Холли Рене

Падение божества

Holly Renee

THE FALL OF A GOD

© Holly Renee 2021

Иллюстрация на обложке © Holly Renee

© Татищева Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Джози

Город был полон чудовищ, представляющихся людьми. Но в конечном итоге они показали, кто они есть. А мы, остальные, заплатили за это высокую цену.

Я думала, что знаю, когда змеи лгут. Думала, что готова, но я была дурой. Худшим из них был Бек Клермон. Он обвился вокруг меня и полностью завладел мною, перед тем как вонзил в меня свои клыки, и я ничего не смогла поделать.

Я стала частью его плана, ибо это было предназначено мне с самого начала. Он хорошо знал свою роль. Он злодей, а я девушка, которую он обманул – без раздумий и сомнений.

Только об этом я и могла думать, когда сегодня утром одевалась и причесывалась. Я поддернула юбку повыше и подвела глаза чуть темнее, чем обычно, но эти мелочи приободрили меня.

Если он хотел выставить меня шлюхой, то я испоганю весь его гребаный мир. Я стану той шлюхой, которая лишит его всего, что он когда-либо хотел получить.

Прошла неделя после того, как он запостил в инстаграме видео с нами, в аккаунте, который бейсбольная команда приготовительной школы Клермон-Бэя ведет много лет. Об этом мне рассказала Элли. Аккаунт ведет капитан команды, его использовали, чтобы оценивать девушек: насколько они привлекательны, по мнению команды.

По словам Элли, хорошо, что это видео доступно только подписчикам этой страницы, но ведь его увидели не только Бек и я, и это просто ужасно.

Я отдала Беку часть себя – девственность, и я была в ужасе. Рассержена. В бешенстве. Вне себя от ярости.

Мне не хотелось встречаться с Беком Клермоном и видеть его гребаное самодовольное лицо.

Но мой отец настоял на том, чтобы я отправилась в школу. Он требовал, чтобы я вернулась туда. И неважно, что я умоляла о переводе в старшую школу Клермон-Бэя, но отец был непреклонен: его дочь не станет учиться в государственной школе, сказал он, ведь ему не все равно, что делает и что не делает его дочь. Судя по тому, что я услышала из спора между ним и Эмилией, он не собирался позволять такое неуважение к его семье. Для него это что-то вроде пощечины. Я никогда не видела его в таком гневе. Я прежде не боялась его.

Но, когда мы вышли из дома Бека, отец меня напугал: он не скрывал своего гнева, когда мы садились в его машину, и я могла думать только о предательстве Бека, а он мог думать только о том, что его предала я.

Лукас обнимал меня, пока я плакала. Отец кричал на меня, обвиняя в глупом поведении, и я знала, что заслужила его гнев. Я и впрямь вела себя глупо и была полной идиоткой.

Но не было нужды выслушивать то, что он хотел сказать, и слушать нотацию о том, что, доверившись Беку, я совершила ошибку. Это и так ясно всем.

Все ясно видели то, что он сделал со мной. Я даже не знала, можно ли назвать это предательством, ведь он как-никак с самого начала понимал, что делает. Я была лишь частью его плана, только и всего. И неважно, что я позволила себе думать иначе.

Как же мне не хватало матери. Она тоже разочаровалась бы во мне, в этом я не сомневалась, но она знала бы, как это исправить и как мне помочь. И она помогла бы мне не так, как это сделал мой отец.

Он закрыл доступ к этому видео уже через два часа и связался со своими адвокатами еще до того, как мы вернулись в его дом. Я не понимала, что это могло дать, потому что ущерб, который нанес мне Бек, нельзя исправить.

Это стало очевидно, когда я шла по коридорам приготовительной школы Клермон-Бэя. Судя по тому, как все смотрели на меня и шептались у меня за спиной, можно не сомневаться, что каждый учащийся этой школы просмотрел видео с моим участием.

Я-то посмотрела его сотню раз и злилась все больше и больше. И при каждом просмотре у меня возникало чувство, будто я тону и никогда не смогу отыскать путь на поверхность.

Видео было без звука, но и так ясно как день, что происходило. Я лежала на краю бассейна, на мне только мокрый бюстгальтер. Тело Бека загораживает от камеры большую часть моего тела, но это неважно.

Его голова между моими ногами, мои пальцы вцепились в его волосы, я умоляю его о большем. И нет нужды в звуке, чтобы понять, о чем я прошу, потому что это ясно читалось по моему лицу и по тому, как двигалось мое тело.

Видео короткое – всего двадцать три секунды, но этого достаточно, чтобы стало ясно, что именно происходило между ним и мной и чего я не могла видеть. Они могли рассмотреть все куда лучше, чем я, всю картину полностью, а я видела только его. Я была всего лишь пешкой в его игре, которую он использовал для удовлетворения извращенного чувства мести.

И что он сказал тогда в своей комнате? Что Лукас сделал то же самое с Фрэнки, и даже хуже. Тогда я была слишком зла, чтобы услышать его, но с тех пор я могла слышать только это. Если Лукас сделал то, что сказал, если он напал на Фрэнки, то почему продолжает жить так, как жил. Я не могла понять, как такое нападение могло остаться без последствий.

Когда я попыталась сказать об этом отцу, он прекратил разговор еще быстрее, чем распространение того видео. Он и так уже разозлился из-за произошедшего, а тут вообще вышел из себя оттого, что я посмела поверить тому, что сказал Бек. И я понимала почему. Этот парень только что разрушил мою жизнь. Он трахнулся со мной, обманул мое доверие, забрал мою девственность, а я продолжала прислушиваться к тому, что он говорил. Я продолжала верить ему, а не тем, в ком текла моя кровь.

Бек – лжец, жестокий и низкий, и неважно, что он выглядел искренним, говоря, что он не сливал видео в Сеть. Я знала, что это вранье, хотя мое сердце и говорило обратное.

Все во мне хотело, чтобы происходящее оказалось всего лишь чем-то вроде кошмара. Мне не верилось, что Бек способен на такую жестокость, тем более когда я начала западать на него. В голове не укладывалось, что происходящее может быть правдой.

Глупые мысли! Я и оказалась в этом положении как раз потому, что была глупой девчонкой. С тех пор как я повстречалась с Беком, стало понятно, что ему нельзя доверять. Черт побери, он сам сказал мне об этом. Но я не хотела этого слышать.

«Потаскуха». Пытаясь не обращать внимания на это оскорбление, я протискивалась к своему шкафчику. Мне плевать и на этих людей, и на их мнение. Вот что я собиралась себе сказать! Мне нет дела до этих людей, и я забуду о них, когда отец наконец отдаст мне ключи от дома моей матери. Впрочем, я и до этого не позволяла им парить мне мозги.

Я набрала комбинацию замка своего шкафчика и открыла его. До второго урока мне не придется иметь дело с Беком, но на первом уроке я столкнусь с Кэми. Неизвестно, чего от нее ожидать, но я знала, что не готова к встрече. Она так добра ко мне, а я трахалась с парнем, который то ли ее бойфренд, то ли нет.

Мне плохо не потому, что Бек сломал меня, а потому, что меня переполняет слепящая ярость. Мне должно быть по барабану, что думает Кэми и что она почувствовала, увидев это видео. В моем сознании нет места ни для нее, ни для ее чувств.

И если она в самом деле так близка к Беку, как она внушала всем, я не могла представить, что она не в курсе, что он делал со мной. Она должна была знать, что он использует меня, что я часть его игры и что он собирается сделать. От этой мысли моя ярость усилилась.

Я чувствовала, как все, кто проходит мимо, смотрят на меня. Для них я всего лишь занимательное зрелище, увлекательная тема для сплетен, и мне хотелось наорать на них, уничтожить всех, разрушить маленькую, безупречно устроенную жизнь каждого из них, но от этого мне никакого толку.

Единственным человеком, об уничтожении которого мне следовало бы беспокоиться, был Бек Клермон. Он разбил меня вдребезги, и я хотела сделать то же самое с ним. Более того, я хотела заставить его испытать те же чувства, которые он внушил мне, а затем ткнуть лицом в грязь.

Я взяла из шкафчика учебник и, выпрямившись, направилась на урок. Ученики уступали мне дорогу, и это меня даже радовало.

Когда я вошла в класс, там воцарилась зловещая тишина, но я сделала вид, будто ничего не замечаю. Шла, высоко держа голову, мимо столов, за которыми сидели сплетничающие говнюки, и пыталась всем своим видом показать, что мне скучно на них смотреть.

Не раздумывая, я села на место, на котором сидела с тех пор, как начала учиться в этой школе. И мне плевать, что оно рядом с Кэми. Я не испугаюсь и не отступлю.

Она уже сидела на своем месте, когда я села, и я не посмотрела на нее, хотя и почувствовала на себе ее взгляд. Если ей есть что сказать, то пусть выскажет. Это могут сделать все. Но обращать на них внимание первой я не стану, нет.

– Ты что, серьезно? Ты и правда хочешь здесь сидеть? – ехидно спросила Кэми еще до того, как я успела достать из рюкзака тетрадь.

Я посмотрела на нее: такая же невозмутимая, как всегда. Непохоже, что она расстроена из-за бойфренда, который ей дорог, и у нее разбито сердце.

– Вот именно, хочу. – Я достала из рюкзака тетрадь и ручку, слыша перешептывание одноклассников.

– Убирайся, мерзавка! – твердо сказала Кэми, а я открыла тетрадь. Мне надо продолжать хорошо учиться, если я хотела получить то, что осталось мне от моей матери и что сейчас удерживал в руках мой отец. Я не дам им украсть у меня мое будущее, ведь это единственное, что у меня есть.

Я приготовила школьные принадлежности, а потом взглянула на Кэми. Она такая красивая, и я знала, что она это знает. Она королева, а я для нее пыль, как и для него.

Она хорошо сыграла свою роль. Я в этом уверена, потому что никто из этих ребят никогда не бывал искренним.

– Иди в жопу, Кэми! – За моей спиной кто-то потрясенно ахнул, но мне было все равно. Я почувствовала, как у меня вспыхнуло лицо, и видела только одно – это чертово видео, проигрываемое опять и опять.

На лице Кэми отразилось потрясение, как будто она, как и остальные, ожидала, что я сломлена. Но они примотались не к той девушке – я не такая, как они думали. Я не из тех, кто сдастся просто потому, что они решили, будто победили меня. Я не позволю им обращаться со мной так, будто я чем-то хуже их.

– Что ты сказала? – Она огляделась по сторонам, и я поняла, что она проверяет, смотрят ли на это остальные. Кэми никогда не делала того, что не давало ей возможности пустить окружающим пыль в глаза.

– Не стану повторять! – Глядя перед собой, я устроилась поудобнее на своем стуле.

– Мне следовало понять по твоей фамилии, что ты дрянь.

Я не понимала, почему ее слова так напрягали меня. Моя фамилия произвела на нее немалое впечатление несколько недель назад. Она была для нее важнее, чем я сама.

Я поднялась и увидела проблеск страха в ее глазах, когда подошла к ней. Кэми считала, что она лучше всех, но это вовсе не так. Она такая же, как и все остальные. А может, еще более пропащая.

Я положила одну руку на стол, другой оперлась на спинку ее стула и придвинула лицо к ее лицу.

– Тебе хватает наглости называть меня дрянью. – Ее глаза сузились, но я еще не закончила. Я понизила голос, чтобы меня слышала только она: – Пусть мы обе трахались с Беком, но в отличие от тебя я не трахаюсь с женатым мужчиной.

Ее глаза потрясенно округлились, и я поняла, что она не ожидала, что мне это известно. Но ее мимики достаточно, чтобы понять: так оно и есть. Ей было не по себе оттого, что я это знаю. Она оглядела класс, но здесь нет никого, кто готов спасти ее.

Я не собиралась никому рассказывать, чем она занимается, но была готова использовать эту информацию, если она не оставит меня в покое. Я не стану служить ей боксерской грушей, когда она заслуживает всеобщей ненависти.

– Кто тебе это сказал? – Ее голос дрожал, и мне стало почти жалко ее.

– Похоже, мы обе доверяли не тому парню. – Я отошла от ее стола и, не говоря ни слова, вернулась за свой.

Больше она не сказала ни слова. Не издала ни звука. Но это не остановило перешептывания. А когда я отворачивалась, они отводили взгляды. Это раздражало, и я обрадовалась, когда прозвенел звонок. Вышла из класса и, не глядя ни на кого, пошла в туалет.

Я пробыла в школе только один урок, но уже была растеряна, и мне как-то не по себе. А на следующем уроке мне придется иметь дело с Беком. Он будет здесь с безупречным лицом, с безупречным телом и с жестоким гребаным сердцем. Я могла без проблем справиться с девчонками вроде Кэми, но я не знала, смогу ли я противостоять ему.

Как бы мне ни хотелось быть смелой, он сломил меня, и вот я собираюсь сидеть и делать вид, будто все это меня не колышет.

Неважно, что он звонил мне и писал после того, что произошло. Сначала он попросил меня выслушать его, дать возможность объясниться. А затем написал просто: «Прости меня». Его извинение было лживым, и мы оба это знали.

Я не дам ему возможности что-то там объяснять, потому что, даже ненавидя его, знала, что он мне небезразличен, его вид и слова по-прежнему действовали на меня.

Я посмотрела в зеркало, подставив руки под струю холодной воды. Я смогу ему противостоять. Знала, что смогу.

Я могла бы надеть маску, как это сделал он, и скрыть свои чувства. Надо только сегодня продержаться, завтра будет легче. Если я могла иметь с ним дело раньше, то смогу и теперь. Я глубоко вздохнула и выключила воду. Ты можешь это сделать, Джози!

Я не напугана. Если он хочет внушить мне страх, то у него ничего не выйдет. Я не боюсь его – я его ненавижу. Ненавижу всеми фибрами души.

Быстро высушив руки, я толкнула дверь туалета, едва не столкнувшись с Фрэнки. И застыла, встретившись с ней глазами. Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, затем поспешно закрыла. Понятия не имею, что она вообще может сказать. Даже если то, что сказал о ней Бек, правда. Она должна понимать, что то, что сделал Бек, неправильно. Если он считал, что Лукас – это зло, то сам он тоже был злом.

Но часть меня знала, что это не одно и то же. Если то, что он сказал про Лукаса, правда, если Лукас в самом деле напал на Фрэнки, все равно то, что сделал Бек, не шло с этим ни в какое сравнение.

И неважно, что мне было больно и я хотела заплатить Беку за ту боль, которую он мне причинил. При виде Фрэнки я чувствовала только одно – печаль, такую же, какую видела сейчас в ее глазах. То, что пришлось пережить Фрэнки, наложило на нее печать. Достаточно посмотреть ей в глаза, чтобы увидеть это. Она хорошо умела скрывать свои чувства под маской, но не так хорошо, как ее брат.

– Извини. – Я протиснулась мимо нее, и она улыбнулась.

Я догадывалась, что она хочет что-то сказать, и у меня тоже было желание поговорить, спросить ее, правда ли то, что сказал о ней Бек, но я не решалась задать ей вопрос.

Несмотря на то что нехватка правдивой информации разъедает меня изнутри, я не стану подвергать ее такому испытанию только затем, чтобы поднять себе настроение.

Я стиснула лямки рюкзака и, высоко держа голову, пошла на второй урок. Даже не видя Бека, поняла, что он в классе. Я почувствовала это. Посмотрела на его место: действительно он здесь. Похоже, он зол, раздражен, и это только рассердило меня еще больше: он не имел права чувствовать злость из-за чего бы то ни было. Он не имел права ни на какие чувства, если речь шла обо мне.

Все остальные смотрели на нас и молчали, пока я шла к своему столу. Интересно, так будет весь день? Станут ли они и дальше следить за тем, что я делаю?

Приготовительная школа Клермон-Бэя токсична, но я знала: дело будет обстоять точно так же, даже если я переведусь в старшую школу Клермон-Бэя. Элли сказала мне, что там тоже все говорят о том, что произошло. Я понимала, что ей тошно об этом говорить, но она была честна со мной. Большинство тамошних учеников, включая ее, тоже видели это видео, и, когда я вернулась домой и взяла в руки телефон, увидела, что набралось по меньшей мере пятьдесят текстовых сообщений от Элли.

Она хотела узнать, как я. Сначала она написала, чтобы удостовериться, что я знаю об этом видео. Потом предупреждала, что ролик слит в Сеть и о том, что все не так страшно, как я думала. Элли старалась быть доброй и милой, но дело обстояло именно так плохо, как я и думала, и доказательства были налицо. Я оторвала взгляд от Бека и направилась к своему месту за его спиной.

Когда я шла мимо Бека, на его лице отразился шок. Но я не стану от него прятаться. Только не после того, что он сделал. Если он хотел гордиться тем, что погубил жизнь девушки, то ему придется выказывать свою гордость и дальше, имея с ней дело каждый день. Я не позволю ему отделаться так легко.

Мое сердце пустилось вскачь, когда я, достав учебники из рюкзака, увидела, что Бек повернулся лицом ко мне, но я не стала смотреть на него. Я тут ради урока, и только.

– Джози! – Его голос был тих, и я видела: ему ясно, как и мне, что все слушают его.

Я окинула взглядом его лицо, прежде чем посмотреть ему в глаза. Красив, как всегда! Кажется, ему все нипочем, думаю, так оно и есть.

Людям все равно, что на этом видео был и он. Это даже делало его кем-то вроде божества. А я всего-навсего потаскуха, которую он покорил. Для них существовало лишь черное и белое, без промежуточных оттенков.

Но он падет, точно падет, и все поймут, что он никогда и не был неприкасаемым. Он такой же, как и все.

Я встретилась с ним взглядом и не сказала ни слова. Если ему хочется поговорить, то пусть начинает сам. А мне нечего ему сказать.

– Мы можем поговорить?

– Мы и так говорим.

Он прикусил нижнюю губу, и я поняла, что он хочет сказать что-то еще. Но при всех он этого не скажет. Они боготворили его, и он не решился бы это изменить.

– Джози, я… – Он выглядел таким искренним, и мне стало тошно оттого, что сердце будто сжали тиски. Несмотря на то что он сделал, в его золотистых глазах читалась обида, и этого было почти достаточно, чтобы я растерялась.

– Не смущайся, Джози, мы уже все видели. – Не знаю, кто это сказал, послышался смех, и я тут же пришла в себя.

Бек сразу же пристально посмотрел на того, кто произнес эти слова, но мне не было до этого дела. Я не могла унять ни мое бешено бьющееся сердце, ни щипание в моих глазах. Нет, я не стану плакать, не покажу, до чего меня довели.

Я открыла тетрадь, ручка дрожала в моей руке.

– Джози. – Бек опять произнес мое имя и на этот раз положил свою руку на мою, словно ему не плевать, что она дрожит, как будто ему не плевать на меня.

Я отдернула руку и дала волю гневу.

– Чего ты хочешь, Клермон?

Его взгляд стал жестче, и я поняла, что он начинает злиться. Вот и хорошо. Я справлюсь с его злостью. Справиться с ней мне куда легче, чем со всем остальным.

– Я хочу поговорить о том, что произошло! – Он больше не шептал.

– А теперь все угомонитесь! – Я едва слышала учительницу, и Бек тоже. Он смотрел мне в лицо и ждал, что я отвечу. Но ему не понравится то, что я скажу.

– Мне нечего тебе сказать. Вообще ни хрена! – Послышалось несколько смешков, и только теперь я увидела, что учительница идет к нам.

– Мисс Вос, я же сказала, чтобы вы угомонились. – Ее голос был тверд, но мне плевать, что она там говорит. Мне не до нее, когда Бек продолжает так смотреть на меня.

– Зато мне надо многое тебе сказать! – Беку явно было тоже плевать.

– Ни слова! – Наша учительница уже была рядом.

– Разве у тебя нет девушки, с которой ты можешь поговорить? – Я склонила голову набок. – Мне казалось, что со мной ты просто трахаешься, потому что у тебя стояк на моего сводного брата.

– О черт! – Это прозвучало у меня за спиной, и одновременно послышались охи и ахи.

– Мисс Вос, довольно! Соберите свои вещи.

Я оторвала взгляд от Бека и посмотрела на учительницу – она была вне себя.

Я засунула вещи в рюкзак и стала ждать, когда она напишет записку директору школы. Мое сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, но не из-за учительницы и не из-за возможных последствий моей вспышки. Мне было плевать и на нее, и на них.

Я взяла записку и вышла из класса, даже не посмотрев на Бека. Записка смялась в моем кулаке, пока я тщилась обуздать свой гнев.

И почему я ожидала чего-то другого? Но я не предполагала, что он попытается разобраться со мной прямо на уроке, хотя это и в его духе. Он считал себя неприкасаемым и думал, что ему удастся выбраться из этой ситуации без последствий, и, пожалуй, при обычных обстоятельствах так оно и было бы.

Но он ошибался. То, к чему привыкли здешние парни, было неприемлемо. А я не желала вести себя как тряпка. Мне было плевать, чем он руководствовался. Мне было плевать, как он оправдывает себя.

Я услышала, как открылась дверь за моей спиной, но не остановилась, продолжала идти по коридору, не оглядываясь. Почувствовав прикосновение к плечу, я повернулась. Это был Бек, он стоял, протянув ко мне руку, и я отстранилась, прежде чем он успел коснуться меня еще раз.

– Нам надо поговорить.

– Нет, не надо. – Я уперлась спиной в шкафчики, и мне стало тошно от его близости. Если бы я могла оказаться сейчас на другом конце света!

– Ты должна знать, что я не постил это видео.

Я не поверила ни одному слову и покачала головой, уставясь на него. Каких слов он ждет от меня? Я ни за что не поверю ничему, что он скажет, только не после того, что он сделал.

– Это неважно.

– Как это – неважно? – Он злился, но мне плевать на его злость. – Я не хотел, чтобы все так получилось.

Он взъерошил пальцами волосы, и подавляющей части меня захотелось коснуться его. Я хотела забыть все, что произошло, и дотронуться до него. Но нельзя быть такой дурой. Нельзя забывать, что он сделал.

– Тогда в чем состоял твой план, Бек?

Он бросил на меня отчаянный взгляд.

– Я… – Он замялся, и я поняла, что у него нет оправданий. – При нашем знакомстве я планировал именно это, но потом все изменилось.

– Ничего не изменилось, – почти что прорычала я. Как он смеет стоять здесь и делать вид, будто я когда-либо была для него чем-то большим, чем пешка.

– Черта с два! – Он придвинулся ко мне, и я не успела среагировать. Именно об этом я и говорила себе. Я не смогла бы его оттолкнуть, даже если бы хотела.

Его тело врезалось в мое, он не боялся причинить мне боль. В его прикосновении не нашлось ни капли нежности, когда он схватил меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Его прикосновение было жестким, свирепым, и я попыталась утихомирить бешено колотящееся сердце, глядя, как он быстро шарит глазами по моему лицу.

Я открыла рот, чтобы велеть ему остановиться, но он не дал мне такой возможности – его рот мгновенно завладел моим. Его поцелуй оказался таким же свирепым, как и он, и у меня не осталось выбора – пришлось позволить ему отчаянно целовать меня.

Меня окружило тепло его твердого тела, и невозможно пытаться заблокировать его запах и те чувства, которые вызывали у меня воспоминания о нас. Я не стала бороться ни с его запахом, ни с его прикосновением, ни с тем, как он пьянил меня. Я не мешала этому, с последствиями я разберусь потом, потому что это все слишком сладко. Даже после того что он сделал, я хотела его куда больше, чем прежде кого-либо другого. От этой мысли затошнило, я была вне себя, но почему-то по-прежнему хотела его. И это совершенно ненормально!

Он причинил мне боль, но в то же время он был единственным, благодаря которому все стало лучше. Он единственный, кто мог заставить меня забыть. Я забыла, пусть и ненадолго, что он сделал, забыла, что у меня никого не осталось. Я забыла, что моей матери больше нет, а моему отцу на меня наплевать.

Я провела языком по его языку в последний раз, прижалась губами к его губам. Этот поцелуй так не похож на наш последний. Целуя его в прошлый раз, я думала, что западаю на него. Теперь же я понимала, что никогда не позволю себе запасть на него опять.

Я уперлась ладонями в его грудь и изо всех сил оттолкнула его. Он отступил, и на лице его отразилось потрясение.

– Не прикасайся ко мне! – Я расправила плечи и вытерла рот.

Знала, что не смогу противостоять ему, если позволю прикасаться ко мне. Его прикосновение – катастрофа, которая уничтожит меня. Я не желала потеряться в Беке Клермоне и позволять ему использовать и обманывать меня, как он делал раньше.

Он считал, что он бог, неприкасаемый, несокрушимый, но я докажу ему, что он неправ. Он падет от моих рук, рухнет с тех позиций, которые ему дала эта школа, и я заберу назад каждую частицу моего сердца, которую он украл у меня.

Глава 2

Бек

Понятия не имею, о чем я вообще думал. Я портил все направо и налево. Знал, что в конце концов она вернется в нашу школу, и мысленно распланировал, что именно я ей скажу. Я повторял про себя эту речь опять и опять, пока мой отец орал на меня. И я чувствовал себя почти таким же виноватым из-за того, что разочаровал его, как и из-за того, что причинил ей боль. Его злость была жгучей, безмерной, я видел, что противен ему. Он не верил тому, что я говорил, как этому не верила и Джози. Он тоже считал, что это я запостил видео.

И неважно, что я способен это сделать. Неважно, что именно таким и был мой план. Я планировал уничтожить ее репутацию таким образом с самого начала и одновременно привести в ярость ее отца и Лукаса. Я думал, что ее отец обвинит в случившемся Лукаса. Если бы Лукас не сделал того, что сделал с Фрэнки, ничего этого бы не произошло.

Но это было неправильно.

Я ни под каким видом не оставлю ее, что бы ни произошло. Она была слишком прекрасна и так не похожа на остальных в этом городе. Ей плевать, что я Клермон, и совершенно не волнует, сколько у моей семьи денег. Я любил это в ней. Ну, может, не то чтобы любил, но это было мне по душе.

И неважно, как она реагировала, когда я сегодня поцеловал ее. Она была так податлива в моих руках. Ощущение такое, будто не произошло ничего, что могло уничтожить нас. Словно не я сам уничтожил нас. Казалось, что остальной мир не имеет значения, но я знал, что это чувство мимолетно и наивно.

Она видела только меня, и я воспользовался этим и заставил ее увидеть и всех остальных. Заставил ее понять, что мы двое не единственные в мире. Я заставил ее понять, что я не тот парень, который станет защищать ее от остального мира. Я разрушил ее представление обо мне, не оставил от него камня на камне. Я увидел это в ее глазах, когда она оттолкнула меня. Боль была ясно написана на ее лице.

Если на эти короткие мгновения я позволил себе забыть о том, кто я, она этого не забыла. Она точно знала, кто я, и от этого мне было тошно. Конечно, что я ей не пара, хотя и убедил ее в обратном. Но теперь, когда я отчаянно хотел получить ее, она знала правду и понимала, что в ее истории я всего лишь злодей. Парень, которого она должна ненавидеть. Я вынудил ее возненавидеть меня. Именно этого я и хотел, но теперь происходящее казалось мне неправильным. После того вечера у бассейна я решил, что не стану постить это видео. Но я позволил Лукасу проникнуть мне в голову, и моя ненависть к нему оказалась сильнее моих чувств к ней.

Я посмотрел на свой телефон и снова прочел его сообщение:

«Клермон, держи свои грязные лапы подальше от моей сестры».

Как будто ему есть до нее дело. На самом деле он просто хотел подмазаться к отцу, а я знал, что, если он не убережет Джози, это ему не удастся.

Но он ее не уберег. И я хотел, чтобы он это узнал. Я хотел ткнуть его носом в тот факт, что его сестра хотела меня, что бы он там ни говорил. Она запала на человека, которого он ненавидел больше всего на свете. Я знал, что для него это далеко не так горько, как для меня весть о том, что он сделал с Фрэнки. Когда-то я верил ему, но теперь между нами не осталось ни капли доверия. Но мне хотелось, чтобы он почувствовал это.

Я хотел, чтобы он подавился тем фактом, что обе они, и Джози, и Фрэнки, принадлежат мне, что они неуязвимы для него. Но я дал ему беспрепятственный доступ к ней. Отправляя ему видео, которое уже решил уничтожить, я дал ему в руки силу и власть, а такие люди, как Лукас, никогда не тратят силу и власть впустую.

Я думал, что он сделает все, чтобы уберечь ее, но с моей стороны это было идиотством. Лукасу плевать на всех, кроме его самого, и он знал, какой урон нанесет это видео, и был уверен, что все, включая Джози, подумают, что это сделал я.

И, разумеется, так оно и произошло. Как кто-то мог подумать, что ее гребаный сводный брат пойдет на такое? Большинство слышали о нашей истории, и, как бы наши отцы ни старались ее замолчать, в нашем городе секреты быстро выходили наружу, и все здесь ожидали от меня чего-то вроде этого. Они ожидали, что я отомщу, и никто не ставил это под сомнение. И никто меня в этом не винил. Никто, кроме Джози, ее отца, моих родителей и Фрэнки. Господи, Фрэнки…

Она возненавидела меня за то, что я сделал. Да, видео опубликовал не я, но дал Лукасу возможность свершить нечто слишком близкое к тому, что он сделал с Фрэнки.

Я видел, как Фрэнки смотрела на меня сейчас. Она ненавидела меня так же сильно, как и его. Ей стало понятно, что я способен на низость, и это разбило ей сердце.

Она никогда не позволила бы мне так поступить, если бы узнала мой план. Именно поэтому я ей о нем и не сказал.

Думаю, в глубине души я понимал, что она не желает, чтобы я тратил на Лукаса Воса хоть одну секунду. Она разозлилась на меня, когда я избил его после того, что он с ней сделал.

Несмотря ни на что, она по-прежнему считала его тем, кем он никогда не был. Она не хотела, чтобы из-за случившегося я прекратил нашу дружбу или кто-то пострадал из-за тех глупых решений, которые она приняла.

Я доверял ему, думал, что на этой дурацкой вечеринке он будет оберегать Фрэнки, а он воспользовался ею. Она почему-то решила, что сама в этом виновата.

– Ты готова? – Я смотрел поверх капота моей машины, как она выходит из дома.

Я знал, что Фрэнки роскошная девчонка. Я ее брат, но я не дурак. Однако меня бесило, как говнюки в школе смотрели на нее. Я не хотел, чтобы кто-то из них коснулся ее. Особенно после всего того, что произошло. Я подвел ее, хотя и был ее братом, и теперь думал об этом каждый день. Тошно смотреть, что ее улыбка больше не доходит до глаз.

– Да! – Она кивнула, прежде чем сесть на пассажирское сиденье.

Сестра давно не соглашалась, чтобы я возил ее в школу и обратно. Какое-то время она считала себя слишком крутой, чтобы появляться в обществе старшего брата, но последнее время ей было все равно, а я хотел, чтобы она находилась как можно ближе ко мне. Я хотел держать ее как можно ближе к себе и как можно дальше от Лукаса. Он подло воспользовался ею, и я не хотел, чтобы она вновь оказалась рядом с ним.

Понимаю, что не смогу уберечь ее от всего, но я так ее подвел, что мне никак нельзя допустить, чтобы что-то случилось с ней опять.

– Я видела сегодня, что Джози снова в школе. – Она пристально смотрела на меня, пока я выезжал с парковки.

– Да. Я тоже ее видел. – Я не сказал, что из-за меня ее отправили к директору и что я поцеловал ее у шкафчиков. Фрэнки ни к чему это знать.

– Ну и как все прошло? – В ее голосе звучало неподдельное любопытство.

– Думаю, она ненавидит меня. – Я фыркнул, хотя в этой ситуации не было ничего смешного.

– Вот и хорошо.

– Хорошо?! – Я не согласен с такой оценкой. – Не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хочу, чтобы она простила меня.

– Пусть ты и не хочешь, но ты это заслужил. Я рада, что она не простила тебя.

– Ты должна быть на моей стороне, но ведь ты и сама это знаешь, да?

– Я на твоей стороне. – Она кивнула и набрала что-то на своем телефоне. – Но я и на стороне тех, кто считает, что ты законченный говнюк и должен унижаться, если хочешь, чтобы она простила тебя.

– А ты прощаешь меня? – Я отвел взгляд от дороги и взглянул на нее.

– Я всегда прощаю тебя, Бекхэм. – Она улыбнулась и положила телефон в карман пиджака. – Но я, вероятно, прощу тебя еще быстрее, если ты отвезешь меня в клуб поесть пломбира с фруктами, орехами и шоколадным сиропом.

Я закатил глаза и засмеялся. За сладости Фрэнки можно уговорить на что угодно.

– Мы можем это сделать.

Мы приехали в клуб, и я заметил машину Джози. Я не видел ее после нашего разговора в коридоре и понимал, что именно этого она, вероятно, и хотела. Она не желала иметь со мной ничего общего. Хотя, поддавшись минутной слабости, она и позволила мне поцеловать ее, это ничего не значило. Ничего не значило для нее. Но для меня значило слишком много, потому что мне отчаянно хотелось сделать это опять.

После того, что произошло с нами, я отчаянно мечтал прикоснуться к каждому дюйму ее тела и доказать, что я не такой, как она думает. И неважно, что я как раз такой, способен быть таким и даже хуже, намного хуже, но мне хотелось доказать ей, что это не так.

Она смотрела на меня как на дьявола, некогда именно этого я и хотел, но сейчас я сделал бы все, чтобы это было не так.

Мы вылезли из моего кроссовера, и Фрэнки взяла меня под руку. Идя в зал ресторана, мы не зашли в кабинет моего отца, ведь он, вероятно, занят, к тому же я не в том настроении, чтобы выслушивать еще одну нотацию.

– Давай сядем снаружи. – В это время дня зал ресторана по большей части пустовал, но я знал, что там сейчас находится Джози, она вряд ли хотела бы меня видеть.

А я не хотел ставить ее в неловкое положение на ее работе, ведь в школе все и так уже пошло в жопу. Из-за ее возвращения, сплетен гребаного быдла в школе и болтовни Лукаса обо мне все вообще пошло в жопу.

– Хорошо. – Мы прошли через зал и сели за столиком под тем, что оставалось от летнего солнца.

Вскоре из зала вышла Элли и улыбнулась нам. Я пошарил глазами за ее спиной – нет ли там Джози. Мне плевать, если она сочтет, что я отчаянно желаю ее подругу, потому что так оно и есть. Я отчаянно хотел ее всю.

– Привет! Что вам принести? – Элли улыбалась, и, глядя на нее, никто бы не догадался, что я только что обманул ее подругу. Если Элли и зла на меня, она этого не показывает. Ее заученная улыбка выглядит приветливой.

– Я хочу пломбир с фруктами, орехами и шоколадным сиропом, дополнительный сироп и стакан молока. – Фрэнки даже не посмотрела в меню. Мы ели здесь с рождения и знали его наизусть.

– Мне то же самое. – Я кивнул, но не перестал высматривать за стеклом темно-каштановые волосы. – Джози здесь?

Я знал, что мне не стоило спрашивать. Стоило промолчать и не впутывать Элли, но я ничего не мог с собой поделать.

Элли замялась, затем медленно кивнула. Улыбка сползла с ее лица. Она больше не хотела ничего говорить мне о своей подруге. Она всегда была добра ко мне, но она очень предана своей подруге. – Ты хочешь, чтобы я ей что-то передала?

– Нет. – Я забарабанил пальцами по подлокотнику и посмотрел на дверь. – Мне просто любопытно.

– Хорошо. – Элли отступила на шаг, и я почувствовал, что она изучающе смотрит на меня. Наверняка сейчас она пытается понять, куда я клоню. – Я скажу, чтобы приготовили ваш пломбир.

Она исчезла за дверью, и я заставил себя отвести глаза. Затем опять посмотрел на Фрэнки, которая наблюдала за мной, и улыбнулся.

Я знал, что она не купилась ни на секунду.

– А где Олли и Карсон?

– Карсону понадобились новые бутсы, и Олли поехал с ним.

– А почему ты не с ними? – Она склонила голову набок.

– Потому что я здесь, с тобой. – Я поставил локти на стол и поглядел на нее. Она так похожа на меня, что даже немного страшно. Единственное настоящее различие между нами заключалось в том, что я – вылитый отец, а она унаследовала мягкость нашей матери.

– Мама хочет знать, где мы сейчас. – Она постучала по экрану своего телефона. – Похоже, из-за тебя она следит за нами обоими, как коршун.

Я фыркнул, но она права. Моя мать почти так же взбешена тем, что произошло, как и мой отец, но, сердясь, она вела себя не так, как он. И из-за этого я всегда чувствовал себя куда более виноватым.

– Ты сообщила ей, что мы в ресторане?

– Да. – Фрэнки кивнула. – Мама сказала, что они с папой встретятся с нами здесь.

Я сделал глубокий вдох. Ну конечно! Отец знал, что Джози рядом, и не доверял. И я не мог его за это винить.

– Пока они еще не подошли, скажи мне, кто этот парень, который слонялся рядом с твоим шкафчиком?

Мой вопрос явно поставил Фрэнки в тупик, и это было так мило.

– Ты о Майке? Он мой напарник по лабораторным работам.

– Напарник? – Я откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. – Это что, кодовое слово для обозначения бойфренда?

Я всего-навсего дразнил сестру, и она это знала. После Лукаса Фрэнки не проявляла внимания ни к кому из парней.

– Разумеется, нет. – Она выпрямилась на своем стуле в тот самый момент, когда появилась Элли, неся два стакана молока. – Я не питаю к нему такого интереса.

Элли молча поставила наши стаканы на стол, и мы поблагодарили ее, прежде чем она удалилась.

– А к кому-то другому? Ты думала, с кем ты могла бы пойти на зимний бал?

В нашей приготовительной школе зимний бал – большое событие. Куда значимее, чем обычный ежегодный школьный бал из тех, которые проводили в других школах. Его устраивали каждый год в каком-нибудь шикарном месте, и он был слишком сногсшибательным для каких-то там подростков. В этом году, став одиннадцатиклассницей, Фрэнки впервые могла участвовать в нем, это что-то вроде обряда посвящения.

– Вряд ли я пойду.

– Почему? – Большинство девушек с нетерпением ждали этого чертова бала с девятого класса.

– Потому! – Она произнесла это так, будто одно это слово объясняло все. – Никто не захочет пойти со мной. К тому же, по-моему, это отстой.

Это невыносимо, что она так думает. Любому парню польстило, если бы она выбрала его.

– Мы пойдем туда вместе.

Она посмотрела на меня так, будто я сошел с ума.

– Я и так уже выгляжу достаточно жалко. Я не пойду на бал со своим братом.

– Ничего ты не жалкая, – почти прорычал я. Ничего не бесило меня больше, чем тот факт, что она думает так. Ничего не бесило меня больше, чем сознание того, что я причастен к тому, что у нее появились такие мысли.

– О чем вы? Что вам кажется жалким?

Мы с Фрэнки подняли глаза, услышав голос отца. Они с мамой шли по внутреннему дворику, держась за руки, и хотя отец становился все слабее, он все равно выдвинул стул, чтобы мама села.

