А для нашего плана это уже слишком.

Точнее, для моего плана.

– Каталина, – окликнул Аарон, заставив посмотреть ему в лицо.

Щеки вспыхнули. Я сделала вид, будто вовсе на него не пялюсь и не любуюсь увиденным.

– Да?

– Я спросил, ты все?

Mierda.

– Что именно – все?

Я почесала затылок, пряча смущение.

– Больше не паникуешь? Закончила? Потому что я здесь, как обещал. И не опоздал. Ты пришла на удивление рано. – Он склонил голову набок и добавил: – В кои-то веки.

Прищурившись, я глянула на часы в телефоне.

– Да, пожалуй, ты прав. – Я ответила ему тем же взглядом. – В кои-то веки.

Аарон приподнял правый уголок рта.

– Отлично. Раз мы все выяснили… – начал он, опять принимая возмутительно самодовольный вид. – Может, хватит смотреть так, будто у меня выросла вторая голова? Нам пора идти.

Попалась.

– Ага. – Я расправила плечи. – С этим тоже все. – Я потянулась к ручке чемодана. – Просто не знала, что у тебя в шкафу есть нормальная одежда.

Аарон вскинул бровь.

Взгляд снова предательски пополз им любоваться. Черт, до чего же он хорош: весь такой уютный и домашний.

Я покачала головой:

– Идем, мистер Робот. Надо сдавать багаж. – Я отвела глаза. – Раз уж ты соизволил явиться.

Я взяла сумку и повесила на плечо, стараясь не слишком шататься под ее тяжестью, хотя со стороны, наверное, была похожа на вьючного мула.

Аарон двумя быстрыми шагами нагнал меня и опять приподнял бровь.

– Надолго ты собралась в Испанию? – Он выразительно глянул на две мои сумки, набитые до краев. – Я думал, в понедельник мы летим обратно.

– Да.

Аарон демонстративно вытаращил глаза.

– Все эти вещи – на три дня?

Я прибавила шагу, стараясь не растянуться под тяжестью сумки на блестящем полу терминала.

– Да. Что за вопросы?

Вместо ответа Аарон рукой преградил путь. Не дав возможности сказать хоть слово, он осторожно перехватил у меня сумку и повесил себе на плечо.

Вмиг ощутив легкость, я чуть было не застонала от радости.

– Господи, Каталина! – выдохнул Аарон, в ужасе меня разглядывая. – Ты что туда положила? Парочку трупов?

– Эй, я лечу к семье на праздник, ясно? Не надо меня позорить, – выпалила я. Вечно он всем недоволен. – Пришлось взять кое-что по мелочи. Косметику, фен, утюжок для волос, хороший кондиционер, лосьон, несколько платьев, шесть пар обуви…

– Шесть пар обуви? – прохрипел Аарон, меняясь в лице.

– Да, – парировала я, высматривая нужную нам стойку регистрации. – По одной для каждого из трех платьев, которые я буду надевать, плюс три запасных. – Я замолчала. – Пожалуйста, скажи, что ты взял хоть одну смену одежды?

Аарон поправил на плече сумку.

– Нет, не взял. Но я-то справлюсь, не переживай. А вот ты… – Аарон снова покачал головой. – Ты у нас просто…

– Золотце? – закончила я. – Умница? Гений предусмотрительности? Я знаю. Надеюсь, в твоем чемоданчике найдется хоть один костюм?

– Смешная, – пробормотал он. – Ты смешная женщина.

– Еще посмотрим, кто будет смеяться, когда ты случайно испачкаешь рубашку или галстук и тебе придется идти в церковь в одном из моих платьев.

До ушей донесся тихий рык.

– Шесть пар обуви! – простонал этот невозможный мужчина. – Только сумасшедшая потащит с собой одежды больше, чем весит сама.

Он говорил что-то еще, но совсем неразборчиво.

– Если слишком тяжело, можешь отдать обратно. Я сама прекрасно донесу.

Аарон посмотрел на меня так, что я сразу поняла: лучше не спорить.

Вздохнув, я смирилась.

– Спасибо за помощь, Блекфорд. Очень мило с твоей стороны.

– Сама бы ты не донесла, – парировал он в ответ, и вся благодарность мигом улетучилась. – Только покалечилась бы.

Аарон свернул налево. Я наконец заметила указатели нашей авиакомпании.

Я поспешила вслед за ним.

– Спасибо за заботу, Большой А. Но я сильнее, чем думаешь.

Он словно не услышал своего прозвища.

– Ну конечно. Не только смешная, еще и упрямая, – пробормотал он под нос.

Я спрятала улыбку.

– Кто бы говорил.

Бросив на меня очередной косой взгляд, Аарон прибавил шагу, уйдя вперед со своим дурацким миниатюрным чемоданом и моей набитой сумкой.

Я, приотстав, не могла упустить случая и обшарила глазами его зад, придя в полный восторг от того, как джинсы сидят на мускулистых бедрах, натренированных бегом по футбольному полю. Потом я вовсе чуть не запищала от волнения, когда взгляд поднялся выше, к рукам, которые в моих представлениях тащили коричневый кожаный мяч, похожий на дыню, а сейчас бугрились мышцами под весом моей сумки.

Фух! Это даже жутко – как мне нравится его задница теперь, когда я узнала Аарона поближе. Когда выяснились некоторые подробности из его прошлого.

Не только то, что он рассказал в день аукциона, но и то, что удалось нарыть на него в Интернете.

Да, я пошла на поводу у любопытства. Один-единственный раз. И все.

Это далось нелегкой ценой. Все, что я нашла, с той поры намертво засело в голове, совершенно не давая мне покоя.

Перед глазами отпечаталась фотография юного Аарона – стойкого, с широкими плечами и твердой челюстью, в пурпурно-золотистой форме, от которой сердце частило в груди. Если верить заголовкам, в те времена он был довольно известным спортсменом. В многочисленных статьях восхвалялся его талант и предвещалось блестящее будущее. Прогнозы, увы, не сбылись.

Почему так вышло? Почему газеты несколько лет наперебой освещали его карьеру, а потом вдруг затихли?

Этого узнать не удалось, что лишь раззадорило мое любопытство.

Надеялась, быстренько соберу на Аарона полное досье и успокоюсь, но, как выяснилось, сделала только хуже.

Аарон словно по сигналу обернулся и вскинул брови.

– Что-то не так?

Я, пойманная с поличным, затрясла головой.

– Тогда идем. Такими темпами мы никогда не доберемся до Испании.

– Хорошо бы, – пробормотала я, однако все-таки рванула вперед, нагоняя его.

И снова Аарон прав.

У меня есть более насущные заботы.

Например, самолет, на борт которого мы вот-вот сядем.

Тогда пути назад уже не будет.

Потому что мы рискнули. Мы правда это делаем.

Когда приземлимся в Испании, нам с Аароном придется убедить всю семью, что мы влюблены по уши – до потери пульса, сердечек в глазах и щебета птичек. Или, по крайней мере, способны друг друга терпеть хотя бы десять минут, не устроив международной войны.

Пусть я не знала, как мы этого добьемся, отчего-то была в нас уверена. Мы двое, Аарон и я, обязательно справимся.

У нас все получится.

Глава четырнадцатая

– А ты говорил, десерты здесь не очень. Так вот, приятель, ты просто не знаешь, какие тут вкусные шоколадные тортики. – Я не уставала нахваливать здешние сладости. – Как думаешь, можно попросить добавки?

От удовольствия я почти мурлыкала и ни капельки этого не стыдилась – так мне было хорошо.

Настроение не портил даже Аарон, развалившийся в соседнем роскошном кресле. Потому что – ах, да! – я летела первым классом. Сама не знаю, как так вышло: почему я промолчала, когда он попросил – точнее, потребовал – повысить мне класс обслуживания. Возможно, потому, что он обнял меня за плечи и назвал своей девушкой. Я так опешила, что закивала как болванчик и молча выложила паспорт на стойку регистрации.

Аарон опустил газету, за которой прятался, и продемонстрировал поднятую бровь.

– «Приятель»?

– Тише, не мешай мне радоваться торту.

Он вздохнул и вернулся к своим новостям.

Занеся ложку с кусочком, я на секунду замешкалась.

– Это ведь необязательно, помнишь? Платить за мои билеты. Очень дорого.

Он неразборчиво что-то буркнул.

– Аарон, я серьезно.

– Думал, ты хочешь поесть в тишине.

– Я отдам тебе деньги, как только вернемся. Ты и так много сделал.

Аарон почти сразу вздохнул.

– В этом нет необходимости. У меня членство в программе лояльности, и накопилось много миль, – объяснил он, пока я запихивала в рот кусочек торта. – Как я уже говорил, лучше потратить это время с пользой – на подготовку.

Я наконец доела главное сегодняшнее чудо, вытерла губы салфеткой, положила ее на поднос и повернулась к Аарону:

– Кстати, перерыв закончен.

Он сделал вид, будто не слышит.

Я ткнула пальцем в его газету.

– Пора за работу. Ну же, давай. – Еще один тычок. – Надо готовиться.

– Тебе обязательно так делать? – буркнул из-за газеты Аарон.

– Ага. – Я затрясла газету, не давая читать. – Очнись. Мы прошлись не по всей моей родне, а времени осталось мало. – Я потянула за уголок. – Давай, смотри на меня.

– В этом нет нужды. – Аарон стремительным движением опустил газету. – Все мое внимание и так безраздельно принадлежит тебе, Каталина.

Руки у меня ошарашенно застыли в воздухе.

– Ха. – Я прищурилась. – Очень мило – подлизываться с помощью старых, как мир, приемов. – Я строго (надеюсь) уставилась на него. – Не думай, что сумеешь заболтать меня и выкрутиться. Посольство Соединенных Штатов тебя не спасет.

Неохотно кивнув, Аарон свернул газету и положил на столик.

– Хорошо, – сказал он, глядя на меня. – Все, не отвлекаюсь. Я весь твой.

Мой.

В легких застрял воздух.

– Жених и невеста? – кое-как выдавила я.

– Гонсало и Изабель.

Он закатил глаза: мол, придумай, что посложнее.

Кажется, меня провоцируют?

– Трое кузенов, в компании которых лучше оглохнуть намертво? – Я склонила голову набок. – Особенно когда они начинают разговор с фразы: «Эй, слыхал последний прикол?»

– Скорее всего, Лукас, Матиас и Адриан.

Аарон не раздумывал ни секунды. Хорошо. Эти трое – те еще психи, никогда не знаешь, что они ляпнут или учудят в следующую секунду.

– Родители невесты и твои потенциальные тесть и теща, если у тебя серьезные намерения. А они у тебя серьезнее некуда!

– Кристина и Хавьер, – немедленно ответил он. – Я должен быть с ними вежлив, но обращаться по имени, иначе они обидятся и сочтут меня кичливым ослом. – Аарон в точности повторил мои слова. Потом выдержал паузу и уселся поудобнее в широком кресле, отчего оно вмиг съежилось в размерах. – Хавьер преподает историю в местном университете и отлично говорит по-английски. Кристина – медсестра, и с английским у нее… так себе. Именно ее следует опасаться. Она, даже если и делает вид, будто не понимает, на самом деле взвешивает каждое мое слово.

Я кивнула, пряча в душе восхищение. Аарон ловко отвечал на все вопросы – и не в первый раз. Впрочем, неудивительно. Он неоднократно доказывал, что его решимость не знает границ, какая бы ни стояла перед ним задача. Он ничего не делает наполовину, он лучший – во всем и всегда.

Вот и славно. В общении с Мартинами и прочими свадебными гостями ему пригодятся все навыки.

Правда, это не значит, что я успокоилась. Рано.

– Родители жениха?

– Хуана и Мануэль, – тут же ответил Аарон.

Я кивнула. Аарон открыл рот, собираясь добавить что-то еще – я сразу поняла, о чем пойдет речь. Он хотел сказать, что они родители шафера. Моего бывшего парня.

– Отлично, следующий вопрос, – выпалила я прежде, чем он успел заговорить. – Кузина, которую тебе следует избегать любой ценой, если меня нет рядом?

Я развернулась в кресле боком, выжидающе уставившись на Аарона.

Чтобы понять, как он будет действовать под давлением, я скорчила самую зверскую рожу.

Аарон дернул кадыком и растерялся.

Черт! Почему он мешкает? Не должен!

Я уже хотела рявкнуть: дескать, приди в себя, но Аарон меня опередил:

– Каро.

В его исполнении имя кузины прозвучало странно: оно было украшено американским акцентом.

Я бы обязательно съязвила насчет произношения, если бы не то, что Аарон сделал в следующий миг, заставив меня ошарашенно застыть.

Он поднял руку и потянулся к моему лицу. Глядел при этом куда-то в область моего подбородка. Потом, не успела я отпрянуть, он легонько очень осторожно коснулся меня большим пальцем. Очень бережно. И погладил по щеке. Рядом с губами.

Возмущения иссякли в тот же миг.

– Каро, – рассеянно повторил он, сосредоточенно гладя меня по щеке.

А я… я просто застыла на месте. От легкого, почти мимолетного касания по телу побежали искорки.

– Ты велела держаться подальше от рыжей женщины с зелеными глазами и полным отсутствием чувства такта. Скорее всего, речь про Каро.

Я не могла понять, как одно эфемерное касание сумело обжечь мне кожу. Губы нечаянно приоткрылись, из них вырвался судорожный вздох.

Только тогда Аарон поднял глаза, встречаясь с моим взглядом.

Кровь вскипела, заливая жаром шею, щеки и виски. Его радужка с каждым мигом все больше темнела.

Затем Аарон отвернулся, убрал руку, и я было расслабилась. Ненадолго – стоило опустить взгляд, как я увидела у него на большом пальце темное пятно шоколада.

Шоколада, которым были перемазаны мои губы.

О господи!

Все же стечь на коврик от стыда меня заставило другое. Даже не тот факт, что я болтала целую вечность, вся испачканная шоколадом. И даже не то, что было это в присутствии Аарона, который, несомненно, припомнит мне мой промах. Нет, самое страшное случилось потом – когда он приоткрыл губы, вечно сжатые в недовольную линию, и слизнул шоколад с пальца.

Тот самый шоколад, который только что снял у меня со щеки.

В животе взорвалась целая буря эмоций, а Аарон расплылся в довольной ухмылке.

А я… черт возьми. Я просто уставилась на него в полнейшем шоке.

Наверное, стоило умереть со стыда. Не вышло. Взгляд буквально приклеился к его губам. Жар растекался по всему телу, заливаясь в самые интересные места. Я никак не могла отвернуться. Перед глазами намертво отпечатался его рот.

Боковым зрением заметила, как Аарон старательно вытирает руку о салфетку, лежавшую у меня на подносе.

– Ты права, тортик и впрямь отличный. – Он откашлялся как ни в чем не бывало. – Итак, мы говорили, что стоит держаться подальше от твоей кузины Каро.

Сущим чудом я сумела отвести взгляд и посмотреть ему в глаза. Чувствовала себя при этом странно – было жарко и тревожно.

– Ты утверждала, главное, лишь бы Каро нас не раскусила. Не поняла, что мы притворяемся.

Толком его не слушая, я глядела, как он снова поднимает руку и опять проводит пальцем у меня по губе. В этот раз ощущения были вдвойне сильнее и ярче прежнего. Я на мгновение зажмурилась.

– Думала, ты стер весь шоколад. – Голос так хрипел, что я себя не узнавала. – Спасибо.

– На всякий случай, – тихо ответил он, глядя на проклятое место в уголке губ. Потом поднял глаза. – Следующий вопрос.

– Шафер?

Я заерзала. Из-за нервов меня пробило ознобом. Видимо, эта тема была одной из самых больных. Или я просто была слишком выбита из колеи последней выходкой Аарона. Кажется, в ожидании ответа я затаила дыхание.

– Даниэль. – Аарон встретился со мной взглядом. – Он твой бывший и брат жениха.

Я кивнула, не в силах ничего сказать.

Аарон устроился поудобнее, склонив голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Больше ты о нем не рассказывала. Может, мне стоит что-то знать?

Он смотрел спокойно, выжидающе. Вот теперь действительно – со всем безраздельным вниманием, на сей раз без хитростей и уловок. Захотелось вдруг открыться, все ему рассказать, что было совершенно на меня не похоже.

– Нет. Это все.

Я перевела взгляд на его руки, лежавшие на коленях.

– Он мой бывший парень, старше Гонсало на пару лет. Собственно, через нас они и познакомились. И… все.

Будь я умнее, то рассказала Аарону историю наших с ним отношений.

Но в последнее время я делала одни только глупости. Поэтому промолчала.

Меня оправдывало одно – нелегко иметь дело с катализатором всех моих проблем. Я не хотела тратить время на разговоры про Даниэля – ведь тогда придется мыслями вернуться в прошлое со всеми его ошибками и разбитыми сердцами.

Так что нет, спасибо большое, не буду о нем болтать, хоть он и принципиально важен для нашего маленького спектакля. В первую очередь потому, что мне не хотелось представать перед Аароном глупой девочкой – даже если придется чуть-чуть соврать. Точнее, не соврать, а немного умолчать, пусть это опять потом аукнется. Как и любая другая ложь.

– Ты можешь мне довериться, – тихо сказал Аарон.

Наверное, могу. Хотя не значит, что стану. Этот кусочек моей жизни был давно заперт. Замок проржавел и ссохся, просто так его не открыть. Именно поэтому я здесь и сижу. Где-то над Атлантикой, рядом с мужчиной, с которым я старалась лишний раз не дышать одним воздухом, чтобы ненароком чем-нибудь не швырнуть – и который единственный во всем Нью-Йорке пришел на выручку, притворившись моим женихом.

– Как зовут мою бабушку?

Я опустила голову, прячась от чужого взгляда. Не хотелось думать, чем заняты его мысли. Вряд ли они мне понравятся.

– Каталина. – Мое имя прозвучало едва ли не с жалостью.

Терпеть не могу, когда меня жалеют.

– Неправильно, – огрызнулась я. – Мою бабушку зовут не Каталина. Аарон, ты должен знать имя моей единственной бабушки.

Я хитрила, конечно, но это дела не меняло. Он и правда должен знать, как ее зовут.

– Итак? – резко повторила я. – Говори.

Аарон уронил голову на плюшевый подголовник и зажмурил глаза.

– Твою бабушку зовут Мария. Она ни слова не понимает по-английски, однако это ни в коем случае не значит, что она безобидная. Если бабуля ненароком предложит мне еды, надо заткнуться и старательно жевать.

Слова слетали так, будто он репетировал свою речь месяцами.

– Молодец, – кивнула я.

Аарон выдохнул и умоляюще посмотрел.

– Мы уже сто раз все повторили. У меня от тебя заболела голова. – Брови сошлись складкой. – Тебе надо расслабиться, а мне – отдохнуть. Давай помолчим. Как думаешь, ты хотя бы пару часов вытерпишь?

– Во-первых, не сто раз, а всего три. – Для пущей наглядности я показала на пальцах. – Причем в последний раз мы даже не закончили. А во‐вторых, я абсолютно расслаблена. Блекфорд, я как огурчик. Просто хочу убедиться, что ты не напортачишь и ничего не перепутаешь. Ты мой жених… – Я невольно запнулась на последнем слове. – Такая тебе отведена роль в нашем испанском любовном обмане. Ты обязан знать имена, по крайней мере, моих ближайших родственников, чтобы нас никто не заподозрил. Уж поверь – стоит хоть раз замешкаться, как нас раскусят.

В ответ – хмурый взгляд.

– Да. Не смотри так, – сообщила я, ткнув пальцем в недовольную морщину на лбу. – В Испании двоюродные и троюродные братья с сестрами считаются близкой родней, ясно? А еще дядюшки, тетушки и двоюродные дядьки с тетками. Соседи, впрочем, тоже. – Я задумчиво помолчала. – О, может, нам еще разок пройтись по описаниям внешности?..

– Нет, – перебил меня Аарон, с каждым словом демонстрируя все большую досаду. – Что нам надо – так это отдохнуть. Или ты хочешь, чтобы я на всех рычал?

– Ты и так всегда рычишь.

Он помрачнел еще больше.

– Хочешь изморить меня настолько, чтобы я сорвался и показал себя не с лучшей стороны?

– Ты что, угрожаешь?

У меня вылетел вздох.

– Нет, – удивился он. – Просто предупреждаю. Такой исход вполне возможен, если не дашь мне выспаться.

– Давай хотя бы разок? Быстренько? Только по двоюродным пройдемся, – предложила я, обиженно надувая губы.

Арон театрально выдохнул.

– Или просто обсудим ключевые моменты. Вроде моего любимого цвета, фильма или самых больших страхов.

Аарон обмяк в кресле.

Я открыла было рот, но он рубанул рукой воздух.

– Коралловый. «P.S. Я люблю тебя». Змеи и все, хоть отдаленно на них похоже.

Ого! Угадал на сто процентов.

Аарон закрыл глаза, отгораживаясь от всего мира. И от меня заодно.

Лишившись собеседника, я уткнулась затылком в подголовник и торопливо отогнала мысли о том, откуда он все это знает.

В тишине мои тревоги разыгрались с новой силой. Вернулись недавние страхи, заставляя дергаться и нервничать, лишая последних крох самообладания, которое я всегда старалась демонстрировать в присутствии Аарона.

– Просто хочу, чтобы все прошло идеально, – чуть слышно выговорила я. – Извини, что замучила тебя до головной боли.

Аарон, видимо, расслышал признание даже сквозь гулкий шум двигателей.

Он открыл глаза и повернулся в мою сторону:

– Почему ты думаешь, что я напортачу?

Тугой узел в груди стянуло еще сильнее.

Аарон считает, я боюсь того, что он не вспомнит имя моей бабушки?

Ведь главная самозванка здесь я!

– Не в этом дело, – покачала я головой, не находя нужных слов. – Просто… хочу, чтобы они верили, будто я счастлива.

– А ты, Каталина, разве не счастлива? – Аарон изучал меня с таким пылом, что я испугалась, как бы не выболтать ему свои секреты.

– Наверное, счастлива, – выдохнула я мрачнее, чем стоило бы. – Думаю, да. Просто хочу, чтобы остальные тоже мне поверили. Даже если этого можно добиться исключительно таким путем. – Я помахала между нами рукой. – С твоим участием. Только тогда дома поверят, что у меня все хорошо и я забыла о прошлом. – Заметив, как Аарон многозначительно кивнул, я затараторила быстрее: – Надо заставить всех – всех, до единого – поверить, будто мы по уши, без памяти, безнадежно влюблены. Если про нашу сделку узнают, то мне крышка. Такого унижения я не переживу. Будет во сто, в тысячу раз хуже, чем если бы я просто приехала одна. Меня станут жалеть до конца дней.

Если люди узнают, что на роль жениха я пригласила совершенно постороннего мужчину – даже не друга и не приятеля, – то только укрепятся в своем мнении: что я жалкая, затравленная, несчастная Лина, которая ничуть не изменилась за эти годы.

Глаза у Аарона вспыхнули, словно его вдруг осенило. Возможно, он понял наконец мои мотивы?

Как бы там ни было, в этот момент нас прервали.

Аарон отвлекся на стюардессу, воспарившую у нас над головами.

Она восторженно улыбнулась ему. Впрочем, Аарон до ответной улыбки не снизошел.

– Хотите чего-нибудь выпить, мистер Блекфорд? А вы, мисс Мартин?

– Два джин-тоника, пожалуйста, – сказал Аарон, не глядя на стюардессу. – Малыш, ты же будешь?

Я ошарашенно стукнулась затылком о кресло. Малыш?

– Да, конечно, – прошептала я, немедленно заливаясь краской.

Это было просто… просто… вау. Еще никто не называл меня деткой. Судя по трепету в животе, мне понравилось. О господи. Хоть все и было понарошку.

– Спасибо, эээ… – Я украдкой покосилась на стюардессу, которая не спускала с Аарона глаз. – Спасибо, приятель.

Та, поджав губы, кивнула.

– Сейчас принесу ваши напитки.

– Знаешь, – вполголоса начал Аарон, как только она ушла, – ты боишься, что я напортачу и перепутаю сотню твоих родственников, – а сама не замечаешь, как зовешь меня приятелем. Что, кстати, звучит весьма фальшиво.

– Какую еще сотню? – прошипела я. – Всего-то дюжину.

Аарон многозначительно на меня глянул.

– Ну хорошо, пусть две дюжины. Может, ты и прав. – Я заработала изумленный взгляд. – Как же мне тебя называть?

– Как хочешь. Выбирай сама.

В животе опять затрепетало сильнее прежнего.

– Даже не знаю, – сказала я, стараясь абстрагироваться от этого чувства. – Может, как-нибудь по-испански. Боллито, например? Кучи-кучи? Почолито?

– Боллито?

– Это булочка, – улыбнулась я. – Знаешь, такая круглая, с блестящей корочкой и…

– Нет уж, спасибо, – нахмурился Аарон. – Лучше будем звать друг друга по имени. – Он взял стаканы у объявившейся стюардессы и один поставил на столик передо мной. – Я не готов доверить тебе выбор прозвища, не понимая его смысл.

– Эй, на меня можно положиться, я человек надежный. – Я задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Тогда конехито? Это маленький кролик.

С протяжным вздохом Аарон обмяк в кресле.

– Ты прав, кролик из тебя так себе. – Я помолчала. – Осито? – Я окинула его выразительным взглядом, примеряя ему прозвище. – Да, это подходит больше. Ты и впрямь похож на медведя.

В горле у Аарона застряло что-то вроде стона. Он поднял стакан и залпом проглотил содержимое.

– Каталина, давай ты выпьешь и ляжешь спать?

– Ладно. – Я отвернулась, сворачиваясь в кресле калачиком и берясь за свой джин-тоник. – Как скажешь, осито.

Уголком глаза я видела, как Аарон вливает в себя остатки джина.

Что, впрочем, было понятно. Нам обоим не помешает капелька напускного мужества, лишь бы пережить ближайшие три дня.

Глава пятнадцатая

Стандартные по прилете процедуры: высадка из самолета, получение багажа, таможня – проходили будто во сне, когда мир вокруг кажется размытым и глубоко в душе ты сознаешь, что скоро прозвенит будильник.

Однако все происходило по-настоящему и, судя по громкому «бам-бам-бам» в ушах, реальнее некуда.

Как я ни твердила себе, что скоро проснусь, как ни колотило сердце, уверяя, что на самом деле я не сплю и все происходит в реальности, когда впереди показались двери зала прибытия, я окаменела.

Чемодан скрежетнул колесами, ноги пристыли к полу, дыхание застряло в горле. Двери раскрылись, выпуская человека перед нами.

Я уставилась на Аарона – тот шел рядом, но теперь опередил меня на пару шагов. Моя битком набитая сумка опять висела у него на плече.

– Аарон, – прохрипела я. «Бам-бам-бам» в ушах загремело громче. – Я не могу.

Легкие словно забило цементом. Я прижала к груди руку.

– Ay Dios. – Я выдохнула. – Ay Dios mío.

Как нас угораздило зайти так далеко?

Что делать теперь, когда план разваливается на части? Как быть, если я все испорчу?

Наверное, я чокнутая. Или, точнее, дура. Дать бы себе по лицу. Может, хоть так приду в чувство?

Взгляд заметался в поисках спасения. Пути назад не было. Только двери, которые отделяли нас от моих родителей и за которыми пассажиры исчезали один за другим.

– No puedo hacerlo[46], – забормотала я, не узнавая собственного голоса. – Не могу. Я не могу выйти и соврать своей семье в глаза. Не получится. Они меня раскусят. Я выставлю себя полной дурой. Идиоткой, потому что…

Аарон ухватил меня за подбородок, приподнял голову и заставил посмотреть ему в глаза.

– Эй. – Под флуоресцентными лампами терминала его радужка казалась ярче обычного. – Все ты сможешь.

Окончательно лишившись дара речи и почти потеряв самообладание, я вяло помотала головой. Аарон не убирал руку.

– Никакая ты не дура.

Он цепко смотрел мне в глаза.

Я на мгновение зажмурилась, не желая видеть его взгляда довеском к тому, что и без того чувствовала.

– Не могу, – прошептала я, все-таки открывая глаза.

Аарон заговорил тверже:

– Каталина, хватит дурить.

Он держал меня бережно, но словами рубил без жалости. Очень жестоко – учитывая, что он говорит с женщиной на грани нервного срыва.

Слова Аарона помогли мне – или, скорее, заставили – сделать вдох. Я втянула в себя воздух всей грудью и шумно его выпустила. Аарон смотрел мне в глаза со странным выражением, которое должно было бы перепугать до полусмерти, однако вместо этого вернуло в реальность.

– Мы справимся, – уверенно сказал он.

Мы.

Одно короткое слово из двух букв отчего-то прозвучало громче остальной фразы.

Затем, будто выждав самый подходящий момент, когда я буду в наибольшей степени готова, Аарон нанес решающий удар:

– Ты не одна. Я с тобой. Мы вместе и обязательно справимся.

Почему-то я ему поверила. Не стала задавать вопросы и спорить.

Больше мы не говорили. Я испуганно смотрела в синие глаза, и между нами тянулась нить молчаливого со-глаия.

Между нами. Мы с Аароном больше не были сами по себе, мы стали «нами».

Аарон отпустил мой подбородок и взял за руку, которую я уже не прижимала истерично к груди.

Он крепко сжал мне пальцы.

«Готова?» – спросил он молча, без слов.

Я вздохнула в последний раз, и мы шагнули к дверям зала прибытия крохотного испанского аэропорта.

К моим родителям.

Чтобы устроить для них нелепый спектакль, в который непонятно как ввязались.

Чтобы устроить… как я это назвала? Ах да, испанский любовный обман.

У нас с Аароном все получится. Он пообещал. Я ему поверила.

Оставалось лишь надеяться, что не зря.

– Papá, в последний раз говорю, все замечательно.

Я стояла, озираясь, посреди крохотной комнаты, мечтая, чтобы мой фиктивный жених меня поддержал.

Аарон лишь приподнял уголок губ.

– Давайте перевезем бабушку к твоей сестре, – предложил Papá. – Тогда для вас двоих освободится гостевая спальня. Хотя я не уверен, там, кажется, планировали разместить дядю Хосе и тетушку Инму. Погоди, дай им позвоню.

– Papá, – перебила я, хлопнув его по руке. – Все хорошо. Мы прекрасно поместимся. Не надо никого перевозить. Оставьте бабушку в покое.

Меня накрыло волной ностальгии. Все-таки я давно не была дома. Город казался до ужаса знакомым и в то же время далеким, как полузабытое воспоминание. Отец – все такой же суетливый и заботливый. Вечно беспокоится по пустякам. Хочет, чтобы всем было уютно, даже если ради этого придется устроить дома «Голодные игры». Я так боялась встречи, что совсем забыла, как по ним соскучилась. По семье. По родному дому. Господи, как мне их не хватало!

Мама заглянула из коридора в тесную спальню.

– Ay, cariño, твой отец прав. No sé…[47] – Она запнулась, подбирая подходящие слова. – Este hombre es tan alto y… grande[48].

Она окинула Аарона взглядом и покачала головой: то ли скептически, то ли в полном благоговении.

Аарон как будто ухмыльнулся еще шире. Я удивленно посмотрела на него.

– Я знаю, что значит «grande». – Он повернулся к моей матери и наконец принял серьезный вид. – Крайне признателен за заботу, Кристина. Но уверяю, мы вполне поместимся, все будет хорошо. Muchas gracias por todo de nuevo[49].

Мы с матерью второй раз за день уронили челюсти. В первый раз это случилось в аэропорту, когда выяснилось, что Аарон неплохо изъясняется по-испански и сумел сам представиться моим родителям. Даже почти без акцента.

Пока я с трудом удерживала лицо, мать расплылась в счастливой улыбке, которую мало кому доводилось видеть.

Я заметила, как она вздохнула – частью изумленно, частью со смирением. Словно приняла объяснения Аарона и не стала возражать, что он говорит с нею по-испански. Что, кстати, она терпела довольно редко.

Мой удачливый фиктивный жених вежливо ей улыбнулся.

– Каталина все равно занимает мало места, – внезапно сказал он. – Как-нибудь с нею ужмемся. Правда, боллито?

Я повернулась к нему и выдавила сквозь зубы:

– Да. Ужмемся.

Взглядом пообещав, что он мне за это ответит, я испуганно покосилась на отца. Тот, как ни странно, ухмылялся во все зубы. Мама просто кивнула, перебегая взглядом с меня на Аарона и оценивая разницу в наших габаритах.

К счастью, проблема стояла не так остро. В квартире, которую сняли нам родители в разгар туристического сезона, было две спальни: хоть и крохотные, но вполне удобные, со всем необходимым. Значит, нам с Аароном не придется друг друга теснить. Можно вообще не заходить в чужую комнату.

Хвала небесам!

Кстати, родители что-то задерживаются.

– Так, вы двое. Спасибо за встречу, на сегодня, пожалуй, хватит, – сказала я, подталкивая их к выходу. – Нам еще распаковывать чемоданы и готовиться к девичнику с мальчишником.

– Vale, vale[50]. – Мать схватила отца за руку. – Видишь, Хавьер? Ребятки хотят остаться наедине. – Она шевельнула бровями. – Ya sabes[51].

Отец что-то буркнул: мол, ему это неинтересно.

Я не стала слушать мамины намеки и, крепко обняв родителей на прощание, выставила обоих за дверь. Аарон еще раз вежливо поблагодарил их по-испански – ради моей мамы, – сам не выходя из угла.

Когда они наконец ушли, я обернулась и увидела, что Аарон поставил оба наших чемодана на кровать, расстегнул свой и начал доставать вещи.

– Это необязательно, – сообщила я, не спеша распаковывать сумку.

Аарон приподнял бровь.

Пришлось пояснить:

– Мы будем спать в разных комнатах.

– Да? – Вот и все, чем он ответил.

Не обращая внимания на его озадаченный взгляд, я вышла в коридор и показала Аарону вторую комнату, предназначенную ему в спальни.

С отдельной кроватью.

Аарон вошел туда вслед за мной.

– Та-дам! – Я размашисто развела руками. – Вот твоя комната. Твой шкаф. Твоя ванная в конце коридора. И даже собственное спальное место.

Я кивнула на двуспальную кровать, отчего-то оказавшуюся меньше, чем запомнилось на первый взгляд. Намного меньше.

Аарон рядом со мной скептически уставился на нее, скрестив на груди руки. Я по примеру матери тоже окинула его взглядом, оценивая габариты.

М-да. Не поместится.

– Ладно, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. – Я уступлю тебе первую комнату. Бери ее, она больше. Я останусь здесь.

– Все нормально, Каталина. Подойдет и эта.

– Нет, не подойдет. Ты на такой кровати не поместишься, – подчеркнула я очевидный факт. – Даже по диагонали. Ни при каких условиях.

– Все нормально. Иди распаковывай вещи. Справлюсь.

– Не справишься. Здесь нельзя спать, – возразила я, не замечая взгляда, который Аарон бросил через плечо.

– Справлюсь.

Что за упрямый, твердолобый мужчина!

– Не надо упрямиться, – сказал он.

Я прищурилась: он читает мои мысли?

– Кто бы говорил. – Я махнула рукой в сторону кровати. – Доказывай. Покажи, как планируешь на ней поместиться, и оставлю тебя в покое.

Аарон вздохнул, опуская скрещенные руки и закрывая лицо ладонью.

– А может, ты просто… – Он вдруг замолчал и качнул головой. – Знаешь что? В этот раз твоя взяла. Иначе будем спорить до самой пенсии, пока не усядемся рядышком на инвалидные коляски.

Нет, спасибо, такая идиллическая старость – на пару с Аароном Блекфордом – в мои планы не входит.

Мой фиктивный очень высокий жених в два шага подошел к кровати.

Не поместится. Ни за что.

Я задрала подбородок, ожидая, когда он признает мою правоту.

Аарон присел на узкую кровать, и матрас прогнулся под его весом. Под скрип пружин он лег на спину. Пару раз сменил позу. Матрас визгливо возмущался. Все – без толку.

Он. Не. Помещался.

Глядя на мужчину, который был намного длиннее кровати, поэтому ноги ему пришлось закинуть на изножье, и они торчали в потолок, я не удержалась от довольной ухмылки.

Не потому, что я оказалась права. Вовсе нет. Я улыбалась от того, с каким недовольным видом Аарон лежал наискосок кровати. А самое главное – он пошел у меня на поводу и залез туда исключительно мне в угоду. Ведь мы оба – те еще упрямцы.

Я улыбнулась шире. Подошла ближе и радостно уставилась на Аарона сверху вниз.

– Удобно?

– Очень.

– Как никогда в жизни, да?

– Ладно, – сказал Аарон, усаживаясь на тонком и, скорее всего, самом дешевом матрасе, который громко заскрипел под его весом. – Ты была права. – Он осторожно подвинулся к краю. Матрас пошел волнами, будто зыбучие пески, не отпуская жертву. – А теперь не могла бы оказать милость и…

Не успела я опомниться, как кровать с грохотом рухнула, всосав в себя Аарона вместе с матрасом.

Я испуганно ахнула, зажимая рот.

– Господи, твою мать! – прорычал Аарон.

– Боже, Аарон. – Мой хохот, наверное, слышали даже в Нью-Йорке.

Это зрелище надо было видеть – как он, ужасно недовольный, сидит посреди обломков.

Судя по сердитому взгляду, Аарон был крайне зол. Я все равно спросила:

– Ты в порядке?

Я честно не хотела смеяться над ним. Правда. Очень старалась. Только не смогла удержаться. Расхохоталась во весь голос.

Громче некуда.

– Да. В полнейшем, – буркнул Аарон. – Переживу.

– Хорошо. На всякий случай…

Я протянула ему руку, но мы оба застыли – в коридоре, возле входной двери, прозвучал голос. По спине побежали мурашки.

– Hola![52] – пронзительно и визгливо позвали нас.

Что за…

– Hay alguien en casa?[53] – снова раздался до боли знакомый голос.

Нет!

Вопрос задавала женщина, которая вот-вот объявится на пороге – и у которой наверняка будут рыжие волосы. Зачем спрашивать, есть ли кто дома, словно сама не знает?

Каро. Пришла моя кузина. Судя по цокоту каблуков, она будет здесь уже через…

– Ay, pero mira qué bien[54]. Решили опробовать кровать?

За спиной раздался смешок – не веселый, а откровенно ехидный.

Мой фальшивый жених понимающе скривился.

Кузина, не дожидаясь реакции, продолжала:

– Ох, что тут творится. – Она цокнула языком. – Линита, ты так долго была одна, что совсем растеряла навыки?

Я скривилась. Обязательно надо говорить об этом вслух? Я невольно прикрыла веки, чувствуя, как по шее течет румянец.

– Нет, правда, сколько лет прошло после той истории с Даниэлем? Три? Четыре? Или больше?

О господи, как хочется провалиться сквозь землю. Поверить не могу, что Каро, не поздоровавшись толком, сразу подняла больную тему. Еще и в присутствии Аарона. Лучше не смотреть на него. Вообще не поворачиваться в его сторону. Может, мне тоже спрятаться под матрасом?

Тут мое желание исполнилось.

Аарон взял меня за руку и потянул на себя. Я испуганно взвизгнула и упала прямиком на гору обломков, только что бывших кроватью. Точнее, на Аарона, разлегшись на нем сверху. Не успела опомниться, как меня перевернули и усадили на колени, разворачивая лицом к кузине и заставляя одеревенеть пуще древка от метлы.

Святые угодники, я сижу у Аарона на коленях. Спиной к нему. Примостив задницу прямиком на… Да, на мужские бедра.

– Боюсь, это я виноват, – совсем близко прозвучал глубокий голос, пока я мысленно перечисляла все части мужского тела, прижатые к моим округлостям. Бедра, грудь, руки – ужасно твердые и обжигавшие спину. И задницу. Вдавившиеся в бедра и… Стоп, хватит думать о неприличном.

– Если честно, не смог устоять. – Слова моего фиктивного жениха донеслись до ушей в тот самый момент, когда я заметила, как напряглись подо мной мышцы. – Правда, боллито?

О господи!

Он ведь… Он… Я просто…

– Правда, – прохрипела я. – Осито.

Каро сияла, от души любуясь устроенным для нее спектаклем. Не успела она перешагнуть порог, как уже получила сплетню, которую мне не устанут припоминать ближайшие десять лет. «Помните, как Лина со своим женихом сломали кровать?»

Готова поспорить, что байка вскоре обрастет лишними деталями – например, что Аарон был абсолютно голым.

В голову тут же полезли непрошеные картинки. Аарон – раздетый догола и демонстрирующий все мускулы, которые я сейчас так отчетливо чувствую.

Нет-нет-нет!

– Ох, если бы вы видели себя со стороны… – сказала Каро, умилительно складывая ладони. – Вы двое так здорово смотритесь вместе. Лина! Никогда бы не подумала, что ты такая шальная!

Каро выразительно пошевелила бровями.

Аарон положил руку мне на колено, оставляя клеймо даже сквозь джинсы. Господи, он окружил меня со всех сторон. Если расслаблюсь хоть на миг, то буквально в нем утону.

Теплая ладонь легонько сжала мне бедро.

Я теряла концентрацию. Каро, кажется, ждала ответа.

– О да, – торопливо выдавила я. Надо выползать, пока есть силы. Уйти подальше от Аарона. В такой позе совсем не думается. Он отвлекал меня самым непозволительным образом. – М-да. Я вконец ошалела. Еще бы. Просто с ума сошла, – забормотала я и заерзала на коленях у Аарона, безуспешно пытаясь выбраться из черной дыры размером с мужчину, в которую меня засосало. – Начисто потеряла голову. – Я дернулась, понимая, что безнадежно застряла в ловушке его бедер. – В смысле, от любви. Втюрилась без ума. Ты ведь знаешь, как это бывает? Ф-фух – и все!

– Думаю, она поняла, о чем ты, – прошептал мне на ухо фиктивный жених, отчего по телу пробежал дурацкий трепет.

Я пыталась отодвинуться от него, стараясь не замечать, какое подо мной твердое и горячее тело – особенно в районе ягодиц. Даже не горячее, а жгучее. И бугрится мышцами. Причем некоторые из них твердеют все больше.

О господи. Oh Dios mío. О нет. Аарон не может возбудиться!

Я отчаянно дернулась еще раз, и Аарон недовольно выдохнул. Дыхание жарко обожгло мне затылок.

– Хватит, – тихо велел он. – Ты делаешь только хуже.

Я послушно замерла, заставляя себя расслабиться. Ладно, как-нибудь вытерплю. Представлю, будто сижу на стуле. В большом кресле. Вовсе не на мужчине. Я сижу в жестком кресле размером с человека и…

Я улыбнулась кузине.

– Каро, что ты здесь делаешь?

– О, я собиралась эти выходные провести у друга, но у него то ли ванную затопило, то ли еще что. Придется ночевать здесь, – пояснила она, небрежно взмахнув рукой. – Вы, наверное, уже представили, как разместитесь в этом гнездышке вдвоем, да? – Она выразительно подвигала бровями. – Честное слово, постараюсь не мешать. Вы меня даже не заметите.

Есть только один способ не заметить, как она шныряет по квартире – закинуться тяжелыми наркотиками.

– Здорово. Ну, тогда мы пойдем распаковывать вещи и оставим тебя в покое, – объявила я, по-прежнему сидя верхом на Аароне. Пришлось откашляться. – Да, именно так. Ну что, идем? – добавила я, потому что Аарон не двигался с места. Я кашлянула еще раз, громче. – Осито, тебе не кажется, нам пора?

Не успела я больше ничего сказать, как Аарон обхватил меня за талию, снял с колен и поставил на трясущиеся ноги прямиком перед кузиной.

Фух. Ладно. Оказывается, все очень просто.

К Аарону вернулась прежняя ловкость. Он тоже без особого труда выбрался из груды деревянных обломков и пружин.

– Я не представился. – Он протянул руку, которой считаные секунды назад обнимал меня за талию и лапал за бедро. – Soy Аарон. Un placer conocerte[55].

Кузина, наверняка успевшая выведать у матери всю его подноготную, взяла Аарона за руку и притянула к себе.

– Ay y habla Español! El placer es mío, cariño[56].

Каро расцеловала его в обе щеки.

Да, могу представить, до чего ей приятно с ним познакомиться. Думаю, она в полном восторге.

Наконец выпустив ошарашенного Аарона, Каро обняла и меня.

– Иди сюда, prima[57]. Дай тебя поцелую. – И добавила шепотом, чтобы слышала только я: – Dónde tenías escondido a este hombre?[58]

Я усмехнулась.

– О, prima, если бы ты знала.

Отойдя от рыжей сестры, я вздрогнула – Аарон опять приобнял меня за талию.

Я отшатнулась, испуганно на него взглянув.

Аарон удивленно уставился сверху.

– Иди к нам, распаковывай вещи. Я тут пока все уберу.

Да, точно. Я и не сообразила. Видимо, в моем представлении сестра должна сама решать проблему со сломанной кроватью.

– О, нет-нет-нет! – запротестовала Каро прежде, чем я успела извиниться. – Я позвоню дядюшке Хави. – Так она называла моего отца. – А вы двое идите, устраивайтесь. Наверное, устали после перелета. Только постарайтесь не сломать и вторую кровать, ладно? – Она хихикнула. – Эту еще можно списать на меня, но вашу… Не знаю, как буду оправдываться перед твоим отцом.

Она выразительно подмигнула.

Больше не извиняясь, мы пошли во вторую комнату, предназначенную нам в спальню.

Спальню, которую предстояло делить на двоих.

Черт!

Надо распаковывать вещи и устраиваться. Если такое случилось поначалу – в первые же часы, – то нас с фиктивным кавалером ждут те еще веселые выходные.

Вскоре чемоданы опустели, свадебные наряды перекочевали в шкаф, а я не удержалась и глянула на кровать. В сотый раз за последние пятнадцать минут.

«Я жду», – буквально взывала та, заставляя мечтать, чтобы и это ложе поскорей развалилось в щепки.

– Не волнуйся. Я лягу на пол, если надо, – нахмурился Аарон.

Пришлось соврать, что я вовсе не волнуюсь.

Не думала, что нам с Аароном придется делить на двоих одну кровать. В планах такого не было. Родители обещали, что в квартире мы будем вдвоем. Почти все гости жили рядом, а те, кто издалека, приедут только в день свадьбы.

– Мы взрослые люди, знаем друг друга почти два года. Сумеем удержаться в рамках приличия. По крайней мере, кровать широкая и прочно стоит на ножках.

– Я скажу твоим родителям, что сам виноват. И заплачу за ремонт.

Аарон говорил до непривычного странно. Задумчиво и как будто… смущенно?

– Аарон, в этом нет необходимости. Ты ни в чем не виноват. Кровать и так продержалась слишком долго. Бывает.

Выхватив из чемодана пару блузок, я принялась складывать их, раздумывая над собственными словами. Мне самой не доводилось ломать кровати, но я слышала, что такое и впрямь бывает. Может, для Аарона это обычное дело? Вдруг он ломает кровати десятками? Разносит их в щепки? В конце концов, он очень высокий и крепкий мужчина. Наверняка рейки под ним частенько гнутся и лопаются. Особенно если он активно двигается. Давит с большим напором. Занимается действом, на которое не рассчитана рама с пружинами.

Нет-нет-нет. Надо поскорей выкинуть из головы эту картинку – как Аарон, голый и взмокший…

Хватит!

– Ладно. – Аарон застегнул пустой чемодан. – Раз ты так уверена, ляжем вдвоем. Если повезет, кровать нас выдержит.

Очередная непрошеная картинка. Похожая на прежнюю, только уже с моим участием и…

Нет. Надо поскорей избавиться от этого бреда.

– Значит, решено. – Я старательно отогнала лишние мысли. – На полу никто спать не будет. Рисковать нельзя – Каро совсем рядом. Парочки всегда спят вместе.

– И как она нас застукает? У твоей сестры что, есть привычка ходить по чужим спальням?

– Знаешь, Аарон, очень хотелось бы сказать, что нет, но врать не буду.

С годами я уяснила: от Каро можно ждать чего угодно.

– Итак, – я решила сменить тему, – скоро мы встречаемся с младшим поколением Мартинов на первом этапе мальчишника-дробь-девичника.

– Устроишь краткий инструктаж? – попросил Аарон.

Он, в отличие от меня, уже закончил распаковывать вещи и стоял, прислонившись спиной к дверце шкафа, внимательно слушая.

– Рада сообщить, что этот день мы проведем на улице, под теплым испанским солнышком, за активными развлечениями. Никаких коктейлей и массажей. Хотя я предлагала. – Я подошла к узкому комоду и взяла большую стопку полотенец. – Меня, хоть я и подружка невесты, не послушали. Организацию девичника взяла на себя наша младшая кузина, Габи. – Я положила полотенца на одеяло. – И значит это одно. – Я выдержала драматическую паузу. – «Свадебный кубок»!

– «Свадебный кубок»? – хохотнул Аарон.

Как ни странно, я в ответ на его смешок тоже чуть не улыбнулась, но сдержала себя и продолжила рассказывать, что ждет нас после обеда.

– «Свадебный кубок». – Я вздохнула. – Это когда команда невесты, состоящая из девушек, приглашенных на девичник, соревнуется с командой жениха – то есть парнями. – Последнюю часть фразы я произнесла с нескрываемым сарказмом. – Неожиданно, да? Мальчики против девочек. Конкурсы и всяческие игры. Ура!

Аарон кивнул, не принимая ничьей стороны.

– Вижу, для тебя это больной вопрос. Но, прошу, продолжай.

Я выразительно округлила глаза.

– Победители, набравшие больше очков, получают кубок.

– Это реальный трофей или символическая награда? – уточнил Аарон, притворяясь, будто настроен серьезно. Увы. Я-то видела, как он про себя хохочет.

– Слушай. – Я подбоченилась, принимая максимально строгий вид. – Я говорила, я против этой затеи. Но подружка невесты из меня условная. Все организовала кузина Габи – она из тех чокнутых девиц, которые помешаны на фитнесе. Лучше молчи и радуйся, что мы с тобой в разных командах. – Взяв косметичку и туалетные принадлежности, я направилась в тесную ванную, по дороге рассеянно объясняя Аарону суть дела. – Я сама не в восторге, ясно? Если бы зависело от меня, мы просто отправились бы в спа-салон, а вы, мальчики, были бы вольны предаваться мужским забавам.

– Мужским забавам? – переспросил из спальни Аарон.

– Да. Колотить себя в грудь, хлестать пиво, будто последний раз в жизни, шляться по стрип-клубам. Что там еще? – Покачала головой, понимая, что мыслю стереотипами. – Увы, – продолжала я, выставляя на раковину флакон с дорожным шампунем. – Такое счастье не для нас. Самое забавное, что громче всех эту идею поддержал Гонсало. Кто бы мог подумать? Дурацкие конкурсы – вместо холостяцких радостей в последний день свободы. Впрочем, чему удивляться? Гонсало потерял от моей сестры голову с первой же секунды их знакомства. Логично, что он хочет провести с ней лишний день.