– Фрэнки говорила мне, что на бейсбольном поле она переплюнет меня, но ты видел эту ее пародию на бицепсы?

Фрэнки улыбнулась, и я понял: она рада, что я сменил тему. Теперь ей невыносимо говорить о себе, но еще невыносимее слушать, как о ней говорят наши родители. Это заставляло ее чувствовать себя слабой, невидимой, а я знал об этом только потому, что как-то раз после ужина застал ее плачущей.

– У Фрэнки отличные бицепсы. – Мать наклонилась, поцеловала Фрэнки в лоб, затем посмотрела на наши стаканы. – Нам подадут десерт?

– Да, подадут. – Фрэнки улыбнулась, когда появилась Элли, неся пломбир.

– Здравствуйте, мистер и миссис Клермон, что вам принести? – Элли улыбнулась моим родителям, и на сей раз ее улыбка была искренней на сто процентов.

– Привет, Элли! – Отец улыбнулся ей. – Я могу получить мой обычный бургер и картошку фри?

– Конечно.

– Мне то же самое и стакан воды. – Мама окунула палец в мой шоколадный сироп и облизнула его.

– Хорошо, сейчас принесу.

Как только Элли ушла, родители переключили внимание на меня.

– Я слышала, что Джозефин пришла сегодня в школу.

Мать скрестила руки на груди и наклонилась к столу. Вот что мне особенно нравилось в ней: она не была дотошной приверженкой приличий и фальшивого жеманства.

Она ожидала от нас хороших манер, но никогда не требовала, чтобы мы вели себя идеально.

– Где ты это услышала? – Я заерзал на стуле. Взгляд матери на мгновение встретился с взглядом Фрэнки, но и этого было довольно. – Значит, это ты, Фрэнки?

– Что? – Она всплеснула руками.

– Надеюсь, ты держался в стороне от нее. Ты же знаешь, что после того, что ты сделал, ее отец вышел на тропу войны.

– Я этого не делал, – в сотый раз сказал я. Мои родители впервые не верили мне. Отец сказал, что меня снедает ярость, и он был прав, но я не делал того, в чем меня обвиняли.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Мама устремила на меня один из своих взглядов, который всегда пугал меня.

– Ты не задала мне никакого вопроса.

Мой отец фыркнул, а мать продолжила:

– Сегодня ты держался в стороне от нее?

– А ты поверила бы мне, если бы я сказал да? – Я скрестил руки на груди.

– Вероятно, нет. – По крайней мере, она откровенна.

– Тогда нет. Я не стал держаться от нее в стороне.

Моя мать закатила глаза и стукнула по руке отца.

– Бек, мы уже об этом говорили. Что бы ни произошло, ты должен держаться в стороне от Джози. Ее отец недоволен.

– Ее отец может поцеловать меня в зад.

Фрэнки рассмеялась, но папа не присоединился к ней. Он был серьезен. По его мнению, страха перед ее отцом достаточно, чтобы заставить меня держаться в стороне от Джози, но он ошибался.

Мне плевать, что, по мнению Джозефа Воса, он мог погубить меня, и плевать, что, по его мнению, я пытался погубить его дочь. Он пригрел змею на своей груди. Его драгоценный пасынок способен на многое, и ему сойдет с рук, что он запостил видео с Джози точно так же, как до этого видео с Фрэнки.

Мне хотелось бить его опять и опять, пока он не утратит способности говорить. Но родители велели мне держаться в стороне и от Лукаса. Я могу общаться с ним только во время тренировки по бейсболу или на игре. Отец знал, что, когда я вижу Лукаса, мне хочется расквасить ему рожу.

Когда я сказал родителям, что не постил то видео, в их глазах отразилось сомнение. И оно только усугубилось, когда я обвинил в этом Лукаса. Отец остался при своем мнении, даже когда я показал, кому отправил видео. Он решил, что я просто пытаюсь перевести стрелки на Лукаса и свалить свою вину на него. Наверняка Джози тоже так думает.

Вся наша бейсбольная команда имела доступ к аккаунту в инстаграме. Я не мог солгать, что такого доступа у меня нет. Видео имелось на моем телефоне, и было очевидно, что это я его записал.

Мой план оказался глуп, а сам я гребаный идиот, так как не подумал о последствиях, когда отправил запись Лукасу. Я невероятно злился на него и переспал с его сестрой. Только это и имело для меня значение. Мне следовало учесть, что Лукас ни перед чем не остановится. Он ни за что не позволил бы выйти после отправки видео сухим из воды. Не знаю, как я вообще мог ожидать от него чего-то другого, ведь хорошо знал, кто такой Лукас Вос. Он подтвердил это. Мне не удалось бы добраться до него через Джози. И неважно, что их отец разочаровался бы в нем из-за того, что он не позаботился о ней. Ему было плевать на сестру, да и на всех.

– Ты же понимаешь, что он мог подать на тебя в суд, не так ли? Это могло бы разрушить твою жизнь.

– После того, что Лукас сделал с Фрэнки, с его стороны глупо даже пытаться. – Мне было тошно говорить это вслух при сестре, и я увидел, как ее поза чуть заметно изменилась после моих слов.

– Здесь не место для таких дискуссий, – сказала мать, и тут на террасу вышла Элли, за ней следовала Джози.

Мое тело замерло. Я не ожидал, что увижу ее здесь, тем более несущую заказ моим родителям. Элли поставила напитки и приправы.

Джози не смотрела на меня, но приветливо улыбалась моему отцу, и я гадал, насколько это тяжело для нее. Возможно, она считала, что он так же жесток, как я, или думала, что вся моя семья такая.

– Привет, Джози! – На лице отца написана такая же неловкость, как и та, которую испытывал сейчас и я.

– Привет, мистер Клермон! – Взгляд Джози скользнул по мне, затем остановился на моей сестре: – Привет, Фрэнки!

– Джози, это моя жена, Элла.

Джози поставила перед матерью тарелку и улыбнулась натянутой улыбкой, и я понимал, что ей, наверное, хотелось бы оказаться за тридевять земель отсюда. Зачем Элли попросила ее принести заказ?

– Рада с вами познакомиться, миссис Клермон.

– А мне приятно познакомиться с тобой. – Улыбка моей матери была искренней и печальной, и я знал: она хочет извиниться перед Джози. Ей стыдно за меня, за то, что я, по ее мнению, натворил. И я ее не винил.

Джози повернулась и пошла прочь, ни разу не посмотрев на меня. Я понимал, что мне не следует за ней идти, но ничего не мог с собой поделать. Мне хотелось прокричать ее имя и потребовать, чтобы она выслушала меня. Она совсем рядом, до нее можно дотянуться, но я не мог коснуться ее.

Я отодвинул стул, и мать коснулась моей руки: «Бек!» Я понимал, что мне следует послушать ее. Я только что разрушил жизнь Джози, к тому же она на работе. У меня нет права с ней говорить. Но я не мог заставить себя остановиться и последовал за ней, зная, что она видит меня в стекле. Джози шла уверенно и быстро, не оглядываясь. А вот Элли повернулась и посмотрела на меня так, будто я сошел с ума, и, возможно, так оно и есть.

Джози зашла на кухню, будто думала, что это остановит меня. Ну нет, я не боялся войти за ней и выставить себя дураком. Мне плевать, что обо мне могут подумать. Джози единственная имела для меня значение.

– Джози, пожалуйста, подожди!

Не отвечая, она шваркнула поднос на стол и схватила с полки стакан. Она двигалась по кухне с таким видом, словно меня тут нет, но ее движения были резкими и полными бессильного гнева. Элли старалась не смотреть на меня, явно испытывая неловкость.

– Что мне сделать? – в бессильной досаде спросил я. – Прости, мне жаль, это понятно? Но я не постил видео.

Джози стиснула стакан, который наполнила водой, ее спина напряглась. Она повернулась, уставилась на меня, и, клянусь, я видел, как в ее глазах вспыхнул огонь. Эта девушка не желает иметь со мной ничего общего. Глядя на меня, она испытывает только гнев, а от ее прежних чувств ко мне не осталось и следа. И не имело значения, что сегодня в школьном коридоре она ответила на мой поцелуй.

Я сделал то, что намеревался сделать, – разрушил жизнь Джози Вос, и она ненавидела меня за это.

– Убирайся! – Ее голос был спокоен, но в нем звучала угроза.

– Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной. – Я скрестил руки на груди и прислонился к столу. Джози взбешена, это понятно, но она должна поговорить со мной. Она должна меня выслушать.

– Бек, я думаю, тебе надо уйти, – сказала Элли, но я проигнорировал ее слова. Я был занят другим – смотрел в прекрасные глаза Джози, в которых горело желание прикончить меня.

Когда я познакомился с ней, она казалась очень похожей на своего отца, но теперь, глядя на нее, я понимал: она совсем не такая, как он. И неважно, что у нее его глаза и такие же темно-каштановые волосы. Все в ней другое.

– Ты хоть слышала, что я сказал о Лукасе, когда мы были в моем доме? – Я знал, что нас могут слышать другие, ну и пусть!

– Не впутывай в это Лукаса. – Она продолжала пристально смотреть на меня. – Будь мужчиной и возьми на себя ответственность за то, что ты натворил.

– Ты права. – Я вскинул ладони. – Я совершил ужасную ошибку. Если бы мог, я отыграл бы обратно и вернулся к тому, что у нас было…

– У нас ничего не было! – В ее голосе слышалась ярость.

– Это неправда! – Я чувствовал такую же злость.

Она рассмеялась, и я понял, что она вот-вот психанет на глазах у коллег. Ей придется иметь с ними дело каждый день, и я видел, как они смотрят на нее. Они знали, что произошло. Это знали все.

– Ты сошел с ума, Клермон! – Она поставила стакан.

– Тогда почему ты поцеловала меня сегодня? – Я знал, что мне не стоило этого говорить. Надо уйти и дать ей успокоиться, но в ее присутствии я не мог мыслить рационально.

– Это ты меня поцеловал. – Она ткнула в меня пальцем. – И я думаю, теперь уже совершенно ясно, что последнее время я совершила несколько глупых ошибок.

– Значит, я ошибка? – Если мыслить рационально, она права. Как она может смотреть на меня иначе чем на свою ошибку?

Ее доверие ко мне – ошибка. То, что она позволила мне прикасаться к ней, тоже. То, что я позволил себе запасть на девушку, которая была лишь частью плана моей мести, – огромная ошибка.

– Лукас предупреждал меня, чтобы я не доверяла тебе.

У меня пресеклось дыхание.

– Ты утверждаешь, что Лукас – чудовище, однако даже он понимал, что ты токсичен.

Она двинулась мимо меня, но я схватил ее за руку. Она была так близко, нежный аромат ее духов пьянил… Что я сделал с ней! Что я сделал с нами!

– Лукас ничего обо мне не знает. – Теперь уже нет.

– Зато я знаю.

На мгновение огонь ярости в ее глазах погас, она стояла такая грустная. Мне хотелось обнять ее, утешить, убедить, что она достойна куда больше того, что ей мог дать любой из нас, потому что так оно и есть.

Я хотел ее, но не заслуживал ее. А она не заслуживала того, что любой из нас готов заставить ее пережить. Джози слишком чиста для Клермон-Бэя. Это гребаное место готово изменить ее, как оно изменило Фрэнки.

– Тогда ты должна знать, что я совсем не такой, как он.

Джози вырвала руку, я увидел, как она схватила стакан, но не сразу понял, что она собирается сделать. Холодная вода окатила мое лицо, прежде чем я успел произнести хотя бы одно слово. Она намочила мне волосы и попала в глаза. Я услышал смех.

– Не смей прикасаться ко мне! – Джози исчезла за дверью.

Глава 3

Джози

Школа была настоящей пыткой. Я всячески избегала Бека, но, даже когда его не видела, все напоминало о нем и о том, что он сделал. На каждом уроке кто-то шептался обо мне всякий раз, когда я выходила в туалет. Моим единственным прибежищем стала библиотека.

Вчера и сегодня я избегала Бека. Да, я говорила, что не стану прятаться от него, но не могла просто сидеть и делать вид, будто ничего не произошло. Я смотрела в окно, у которого сидела, и постукивала по учебнику карандашом. Я понятия не имела, что делаю. Не только с Беком, а вообще. Я понятия не имела, что делаю здесь. Вся моя жизнь казалась одним огромным вопросом, и непонятно, как ответить на него. Такое чувство, будто я вращаюсь, и неясно, где верх, где низ.

Мне казалось, что я все понимаю, но я ошибалась. Ошибалась насчет всего. Я не знала, что будет со мной дальше и чего я хочу. Я не хотела находиться в школе с Беком и не хотела находиться дома с отцом и Лукасом. Спасение я искала в работе, но даже она не в состоянии мне помочь. Бек нашел меня и там. Он был повсюду. Я видела его в окно. Бейсбольная команда тренировалась, бегая по полю, и я заметила, что он выкладывается по полной: бегал усерднее и быстрее, чем остальные, и, кажется, дело именно в старании, чем в таланте. Похоже, он так же потерян, как и я. Но мне плевать.

Меня не волновало, что на уроках он только и делал, что пристально смотрел на меня. А еще приходилось чуть ли не убегать из класса, лишь бы не разговаривать с ним. Его пристальный взгляд не действовал на меня. Он просил прощения, но я пропускала его извинения мимо ушей. Я больше не реагировала на Бека Клермона – просто не могла себе этого позволить. Сломленные девушки не могут позволить себе такую роскошь, уж что-что, а это я знала наверняка. Он сломал меня, и, что бы я ни делала, как бы ни пыталась занять свой ум, я думала только о нем и о том, как мне не хватает матери. Как же я тоскую по ней!

И внезапно, перестав думать о Беке, я почувствовала, что начинаю разваливаться на куски. Минута за минутой я чувствовала, как распадаюсь, и единственным способом, позволявшим мне сохранять здравый рассудок, было сосредоточение моего внимания на ненависти к нему.

Я опять посмотрела на игровое поле – команда уже направлялась в раздевалку. Впереди шел Лукас, и было видно, что он выложился так же основательно, как Бек. Он вспотел, и я видела изнеможение на его лице. Я мало что знала о командных видах спорта, но все же странно, что Бек и Лукас состоят в одной команде. Команда, в которой никто не поддерживает друг друга, наверняка потерпит поражение.

Отец сказал мне, что в этом году они хотят выиграть чемпионат штата. Для Лукаса это очень важно. Я полагала, что победа важна для всех парней, но мне казалось, что задача стоит невыполнимая. Просто не могла представить себе, как они вообще способны что-то выиграть вместе.

После всего того, что Бек сделал, чтобы отомстить Лукасу, после того, как он зашел так далеко, как они могут выносить друг друга, не говоря уже о том, чтобы поддерживать? Это ясно даже по тому, как они покидали поле: Лукас шел впереди, а Бек тащился сзади, рядом с ним шли Олли и Карсон, и эти трое разговаривали друг с другом, очевидно, что Лукаса Бек избегал.

Возможно, теперь, когда он отомстил, они оставят все это. Бек получил что хотел. Он сделал со мной то, что, по его мнению, должен был, и я поплатилась за его жестокость. Я жертва в его игре, но, возможно, этого достаточно, чтобы они прекратили свою вражду.

Даже если Бек не желал видеть во мне ничего, кроме того, что я ношу фамилию Вос, мне плевать, потому что он показал себя во всей красе. Он преподал мне полезный урок, разоблачив себя, и я никогда этого не забуду, как бы мне того ни хотелось.

Бек засмеялся какой-то шутке Олли, затем скользнул взглядом по окнам библиотеки. Я не знала, может ли он видеть, что происходит внутри, но все равно опустила глаза и уставилась в учебник, хотя до этого не могла сосредоточиться на нем.

Я подняла глаза, и его взгляд встретился с моим. Он снимал футболку через голову, вытирая ею пот, но его взгляд по-прежнему был устремлен на мое окно, словно он ясно видел меня. Школа располагалась в старом здании с массивными оконными рамами, но он не мог ясно разглядеть меня. Мое сердце бешено колотилось, когда я закрыла тетрадь, потому что Бек явно направлялся в мою сторону, забыв о своих друзьях. Ну нет, я ни за что не позволю, чтобы он увидел, что я не отрываю от него глаз, как какая-нибудь дура, томящаяся от неразделенной любви.

Я вообще не знала, что они будут рядом, когда пришла сюда, а явилась в библиотеку в поисках уединения, чтобы убежать от всего. Но похоже, я никогда не смогу убежать от него. От него невозможно спрятаться, невозможно спастись. Я надевала лямки рюкзака на плечи, когда услышала, как открылись массивные двери библиотеки. И, когда повернулась на этот звук, мои руки задрожали. Не хотелось мне оказаться лицом к лицу с Беком – я к этому не готова.

Он стоял и глядел на меня, его волосы были взъерошены, скомканную футболку Бек сжимал в руке, и как же глупо с моей стороны отвести глаза от его лица и окинуть взглядом тело. Бек вспотел, но это ничуть не умаляло его привлекательности. Черные шорты сидели низко на бедрах, и я позволила себе вспомнить, как он выглядел, когда между нами ничего не было. Ничего, кроме его секретов и лжи.

– Что ты делаешь тут? – Бек смотрел на меня так пристально, что я чувствовала – он наблюдает за каждым моим движением.

– Это библиотека, Бек. – Я взяла со стола одну из своих книг. – Я здесь занимаюсь.

Он посмотрел в окно, как будто пытался представить себе, что я могла видеть, когда они тренировались. Понятно: ему известно, что я наблюдала за ним, даже если я никогда в этом не призналась.

– Ты избегаешь меня, – сказал он так, словно это удивляло его, будто он не ожидал, что я стану избегать парня, который сломал меня.

– В самом деле? – Я наклонила голову набок, уставясь на его рот и чувствуя, как неистово бьется мое сердце. – Я тебя даже не замечала.

Он сделал шаг ко мне, и в его глазах вспыхнул гнев. Я инстинктивно попятилась, ударившись бедром о стул, и скрежет его ножек об пол прозвучал в тишине особенно громко. Несколько учеников, находящихся в библиотеке, повернулись к нам, и я поморщилась.

– Извините, – прошептала я и опять повернулась к Беку.

Он смотрел на меня, анализируя каждое мое движение, и я остро чувствовала на себе его взгляд. Мне не следовало позволять ему такое. Бек сделал шаг ко мне, такой маленький, почти незаметный, но я все же увидела.

– Думаю, нам надо поговорить.

– А я думаю, что ты спятил.

Я отвернулась от него, чтобы не сделать какую-нибудь глупость и не слушать то, что он хочет сказать. Я двинулась к двери библиотеки, чувствуя, что он наблюдает за каждым моим шагом.

– Так в чем же состоит твой план? Ты собираешься просто игнорировать меня и делать вид, будто тебе известно, что произошло? – Его голос был полон яда, и я развернулась так быстро, что ударилась об него.

– А что я, по-твоему, должна делать? – Моя грудь вздымалась и опускалась, упираясь в него, но я не желала отступить. Если он хочет это сделать, то пожалуйста, и ему придется воочию наблюдать все чувства, отражающиеся на моем лице.

– Я видела эту запись, Бек. И, по-моему, ясно, что произошло.

В его глазах вспыхнул гнев, и сейчас они казались скорее зелеными, чем карими.

– Я не постил это видео.

Какая брехня! Я не понимала его жестокости. Его план с самого начала был таким. Получил именно то, что хотел, а теперь попытается выкрутиться. Он стоит здесь и лжет мне в лицо, как будто он вывалил на меня недостаточно лжи.

– А кто же это сделал? – Я раскинула руки. – Неужели это Лукас последовал за нами в загородный клуб и спрятался, чтобы снять нас? Неужели ты хочешь, чтобы я поверила в это?

– Нет. – Он покачал головой. – Это видео действительно отправил я.

Я сощурила глаза, слыша биение сердца в моих ушах.

– Я взял его с камер видеонаблюдения клуба – это в самом деле сделал я.

– Значит ли это, что я должна поверить, будто ты невиновен? – Я немного отступила назад, но он схватил меня за руку, чтобы не дать уйти. Его прикосновение было жестким и теплым, и я понимала, что веду себя как дура, но ощущение его кожи под моей рукой повергало меня в шок. Похоже, этого мне будет не хватать. Я не имела права так реагировать, но мне не хотелось упускать что-то, касающееся Бека. Мне не следует скучать ни по его прикосновению, ни по его улыбке, ни по тому, как его теплый дымный запах окутывал меня, когда он был рядом.

– Нет, меня нельзя назвать невиновным. – Его рука сжала мою еще крепче. – Я не тот парень, который тебе нужен.

Я попыталась вырвать руку из его хватки, но он не отпустил ее.

– Мне ничего от тебя не нужно.

– А вот и нет, тебе много чего нужно от меня. – Он был так уверен в себе. Его слова звучали твердо и безапелляционно: – А ты нужна мне.

Я замерла. Как он смеет так говорить со мной?

– Это никогда не повторится. – Я махнула рукой. – Ты сошел с ума.

– Я не постил это видео. – Он провел рукой по своим волосам, и в его взгляде отразилась досада.

– Плевать! – завопила я, и он потащил меня в глубь библиотеки. Но мне все равно, кто нас слышит и кто глазеет. – Ты отнял у меня все.

– Это не так. – Он выглядел таким потерянным, говорил быстро, но, что бы он ни сказал, это не могло отменить того, что он сделал. – Я разработал свой план до того, как познакомился с тобой.

– И что же, по-твоему, от этого мне должно стать лучше? – Я вырвала руку и толкнула его в грудь, но он не сдвинулся ни на дюйм. – Просто оставь меня в покое, Бек! Ты утер нос Лукасу, доказал, что тебе под силу переплюнуть его. Ты же этого хотел, не так ли?

Он ничего не ответил, а что он мог сказать? Именно этого он и хотел. Он добивался меня только затем, чтобы отомстить Лукасу. Если то, что он сказал, правда, то он добился меня для того, чтобы сделать со мной то, что Лукас сотворил с его сестрой и что так взбесило Бека. Но я позволила ему это сделать, я жаждала этого сама и была готова отдать ему все, не задавая никаких вопросов.

– И ты получил именно то, чего хотел.

Он придвинулся ближе ко мне, и моя спина уперлась в высокий книжный шкаф.

– Это не то, чего я хотел. – Его глаза скользнули по моему лицу. Он явно растерян, не уверен в том, чего он хочет, и в том, что он делает, и я так же растеряна, как и он. – Прости меня.

– Твое извинение ни хера для меня не значит.

Но я знала, мой взгляд говорит, что это не так, и, как бы мне ни было от этого тошно, его извинение действовало на меня. Оно сбило меня с толку, смешало все в моей голове, и, скорее всего, именно таким и был его план. Я для него всего-навсего игрушка, и он воспользуется любой возможностью, чтобы обмануть меня. И ему неважно, что он уже столько всего разрушил. Ему все неважно. Теперь я видела это. Бек заботился о своей мести и только о ней. Я всего-навсего жертва войны, которую он вел.

– Чего ты хочешь от меня? – Я вгляделась в его лицо, сжав зубы и пытаясь не высказать все, что крутилось в моей голове. – Тебе что, нужно еще одно видео?

Мое сердце бухало, но это было так не похоже на его неистовое биение, когда я была с Беком прежде. Теперь мною владел гнев. Именно гнев питал все то, что я думала и говорила.

Я сняла с плеч рюкзак и бросила его на пол, затем, не раздумывая, подошла к нему и увидела, как его зрачки расширились, когда я опустилась на колени.

– Что ты делаешь? – Он сжал мое предплечье, пытаясь поднять меня с колен, но я высвободилась из его хватки.

– Разве это не то, чего ты хочешь? – Я, моргая, посмотрела на него и склонила голову набок. – Тебе же была нужна всего-навсего шлюха, да?

Он чуть слышно выругался, и я опустила дрожащую руку на его бедро. Я понятия не имела, что делаю, но я не позволю ему вести себя так, будто он забыл, кем он пытался представить меня. Если он хочет обходиться со мной как со шлюхой, то ему надо напомнить, что я именно такая.

– Встань, Джози! – Он схватил меня за руку и дернул вперед. Мои колени заскребли по жесткому ковру, но я не встала. Он не сможет решать, когда, по его мнению, мне надо быть шлюхой, а когда нет.

– Нет! – Я протянула руку к его шортам, но он шлепнул по ней. Его рот был разинут, пока он смотрел на меня, и я знала, что мне нужно испытывать смущение или беспокойство от того, что с нами происходит, но не чувствовала ни того ни другого.

Меня очень обрадовала неловкость, ясно читаемая на его лице. Он так привык быть хозяином положения, он всегда к этому стремился, но теперь случилось иначе. Если он хотел надавить на меня, то вот девушка, которую он получит. Я не желала давать ему какую-то часть себя настоящей.

– Я не позволю тебе это делать. – Он схватил меня за плечи. – Давай вставай!

– Почему не позволишь? – Я чувствовала, как слезы щиплют мои глаза, и ужасно злилась на Бека. – Ты вернулся к девушке после того, как обманул ее, и хочешь заставить ее поверить, будто ты не подонок? – Он потянул меня вверх, я провела ладонью по его члену и поразилась тому, как он тверд. – И теперь она снова сосет твой член?

– Господи, Джози! – Бек оглянулся, но рядом никого не было. Во всяком случае, я никого не видела. – Я же пытаюсь извиниться.

Я прижала руку к его члену и резко втянула в себя воздух, когда он прикусил нижнюю губу. Как легко поверить тому, что он говорит, и попросить его о большем! Но я не могу.

Я придумала оправдание для своей прежней глупости, но еще раз я в это не влезу.

– Побереги дыхание, Бек! – Я прижала к нему руку еще крепче, его член уже буквально выскакивал из шорт. Я чувствовала свою силу, потому что Бек смотрел на меня, часто дыша, широко раскрыв глаза и разинув рот, будто умоляя придвинуться к нему еще ближе. – Мне плевать, что ты хочешь сказать!

Я отодвинулась от него и подобрала свой рюкзак, прежде чем он меня остановил. Он молчал, когда я пошла прочь. Но я чувствовала на себе его взгляд. Внимание Бека сосредоточено на мне, хотела я того или нет, и хуже всего то, что я действительно этого хотела. Его внимание давало мне силу, которая мне нужна, чтобы пережить то, что произошло. Силу, в которой я нуждалась, чтобы заставить его заплатить за то, что он сделал.

Но я понимала, что эта сила преходяща. Бек мог включить свою власть надо мной на полную мощность в любую минуту – и я сломалась бы. Он имел надо мной куда больше власти, чем я признавала даже после того, что произошло.

Я и сейчас ловила каждое его слово, каждый взгляд и не знала, как прекратить, что сделать, чтобы было все равно. Все это – туфта для него, но не для меня. И теперь мне надо напомнить себе, что ничего из того, что я чувствовала, не было настоящим.

Мне надо просто забыть Бека и не беспокоиться из-за того, что он думает или какие чувства он внушал. Мне хотелось все забыть. Я достала телефон и написала сообщение Элли:

«Ты была права. Давай чем-нибудь займемся вечером».

Глава 4

Бек

Я понятия не имел, что делаю. Олли и Карсон уговорили меня принять участие в этой гребаной вечеринке, но я знал, что не хочу находиться здесь. Было только одно место, куда я хотел попасть, – рядом с ней.

После того, что случилось сегодня, когда я увидел ее на коленях передо мной, я не осознавал, что делаю. Она сводила меня с ума.

Я понимал, что это нечестно и что я поставил нас в такое положение – заставил ее ненавидеть меня, но как же тошно, что мы дошли до жизни такой.

Я сделал нас врагами, хотя никогда не испытывал ненависти к ней. Я ненавидел то, что она олицетворяла: ее семью и фамилию. Я по-прежнему их ненавидел, но не ее – она совершенно другая.

Но прежде чем это понять, я испортил все. Мне понадобилось все запороть, чтобы осознать это.

– Ты так и будешь весь вечер сидеть и дуться? – Олли плюхнулся на диван рядом со мной, и я наконец отпил теплого пива.

– Эта вечеринка просто отстой! – Нет, эта вечеринка не отличалась от всех прочих, но присутствующие здесь мне уже неинтересны. Плевать, что они пьют, как прошел их день, кто кого трахает. Меня тут интересовали только два человека – Олли и Карсон, – а до остальных мне нет дела. Они всего лишь шум, который наполнял мою жизнь, до того как я познакомился с ней.

Олли ткнул меня в плечо и, ухмыльнувшись, протянул мне свой телефон. Он тоже держал в руке пиво, но я видел, что он не пьет. Карсон ушел делать селфи со всеми встречными-поперечными, а Олли был слишком ответственным парнем, чтобы позволить нам троим напиться в хлам.

Он всегда был ответственным, но особенно – после того, что случилось с Фрэнки. Наверное, он чувствовал такую же вину за то, что случилось с ней, как и я сам. То, что сделал Лукас, нанесло ему непоправимый удар, и я понимал его чувства.

Я думаю, ему было больно, что он верил Лукасу до того, как тот повернулся к нам спиной. Лукас подло обманул наше доверие, и Олли никогда этого не забудет.

– Что это? – Я кликнул по его телефону и начал смотреть сториз в инстаграме, которую он загрузил, взяв из аккаунта одного из игроков бейсбольной команды старшей школы Клермон-Хая, который развлекался с друзьями. Зачем Олли показывает мне это? Мне нет до этой вечеринки никакого дела, как и до той, на которую мы пришли.

Я уже хотел отдать телефон Олли, когда началось следующее видео, и я увидел Джози на заднем плане – она смеялась чему-то с Элли. Я понятия не имел, над чем она смеется и кто рядом с ней помимо Элли, но почувствовал, как у меня вскипела кровь.

Я был здесь, а она там, это невыносимо: у всех есть доступ к ней, они видели то, что должен был видеть только я, – как она выглядела, когда извивалась подо мной и просила еще.

Это моих рук дело, моя вина, но мне было тошно. Они не должны иметь возможности видеть ее такой. Эта возможность, эта привилегия – только мои. Но я дал им эту привилегию, отняв ее у Джози. Я выставил ее напоказ, и та небольшая часть ее, которую она отдала мне, безнадежно осквернена. Я отдал Олли телефон и встал.

– Куда ты? – Судя по его тону, он ожидал, что после того, как он показал мне это видео, я останусь сидеть сложа руки, но как бы не так!

Я повернулся к нему:

– Ты знаешь куда.

Олли быстро встал и поставил свое пиво на стол.

– Ты же даже не знаешь, где это.

Он прав, но мы знали всех игроков этой чертовой бейсбольной команды, и я мог легко выяснить, где они находились. Если она вышла в свет и перестала прятаться дома, то мне необходимо оказаться рядом с ней.

Джози наверняка этого не хочет, поэтому она там, а не здесь. Впрочем, я и не ожидал, что она придет. Я и раньше видел, что на вечеринках она всегда чувствует себя не в своей тарелке, а я только усугубил эту неловкость.

Ей точно не место на нашем сборище, большинство из участников которого так же жестоки и эгоистичны, как и я. Правда, и среди присутствовавших на вечеринке Клермон-Хая очень немного тех, кто лучше. Пусть у них меньше денег и привилегий, чем у нас, но они тоже думали только о себе.

Граница между приготовительной и старшей школами обозначена четко, и большая часть учеников приготовительной школы в основном оставались по нашу сторону этой черты, но не она.

Когда она нашла себе работу в загородном клубе, мне следовало бы понять, что она нисколько не похожа на брата, но из-за своей ненависти к нему я не видел дальше своего носа.

– Я найду ее. – Пришлось стиснуть зубы, чтобы не сказать чего-то еще.

Олли считал, что мне лучше не иметь дела с Джози после всего, что я натворил. Я тоже это понимал.

Мой поступок ужасен и так похож на то, что Лукас сделал с Фрэнки. Я такое же чудовище и дрянь, но я не мог заставить себя держаться подальше от Джози. И это делало меня даже хуже, чем Лукас, потому что он больше не беспокоил Фрэнки.

Об этом позаботился я. Я добился того, что он не смел даже произносить имя сестры – я сделал это, раз за разом впечатывая в его рожу кулак. Я и сейчас помнил, каково это. Помнил, как хрустнул его нос, как по моим костяшкам текла его кровь, когда меня оттащили от него. Помнил я и страх в его глазах, когда я приближался к нему. Лукас понял, что я знаю, что он сделал, и деваться ему было некуда, уже не отболтаешься, и с тех пор я наслаждался этим воспоминанием каждый день.

Но я не мог сидеть на месте, зная, что она рядом с парнями, которые наверняка хотят ее так же сильно, как и я. И то, как я поступил, нисколько не уменьшило ее привлекательности для остальных. Да, мне ни в коем случае не следовало делать это видео, но какой же сексуальной она была на нем.

Я никогда не чувствовал такого возбуждения, как тогда, когда лежал между ее бедер, и мне не требовалось видео, чтобы помнить это. Те минуты и то, как она тянула меня за волосы и шептала мое имя, навсегда запечатлены в моем мозгу.

Это видео просто напоминало мне, что каждое ее движение, каждый дюйм ее тела были чистым искушением. И об этом благодаря мне узнали и остальные.

Вот об этом я думал, садясь в машину вместе с Олли и Карсоном. Карсон болтал без умолку, пока мы ехали на другой конец города, рассказывая о какой-то девчонке, которая сделала ему минет в туалете, но я его не слушал, потому что писал на телефон каждому из игроков бейсбольной команды школы Клермон-Хая, которого я знал. Когда я написал пять сообщений, их левый принимающий игрок сообщил, где они находятся. Я ужасно хотел спросить его, там ли еще Джози, но ни к чему лишний раз показывать кому-либо, какую власть она имеет надо мной. Хотя это и так станет очевидно, ведь на вечеринке я буду смотреть только на нее.

– Ты уверен, что это хорошая мысль? – спросил Карсон, глядя в телефон. – Знаю, что ты без ума от этой девчонки, но отцы – ее и твой – убьют тебя.

– Плевать! – Мое колено ходило ходуном, и я чувствовал, что теряю рассудок. – Мне просто хочется увидеть ее.

– Карсон прав, – сказал Олли, – после того, что случилось, тебе стоит быть осторожным.

– Я не публиковал это гребаное видео, – прорычал я.

– Я тебе верю, но они-то нет, и это немудрено. Ты ясно давал понять, что ненавидишь Лукаса, и именно ты снял это видео. Так с какой радости кому-то верить, что запостил его не ты? – Олли смотрел на меня, пытаясь оценить мою реакцию, но мне нечего было сказать.

Я знал, что он прав, знал, что мне следует держаться от Джози на расстоянии и оставить ее в покое, но я не мог. Оставь я ее в покое, она продолжит ненавидеть меня. И я не смогу рассказать ей, что чувствую.

Перед домом, где проходила вечеринка, было полно машин. Элли припарковала свою старую «Хонду» прямо на улице. Если Элли тут, значит, и ее подруга тоже. Олли поставил мою машину за «Хондой», и мы вышли. В моей крови – не более унции алкоголя, но ощущение, словно я подшофе.

Когда я увидел Джози, меня охватила буря чувств. Я не мог выбросить из головы картинку, как она стояла перед мной на коленях и смотрела на меня. И не хотел когда-либо забыть это.

Она выглядела уязвимой и в то же время такой сильной. Это так ошеломляюще и притягательно. Мне следовало сразу же поднять ее с колен, но я не мог. Видеть ее перед собой, представлять, что она могла бы сделать, если бы мы не находились в этом гребаном месте, – это слишком.

Мне не следовало позволять ей этого делать. Я пытался выпросить у нее прощение за то, что, как я понимал, непростительно. Но у меня не получилось – она заворожила меня.

Из дома неслась громкая музыка, заглушая мои мысли. Мы толкнули слегка приоткрытую дверь: полно народу, все держат напитки и улыбаются.

Я оглядел толпу, разыскивая Джози. На всех остальных мне плевать, и неважно, что многие мне улыбались, когда я проходил мимо, кто-то пытался привлечь мое внимание. Но я проходил мимо – меня интересовала только Джози.

Я услышал ее смех еще до того, как увидел ее. Она стояла у длинного стола рядом с Элли, а у противоположного конца стояли Уилл и его дружки. Я попятился, увидев, как она улыбается ему. Она казалась такой счастливой и беззаботной, не будь я эгоистом, я ушел бы.

Уилл был из тех, кого можно назвать хорошими парнями. Он всегда нравился мне, но сейчас действовал на нервы. Я слишком часто видел Джози в его обществе, и всякий раз она улыбалась ему так, будто он что-то значил для нее. Она никогда не удостоила меня такой улыбки.

Да, она питала ко мне какие-то чувства, пока я все не испоганил. Надо быть полным идиотом, чтобы этого не заметить. Но сейчас она смотрела на Уилла, демонстрируя ямочку на правой щеке, и я знал: на меня она никогда не реагировала так, как на него. Она прекрасна смеющаяся, но мне очень нравилось видеть огонь в ее глазах, если она сердилась на меня.

Я не замечал такого огня в ее глазах, когда она смотрела на других. Его она приберегала только для меня одного, и хотя Уилл мог без труда вызвать улыбку у нее на лице, я по-прежнему считал, что какую-то часть себя она показывала только мне. Она дарила мне ее, даже не осознавая того. И от понимания этого я чувствовал себя еще большим эгоистом, варваром, ревниво охраняющим свою территорию, и знал: ей это не понравилось бы. Если я не буду осторожным, она постарается сбежать от меня еще быстрее, чем бежит сейчас, но мне казалось, что я не смогу оставаться с ней осторожным.

Похоже, эта часть меня, холодная и расчетливая, шла сейчас вразнос. Когда речь заходила о Джози, я не мог даже ясно мыслить, не говоря о том, чтобы что-то планировать, и уж точно не мог самоустраниться и ждать, чтобы все обернулось так, как нужно мне. Когда речь заходила о ней, я чувствовал себя слишком иррациональным.

И неважно, что говорили Фрэнки или мой отец, или даже моя мать. Неважно, что Олли и даже Карсон считали, что это плохая идея. Я не мог держаться от нее в стороне.

Она выпила. Это видно по тому, как она покачивала бедрами в такт музыке, и по тому, что ей явно плевать на тех, кто ее окружал. Обычно она предпочитала делать вид, словно ей все равно, на самом деле это было не так. Все знали, чем мы с ней занимались, они видели своими глазами, и это наверняка напрягало ее. Ей не нравилось, что, по их мнению, раз они знали ее отца, то знали и ее, это не нравилось ей и во мне, но сейчас дело совершенно в другом.

Они увидели ее интимную сторону, которую она по своей воле ни за что им не показала бы, и я знал: она винит в этом меня. И я действительно виноват. И только это и имело значение. Но сейчас ей, похоже, нет до этого дела.

Джози взяла шарик для пинг-понга, опустила его в чашку с водой и прицелилась, чтобы бросить его в бокал с пивом. Потом улыбнулась Уиллу, и я так стиснул зубы, что мне показалось, что они вот-вот раскрошатся.

– Теперь это получается у меня уже лучше. – Она поддразнивала Уилла, и я увидел, как вспыхнули его глаза, когда он посмотрел на нее.

Уилл не какой-то там ублюдок. Он не воспользуется ею, но точно воспользуется моим косяком. Со мной Джози не хотела иметь никаких дел, а ему улыбалась. Он ни за что не упустит этого. Он был бы идиотом, если бы упустил.

– Да, лучше. – Он прислонился к столу и оперся руками справа и слева от бокалов с пивом. – Придется мне взять тебя в нашу бейсбольную команду. – Он подмигнул ей, и я невольно сжал кулаки.

Мое сердце неслось вскачь, пока я всматривался в ее лицо. Она была чертовски красива. Я смотрел на нее во все глаза, а она не видела меня. Она понятия не имела, что я здесь. Так странно видеть ее такой беззаботной.

– Что? Неужели вам всем нужна помощь в том, чтобы надрать задницу Беку? – Она подняла шарик выше с широкой улыбкой на лице, а я продолжал рассматривать ее. Да, она находилась с ним, но по-прежнему думала обо мне.

Уилл открыл рот, собираясь что-то сказать, но я опередил его:

– Уилл уже много лет не может надрать мне задницу.

Джози перевела взгляд на меня, и в них отразился шок. Ее беззаботность мгновенно улетучилась. Она не планировала увидеть меня. Она не хотела меня видеть. Каковы бы ни были ее планы на этот вечер, они не включали меня.

– Что ты тут делаешь?

Обрезанные очень коротко джинсовые шорты открывали ее длинные ноги, у нее был красивый загар – наверняка это заметил не я один.

– Тут же вечеринка. – Я обвел рукой комнату, в которой никто не смотрел на нас. Джози глядела на меня, прищурив глаза.

– Это не вечеринка приготовительной школы. – Она показала на дверь. – Думаю, твои ребята находятся на другом конце города.

– Мои ребята? – Я рассмеялся, потому что мы с ней были одним миром мазаны. Если на той вечеринке мои ребята, то их с тем же успехом можно назвать ее ребятами. Мы оба – продукты своих семей. – А я и не знал, что тебе присущ такой снобизм, принцесса.

– Не называй меня так! – рявкнула она, и несколько голов повернулось в нашу сторону.

В ее глазах снова горел огонь, которого мне так не хватало. Он горел не для Уилла и не для кого-то другого в этой комнате. Она направила его на меня, и мой член отвердел.

– Ты позволишь мне назвать победителя? – Я показал на стол с пивными бокалами, в которые она целилась. – По-моему, Уилл тебе поддается.

Джози выставила бедро.

– Вовсе нет. Но я не удивлена, что ты так решил, ведь ты такой мудак.

Стоящая за ее спиной Элли коротко рассмеялась, но я не отвел глаз от лица Джози и отметил, как разрумянились ее щеки после моего появления.

– Да, я так считаю. – Кивнув, я отлепил спину от стены. Ее тело напряглось при моем приближении, Я испытывал неодолимое желание обнять ее и попытаться загладить тот вред, который я ей причинил. – Но Уилл – самый меткий игрок в наших краях, так что победить его ты сможешь, только если он поддастся тебе.

Она взглянула на Уилла, я тоже. Он выглядел чертовски виноватым, но молчал. Мы оба знали, что я прав.

– Уилл, играй в эту гребаную игру! – Она ткнула в него пальцем, и я усмехнулся, потому что влюбленная улыбка, с которой Джози смотрела на него, сползла с ее лица.

Выдвинув стул, стоящий в нескольких футах от Джози, я сел. Она попыталась проигнорировать меня. Ее тело оставалось совершенно неподвижным, в то время как взгляд то и дело обращался ко мне, хотя она и делала вид, что не замечает меня. Я не мешал ей блефовать.

Я подался вперед, упершись локтями в колени, и провел пальцами по губам. Я мог бы хоть весь день сидеть здесь и смотреть, как она притворяется, будто не видит меня, лишь бы видеть ее, лишь бы она была рядом.

Со своего места я ощущал слабый аромат ее духов. Он смешался с запахами дешевого пива и табачного дыма, но для меня ее дивное благоухание заглушало, перекрывало все. Она перекрывала все.

Уилл и его партнер бросили свои шарики, и те без проблем попали в пиво. Джози посмотрела на меня, когда шарик Уилла угодил в цель, и я просто пожал плечами. Она закатила глаза, затем опять повернулась к столу, и я ничего не смог поделать ни с ухмылкой, расплывшейся на моем лице, ни с тем, как мой взгляд скользнул по ее заднице. Пусть она не желает иметь со мной никаких дел, но это не значит, что я не могу смотреть на нее. Это сущая пытка – находиться рядом, смотреть на нее, но не иметь возможности касаться, как я хочу.

Мне хотелось подойти к ней и показать каждому из этих говнюков, что она моя. Даже если она так не считает, даже если я все испортил, это не могло изменить того факта, что так оно и есть. Джози – моя, и я готов делать все, лишь бы она снова начала так думать. Но ожидание – настоящая пытка. Мука мученическая. Уверен, что она насладится каждым мгновением моих мук.

Джози наклонилась, взяла со стола шарик, и она точно знала, как классно в этих коротких шортиках выглядит ее зад. Она нагнулась так, что показались ее ягодицы, и наверняка сделала это не случайно.

Зная, что я наблюдаю за ней, она делала вид, будто ей плевать. Но это не так.

Элли бросила шарик первой и не попала. Шарик полетел совсем не туда.

– Отличный бросок, Элли! – Карсон встал за моим стулом и оперся на него.

– Поцелуй меня в зад, Карсон! – Она скрестила руки на груди и отошла в сторону, чтобы Джози смогла сделать бросок. Элли очень привлекательная девушка, и я не настолько глуп, чтобы это не заметить. Не знаю, вызвано ли поведение Карсона по отношению к ней его сексуальной неудовлетворенностью, но этой парочке надо трахнуться и покончить с этим.

– Давай, принеси его сюда! – поддразнил Карсон Элли и поманил ее пальцем, но она только картинно закатила глаза и отвела взгляд.

Джози ни на кого не обращала внимания. Она держала шарик в руке, и было видно, что она сосредоточена. Ей не хотелось проиграть. Она мечтала выиграть и утереть мне нос, поскольку я сказал, что ей это не под силу. Какая она очаровательная и чертовски сексуальная!

Джози бросила шарик, и он ударился о край бокала. На мгновение мне показалось, что он попадет в пиво, но тот упал на стол и чуть-чуть подскочил. Джози стиснула челюсти, на скулах заходили желваки, она сделала шаг назад, но не решилась взглянуть на меня.

Я продолжал наблюдать за игрой. Уилл попал в цель, как я и ожидал, а его друг подкачал. Им осталось поразить две цели, а девушкам – четыре. Элли бросила еще раз, но снова промахнулась. Карсону стоит поучить ее меткости, когда он будет с помощью секса избавлять ее от враждебности.

Джози взяла следующий шарик, но, прежде чем она бросила его, я встал и, быстро приблизившись к ней, встал за ее спиной. Ее тело напряглось еще больше, и она попыталась ткнуть меня локтем, но я перехватил его. Ее кожа словно была под напряжением. Теперь, находясь рядом, мы чувствовали себя более живыми. Я понимал, что это безумие, наверняка сейчас ей хочется одного – нокаутировать меня, но меня пронзило наслаждение, когда я опять ощутил ее близость.

– Давай я тебе помогу, – прошептал я, обращаясь к ее затылку, она отдернула руку, и я почувствовал гусиную кожу на ее предплечье.

– Мне не нужна твоя помощь, – прорычала она, и, будь я поумнее, я послушал бы ее. Но, познакомившись с ней, я не сделал ни одного умного шага.

– А мне кажется, нужна. – Я осторожно прижался грудью к ее спине и почувствовал, как тяжело она дышит.

Хотела она, чтобы я был здесь или нет, я действовал на нее как наркотик. Не имело значения, хорошо это для меня или плохо, и что, войдя во вкус, я уже не смогу остановиться. Впрочем, мне много не нужно – я готов довольствоваться малым.

– Тебе всегда кажется, что людям от тебя что-то нужно, да? – Она оглянулась, посмотрела на меня через плечо.

– Обычно так оно и есть. – И это чистая правда. Все вечно чего-то от меня ожидали, кроме моей семьи и друзей, хотя и у них имелись кое-какие ожидания.

– А я от тебя ничего не хочу. – Она все еще вглядывалась в мое лицо. Я понятия не имел, что она ищет. Возможно, правду или секреты, которые, по ее мнению, я от нее скрывал.

– Ты мне нужна. – Я провел по ее руке ладонью, и она резко отстранилась от моего прикосновения и этих слов.

Джози не ответила и отодвинулась от меня по меньшей мере на фут. Я посмотрел через стол и увидел, что Уилл глядит на нас, пряча улыбку. Черт бы его подрал! Его и всех остальных на этой гребаной вечеринке.

Джози опять занесла руку, чтобы бросить шарик, и еще до того, как она сделала бросок, я понял, что она промахнется.

– Кто научил тебя так бросать? – спросил я, и она раздраженно уставилась на меня.

– Моя мать. – Она попыталась прицелиться опять. – Ведь я росла без отца, помнишь?

– Опусти локоть, – объяснил я ей и кивнул, когда она сделала, как я велел, – и не ограничивайся тем, чтобы выбросить вперед руку. Используй свое плечо.

Я продемонстрировал ей, как нужно действовать на своей руке, а она наблюдала. Джози слушала меня, и ее напряженные плечи немного расслабились. Она несколько раз попрактиковалась в этом движении.

– Давай! – Я сделал шаг назад, и она прицелилась опять.

Она взглянула на меня еще раз, прежде чем кинуть, и я готов был поклясться, что она хочет что-то сказать. Но она промолчала. А потом сделала бросок, следуя моим советам, и шарик попал в один из четырех бокалов.

Джози подскочила, пораженная тем, что у нее получилось, и, когда она улыбнулась мне, я почувствовал, что мое сердце готово вырваться из груди. Она заправила волосы за ухо, быстро отвела от меня взгляд, будто стыдясь своей оплошности, и я уселся рядом с ней.

Уилл и его друг победили, но после моего урока по технике броска она играла намного лучше.

– Ты сыграешь с победителем? – Джози повернулась ко мне и ткнула большим пальцем в сторону Уилла. Ей пришлось выпить слишком много пива из-за проигрыша, и я видел, что она немного подшофе.

– Нет! – Я покачал головой и откинулся на спинку стула. – Я хочу играть только с тобой.

Она сделала шаг ко мне, и ее колено ткнулось в мое. Не знаю, случилось это нечаянно или она сделала это нарочно, но мне захотелось обнять ее и притянуть к себе.

– Я могла бы сыграть еще раз. И победить тебя, раз уж теперь я умею бросать. – Она ухмыльнулась, и я понял, что она хочет достать меня.

– А ты не думаешь, что я лучше, чем Уилл? – Я выгнул бровь, но игривая улыбка сошла с ее губ.

– Нет! – Она покачала головой. – На мой взгляд, ты намного хуже.

Она права. Я в подметки ему не годился. Он подойдет ей как нельзя лучше. Такой парень, как он, хороший выбор, но меня это не устраивало.

– И все же сейчас ты разговариваешь со мной, а не с ним.

Она уставилась на меня, и я понял, что еще несколько секунд – и она повернется и уйдет. И велит мне убираться к черту.

– Прости! – Я подался вперед и взял ее за руку. Ее пальцы были вялыми, но я продолжал их держать. – Вести себя как засранец – это своего рода рефлекс.

– Это видно, – заметила она, но не отняла руки.

– Мы можем отойти и поговорить? – Я сжал ее пальцы и увидел, как в ее глазах отразилась неуверенность. Ей хотелось находиться рядом со мной, но ей так же хотелось бежать от меня со всех ног.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Она отвела глаза, затем ее взгляд вернулся ко мне.

Я вскинул свободную ладонь, будто защищаясь.

– Хочу только поговорить, обещаю.

Она прикусила нижнюю губу, и мне безумно захотелось ее поцеловать.

– У тебя есть три минуты. – Она показала мне три пальца и помахала ими перед моим лицом.

Что ж, три минуты, значит, так тому и быть. Она высвободила руку и пошла прочь. Я быстро последовал за ней, не представляя, куда она направляется, но она двинулась к задней двери, прежде чем я успел что-то спросить. На заднем дворе тусовалось несколько человек и было гораздо спокойнее, чем в доме. Внезапно я ощутил нервозность и почувствовал себя слабаком.

Я провернул свое дело с Джози без страха перед последствиями, но сейчас, глядя на ее печальные глаза и слегка растрепанные ветром волосы, я понял, что не могу это исправить.

У меня больше не появится такого шанса. Я не заслуживал этого момента, не заслуживал того, что она готова была мне дать. И хотя я понимал, что нам не стоит вести этот разговор, потому что она выпила, я боялся, что больше не получу такой возможности.

Джози скрестила руки на груди и уставилась на свои туфли.

– Я не понимаю, о чем ты хочешь говорить.

Мое сердце неистово забилось, когда она посмотрела на меня.

– Ты не дала мне возможности объяснить.

Она покачала головой, и я понял, что ей плевать, что я собираюсь сказать. Она не хотела слушать мои жалкие оправдания, и я не мог ее винить.

– Какое у тебя самое любимое воспоминание? – Я спросил ее о первом, что пришло мне в голову, пока она оставила меня стоять здесь как дурака.

– Что? – Она откинула волосы с лица.

– Твое любимое воспоминание, – повторил я и огляделся. Рядом не было никого, кто мог нас услышать. Я мог задать любой вопрос, и никто бы ничего не узнал.

– Тебя в нем нет. – Она фыркнула, и я рассмеялся.

– Я этого и не ожидал.

Она закатила глаза, подошла к большому дереву, растущему в центре двора, ткнула его носком туфли, затем повернулась ко мне: – Зато ты есть в моем самом нелюбимом воспоминании.

– Надо же! – Я потер рукой грудь. – Ты хочешь сказать, что среди твоих воспоминаний нет ничего хуже? Ни сломанных костей, ни особенно неприятных кишечных инфекций?

– Нет. – Она прислонилась к дереву и уставилась на меня: – Самое худшее – это ты.

Я открыл рот, но она быстро перебила меня:

– Я беру свои слова обратно. А то для тебя слишком много чести. Хуже всего видеть, как умирает мать.

Она произнесла это так бесстрастно, и я не представлял, как мне реагировать. Я мог справиться с ее ненавистью или нахальством, но не знал, как быть вот с этим.

– Мне жаль. – Я засунул руки в карманы. – Наверняка твое самое любимое воспоминание тоже связано с ней.

На ее лице появилась едва заметная печальная улыбка.

– Да, так оно и есть. Хотя это странно, ведь в нем нет ничего грандиозного.

– А о чем оно? – Необходимо, чтобы Джози продолжала. Она заговорила о матери, позабыв о ненависти ко мне, и я наконец-то мог вздохнуть свободно.

– Когда мне было десять лет, она устроила для меня и моих подруг дом с привидениями. Все было украшено лентами, вырезанными из черных пакетов для мусора, и висячими призраками, которым было, наверное, лет двадцать. – Она запнулась, но на ее лице по-прежнему играла улыбка. – Я сначала очень смущалась, но мои друзья были в восторге. Мама придумала для нас детективную историю с убийством, которое нам предстояло раскрыть, и к концу вечера мы были вне себя от страха.

Она смотрела на меня сквозь полуопущенные ресницы.

– Это глупо, да? Не таким должно быть любимое воспоминание.

– Ничего не глупо. – Я сделал маленький шаг вперед, и она напряглась. – По-моему, это замечательное воспоминание.

– Дело даже не в самом воспоминании об этом вечере, а в том, сколько усилий она в это вложила. Знаешь, я вела себя ужасно, потому что беспокоилась, что подумают мои подруги, а она так любила меня, что потратила столько сил, чтобы сделать этот вечер особенным.

Она посмотрела на длинные ветки дерева, и я тоже посмотрел туда, пытаясь посмотреть на мир ее глазами.

– Она всегда была такой, а я никогда не ценила ее.

Я знал, что, вероятно, все испорчу, но необходимо что-то сказать:

– Думаю, никто из нас не ценит то, что имеет, пока не потеряет это.

Она кивнула:

– Все это такая лажа, не так ли? А мы – это полный капец.

– Мы люди. – Я пожал плечами. Мы оба обмануты, особенно я. – Не накручивай, дай себе шанс.

– Ты хочешь сказать, чтобы я дала шанс тебе? – Она повернулась и посмотрела на меня.

Ее красивая шея манила, губы были полуоткрыты и просили поцелуя, но ведь Джози не моя. Я все испоганил и теперь у меня нет права это делать. У меня нет права касаться ее после того, что я сделал.

– Считаешь, что ты этого заслуживаешь? – В ее глазах горел огонь, она словно говорила мне: «Только попробуй на меня надавить». Она напрашивалась, но я не стану так делать. Я не потребую у нее то, что она не готова мне дать.

– Нет, не заслуживаю. – Я покачал головой, но продолжал смотреть ей в глаза. – Я только хотел, чтобы ты поняла.

Она фыркнула.

– Ты хочешь, чтобы я поняла, почему ты сделал домашнее порно со мной?

– Строго говоря, это не домашнее порно.

Она сузила глаза, и я решил продолжить объяснение:

– Клянусь, я не постил его. Знаю, это не делает меня невиновным, но я не хотел, чтобы его увидели все.

– Нет. По твоим словам, ты только отправил это видео моему сводному брату, чтобы он его посмотрел. Ты хоть понимаешь, какая это лажа, эти твои попытки заставить меня поверить, будто он так поступил со мной?

– Ты же веришь, что это сделал я.

– Ты записал это видео! – крикнула она, и несколько человек повернули головы в нашу сторону. – Даже если я поверю, что в Сеть его слил кто-то другой, записал то, что мы делали, ты. Я доверилась тебе, а ты подло обманул мое доверие.

– Знаю. – Я и правда это знал. Она права. Нет никаких оправданий тому, что я натворил. Никакие доводы не сделают меня меньшим злодеем просто потому, что не я поделился этим видео со всеми и каждым.

Я предал ее. Я впутал ее в мой гребаный план мести.

– Но ты так красив. – Она протянула руку и провела ею по моему подбородку, у меня пресеклось дыхание. Я был поражен ее словами. – Жаль, что ты так жесток.

Она наклонилась ко мне, и меня окутал ее аромат.

– Ты прекрасна! – Я сжал ее ладонь и прижал к своему лицу, чтобы не дать ей сбежать.

– Но недостаточно прекрасна.

– Не говори так. – От ее слов у меня похолодела кровь. – Почему ты так говоришь?

– Потому. – Она прижалась ко мне. И хотя мне было ясно, что нам не стоит ничего делать, я почувствовал, что ее прикосновение пьянит меня. – Это Кэми прекрасна.

Я взял ее за плечи и, отстранив, всмотрелся в ее лицо:

– Да, Кэми красива, но не так, как ты.

Она чуть заметно покачала головой, и я понял: она не верит тому, что я сказал. Я, гребаный идиот, заставил ее сравнить себя с Кэми – с той, которая ей даже в подметки не годилась.

– Но с ней ты так не поступил бы. – Она посмотрела на меня – в ее глазах плескалась боль.

Я недостоин ее прощения, но это не мешало мне хотеть ее.

– Я не должен был делать это с тобой. – Я отвел волосы, упавшие ей на лицо. – Я тупица.

Она провела рукой по моей груди, и ее ладонь, как магнит, притягивала к себе каждое чувство, на которое способно мое тело. Я не знал, что делать, не знал, что думать, когда ее рука накрыла мой затылок.

– Думаю, в таком случае мы оба тупицы.

Она встала на цыпочки, и по решимости в ее глазах, по тому, как слегка напряглось ее тело, а губы чуть приоткрылись, когда она придвинула их к моему лицу, я понял, что она собирается поцеловать меня.

Я молчал и едва мог дышать, не говоря уж о том, чтобы думать, но понимал, что не должен дать этому случиться. Чтобы получить шанс на прощение, я не позволю ей поцеловать меня просто потому, что мне кажется, что я без этого не проживу.

Я жаждал ее поцелуя, как наркоман наркотика, но он не принесет пользы ни мне, ни ей. Она пьяна и по-прежнему ненавидит меня. Завтра утром она вспомнит, что поцеловала меня, потому что я воспользовался тем, что она не могла мыслить ясно, и возненавидит меня еще больше.

Ее дыхание коснулось моих губ. Мы стояли так близко: достаточно придвинуться всего лишь на дюйм, и мы сольемся в одно целое. Хотелось податься вперед, поцеловать ее и не отрываться, пока она не поймет, что именно это ей и нужно.

Я не хотел отпускать Джози, надо убедить ее, что я ей сказал правду и что для меня не имеет значения ничего, кроме нас двоих.

Но этому не бывать! Она не простит меня просто потому, что я так хочу. Если я хочу, чтобы она меня простила, мне придется постараться.

Я подался вперед, чтобы не дать ей совершить безрассудство, и прижал губы к ее лбу. Она досадливо фыркнула, сжала мой затылок и попыталась притянуть мою голову к своей.

– Джози, перестань. – Я попытался мягко оттолкнуть ее, но она прильнула ко мне так, будто не хотела отпускать.

– Поцелуй меня! – Ее губы клюнули меня в щеку.

Все во мне требовало, чтобы я слегка повернул голову и слился с ней губами. Никто нас не видел, никто не обращал на нас внимания, и в эту минуту я мог заставить ее вспомнить, почему я ей понравился. Это было бы так легко. Мое тело трепетало от ее прикосновений, и я не хотел ее останавливать, против этого восставало все мое существо.

– Джози, ты пьяна, и я не хочу, чтобы это стало всего лишь твоей ошибкой.

Она отстранилась от меня, и я понял, что она раздражена. Ее глаза наполнились тем самым огнем, который я так любил, но к нему примешивалось столько боли – боли, которую я ей причинил. И мне было тошно от того, что сейчас я причиняю ей еще большую боль.

– Ты не хочешь меня поцеловать? – Она сделала еще один шаг назад. – Тебе это нравится только тогда, когда можно снять на камеру? Значит, вот как это работает, да? – Она показала на меня, потом на себя.

– Нет, разумеется, это работает не так. Но я не хочу использовать тебя и пользоваться твоим состоянием.

Она засмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. Похоже, еще чуть-чуть – и она сорвется.

– Ты не хочешь использовать меня? Это что-то новенькое. Я думала, это и есть твое амплуа.

Я запустил пальцы в волосы и попытался придумать, что ей сказать. Она опустила руки и сжала кулаки, ее взгляд скользил по мне, как будто она искала, куда ударить меня. Я не стану мешать, если так ей станет легче. Пусть бьет, пусть выместит свою злость, пусть делает все, что ей нужно, если потом она меня простит.

– Давай не будем делать это сейчас. Я пришел сюда не за этим.

Она придвинулась ко мне так быстро, будто ей не терпелось услышать мой ответ.

– Тогда почему ты здесь, Бек? Ты просто хочешь помешать мне хорошо провести время, да? Хочешь испортить все, что у меня есть?

– Конечно нет. – Я покачал головой и потянулся к ней, но затем передумал.

– Если ты не хочешь поцеловать меня, что ж, ладно. Я могу вернуться в дом и найти себе кого-нибудь получше, например Уилла. – Она повернулась ко мне спиной и пошла. От мысли о том, что сейчас она войдет в эту дверь и припадет роскошными губами к кому-то еще, меня охватила ярость. Сердце забилось в груди, как дикий зверек в клетке, я не контролировал себя – догнал Джози, схватил за руку и резко притянул к себе. Она шумно дышала, я слышал каждый ее вдох и выдох, пока она пыталась успокоиться.

Но я не собирался ее отпускать.

– Я не намерен дать тебе вернуться на эту вечеринку и поцеловать кого-то еще. Ни Уилла, ни какого-то другого парня. Ты моя, знаешь ты это или нет, и мне тошно от того, что мне нужно об этом напоминать.

Почему я заставил ее в этом сомневаться? Я явился сюда не затем, чтобы испортить ей вечер. Я так хотел просто увидеть ее. Но мой приход сюда – большая ошибка.

Сколько бы я ни пытался притвориться, будто я не эгоист и хочу как лучше для нее, нельзя дать ей вернуться на эту вечеринку и найти себе другого парня.

– Что за дерьмо! Не говори так, если ты не хочешь, чтобы я пошел туда и расквасил Уиллу морду. Я уничтожу его!

Ее бедра чуть шевельнулись, и я почувствовал, как она сжала ноги. Пусть она и ненавидела меня, но мысль о том, что она вывела меня из себя, сексуально возбуждала ее.

– Ничего я не твоя! – Она повернулась и уставилась на меня: – Меня ты уже уничтожил. Но ведь это в твоем духе, да? Ты с легкостью уничтожаешь людей.

Она права. Это действительно в моем духе. Я сломал ее и сделал больно сестре. Я разочаровал родителей, и все совершенно зря.

– Ты просто используешь других как тебе хочется, а потом, добившись своего, отшвыриваешь прочь.

– Ты думаешь, я хочу этого – отшвырнуть тебя прочь?

Я рефлекторно сжал ей руки выше локтей, и ее губы приоткрылись.

– А разве это не так?

– Нет! – Я покачал головой. – Я с тобой еще не закончил.

Она вцепилась в мои джинсы.

– Тогда докажи это, Бек.

Мне следовало совершить благородный поступок и уйти, дав ей возможность хорошо провести этот вечер с тем, с кем она хочет, но я не мог. И неважно, что я знал: это неправильно. Я наклонился и прижался губами к ее губам. Она застонала чуть слышно, но мне хватило и этого подтверждения.

Я запустил пальцы в ее волосы и припал к ее рту. Ее зубы поцарапали мою нижнюю губу, и я понял, что она не меньше моего хочет того, что происходит между ею и мной, что бы это ни было.

Я открыл рот, и ее поцелуй стал глубже еще до того, как я об этом подумал. Джози целовала меня так, будто жаждала этого с тех самых пор, как я обидел ее, словно пыталась стереть губами всю ненависть ко мне.

Она потянулась ко мне, вцепилась в мою футболку и подтянула меня к себе. Между нами не оставалось ни дюйма, и я видел, как ее переполняет желание.

– Бек, – прошептала она, и от моей выдержки не осталось и следа. Невозможно вести себя благородно, когда она вот так произносит мое имя. Я вообще не мог думать, не говоря уже о том, чтобы принять осознанное решение и отойти от нее.

Я прижал ее еще крепче. Наш поцелуй не был нежным, в нем участвовали в основном наши зубы и языки, и мы отчаянно пытались найти что-то друг в друге. И она и я забыли, что нам не стоит этого делать, страхи давно оставили нас, но я знал, что они вернутся после поцелуя. Ее ненависть возвратится, едва лишь ее губы оторвутся от моих, а я к этому не готов. Мне отчаянно хотелось продолжения. Пусть поцелуй длится бесконечно. Да, когда-то он прекратится, но я отчаянно оттягивал этот момент. Я пососал ее нижнюю губу, и она застонала, не отрываясь от моего рта.

Она прижалась ко мне бедрами, и я понял, что должен это прекратить, ведь это что-то большее, чем простой поцелуй. Мы не хотели останавливаться, нам было плевать на тех, кто находился рядом, но я знал, что зайти дальше – ошибка. Но я готов ее совершить. Что бы я ни натворил, как бы я все ни испоганил, знаю, что никогда не пожалею о том, что у нас было.

– Джози, – прошептал я, и это только раззадорило ее.

Она вцепилась в меня еще крепче, ее тело просило меня о продолжении, хотя она не произнесла ни слова. И я знал, что она их не произнесет. Джози не похожа ни на кого из семьи, но она унаследовала их фамильную гордость. Я обидел ее, и она ни за что не попросит меня ни о чем.

Если я прекращу поцелуй и оттолкну Джози, это причинит ей еще большую боль. И неважно, что так надо сделать, что это благородно – она точно возненавидит меня еще больше.

Я слегка нажал на ее плечи, и она прижалась ко мне еще теснее. Она знала, что я собираюсь прекратить это, хочу не совершить ошибку, которую мы оба готовы сделать, и для нее это так же невыносимо, как и для меня.

Ее поцелуй был полон отчаяния, тоски и напора, и мне показалось, что это прощание и когда мы остановимся, она больше никогда не поцелует меня. Но я должен обречь нас обоих на муку и прекратить безумие.

– Джози, нам надо остановиться.

Она наконец посмотрела на меня, оторвав свои губы от моих, и в ее глазах я увидел лютый гнев, к которому примешивалась капелька вожделения. Она сделала нетвердый шаг назад, и я протянул руку, чтобы не дать ей упасть. Она рывком отстранилась от моего прикосновения, отстранилась так быстро, будто хотела, чтобы я не касался ее никогда.

– Принцесса!

Я не мог просто позволить ей отойти, ведь она подумает, будто я прекращаю потому, что не хочу ее. А я хотел ее больше, чем что-либо прежде. Ее взгляд переместился на мои губы, затем она посмотрела мне в глаза:

– Не называй меня так!

– Успокойся! – Я огляделся и заметил пару человек, которые глазели на нас, и попытался еще раз коснуться ее. Мне следует униженно молить ее о прощении, но в ней было нечто такое, что я разозлился не меньше, чем она. Да, я не прав, я все испортил, но она не желала дать мне шанс объяснить. И от ее поцелуя, от ее близости я хотел ее еще больше.

Если она хочет, чтобы я ушел, я уйду. Но я не верил, что это то, чего она хочет. Только не после того, как ее тело так страстно прижималось к моему, как ее губы так жадно касались моих. Мы оба хотели друг друга, но наше желание не имело значения.

Сейчас, глядя на меня, она видела только одно – то, что я сделал с ней. Я предатель, злодей. Она, хоть и хотела меня, ненавидела меня еще сильнее.

– Не смей успокаивать меня. – Она засунула руку в передний карман джинсов и попятилась. – Это никогда не повторится, подобного никогда не произойдет.

– А вот и нет, произойдет!

Мои слова разозлили ее, но это правда: как бы она ни ненавидела меня, это точно произойдет опять. Если бы я в это не верил, то не знал, что делать.

– Нет, Бек, не произойдет.

Она отвернулась и пошла было прочь, но потом вдруг остановилась и снова повернулась ко мне. Она ткнула пальцем в мою сторону, в ее глазах пылал гнев.

– Ты больше не можешь решать. В том, что касается меня, ты потерял все права.

Да, это так. Мне следовало бы кивнуть, согласиться с ней и промолчать. Но я зашел уже слишком далеко, чтобы вести себя рационально. Я хотел поговорить с ней с тех самых пор, как все произошло, а она просто впилась в мой рот, после чего я не мог мыслить ясно и едва ли мыслил вообще.

– Это ведь не я тебя поцеловал, не забывай! – Я запустил пальцы в волосы и попытался подумать, что я, черт возьми, делаю и что говорю. – Я пришел сюда не затем, чтобы тебя целовать.

Она часто заморгала, и я понял, что сказал что-то не то.

– Тогда зачем ты здесь, Бек? – Ее тон был резок и полон боли. – Если ты не хотел меня целовать, то зачем ты явился сюда и напряг меня, когда я хорошо проводила время с Уиллом? Этого ты и хотел? Испоганить мне вечер?

– Поверь мне, я хотел тебя поцеловать.

Она картинно закатила глаза еще до того, как эти слова слетели с моих уст.

– Ты думаешь, я помышляю только об этом? О том, чтобы ходить по вечеринкам, ища способа испортить тебе вечер?

Конечно, я искал ее, но не хотел, чтобы дело приняло такой оборот. О чем я думал, чего ждал? Понятно только одно: больше ни минуты я не выдержу вдалеке от нее.

– Значит, вот зачем ты здесь, да? Элли говорила мне, что ваши ребята никогда не ходят на вечеринки Клермон-Хая.

– Поэтому ты сюда и приехала? Думала, что здесь не будет меня?

Эта мысль разозлила меня куда больше, чем следовало ожидать, хотя логично, что она игнорирует меня. На ее месте я тоже игнорировал бы себя, но в моих чувствах нет ничего логичного.

Она переступила с ноги на ногу и уставилась на меня с тем самым огнем в глазах, который, как я уже знал, мог быть как раем, так и адом.

– Чего ты вообще ожидаешь от меня, Бек? Неужели ты действительно думаешь, что после случившегося я поверю хоть чему-то из того, что ты скажешь?

Конечно нет. Она опять права, но я все равно зол на нее – за то, что она сидит у меня в печенках. За то, что мой план вышел боком, потому что она такая, какая есть. Я злился, что мой план все же дал желаемый результат, хотя я спасовал и захотел отыграть назад.

И отнюдь не потому, что ее отец, как мне было известно, был вне себя. Благодаря Лукасу все ребята в нашей команде обсуждали, станет ли ее отец выдвигать обвинение против меня. Плевать, сделает он это или нет. Ее отец был гребаным ублюдком, и пусть он только попробует уничтожить меня. Я желал, чтобы он сделал такую попытку. Если ему хватит наглости подать на меня в суд после того, что Лукас сделал с Фрэнки, я с удовольствием разберусь с последствиями.

Единственным последствием для Лукаса стало то, что я расквасил ему морду. Других не было.

– Черт! Я не знаю, чего хочу.

– Вот именно. – Она махнула рукой. – Ты сам не понимаешь, что ты делаешь, Бек. Я не какая-то там игрушка, которую ты можешь использовать всякий раз, когда Лукасу и тебе захочется помериться длиной членов.

– Мой приход сюда никак не связан с Лукасом.

– Напротив, связан, и еще как. Только из-за него ты и заварил всю эту кашу. Из-за него ты заговорил со мной на том чертовом пляже.

Я сделал шаг в ее сторону, но остановился, когда она вздрогнула – почти незаметно, но я это увидел.

– На пляже я понятия не имел, кто ты. Я не знал, что ты принадлежишь ему.

– Я ему не принадлежу! – завопила она, и мое сердце забилось в груди, как боевой барабан. – Я никому не принадлежу.

Я покачал головой. Она ошибалась. Она так ошибалась!

– Ты моя, ты принадлежишь мне.

Она засмеялась, запрокинув голову.

– Я позволила тебе трахнуть меня, Бек. Я не просила тебя жениться на мне.

Ее слова казались мне такими неправильными. Да, мы с ней трахались, но дело было куда в большем. Бог ты мой, я взял ее девственность, что уж тут говорить.

– Не говори так!

– Не говорить что? – Она подошла ко мне, и мне было насрать, кто смотрит на нас, что они слышали и что подумают. – Или ты хочешь сделать вид, будто мы с тобой не трахались, если ты не заснял это на камеру?

– Разумеется, нет.

Я сжал ее руку повыше локтя, и мне отчаянно захотелось прижать ее к себе и никогда не отпускать. Но я знал, что в конце концов мы окажемся там, где находились несколько минут назад. Мы двое словно ходили вокруг друг друга кругами, ходили по спирали, которой не было конца.

– Той ночью все было настоящим, – сказал я, глядя на ее руку, которой касался. – В ту ночь имели значение только мы, и больше никто.

Она отдернула руку, и я ясно увидел, как в ее глазах бушуют чувства.

– Но все, что было до того, касалось других, а не нас, да? Все остальное было игрой?

– Нет.

Я покачал головой, но это не вся правда. Когда я решил сделать ее своей, это было продиктовано всего-навсего моим желанием расквитаться с Лукасом. После того как я узнал на пляже, кто она такая, я не мог думать ни о чем другом, но затем это изменилось. Я даже не понял, когда именно это произошло. И еще до того, как я отвез ее в загородный клуб, мне стало понятно, что я не стану постить это видео.

Но моя ненависть к Лукасу оказалась намного, намного сильнее, чем мой инстинкт самосохранения. Я знал, что если отправлю ему это видео, она возненавидит меня, но мне было все равно. Но я все же отправил его – мне и в голову не приходило, что он падет так низко, что сольет видео с собственной сестрой в интернет, лишь бы досадить мне. Выходит, я не знал Лукаса, не представлял, на что он способен.

– Сделай одолжение, – сказала она, уже повернувшись ко мне спиной, и на сей раз я понял, что она не вернется, – порадуйся тому, что обманул девушку из семейства Вос, как ты и хотел, и оставь меня в покое.

Она молча вошла обратно в дом, и я не последовал за ней. Отпустив ее, я попытался угомонить несущиеся вскачь мысли. Достучаться до нее будет куда труднее, чем я думал, и, возможно, мы поубиваем друг друга, прежде чем мне это удастся. Но я знал, что не могу оставить ее в покое. И неважно, что она по-прежнему носит фамилию Вос. Теперь она для меня важна, я не могу просто отойти в сторону.

Глава 5

Джози

Я ненавидела эту школу. Это невыносимо – находиться в старых стенах в этой старомодной форме среди людей, которые не нравились мне. Я тоже не нравилась им, и меня это вполне устраивало. Зачем мне нравиться? Мне только хотелось, чтобы они оставили меня в покое и нашли какую-нибудь другую тему для разговоров, потому что за мной и Беком постоянно наблюдали. И неважно, что мы с ним не вместе.

Я поцеловала его на той чертовой вечеринке, и каким-то образом об этом узнали все. Я была под газом, но не стала списывать свои действия на алкоголь, чтобы объяснить себе тот поцелуй-ошибку. Я проявила слабость, потому что выпила, а он был так красив, и мне просто хотелось забыть все, что произошло между нами. Мой разум знал, что Бек Клермон для меня табу, но моему телу, кажется, плевать на это.

Я откусила кусок сандвича, ударила носком туфли по старой бутылке с водой, и она со стуком покатилась по трибунам вниз. Я не обедала в кафетерии с тех самых пор, как услышала здесь, как меня шепотом называют шлюхой и потаскухой. И неважно, что после этого со мной сидел Лукас, как будто ему было до меня какое-то дело. На самом деле всем на меня плевать. Они не боялись Лукаса, как он того хотел и ожидал, потому что он не был Беком.

Бутылка докатилась до нижней ступеньки трибун и ударилась о забор.

– В этом не было нужды.

Я оторвала взгляд от ног и увидела, что на нижней скамье трибун уселась Кэми. Что она делает тут? Мы избегали друг друга после стычки в день моего возвращения в школу, и у меня до сих пор не возникло желания разговаривать с ней. Она ничем не лучше прочих и так же жестока, как и все.

– Чего тебе надо? – Мне надоело ходить перед всеми на цыпочках. Если здесь Кэми, значит, ей что-то нужно. Этой особе я доверяла еще меньше, чем Беку.

– Выходила из раздевалки и увидела, что ты сидишь здесь одна.

Чего бы она ни хотела от Бека, совершенно ясно, что она не желала, чтобы я была рядом с ним.

– У меня нет энергии на тебя, Кэми.

Я засунула недоеденный сандвич в рюкзак и застегнула молнию.

– Хочу попросить прощения.

А вот такого я от нее совершенно не ожидала!

– Что?

Она взглянула на бейсбольное поле, затем опять на меня:

– Прости меня.

Она пожала плечами, и ее светлые волосы заколыхались.

– За что именно ты просишь прощения?

Я подалась вперед и уперлась локтями в колени. Если через несколько минут я не зайду в школу, то опоздаю на следующий урок, но я ни за что не уйду, пока не услышу, что хочет сказать Кэми.