У них все было по-настоящему. Та самая реальная, искренняя, верная любовь до гроба, которой нипочем трудности, препятствия и беды. Именно такую любовь описывают в книжках. Стоило подумать о сестре с ее женихом, как грудь всякий раз обволакивало теплом и несбыточной тоской по чему-то, мне неподвластному.

– Как бы там ни было, Гонсало – самый ярый фанат «Свадебного кубка». Интуиция подсказывает, он будет крайне рад твоему появлению. Скорее всего, начнет орать, обниматься и немедленно объявит тебя лучшим другом. Уж поверь. Гон – человек азартный, поэтому чрезвычайно обрадуется, что у него в команде есть игрок с фигурой греческого бога. Прямиком с Олимпа.

Я фыркнула.

Аарон и впрямь похож на античную скульптуру. Очень крепкий, мускулистый, жилистый. Гонсало будет в восторге.

Стоп.

Что?

Я зажмурилась, осознавая, что сравнила Аарона с греческим богом. Причем вслух.

Господи. Пусть в ванной будут толстые звуконепроницаемые стены. Пожалуйста!

Чувствуя, как Аарон маячит за спиной – и учитывая, что и ванная, и спальня были ужасно тесными, – я напряженно застыла.

Открыла глаза и уставилась на его отражение в зеркале.

Аарон стоял, прислонившись к дверному косяку.

Сделав глубокий вдох, опустила голову к раковине, набралась смелости и снова посмотрела его отражению в глаза.

– Есть вероятность, что ты не слышал мою последнюю фразу? – рискнула я спросить.

– Зависит от обстоятельств. – Аарон сглотнул. – И того, насколько хороший слух у греческих богов.

У меня было два варианта: признать свой промах, как взрослая рассудительная женщина, или трусливо замять ситуацию, будто полная дура.

Старательно передвигая пузырьки, которые выставила на раковину, я предпочла второй вариант. Аарон пристально следил за каждым моим движением.

Спустя мгновение почувствовала, как он отвернулся, но прежде чем Аарон ушел, я крикнула ему в спину:

– И – да, еще одно! Проигравшая команда вечером танцует.

Аарон не ответил, однако я успела представить, как в глазах у него вспыхивает азартный огонек.

Глава шестнадцатая

Я стояла, подбоченившись и немного растерявшись от буйства сине-зеленых красок передо мной.

Люди, думая об Испании, часто представляют переполненные пляжи под безжалостно палящим солнцем. Столики, уставленные сангрией, паэльей и мясными закусками. Темноволосых мачо, исполняющих вечерами серенады, ловко перебирая гитарные струны. В каком-то смысле они, пожалуй, правы. Все это можно найти в Испании. Но описанная картина – лишь малая часть моей родины. Десятая доля, наверное.

Крохотный городок, откуда я родом, лежит в самой северной точке побережья, между свирепым Кантабрийским морем[59] и грядой изумрудных гор.

Вопреки всеобщему мнению, моя страна вовсе не купается в солнце каждый день. Особенно северные регионы. Нет, север Испании славится тем, что здешние жители в течение одного дня могут испытать на себе прелести всех четырех времен года. Поэтому зелень на пастбищах и холмах растет пышнее и ярче обычного. Лето на севере бывает не таким уж теплым, но сегодня погода нас радовала: небо выдалось на удивление чистым, а с моря дул легкий ветер. Мыслями я невольно вернулась в те дни, когда мы с сестрой отрывались по полной. Мы гуляли до упаду. Изабель и я. Las hermanas Martín. Сестры Мартин.

Взглянув на компанию, собравшуюся ради «Свадебного кубка», я невольно задумалась, что творится в голове у Аарона. Каковы его первые впечатления о месте, где я выросла? О моих родных?

Знакомство прошло гладко: если испанцы чем и славятся, так это открытостью и гостеприимством. При виде моего фиктивного жениха никто не моргнул и глазом, не испытав ни малейшей неловкости оттого, что среди нас «гири» – так мы называем американских туристов, с которыми приходится говорить на их жутком языке.

Сегодня собралось младшее поколение Мартинов – братья и сестры жениха с невестой, а также их самые близкие друзья. Не было только раздолбая-кузена Лукаса (тот в силу бунтарского нрава опять куда-то исчез) и шафера (также известного как Даниэль – мой бывший жених, моя первая и единственная любовь и мужчина. По мнению семьи, я так и не сумела его забыть). Он обещал приехать позднее.

– Aquí está mi hermana favorita[60], – раздался сзади знакомый голос, и меня крепко обняли за плечи.

– Я твоя единственная сестра, дурочка. Поэтому, конечно же, любимая.

Я накрыла ладонями руки, лежащие у меня на ключицах.

– К черту формальности! Все равно я тебя люблю.

Высунув кончик языка, я взглянула на Изабель через плечо. Если бы не одинаковые острые подбородки, нас никто не принял бы за сестер. Изабель всегда была выше и стройнее. В карих глазах у нее мелькали зеленые крапинки, которых не было у меня – и которым я ужасно завидовала, – а волосы вились даже сильнее, чем у матери. Впрочем, этим наши различия не ограничивались. Там, где сестра всегда идеально вписывалась в компанию, словно кусочек мозаики, я с трудом находила себе место. Почему-то я вечно теряла свой шанс и искала, где будет удобнее. Искала место, которое смогу назвать домом. Испания уже не была для меня родной. Нью-Йорк, впрочем, тоже – хотя там я нашла Рози и выстроила карьеру, которой по праву могу гордиться. В Америке мне было одиноко. Пусто.

– Алло? Земля вызывает Лину. – Изабель дернула меня за руку. – Что с тобой сегодня? Почему ты прячешься?

Я и впрямь сторонилась гостей, хоть и отошла всего на пару минут. Сестра слишком хорошо меня знала, с ней надо быть осторожнее. Если кто и способен раскусить наш с Аароном обман, то это она.

– Ничего я не прячусь. – Я пожала плечами. – Просто хочу насладиться минуткой покоя вдали от сумасшедшей невесты. Говорят, она чуть не откусила жениху голову за то, что тот купил неправильные туфли.

Я отошла на шаг и повернулась, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Верно говорят. – Моя сестра и без пяти минут счастливая супруга, изображая смятение, прижала к груди руки. – Я позволила ему выбрать всего одну вещь, Лина. Одну-единственную вещь! И вот он, гордый и счастливый, притаскивает мне туфли, которые заставляют усомниться в его здравом рассудке. – Изабель покачала головой. – Если честно, я чуть не передумала приглашать его на мою свадьбу.

– Ты хотела сказать, вашу свадьбу, – расхохоталась я.

– Да. Я разве не так сказала? – Она ехидно улыбнулась краешком губ. – Как бы там ни было, у нас до обеда еще больше часа. Ты готова?

Мы переглянулись.

– Перед смертью не надышишься.

– Хватит нагнетать драму! – воскликнула Изабель, беря меня под руку и потянув в сторону остальных. – Идем. Габи заждалась. Ты же знаешь, у нас график.

Я молча надулась.

– Ладно тебе! Будет весело.

– Никогда не было и не будет, – буркнула я, волочась вслед за ней. А что еще оставалось? – Габи только на вид милая. На деле она жуткий спортивный монстр, и все ее боятся.

Иза фыркнула.

– Все не так плохо. Кроме того, мы еще можем победить. Отстаем от этих тупых олухов всего на три очка.

– Ты только что назвала своего жениха тупым олухом?

– Ладно, мы на три очка отстаем от команды жениха. Так лучше?

– Гораздо. Но… – Я бросила на нее через плечо беспомощный взгляд. – Они в любом случае раздавят нас, как тараканов.

Я покачала головой: мы сильно уступали мужчинам. Те несчастные очки, что мы набрали, Габи присудила нам из чистой жалости, чтобы поддержать в нас соревновательный дух. В моем случае это оказалось бесполезным: я давно сложила лапки. Мне не терпелось поскорей со всем закончить и закинуть в рот еды. Организм, утомленный перелетом, потребовал пищи еще до того, как мы затеяли конкурсы ради дурацкого «Свадебного кубка».

– Сама виновата. – Сестра обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Это ты привезла на мальчишник Кларка Кента.

– Он и правда на него похож, согласись?

Изабель кивнула.

– Кстати… – Она вдруг замолчала и, не успела я заподозрить неладное, с силой дернула меня за хвост.

– Эй! – Я вырвалась и на всякий случай отошла от нее подальше. – Сумасшедшая невеста, какого черта?

– Не будь дурой, сама заслужила! Как ты смела… – Она ткнула пальцем в сторону Аарона, пришлось торопливо хлопнуть ее по руке. – Как ты смела его от меня прятать!

– Изабель! – строго сказала я.

Она, не слушая, продолжала махать в направлении моего фиктивного жениха.

– Если сестра находит себе парня, я жду от нее полного отчета. Словесные описания, фотографии, видео, хоть картины маслом! Даже фотку члена, которую ты, позволь напомнить, так и не прислала.

– Изабель, – зашептала я. – Заткнись. Он тебя слышит.

Нас разделяли считаные метры.

Изабель приподняла бровь и медленно склонила голову набок.

Черт.

– Вы ведь встречаетесь. Что такого, если он услышит, как ты обсуждаешь его с сестрой? Ты же видела его пенис. Мы имеем право о нем поговорить. – Изабель закатила глаза. – И вообще, от нас только этого и ждут. Уверена, он со своими приятелями твои сиськи обсудил не раз.

Я тихо выругалась.

Изабель пристально на меня посмотрела, следя за реакцией.

Я нервно покосилась в сторону Аарона. Наши взгляды встретились. Синие глаза, которые, казалось, мигом находят меня в любой толпе, надолго на мне задержались.

Господи, он что, нас слышал?

Тряхнув головой, я снова посмотрела на сестру.

– Знаешь… – Она пожала плечами. – Ты упоминала о нем как-то вскользь, и я решила, у вас не всерьез. Теперь вижу, что ошиблась.

– О чем ты вообще говоришь?

Сердце забилось быстрее – я боялась услышать то, что она скажет.

У нас с Аароном не было времени обниматься и ворковать, как полагается влюбленной парочке. Слишком быстро начались состязания за «Свадебный кубок».

– Ну, во‐первых, ты взяла его с собой, – справедливо заметила Изабель. – Привезла в Испанию, познакомила с Mamá и Papá и фактически со всем городом. Значит, он не просто случайный знакомый. Чем-то он тебя зацепил. Первого встречного ты бы с собой не взяла. Даже с такой шикарной внешностью. Ты не доверяешь мужчинам.

Споткнувшись о собственные мысли, я застыла.

Ее слова поразили меня в самое сердце. Начисто лишили дара речи.

«Обманщица, – зазвенело в голове. – Мерзкая, подлая лгунья».

Изабель приняла молчание как повод продолжить.

– Кроме того, нельзя забывать о том, как он на тебя смотрит все время, что вы здесь.

Стоп. Что?

– Сколько мы уже играем? Пару часов? А он до сих пор не сводит с тебя глаз и следит за каждым движением, будто ты какаешь радугой и оставляешь блестящий след. Даже противно, не будь я сама влюблена по уши. – Изабель похлопала меня по руке. – Ты, поверь мне, сестренка, сейчас отнюдь не красавица. Вся в пятнах и красная.

Я снова повернулась к Аарону. Тот пил воду, на вид совершенно не усталый, в отличие от остальных, хотя только что вместе с Гонсало перетащил на хребте всю команду. Засмотревшись на поднятую руку и мерно ходящий кадык, я спросила себя об одном: это у моей сестры разыгралась фантазия или Аарон и впрямь блестящий актер? Может, зря я ему не доверяла?

– В любом случае, – добавила Изабель, когда мы почти дошли до остальных, – тебе придется рассказать мне все, вплоть до интимных подробностей. Не думай, что если я до сих пор не спрашиваю, значит, мне неинтересно. – Изабель смерила меня взглядом, говорящим без слов, что она не отстанет, пока не добьется своего. – Хватай быка за рога, hermanita[61]. – Она подмигнула. – Он по уши влюблен.

С губ невольно сорвался стон.

– Ага, конечно.

Изабель выразительно подняла бровь.

Вот черт.

– Конечно, он влюблен. – Я развела руками. – Мы же встречаемся.

Как я ни старалась, прозвучало не слишком убедительно.

Ускорив шаг, я поспешила уйти от сестры прежде, чем та раскроет наш фарс. К счастью, Габи уже размахивала руками, пытаясь собрать всех поближе и выстроить в идеальный круг.

Я демонстративно возвела глаза к небу. Кузина выкрикивала команды и приказы на испанском, а остальные старались не замечать, как Гонсало подкрадывается к моей сестре, сгребает ее в объятия и принимается тискать – пожалуй, слишком бурно.

– Эй, – буркнула я под нос. – Хватит лапать мою сестру!

В то же время в груди болезненно сжалось. Публичное проявление чувств пробуждало в сердце острую тоску, тревожило и вызывало странные вопросы, о которых не хотелось думать. Все они сводились к одной теме.

Найду ли я себе такого же мужчину? Повезет ли мне, как сестре?

Полюблю ли я когда-нибудь настолько, что забуду обо всех вокруг?

Я стала искать взглядом Аарона – не потому, что хотела, чтобы он последовал примеру Гонсало, а потому, что остальные ждали от него такой же реакции. Не заметив его в кривом круге возле Габи, я забеспокоилась. Нам давали инструкции для следующего конкурса. Если он немедленно не объявится, не сносить ему головы.

Плечо что-то задело. Я повернулась и увидела синие глаза, в которых горело непривычное выражение.

– Вот ты где, – прошептала я, пока Габи вещала на заднем плане. – Я тебя потеряла. Ты куда ходил?

– Никуда, был рядом.

Непонятное выражение не пропадало. Я решила его не замечать. Не устраивать же Аарону допрос на глазах у гостей. Лучше полюбуюсь тем, как шикарно на нем смотрятся шорты и футболка с коротким рукавом.

– Веселишься?

Аарон протянул мне бутылку с водой.

– О, спасибо!

Я взялась за нее обеими руками, умудрившись задеть его пальцы. По ладоням побежали искры, пришлось скорее забрать бутылку и прижать ее к груди.

– Очень мило. Весьма продуманный жест с твоей стороны. – Аарон отчего-то нахмурился. Я затараторила, не давая ему времени выразить недовольство. – Если говорить честно, ничего веселого я не вижу. – Я надула губы. Хотелось поскорее прекратить весь этот фарс. – Слава богу, мы почти закончили. А то пришлось бы сделать вид, будто я сломала ногу. Или… – добавила я шепотом, – вырубить к чертям Габи.

– Надеюсь, до этого не дойдет. – Аарон дернул правым уголком рта. – Что осталось?

– Самое вкусное Габи приберегла напоследок. – Я вздохнула. – Теперь начнется настоящая жара. – Я выразительно развела руками, будто объявляя о награде. – Венец «Свадебного кубка» – футбольный матч!

Аарон что-то промычал, уйдя в собственные мысли.

– Кажется, в ваш футбол я играть не умею.

Я оживилась:

– Что, совсем? – Он кивнул. Неужто у нас есть шанс на победу? – Правда?

– Абсолютная, – ответил Аарон.

Он хотел добавить что-то еще, но не успел: Габи на заднем плане резко замолчала.

Господи, уймите эту женщину. Мы выпрямились и отвернулись друг от друга.

Аарон тихо спросил одними губами:

– Как думаешь, обойдется без крови? Она… такая целеустремленная.

– О, не переживай за нее. – Я помахала рукой. – Лучше беспокойся за себя. На твоем месте я бы поскорей выучила правила европейского футбола.

Краем глаза я заметила, как Аарон бросает на меня взгляд.

– А если не сумею?

Я криво ухмыльнулась.

– Тогда команда жениха проиграет. Какая жалость!

Не думала, что такое случится – но Аарон вдруг признал, что чего-то не умеет. Что-то новенькое! Я украдкой глянула на него – он стоял, опустив голову и скрестив на груди руки.

– Если будешь плохо стараться и команда из-за тебя проиграет, останешься крайним. Это нормально – нельзя всегда и во всем быть идеальным.

Аарон ничего не сказал.

– Ты же не боишься танцевать с остальными парнями? – Еще один взгляд исподлобья – и я увидела у него на лице написанное крупными буквами слово «ВЫЗОВ». Я хмыкнула. – Или все-таки боишься? Не думала, что ты трусишка. Тебе даже идет. Наверное, лучше называть тебя не осито, а поллито, цыпленок.

Аарон очень медленно повернулся ко мне. Я уставилась на него, напрочь позабыв про Габи.

– Ты только что назвала меня цыпленком? – уточнил он, и синие глаза вспыхнули. – Причем на двух языках сразу?

– О да, так и было. Я бы на твоем месте тоже испугалась. Нашей команде в футболе нет равных. – На самом деле ничего подобного. – Кстати, для сведения: я лучший центральный защитник в этих краях. – Не совсем так. – Хотя ты, наверное, не в курсе, что это значит. Не переживай. Только запомни, меня неспроста прозвали Безжалостной Линой.

Тоже не совсем соответствует истине. Из всех видов спорта, связанных с мячом, футбол мне давался проще остальных. Однако если меня и называли безжалостной – то только потому, что я безжалостно пахала носом поле.

– Центральный защитник, да?

Я кивнула. Не надо ему знать, как обстоят дела в реальности.

Аарон опустил голову, заговорив тише обычного:

– Ты что, Каталина, пытаешься поразить меня знанием спортивной лексики?

Мое имя прозвучало как-то странно. Не знаю, чем именно – но непривычно. От четырех слогов по рукам пробежали мурашки.

– Это, конечно, заводит, однако не надо лишний раз производить на меня впечатление. У тебя и без того получается.

У меня приоткрылись губы и, кажется, перехватило дыхание. «Заводит». Он впрямь так сказал? Я уставилась на Аарона во все глаза, высматривая признаки сарказма или доказательство того, что он шутит. Но не успела ничего разглядеть – позади поднялась шумиха.

Обернувшись, я увидела, что приехал кто-то из гостей. Мелькнула знакомая темно-русая макушка, и живот скрутило болезненным узлом.

Объявился мой бывший. Даниэль. Он, кстати, сильно изменился. Когда мы встречались, он выглядел моим ровесником. С тех пор заметно постарел. Годы взяли свое. Впрочем, время было к нему милосердно. Даниэль, шагавший в мою сторону, выглядел солидным мужчиной лет сорока. Держался уверенно – как человек, привыкший каждый день выступать перед аудиторией.

Впрочем, он всегда был таким, разве нет? Разве не этим он покорил мое сердце? На самой первой лекции: вошел, откашлялся, сверкнул ямочкой на щеке – и я втюрилась по уши.

Убогая дурочка влюбилась в преподавателя физики. Думала, без отклика, но он неожиданно ответил взаимностью. Я сдуру решила, будто у нас настоящая любовь. Что между нами искренние чувства, совсем как у Изабель и Гонсало.

А потом все рухнуло, ударив откатом. Досталось только мне. Даниэль вылез чистеньким.

– Это Даниэль? – Тихий вопрос Аарона заставил меня встрепенуться.

Я резко повернулась к нему и, не найдя слов, молча кивнула. Потом снова посмотрела на бывшего – тот дружески обнимал брата.

Аарон подошел ближе. Я не двигалась, словно приросла к месту. Аарон еще немного сократил расстояние между нами и встал прямо за спиной. Меня окутало его теплом, странным образом успокаивая нервы. Стало легче. Не знаю, отчего. Я просто впитала это чувство.

Шафер обходил присутствующих и обменивался с ними рукопожатиями и поцелуями. Он неспешно шел по кругу, а в воздухе сгущалось напряжение. Все вокруг затаили дыхание, ожидая, когда настанет мой черед.

Чувствуя себя неуютно под прицелами чужих взглядов, я переступила с ноги на ногу. В конце концов, этого стоило ожидать. Все знали, что у нас произошло: как некрасиво мы расстались и как плохо мне потом пришлось. Меня тогда многие жалели. Некоторые жалеют до сих пор и будут жалеть до скончания веков.

Даниэль сделал ко мне шаг, и желудок ухнул в ноги.

– Лина…

Прошли годы с тех пор, как я последний раз слышала от него свое имя. Мигом вспомнилось все хорошее, что у нас было – те удивительные моменты, та радость, которая всегда приходит с первой любовью, которая по глупости кажется вечной, а потом сменяется океаном боли. Даниэль разбил мне сердце. Правда, самое страшное устроили другие. Те, кто знал о наших отношениях, но позволил себе запятнать их нелепыми домыслами и слухами.

Нет. Не время об этом думать.

Даниэль взял меня за плечи и поцеловал в щеку. Если бы не теплая ладонь Аарона, внезапно легшая мне на поясницу, я бы отшатнулась. Дружеский жест застал меня врасплох.

Я рассеянно оглянулась. Как и думала, все вокруг на нас таращились.

Даниэль, казалось, не замечает любопытных глаз. Он улыбнулся так, будто мы старые друзья, не видевшиеся целую вечность. Я же испытывала совершенно другие чувства.

Он окинул меня взглядом.

– Dios, Lina. Cuánto tiempo. Mírate. Estás…[62]

– Даниэль, – перебила я и выпалила: – Это Аарон. – Я отошла от него, прильнув к своему фальшивому парню и личному щиту во все тело.

Даниэль нахмурился и заметно смутился. То ли от того, что я перешла на английский, то ли потому, что я знакомила его со своим новым ухажером.

– Привет. Я ее бойфренд, – вежливо сказал Аарон, протягивая руку. – Su novio[63], – пояснил он на испанском специально для Даниэля, что было бессмысленно и даже нагло. В других обстоятельствах я бы, наверное, рассмеялась. Но губы так и остались сжаты в плотную линию. – Рад знакомству.

Мой бывший какое-то время молча смотрел на Аарона, потом расплылся в дружелюбной, хоть и настороженной улыбке.

– Sí, claro[64]. Рад встрече, Аарон. – Он наконец пожал ему руку. – Мы с Линой старые друзья.

В животе больно сжалось от того, как Даниэль охарактеризовал наши былые отношения.

Когда мужчины опустили руки, Даниэль снова посмотрел на меня, а Аарон, как и прежде, приобнял за талию.

– Как у тебя дела, Лина? Ты выглядишь иначе. – Даниэль улыбнулся. – В хорошем смысле слова. Я бы даже сказал – потрясающе.

Он разглядывал меня, будто не верил глазам. Я, не зная, что чувствовать, выдавила в ответ улыбку.

– Спасибо, Даниэль. Все хорошо. Работаю… живу потихоньку.

– Да, точно, – кивнул тот. – Ты вроде переехала в Нью-Йорк, верно? Всегда знал, что в тебе есть потенциал и ты далеко пойдешь.

Он преподавал у меня целый год, прежде чем у нас завязались отношения. Весь этот год я старалась, как могла. Это потом учеба пошла наперекосяк.

– Вижу, ты многого добилась.

– Спасибо, – пробормотала я, решив не вдаваться в подробности. – Так, ничего особенного…

Аарон выразительно откашлялся.

– Я бы не сказал, – негромко заметил он. Сперва я решила, что он обращается ко мне, однако потом он продолжил: – Лина возглавляет крупный отдел в одной из самых успешных инженерно-консалтинговых компаний Нью-Йорка. Как ни крути, большое достижение.

– Вау! – Даниэль натянуто улыбнулся. – Лина, здорово. Молодец. Поздравляю.

Я, красная от смущения, пробормотала положенные слова благодарности. Повисла долгая неловкая пауза. Даниэль мельком бросил на Аарона взгляд.

– Значит, это он, да? Твой американский приятель?

Я откинула голову, удивившись странному выбору слов. Хотела спросить, но Аарон провел рукой у меня по спине и пристроил ладонь на плече рядом с шеей. Большой палец погладил кожу. Это касание – практически невесомая ласка – мигом заставило забыть и о мужчине напротив, и о его словах, и вообще о нашем разговоре. Аарон снова провел пальцем, вызывая на спине град мурашек.

Зажмурившись, я заставила себя вернуться в реальность. Решив не замечать последних слов Даниэля, я с трудом разлепила губы.

– Поздравляю с помолвкой. Очень рада за тебя, Даниэль.

Тот, неотрывно следя за ладонью Аарона, все-таки поднял глаза. Кивнул. Сверкнул знакомой ямочкой.

– Спасибо, Лина. Я безумно счастлив, что мне ответили согласием. Иногда со мной бывает нелегко. За работой я совсем теряю голову, – сказал он, засовывая руки в карманы. – Впрочем, что тебе объяснять. Ты и сама прекрасно знаешь.

Да, знаю. И все вокруг – тоже. Нет нужды лишний раз напоминать – если мы решили свести наше прошлое к обычной дружбе.

Мой фиктивный парень тем временем расправил ладонь, провел по руке и переплел со мной пальцы. Его прикосновения отвлекали от разговора, однако странным образом удерживали меня в реальности. Каждый раз, когда мысли разлетались в стороны, Аарон тянул меня обратно на землю. Его нежные касания обладали невиданной силой. Судя по тому, как охрип и ослаб у меня голос, за это придется платить немалую цену.

– Что ж, желаю вам обоим счастья. – Я говорила искренне, невзирая на наше с Даниэлем прошлое. – Твоя невеста сегодня тоже будет?

Аарон сжал мои пальцы, пробудив странное желание на него взглянуть. Я с трудом сдержалась, уставившись на Даниэля.

– К сожалению, Марта не сможет приехать. Работа. Она тоже преподает. Ее вызвали на конференцию, попросили заменить коллегу.

Даниэль пожал плечами.

Надо обязательно поговорить с сестрой. Кажется, невеста должна знать заранее о том, что кого-то из гостей не будет.

– Не беда. – Даниэль снова растерянно глянул на наши сплетенные руки. – Что плохого в том, чтобы прийти на свадьбу в одиночку? В конце концов, это не моя вина.

Бывший буквально буравил меня взглядом. Что мелькает у него в глазах? Уж не злость ли?

– Я…

Я замолчала. Щеки горели, я могла лишь бессильно разевать рот.

– Зачем тратить время на пустые разговоры? – произнес Аарон: вроде равнодушно и даже со скукой. Однако я слишком хорошо его знала, чтобы поверить в напускную небрежность. К моему удивлению, он вдруг добавил: – Жду не дождусь следующего конкурса. Лина говорила, самое вкусное Габи приберегла напоследок. Так ведь, малышка?

Он подался ближе и коснулся губами моего плеча. Совсем легко. Почти невесомо. Но я вспыхнула всем телом.

– Так, – выдохнула я, стараясь не слишком меняться в лице.

Отпечаток его губ клеймом горел на коже.

По всему телу бежали мурашки.

– О, и что планируется? – спросил Даниэль. Или мне просто послышалось?

Аарон поцеловал меня. В плечо.

Температура мигом подскочила на десять градусов.

Ничего страшного. Все парочки так делают. Целуют друг друга в разные части тела. Например, в плечи.

– Футбол. Кажется, скоро начнем, – донеслись до меня пояснения Аарона. – Лина обещала показать класс. Врать не буду: не знаю, бояться ли мне или радоваться.

Пытаясь подыграть, я прижалась затылком к его груди и чуть не стекла на землю, потому что меня поцеловали еще раз, теперь в макушку.

– Да, – выпалила я на последнем дыхании. – Пора предъявить миру Безжалостную Лину.

Аарон усмехнулся, и грудь под моим виском дрогнула. Вторую руку он положил мне на бедро, от нее по всему телу побежали электрические разряды.

Дыши, Лина. Он ведет себя так, потому что на нас смотрят.

Я с трудом удерживалась на месте, отгоняя лишние желания. Например, забыть про Даниэля, повернуться к Аарону и спросить, какого черта он творит. Зачем целует мне плечи и макушку? И не мог бы он повторить – хотелось бы проверить, была ли моя реакция случайной или я всегда буду так отзываться на его прикосновения?

Даниэль открыл рот, но тут же его захлопнул – видимо, от наших обнимашек ему было не по себе.

От фальшивых обнимашек. Это лишь игра.

Мой бывший – и жених, и преподаватель – посмотрел на Аарона. На миг переменился в лице, однако я не успела распознать его эмоции. Он кивнул и выдавил мне улыбку.

Не совсем понимая, что между этими двоими происходит, я подняла голову, позволив себе взглянуть на Аарона.

И ничего не увидела. Лишь очередную пустую гримасу. Даниэля тем временем позвали. Я повернулась – но тот уже уходил в сторону Гонсало.

Чувствуя в воздухе странное напряжение, я сделала мелкий вдох.

М-да. Неловко вышло. Надо бы встряхнуться и сбросить липкое ощущение во всем теле. Только тогда я избавлюсь и от легких мурашек на коже. Тогда придется отойти от Аарона, вылезти из его рук. Чего мне совершенно не хочется.

Хочется, тупица ты, хочется. Это ведь понарошку.

Нельзя забывать, а то наделаю глупостей.

Судя по гаму, с последним конкурсом возникли заминки.

– No me lo puedo creer, – орала моя кузина, потрясая кулаками посреди отнюдь не идеального круга людей, с таким видом, будто грянул конец света. – No me lo puedo creer. Se cancela todo. Esto un desastre. No, no, no, no[65].

Она выхватила стопку футболок из открытой коробки у ног и швырнула их на землю.

Ух ты!

– Esos malnacidos…[66]

– Cálmate, prima, – перебила ее Изабель, пытаясь угомонить. – Qué importa. Son solo unas camisetas[67].

Габи ахнула и прошипела в адрес сестры что-то злобное; та немедленно огрызнулась в ответ.

Аарон подался ко мне и спросил шепотом:

– Что происходит? Нам пора бежать?

Я чуть было не фыркнула. Но лучше не злить Габи еще больше. Она сейчас или заплачет, или примется буянить пуще прежнего, а нам придется разгребать последствия.

– Перепутали футболки для финального матча, – вздохнула я. – Кажется, вместо самого большого размера прислали самый маленький.

– Почему мы не можем играть в том, что есть? – спросил бедолага, навязавшийся мне в женихи.

Габи стремительно развернулась в нашу сторону.

– Qué ha dicho?[68] – рявкнула она.

– Nada[69], – вскинула я руки и прошипела, обращаясь к Аарону: – Говори тише. Ты разве не видел, что она устроила, когда наш кузен Матиас спросил, почему она не додумалась раздать футболки раньше? Или когда Адриан сказал, что надо было проверить размеры заранее?

Аарон выразительно скривился.

– Вот именно! Хорошо, что моя сестра поймала ее прежде, чем она на них накинулась. Они крепкие ребята, однако досталось бы обоим. – Я покачала головой. – Ты тоже хоть и крутой, но нужен мне целым, ясно? – Я захлопнула рот, сообразив. что несу лишнее. – Тебе еще танцевать на свадьбе.

– Ничего страшного, – сказал Аарон. – Я с ней справлюсь. Или лучше уведу нас двоих в безопасное место. Только скажи.

Я отвела взгляд и посмотрела в сторону Габи. Изабель, вся красная, пыталась отобрать у той коробку. Габи цеплялась за нее изо всех сил и рычала от ярости.

Наконец Изабель взвизгнула и схватилась за голову.

– Нет-нет-нет-нет! – Она вышла в центр круга, размахивая руками. – Мы все равно сыграем этот матч. В любом случае, – объявила она и повернулась к Габи. – Я здесь невеста, и вы, парни, должны слушать меня!

Я фыркнула, получив в ответ злобный взгляд. Пришлось заткнуться.

Господи, свадьба сестры отправит всех нас на тот свет.

Сестра повернулась к кузине.

– Gabi, no es el fin del mundo. – Иными словами, это не конец света. – Ты! – Она ткнула в меня пальцем. – Запомни: на моей следующей свадьбе будет спа с маргаритой.

Я сдержала смешок, но в глубине души была совершенно с нею согласна.

– Ладно. Нынче лето, светит солнце, и мне только что пришла в голову отличная идея. – Изабель выдержала театральную паузу, обводя собравшихся взглядом. – Команда жениха будет играть… без футболок!

Изабель вскинула руки.

Повисла тишина.

– Ну же, джентльмены. – Голос у нее заледенел. – Почему только женщинам вечно приходится оголяться? На этот раз полюбуемся на вас.

Тишина.

Изабель взглянула на жениха, который, как и все, задумчиво молчал.

Она округлила глаза и выразительно покрутила пальцем, призывая Гонсало подыграть.

– Сделай что-нибудь!

Мой будущий зять оживился.

– А! – Гонсало скинул футболку, демонстрируя грудь во всей ее темноволосой красоте. – Отлично сказано, cariño! – проревел он, поднимая руки. – Ну же, джентльмены! Рубашки долой!

Сестра одарила его радостным возгласом и аплодисментами.

Даниэль как шафер снял рубашку следующим, пусть и неохотно, качая головой. Взгляд невольно прилип к нему. Даниэль и прежде не был качком, но для своих лет пребывал в неплохой форме. Однако я, как ни странно, ничего не почувствовала. Ни малейшего трепета в душе.

Мужчины принялись раздеваться один за другим, и стало веселее. По крайней мере, вслух никто не жаловался – видимо, опасаясь реакции моей сестры, которая одаривала их радостными возгласами. Даже Габи, обидевшаяся из-за того, что упустила ситуацию из рук, притихла. Все заметно успокоились.

Лишь до той поры, пока Даниэль не открыл рот, снова накалив обстановку.

– А что же, юноша, вы? – Он указал пальцем на мужчину рядом со мной. – Чего ждете?

Юноша?

Я вытаращила глаза. Он только что назвал моего бойфренда – пусть и фиктивного – юношей?

Ну, допустим, Аарон лет на восемь или девять младше Даниэля.

Но чтобы «юноша»?

Я повернулась в сторону Аарона.

Как раз вовремя, чтобы увидеть его реакцию. Тот стоял и невозмутимо улыбался.

Аарон больше не мешкал ни секунды. Он окинул Даниэля спокойным – до пугающей дрожи – взглядом, от которого у любого нормального человека затряслись бы поджилки. Тем самым взглядом, который снискал ему на работе славу. Которым он осаживал самых настырных клиентов.

Значит, назревала беда. Сущая катастрофа.

Затаив дыхание, я смотрела, как Аарон тянется к пуговице на воротнике своего поло.

Господи, это и впрямь происходит. Мой фиктивный парень и будущий босс раздевается у меня на глазах.

Аарон задрал подол и одним быстрым движением – из тех, что показывают в рекламе духов, когда на заднем плане все расплывается, оставляя в кадре одну только мужскую фигуру, – стянул с себя футболку.

Я моргнула.

Madre de Dios!

Аарон был… Он был…

Твою мать.

Он был великолепен. Нет, это слово и близко не передавало сути.

Аарон представлял собой охренительное зрелище.

Его верхняя часть тела, лишенная одежды, была столь безупречна, что к глазам подкатывали слезы.

Возможно, я падшая женщина – мне было плевать.

Взглядом я пожирала полуобнаженного Аарона. Воздуха в легких не хватало. Меня и прежде впечатляли – если не сказать очаровывали – его рост и габариты. Когда же к ним добавились крепкие мышцы всех форм и размеров, зрелище стало и вовсе завораживающим – более фантастического и представить нельзя.

Господи. У него что, живот из чистого камня?

Глупый жадный взгляд сам собой шарил по широким плечам и точеной груди, сползая ниже, к кубикам пресса, которые я в жизни не представила бы во всей их красе. А как смотрелись без одежды сильные руки, сплошь увитые тугими мышцами! Тут моя фантазия тоже давала сбой.

Если честно, хотелось потыкать в Аарона пальцем, чтобы убедиться в его реальности.

Скучные рубашки ему совершенно не шли. Футболка, которую он надел в самолет, – тоже. Даже смокинг – и тот лишь умалял его величие.

Аарон был фантастически красив.

Я неприкрыто пялилась на него и, по правде говоря, ни капли этого не стеснялась. Не сегодня. Это исторический момент. Передо мной стоял безупречный мужчина с голым торсом – в первый и, скорее всего, в последний раз в жизни. Надо запечатлеть этот образ в памяти. Пусть преследует меня до конца дней.

Сквозь вакуум прорвались громкие аплодисменты и свист. Моргнув, я поняла, что Аарон на меня смотрит. Наши взгляды встретились. За океанской синевой мелькнул нестерпимый голод. А может, я просто увидела отражение собственных эмоций?..

Щеки вспыхнули. Я оказалась совершенно не готова к тому, что последует дальше. Полуобнаженный мужчина напротив сверкнул глазами на испанском солнце, дернул уголком губ, открыто ухмыльнулся и подмигнул мне.

Стремительно и игриво.

Этого хватило, чтобы внутренности окончательно растаяли. Мозги, сердце, легкие, желудок стекли мне под ноги.

Нет. Я была совершенно к такому не готова. Оказалась полностью беззащитна.

Аарон довольно подбоченился и повернулся в сторону своей команды, выстроившейся перед началом матча. Словно ничего и не было – будто он вовсе не заставил меня растечься лужицей.

Что за безупречный, синеглазый, полуголый ублюдок! Он выводит меня из равновесия одним своим видом.

Я так увлеклась, что не сразу заметила, с какой тревогой смотрит на нас Даниэль. Его взгляд метался между нами, замерев наконец на моем фиктивном женихе. Впрочем, в следующую секунду Даниэль отвернулся, хлопнул Гонсало по спине и направился к импровизированному футбольному полю.

Прежде чем подойти к ним, Аарон приблизился ко мне почти вплотную, уперевшись носками кроссовок в мои кеды, и подался еще ближе, едва не задевая губами ухо: словно собирался сообщить некий секрет.

У меня перехватило горло.

– Что скажешь? – спросил он, щекоча дыханием ухо.

– Ты неплохо выглядишь, – пробормотала я, как полная идиотка.

Донесся тихий смешок.

– Спасибо. Но я спрашивал не об этом.

Ох.

– Приму за комплимент.

– О ч-чем тогда?

– Тебе не кажется, что у нас неплохо получается? Что скажешь?

Ах, об этом. Да, разумеется. Логично.

Я кивнула.

– Мы с тобой отличная команда, Каталина.

И снова мое имя звучит непривычно.

Я откашлялась, стараясь не замечать маячившей перед глазами голой груди.

– Да, наверное, – пробормотала я.

Аарон заговорил еще тише:

– Я не знал, с чем предстоит столкнуться. – Он склонил голову набок. – Поэтому не успел подготовиться, вроде неплохо вышло. Я понемногу понимаю, что к чему.

Я смутилась. Не надо ему ничего понимать. Что было в прошлом, пусть там и останется. К нашей сделке оно не имеет никакого отношения.

– Просто делай так дальше, – сообщила я, сглотнув в горле комок. – Притворяйся, будто ты от меня без ума, ладно?

Аарон, словно невзначай, хмыкнул, однако этого хватило, чтобы я отошла на шаг и посмотрела ему в лицо. В глазах горела хорошо знакомая мне решимость.

– Уж поверь, я только этим и занимаюсь.

Не успела я ответить, как Аарон трусцой побежал к остальным.

– Помни, – крикнул он издали. – В любви и на войне хороши все средства.

Все вокруг на меня уставились, включая сестру. Та улыбнулась: так широко, что как бы ей в день свадьбы не пришлось щеголять растресканными губами.

Я тоже нацепила улыбку, принимая спокойный и невозмутимый вид.

– Было бы что напоминать, cosita mía[70], – крикнула я вслед Аарону.

Он уже бежал за своей командой. Я осталась одна – любоваться, как танцуют блестящие мышцы у него на спине при каждом шаге, и гадая, к чему, черт возьми, прозвучали его слова.

Я прищурилась.

На любви и на войне хороши все средства.

Нет, естественно, я знала суть этой фразы. Не понимала я другое – как ее применить к ситуации, когда любовь ненастоящая, а враги вынуждены заключить союз?

Глава семнадцатая

Как ни странно, к концу футбольного матча у нас получилась ничья.

Наверное, было бы сложно играть против команды полуголых парней, но они почти все были моими родственниками, а из оставшихся одного (то есть Даниэля) я не раз видела голышом, а второй вот-вот женится на моей сестре. Поэтому отвлекающих факторов оставалось не так уж много.

Точнее, всего один. Зато какой!

В обычной, в реальной жизни мне удалось бы его игнорировать, однако сейчас мы отыгрывали роли, и мне как «девушке» полагалось на него пялиться, а Аарону, как моему «жениху», позволялось выглядеть атлетом с обложки спортивного журнала.

Так он и выглядел, когда весь потный и полуголый бегал по полю.

Поэтому мои глупые бесстыжие глаза от него не отлипали. Взгляд метался вслед за ним светлячком, неудержимо летящим к свету – как и любой светлячок, начисто позабыв про инстинкт сохранения. Наверное, к концу дня его образ выгорит у меня на сетчатке, оставшись до скончания веков.

Было такое чувство, словно я, как тот светлячок, тоже сгораю заживо. Пот струился по спине, кожа пылала от целого дня под солнцем. Желудок истошно выл, требуя пищи; и как я ни старалась сосредоточиться на игре, внимание вечно переключалось на длинные ноги Аарона, бегающего по полю. Я любовалась тем, как при движениях играют мышцы у него на торсе, как стекают капельки по груди, как блестят литые мускулы. Кровь вскипала и бурлила всякий раз, стоило нашим взглядам пересечься.

Так что да, была я липкой, взбудораженной и разгоряченной. В произвольном порядке.

Все же каким-то чудом наша команда забила столько же мячей, сколько и парни. Бред, конечно. Даже не знаю, как нас угораздило. Я была слишком занята тем, что пялилась на своего потного шикарного «жениха».

Гонсало орал на все поле, слышала даже я:

– Vamos![71] Им нас не обыграть!

Каждое слово сопровождалось агрессивным хлопком в ладони.

– Пять минут! Ребята, у нас пять минут! Порвем их!

Мужчины на своей половине перегруппировались. Я заметила, как Даниэль подошел к Гонсало с Аароном и принялся жестикулировать, указывая на наши ворота.

– Madre mía, – сказала Изабель, бывшая у нас за вратаря. – Кажется, они меняют стратегию. Плохой знак, hermanita.

Увидев, как парни перестраиваются, я мысленно согласилась с сестрой.

– Иза, нам конец. Они ставят Аарона в нападающие. Он будет форвардом.

– Mierda. Кларк Кент порвет нас в клочья. – Сестра подошла ко мне и, прищурившись, оценила расстановку противников. – Ну-ка быстро! Снимай футболку. Надо их отвлечь.

Я фыркнула:

– Чего? Ни за что!

– Лина…

– Я не стану раздеваться. Что за бред?

– Пусть этот парень отвлечется на твои сиськи.

– Не поможет, уж поверь. – Сообразив, что несу лишнее, я уточнила: – Он сто раз их видел. Проехали.

– Тогда станцуй или еще что-нибудь. Сбей его с толку.

Я скрестила на груди руки.

– Не буду.

– Отлично. Значит, нас порвут.

– Без боя не сдадимся, – заверила я и, поднеся ладони ко рту, заорала остальным девушкам: – Vamos, chicas! Todavía podemos ganar![72]

Весьма наивно с моей стороны – этот матч мы наверняка продуем. Особенно если Аарон будет нападающим. Отвлечь его, как предлагает Изабель, не выйдет.

Повернувшись к сестре, я ткнула в нее пальцем.

– Запомни – это по твоей милости нам вечером придется плясать. Когда в следующий раз захочешь поспорить или поставить на кон мою репутацию, лучше выбери викторину, а не тупой футбол. Давайте заканчивать, пока не слишком опозорились.

Когда команды сошлись на поле, в игру включились все парни до единого. Мяч переходил от игрока к игроку, проворно ускользая от девушек. Вскоре он приземлился у ног Аарона, который, невзирая на рост, двигался необычайно ловко и стремительно.

Для человека, никогда не игравшего в футбол, он чертовски быстро освоился!

Аарон рванул в мою сторону, с каждым шагом съедая расстояние – так быстро, что мозг не успевал реагировать и управлять конечностями.

Mierda!

Пытаясь удержать его любой ценой – кроме стриптиза, – я ринулась наперерез, решив перехватить мяч. Или Аарона. Как получится. Увы, это привело к совершенно неожиданному результату. В самый последний момент я запнулась о кочку в траве и полетела вперед.

А так хотелось завершить игру достойно!..

Перед тем как больно грохнуться о землю, я съежилась, закрыла глаза и принялась отсчитывать доли секунды в ожидании неизбежного удара. Одна, вторая, третья…

И… ничего. Земля куда-то исчезла. Вот я лечу, зажмурившись и ожидая, когда пропашу носом поле – а потом словно зависаю во времени и в пространстве.

Не понимая, что происходит, я моргнула и открыла глаза. С губ сорвался протяжный стон.

Живот ударился о что-то твердое.

Я увидела перед собой гладкую блестящую кожу. Безупречную спину. Опустила взгляд и рассмотрела тугую задницу в спортивных шортах и ниже – мускулистые икры.

Я запоздало сообразила, что вишу на мужском плече. Плече Аарона, если говорить точнее.

Что за…

Все вокруг на нас глазели, если судить по крикам и аплодисментам. Не замечая суматохи, Аарон подбросил меня на плече, надежно обхватывая за талию. Я хотела запротестовать, но слова застряли в горле, потому что он бросился бежать.

– Аарон! – взвизгнула я.

Он бежал по полю, а я висела на нем мешком картошки.

С каждым шагом ровные мышцы на спине мерно двигались. И на заднице – тоже, безумно меня отвлекая.

Черт возьми, Лина. Хватит! Уймись!

– Аарон! – снова позвала я – меня опять проигнорировали. – Что. Ты. Делаешь?

Фраза прерывалась на каждом толчке – на каждом шаге длинных ног, ведущих мяч в сторону моей сестры.

– Аарон Блекфорд!

Он хмыкнул и похлопал меня по задней части бедра.

– Спасаю свою девушку от падения. Разве не так?

Этот ублюдок даже не запыхался!

– Аарон! – взвыла я. – Клянусь Люцифером, я…

Он подпрыгнул, заставляя меня заткнуться. Хватка на талии сжалась. По ногам вниз побежали мурашки. Другой рукой он придержал меня за бедро, пальцами скользнув по коже. Все, что я под собой чувствовала, было до ужаса твердым и горячим.

Черт возьми.

Не верилось, но я была не только зла, но и… но…

Черт. Пожалуй, эта демонстрация силы меня немного возбудила.

Последняя мысль не успела толком оформиться, как Аарон перехватил меня удобнее, удерживая одной рукой. Боком я прочувствовала все его мускулы. Кровь взбурлила, причем отнюдь не из-за тряски.

– Держись, любимая. Сейчас организую нам победу и накормлю тебя, пока ты не откусила мне голову.

– Тебя ничто не спасет. Любимый!

Чтобы понять, насколько Аарон близок к победному голу, я из последних сил выгнулась у него на плече и увидела с десяток телефонов, нацеленных в нашу сторону.

Господи, прошу, только не на «Тик-Ток»!

Еще один рывок, и грянул хаос. Аарон наконец остановился.

– Поставь. Меня. На землю, – процедила я, замолотив Аарона кулаками по спине.

Судя по отсутствию реакции, он даже не почувствовал.

– Эй!

Он развернулся, давая мне возможность увидеть сестру, стоявшую на воротах.

Ей только что забили гол, а она улыбается во все зубы!

– Да, ты любишь командовать, только я не думал, что настолько, – усмехнулся Аарон.

– Ты меня еще не знаешь, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Он ровно стоял на месте, не замечая на плече груза.

Под ногами и ребрами задрожала мужская грудь. Он что, смеется?

Нет, каков нахал!

Ситуация требовала отчаянных мер. Поэтому я, собрав все мастерство, потянулась к его заднице и от души ущипнула за ягодицу.

Да. Я, Лина Мартин, только что ущипнула Аарона Блекфорда за зад. И тут же пожалела.

Во-первых, из-за самого этого факта. Как мне теперь вернуться к нашим прежним отношениям? Как смотреть ему в лицо и видеть каждый день на работе, особенно когда он станет моим боссом?

А во‐вторых, его зад оказался таким тугим и твердым, что захотелось ущипнуть его снова – просто убедиться, что мне не почудилось. Проверить, правда ли в заднице бывает столько мышц.

Все это было поводом усомниться в собственном рассудке.

Пока в голове натужно вертелись мысли, я поняла – Аарон заметил мой коварный выпад. Он застыл. Буквально окаменел всем телом с той самой секунды, когда я ухватилась пальцами за его ягодницу.

Удерживаясь от соблазна ущипнуть снова – чтобы проверить, дышит ли он или шокирован не меньше моего, – я затихла.

С поразительной нежностью взяв меня за талию обеими руками, Аарон снял меня с плеча и, прижав к груди, бережно опустил, удерживая на весу и не давая коснуться ногами земли. Наши головы оказались на одном уровне. Взгляды неизбежно встретились.

У него на лице опять застыла невыразительная маска, словно я выжала из Аарона все эмоции.

Я вдруг поняла, игривый Аарон нравится мне больше того, который скрывает свои чувства. Эти мысли отошли на задний план, когда я осознала, как мало между нами осталось пространства.

Голова вдруг поплыла, и я невольно ухватилась за плечи Аарона. Взгляды не расставались ни на миг. Кажется, мы даже не моргали.

Аарон перехватил меня удобнее, и его грудь, прижатая к моей, качнулась. Под ладонями и предплечьями я чувствовала пот на мужской коже. Но более всего меня восхищали синие глаза, блестящие на палящем солнце. В горле перехватило дыхание. Я застыла.

Никогда бы не подумала, что окажусь в таком положении – в объятиях полуголого Аарона, не вырываясь и не крича. Как ни странно, хотелось другого: неспешно погладить каждый сантиметр потной, блестящей кожи. Оставаться там, где есть – может быть, даже заставить его таскать меня на руках до конца дня!

От этой мысли стало страшно. Нет, жутко до дрожи!

Должно было стать. Только в этот момент меня волновало другое: как дико стучит сердце, прижатое к груди Аарона.

Тот наконец заговорил, и голос прозвучал прерывисто:

– Каталина, ты меня ущипнула.

Да. Мне было до ужаса стыдно.

Что откровенно шло вразрез с коварной, радостной ухмылкой, расплывшейся у меня на губах. Я не узнавала себя в тот момент, не понимала, отчего улыбаюсь во все зубы и подстрекаю Аарона ответить тем же. А может, даже рассмеяться.

– Я отказываюсь давать показания, – выдавила я сквозь улыбку. Аарон по-прежнему держал меня в руках. – Если тебя кто и ущипнул, то ты сам напросился.

– Да ну?

Он дернул уголком губ.

Давай же, улыбайся!

– Ага. Заслужил на сто процентов.