– За то, что сделал он. – Она моргнула, глядя на меня, и, быть может, дело в моей неприязни к ней, но я готова поклясться, что на ее лице не было ни капли раскаяния. – Я знала, что он пустит это в ход, чтобы отомстить Лукасу, но… – Кэми замялась, я ощутила нетерпение – не хотелось пропустить ни одного ее слова. – Мне никогда не приходило в голову, что он зайдет так далеко.

Я проглотила волнение, грозящее захлестнуть меня.

– А что приходило тебе в голову? Насколько далеко он собирался зайти, на твой взгляд?

– Честно? – Она смотрела на меня, вся такая чистенькая и безупречная. – Я думала, что он использует тебя, чтобы достать Лукаса. Не знала, что он запостит это видео, и не подозревала, что вы пойдете на подобное.

Ее глаза затуманились, и на секунду меня охватило сожаление. Кэми неровно дышала к Беку и явно была готова ради него на все. Я помогла Беку переступить черту, которую никто из нас не собирался пересекать. Он с самого начала планировал сделать мне больно, но я помогла ему причинить боль и ей. И неважно, что он говорил мне об их отношениях или отсутствии таковых. Мне не следовало идти туда, куда он вел меня. Мне следовало учесть все тревожные сигналы, которые он мне посылал, и бежать от него со всех ног. Но я этого не сделала.

– Он сказал, что между вами ничего нет, – выдала я то, что пришло мне в голову.

Так и было, но в моих устах правда звучало жалко, позорно и лживо. И мы обе это знали.

– Наши отношения уже не такие, как прежде, но я не думала, что он это сделает. – Она покачала головой, и я ощутила сочувствие к ней. – Просто после того что сделал Лукас, он так зол.

Когда Кэми произнесла имя моего брата, я затаила дыхание, но она не пошла дальше. Только пристально смотрела мне в лицо, будто ища что-то, и я знала, что даю ей то, что ей надо. Я не могла скрывать эмоции после того, что было между мной и Беком в этот уик-энд, когда я поцеловала его, несмотря на то что он сделал. Пожалуй, это мне надо извиняться.

– А что именно произошло между ним и Лукасом? – Я очень хотела получить правдивый ответ на этот вопрос, а не какую-то там брехню.

Она открыла было рот, но я опередила ее:

– Скажи мне правду, Кэми! Я больше не вынесу лжи.

Она кивнула и прикусила нижнюю губу.

– Раньше Бек и Лукас были близки, как и мы все.

– И что произошло?

Она покачала головой, и я почувствовала, что закричу, если она мне не расскажет. С меня было довольно их игр. Я хотела узнать правду, она мне нужна, и плевать, что Кэми не хочет раскрывать ее. И плевать, если эта правда каким-то образом причинит ей боль.

– Это из-за Фрэнки. Мы с Беком ушли с вечеринки, чтобы поехать ко мне домой.

Она посмотрела на меня, пытаясь оценить мою реакцию. И я отреагировала, ничего не могла с собой поделать. Я ощутила стеснение в груди, хотя мне и не хотелось об этом думать. У меня не получалось относиться к Беку безразлично.

– Бек позволил Фрэнки остаться, потому что там находился Лукас. Он доверял ему. Бек очень опекает сестру и, если бы не был уверен в Лукасе на все сто, ни за что не позволил бы ей задержаться.

С каждым ее словом у меня сжималось сердце, и я знала, что не хочу слушать остальную часть этой истории. Да, мне необходимо узнать правду, но вынести рассказ о том, что случилось с Фрэнки, куда тяжелее, чем крутить мысли о том, что случилось со мной. Если то, что сказал Бек, правда, как я смогу это перенести?

Сейчас я еще могла прятать голову в песок, но, после того как Кэми расскажет мне, что произошло на самом деле, я не смогу это игнорировать.

– Фрэнки была одержима Лукасом. Ты об этом знала?

Я покачала головой. Бек что-то говорил мне об этом, когда я нашла видео. Он сказал, что когда-то Фрэнки любила Лукаса, но сейчас это казалось мне таким странным.

– Сколько я ее знала, она всегда была им увлечена. Это казалось мне безобидным, но, по-моему, со временем стало больше чем увлечение. Я думаю, она питала к нему чувства. Ты меня понимаешь?

Кэми не ждала от меня ответа. Она, похоже, погрузилась в свои мысли и во всех деталях вспоминала то, о чем рассказывала мне.

– Когда Бек вернулся домой, Фрэнки там не оказалось. Бек вернулся на вечеринку и нашел сестру на диване. Она вырубилась, потому что напилась, ее одежда и волосы были в беспорядке. Я слышала, что Лукас и Бек там сцепились. Бек был в ярости от того, что Лукас позволил ей так напиться, ведь она лежала в отключке и любой мог воспользоваться ею. Но Лукас сказал, что он не сторож Фрэнки.

Я вспомнила, как когда-то отправилась с Лукасом на вечеринку. Я его сводная сестра, но он бросил меня, как будто ему плевать на меня. Я ни за что не доверила бы ему того, кто мне небезразличен. Только не тогда, когда он развлекался и пил.

Как бы то ни было, но Лукас всего лишь подросток, принимающий глупые решения. Это отнюдь не делало его чудовищем. То, что он позволил Фрэнки упиться, не означало, что он виновен в том, в чем обвинил его Бек.

Я не знала, кому хочу верить. Часть меня надеялась, что Кэми скажет, что Бек солгал. Но в то же время верила, что она скажет мне, что Лукас ни в чем не виноват, что я не живу в одном доме с чудовищем, обитающим в соседней спальне. Но все же большая часть меня предполагала, что Бек говорил правду. И это было так ужасно и эгоистично.

Но я никогда не прощу Бека, если он мне соврал. Не знала, прощу ли я его вообще, но понимала, что такая ложь – гвоздь в крышку его гроба, потому что до сих пор я принимала его потребность в мести за то, что совершил Лукас, и это делало произошедшее со мной более приемлемым и терпимым, если это вообще возможно.

Я не простила его, но какая-то маленькая часть меня могла это понять. Никогда не смогу его простить, хотя и хочу этого. Я ненавидела Бека всем сердцем за то, что он сделал со мной, но желала, чтобы произошло что-то такое, что сотрет то, что он совершил. Я держалась за эту надежду, как тонущий держится за спасательный круг. Он причинил мне боль, но я не хотела ненавидеть его. Вот бы вернуться к моменту, перед тем как я увидела это видео на его телефоне. Я тогда ни о чем не подозревала, пребывала в блаженном неведении. Я была полной дурой, но такой счастливой.

Он сделал меня счастливой… прежде чем отнял у меня все.

– Бек страшно разозлился на Лукаса, но только на следующее утро мы узнали истинные масштабы того, что тот натворил. – Кэми сделала глубокий вдох. – Игроки бейсбольной команды получили ужасное видео, и Фрэнки была уничтожена.

Она посмотрела на меня, и я не смогла расшифровать выражение ее лица.

– Она не могла даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы что-то решить. Было ясно, что на видео именно Фрэнки, но поначалу непонятно, кто тот парень, который трогает ее. Он расстегнул ее блузку, а потом стало еще хуже: он залез ей в шорты, и она не остановила его. Да и не смогла бы его остановить, ведь была не в себе.

Я закрыла глаза и попыталась заблокировать картинку в моем мозгу.

– На видео невозможно разглядеть лицо, но очевидно, что это Лукас: это его школьная куртка и его голос. Парень, делавший запись, осыпал ее уничижительными словами. Лукас говорил, что Фрэнки давно этого хочет, и продолжал трогать ее, хотя она все это время оставалась в полной отключке.

Мне казалось, еще немного – и меня стошнит.

– Бек был вне себя. Никто не мог его успокоить. Как только он увидел это видео, не раздумывая отправился в ваш дом. Если бы он только подумал о последствиях своих действий, он мог бы… – Теперь у Кэми был неподдельно расстроенный вид. – Не знаю. Мне хочется думать, что тогда он не сделал бы то, что сделал.

– А что именно сделал Бек?

– Лукас ведь не рассказывал тебе об этом, да? И твой отец тоже? – Она сказала это так, что я почувствовала себя идиоткой. Живя в одном доме с ними, я знала куда меньше посторонних.

Те, кому я должна доверять, оказались совершенными чужаками, и так противно, что Кэми это знала.

– Нет.

Я не стану лгать и делать вид, будто в курсе произошедшего. Я не желала упустить ни одной детали, ни одной подробности, не хотела, чтобы Кэми игнорировала их, сочтя, что я, возможно, уже все знаю.

– Бек избил Лукаса до усрачки. – Она всматривалась в мое лицо, словно пыталась понять, что мне известно на самом деле. – Когда Лукас открыл дверь, Бек не дал ему возможности объяснить. И выместил свою ярость, набив Лукасу морду. Бека едва смогли оторвать от него. Когда приехала полиция и увидела, что сделал Бек, они тут же арестовали его.

Я покачала головой, потому что то, что она говорила, не имело смысла.

– Если Лукас в самом деле сделал то, что ты говоришь, и Бек отомстил, то как же они могут расхаживать по школе, как будто ничего не произошло?

– Парни вроде Бека и Лукаса не попадают в неприятности, Джози.

Она снова смотрела на игровое поле, и я понятия не имела, о чем она думала и что чувствовала. Кэми почти не уступала Беку, когда речь шла о том, чтобы скрывать свои эмоции.

– Ну и что с того? Всем по барабану. Они что, просто примирились с тем фактом, что Лукас – гребаное чудовище, хотя он этого и не признает?

– О нет, вовсе не все равно. – Она снова повернулась ко мне. – Мистер Клермон разозлился больше, чем Бек, но он бизнесмен и понимает, что должен защитить Фрэнки, но в то же время необходимо оградить Бека от последствий того, что тот натворил. Полиция обвинила Бека в нападении при отягчающих обстоятельствах, Джози.

Я быстро посмотрела ей в глаза.

– Джозефин, твой отец был вне себя. Он абсолютно уверен, что на видео не Лукас, что он ни при чем, и желал, чтобы Бек ответил за то, что избил его.

– И что же произошло?

– Мистер Клермон выдвинул обвинения против Лукаса. Оба были готовы уничтожить сыновей друг друга, но все изменилось, когда вмешался адвокат мистера Клермона и посоветовал прийти к компромиссу. Тот, кто не знает Лукаса, не догадается, что на видео он, и мистер Клермон беспокоился, что ему и не смогут предъявить обвинение.

– Как это стало известно тебе?

– А кто, по-твоему, был рядом с Беком, когда это произошло? И я же помогала Фрэнки. Ей было так херово. Несчастная, сбитая с толку, она не хотела ни с кем общаться. Но она уговорила своего отца пойти на сделку с твоим. Если бы не она, вряд ли он согласился бы на компромисс.

Я ясно видела перед собой мягкую улыбку Фрэнки, ее добрые глаза. Как кто-то мог причинить ей зло? И им оказался человек, который считался членом моей семьи. От мысли, что Лукас причинил Фрэнки вред, что он сотворил такое, у меня свело желудок и я едва не выблевала свой обед. Когда это сказал Бек, я попыталась заблокировать услышанное. Он злился, а я объяснила это гневом или желанием отомстить и не позволила себе поверить в то, что он говорил правду. Но сейчас эта правда смотрела мне прямо в глаза.

Лукас сделал это на самом деле, и Бек попытался отомстить ему, став таким же уродом, как и он. Его поглотил гнев, и он не мог понять, насколько это чудовищно. Но это могла понять я.

У Кэми не было причин лгать. Она ничего не выигрывала от того, что я наконец узнала правду.

– Мы с Беком всегда были близки, но после того, что произошло, стали еще ближе. Фрэнки ни с кем не общалась, только я и брат. Бек рассчитывал на меня, он хотел, чтобы я помогла ей прийти в себя и вернуться к тому состоянию, в котором она была до твоего брата.

От ее слов меня пробрала дрожь, я невольно выпрямила спину. Кэми бросала правду мне в лицо. Она хотела, чтобы я знала, какую роль она играет в жизни Бека и какое место занимаем я и моя семья.

Я закинула рюкзак на спину. Надо уходить. Убраться от Кэми подальше, прежде чем я скажу что-то такое, о чем потом пожалею. Ее рассказ вызывал у меня гнев, замешательство и боль, и мне совсем не хотелось добавлять ко всему то, что я чувствовала к Беку. Я этого не вынесу.

– Мне надо на урок. – Я встала, но Кэми, оказывается, еще не закончила.

– Ты должна знать, что я не думала, что он зайдет так далеко. – Она отвела от меня взгляд. Похоже, ей хватает порядочности стыдиться своей роли в этом деле.

– А чего ты ожидала? По-твоему, насколько далеко он мог бы зайти?

Я сжала лямки рюкзака и спустилась к нижним трибунам – хотела видеть лицо Кэми, когда она скажет мне правду о том, что Бек сделал со мной.

– Я знала, что Бек хотел отомстить. После того дня он был сам не свой. И хотя мысль о его сближении с тобой убивала меня, я понимала, что ему это необходимо. Думала, он сделает так, чтобы ты запала на него, и выставит тебя дурой. Я не знала… не думала…

– Значит, ты была не против того, чтобы он использовал меня, лишь бы ты не выглядела плохо.

Она ощетинилась, и я поняла, что мои слова попали в цель. Кэми совсем не все равно, что о ней думают другие. Пожалуй, это для нее важнее, чем что-либо еще.

– Да плевать, как я выгляжу. – Кэми встала. – Я только хотела сказать, что мне жаль. Жаль, что я позволила ему зайти так далеко. Мне стоило остановить его до того, как он причинит тебе зло.

Я ненавидела Кэми. Когда я познакомилась с ней, я так завидовала ей, тому, как она выглядит, как держится и как все смотрят на нее, но теперь от моей зависти не осталось и следа. Я не завидовала ее лжи и секретам, которые она хранила, чтобы никто не понял, что вся ее жизнь – это только жалкое притворство.

– Что-то я не пойму… – Я прошла мимо нее, чувствуя, что мой пульс стучит, как барабан.

– Чего ты не поймешь?

– Всего этого. – Я показала на нее рукой. Она по-прежнему так красива, хорошо сложена, хотя сейчас она, возможно, разваливалась на куски. – Почему ты считаешь это нормальным – твои отношения с Беком, вашу ложь, твою связь с женатым мужчиной.

В глазах Кэми вспыхнула злость и, быть может, даже страх. Я не стану ходить вокруг нее на цыпочках, ведь ей-то на меня наплевать. Она только что призналась, что знала, что Бек собирался сделать со мной. Она была в курсе, и ей было по барабану.

– Это всего лишь еще одна его ложь.

Кэми отвела глаза, и я поняла, что она врет. Ей не хотелось, чтобы девушка, которой нечего терять, узнала ее грязные секреты. Ее тайны не в безопасности в моих руках. И я и она это знали.

– Мы обе знаем, что он не солгал.

Я покачала головой и пошла. Мне надоело играть в игры с ней и с теми людьми, до которых мне не было никакого дела.

Хорошо, что она сказала мне правду о том, что произошло между Беком и Лукасом. Правду о Фрэнки. И хотя я желала обратного, уверена, что ее слова – правда. Лукас действительно виновен, и в глубине души я знала, что так оно и есть, с тех самых пор, как Бек рассказал мне об этом. И мне хотелось убить его.

Я всегда ненавидела свою фамилию просто потому, что ненавидела своего отца. Эта рана, которая гноилась и гноилась, потому что я раз за разом убеждалась, что он не такой отец, какой мне нужен, но сейчас все по-другому. Сейчас мне мучительно стыдно, что я Вос. Я еще никогда ничего так не стыдилась.

Мой родитель был жлобом и никудышным отцом, но даже я не подозревала, что он способен позволить Лукасу уйти от наказания за подлость, которую тот сотворил.

– И что? Бек причинил тебе зло, и теперь ты используешь то, что знаешь, против меня?

Вид у Кэми был самодовольный, хотя я знала, что такая перспектива пугает ее, и все мое существо жаждало ответить «да». Стоило бросить ей в лицо, что Бек предал и ее, пусть не так чудовищно, как меня.

Она доверяла ему, а он взял это доверие и разбил его вдребезги.

Надо, чтобы она в полной мере осознала его предательство, как это делала я, делала каждый день, чтобы видела это предательство всякий раз, когда смотрела на него. И ощущала его, когда они с Беком будут осуществлять отстойные вещи, которые они называли отношениями.

Но я не такая, как она. Не такая, как эти гребаные уроды, и я не позволю им сделать меня такой же, как они.

– Нет, я не стану этого делать. – Я покачала головой. – Я не ты. И не Бек. Мне насрать, с кем ты трахаешься, Кэми. Просто держись от меня подальше.

Я повернулась к ней спиной и направилась в раздевалку. Знала, что Лукас скорее всего там, и не могла больше молчать. Я должна посмотреть ему в глаза и услышать правду от него.

Интересно, что он скажет. Хочу, чтобы он перестал мне лгать. Он и мой отец только это и делали с тех самых пор, как я появилась здесь. Неудивительно, что его матери не видно. Мне бы тоже было стыдно показываться людям на глаза на ее месте. Зная, что наделал мерзкий сын и продолжать смотреть людям в глаза, делая вид, будто он белый и пушистый, очень непросто.

Он взял себе фамилию моего отца, когда мой отец и его мать поженились. Он хотел стереть все, что мог, из своей прежней жизни, из того, что было до того, как он взял фамилию Вос, и теперь мне хотелось знать почему. Наверняка он захотел взять себе эту фамилию просто из-за того, какую силу, какую власть она давала ему. Моя фамилия была короткой и простой, но в таком городе, как наш, она – синоним огромного влияния. И Лукас пожинал плоды ее силы, и неважно, что по крови он не Вос. Он был куда больше сыном моего отца, чем я его дочерью. Это решение мой отец принял сам. И с этим ему придется жить до конца своих дней.

– Как бы то ни было, – заговорила вновь Кэми, – мне жаль, что он сделал с тобой такое. Мне хотелось бы вернуться и остановить его.

– Но это невозможно.

Я проглотила все остальное, что вертелось у меня на языке. И подавила желание сказать ей, чтобы она убиралась к черту и забрала с собой свое липовое извинение. Я не хотела ее покаяния и не нуждалась в нем. Это не изменит того, что произошло. Я не прощаю ее. Она сыграла роль, и если быть честной, то какая-то часть меня ненавидела ее куда более люто, чем Бека.

Что до него, то я в какой-то мере понимала, почему ему было необходимо отомстить. Нет, это не значит, что я его прощу. Так не будет. Но я все же могла это понять.

Даже если он и поступил ужасно, я знала, что это не идет ни в какое сравнение с тем, что сделал Лукас. Но, осуществляя месть, он определенно уподобился ему.

Он меня ни к чему не принуждал. С Беком я делала все по собственной воле и о многом даже просила его. Но это не оправдывает того, что он предал меня. Предал мое доверие в самый интимный момент моей жизни и разбил его так, что осколки брызнули мне в лицо, и это видели все. Он предал и унизил меня, и как он мог подумать, что этому можно найти оправдание.

Он попросил у меня прощения и даже сказал, что видео запостил не он, но я больше не могу верить ему как прежде. Я ловила каждое его слово и жаждала получить от него все, что он был готов мне дать.

Но сейчас все по-другому. Я больше не позволю себе никаких глупостей. Он не сломает меня еще раз после того, как ясно продемонстрировал мне, что он собой представляет.

Я не позволю себе сделать это опять, хотя все мое существо ждало его прикосновений. Когда я поцеловала его на вечеринке, возникло такое чувство, будто я сняла внутреннее напряжение, которое не могла больше терпеть.

Его прикосновение одновременно давило и освобождало. Мне казалось, я тону и одновременно делаю первый вдох после того, как увидела то чертово видео. Это не имело никакого смысла, но я ничего не могла с собой поделать. Я ненавидела его и желала. Хотела оттолкнуть и одновременно искала его глазами в коридорах. Я понимала, какой это делает меня идиоткой.

– Нет, не могу, – прошептала Кэми, – и он тоже не может.

Глава 6

Бек

На меня текла горячая вода, и я оперся локтем о стену душевой кабины. Сегодня мне пришлось несладко. Я мог думать только об одном – о Джози, но она избегала меня. Нет, я ее не винил, но это так давило на меня, что у меня появилось чувство, будто я вот-вот взорвусь.

Я мог думать только о прикосновении ее рук к моему телу на той чертовой вечеринке и о ее губах. Мне не хотелось, чтобы у нас все закончилось, но я был почти уверен, что это конец.

И вместо того чтобы быть с Джози, мне приходилось разбираться с дерьмом Лукаса. Меня с души воротило от того, что приходится лицезреть его высокомерие, пока он расхаживает по школе с таким видом, будто он неуязвим.

Я знал, что видео запостил этот говнюк. Мы оба это знали. Он единственный, у кого оно было благодаря моему идиотскому плану, и он вполне способен это сделать.

Лукас уничтожил мою сестру, а потом и свою, поскольку ему нет ни до кого дела. Он смотрел на меня с наглой улыбкой, самодовольный и полный гордости за свой поступок. Ему абсолютно по барабану, что он причинил вред своей сестре. Для него имело значение только то, что тем самым он нагадил и мне.

Я вел себя как идиот, но было очевидно, что другие видели, что Джози значит для меня, даже если сам я этого и не понимал. Лукас знал, что, пытаясь уничтожить ее, я уничтожу и себя, и отлично разыграл свои карты. Я идиот, который запал на его сестру, когда пытался использовать ее как пешку, и он это просек.

Лукас и я ненавидим друг друга, но когда-то мы с ним были как братья. Во всяком случае, так мне казалось. Если бы я не видел видео своими собственными глазами, то никогда бы не поверил. Он был одним из моих лучших друзей, и я ему доверял. Я ему доверял, а он предал мое доверие.

Лукас испытывал огромное давление. Джозеф Вос относился к нему не как отец к сыну, а как мастер к ученику, и я знал, что это напрягало его. У него был родной отец, который забыл сына, а его новый папаша требовал от него совершенства во всем. Но он никогда не жаловался. Лукас принадлежал к классу богачей, как и я. Единственной разницей между нами было то, что отношение моего отца ко мне не исчерпывалось пониманием того, насколько я могу быть ему полезен, чего не скажешь о мистере Восе.

Отношение Воса-старшего к Лукасу изменило его, сделало жестче и заставило стремиться к совершенству во всем, что бы он ни делал. Сперва мне казалось, что дело тут только в стремлении вырваться вперед, но это было не так. Его амбиции стали безудержными, и он становился именно таким, каким хотел видеть его мистер Вос.

Мне следовало понять с самого начала, что ему плевать на Джози. Но, когда он увидел нас вместе, в его глазах вспыхнула какая-то искра, которая пробудила во мне определенные чувства. Я знал, конечно, что он говнюк, которому на всех плевать, но мне тогда показалось, что своих он все-таки готов защищать.

Даже если Лукас не дорожил своей сестрой так, как следовало бы, ему однозначно не хотелось, чтобы она досталась мне, и я думал, что этого довольно.

Лукас осквернил мою сестру, но я знал, что он боится Джозефа Воса. Видел это в его глазах, когда мистер Вос узнал про видео с Фрэнки. Даже если он защищал Лукаса и утверждал, что парень на видео не его пасынок, он знал, что это Лукас. Я уверен, что он это знал, и на месте Лукаса тоже боялся бы его гнева.

Я один из тех немногих, кто оставался в раздевалке. Перед обедом у бейсбольной команды была силовая тренировка, и я решил постоять под горячим душем, чтобы умерить раздражение, вместо того чтобы отправиться в кафетерий вместе со всеми.

Усиленная тренировка мышц немного притупила мою злость, но, когда я глядел на Лукаса, она всякий раз вспыхивала с новой силой. Безумный бег наперегонки, и выиграть в соревновании у меня не получалось.

Я прислонился спиной к стене и подставил лицо под струи воды. Всякий раз, видя Лукаса, я вспоминал, что я сделал с Джози, что она больше не моя.

Прежде она принадлежала мне, но теперь из-за моих действий это не так. Я заставил ее ненавидеть меня.

Вода текла по моему телу, но это отнюдь не уменьшало боль, которая снедала меня. Ничего не помогало мне, ни-че-го. Не помогла и моя рука в спальне, когда я представлял себе, что она рядом. Чем притупить боль, я понятия не имел.

– Где Лукас? – донесся до меня женский голос из раздевалки.

Я выключил воду и схватил полотенце, обернул вокруг талии и убрал с лица мокрые пряди. Войдя в раздевалку, я увидел Джози. Она разговаривала с Бенни, нашим правым принимающим игроком, ее тело было заметно напряжено.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос прозвучал громко в почти пустой раздевалке, и я попытался утихомирить себя.

Ее присутствие ничуть не помогало мне взять себя в руки. В моих чувствах царил раздрай, во мне бушевала буря разных эмоций.

Джози посмотрела мне в глаза, и я увидел в них такую же бурю эмоций. Она подошла ко мне. Я ждал, что она сделает. Я дам ей все, что нужно, и приму от нее все. Если бы я мог, то забрал бы у нее весь ее гнев и всю ее боль.

– Где Лукас? – повторила она вопрос, который заставил меня выйти из душа.

– Понятия не имею. – Я придержал полотенце на животе и пожал плечами. – Я был в душе.

Ее взгляд медленно заскользил по моему телу, щеки вспыхнули, когда он остановился на ткани, которая только и отделяла меня от нее. Она, кажется, только сейчас заметила, что я стою перед ней почти голый, поскольку до этого ее внимание было поглощено тем, зачем она явилась сюда.

Но теперь в ее глазах пылала совершенно иная буря, и, похоже, она забыла обо всех и всем, кроме меня. Она громко вздохнула, и все мое тело напряглось.

Она тоже это увидела и прикусила нижнюю губу, скользя взглядом по моему телу вверх, и к тому времени, когда она посмотрела мне в глаза, я уже едва помнил, о чем она спрашивала. Возможно, Джози ненавидела меня, но она и хотела меня. Я был в этом уверен и хотел ее так же сильно, как и она меня. Даже если, на мой взгляд, это был ужасно неподходящий момент.

Мне надо доказать ей свою состоятельность, заслужить ее прощение, прежде чем между нами произойдет что-то еще, но у меня, кажется, не получалось помнить об этом, когда она так смотрела на меня.

Я не мог думать ни о чем, кроме румянца на ее щеках и груди, вздымающейся от тяжелого дыхания. Каждый вздох Джози вгонял меня в транс, в котором я мог видеть только ее, ее одну.

– Почему ты ищешь его? – Каким-то образом я выдавил из себя эти слова, и, похоже, они вывели ее из ступора, похожего на тот, в котором пребывал я.

– Потому! – Она оглянулась на дверь. В раздевалке находилась парочка парней, но на нас они не смотрели. Я был уверен, что они прислушиваются к каждому нашему слову, но они не настолько глупы, чтобы переходить мне дорогу, ведь они видели, что произошло с Лукасом.

Джози сжала кулаки, взглянула на меня, и я увидел в ее глазах зарождающийся гнев.

– Мне нужно с ним поговорить. Мне нужно с ним поговорить, мать его…

Она покачала головой, как будто понятия не имела, что ей нужно. Я схватил ее за локоть. Она не останавливала меня, когда я потащил ее еще дальше в раздевалку. Мы завернули за угол и подошли к моему шкафчику, остановились, но я не отнял руки.

– Что-то произошло? – Я вгляделся в ее лицо, потому что был уверен, что так оно и есть.

– Я поговорила с Кэми. – Джози высвободилась и скрестила руки на груди.

У меня похолодела кровь.

– Тебе не стоит слушать, что говорит Кэми.

– Это почему? Ты-то слушаешь ее.

Она вздернула подбородок и посмотрела на меня. Она ошибалась – последнее время я почти не разговаривал с Кэми.

– Кэми отнюдь не желает тебе добра.

Она засмеялась, громко и язвительно, и я понял, что сказал что-то не то.

– А ты желаешь? – Она покачала головой и сделала шаг ко мне, оказавшись всего в нескольких дюймах от меня. – Мне вообще не стоит с тобой говорить.

– Но ты все же говоришь. – Я сжал полотенце на талии и попытался взять себя в руки. Но у меня ничего не вышло.

Когда она рядом, я не мог контролировать себя. Это пугало и обескураживало, но от ее близости я чувствовал себя таким живым, что почти забыл, что мир не начинается с нее и не заканчивается ею. Почти. Но как только она отошла от меня, я вернулся в реальность, холодную и суровую.

– Я даже не знала, что ты здесь.

Тут прозвенел звонок, возвещающий скорое начало следующего урока. Но я не спешил уходить – мне хотелось остаться с ней.

– Что Кэми сказала тебе?

– Все.

Она всматривалась в мое лицо, но я не боялся ничего из того, что могла сказать ей Кэми. Я уже сам рассказал ей правду, даже если она не желала ее слушать. Чего я боялся, так это лжи, которую, как я знал, изрыгала Кэми.

Я не мог представить, что она сделала что-то в этом духе, чтобы навредить мне, только не после того, что мы пережили вместе, но от этой мысли у меня упало сердце.

– Она рассказала мне, что произошло между Лукасом и Фрэнки. – Я сделал глубокий вдох и попытался унять колотящееся сердце. – Она рассказала мне о той вечеринке и почему ты чувствуешь себя виноватым. Она рассказала мне о том, что ты сделал потом. Это правда?

В ее голосе звучала такая уязвимость, что я понял: Кэми, скорее всего, не пропустила ни одной детали. Я понятия не имел, почему они затеяли этот разговор и почему Кэми решила, что это ее дело, но я был рад, что Джози наконец узнала правду и что узнала не от меня, потому что я видел сомнение в ее глазах, когда правду сказал ей я. Тогда я только что забрал ее девственность, а затем причинил ей непростительную боль, но все-таки надеялся, что она мне поверит. Я понимал, как это глупо.

– Что правда?

– То, что сделал Лукас, когда Фрэнки была пьяна.

Она переступила с ноги на ногу, и я понял, что ей неловко.

– Да, так оно и было. Я сохранил это видео.

Ее отец-идиот считал, что ему удалось избавиться от всех записей. Я сохранил это видео на моем компьютере, потому что знал, что когда-нибудь оно мне понадобится. Нельзя по требованию Джозефа Воса уничтожить единственное доказательство, которое поможет привлечь его сына к ответственности за то, что он совершил.

Джози откинулась назад, и я особенно хорошо разглядел ее лицо: губы плотно сжаты, глаза полны такой грусти и такого гнева, что я не мог в них смотреть.

– А как насчет того, что ты сделал с Лукасом потом? Это тоже правда?

Она всматривалась в мое лицо, но я не знал, какой она ищет там ответ. Я понятия не имел, хочет ли она, чтобы это оказалось правдой, или молится о том, чтобы я сказал, что это ложь.

Я не мог себе представить, что она хочет защитить Лукаса даже после того, что узнала о нем, но я и понятия не имел, что у нее сейчас на уме, о чем она думает.

– Да, правда.

Не имело смысла это отрицать. Она смогла бы выяснить правду, даже если бы я солгал, но я не хотел обманывать. Я не стыдился того, что сделал с Лукасом. И не стыдился того, что меня за это арестовали. Мне все это по барабану. Я сожалел только об одном – я не сумел уберечь Фрэнки. Ни от того, что с ней сделал Лукас, ни от того, что было потом.

В гневе избив его, я только помог этому ублюдку. Да, я разбил ему рожу, но тем самым позволил ему уйти от ответственности за то, что он сделал, и избежать реальных последствий.

Я остался бы в той тюремной камере, зная, что он окажется там же. Нет, нельзя сказать, что я не боялся. Да я был в ужасе, когда копы надели на меня наручники и бросили на заднее сиденье патрульной машины.

До тех пор я не осознавал сути того, что сделал, и даже в тот момент не понимал истинных последствий моих действий. Я не понимал, что моему отцу придется выбирать, кого из нас защищать: меня или Фрэнки. Будь моя воля, я предпочел бы, чтобы он позволил мне гнить в тюрьме, если бы рядом со мной гнил Лукас. Но он так не поступил. И я знал, что его убедила Фрэнки. Я не защитил ее, а она защитила меня. Она уговорила моего отца пойти на сделку с мистером Восом, хотя я возражал.

Он не прислушался к моим словам. Ему было неважно, что я решил избить Лукаса, отлично зная, что мне придется за это заплатить. Он был нашим отцом и пытался защитить своих детей наилучшим образом, который был ему доступен. Я ненавидел его за это решение. Ну почему он выбрал меня, а не Фрэнки, когда он был ей так нужен?! Когда ей были нужны мы оба. Я подвел ее, и наш отец предпочел защитить не ее, а меня.

Отлично помню лицо матери, когда я вернулся домой. На нем было написано такое облегчение. Она так радовалась, что опять может коснуться меня. Мама провела ладонями по моему лицу, рукам, телу, и, думаю, потом она целый месяц не сводила глаз с Фрэнки и с меня. И не потому, что она не доверяла мне. Ее напугало то, что произошло с ее детьми.

Но я сам сделал свой выбор, а Фрэнки нет. И больше всего моя мать страдала именно из-за Фрэнки. Я смотрел в глаза моей сестры и видел, что в них не осталось жизни, и это убивало меня. Я не мог представить, что чувствуют сейчас мои родители.

Джози покачала головой, отступила, и на лице ее отразилось отвращение. Как ей может претить то, что сделал я, ведь она узнала, на что способен ее сводный брат?

– Значит, вот что напрягает тебя? – Я рывком открыл шкафчик и грохнул его дверцей по соседнему. – После всего, что ты узнала, тебе претит то, что сделал я?

Я засмеялся, но в моем смехе звучала злость.

– Что? – спросила она, но я не отважился посмотреть на нее. Я чувствовал, что мною овладевает гнев. Я не мог избавиться от этого гнева. От этой злости.

Я рывком вытащил из шкафчика одежду и бросил ее на скамейку, рядом с которой стояла Джози.

– Я не…

Я повернулся к ней, и слова застряли у нее в горле. Наверное, она увидела мою злость – я больше не мог ее скрывать. Если она хотела правды, то сейчас она смотрела ей в лицо. Настоящая правда, от которой не могли спрятаться ни я, ни она. Ее брат – говнюк, и я ничем не лучше.

Я перенял у него то, что ненавидел в нем больше всего, и сделал с его сестрой то же самое, что он сделал с моей. Я взял ее чувства и использовал их против него. Я использовал ее, и теперь уже ничего не исправишь.

Она не Фрэнки, и я знал, что это другое, но одновременно то же самое.

– Тебе лучше уйти.

Я кивнул на дверь, затем уставился на нее. Необходимо, чтобы она ушла, прежде чем я совершу какую-то глупость. Мне не под силу стать тем парнем, который ей нужен, которого она хотела. Я не способен ни на что хорошее, когда она смотрит на меня с таким выражением лица, а мною владеет сумасшедшая злость.

Но на самом деле я вовсе не хотел, чтобы она уходила. Вот бы запустить руки в ее волосы, прижать ее к шкафчику и больше не отпускать. Она мне нужна! Моя потребность в ней куда больше, чем простое желание, и я знал, что сейчас ей необходимо уйти.

Если Джози останется, я, возможно, не смогу контролировать себя, ведь уже сейчас я держусь из последних сил, и ее присутствие мне совсем не помогало.

Она – как нож, который мог разрезать меня на части. Джози могла уничтожить мою выдержку касанием руки, и мне казалось, что ее прикосновение может стать смертельным.

Сейчас я мог видеть только ее одну, лишь она и имела значение, и мне было тошно оттого, что я не способен видеть ничего, кроме нее. Она стала моим слабым местом, и я знал: Джози погубит меня. Она и ее прекрасные губы и ее дерзкие слова.

– Перестань указывать, что мне делать.

Джози сжала кулаки – оказывается, злость переполняет и ее. Но неважно, злится она на меня или нет. Важнее сейчас другое: если она и дальше будет смотреть на меня так, мне станет безразлично, презирает она меня за то, что я натворил, или нет.

– Сейчас мне не до этого.

Я захлопнул дверцу шкафчика и сделал шаг в сторону, чтобы выйти из поля ее зрения. Ничего хорошего точно не выйдет, мне надо одеться и уйти до того, как она увидит выпуклость под полотенцем и желание в моих глазах.

Кэми только что рассказала ей все, а я мог думать только о том, как легко я мог бы взять ее на этой скамейке. Коротенькая юбочка этому не помешала бы, и я знал, что ее желание оказалось бы таким же сильным, как и мое.

– Значит, все решаешь только ты? – Она помахала рукой, показывая то на меня, то на себя.

– По-моему, на вечеринке в прошлый уик-энд решал не я, а ты.

Я ухмыльнулся и тут же пожалел о своих словах. Возможно, я и дал ей возможность сделать первый ход, но и все мое существо жаждало ее. Я хотел ее куда больше, чем она меня.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но заколебалась. Она вдруг уставилась на свои ноги, словно сомневалась в себе самой и колебалась относительно того, что она может, а чего не может мне сказать. Но в этом был виноват я.

– Что? – спросил я, вцепившись в полотенце.

– Ничего. – Она покачала головой и чуть отступила.

– Нет, скажи!.

Мне необходимо знать, что она собиралась сказать. Отчаянно хотелось услышать от нее хоть что-то, лишь бы отвлечься от того, что я чувствовал в этот момент.

– Зачем? – Она посмотрела мне в глаза. – Чтобы ты мог использовать мои слова против меня?

Справедливый упрек, и я это знал, слышать его невыносимо.

– Сейчас мне не до того, я хочу только одного – прижаться к тебе.

Ее взгляд скользнул по моему телу вниз и остановился, упершись в мой член. Тот дернулся под полотенцем, уже очень твердый, и я чуть не умер, когда она слегка высунула язык и облизнула губы.

– Не делай этого! – Мой голос был груб и властен, но она не слушала меня.

– Не делать чего? – Она по-прежнему не смотрела в глаза.

– Вот этого!

Я взял ее за подбородок, приподнял голову, чтобы она посмотрела на меня, и провел своим шершавым большим пальцем по ее нижней губе… и этого хватило, чтобы я утратил всякий контроль над собой.

– Я ничего не делала, – произнесла она с придыханием и обольстительно, звук ее голоса объял все мое тело.

– Тебе лучше уйти, – повторил я, но она не слушала меня.

Ее взгляд опять медленно заскользил по моему телу, и я почувствовал, что он оценивает каждый его дюйм. Мне не хватало выдержки отойти от нее – я не настолько владел собой.

Я подошел к ней так близко, что между нами почти не осталось места, и мое тяжелое дыхание слилось с ее. Я действовал на нее так же, как и она на меня, и мне стало муторно от нерешительности в ее глазах, все еще шарящих по моему телу. Эта девушка могла бы убить меня своим прикосновением, но не решалась дотронуться до меня. Но тут что-то в ней перемкнуло, что-то вырвалось на волю, и от ее нерешительности не осталось и следа.