– Даже если перед этим я спас предполагаемого хулигана от падения?

Вокруг глаз собрались морщинки от улыбки, которую я тщетно искала на губах, все еще поджатых в одну линию.

– Падения? Я просто решила прилечь на травку. Аккуратненько и осторожно, позволь заметить.

– Ты смешная и совершенно невозможная женщина. В курсе ведь?

Конечно. Я была готова это признать, но Аарон сдался и одарил меня желанной улыбкой. Губы у него приоткрылись, лицо, совершенно переменившись, озарилось светом. Такую улыбку я видела всего один раз, и сердце тогда сошло с ума. Наверное, глаза у меня тоже заблестели.

Он прав. Я смешная. Потому что это откровенно смешно.

– Эй, ребята, – позвал нас Даниэль, нарушая момент и разгоняя маленькое счастливое облачко, в котором я пребывала. – Стол накрыт, все готово. Ждем только вас.

Я услышала его шаги, и улыбка увяла.

Получается, это было лишь спектаклем ради него и прочих гостей?

Наверное. Скорее всего. Такого поведения ждут от влюбленных парочек. Обнимашек, улыбок и жарких взглядов.

Вмиг стало неуютно. Улыбка Аарона растеряла прелесть. Моя же показалась дурацкой.

И, наверное, хорошо, что Аарон перестал улыбаться, хотя по-прежнему, невзирая на присутствие Даниэля, не отрывал от меня взгляда, даже когда ослабил хватку на моей талии и опустил на землю. По крайней мере, мне так казалось, потому что веки трепетали, и я толком не видела его лица, прижатая всем телом к твердой бугристой груди.

Ноги без особой уверенности встали на ровную поверхность. Голова кружилась от непередаваемых ощущений, бегавших по всему телу. Хорошо, что Аарон придерживал меня за талию.

Однако тот, удостоверившись, что я не упаду, сразу убрал руки. Правда, умудрился при этом дернуть за волосы, выбившиеся из хвоста.

Сердце опять ухнуло в ноги.

Особенно когда Аарон медленно склонил ко мне голову.

– Неплохо для греческого бога, а?

Он говорил не так игриво, как только что – перед приходом Даниэля, лопнувшего мой мыльный пузырь. Но все равно подмигнул.

Я невольно улыбнулась и покачала головой, пряча выражение лица.

Кто этот мужчина – который лезет обниматься, подмигивает и улыбается?

Мой будущий начальник – вот кто!

Разве это не достаточная причина, чтобы задуматься о своих чувствах? Не говоря уж о том, что все происходящее – не более чем спектакль. Вскоре его повысят, он станет моим боссом, и забывать об этом нельзя.

– Идем, – сказал Аарон, потому что я замолчала. – Я обещал тебя накормить, а я всегда держу слово.

Да, так и есть. Об этом тоже не стоит забывать.

Аарон обещал притвориться моим парнем – ему удалось. Он очень старается. Даже меня почти убедил в том, что он совсем другой человек по сравнению с тем, которого я знала в Нью-Йорке.

Глава восемнадцатая

Еще чуть-чуть – и я заползу под стол. А что остается? Изабель буквально замучила нас с Аароном вопросами. Впрочем, был и другой вариант – взять металлический поднос с закусками и огреть сестру по голове. Жаль, конечно, переводить еду попусту, тем более у Изы праздник, но ничего, обойдется. Она крепкая женщина, до свадьбы заживет.

Мы стояли в баре, или сидрерии, как их здесь называют, где всегда гудят разговоры и кисло пахнет пролитым сидром, традиционно изготовляемым из местных яблок. Такие заведения есть в любом городе на севере Испании. Сюда захаживают люди всех возрастов. Кто-то предпочитает высокие столики – например, как мы (то есть невеста с женихом, шафер, Аарон и я), некоторые садятся ужинать, а другие встают у барной стойки и оживленно общаются с барменом.

Я заставила себя медленно вдохнуть, чтобы успокоиться и очистить мысли, гадая, как избежать дальнейших расспросов.

– Так… Где-то в истории вашего знакомства наверняка кроется подвох. – Изабель с горящими от любопытства глазами разглядывала то меня, то моего стойкого фиктивного жениха, стоявшего слишком близко, чем безмерно отвлекал. – Лина, хватит ломаться!

– Все так и было, клянусь. – Вздохнув, я опустила взгляд на руки, лежавшие на столе, и принялась играть с пустым стаканом. – Аарон пришел работать в «Ин-Тех», так мы и встретились. Что тебе еще надо?

– Все те подробности, о которых ты молчишь!

Сейчас Изабель по давней привычке примется ныть и действовать на нервы. Знаю, проходили не раз.

Изабель склонила голову.

– Эй, ребята, если вы двое сперва поддались страсти и переспали, а уже потом начали встречаться, то ничего страшного. Бывает. К тому же это оправдает слухи про сломанную кровать.

Я разинула рот и вытаращила глаза, пробормотав:

– Каро сработала еще быстрее, чем я думала.

Аарон подвинулся, сократив и без того крохотное расстояние между нами.

Я не стала на него смотреть. Сестра тем временем продолжала:

– Лина, я тебе не мама. Мне ты можешь рассказать. – Она захлопала ресницами. Гонсало шумно откашлялся. – Точнее, всем нам. – Она выразительно закатила глаза, покосившись на жениха. – Ну же. Мы слушаем. Значит, сперва вы переспали? Если да, то сколько раз?

Даниэль, странно притихший, протяжно вздохнул.

– Не думаю, что такие подробности стоит рассказывать на людях.

Я глянула в его сторону. Даниэль невозмутимо улыбнулся.

– Дани, благодарю, – процедила Изабель сквозь зубы. – Но пусть моя сестра сама решает, хочет ли рассказывать за столом о своих секскападах.

О господи. Каких еще секскападах?

Заметив перемены в ее тоне, Гонсало обнял невесту за плечи и притянул к себе. Изабель мигом расслабилась, забывая о годами хранимой ненависти к брату жениха.

Я тихо вздохнула – грудь распирало от чувства вины. Что было весьма странно – я совершенно не отвечала за происходящие события, однако плечи все равно давило к земле.

В идеальном мире шафер не был бы моим бывшим парнем. Я бы не паниковала, услышав про его помолвку, не цеплялась бы за прошлое, не осталась бы одна, не начала бы лгать родным и путаться в густой паутине вранья, которую сама же и соткала. Возможно, в идеальном мире мой спутник был бы со мной, потому что любит меня, а не потому что мы заключили сделку.

Однако все эти сценарии придуманы и совершенно невозможны. Недостижимы. Каждый из них рисовал картинку, далекую от истины. В реальности любое решение имеет свои последствия. За каждый выбор приходится платить. Идеальных миров, где жизнь течет легко и беззаботно, не существует. Жизнь – суматошная штука и зачастую нелегкая. Она не ждет, когда ты будешь готов преодолеть ухабы на пути. Ты должен вцепиться в руль и ехать, чудом удерживаясь на дороге. Так я и делала. И оказалась там, где есть. Неважно, хорошо это или плохо.

К сожалению, ближайший родственник Гонсало был не только моим бывшим парнем, но и главной причиной, по которой я бросила родной дом и уехала куда глаза глядят. Только я сама когда-то решила с ним встречаться – со своим преподавателем, с человеком, познакомившим мою сестру с любимым мужчиной.

Жизнь не бывает идеальной. Она вертит тобой, как хочет. Кружит голову, а потом бросает на дно.

Вопреки всеобщему мнению, я подала заявку на участие в программе международного обмена и уехала в Нью-Йорк не из-за того, что убегала от Даниэля и разразившегося скандала. Я бежала от ситуации, в которую меня загнали наши с ним отношения. Конечно, Даниэль разбил мне сердце. Это видели все. Видели убитую горем несчастную беглянку. Люди не знали, что на деле все гораздо сложнее. Я пережила тогда худший год в жизни. Чуть не бросила университет, чуть не поставила крест на образовании и своем будущем. А все потому, что те, кого я считала друзьями, распространяли обо мне гнусную ложь. Они ударили не только по мне, они ударили и по моим близким.

Прежде всего это проявлялось в том, что меня встречали скорбными улыбками. В те редкие случаи, когда я прилетала домой, я с головой окуналась в уныние, которое крепло и прорастало в меня корнями.

Даже родители – и те не могли спрятать сочувственных взглядов. Я понимала: они за меня переживают, боятся, что я не приду в себя. Но это было глупо. Я давно забыла Даниэля. Я оставалась одна вовсе не из-за него. Просто… пыталась найти человека, кому сумею довериться целиком и безоглядно, и обходила стороной все, что могло причинить боль. Заканчивалось это, как правило, двумя вариантами. Либо я уходила от мужчины, либо тот бросал меня первым. В конечном итоге отношения рвались.

Что до Изабель, то нежные чувства, которые она поначалу испытывала к Даниэлю за то, что тот свел ее с Гонсало, вскоре сменились попытками оторвать ему яйца. Причем неоднократно. Как бы она меня ни защищала, на ее отношениях с Гонсало это не сказывалось, что лишний раз свидетельствовало о том, как крепко и преданно они друг друга любят. Кроме того, с годами Изабель пришла к пониманию: если Даниэль и виноват в случившемся, то лишь косвенно – поскольку нарушил негласные правила насчет романов со студентками. В остальном постаралось наше окружение.

Это не давало права ни мне, ни Изабель, ни Даниэлю перетягивать Гонсало на свою сторону. В итоге Изабель смирилась. Почти.

– Иза, не было у нас никаких секскапад!

Я тряхнула головой, выкидывая непрошеные мысли и воспоминания.

– Что, ни разу? Да ладно! Вы же работаете вместе. И я видела вас на матче. Ты…

– У нас очень скучные, ничем не примечательные отношения, – перебила я. – Хватит придумывать всякие глупости.

Изабель открыла рот. Я толкнула локтем фиктивного жениха. Может, хоть он ее угомонит?

– Все верно, – ответил Аарон с явной насмешкой. – Никаких секскапад.

Сестра поджала губы.

– Хотя жаль, – добавил он.

Теперь губы поджала я. Иначе уронила бы челюсть на пол.

Не смотри на него, Лина. Не таращи глаза. Это – часть спектакля.

Пристально глядя на сестру, я прослушала следующую реплику Аарона. Пришлось улыбнуться: надеюсь, не слишком фальшиво.

Изабель потянулась за бутылкой сидра. Плеснула мне немного в стакан, буквально на самое донышко – именно так, как предписывала традиция. Потом налила и Аарону.

– Что-то вы двое недоговариваете. – Она прищурилась, толкая посуду в нашу сторону, и смерила нас обоих взглядом. – По глазам вижу. Пейте!

Я понимала, что она не блефует. Я никогда не умела искусно лгать, а сестра обладала редкой способностью видеть людей насквозь.

Ладони у меня взмокли. Иза нас подозревает. Надо что-то сказать ей, успокоить.

Я одним глотком осушила стакан – опять-таки согласно традиции.

– Ладно, уговорила. – Я поставила стакан на стол. – Хорошо, в тот день, когда мы с Аароном встретились… – Я невольно глянула в сторону Аарона и обнаружила, что тот смотрит на меня с немалым интересом. Я отвернулась к Изабель. – На дворе – ноябрь. Двадцать второе число. – Я замолчала, понимая, что надо объяснить, откуда взялась точная дата. – Я хорошо помню: у меня как раз был день рождения, и…

Я снова замолчала, качая головой. Не успев начать, уже несу полный бред. Все-таки я не умею врать.

– В общем, был ноябрь, – подытожила я.

Аарон легонько погладил меня по спине. Сперва выбил этим из колеи, но затем волшебным образом вселил уверенность. Не знаю, как ему удается, только когда он водит пальцами по футболке прямо над лопатками, врать не так стыдно.

– Короче, неважно, – продолжила я и прокашлялась, потому что голос вдруг задрожал. – Аарона я впервые увидела в тот день, когда нам представили нового сотрудника.

Пальцы на спине стали невесомыми, потом и вовсе исчезли.

Стараясь не терять нить разговора и не обращать внимания на мурашки, разбегавшиеся дорожками по всему телу, я продолжила:

– Он вошел в зал. Очень уверенный в себе, серьезный. Высокий, с широченными плечами. Настоящий великан. Клянусь, в зале все немедленно замолчали. Стало понятно: он из тех, кого принято уважать – ну, за неимением лучшего слова – с первой же минуты знакомства. Это было очевидно уже по тому, как он оглядел присутствующих. Словно оценивал риски и на ходу придумывал, как будет от них избавляться. Аарон заворожил буквально каждого.

Я прекрасно помнила: при виде новичка все сперва разинули рты, а затем молча закивали в полном благоговении. И я – в том числе. Никогда бы не призналась – в мыслях тогда мелькнуло, что я была бы не прочь каждый вечер перед сном до конца дней слышать его низкий проникновенный голос.

– В общем, коллеги пребывали в полном восторге. Но не я. Меня так легко не одурачить. Пока они с Джеффом выступали, я думала о том, как он, наверное, нервничает. Заметила, как он сутулит плечи, а в глазах мелькает… неуверенность, что ли? Словно ему хочется бросить все и выскочить за дверь. Поэтому решила, что не такой уж он железный, каким хочет казаться. Просто нервы. Защитная реакция. Нельзя все время намеренно испускать такие флюиды. В конце концов, он первый день на новом месте, это всегда волнительно. Мне захотелось немного успокоить его. Проявить дружеское участие.

Тогда я решилась на один очень глупый и импульсивный поступок. Как всегда, в своем духе.

– Кто бы мог знать, как я ошибаюсь, – горько усмехнулась я. – Может, Аарон в тот день и нервничал, однако в дружеском участии совершенно не нуждался. Друзей он себе не искал. Более того, четко осознавал, какое впечатление производит. – Я вернулась в реальность, увидев три пары растерянных глаз. В горле пересохло. – Да, со временем все, конечно, изменилось, – торопливо добавила я, правда, не очень, уверенно. – Мы влюбились друг в друга по уши. Так что – ура! – Я вскинула руки, правда, этот жест и вполовину не вышел таким радостным, как хотелось бы.

Изабель заметно сникла. Не успела она нахмуриться, как на выручку внезапно пришел Аарон.

– Каталина не ошиблась. В тот день я немного нервничал, – признался он, и я удивленно обернулась в его сторону.

Аарон пристально смотрел на мою сестру. Хорошо – нам понадобятся все его обаяние и харизма, чтобы компенсировать нанесенный мною ущерб. А еще он не увидит, с каким лицом я на него таращусь. Путешествие по закоулкам памяти далось мне сложнее, чем я думала.

– Я не рассчитывал и не надеялся завести друзей ни в тот день, ни позднее, – продолжил Аарон.

Что ж, я не удивлена – после двух-то лет тесного общения.

– Я постарался выразить это как можно яснее. Меньше всего хотелось, чтобы меня поняли превратно и решили, будто я пришел в компанию ради личных целей. В моих представлениях работа мало сочетается с пустым трепом и вечными сплетнями. Однако в тот день Лина пришла ко мне в кабинет. Вечером, уже после пяти.

Аарон опустил голову, на мгновение пряча синеву глаз.

По какой-то непонятной причине сердце у меня пустилось вскачь. Стало ужасно стыдно. Видимо, так организм среагировал на то, что снова придется пережить унизительный момент, на сей раз в пересказе Аарона.

– Она была вся красная, к волосам и пальто прилипли снежинки. Лина держала подарочный пакет с дурацким рисунком. Я сперва решил, что она ошиблась кабинетом – не мне же, в конце концов, предназначался подарок. Наверное, она искала человека, который сидел там прежде.

Аарон дернул кадыком. Все неотрывно его слушали.

– Я хотел сказать ей, но не успел. Она принялась лепетать какую-то чушь про то, что в Нью-Йорке холодно зимой, и людей раздражает снег, и город на самом деле очень суетной. «Как будто я виновата в том, что ньюйоркцы ненавидят метели, – сказала она. – Наверное, от холода парализует мозги, и они тупеют».

Аарон смущенно улыбнулся. Коротко, на миг – и улыбка опять исчезла.

Я разглядывала его профиль, впитывая каждое слово и заново переживая тот день.

Сердце колотилось, будто дикое существо, рвущееся на волю из клетки. Оно требовало озвучить все вопросы, роящиеся в голове, – иначе задаст их самостоятельно.

– Лина положила подарок на стол и велела открыть. У меня, видимо, от холода тоже парализовало мозги, потому что вместо этого я уставился на пакет. В полном шоке и… надо признать, немного заинтригованный. Я глядел на него и не имел ни малейшего представления, как быть.

Да, Аарон медлил, я запаниковала и совершила еще одну глупость. Сделала вторую роковую ошибку за день.

– Я не трогал пакет, и она открыла его сама.

Аарон усмехнулся, но не слишком весело. Скорее, грустно.

Мне тоже было не смешно. Я переваривала тот факт, что он помнит нашу встречу во всех подробностях. У сердца появились новые вопросы.

– Там лежала кружка. Со забавной надписью: «Инженеры не плачут. Они возводят мосты, а не сжигают их».

Кто-то засмеялся: Изабель или Гонсало – не знаю. Сердце колотилось в висках и горле, за его стуком я не слышала ничего вокруг, кроме голоса Аарона.

– И знаете, что я сделал? – продолжил он с горечью. – Вместо того чтобы рассмеяться, посмотреть на нее и сказать какую-нибудь шутку, чтобы она улыбнулась мне – ярко, как она умеет, как улыбалась в тот день другим, – я молча поставил кружку на стол. Вежливо поблагодарил и поинтересовался, чем еще могу ей помочь.

Знаю, смущаться было нечего, но я буквально сгорала от стыда – так же сильно, как в тот день, если не хуже. Выходка получилась донельзя глупой. Когда Аарон отмахнулся от подарка, почувствовала себя откровенной дурой.

Закрыв глаза, я услышала продолжение:

– Фактически я выставил ее за порог после того, как она сделала мне подарок. – Голос зазвучал резче прежнего.

Я открыла глаза, успев увидеть, как Аарон поворачивается в мою сторону и перехватывает взгляд.

– Я выгнал ее, согласно своей роли редкостного придурка. О чем жалею всякий раз, стоит вспомнить тот день. Всякий раз, когда вижу ее. – Аарон даже не моргал. И я, по-моему, тоже. А еще я разучилась дышать. – Столько времени потратил впустую, хотя мог бы провести его вместе с ней.

Если бы я не опиралась о высокий стол, то упала бы на пол. Ноги больше не держали веса. Все тело словно онемело. Аарон смотрел на меня – в самую душу, и взамен открывал свою. Не знаю, как так вышло, но, клянусь, в тот момент он передо мной открылся. Попытался сказать что-то важное, а я не смогла понять. Может, просил не забывать, что все это – не более чем спектакль? Или намекал, что, невзирая на фарс, в его словах есть капелька правды?

Однако в этом же нет никакого смысла, верно?

Нет. Ни малейшего. Я придумываю лишнее и вижу в его словах то, чего в них на самом деле нет.

Сердце зря рвалось из груди, вырастая в раскаленный шар, грозящий спалить все на своем пути, оставив лишь гору развалин.

– Что было дальше? – донесся знакомый голос.

– А дальше… – ответил Аарон и поднял руку, костяшками пальцев коснувшись моей щеки. – Я еще некоторое время вел себя как придурок – или как полный идиот, в зависимости от того, с какой стороны глянуть.

Я опустила веки, прячась от взгляда. Кровь пульсировала во всем теле. На щеке остался горячий след.

– В конце концов, мне удалось привлечь ее внимание. Я сумел убедить Лину, что она мне нужна. Затем доказал это на практике.

Я по-прежнему держала глаза закрытыми, не решаясь на него посмотреть.

Не хотелось видеть Аарона. Его лицо, губы, резкую линию подбородка. Не хотелось видеть, какие секреты таятся в синем океане взгляда.

Я ужасно боялась найти там лишнее. Или, наоборот, – не найти. Сама не знаю. В общем, просто боялась. Буквально тряслась со страху.

Рядом захлопали в ладони.

– Да уж! – сказала Изабель, и я невольно распахнула глаза. Голос у сестры дрожал от волнения и злости.

Меня мало заботили ее чувства. Я снова посмотрела на Аарона. Тот не отводил взгляда.

Что происходит? Что мы делаем?

Моя сестра тем временем продолжала:

– До чего красивая история. А ты, Каталина Мартин Фернандес! – Она произнесла мое имя полностью, значит, меня ждут неприятности. – Ты мне больше не сестра! Поверить не могу, что ты столько времени молчала. Заставила думать про секс, и похоть, и другие поверхностные бредни, когда у вас в реальности такие глубокие чувства!

В реальности. От одного короткого слова скрутило живот.

– Хорошо, что твой мужчина оказался умнее. Тебе с ним повезло.

Аарон, не сводя с меня взгляда, подхватил:

– Вот видишь? Я тоже так считаю.

Сердце совершило еще один кульбит.

– Ох, Аарон… – Сестра прерывисто выдохнула, будто вот-вот заплачет. Или надерет мне уши. От нее можно ждать чего угодно. – Ты даже не представляешь, как я счастлива. Это лучший свадебный подарок на свете – наконец-то увидеть младшую сестренку… – Голос задрожал. – После стольких лет… – Очередной всхлип. – Ох, черт, и почему я плачу, когда надо оттаскать ее за уши? Это просто… просто…

Она опять всхлипнула.

Святые угодники!

Неохотно отвернувшись от Аарона, я посмотрела на сестру.

Та вовсю рыдала и при этом кипела от злости.

– Видимо, нервы из-за свадьбы, – кажется, прошептала она.

Даниэль, о котором я напрочь позабыла, что-то буркнул и взял бутылку сидра. Та оказалась пуста. Он поставил ее обратно и направился к бару.

– Ven aquí, tonta[73]. – Гонсало прижал мою сестру к груди, положив подбородок ей на макушку, и прошептал нам одними губами: – Срочно надо выпить.

Ага. Только это и спасет вечер, если невеста рыдает в голос из-за байки, не имеющей ничего общего с реальностью.

Потому что так оно и есть.

Все – вранье. Спектакль.

Аарон отыгрывает роль. Именно так, как я просила.

Он приукрасил наше прошлое, изменил его, чтобы оно вписывалось в выдуманную реальность. Вот и все. Нас связывают те же отношения, что и в Нью-Йорке.

Если не считать того, что его назначат на новую должность. Скоро он будет моим боссом.

Слышишь ты, глупое сердце? Хватит шалить.

Все, что касается Аарона Блекфорда, – одно сплошное притворство.

Когда мы подъехали к следующему пункту назначения – клубу (точнее, скромному бару, по ночам открывавшему танцплощадку), я на девяносто девять процентов убедилась, что не просто в подпитии, а откровенно пьяная.

Оставалась тень сомнений. Под влиянием сидра сложно было понять, вызваны ли мои чувства алкоголем или всему виной мужчина, который ястребом следит за мной весь вечер.

Аарон перестал пить где-то между истерикой Изабель и прибытием остальных участников девичника и мальчишника. Он был абсолютно трезв, а значит, запомнит каждую минуту нынешнего вечера. Не факт, что это хорошо. В первую очередь потому, что всякий раз, когда он до меня дотрагивается, я откровенно вспыхиваю, а потом растекаюсь лужицей по полу. А еще потому, что, когда он наклоняет голову и спрашивает, все ли у меня впорядке, сердце выскакивает из груди и падает в живот.

Остальное заботило мало – гораздо больше занимало то, как музыка грохочет в ушах и отзывается в ступнях, пока мы двигаемся в темном переполненном зале.

Пробираясь сквозь людское море и ведя за собой всю нашу компанию – которая к тому времени изрядно поредела, – я вдруг качнулась и чуть не упала. Аарон, шагавший рядом, подхватил меня, обняв за талию и пристроив руку на бедре.

Стоило спиной коснуться его груди, как все нервные окончания в сто двадцатый раз за ночь вспыхнули огнем. Каждый сантиметр кожи, прильнувшей к нему, моментально нагрелся даже сквозь двойной слой ткани: мою блузку и его рубашку.

Длинные сильные пальцы на бедре сжались.

Я повернулась, чтобы посмотреть Аарону в лицо, совершенно не заботясь о том, что губы приоткрыты, а глаза, по всей видимости, заволокло пьяной пеленой. Я и сама была словно в тумане. Уж не знаю, по какой причине – из-за выпивки или Аарона, – но я совершенно собой не владела.

Поэтому я впервые позволила себе насладиться приятными ощущениями. Проникнуться ими. Прочувствовать, как соприкасаются наши тела и как Аарон на меня смотрит. Я сосредоточила на нем все внимание – на том, как он прижимает меня к себе, пока мы стоим в самых дверях, загораживая проход.

Оглядываясь через плечо, я заставила себя расслабиться. Что-то вспыхнуло в самой глубине синих глаз. Показалось даже, сейчас он улыбнется, однако Аарон опять поджал губы.

– Поймал! – крикнула я сквозь ревущую музыку. – Ты мой спаситель. Кларк Кент всегда придет на помощь.

Отчасти я понимала, что во мне говорит алкоголь. Аарон не ответил. Он поджал губы и резко сглотнул. Нас кто-то окликнул из глубины зала. Или не нас, а кого-то другого? Мне было без разницы. Я хотела сказать Аарону, чтобы не отзывался, только он уже тянул меня за собой, взяв за руку своей большой ладонью.

Мне это нравилось. Даже слишком. Поэтому возмущаться я не стала.

Аарон уверенно вел меня через клуб, будто в молодости бывал здесь не раз и знал каждый уголок. Бар с годами ничуть не изменился – был таким же мрачным и тесным. Музыка по-прежнему грохотала громче положенного, а ноги липли к полу от пролитой выпивки.

Это место мне ужасно нравилось.

А еще нравилось, что со мной сегодня Аарон, что он оберегает меня от случайных пьяных тычков.

Мне сейчас многое нравилось. И хотелось как можно скорее ему об этом сказать.

Я повернулась и привстала на цыпочки, надеясь дотянуться до уха – не хотелось говорить ему в подмышку.

– Тебе что, не нравится? Здесь круто! Не фешенебельные клубы Нью-Йорка, да?

Аарон наклонился. Его губы замерли над самым моим ухом:

– Очень… аутентично.

Он замолчал, правда, выпрямляться не спешил. По спине пробежала дрожь.

– Поначалу мне стало не по себе. Врать не буду.

У меня дернулись губы. О да, это место определенно не в его вкусе.

– Но теперь… – продолжал он, задев чувствительную кожу под самым ухом, отчего я растаяла и взлетела одновременно. – Я думаю, что готов остаться хоть до рассвета. Если не дольше.

Я открыла рот, только ответить не успела – в спину толкнули, и слова слетели с языка. Меня вдавило в Аарона, на сей раз лицом. Я мигом прочувствовала все твердые впадины и выпуклости, которыми любовалась днем во время матча.

Под кожей полыхнуло, будто молния.

Ужасно хотелось прильнуть еще ближе, стирая последнюю грань между нами. Сильно – до безумия. Кровь закипала от нетерпения. Сердце гоняло по организму чистый адреналин. Оно лишало меня разума – настолько, что руки сами потянулись обнять Аарона за шею. Тот на мгновение вытаращил глаза, потом в них что-то вспыхнуло. Синее пламя начисто стерло удивление, сменившееся голодом.

Остальные вокруг нас плясали под песню, казавшуюся смутно знакомой. Что-то латиноамериканское, декадентское и веселое, словно летние ночи в Испании. Не знаю, как так вышло, но бедра сами поймали ритм. Аарон опустил руки мне на талию, и мы принялись двигаться вместе. В памяти всплыли воспоминания о нашем недавнем танце. Какая ирония: ситуация похожа, хотя теперь мы притворяемся совсем другими людьми.

Опять ломаем комедию.

Мне было без разницы.

Качая бедрами в такт латинской мелодии, я запустила пальцы в короткие волосы на затылке у Аарона. Такие мягкие. Совсем как представлялись. Я зачем-то дернула за прядь. Аарон в ответ стиснул руки у меня на талии, отчего кровь забурлила и хлынула ко всяким интересным местам.

Не в силах удержаться, я приподнялась на цыпочки, больше не придумывая повода, чтобы рассмотреть его лицо вблизи. Аарон не улыбался и не хмурился, только отчего-то выглядел совершенно непривычно. Словно раскрепостился. От обычной сдержанности не осталось и следа. В моих глазах он стал еще красивее прежнего.

Наверное, стоит ему об этом сказать.

Я приоткрыла губы и заметила, как он переместил на них взгляд. В животе запорхала стая бабочек.

– Аарон, – начала я, потом совершенно растерялась и, кажется, сбилась с танца. Что я хотела сказать?

– Каталина, ты мне доверяешь? – спросил он.

«Да», – мелькнуло в сознании, вслух я ничего не сказала. Что-то удержало во рту короткое слово из двух букв. Что-то неоформленное, но очень важное.

Аарон погладил мне спину сквозь блузку. Большой палец скользнул под подол. По коже ринулись волны горячих мурашек.

– Нет. Пока еще нет, – шепнул он мне на ухо, и его губы зависли у самой моей щеки, отчего меня пробрало дрожью. – Скоро будешь. Уж я постараюсь.

Я ничего не понимала. И вряд ли пойму. Какая разница, когда его губы так близко? Когда они почти скользят по подбородку, начисто сводя с ума. Стоит шевельнуться, немного повернуть голову и…

Раздался громкий визг, и меня схватили за руку, отвлекая от не оформившейся толком мысли.

Меня потащили прочь от Аарона. Судя по восторженному писку, это мог быть лишь один человек.

– Лина, nuestra canción[74], – перекрикивая музыку, орала сестра, дотащив меня до узкого прохода, где можно было хоть немного разойтись.

Наша песня?

Пока я медленно соображала, уши поймали мелодию из динамиков.

Я сразу же ее узнала. Да и как иначе, когда печально известное видео, где мы с сестрой кривляемся под любимую песню, безостановочно крутили на всех семейных сборищах последние двадцать лет? И музыка, и движения намертво отпечатались в памяти. Играла «Yo Quiero Bailar» Сони и Селены[75], а значит…

– Пора платить! – заорал Гонсало.

За ним клич подхватили и остальные парни, освобождая мне и Изабель место. Команда невесты выстроилась позади нас, чтобы выплатить компенсацию за проигрыш «Свадебного кубка».

Я поймала знакомый ритм.

– Ты мне за это ответишь, – крикнула я сквозь музыку.

– Разве? – расхохоталась Изабель. Мы синхронно задвигали задницами. – Еще спасибо скажешь!

Мы закружились с поднятыми руками, потом сели на корточки.

– В каком смысле? – возмутилась я, когда мы толкнулись бедрами, вспоминая рисунок дурацкого танца.

Остальные девушки импровизированной подтанцовкой кружили позади нас, по мере своих сил и способностей повторяя движения. В их пользу стоит отметить: изображать наши с сестрой пьяные кривляния – особенно мои – было не так-то просто.

– В том смысле, что… – начала Изабель, когда мы снова сошлись, чтобы хлопнуть друг друга по ладони, а затем присели в такт песне – в теории это должно было выглядеть соблазнительно, на деле, скорее всего, получилось неуклюже. – У твоего парня так горят глаза – ночью тебя ждет незабываемый секс.

Когда ее слова достигли сознания, я чуть было не плюхнулась на задницу.

Я повернула голову в сторону наших зрителей и наткнулась на жадный взгляд. Весьма специфический, как и говорила Изабель.

Дальше я танцевала рассеянно, больше полагаясь на мышечную память, потому что не могла отвернуться. Синие радужки горели огнем, притягивали меня пуще магнита. Если я могла списать свое безрассудство на алкогольные пары, то непонятно, что спровоцировало Аарона.

Он буквально упивался каждым моим нелепым движением. Словно видел перед собой роскошную красотку, а не половозрелую женщину, исполнявшую дурацкий подростковый танец. Такое чувство, он не мог мною насытиться – будто собирался раздвинуть толпу и подойти ближе, чтобы не упустить ни малейшего жеста.

На меня никогда так не смотрели. Ни разу в жизни!

Когда песня подошла к концу, сменившись очередным хитом десятилетней давности, все, происходящее между мной и Аароном, перевернуло мне внутренности. Сильно кружилась голова.

Вспомнилось, как я прижималась к нему. Совсем недавно, две минуты назад.

Сердце колотило в груди. Я пыталась собраться с мыслями и успокоить дыхание. По спине и рукам струился пот, от непривычных ощущений потряхивало тело.

Мне надо на воздух, отдышаться. Как можно скорее.

– Отойду на минутку, – сказала я Изабель, мимоходом обняв ее.

Сестра кивнула, отвлекаясь на новую песню. Я повернулась к дверям, не смея оглянуться на Арона.

Я не могу. Просто не могу.

Надо привести в порядок голову.

Кое-как пробравшись сквозь море танцующих, я вышла на улицу. Ночь была теплой и душной, правда, с берега дул ветер, приятно остужавший кожу.

Стало легче – ненадолго. Теперь к ногам, казалось, привязали стокилограммовые гири.

Лучше так, чем вихрь загадочных эмоций. Зря я столько выпила. Может, с ясной головой сумела бы понять, что к чему. Особенно почему сердце выкидывает странные кульбиты.

Я подошла к обочине и села на край тротуара, чтобы дать ногам отдых. Зона была пешеходной, ездить разрешалось только местным автомобилям. Учитывая время – почти три часа ночи, – шансы угодить под машину невелики. Не буду торопиться обратно, постараюсь унять эмоции, от которых кожу до сих пор жгло огнем.

Закрыв глаза и уперевшись локтями в колени, я прислушалась к музыке, доносившейся из бара.

Позади хлопнула дверь.

Я поняла, кто стоит за спиной, еще прежде, чем он подал голос. Такое чувство, будто я настроилась на него, словно на радиоволну – на молчаливого мужчину, который одним своим присутствием говорит больше, чем словами. Не оборачиваясь, я слушала, как приближаются тяжелые шаги. Аарон уселся рядом на теплый тротуар. Вытянул перед собой длинные ноги, занимая чуть ли не половину дороги.

На колени мне упала бутылка воды.

– Тебе, наверное, хочется пить, – сказал он.

Головокружение, из-за которого я вышла на улицу, до сих пор не развеялось, мешая думать.

Аарон подтолкнул мою ногу коленом, подбадривая.

Я посмотрела на бутылку и вдруг ощутила смертельную усталость. Не было никаких сил дотянуться до нее и открыть. Руки отяжелели, все тело тоже. Аарон сидел слишком близко, такой большой и теплый. Ужасно хотелось положить голову ему на плечо, закрыть глаза и на секундочку вздремнуть.

– Эй, малышка, не спи. Давай. – Аарон поднял бутылку, открыл ее и сунул мне в руки. – Пей, – тихо велел он.

И снова толкнул меня ногой.

К слову, очень красивой. В одном только бедре, наверное, было больше мышц, чем у меня во всем теле. Я поднесла бутылку ко рту, сделала глоток и снова ушла в мысли.

«Очень красивое правое бедро», – подумалось мне, пока я укладывала бутылку на колени.

Легкий смешок заставил поднять голову.

Аарон кривил губы в усмешке.

– Спасибо, – кивнул он, продолжая улыбаться. – Этой части моего тела комплименты прежде не отвешивали.

Я нахмурилась.

Неужели я ляпнула это вслух? Вот черт!

Молча уставившись на него, решила выпить еще воды. Организм явно обезвожен, раз мозги напрочь отказываются думать и заставляют нести чушь, приходящую в голову.

– Лучше? – спросил Аарон.

– Еще нет. – Я неуверенно улыбнулась. – Но спасибо.

Он нахмурился, сморщив лоб.

– Давай отвезу тебя домой. Пошли.

Он подобрал под себя ноги, которыми я любовалась, чтобы встать.

– Нет, постой! – Я ухватилась рукой за замечательное (и восхитительно твердое!) бедро. – Пока не надо. Давай еще немного посидим?

Аарон прошелся по мне взглядом, что-то мысленно прикидывая – видимо, оценивая, насколько я пьяная. Однако вставать не спешил.

– Спасибо. Я хочу кое-что сказать. Признаться. – Даже не глядя на него, я почувствовала, как он напрягся. – Я искала про тебя информацию в Интернете. Всего один раз. Мне хватило.

Аарон на мгновение задумался, но никак не прокомментировал мои слова. Вместо этого взял бутылку, открыл ее и жестом велел допить.

Я послушалась. Забирая пустую бутылку, Аарон что-то буркнул – я не разобрала ни слова.

– Знаешь, про тебя там много информации. Поэтому я быстро закрыла поиск, – призналась я, застенчиво опуская глаза. – Испугалась – вдруг найду что-нибудь эдакое, что заставит переменить о тебе мнение.

– Нашла?

– Не знаю… – Изменило ли то, что я увидела, мое представление об Аароне? Сложно сказать. – Я, кажется, пролистала все твои фотографии, какие только есть в Гугле.

– Наверное, много времени потратила, да?

– Ага. – Я пожала плечами. – Хочешь знать, что запомнилось больше всего?

Он не ответил. Я все равно сказала.

– Там была одна фотография, где ты стоишь посреди поля; спиной к камере, и в руке держишь золотистый шлем. Кроме спины ничего не видно, но, честное слово, я во всех красках могу представить твое лицо. Как ты хмуришься и сжимаешь зубы – ты всегда так делаешь, когда расстроен и не хочешь показывать.

Аарон молчал. Я украдкой на него глянула. Он смотрел на меня – весьма удивленно, если не сказать шокированно.

Однако сегодня я осталась без тормозов – говорила все, что взбредет в голову, не боясь выболтать лишнего.

– Потом были статьи, причем немало… – продолжала я. – Тебя расхваливали как самого перспективного игрока. Пророчили НФЛ. А потом вдруг прекратили. Словно ты исчез с лица земли.

Глаза у Аарона опустели, будто он был не здесь, не со мной, посреди дороги в испанском городке, где прошло мое детство.

Я продолжала. Не потому что хотела надавить на него и выведать подробности, а просто не могла молчать.

– Не думаю, что в мире много талантливых игроков, способных променять спортивную карьеру на не самую гламурную жизнь инженера в средней руки компании. – Я мало смыслила в студенческом футболе, но, если судить по прочитанному, такие случаи и впрямь редкость. – С тех пор как ты рассказал о своем прошлом, все гадала, почему так вышло. Ты получил травму? Или просто выгорел? Почему ты резко сменил сферу деятельности?

Я провела пальцами по его предплечью. Думала, отпугну. Вместо этого Аарон взял меня за ладонь и положил наши сплетенные руки себе на бедро.

– Если не хочешь говорить, не надо. – Я сжала ему пальцы. – Можешь ничего не рассказывать.

Аарон долгое время молчал. Я успела смириться с мыслью, что он так и не откроется. Не то чтобы это плохо. Я сама не до конца с ним честна. Только сосущая пустота в груди не унималась. Мне хотелось знать правду. Хотелось знать о его прошлом, потому что глубоко в душе я понимала: это ключ к его настоящему. Если Аарон меня туда не пускает, значит, в его глазах я ничем не отличаюсь от остальных.

– Каталина, – наконец ответил он, после чего устало вздохнул. – Я готов тебе рассказать. С удовольствием и в мельчайших деталях.

Сердце опять пустилось вскачь, в который раз за день не желая угомониться. Аарон готов мне открыться!

– Но ты еле стоишь на ногах. Ты не в том состоянии, чтобы вести серьезные разговоры.

– Все нормально, – быстро сказала я. – Не такая уж я пьяная. Я тебя выслушаю, правда. – Хоть мне и полегчало, все равно оставался неиллюзорный шанс, что при резком движении я упаду лицом вниз. Впрочем, меня это не остановило бы. – Могу доказать. Смотри.

Я принялась вставать, немного пошатываясь. Это мелочи. Я докажу Аарону, что совсем не пьяная. Не дам ему ускользнуть из моей слегка нетрезвой хватки.

Аарон обхватил меня за талию.

– Эй, полегче. Давай-ка не будем вставать лишний раз, – сказал он, без труда возвращая на прежнее место. И, кажется, подвинул ближе. Впрочем, я не против. – Тебе так хочется знать?

– Да. Все до мельчайших деталей! – призналась я, раз уж потеряла последние тормоза.

Аарон издал нерадостный смешок.

– Да, не так я себе это представлял…

Я не поняла, о чем речь, но уточнить не успела – Аарон продолжал:

– Я всегда играл в футбол. Сколько себя помню, первые двадцать лет. Мой отец – тот еще спортивный воротила. Агент и тренер, со связями в самом Вашингтоне. – Он покачал головой, и взлохмаченные короткие волосы блеснули в свете уличных фонарей. – Отец умел разглядеть потенциал. Этим и славился. Когда он увидел во мне способности, то, как в дальнейшем постоянно повторял, осознал – именно к этому и готовился всю жизнь. К тому, что у него родится сын, из которого удастся с колыбели вырастить идеального игрока.

– Он тренировал тебя с самого рождения? – удивилась я.

Аарон согнул ноги и уперся локтями в колени.

– Не только тренировал. Он превратил меня в личный проект. У него дома оказался ребенок, способный воплотить все его мечты. Он прикладывал весь опыт, чтобы смастерить из меня идеальный футбольный механизм – с того самого момента, как я встал на ноги и сумел взять в руки мяч. – Аарон замолчал. Он смотрел на пустынную улицу перед собой и каменел на глазах. – Мы оба старались изо всех сил. Сперва все получалось.

Я поймала себя на том, что невольно склоняюсь в его сторону, пока плечо и рука не оказались на одном с ним уровне.

– И что же произошло? – спросила я. – Когда ты перестал радоваться игре?

Аарон посмотрел на меня искоса, немного смягчившись лицом.

– Та фотография, о которой ты говорила… – Он отвернулся и уставился на темную улицу. – Это был мой последний матч. – Аарон замолчал, видимо, собираясь с мыслями, потому что голос окреп. – Он прошел в первую годовщину маминой смерти.

Сердце у меня екнуло. Захотелось прижаться к Аарону, унять боль, звучащую в голосе. Я ограничилась тем, что схватила его за руку и переплела с ним пальцы. Аарон положил наши сцепленные руки себе на колено.

– В тот момент я стоял на поле и смотрел, как мои товарищи по команде и фанаты радуются победе, на которую лично мне было плевать. И решил: пора все бросить. Так и сделал.

– Наверное, это было нелегко, – сказала я, поглаживая большим пальцем ему ладонь. – Потерять мать, а потом лишиться всего, ради чего жил.

– Да, точно… – Он опустил голову, глядя на наши сцепленные руки. – Отец меня не понял. Даже не пытался. – Аарон издал горький смешок. – После того как маме поставили диагноз, в моей карьере мы могли найти спасение. Но вместо того чтобы сблизиться, наоборот, отдалились. Стали просто игроком и тренером. Вот и все.

Еще одна потеря. Сердце заныло. Я стиснула Аарону пальцы и очень медленно опустила голову на плечо.

Он продолжал:

– Отец сказал, я ломаю себе жизнь. Что я ничего не добьюсь. Если упущу свой единственный шанс, он больше не хочет меня знать. Поэтому я закончил университет и уехал из Сиэтла.

Аарон по-прежнему держал мою руку у себя на коленях и рассеянно перебирал мне пальцы. Я прижималась к нему щекой, другой рукой невольно потянувшись погладить по предплечью. Только так я могла выразить сочувствие – иначе заключила бы его в крепкие объятия, которые вряд ли сумела бы разжать до самого утра.

– Даже не представляю, каково это – расти по чужой мерке.

Аарон рассеянно играл с моими пальцами. От легких касаний по руке бежали мурашки.

– Сейчас, задним числом, я все понимаю. Раньше это было в порядке вещей. Мне ставили цели – я их добивался, – объяснил он, водя большим пальцем по моему запястью. – Нельзя сказать, что у меня было несчастное детство, по крайней мере, до той поры, пока я не осознал, что для полного счастья мне многого не хватает.

– А сейчас, Аарон? Сейчас ты счастлив?

Он перестал водить по мне пальцем и, не задумываясь, ответил:

– Сейчас? Пока еще нет. Но старательно над этим работаю.

Глава девятнадцатая

Любой, кто увидел бы мои попытки самостоятельно дойти до спальни, решил бы, что я вот-вот грохнусь лицом в пол. И был бы недалек от истины. Удивительно, что я вообще могла передвигаться: ноги откровенно заплетались.

Впрочем, переступая порог спальни, я была весела и бодра, как никогда в жизни.

Я старательно обдумывала рассказ Аарона, вертела его в мыслях и надежно фиксировала в памяти любую, казалось бы, самую незначительную деталь, чтобы не забыть поутру.

Неважно, что ноги подкашивались, а руки тряслись от усталости. Рассказ Аарона, неожиданно раскрывшегося с новой, обычно бережно хранимой им стороны, устроил у меня в мозгах откровенный бунт.

В груди – тоже. Наверное, в первую очередь именно в груди. Обитавший там орган трепетал и пульсировал, не давая унять разыгравшиеся чувства. Можно было бы списать их на выпивку, но после того, как Аарон едва ли не силком заставил меня выпить целую бутылку воды и к алкоголю я больше не притрагивалась, оправдание выглядело неубедительным. Время шло к пяти утра, я почти протрезвела, только в голове остался легкий гул, обещавший, что завтра будет не до веселья.

Я не замечала, что стою посреди спальни, уставившись в пустое пространство, пока Аарон не закрыл за собой дверь. Когда обернулась – увидела у него в руке стакан с водой.

Аарон подошел к тумбочке, куда я выложила свои вещи, и поставил его рядом.

– Это мне? – Ответ был очевиден, однако на душе отчего-то стало теплее. Как и всякий раз, когда я ловила на себе взгляд Аарона. Оказывается, не такой уж он и робот. – Если будешь так обо мне заботиться, я скоро привыкну.

Наверное, не стоило говорить этого вслух, по крайней мере, такими словами, но после сегодняшних событий моя неприязнь к Аарону откровенно дала слабину.

Аарон кивнул с серьезным видом. Мою фразу комментировать не стал. Вместо этого расстегнул на футболке верхнюю пуговицу, затем, словно опомнившись, принялся возиться с ремешком часов.

Ноги опять затряслись – уже по другой причине. Я подошла к кровати и села поверх гладкого шелковистого одеяла. Ужасно хотелось лечь и вытянуться в полный рост. Я устало выдохнула, но в целом расслабляться не спешила: вдруг осознала, что нам предстоит.

В спальне всего одна кровать.

Мы будем спать вместе.

До сих пор этот факт ускользал от сознания. Теперь в животе началось нечто невообразимое. Точнее, нет – вообразимое настолько, что я вспыхнула от смущения.

Если такое творится со мной сейчас, что говорить о том, когда мы окажемся под одним одеялом? Нам вдвоем – с его-то размахом плеч! – придется бок о бок лежать на довольно узком матрасе.

И я… Ох, черт!

Чтобы отвлечься, я принялась суетливо снимать с усталых ног балетки. Затем потерла виски, уговаривая себя остыть. Все будет хорошо. Мы взрослые люди. Что страшного в том, чтобы спать в одной постели?

– Как самочувствие? – спросил Аарон, встав у другой половины кровати.

Я хотела хмыкнуть – вышел сдавленный писк.

– Ну… – Пришлось откашляться. – Такое ощущение, будто по мне пробежало стадо злых антилоп.

Аарон подошел ближе.

– Намекаешь на смерть Муфасы?

Я замерла, забыв массировать виски.

– Ты любишь «Короля льва»?

– Разумеется.

– Еще скажи, что и другие диснеевские мультики тоже? – изумилась я.

Аарон не повел и бровью.

– Все до единого.

Вот черт!

– Даже «Холодное сердце»? И «Рапунцель»? «Принцессу и лягушку»? – уточнила я.

Аарон кивнул.

– Люблю анимацию. Она позволяет отвлечься. – Он сунул руки в карманы джинсов. – «Дисней», «Пиксар»… Я их большой поклонник.

Это уже слишком. Как будто мне мало его предыдущих откровений.

– Какой твой самый любимый мультик?

Пожалуйста, только не вздумай назвать картину, от которой у меня бегают мурашки. Не смей!

– «Вверх».

Твою мать! В самую точку. Сердце екнуло. Крохотная трещинка, не дававшая весь вечер покоя, расползлась еще шире.

– О! – с придыханием вырвалось у меня. Вот и все, что я сумела сказать.

Я закрыла глаза и с удвоенной силой принялась тереть виски. В груди тоже саднило.

– Очень плохо, да?

Аарон что-то прикидывал про себя. Видимо, оценивал, чем может закончиться вечер.

– Не переживай, – махнула я рукой. – Все нормально. Я не пьяная. Обещаю, тошнить меня не будет.

Он не ответил. Я поморщилась про себя – стоило бы изящнее подбирать слова.

Аарон молча ушел в ванную комнату, оставив меня одну собираться с мыслями.

Те, естественно, крутились вокруг его персоны: я представляла, как он у себя дома смотрит по вечерам мультфильмы, особенно «Вверх», и, скорее всего, видит в Карле родственную душу.

Я медленно встала. Взглядом проследила геометрический узор на покрывале и подушках. Наши головы будут лежать совсем рядом, в считаных сантиметрах. В душе понемногу вскипала странная смесь предвкушения и чего-то еще, откровенно нового.

Не надо придумывать лишнее. Это просто кровать. А мы – два взрослых человека, которые имеют право спать рядом. Мы же практически… друзья? Нет, вряд ли. Но уже не просто коллеги. Даже если забыть о том, что скоро Аарон станет моим боссом, наши отношения вышли за рамки делового общения, постоянных споров и попыток вытерпеть друг друга хотя бы десять минут. Сделка вывела нас за пределы четко очерченной области. Мы теперь не те, что были прежде. Мы…

Вот-вот ляжем на одну кровать. Вот и все, что я знала.

А еще тот факт, что не стоит уделять совместной ночевке так много внимания. Надо относиться проще. Если мы ляжем в одну постель, не нужно видеть в этом ничего крамольного. Даже если между нами проскакивают искры – в чем я успела убедиться не раз, когда Аарон словно невзначай касался меня или понемногу, исподволь, открывал свою душу.

Как там однажды сказала Рози?

«Заяви Вселенной о своих желаниях. Визуализируй их».

Именно это я и собиралась сделать.

Я представила себя начисто лишенной страстей. Беззаботной. Равнодушной. Глыбой льда посреди метели. Твердо стоящей на своем. Неподвижной, холодной, спокойной.

Именно так!

Повторяя мантру, я подошла к шкафу и вытащила пижаму – шортики и старую футболку с большими желтыми буквами «Наука рулит». Зря я не захватила что-нибудь приличнее. Однако в глубине души казалось, что Аарон мою надпись обязательно оценит. И, может быть, криво ухмыльнется или даже…

Нет. Я глыба льда, у нее таких мыслей не бывает.