В ее глазах вспыхнула решимость, и она, положив ладонь мне на грудь, толкнула меня на мой шкафчик. Я выругался, когда моей спины коснулся холодный металл, но и не решился остановить ее. Я почти не дышал, ожидая, что она сделает. Она нажала рукой на мою грудь, ее ногти впились в мою кожу, и я не хотел, чтобы она останавливалась. Джози была такой горячей, такой исступленной и в то же время такой маленькой.

– Я ненавижу тебя.

Она смотрела мне в глаза, и я видел, что она говорит всерьез – независимо от того, правда это или нет.

– Нет, не ненавидишь.

Я сфокусировался на ней целиком. Как она прекрасна!

Она прижалась ко мне.

– Да, ненавижу. Ненавижу!

Ее слова должны причинить мне боль и заставить меня почувствовать все что угодно, только не это неистовое желание завладеть ее ртом.

Каждое ее слово заводило меня. И совершенно неважно, зла она, или рада, или ее подпитывает гнев – каждая ее частичка была афродизиаком, противостоять которому я не мог.

– Если бы ты ненавидела меня, – сказал я и посмотрел на ее губы, – то уже ушла, покинула бы раздевалку сразу, как только выяснила, что того, кого ты ищешь, тут нет.

Она вздрогнула, и я понял, что еще несколько секунд – и она сделает именно это. Уйдет, чтобы доказать мне, что она может так поступить, и с моей стороны глупо толкать ее на это. Куда легче принять тот факт, что ее тело хочет меня, даже если она готова уйти. Ее тело хотело меня, и она никак не могла преодолеть свою тягу ко мне – точно так же, как я не мог преодолеть свою тягу к ней.

Джози отстранилась и повернулась к двери, но я не собирался ее отпускать. Если она скажет, что не хочет находиться рядом со мной, я ее отпущу, но мне необходимо услышать, как она это говорит. Но сейчас в ее глазах я видел только одно – желание, чтобы я не прекращал.

Я обвил ее рукой, и она снова посмотрела на меня. Мне следовало спросить, этого ли она хочет, и ясно дать понять, что я хочу ее так сильно, что не контролирую себя, но я этого не сделал. Я дал ей несколько секунд, она продолжала молча смотреть на меня, и я рывком притянул ее к себе.

Из ее губ вырвался стон, и я накрыл ее рот своим. Поцелуй не был ни осторожным, ни нежным – я не мог дать ей возможности передумать. Я не хотел, чтобы она начала гадать, правильно мы поступаем или нет, потому что знал, каким будет ответ.

Ее тело напряглось, но я не отпустил ее и через секунду почувствовал, как напряжение уходит. Она подняла руки и положила их мне на плечи. Я прикусил ее нижнюю губу, затем лизнул ее, и она застонала.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она, а я прижал ее к шкафчику.

Мне надо овладеть ситуацией, дать ей что-то такое, что заставит ее забыть все, что случилось до этого момента.

– Ну и ладно.

Я провел языком по ее шее и почувствовал бьющийся пульс.

– Ты можешь ненавидеть меня сколько пожелаешь, но ты хочешь меня. Хочешь почти так же сильно, как я тебя.

Ее бедра дернулись и прижались к моим. Я обхватил их руками и приподнял, оторвав ее от пола. Она тут же обвила меня ногами, а потом развела их в стороны, так что я оказался между ними, и мне ужасно захотелось сбросить это чертово полотенце и ощутить каждый дюйм ее кожи.

Я сделал шаг назад и опустился на деревянную скамейку, стоящую между стенами, вдоль которых стояли шкафчики. Она обхватила меня еще крепче, прижалась ко мне, и ее бедра чуть заметно задвигались, как будто она не могла ни секунды обойтись без фрикций.

Я стянул жакет с ее плеч и рывком расстегнул пуговицы ее блузки. Изящный белый бюстгальтер напомнил мне о невинности, которую я забрал у нее. Она и сейчас так невинна и чиста. Мне хотелось ощутить вкус этой добродетели и выпить до последней капли. Хотелось запятнать ее своими грехами, совратить ее, сделать все, чтобы она запомнила, что я сделал с ней.

Ее груди вздымались и опускались, и я, не теряя ни секунды, опустил голову и провел языком по ее груди. Джози выгнулась, и нам было уже неважно, что мы находились в раздевалке для парней.

Я погрузил свой язык под тонкую материю бюстгальтера, лизнул ее затвердевший сосок, и ее бедра дернулись вперед. Полотенце на моей талии распустилось, и я не стал делать ничего, чтобы удержать его. Я позволил ей почувствовать, насколько я возбужден. Надо, чтобы она знала, что творит со мной.

– Бек, – прошептала она, и я перевел взгляд с ее груди на горящие глаза.

– Да, принцесса?

Я резко сдернул с нее бюстгальтер и, не дожидаясь ответа, уткнулся в ее кожу, такую розовую, такую прекрасную. Ее грудь умещалась в моей руке, словно предназначалась именно для нее.

Я аккуратно укусил ее, она дернулась под моей рукой, и у меня вырвался стон. Я уже чувствовал, какой влажной она стала, и не мог остановиться, гладя ее грудь и посасывая сосок.

Какой же сладкой была ее кожа под моим языком, а мой член – таким твердым под ее бедрами.

Она застонала, когда мой член шлепнул ее, и я уложил ее на скамейку рядом со мной. Она опустила ноги по обе стороны скамьи, уставилась на меня, и я оседлал ее.

Я снял с нее трусики и посмотрел на ее киску. Она блестела от возбуждения, я медленно провел по ней большим пальцем. Когда мой палец коснулся ее клитора, она выгнулась, и я понял, что она вот-вот потеряет контроль над собой, как и я.

Рядом с ней я постоянно чувствовал себя так, будто я стою на каком-то невидимом скальном уступе, и, стоит мне сделать одно неверное движение, я рухну туда, откуда мне уже не выбраться. Джози и есть та гравитация, которая удерживает меня на месте, и та сила, которая угрожает сбросить меня в пропасть.

Я наклонился и припал губами к чувствительной коже внутренней части ее бедра. Она попыталась свести ноги вместе, но ей помешала скамья. Она могла остановить меня только одним способом – сказать, чтобы я прекратил.

Ее ноги дрожали под моими руками, когда я раздвинул их и провел языком по каждому ее дюйму. Какая она сладкая! Ее вкус не похож ни на что. Я злился на себя из-за того, что слишком много выпил, когда был с ней первый раз.

Выпивка затуманила мою память. Я знал только, что было хорошо, но то, что я чувствовал сейчас, куда лучше воспоминаний.

Она была чертовски мокрой, и я пил этот сок, пока не прижал язык к ее клитору. Она снова дернулась, но я не остановился. Я лизал ее медленно и с усилием, мой язык исследовал ее всю, пока она корчилась подо мной, и, только когда ее пальцы вцепились в мои волосы и она произнесла мое имя, я взял ее клитор в рот.

Я поднял взгляд и удивился, что она пристально смотрит на меня. На ее лице ясно отражалось испытываемое наслаждение, она наблюдала за каждым движением моего языка.

Я засунул в нее палец. Она была мокрой, и он вошел легко, я добавил к нему еще один и, отклонившись назад, посмотрел ей в глаза.

Она уставилась на меня, когда мои пальцы вошли в нее, и мне было приятно видеть потрясение в ее глазах, когда я прижал рот к ее киске. Я не знал, в том ли дело, что она шокирована или ей так нравится, но она испускала сок, как будто никогда еще так не возбуждалась.

Я резко просунул пальцы еще глубже, согнул их, и она затряслась. Мне отчаянно хотелось войти в нее, но я решил не двигаться с места, пока она не кончит мне на лицо.

– Бек, пожалуйста.

Джози подняла бедра, скользнув по моему рту, и я положил конец ее мучениям, с силой засосав в себя ее клитор. Она больно потянула меня за волосы, но я не остановился. И не останавливался, пока она опять не выкрикнула мое имя и не нажала на мою голову с такой силой, что я не мог ею шевельнуть.

Она оргазмировала на мое лицо, и, когда движения ее бедер стали слабее, я ослабил прикосновение пальцев и языка. Она отпустила мои волосы и легла на скамью. Я поднял голову и увидел, как на ее лице играла чуть заметная улыбка.

Но я еще не закончил, до конца было еще далеко.

Я обвил руками талию Джози и посадил ее к себе на колени. Она моргнула, и я лизнул ее губы, она приоткрыла их, и я воспользовался этим – принялся штурмовать ее рот. Я засасывал ее губы, медленно ласкал ее язык своим и знал, что сейчас в моем рту она чувствует свой собственный вкус. Гадал, нравится ли ей этот вкус так же сильно, как и мне, понятно ли ей, в какой восторг меня приводит смесь вкуса ее киски и ее рта на моем языке.

– Мне надо трахнуть тебя. – Я засосал ее нижнюю губу в свой рот, и она застонала. – Я могу думать только об этом. Я могу думать только о тебе.

Она не ответила, не сказала о своих чувствах или об их отсутствии, но я и не нуждался в ее признании. Не сейчас. Она здесь, рядом со мной и хочет того же, что и я.

Она заерзала на мне, и у меня был такой стояк, что мне показалось, что я кончу прямо сейчас. Я приподнял ее и дюйм за дюймом вошел в нее. Она была почти полностью одета, я совершенно обнажен, и от этого вида я возбудился еще больше.

Одной рукой я обхватил ее бедро, а другой – спину, и она начала двигаться вверх-вниз, едва касаясь носками пола, а я входил в нее всякий раз, когда наши бедра оказывались рядом.

Мы нашли ритм, от которого мое сердце неслось вскачь, а яйца напрягались. Мне казалось, что я вот-вот кончу, я не кончал так быстро с пятнадцати лет, но в Джози было что-то, что сводило меня с ума. Все в ней было чересчур. Она была такой нежной, такой чистой, слишком хорошей для того потока неприятностей, который я нес с собой. Я понимал это, но не мог ее отпустить.

Я нажал ладонью на ее грудь и отклонил назад, и теперь хорошо видел место, где наши тела смыкались. Ее крошечная юбочка лежала на ее бедрах, каштановые волосы падали на плечи.

Джози зажмурила глаза, запрокинула голову, и в этот момент я мог думать только о том, что бы было, если бы я все не испортил.

– Прокатись на мне, Джози! – приказал я, ее глаза тут же открылись, взгляд встретился с моим.

Используя руки как рычаги, Джози поднялась на скамье и начала двигаться, устроившись между моими бедрами. Это было чертовски приятно.

– Это ничего не значит.

Джози тяжело дышала, соединяясь со мной, но в ее глазах по-прежнему пылал огонь.

– Значит, и еще как! – Я резко вошел в нее, она запрокинула голову и застонала. – Это значит больше, чем ты готова услышать.

Послышался громкий скрип, и я понял, что кто-то вошел. Джози замерла, но мы с ней не остановимся. Ни за что!

Должно быть, кому-то чертовски хотелось вытащить меня из нее, но для этого им придется очень потрудиться.

– Бек, – прошептала она и попыталась отодвинуться, но я еще крепче прижал ее к себе.

Мой шкафчик находился за углом, так что от двери нас не видно, разве что кто-то направлялся сюда. Я встал, обнимая Джози, и двинулся к задней стене. Если кто-то ищет меня, то не найдет. Правда, могут услышать наши стоны, значит, нам нужно замолчать.

– Бек, мы не можем. Так нельзя, – прошептала Джози мне в ухо, когда ее спина уперлась в стену, но я не остановился и еще крепче сжал ее бедра.

Она запрокинула голову и посмотрела на меня, прикусив губу. Ее напрягало, что здесь кто-то есть, но ей хотелось продолжения, как и мне.

Если бы меня не сводило с ума ее тело, я сказал бы, что от страха, что нас застукают, она возбудилась еще больше. Ее киска сжалась вокруг моего члена, я двинул бедрами, а ее руки стиснули мои плечи. Я провел большим пальцем по клитору, она вскрикнула, и я накрыл ее рот своим, чтобы заглушить ее крики.

– Шшшш, – прошептал я, и она уткнулась лицом мне в шею.

Джози укусила меня в плечо, когда я ускорился, и я понял, что финиш уже близко.

Я вреза́лся в нее опять и опять, пока мой большой палец гладил ее клитор, и ее дыхание обдавало мою шею. Я знал, что она чувствует все так же остро, как и я. Это было крышесносно.

– Просто отдайся процессу, – прошептал я, нежно поцеловав мочку ее уха и резко нажав на клитор. Она, вскрикнув, вцепилась мне в плечо, и я кончил вслед за ней, излив в нее свое семя.

Тут-то до меня и дошло, что на мне нет презерватива. Я был так поглощен ею, что обо всем забыл. И по ее глазам я увидел, что она тоже это поняла. Она оттолкнула меня. Я отошел и быстро взял с вешалки полотенце.

– Джози! – Я протянул к ней руку, но она уже быстро шла прочь.

– Не трогай меня!

Джози бросилась к моему шкафчику, подобрала с пола свой рюкзак и запахнула жакет, не дав мне ни секунды, чтобы что-то сказать или предпринять. Она бросила на меня взгляд, говорящий, что она была искренна, когда твердила, что ненавидит меня, и эта ненависть стала еще сильнее. Мы трахнулись – и больше ничего. Неважно, чувствовала ли Джози, что между нами есть что-то еще. Она пошла, торопясь убраться от меня подальше, похоже, ей было все равно, кого она встретит.

– Лукас, – сказала она, выпрямив спину, и я выругался.

Подбежав к своему шкафчику, я быстро натянул спортивные трусы

– Что ты тут делаешь? – раздался громкий голос Лукаса, и все успокоение, которого я смог достичь, касаясь ее, улетучилось.

Пульс оглушительно бухал в ушах, когда я, не закрыв шкафчик, направился к ней.

– Я искала тебя. – Ее голос дрожал, но в нем слышался гнев.

– С кем ты?

– Это неважно.

Она не назвала моего имени, и я понял: она не хочет, чтобы Лукас узнал, что это я. Мое сердце пронзила боль, но я не мог ее винить.

Я остановился так, чтобы Лукас не увидел меня, если только ему не взбредет в голову завернуть за угол. Тело Джози напряглось, руки сжались в маленькие кулачки.

– Это важно.

Лукас ударил по своему шкафчику, и я насторожился. Если бы я не боялся, что она разозлится на меня еще больше, то вышел бы, чтобы ее брат понял, с кем именно она здесь.

– Ты же знаешь, насколько папа уже рассержен. Ему совершенно ни к чему знать, что ты находишься с кем-то в раздевалке для парней. Ты ведь и так уже выставила себя потаскухой.

Каждая мышца в моем теле напряглась, я не мог слышать, как он говорит с ней. И неважно, что она не хочет, чтобы он знал, что я здесь и только что делал с ее телом такие вещи, которые не одобрили бы ни он, ни их отец.

Но его следующие слова заставили меня остановиться.

– Я совсем не уверена, что он стал бы беспокоиться обо мне после того, что я услышала о тебе.

Мое сердце было готово выскочить из груди. Неужели она в самом деле заговорит с ним о Фрэнки, когда здесь нахожусь я?

– Ты о чем, черт возьми?

– Здесь неподходящее место для такого разговора.

Она повернулась и взглянула на меня, но не посмотрела в глаза. Мне хотелось узнать, станет ли Лукас лгать, что он сделал, или же ему хватит бесстыдства это признать. Смеялись ли он и его дружки над тем, что они сделали, и как это сошло им с рук?

– Нет, давай поговорим. – В голосе Лукаса звучала ярость. – Расскажи мне, что именно ты слышала обо мне, Джози.

– Ладно! – Она вздернула подбородок, но я видел, что ее руки едва заметно дрожат. – Это правда, что ты сделал такое с Фрэнки?

– О чем именно ты говоришь? – Лукас рассмеялся. – О том, во что верит твой жалкий бойфренд, или о том, что произошло на самом деле?

– Бек не мой бойфренд.

Мне тяжело было слышать, как жестко она сказала, что я не принадлежу ей, а она – мне. Это не должно так напрягать меня. Я знал, как обстоят дела между нами, но мне была невыносима мысль, что он думает, что она не моя.

– Так открой мне правду, Лукас, ведь ни ты, ни наш отец так ничего мне и не рассказали.

– Вот тебе правда. – Он захлопнул свой шкафчик, и она вздрогнула от этого лязга. – Фрэнки Клермон хотела меня уже много лет. Все это знают.

Мои руки сжались в кулаки, грудь судорожно вздымалась. Я убью его, я похороню его за все, что он сделал и сказал.

– Ну и что? – Джози переступила с ноги на ногу. – Она сохла по тебе, и поэтому ты решил, что можешь творить с ней что хочешь?

– Я сделал не то, чего хотел я. Мы сделали то, чего хотела она.

– О чем ты?

– Фрэнки попросила меня, чтобы я потрогал ее.

Я зажмурил глаза и помолился о том, чтобы не сорваться. Сейчас мне хотелось одного – отодвинуть Джози в сторону и впечатать его голову в эти шкафчики. Я так этого хотел, что мое тело трепетало.

– Насколько мне известно, она была пьяна. Я слышала, что она даже не могла открыть глаза, когда ты трогал ее.

– Ты же понимаешь, что ты Вос, не так ли?

Лукасу явно надоело вести себя мило, теперь его голос наполнился злобой, и я понял, что не выдержу долго этого разговора. Джози приходилось жить в одном с ним доме, она вынуждена играть роль его родни, но я не стану продолжать эту дискуссию, если я в силах этому помешать.

– А это тут при чем?

– Ты веришь всему, что он говорит. Ты все для себя решила еще до того, как спросила об этом меня.

– Мне об этом рассказал не Бек. – Она выпрямила спину, и я почувствовал, что гнев буквально душит меня. – Хотя бы сейчас говори честно.

– Как ты была честна с папой?

Я знал, как Лукас благоговеет перед Джозефом Восом, но когда услышал, как он при Джози называет его папой, это почти шокировало меня. Он словно претендовал на то, что Джозеф принадлежит именно ему, а Джози не имеет на него никаких прав.

– Ты знаешь, каково ему было, когда ты сказала, что хотела того, что Бек сделал с тобой? Что ты сама позволила Беку трогать тебя, после того как папа строго-настрого запретил тебе даже приближаться к нему?

Я был потрясен его словами. Нет, не тем, что ее отец запретил ей приближаться ко мне, – этого я ожидал, а тем, что она призналась ему, что хотела меня, что то, что произошло между нами, было в такой же мере ее виной, как и моей.

Но это произошло до того, как я лишил ее права выбора, сняв то, что для нее было особенным и глубоко личным. Да и для меня, но я был слишком глуп, чтобы это признать.

– Мне плевать, что там с ним. – Она сделала шаг вперед, и все мое существо требовало, чтобы я протянул руку и остановил ее. Мне хотелось притянуть ее к себе и не выпускать из виду. – Возможно, Бек и повел себя как говнюк, запостив это видео, но он ни к чему меня не принуждал.

– И что с того? – зарычал Лукас. – Ты думаешь, он чем-то лучше меня? Он опубликовал видео, на котором ты выглядела как шлюха, и воображаешь, будто он лучше меня?

Джози открыла рот, чтобы ответить, но я больше не мог терпеть и слушать, как Лукас говорит с ней, будто она и ее чувства не имеют значения. Я вышел из-за угла, готовый убить его. Все во мне жаждало заставить его заплатить не только за то, что он сделал с Фрэнки, но и за то, что он сделал с Джози.

– Какого черта? Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел на меня, потом на Джози, и я понял, что на самом деле он не думал, что она находилась здесь с кем-то. Он поверил, что она просто искала его. Ему до смерти хотелось узнать, что я делал с ней.

– Одеваюсь, – ответил я и пожал плечами, будто все это пустяк, но от меня не укрылось, что Джози вздрогнула, услышав мой ответ.

Возможно, она желала меня не меньше, чем я ее, но стыдилась того, что мы делали только что. Возможно, она даже злилась на себя, и я это заслужил, но ее поведение причиняло мне боль. Да, иррационально, но, находясь рядом с ней, я не мог рассуждать рационально. Ничто из того, что я делал или говорил, не имело никакого смысла.

– Зачем ты здесь?

Он показал кивком на свою сводную сестру, затем перевел взгляд на меня:

– Я могу поговорить с ней наедине?

– Нет!

Я подошел к Джози так близко, что почувствовал тепло ее тела, и он, увидев это, прищурился. Он не хотел, чтобы я находился рядом с ней, а я не хотел, чтобы рядом находился он.

– Отвали от нее!

Он выпятил грудь, и в его глазах я увидел вызов. Что ж, если ему хочется сделать это здесь и сейчас, то так тому и быть. Я не боялся ни его, ни тех последствий, которые могут меня ожидать, если я с ним сцеплюсь. Но я не мог допустить, чтобы от этого пострадали Фрэнки или Джози, чтобы с кем-то из них произошло что-то плохое из-за того опрометчивого решения, которое я приму. Однажды я уже допустил такую ошибку и знал, чего это стоило моей семье, чего это стоило Фрэнки.

– Неужели после того, что ты сделал, ты будешь стоять здесь и притворяться, словно тебе не насрать на нее? – Лукас запустил пальцы в волосы. – Мы же оба знаем, что ты просто использовал ее, чтобы расквитаться со мной.

Он прав, но сейчас все было по-другому – не так, как вначале, но в глазах Джози отразилась боль, и она отошла от меня.

– Я ухожу! – Джози так сжала лямки рюкзака, что костяшки ее пальцев побелели. – Вы двое можете мериться членами и без меня.

Идя к двери, она ни разу не оглянулась, и ни Лукас, ни я не попытались остановить ее. Я был не настолько глуп, чтобы пытаться поговорить с ней, пока он здесь.

Я хотел узнать, о чем она думает, что у нее на уме. Наш секс был потрясающим, это несомненно, но мне хотелось большего. А испытывает ли подобные чувства Джози?

При всей ее ненависти ко мне, она все же питала ко мне какие-то чувства, и я позволил себе надеяться, что если бы она в самом деле ненавидела меня так сильно, то ни за что не позволила мне касаться ее и трахать так, как я это сделал.

Когда за Джози захлопнулась дверь, Лукас посмотрел на меня, и я понял, что он готов убить меня. Бывший друг ненавидел меня так же сильно, как я его. Он был злодеем в моей истории, а я в его. И не имеет значения, кто из нас был прав, а кто нет. Он никогда не станет для меня чем-то другим, а я – для него.

Так странно вспоминать, что когда-то мы были друзьями, такими близкими, что я доверял ему больше, чем кому-либо. Черт, я действительно ему доверял!

– Больше к ней не подходи.

Он попятился к двери, и я не стал затыкать ему рот. Зачем что-то доказывать ему? Джози – моя, хочет она того или нет, и изменить это может только она.

И я сделаю все, чтобы доказать, что я ее достоин. Я и испохабил все непоправимо, но готов пойти на все, лишь бы убедить ее в обратном.

В ее истории я тоже оставался злодеем, но только от нее зависело, что со мной произойдет. Она могла уничтожить меня, если бы захотела. Все было в ее руках, а я целиком в ее власти.

Глава 7

Джози

Надо убираться отсюда! Прошло больше часа, с тех пор как я вошла в эту раздевалку. Мне хотелось уйти из этого места. От Лукаса и Бека и от воспоминаний о том, что я делала с ним. Я еще чувствовала его между ногами, ощущала тупую боль там и внизу живота, и хотя, пока это происходило, мне было хорошо, сейчас я сожалела о каждой минуте, проведенной с Беком. Зачем я позволила ему соблазнить меня, когда следовало оттолкнуть его?

Я чувствовала себя сумасшедшей. Знала, что Бек не подходит мне. Знала, что он сделал, но не могла просто взять и уйти. То, что сказала мне Кэми, ничего не поменяло. Совсем. Ни для меня, ни для Бека.

Я понимала внутреннюю логику того, что он сделал, но это не стерло того, что он совершил. Он предпочел испоганить мою жизнь, пусть даже сделал это из-за Фрэнки, из-за своей любви к ней.

Не стану лгать, какая-то часть меня подобрела к нему, когда я услышала правду из уст Кэми, хотя эта правда и причинила мне боль.

Я открыла массивную входную дверь и двинулась в сторону парковки. Вокруг толпились ученики, мне хотелось быстро пройти мимо – не было никакого желания с кем-то общаться.

Сегодня вечером я работаю, доберусь до ресторана и поговорю с Элли. Она была единственной, кому я вполне доверяла, я знала, что она не станет меня осуждать за то, что я сделала. Она никогда меня не осуждала.

Я прошла в дальний угол парковки, где стояла моя машина, и наконец смогла вздохнуть свободно, когда вышла из толпы. До этого я словно задыхалась под тяжестью их взглядов и осуждения.

Я уже почти дошла, когда увидела Фрэнки у кроссовера Бека. Она возилась со своим телефоном, и я попыталась быстро пройти мимо, не попавшись ей на глаза.

До сих пор я почти не разговаривала с ней и, по правде говоря, не представляла, что могу ей сказать теперь, когда знаю правду.

Я чувствовала себя виноватой из-за того, что ей приходится иметь дело со мной – со сводной сестрой Лукаса.

Фрэнки подняла глаза, встретилась со мной взглядом, и я споткнулась и остановилась. Я не могла просто пойти дальше, как будто я ничего не знаю. Не могла допустить, чтобы она думала, будто я так же жестока, как мой сводный брат.

– Привет!

Она моргнула, и я переступила с ноги на ногу. Между нами всего несколько футов, но мне кажется, будто нас разделяют многие мили: она сестра Бека, а я сводная сестра Лукаса.

Мы никогда не делали ничего плохого друг другу, но у меня такое чувство, будто она мой враг. Мы стояли по разные стороны черты, проведенной мужчинами, которые нас окружали, и мне было муторно оттого, что я не могу переступить через эту черту.

– Привет.

Я чувствовала себя дурой, стоя перед ней и не зная, что сказать, но часть меня понимала, что она, вероятно, чувствует что-то подобное. Ее брат не делал со мной того, что мой сводный брат сделал с ней, но оба обманули наше доверие и причинили нам непоправимый вред.

Пару секунд никто из нас не произносил ни слова, затем мы заговорили одновременно. Мы обе засмеялись, прежде чем я набралась смелости сказать то, что надо:

– Мне жаль, что Лукас сделал с тобой такое. Я прошу у тебя прощения.

Похоже, мои слова потрясли ее, и я увидела стыд в ее глазах. Ей по-прежнему было не по себе. И неважно, что это случилось в прошлом и что, по мнению Лукаса, она хотела того, что он сделал с ней. Одного взгляда на лицо Фрэнки было достаточно, чтобы понять: она этого не хотела.

Лукас отнял у нее многое, и я не знала, сможет ли она обрести это вновь. Сможет ли вернуть себе утраченное достоинство, частичку своего сердца. Мне стало понятно: то, что случилось между мною и ее братом, совсем не похоже на то, что произошло с ней, хотя всего минуту назад я думала иначе.

Я была зла на Бека за это, но Лукас действительно причинил этой девушке зло. Была ли она другой до того? Была ли другой ее улыбка? Ее смех?

Неужели она всегда выглядела так, будто ее глаза туманит какая-то тень?

– А я прошу прощения у тебя за Бека.

– Не надо.

Я вскинула руку, пытаясь остановить ее извинение. Я не могла это слышать. Фрэнки не должна просить прощения. У меня оборвалось сердце, когда я это услышала.

– Ты не обязана передо мной извиняться.

В ее глазах отражалась печаль, говорящая мне, что она знает, что я имею в виду. То, что сделал со мною Бек, неправильно, но это не то же самое, что произошло с ней из-за Лукаса. Совсем не то же самое. Я могла бы продолжать извиняться перед ней до конца моей жизни за сводного брата, и этого все равно было бы недостаточно. Ничто не сможет стереть его поступок.

– Ты не обязана передо мной извиняться. Ни ты, ни я не можем изменить того факта, что наши братья относятся к девушкам, которые любят их, как конченые мудаки.

Ее слова ударили меня в грудь, и мне хотелось сказать, что, как бы она ни относилась к Лукасу, это совершенно не похоже на то, как я отношусь к Беку. Возможно, она любила Лукаса, но я не могла сказать так о себе. Я думала, что западаю на Бека, прежде я могла бы даже сказать, что влюблена, но сейчас это казалось мне глупостью. Как я могла любить того, кто с такой легкостью готов причинить мне боль? Это не имело смысла.

Да, я испытываю к нему какие-то чувства. Но я вела себя как полная дура и сейчас не могла сказать Фрэнки, что я, как мне казалось, любила ее брата. Моя ситуация не похожа на ее. Бек не был моим другом до того, как это произошло. Я не знакома с ним много лет.

С момента моей первой встречи с Беком я понимала, что не нравлюсь ему, но все равно запала на него. Он показал, что ненавидит меня, а я отдалась ему и подарила часть себя.

Я переминалась в нерешительности, не в силах подобрать нужные фразы, и по тому, как Фрэнки смотрела на меня, понимала: она в курсе, что мне не по себе от ее слов. Она очень смелая, раз решилась признать, что некогда любила того, кто причинил ей такое зло.

Я не могла себе представить, сколько сил требовалось ей, чтобы вставать утром, а потом оказываться с Лукасом лицом к лицу и делать вид, будто ничего не произошло. От одной мысли об этом у меня вскипала кровь.

Лукас причинил ей невероятную боль, но остался безнаказанным. Просто потому, что он был пасынком моего отца. Тот отмазал его. И неважно, что его собственная свобода равносильна свободе Бека. Это вообще не должно обсуждаться. Мой отец должен был заставить Лукаса заплатить за то, что он сделал. Если он защитил его от судебной системы, ему следовало бы наказать его дома, но Лукасу все это сошло с рук.

Он разочаровал моего отца, ни больше ни меньше. И это в каком-то смысле должно очень расстроить моего сводного брата, ведь он так жаждал произвести впечатление на моего отца, хотел быть во всем похожим на него, но вместо этого оконфузил его перед теми, кем отец правил. Да, которые думали, что все шито-крыто, но в таком месте, как Клермон-Бэй, невозможно скрывать секреты. Все перешептывались, болтали, и в конечном итоге любые секреты выходили наружу.

И тут мне пришло в голову, что как раз поэтому мой отец хотел, чтобы я держалась подальше от Бека. Не из-за того, что он сделал с Лукасом, на это ему, вероятно, наплевать. Но Лукас нанес урон его имиджу, и он знал, что только Бек и его семья могут скрыть этот секрет – в их руках оказался ключ от шкатулки с грехами Лукаса.

Отцу никогда не было дела ни до меня, ни до того, на что, по его мнению, были способны Клермоны. Все – притворство, часть имиджа заботливого и любящего отца, которым он не был.

Понимаю, что это иррационально, но мне казалось, что он так же виновен, как и Лукас. Да, я, скорее всего, не права, наверное, дело тут в моей укоренившейся неприязни к отцу, но я ничего не могла с собой поделать. Не могла изменить своего отношения, своих чувств.

– Знаю, то, что сделал Бек, плохо. – Фрэнки прислонилась к машине и заправила за ухо прядь волос. Она явно нервничала из-за того, что собиралась сказать. Как будто не догадывалась, как я отреагирую на ее слова. – Но ты ему дорога.

Я покачала головой. Она видела Бека так, как ей хотелось. Она его младшая сестра, любящая его, и, по ее мнению, он не мог совершить ничего дурного. Он защищал ее и, скорее всего, являлся для нее чем-то вроде героя. Но для меня он не был героем.

Бек хотел меня, в этом я уверена, но одно дело – хотеть кого-то, и совсем другое – кем-то дорожить. Первое несравнимо со вторым. Даже если во мне теплилась какая-то слабая надежда, надо ее подавить. Я и так уже вела себя слишком наивно, когда речь заходила о Беке, и не могла позволить его младшей сестре заставить меня верить чему-то, кроме того, что смотрело мне прямо в глаза. Бек уже показал, каков он на самом деле, и пора поверить, что так оно и есть.

– Совсем я ему не дорога.

Я опять покачала головой. В глазах Фрэнки было столько сочувствия, что мне пришлось отвести взгляд. Мне не нужно ее сочувствие, я не нуждалась в нем, хотя и сочувствовала ей.

– Ты не хочешь этого слышать, но это правда: ты ему дорога. Просто он стал больным на всю голову в результате всех событий.

Больной на всю голову? Это всего лишь отговорка. Мне ясно, почему он сделал то, что сделал, почему он этого хотел. Мне понятна его логика, но это вовсе не значит, что я его прощу. Пусть он и болен на всю голову, но это не помешало ему так поступить со мной. Он осознанно добивался, чтобы я запала на него, а потом использовать это против меня. Мне хотелось поверить Фрэнки и отбросить все остальное, но это только причинит мне новую боль.

– Я не… – Я замялась. – Не знаю, смогу ли я когда-либо его простить.

Фрэнки смотрела на меня – она понимает, что я говорю. В ее глазах светилось сочувствие, но я не знала, к кому оно относится – ко мне или к ее брату. Что бы Бек со мной ни сделал, он оставался ее старшим братом и она в любом случае будет поддерживать его. Но, с другой стороны, она не стала бы говорить подобное, если бы не считала, что так оно и есть. Похоже, Фрэнки искренна и ей неприятно то положение, в которое поставил ее Бек. Она любила его, но ей не нравился его поступок.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но тут кто-то подошел к машине Бека. Я инстинктивно выпрямила спину, мне захотелось сбежать отсюда.

Я не хотела его видеть. Не хотела, чтобы он застал меня со своей сестрой, особенно после того, чем мы только что занимались, не желала помогать ему запудрить мне мозги. Мне просто стоит убраться от него как можно дальше.

Но около дорогого кроссовера появился не Бек, а Олли, и, когда он посмотрел на меня, я увидела в его глазах такое же сочувствие, как и в глазах Фрэнки. Какую крутость Олли ни выказывал бы, общаясь с другими игроками своей бейсбольной команды, было понятно: ему тоже не по себе от того, что сделал его друг.

– Привет! – Он осторожно коснулся Фрэнки плечом, и она покраснела. – Привет, Джози! – Он кивнул мне, и я стиснула лямки моего рюкзака.

– Привет!

Я сделала шаг назад. Пусть Олли и не был Беком, но у меня не было никакого желания находиться рядом с кем-то из них, и неважно, что он чувствовал себя виноватым из-за того, что произошло.

Мне вспомнилось, как трое друзей явились в загородный клуб, как скверно Бек вел себя со мной и как я поцеловала его, а Олли и Карсон наблюдали за ним. Наверняка Олли считает меня полной идиоткой, не способной оставить Бека, даже когда тот отталкивает ее.

Я махнула рукой в сторону своей машины:

– Мне надо ехать на работу. Я как раз собиралась туда.

Фрэнки сделала шаг вперед, словно желая остановить меня, но Олли схватил ее за руку. Это прикосновение показалось мне слишком уж интимным для лучшего друга ее брата, но наверняка эти трое теперь еще больше стремятся защитить Фрэнки. Никто из них не станет спокойно смотреть, как кто-то опять причиняет ей зло.

– Я рада, что мы смогли поговорить, – сказала Фрэнки, глядя на свои пальцы, затем опять на меня.

– Я тоже.

И это правда. Что бы ни наделали Бек и Лукас, мы с ней всего-навсего сопутствующий ущерб. И я не хотела, чтобы она возненавидела меня. На ее месте я возненавидела бы меня после того, что с ней сделал мой сводный брат, но до этой минуты я не понимала, как сильно я этого не хочу.

Я не Лукас, не мой отец, и я мечтала отодвинуться от них так далеко, чтобы никому не пришло в голову считать меня такой же, как они. Моя мать была совсем другой, и хотя она до самой смерти старалась внушить мне позитивное мнение о моем отце, его дела говорили куда громче ее слов.

Важно, что Фрэнки не считает, что я такая же, как они, она в курсе: мне отвратительно то, что сделал с ней Лукас.

Мама хотела, чтобы у меня сложились хорошие отношения с отцом. Но вот дело в том, что ему-то на меня наплевать. Лукас – мой сводный брат, но я буду ненавидеть его до конца моих дней. Он причинил непоправимое зло девушке, которая сейчас стояла передо мной, и я никогда не прощу ему боль в ее глазах. Не прощу того, что теперь мучает ее. И я надеялась, что она это знает.

– Мы еще увидимся, да? – В ее голосе звучала надежда, и я не могла сказать ей нет. Мне не хотелось увидеть в ее глазах разочарование.

– Да.

Я невольно глянула на Олли, который все еще держал Фрэнки за руку. Наверняка он расскажет Беку, что мы с его сестрой говорили. Но мне по барабану, что он скажет Беку. Мне нет дела до Бека, а ему нет дела до меня – я ему безразлична.

– Только постарайся, чтобы рядом не было твоего брата.

Она широко улыбнулась, и я не смогла сдержать ответной улыбки.

Глава 8

Бек

Когда прозвучал звонок с последнего урока, все внутри меня кричало, требуя, чтобы я пошел и нашел Джози. Мне было муторно от того, как мы с ней расстались. Какой-то порочный круг! Мне отчаянно хотелось быть рядом с ней, но всякий раз, когда это происходило, все заканчивалось еще хуже, чем начиналось.

Когда она вошла в раздевалку, я не имел намерения заходить туда, куда мы в итоге зашли. Я даже не знал, что Джози явится туда, но, увидев ее, не мог не коснуться ее, не мог не воспользоваться каждым моментом близости к ней, потому что рано или поздно этим моментам придет конец.

Мы уже на грани. Будь Джози поумнее, она ни за что не позволила бы такому парню, как я, коснуться ее еще раз, но я не хотел, чтобы она стала умнее, если речь заходила обо мне, ведь тогда я обречен. Если она перестанет хотеть меня, мне крышка.

Но она хочет меня. Об этом говорили ее реакция на мои прикосновения и то, что она умоляла меня продолжать, хотя наверняка хотела оттолкнуть меня. У меня было только ее физическое желание, и я готов пользоваться этим, пусть это и выставляет меня еще большим мудаком. Если это дает возможность провести с ней время и, быть может, возможность вымолить прощение, я буду эксплуатировать ее желание до упора. От одной мысли об этом мой член затвердел. Но все же это не то, чего я хотел от Джози. Разумеется, я желал ее, хотел использовать все способы, на которые она была готова. Но мне нужно гораздо больше: она должна понять, что я способен на большее, что я не просто парень, который все портит. А именно это я и делал.

Оба раза я был так поглощен моей злостью на Лукаса, что не подумал о последствиях. Вернее, знал о них, но наплевал на них. Я твердил себе, что надо перестать думать о Джози, не стоит зацикливаться на ней, следует оставить ее в покое, иначе еще больше оттолкну ее от себя.

– Куда мы едем? – спросил Карсон с заднего сиденья, когда я забарабанил пальцами по рулю моей машины.

– Сначала к нам домой, а потом к океану.