Аарон молча вышел, по-прежнему одетый, только расстегнув на воротнике пару пуговиц (что меня, разумеется, ни капельки не взволновало). Он подошел к своей половине шкафа. Я украдкой проскользнула в ванную, чтобы умыться и переодеться.

Закончив с водными процедурами и натянув пижаму, поглубже вдохнула и бодрым шагом вернулась в спальню.

Не знаю, что я рассчитывала увидеть – но никак не Аарона в одних пижамных штанах густого темно-серого цвета, очень низко сидящих на бедрах (из-под них даже выглядывала резинка трусов!).

Взгляд переместился выше, и я увидела главное. Шикарную грудь, которой я успела налюбоваться еще днем, под темным летним солнцем, с капельками пота и…

Господи, нет-нет-нет! Хватит на него таращиться. Пожирать глазами так, будто я ни разу не видела полуголых мужчин. В конце концов, это опасно. В первую очередь для психического здоровья.

Резко отвернувшись, я принялась складывать одежду, однако уголком глаза все равно поглядывала, как Аарон натягивает футболку.

Вот и хорошо. Просто замечательно. Давай, одевайся скорей, безупречный красавчик, обожающий мультики.

Я открыла ящик узкого комода и заглянула внутрь. Поняв, что там нет ничего нужного, закрыла его. Распахнула одну из дверок шкафа – с тем же результатом. Проклиная себя за очевидную глупость, я услышала, как Аарон подходит со спины.

Я скомкала вещи, которые до сих пор держала в руках. С удвоенной силой завела мысленную мантру. От легчайшего касания к тыльной стороне ладони начисто позабыла слова.

– Что-то не так? – Аарон провел пальцами до локтя. – Ты нервничаешь.

– Все нормально. Просто замечательно, – соврала я, хотя голос дрожал. – Просто… замерзла.

Ничего подобного.

Аарон, по-прежнему оставаясь за спиной, последний раз провел пальцами по коже. Казалось, он чего-то ждет, но пауза затягивалась.

Наконец он вздохнул:

– Я буду спать на полу.

Голос прозвучал совершенно бесцветно. Я отважилась развернуться. Аарон уже уходил – я схватила его за руку. Под пальцами застучал пульс.

– Не надо, – прошептала я. – Говорила же, это необязательно. Будем спать в кровати. Оба. – Я сглотнула комок, застрявший в горле. – Я не из-за этого волнуюсь. – Почти правда. Я знала, что Аарон разместится на самом краю, свесившись наполовину, лишь бы не мешать мне. Он и на полу ляжет с радостью, если ему позволить. – Я просто…

Я покачала головой, не зная, как закончить фразу. Точнее, не осмеливаясь.

«Я боюсь не того, что придется спать с тобой в одной постели. Я боюсь того, что творится у меня в голове и особенно в том одуревшем органе, который стучит в грудной клетке, – вот что я хотела сказать. – Я боюсь самой себя и того, что могу устроить. Наш спектакль перевернул весь мой привычный мир с ног на голову».

Не прошло и суток, как мы приземлились в Испании. За несколько часов наши с Аароном отношения изменились сильнее, чем за последние почти два года.

Разве такое может быть?

– Скажи, о чем ты думаешь? – Аарон поднял свободную руку и накрыл мое лицо ладонью. – Позволь доказать, что мне можно верить…

Господи, как мне этого хотелось. До дрожи.

Но это будет все равно что прыгнуть со скалы. Рискованно и безрассудно.

Поймав его взгляд, я поняла, что запросто утону в синеве мужских глаз. Страхи всколыхнулись с новой силой. Глыба льда, которой я себя вообразила, растаяла без следа. Простейшая ласка – теплая ладонь на щеке – растопила меня в лужицу, заставляя растечься по полу. Аарон имел надо мной неимоверную власть.

– Я не знаю, как…

Я уткнулась носом в его ладонь. Мимолетно, на один удар сердца. Вот и все, что я могла себе позволить.

Аарон убрал руку и выхватил у меня забытые вещи, которые я до сих пор держала под мышкой. Куда он их дел, не знаю. Наверное, бросил на пол, или в комод, или в шкаф – не имею ни малейшего представления. Мне было без разницы, потому что глаза у Аарона горели знакомым огнем.

В глубине души я знала – он намерен доказать мне свою надежность. Доказать, что я могу доверять ему, и ничего страшного не случится. Что он не даст мне утонуть, как я того боялась.

Воздух сгустился. Атмосфера в тесной комнате затрещала от напряжения.

– Закрой глаза, – попросил Aарон.

Хотя на деле это была не просьба. Совсем нет.

Неважно. Я послушно опустила веки.

Впервые в жизни я сделала так, как он хотел – без споров и возражений. Каждой клеточкой тела я мечтала следовать его указаниям. Дать ему все, чего он хочет.

Избавить себя от необходимости отвечать на вопрос.

Закрыв глаза, почувствовала, как Аарон подходит ближе, словно окутывая меня теплым одеялом.

Тянулись мгновения. Я ждала, все чувства обострились. Дыхания не хватало, грудь распирало изнутри, кровь бежала быстрее, отчетливо стуча в ушах. От массивной фигуры рядом волнами исходило тепло – в одном ритме с биением моего сердца.

Аарон молчал, заполняя пространство между нами. Я ждала. Ждала слов, касаний, любого жеста – ждала, как никогда в жизни. Ненавидела и обожала каждую секунду, отделявшую меня от будущего.

– Я, кажется, говорил тебе, что умею терпеть. – Мужское дыхание задело мне висок, вызвав волну мурашек по шее. – Что готов стараться ради желаемой цели.

Совсем рядом. Аарон стоял ближе, чем я думала; от его близости горела кожа, хотя он меня даже не трогал. Можно это исправить. Достаточно поднять руку и провести пальцами по губам, которые почти задевают мне ухо. Или оттолкнуть его и положить конец пытке.

Аарон продолжал:

– Возможно, я был не совсем честен.

Я стояла не двигаясь. Не отталкивала его и не тянула к себе. Только млела от предвкушения. Пусть Аарон лишит меня выбора.

Он давно читал меня как открытую книгу, поэтому так и сделал.

Мужские губы наконец коснулись кожи под ухом, вызывая волну дрожи, пробежавшей по всему телу.

– Оказывается, мое терпение все-таки небезгранично. – Еще одно касание в том же месте. – Ты скоро сведешь меня с ума.

С губ слетел невеселый смешок. Мягкое дуновение воздуха щекотно приласкало кожу. Я почувствовала, как Аарон подходит ближе, и сердце бешено заколотилось.

– Но я всегда держу слово.

Дыхание застряло в горле – он опять коснулся губами шеи, но на сей раз убирать их не спешил.

Пальцы скользнули по руке и легли мне на щеку.

– Хочешь, чтобы я отошел?

Подушечкой пальца Аарон погладил мне подбородок.

Приоткрыв губы, я смогла лишь слабо покачать головой.

Он одобрительно хмыкнул. Этот звук перевернул у меня все внутри.

– Значит, хочешь, чтобы я тебя трогал?

Хочу. Господи, ужасно хочу. Но…

– Хорошо.

Пальцы скользнули по горлу и добрались до выреза футболки, растопив по дороге любую разумную мысль. В голове бился тревожный колокол, заставляя вспомнить о чем-то важном.

– Аарон… – прошептала я.

Его касания были невесомыми, невероятно ласковыми и в то же время сводили с ума. Зажигали что-то внутри. То же самое было со мной в вечер аукциона.

– Аарон… – повторила я.

Пальцы замерли над ключицей, и вдруг он убрал руку. Стало до ужаса одиноко.

– Что мы делаем? – спросила я на грани истерики.

Я медленно выпустила из груди воздух, безмерно скучая по чувствам, которые испытывала секунду назад. Сейчас важнее понять, что происходит. Нащупать под ногами почву. Иначе я просто утону.

– Это… ради игры? – Я сглотнула. Каждое слово больно драло мне горло, однако молчать я не могла. – Чтобы порепетировать?

В голове орало либидо, требуя заткнуться: не портить момент и с лихвой взять все, что Аарон готов дать. Только я пребывала в полном раздрае и тряслась от страха. Какие бы чувства ни вызывал во мне Аарон, как ни хотелось продолжения, я отчаянно боялась того, что последует дальше.

Почувствовав, как Аарон вздохнул, я чуть было не вцепилась в него обеими руками. Сейчас он уйдет. Кажется, я опять все испортила.

Он остался.

– Так тебе будет легче? Я готов еще немного порепетировать, если ты этого хочешь.

– Да, – торопливо слетело с губ.

Я знала, что обязательно пожалею, даже быстрее, чем хотелось бы. Слишком опасную мы затеяли игру. Но в тот момент имело значение одно – уютный пузырь, окружавший нас. Спасательный круг, который я себе выпросила и за который цеплялась изо всех сил. Если задумаюсь над словами Аарона, то открою глаза, сумею вновь рационально мыслить – все закончится.

Его губы легли на кожу в прежнем месте. Скользнули по подбородку. Сердце в груди ожило, только сейчас давая понять, что какое-то время, вдали от Аарона, оно, оказывается, не билось.

– Когда ты просишь, Каталина, я ни в чем не могу тебе отказать.

Аарон снова припал губами к шее, вырывая из груди всхлип.

Веки затрепетали, но Аарон сказал:

– Нет. Пока не открывай.

Я послушалась. По-другому не могла. Сейчас Аарон управлял моим телом.

– Хорошая девочка. Держи глаза закрытыми. – Он в награду одарил меня еще одним поцелуем. – Мы немного поиграем.

Желудок ухнул в ноги.

– Потренируемся, – сказал он. Ладонь, лежавшая на щеке, спустилась ниже, до самой талии, оставляя горящую дорожку. У меня закружилась голова. – Я покажу, как это было бы.

Аарон сгреб в кулак край моей футболки, потом замер, словно пересиливая себя. Выпустил ее и вернул руку на талию.

– Будь ты взаправду моей, мы бы делали так постоянно.

Длинные пальцы обхватили мне бедро и прижались к нему. Аарон был обжигающе горячим и твердым, клеймил кожу, даже несмотря на несколько слоев ткани.

– Будь ты моей, то давно сгорала бы от желания. – Он очень медленно преодолел разделявшие нас миллиметры. Так плавно и мучительно, что я восхитилась им и прокляла одновременно. – Ты бы этого хотела. Всей душой.

А сейчас разве не хочу?..

Не успела я понять, что испытываю, как Аарон шагнул вперед, и мои лопатки уперлись в нечто твердое. Я распластала ладони по гладкой поверхности. Шкаф. Он прижал меня спиной к дверце. Знать бы, как я здесь оказалась.

Аарон прильнул ко мне, закрывая от всего мира. Будто оберегал меня и в то же время заставлял все чувства обостриться. Мне было без разницы. Хотелось еще. Больше. Сильнее.

– Будь я твоим, то трогал бы тебя при любой возможности. – От его слов в груди все сжалось. – Не вытерпел бы и двух минут, чтобы не сделать так… – добавил Аарон, обхватывая меня за талию и просовывая большой палец под футболку, отчего в груди перехватило дыхание. – Или так… – Он шагнул ближе, вдавливаясь в меня бедрами.

Из горла вырвался беспомощный стон.

Большой палец под футболкой скользнул выше, задирая край.

С губ слетел дрожащий выдох. Больше меня ни на что не хватало, я еле дышала, не в силах дожить до следующей ласки. Каждый нерв в моем теле, казалось, вот-вот вспыхнет. Кровь закипала, сжигая сосуды и органы на своем пути. Я сгорала заживо.

Кажется, у меня вылетел еще один всхлип, потому что в награду я получила очередное касание губ, на сей раз к виску. Затем губы Аарона, теплые и соблазнительные, скользнули по лицу.

Рот замер над закрытыми веками и задержался на миг. Это был не поцелуй, скорее, едва уловимое касание. Боже, оно казалось таким сладким, таким нежным, что на глаза наворачивались слезы.

Аарон спустился поцелуями ниже, к кончику носа, и опять замер.

Затем все повторилось с правой щекой. С левой. С подбородком.

Аарон не спеша оставлял на мне легкие поцелуи, выворачивавшие душу наизнанку.

Лютое, незамутненное желание билось в каждом клочке кожи, которого коснулись его губы. Когда те добрались до уголка рта, я испугалась, что взорвусь как бомба, если он немедленно не поцелует их. По-взрослому, всерьез.

Большое мускулистое тело колыхнулось от выдоха. Губы Аарона нависли над моими.

Преодолев оторопь, я подняла руку и положила ее на мужское предплечье, прижатое к дверке шкафа рядом с моей головой. Оно было напряженным донельзя, я не смогла бы сомкнуть на нем пальцы, поэтому просто ухватилась за горячую плоть. Аарон окаменел, будто еле сдерживаясь. Чего он хотел: сгрести меня в объятия и подкинуть в воздух? Прижать к себе еще плотнее? Или сорваться в нечто большее, чем легкие поцелуи и едва заметные касания?

Не зная, надо ли его подбодрить, я крепче стиснула пальцы, впиваясь ногтями в кожу.

У Аарона вырвался глубокий хриплый стон, пронзив меня насквозь до того самого места, где собиралась растущая с каждой минутой жажда.

Я еще сильнее вцепилась в него ногтями и интуитивно выгнула спину, не в силах больше терпеть. Уже была готова умолять – и непременно взмолилась бы, если надо. В ответ Аарон навалился на меня еще сильнее, вдавив всем своим весом в шкаф.

В живот уперлась пульсирующая плоть.

– Лина. – Имя сорвалось тихой молитвой. Или угрозой? Не знаю. – Сейчас я тебя поцелую.

Слова падали на губы, рядом, совсем близко. Мне ничего не оставалось, кроме как вцепиться в его руку, пока я не растаяла окончательно. Не выскользнула и не исчезла прежде, чем попробую его на вкус. Мне ужасно этого хотелось. Попробовать его шею, губы, подбородок, крохотную складку между бровями. Хотелось запустить пальцы в черные волосы и провести ими по груди до самого живота.

Я хотела, чтобы Аарон сдержал свое слово. Хотела, чтобы он меня поцеловал.

Еще одно мимолетное касание, на сей раз к губам. Мягкое, нежное, сладкое, как мед. Но этого было мало.

– Аарон, прош…

За стеной хлопнула дверь, обрывая меня на полуслове. Аарон резко отодвинулся, не дав себя попробовать.

Я открыла глаза и увидела перед собой мужчину, который вот-вот потеряет контроль. Взгляд у него был осоловелый, мутный от жажды, бурлившей у меня в крови.

Аарон прижался ко мне лбом. Я видела, как поднимается и опадает у него грудь, через силу пропуская воздух. Со мной творилось то же самое. Мы долго стояли в тишине, нарушаемой лишь шумными безудержными вздохами.

– Ты назвал меня Линой. – Из всего случившегося мозг вычленил только одно. – Ты никогда меня так не называл.

Аарон, по-прежнему прижимаясь ко мне лбом, содрогнулся. В ушах прозвучал хриплый смешок. Я нечаянно улыбнулась.

Вскоре очнулась та часть сознания, которая отвечала за рациональные суждения, и улыбка растаяла без следа.

Вот черт. Мы чуть было не поцеловались!

Аарон предупредил, что сейчас поцелует меня, и собирался исполнить угрозу. Прижал к дверке шкафа, измучил кончиками пальцев, затем губами и, наконец, почти поцеловал. А еще он назвал меня Линой. Но…

– Господи, – прошептала я. – Что, черт возьми, там шумит?

Аарон приподнял голову – ровно настолько, чтобы я видела, как он бегает взглядом по моему лицу, рассматривая каждое местечко, которого касались его губы, словно не знал, где остановиться. Наконец взгляд замер у меня на губах, и Аарон скривился, будто от боли.

– Видимо, твоя кузина.

Каро.

Конечно. Это было бы логично.

Аарон медленно трезвел, понемногу приходя в себя.

– Пойду проверю, – объявил он, отпуская меня.

Без него сразу стало холодно и неуютно.

Во всем теле чувствовалась немота. Стараясь удержаться на ногах, я последовала вслед за Аароном к двери. Прежде чем ее открыть, он оглянулся.

– Каталина. – Вот, опять. Не Лина. Каталина. – Хорошо, что я тебя не поцеловал.

В груди что-то оборвалось.

– Почему? – удалось выговорить дрожащим шепотом.

– Когда я наконец тебя поцелую, это не будет игрой. Я не стану демонстрировать, как это было бы в теории. Я продемонстрирую на практике. И, уж естественно, не стану объяснять, как было бы здорово, если бы ты решила завести со мной отношения. Ты ведь и сама понимаешь.

Аарон замолчал – с таким видом, будто еле сдерживался. Словно хотел накинуться на меня, опять прижать к шкафу и продолжить с того места, где мы закончили.

– Когда я тебя поцелую, ты не будешь воспринимать это как репетицию.

Глава двадцатая

Наутро, открыв глаза и увидев густую тьму, обычную для стран, где принято устанавливать жалюзи на окна, я сразу поняла, что не в своей постели.

Во-первых, я привыкла просыпаться от ярких лучей солнца. Во-вторых, непривычным был матрас: слишком мягкий и упругий. И подушка – тоже: низкая и приплюснутая.

Самое главное, буквально кричащее свидетельство того, что я нахожусь не в своей постели в бруклинском Бед-Стае, лежало на животе. На ощупь оно было теплым, твердым и сильно походило на… мужскую руку.

Из-за барабанной дроби, стучавшей в голове, я никак не могла сообразить, что же держит меня за талию. Почему я не в своей уютной постели, на родном матрасе, пробившем солидную дыру в моем бюджете?

Сонно моргнув несколько раз, я убрала с лица пряди. Глаза понемногу привыкали в темноте.

Я уставилась на неожиданную тяжесть, придавившую меня к простыне.

Рука. Как я и думала. С темными волосками и буграми мышц. Явно мужская. Я прошлась по ней взглядом. Чуть выше виднелось крепкое плечо, за ним шея, потом голова и…

Mierda!

Обладатель всех этих частей тела пошевелился. Я застыла. Мощная тяжелая рука, придавившая меня к матрасу, дернулась, и пальцы скользнули под футболку, уютно устроившись на голом животе.

Дыхание застряло в глотке.

«Каталина, черт возьми, не вздумай двигаться», – велела я себе.

Это было нелегко: пятерня жгла кожу, и от нее разбегались мурашки.

Аарон лежал совсем рядом.

Аарон.

Перед глазами мелькнули смутные картинки из прошлой ночи, и в сознании будто грянул взрыв.

Нет-нет-нет!

Пальцы снова погладили кожу. Мужчина, спавший рядом, что-то хрипло пробурчал.

Мне все привиделось. Приснилось. Мы не могли и впрямь обниматься и лезть друг к другу с поцелуями. Это было бы слишком. Полный бред.

В самом быстром темпе, какой только возможен, перед глазами пронеслись события минувшего вечера. Они врезались в память, вспыхнули перед глазами и заставили вспомнить все до единого. Каждая картинка, каждая реплика прокрутились в голове, безжалостно фиксируясь на самых ярких моментах.

Бар. Воображаемая история нашего знакомства. Жаркие взгляды Аарона весь вечер. Наш танец посреди темного клуба с липкими полами в море людских тел. Мои кривляния. Аарон, заботливо присевший рядом со мной на тротуар и рассказавший о своем детстве. Он же – прижимающий меня к шкафу. Я, загоравшаяся пламенем от легчайших касаний…

Лина. Он назвал меня Линой. Прямо перед тем, как коснуться губами.

Мы чуть было не поцеловались.

Даже не так. Я чуть не попросила Аарона меня поцеловать. Готова была встать на колени.

«Когда я тебя поцелую, это не будет игрой». Так он сказал перед тем, как проверить, кто не дал нам совершить безумство.

Когда он вышел, я легла на кровать и мигом вырубилась.

Черт, черт, черт! Mierda, joder!

Надо срочно вставать с постели. Обдумать вчерашние события и переварить их. Желательно в этот момент быть подальше от Аарона, пока я не сделала еще какую-нибудь глупость. Например, не поцеловалась с ним.

Из горла вырвался утробный стон. Пришлось торопливо зажать рот рукой. От резкого движения матрас подо мной качнуло.

Черт!

Аарон потянулся.

Только не просыпайся, пожалуйста! Ну пожалуйста, боженька, прошу! Господи. Мне просто нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями и найти в себе храбрость посмотреть ему в лицо.

Аарон лежал неподвижно, он дышал ровно и глубоко.

Осторожно, как можно медленнее я опустила руку на матрас и поблагодарила вселенную за милость, клятвенно пообещав исправиться. В следующий раз обязательно схожу с бабушкой в церковь.

Я вела себя хуже последней трусихи, но мне срочно надо было остаться одной – хотя бы затем, чтобы унять мельтешащие в голове мысли. Смириться и двигаться дальше, будто ничего не было. А еще найти обезболивающее и успокоить наконец головную боль, разрывавшую мозг. Да и кофе бы не помешал.

Первым делом надо сползти с чертовой кровати. Выбраться из-под руки. Причем как можно тише и быстрее – прежде чем Аарон откроет глаза и увидит, в каком я раздрае.

Бережно приподняв тяжелую лапищу, я перекатилась на бок, на самый край и аккуратно примостила ее обратно. Аарон завозился, лег на спину и закинул многострадальную конечность за голову.

В новой позе мышцы напряглись, аппетитно округлились и…

Господи, Каталина!

Кое-как отведя взгляд, я на цыпочках вышла из комнаты. Закрыла за собой дверь и блаженно привалилась к ней затылком.

– Vaya, vaya. Mira quién ha amanecido[76], – раздался с кухни голос. – Buenos días, prima[77].

Я похолодела от ужаса.

О передышке можно забыть.

Пришлось выдавить улыбку.

– Hola, Charo. Buenos días[78].

Я выпрямила спину, принимая непринужденный вид.

Вошла в кухню, стараясь ступать легко и естественно. Прошла мимо двоюродной сестры, которая следила за каждым моим движением. Открыла шкафчик, пытаясь найти кофейные зерна и хоть немного подпитать мозг кофеином перед допросом. Или перед тем, как проснется Аарон и мне придется смотреть ему в лицо.

– He dejado una cafetera preparade[79], – отозвалась Каро за спиной.

Она приготовила кофе. Это значило одно – кузина замыслила недоброе.

– Está ahí, mujer. En la encimera[80].

Кофейник, как и было обещано, обнаружился на столешнице.

Не поворачиваясь, я буркнула положенные слова и плеснула в кружку живительной черной влаги.

К невеликой радости моей похмельной головы – в чем не было ничего удивительного, – Каро начала болтать прежде, чем я успела сделать первый глоток.

– Hay suficiente para ti y para tu novio… Imagino que no tardará en despertarse no? Oye si quieres ir a llamarle para que no se enfríe el café[81], – продолжала Каро.

Если она думает, что я побегу звать Аарона пить горячий кофе, то глубоко ошибается. Пусть хоть льдом покроется – добровольно я в комнату не вернусь.

– Menuda sensación ha causado en la familia. Tu madre no podía parar de…[82]

Каро принялась пересказывать, что, где, когда и в каких обстоятельствах было сказано про Аарона за двадцать четыре часа, которые он успел провести на испанской земле.

Причем, невзирая на короткий промежуток времени, сказано было немало.

В этом и главная беда нашего с нею соседства. Для Каро не существует границ и представлений о личной жизни. Даже странно, что она до сих пор не ворвалась в нашу комнату и не вытащила моего фиктивного парня из постели, чтобы пообщаться с ним лично.

Каро громко говорила, а я рассеянно кивала головой.

– Y justo como le dije a tu madre, llegará un día en el que Lina tendrá que superar lo de Daniel. Sino se va a quedar para vestir santos y…[83]

Господи, неужто моя кузина только что произнесла мою ненавистную фразу? Ту самую, которую повторяли в мой адрес не раз – шепотом, за спиной или как она: громко, отчетливо, прямо в лицо. «Sino se va a quedar para vestir santos». Дословно там говорится про одевание святых, а в переносном смысле значит, что я до конца дней останусь одна и посвящу жизнь Господу.

Совершенно растерявшись, я подумала, так ли хорошо, что Аарон до сих пор спит. Вчера в его присутствии легче переносилось присутствие и Каро, и моей сестры, и Даниэля, и всех прочих.

Я вдруг поняла, что хоть и привезла Аарона в Испанию со вполне конкретной целью, на самом деле сомневалась, что из нашей сделки выйдет толк: что мы станем командой, что он придаст мне сил (пусть даже ради не самой благовидной цели – врать своим близким), что рядом с ним я буду чувствовать себя не такой одинокой.

Самое страшное – это неизбежно сказывалось на наших отношениях. Хотя не прошло и суток.

Главное доказательство тому – вчерашний вечер. Мы чуть было не поцеловались, если не сказать больше. Не только ради того, чтобы потренироваться в выражении наших «чувств».

Полнейший бред. Совершеннейшее безумие. Но нельзя делать вид, будто ничего не было. Мне хватило совести себе в этом признаться.

Однако не уверена, что я найду мужество сказать это вслух. Я по-прежнему трусливо поджимала хвост – взять хотя бы то, как испуганно я выскочила из комнаты, лишь бы не пришлось ничего говорить Аарону.

Вернись я сейчас в прошлое, сделала бы так же.

Аарон вот-вот станет моим начальником, и это кардинально изменит наши отношения. Опасно уже то, что он здесь, в Испании, в моей родной стране, на свадьбе моей сестры притворяется моим женихом. Я тряслась от одной мысли, что этот факт всплывет на работе. Дело было даже не в политике компании. Однажды я уже завязала отношения с мужчиной, который стоял выше меня. И к чему это привело? К тому, что мне пришлось терпеть ядовитые сплетни и ходить обвешанной ярлыками. Ради чего? Ради смеха? Ради возможности ткнуть в меня пальцем? Унизить лишний раз и потешить самолюбие?

История может повториться, теперь и впрямь по моей вине. Я наступлю на те же грабли. Поставлю на кон репутацию – не только деловую, но и личную, социальную. Винить на сей раз будет некого.

Глотая кофе, старалась отогнать невеселые мысли.

Что бы ни намечалось между мной и Аароном, ничего не будет. Ни-чего.

Этого нельзя допускать. Ни в коем случае. И вообще, у нас все понарошку.

Тут, словно дьявол, привлеченный трепотней Каро или моими невеселыми мыслями, на кухне материализовался Аарон. Он немедленно нашел меня взглядом, будто я была единственным живым существом в квартире.

Я замерла, не донеся до рта кружку. Приоткрыла губы и принялась пожирать его глазами. Да и как иначе? Под тесной футболкой бугрились мышцы, которые, как я теперь знала, лепились даже не годами, а десятилетиями. Широкие пижамные штаны, низко сидящие на бедрах, навевали нехорошие воспоминания о том, как Аарон с мучительной нежностью вжимался в меня пахом.

Однако трепет внизу живота больше был вызван тем, какое выражение застыло у него на лице. Аарон был сонным, расслабленным, волосы восхитительно торчали в стороны, только вот глаза… Они горели. Тем самым огнем, который, по всей видимости, пылал и в моих.

Трепет расползался по всему телу.

С трудом отведя взгляд, я заставила себя вдохнуть глубже – воздуха откровенно не хватало.

– Ay! – От визга Каро я вздрогнула. – Mira quién está aquí![84] Доброе утро, Аарон. Мы как раз про тебя говорили.

Аарон на миг вытаращил глаза, но тут же опомнился и взял себя в руки.

– Доброе утро. – Он не без опаски зашел в кухню. Это было до ужаса мило. Странно, что он не заметил рыжую гриву Каро еще из коридора. – Надеюсь, ничего плохого?

Он кривовато усмехнулся.

– Ни в коем случае, – замахала руками Каро. – Мы ждали, когда ты проснешься. Готова поспорить, Лина соскучилась.

Я окаменела. Аарон медленно повернулся в мою сторону.

Черт бы тебя побрал, Каро. Я растянула губы в улыбке и спрятала лицо за кружкой.

Кузина не унималась:

– Есть горячий кофе, ты же будешь? Ты пьешь черный? Или добавить молока? Сахар нужен? Белый или тростниковый? Или ты вообще не любишь кофе? Лина ничего про тебя не рассказывала. Я решила сварить на всякий случай. Если не хочешь, не надо, конечно. Заставлять не буду.

Аарон растерянно моргнул.

– Лучше налей, – тихо подсказала я.

Мой фиктивный парень откашлялся и подошел к кофейнику.

– Да. Пожалуй, выпью кофе. Спасибо, Каро.

Та в ответ довольно улыбнулась.

Аарон плеснул себе кофе, но не успел поставить кофейник, как Каро опять оживилась.

– Ну что, как вчера повеселились, parejita? – Последнее слово кузина буквально пропела. Parejita – сладкая парочка.

Я молча закатила глаза.

– Я бы пошла с вами, но уже не такая молодая и буйная. Не то что вы, ребята. Надеюсь, на сей раз кровать уцелела? Хотя случись что, я бы, наверное, услышала. Стены здесь очень тонкие.

Она подмигнула.

Краем глаза я видела, как Аарон вздрогнул. Ничего удивительного. Я вздрогнула тоже.

– Как бы там ни было… – продолжала кузина. – Вы двое вернулись довольно поздно. Я слышала в коридоре ваши шаги.

– Да, точно. Прости, Каро.

Я не спускала с Аарона глаз. Тот решительно направился в мою сторону и уселся на один из высоких стульев возле барной стойки. Прямо рядом со мной.

– О, ничего страшного, – услышала я краем уха, больше занятая разглядыванием своего фиктивного парня. – Вы меня не разбудили. Я была рада, что вы добрались до дома целыми и невредимыми.

Аарон подвинулся ближе, и его запах ударил мне в ноздри, заставляя вспомнить о минувшей ночи, когда я в нем буквально купалась. Веки затрепетали, пришлось отвести взгляд.

– Ладно. Хорошо. Как скажешь, – рассеянно ответила я кузине, стремительно краснея.

– Все равно постоянно просыпалась. Я вообще очень чутко сплю. – Голос Каро тихо звучал на заднем плане, затмеваемый осознанием того факта, что Аарон сидит рядом со мной, в пределах досягаемости. – Если ночью вдруг услышите странные звуки, не пугайтесь – это я брожу по квартире. – Она усмехнулась. – Молитесь, чтобы я случайно не забрела к вам в комнату и не застала вас голышом.

Голышом. Особенно Аарона. Стоило представить его обнаженным, как мозг закоротило, и я будто ошпаренная вскочила со стула.

Воздуха не хватало. Пространства – тоже.

Не имея возможности уйти далеко – кухня была совсем крохотной, – я принялась рыться в шкафу, нарочно повернувшись к Аарону спиной, пока кровь, хлынувшая в лицо, не вернется на положенное место.

Я покачала дверкой, обмахивая горящую кожу. Хорошо. Уже лучше.

Чтобы оправдать неприличное бегство со стула, я вытащила из ящика упаковку шоколадного печенья.

– Ну-ка, Аарон, рассказывай, – протянула за спиной Каро, пока я возилась с оберткой. – Как тебе наш городок? Наверное, он сильно отличается от Нью-Йорка. Ни небоскребов, ни монументов. Но у нас тоже есть на что посмотреть. Природа, шикарные пляжи. Побережье здесь – просто фантастика. Много чем можно заняться. – Она выдержала паузу. Я наконец вытащила печеньку. – Кстати, вы, ребята, надолго приехали? Говорят, только на свадьбу? Какой стыд! Вам обоим надо взять отпуск и…

В дверь позвонили, перебивая Каро на полуслове.

– О, пойду открою, – бодро заявила та и выскользнула из кухни.

Я прищурилась.

Пока гадала, кого принесли черти, меня ждал сюрприз – вокруг талии уже привычным движением обвилась знакомая рука, притягивая к Аарону.

Я приземлилась задницей на что-то твердое и горячее, мгновенно потерявшись в пространстве.

Аарон усадил меня к себе на колени.

Дыхание приласкало ухо.

– Ты не сказала мне «доброе утро».

Я выпрямилась, вспоминая про свой неудавшийся побег.

– Мистер Робот, я из-за тебя чуть не рассыпала печенье.

Странно, даже дико называть его давним прозвищем. Словно оно из другой жизни, где мы тоже были другими.

Аарон усмехнулся, щекоча мне шею.

– Ни в коем случае. Я бы этого не допустил.

Он крепко обнимал меня. Я еле сдерживалась, чтобы не накрыть его руку ладонями.

– Что ты делаешь? – громким шепотом спросила я.

Каро вот-вот вернется.

– Мне стало очень одиноко, – признался он вполголоса, заставляя думать о том, что могло стоять за этими словами.

Что за глупости. Надо трезво смотреть на вещи.

– Раз мне предстоит вытерпеть долгий допрос, ты можешь хотя бы составить компанию. Кроме того, нам надо поговорить.

– Я и так была рядом, – сдавленно прохрипела я. – Вдобавок Каро вышла.

Аарон хмыкнул. Звук отозвался в самом низу моего живота.

– Она скоро вернется. Ты меня знаешь, люблю готовиться заранее.

Знаю. Я слишком хорошо его знаю…

Пока эта мысль витала в голове, вернулась Каро. Она сперва вытаращила глаза, потом расплылась в довольной улыбке.

Господи.

Каро захлопала в ладони.

– О, только посмотрите на этих двоих. Ay Dios mío. Вы такие милые.

У Аарона заурчало в груди от смеха. Я почувствовала спиной.

– Вот видишь? – прошептал он на ухо.

Если честно, я ничего не видела. Спеленутая его руками, я не замечала происходящего вокруг.

Я открыла рот, но слова застыли на губах, потому что на кухне появилась новая гостья. С такой же ярко-рыжей гривой, как и у Каро.

– No ves, Mamá? Te lo dije[85].

– Tía Carmen? – пробормотала я. – Qué haces aquí?[86]

Откуда взялась ее мать?

Женщина, до ужаса похожая на мою кузину, только постарше и пофигуристее, ткнула в меня пальцем.

– Venir a saludarte, tonta[87].

Ей что, не терпелось поздороваться? Очень сомневаюсь. Мы бы все равно увиделись завтра, на свадьбе.

Я посмотрела на Каро. Та виновато улыбалась и сделала вид, будто перекладывает тарелки на столе.

Аарон подо мной заерзал: он согнул в коленях ноги и крепче ухватил меня за талию, словно собирался…

Ух!

Он встал.

– Мы с вами еще не встречались, – сказал он тетушке и шагнул вперед, каким-то чудом бережно удерживая меня в охапке. – Не хочу, чтобы ты сбежала раньше времени, – шепотом пояснил он мне на ухо.

Какого?..

– Soy Аарон. Encantado[88], – громко произнес он для тети, прижимая меня к себе.

То есть он собирается таскать меня на руках весь день, пока я с ним не поговорю? О чем – о прошлом вечере? И несостоявшемся поцелуе?

Я вскинула голову и хищно прищурилась.

– No, no, no! – воскликнула тетушка Кармен, останавливая Аарона на полушаге. – Садись обратно, cariño. Эти формальности ни к чему. Мы же одна семья.

Аарон повиновался, усевшись со мной на табурет. Каро, во время нашего разговора с ее матерью слонявшаяся по кухне, выставила на стол поднос с завтраком. На нем были фрукты, хлопья, орехи, тарелка со всевозможными видами сыра и колбас, а также несколько ломтиков хлеба.

Я вытаращила глаза. Откуда все это добро взялось в квартире?

– Забежала вчера в магазин, – пояснила кузина.

Я многозначительно выгнула бровь. Видимо, все было рассчитано заранее.

– Аарон, ты пробовал хамон? – спросила Каро, не замечая моего взгляда.

– Да, пробовал. Он очень вкусный, но…

Тетушка Кармен перегнулась через стол.

– А чоризо? В этот раз она особенно удалась.

– Вот, – объявила сестра, не дожидаясь ответа, и протянула Аарону тарелку, на которую выложила ломтики обоих деликатесов. Она поставила блюдо перед нами. – Пробуй. Я выбираю самые лучшие сорта.

Мой фиктивный парень поблагодарил ее и уставился в тарелку, видимо, гадая, слушают ли они вообще, что им говорят. Сжалившись над ним, я похлопала Аарона по руке, по-прежнему обвитой вокруг моей талии.

– Y qué intenciones tiene este chico con nuestra Linita? – спросила тетушка Кармен у дочери, мимоходом умыкнув с подноса кусочек хлеба. Иными словами, «какие у него намерения в адрес нашей маленькой Лины»?

Я уронила челюсть.

Каро на мгновение задумалась.

– No lo sé, Mamá[89]. – Отрешенный взгляд замер на мужчине за моей спиной – точнее, под моей задницей. – Аарон, что ты решил насчет Лины? Вы же не просто так встречаетесь? Ты уже думал о браке? Потому что Лине скоро будет тридцать, и…

– Каро, – перебила я. – Ya basta[90]. И мне всего двадцать восемь. Господи…

Аарон за спиной хмыкнул.

– Да, у меня в планах есть свадьба.

Я повторно уронила челюсть.

– Всегда хотел жениться.

Дыхание сбилось. Рот не желал закрываться.

– Завести уйму детей. И еще собаку.

Через силу сглотнув, я постаралась скрыть изумление, хотя в голове мельтешили розовые облачка, навеянные его словами.

Это просто игра. Он говорит то, что хочет услышать родня.

Тогда Аарон нанес контрольный удар.

– Мы же любим собак, да, боллито?

Кое-как подняв с пола челюсть, я пропищала:

– Да. – Я покачала головой, с трудом приходя в себя. – У нас их будет целая свора. Вместо детей.

Смешок защекотал мне ухо.

– У нас впереди еще много времени, успеем договориться, – процедила я с фальшивой улыбкой.

– Ay que bien![91] Собаки, дети, истинная любовь. Как раз вовремя, пока тебя не записали в старые девы. – Каро захлопала в ладони, и я свирепо на нее уставилась. – Mujer, no te pongas así[92]. Аарон, как тебе хамон? Если женишься и переедешь в Испанию, сможешь есть такой хоть каждый день.

Переехать в Испанию? Господи, чего она добивается? Хочет окончательно свести меня с ума?

Кузина тем временем продолжала:

– Видишь ли, Лине пришлось переехать в Америку много лет назад, потому что…

– Каро! – перебила я на резком выдохе. – Déjalo ya, por favor[93].

Я была готова умолять, лишь бы она заткнулась.

Снова позвонили в дверь. Я выразительно выругалась под нос.

– О! Вот и они пришли! – объявила сестра.

Кто еще «они»?

Каро взяла мать за руку и уволокла ее из кухни.

Аарон мягко сжал мне пальцы, и я выпустила из легких воздух.

Я была на взводе. Надо поскорее выкинуть из головы – а лучше забыть начисто – его слова про свадьбу, детей и собак. Они совершенно неуместны.

Впрочем, мысли и без того разлетелись, как только пальцы скользнули по моему запястью. Легкое касание – точнее, ласка, – едва заметное, почти неуловимое, но такое острое, вызвало мурашки по всему телу.

– Расслабься, – велел Аарон мне на ухо. Пальцы принялись выписывать круги по коже. Ленивые, успокаивающие. – Ничего страшного, – прошептал он, медленно водя подушечками.

Плечи понемногу расслабились, спиной я привалилась к его груди.

Аарон уложил подбородок мне на макушку и сказал:

– Мы справимся.

Хотелось верить – верить, что мы успешно пройдем все семейные испытания и сегодня, и завтра. Но когда я наконец сдалась и обмякла в его объятиях, стало лишь сложнее. Я поняла, что в глубине души мне не хочется верить, будто все это игра. Слишком правильно было сидеть у него на коленях, пока он водит пальцами по тонкой кожице на запястье и терпит неуместные выходки моей родни.

Мы чувствовали это оба – и Аарон, и я.

Когда в поле зрения появилась моя мать, за которой следовали бабушка, тетя Кармен и Каро, эта мысль угнездилась в груди тяжелым грузом. Кирпичом или цементным блоком. Твердым и до боли ощутимым. Аарон на секунду оторвался от меня, чтобы представиться бабушке, и кирпичик встал на место, как фигурка в тетрисе, в тот самый укромный уголок, где его не хватало. Потом Аарон снова обнял меня за талию и усадил к себе на колени, посмотрел сверху вниз и улыбнулся мне – и в этот момент я с уверенностью поняла, что уже никогда не сумею вытащить чертов кирпич из груди.

Он так и останется со мной навеки!

Глава двадцать первая

Как ни странно, ужин с родителями прошел относительно гладко. Никто не вспоминал несуразности из моего детства, не задавал неуместные вопросы, заставляя провалиться сквозь землю. Если так будет идти и дальше, я доживу до ночи целой и невредимой.

Главное, чтобы это чувство удовлетворения, не покидавшее меня на протяжении всего ужина, не было побочным эффектом съеденных мною блюд. В этом вся беда испанских пиршеств. От них напрочь теряешь голову.

Мы сидели за круглым столом на открытой террасе ресторана с видом на море. Солнце медленно опускалось за горизонт, подбираясь к тонкой линии, где сходились вода и небо; единственное, что нарушало тишину, кроме нашей негромкой болтовни, – это рокот волн о прибрежные скалы.

Выражаясь простым языком, вечер выдался прекрасным.

От легкого касания к руке по спине побежали мурашки.

– Замерзла? – спросил низкий голос так ожидаемо, что перехватило дыхание.

Я покачала головой, поворачиваясь к Аарону лицом. Наши губы разделяли считаные сантиметры.

– Нет, все хорошо. – Ничего подобного. Когда Аарон так близко, меня откровенно трясет. – Просто объелась. Кажется, я немного увлеклась.

– Не осталось даже места на десерт?

От такой наглости я изумленно вскинула брови.

– Не говори глупостей, осито. На десерт всегда найдется место. Всегда!

Аарон изогнул губы, и улыбка подобралась к уголкам его глаз, совершенно преобразив лицо.

Ух! В животе запорхали бабочки.

– Лина, Аарон, будете еще вина? – спросил папа, сидевший напротив.

Родители велели заказать несколько бутылок, хотя завтра на свадьбе спиртное будет литься реками: и сидр, и вино, и кава, и многое другое. Возражать никто не осмелился, даже Изабель и Гонсало, немного мятые после вчерашней бессонной ночи. В винодельческой стране ни один ужин не проходит без вина.

– Нет, спасибо. Поберегусь до завтра, – ответила я, убирая свой бокал подальше от папы. Тот уже занес бутылку.

Аарон, в отличие от меня, замешкался, поэтому папа, не дожидаясь ответа, наполнил ему бокал.

– Кто не успел, тот опоздал, – прошептала я, подавшись ближе.

На лице у него вновь расцвела улыбка. Рука, до того мирно лежавшая на спинке моего стула, вдруг игриво цапнула меня за бок.

Я подпрыгнула, чудом не уронив посуду на столе.

Аарон невозмутимо потянулся за вином.

– Не дразнись, – сказал он поверх бокала, пригвоздив меня к месту взглядом, под которым я нервно заерзала на стуле. Он опустил голову и добавил вполголоса: – А то в следующий раз не просто ущипну.

Только после этого он сделал глоток.

Я буквально приклеилась взглядом к его губам. В непосредственной близости от моих женских репродуктивных органов будто что-то бахнуло.

Заливаясь краской, я огляделась: не слышал ли кто-нибудь еще? Бабушка склонилась над своей тарелкой. Гонсало и Изабель засыпали от усталости и обжорства, не дожидаясь десерта. Родители оживленно болтали с официантом, появление которого я даже не заметила. Даниэль, пришедший один, потому что их с Гонсало родители приедут только завтра, смотрел в свой телефон так, будто прятал в нем все секреты вселенной.

Несколько недель назад я, услышав о его помолвке и скорой свадьбе, соврала, будто у меня есть жених, потому что пребывала в полной панике. Я представила себе тогда до боли похожую сценку – с тем лишь исключением, что пустовать будет стул рядом со мной. Или, зная мое везение, там сидел бы кто-нибудь вроде бабули или невесты Даниэля. Или парень из эскорта, которого я все-таки наняла бы. В любом случае там не было бы человека, вызывавшего в животе трепет и заставлявшего сердце биться чаще одной улыбкой, которую эгоистично хотелось спрятать от чужих глаз.

Поэтому, глянув в сторону Даниэля, я поняла несколько моментов. Во-первых, я перестаралась, когда наврала с три короба и втянула Аарона в нелепую авантюру. Во-вторых, в его компании, как ни странно, было гораздо легче пережить встречу с родными. И последнее (что никак не поддавалось разумному объяснению) – я ни капельки не жалела о своей затее.

Это крайне глупо с моей стороны. Мужчина, то и дело бросающий меня в краску, скоро станет моим боссом.

– Итак, Аарон… – заговорила мама, заставляя встрепенуться. – Изабель рассказала, как вы двое познакомились и начали встречаться. – Глаза у нее заблестели – надеюсь, от вина. – Так романтично. Совсем как в фильме по «Нетфликсу».

Естественно, мама свернула разговор в ожидаемое русло.

– Это просто кино, Mamá, – пробормотала я, играясь с приборами на столе. – И – да. У нас настоящий служебный роман, как в мелодрамах.

– Только взаправду, – добавил Аарон.

Взаправду.

Его вчерашние слова опять эхом прозвучали в голове.

– Я убедил ее, что она мне нужна. А затем показал на практике, как сильно.

Сердце упало.

– Давно вы работаете вместе? – Мама внимательно посмотрела на Аарона, и на губах у нее заиграла пытливая улыбка – значит, она не отстанет, пока не выведает все, что ей нужно.

– Мы возглавляем разные отделы и не ведем общие проекты, но по работе часто пересекаемся. – Аарон бросил на меня косой взгляд. – Даже если нет необходимости. Я стараюсь поймать ее во время перерыва или лишний раз заглянуть к ней в кабинет. Все, лишь бы она думала обо мне почаще.

Я наклонила голову, уставившись на пустую тарелку. Неужто это правда? Аарон и впрямь частенько попадался на пути. Получается, он делал так намеренно? Зная, как действует мне на нервы?

Я уже не понимала, как отличить реальность от вымысла. По факту Аарон не сказал ни одного лживого слова – мы и правда работаем вместе и знаем друг друга не первый год. Только он добавил новых смыслов – что мы встречаемся и безумно влюблены. Все остальное между этими двумя полюсами, все подробности, которыми он обвешал рассказ, находились в серой зоне – то ли правда, то ли выдумка.

– Que maravilloso[94], – просияла мать.

Она перевела слова Аарона бабушке, и старушка, которой я была обязана своими кудрями, тоже просияла. Честно говоря, он очаровал бабушку с первой же минуты – как только расцеловал ее в обе щеки и заявил, что она должна гордиться внучкой. Я тоже заулыбалась, словно последняя идиотка.

– Знаешь, – вмешался папа, – не каждому по силам справиться с нашей Линой. У нее доброе сердце, но при этом она немного… – Он замолчал, приподнимая бровь. – Ох, как это сказать по-английски? – Папа поджал губы. – Она иногда…

– Полная дура? – подсказала Изабель, вовремя очнувшись.

– Oye! – воскликнула я.

Папа ответил:

– Нет. Не то…

Он задумчиво почесал затылок.

– Несообразительная? – предложил Гонсало. – Неуклюжая?

Я злобно на него уставилась.

Аарон хмыкнул:

– Невероятно упрямая?

Я пихнула Аарона локтем в бок. Он бережно поймал меня за руку, переплел пальцы и положил на стол. Когда я посмотрела на наши сцепленные ладони, вся злость растаяла без следа.

Аарон опустил голову и тихо сказал:

– Не хотелось оставаться в стороне.

Я увидела на его лице очередную улыбку, подкашивающую мне колени. В животе опять затрепетало.

– Большое всем спасибо! – буркнула я.

Отец по-прежнему подбирал нужное слово, которое никак не удавалось вспомнить.

– Это все не то. Дайте-ка подумать…

Даниэль откашлялся и наконец вступил в разговор.

– Хавьер, может, скажете по-испански, а мы переведем? – предложил он.

Мама закивала:

– Claro, usa el Google, Javier. – «Посмотрим в Гугле, Хавьер».

– Papá, – вздохнула я. – Давай уже забудем и…

– Фейерверк, – выпалил он. – Наша Лина как маленький фейерверк.

Ладно. Я боялась, будет хуже.

– Поэтому с ней нелегко совладать.

Фух. Я расслабилась, не отбирая у Аарона руки.

– Она постоянно болтает, словно хочет много всего сказать, но ей не хватает времени. Или смеется так, будто готова разбудить весь мир. А еще она очень дерзкая и, господь свидетель, до ужаса упрямая. В общем, пылкая натура. Страстная. В этом она вся, наша Лина. Маленький terremoto. – Иными словами, землетрясение.

Глаза у отца сияли в свете зажженных ламп – ночь понемногу вступала в права. В груди у меня екнуло.

– Несколько лет назад она сильно изменилась. Потеряла свою легкость. Нам с мамой было больно видеть ее такой. Сердце рвалось на части. Потом она уехала. Хоть мы и знали, что она не могла остаться, все равно было тяжко переживать разлуку.

С каждым словом отца к глазам подкатывали слезы.

– Но это в прошлом. Теперь она дома, у нее все хорошо. Она счастлива. – Мама взяла отца за руку.

Не сдержавшись, я встала и обошла вокруг стола. Обняла отца и поцеловала его в щеку.

– Te quiero, Papá[95].

Потом обняла и маму.

– A ti también, tonta[96].

Я глотала слезы, не давая им пролиться, словно от них зависела моя жизнь. Не буду плакать. Ни за что.

– А теперь прекратили, ладно? Оба. Оставьте эти нежности на завтра.

Я вернулась на место и невольно потянулась за рукой Аарона, словно не могла представить, как буду без нее. Поразившись себе, я с волнением увидела, как он тянется навстречу, переплетает пальцы и подносит их ко рту, чтобы коснуться губами тыльной стороны ладони. Все произошло так стремительно, что я и не заметила бы случившегося, если бы на коже не остался жгучий отпечаток его губ.

Заговорила мать, заставляя к ней повернуться:

– Cariño, я так счастлива, что ты дома. – Она перевела взгляд на Аарона. – И что ты больше не одна.

Мать широко улыбнулась; печаль из глаз ушла.

Душу кольнуло чувством вины, оставляя густой горький налет, похожий на сожаление вперемешку с надеждой.

– Какое-то время мне казалось, Лина приедет одна, – обратилась она к Аарону. – Я даже сомневалась, что ты и впрямь существуешь. – Она усмехнулась, а я на миг разучилась дышать. Мать с легкой улыбкой посмотрела мне в глаза. – Не смотри так. Ты никогда не говорила, что с кем-то встречаешься, и ни разу не брала с собой парня. Все произошло так… стремительно.

– Честно говоря, hermanita, – с неожиданным азартом вмешалась Изабель, – мы думали, свой век ты закончишь старой девой с сорока кошками. Или в твоем случае, наверное, с сорока рыбками. Или… гекконами? У тебя же аллергия на кошачью шерсть. – Она хихикнула. – Мы сто раз об этом говорили на семейных сборищах.

– Спасибо за поддержку! – буркнула я и показала сестре язык. Даже не верилось, что такие вещи говорят про меня люди, с которыми я сидела за одним столом. Да что там – сижу рядом прямо сейчас. – Мне с вами сказочно повезло.

Аарон сжал мои пальцы, и я невольно ответила тем же.

– Ничего подобного, мы такого не говорили, – перебила мать, строго посмотрев в сторону Изабель. – Хватит дразнить сестру. У тебя, в конце концов, завтра свадьба.

Изабель нахмурилась.

– Это здесь при чем?..

Мать рубанула ладонью в воздухе, обрывая любые протесты. Потом скрестила на груди руки.

Я хмыкнула.

– Лина, мы никогда не думали, будто ты станешь коротать свой век в одиночестве. Мы просто за тебя переживали. – Она посмотрела на Аарона, и взгляд заметно потеплел. – А теперь, зная, что тебе есть на кого опереться, есть к кому возвращаться домой, я буду спокойно спать ночами.

Аарон рядом со мной ответил:

– Могу вам это гарантировать. – Его голос бархатом прошелся по коже. Сердце забилось о ребра, отчаянно желая услышать то, чего сама я слышать боялась. – Я всегда буду рядом. – Большим пальцем он погладил мне ладонь. – Хотя она еще не знает, как сильно в меня вляпалась.

После такого я обязана была на него посмотреть, даже если потом не найду сил отвести глаз. Хотя чему удивляться? Аарон обладал надо мной невиданной властью. Я позволила себе повернуться в его сторону. Аарон пристально на меня глядел.

Он тоже чувствует такую же тягу? Пытается найти на моем лице нужные ответы?

Стараясь обуздать разыгравшиеся эмоции, я с трепетом вглядывалась в синеву его радужки и, как ни странно, обнаружила нечто удивительное. То, чего там быть совершенно не могло, ведь все это – не более чем фарс, а каждое его слово – хитрая выдумка. Я пыталась убедить себя, что мне мерещится, что в его глазах нет ярких эмоций. Предельной честности. Прямоты. Решительности. Клятвы. Все это смотрело на меня глазами Аарона, требуя поверить ему.

Как будто он давал слово мне, а не моей матери.

Как будто его обещания вовсе не часть игры.

Я к такому не была готова. Ужасно хотелось встряхнуть его за плечи и громко потребовать правды – пусть скажет, что именно у него на уме, – но я не могла позволить себе такой роскоши и озвучить все вопросы, которые вертелись у меня в голове, скручивая сердечные струны в тугие узлы.

На самом деле я не хотела знать ответов. Например, давно ли мы из коллег и партнеров стали друзьями? И только ли мы друзья? Если мы друзья, то почему лезем целоваться? И эта его клятва – насколько она искренняя? Или не более чем очередная сказка? Тогда почему он себе такое позволяет? Ему совсем плевать на мое бедное сердце? Он что, не видит: я уже не в состоянии отличить реальность от выдумки? А если его слова – не простое приукрашивание правды, очередной акт нашего фарса, то зачем он это делает? Куда нас тянет?

Не в силах больше терпеть его говорящий взгляд и переваривать все вопросы с сомнениями, напрочь забившие мне голову, я вскочила, отбирая руку. Стул подо мной громко скрипнул ножками по полу.

– Мне надо в туалет, – выпалила я, отворачиваясь от Аарона.

Я ушла – торопливо, как только могла. Не глядя по сторонам и смотря строго перед собой.

Напоследок успела услышать, как моя сестра произносит:

– Итак, пока ее нет, может, поговорим про меня? Это я невеста, это я должна быть в центре внимания. Такое ощущение, что про мою свадьбу все забыли.

Не будь в голове каши, я бы рассмеялась. Может, даже вернулась бы и дернула ее за волосы, чтобы не была напыщенной и эгоистичной девчонкой, однако сейчас я слишком спешила. Пора опять влезать в шкуру полного ничтожества и не выбираться из нее до конца выходных.

Я механически вымыла руки и поплескала в лицо водой, думая обо всем и сразу, но ни о чем конкретном. Было тошно от собственной глупости.

Наверное, поэтому, когда я вышла из туалета, то не увидела человека, стоящего у меня на пути, и с силой влетела в мужскую грудь.

– Mierda, – пробормотала я, отступая на шаг. – Lo siento mucho[97], – добавила я и только потом разглядела, с кем, собственно, столкнулась. – О, Даниэль!

Убрав с лица волосы, я мысленно поежилась.

Мой бывший, в отличие от меня, не выказал ни малейших признаков неловкости.

– Не ушиблась? – спросил он по-испански.

Поскольку мы были вдвоем и Аарон нас не слышал, я тоже ответила на родном языке:

– Да, все нормально. Ничего страшного. Обошлось без травм. – Я откашлялась и стряхнула воображаемые пылинки с плиссированной юбки. – Еще раз прости. Сама виновата. Отвлеклась.

– Все хорошо, Лина.

На щеке у него проступила ямочка.

Подумать только, из-за этой ямочки все и завертелось много лет назад. Сейчас, видя ее, я не испытывала ровным счетом никаких чувств.

– Наверное, мне не стоило сегодня приходить, – неожиданно признался Даниэль, возвращая меня к реальности.

Я медленно кивнула, испытывая к Даниэлю странную симпатию. Он ведь прав. Даниэль присутствовал за столом лишь номинально. К нему никто не обращался – что, в общем-то, логично, учитывая наше с ним прошлое, – и сам он в разговор не вступал. Я на его месте, наверное, отказалась бы от приглашения.

– Нет, если ты решил, что должен прийти, это было правильно. – Я сцепила руки, чтобы не выдать себя нервной возней. – Ты пришел ради брата. Очень храбро с твоей стороны.

Даниэль с горечью рассмеялся.

– Не думаю, что остальные за столом с тобой согласны. Кроме разве что Гонсало, правда, он меня храбрым никогда не считал.

Даниэль сунул руки в карманы брюк.

Опять-таки, он прав. Мои родители всегда были с ним вежливы, но не слишком добры – исключительно ради Гонсало. И ради Изабель, разумеется. Они знали, как Гонсало близок с братом, а будущего зятя любили до безумия. Я не сомневалась, мои родные никогда не простят Даниэля за то, что тот разбил мне сердце. За то, что именно ему я обязана своими дальнейшими переживаниями.

– Послушай, – начал Даниэль и вдруг вздохнул. – Знаю, уже, наверное, поздно, но я все равно хотел перед тобой извиниться. Кажется, прежде не было такой возможности.

Он прав. Даниэль никогда не извинялся.

– Я не думал, что все зайдет так далеко. Даже представить не мог.

Конечно, не мог. Разве не из-за этого и случилась вся беда? Он потащил меня ко дну, а когда опомнился, то сбежал с тонущего корабля. Я осталась тонуть. Меня затянуло под воду, пришлось долго барахтаться, чтобы выплыть. А руку помощи никто не протянул.

Его извинения изрядно запоздали, хотя, в конце концов, я их услышала. Это тоже многое значило.

– Что было, то прошло, – сказала я от чистого сердца, несмотря на то что в глубине души вечно буду помнить о том, кому обязана своими шрамами. – Не думай о словах отца. Он всегда был крайне эмоциональным.

Я махнула рукой, но вовремя спохватилась. Я ничего не должна Даниэлю и не обязана его успокаивать.

Пришлось откашляться.

– Ох уж эти свадьбы – вытаскивают все скелеты наружу.

И я – живое тому доказательство. Притащила фиктивного кавалера на ужин с моими близкими и бывшим женихом, который недавно заключил помолвку.

Ехать на родину в одиночку я боялась вовсе не из-за Даниэля. Я боялась реакции тех, кто видел, как я взрослею, влюбляюсь, потом собираю разбитое вдребезги сердце, кое-как склеиваю себя и бегу в другую страну. У них на глазах мне предстояло встретиться с человеком, который, в отличие от меня, спокойно жил дальше. Именно поэтому все завертелось, и я нажала кнопку, запустившую механизм дурного фарса.

Так уж происходящее было глупо? Или это достойная причина для вранья? Для того чтобы наспех вылепить и предъявить близким улучшенную версию себя? Чтобы в их глазах выглядеть счастливой и самодостаточной.

Теперь, стоя перед главным катализатором всей суматохи, я понимала, что идея была не очень.

– Надеюсь, у тебя все хорошо, Лина. В любом случае лучше все оставить в прошлом. – Даниэль посмотрел в пол, потом кивнул. – Ты теперь счастлива? С ним? И вообще? – Он покачал головой. – Что-то счастливой ты не выглядишь…

В горле резко пересохло. Я вытаращила глаза, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Разумеется, счастлива, – выпалила на последнем дыхании. Тело прострелило диким страхом – получается, меня поймали на вранье? – Я счастлива, Даниэль, – повторила я, и испытываемые эмоции переварились в нечто другое, откровенно горькое на вкус.

– Ты уверена? – спросил он спокойно, решительно и как будто со снисхождением. Я вскинула голову. – Этот твой Аарон выглядит надежным парнем. Хоть и немного суховат. Даже душноват, – продолжал Даниэль, и я на долю секунды зажмурила глаза, порываясь высказать все, что у меня на уме. – Но он, кажется, хорошо к тебе относится. Все время держится рядом, сколько его ни вижу. – Даниэль усмехнулся. – На мой вкус, даже слишком – я-то лютым собственником никогда не был. Хотя понимаю, почему женщины такое любят.

Я приоткрыла рот, не веря ушам.

– Ты правда счастлива, Лина? Я ведь тебя знаю. Ты уже не та беззаботная пташка, какой была. Ты все время напряжена. Я, если честно, за тебя беспокоюсь.

Беспокоится? Я захлопала ресницами.

Разве я напряжена? Да, пожалуй, есть немного. Временами и вовсе готова сорваться. Но что бы Даниэль ни думал, это к делу не относится. С какой стати он решил, будто имеет право игнорировать мои слова? Я же сказала, что счастлива!

Не замечая моей возмущенной гримасы, Даниэль продолжал:

– Или ты такая, потому что вернулась домой? Это, наверное, нелегко. Или потому, что Изабель выходит замуж, а ты пока нет…

У меня перехватило дыхание.

– Или все дело в нем? Не знаю, но..

– Замолчи! – прошипела я. Внутри адским костром разгоралось пламя. Я даже слышала, как он потрескивает, напрочь сжигая остатки моего терпения. – Даниэль, не смей!

Он в замешательстве сдвинул брови.

– А что такое?

– Что такое?! – переспросила я, поднимая голос на целую октаву, и закрыла глаза, изо всех сил стараясь вернуть самообладание. – Не смей притворяться, будто тебе есть до меня дело. Ты не имеешь права судить меня или сомневаться в моем счастье. – Дыхание становилось чаще, гнев не утихал. – Хватит рассказывать мне в лицо свои домыслы. Ты потерял это право давным-давно.

Даниэль покачал головой и громко вздохнул:

– Лина, я же о тебе забочусь. Всегда заботился. Переживал. Поэтому и завел разговор.

– Ты – и всегда обо мне заботился? Ты? Всегда?!

– Разумеется, – выдохнул он. – Ты мне как младшая сестра. Мы вот-вот станем одной семьей.

Внутри все заледенело. Я замерла как вкопанная.

– Я тебе как младшая сестра? – От этих слов во рту остался гадкий привкус. – Даниэль, ты что, издеваешься?

Он подобрался. Нацепил маску учителя. Решил надавить авторитетом.

Я хорошо знала это выражение лица – не раз видела в аудитории, сидя за партой.

– Лина, не надо.

– Что не надо?

Он цокнул языком, отчего меня бросило в пот.

– Не веди себя как ребенок. Мы теперь оба взрослые люди. Вот и говори как взрослая.

Теперь. Он сказал «теперь». А тогда, значит, не были?

– Даниэль, выходит, когда мы встречались, я была для тебя ребенком? Когда ты говорил, что я особенная. Когда утверждал, что любишь меня. – Я заметила, как он стиснул зубы. – Когда бросил, почуяв, что запахло жареным. Видимо, это все объясняет. Например, почему я слышу твои извинения только теперь, – ты счел, что я достаточно для них повзрослела?

Я отступила на шаг. В ушах колотило сердце. Даниэль замер, будто прирос к месту.

– Знаешь что? Давай поставим точку. – Я тряхнула головой, горько рассмеявшись. – Я тебе ничего не должна. И ты мне ничего не должен. Даниэль, тебе всегда было на меня плевать. Иначе ты не позволил бы им жрать меня заживо. – Я сглотнула, отгоняя воспоминания, с дикими воплями рвущиеся на волю. – Я предпочла бы, чтобы ты держал свое мнение при себе. Серьезно. Ты умудрился стереть последнюю толику уважения, которую я к тебе испытывала.

Даниэль ошарашенно застыл. Я сделала еще шаг назад.

Он открыл рот, но сумел выдавить только одно:

– Лина…

– Все нормально, – сказала я. – Я ничего от тебя не жду. Как уже говорила: что было, то прошло.

Он сомкнул губы и уронил плечи – надеюсь, принимая мой выбор.

– Могу сказать одно: я счастлива.

Это и впрямь так. Да, я сбита с толку. Да, в душе у меня бардак, и, вообще, я в полном ужасе. Но была сила, которая раскалывала скорлупу, покрывавшую мое несчастное измученное сердце, сочилась сквозь трещины и смывала любые сомнения – дай только ей волю. Я могла обрести покой и уют.

Даниэль здесь совершенно ни при чем. Виной тому другой мужчина.

Мужчина, который меня ждет.

Я хотела развернуться на каблуках и уйти, но из-за угла появился знакомый силуэт.

– Cariño, ты куда запропастилась? – спросила по-испански бабушка. – О, теперь ясно. – Она бросила косой взгляд в сторону Даниэля, однако решила сделать вид, словно его здесь нет. Бабушка повернулась ко мне, ехидно вздернув уголки губ и блестя глазами. – Твой мужчина сидит за столом, как брошенный щенок. – Она взяла меня за руку, и душу отпустило. – Он заказал тебе десерт. И постоянно смотрит в ту сторону, куда ты ушла, с таким видом, будто порывается тебя искать.

Желудок ухнул вниз, в груди опять затрепетало.

– Правда?

Бабушка похлопала меня по руке:

– Еще какая, boba[98]. – Она щелкнула языком, потянув меня обратно в зал. – Он даже не стал просить вторую ложку: видимо, знает, что делиться ты не станешь, как ни уговаривай.

Она хихикнула, а я постаралась не замечать, как трепет расползается по всей груди.

– Он просто идеален, – пробормотала я, сама себе удивляясь.

– А то, – рассеянно ответила бабушка. – Поэтому не смей надолго оставлять его одного. Слишком хорош.

Еще бы. И для меня – тоже.

– Как думаешь, он завтра со мной потанцует?

– Думаю, да. – Иначе это будет не Аарон. – Только если ты очень вежливо попросишь.

Она хихикнула. Кажется, завтра мне придется отвоевывать своего кавалера у родной бабушки.

Старушка, воровавшая ночами шоколад из холодильника, повела меня обратно к столику, оживленно болтая. Однако на полпути вдруг сбавила шаг и сказала вполголоса:

– В мое время таких мужчин не делали. Дедушка был красив, но не настолько. Хотя я полюбила его не за внешность. – Она подмигнула. – Ну, ты поняла, о чем я.

– Abuella! – громким шепотом возмутилась я.

Она похлопала меня по руке.

– Не прикидывайся скромницей. Уж мне-то в свои годы лучше знать. Ну же, иди!

Я наткнулась на синий взгляд. Аарон посмотрел на бабушку, потом глянул мне за спину. Обернувшись, я увидела в паре шагов от нас Даниэля.

Проводив бабушку до места, я позволила себе посмотреть на своего фиктивного кавалера. Тот заметно нервничал: сжимал челюсти и морщил лоб. Снова встретившись с ним взглядом, я увидела в его глазах тревогу и то самое тепло, которое чувствовала несколько минут назад, когда Даниэль упомянул его имя. Ясно, как в безоблачный день.

Аарон волновался за меня. Настолько, что был готов вскочить, броситься ко мне навстречу и спросить, что, черт возьми, случилось. Он за меня переживал. Заботился. Был готов встать на защиту, обнять, просто держаться рядом – стоит только попросить. Я это знала.

Черт, его даже просить необязательно.

Он заботился обо мне всерьез, от самого сердца. Вопреки всему, что говорил Даниэль.

Изящно опустившись на стул, я воспользовалась моментом, чтобы нацепить спокойную улыбку. Однако губы, кажется, скривило в гримасе: во мне до сих пор бурлили эмоции после недавнего разговора с Даниэлем, потому что когда я повернулась к Аарону, глаза у него вспыхнули ярче обычного.

Я фальшиво растянула губы, и Аарон дернул челюстью.

Сестра болтала с родителями – не знаю, о чем именно. Мыслями я была не здесь.

Я сложила руки на коленях, но вдруг почувствовала, как сверху опустилась ладонь Аарона. Он снова переплел со мной пальцы. Вместе, воедино. В этот раз руки остались там, где были: у меня на бедре. Как будто Аарон таким образом – украдкой, втайне от остальных – пытался показать, что это только для нас. Не ради игры.

Он сжал мне пальцы, согревая теплом. Словно успокаивал. Сулил защиту.

Я, словно марионетка, вцепилась в его ладонь, ища в ней утешение. Подвинула наши сцепленные руки ближе к животу и тоже сжала ему пальцы.

Под ребрами словно тикала заведенная бомба.

– Я слышу, как у тебя в голове крутятся шестеренки, – сказал Аарон, расхаживающий по комнате в пижамных штанах, которые приглянулись мне еще вчера вечером. И в той самой футболке.

По крайней мере, он был одет. Окажись он полуголым, я бы с собой точно не совладала.

– Все нормально, – соврала я, хотя мысли были заняты нашим с Даниэлем разговором. Он не давал мне покоя с тех самых пор, как мы вышли из ресторана. – Просто проверяю, все ли готово к свадьбе.

Крайне важное занятие.

Давно переодевшись в пижаму, я поправила две пары туфель на завтра – основные и запасные, – подвинув их ближе к стене. Убедилась, что они стоят на одной линии.

Отошла на шаг, проверила. Все равно криво.

Я опустилась на колени и выровняла их.

Когда голова у меня забита мыслями, я делаю две вещи: либо неудержимо жую все, что попадется под руку, либо навожу в доме порядок. Учитывая, что мы недавно поужинали, а вещи лежали на комоде идеально ровными стопками, вариантов оставалось не так много.

Краем глаза я видела, как Аарон плюхается на кровать с удивительной для мужчины его габаритов ловкостью.

– У тебя дым из ушей валит.

Он уперся спиной в изголовье, и дерево натужно заскрипело.

Я снова наклонилась к туфлям, подвинув одну на сантиметр вправо, и резко ответила:

– Это вряд ли. – Вторую пару я подвинула на сантиметр влево. – Такое бывает, только когда о чем-то переживаешь. А я совершенно спокойна.

– Ну да, конечно, – сказал Аарон с кровати. – Поговори со мной.

Отвечать я не стала. Вместо этого, услышав протяжный вздох, сосредоточилась на своем занятии.

Может, если развернуть их к стене…

– Каталина! – позвал Аарон.

Он произнес это таким тоном, что я невольно обернулась.

– Иди сюда.

Он похлопал рукой по одеялу.

Сдвинув брови, я сердито на него уставилась.

– Посиди со мной, а уже потом играйся с туфлями. – Он вздохнул. – Хоть минутку. – Аарон снова положил ладонь на одеяло. Когда я не ответила, он добавил – тихо, будто боялся, что я откажу: – Пожалуйста.

Одно это чертово слово – особенно интонация, с которой оно прозвучало, – и мои ноги сами оторвались от пола.

Не успела я понять, что происходит, как уже садилась на кровать рядом с ним. Я знала, о чем Аарон хочет поговорить. О коктейле эмоций, воспоминаний и переживаний, бурлящих у меня в голове. Я притащила их с собой в квартиру – и они грозили выплеснуться из меня, стоит открыть рот. Но тогда придется вывернуть перед Аароном душу. Рассказать ему о днях моей юности, доставивших мало радости. Дать Блекфорду ключик, который поможет во мне разобраться.

Вопрос в том, хочу ли я этого? Смогу ли открыться, не уткнувшись ему носом в грудь и не умоляя, чтобы меня пожалели?

– Аарон, не хочу утомлять тебя старыми скучными драмами, – вздохнула я совершенно искренне. Правда, не стала уточнять, что в первую очередь молчу из-за страха. – Не бери в голову…

Одним легким движением Аарон поднял меня и усадил себе между ног. С губ слетел выдох, на сей раз не связанный ни с усталостью, ни с тяжелыми мыслями.

– Что бы тебя ни заботило, для меня это важно, и я хотел бы тебя выслушать, – произнес Аарон за спиной. – Скучно мне не будет. Ясно?

Я кивнула и, кажется, даже пробормотала вслух:

– Ясно.

Точнее не скажу – сердце слишком громко стучало в ушах.

Аарон продолжал:

– Если хочешь поговорить о своем прошлом, я тебя выслушаю. – Руки с обезоруживающей нежностью легли мне на плечи. Он убрал волосы в сторону и провел пальцами по затылку. – Если нет – поговорим о чем-нибудь другом. Я хочу, чтобы ты ненадолго расслабилась.

Он замолчал, бережно разминая мне позвоночник. Я чуть не заскулила, словно раненый щенок, только больно мне не было.

– Как тебе такой вариант?

– Неплохо… – ответила я, медленно тая под его руками.

Повисла тишина. Пальцы Аарона неторопливо разминали мне мышцы. Из горла рвался еще один стон, но я старательно сжимала зубы.

– Слова твоего отца сегодня за ужином напомнили о том, что говорила мне мама, когда я был маленьким.

Аарон по-прежнему массировал мышцы, снимая с плеч усталость. Я таяла расплавленным маслом от одних звуков его голоса. Он опять открывал передо мной душу.

– Тогда я не понимал ее и, если честно, не старался. Мне было не до того, пока я не повзрослел и она не заболела – мы поняли, что скоро ее не станет. В общем, мать говорила, что, когда я родился, она словно увидела свет в конце тоннеля. Маяк, который будет гореть для нее при любых условиях: разгонять тьму и показывать дорогу домой. В детстве это казалось очень банальным и пафосным.

Аарон негромко и нерадостно хохотнул.

Сердце екнуло от боли. Хотелось повернуться и обнять его изо всех сил, но я сдержалась.

– Ты, наверное, очень по ней скучаешь…

– Да, постоянно. Когда она умерла, ночи стали темнее, и я начал понимать, что она имела в виду.

Надеюсь, мне еще не скоро придется пережить подобную потерю.

– В общем, то, что сказал твой отец – про огонь, который горел в тебе, но со временем угас… – Аарон замолчал и через силу сглотнул. – Это просто… – Он опять выдержал паузу, словно боясь продолжить. Странно, Блекфорд ведь ничего не боится. Всегда открыто говорит то, что у него на уме. – Ты в этом вся, Каталина. Ты яркая, как пламя. Одним своим смехом можешь поднять мне настроение и перевернуть весь мой день. Даже если разговариваешь с кем-то другим. Ты способна озарить целый зал. И все это – благодаря тому, какая ты есть. Благодаря твоим достоинствам и недостаткам, которые сводят меня с ума; ты просто не знаешь насколько. Никогда не забывай.

Сердце пропустило удар. Потом еще один. Затем и вовсе перестало биться. Легкие тоже отказали. На несколько долгих секунд я зависла, думая, что уже не приду в себя. Наверное, я была бы счастлива покинуть этот бренный мир, услышав такое признание.

Когда сердце наконец очнулось, радости я не почувствовала. Оно забилось о грудину слишком сильно, как никогда прежде.

Говорят, нет ничего прекраснее, чем когда тебе признаются в любви песней или стихами собственного сочинения. Я же, сидя между ног Аарона и чувствуя, как он разминает мне плечи, чтобы снять усталость, поняла – никакой романтики мне не надо. Обойдусь без пафоса. Прекраснее его слов ничего быть не может.

Я хотела повернуться к нему, но знала, – если позволю себе это, Аарон увидит мое лицо, и тогда все изменится. Все, что между нами есть.

Господи. Какой мужчина. Идеальный во всех отношениях. В который раз он раскрывается со своих лучших сторон, заставляя терять голову.

Однако меня не оставляло чувство, будто я стою на самом краю утеса и гляжу в синие волны – такие же синие, как его глаза. Хватит ли мне мужества прыгнуть?

– Я влюбилась в Даниэля на втором курсе, – сказала я, не поворачиваясь. – Мне было девятнадцать. Он вел у нас физику. Даниэль был моложе других преподавателей и выгодно выделялся на их фоне. У студентов он пользовался успехом – особенно у женской половины. Поначалу была простая влюбленность. Я с трепетом ждала его лекций. Старательно выбирала наряды. Садилась за первую парту. Причем не я одна. Почти все девочки в нашей группе – и кое-кто из парней – вечно обсуждали и ямочку у него на щеке, и уверенную походку. Нас не отпугивал даже тот факт, что его курс считался одним из самых сложных в университете.

Аарон по-прежнему снимал напряжение, стягивающее мне шею и плечи. Он казался совершенно спокойным и – за исключением пальцев – не двигался.

Поэтому я стала рассказывать дальше.

– Представь мое удивление, когда я заметила, что он порой задерживает на мне взгляд и улыбается, сверкая ямочкой.

Я закрыла глаза. Аарон переместил руки ниже, разминая лопатки.

– Постепенно дошло до того, что мы украдкой обнимались между лекциями или во время консультаций. Это было очень волнительно. Будоражило нервы. С ним я чувствовала себя особенной. Не просто очередной студенткой, сохнущей по преподавателю.

Голос стал тише – я тонула в воспоминаниях. Пришлось встряхнуться и заговорить прежним тоном.

– В любом случае, встречаться мы начали только после того, как я закончила его курс. Причем официально, не стесняясь. Лишнего, конечно, на людях не позволяли, но в целом не прятались. Были обычной парочкой. Он познакомил Гонсало и Изабель, и они влюбились с первого же взгляда.

Я искренне улыбнулась, вспомнив, как эти двое переглянулись: словно ждали встречи всю свою жизнь, неосознанно разыскивая друг друга.

Аарон сдвинул ноги, теснее прижимая меня. Или я сама к нему прислонилась? Не знаю. Но спорить и вырываться не стала.

– Я тоже была по уши влюблена. Да и как иначе: целый год мечтала о несбыточном и наконец получила все, чего хотела. Буквально ослепла от радости.

Пальцы на мгновение застыли, будто замешкавшись, потом продолжили свое занятие.

– Так прошло несколько месяцев. Затем поползли первые шепотки. Мерзкие слухи, омрачившие мое счастье. Их становилось все больше. Вскоре в коридорах нас обсуждали не стесняясь. Пошли посты в Фейсбуке. Потом в Твиттере. Не в мой конкретный адрес, но явно про меня. По крайней мере, поначалу. – Я подтянула колени к груди и обняла их. – «Шлюха, которая спит с преподавателями». Так меня называли. «Конечно, она учится на “отлично” и запросто сдала физику, которую завалило полкурса. Она же трахается с преподавателем и будет трахаться, пока не получит диплом».

Аарон выдохнул. Я почувствовала это затылком. Пальцы напряглись и опять застыли.

– Было очень больно. – Голос меня подвел, зазвучав глухо и надрывно, совсем как у юной Лины, которую не хотелось вспоминать. – Дальше хуже – в меня стали тыкать пальцем и фотошопить всякие фотографии, приделывая к ним мое лицо. Очень мерзкие. Хуже не бывает.

Аарон ослабил нажим, теперь поглаживая кожу – мерно, успокаивая, словно обещая: я рядом. Я не брошу.

– Все выставили так, будто я беспринципная падшая девка, которая ради оценок спит с преподавателями. Любые мои старания, бессонные ночи над учебниками сошли на нет просто потому, что… не знаю. До сих пор не знаю ни причины, ни повода. Из-за ревности? Или ради смеха? Знаю одно: будь я парнем, а Даниэль – женщиной, то мне, скорее всего, ничего не было бы. Это преподавательницу обвинили бы в разврате и в незаслуженных оценках. А в итоге вышло так, что я чуть не бросила учебу. Не хотелось ходить на занятия. Вообще выбираться из дома. Я даже родителей видеть не желала, хотя жила с ними под одной крышей. Удалилась изо всех соцсетей. Заперлась дома. Не разговаривала ни с сестрой, ни с теми немногими из друзей, которые у меня остались. – Я сосредоточилась на кругах, которые Аарон вырисовывал у меня на коже, чтобы привязать к реальности. – Все это было слишком. Я думала, что умру от стыда. Чувствовала себя никчемной. Казалось, старайся не старайся – никакого толку. Соответственно, оценки у меня упали, успеваемость скатилась. Мне было откровенно плевать.

Пауза затягивалась. Аарон так и не произнес ни слова. Я знала, что он не осуждает меня, но все равно было интересно, о чем он думает. Вдруг теперь он взглянет на меня иначе?

– А что Даниэль? – спросил наконец Аарон надсадно и хрипло. – Как он отреагировал на травлю?

– Ну, правила университета открыто не запрещали крутить интрижки с бывшими студентками, однако скандал вышел знатный. Ему тоже прилетело.

– Разве? – переспросил Аарон с незнакомыми нотками.

– Да. В итоге он со мной порвал, заявив, что зашло слишком далеко и отношения не должны доставлять столько проблем.

Пальцы Аарона замерли, больше не двигаясь.

– Он сказал, мы не должны тянуть друг друга на дно и нет смысла продолжать дальше. Я решила, он прав. Наверное, так оно и было.

Аарон ничего не сказал. Ни слова. Я чувствовала, что с ним творится неладное. Он стал дышать чаще и глубже. Руки на моих плечах по-прежнему не двигались.

– Я долго гадала, как вообще умудрилась получить диплом. В какой-то момент я все-таки очнулась. Явилась на экзамены, сдала их. Потом подала заявку на международную магистерскую программу, сущим чудом выиграла ее и уехала в США.

Аарон возобновил движения. Ладони очень бережно заскользили по моим плечам. Не так, как прежде, но, по крайней мере, он меня касался. Оказывается, мне этого не хватало – сильнее, чем хотелось бы признать.

– Понимаешь, я сбегала вовсе не из-за него. Все думали, что из-за него, на самом деле нет. Да, Даниэль разбил мне сердце, только я сбежала по другой причине. Из-за того, как на меня стали смотреть родные. Как будто я нуждалась в жалости. За спиной шептались: «Ой, бедняжка, как ей теперь жить?» – и боялись лишний раз на меня дохнуть. Причем до сих пор шепчутся. Всякий раз, когда я возвращаюсь домой, на меня глядят с жалостью. Спрашивают, не собираюсь ли я замуж, кивают и грустно улыбаются. – Покачав головой, я протяжно выдохнула. – Аарон, знал бы ты, как это противно. – Голос срывался от эмоций – я и впрямь была сыта по горло. – Поэтому я так редко езжу в Испанию.

Куда сильнее ненависти был страх, что люди правы. Иначе почему я до сих пор не нашла мужчину, которому смогла бы доверить сердце?

– Меня сильно потрепало, на душе остались шрамы, но я не сломалась. – Я сглотнула комок, отчаянно желая верить, что это и в самом деле так. – Я не сломалась.

За спиной раздался стон: низкий, хриплый, полный боли. Не успела я опомниться, как Аарон обхватил мои плечи и прижал к себе. Он буквально обволок меня собой, заключил в теплый, надежный, уютный кокон, где было не так одиноко. Я сразу почувствовала себя более цельной.

Аарон уткнулся носом в ямочку на шее, и мне вдруг захотелось тоже его обнять.

– Я не сломалась, Аарон, слышишь, – прошептала я, не зная, кому именно говорю – ему или себе. – Не сломалась.

– Конечно, – ответил он мне в шею и прижал крепче, как можно ближе. – Знаю, что если вдруг тебя что-то сломает – ведь жизнь бывает непредсказуемой, и неуязвимых людей нет, – ты все равно соберешься заново, став самой яркой личностью, какую я только видел.

Я положила ладони поверх рук, с силой прижимавших меня к мужской груди, будто боялась, что иначе я растаю дымом. Я вцепилась в Аарона с неменьшим отчаянием, словно от этого зависел мой последний вдох.

Мы сидели так очень долго, не разжимая рук; буквально слились воедино. Я упивалась его дыханием, серьезностью момента, сердцебиением за спиной и ощутимой силой. Всем тем, что Аарон щедро дарил мне безо всяких условий, будто оно ничего не стоило – словно он обязан был делиться, а я имела право забрать.

Мы оба молчали. Шли минуты, руки понемногу расслаблялись, и нас затягивало в сон.

В самом конце, когда глаза уже закрывались, показалось, будто Аарон произнес:

– Как хорошо. С тобой как дома.

Глава двадцать вторая

Какая я все-таки идиотка. Тупая бестолковая дура. Утром, когда на рассвете прозвенел будильник и мне пришлось тихонько – не поддаваясь панике, – выбираться из теплых объятий Аарона, я успела пожалеть, что обещала сестре прийти на сборы пораньше. Перед тем как выскользнуть за дверь и не разбудить при этом Аарона – хотя к тому времени стало ясно, что он всегда спит словно убитый, – я наклонилась и нежно поцеловала его в подбородок. Ужасно хотелось остаться: когда речь шла про Аарона, я была готова забыть обо всем на свете.

На всякий случай оставила ему записку, где сообщила, что ухожу на сборы невесты и к месту церемонии его отвезет Каро.

«Будь стойким и не сдавайся», – добавила я. А в самом конце подписала: «С любовью, Лина!»

На предпоследнем слове сердце екнуло. Я заверила себя, что это расхожее выражение, и исправлять не стала.

Не прошло и часу, как я успела соскучиться. Принялась вздыхать и думать о том, чем он занят. Не вытерпев, отправила ему сообщение.

Лина: Видел мою записку?

Через пару минут прилетел ответ.

Аарон: Видел. Прячусь в ванной. Каро пытается тайком меня сфотографировать. Мартины – безжалостные люди.

Я так сильно фыркнула, что визажист размазал мне тени по всему лбу. Он ничего не сказал, однако заметно разозлился.

Впрочем, дурой я была вовсе не поэтому.

Где-то между влезанием в воздушное бордовое платье и напяливанием бежевых бархатных туфель на высоком каблуке в голову пробрались всякие нехорошие, но очень важные вопросы. Как мне разглядеть Аарона в толпе? Благополучно ли он доберется до места встречи? И, вишенка на торте: а что, если мы не увидимся до самого конца церемонии? Вдруг я не сумею его найти?..

Наконец чудесным летним днем, в окружении пионов всех оттенков: от нежно-розового до жемчужно-белого, на глазах у людей, которые видели, как мы с сестрой взрослеем, я заняла свое место справа от невесты, повернула голову, и…

Безо всяких усилий увидела в толпе пару синих глаз. Все вопросы отпали сами собой.

Какой бесконечно тупой идиоткой надо быть, чтобы хоть на миг поверить, будто я не смогу найти Аарона за считаные секунды? Это же немыслимо.

Он в темно-синем костюме выглядел настоящим красавцем, а когда улыбнулся – широко, но украдкой, словно для меня одной, – я и вовсе чуть не ослепла. От улыбки, совершенно преобразившей и без того привлекательное лицо, подкосились коленки и стало тесно в груди.

Когда церемония закончилась и Гонсало на глазах у присутствующих накинулся на жену с поцелуями, я на трясущихся ногах отошла в сторону. В новобрачных, идущих по проходу, полетели рис и конфетти. Счастливая пара запрыгнула в желтый «Фольксваген-жук» и поехала на фотосессию перед банкетом, а остальные гости неспешно потянулись в сторону ресторана. Повисла тишина, прерываемая лишь стуком моего сердца, которое норовило вырваться из груди.

Аарон ждал у выхода, возле последнего ряда бежевых стульев, расстегнув пиджак и засунув руки в карманы. В волосах у него застряли несколько кусочков конфетти.

Пока я шла по проходу, он не отрывал от меня взгляда. Было такое чувство, словно ноги вязнут в зыбучем липком песке.

Когда я подошла ближе, Аарон шагнул вперед – резко и стремительно, будто еле сдерживал порыв броситься мне навстречу.

Я заметила, как он сглотнул и несколько раз прошелся по мне взглядом.

– Выглядишь сказочно.

Глупости – это Аарон словно сошел со страниц книги. Таких мужчин не бывает в реальности – и все же он стоял напротив, наполняя мне грудь чувствами, которых я не понимала.

Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Аарон, это ты шикарно выглядишь.

Он пытливо уставился мне в лицо и отчего-то ухмыльнулся, расплывшись в своей особой, фирменной улыбке. Какая я все-таки счастливица!

Аарон предложил мне руку, и я чуть было не вцепилась в нее голодным клещом.

– Окажете честь? – церемонно спросил он.

С губ сорвался глухой смешок. Я пристроила ладонь у него на локте.

– Не переигрывай…

Он накрыл мою руку сверху.

– В смысле?

– Так говорят только в старых любовных романах. У Джейн Остин, например. Даже самый заурядный персонаж не стал бы говорить женщине подобной ерунды, – пояснила я, когда мы двинулись к ресторану, где остальные гости, наверное, успели пропустить по бокалу вина.

– В моей книге сопровождать такую красавицу считается великой честью.

Надеюсь, тональный крем, который визажист нанес мне в два слоя, сумел скрыть румянец, густо затопивший щеки.

– Если невеста хотя бы краем уха услышит, что ты говоришь, тебя ждут большие неприятности.

Аарон усмехнулся в ответ, но отнекиваться не стал.

– Она выгонит тебя со свадьбы, – пригрозила я. – Помощи не жди. Ты слишком высокий, чтобы вернуться незамеченным.

И слишком красивый, но этого я говорить не стала.

Аарон снова хохотнул, и по позвоночнику забегали мурашки. Его локоть лежал под пальцами очень удобно – я старалась этого не замечать.

Когда мы почти дошли до открытой террасы со столиками, Аарон вдруг сказал:

– Знаешь, оно того стоило бы.

Я повернула голову, однако увидела только профиль – он смотрел вперед.

– Я бы вытерпел любые унижения ради возможности лицезреть тебя в этом платье и взять тебя под руку.

У меня отвисла челюсть. Если бы не Аарон, споткнулась бы и проехала по полу до ближайшей стены.

– Даже твоя сестра не страшна.

Перед глазами расцвела вспышка, выдергивая меня из ступора.

Проморгавшись от белых пятен, я увидела камеру.

– Maravilloso![99] – раздался до боли знакомый голос. – Какая прекрасная из вас двоих пара.

Я захлопнула рот, потом снова его открыла. Зрение вернулось не полностью, пришлось еще несколько раз моргнуть, прежде чем увидеть ярко-рыжую гриву.

Опять Каро.

– Детки у вас получатся просто прелесть.

Я ругнулась под нос и нацепила улыбку. Аарон на удивление остался равнодушен.

Перед глазами мелькнула непрошеная картинка: как он в больших ладонях держит пухлого синеглазого младенца.

Обойдя кузину стороной, я заставила себя встряхнуться.

– Итак, началось, – пробормотала я.

Тот самый день, которого я боялась.

Но теперь, когда под рукой ощущался локоть Аарона, а сам он смотрел на меня с улыбкой, я вдруг поняла, что все пройдет не так страшно, как думала.

Если бы я знала, что сестра закажет камеру поцелуев, то сказалась бы больной и сбежала в туалет до конца вечера. Причем, как ни иронично, даже не пришлось бы притворяться. К горлу подкатывало всякий раз, когда в ушах звенела мелодия, возвещающая начало отсчета тридцати самых мучительных секунд моей жизни. Все это время камера сканировала толпу, сидящую за круглыми столиками в ресторане с пышным зеленым убранством, и наконец выхватывала парочку, чтобы показать их лица на большом экране в обрамлении цветочной рамки.

Когда камера сворачивала в мою сторону, сердце замирало, а потом принималось стучать как оголтелое.

Одна мысль о том, что мой первый поцелуй с Аароном увидит вся семья, доводила до сердечного приступа.

Словно по заказу, мелодия зазвучала опять, возвещая о начале нового раунда. Умрет ли сегодня Лина от нервного перевозбуждения? Или скорее спятит и прибьет кого-нибудь у всех на глазах?

– Ох, Изабель, какая интересная затея! – крикнула через весь зал мама.

Сестра надулась от гордости.

– Знаю, – довольно улыбнулась она и добавила под безжалостную мелодию: – Мне даже обещали смонтировать фильм со всеми поцелуями и прислать потом на почту.

Поглядывая одним глазом на экран, я заметила, что камера зависла над соседним столиком.

– Пришлось, правда, отдать целое состояние, но оно того стоило.

Камера свернула к нашему столику, выхватив на экране наши с Аароном лица.

Я побелела. Вздрогнула и выронила вилку. Резко нырнула за ней и чуть не опрокинула стакан. Ругаясь под нос, подобрала вилку и вылезла в тот самый момент, когда камера уползла в сторону.

Пронесло. Еще бы чуть-чуть…

Потянувшись за бокалом, я всерьез задумалась, не проще ли сбежать. Да, это будет трусливо. Не в первый раз.

Хотя мне, если честно, надоело бегать.

«Если камера выберет тебя, ты поцелуешь Аарона, – велела я себе. – Прямо в губы. Необязательно как в кино. Просто возьмешь и поцелуешь».

Легче не стало. Только в груди все сжалось, в животе затрепетало.

Глянув на мужчину, которого, видимо, придется целовать, я с удивлением обнаружила, как он стискивает зубы. Пригляделась и поняла, что вижу перед собой Аарона из Нью-Йорка. Тот веселый и игривый мужчина, который был со мной последние дни, пропал. Он пристально смотрел на экран и хотя лицом не выдавал эмоций – по крайней мере, для тех, кто не поднаторел в искусстве его читать, – интуиция подсказывала, что Аарон напряжен не меньше моего.

Камера опять скользнула по нам, на долю секунды показав наши лица. Потом двинулась дальше.

Сердце снова забилось.

Не успела я выдохнуть, как она метнулась обратно – словно исполняла диковинный танец, нарочно дразня меня и доводя до инфаркта. На затылке выступили крохотные капельки пота. Аарон молча и неподвижно сидел рядом, взглядом сверля экран. Так настойчиво, что выдавал собственную тревогу.

– У-у-у, – заулюлюкали в толпе, когда камера, снижая скорость, опять проехалась над нашим столиком.

Глядя на Аарона, я не замечала ничего вокруг, даже когда ожили остальные гости, принявшись хлопать и свистеть под проклятую мелодию. Взгляд застыл на его плотно сжатых губах. В животе ворочались тревога вперемешку с предвкушением – да, предвкушением, густым и сладким. Аарон неподвижно сидел рядом. В окружавшем нас хаосе я заметила, что он качнул ногой. Совсем чуть-чуть, вверх-вниз. Буквально один раз, на долю секунды. Но все равно качнул.

Я вскинула голову, глядя ему в лицо. Аарон нервничает? Из-за поцелуя? Невероятно!

Только не после того, как он раздразнил меня возле шкафа до такой степени, что я чуть сама не набросилась на него с поцелуями.

Не подозревая, что я все вижу, он опять качнул коленом и одновременно дернул скулой.

Господи, он и впрямь взвинчен до предела!

Чтобы Аарон – и нервничал? Причем из-за меня? Потому что, по всей видимости, придется меня целовать?..

Что-то теплое растеклось под ребрами. Не верилось, что мужчина вроде него – спокойный и рассудительный, способный одним едва уловимым касанием раскалить меня добела, нервничает из-за невинного поцелуя. Трепет в груди усилился, заставляя наклониться к Аарону и…

Грянули аплодисменты.

Гости принялись скандировать:

– Que se besen! Que se besen. – «Целуй! Целуй!»

Глаза у меня забегали. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Все смотрели в нашу сторону.

Я справлюсь. Я смогу!

Я покосилась на экран, и от увиденного все внутри перевернулось.

Отец наклонился к матери и чмокнул ее в губы.

Легче не стало. Скорее накрыло разочарованием: горьким и едким. Ведь не я гляжу с экрана в обрамлении дурацких сердечек – в объектив камеры угодили мои родители. Не мы.

Аарон рядом заерзал. Я повернулась к нему, снова безнадежно уставившись на его губы. Разочарование накатывало все сильнее, стирая прочие переживания и перерастая в нечто большее. Во рту пересыхало. Сердце ускорялось с каждой секундой.

Я поняла, что это и есть желание. Я хочу Аарона. Хочу, чтобы он обнял меня и поцеловал, как было обещано.

«Потому что когда я наконец тебя поцелую, это не будет игрой».

Так он сказал. Разве те чувства, которые я сейчас испытываю – которые грозят выплеснуться и перевернуть всю мою жизнь, – можно назвать игрой? Притворством или фарсом?

Ни в коем случае. Плевать, что будет потом – с играми покончено.

Я давно перестала притворяться. Клубок эмоций, накрывших меня в тот момент, когда я все поняла, рассыпался по телу, унося прочь любые сомнения. Все по-настоящему. То, что я чувствую, – реально.

«Когда я тебя поцелую, ты будешь знать, что это всерьез».

Я ужасно хочу его поцелуй. Хочу-хочу-хочу до отчаяния.

Аарон, должно быть, заметил во мне перемену. Он единственный человек на планете, который разбирался во мне так, будто его снабдили руководством. Взгляд у него заострился, и я с трепетом заметила, как он приоткрыл губы.

Именно в эту секунду я почувствовала, как в груди что-то встает на место, срываясь с короткого поводка, на котором его прежде удерживали.

Не знаю, как так вышло и почему. Не имею ни малейшего представления. Разве не в этом главная загадка нашего мира? Разве не она придает жизни перчинку? Мы неспособны управлять эмоциями ради простого удобства.

Все, что я испытывала к Аарону, рвалось наружу диким зверем, срывая напрочь любые замки и оковы.

Когда он взял меня за руку, встал и потянул за собой, я молча пошла за ним. Что бы ни удерживало меня в последние дни – все сгорело в хаосе, которым нас накрыло. Мы пересекли танцпол, забитый людьми, увернулись от встречи с лохматыми, раскрасневшимися родственниками, пытавшимися нас перехватить, отмахнулись от музыки, заполнявшей террасу под открытым небом и зовущей всех на танцы. Зачем мне это? Сейчас важно одно – идти вслед за мужчиной, куда бы тот ни направлялся.

Словно стакан, я наполнялась капля за каплей. Медленно впитывала все, что Аарон мне давал – мимолетные, но будоражащие ласки, драгоценные улыбки, его силу, веру в меня, – до краев, до самого предела. Еще немного – и я переполнюсь. Беспомощно расплескаю все, что так долго собирала.

Мы куда-то вышли, оказавшись, видимо, в одном из внутренних двориков ресторана. Сюда, хоть и приглушенно, доносилась музыка с террасы. Было темно – садик освещала лишь одинокая лампа на дальнем углу здания.

Аарон остановился и наконец повернулся ко мне. Он снова стискивал зубы и, как всегда, прятал эмоции.

Но я знала, что он испытывает. Чувствовала сердцем.

Туфли скользили по камешкам – видимо, гости сюда забредали нечасто, и здешние дорожки не предназначались для высоких каблуков.

Или меня трясло так сильно, что я еле стояла на ногах.

Аарон шагнул ближе, наклонившись ко мне всем телом. Заставил прижаться спиной к шершавой стене.

– Привет, – прохрипела я, будто мы только что увиделись.

Господи, откуда чувство, что это и впрямь так? Словно я наконец оказалась там, где надо. Точно вернулась домой.

Аарон дернул кадыком и глубоко вдохнул, прежде чем ответить:

– Привет.

Ладонь легла мне на лицо, ухватив за подбородок.

– Спроси, о чем я сейчас думаю.

Сердце забилось быстрее – я с невиданным прежде трепетом предвкушала его ответ. Лучше так, чем если бы он спросил меня.

– Аарон, о чем ты думаешь?

Из горла у него поднялся стон, глубокий и хриплый. Меня прострелило до самой груди.

– Я думаю о том, как ты хочешь, чтобы тебя поцеловали.

Кровь вскипела, замирая в жилах. О да. Еще как.

– А еще думаю, что если я стану терпеть и дальше, то окончательно сойду с ума.

Ладонь спустилась ниже. Большой палец скользнул у меня по плечу.

Я не ответила. Не смогла.

Его взгляд гулял у меня по горлу, оставляя за собой мурашки.

– Я говорил серьезно: когда я тебя поцелую, ты поймешь, что это значит.

Он шагнул ближе, задев носками ботинок мои туфли – еще чуть-чуть, и наши тела соприкоснутся. Я закинула руки ему на плечи, больше себе не доверяя – меня откровенно трясло.

– Теперь ты понимаешь, Каталина?

Нос коснулся моего виска, и у меня перехватило дыхание.

– Понимаешь, что это значит?

Губы скользнули по скуле, заставляя выгнуться, вдавив плечи в стену за спиной. Я приоткрыла рот – слова застряли в горле.

Он прерывисто выдохнул, натянутый, как струна.

– Ответь, пожалуйста.

Аарон прижался ко мне лбом, пряча за ресницами океан, в котором я с радостью утонула бы. Закрыв глаза, он придвинулся ближе, почти касаясь губами.

– Каталина, избавь меня от мук, – процедил он сквозь зубы, трясущимися пальцами обхватывая мне затылок.

Сердце, и так измученное, оборвалось от того, какое отчаяние прозвучало у него в голосе. От того, какую нужду я в нем услышала.

– Это не игра, – выдохнула я ему в рот. – Все по-настоящему, – повторила, желая проникнуться этими словами и прочувствовать их кожей. – Аарон, поцелуй меня, – задыхаясь, сказала я. – Докажи на практике.

Он зарычал: свирепо и мощно. Не успел звук пронзить меня насквозь, до самого мозга костей, как Аарон накинулся на мои губы.

Он поцеловал меня. Аарон меня поцеловал. Так, будто голодал целую вечность, словно зверь, решивший сожрать меня заживо. Он прижался ко мне, отчаянно впитывая все, что я могу дать.

Мы впились друг в друга ртами. Большие ладони зашарили по моим бокам, спускаясь все ниже и ниже, до самой талии. Я положила руки ему на грудь, упиваясь тем, какая она широкая, теплая, твердая – словно создана специально под меня.

Сердце колотилось о ребра, из горла рвались стоны. Кончиками пальцев я чувствовала, как у Аарона частит пульс.