Мы давно не занимались серфингом вместе, а сегодня это просто мне необходимо, чтобы прочистить мозги и притупить желание. Фрэнки, тоже сидящая на заднем сиденье, была молчаливее обычного, и я то и дело поглядывал на нее в зеркало заднего вида. Она смотрела в окно, и мне ужас как хотелось знать, что творится в ее голове. Мне всегда хотелось знать, о чем она думает – изо дня в день, каждый момент. Я гадал, мучают ли ее воспоминания о том, что сделал Лукас, как они мучают меня. Но это несравнимо. То, что она пережила, чудовищно, и меня терзало чувство вины из-за того, что меня не было рядом и я ей не помог. Мысли о том, каково ей было, не давали мне уснуть по ночам. Думала ли она тогда, что я приду и спасу ее? Возненавидела ли она меня в ту минуту, когда ей стало ясно, что я не приду? Ненавидела ли она меня так, как я ненавидел себя? Она питала чувства к Лукасу – может, это было увлечение, может, что-то большее. Так или иначе Лукас нравился ей, и он воспользовался этим.

Мы подъехали к нашему дому, Фрэнки вышла из машины, не говоря ни слова. Это уже вошло у нее в привычку, но я видел: сегодня что-то не так. Похоже, что она хочет убраться от меня как можно дальше, и, когда я подумал об этом, мне стало противно.

Карсон и Олли последовали за мной в дом, где мы переоделись в пляжные шорты. Серфинг и бейсбол были единственными нашими развлечениями до того, как до нас дошло, что у девушек есть буфера.

Я знал, что им хочется оказаться на воде не меньше, чем мне. Мы молча взяли из гаража доски для серфинга и двинулись на пляж. Солнце светило ярко, и волны разбивались о берег, дразня своей красотой. Они прекрасны, но смертоносны и так непредсказуемы, так обманчивы. Только оседлав волну, ты мог познать истину. Именно в этом я сейчас нуждался и именно это любил. Непредсказуемость заставляла мое сердце биться быстрее, моя душа жаждала ее.

Первым в море зашел Карсон, он любил океан не меньше, чем я. Он обожал ощущение удовольствия, страх перед неизвестностью, это умиротворяло его, возможно, даже больше, чем меня.

Ярдах в двадцати пяти от берега мы уселись на доски и уставились на океан.

– Сегодня Фрэнки была какая-то не такая, – сказал Карсон, и я понял, что они тоже почувствовали изменение в ее поведении.

– Когда я подошел к машине, она разговаривала с Джози, – небрежно заметил Олли, и я так резко повернулся к нему, что едва не упал с доски.

– Что?! О чем они разговаривали?

– Не знаю. – Он покачал головой. – Но, по словам Фрэнки, она рада, что они поговорили. А когда подошел я, она испугалась.

– И это все? – Я хотел знать все, каждое слово, которым они обменялись. – Джози что, подошла к ней и спросила ее о том, что узнала о своем сводном брате?

– Ну, Джози заметила, что будет рада видеть Фрэнки, если рядом не окажется ее брата.

Олли рассмеялся, а я улыбнулся, подумав о нахальстве Джози. Я вполне мог представить, как она говорит такое.

– Ясное дело.

Я усмехнулся, продолжая думать о ней.

– Какой с ней расклад? – спросил Карсон, и, хотя он напустил на себя безразличие, я знал, что им не терпится услышать мой ответ.

Они знали мой план и на что я способен, когда речь идет о Лукасе, но теперь они не знали, что и думать. Не представляли, что у меня на уме, как, впрочем, и я. Все так запуталось, и я не знал, как объяснить происходящее. Я сделал с Джози именно то, чего хотел, и жалел о том, что натворил. А ведь никогда не думал, что пожалею.

– Да никакого расклада нет.

Строго говоря, это не было неправдой. Я понятия не имел, что именно происходит между нами. Джози упорно заявляла, что не хочет иметь со мной никаких дел, но ее поведение буквально кричало об обратном.

– Когда ты перестанешь врать? – Говоря это, Олли не повернулся ко мне, а продолжал смотреть на океан, будто уйдя в свои мысли. – Ты же в курсе: мы любую твою брехню чуем за версту.

– И что я, по-твоему, должен сказать? Что я идиот, который оттолкнул Джози, а теперь хочу, чтобы она вернулась ко мне? – огрызнулся я, запуская пальцы в волосы.

– Ну это стало бы каким-никаким началом. – Олли наконец посмотрел на меня, и на его лице я заметил чуть различимую ухмылку. – Признать, что у тебя есть проблема – это первый шаг к ее решению.

Я закатил глаза, но он прав. Понятия не имею, почему пытался утаить это от них. Прежде мы ничего не скрывали друг от друга. Черт побери, я знал о Карсоне такие вещи, которые никому никогда не следует знать о другом человеке. Но я допускал, что у каждого из нас были также и свои секреты.

– Ты правда думаешь, что она простит тебя? – спросил Карсон, и это был резонный вопрос. У Джози нет причин меня прощать.

– Будь я на ее месте, не простил бы, но, надеюсь, она так не поступит.

Олли барабанил пальцами по доске, и вид у него был такой, словно он колебался, стоит ли задавать следующий вопрос.

– А ты уверен, что видео запостил именно Лукас?

– А кто же еще?

Он вскинул руки.

– Я просто спросил. Мне непонятно, зачем ему это делать с сестрой. Что это ему дает?

Этот вопрос я задавал себе каждый день. Он не выходил у меня из головы. Что Лукас мог выиграть, причинив вред Джози? Единственный логичный ответ, который приходил мне в голову, – тем самым он отнял ее у меня. Я сам дал ему ключ, который позволил ему это сделать, и он воспользовался им по полной. Мне с самого начала следовало понять, что он использует его против меня, но я так зациклился на желании расквитаться с Лукасом, что недооценил его. Ему было просто насрать – другого объяснения я не находил. Но какая-то часть меня восставала против этой мысли. Несмотря на все, что сделал Лукас, и мою ненависть к нему, я помнил, что когда-то он был моим другом, и прежде я не мог себе представить, что он способен на такое.

– Если не считать его желания сделать так, чтобы Джози больше не общалась со мной, не знаю.

Олли задумался, и по его лицу я увидел, что такое объяснение не вполне устраивает не только меня, но и его. Олли и Карсон тоже раньше дружили с Лукасом, и им пришлось выбирать между мною и ним. Ни тот ни другой не колебались, когда узнали, что он сделал, но я знал, что для них это не прошло бесследно.

– Может, так оно и есть, – Олли покачал головой, – но мне не очень понятно. Когда все сошло ему с рук, можно было предположить, что он не полезет на рожон и предпочтет держаться от греха подальше.

– Но я же не стал держаться от греха подальше.

– Это другое, – вставил Карсон, – ты же не совершал сексуального насилия.

Мы с Олли поморщились при этих словах. Мы знали, что случилось с Фрэнки, это смотрело нам в лицо каждый день, но было тошно слышать, как эти слова произносятся вслух. Это было живым напоминанием о том, как ужасно я подвел ее.

– Да. Я только постарался, чтобы она запала на меня, а затем использовал ее.

– Это не то же самое, – сказал Олли. – Ты был не прав, чертовски не прав, но это не то же самое.

– Фрэнки зла на меня из-за того, что я сделал.

– Еще бы! – Резкое колыхание волны под досками приглушило слова Олли. – Я не понимаю, как ты мог подумать, что твой план может закончиться чем-то иным.

Он прав. Он говорил мне то же самое еще до того, как все завершилось, но тогда я его не слушал.

– Но она тебя простит. Она всегда тебя прощает.

Олли прав. Фрэнки в самом деле всегда прощала меня, чего бы я ни накосячил.

– Нам надо свозить Фрэнки куда-нибудь, приободрить ее, – сказал Карсон, лежа на доске.

– Куда?

В последнее время Фрэнки не хотела никуда выходить.

– Не знаю. По магазинам или еще куда-нибудь.

– Ей это не понравится. Ей сейчас совсем ни к чему оказаться среди большого количества людей, – сказал Олли, качая головой.

– А ты что предлагаешь?

– Мы могли бы свозить ее в коттедж, как раньше. Ей это нравилось, когда мы были младше.

– Да! – Я кивнул. – Нравилось.

Мы провели столько летних месяцев в коттедже моих родителей, что он стал для нас вторым домом. Фрэнки никогда не позволяла мне отправиться туда с ребятами, не увязавшись за нами, но я не возражал, пока во мне не проснулся интерес к девчонкам и вместо нее я не начал брать в наши поездки их. Я считал себя слишком крутым, чтобы таскать с собой младшую сестру. Но теперь я жалел о том, что взял ее на ту вечеринку.

– Давайте придумаем план!

– Хорошо, но сперва нам нужна водная терапия.

Карсон оглянулся на идущую к нам большую волну и начал грести, чтобы поймать ее. Он прав: необходимо потеряться в океане и перестать думать о том, что происходит. Мне требовалось всего несколько минут без мыслей о том, как все запуталось. Здесь были только я, ребята и волны, на которых можно кататься. Сейчас только это и имело значение. Больше ничего мне не нужно. Так я говорил себе, гребя вперед и пытаясь поймать следующую волну, но меня не покидали мысли о Джози. Их не мог отогнать даже океан.

Глава 9

Джози

– Мне плевать, чего ты хочешь, Джози! Твои желания и так уже навлекли на тебя достаточно бед. – Голос моего отца был жесток, и я поняла, что с ним не поспоришь.

Но я не хотела этого делать. Мне плевать, благотворительный это вечер или нет.

– Я не хочу никуда идти, – повторила я и топнула ногой, как какая-нибудь капризная малявка, и поняла, что веду себя нелепо.

– Это не имеет значения. – Мой отец хлопнул ладонью по барной стойке между нами, и я вздрогнула. – Ты часть этой семьи и в этом качестве обязана посещать такие вечера. Эмилия купит тебе платье, и мы явимся на этот вечер как семья.

Как семья! Он сошел с ума. Мы вовсе не были семьей, но ему не было до этого дела. Ему важен только его имидж, а я уже и так сделала достаточно, чтобы опозорить его. И он не давал мне это забыть.

– После того что случилось с Бекхэмом, я не могу позволить себе опять стать объектом пересудов, связанных с тобой. Все захотят выяснить, почему ты не пришла. Ты пойдешь, и точка.

– Я не делала ничего плохого.

Я чувствовала, как бешено частит мое сердце. Я тысячу раз слышала, как мой отец говорит о том, что произошло между мною и Беком, о том видео, но он никогда не говорил об этом со мной, поскольку мое мнение на этот счет не имело значения, оно для него никогда не было важно.

– Ты видела это чертово видео, Джози?

Его глаза, так похожие на мои собственные, были полны ярости. Конечно, я видела, причем бессчетное количество раз, и мне было тошно от того, что и он его видел. Не знаю, какую часть, но даже одна секунда в подобном случае – это слишком много.

– Да, видела, – ответила я и расправила плечи, ожидая, что он скажет теперь.

– Тогда ты знаешь, что видели все и что они думают о тебе.

У меня возникло такое чувство, будто он ударил меня по лицу. Сердце колотилось так неистово, что мне казалось, что оно никогда не придет в норму.

– И что же они думают обо мне?

Я хотела услышать, как он скажет эти слова, хотела знать, что именно он думает обо мне.

– Ты выглядишь как шлюха, – рявкнул он, и мое зрение затуманилось от непролитых слез.

Я давным-давно пообещала себе, что никогда не стану тратить слезы на отца, которому насрать на меня. Я дала себе это обещание в мой одиннадцатый день рождения, который он оставил без внимания, как до этого девятый и десятый. Но сейчас я не могла сдержаться. Я обещала себе оставаться равнодушной к тому, что он говорит, ведь на самом деле его мнение значило для меня куда больше, чем следовало. Оно важно для меня, что бы я там ни пыталась себе доказать.

– Я…

Я запнулась, потому что не представляла, что ему сказать. Я не шлюха, но я знала, что он видел, когда смотрел запись, – именно то, что Бек хотел показать всем.

– Тогда почему же ты хочешь, чтобы твоя дочь-шлюха пошла на этот вечер? – Я шагнула к нему. – Если так думают все, то я хочу быть как можно дальше от них.

Я знала, какого рода люди являются на те вечера, которые посещает мой отец, и не хотела оказаться рядом с ними. Плевать, что они думают обо мне. Гнусные типы, как и папаша, и у меня нет ни малейшего желания выставлять себя перед ними напоказ и делать вид, будто я идеальная девушка, ведущая образцовую жизнь.

– Ты поедешь на этот вечер, потому что я не желаю, чтобы Клермоны порочили мое имя, как они это делают. Я не стану отступать просто потому, что какой-то подросток вбил себе в голову, что он может играть в Господа Бога.

– А как насчет Лукаса?

– О чем ты? Что насчет него?

– Тебя не напрягает то, что он сделал? Ты предпочитаешь просто сделать вид, будто у Бека не было причин сделать со мной то, что он сделал?

Ярость моего отца заполнила собой всю комнату, и я поняла, что, если сейчас скажу хотя бы еще одно слово, он обрушит на меня такой гнев, какого я еще не знала. Но мне по барабану! Он должен знать, что мне известно, что сделал Лукас и, что еще важнее, что сделал отец, чтобы отмазать Лукаса.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Его голос был пугающе спокоен. – Не знаю, что наговорил тебе Бек Клермон, но он не знает ни хера.

– Мне об этом рассказал не Бек.

Я покачала головой. Как он может просто сидеть здесь и продолжать лгать, выгораживая Лукаса? Меня от этого тошнило. Я не могла понять, как даже такой человек, как мой отец, может спокойно относиться к тому, что сделал Лукас.

– Мне сказала Кэми.

Мой отец замер и молча уставился на меня. Я чувствовала, что он прикидывает, что мне сказать.

– То, что случилось с Лукасом, достойно сожаления, но я не собираюсь осуждать парня только потому, что он совершил пьяную ошибку.

Ошибку?!

– Это не ошибка. Он совершил сексуальное нападение на девушку.

– Это всего лишь ее слово против его слова.

Взгляд отца был ледяным, и я поняла, что ничего не знаю о своем отце. Вообще ничего. Он был для меня таким же чужим, как и для всех остальных.

– Значит, ты просто веришь ему на слово? Несмотря на то, что ты видел это видео? Несмотря на то, что он запостил видео произошедшего точно так же, как это сделал Бек?

– А что я, по-твоему, должен был сделать, Джозефин? Позволить, чтобы он сел в тюрьму из-за ошибки? Чтобы ему предъявили обвинение за то, что он не стал возражать, когда его друзья поделились этим видео?

– Да! – крикнула я. – Он должен был ответить за то, что сделал.

– А как насчет Бека? – Его пальцы так сжали барную стойку, что их костяшки побелели. – Ты хочешь, чтобы я выдвинул против него обвинение за то, что он сделал?

У меня сжалось горло.

– Нет. – Я покачала головой. Разумеется, я этого не хотела. – Но Бек не нападал на меня. Я была с ним по собственному выбору.

– И тебе придется жить с этим выбором, потому что потом он еще много лет будет преследовать тебя.

– Потому что я девушка-подросток, которая позволила парню притронуться к себе?

– Потому что этим парнем был Клермон. Ты позволила ему трогать тебя, хотя я велел тебе держаться от него подальше. И смотри, что произошло.

В глубине души я знала, что он прав. Да, он предупреждал меня, чтобы я держалась подальше от Бека, и, даже если его доводы не выдерживали никакой критики, он прав. Мне в самом деле следовало держаться от Бека как можно дальше. Но все мое существо буквально кричало, требуя, чтобы я защитила его, хотя у меня не было никаких причин его защищать.

Он заслужил все то, что говорил мой отец, но я не могла заставить себя по-настоящему в это поверить, хотя и должна.

– Ну и что? Почему я должна слушать тебя?

Произнеся эти слова, я сразу же поняла, что они разъярят отца еще больше, но мне плевать. У меня нет причин заботиться о его репутации и о том, что о нем или обо мне думают эти чертовы типы. Я отлично понимала, что он собой представляет, и давно пора, чтобы это поняли и все остальные.

– Потому что ты моя дочь. А раз так, то я ожидаю, что ты будешь вести себя соответственно, даже если ты не хочешь слушать, что говорят другие. Их мнение важно для меня.

Он говорил медленно и тихо, и я понимала, что на самом деле речь идет не о том, чего он ожидает от меня, а о том, чего он требует.

– Ты можешь действовать как хочешь, Джозефин, но твои действия будут иметь последствия.

– Какие последствия?

У меня похолодела кровь. То, что совершил Лукас, не возымело никаких последствий, но он готов был наказать меня?

– А вот какие – паршивый старый дом твоей матери и те ничтожные деньги, которые она оставила тебе.

– Ты не можешь это сделать.

Меня не волнуют деньги, хотя только они и достались бы мне, покинь я это место, но я дорожила домом. Я не могла позволить ему забрать у меня дом матери.

– Я могу делать, что хочу. Ты несовершеннолетняя, и по закону я имею полное право распоряжаться всем твоим имуществом, пока тебе не исполнится восемнадцать лет. – Ему хватило наглости изобразить на лице сочувствие. – Твоя мать не предприняла необходимых мер, до того как умерла, и, если я захочу, то смогу забрать у тебя все.

Я не сомневалась, что с него бы сталось, ведь он знал, как много для меня значит этот дом. Когда ему предоставили опеку надо мной, я отчаянно боролась за то, чтобы остаться в этом доме. Да, я понимала, что это всего лишь чертов дом, но это последняя осязаемая частица мамы. Когда я уезжала оттуда, там все еще стоял ее запах. Мы прожили в этом доме всю нашу жизнь.

– И что? Мне придется делать то, что ты говоришь, или ты так и будешь угрожать мне этим?

– Нет. – Отец покачал головой и выпрямился. Он снял со своего пиджака невидимую пылинку, и я поняла: он настроен серьезно. – Сейчас мы говорим об этом в последний раз.

Мне хотелось заявить ему, что он не имеет права делать это, но вряд ли это что-то мне дало, потому что мой отец на самом деле нашел бы способ лишить меня всего, если бы только захотел. У него были деньги и власть, а у меня не было ни того ни другого.

– Либо ты будешь вести себя как член этой семьи, либо нет. Выбор за тобой.

Я понимала, что его слова – это одно, а то, что он имеет в виду, – совершенно другое. Вести себя как член его семьи означало – подчиняться всем его приказам. Я не знала, смогу ли я исполнять его распоряжения, но я не могла потерять дом матери. Отец использовал это против меня и прежде, но до сих пор я не верила, что он действительно способен это сделать. Но теперь, когда он так смотрел на меня, стало ясно: он способен на все.

Дурацкий благотворительный вечер, на котором он желал меня видеть, должен состояться в этот уик-энд, и я понимала, что мне надо помалкивать и явиться туда. Обычный вечер, мой отец просто хотел доказать этим людям, кто он такой, и я смогу выстоять один раз. Даже если мне придется разодеться в пух и прах и позволить ему выставить меня напоказ, как этакую гребаную принцессу, я выдержу этот вечер, если после этого он отстанет от меня.

– Хорошо. Я явлюсь на этот вечер и надену то, что Эмилия сочтет целесообразным, – ответила я и тут же нахально спросила: – А теперь я могу поехать к Элли? Я не видела ее уже несколько дней.

Она была мне нужна. Мне необходимо убраться подальше ото всех и встретиться с подругой. Поскольку мы с ней учились в разных школах и с недавних пор работали в разные смены, мне не удавалось увидеться с ней. Я каждый день разговаривала с ней по телефону, но этого недостаточно. Мне надо увидеться с Элли, чтобы она помогла мне разобраться в неразберихе, царящей в моей голове. Только она могла мне в этом помочь.

– Хорошо, поезжай, но я ожидаю, что сегодня вечером ты вернешься домой. Эмилия захочет поговорить с тобой о платье.

– Ладно. – Я взяла со стойки ключи и отвернулась от него, прежде чем он успел передумать. – Вернусь поздно.

Не дожидаясь ответа, я вышла за дверь и пошла к машине. Я старалась не думать ни о моем отце, ни о Лукасе, ни о Беке и, открыв мое окно, включила музыку, она полилась из динамиков на полную громкость.

Я ехала по улице мимо вычурных домов, направляясь в другой конец города, погруженная в воспоминания о маме. Я вспоминала, что ее волосы были светлее моих, а в уголках ее губ, когда она улыбалась, появлялись морщинки. Память о ней не тускнела. Я по-прежнему представляла ее так ясно, как если бы она находилась рядом со мной. Я ощущала нежный аромат ее духов и мягкость ее кожи. Эти воспоминания наваливались на меня. Думать о маме было тяжело, еще тяжелее от того, что ее больше нет. Я заставляла себя шаг за шагом вспоминать о ней все, что только могла. Когда-нибудь эти воспоминания начнут медленно тускнеть, и я об этом пожалею. Да, и сейчас мне больно вспоминать, но это необходимо для сохранения памяти о маме.

Когда я подъехала к дому Элли, мне стало одновременно и легче, и тяжелее. Я не могу объяснить, но мысли о матери вызывали у меня именно такие чувства.

Как только я остановила машину, Элли выбежала из дома и замахала мне рукой. Я еще никогда не бывала у нее дома, и теперь мне не терпелось познакомиться с ее родителями. Как только я вышла из машины, она обняла меня.

– Долго же ты ехала.

– Знаю. Это из-за того, что мой отец выносил мне мозг.

Она скорчила гримасу и сказала, что понимает. Она уже столько раз давала мне выговориться, когда я жаловалась на отца, что я сбилась со счета.

– И о чем шла речь на этот раз?

– О каком-то чертовом благотворительном вечере, на который он заставляет меня пойти.

– О благотворительном вечере «Рука помощи Клермон-Бэй»? – Она оглянулась на меня, идя к своему дому.

– Да. Погоди, ты что, тоже туда идешь? – В моей груди расцвела надежда.

– Я буду обслуживать гостей. – Она засмеялась. – Я работаю на этом мероприятии каждый год.

– Тьфу, пропасть! Как бы мне хотелось, чтобы ты пошла туда со мной.

– Мне тоже. – Она улыбнулась. – Там так шикарно. Ты хорошо проведешь время.

– Это с моим-то отцом, мачехой и Лукасом? – Я скорчила гримасу, и она опять рассмеялась, входя в парадную дверь.

– Ну по крайней мере там ты сможешь вкусно поесть.

– Вот это верно.

Мы зашли внутрь, и на меня сразу же обрушился запах дома, настоящего дома.

– Мама! – Элли позвала свою мать, и меня кольнула зависть или что-то очень похожее на это чувство.

– Я здесь.

Вслед за Элли я прошла через маленькую гостиную и зашла на кухню. Ее мать помешивала что-то на плите и одновременно двигалась в такт музыке, доносящейся из радиоприемника, который стоял на рабочей поверхности. Элли была ее копией – от светлых волос и глаз до улыбки, освещающей все ее лицо.

Оглянувшись и увидев меня, она тут же перестала помешивать стряпню и оставила ложку в кастрюле.

– О, привет! – Она повернулась ко мне и вытерла руки о джинсы. – Я Молли.

– А я Джози. Я рада с вами познакомиться.

Я пожала ее протянутую руку, и та была теплой, как я и ожидала.

– И я рада познакомиться с тобой, Джози. Элли много рассказывала о тебе. – Она улыбнулась, и я подумала, хорошо, если Элли рассказала ей не все.

– Надеюсь, она рассказала вам обо мне только хорошее.

Я засмеялась, и в ее глазах вспыхнули веселые искорки.

– Да, так оно и есть. – Она улыбнулась. – Но она всегда опускает все пикантные подробности. Она сказала только, что ты встречаешься с этим красавчиком-качком Беком Клермоном.

– Мама! – У Элли был такой вид, словно она собиралась убить свою мать, но я не смогла удержаться от смеха.

– Нет, мы с ним не встречаемся. Однозначно.

Мы были от этого так далеко, что я даже не знала, как можно назвать то, что происходило между нами.

– Ну я не знаю, как вы называете это в наши дни. Элли никогда не приводит парней к нам домой, так что мне приходится узнавать о таких вещах от других.

– Боюсь, то, что я могу вам об этом рассказать, довольно скучно.

Я положила ключи от машины в сумку и уселась рядом с Элли, а ее мать подошла к холодильнику.

– Может, я и старая, но не настолько. Я знаю, что такие парни, как Бек Клермон, не бывают скучными.

Элли схватилась за голову, но ее мать права: в Беке много чего намешано, но его никак нельзя назвать скучным.

– Да, вы правы. Он не скучный, но и хорошим его тоже не назовешь.

Молли достала из холодильника кувшин, затем закрыла дверцу, толкнув ее бедром.

– Они никогда и не бывают хорошими, моя дорогая. Но именно поэтому с ними так классно. В твоем возрасте я тоже питала слабость к плохим мальчикам.

– Мама, это неприлично! – Элли явно сгорала от стыда из-за того, что ее мать говорила мне такое, но мне Молли уже нравилась. – Я не желаю слышать о твоих отношениях ни с кем, кроме папы.

Я не могла не посмеяться над реакцией Элли, но мне показалось, что большую часть времени ее мать ведет себя именно так, как сейчас, потому что, хотя Элли и была смущена, она не могла сдержать улыбку.

– А кто говорит, что речь идет не о твоем папе? Когда мы были молоды, твой папа был очень плохим мальчишкой. – Она пошевелила бровями.

– О боже! – Элли закрыла руками уши,

Я посмотрела на фотографию ее семьи, висящую на стене: Элли, ее отец и ее мать – никогда не видела семью, которая выглядела бы так идеально. И не из-за того, что на них было надето или как они причесаны, а потому, что они казались такими счастливыми.

Ее отец был красив, его темные волосы контрастировали со светлыми волосами его жены и дочери, но я не могла себе представить, что в старшей школе он в самом деле был плохим. Я не могла представить себе, чтобы он хоть в чем-то походил на Бека.

– Прошу прощения за мою мать. Я не знала, что на нас обрушится такое, иначе мы пошли бы не ко мне домой, а куда-нибудь еще.

Мать Элли рассмеялась, и я поняла, что ей нравится смущать свою дочь.

– И куда бы вы пошли, Элли? У тебя что, есть парень, о котором я не знаю?

Элли закатила глаза, и мне стало понятно, что они, вероятно, постоянно говорят на эту тему.

– Я почти уверена, что мама больше хочет, чтобы я с кем-то встречалась, чем чтобы я окончила старшую школу.

– Она только и делает, что работает, работает. Дочь слишком уж хорошая. Ей надо почаще нарушать правила.

Элли оглянулась и посмотрела на мать с таким видом, будто та сошла с ума.

– Я вспомню эти слова, когда тебе позвонят в полночь и скажут, что я в тюрьме.

– Я не говорила, что тебе надо кого-то убить. Но, может, тебе стоило бы перестать сохнуть по Карсону Хейлу и познакомиться с кем-то еще.

Что?! Элли быстро взглянула мне в глаза. Я была потрясена услышанным. Нет, я знала, что между нею и Карсоном что-то было, но никогда не догадалась бы, что она сохнет по нему. Со стороны казалось, что им невмоготу находиться рядом.

– Ничего я не сохну по Карсону. – Элли сказала это твердо, но даже я поняла, что она врет. Каков бы ни был расклад между нею и Карсоном, она питала к нему какие-то чувства, хотела она это признавать или нет.

– Хорошо, дорогая.

Мать Элли поставила перед нами напитки и подмигнула мне.

– Привет, – раздался мужской голос, заполнив собой весь маленький дом.

– О, слава богу!

Элли откинулась на спинку своего стула, и в ту же секунду в кухню зашел ее отец. Он выглядел совсем не так, как мой отец, когда приходил с работы. Джинсы мужчины были потерты и запылены, а на футболке красовались пятна краски и пыли.

– Вот мои две любимые девочки. – Он сказал это, не колеблясь и даже не заметив меня, обнял мать Элли и прижал ее к себе. Она тоже прильнула к нему, и мне пришлось отвести взгляд, когда он поцеловал ее так, будто, пока он был на работе, ему не хватало ее каждую секунду.

– Не позволяй себе лишнего, у нас гости, – проворчала Элли с улыбкой, и я подумала: интересно, понимает ли она, как ей повезло с родителями?

– Это мой дом, и тут действуют мои правила. – Эти слова прозвучали приглушенно, поскольку губы отца Элли касались щеки ее матери, но затем он отпустил ее, поцеловал в лоб и повернулся к нам. – И кто же у нас в гостях?

– Папа, это Джози. Джози, это мой папа.

– Рада с вами познакомиться, – кивнула я.

– Я тоже. Вы с Элли занимаетесь в школе одним групповым проектом по естествознанию?

Он окинул меня оценивающим взглядом, но тут вмешалась мать Элли:

– Нет, Джози учится в приготовительной школе и питает слабость к плохим мальчишкам.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда он рассмеялся, а Элли застонала.

– Мы пойдем в мою комнату.

Элли схватила меня за руку, и я, быстро встав из-за стола, последовала за ней.

– Смотри не внушай моей малышке интерес к плохим мальчикам! – крикнул нам вслед глава семьи, и по его тону я поняла, что он шутит.

– О нет, как раз наоборот – научи ее своим штучкам, – донесся до нас голос Молли, но тут Элли закрыла дверь, и больше я не услышала ни слова.

– Прости, мне так жаль.

Элли прислонилась к двери, а я села на наполовину застеленную кровать.

Ее комната была маленькой, но в ней находилось так много стоящих вещей, что я пришла в восторг.

– Все путем. Твои родители такие забавные.

– Только не говори этого при них. Они и так уже называют себя клевыми родаками. – Она изобразила в воздухе кавычки.

Элли уселась на кровать рядом со мной, и мы уставились в потолок, усеянный парой дюжин пластиковых звезд, которые должны были светиться в темноте.

– Что произошло? Ты какая-то не такая.

– Сначала ты. – Я повернулась к ней. – Ты действительно сохнешь по Карсону?

– Тьфу, пропасть, опять моя мама, – проворчала она. – Да не сохну я по нему.

– Но…

– Но когда-то я была к нему неравнодушна. Давно. Мама считает, что я от этого так и не излечилась.

– А ты излечилась? – нерешительно спросила я. Элли не обязана мне что-то объяснять, но мне хотелось поддержать ее, а еще чтобы она делилась со мной такими вещами.

– Если честно, я не знаю. – Она покачала головой, и я поняла, что она не хочет об этом говорить. – А что у тебя?

– У меня случился секс с Беком.

Она уставилась на меня, и, если бы я не чувствовала, насколько она беспокоится обо мне, то рассмеялась бы.

– Ты хочешь сказать, опять или мы все еще говорим о первом разе?

– Опять. – Я прижала ладони к лицу и попыталась придумать, что можно сказать. – Это не входило в мои планы. Это просто произошло.

– Хмм… Я, конечно, не знаток таких вещей, но, по-моему, секс просто так не происходит. Нельзя же поскользнуться и приземлиться на чей-то член.

Я невольно расхохоталась. Кровать под нами затряслась, когда Элли тоже зашлась хохотом.

– Вообще-то это не случайность, а скорее соблазнение.

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня:

– Ты соблазнила его?

– Нет, наоборот, он меня. Я даже не уверена, входило ли это в его намерения. Просто он таков, и тут уж ничего не попишешь.

– Он такой сексуальный. – Она снова плюхнулась на кровать. – Ну и как, дело того стоило?

Да? Нет? Я понятия не имела, да или нет.

– Секс стоил того, но что касается его последствий, то я не знаю.

Я не стала дожидаться ответа Элли.

– Кэми рассказала мне, что в действительности произошло между Лукасом и Фрэнки.

Элли повернулась на бок и приготовилась слушать.

– И что она сказала?

– Лукас фактически совершил сексуальное нападение на Фрэнки. Вроде бы она была раньше к нему неравнодушна, а он творил с ней всякие штуки, пока она была пьяна, и его дружки снимали все это на видео.

– Вот извращенец! Я знала, что прежде он, Бек, Карсон и Олли были близки.

– Знаешь, мне не хотелось в это верить. Вот бы спрятать голову в песок и сделать вид, что этого не было. Но после уроков я столкнулась с Фрэнки и поняла, что это точно случилось. Как только я посмотрела на нее, поняла это нутром.

– Мне так жаль, Джози. – Голос Элли был тих, и у меня защемило сердце.

– Чего тебе жаль?

– Что тебе пришлось узнать такое о сводном брате. Жаль, что Бек использовал тебя, чтобы отомстить ему. А ты оказалась между двух огней.

Я понимала, что она права, но я не заслуживала этого сочувствия.

– Хуже всего то, что я понимаю, почему Бек сделал это со мной. Я не говорю, что это правильно. Он действительно причинил мне боль, но мне кажется, я понимаю, что у него на уме.

– Это не значит, что все нормально.

– Да, не значит. – Я покачала головой и сосредоточилась на звездах у меня над головой. – Но это также не значит, что я его ненавижу. Если честно, я просто в замешательстве.

Несколько минут Элли лежала рядом со мной молча, затем заговорила опять:

– Я думаю, тебе действительно нравится Бек, отсюда и твое замешательство. Ты не хочешь, чтобы у него не было веских причин для того, что он сделал, ведь тогда ты не смогла бы его простить.

Я подумала о том, что она сказала, и поняла, что она права. Хотя я и продолжала говорить себе опять и опять, что я ненавижу его, на самом деле мне хотелось простить его.

– Но он не заслуживает моего прощения? – Это прозвучало скорее не как утверждение, а как вопрос.

– Решать тебе. А ты веришь, что это не он запостил то видео?

– Не знаю. – Я посмотрела на подругу. – Часть меня верит, но, может быть, мне просто хочется в это верить. Но даже если и так, то именно он снял это видео и отправил его Лукасу. Даже если бы оно не было размещено в интернете, это все равно скверно.

– Точно, – кивнула она.

– Но он все равно нравится мне.

– Я знаю. – В ее тоне я не услышала ни капли осуждения.

– Ты считаешь меня идиоткой?

– Нет. – Она покачала головой. – Я считаю, что ты запала на парня, который оказался в паскудном положении.

– А ты? – Я кивком показала на нее, очень надеясь, что она сможет быть со мной такой же откровенной, как я с ней.

– Я запала на парня, который не хотел западать на меня.

Она пожала плечами, и у меня защемило сердце при виде печали в ее глазах. Я пододвинулась к ней и обняла ее. Она, не колеблясь, обняла меня в ответ. Долгое время мы лежали молча, держа друг друга в объятиях. До сих пор я не осознавала, как мне это необходимо – чтобы меня обнял кто-то, кто любит меня и кого люблю я сама.

От этого моя тоска по маме стала еще острее, и я уткнулась лицом в плечо Элли, чтобы не дать себе слишком глубоко уйти в свои мысли.

Мы отпустили друг друга только два часа спустя, когда ее мать разбудила нас, чтобы мы шли ужинать. Я не собиралась засыпать, и Элли тоже, но когда встала с кровати, то почувствовала себя намного лучше, потому что, с чем бы мне ни пришлось иметь дело, я знала, что у меня есть Элли.

Глава 10

Бек

Мне совершенно не хотелось идти на этот чертов вечер. Я знал, что он устраивается ради благого дела, но все казалось мне напыщенным и глупым.

Лучше бы они взяли деньги, вложенные в устройство этого чертова торжества, и отдали на благотворительность. Но это не моего ума дело.

Я надел смокинг, и, прежде чем мы вышли из дома, мама завязала и развязала мой галстук-бабочку по меньшей мере раз пятнадцать, так что под конец я был готов содрать с себя эту чертову штуку.

Фрэнки держала меня под руку, и я чувствовал ее нервозность, когда мы входили в зал. Она была в легком розовом платье до пола и выглядела красавицей.

Нас окружали те же люди, которых мы привыкли видеть, но я понимал, что сейчас моя сестра чувствует себя не так, как всегда. От страха перед их осуждением ее буквально парализовало, но большинство из них понятия не имели, что произошло.

Джозеф Вос мало на что годился, но он хорошо умел хранить свои секреты и делать так, чтобы те, кто его окружал, тоже хранили их.

Но я знал, что Фрэнки сейчас кажется, будто все видят ее насквозь, знают ее секрет, хотя и не сказала ни слова. Я знал это, потому что она проговорилась, когда, плача, умоляла наших родителей не отправлять ее обратно в школу. Это было вскоре после произошедшего, и, когда я это услышал, во мне что-то сломалось.

– Мы с тобой пойдем танцевать? – Ее пальцы сжали мое предплечье.

Я опустил взгляд на свою прекрасную сестренку и улыбнулся.

– Если ты считаешь, что сможешь угнаться за мной, то да, конечно.

Она закатила глаза, но от меня не укрылась чуть заметная улыбка, играющая на ее губах.

– Я знаю, что ты много воображаешь о себе, Бек, но неужели никто не говорил тебе, что в танцах ты неуклюж, как медведь?

– Ты с ума сошла! Я само совершенство. – Я ткнул себя в грудь, и она фыркнула.

– Ну конечно, ты совершенство. – Она погладила мое предплечье, как будто говорила с полуторогодовалым карапузом. – Маме надо перестать тешить твое самолюбие.

– Мама не единственная, кто его тешит.

Я пошевелил бровями. Всем своим видом Фрэнки говорила, что она с удовольствием залепила бы мне оплеуху.

Мы проследовали за нашими родителями через толпу гостей, большинство которых жаждали внимания моего отца, пока не подошли к столу, на котором стояла табличка с фамилией Клермон.

Большой зал заставили круглыми столами, покрытыми белыми полотняными скатертями, и прямо перед нашим столиком располагался небольшой танцпол.

Семьи Карсона и Олли сидели за одним столом с нами, и это меня не удивляло. Мой отец давным-давно научил меня, что подпускать к себе можно только немногих избранных, а потом благодаря Лукасу этот урок усвоили мы все.

Когда мы подошли, Олли встал, выдвинул стул для Фрэнки, затем хлопнул меня по плечу:

– Надо же, какой ты сегодня красавчик.

– Отвали.

Я закатил глаза и окинул зал взглядом.

– Ее здесь нет.

– Кого здесь нет?

В зале уже толпилось много народу, но все были мне по барабану.

– Думаю, это зависит от того, кого ты ищешь, но пока что я не видел здесь ни Джози, ни Кэми.

– Это удар ниже пояса, – проворчал я.

Он был в курсе моих отношений с Кэми и знал, что между нами ничего нет.

– Успокойся! Мне просто захотелось немного взъерошить твои перышки.

Он рассмеялся, и я похлопал его по плечу.

– А где Карсон?

Его отец и мать уже сидели за столом, но Карсон отсутствовал.

– Бегает за какой-то девчонкой, на которую положил глаз. – Олли хмыкнул и сел рядом с Фрэнки.

Я выдвинул стул с другой стороны от нее и сел, расстегнув смокинг. Вокруг меня звучала болтовня, но я не слышал ни слова, потому что был слишком занят – я шарил взглядом по залу, ища Джози. Ее, вероятно, здесь не будет, если только отец не заставил ее прийти. Но в глубине души я надеялся, что она появится.

После произошедшего в той чертовой раздевалке я ни разу не разговаривал с ней, правда, мы и тогда почти не разговаривали. И сейчас я не мог заставить себя не трясти нервно ногой, думая, что мне, возможно, придется прожить еще день, целый день, так и не поговорив с ней, не видя ее.

– Когда ты вернешься на работу? – спросил Олли, подавшись вперед.

– В понедельник. Отец собирается наконец возвратить мои привилегии.