Мои стоны словно подстрекнули его прижаться ко мне бедрами и наградить ответным рыком. Он сжал меня за талию, притянул ближе, заставляя прочувствовать твердый бугор, вдавившийся в живот, отчего я застонала еще громче.

«Аарон, Аарон, Аарон», – стучало в голове, пока организм шалел от переизбытка тактильных ощущений.

Мужские руки зашарили по платью, обхватывая и скользя по спине, а язык тем временем выплясывал во рту.

Аарон снова вдавился в меня пахом. Перед глазами завертелось, а между бедрами полыхнуло жаром.

Наконец он оторвался от меня, дыша тяжело и часто, и, не теряя ни секунды, прижал губы к мягкому местечку чуть ниже подбородка. Я запрокинула голову, подставляя ему шею. Ветер с моря унес очередной всхлип.

– Еще, – выдохнул Аарон мне в кожу. – Твои стоны сводят с ума.

Да, это и впрямь безумие. Кровь вскипала в венах.

Аарон процеловал дорожку вверх по горлу до самого уха, легонько прикусывая кожу. Кровь бурлила, грохоча во всем теле. Я провела руками по его груди и обхватила затылок. Пальцы запутались у него в волосах, и я легонько дернула за них. Он в отместку прикусил мне кожу под самым ухом. Потом сомкнул зубы на мочке, и я потянула сильнее.

– Держись, малышка.

Аарон ловким движением поднял меня с земли, заставляя обхватить его ногами и крепче вцепиться в шею.

Глубоко в душе мелькнула тревога – жаль, платье не слишком тонкое и воздушное, и я не сумею прочувствовать Аарона целиком. Всего. Как есть.

Однако все сомнения растаяли дымом, стоило Аарону прижать меня к стене. Я ощутила весомую тяжесть, устроившуюся между ног.

Горячую. Твердую.

– Мало. Еще, – захныкала я. Хотелось больше. Сильнее. Если надо – порвать в клочья платье.

Аарон качнул бедрами, и перед глазами вспыхнули звезды. Он накрыл мои губы своими, приглушая очередной стон.

– Каталина, ты меня убиваешь, – простонал он мне в рот.

Я крепче ухватилась за его шею, притягивая как можно ближе.

– Знаю, – прохрипела я, и он неуловимым движением пристроился между ног, отчего я чуть не кончила. Аарон вдавился в меня, обжигая своим жаром даже сквозь несколько слоев одежды.

– Еще, – прошептала я. Стыдно не было. Если надо – стану умолять. Сколько угодно.

– Как ты раскомандовалась.

Хриплый смешок прошелся по моим губам.

Раскачиваясь у меня между ног, Аарон прохрипел:

– Если я потрогаю тебя под платьем, ты будешь очень мокрой, а, малыш?

Он даже не знает насколько. Кажется, никогда в жизни я не была настолько возбужденной.

Аарон вновь коснулся меня губами – мне было мало.

– Нет. – Голос звучал хрипло, буквально сочась ответным желанием. – Не сейчас.

– Почему?..

– Я не смогу сдержаться, – прорычал он мне в ухо и снова качнул бедрами, вдавливая в жесткую стену за спиной. – А я не хочу оказаться в тебе первый раз ради быстрого перепихона у забора.

Я захныкала. В голове царила каша – я видела ситуацию иначе. Все бы отдала, лишь бы почувствовать его в себе. Возможно, тогда пустота в груди немного ослабела бы.

Аарон снова прижался ко мне лбом. Его толчки становились все медленнее.

– Я бы умер от счастья, если бы сумел заставить тебя кончить здесь и сейчас, – прошептал он, вызвав новую волну дрожи. – Но нас могут увидеть, а это зрелище я приберегу только для себя.

Вздохнув, провела пальцами по его волосам и ухватила за подбородок, понемногу приходя в сознание.

– Ты прав.

Я все равно обиженно скривилась.

В сияющих, как никогда прежде, глазах мелькнула улыбка.

– Надо же… – сказал Аарон и снова поцеловал меня: правда, мимолетно, и я не успела распробовать. – Будешь и дальше во всем соглашаться, я быстро потеряю голову.

Надутые губы сами собой расползлись в улыбке. Я хотела нацепить обиженную гримасу – в конце концов, распаленное возбуждение никуда не делось, но Аарон наклонился и сцеловал с моего лица остатки обиды.

– Пойдем. Нас, наверное, уже потеряли.

Он медленно поставил меня на пол. Заправил выбившиеся из прически пряди и провел тыльной стороной ладони по лицу, прежде чем отойти и окинуть взглядом с головы до ног.

– Идеально.

Слово ножом вонзилось в самое сердце.

Аарон протянул мне руку, и я, не мешкая, за нее взялась. Оказалось, я довольно жадная женщина. Возьму у него все, что он сумеет дать. И даже больше. Если надо – буду умолять.

Глава двадцать третья

Я сгорала заживо. Каждую секунду.

Виноват был Аарон. Это он меня распалил. Растравил то, что долгое время и без того тлело под кожей.

Бушевавшие эмоции возникли не в один момент, под воздействием физической страсти. Они давно жили внутри, просто я прятала их под слоем всяческих «но», сомнений и страхов. А еще – собственного упрямства. Теперь они вырвались на волю, всплыли на поверхность, хлынули из меня вперемешку с желанием, острой нуждой и чем-то еще, ужасно волнительным. Я достигла предела. Я больше не могла отрицать чувства, задвигать их и игнорировать.

Не могла и не хотела.

Да и как иначе, если я распробовала, каков Аарон на вкус? Причем не только его губы. Впервые с тех пор, как мы приземлились в Испании, каждое его касание, каждый взгляд, улыбка или слово были искренними. После нашего поцелуя Аарон трогал меня тыльной стороной ладони не ради игры – так ему хотелось. Он постоянно задевал мне губами плечо, притягивал ближе, шепча что-то на ухо – не ради притворства перед моей родней, а потому что не мог устоять. Он делал так, чтобы показать, какой красивой я выгляжу в его глазах и как ему повезло, что я рядом.

Мы танцевали весь вечер напролет, избавившись от мрачных туч над головами, и я целовала его улыбку. Целовала постоянно. Никак не могла удержаться.

Я решила не лопать наш мыльный пузырь. Разбираться с последствиями буду потом, в Нью-Йорке, когда вернемся. А сегодняшний вечер – для нас двоих.

Аарон закрыл за собой дверь комнаты. Я невольно уставилась на него во все глаза. Мы только что добрались до квартиры, и я прилегла на кровать, решив дать отдых уставшим ногам, пока он ходил на кухню за водой.

Одну руку Аарон держал за спиной. Я с любопытством склонила голову набок. Он улыбнулся и показал, что прячет. Я чуть не расплакалась.

Хватит измываться над моим несчастным сердцем. Оно скоро лопнет.

Аарон протягивал пончик в глазури, начиненный шоколадным кремом. Их подавали на десерт в конце банкета, и я, разумеется, оценила их по достоинству.

– Аарон Блекфорд! – воскликнула я, чувствуя, как сдавливает сердце. – Неужели ты утащил со свадьбы пончик?

Он усмехнулся во все зубы: чуть смущенно и до ужаса красиво. Многострадальное сердце опять екнуло.

– Я знал, ты скоро проголодаешься.

– Ага, – призналась я, хотя голос не слушался. – Спасибо.

Он прошел по комнате и положил пончик с салфеткой на комод. Я тем временем уговаривала сердце остыть.

Аарон отвернулся, будто чувствуя, что мне нужна небольшая передышка. Я вместо того, чтобы собрать мысли в кучу, уставилась ему в спину, глядя, как он снимает пиджак и аккуратно складывает его на единственный в комнате стул. В голове завертелись опасные мысли, приятно грея низ живота. Когда Аарон наконец повернулся, развязывая галстук, фантазии, скорее всего, читались у меня на лице.

Наши взгляды встретились, и неудержимый румянец пополз по шее, заливая щеки. До чего странно – совсем недавно я жадно впивалась в его губы, а теперь смущалась от одного взгляда.

Взволнованная, раскрасневшаяся, я спрятала глаза и наклонилась к правой ноге. Пальцы не слушались; застежка на красивой, но ужасно неудобной туфельке никак не поддавалась. Разочарованно вздохнув, снова попыталась расстегнуть ремешок, обвязанный вокруг лодыжки.

Аарон подошел ближе, прямо к кровати, на которой я сидела, сражаясь с непослушной обувью. Если он и счел меня смешной или нелепой, вслух ничего не сказал. Вместо этого опустился передо мной на колени и накрыл мои руки ладонями.

– Позволь мне. Пожалуйста.

Я позволила.

Если Аарон просит, я согласна на что угодно.

Сильные пальцы ловко справились с тонким ремешком и стянули туфельку. Аарон обхватил мою лодыжку и положил себе на колено. Один этот жест, убивавший своей нежностью, мог вывернуть душу наизнанку.

Так и вышло. Внутри словно что-то щелкнуло, когда Аарон провел пальцами по стопе, легонько ее массируя и снимая напряжение. У меня перехватило дыхание.

Эти руки… Что они со мной сделают, если одно простое касание шлет острые импульсы вверх по ногам, прямиком в забытую область внизу живота?

Разум коварно напомнил, что у меня уже очень давно не было мужчины. А Аарон… Достаточно взглянуть на него, чтобы понять: опыта в этом деле ему хватает. Явно больше, чем у меня. После Даниэля я с ни с кем толком не встречалась, и…

– Расслабься, – прозвучал низкий голос, заставляя очнуться. Аарон бережно растирал правую лодыжку, разминая затекшие мышцы. – Каталина, я не жду от тебя ничего особенного.

Он посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Синие глаза были до предела серьезными.

– Когда я тебя поцеловал, то немного увлекся. Позволил себе лишнее и хотел бы извиниться.

Я открыла рот, но не смогла ничего выдавить.

– Скажи что-нибудь, малышка. Ты пугаешь меня молчанием.

Малышка. Он назвал меня малышкой. Приятно.

– Тебе не за что извиняться. – Я старалась прогнать глупую неуверенность. – Поэтому, пожалуйста, не надо. Ты… был идеален. Правда.

Конец фразы я произносила уже шепотом. Синева в глазах Аарона вскипала, наливаясь черным. Он смотрел на меня, не отрываясь, несколько долгих секунд, потом кашлянул и вернулся к своему занятию.

Взявшись за другую туфельку, он распутал ремешки и положил левую ногу рядом с правой. Помассировал мне пятку, пробежался пальцами по своду стопы. Потом, размяв все мышцы и сухожилия, объявил:

– Готово. Давай раздевайся и ложись спать.

В этот момент я окончательно сломалась.

Простые фразы, нежность, с которой он меня разувал, и взгляд с колен словно кричали о том, что единственная цель Аарона – обо мне заботиться. Мои щиты дали трещину. Кажется, я даже слышала, как что-то хрустнуло, хотя в квартире кроме нас никого не было.

– Не хочу.

Аарон выпрямил спину. Наши глаза оказались на одном уровне.

– Тогда скажи мне… – У него напряглись челюсти. – Скажи, чего хочешь.

Я не стала говорить вслух. Вместо этого протянула руку и взялась за его затылок. Аарон послушно подался ближе, позволяя показать на практике, чего я хочу. Наши лица приблизились. Я слишком хорошо помнила вкус его губ, чтобы медлить.

Не вставая с колен, Аарон подвинулся ко мне. Расположился у меня между ног, поместив руки на матрас рядом с бедрами.

– Чего ты хочешь?

Я слышала в его голосе страсть. Почти чуяла ее на вкус.

Не устояв перед соблазном, дернула за волосы у него на затылке.

«Тебя», – сказала я молча, без слов, потому что голос не слушался.

– Я должен это услышать, – выдохнул Аарон мне в губы.

Я положила руку ему на плечо, заметив, как напряжены тугие мышцы. Он еле сдерживался.

– Скажи, чего хочешь, – повторил Аарон, срываясь.

– Тебя, – прохрипела я, и плотину прорвало. – Я хочу все, что ты сумеешь мне дать.

Я желала, чтобы он подался ближе, стер пространство между нами. Оказался сверху, размывая границы тел.

– Я хочу тебя.

Никогда бы не подумала, что несколько отрывистых слов сумеют выпустить на волю дикого зверя. Аарон зарычал, глаза у него совершенно осатанели. На лице отразился голод, какого я раньше не видела, даже когда мы целовались.

– Я подарю тебе весь мир, – сказал он мне в губы. – Луну. Гребаные звезды. Все, что попросишь. Я твой.

И мир разлетелся вдребезги. Аарон, позабыв о нежности, прижался ко мне ртом. Раздвинул губы, толкнулся внутрь языком, зашарил руками по спине. Притянул меня к себе, усадив на самый край кровати. Ноги обвились вокруг его талии – слишком высоко для желаемого контакта, – но я знала, что скоро он и впрямь покажет мне обещанные звезды.

Голову сорвало, ощущение сильного тела между бедрами пьянило, поражало, провоцировало. Я была готова провести так целую вечность – с Аароном у своих ног, обернувшись вокруг него. С его поцелуями на губах. С руками, запутавшимися у меня в волосах.

Хотя нет. Этого мало. Сперва надо избавиться от лишней одежды.

Аарон притянул меня к груди. Я потерлась о него, требуя ласки.

Не отрываясь от губ и не разжимая хватки, он встал на ноги, увлекая меня за собой. Заставил обхватить себя ногами, расположив именно так, как нужно. По телу пронеслась волна удовольствия, когда между бедер ткнулась сводящая с ума твердость. Ягодицы даже сквозь платье опаляло горячими ладонями, спереди жгло от пульсирующего бугра. Жарко. Так жарко, что кожа пылала огнем.

В два шага Аарон прижал меня к стене. Вдавился пахом – всего один раз, вырывая болезненный стон.

– Скажи, если хочешь остановиться, – прошипел он в губы, весь твердый, почти каменный. – Скажи, что мне делать.

Расплющив меня по стене, отчего перед глазами вспыхнули обещанные звезды, Аарон провел руками по бокам. Замер, добравшись до груди. Длинные пальцы легли на тонкую ткань.

– Тебе нравится, малыш? – прохрипел он.

Кивнув, я выгнула спину, прижимаясь к его рукам. Он тем временем был занят делом. Аарон неторопливо поглаживал мне грудь; большой палец скользил по ткани напротив соска.

Скорей бы избавиться от проклятой тряпки. Я была готова содрать с себя платье, лишь бы почувствовать наконец его ласки. Голой кожей, без помех.

Аарон, словно читая мои мысли, взялся за бретели, деловито поигрывая с ними, и спросил:

– Можно снять?

От столь серьезного настроя, от его вечного желания убедиться, что я не против, сердце рвалось на части. Даже страшно – вдруг, разбившись, оно уже не соберется воедино, как прежде?

– Да, – ответила я. Возможно, прозвучало слишком жадно.

Аарон, как ни странно, не стал развязывать тесемки, вместо этого опустил руки к талии, немного меня отстранив. Поставил на пол, и кончики моих пальцев из-за разницы в росте съехали ему на грудь.

Недовольно скривившись, я вскинула голову. Аарон тихо фыркнул, улыбнулся на миг, а потом неожиданно меня развернул.

Руки легли на стену.

Дыхание обожгло шею, вызвав буйство мурашек, галопом пробежавших по всему телу. Сильные пальцы взялись за молнию чуть выше поясницы. Неспешно спустили бегунок, обнажив край трусиков – если я правильно помню, молния располагалась довольно низко.

Я через силу сглотнула. Аарон застонал.

Пальцы медленно прошлись по позвоночнику, поднимая стаю мурашек. Добравшись до бретелек, он потянул их вниз. Платье соскользнуло, легло на пол, оставив меня в одних трусиках. Бюстгальтера не было – платье, хвала господу, его не предполагало, что несказанно радовало.

Оглянувшись через плечо, заметила, как Аарон хмурится. Я хотела повернуться, но он не пустил. Вместо этого положил руку мне на живот и обхватил за бедра. Притянул к себе, обжигая голую спину жаром своего тела, отчего все чувства взбесились. Пристроил подбородок у меня на плече и выдохнул на ухо:

– Одну минутку.

Так прошло несколько секунд. Мы не двигались с места, только впитывали ощущения. Я чувствовала на шее его губы.

– Лина, я постараюсь не слишком спешить. Даю слово, – сказал он, поглаживая мне живот и задевая большим пальцем грудь. – Но ты сводишь меня с ума.

Он провел по соску, вырывая протяжный стон. Громко застонал сам. Рука, лежавшая на бедре, скользнула ниже, к краю трусиков. Туда, где собирался жар, вскипавший во всем теле.

– Умираю от желания потрогать каждый сантиметр твоей кожи.

Аарон зажал сосок пальцами и легонько дернул.

Я захныкала в полной прострации.

– Чтобы запомнить тебя, – сказал он с нетерпением. – Ты не против?

– Нет. – Мой голос дрожал – как и самообладание, грозившее разлететься вдребезги, если Аарон вдруг остановится. – Обними уже меня.

Грудь у него задрожала от еле сдерживаемого рыка. Я закинула руки назад, хватаясь за плечи и изгибаясь, чтобы оказаться как можно ближе.

Он притянул меня к себе. Толкнулся бедрами, провел рукой по ноге.

– Откройся, – велел, не отрываясь от моей шеи, и коленом раздвинул мне ноги, чтобы добраться до самого сокровенного. – Давай посмотрим, какая ты мокрая.

Пальцы пробрались под край трусиков, перебирая волоски, и ноги затряслись от остроты ощущений. Аарон крепче ухватил меня за бедра, вдавливаясь в пах. Я чувствовала, как он пульсирует даже сквозь ткань брюк. Пальцы тем временем скользили все ниже и ниже, пока не добрались до влажных складок, где задержались на мгновение и неторопливо нырнули глубже.

Из приоткрытых губ вырвался стон. Еще никогда в жизни я не была настолько мокрой и возбужденной.

– Черт, – хрипло буркнул Аарон. – Это все для меня?

Не знаю, сумела ли я что-то выдавить в ответ. Как бы там ни было, Аарону нравилось. Его ладонь заскользила вверх-вниз, заводя меня еще сильнее и заставляя кровь кипеть раскаленной лавой.

– Если засуну в тебя пальцы, мне сорвет голову, – хрипло сказал он: то ли предостерегая, то ли обещая. – Ты готова?

Подушечка большого пальца закружила по клитору. Ноги подогнулись.

Я выгнула спину.

– Аарон…

Он заговорил тише:

– Малыш, это не ответ.

Пальцы задвигались быстрее. У меня поплыло перед глазами.

– Давай поскорее закончим и ляжем спать? – Другой рукой он затеребил мне сосок. – Или хочешь меня?

Какой он властный и в то же время внимательный. Упоительно заботливый. Буквально воплощает собой все те черты, которые я искала в мужчинах. Все то, чего жаждало тело и не хватало душе.

В очередной раз за сегодняшний вечер я сказала то, что он хотел услышать. Выдала правду, которую держала глубоко в себе.

– Я хочу тебя, Аарон. – Я взялась за его руку, забравшуюся мне в трусики. – Возьми меня. Всю. – Я надавила сильнее, прижимая наши ладони к распаленной плоти. – Сделай своей.

Аарон не стал терять времени даром. Палец стремительно толкнулся в меня, вырывая из груди полный блаженства стон.

Господи. Как давно я не чувствовала мужских ласк.

– Да ты мокрая насквозь, малышка. – Аарон добавил второй палец. Перед глазами расцветали яркие пятна. – Ты моя.

Что-то зазвенело внутри, раскалывая меня на части и толкая к самому краю.

– Аарон… Это уже… слишком.

Я задыхалась. Теряла контроль над собственным телом.

– Все хорошо. Так и должно быть, – бормотал он мне в шею, другой рукой сминая грудь.

Казалось, я вот-вот упаду. По всему телу от тех мест, где он меня касался, каскадом неслись мириады огней, татуировкой оседая на коже. От пальцев внутри. От ладони, играющей с сосками. От ритмичных толчков прижатого к моей заднице паха в одном такте с движениями его руки. Все это было слишком.

– Да, вот так. Я чувствую, как ты сжимаешь мне пальцы.

Хриплый шепот толкнул меня к краю. Каждая секунда блаженной пытки оборачивалась удовольствием.

– Ну же, малыш, давай. Бери их.

И это случилось. Господи… Я перевалилась через грань. В голове зазвенело, конечности лишились силы. Я застонала, захныкала, выкрикивая бессвязные слова вперемешку с его именем. Пальцы решительно толкались во мне, растягивая удовольствие, продлевая его, пока, в конце концов, не замерли.

Не знаю, сколько времени это заняло – пару секунд или целую вечность. Аарон медленно вытянул из меня пальцы. Я запрокинула голову набок, чтобы видеть его лицо. Аарон глядел сверху вниз с новой улыбкой. Я никогда такой не видела – жадной, полной голода, желания и чего-то еще. Гораздо более сильного, чем прочие эмоции.

Я с блаженной и, наверное, усталой улыбкой наблюдала, как Аарон подносит пальцы, только что бывшие внутри меня, ко рту и облизывает их. Он зажмурился, на лице появилось выражение, которого я никогда не забуду. Оно навеки отпечатается у меня в сознании и станет преследовать в жарких снах до конца дней.

Аарон хмыкнул и открыл глаза.

– Я готов кончить от одного твоего вкуса. Лишь бы ты была рядом.

Откровенно, пошло, страстно.

Не было сил ни ответить ему, ни пошевелиться. Аарон, видимо, понял, в каком я состоянии, потому что подхватил под колени, в два шага пересек комнату и уложил на кровать поверх мягкого одеяла.

Затем встал надо мной, берясь за пуговицы рубашки.

Одна из них уже расстегнулась, в прорези проглядывала грудь. Это заставило меня прийти в себя. Руки зачесались поскорее к нему прикоснуться. Такого шанса я не упущу. Хочу сама его раздеть. Я поползла к Аарону по кровати, буравя взглядом следующую пуговицу. Встала на колени.

– Дай мне.

Я оттолкнула его руки и с бесконечным удовольствием принялась расстегивать маленькие пуговицы. Одну за одной, понемногу обнажая торс. Аарон дышал часто и прерывисто. Справившись с последней пуговицей, я сдернула рубашку и бросила на пол.

Я еще несколько дней назад убедилась, что фигура у него безупречная. Теперь же – в свете последних событий и под натиском эмоций, до сих пор бурлящих под кожей, – и вовсе казалось, что он сложен, как бог. Ладони легли на гладкую кожу, и я словно очутилась на небесах.

Пальцы заскользили по впадинам и выемкам, по каждому сантиметру груди, высеченной из камня. Твердой, гладкой, восхитительной.

С нажимом проведя по ней ногтями, я добралась до живота. Аарон вздрогнул. Мне было мало, и я скользнула пальцами по тонкой линии волос. Господи, всей жизни не хватит, чтобы сполна насладиться этим зрелищем: тем, как мои руки смотрятся на его шикарном теле.

Дотянувшись до пуговицы на брюках, я подняла голову – вовремя, чтобы увидеть, как Аарон стискивает зубы, а синева в глазах стекленеет. Я скользнула ниже, чувствуя горячую тяжелую плоть под темной тканью. Аарон зарычал, толкаясь бедрами мне в руку.

Я задела его ладонью, и колени дрогнули, а перед глазами поплыло.

Аарон опустил голову, прижавшись губами к моему виску. Положил руки поверх моих, и мы вместе проворно расстегнули пуговицу, потянули молнию, и…

Я испугалась. Замерла.

Даже чувствуя, что взорвусь, если не расстегну проклятую молнию, я все равно замешкалась. Пальцы задрожали.

Мы и впрямь это сделаем. Черт возьми, нас ждет не просто секс. Нечто больше.

– Что не так, малышка? – прошептал Аарон мне на ухо.

Я подняла голову, глядя ему в лицо. Как сказать, что моя бравада развеялась? Пусть руки трясет от желания, сама я уже не понимаю, что творю.

Что мы делаем?!

Аарон вздохнул, решительно сжимая зубы. В глазах у него что-то мелькнуло.

Он взял меня за руки и положил себе на грудь.

– Чувствуешь, как бьется сердце? Тысяча ударов в минуту…

Я кивнула, и тревога немного улеглась.

Он прижал мои руки к выпуклому бугру.

– А это, Лина, чувствуешь? Чувствуешь, как твердо в штанах?

Каждый вопрос сопровождался толчком в мои ладони.

Я ошалело выдохнула через нос.

– Да. И все это – из-за тебя. Это из-за тебя я хожу с каменным членом. Из-за тебя сердце рвется из груди от одного взгляда. Бояться нечего. Мы же вместе, помнишь?

От его слов внутри что-то разгоралось, сжигая накатившие сомнения, подозрения и страхи.

Я опустила голову, прижимая губы к груди напротив сердца.

– Да, мы вместе.

Медленно провела рукой по ширинке, поглаживая выпуклость.

Аарон застонал, снова прильнув губами к моему виску. Он запечатлел там ободряющий поцелуй.

– Раздевай меня.

Я послушалась. Я была целиком и полностью в его власти. Сделала бы все, что он попросит. Поэтому расстегнула молнию на брюках, стремясь добраться до желанной выпуклости. Затем, подчиняясь приказу, спустила штаны вместе с бельем. Самую малость – только чтобы высвободить член. Я обхватила его пальцами, проведя по всей длине.

У Аарона вырвался сдавленный хрип.

– Господи, до чего хорошо.

Я погладила его снова, наслаждаясь тем, как удобно он лежит в ладони – гладкий, твердый, пульсирующий в такт моим ласкам. Интересно, каков на вкус? Поддавшись внезапному порыву, я наклонилась. Аарон рвано выдохнул, догадываясь о моих намерениях. Я прикоснулась губами к стволу и провела по всей длине, дразня языком.

Господи. Вся кровь, казалось, хлынула в одно место, между ног задрожало и вспыхнуло от дикого желания.

Аарон сгреб меня за волосы, заставляя отстраниться.

– Малышка… – Он отодвинулся, вынуждая прекратить. – Я хочу этого – очень хочу, – но сегодня кончать тебе в рот не планирую.

Взяв за плечи, он поднял меня и ловко опрокинул на спину. Потом стремительно избавился от брюк с боксерами.

Аарон разделся догола.

Еще никогда я не видела столь красивого мужчины. Большого. Мощного. Идеального. И исключительно моего.

От этой мысли перехватывало дыхание.

Голодный синий взгляд, в котором я была готова затеряться, жадно зашарил по моему телу, распростертому на кровати. Мне тоже хотелось запечатлеть в памяти очертания его груди и рук, выступающего органа, от которого сохло во рту, мощных бедер, давно сводивших с ума. Вытатуировать в своем сознании. Сохранить навеки.

Аарон подошел к комоду и вытащил из ящика блестящий пакетик.

Он вернулся к кровати, бросил презерватив на покрывало прямо возле меня. Я завороженно следила за его движениями, не в силах пошевелиться.

Жарко уставившись на меня сверху, Аарон обхватил себя рукой и размашисто провел по всей длине.

– Не уверен, что продержусь долго, – прохрипел он, сжимая член в кулаке.

– И не надо, – прошептала я, упиваясь открывавшейся передо мной картиной. Не знаю, как я устояла и не набросилась на него. – Не надо долго. Я хочу тебя. Всего. Внутри. Везде.

Не успела я договорить, как Аарон оказался на мне, впиваясь в губы. Бедра очутились между ног, я обхватила его за талию. Пульсирующий член прижался к промежности.

– Это надо снять. Скорее, – прохрипел Аарон на ухо, вцепившись в край тонких трусиков.

В следующий миг они лежали на полу, а Аарон снова устроился у меня между ног. Нас больше ничего не разделяло. Он был ровно там, где надо. Где был нужен мне.

Аарон встал на колени, давая возможность полюбоваться крепким мощным телом.

Дыхание зачастило. Кровь вскипела.

Дотянувшись до презерватива, он разорвал фольгу и, не отрывая от меня взгляда, раскатал латекс по члену.

– Ты самое прекрасное, что я видел на свете, когда лежишь здесь, вот так. Ждешь меня…

Взгляд потеплел. Он забрался мне в самое сердце и что-то вынул оттуда, оставив глубокую дыру, которая, скорее всего, уже не зарастет.

Аарон наклонился, дразня губами место, где сходились бедра. Запечатлел там поцелуй. Потом второй. Третий. Хмыкнул, спустился ниже, словно не мог устоять, и провел языком по складкам.

Касание было мимолетным. Я вспыхнула, и из груди вырвался стон.

По телу разбежались волны удовольствия. Они хлынули электрическими токами, зажигая нервные окончания.

Аарон немедленно ожил. Заскользил губами по коже, оставляя горящие следы. Он прошелся поцелуями по груди, по шее и плечам. Наконец лег на меня всем весом. Я притянула к себе и поцеловала. Медленно и проникновенно, лишив нас обоих кислорода.

– Аарон, – прошептала я, задыхаясь. – Это все взаправду?

Мне не верилось. Казалось, я сплю и в любой момент могу проснуться.

Аарон посмотрел в глаза и будто увидел в них что-то, чего я сама не знала. Он вытащил это на поверхность. Все, что мы чувствовали, все, что прятали от себя и отрицали, всплыло, оголилось. Мы больше не могли притворяться. Мы открылись друг другу.

– Реальнее не бывает. Как и все, что будет потом.

Он легонько поцеловал меня в уголок рта.

Эти слова, неприкрытая честность в синих глазах, жар прижатого ко мне тела рвали сердце. Заставляли каждую клеточку трястись и разлетаться на миллион осколков.

С Аароном, видимо, творилось то же самое, потому что он пришел в полное неистовство. Он принялся очерчивать губами и пальцами контуры моего тела. Рот, шея, ключицы, грудь – все горело под его поцелуями. Бедра толчками вжимались в меня, член терся между ног, пока головка не уперлась куда надо.

Аарон оторвал губы от моей тлеющей кожи и посмотрел в глаза, молча спрашивая разрешения.

– Да. Да. – С каждым словом я вскидывала бедра. – Прошу, – выдохнула я, когда головка самым кончиком скользнула внутрь.

Поцеловав ключицу, Аарон наконец сделал это. Одним медленным протяжным движением он заполнил меня до предела, отправив сознание, тело и душу в другую галактику.

– Господи… – прохныкала я от восторга.

Аарон застонал мне в висок.

– Ох черт, малышка.

Он качнул бедрами, выскальзывая из меня, чтобы тут же вернуться обратно, вырывая из груди довольный стон. Прижался губами к моей шее.

– Кричи, Каталина. – Он толкнулся снова. – Сведи меня с ума.

Еще один толчок.

Я вцепилась ему в волосы, лишая остатков самообладания.

И Аарон сорвался. С очередным рыком он ткнулся в меня еще сильнее, заставляя выгнуться всем телом. Я застонала, растворяясь в удовольствии, растекавшемся волнами.

– Держись за спинку, – велел Аарон, поднимая мне руки и кладя их на изголовье.

Я послушно схватилась за перекладину. Только бы кровать выдержала…

– Еще, – захныкала я. – Еще.

Аарон вжимался в меня, сам держась за решетку. Судя по темпу, он напрочь потерял над собой контроль.

– Я нужен тебе, – стонал он, глубоко входя в меня.

Я в ответ изгибалась дугой.

Он двигался все быстрее. Резче. Размашистей.

– Я тебе нужен.

Боже, разве он этого не знает? Это же до боли очевидно.

Еще один стремительный выпад.

– Скажи.

– Да, – простонала я, теряясь в удовольствии. – Ты, Аарон. Ты нужен мне.

От последней фразы Аарону начисто сорвало голову. Толчки потеряли всякий ритм. Он бился в меня быстрее, сильнее, глубже. Самозабвенно буравил мое тело. Я цеплялась за изголовье кровати и смотрела, как он надо мной движется. Член скользил взад-вперед, мышцы пресса напрягались, мощные плечи сутулились. Зрелище было крайне возбуждающее.

– Хочу почувствовать, как ты на мне сжимаешься, малышка, – сказал Аарон и впился мне в губы. Пальцы легли на грудь, смыкаясь на соске. – Кончай, – хрипло велел он. – Кончай.

Его слова, дикий ритм, тяжесть тела, вдавившего меня в матрас – все это заставило глаза закатиться. Я сгорала заживо. Вспыхивала с каждым толчком.

С губ сорвался отчаянный стон:

– Аарон!

– Смотри на меня. Хочу, чтобы ты на меня смотрела.

Он поднял меня, притянул к груди. Стал толкаться бедрами снизу. Я обхватила его за шею, чувствуя приближение оргазма. Вцепилась ему в волосы: слишком отчаянно и сильно.

Аарон завел руки мне за спину, удерживая оба запястья в одном кулаке. Меня выгнуло.

– Смотри сюда. Пойми, что ты моя. – Он ускорил ритм, насаживая меня на член. – Именно так, как я хотел.

После очередного сильного толчка Аарон стиснул зубы и просунул руку между нашими телами. Он принялся тереть распаленную плоть, кружить по ней пальцами. Окончательно потеряв голову, я достигла пика, но успела почувствовать, как запульсировал внутри твердый член.

Мое имя вырвалось у него звериным рыком. Меня трясло от чистого, неподдельного блаженства. Аарон по-прежнему двигался, доводя нас обоих до кульминации. Он крепко сжимал меня, уткнувшись лицом в шею. Мы словно стали единым целым. Наконец толчки замедлились.

Мы долго сидели, не расцепляя рук и затерявшись во времени. Слушали, как бьются сердца. Его пульс мерно стучал под моими пальцами.

В конце концов, Аарон вышел из меня и уложил на бок, не разжимая рук. Притянул к груди, и я поняла, что пропала. Ничьи другие объятия мне теперь не нужны, ни один мужчина с ним не сравнится.

Аарон поцеловал меня в шею, потом еще раз в висок и замер, не отрывая губ.

– Это было слишком, да?

Я повернула голову и прижалась ртом к коже напротив сердца.

– Нет, ни в коем случае. Правда. – Я осеклась, срываясь на шепот. – Мне понравилось. Очень понравилось.

– Осторожно. – Рука легла мне на волосы, приглаживая взлохмаченные пряди. – Если станешь еще идеальнее, я подумаю, что ты создана специально для меня.

Губы сами собой сложились в глупую улыбку, и я торопливо припала ртом к его груди, чтобы не ляпнуть лишнего. Например: «Так и есть. Поэтому ни в коем случае меня не отпускай».

Через пару минут Аарон пошевелился. Я жадно вцепилась в него.

– Малышка, мне надо выкинуть презерватив.

Он пытался выбраться, но я не пускала. Аарон засмеялся – легко и беззаботно. Меня словно ударили в самое сердце. Я нечаянно разжала руки, и он выскользнул.

Я захныкала от разочарования и холода. Все-таки я очень жадная. Или это Аарон виноват?

– Я быстро. Глазом не успеешь моргнуть. Правда.

К его счастью, Аарон и впрямь управился быстро, успев порадовать зрелищем, как он, восхитительно голый, разгуливает по комнате. Вернувшись в постель, Аарон тут же обнял меня, натянул на нас тонкое одеяло и многозначительно, со смыслом хмыкнул.

– Вот видишь? – сказал он мне в волосы. – Минуты не прошло.

Я вздохнула, прижимаясь губами к его груди, и без стыда призналась:

– А я ведь жадная, ясно? И очень прилипчивая, хуже обезьяны.

В подтверждение своих слов закинула ногу ему на бедро и ухватилась за плечо, повиснув на Аароне всем телом – чтобы точно никуда не делся.

Даже уткнувшись лицом ему в шею, я чувствовала, как он улыбается. Грудь у него затряслась.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Ни в коем случае. Просто радуюсь тому, какая ты жадная обезьянка.

Он провел рукой вдоль позвоночника, устроив ладонь ниже поясницы, и легонько сжал ягодицу.

– Если будешь плохо себя вести, мы точно не уснем. А у меня, как ни печально, был только один презерватив.

Я немного разжала хватку.

– Ты… рассчитывал, что все именно так и закончится? – спросила я, гадая, зачем еще он мог взять в поездку презервативы.

По коже пробежала череда волнительных мурашек.

– Нет, – мягко ответил Аарон, гладя меня по спине. – Врать не буду – в глубине души надеялся на такой поворот событий, поэтому не стал вынимать презерватив из кармана. Он все равно валялся там целую вечность; решил, лишним не будет.

– Вот и хорошо, – честно сказала я. Аарон поднял руку к моему затылку, запустив пальцы в волосы. – Жаль, что ты не догадался положить еще парочку.

У Аарона вырвался рык, вдохнувший в меня новую жизнь.

– Да неужели?

Вместо того чтобы отвечать на явно риторический вопрос – кто на моем месте не требовал бы продолжения? – я решила сменить тему.

– Можно кое-что спросить?

Я подняла голову, чтобы видеть его лицо.

Аарон поймал взгляд.

– Тебе – о чем угодно.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь испанский?

Он смущенно улыбнулся.

– Нет, правда, – настаивала я. – Понятия не имела, что ты знаешь хоть слово. А ты говоришь чуть ли не свободно. – Мне понравилось, как у него довольно заблестели глаза. Таким он был даже красивее, чем с улыбкой. – Подумать только, ты понимал все прозвища, которыми я тебя называла!

Он вздохнул, немного смутившись.

– На самом деле я не знаю испанский.

– Как это?

– Ты говорила, все должно пройти идеально.

Я захлопала ресницами, пытаясь понять, к чему он клонит.

– И что? Ты прошел ускоренный курс перед полетом?

Я всего лишь пошутила, но Аарон вдруг пожал плечами.

Тут меня осенило.

– О господи. – Я выдохнула. Он и правда прошел курс. Чтобы угодить мне…

– Если честно, я учил испанский давным-давно, еще в школе. – Аарон снова потянулся к моим волосам, рассеянно играя с прядями. – А теперь появилась уйма всяких приложений. Я немного освежил язык в памяти, чтобы произвести впечатление. На самом деле еще учить и учить.

Что-то, видимо, отразилось у меня на лице (надеюсь, не обожание, которое я в тот момент испытывала), потому что Аарон заинтересованно поднял бровь. Затем притянул ближе, прижал к груди и поцеловал в плечо. Под касанием его губ я чуть не растаяла, как масло, забытое на солнце.

– Уверен, мне не хватает словарного запаса, – задумчиво добавил он и опять поцеловал. – Самых интересных слов.

– Ох… – Я улыбнулась, чувствуя, к чему ведет разговор. – Ты хочешь, чтобы я научила тебя грязным словечкам?

Я многозначительно пошевелила бровями. Аарон усмехнулся так, что я выскочила бы из трусиков, не валяйся они к тому времени на полу.

– Что ж, тебе повезло, я хороший учитель.

– А я – примерный ученик. – Он подмигнул так, что сердце пропустило удар. – Правда, иногда бываю рассеянным.

– Ясно. – Я прижала палец к его груди. Аарон мимолетом опустил взгляд и снова посмотрел мне в лицо. – Видимо, тебе нужна мотивация, чтобы не отвлекаться от заданной темы.

Я провела пальцем вверх, по груди, по шее, подбородку и наконец добралась до губ. Аарон приоткрыл их, чуть слышно выдохнув.

– Это… Это… – Я приподнялась и легонько поцеловала его. – Слово из шести букв. Labios. Tus labios. Твои губы.

Аарон в ответ поймал мои губы в поцелуе, как будто считал, что для лучшего запоминания слово надо попробовать на вкус.

– А это… – прошептала я, углубляя поцелуй и сплетая наши языки, – еще одно слово из шести букв. Lengua – язык.

– Кажется, такая методика мне очень нравится. – Аарон опустил голову, прижимаясь свежеизученной частью тела к моей груди. – А это? Как называется эта часть тела? – спросил он, задевая губами вершинку.

Ответила я не сразу – с губ сорвался смешок, сменяясь стоном.

– Это слово из пяти букв. Pezón. Сосок.

Аарон хмыкнул, водя ртом по моей груди и оставляя по пути мягкие поцелуи.

– Итак, слова из пяти и шести букв мы разобрали. – Он опять скользнул языком по коже. – Для закрепления методики пора перейти к словам из четырех букв. Можешь научить меня хоть одному?

Жаркое дыхание грело кожу.

Слово из четырех букв. Это легко. В моем родном языке их много. Однако разум коварно меня подвел. Не в первый, впрочем, раз. Единственное слово, которое шло на ум, было весьма своеобразным. Слишком сильным, невзирая на длину, и способным в считаные моменты переломить ситуацию. Изменить судьбы. Свернуть горы и развязать войну.

Слово было очень громким, и когда-то я обещала себе, что никогда не произнесу его вслух, если не буду до предела, каждой клеточкой тела в нем уверена. Если не буду точно знать, что это не обернется бедой.

Аарон тем временем воспользовался паузой, чтобы сполна распробовать на вкус мою кожу. От его губ сердце заходилось ударами.

– Не знаю, – рассеянно пробормотала я, напуганная и до предела возбужденная.

Еще одна цепочка поцелуев заставила сбиться с дыхания.

– Ничего страшного, – спокойно сказал Аарон. – Правила можно нарушать. В конце концов, мы сами их создаем.

Он впился мне в губы, на мгновение отвлекая от мыслей. Когда мы отпустили друг друга, жадно хватая воздух, он снова опустил голову, запечатлев еще один поцелуй в области сердца.

– Corazón, – сказал Аарон тихо – так тихо, что слово проскользнуло в самую глубь организма, решив обосноваться там навеки. – Сердце. Это твое сердце. Семь букв.

Уставившись ему в глаза, я словно увидела там все чувства, о которых он молчал. Они были созвучны моим. Однако мне не хватило храбрости их принять. Я промолчала. Не решилась ничего сказать.

Аарон наконец заговорил, будто давая обещание:

– Я обязательно добьюсь от тебя слова из четырех букв.

Я ни капли в нем не сомневалась. Вопрос лишь в том, какой ценой?

Глава двадцать четвертая

Пробуждение с Аароном в одной постели оказалось совершенно новым для меня опытом. Сегодняшнее утро разительно отличалось от двух предыдущих.

Прежде всего, мы лежали голые. Впрочем, к этому можно привыкнуть, и довольно быстро.

Другое отличие, скорее формальное, заключалось в том, что я улыбалась во все зубы. Совершенно по-дурацки – боюсь, и спала с таким же выражением, глупым донельзя. Хотя к чему лишние смущения, когда в постели рядом Аарон Блекфорд собственной персоной – большой, голый и готовый к употреблению?

Это явно не повод для скандала.

Особенно когда возле бедра пульсирует нечто твердое и солидных размеров.

Аарон хмыкнул, перекатываясь ближе и толкаясь в меня этой частью тела.

Привет, любимая конечность!

– Доброе утро, – промычал он. Голос со сна был чарующе хриплым.

– М-м-м… – вот и все, что выдавила я в ответ.

Ужасно грубо с моей стороны. Но я была занята гораздо более важными делами. Например, тем, что поглаживала ему грудь. И кубики на прессе. И узкую дорожку темных волос. Их обязательно надо было изучить поближе.

– Через час приедут твои родители, – выдохнул Аарон.

– Угу. – Я и сама помнила. – У нас целых шестьдесят минут. За пять мы успеем собрать вещи, еще за три – принять душ. То есть у нас в запасе пятьдесят две минуты. – За это время я сполна изучу его тело. – Можно успеть многое. Главное – соблюдать принципы тайм-менеджмента.

Пальцы постепенно спускались все ниже и наконец сомкнулись вокруг искомого. Аарон вжался в мою ладонь.

– Малышка, – сдавленно вырвалось у него. Я принялась поглаживать налитую плоть. – Ты хочешь меня убить?

Он спрашивал так, будто я могла ответить.

– Нет? – прохрипела я, совершенно растерявшись. – Или да? – Он снова толкнулся мне в ладонь. – А что был за вопрос?

Аарон застонал и, обхватив меня за талию, рывком притянул к себе, заставляя сесть верхом. Я невольно прижалась к нему, пытаясь унять ноющую боль между ногами: точно так же, как он толкался мне в руку.

В этот самый момент я была готова забыть и про чемоданы, и про родителей, и про обратный рейс, и работу, и старую жизнь – в общем, про все, что находилось за пределами постели. Про все, что не касалось Аарона. Оно утратило всякий смысл.

В следующий миг мы взлетели в воздух. Точнее, только я.

Аарон подхватил меня на руки, в несколько шагов пересек комнату, затащил в ванную и включил душ.

– Не хочу тебя огорчать, но пятидесяти двух минут мало для всего, что я планирую с тобой сделать. Поэтому будем работать в режиме мультизадачности, – пояснил он, ставя меня под горячие струи.

Синий взгляд, жадно по мне скользивший, темнел от голода.

– Тайм-менеджмент и мультизадачность… – протянула я, когда Аарон забрался в душ вместе со мной. – Ваши навыки, мистер Блекфорд, впечатляют.

Он ухватил меня за бедра и требовательно сжал пальцы. Сильно. Отчаянно.

– А еще я не пасую перед сложными задачами. Можешь записать в резюме и это. – Он прижал меня к холодной гладкой плитке. – Пока мы принимаем душ, доведу тебя до оргазма языком.

На моем новом любимом слове Аарон облизнул нижнюю губу.

Наглец.

– И, может, еще разок, пока собираем вещи. Главное, управиться за пятьдесят две минуты. Уверен, что успею.

О господи. Даже не сомневаюсь!

Как ни странно, мы уложились в срок.

Блекфорд сполна подтвердил свои навыки.

В аэропорт мы приехали вовремя, даже успели позавтракать.

В самолете Аарон обнимал меня за плечи, а я прижималась к его боку. Голову положила на изгиб шеи и упивалась восхитительным запахом, то и дело испуская счастливые вздохи. Это новое ощущение – что происходящее как нельзя нормально – было таким сильным, что я заснула еще до взлета.

Только когда самолет коснулся американской земли, в голове прозвучал тревожный звоночек. Нам надо поговорить. Будь я умнее, то использовала бы для разговора тот запас времени, который был у нас, пока мы сидели бок о бок в ограниченном пространстве. Нам нужно подвести черту, определить и разграничить все, что между нами было. Решить, что с этим делать. Аарон – не посторонний мне человек. Не случайный мужчина, с которым я завела интрижку и провела фантастическую, умопомрачительную ночь. Это Аарон. Мой коллега. Будущий начальник. Значит, нужен другой подход. Что бы он ни планировал. Чего бы мы ни хотели.

В общем, нам надо срочно все обсудить.

Он по-прежнему обнимал меня за талию, большим пальцем вырисовывая круги по футболке. Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Как же быстро я успела привыкнуть к его глазам. Они нравились мне даже больше брауни с тройным шоколадом.

Мы вышли в зал прибытия и оказались в самом центре терминала, на нью-йоркской земле. Всего несколько шагов отделяли нас от дверей аэропорта. От того, что ждало за ними.

– Лина… – мягко начал Аарон.

Судя по голосу, он собирался сказать нечто важное, но одно это короткое слово, мое домашнее имя – не Каталина, как обычно, – что-то перевернуло в груди.

– Мне нравится, когда ты так меня называешь. По имени, – тихо слетело с губ, как будто мимоходом. – Ты редко называешь меня Линой.

Аарон долго смотрел мне в глаза, никак не комментируя мое замечание. Когда я решила, что он ничего не скажет – мы молча выйдем из аэропорта и разойдемся в разные стороны, – он заговорил:

– Поехали со мной. Ко мне домой.

Я, застигнутая врасплох, захлопала ресницами. Ошеломленно застыла. В голове билась мысль о том, как здорово было бы провести с ним остаток выходных. Немного насладиться его обществом, прежде чем возвращаться к реальной жизни. Оттянуть неизбежный разговор, который зафиксирует – или перечеркнет – все, что между нами произошло.

Разговор, которого я боялась до дрожи в коленках.

Я хотела рискнуть. Очень хотела. Однако прежний опыт предостерегал: не стоит совершать одну и ту же ошибку дважды.

В глубине души я знала, что пережить расставание с Аароном – или будущие грязные сплетни, если история опять повторится, – будет нелегко. Не факт, что я справлюсь. Я уже это предчувствовала.

Пока я прокручивала возможные сценарии в голове, на лице Аарона сменялись разные эмоции: трепет, страх, отчаяние.

– Лина, поехали со мной.

Я на мгновение закрыла глаза.

– Я покормлю тебя ужином, не дам спать после самолета, чтобы акклиматизация из-за смены часовых поясов не затянулась до конца недели. Завтра с утра пораньше заедем к тебе, ты возьмешь вещи, и отправимся на работу. – Он помолчал. – Вместе.

Звучало, как сказка.

Наверное, Аарон тоже ненастоящий. Иначе с чего он решил, будто сумеет меня уговорить? А ведь он сумеет. Я пойду за ним куда угодно. Но…

Всегда есть «но».

– Аарон, – выдохнула я. – Буду с тобой откровенна. – Иначе нельзя. Я должна быть предельно честной и с ним, и с самой собой. – Я очень боюсь. Просто в ужасе. Тебя вот-вот повысят. Ты станешь моим начальником. Тогда все изменится.

Я опустила голову, уставившись ему в грудь. В глаза смотреть не было сил. Они отвлекали меня, заставляли терять рассудок.

– Мы больше не в Испании. Теперь у нас реальная жизнь. И это… – Я помахала рукой между нами. – Сильно осложнит нам карьеру.

Или наоборот – его повышение скажется на наших отношениях, какими бы они ни были.

Аарон схватил меня за руку и прижал к груди – теплой, твердой, полной всех тех чувств, которые я боялась признать.

– Поговорим потом. Когда приедем, устроимся поудобнее, отдохнем… – Аарон взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – А завтра зайдем в отдел кадров. Спросим у Шерон, если тебя это так волнует.

Почему? Господи, почему? Ну почему он такой внимательный? Такой чертовски идеальный?

– Но сперва дай нам шанс. – Настал его черед прерывисто выдохнуть. – Ты доверяешь мне?

Я, так и не убрав руку с его груди, смяла футболку напротив сердца. Мне срочно требовалась опора под ногами, а кроме Аарона ничего больше не было.

– Блекфорд, отвези меня к себе.

Глядя на экран телефона, я в сотый раз спросила себя, стоит ли отвечать.

Рози взбесится. Задаст мне такую трепку, что проще улететь обратно в Испанию.

Подняв глаза от телефона и посмотрев на отражение в зеркале – висевшем, между прочим, в ванной у Аарона, – я недовольно скривилась. Смущали меня вовсе не мешки под глазами и не лохматый пучок, который успел растрепаться где-то над Атлантикой. Больше беспокоило то, что нельзя исправить с помощью душа, крепкого сна и расчески.

Отвернувшись от зеркала, я присела на край глубокой ванны, достаточно просторной, чтобы вместить двух Ааронов разом. Впрочем, такой была вся квартира: большой, роскошной без лишней крикливости и обставленной со вкусом. Обстановка идеально подходила Блекфорду.