Это была единственная вещь, которую он забрал у меня, когда то видео попало в Сеть. Он сказал, что я недостаточно зрел, чтобы работать в его компании, и уж точно недостаточно зрел, чтобы занять его место, когда это будет необходимо. Его слова задели меня, но я понимал, что он прав.

– Ему больше не запрещено выходить из дома, – объяснила Фрэнки и едва заметно улыбнулась. – И, слава богу, он начинает брюзжать.

– Вовсе нет!

Я действительно начинал брюзжать, но это не имело никакого отношения ни к моему отцу, ни к его наказаниям.

– Думаю, он томится от любви, – подколол меня Олли, и улыбка Фрэнки стала шире.

– Вы двое закончили?

– Нет, – одновременно ответили они.

Я отвел взгляд. Мне плевать, что они увидят, как я шарю глазами по залу, разыскивая ее. Они могли подшучивать – меня это не задевало.

Наконец я увидел Джози, и в эту минуту их подколки перестали для меня существовать. Я понятия не имел, что они говорят, ничто не имело для меня значения, кроме нее и ее красоты. Я быстро встал из-за стола, едва не опрокинув стул.

– Бекхэм, с тобой все в порядке? – спросила мама, но я не ответил.

Я обошел стол и, застегнув смокинг, одернул его. Джози не видела меня, но боже мой, я ее видел. Да я вообще видел только ее.

Она была в вишневом платье, облегавшем ее грудь и талию, расклешенное от талии, оно ниспадало несколькими слоями оборок. Лиф платья держался на тончайших лямках, исчезающих под ее слегка завитыми темно-русыми волосами.

Ее платье выглядело бы девчачьим, если бы не его цвет и не изгибы тела Джози. Ее губы были покрашены в такой же вишневый цвет, и я едва мог дышать, глядя, как они шевелятся. Она стояла рядом с отцом и мачехой, значит, и Лукас где-то поблизости.

Я понятия не имел, куда иду, ноги сами несли меня к ней, все ближе, ближе. Я не смогу сидеть за столом и смотреть на нее с другого конца зала. Это мог бы сделать любой, но Джози – моя.

Хотела она того или нет, признавала или нет, она была моей, и я не желал молча сидеть и позволить самой прекрасной девушке в зале стоять, не услышав слов о том, как она великолепна.

Я чувствовал на себе взгляд ее отца, пока приближался, наверняка и мои родители следили за каждым моим движением, но мне просто необходимо поговорить с Джози, услышать ее голос.

Я остановился перед Джози, и ее удивленный взгляд встретился с моим. Она не ожидала, что я подойду к ней, особенно в присутствии ее отца. Я тоже не ожидал от себя подобного. Я просто знал, что должен это сделать.

– Ты выглядишь нынче такой красивой, Джози!

Джози взглянула на отца, затем ее взгляд опять встретился с моим, и я понял, что она тщательно и осторожно подбирает слова. Я чувствовал напряжение в ней, как чувствовал напряжение во Фрэнки, и я не знал, чем оно вызвано – мною или безжалостным взглядом ее отца, который не отрывал от нас глаз.

– Спасибо. – Ее тон был сух и презрителен, а мне хотелось обнять ее и целовать, целовать…

– Мистер Вос!

Я кивнул, и его злобный взгляд стал еще злее. Он ненавидит меня, и, будь я поумнее, отошел бы в сторону так же быстро, как подошел. Не мне не хватает ума, когда речь заходит о Джози. И я не думал, что мне надо начинать умнеть. Только не теперь, когда она так прекрасна.

– Бекхэм, похоже, тебя ищет твой отец, – сказал Вос, его тон был так же презрителен, как тон Джози, и я подумал, что она, возможно, переняла эту манеру у него.

Я оглянулся и убедился, что мистер Вос прав: мой отец сердито сверлил меня глазами. Наверное, беспокоился, что я могу сотворить еще большую глупость, чем прежде. Но правда в том, что мне абсолютно все равно, что думают мистер Вос или мой отец, если речь обо мне и Джози. Мне надо только уговорить ее, и тогда всем остальным придется стушеваться. Их мнение и неодобрение не будут иметь никакого значения, если она захочет быть со мной.

– Джози, ты хочешь потанцевать?

Я мог бы поклясться, что ее глаза заблестели, когда я проигнорировал ее отца и заговорил с ней напрямую. Мне хотелось, чтобы она знала, насколько мне безразличны и он, и его мнение обо мне. Джози должна понять, что для меня имеют значение только она и искупление того, что я натворил.

Конечно, то, что я сделал с ней в раздевалке, отнюдь не помогало этому делу, а скорее было прямой противоположностью тому, чего я пытался достичь.

– Не сейчас.

Она придвинулась ближе к отцу, моя кровь застыла. Я знал, что она не любит своего отца, и не мог поверить, что она ищет у него защиты от меня. Мне стало тошно.

– Хорошо. Тогда позже, – говоря это, я улыбнулся ей и попытался скрыть свою злость.

Я не удостоил взглядом ее отца, скользнул взглядом по ее платью, затем отвел глаза. Надо уходить, пока я не наговорил того, о чем потом пожалею, Джози не должна возненавидеть меня еще больше.

Я не вернулся к нашему столу, а прошел в противоположный конец зала и взял бокал шампанского с подноса официанта, который ходил среди гостей. Все здесь знали, что я слишком молод, чтобы пить, но никто меня не остановил. Это могли сделать мои родители, и я старался держаться вне их поля зрения, пока в несколько глотков осушал бокал. Я заметил Карсона, который стоял, прислонившись к стене рядом со стройной брюнеткой. Я не узнавал эту девушку, но это ничего не значило. Я подошел к ним и улыбнулся девушке. Она была хорошенькая и улыбалась Карсону так, будто она никогда не видела никого и ничего лучше, похоже, он уже очаровал ее.

– Ты собираешься вернуться за стол? – перебил я его, и он перевел на меня скучающий взгляд, ясно говорящий мне, чтобы я отвалил.

– Я нужен тебе?

– Да, нужен. – Я положил руку на его плечо и ласково улыбнулся брюнетке. – Я не могу так долго развлекать твою девушку. Она уже начала беспокоиться, куда это ты подевался.

Брюнетка оскорбленно фыркнула, топнула ногой и стремительно ушла. Карсон провел рукой по лицу и тяжело вздохнул, а я рассмеялся.

– Ты такой засранец. Ты это знаешь?

– Знаю. – Я прислонился к стене рядом с ним. – Но тебе ни к чему новые победы. Судя по виду этой девицы, она влюбилась в тебя еще до того, как ты раскачался.

– И что с того? Ты спасал меня?

– Вот именно.

Карсон достал из кармана маленькую фляжку, сделал из нее глоток, затем передал мне.

– Я видел тебя с Восами. В чем фишка?

– Ты разглядел это, несмотря на свой флирт? – Я сделал глоток, и крепкое спиртное обожгло мне горло.

– Я многозадачник, Бек. Тебе тоже следует потренировать способность заниматься несколькими делами одновременно.

Я вернул ему фляжку, и он сунул ее в карман.

– Я пригласил Джози на танец.

– Вот черт.

Он засмеялся, и я пристально посмотрел на него:

– Что тут смешного?

– Она отказала тебе.

Я не смог удержаться от улыбки. Он был прав.

– Строго говоря, она сказала: «Не сейчас».

– Она просто пыталась быть вежливой. Ставлю сто долларов, что она вообще не станет с тобой танцевать.

– У тебя столько понтов. Разумеется, она станет со мной танцевать.

Он покачал головой, как будто не мог поверить, что я это говорю.

– Я даже подслащу эту пилюлю. Ставлю сто долларов, что она не пойдет танцевать с тобой. И две сотни, что я смогу уговорить ее потанцевать со мной.

Ну нет, она ни за что не станет танцевать с Карсоном, и дело здесь было не только в том, что этого не хотел я. Я знал, что она не клюнет на его обаяние, как все остальные девушки, с которыми он флиртовал.

– Идет!

Я протянул руку, и он пожал ее.

– Ладно. Давай поедим, а затем я отправлюсь на охоту.

Да он просто смешон! Я последовал за ним к столу. По дороге нам пришлось пройти мимо брюнетки, которую Карсон почти что покорил, когда я прервал его флирт. Она бросила на него испепеляющий взгляд, и я не мог не рассмеяться, видя, как он смотрит на что угодно, только не на нее.

К тому времени, когда мы вернулись к столу, кто-то из представителей благотворительной организации уже начал говорить в микрофон и теперь что-то бубнил о том, каким образом будут потрачены деньги, собранные сегодня, и о том, что нынешний вечер – это самое важное благотворительное мероприятие этого года. Затем он сказал, что самыми крупными жертвователями благотворительной организации являются мой отец и мистер Вос, и все захлопали им, когда они подняли головы в ответ на его слова.

Я заметил Джози, сидящую рядом со своим отцом. Она внимательно слушала говорящего, а я смотрел только на нее. Я еще никогда не видел ее такой… я не знаю, какое слово подошло бы, чтобы описать ее. «Красивой» – слишком просто и избито.

С высоко поднятой головой и безмятежным взором, она выглядела в своем изысканном платье так, будто ей здесь самое место.

Если она мне дорога, мне следовало просто отойти в сторону и оставить ее в покое, так поступает джентльмен. Мой отец не раз говорил, что это единственное, что я могу сделать для Джози, но когда в моем кармане загудел телефон и я прочел сообщение, то понял, что это невозможно.

«Перестань пялиться на меня. Я не стану с тобой танцевать».

Я попытался поймать ее взгляд, но она не смотрела на меня. Она выглядела так, будто ее вообще ничего не заботило, и уж тем более такой пустяк, как отправление сообщений на мой телефон.

«Не могу. Ты сейчас великолепна».

Джози наклонила голову, глядя на свои колени, и я понял, что она читает мое сообщение. Затем она посмотрела прямо на меня. Интересно, о чем она думает?

Прошло несколько минут, прежде чем она ответила, и все это время я сидел как на иголках.

«Какая жалость, что это не для тебя».

Я улыбнулся, потому что знал, что на самом деле она так не думает. Джози просто хотела подразнить меня, и у нее это получилось.

«Тогда для кого? Ты надеешься привлечь внимание кого-то еще?»

Она снова опустила глаза, набирая текст.

«Не знаю. Я рассматриваю варианты. Олли выглядит сегодня таким красавцем».

Я быстро взглянул на своего друга, затем опять посмотрел на нее. Она не посмеет!

«Точно. Если ты хочешь увидеть, как я дерусь со своим другом».

Уголки ее губ слегка приподнялись, но и только.

«Это было бы довольно пикантно».

Как только она отправила это сообщение, к ней подошел Лукас и, выдвинув соседний стул, сел рядом. Я не мог оторвать от нее глаз, и меня напрягало, что он сидит так близко к ней. Настолько напрягало, что я почти забыл, как игривы ее сообщения. Его вид портил мне удовольствие от флирта.

Но она не обращала на него ни малейшего внимания, как, впрочем, и он на нее. Она сидела, опершись локтем на стол и положив подбородок на кулак, и смотрела на меня. Она ожидала моего ответа.

«Значит, вот чего ты хочешь? Нас обоих?»

От одной мысли об этом у меня закипела кровь. Я ни с кем не стану ее делить, даже если она этого хочет. Я не мог этого позволить. От одной мысли, что она будет с кем-то другим, меня охватила безумная ревность.

«Разве имеет значение, чего я хочу?»

«Конечно, имеет».

Мой ответ был немедленным и искренним. Я знал, что она считает меня кем-то вроде чудовища, но я им не был. Сейчас для меня имело значение только одно – чего она хочет. И я очень надеялся, что она хочет меня.

«Я хочу, чтобы ты снял смокинг».

Я посмотрел на нее, но ее внимание опять было приковано к оратору, на столы уже начинали ставить еду. Я даже не взглянул на эти яства, стянул с себя смокинг и повесил на спинку стула

«Так лучше?»

Она окинула меня взглядом, и я почувствовал, как мой член зашевелился в брюках. Только бы она не попросила меня встать, потому что тогда все увидят, насколько я возбужден.

«Да. Но тебе надо закатать рукава. У тебя невероятные предплечья».

Я сделал то, о чем она просила: достал из манжет запонки и медленно закатал рукава белой рубашки до локтей.

«Ну вот. Теперь моя очередь?»

«Посмотрим. Чего ты хочешь?»

Я много чего хотел от нее. Оратор закончил произносить свою речь, все захлопали, и заиграла тихая музыка.

Все начали есть изысканные кушанья, которые поставили перед нами, но мы с Джози не притронулись к еде. Я отправил ей следующее сообщение:

«Потанцуй со мной».

Прошло несколько минут, прежде чем она ответила, и эти минуты показались мне такими долгими, что у меня образовался ком в горле.

«Я не могу».

Ее слова стали для меня ударом. Не может или не хочет? В любом случае я понимал, что я это заслужил. Сначала был с ней жесток и теперь вдруг жду, что она пойдет со мной танцевать на глазах у всех. После всего, что я сделал.

«Мой отец будет в ярости».

Ее новое сообщение одновременно и успокоило меня, и разозлило еще больше. Она отказывает мне не потому, что не хочет со мной танцевать, а потому, что этот говнюк сидит рядом с ней и наверняка пытается настроить ее против меня. Он ненавидел меня с тех самых пор, как Лукас сотворил гадость, а я ненавидел его. Но мне плевать, что он не желает видеть меня рядом со своей дочерью. Не ему решать!

«Я найду способ».

Отправив последнее сообщение, я начал есть. Очень многие в нашем городе боялись Джозефа Воса, но я не относился к их числу. Я ничего от него не хотел, за исключением Джози, к тому же я знал, что в действительности она ему не принадлежит. Она не была дурой в отличие от Лукаса, который боготворил этого засранца, потому что у него были деньги и власть. И я знал, что Джози хочет меня, хотя и понимает, что это неблагоразумно. Если хоть малая ее часть хочет меня, мне этого достаточно, потому что я мог доказать ей, что стою того. Я хотел быть с Джози Вос независимо от того, с кем она состояла в родстве, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она вернулась ко мне.

Глава 11

Джози

Моя нога тряслась под столом, и я ничего не могла поделать. Мне хотелось встать из-за этого чертова стола и пойти куда-нибудь, все равно куда. Мне хотелось подойти к Беку и позволить ему закружить меня по танцполу, но я знала, что мой отец выйдет из себя, потому что среди правил, которые он установил для меня, имелся запрет на общение с Беком. Я ненавидела эти правила, но была вынуждена прислушиваться к ним.

Нравилось мне это или нет, отец держал мое будущее в своих руках, и я знала, что, если я ослушаюсь его, у меня не будет ничего. Да, он мой отец, но прежде всего он бизнесмен, и он поступит именно так, как пообещал мне.

Он, не задумываясь, отнимет у меня дом и те немногие деньги, которые мама оставила мне. Ему это не нанесет никакого урона, а меня убьет.

– Хочешь потанцевать?

Отец протянул руку Эмилии, и она взяла ее с неподдельной радостью. Она с нетерпением ждала этого вечера и с энтузиазмом выбрала для меня светло-желтое платье, которое я забраковала. Почти сразу я почувствовала себя виноватой, увидев, как у нее вытянулось лицо.

Понимаю, несправедливо относиться к ней жестоко просто потому, что я ненавижу этих двоих, кого она любит больше всего на свете. Эмилия не сделала мне ничего плохого, но невыносимо видеть, как она смотрит на моего отца – так, будто он подарок небес, будто он не бросил жену и ребенка, прежде чем жениться на ней.

Когда я объяснила ей, какое платье я хочу, она посмотрела на меня и расплылась в улыбке, как будто это наш первый сближающий опыт, и, возможно, я даже получила какое-то удовольствие, отказавшись от прежнего неприятия ее брака с моим отцом. Она принесла мне вишневое платье, и я поняла: это именно то, что мне надо.

Оно сразу же пришлось мне по душе, и, когда я померила его, Эмилия немедля согласилась со мной. Я пыталась не думать ни о Лукасе, ни о моем отце, ни о моей матери, пока она застегивала молнию на платье и, распустив мои волосы, закрыла ими плечи.

Эмилия совершенно не была похожа на маму, но ведь это отнюдь не делало ее воплощением зла.

Отец с женой прошли на танцпол, и мой взгляд невольно переместился на Бека. Он над чем-то смеялся с сестрой и друзьями, и мне захотелось подойти и присоединиться к ним. Мне хотелось видеть именно такого Бека – веселого и беззаботного, а не того, который вечно делал что-то напоказ.

– Перестань глазеть на него. Ты прямо-таки пожираешь его глазами, – рявкнул Лукас, и я, оторвав взгляд от Бека, посмотрела на него.

Я глядела на него и молчала. Мне нечего сказать Лукасу после того, что я узнала. После нашей встречи в раздевалке мы не сказали друг другу ни слова.

– Ты же помнишь, что он с тобой сделал, не так ли? Или тебе напомнить? – Он достал из кармана телефон. – Наверняка у одного из наших парней еще есть это видео, если тебе необходимо посмотреть его еще раз.

– Какой же ты мерзавец, – чуть слышно пробормотала я. Зачем я делаю вид перед всеми, что все в порядке, меж тем как он совершенно не уважает меня.

– Это точно. – Он кивнул и посмотрел на стол, за которым сидели Клермоны. – Но он тоже мерзавец.

Он подался ко мне, и я инстинктивно отклонилась. Я не боялась Лукаса, но что-то внутри меня кричало, чтобы я держалась от него подальше. Я не страшилась его, но и не доверяла.

– Бек сказал мне, что ты был единственным, которому он отправил это видео.

Лукас засмеялся, тихо и невесело, и я увидела, что на нас смотрит несколько человек, сидящих за нашим столом. Я их совсем не знала.

– Еще бы. Я сказал бы то же самое, если бы хотел трахнуть тебя опять.

Я отодвинула свой стул от стола и встала. Нет уж, я не буду сидеть и слушать его. И неважно, что, возможно, сказанное им правда.

Быть может, Беку невдомек, насколько мой отец ненавидит его, но он отлично знал, что тот его не любит, и ему это было просто по барабану. Однако вовсе не объясняло, почему у меня сосет под ложечкой, а сердце несется вскачь. Бек не тот, кто мне нужен, но мое тело этого не понимало. Сколько я это ни повторяла, слушать это была готова только моя голова.

«Я ненадолго сбежала».

Я нажала на «Отправить», затем убрала телефон. Погрешу против истины, если скажу, что, выбирая это платье, не думала, как Бек отреагирует на него. Это не должно заботить меня, но все-таки заботило.

«Я могу тебя найти?»

Я уставилась на экран. Понятно, что он имеет в виду. Он давал мне возможность написать, что я не хочу, чтобы он нашел меня, что хочу побыть в одиночестве. И это так потрясло меня, что я не сразу ответила. Бек никогда не просил позволения. Ни у кого и ни на что!

С нашей первой встречи стало очевидно, что он из тех парней, кто берет то, что хочет, и не позволяет ему мешать. Так что, предоставляя мне выбор, он давал мне то, чего обычно не давал никому. И на это я могла дать ему только один ответ, хотя и понимала, что, вероятно, пожалею об этом.

«Да».

Он не написал больше ни слова, и я, выйдя в сад, сидела и считала минуты. Мужчина, вышедший покурить, погасил сигарету и зашел обратно, а парочка, которая пила и болтала, оставила бокалы на одной из скамеек и, держась за руки, вернулась в зал.

Музыка, играющая внутри, проникала и в сад, но здесь она была намного тише. Я запрокинула голову и, слушая, посмотрела на звезды. Наверное, сейчас на танцполе танцуют десятки пар. Интересно, гадает ли мой отец, куда я подевалась, или он слишком занят разговорами со своими бизнес-партнерами, как будто это самая важная вещь на свете.

Музыка стала громче, и я увидела, что кто-то вышел из двери. Я поняла, что это Бек, еще до того, как он поднял голову. Когда я наконец все-таки посмотрела на него, он стоял у стены и пристально смотрел на меня.

Я поглядела на него: он прекрасен, чертовски прекрасен. Он всегда был хорош, но сегодня вечером в смокинге он выглядел настоящим мужчиной, в которого его пытался превратить отец. Он выглядел так, будто ему совсем не место в старшей школе и нечего делать рядом с такой девушкой, как я. Красивый, безжалостный и чертовски опасный.

Он окинул меня взглядом, и я инстинктивно сжала бедра. Он смотрел на меня голодным взглядом, и я понимала, что утолить его голод могу только я.

Бек был плох во многих отношениях, но я никогда не сомневалась, что он хочет меня. Даже после его дурацких игр в месть я знала, что его тело хочет меня, что бы ни происходило в его сердце и голове.

Бек шел ко мне, и я могла поклясться, что он слышит биение моего сердца. Он остановился передо мной и просто протянул руку.

– Здесь нас никто видит. – Он кивком показал на свою руку, и я, не колеблясь, взяла ее.

Он притянул меня к себе и закружил по саду. Я улыбалась, держась за его плечи.

– Разве ты не должен сейчас убалтывать кого-то там? – Я кивком показала на дверь, но он не отвел от меня глаз.

– Пусть этим занимается мой отец, у меня есть другие дела.

– В самом деле? – Я подняла бровь, и он улыбнулся такой убойной улыбкой, что меня проняло до костей.

– Да, мне надо много чего загладить, – сказал он, и у меня защемило сердце.

Мне отчаянно хотелось, чтобы ему не приходилось заглаживать свою вину, чтобы ему никогда не случалось причинить мне зло. Бек тоже это знал. Он приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Я говорил, что сегодня ты выглядишь особенно красивой?

– Да, говорил, – ответила я и позволила ему кружить меня в танце по бетонным плитам.

– А говорил я тебе, что прошу прощения за то, что произошло в раздевалке?

У меня упало сердце.

– Почему ты просишь за это прощение?

Если он скажет, что сожалеет об этом, то я просто умру. Это причинило бы мне куда большую боль, чем все, что он делал раньше.

Даже то злополучное видео не причинило мне такую боль, как сознание того, что ему ненавистно произошедшее между нами.

– Не хочу, чтобы это случилось, пока этого не захочешь. Я чувствую, что постоянно все порчу.

Я всмотрелась в его лицо, ища на нем признаки лжи, но не нашла. Наверное, я буду полной дурой, если просто поверю его словам, но мне хотелось это сделать. Я хотела быть дурой вместе с ним хотя бы еще один вечер.

– На самом деле «этого» просто нет. Есть ты и есть я.

Он покачал головой, и его руки крепче обхватили мою спину.

– Это самое «это» определенно есть, нравится тебе или нет.

– И что? Выходит, даже если я не хочу, чтобы это происходило, ты заставишь меня?

Едва я это произнесла, как поняла, что неудачно выбрала слова. Его тело напряглось, глаза потемнели.

– Я никогда не заставлю тебя что-то делать.

– Я не это имела в виду. – Я покачала головой и притянула его к себе, почувствовав, что он отстраняется. – Знаю, ты так не сделаешь.

Независимо от того, что он совершил, я знала: на это он не способен. Он не будет таким, как Лукас. Никогда.

– Ты пытаешься сказать, что ты этого не хочешь? Я должен оставить тебя в покое?

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что ему так же отчаянно нужен ответ на этот вопрос, как и мне. Но что ему сказать?

Конечно, я хотела его, но он причинил мне боль, принес мне зло. Я не могу просто простить его, как будто это не имеет никакого значения.

– Я же нахожусь с тобой в этом саду, не так ли?

– Да, ты здесь. – Он кивнул, и его кадык задвигался под гладкой кожей его шеи.

– Тогда будем считать, что на данный момент этого хватит.

Он кивнул, и я поняла, что он желает сказать нечто большее. Видимо, хотел потребовать от меня большего, но решил этого не делать.

– Прости меня! Прости за все! За то, что я сделал с тобой. Мне так жаль.

Я внимала его словам и пыталась поверить. Жаль ему или не жаль, он сделал то, что сделал, с открытыми глазами.

Он отвел глаза, затем посмотрел на меня опять:

– Когда я познакомился с тобой, мне было плевать, возненавидишь ты меня или нет. Я ничего не видел из-за желания отомстить.

Мое тело напряглось, хотя я и знала, что он сказал мне правду, но он продолжал обнимать меня и кружить по саду.

– Я не осознавал, какой отстой мой план. А потом было уже поздно.

– А когда ты это понял?

Мне отчаянно хотелось услышать ответ на этот вопрос. Мне необходимо знать, когда именно он пожалел о своем плане. Когда это случилось?

– Когда запал на тебя.

Я покачала головой, чтобы заблокировать его слова – всего лишь красивое сочетание букв, не имеющее никакого смысла.

– Ты не западаешь на меня.

Мои слова прозвучали уверенно и твердо. Когда речь шла о Беке, я ни в чем не была уверена, но в этом я убеждена. Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпустил меня, и я не смогла отстраниться ни на дюйм.

– Просто ты не в теме.

Его слова разозлили меня. Он думал, что я не в теме, но ведь именно мне пришлось иметь дело с последствиями того, что он использовал меня, выставил напоказ. Я опять толкнула его в грудь, и его хватка немного ослабла. Я не могла и дальше танцевать с ним как ни в чем не бывало, как какая-то идиотка, не видящая очевидного.

– Это я не в теме? – Я засмеялась. Его рука по-прежнему прижималась к моему боку, как я ни тщилась отстраниться. – Ты не можешь говорить мне такие вещи после того, что ты сделал.

Его рука опустилась, перестав сжимать мой бок. Я пыталась обуздать злость и взять под контроль дыхание.

– Не понимаю, а когда я смогу говорить тебе такие вещи? – Я видела в его глазах такую же злость, какую испытывала сама. – Потому что ты не возражала, чтобы в раздевалке я касался тебя и говорил с тобой.

Я уставилась на него и сильно пожалела, что вообще вышла в этот дурацкий сад, потому что, выходя сюда, я знала, что делаю это, чтобы увидеть его. Не имеет смысла лгать самой себе. Это ошибка. Гребаная ошибка – я позволяла ему выставлять меня дурой опять и опять.

– Не беспокойся, подобное не повторится.

Я бросилась было прочь, но он схватил меня за руку, прежде чем я успела отойти.

– Мы оба знаем, что это неправда.

– Ты ни хера не знаешь.

Я попыталась выдернуть руку, но он крепко держал ее.

– Я знаю, что ты хочешь меня – независимо от того, что ты, по-твоему, должна делать и что не должна. Независимо от того, что тебе велят делать. – Он кивком показал на вход в зал.

– Мне говорят, чтобы я перестала быть гребаной идиоткой. – Я показала рукой на дверь. – Все видели, что ты сделал со мной. Они отлично видели тебя между моими ногами.

– Я же извинился!

– И что с того? – Моя рука в его руке дрожала, у меня появилось чувство, будто я вот-вот лопну. – Разве это что-то значит? Я что, должна просто простить тебя, потому что ты извиняешься за то, что сделал намеренно? Ты сделал это со мной не случайно, ты этого хотел. Ты отлично понимал, что делаешь, и ты не можешь извиняться передо мной с улыбкой на лице и ожидать при этом, что мне не насрать.

Он наконец отпустил мою руку, и я попятилась. Он запустил пальцы в волосы, и я поняла, что он в замешательстве.

– Что мне сказать, Джози?

– Может быть, правду – в кои-то веки. Признай, что ты рад тому, что произошло. Что ты счастлив, что мой отец так взбешен, что пригрозил отнять все, что у меня осталось.

– Он угрожал тебе?

Его лицо исказила ярость, и я поняла, что если не буду осторожна, то этого достаточно, чтобы я решила, что ему не все равно. Но я подавила это чувство, прежде чем оно успело укорениться.

– Не делай вид, будто тебе не все равно. Ты не имеешь на это права.

– И что? Я совершаю одну гребаную ошибку – и на этом все?

– Это не ошибка! – заорала я и подумала, что, возможно, мы привлекаем к себе внимание тех, кто находится в зале. Я надеялась, что музыка играет достаточно громко и нас не услышат. – Это твой осознанный выбор, и ты должен это признать.

Я не стала дожидаться, когда он скажет что-то еще. Я не могла слушать его дальше, не могла позволить красивыми словами пудрить мне мозги, потому что знала: именно этого он и хочет. Он продолжит вешать мне лапшу на уши, пока я не перестану понимать, что он злодей, а я его жертва.

Я пошла прочь, напоминая себе, что я не из таких. Не позволю ему просто получать меня, когда он того захочет. Не позволю! Но чувство неодолимого сожаления овладевало мною все больше и больше, пока я удалялась от Бека.

Глава 12

Бек

Джози вернулась в зал, к людям, не желающим, чтобы мы были вместе, и я на автомате пошел за ней.

Мне плевать, что обо мне думает ее отец или этот ушлепок – ее сводный брат. Но мне не нравится, что они угрожали Джози. Что она имела в виду, говоря, что ее отец отнимет все, что у нее осталось? Лишит ее финансовой поддержки? Неужели Джози действительно не все равно, что ее отец перестанет материально поддерживать ее? Выходит, она находится в полной зависимости от него.

Я даже не знал, что она планирует делать после окончания школы. Останется здесь или убежит как можно дальше от своей семьи? Я сходил с ума по этой девушке, но почти не знал ее. И все же у меня было чувство, будто я знаю о ней все.

Она ни разу не обернулась, быстро входя в зал. Она была вне себя. Все складывалось хорошо, пока я не сказал, что западаю на нее. Ее немедленная реакция ошеломила меня.

Я, безусловно, представлял, что мне придется очень постараться, заглаживая свою вину, прежде чем она станет относиться ко мне иначе. Я выставил себя в невыгодном свете, и только я могу сделать так, чтобы ее мнение обо мне стало другим. Но вот изменится ли оно когда-нибудь? Хотя в саду мне показалось, что это происходит. Она вела себя то так, то иначе и посмотрела на меня так, будто хотела меня больше всего на свете, кажется, я мог надеяться, что все окончится по-другому. И я имею в виду не секс. Я просто хочу, чтобы она доверяла мне, желала меня и дала бы мне гребаный шанс.

Я не могу злиться на нее за то, что она не хочет общаться со мной и доверять мне. Черт побери, на ее месте я бы тоже не захотел. Но мне нельзя так думать, потому что пока не знаю, что стану делать, если она не пожелает говорить со мной и находиться рядом.

Я шел за ней шаг за шагом. Понятия не имел, куда именно она идет, и мне все равно, что она, вероятно, не хочет, чтобы я следовал за ней. Ее отец мог рассердиться, но я не мог дать ей уйти и оставить все как есть. Внезапно на мою грудь легла чья-то рука, и я остановился.

– У тебя загнанный вид, – сказала Кэми.

А я и не знал, что она здесь. Я отвел от нее взгляд и снова посмотрел на Джози, спешащую от меня. Я отлепил руку Кэми от моей груди.

– Все смотрят, как ты бегаешь за этой девушкой.

Я огляделся и увидел, что она права. Люди глазели на меня, ну и ладно. Пусть думают что хотят!

– Мне насрать.

– И зря.

Она шагнула навстречу, а мне захотелось оттолкнуть ее подальше и броситься за Джози, не думая о том, кто что подумает. Ты делаешь свой выбор, когда что-то совершаешь. Я уставился на Кэми, чувствуя, как меня охватывает гнев. И неважно, что она говорит правду. Я не желаю слушать ее.

– Я не постил это видео.

По ее глазам я видел: она мне не верит, но у меня нет причин лгать ей. Она знала мои секреты и прекрасно понимала, что мне нечего от нее скрывать.

– Это неважно. – Она покачала головой. – На этом видео ты рядом с ней, и ты выставил ее напоказ, а все знают, что ты ненавидишь Лукаса. Тебе не отвертеться. Ты виновен, хочешь ты того или нет.

Я знал, что Кэми права, но слушать ее не хотел.

– Просто оставь ее в покое, Бек. Ты уже получил от нее то, что хотел.

– Кэми, не встревай! Тебя это не касается.

Ее глаза наполнила обида.

– Не тебе решать, кого это касается, а кого нет. Ты отказался от этого права, когда продемонстрировал всем, насколько тебе ненавистны она и ее семья.

– Вовсе она мне не ненавистна.

– Ты ненавидишь ее семью, ее отца и терпеть не можешь Лукаса. Как ты думаешь, чем это может для тебя кончиться, Бек? – Она встала передо мной и полностью закрыла мне обзор. – Думаешь, Джозеф Вос позволит тебе встречаться со своей дочерью после всего, что произошло?

– Совершенно неважно, что он думает.

– А зря, ведь он ее отец. Как бы то ни было, она наверняка выберет не тебя, а свою семью. Ты всего-навсего парень, которому надо выкинуть ее из своей головы.

– А ты всего-навсего девушка, которой хочется трахать всех и вся? Даже если они принадлежат другим?

Это был удар ниже пояса, и я понял, что он причинит Кэми боль, еще до того, как увидел обиду на ее лице. Мне не следовало это говорить.

– Кэми, я…

– Бекхэм, – раздался голос ее отца, он хлопнул меня по спине и обнял за плечи. Он улыбался, глядя на Кэми и меня, и я постарался взять свои эмоции под контроль.

– Здравствуйте, сэр.

– Как бейсбол?

– Хорошо. Скоро у нас первая игра.

Но мне было не до бейсбола. Если я не буду осторожен, наш тренер усадит меня на скамейку запасных, и мне придется наблюдать, как Лукас возглавит мою команду с гребаной боковой линии.

– Отлично. – Он сжал мое плечо. Отец Кэми всегда относился ко мне как к сыну, которого он хотел иметь. – Мы будем рады увидеть, как вы в этом году выиграете чемпионат.

– Да, сэр!

Во время нашего разговора Кэми молчала, уставившись на мою грудь, и я знал, что она мысленно опять и опять проигрывает слова, которые я ей сказал и которые вовсе не хотел говорить.

– Я не видел тебя сегодня на танцполе. Почему бы тебе не потанцевать с моей дочерью?

– Конечно.

Я кивнул и протянул Кэми руку. Она нерешительно вложила в нее свою, за улыбкой она спрятала свои истинные чувства.

Взявшись за руки, мы молча зашли на танцпол, и я невольно окинул взглядом зал, ища Джози. Никто из нас не сказал ни слова, когда я обнял ее за талию, а она обхватила мою шею. Мы просто танцевали, как делали это на вечеринках много раз.

– Прости. Мне не следовало этого говорить.

Я смотрел на девушку, прижимающуюся ко мне, между нами уже не было прежних отношений, но мне по-прежнему не хотелось причинять ей боль.

– Нет, все нормально. Ты не сказал ничего такого, о чем я уже не думала.

Она не смотрела на меня, и я почувствовал отвращение к себе.

– Просто я не понимаю, почему ты с этим парнем.

– А я не понимаю, почему ты продолжаешь бегать за девушкой, которую планировал всего лишь использовать. Так что, думаю, мы с тобой квиты.

– Полагаю, да.

Я отвел от нее взгляд, чтобы не сказать еще что-нибудь, о чем пожалею.

Я нашел глазами Джози. Она смотрела на мои руки, обнимающие Кэми, и я тут же ослабил хватку. Кэми проследила за моим взглядом и тоже увидела Джози. Ее тело напряглось, мне захотелось оттолкнуть ее от себя, отчего мне стало противно, но я хотел показать Джози, что для меня имеет значение только она. Но я знал, что это не так. Чего бы я ни хотел, чего бы ни хотела Джози, речь шла не только о нас двоих. Этот зал полон людей, влияющих как на ее жизнь, так и на мою. И Кэми права – для Джози я чужой. И она тоже для меня чужая, но я не хотел, чтобы это было так. Я пытался убедить себя в том, что мы не можем быть вместе, но Джози значила для меня куда больше, чем я хотел. Я перестал обнимать Кэми, опустил руки и сделал шаг в сторону, но она остановила меня, схватив за руку.

– Не забудь, что ее брат сделал с Фрэнки. Помни, какую кашу ты заварил.

Я выдернул руку из ее пальцев, но, когда двинулся к Джози, оказалось, что ее уже нет. Слова Кэми звучали в моей голове опять и опять, пока я искал ее. Мне не надо напоминать, что сделал Лукас и какую заваруху начал я сам. Я постоянно думал и о первом, и о втором, и в ближайшее время мне вряд ли светило это забыть.

Глава 13

Джози

Сегодня в ресторане было больше народу, чем обычно.

У меня болели ноги, но это хорошо, поскольку хоть как-то отвлекало меня от моих мыслей: начиная думать, я всякий раз видела Бека, обнимающего Кэми. Он заключил ее в свои объятия, едва только оставил меня, едва только я оттолкнула его.

– Вы решили, что будете заказывать?

Я убрала с лица волосы и посмотрела на двоих мужчин, которые уже выпили по паре бокалов виски. Я машинально записала заказ и попыталась не обращать внимания на то, что один из них, справа от меня, все время мне улыбался. Он продолжал улыбаться, и когда я пошла прочь, то мне было все равно. Я не улыбнулась ему в ответ, и мне наплевать, что он счел меня грубой.

– Ты в порядке?

Элли подошла ко мне, когда я передавала их заказ. Я попыталась расслабить плечи.

– Да. Я просто устала.

– Давай вечером сходим куда-нибудь. Тебе надо отдохнуть.

– Завтра мне в школу, и тебе тоже.

Элли приложила руку к уху, сделав вид, будто говорит по телефону.

– Да. Это миссис Вос. Старушка Джози простудилась, так что в школу она завтра не придет.

Я рассмеялась и положила ручку в карман фартука.

– Ты сделаешь это для меня?

– Да ладно, я готова сделать куда больше.

Я знала, что она говорит искренне, и после вчерашнего понимала, что она права. Мне действительно надо отдохнуть. Это необходимо нам обеим.

– Хорошо. Давай сходим куда-нибудь.

– Вот и ладушки. – Она подняла руку, и я забилась с ней. – Еще час этой херни, а потом мы с тобой устроим девичник и оторвемся.

Следующий час пролетел быстро, и к его концу мне не терпелось отметить вместе с Элли время ухода и двинуться к входной двери. Мы почти дошли до нее, когда я увидела в вестибюле девушку с каштановыми волосами и, не раздумывая, потащила Элли в ее сторону.

– Привет!

– О, привет! – Фрэнки приложила руку к груди, как будто мы напугали ее.

– Что ты делаешь тут так поздно?

Было только полдевятого, но я не понимала, как подросток может проводить воскресный вечер в старом загородном клубе, если это не продиктовано необходимостью.

– Завозила кое-что отцу. – Она показала мне ключи. – Я уже уходила.

Последовала неловкая пауза, но Элли быстро заполнила ее. Протянув руку Фрэнки, она сказала:

– Меня зовут Элли. Мы уже встречались, но официально не знакомились, не представлялись друг другу.

– Я рада официально познакомиться с тобой, Элли. Меня зовут Фрэнки.

Они улыбнулись друг другу.

– Мы собираемся устроить девичник и завтра прогулять школу, – выпалила я, и рука Элли сжала мою. – Хочешь присоединиться к нам?

Фрэнки нерешительно посмотрела на Элли, потом на меня:

– А что вы собираетесь делать?

– Мы полакомимся жирной пищей, а потом, возможно, припаркуемся около пляжа и поиграем в «Правда или действие»[1]. Почем знать? – В ответе Элли прозвучало чрезмерное возбуждение, Фрэнки улыбнулась.