Я снова посмотрела на экран, перечитывая последнее сообщение.

Рози: Ты вернулась? Как прошло? Расскажешь за чашечкой кофе? Или лучше чего покрепче? Все очень плохо?

Только я набралась смелости ответить, как на экране заплясали три точки.

Рози: Могу зайти к тебе, принести кофеина. Давай через час? Или лучше раньше? Прямо сейчас?

Я представила, как подруга хлопает ресницами. Рози никогда так усердно не добивалась от меня подробностей.

Лина: Я не дома.

Рози: До сих пор в аэропорту? Тогда давай позднее. Во сколько?

Вздохнув, я набрала ответ:

Лина: Скорее всего, сегодня домой я не приеду.

На экране снова заплясали три точки. Рози печатала, печатала, печатала… Ужасно долго. Я хмуро глядела в телефон, готовясь к неизбежному.

Рози: ТАК И ЗНАЛА!

У меня вырвался сдавленный хрип. И это все?

Рози: ТАК. Выкладывай. С подробностями. Чтобы я потом сказала: говорили же тебе!

Я тихонько хмыкнула. Неужели я одна ничего не видела?

Лина: …

Рози: ПИШИ, ЧТОБЫ БЫЛО КУДА ТКНУТЬ ТЕБЯ НОСОМ. ДАВАЙ! ЖИВО!

Лина: Уймись, Эдвард Каллен.

Рози: Каталина, если не начнешь рассказывать, я здорово разозлюсь. Я ведь никогда не злюсь. Ты еще не знаешь, что собой представляет злая Рози.

Лина: Я с Аароном. У него дома.

Рози: Кто бы сомневался! Давай подробности.

Лина: Какие подробности?

Рози: Для начала краткую версию.

Лина: Мы вроде как целовались. И типа спали вместе.

Рози: ВРОДЕ КАК? ТИПА? В каком смысле?!

Лина: *смайлик, закатывающий глаза*. Просто целовались. И да, у нас был секс.

Рози: ИИИ?

И еще много всего. Я хотела так и напечатать, но пальцы застыли над экраном. Уф. Потом забегали с головокружительной скоростью.

Лина: Я теперь в полном раздрае. Мне страшно, голова кругом. А еще я очень счастливая. Он такой заботливый. С ним очень хорошо, но я боюсь проснуться в холодном поту. Ты знаешь, как это бывает. Помнишь, мне однажды приснилось, что я развратничаю с Джо Манганьелло? В здании сработала пожарная сигнализация в тот самый момент, когда он расстегивал ремень, и я потом ныла целый месяц?

Лина: Так вот, сейчас в сто раз лучше. В тысячу.

Если не в миллион. И не только потому, что Аарон хорош в постели. Это, черт возьми, не главное.

Лина: Рози, я не хочу просыпаться.

Рози: Ох, милая моя…

Я чувствовала, как она тянется меня обнять.

Лина: В любом случае завтра все расскажу.

Это не тот разговор, который стоит вести в переписке.

Рози: Уж постарайся. А то надеру тебе уши.

В дверь постучали.

– Малышка! – раздался с той стороны густой голос, от которого лихорадочно забилось сердце. – Уж не прячешься ли ты от меня?

Господи, какая я все-таки дура.

Аарон продолжал:

– Выходи, давай пообедаем. Чем, выберешь сама.

Желудок, измученный сменой часовых поясов, жалобно заурчал.

– Даже если захочу рыбные тако?

– Отличный выбор.

Господи. Он впрямь украдет мое сердце.

– Сейчас, минутку.

Я принялась набирать для Рози еще одно сообщение.

Лина: Мне пора. Мы обедать.

Рози: Хорошо. Но завтра жду тебя. Будет разговор.

Лина: Sí, señorita.

Рози: И еще.

Рози: Если это сон, то просыпаться вовсе не обязательно.

С этой успокаивающей мыслью – потому что после сообщения подруги в сердце встрепенулась глупая надежда – я покинула роскошное убежище, выложенное плиткой, и отправилась искать Аарона.

Тот нашелся в гостиной – смотрел в панорамные окна со стальными перекладинами, выходящие на набережную.

Аарон жил в Дамбо. Этот район Бруклина я знала не очень хорошо, но он уже мне нравился. Квартира была – сказка: просторная, стильная, без лишних изысков.

Подойдя к нему, я тоже выглянула в окно.

– От видов на Ист-Ривер захватывает дух.

– Мне повезло, что я могу такое себе позволить, – сказал Аарон задумчиво.

Повернувшись к нему, я прислонилась спиной к стеклу. Этот вид – Аарон на фоне своей квартиры – мне нравился не меньше. Жаль, о таких вещах говорить не принято. Ограничилась тем, что жадно впитала в себя эту картинку.

Аарон смотрел вдаль, и солнце целовало ему кожу. Синие глаза мерцали на свету.

Мыслями он был далеко. Я это чувствовала.

– Все в порядке? – спросила я, беря его за руку.

Он взглянул на меня:

– Иди сюда. – Прижал к груди и крепко стиснул, раскачиваясь на месте. – Теперь да. Намного лучше.

Возразить было нечем. В обнимку с Аароном и правда намного лучше, чем без него. Я с наслаждением выдохнула и обняла его в ответ. Аарон хмыкнул.

Когда мы наконец разжали руки, он снова посмотрел в окно, на сей раз с легкой улыбкой.

Маленькая, но победа.

Взгляд невольно упал на консоль в стиле лофт, которая идеально вписывалась в общий интерьер. Она была практически пуста – только стояла фотография в рамке и лежал какой-то учебник.

Поддавшись любопытству, я подошла ближе и взяла снимок в руки. Там была изображена женщина: красивая, с синими глазами, темными волосами и удивительно знакомой улыбкой. На сердце потеплело.

Аарон обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

Прижавшись к нему спиной, я спросила:

– Как звали твою маму?

– Доротея. – Голос рокотал в груди прямо под кожей. – Только она свое имя не любила. Просила называть ее Тея.

– Расскажи о ней. Вообще о своей семье.

Аарон шумно выдохнул, окончательно растрепывая мне волосы.

– Ее назвали в честь бабушки. «Древнее старушечье имя», – как она всегда возмущалась. Семья у нее была очень богатой, только со здоровьем им не везло. В роду говорили, на нас лежит проклятие. – Аарон помолчал, уйдя в воспоминания. – Когда я был маленьким, у мамы больше не осталось родственников. Я не знал ни бабушку, ни дедушку. Потом умерла и мама, из Эбботов в живых я один. Все наследство досталось мне. Поэтому могу позволить себе такую квартиру.

– Логично, – пробормотала я. Всегда считала, что мне повезло с работой: в «Ин-Тех» платили весьма достойно. Однако это место в мой бюджет не вписалось бы. Одна ванная была больше моей студии. – Значит, на самом деле тебе необязательно работать?

– Необязательно. Мне нравится. Настолько, что меня даже называют трудоголиком и киборгом.

Я хихикнула.

– Виновата, каюсь.

Не думаю, что в компании знали о его семье. Аарон всегда был довольно замкнутым. Тот факт, что он, невзирая на солидное состояние, работал побольше многих, делал ему честь.

Так и влюбиться недолго.

Упс. Я тряхнула головой.

– Знаешь, всегда тобой восхищалась. Хоть и злилась, что ты слишком прагматичный и упрямый, но все равно восхищалась.

– Я… – Он замолчал, на мгновение растерявшись. – Спасибо, малышка.

Я улыбнулась, возвращая рамку обратно на полку.

– Твоя мама была настоящей красавицей. Теперь видно, в кого ты уродился.

Аарон тихо хмыкнул:

– Считаешь меня красивым?

– Конечно. Не то слово. Не надо так удивляться. Как будто сам не знаешь.

– Знаю, но никогда не думал, что ты это видишь. По крайней мере, в первые дни нашего знакомства.

Я фыркнула. В самую точку. Меня насторожило то, как это было сказано.

– Чем я себя выдала? С чего ты решил, будто я вовсе не железная, капитан Очевидность?

Он прижал меня к груди и выдохнул.

– Помнишь тот мастер-класс, который мы устроили для школьников вскоре после того, как я пришел в компанию? Когда мы поняли, что детям не хватает стульев? Я увидел, что ты куда-то идешь, и сразу понял зачем.

Да, все верно. Тупица Джеральд неправильно посчитал гостей.

– За стульями.

– Ага, ты рванула на склад, где у нас хранился запас мебели.

В тот день Аарон, как всегда, выскочил из ниоткуда и наговорил мне гадостей про то, что таскать стулья вовсе не моя работа.

– Так чем я себя выдала? Тем, что не огрела по голове стулом?

– Тем, как ты вздрогнула, когда я подошел, чтобы помочь. Ты так дернулась, что споткнулась и упала.

О да. Очень хорошо помню тот момент.

Я почувствовала, как Аарон подходит сзади. Обволакивает руками, не касаясь, пытается стащить со стеллажа застрявший стул, а я – задрожав, покраснев и остолбенев – таращу глаза, потому что чувствую, как под рубашкой у него играют мышцы. Меня словно пнули в живот – так это было волнительно и тревожно.

– Этим ты себя и выдала. Я сразу понял, твой румянец не имеет никакого отношения к тому, что ты называла меня бессердечным упрямым роботом.

– А ты… – Я испуганно запнулась. – Ты не обижался, когда я тебя так называла? И вообще городила всякую чушь, когда мы с тобой спорили?

Сердце зачастило – я со страхом ждала ответа.

– Нет, – коротко промолвил Аарон. – На тот момент я довольствовался тем, что ты, Каталина, хотя бы со мной разговариваешь.

В груди дрогнуло.

– Та история, которую я рассказывал твоей сестре, – о нашем знакомстве. Она чистая правда.

Я прикрыла затрепетавшие веки, благодаря небеса за то, что Аарон держит меня, иначе я стекла бы на пол.

– Когда я понял, что идиот, ты меня уже возненавидела.

Я сглотнула комок в горле.

– Я слышала, как ты разговаривал с Джеффом. Случайно. – Комок не желал рассасываться, только рос еще больше. – Ты сказал, что готов работать с кем угодно – лишь бы не со мной. Прозвучало так, будто ты хочешь меня подсидеть. Считаешь никчемной неумехой, только потому что я тебе не нравлюсь. Потому что я позволила себе лишнее, переступила невидимую черту, о которой даже не знала. И как после этого было с тобой общаться? Конечно, я тебя возненавидела!

– Виноват. – Аарон бережно развернул меня лицом, прижал к себе и посмотрел сверху вниз. – Я сказал Джеффу чистую правду. Когда ты принесла мне тот подарок, внутри что-то оборвалось. Я понял – ты, Лина, меня отвлекаешь. Крадешь мое внимание. Раньше такого не бывало. Я запаниковал. Решил, это лишнее. Когда Джефф предложил работать на пару с тобой, я наотрез отказался. Сам поверил, что это плохая мысль. Потом узнал тебя ближе, и…

Аарон пристально глядел на меня. В его глазах что-то тлело, вытаскивая на волю все те чувства, которые прочно обосновались в моей груди, разрастаясь с каждой секундой, что я на него смотрела.

– Я видел, как ты работаешь, как смеешься, как показываешь себя яркой и доброй личностью. Трещина, открывшаяся в первый день, росла. Крепла. Заставляла осознать, какой я дурак. Когда я понял, что не хочу тебя отталкивать, что не могу без тебя, было уже поздно. Я смирился с тем, что есть, – пусть даже получал от тебя только упреки и бесконечные нападки. Что угодно – лишь бы перекинуться с тобой хоть словом. Лишь бы ты думала обо мне, пусть недолго.

– Аарон… – Я замолчала. В груди, в голове, в памяти разыгралась настоящая буря. – Выходит, все это время…

– Я знаю.

Он стиснул зубы; лицо заострилось.

– Ты настроил меня против себя. Молчал и заставлял ненавидеть. – Голос задрожал от чувств. Я осознала, сколько времени мы с ним потеряли. А еще то, что не верю самой себе.

Разве я и впрямь испытывала к нему ненависть? Или просто так решила? Из-за обиды?

– Почему? – шепотом слетело с губ.

– Другого я получить не мог. Лучше так, чем вообще ничего.

Меня затрясло. Плечи придавило тяжестью его слов и той правдой, которая обрушилась сверху.

Любовь. Наверное, это она и есть – тот шквал, который бушует в груди. Я вдруг поняла это – словно ударило молнией.

– Я тебя вовсе не ненавидела, – выдохнула я. – Как ни хотелось верить в обратное. Просто я обиделась. Может, потому, что пыталась тебе понравиться, а ты меня оттолкнул.

В глазах у Аарона что-то мелькнуло. Воздух между нами заискрил от напряжения, как никогда прежде.

– Каталина, мне нужно твое сердце. – Он обхватил меня за голову. – Свое я тебе уже отдал.

«Оно твое, слепой ты идиот, – хотелось сказать ему. – Забирай. Оно уже больше не мое». Не просто сказать – заорать во весь голос, чтобы слышал не только Аарон, но и все остальные.

Однако промолчала. Напрочь лишилась дара речи от чистой радости. Не думала, что такое бывает – я все-таки застыла перед ним, онемевшая. Когда Аарон вручил мне свое сердце, я могла лишь стоять и смотреть на него, хотя с языка рвались тысячи невысказанных слов.

Пришлось выражать их в действии. Я схватила Аарона за шею и потянулась к его губам. Лучше скажу поцелуем, как сильно он мне нужен. Отдам ему губы, которые не сумели произнести ни слова.

Аарон оторвал меня от пола, прижимая к себе с такой нежностью и благоговением, что перехватило дух – представилось, как бережно он будет лелеять мое сердце. Я сцепила ноги у него на талии. Он раздвинул языком мне губы, пробираясь внутрь и перехватывая инициативу.

В несколько шагов со мной на руках он пересек комнату и усадил на кухонный стол. Холодный гранит обжег голые ноги под шортами.

Аарон скользнул губами по шее, царапая кожу, ухватился за вырез футболки и потянул ее вниз. Громко хмыкнул, и звук вибрацией отозвался в груди.

Потом привлек меня ближе, усаживая на край столешницы. Господи, он вот-вот сорвется. Словно изголодавшись, мой мужчина сдернул с меня футболку до самой талии и расстегнул шорты, чудом не порвав молнию. Он не замечал ничего вокруг, словно начисто сошел с ума.

Это все из-за меня. Я сорвала ему голову.

Меня тоже трясло от желания; оно гудело под кожей и кололо пальцы, пока я стаскивала с него футболку. Та стремительно полетела на пол. К коже прижалась обжигающе горячая грудь. Аарон устроился между ног.

Я захныкала, теряя остатки здравомыслия.

Мечтая поскорей избавиться от одежды, я дернула Аарона за ремень. Сильно, отчаянно. Выгнула спину в поисках желаемого – нет, жизненно необходимого контакта. Аарон толкнулся в меня пахом. Все тело прострелило удовольствием, невзирая на преграду из брюк и белья.

Я чувствовала, до чего он твердый и горячий, и веки затрепетали, пальцы на ногах поджались, а мир разлетелся вдребезги. Аарон снова вжался в меня. Если сделает так еще раз, я кончу.

– Аарон, – взвизгнула я, умоляя.

Он обхватил меня за ягодицы, притягивая в себе. С силой вдавился, вырывая цепочку стонов и толкая за грань.

– Господи, я тебя даже не трогаю, малышка, – прохрипел он мне в губы и ухватил за нижнюю губу зубами, продолжая толкаться. – Я даже не внутри.

Он держал мое бесполезное тело, безжалостно потираясь о меня. Я с молитвой на устах запрокинула голову.

– Кончай, – прохрипел он на ухо, ускоряя темп. Трахая сквозь джинсы. – Кончай, чтобы второй раз было еще лучше.

И я… сорвалась за грань. Будто снесло бульдозером. Потеряв голову, забилась в судорогах чистейшего, безграничного удовольствия. Имя Аарона застыло на губах, хотя я была готова кричать его, пока голос не откажет. Я осталась совершенно пустой, вывернутой наизнанку, бесконечно легкой.

Аарон подхватил меня и поставил на трясущиеся ноги. Прижал к себе. В поясницу уперся твердый, подрагивающий от желания член. Я немного пришла в чувство, осознав, что довела Аарона до предела.

В следующий миг он стянул с меня шорты вместе с бельем и откинул их в сторону.

К спине прильнула теплая грудь. На запястьях сомкнулись пальцы.

– Руки на стол, – велел он, укладывая ладони на гладкую поверхность.

Коленом он раздвинул мне ноги, покрывая поцелуями обнаженную спину. Ухватил за бедра, проведя по оголенному заду.

– Надо бы отнести тебя в постель… – Он облапал мне ягодицу и провел рукой выше, до самой талии. – Положить и оттрахать медленно, не спеша…

Всхлипнув, я подалась к нему бедрами. Аарон простонал и попятился. Вжикнула молния. К заднице прижалась твердая плоть. Он провел головкой вверх-вниз. Кажется, вытащил член из джинсов, не потрудившись даже их снять.

Сущее безумие. Я сходила с ума.

– Знаешь, сколько раз я дрочил, представляя тебя в постели? Или на столе? – Он провел головкой по ягодице, вызывая громкий стон. – Или на коленях передо мной, заткнув наконец свой болтливый рот?

Еще один стон, полный агонии. Я слишком ярко представила эту картинку.

– Да, – прошептал он. – Кажется, тебе понравилось бы не меньше моего.

Скрипнул, открываясь, ящик стола, хрустнул пакетик из фольги.

– Сейчас я готов. У меня здесь целая упаковка. Лежит не первый месяц.

– Аарон… – взмолилась я. Он нужен мне прямо сейчас, иначе рассыплюсь облачком пыли. – Хочу тебя. – Я оглянулась через плечо и увидела, до чего он дикий. – Быстрей.

Теперь рычала уже я.

Тыльной стороной ладони Аарон погладил мне щеку и положил руку на спину, толкая на стол.

– Держись за край, – велел он. – Будет резко и быстро, малышка.

Одним толчком он оказался внутри. Я заскулила, чувствуя себя до крайности, до предела заполненной. Не успела попросить о большем, как Аарон, исполняя угрозу, выскользнул из меня и снова вошел. Мы оба застонали.

Ладонью он пришпилил меня к столешнице, другой рукой сгреб за волосы. Я таяла. Если не кончу через минуту, исчезну вовсе, растворюсь в волнах удовольствия, растекавшихся по животу.

– Еще, – выдавила я.

Толчки усилились, вжимая меня в гранитную поверхность. Стоны впивались мне в шею.

Аарон сжал бедро.

– Хочешь еще – получишь.

Он поднял руку и с размаху опустил на ягодицу. У меня вырвался стон, непохожий на другие.

– Я дам тебе все, что есть.

Еще один мягкий шлепок, толкнувший к грани.

– Да… – прошептала я.

Верный слову, Аарон двигался резко и решительно. Он неумолимо вгонял в меня член, шлепая бедрами по голой заднице.

– Кончай. – Он навалился на спину и принялся пальцами тереть клитор в такт своим движениям. – Хочу почувствовать, как ты кончаешь вместе со мной.

Еще один неистовый, отчаянный толчок. Вот и все, что нам требовалось. Мы в унисон застонали.

Аарон обхватил меня за талию, скорее удерживая на месте, чем обнимая. Поднял нас со стола, выскальзывая из моего тела. Я повернулась, пристраивая подбородок ему на грудь. Аарон поцеловал меня в лоб. Потом еще раз – в губы. И в нос.

– Ты на ощупь и на вкус будто создана для меня.

Я подняла голову, заглядывая ему в глаза.

– Так и есть.

Три коротких, ни к чему не обязывающих слова, часто проскальзывающих в разговоре, не должны были иметь особого значения. Но они прозвучали к месту, в самый нужный момент, необычайно весомо. Аарон вдруг вспыхнул и расплылся в самой красивой улыбке, какую я только видела, напрочь сжигая мои последние щиты. Глядя в синие глаза, я чувствовала, как рушатся стены – будто их не воздвигали долгие годы.

– Так и есть, – повторила я, уже осознанно снося обломки.

Аарон опять поцеловал меня, запечатывая эти слова на губах и добавляя к ним свои собственные.

– Я обязательно докажу, что так и будет.

Мы не стали брать тако с собой, а съели прямо на месте. Посткоитальный голод – не шутки.

– Нет, правда, – сказала я, засовывая палец в рот и слизывая капли соуса. – Если вампиры и впрямь существуют, сверкать они точно не должны. – Поймав взгляд Аарона на своих губах, я замерла, невольно покрываясь румянцем. – Блекфорд, ты меня слышишь?

Глаза у него забегали, и он ожил.

– Да, вампиры… Они сверкают.

Я вытерла остатки липкого соуса салфеткой.

– Кстати, поверить не могу, что тебе больше нравятся вампиры, чем оборотни.

И не только это. Еще то, что Аарон поддерживал наш бредовый разговор и неплохо разбирался в паранормальных сущностях. Это навевало на всяческие мысли.

Аарон отобрал салфетку и бросил в урну рядом с фургоном.

– Они бессмертные, – сказал он так, будто это все объясняло.

– Но ты ведь такой… оборотень.

В подтверждение моей правоты он жадно сверкнул глазами.

– Неужели?

– Ну, во‐первых, ты очень большой, горячий и…

– О, уже неплохо. – Он обнял меня одной рукой, притягивая к боку. – Продолжай, не стесняйся.

– Хватит думать о всякой пошлятине. – Я вцепилась в его руку и демонстративно ею тряхнула. – Вот видишь? Не ладонь, а настоящая лапища. И «горячий» – не в том смысле. Просто горячий. Ну… как… – Я замолчала, гадая, с чем бы его сравнить. На ум шли только предметы исключительно фаллической формы. Господи, неужто секс и впрямь отшибает мозги? – На ощупь ты очень горячий. Как толстое пуховое одеяло. – На этих словах Аарон нахмурился. – Эй, это комплимент! В том смысле, я с удовольствием забралась бы под тебя и погрелась.

Складка на лбу разгладилась.

– Ладно, в таком случае согласен. – Он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. – Что еще?

– Ты очень преданный.

Он хмыкнул.

– И замкнутый. Держишься особняком. Люди думают, ты грубый и неразговорчивый. Это потому, что у тебя свой особый взгляд на мир. Ты все оцениваешь, взвешиваешь, предугадываешь. Очень здорово, кстати, но бесит.

Я посмотрела на Аарона через плечо и увидела у него на лице странное выражение.

– Что?

– Ничего. – Он покачал головой, стряхивая удивленную гримасу, и успокоился. – Ты кое-что забыла.

Я вскинула брови:

– Что, например?

– Я кусаюсь, – заявил он.

Провел зубами по моему плечу и прихватил чувствительную кожицу в основании шеи.

Хихикая как сумасшедшая, я нырнула в его объятия. В этот самый момент заметила краем глаза человека на другой стороне улицы. Возможно, я ошиблась, но мне показалось, это парень с работы. Тощий блондин из отдела Джеральда. Правда, я видела его лишь мельком.

Живот скрутили дурные предчувствия. Беззаботный смех увял на губах.

Аарон, если и заметил перемену в моем настроении, ничего не сказал.

– Пойдем домой. Надо оправдать мое сравнение с одеялом.

Верный слову, Аарон обвился вокруг меня на большом диване, стоявшем посреди лофта. То ли от усталости и смены часовых поясов, то ли из-за тепла, исходящего от его тела, я, как ни боролась со сном, вырубилась в считаные минуты после возвращения в квартиру.

Опустив взгляд, увидела у себя на животе большую, тяжелую руку. Мы лежали на боку. Судя по тишине, Аарон выключил телевизор, когда я уснула.

Длинные пальцы поднялись выше, добираясь до груди. Поежившись от мурашек, пробежавших по всему телу, я прильнула ближе.

В шею мне хрипло хмыкнули:

– На улице темно.

Я посмотрела в сторону больших окон, выходящих на набережную, словно хотела убедиться, что и впрямь наступил вечер.

– Мы уснули. – Взгляд снова переместился на пятерню, гладившую мне живот. Пальцы ног в предвкушении поджались. – Я думала, вы, мистер Блекфорд, планировали восстанавливать нормальный биоритм.

– Планировал, – усмехнулся Аарон за спиной. Губы поползли вверх, когда я представила его улыбку. – Но ты так уютно разлеглась подо мной… – Он пробежался пальцами по моему боку и прижал к себе. – Я не смог устоять. Из-за тебя совсем забыл о своих планах.

Я перекатилась на другую сторону, чтобы видеть его лицо. Теперь Аарон обнимал меня за талию, а я почти утыкалась носом ему в шею. Я подняла глаза.

– Прости… То есть это я виновата?

– Ни в коем случае.

Он снова обнял меня, притягивая ближе.

Я закрыла глаза. С губ слетел довольный вздох.

– Что, так и не сумел затащить меня в постель, Аарон Блекфорд?

Он не стал отвечать, резко поднявшись, и поднял мое безвольное тело с дивана. Я, хихикая, обхватила его ногами за талию. Широкими шагами Аарон пронес меня через всю квартиру, мимо мраморного кухонного стола, по просторному полупустому коридору прямиком в хозяйскую спальню. В свою спальню. Меня накрыло знойной волной. Я буду спать вместе с Аароном – в его постели, на его белье, пристроив голову на ту же подушку, где много раз лежал его затылок.

Не успела я примериться, как лягу на огромный, королевских размеров матрас, как меня отволокли в ванную комнату.

В зеркале мелькнуло наше отражение. Даже не думала, что мне настолько понравится. В стекле отражались мои руки, сцепленные у Аарона на шее, а еще – раскрасневшиеся щеки и в восторге вытаращенные глаза. Никогда не видела себя настолько счастливой.

Аарон хотел поставить меня на черно-белый мраморный пол.

– Не-а, – тряхнула я головой и крепче ухватилась за него всеми конечностями. – Мне нравится и так.

– Да? – В голосе звучала насмешка и что-то еще, сочное и густое.

В ответ я молча стиснула руки.

– И сильно?

– Очень-очень, – сказала я ему в шею. – Наверное, тебе придется меня таскать. Ходить ногами я отказываюсь.

Он поднял меня чуть выше. Прижался губами к виску.

– Думаю, я быстро привыкну.

Дотянувшись до моей косметички, он расстегнул ее и достал зубную щетку. Передал мне с легкой улыбкой, потом вытащил свою.

– Чистим зубы, и спать.

Кивнув, мы принялись слаженно умываться, глядя друг на друга в зеркало. Все это время я, словно жадная обезьянка, болталась на Аароне. Стыдно мне не было. Готова висеть на нем хоть каждый вечер.

Когда с гигиеническими процедурами было покончено, он отнес меня в постель и укрыл тонким пледом.

– Аарон… – прошептала я. Мы лежали рядом, соприкасаясь ногами. Руки я сложила под щекой. – Я так рада, что ты поехал со мной в Испанию. – Аарон прерывисто выдохнул, хотя мои слова не совсем верно передавали чувства. – Не потому что наш план сработал. Я очень счастлива, что ты был там вместе со мной. Кажется, я до сих пор не сказала спасибо.

Он положил ладонь мне на щеку, большим пальцем поглаживая губы.

– А ты, Аарон, тоже рад? – спросила я, накрывая его руку своей.

– Словами не передать, как сильно. – Он поднес мои пальцы ко рту и легонько провел по ним губами. – И не только потому, что удалось затащить тебя в свое логово.

– Ты про постель?

Я придвинулась ближе, прижимаясь к нему бедрами.

Он обнял меня.

– Про нее тоже. Про то, что ты здесь, со мной. Именно там, где я хотел.

Я хмыкнула, лелея в груди искорки счастья.

– Ты, кстати, понравился моей родне. Ты заметил? – Я уткнулась носом в ямочку под ключицей. – Поверить не могу, что говорю это вслух.

Я поцеловала ему шею, удивляясь, отчего не поняла давным-давно, какой он на самом деле верный, заботливый и нежный под налетом строгости и хмурых взглядов. А может, и поняла. Вот и обижалась, что он от меня отмахнулся, что не захотел сблизиться, не подпускал к себе. Я тряхнула головой. Уже неважно. Все это в прошлом.

– Мама еще никогда так лестно ни о ком не отзывалась. Изабель и вовсе прожужжала уши. «Аарон так хорошо говорит по-испански. Аарон такой высокий и красивый. У Аарона самые синие глаза на свете. Ты видела, как он улыбается нашей Лине? Мальчик специально прилетел из Америки, чтобы с нами познакомиться». А бабушка так и вовсе хотела тебя увести. Она влюбилась с первого же взгляда. Даже стыдно. – Я хихикнула. – Мне ведь не придется соперничать с родной бабушкой?

Я думала, Аарон рассмеется. Вместо этого он протяжно выдохнул.

Я подняла голову, но в темноте не разобрала его лица.

– Эй, что-то не так?

– Все в порядке, малышка.

Голос по непонятной причине прозвучал сдавленно.

Я дернула его за футболку, умоляя не молчать.

Аарон снова вздохнул.

– Просто… У меня никогда такого не было. Ни разу в жизни. Твоя семья. Они очень…

– Шумные? Приставучие? Вечно забывающие про границы дозволенного?

– Это тоже, только в хорошем смысле.

Аарон помолчал, поглаживая мне затылок. Длинные пальцы запутались в волосах.

– У нас тоже так было, когда мы жили втроем. Но очень давно, я уже и забыл, каково это.

У меня защемило в груди. Я подалась ближе, мечтая забрать у Аарона его боль. Жаль, не могу вдохнуть в него немного своего тепла.

– Твоя семья очень тебя любит. По-настоящему. Такое нечасто бывает, уж поверь. Да, порой любви слишком много, но только потому, что она настоящая. И стать частью этого мира, пусть даже всего на пару дней… фантастика. Сильнее, чем думаешь. – Он губами прижался к моим волосам с неожиданной яростью, какой я прежде в нем не замечала. – Каталина, я не притворялся. Ни разу. Для меня все было всерьез. Поэтому и значит так много.

– Аарон… – выдохнула я, не зная, что сказать. Как объяснить разыгравшиеся в душе чувства?

– Я очень рад. Рад, что ты взяла меня, а не кого-то другого. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен.

Я сглотнула в горле комок, отгоняя неуместные чувства, затмевавшие рассудок и лишавшие воздуха.

– Аарон, за такое благодарить не надо. Не смей. Никогда!

Он пристроил подбородок мне на макушку и выдохнул в волосы.

– Надо, малышка. Еще как надо.

Глава двадцать пятая

– Господи, у тебя вид, как после секс-марафона.

– Рози! – прошипела я, шлепая ее по руке.

Она покраснела, прижимая ладони ко рту.

Мы обедали в зоне коворкинга. Нам посчастливилось сесть возле окон во всю стену, и ближайшие столики были заняты.

Подруга огляделась по сторонам.

– Прости, я не хотела, – прошептала она.

– Ладно, проехали, – хихикнула я. Рози так перепугалась, что было даже смешно. – Не надо извиняться.

– Но ты такая сияющая и взъерошенная… – добавила она чуть слышным шепотом.

– Рози, хватит шептать.

– Ладно, – прошептала она снова. Я закатила глаза, и она откашлялась. – То есть вы, ребята, больше не прячетесь?

– Я… Не знаю, скоро решим. – Я покачала головой. – В любом случае одно дело – не скрывать свои отношения, и совсем другое – объявлять на всю компанию, что у меня ночью был секс.

– Ты права. Извини. – Рози снова покраснела. – Просто у тебя такие волосы… Будто вы… – Она повертела пальцем в воздухе.

– Сегодня ветер, ясно? – Я пригладила каштановые пряди в тщетной попытке их усмирить и добавила вполголоса: – Это вовсе не значит, что мы всю ночь трахались, точно кролики.

Хотя так оно и было. Утром тоже, как только прозвенел будильник. Мы соскучились и сплелись в объятиях, не успев открыть глаза.

Стоило подумать про Аарона, и…

– О боже! – громко прошептала Рози.

Я встряхнулась и увидела, как она таращит зеленые глаза.

– Ты думаешь о сексе прямо сейчас, так ведь?

Спорить бесполезно – Рози знает меня как облупленную.

– На работе! – выдохнула она. – В разгар дня!

– Нет, – прошептала я в ответ, хотя в животе затрепетало от одной мысли, чтобы заняться с Аароном сексом у него в кабинете. Черт возьми, неужто я и впрямь рехнулась? – Просто вспомнила его квартиру.

Я пожала плечами, разворачивая рогалик, который мы купили по дороге на работу.

Мы. Было странно думать про меня с Аароном в таком ключе. Хотя нет, судя по трепету в животе, не странно, а скорее волнительно – с порхающими бабочками и прочими сопутствующими атрибутами.

Рози долго глядела на меня, хмуря брови. Потом ярко улыбнулась:

– Вау! Да ты влипла.

Может, и влипла. Я откусила от рогалика.

– Розалин, итак, что нового?

– Нет уж. – Она открыла металлический контейнер, где лежал рисовый салат, посыпанный зеленью. – Мы не будем говорить о моей унылой жизни или работе. Все по-прежнему. Лучше обсудим тебя, подруга. – Она остервенело вонзила вилку в еду. – Хочу знать все подробности. В первую очередь самые интимные.

Я жалобно надула губы.

– Не вздумай говорить, будто не было ничего особенного, иначе мы больше не подруги!

Я уронила рогалик на стол и драматично вздохнула.

– Каталина Мартин, выкладывай все как есть подчистую.

– Черт возьми, давно ты начала командовать? – спросила я, но Рози ткнула в мою сторону вилкой и злобно сверкнула глазами. – Ладно, ладно!

Я вскинула руки и, набрав полную грудь воздуха, принялась рассказывать обо всем, что было между мной и Аароном, на всякий случай стараясь не называть будущего босса по имени.

Утолив любопытство подруги – судя по довольной ухмылке во все зубы, услышанное ее порадовало, – я схватила рогалик и принялась обедать.

– Лина, охренеть! – ляпнула Рози, не прекращая улыбаться.

Я вздрогнула.

– Розалин, ты что – ругаешься? – Я моргнула. – И улыбаешься, как Чеширский кот?!

– О да, еще бы, долбаная ты идиотка!

Я глядела, как она озирается по сторонам, по очереди поднимает предметы, лежащие на столе, и задумчиво кладет их на место.

– Ты что задумала?

Горло сжалось, не пропуская рогалик.

– Ищу, чем бы в тебя бросить, – словно невзначай ответила Рози, по-прежнему улыбаясь.

Рози злится? Нехороший знак…

– Может, хоть так ума прибавится. Хотя, судя по твоему рассказу, ты не просто дура, еще и слепая вдобавок. Даже не знаю, что делать. Если только отшлепать хорошенько – вдруг поможет?

Я вытаращила глаза.

– Что значит «отшлепать»? Подруга, называется.

Она смерила меня таким взглядом, что я забыла о шутках.

– Лина…

Я выдохнула, опустив плечи.

– Сама знаю, ясно? Да, заслужила.

Теперь я понимала, что вела себя как последняя дура, слепая и упрямая. Рози права. Еще я начинала понимать, что на самом деле испытываю к Аарону, и это было довольно жутко.

– Рози, кажется… нет, точно. Я…

– Ох, не надо, – перебила она.

В этот самый момент к нам подошли.

– Рози, Лина, приветствую. Как вы, леди, поживаете?

Я чуть было не огрызнулась: «Теперь уже не очень», но пробормотала только:

– Здравствуй, Джеральд.

До ответа на вопрос мы обе не снизошли. Джеральда, кажется, это не смутило. Он по-прежнему топтался рядом со столиком.

– Лина, как прошел отпуск?

Какой отпуск? Я взяла всего три дня, но поправлять Джеральда нет смысла.

Повернувшись к нему на стуле и стерев с лица недовольную гримасу, я приготовилась вытерпеть несколько минут светской беседы.

– Спасибо, не жалуюсь.

Он понимающе кивнул и ухмыльнулся. Я насторожилась.

– Завтра, как помнится, долгожданный День открытых дверей.

Джеральд оперся рукой о столик, и пуговицы на рубашке натужно затрещали.

Почему он вечно надевает одежду на два размера меньше? Пора бы вежливо намекнуть, что это некрасиво. Джеральд, конечно, такой милости не заслуживает – однако мир станет лучше без подобного зрелища.

– Уже выбрала наряд? Вы, девочки, вечно тратите на это уйму времени.

Я заскрежетала зубами, уговаривая себя сидеть на месте и не ронять на Джеральда столик.

– Да, – процедила я. – А теперь прошу меня извинить, но я хотела бы пообе…

– У тебя же были трудности с организацией праздника, да? – спросил тот, словно не слыша.

Показалось, будто Рози буркнула в его адрес какую-то гадость. Что за бешеная муха ее сегодня укусила?

– Возможно. Только все давно улажено, – сообщила я с максимально нейтральным выражением лица.

– Уж не сомневаюсь. Наверняка быстро нашлись помощники.

Последнее слово сопровождалось подмигиванием и прозвучало так, будто за ним стоит нечто большее.

Кровь отхлынула от лица, я заледенела.

– Да, возможно.

Я и до Испании не думала скрывать, что Аарон помогает мне. Теперь наши отношения окончательно изменились – прятаться нет смысла.

– Конечно, – небрежно обронил Джеральд. – Стоило только похлопать ресничками и хорошенько попросить. Так ведь?

Ледяной, арктический холод пополз по позвоночнику. Я вздрогнула.

– Вам, девочкам, все легко дается – надо лишь состроить глазки.

Я застыла:

– Что, прости?

Джеральд хохотнул, махнув рукой:

– О, милая, не бери в голову, просто к слову пришлось.

– Лина. – Голос прозвучал непривычно холодно. Меня трясло, кровь стыла в жилах. Нельзя молчать, нельзя давать ему спуску. – Меня зовут не «милая». Меня зовут Лина.

Джеральд закатил глаза. Я разозлилась, как никогда в жизни.

– Джеральд, я всегда была с тобой вежлива. – Тон сочился яростью, такой сильной, что за ней скрылся леденящий страх, норовивший вырваться на волю. – Я попрошу тебя уйти от нашего столика. – Не хочу знать, что он скажет в ответ. Иначе меня затрясет настолько сильно, что все полетит на пол. – У меня нет времени выслушивать твои сексистские выпады.

Джеральд громко хохотнул на весь зал. Соседи обернулись в нашу сторону.

– Ох, милая моя…

– Джеральд, прошу, уйди.

Рози встала – тот и глазом не повел, будто вовсе ее не слышал.

Нет, человек с таким лицом не стал бы никого слушать.

– Ну-ну. – Джеральд скривил губы в мрачной ухмылке. – Только посмотрите… – Он нарочно заговорил громче. – Спелась с начальством и думает, будто теперь имеет право раздавать приказы.

Мир перевернулся и замер. Ледяной гнев растаял без следа. Взвыл страх, словно зверь, выпущенный из клетки.

В ушах зазвенело. Перед глазами поплыло. Лавиной, сбивая с ног, хлынули воспоминания из прошлого, которое, казалось бы, давно осталось за спиной.

Шлюха. Проститутка. Трахается с учителями. Отсасывает за оценки.

Все повторилось по новой. Я опять наступила на те же грабли. Только теперь не просто отшибла колени – на сей раз я потеряла все, что было. Мне уже не встать, не отмахнуться и не пойти дальше. Больше не получится.

Моей карьере конец. Много лет я пахала как проклятая в сфере, где женщин откровенно недолюбливают, добилась успеха, а теперь все пойдет прахом по воле мерзкого мужлана, который взял самое прекрасное, что у меня было – недавно обретенное сокровище, – вывернул наизнанку и измарал в грязи, использовав против меня же.

На руке сжались теплые пальцы. Мягкие и на удивление знакомые, что было странно, ведь прошло совсем немного времени, и я не успела к ним толком привыкнуть, выжечь их следы клеймом у себя на коже.

– Лина, что случилось? – пробился сквозь хаос в мыслях густой голос.

Я растерянно подняла голову и увидела синие глаза. Аарон жадно смотрел на меня. Так глядят на крушение поезда: со страхом и болью.

– Каталина, – настойчиво повторил Аарон.

Я наконец очнулась. Хотела улыбнуться, однако улыбка увяла на губах.

– Ничего, – выдохнула я, качая головой. Надо поскорее увести его. Не хочу, чтобы Аарон это слушал. Чтобы Джеральд и его заплевал своим ядом. – Ничего не случилось.

Лицо у него было такое, что хотелось обнять, обхватить ладонями голову и утешить мягкими поцелуями. Но я будто окаменела. Только и было сил, что смотреть, как Аарон поворачивается к моей подруге.

– Рози, – сказал он, и прозвучало это неправильно. Совсем на него не похоже. – Расскажи, что случилось.

Я во все глаза уставилась на подругу, умоляя молчать. Иначе Аарон взбесится, а в ярости он способен на что угодно. С рук точно не спустит.

Рози покачала головой:

– Джеральд все знает.

Вдаваться в подробности не пришлось: Аарон сразу понял, о чем речь.

– Вы двое и не скрывались, – хохотнул Джеральд, будто рассказывая о какой-то забаве. – Пол видел вас вчера. Что тут страшного? Не переживай, дружище.

На нас все пялились, словно в театре. Господи, до чего я устала, уже тошнит. Как бы отмотать жизнь обратно и начать ее заново?

– Хочешь совет, Блекфорд? Не гадь там, где ешь, а то поползут сплетни. Особенно когда спишь с подчиненной. Хотя я тебя понимаю, да и ее ни в чем не виню. Это полезно – наладить хорошие отношения с боссом.

Тишина. Нас поглотила густая, напряженная тишина.

Потом ее прорезал голос Аарона: острый, как бритва.

– Тебе что, не дорога работа?

О нет. Аарон обращался к Джеральду, но слова резанули грудь мне.

– Аарон, не надо!

Я шагнула вперед, хватая его за руку.

– Погоди, Блекфорд, я оговорился. – Джеральд постучал себя пальцем по виску. – Будущим боссом. Ты пока не начальник. Увольнять людей не имеешь права.

Аарон стряхнул мою руку и шагнул к Джеральду.

– Я задал вопрос. – Еще один медленный, тяжелый шаг. – Джеральд, тебе дорога эта работа? Потому что я способен тебя выгнать. Твои друзья по гольфу, оттуда, сверху, не помогут. Как и приспешники из отдела кадров.

Джеральд замолчал, теряя ухмылку.

Чувствуя себя беспомощной, совершенно бессильной, неспособной ничего решить, я еле сдерживала слезы, привычно подкатившие к глазам.

Ненавижу! Ненавижу всей душой. Почему людям так нравится унижать других? Почему именно нас? Почему так скоро?

Аарон, судя по злой усмешке и скованным движениям, готов был слететь с катушек.

– Аарон, хватит…

Голос дрогнул. Плакать нельзя. Ни в коем случае. Только не на глазах у половины компании.

Аарон не двигался с места. Застыл мраморной статуей, ожидая, что скажет Джеральд – словно в запасе у него была целая жизнь.

– Аарон, пожалуйста…

Я добавила голосу твердости. Тот по-прежнему не слышал.

– Ты делаешь только хуже.

Разве? Не знаю. Но я сказала именно это – и словно пробила окружавшую его пелену. Аарон вздрогнул.

Он медленно повернулся ко мне – мужчина, в котором я нуждалась как никогда в жизни, – и в глазах у него отразилась боль.

Сердце разлетелось вдребезги – это я виновата. А у меня есть выбор?

Надо было понимать, чем наша история закончится, и не ставить нас обоих в неловкое положение. Ясно ведь было, к чему все идет.

Не в силах больше терпеть – ни себя, ни боли в глазах Аарона, ни вообще всей ситуации, – я развернулась и вышла из коворкинга, пересекла длинный коридор. Двигалась дальше и дальше, поворачивала, спускалась по лестницам и не представляла, куда, собственно, иду. Я действовала на автомате, ноги сами несли меня вперед.

– Каталина, хватит бегать, – прозвучал за спиной полный отчаяния голос Аарона, и мне стало противно вдвойне.

Как я презирала себя за то, что лишний раз треплю ему нервы.

– Скажи хоть что-нибудь.

Я шла, не желая оборачиваться. Не представляла даже, в какой части здания мы находимся. Нас окружал пустой коридор.

– Каталина, твою мать, ты можешь остановиться? Пожалуйста!

Ноги замерли. Веки опустились. Я слышала – точнее, чуяла, потому что теперь это было именно так: я чувствовала его всем телом, впитывая тепло, – как Аарон подходит. Я открыла глаза и увидела перед собой разозленного и совершенно несчастного на вид мужчину.

– Не делай так больше. Слышишь? – резко сказал он, цедя слова. – Даже не думай. Я не позволю тебе уйти.

Господи, до чего хорошо он меня знает. Лучше, чем я сама. Потому что его слова только укрепили решение, пять минут назад оформившееся в груди.

Я была в ярости, злилась на всех вокруг – но в первую очередь на себя.

– Тебе легко говорить, – огрызнулась я. Да, напрасно, однако яд Джеральда разъедал организм изнутри, затмевая глаза черной пеленой. – Это меня назовут шлюхой, так ведь? А ты просто отряхнешься и пойдешь дальше.

Аарон моргнул, его перекосило от боли и злости.

– Мне легко говорить? – прошипел он. – Думаешь, просто было удержаться и не набить ему морду? Не выколотить ему к чертям все зубы, чтобы хоть на неделю замолчал? Или вовсе не прикончить эту никчемную свинью?

Я не сомневалась, что Аарон так бы и сделал. Он мог.

Гнев улегся, оставив лишь тянущую тоску в груди.

– Я бы все равно не позволила, – прошептала я. – Не стоит марать о него руки и потом разгребать проблемы.

– Неправда. Стоит. Ради тебя я пройду через огонь. Ты что, не видишь? – Аарон резко выдохнул, накрывая ладонью мне щеку. Я невольно прижалась к ней. – Какую бы чушь тебе ни вбили в голову, за тебя стоит бороться. Лина, я ведь не такой, как Даниэль. Это все в прошлом.

Я покачала головой – он прижал меня крепче.

– Если под ноги попадется камень и ты споткнешься, я упаду вместе с тобой, а потом помогу подняться.

– Все не так просто, Аарон…

Хотелось бы, чтобы он был прав. Чтобы мир подстроился под нас.

– Это лишь красивые слова, как в сказке. В реальном мире ты не можешь уберечь меня от сплетен и увольнять каждого, кто косо на меня глянет.

– Допустим, так. Но это не значит, что не стану пытаться. Если тебя начнут оскорблять, я не буду терпеть молча. Не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты принимаешь удар на себя. – Грудь у него поднялась в прерывистом злом вдохе. – Я ведь знаю, за меня ты будешь драться зубами и ногтями. Мы защищаем друг друга. Так и должно быть.

– Речь не только об обычной жизни, Аарон. На кону моя карьера. Твоя, кстати, тоже.

– Я не сделаю ничего такого, что поставило бы ее под угрозу.

– А что насчет остальных? Они-то могут. Взять того же Джеральда. – Ужасно хотелось кинуться ему на грудь и дать волю слезам. – И что потом? Всякий раз, когда я чего-то добьюсь, в спину мне будут тыкать пальцем и говорить: «Насосала».

Аарон стиснул зубы.

– Не будут. Лина, Джеральд – особый случай.

Я закрыла глаза. В горле застрял комок.

Аарон продолжал:

– Малыш, я вовсе не игнорирую твои страхи. Клянусь, правда. Только нельзя при первой же заминке складывать руки и сдаваться. Нельзя каждую минуту оглядываться на мнение окружающих. Дай нам шанс.

А что, если никакого шанса у нас нет и никогда не было?! Из горла рвался крик.

– Ты должна доверять нам. Доверять мне. Сумеешь?

– Аарон, я тебе верю. Но все это… – Я покачала головой и отошла на шаг. – Уже слишком. Кажется, я не вытерплю. Не смогу пройти все заново.

Если у нас ничего не выйдет, я не переживу. Не вынесу, если Аарон сбежит так же, как в свое время Даниэль.

Синие глаза потемнели от боли.

– Не веришь? – надломленно сказал он. – Если говоришь так, значит, ты мне не доверяешь.

Нас сдавило тишиной. Аарон уронил плечи.

– Лина, я люблю тебя.

Мое бедное измученное сердце дало трещину от того, как неправильно прозвучали эти слова: с тоской, лишенные положенного счастья.

– Почему такое чувство, будто ты разбила мне сердце?

Душа у меня разлетелась вдребезги. Я рассыпалась на миллион осколков.

– Я не могу заставить тебя силой. – Аарон смотрел мне в лицо. Обычно синие глаза потускнели. В них отражалась боль. – Не могу сделать так, чтобы ты бежала ко мне, а не от меня. Я просто… не могу заставить тебя полюбить настолько, чтобы ты дала нам шанс.

В груди открылась дыра. Колени подогнулись, неспособные удержать мой вес. Меня шатало.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Все происходило, словно во сне. Как в лютом кошмаре, от которого надо поскорей проснуться.

Сон не спешил заканчиваться. В какой-то момент показалось, будто у Аарона звонит телефон. Он даже не шелохнулся. Мелодия заиграла снова. Потом еще раз. Наконец Аарон вытащил телефон из кармана и взглянул на экран. Хотя, возможно, мне просто почудилось.

В голове стучало: «Поверь ему, поверь, поверь, поверь», и за этим грохотом я не замечала ничего вокруг.

Я словно угодила в западню. Меня засосало в пустоту, где не было ни времени, ни пространства. Я запомнила только одно: спину Аарона, уходящего прочь. Он шагал по пустому коридору. И не оглядывался. Ни разу.

Ни разу…

Глава двадцать шестая

В тот день мы с Рози поехали ко мне домой. Свернулись калачиком под одеялом и в сотый раз пересмотрели на ноутбуке «Мулен Руж». Какая трагедия – найти любовь и увидеть, как она ускользает сквозь пальцы. Всегда было интересно, что бы сделал Юэн Макгрегор, если бы в момент встречи с любимой знал, что его счастье продлится всего сто тридцать минут? Взял бы ее за руку, прыгнул? Цеплялся бы за каждое мгновение, даже зная, что им осталось совсем чуть-чуть? Был бы рядом с нею, сознавая, что она вот-вот уйдет и эту пустоту уже ничем не заполнить?..

Рози не раздумывала ни секунды.

– Да, – прошептала она. – Когда находишь такую любовь, время теряет смысл. Что бы ни случилось, Лина, он будет любить ее каждую отмерянную им минуту.

Мы обе принялись утирать слезы. Рози – потому что не сдержалась, когда заиграла «Come What May», а я… в основном потому, что нашелся повод.

Итак, я плакала. Лила слезы, сжимая в руке телефон. Ждала звонка, сообщения, хоть какого-то знака, пусть даже совершенно их не заслуживала. Но что еще делать тупице вроде меня? Только спрятаться под одеяло и рыдать под «El Tango de Roxanne».

Фу. Самой от тебя было тошно.

Как бы там ни было, придется жить с этим до конца дней. Утешаться теми минутами, что я провела с Аароном. Они теперь в прошлом, потому что когда он попросил бежать к нему, я не послушалась. Когда он попросил поверить ему – поверить в нас, – я не смогла. И он ушел.

Я его оттолкнула. Сама по всем виновата.

Черт. Как же хотелось, чтобы он был рядом. Собрал меня из осколков. Сказал, что верит в нас, что все еще можно исправить. Склеить обратно – и буду как новенькая.

Впрочем, с моей стороны это слишком наивно, эгоистично и, тем более, глупо. Иногда, как ни мечтай, ничего не получишь – иначе тогда появятся новые проблемы, посерьезнее. Это чувство – любовь, по-другому то, что было между нами, не назвать – сильно усложнит нам обоим жизнь и поставит под вопрос карьеру.

Мы тянем друг друга на дно, ставим подножки. Так говорил Даниэль много лет назад.

Рано или поздно мы с Аароном друг друга возненавидим. Отравимся ядом, который брызжет из чужих уст. Пропитаемся им насквозь. Я ведь знаю, как это бывает.

Рыданиями под «Мулен Руж» дело не ограничилось. Следующий день выдался еще хуже. Самый худший день в моей жизни – а я ведь их повидала немало. Я еле выстояла на ногах все праздничные мероприятия с восьми до полуночи, не видя перед собой лиц. Имена и компании вылетали из головы в первую же секунду, я цедила слова так, будто их выжимают по капле. Если бы меня увидел Джефф, уволил бы не раздумывая.

Причем мне было откровенно плевать.

Вот такая ирония.

Когда следующим утром после Дня открытых дверей я опять приехала без Аарона, то ждала, что в меня безо всякого повода будут тыкать пальцем и шептаться за спиной. Однако пробило пять часов (я весь день промучилась, мечтая увидеть Аарона и в то же время шарахаясь от его кабинета) – и ничего. Никто из коллег в мою сторону даже не посмотрел. Никаких сплетен, мерзких домыслов.

И никакого Аарона.

На третий день во мне поселилась тревога. Я скучала по Аарону. Скучала по тому, что могло у нас быть, и это чувство пересиливало страхи. Уже не радовало, что выступление Джеральда не заставило коллег переменить ко мне отношение. Легче не становилось. Какие радости, когда в груди необъятная дыра?

Я скучала по Аарону. По глубоким синим глазам, по упрямому хмурому взгляду, по поджатым губам, когда он уходит в свои мысли, по широкой линии плеч, по тому, как легко и уверенно он держится, невзирая на рост и габариты. По его тайной улыбке, которую видела я одна.

Я скучала так сильно, что открыла дверь кабинета и дергалась весь день, прислушиваясь к его шагам. Мечтала услышать голос хоть издали и немного утолить тоску, нывшую в груди. Но ничего.

На четвертый день я сдалась и постучала в дверь его кабинета. Мне не ответили. Я спросила Рози, видела ли она Аарона; та обняла меня и сказала, что нет. Гектор – тоже, как и другие коллеги, которых я отважилась спросить.

В конце концов, я оказалась здесь – в коридоре, нервно расхаживая из угла в угол, ожидая, когда Шерон соизволит меня принять. Дома я тоже всю ночь мерила ковер шагами. Аарон исчез. Я злилась, потому что не знала, куда он делся, не имела возможности увидеть его и даже не находила повода позвонить и спросить: после нашего последнего разговора он вряд ли горел желанием общаться.

– Лина, дорогая, – окликнула меня Шерон, выглядывая из кабинета. – Заходи, пожалуйста. Садись.

Я зашла вслед за ней и плюхнулась на стул. Шерон села в свое кресло и с понимающей улыбкой склонилась над столом.

– Прости, что заставила ждать. Ты же знаешь, многие думают, будто в отделе кадров знают ответы на все вопросы. – Она горько усмехнулась. – Даже, например, когда городской совет Нью-Йорка соизволит отремонтировать дорогу у них под окнами.

В другой раз я рассмеялась бы вместе с ней. Может, пошутила бы о том, что в городе, который никогда не спит, выживают только сильнейшие – и они нарочно перекрывают соперникам путь. Сегодня я не могла собраться с мыслями.

– Думаю, ради такого можно и потерпеть.

Шерон пристально глянула на меня и как будто смягчилась. Не знаю, что именно она увидела и поняла.

– Ладно. Давай ближе к делу.

Отлично. Я только за. Этим Шерон мне и нравилась – тем, что не любит ходить вокруг да около.

– Я вызвала тебя в свете весьма серьезных обвинений, которые недавно выдвинули сотрудники компании. Они касаются тебя.

Сердце упало. Я почувствовала, что бледнею.

– Ох. Ясно. – Я откашлялась. – Что ты хотела узнать?

Прежде чем заговорить, она глубоко вздохнула, будто собираясь сообщить крайне неприятные известия.

– Лина, – начала Шерон, совсем как моя мать: вроде бы с сочувствием, но в то же время строго. – Мы обе знаем: у Джеральда хорошие связи, хотя, если честно, я не понимаю, как такой тип умудрился завести столько выгодных «знакомств». – Последнее слово сопровождалось кавычками в воздухе. – Однако, невзирая на то, что его стараются лишний раз не трогать, это вовсе не значит, что ему все дозволено. Мы можем выдвинуть против него обвинения.

Я рассеянно кивала, пытаясь переварить ее слова. Звучало так, будто Шерон на моей стороне. Не только поддерживает, но и предлагает помощь.

– Если хочешь, можем составить от твоего имени официальную жалобу. Я тебе помогу. Надо просто подписать ее и отправить на наш адрес. Тогда я организую проверку. Да, такие жалобы часто пытаются замять, однако в твою поддержку выступает слишком много людей.

О чем она говорит?

– Каких еще… – Я запнулась, качая головой. – Каких еще людей? Не понимаю.

Шерон постучала ногтями по столу, склонив голову набок.

– После ссоры в коворкинге ко мне обратилось несколько человек. Они доложили о случившемся. Многие хотели подать жалобу сами. Я сказала, что она должна быть от твоего имени.

– Я… Просто… – Я уставилась на руки, лежавшие на коленях. Сердце раздувалось от радости и чего-то еще. Может, благодарности? – То есть… Они выступают за меня? Не за Джеральда?

– За тебя, Лина, – улыбнулась Шерон. – За тебя. Знаю, люди вроде Джеральда часто остаются безнаказанными, так уж устроен мир. Только это не значит, что мы должны молчать и сидеть сложа руки.

Ее слова воскрешали в памяти недавний разговор с человеком, который умолял ему поверить, но я его не послушала.

– Подумай над тем, что я сказала, хорошо? Не торопись. Реши, чего на самом деле хочешь.

– Да, хорошо…

Подумать и впрямь было о чем. Будь на моем месте кто другой, ситуация не представляла бы никакой сложности – давно можно было затеять официальные разбирательства. Но не для меня. Было здорово узнать, что коллеги, которые лицезрели скандал своими глазами, действительно встали на мою сторону. Хоть этот факт и не отменял моей глупости. Того, что я добровольно отвернулась от Аарона и всего, что у нас могло бы случиться. Я отказала ему в единственной просьбе – в моем доверии. Ради чего? Он дал мне все – а я капитулировала без боя.

– И еще… – сказала Шерон. – Передай, пожалуйста, Аарону, пусть зайдет ко мне, когда вернется. Не могу до него дозвониться.

Что значит «вернется»?

– Я… э… м-м-м… Даже не знаю. Просто мы…

Слова путались – в голове возникло слишком много вопросов.

– Лина, все нормально. Он ясно высказался о природе ваших с ним отношений. Утром в понедельник первым делом пришел ко мне и поинтересовался, нет ли у компании запретов или ограничений касательно служебных романов.

Сердце, которое было угомонилось за эти дни, опять застучало. Аарон приходил в отдел кадров, чтобы прикрыть нам тылы и успокоить меня, потому что знал – по-другому я не могу. Потому что хотел, чтобы я ничего не боялась…

Слезы опять подкатили к глазам.

– Эй, Лина, все нормально. Никаких проблем. Вам двоим не о чем волноваться.

Нет. Есть о чем. Я придумала себе проблемы и возвела из них непреодолимые препятствия.

– Хорошо, – пробормотала я, стараясь сдержать слезы. – Спасибо.

Ничего хорошего. Я безмозглая дура и все испортила.

– Ну и ладно. – Шерон качнула светлой макушкой, и глаза у нее по-матерински потеплели. – Пожалуйста, все-таки передай ему, что я его жду. Знаю, Аарону сейчас тяжело, но речь о его повышении.

«Ему тяжело». Слова эхом застучали в голове.

Шерон повторила:

– Скажи, пусть зайдет сразу, как только вернется.

– А он… уехал? Что-то случилось?

Та в изумлении округлила глаза:

– Разве ты не знаешь?

Я покачала головой, бледнея сильнее прежнего.

– Нет.

– Лина, тогда это не мое дело, и…

– Пожалуйста, – взмолилась я, отчаянно пытаясь понять происходящее. Меня буквально рвало на части. – Шерон, прошу. Мы поссорились, и я… наговорила лишнего. Неважно. Если у него какая-то беда, я должна знать. Пожалуйста!

Шерон молча на меня уставилась.

– Милая моя, – заговорила она наконец таким тоном, что в голове застучал тревожный набат. – Он улетел домой. У его отца рак. Он в критическом состоянии.

Глава двадцать седьмая

В детстве мне очень нравилось одно шоу – американский сериал, который крутили на испанском телевидении (разумеется, в дубляже). Я его просто обожала. Там показывали старшеклассников с их мечтами и трагедиями, причем сюжет постоянно сворачивал в самую непредсказуемую сторону, кипели нешуточные страсти. Этим сериал меня и зацепил.

Особенно запомнился один эпизод. Он начинался с того, что диктор за кадром спрашивал: «Сколько времени надо, чтобы изменить свою жизнь? Год? Месяц? Или несколько минут?»

Ответ заключался в следующем: когда ты молод, жизнь можно переломить за считаные часы. Взять и вывернуть ее наизнанку.

Я была в корне с этим не согласна.

Чтобы за час (минуту, да что там – считаные мгновения) изменить свою жизнь, необязательно быть молодым. Жизнь постоянно меняется, то быстрее, то медленнее, причем в самый неожиданный момент – когда этого совершенно не ждешь или, напротив, устал гнаться за переменами. Она может перевернуться вверх тормашками, вывернуться, развернуть вспять или свернуть в неожиданную сторону. В любом возрасте и, что самое главное, – в любой момент.

Неважно, за сколько времени – за секунду или десятилетие.

В этом главная магия нашей жизни. Бытия.

В двадцать восемь мне доводилось переживать подобные моменты не раз. Иногда на это уходили секунды, когда не успеваешь осознать, что происходит; иногда минуты, часы и даже недели. В любом случае такие моменты я могла пересчитать на пальцах. Как я в первый раз окунула ноги в океан. Как решила математическую задачу. Как впервые поцеловалась. Как влюбилась в Даниэля и разлюбила его. Как вытерпела последующие унижения. Как села в самолет, чтобы начать в Нью-Йорке новую жизнь. Как глядела на сестру, со счастливой улыбкой идущую к алтарю.

Как встретила Аарона…

Что касается Аарона, я не могла выбрать один конкретный момент. На протяжении всего нашего знакомства он придавал моей жизни особый смысл.

Засыпать у него в руках. Видеть, как на губах появляется улыбка. Просыпаться от звуков его голоса, от его тепла рядом. Смотреть, как он хмурится. Как уходит. Страдать без него…

Все это оставило в моем сознании неизгладимый след. Изменило. Сделало человеком, способным любить, доверять, открывать душу, нуждаться в ком-то и отдавать ему себя.

Было много событий, заставивших без памяти в него влюбиться. Но один момент, когда я четко поняла, что обязана сесть на самолет до Сиэтла и найти его, стал переломным. Я осознала, что зря отпустила Аарона – слишком рано, бестолково и глупо. В тот момент поняла, что в жизни важно одно – пойти к нему. Броситься в объятия, невзирая на любые препятствия. Быть рядом, когда ему нужна поддержка.

Меня мучило только одно – вдруг я опоздала… Упустила момент, когда могла изменить свою жизнь.

С этими мыслями я еле вытерпела шесть часов полета до Сиэтла, раздираемая слепящей надеждой и невообразимым ужасом от предчувствия потери. Когда самолет приземлился, я так и не решила, радоваться ли мне, что скоро увижу Аарона, или лучше готовиться к тому, что меня отправят домой.

Я думала об этом, когда брала такси и мчалась в первую больницу из перечня онкологических клиник Сиэтла, где в регистратуре спросила Ричарда Блекфорда – имя я нашла в Интернете исходя из того, что Аарон рассказал о своем прошлом.

Эти мысли не оставляли меня и потом, когда я развернулась, села в новое такси и поехала в следующую больницу. Потом в третью.

Даже когда с облегчением и трепетом, на подгибающихся ногах, наконец услышала, как медсестра спрашивает, кем я прихожусь пациенту, этот вопрос по-прежнему набатом стучал в голове.

Особенно когда я шагнула в лифт, спустя целую вечность доставивший меня в приемный покой.

Вдруг из-за страхов и глупости я все потеряла? Вдруг уже слишком поздно?

Итак, блестящие металлические двери распахнулись. Я, спотыкаясь, вышла из лифта – словно человек, преодолевший неимоверно длинный путь. Ноги тряслись, кожа взлипла от сухого пота, я не понимала, где нахожусь. С тревогой оглядела коридор, в конце которого располагалась комната ожидания, где, как мне сказали, должен быть Аарон – мой Аарон. Он был там – сидел на стуле, с трудом на нем помещаясь.

Увидев его, сложившего на коленях руки и низко опустившего голову, я поняла, что настал переломный момент.

Глядя на него и вновь чувствуя в груди сосущую пустоту, как всегда, когда видела его одного, я осознала, что пока он рядом, момент, переломивший мою жизнь, не будет измеряться временем. Я не смогу найти на временно`й шкале судьбоносные дни или секунды. Там просто будет он – Аарон. Пока он рядом, моя жизнь станет меняться и перестраиваться. С ним я буду жить.

Ради этого я готова драться. Бороться за него, как не боролась прежде. Отказа я не приму. Ему так легко от меня не отделаться. В конце концов, он сам это обещал в Испании, перед дорогими мне людьми. Я докажу, что он был прав.

– Аарон, – вырвалось у меня. «Позволь стать твоей опорой. Твоей поддержкой. Твоим домом».

Я говорила слишком тихо, он не мог услышать меня с такого расстояния, но все-таки каким-то чудом услышал. Аарон вскинул голову. Выпрямил спину и повернулся. В глазах отразилось удивление – словно он не верил, что я могу звать его по имени.

Но нет. Я здесь. Если позволит, я о нем позабочусь. Буду гладить по спине, пока он сидит в пустой безликой комнате на пластиковом стуле, пальцами расчесывать волосы, следить, чтобы он не забывал есть и спать. Обниму его, предложу плечо, куда можно уткнуться лбом, переживая за больного отца, по которому он отчаянно скучает.

Аарон решительно обвел коридор взглядом. Не знаю почему, однако я затаила дыхание и застыла на месте, пока он озирался. Потом, спустя целую вечность, хотя мне все равно не хватило времени подготовиться, синий взгляд нашел меня. Сердце перевернулось, в груди затрепетало.

Аарон подобрал под себя ноги и встал. Медленно выговорил мое имя:

– Лина.

Лина. Не Каталина. Тоска в его голосе – а еще написанное на лице отчаяние, растрепанные волосы, мешки под глазами, складки на одежде, свидетельствовавшие о том, что ее не меняли несколько дней, – все это толкнуло меня вперед. Я со всех ног ринулась по разделявшему нас коридору. К Аарону, в его объятия. Как он просил. Бросилась ему на шею. Обхватила руками.

Наверное, это было не к месту. Не здесь и не сейчас, когда у него на плечах тяжелый груз. Сперва надо поговорить. Только мне показалось, что так будет правильно. Я почувствовала нутром.

Аарон оторвал меня от пола и прижал к груди.

Я уткнулась носом ему в шею, бормоча:

– Я здесь, я здесь. Бегу к тебе. Я тебе доверяю. Я тебя люблю.

Только бы не было слишком поздно.

Аарон повторял мое имя:

– Лина, малышка. Лина, это правда ты?

Хрипло, надломленно, будто не верил, что я у него в руках. Что все-таки пришла к нему, хоть и опоздав на несколько дней.

Нет. На целую вечность.

Аарон попятился и сел, не выпуская меня из рук. Я обняла его в ответ. Свернулась калачиком у него на коленях, а он ладонью накрыл мне затылок.

– Аарон, прости, – выдохнула я ему в шею. – За все. За твоего отца, за то, что не приехала раньше. Как он? Ты его видел?

– Он… – Аарон мучительно сглотнул и покачал головой. – Видел, он уже был без сознания. Я просто… – Он измученно замолчал. – Малыш, ты правда здесь? – повторил Аарон, обнимая еще крепче. – Или фантазии разыгрались? Я не спал уже не помню сколько. Два дня? Или три?

– Я здесь. Правда. – Я подняла голову и обхватила его лицо ладонями, пристально вглядываясь в черты, которые так долго ненавидела, а теперь обожала. – Я рядом.

Он закрыл глаза и испустил сдавленный вдох.

– Аарон, я люблю тебя. Ты больше не один, слышишь? Я буду рядом. Обязательно. Всегда протяну руку.

Он не открывал глаза, сильно стискивая зубы.

– Только позволь мне. Позволь доказать, что я тебе верю. Что смогу оправдать твое доверие. Что я должна быть рядом: и сейчас, и потом; столько, сколько потребуется.

– А ты хочешь?

– Да, – вырвалось у меня. – Да, да. Конечно, хочу. – Я шептала чуть слышно – голос мог подвести. – Позволь быть с тобой. Позволь о тебе заботиться.

Он открыл глаза. Наши взгляды встретились. Спустя время с его губ сорвался болезненный смешок.

– Лина, ты с ума меня сведешь. Понимаешь хоть?

Аарон взвесил мои пальцы в руке. Я вцепилась в него крепче. Буду драться, если надо. Плакать и умолять.

– Ты прилетела через полстраны. Ты… – Он недоверчиво замолчал. – Как ты вообще меня нашла?

– Я не могла оставаться в Нью-Йорке. – Я провела пальцами по его шее, впитывая тепло. – Вспомнила все, что ты рассказывал. Про Сиэтл, просто то, что твоего отца здесь знают. Пробила в Интернете фамилию, название футбольного клуба, тренерский штаб. Поискала больницы, где он мог лежать. Знала, ты будешь здесь, потому что не сможешь бросить его в критическом состоянии. Мне рассказала про него Шерон. И вот я тебя нашла. Правда, не с первой попытки. Если надо, перевернула бы весь город. Не успокоилась бы до самого конца.

Я разрешила себе выдохнуть. У Аарона вспыхнули глаза, отчего в груди сладко заныло.

– Я звонила тебе, но попадала на автоответчик, а потом… просто решила не забивать лишним голову. И… – Голос сорвался на шепот. – Не хотела вдруг услышать: «Сиди дома». Боялась, ты не захочешь меня видеть. Поэтому звонить не стала. Взяла и приехала.

Аарон вздрогнул.

– Лина, ты меня наизнанку вывернешь. Весь мой мир и чертовы правила, – выдохнул он, гипнотизируя меня синим взглядом. – Стоит только отвлечься – и ты вырываешь из груди сердце. Как будто тебе мало. – Он сжал мои плечи, притягивая ближе. Дыхание обожгло мне губы. – Как будто ты и без того не разобрала меня на части. Не заполучила со всеми потрохами.

Надежда, теплая, мягкая, укрыла сверху одеялом.

– Правда?..

– Правда, Лина.

Аарон прижался ко мне лбом. Оставалось закрыть глаза. Принять его и угомонить шквал эмоций, рвущий душу.

– Каждой своей улыбкой. – Губы чуть задели мои, и по спине побежала дрожь. – Каждым взглядом. Своей непостижимой красотой. – Он поцеловал меня в уголок глаза. – Каждой попыткой доказать миру, насколько ты сильная, хотя сама в себя не веришь. – Губы коснулись кончика носа. – Каждой своей выходкой, которая только способна родиться у тебя в голове. – Губы прошлись по моему подбородку и скользнули выше, к мочке уха. – В общем, я давно твой – целиком и полностью.

– Мой, – эхом повторила я. Сердцу в груди было тесно. Оно колотилось о ребра и рвалось к Аарону. – Я тоже твоя. Целиком и полностью. Я люблю тебя. Не знаю, давно ли. Но я тебя люблю. – Собственный голос звучал непривычно, и не только из-за стука в ушах. – Я дура, что позволила тебе уйти. Непроходимая идиотка. Аарон, я так запуталась. Испугалась. Не хотела терять все, что у меня есть. Не хотела слышать те же оскорбления, что и прежде. Потерять тебя, когда ты решил бы, что я путаюсь под ногами.

– Я бы никогда такого не сказал.

– Теперь знаю. Я убедила себя, что проще тебя отпустить, лишь бы не повторять былые ошибки.

Я покачала головой, выгоняя из груди тянущую тоску. Надо рассказать Аарону про Шерон и про жалобу на Джеральда. Потом. Не сейчас.

– Прости, что меня не было рядом в нужный момент.

Аарон смотрел так, будто не хотел слышать никаких извинений, и я затараторила:

– Правда. – Голос задрожал. – Твой отец болен, а тебя никто не поддержал и не помог. Он в критическом состоянии, а ты тратил время и летал со мной в Испанию. Ты… – Голос звенел. Я замолчала. – Ты очень много дал мне, ничего не прося взамен. Теперь я здесь, – закончила я шепотом, глядя ему в глаза. – Я никуда не уйду. Не потому что верю, будто мы обязаны быть вместе, а потому что не вижу себе другого места. – Я через силу сглотнула, пытаясь унять рвущиеся на волю чувства. – Ты ведь понимаешь, да?

Я подалась ближе, почти трогая его губами, очень бережно и робко. Со страхом ждала ответа.

– Сейчас да, – прорычал Аарон, оплетая пальцами мне запястье. Рука на талии сжалась, вжимая меня в мужскую грудь. – Да. Лина, понимаю. И сделаю так, чтобы ты никогда не забыла.

Пальцы скользнули вверх по руке. Он накрыл ладонью мою щеку. Я прильнула к ней, чувствуя, что без Аарона, без его ласк мне теперь не жить.

– Я бы все равно за тобой вернулся, слышишь? Я же говорил, что не дам тебе поставить точку. Ты по-прежнему должна мне слово из четырех букв.

Так он и сказал. Сердце дрогнуло. Какая я все-таки дура. Аарон не бросал меня, я все придумала. Вообразила лишнего. Он держался за наши отношения. За нас. Даже когда отчаянно нуждался в поддержке. Сердце в груди разлетелось миллиардами осколков, чтобы тут же собраться заново, но уже другим. Одним на двоих.

– Оно твое. И amor[100], и все прочие испанские слова, какие я только знаю.

Я поцеловала его, устав сдерживаться. Жадно впилась ему в губы, доказывая свои права на них – и на всего Аарона.

Он хрипло застонал.

– Каталина, тебе от меня не отделаться.

Я прильнула щекой к его бьющемуся сердцу, он пристроил подбородок мне на макушку, и меня окутало покоем – всепоглощающим и необъятным, какого я прежде не знала. Я поняла, что пока мы вместе, мы готовы ко всему. Мы команда. Мы осветим друг другу путь, потянем вперед, подхватим под руку, не давая споткнуться, вдвоем пройдем через любые препятствия.

– Аарон? – Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и повторила: – Я здесь. Я о тебе позабочусь.

Он вздохнул, глубоко и протяжно, с таким видом, будто нес на плечах весь мир.

– Если бы я знала, что твой отец так серьезно болен, никогда не потащила бы тебя в Испанию. Почему ты не сказал? Да, ты не обязан ничего объяснять, просто я хочу знать. Хочу понять…

– Потому что все изменилось. – Он сглотнул, снова уйдя в себя взглядом. – Отец болен раком уже больше года. Иронично, правда? Сперва мама, теперь он. – Аарон замолчал. Ему нужно было время собраться с мыслями. – Еще несколько дней назад я не собирался ничего делать. Хотел оставить все как есть. Даже когда прилетал в Сиэтл в прошлый раз.

– А ты прилетал?

– Да, сразу после того, как объявили о моем повышении. Поэтому я затянул с разговором о нашей сделке.

Я даже не знала, что он брал отпуск, хотя работала тогда в бешеном ритме и не замечала ничего вокруг. Теперь все прояснилось.

– Я планировал с тобой поговорить. В любом случае.

– Уже неважно, – сказала я.

Аарон глубоко вздохнул.

– В общем, я прилетал в Сиэтл, но не нашел храбрости с ним встретиться. Признаться самому себе и сказать, что мне есть до него дело даже после того, как он меня оттолкнул. Что он по-прежнему мне отец, несмотря на нашу ссору.

Я вырисовывала круги у него на груди прямо напротив сердца.

– Почему передумал?

– Сам не знаю. – Аарон выдохнул, шумно и прерывисто. – Я… Я почему-то думал, будто у меня есть ты. Потом понял, что ошибся. Хоть я и не собирался тебя отпускать, но по глазам видел – ты настроена уйти. Ты поставила на нас крест. Искренне верила, что так будет лучше.

На лицо набежала тень, и я склонилась поцеловать его в уголок губ, чтобы развеять сумрак.

– Я понял, что могу тебя лишиться. Эта мысль меня не отпускала. И я просто… – Он покачал головой. – Господи, знаю, это совсем другое. Но я наконец понял. Понял, почему ему было так трудно отпустить маму. Как он растерялся из-за того, что ее больше нет. Почему принял столько безрассудных решений. Это не оправдывает наших с ним ссор, однако я тоже виноват: позволил себя оттолкнуть и много лет потом обижался, не идя навстречу.

– Аарон, вы не виноваты, оба. Мы не приучены терять тех, кто нам дорог, и нет никаких инструкций на этот счет. – Я провела пальцами по его груди, прижав ладонь к ключице. – Мы просто стараемся жить дальше, как получится. Обвиняя себя, прошлого не изменишь, только отнимешь силы, которые нужны тебе сегодня. Посмотри, где ты сейчас. Ты здесь. Еще не поздно.

Он поцеловал меня в макушку.

– В тот день, когда Джеральд наговорил тебе гадостей, мне позвонили из больницы. Сказали, дела обстоят плохо. Видимо, отец обо мне спрашивал. Потребовал, чтобы со мной связались. – Голос затих. Я запустила пальцы в волосы, перебирая пряди на затылке. Пусть знает, что я здесь. Что я слушаю. Что поддерживаю его. – Все вдруг встало на места, и я не только понял отца – страшно захотел его увидеть. Не затем, чтобы извиниться и наладить отношения, а хотя бы попрощаться. Знал, это, скорее всего, мой последний шанс.

– Ты успел?

– Как только я приехал, сразу пошел к нему. Хотел попрощаться и уйти, а там – будь что будет. Но почему-то разговорился, рассказал все, о чем молчал долгие годы, пока мы были в разлуке. Он лежал без сознания. Не знаю, слышал ли хоть слово. Я все равно говорил. Никак не мог заткнуться. Говорил, говорил… Рассказал ему о своей жизни. Даже не знаю, сколько я у него пробыл. Может, это было зря, и он меня не слышал. Однако все равно ни о чем не жалею.

– Ты молодец, amor. – Я прижалась губами к его шее. – Ты такой молодец.

Аарон буквально таял в моих руках.

– Мне сегодня сказали, что ему лучше. Что, может, еще наступит ремиссия. Точных прогнозов не дают. Правда, обнадеживают. – Он выпустил из груди воздух, и хватка на моей талии ослабла. – Хотелось бы верить.

С другого конца коридора донесся голос, разбивая наш мыльный пузырь.

– Мистер Блекфорд?

Мы повернулись. К нам шла медсестра с вежливой улыбкой.

– Да, – сказал Аарон, выпрямляя спину.

– Он наконец очнулся. Можете к нему зайти. – Медсестра сунула руки в карманы. – Только ненадолго, хорошо? Ему нужен отдых.

Я слезла с колен Аарона и отошла в сторону, давая ему встать. Он шагнул вслед за медсестрой.

– Да, хорошо, – бросил он рассеянно и вдруг обернулся ко мне: – Пожалуйста, идем со мной.

Сердце пропустило удар. В голове ясно и отчетливо прозвучало: «С тобой я пойду куда угодно, только попроси».

– Да, конечно.

Я не стала ждать, когда он протянет мне руку: сама сплела с ним пальцы и крепко сжимала их, пока мы шли вслед за медсестрой к нужной палате. Я не знала, чего ждать. Может, стоило по дороге настроить себя на встречу, набраться храбрости. Это ведь единственный родственник Аарона. Я вдруг растерялась перед важностью момента. Хотелось бы, чтобы наше знакомство состоялось при других обстоятельствах, чтобы у меня было больше времени, чтобы я придумала, с чего начать разговор, и успела прокрутить его в голове.

Но времени было в обрез. Приходилось действовать в тех условиях, что есть. Как бы ни было страшно и неловко, я все равно радовалась, что Аарон позвал меня с собой.

– Ричард, к вам гости, – объявила медсестра, заходя в палату. Она посмотрела на нас и улыбнулась шире. – Я выйду ненадолго. Скоро вернусь, хорошо?

Аарон шагнул вперед. Я осталась на месте. Пусть этот момент он переживет сам.

– Сын, – скрипуче произнес мужчина на койке.

В его лице угадывались знакомые черты: твердый подбородок, сошедшиеся у переносицы брови, строгий уверенный взгляд. Хоть он и выцвел, поблек от болезни, однако остроты не утратил.

– Ты приехал, – сказал отец Аарона. В голосе отчетливо слышалось удивление.

– Отец… – произнес тот в ответ, крепче хватаясь за мои пальцы. – Конечно, приехал. Хочу кое с кем тебя познакомить.

Синие глаза с любопытством уставились на меня.

– Здравствуйте, мистер Блекфорд. – Я улыбнулась. Аарон отпустил мои пальцы и положил руку на плечи. – Я Каталина. Рада наконец вас увидеть.

Тот не улыбнулся в ответ, по крайней мере, заметно, но в глазах читалось знакомое выражение. Такое же я много раз видела на лице у его сына.

– Зовите меня Ричард.

Он внимательно разглядывал меня, чему-то удивляясь.

– Это она, сын?

Вопрос прозвучал неожиданно. Я обернулась к Аарону. Тот смотрел на отца с таким же нечитаемым выражением. И вдруг улыбнулся.

– Я не был уверен, что ты слышишь, – сказал он и рассеянно притянул меня к себе, будто на рефлексах. – Да, это она, – произнес он громче. У меня перехватило дыхание. – Та женщина, о которой я тебе рассказывал.

Аарон посмотрел сверху вниз. Его глаза в свете флуоресцентных ламп сияли.

– Твоя Тея… – с волнением сказал Ричард.

Тея. Так звали его жену. Мать Аарона.

Я посмотрела на него и увидела улыбку. Слабую, чуть заметную, правда, вполне отчетливую.

– Береги ее, сын. Каждую минуту, что вам отмерена.

– Обязательно.

Слова Аарона защекотали мне висок.

Я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня с непередаваемой нежностью. С теплом – таким же, какое тлело в груди, пульсируя и разрастаясь с каждой секундой под его взглядом. Аарон смотрел на меня. В его синих глазах ярко и ослепительно горел целый мир возможностей и обещаний.

– Это женщина, с которой я планирую провести остаток жизни. Ни за что ее не отпущу.

Эпилог

Год спустя

– Каталина, – раздался низкий голос, бесчисленное количество раз за последние двенадцать месяцев соблазнявший меня ночами.

Я выронила изо рта ручку. Та громко стукнулась о полированный стол в зале для совещаний.

– Каталина, я жду.

Под прицелом синего взгляда я выпрямилась. Откашлялась. Вот черт. Я потеряла нить разговора.

– Да, да. Конечно, мистер Блекфорд. Сейчас, – выпалила я. – Только соберусь с мыслями.

Аарон приподнял уголок рта, в глазах вспыхнули знакомые искры. Сердце пропустило удар. Кажется, я не устану любоваться его улыбкой. Даже когда он ее прячет.

– Рози, пока Лина собирается с мыслями, не могла бы ты вкратце напомнить суть дела. – Он приподнял бровь. – Все мы занятые люди, хотелось бы поскорее закончить. Желательно в ближайшие пять минут.

– Разумеется, – кивнула подруга, теперь возглавлявшая собственный отдел. – Думаю, Лина просто отвлеклась на свои записи.

– Да, именно, – подтвердила я. Рози покраснела.

Мы обе совершенно не умели врать.

Я смущенно улыбнулась ей и одними губами прошептала: «Спасибо».

Аарон протяжно вздохнул.

Нетерпеливый синеглазый ворчун. Пусть радуется, что я по уши в него влюблена.

– Аарон предлагает теперь, когда Линда и Патрисия наконец вышли из декрета, кого-нибудь из твоего отдела перевести к Гектору, – пояснила Рози, водя пальцами по странице ежедневника. – Чтобы временно закрыть пустую вакансию, раз я теперь на месте Джеральда после его… ухода.

Расследование, которое затеяли по инициативе Шерон, выдалось долгим и утомительным, но позволило выявить еще несколько фактов сексизма с его стороны. Когда Джеральда наконец уволили, Аарон, директор нашего филиала и властитель моего сердца, не раздумывая ни секунды, предложил его место Рози. Не успели мы оглянуться, как праздновали ее повышение.

– Что скажешь, Каталина? – спросил мой будущий муж.

Не то чтобы мне сделали предложение… Просто я подозревала, что такой вариант возможен. Иначе сама его окольцую. Терпение у меня лопалось.

– Да, конечно, – ответила я, делая в блокноте пометку, на сей раз по-настоящему. – Я отправлю туда несколько человек, посмотрим, кто лучше впишется в команду.

Гектор вздохнул.

– Спасибо, Лина. Хотя нашу Рози заменить никто не сможет. – Он ссутулился, печально улыбнувшись. – Впрочем, давно подозревал, что рано или поздно ее заберут. – Он пожал плечами и немного просветлел, глянув на свою бывшую подчиненную. – Рози, я тобой горжусь!

– Спасибо, – от всего сердца ответила та и откашлялась. – Но хватит. А то расплачусь на первом же совещании.

Аарон резко захлопнул блокнот.

– Отлично, решено.

Я взглянула на него, заметив, как он косится на часы у меня за спиной.

– На этом все. Удачного…

– Но, Аарон… – У Кабира от волнения задрожал голос. – Как же…

– Прощу прощения, у меня официальный выходной. – Аарон размашистым жестом отрезал любые возражения.

Да, и у меня тоже. Всего на полдня, однако я так долго уговаривала босса, что с моей стороны – настоящий подвиг.

– Все вопросы подождут до понедельника. Хорошего всем отдыха.

Аарон отодвинул кресло и встал во весь свой немаленький рост.

Я тайком вздохнула от счастья. Все это – мое. Не только внешнее великолепие, но благородное, честное, искреннее сердце, бьющееся в сильной груди.

– Каталина?

Стряхнув с себя временное оцепенение, я тоже принялась собирать вещи.

– Иду я, иду!

Я направилась к выходу, где меня поджидал Аарон.

Тот заметил вполголоса:

– Ты сегодня ужасно рассеянная.

Я хотела огрызнуться. Он смотрел с таким теплом и заботой, что я растаяла, и все возмущения увяли на губах.

– Это ты меня отвлекаешь, – сказала я нарочно.

Взгляд у него заволокло пеленой. Судя по виду, Аарону до боли хотелось на меня наброситься. Но мы на работе и никогда не позволяли себе лишнего: нет, мы не скрывались от коллег – про наши отношения знали и относились к ним с уважением, – просто так решили.

Я переключилась на более безопасную тему.

– Я немного нервничаю.

– Знаю, – признался Аарон, забирая у меня сумку с ноутбуком. – Вещи уже в машине, мы вполне успеем в аэропорт до посадки.

Мы зашли в пустой лифт. Аарон встал рядом, бережно беря меня за руку.

– Я проверил, рейс летит по расписанию, – добавил он, когда металлические двери сошлись.

– Спасибо, – выдохнула я, невольно прижимаясь к нему. – Мне как-то не по себе. Они впервые летят в Америку, еще и таким составом. Слишком много Мартинов на один самолет, боюсь, не обойдется без происшествий. Что, если бабушке станет плохо? Или папа забудет лекарства от давления? Ты же знаешь, я звонила ему по скайпу и объясняла, как выставить на телефоне напоминание, но он все равно мог положить таблетки на стол и оставить. А еще я переживаю за мамин багаж. Помнишь, рассказывала, как она однажды пыталась впихнуть мне с собой целую пата-де-хамон? Это свинячья нога, Аарон! Что, если она повезет какие-то запрещенные продукты, на таможне ее примут за контрабандистку, и…

Лифт дернулся и замер.

Аарон прижался ко мне губами, лишая дара речи, сбивая с толку и начисто разоружая. Я растаяла, ноги превратились в кисель. Ничего не могла с собой поделать. Аарон всегда на меня так действовал.

– Малыш, – выдохнул он мне в рот. – Хватит придумывать всякие страсти.

Аарон снова поймал в плен мои губы, крепко обхватывая руками и прижимая спиной к прохладной стенке.

– Мистер Блекфорд, вы что, остановили лифт? – задыхаясь, выпалила я.

Аарон прекрасно сознавал, какую имеет надо мной власть, только меня это не пугало. Мы не допускали между собой никаких недомолвок. В прошлом их и так было достаточно.

– Да. – Он провел губами по подбородку. – У нас есть три минуты, чтобы выбросить из твоей головы лишние мысли, пока не вызвали диспетчера. – Он пробежался языком по моей шее, обвивая руки вокруг талии.

Я приоткрыла губы.

– О. Тогда ладно…

Аарон прикусил чувствительную кожицу. Кровь потекла быстрее, приливая к некоторым частям тела.

– Отличная идея, – добавила я.

– Я напомнил твоему отцу про таблетки, когда звонил перед тем, как они вышли из дома. – Руки Аарона перебрались на грудь. – Кристина привезет всего несколько кусочков мяса, – продолжил он, вклиниваясь у меня между ног. – Нам пришлось поспорить; я, возможно, дал пару опрометчивых обещаний, но в итоге она пошла на компромисс.

С губ сорвался легкий смешок, тут же затихший, когда Аарон вдавился в меня бедрами.

– За бабушку не волнуйся, она всех нас переживет. Или ты не помнишь, как ее на прошлое Рождество силком утаскивали с танцпола? – Он потянул зубами за мочку уха. – И с Изабеллой все будет хорошо, на ее сроке можно летать. Гонсало два раза звонил в авиакомпанию и спрашивал.

Я застонала, упиваясь близостью Аарона – его теплом, силой, дыханием и голосом, щекочущим мне кожу. А еще тем, какой он предусмотрительный и на словах, и в действии. Сколько в нем любви и внимания.

– Даже удивительно, как они тебя обожают, – сообщила я, с дрожью хватая его за руки. – Будто родного сына. Как тебе удалось?

– Думаю, в первую очередь потому, что я очень серьезно настроен к тебе даже после того, как мы признались в нашем обмане. А может, я просто умею подбирать правильные слова, – прошептал Аарон, словно выдавая самый сокровенный секрет. – Однако в случае одного конкретного представителя вашего семейства хотелось бы верить, что дело не только в этом.

Я провела ладонями по сильным рукам, по плечам и наконец ухватилась за шею.

– Возможно, – пробормотала я. – Я тебя обожаю. Люблю тебя. Хочу. Не могу без тебя…

Я потянула его к себе.

– И кто кого отвлекает? – хмыкнул он.

Вместо ответа я выразительно прижалась к нему. Аарон застонал.

– Только посмотрите, она еще и дразнится. Какая любящая соблазнительная женщина мне досталась.

– Сколько у нас в запасе времени?

Я выгнула спину, впечатываясь в него грудью.

Он резко выдохнул.

– Все равно не хватит. – Ладонь, вопреки словам, легла мне на ягодицу и собственнически сжалась. Аарон заговорил тише: – Но потом держись, как только окажемся в спальне…

Он крепко поцеловал меня, без слов говоря обо всем, что хотел бы со мной проделать чуть позже, когда мы доберемся в Монтаук, где арендовали на выходные дом для всей семьи.

– Ладно. – Обхватив Аарона за голову, я ответила на поцелуй. – Отцу звонил?

Аарон неохотно оторвался от меня и надавил желтую кнопку на панели. Лифт тронулся.

– Да, утром, – признался он, скривившись – как всегда, когда речь заходила про Ричарда.

Я знала, Аарон до конца так и не избавился от чувства вины, однако эти двое проделали немалый путь. Они понимали, Ричарду осталось не так много. Последний год сам по себе был чудом.

– Они с Мартой тоже скоро будут.

Марта, сиделка, оказалась еще одним даром свыше. Она прекрасно ладила с Ричардом и держала нас в курсе событий. Мы доверяли ей как родной, ее присутствие успокаивало не только меня с Аароном, но и самого Ричарда.

– Позвоню еще раз из аэропорта.

Лифт открыл двери, и мы одновременно вышли.

– Все будет хорошо, amor, – сказала я и, вопреки нашим правилам, взяла его за руку посреди коридора. – Твой отец доберется до Монтаука без приключений и обязательно найдет с Мартинами общий язык.

Аарон тоже в нарушение правил поднес мою руку к губам.

– Знаю, малыш, – прошептал он чуть слышно. – Все будет хорошо, что бы ни случилось. Знаешь почему?

Мы вышли из здания под палящее нью-йоркское солнце.

– Почему?

– Потому что мы вместе. – Он улыбнулся, встречая мой взгляд с той же уверенностью, с какой берег мое сердце. Мою любовь. Весь мой мир. Безоговорочно и без всяких условий. – Что бы ни случилось, мы есть друг у друга. – Улыбка, от которой всегда замирало сердце, стала шире. – Мы вместе. Это не обсуждается.

Благодарности

Единственная причина, по которой вы сейчас держите в руках эту книгу, заключается в том, что однажды один очень важный для меня человек спросил: «Елена, почему ты ее не печатаешь? Пора!» Если быть до конца честной, тогда эта идея показалась мне полным бредом (и иногда кажется до сих пор), однако, видимо, чужой поддержки и веры хватило, чтобы исполнить свою мечту. Элла, без тебя этой книги не было бы. Если мне позволят, я испишу немало страниц о том, почему ты – самая важная, самая крупная деталь моей жизни. Ты в ответ так сильно закатишь глаза, что мне придется сорваться посреди ночи и везти тебя к врачу. Поэтому просто скажу спасибо. Благодарю от самого сердца. За каждое слово поддержки, за каждый совет и подсказку, за каждую минуту наших бесконечных онлайн-дискуссий. За все «хватит» и «заткнись», и в первую очередь – за твою дружбу.

Крис и Анна… тетушки, я справилась! Спасибо, что были рядом еще с тех пор, как мы в юном возрасте мнили себя супергениями. Вы так старательно мотивировали меня (и, давайте уж говорить честно, промывали мозги), что я наконец пошла вслед за мечтой. Все сложилось только благодаря вам. Ваша дружба значит для меня очень много, вы и сами это знаете.

Эрин, должна признаться. В тот день, когда я словно невзначай спросила, не хочешь ли ты почитать мой черновик, я только прикидывалась крутой. На самом деле у меня тряслись поджилки. Слава богу, ты согласилась! И, как ты сама недавно сказала, из нас получилась отличная команда. Книга не была бы такой без тебя (представьте, как все невзлюбили бы Гонсало). Спасибо, Эрин! Я искренне надеюсь, что на этом наше сотрудничество не закончится.

Кристина, ты была необычайно добра; не передать словами, как мне важны твоя забота, твоя безоговорочная поддержка. Даже не верится, я столько раз обращалась к тебе за советами, а ты в итоге наградила меня красочным и удивительным обзором. Спасибо тебе, hermosa. Ты моя спасительница, настоящая звезда, без тебя я не справилась бы. Клянусь: напишу тебе самую крутую книгу про героя в духе Кавилла. Даю слово!

Мистер Би, надеюсь, ты подаришь мне цветы в день выхода книги. Мы живем прямо напротив цветочного, так что это не составит особого труда. Знаю, когда у меня стресс, я невыносима, а в последние дни и вовсе была не в себе. Но ты еще можешь отделаться легкой кровью. Взамен я испеку пирог. Договорились?

Джоанна, богиня моя, не берусь даже представить, сколько тебе из-за меня пришлось работать. Без твоей магии я бы не справилась. Спасибо!

Все буктокеры, букстаграмщики, буктуберы и члены книжного семейства «Твиттер», которые болели за меня, писали сообщения и оказывали поддержку и доверие! Вы, ребята, – просто фантастика, вы по праву заслужили море цветов и тортик вдобавок. Господи, вы – просто сказка. Без вас ничего не вышло бы. Спасибо!

И вы, читатели! Спасибо, что дали мне шанс. Знаю, я новичок, и это моя первая, возможно, не самая удачная попытка, однако от всего сердца я искренне надеюсь, что вам понравится и вы меня не бросите. Потому что, как сказал бы Джоуи, без вас это просто коровье мычание.

Примечания

1

Господи (исп.). (Здесь и далее прим. перев.)

2

Добрый день, Гектор (исп.).

3

Дочка (исп.).

4

Севиче – блюдо латиноамериканской кухни: мелко нарезанная сырая рыба и другие морепродукты, маринованные в соке лайма.

5

Бабушка (исп.).

6

Вот мудак (исп.).

7

Чичаррон – мясная закуска, блюдо, приготовленное из жареной свиной шкуры.

8

Я облажалась, мне конец (исп.).

9

Ради всего святого (исп.).

10

Эй (исп.).

11

Мама, мамуля, послушай, пожалуйста (исп.).

12

Мама (исп.).

13

Милая (исп.).

14

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

15

Бедняжка (исп.).

16

Да (исп.).

17

Что? (исп.)

18

Не знаю, мама (исп.).

19

Как это не знаешь? (исп.)

20

Эй, дочка (исп.).

21

Не надо гадить там, где ешь (исп.).

22

Именно (исп.).

23

Дорогая (исп.).

24

Тупица. Идиотка. Дура. Дубина. И врунья.

25

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

26

Зейн Малик – британский певец пакистано-английского происхождения, модель и композитор.

27

Дэвид Бениофф и Дэниел Бретт Уайсс – сценаристы сериала «Игра престолов». 19 мая 2019 года вышла последняя серия.

28

Черт бы тебя побрал (исп.).

29

Ради всего святого! (исп.)

30

Бедфорд-Стайвесант – район на севере Бруклина.

31

Черт побери (исп.).

32

Безумие. Я сошла с ума. Совсем спятила (исп.).

33

Дерьмо! (исп.)

34

Анна Винтур – главный редактор журнала «Vogue», одна из самых влиятельных фигур в американском мире моды.

35

Чуррос – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста. Традиционное испанское блюдо.

36

Дерьмо. Охренеть (исп.).

37

Дедушка (исп.).

38

Очень жаль, Иза (исп.).

39

Прости (исп.).

40

Поговорим завтра, хорошо? (исп.)

41

Моя голова (исп.).

42

Еще немножко. Еще чуть-чуть (исп.).

43

Флекситарианство – преимущественно растительная диета, допускающая употребление в пищу плоти животных в ограниченном количестве.

44

Луча либре – мексиканский стиль профессиональной вольной борьбы, где спортсмены, лучадоры, выступают в масках. Элемент национальной культуры.

45

Все в порядке (исп.).

46

Я не могу этого сделать (исп.).

47

Да, детка… Не знаю…

48

Этот мужчина такой высокий и… большой (исп.).

49

Еще раз большое спасибо за все (исп.).

50

Ладно, ладно (исп.).

51

Ты понял (исп.).

52

Привет! (исп.)

53

Есть кто дома? (исп.)

54

О, только посмотрите (исп.).

55

Я Аарон. Приятно познакомиться (исп.).

56

Он говорит по-испански! До чего приятно, дорогая (исп.).

57

Кузина (исп.).

58

Где ты прятала такого мужчину? (исп.)

59

Южная часть Бискайского залива, омывающая северное побережье Испании.

60

Вот и моя любимая сестра (исп.).

61

Сестренка (исп.).

62

Боже, Лина. Целая вечность. Только гляньте. Ты… (исп.)

63

Ее парень (исп.).

64

Да, конечно (исп.).

65

Поверить не могу… Нельзя так играть. Все отменяется. Полная катастрофа. Нет, нет, нет (исп.).

66

Эти ублюдки (исп.).

67

Успокойся, кузина. Какая разница. Это всего-навсего футболки (исп.).

68

Что он сказал? (исп.)

69

Ничего (исп.).

70

Мой малыш (исп.).

71

Вперед! (исп.)

72

Вперед, девочки! Мы еще победим! (исп.)

73

Иди сюда, глупышка (исп.).

74

Наша песня (исп.).

75

Испанский поп-дуэт, основанный в 2000 году. Их дебютный альбом «Yo Quiero Bailar» («Хочу танцевать») имел большой успех в Европе и Латинской Америке, однако в 2002-м дуэт распался.

76

Так-так. Смотрите, кто пришел (исп.).

77

С добрым утром, кузина (исп.).

78

Привет, Каро. Доброе утро (исп.).

79

Я оставила вам полный кофейник (исп.).

80

Он там, женщина. На столе (исп.).

81

Там хватит и тебе, и твоему парню. Он ведь скоро проснется, да? Лучше позови его, пока кофе не остыл (исп.).

82

В семье настоящая сенсация. Твоя мать не умолкает… (исп.)

83

Как я и говорила твоей маме, настанет тот день, когда Лине придется отпустить Даниэля. Иначе она так и останется в старых девах… (исп.)

84

Смотрите, кто здесь! (исп.)

85

Вот видишь, мама? Я же говорила (исп.).

86

Тетушка Кармен? Вы что здесь делаете? (исп.)

87

Иди поздоровайся, дурочка (исп.).

88

Я Аарон. Приятно познакомиться (исп.).

89

Не знаю, мама (исп.).

90

Хватит уже (исп.).

91

О, как здорово! (исп.)

92

Женщина, не будь такой (исп.).

93

Пожалуйста, прекрати (исп.).

94

Как чудесно (исп.).

95

Я люблю тебя, папа (исп.).

96

И тебя, глупая (исп.).

97

Мне очень жаль (исп.).

98

Дурочка (исп.).

99

Замечательно! (исп.)

100

Любовь, любимый (исп.).

Content

Елена Армас
Испанский любовный обман

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Эпилог

Благодарности

Примечания