– Я в деле. Заедем ко мне домой, чтобы я могла переодеться?

– Конечно, – ответила Элли, опередив меня, – нам тоже надо переодеться.

– Мы подъедем к тебе через час, ладно? – спросила я, и Фрэнки кивнула.

Мы расстались, и, пока мы с Элли переодевались у нее дома, я пыталась не думать о том, что пригласила сестру Бека потусоваться с нами. Я решила не заезжать домой, написала отцу, что переночую у Элли и завтра поеду в школу из ее дома. Он не потрудился даже ответить, ну и плевать.

Элли даже не пыталась солгать родителям, а просто сказала, что нам отчаянно нужен девичник и завтра мы собираемся прогулять школу. Ее отец дал нам по двадцать баксов, когда мы уходили, а мать крикнула Элли, чтобы та нашла себе бойфренда, пока мы будем развлекаться.

– Классные у тебя родители.

Мы подъехали к дому Фрэнки, и, пока мы ждали ее, я нервно качала ногой.

– Я знаю. Пожалуй, они слишком увлекаются публичным проявлением чувств, но в общем мне не на что жаловаться.

Я засмеялась, потому что она была права. Когда мы сегодня вошли в ее дом, они целовались и обнимались на диване, как парочка подростков.

– Вот и она.

Элли показала на боковую дверь возле гаража, из которой торопливо вышла Фрэнки с небольшой сумкой на плече. Я вздохнула с облегчением – она была одна. Но несколько секунд спустя дверь открылась опять, из нее вышел Бек и быстро направился к машине. Я уставилась вперед, пытаясь не смотреть на него. Фрэнки улыбнулась нам и, открыв заднюю дверь, бросила свою сумку на сиденье.

– Бек, со мной все будет хорошо. Иди в дом, – с досадой сказала она, садясь на заднее сиденье, но Бек продолжал быстро идти к машине и, похоже, был зол.

– Я могу поговорить с тобой?

Бек смотрел прямо на меня, а я оглянулась на Фрэнки и Элли, как будто он обратился к одной из них.

– Со мной? – Я ткнула себя в грудь.

– Да, с тобой. – Он наклонился и положил локти на мое окно. – Фрэнки не поедет с вами, если сначала я не поговорю с тобой.

Фрэнки тяжело вздохнула, и я поняла, что он смущает ее.

– Ты не мой отец, Бек.

– Это неважно, Фрэнки. – Говоря это, он не смотрел на нее, а по-прежнему не отрывал глаз от меня.

Я расстегнула ремень безопасности, и он попятился, когда я открыла дверь. Я последовала за ним, отошла вместе с ним на несколько шагов от машины и, сложив руки на груди, посмотрела на него:

– Что тебе надо?

Он запустил пальцы в волосы, и на мгновение я по-настоящему испугалась того, что он собирается сказать.

– Я знаю, ты злишься на меня, но пожалуйста, не обижай ее.

– Что?!

Да он с ума сошел.

– Я говорю о Фрэнки.

– Я знаю, о ком ты говоришь. Чего я не понимаю, так это почему ты решил, что я хочу ее обидеть.

Он вгляделся в мое лицо, и тут я поняла, что это из-за того, что сам он намеренно причинил боль мне.

– Я не ты, Бек. Я никогда не поступлю так с ней.

– Я знаю, что ты не стала бы этого делать. Но Фрэнки важна для меня, и ей уже и без того ужасно досталось. Если ты злишься на меня, то отыграйся на мне, а не на ней.

– Я не злюсь на тебя.

– В самом деле? – Он сделал шаг ко мне, и меня окутал аромат его одеколона. – На благотворительном вечере ты ясно продемонстрировала свою злость.

Я прикусила нижнюю губу, потому что не знала, что он хочет услышать от меня. Разумеется, я злилась на него, но еще больше я злилась на себя. Злилась потому, что я, хоть убей, не могла вспомнить, что должна испытывать к нему неприязнь, что он мне совершенно не подходит.

– На благотворительном вечере я прислушалась к голосу разума. А чего ты хотел? Чтобы я весь вечер протанцевала в саду с парнем, который трахнул меня, а затем показал это всем?

Он вздрогнул от моих слов, едва различимо, но достаточно, чтобы я смогла это заметить.

– Это было не так.

– Это ты так говоришь. – Я ткнула его пальцем в грудь и придвинулась к нему. – Но, если смотреть с этой стороны забора, то именно так все и было. И неважно, что ты там сочиняешь. Единственная правда, которая имеет значение, это моя правда, а она заключается в том, что ты токсичен, Бек.

Мне не следовало смотреть ему в глаза, когда я произносила эти слова. Мне не следовало давать чуть заметной обиде, которую я увидела в них, так подействовать на меня, но я ничего не могла с собой поделать. Все в нем действовало на меня. И поэтому он был настолько плох для меня. Мне следовало без раздумий отойти от него, но даже теперь мне хотелось обнять его и притвориться, будто между нами не произошло ничего плохого

– Ты права. – Он отступил от меня, и мне захотелось протянуть руку, остановить его и сказать, что я сама не знаю, о чем говорю. И не делать того, что мы делали. – Пожалуйста, будьте осторожны сегодня вечером. Фрэнки давно никуда не выходила с подругами.

Она никуда не выходила после того, что с ней сделал Лукас. Я понимала, о чем он, даже если прямо он и не сказал.

– Я не допущу, чтобы с ней что-то произошло.

Я оглянулась на машину и увидела, что Фрэнки и Элли смотрят на нас из окна, разговаривая друг с другом.

– Понятно.

Бек кивнул, затем, не говоря больше ни слова, подошел к машине. Не знаю, чего я хотела, чего ждала. Я только что сказала ему, что он токсичен, однако мне так хотелось, чтобы он потребовал от меня чего-то большего, чем я готова была дать ему с охотой. Какая жесть!

– Желаю вам хорошо провести время. – Бек остановился у окна Фрэнки, а я села на пассажирское сиденье. – Если я буду тебе нужен, позвони мне. Если вас всех арестуют, позвони мне, а не отцу.

– Нас не арестуют, – рассмеялась Элли, но на лице Бека отразился скептицизм.

– Кто знает, что может произойти.

– Хорошо, – ответила Фрэнки, но было видно, что ей не по душе гиперопека брата. – Позже я напишу тебе.

Похоже, ее ответ удовлетворил Бека, и он кивнул, а потом наклонился и заглянул в мое окно:

– Элли, пожалуйста, веди осторожно!

Она отдала ему честь:

– Есть, капитан.

Он картинно закатил глаза, накрыл мою ладонь своей. Он не сказал ни слова, только осторожно пожал мою руку, затем сделал шаг назад. Элли запустила двигатель и начала отъезжать.

– О боже, мне так неловко.

Фрэнки закрыла лицо руками, а я смотрела на Бека. Он ерошил пальцами волосы, как делал всегда, когда чувствовал себя не в своей тарелке, и я понимала, что он искренне беспокоится из-за того, что Фрэнки едет с нами.

– Не смущайся! Мы же знаем твоего брата, ты помнишь?

Я знала его лучше, чем была готова сказать его сестре.

– Это верно. – Она рассмеялась. – Вы знаете, каким он может быть.

– Вот именно. – Элли выехала с подъездной дороги на улицу. – К тому же, наверное, естественно, что он немного беспокоится, раз уж у нас намечен девичник.

Смех Элли был заразителен, и я ощущала радостное волнение оттого, что еду развлекаться в компании двух девушек, которые мне по-настоящему нравятся. Я едва знала Фрэнки, но уже сейчас она нравилась мне куда больше, чем большинство моих знакомых.

– Куда мы поедем в первую очередь?

Я подтянула колени к груди и положила ноги на приборную панель.

– Сначала молочные коктейли и жареные сырные трубочки, а потом как пойдет.

– Идет!

Улыбка Фрэнки была широкой и неподдельной, она продолжала улыбаться всю дорогу в закусочную, которую рекомендовала Элли.

Мне было неловко, пока мы просматривали меню, и еще более неловко после того, как мы сделали заказ и официант унес меню. За окнами уже стояла кромешная темнота, и в закусочной было совсем мало народу.

– Итак, Фрэнки, каково это – быть сестрой Бека?

– Элли! – вскрикнула я и лягнула ее под столом.

– Что? – Она посмотрела на меня, потом на Фрэнки. – Я знаю, что ты думаешь об этом.

– Все в порядке. – Фрэнки усмехнулась. – Он потрясный брат. Немного властный, как вы и сами могли видеть, но у него добрые намерения.

– Он много качается?

– О боже, Элли!

Я закрыла лицо руками, тут подошел официант и поставил на стол молочные коктейли.

– Он же не может так выглядеть от природы. Наверняка много качается.

– Это верно. – Фрэнки рассмеялась. – Если бы он не тренировался, то был бы ужасно толстым. Он так много ест.

– Джози, а каково быть сестрой Лукаса? То есть сводной сестрой.

Она заправила волосы за ухо, и я поняла, что ей нелегко дался этот вопрос.

– Это странное чувство. – Я говорила искренне. – Когда я только что переехала к отцу, мне казалось, что Лукас – единственный человек, с которым я могу говорить, но теперь…

Я покачала головой, потому что не могла заставить себя сказать, что больше не доверяю ему, узнав, что он сделал с Фрэнки.

Похоже, она это поняла.

– Ты не ладишь со своим отцом?

– Совсем не лажу. – Я рассмеялась. – Если честно, я вообще плохо его знаю.

– А как насчет твоей матери?

Фрэнки отпила коктейль, а я уставилась в пространство перед собой. Простой, невинный вопрос, но он причинил мне невероятную боль.

– Год назад она умерла. Рак.

– О мой бог. – На лице Фрэнки отразился шок. – Прости! Я не знала, иначе никогда не стала бы спрашивать.

– Знаю. – Я посмотрела на нее с ободряющей улыбкой. – Ничего, мне нравится говорить о ней.

Какое-то время мы молчали, и Элли ласково сжала мою руку.

– Мы с ней были очень близки. Я ее маленькая копия.

– Поэтому ты и переехала сюда?

– Да. До ее смерти отец почти не общался со мной, но он не мог позволить мне жить одной, пока мне не исполнится восемнадцать лет. И судья встал на его сторону.

– Мне так жаль.

Я махнула рукой.

– Так уж получилось. А как насчет твоих родителей? Ты ладишь с ними?

– Да. – Она кивнула, и я почувствовала, что ей неловко. Это случалось с людьми нередко, если им надо было говорить о своих родителях после того, как они узнавали, что я потеряла свою мать. – У меня замечательный отец, но ужасный трудоголик.

Да, мы это знали. Я видела машину мистера Клермона у загородного клуба чаще, чем чью-либо еще.

– А мама – моя лучшая подруга. Это грустно, да? – Она заерзала на своем месте.

– Вовсе нет. – Я улыбнулась ей. – Моя мама тоже была моей лучшей подругой.

– Родители очень опекают меня после того, что сделал Лукас. – Она посмотрела на меня, потом на Элли, и мне стало ужасно жаль ее. – Наверное, они думают, что тем самым они помогают, но иногда мне хочется, чтобы меня просто оставили в покое. Вы меня понимаете?

– А мои родители хотят одного – чтобы у меня появился бойфренд. – Элли игриво закатила глаза.

– В самом деле? – Фрэнки рассмеялась.

– Да. Моя мать считает, что иначе я стану каким-то троллем или кем-то в этом духе.

– Разве у тебя не было отношений с Карсоном? – спросила Фрэнки, и в это время официант поставил между нами огромную тарелку жареных сырных трубочек.

– Мы были друзьями, – быстро поправила ее Элли.

– А он это знал? – Фрэнки засмеялась, и я невольно рассмеялась вместе с ней.

Я знала, что Элли не хочет говорить, что произошло между ними, но гримаса, которую она скорчила, когда Фрэнки задала этот вопрос, была слишком забавной, чтобы удержаться от смеха.

– Да, знал, однозначно. Именно он и дал мне это понять.

– Значит, это ты им увлеклась?

– Да. – Элли кивнула. – Я была его другом, который не понимал, что ему отведена только эта роль.

– Не верю! – Фрэнки взяла сырную трубочку и положила ее в рот. – Он определенно неровно дышал к тебе, и, возможно, ты нравишься ему и сейчас. Когда кто-нибудь заговаривает о тебе, он раздражается.

– Поверь мне, это не так. – Элли явно было неловко, но она продолжила говорить: – К тому же я слышала, что он трахается со всеми, кто носит юбку.

Фрэнки поморщилась.

– Да, я тоже это слышала.

– А как насчет Бека? Каков расклад между ним и Кэми? – Я не собиралась спрашивать о ее брате, но мне было необходимо увести разговор от темы Карсона, а Бек был единственный, кто пришел мне на ум.

– Ну… – Фрэнки отпила коктейль. – Они то ли давно друзья, то ли давно встречаются, вот только это не настоящие свидания. Просто они всегда поддерживают друг друга.

Я не знала почему, но это причинило мне куда большую боль, чем можно было бы ожидать.

– Но он уже несколько лет не выказывал к ней интереса, – быстро уточнила Фрэнки.

– Но он все равно спит с ней, – я говорила скорее с самой собой, чем с ней.

– Честно говоря, я не знаю. Но так все говорят.

– Он тоже, сказал мне это еще до того, как мы с ним начали что-то делать вместе. Он сказал мне, что это продиктовано расчетом. Что… – Я чуть было не сказала ей, что на самом деле он помогал Кэми прикрывать ее дурацкие решения, но остановила себя. Я не имела права это говорить. – Неважно.

– Он все еще нравится тебе?

Фрэнки смотрела на меня с такой искренностью в глазах, что я не могла сказать ей неправду.

– Конечно, нравится.

– Но ты не доверяешь ему.

Это не было вопросом, но я все-таки ответила:

– Совсем не доверяю.

– Но она хочет ему доверять. – Элли выразительно пошевелила бровями, глядя на нас с Фрэнки, и положила в рот еще одну сырную палочку.

– Ты не можешь этого знать, – возразила я, качая головой.

– Ну почему же. Вряд ли это имеет значение, но я верю ему. Верю тому, что он говорит о размещении видео в интернете.

– Значит, ты думаешь, что это сделал Лукас?

Эта мысль приходила мне в голову опять и опять, и мне было не по себе от того, что огромная часть меня надеялась, что это правда. Почему-то мне легче примириться с тем, что видео запостил Лукас, чем с тем, что это сделал Бек. И дело в моих глупых чувствах к Беку, это они внушали мне такую мысль.

– Я просто не понимаю, что он от этого выиграл? Какой у него мог быть мотив? – поделилась я своим сомнением.

– Он разлучил тебя с Беком, не так ли? – Элли посмотрела на Фрэнки, потом на меня. – Он же говорил тебе, чтобы ты держалась от него подальше, с тех самых пор, как ты переехала сюда.

– Это верно, – кивнула Фрэнки.

– Все, хватит о парнях! – Я попыталась выкинуть Бека из головы. – Итак, куда мы отправимся теперь?

– Давайте поплаваем! – В голосе Фрэнки звучал энтузиазм.

– Ночью? В океане?!

Ну нет, я ни за что не соглашусь войти в эту черную ночную воду.

– Ты что, боишься океана? – Похоже, Элли была ошеломлена.

– Конечно, я же не дура. – Я смотрела на них как на сумасшедших. – Ночью нельзя увидеть, что находится под водой.

– Мы могли бы поехать в наш дом и поплавать в бассейне, – пожав плечами, предложила Фрэнки.

– Я предпочитаю рискнуть и попытать счастья с акулами.

Фрэнки и Элли рассмеялись, но я не шутила.

– А что, если я отправлю сообщения нескольким моим школьным друзьям? Они иногда ходят по ночам в городской бассейн.

– Как же они попадают ночью в городской бассейн?

Элли пожала плечами, но на лице ее играла улыбка.

– О боже! Они что же, вламываются туда?

– Вламываются? Ну это слишком сильно сказано. Пара наших парней работают там, и у них есть ключи.

– Я в деле! – закричала Фрэнки, подпрыгивая на стуле.

– Мы же пообещали твоему брату, что нас не арестуют, – напомнила я ей.

– Нас не арестуют. – Элли достала из кармана телефон и набрала сообщение. – Ребята делают так постоянно. Поверь мне!

Я любила Элли и доверяла ей, но внутренний голос подсказывал, что в этом случае мне не стоит ей верить.

Несколько секунд спустя ее телефон загудел, и она расплылась в улыбке.

– Я же вам говорила! – Она взяла телефон со стола и потрясла им. – Они и сейчас там.

Девчонки не слушали моих возражений, поскольку занимались другим – платили официанту и подталкивали меня к машине, чтобы ехать в городской бассейн.

– А ты хорошо знаешь этих парней? – спросила я Элли, когда она ставила машину на темной парковке.

– Да! Кстати, тут Уилл. Ты знаешь его. К тому же другие девушки кроме нас будут.

Уилл здесь? Услышав это, я занервничала, у меня возникло чувство, будто я делаю нечто такое, чего делать не стоит. Когда Элли упомянула Уилла, я могла думать только об одном – о Беке. Ему бы точно не понравилось, узнай он, что мы с Уиллом и другими парнями. Но не все ли равно, что может не понравиться Беку. Он больше не имеет на это права, он сам так решил.

Мы взяли друг друга под руки и направились к бассейну. Там горело несколько огней, но большие верхние светильники не работали. Если бы мы не знали, что внутри кто-то есть, то заметить это с улицы было бы нелегко.

Входя, мы услышали смех, и в нос ударил запах хлора. Элли была права – вокруг бассейна расположились пятеро парней, одним из которых был Уилл, и три девушки.

Они посмотрели на нас, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Привет, Элли! – Одна из девушек помахала нам, я не решилась отпустить руку Элли, когда она подвела нас к шезлонгам.

– Привет. – Элли показала на меня и Фрэнки: – Это мои подруги, Джози и Фрэнки.

Если кто-то из них и знал нас, то они ничем этого не показали. Я ожидала, что, когда я войду сюда, меня встретят неприязненные взгляды или ехидные замечания по поводу видео, но никто не сказал ни слова.

Элли сняла шорты и бросила их на шезлонг. На ней были трусики, и она не сняла футболку, но я не хотела раздеваться до белья на глазах у парней и девушек, которых совсем не знала. Фрэнки тоже не собиралась этого делать – я поняла это по тому, как ее рука сжала мою. Мы обе последовали за Элли к воде, и, когда она погрузилась в нее, я села на край бассейна и опустила ноги в прохладную воду. Фрэнки уселась рядом со мной и начала медленно болтать ногами.

– Привет, незнакомка! – К нам подплыл Уилл, и на его лице играла такая искренняя улыбка, что я не могла не улыбнуться в ответ.

– Привет, Уилл! Как у тебя дела?

Он был так же красив и выглядел таким же беззаботным, как тогда, когда я видела его в первый раз.

– Хорошо.

Его улыбка была приветливой и дружелюбной, и я пыталась не думать, насколько проще обстояло бы дело, если бы я увлеклась Уиллом. Наверняка он не стал бы разбивать мне сердце и не поступил бы как Бек.

– По сравнению с океаном здесь так бесцветно и тускло. – Он провел пальцами по воде бассейна. – Но ничего не поделаешь.

– Разве завтра вам не нужно в школу?

Они плавали здесь в то время, когда я при обычных обстоятельствах уже лежала бы в постели.

Он склонил голову набок и вперил в меня изучающий взгляд:

– А тебе?

– Туше! – Я рассмеялась. – Это Фрэнки. Фрэнки, это Уилл.

Фрэнки чуть заметно кивнула, ее щеки слегка порозовели.

– Мы уже встречались.

– Да, – согласился Уилл, – ты сестра Бека, да?

– Да. – Ее голос прозвучал сдавленно, и я поняла, что ей, должно быть, неприятно, что о ней говорят так, будто вне своего родства с Беком она ничего не значит.

– Вы что, собираетесь завтра опоздать или вообще прогулять школу?

Его грудь возвышалась над водой, и я поняла, что Фрэнки, наверное, думает сейчас о том же, о чем и я: Уилл привлекателен. Очень.

– Мы еще точно не знаем, – ответила я и засунула руки под бедра.

– Если хотите, у нас есть пиво.

– Я выпью. – Ответ Фрэнки шокировал меня.

– Да? – Уилл улыбнулся и, выйдя из воды, куда-то пошел. – Я тебе принесу.

Мне отчаянно захотелось написать об этом Беку. Фрэнки не делала ничего плохого, бедная девушка точно имела право жить собственной жизнью, но я волновалась за нее. Не знаю, вызвано ли это наставлением Бека перед отъездом от его дома или тем, что с ней сделал мой сводный брат.

– Когда ты пила в последний раз?

– Это было давно. – Фрэнки заерзала, и я догадалась, что она скажет. – Я не пила с того вечера с Лукасом.

– А ты уверена, что это хорошая идея? – Я не хотела, чтобы она думала, будто должна пить пиво или делать еще какую-нибудь дурацкую фигню, чтобы мы сочли ее своей. Фрэнки нравилась мне, нравилась по-настоящему, и остальное не имело для меня никакого значения.

– Да. – Она кивнула и посмотрела на прозрачную воду бассейна. Затем заговорила опять: – Выпей со мной! – Она посмотрела на меня и сжала мою руку. – Мне просто хочется почувствовать себя нормальной, хотя бы на одну ночь. Теперь я никогда никуда не хожу без Бека и моих родителей, за мной постоянно присматривают, и мне хочется просто быть нормальной.

Я ни под каким видом не стала бы утверждать, будто знаю, что ей приходится терпеть. Но каждое произносимое ею слово ударяло меня словно ножом. Как бы Фрэнки ни относилась к Лукасу или к прегрешениям моей семьи, я знала, что именно он был виновником всех ее бед. Он и не желал брать на себя ответственность за сделанное, значит, это должна сделать я. Мне хотелось все исправить, но у меня нет такой возможности.

Я подняла один палец:

– Одно пиво.

Она ухмыльнулась, поняв, что выиграла эту битву, и захлопала в ладоши.

– Этого я и прошу. Всего одно пиво.

Мы встали, подошли к сумке-холодильнику, из которой Уилл доставал пиво, и я взяла себе бутылку. Я смотрела, как Фрэнки подносит свое пиво к губам. Ей все это так же неприятно, как и мне, но суть заключалась не в этом. Фрэнки давно не ощущала такой свободы, и я наблюдала, как на ее лице заиграла улыбка, когда она выпила.

Но я не могла не думать, что Бек наверняка был бы против. Он однозначно потребовал бы, чтобы она не пила, возможно, даже выхватил бы у нее бутылку, и, хотя часть меня понимала, что он, вероятно, прав, я не хотела останавливать Фрэнки. Только не сегодня. Я стану пить пиво с ней и сделаю все, чтобы ей было хорошо.

С друзьями Элли мы поладили, и не успела я оглянуться, как одно пиво превратилось в два. Затем я каким-то образом позволила Фрэнки уговорить меня откупорить и третье. На ее лице играла все та же улыбка, и мне не хотелось разочаровывать ее. Ей было так весело, а я знала, что она уже давно по-настоящему не веселилась с друзьями, лишь постоянно думала о том, что с ней произошло.

Нам было хорошо втроем, и очень скоро все остальные ушли на задний план. Уже в полночь мы улеглись у бассейна. Элли и Фрэнки поплавали. Фрэнки плавала, не раздеваясь, но одежда ей не мешала. А я опустила в воду только ноги, потому что не могла чувствовать себя достаточно непринужденно, чтобы раздеться у всех на глазах.

Скорее всего, они видели видео с Беком и мной, хотя никто из них не произнес по этому поводу ни слова, и я смотрела на каждого из них и гадала, что они думают обо мне.

– Мы что, будем спать под звездами? – Элли смотрела на темное небо, к счастью, она не выпила ни капли.

– Родители у меня клевые и все такое, но они вряд ли обрадуются, если я привезу вас к нам домой в пьяном виде.

– Я не пьяная, – захихикала Фрэнки, я улыбнулась: она по меньшей мере немного навеселе, как и я.

У меня мелькнула мысль предложить тайком провести их в мой дом. Это было бы нетрудно. Ни мой отец, ни Эмилия ничего не заметили бы в такой поздний час, но я ни за что не поведу Фрэнки ко мне домой, ведь там Лукас. Я никогда не поставлю ее в такое положение.

– Мы можем отправиться к нам. – Фрэнки приподнялась на локтях. – Мои родители не будут против. Последнее время они ни за что меня не ругают.

Это явно была ужасная идея.

– Или просто поспим в машине, – предложила я, Фрэнки и Элли рассмеялись.

– Бек не заметит, как мы войдем. По утрам у него тренировки по бейсболу, так что он, наверное, уже часа два как заснул.

– О-о-о, Бек такой хороший мальчик, да? – Элли захихикала, и я порадовалась тому, что мои подруги смеются так весело и беззаботно.

– Этого я не знаю. – Фрэнки посмотрела на меня: – Джози, он хороший мальчик?

Я шлепнула ее по руке, и она засмеялась еще громче.

– Я поверить не могу, что ты задала мне такой вопрос, Фрэнки!

– Я готова поспорить, что он совсем не хороший мальчик. – Элли пошевелила бровями. – Если Джози демонстрирует такую реакцию по поводу его испорченности, то он наверняка очень плохой.

Фрэнки опять легла на спину.

– О боже, как гадко!

– Ты подняла эту тему! – Я перевернулась на живот и положила подбородок на руки. – Ты хочешь услышать мелкие подробности о твоем брате?

– Думаю, меня сейчас стошнит.

Фрэнки шутливо изобразила рвотный позыв, и я не смогла удержаться от смеха.

– Во всяком случае, ты не отрицаешь, что ты испорчена.

– Не понимаю, что это вообще может значить, – сообщила я и закатила глаза.

– Это значит, что он нравится тебе. У тебя не получается не думать о нем. Ты хочешь родить от него детей.

Я уставилась на Фрэнки как на сумасшедшую.

– Вы, девочки, созданы друг для друга. Да, мне нравится Бек, несмотря на то что он вел себя со мной как последнее чмо. Ты это хотела услышать?

– Да, – тут же ответила Элли

– Но это все равно ничего не значит, – сказала я.

– Это и не должно ничего значить. – Элли посмотрела на меня. – Что будет происходить между тобой и Беком, решать только вам. И больше никому.

– А вот и нет. – Я тяжело вздохнула и опустила голову на руки. – Мой отец очень ясно дал мне понять, чтобы я держалась как можно дальше от Бека Клермона.

– А что он сделает, если ты не подчинишься? – поддразнила меня Элли, но она понятия не имела, на что способен мой отец.

– Он пригрозил отнять у меня те деньги, которые оставила мне моя мать, и ее дом.

– Что? – хором воскликнули Элли и Фрэнки. Они обе сели, и на их лицах отобразился шок.

– Да, он выразился очень ясно.

– И что ты будешь делать? – спросила Фрэнки.

– У меня нет выбора. – Я встала на ноги. – Мне придется держаться подальше от твоего брата, хочу я того или нет.

– А ты этого хочешь? – В ее голос прозвучало беспокойство о моих чувствах.

– Если честно, я не знаю, но давайте не станем беспокоиться об этом сегодня, а незаметно проберемся в дом к кому-нибудь из нас.

Глава 14

Бек

Было уже больше часа ночи, и я в сотый раз подавил желание взять телефон и позвонить Фрэнки. Она, вероятно, сейчас в доме Элли или продолжает развлекаться. Джози злится на меня, но я был уверен, что она никогда не причинит Фрэнки зла.

И все-таки я предпочел бы, чтобы одна из них дала мне знать, что с ними все хорошо. Фрэнки уже давно не решалась выйти в люди, а теперь сделала это с двумя девушками, которых почти не знала, а назавтра ей идти в школу.

Родители обрадовались, что она поехала развлечься. Их совершенно не волновало, что завтра она прогуляет школу, меня тоже, но я все равно беспокоился о моей сестре.

Мать сказала мне, чтобы я не вел себя как встревоженная наседка, а позволил Фрэнки немного повеселиться. По ее глазам я понял, что она обеспокоена не меньше меня, но еще больше ее беспокоило то, как изменилась Фрэнки.

– Черт!

Из коридора донесся громкий шепот, за которым последовал неудержимый смех.

– Где твоя комната?

Я не понял, кто говорит, и не услышал ответа, потому что его заглушил взрыв смеха. Комната родителей находилась в противоположном конце дома, но надо думать, они тоже услышали шум и громкий смех.

Я вскочил с кровати и быстро подошел к двери. Три девушки, держась друг за друга, прислонились к стене рядом с комнатой Фрэнки, которая была сейчас похожа на крысу, вытащенную из воды, но она так хохотала, что чуть не падала с ног.

– Шшш! – Джози приложила палец к губам Фрэнки, но и сама заходилась смехом.

– Что вы делаете?

Они резко повернулись в мою сторону, как будто никто из них не слышал, как открылась дверь моей комнаты, когда я вышел в коридор. Фрэнки опять принялась хохотать.

– Я пытаюсь затолкать этих двух крикуний в комнату Фрэнки. – Элли улыбалась, но, похоже, она тут была единственной, кто продолжал держать себя в руках. – Не обращай на нас внимания! – Она махнула рукой. – Возвращайся в кровать.

– Почему вы не хотите разрешить мне помочь вам? – Я прошел мимо них и открыл дверь в комнату Фрэнки. Ее жилище выглядело как всегда на моей памяти, везде валялась одежда, которую она побросала на пол, пытаясь решить, что надеть.

Девушки зашли в комнату Фрэнки, Джози не смотрела в мою сторону. Она и Фрэнки держались за руки, и я не понимал, почему не могу оторвать взгляд от их сомкнутых рук.

– Ты знаешь, где лежат ее пижамы? – спросила Элли, убирая волосы с лица. – Ее одежда сырая.

Я подошел к комоду Фрэнки и бросил на кровать три старые футболки и три пары шортов.

– Чем вы, черт возьми, занимались?

– Всем понемножку, – небрежно сказала Элли.

– Это наш девчачий кодекс поведения, Бек. – Фрэнки плюхнулась на свою кровать, затем повернулась ко мне: – Мы ничего тебе не скажем.

Джози фыркнула от смеха, Фрэнки тоже. Они явно были подшофе, но я не мог заставить себя разозлиться, ведь Фрэнки выглядела сейчас такой счастливой.

– Понятно. Девчачий кодекс поведения. – Джози по-прежнему смотрела куда угодно, только не на меня. – Я иду спать. Как вы думаете, сможете лечь в кровать, не разбудив весь дом?

– У нас все под контролем. – Элли отдала мне честь. – Мы просим прощения за то, что разбудили тебя, хотя я вообще-то нет, – она покачала головой и ухмыльнулась, – ведь ты причинил зло моей лучшей подруге.

Джози снова рассмеялась, но на этот раз ее взгляд наконец встретился с моим.

– А я прошу прощения за то, что причинил зло твоей лучшей подруге.

Я продолжал смотреть ей в глаза, стоя посереди комнаты младшей сестры в нижнем белье, но мне просто хотелось повторять опять и опять, что я прошу прощения, пока она меня не услышит. И не поверит мне.

– Этого недостаточно, красавчик. – Элли щелкнула пальцами, и я оторвал взгляд от Джози. – А теперь пока.

Черт! Элли всегда была на моей стороне, но теперь это не так.

– Ладно. Желаю вам хорошо провести время. Ванная вон там. – Я показал на дверь на противоположной стороне комнаты Фрэнки.

Никто из них больше не смотрел на меня, и я вышел из комнаты и медленно закрыл за собой дверь. Когда я шел в свою комнату, до меня опять донесся их смех, и даже когда я закрыл свою дверь, слышал, как они хохочут. Я прислонился спиной к двери и сделал глубокий вдох. Джози в моем доме. Она так близко и в то же время по-прежнему далеко.

Мне хотелось вернуться и привести ее сюда, но я знал, что не стану этого делать. Если я хочу, чтобы Джози простила меня, я не могу вести себя как варвар и идиот и требовать от нее того, чего я недостоин, несмотря на то что все во мне кричит, требуя этого.

Я оттолкнулся от двери и, пройдя по темной спальне, лег в кровать. Я не мог перестать думать о Джози и гадать, что они делают в комнате Фрэнки, но вскоре мои веки отяжелели, и я против воли погрузился в сон.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я почувствовал, что кто-то лег рядом со мной и моей кожи коснулось теплое тело. Я разлепил глаза, но увидел только каштановые волосы на моей груди.

– Джози? – Я шевельнулся, но ее рука, обвитая вокруг моего живота, обхватила его еще сильнее. – Все нормально?

Я убрал волосы с ее лица, чтобы видеть его лучше. Она, моргнув, посмотрела на меня сонными глазами и уткнулась лицом в мою грудь.

– Давай не будем раздувать из этого проблему, хорошо?

Ее грудь, прижатая к моей, вздымалась и опадала, и я обнял ее.

– Хорошо. – Я пытался обуздать бешеное биение моего сердца, боясь, что она услышит его. Подняв свободную руку, я погладил ее по волосам. – Ты хорошо провела время сегодня?

– Ммм, – промычала она, уткнувшись в мою грудь, и чуть заметно кивнула.

Несколько минут мы молчали, и я подумал, что она, возможно, спит.

– Фрэнки выглядела сегодня такой счастливой.

Я усмехнулся:

– До того как выпить или после?

– И до и после. – Она обхватила меня еще крепче. – Думаю, ей просто нужно было вырваться из дома и отдохнуть от всего.

– Отдохнуть от меня.

Фрэнки никогда так не сказала бы, но я знал, что после истории с Лукасом я вел себя деспотично. Она была сама не своя, и я стал относиться к ней по-другому. Я не мог избавиться от чувства вины, оно не отпускало меня.

– Нет. – Джози покачала головой. – Думаю, не от тебя, а от всего вообще. По-моему, она чувствует себя потерянной.

Я понимал, что Джози права, но, услышав, как она произносит это вслух, почувствовал себя таким беспомощным.

– Я знаю, но не знаю, как ей помочь.

Джози уперлась в мою грудь подбородком, посмотрела на меня. Еще недавно она была навеселе, но сейчас ее взгляд казался совершенно ясным.

– Думаю, тебе ничего не надо делать – просто поддерживай ее, будь рядом и перестань нянчиться с ней. Ей необходимо знать, что она может постоять за себя.

– Постараюсь, – кивнул я, глядя на нее. Я смотрел на ее губы, и мне приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не податься вперед и не завладеть ее ртом. – Нам надо поспать.

Она кивнула, но не отодвинулась ни на дюйм.

– Да, надо.

Затем она приподнялась на локте, так что ее тело прижалось к моему еще теснее, и ее губы чуть заметно потянулись к моим.

– Джози!

Я посмотрел ей в глаза, но они шарили по моему рту, по лицу, по груди.

– Да?

Улышав, как у нее перехватило дыхание, я захотел ее еще сильнее.

– Мы не можем этого сделать.

– Почему? – спросила она, по-прежнему не глядя мне в лицо.

– Потому, – ответил я, пытаясь припомнить, почему я решил, что нам не стоит этого делать.

– Да? – спросила она опять и провела ладонью по моей груди.

– Потому что я обидел тебя, и ты не простила меня.

Нам не было нужды произносить это вслух. Мы оба знали, что так оно и есть. Но как же мне хотелось, чтобы она услышала это, чтобы знала, что я не могу ничего делать, пока она ненавидит меня. Я хотел, чтобы она простила меня, иначе ее ненависть ко мне только возрастет. Только так можно добиться от нее чего-то большего, я не хотел довольствоваться малым.

– Мне нет нужды прощать.

Она прижалась ко мне теснее и подставила мне губы. Но я схватил ее за плечи и удержал.

– Мы не станем этого делать. Ты сейчас навеселе и, проснувшись утром, будешь меня ненавидеть.

– Утром я в любом случае буду тебя ненавидеть.

Ее голос был тих, и я понял, что она не проявляет жестокости, она просто искренна.

Я убрал с ее лица волосы и коснулся ее щеки. Мне столько всего хотелось сказать, но ничего не покажется ей уместным. Она не поверит ни единому моему слову.

– Ты такая красивая.

Джози посмотрела на меня, и я понял, что она хочет что-то сказать.

– Мне не нужно все это, Бек. Мне нужно только одно – чтобы ты коснулся меня.

– Сейчас я не стану прикасаться к тебе, Джози.

Она фыркнула и приподнялась, как будто желала уйти, но я удержал ее:

– Пожалуйста, останься! – Ее тело было напряжено. – Позволь мне сегодня ночью просто держать тебя в своих объятиях.

Она чуть заметно покачала головой, затем открыла рот, будто желая что-то сказать, но тут же закрыла его.

– Пожалуйста, Джози.

Мои руки слегка дрожали, и я приготовился к тому, что сейчас она отстранится от меня опять. Но нет. Несколько секунд она пристально смотрела на меня, затем снова положила голову мне на грудь.

Я гладил ее по волосам, и она не останавливала меня. Ее напряженное тело расслабилось, одной рукой она обняла меня, а я обнимал ее, не отпуская ни на секунду, пока глаза не закрылись и меня не сморил сон.

Глава 15

Джози

Мне было так жарко. Только об этом я и могла думать, когда открыла глаза и на меня нахлынули воспоминания о минувшей ночи. Я посмотрела на полуголое тело, лежащее рядом со мной, и тяжело вздохнула. Когда я решила пойти в комнату Бека, Фрэнки и Элли принялись возражать, но я их не послушала. Но Бек отшил меня. Я была пьяна, и он дал мне от ворот поворот. Одной рукой он обнимал меня, его ладонь покоилась на моем бедре, а я лежала на Беке, как будто там мне было самое место. Я медленно отстранилась, пытаясь не разбудить его, и взглянула на его будильник: было чуть больше десяти часов утра… а Бек все еще лежал в кровати бок о бок со мной.

Его рука еще крепче обхватила мое бедро, он быстро прижал меня к себе.

– Доброе утро. – Его голос прозвучал приглушенно, потому что он уткнулся лицом в мою шею.

– Бек! – Я попыталась оттолкнуть его от себя.

Хммм?

Он не желал отстраняться, наоборот, прижался еще теснее, и я почувствовала прикосновение его отвердевающего члена.

– Сейчас уже больше десяти часов. Ты пропустил тренировку и занятия.

– Знаю. – Он немного отстранился, чтобы лучше видеть мое лицо. – Я позвонил тренеру и сказал, что плохо себя чувствую. К счастью, ты тогда еще храпела.

– Я не храплю.

– Как скажешь.

Я едва могла дышать, едва могла думать, пока он был так близко, и, когда я пришла в его комнату в прошлый раз, он почти разбил мне сердце. Я старалась не думать об этом минувшей ночью, когда кралась сюда по коридору.

Но сейчас все это нахлынуло на меня. То, что он сделал в этой самой кровати. Лицо моего отца, когда он ворвется в эту дверь. Если бы он знал, где я сейчас нахожусь, то пришел бы в ярость. Он бы… я точно не знала, что бы он сделал, но мне хватало ума, чтобы не игнорировать его угрозы. Я знала, что он сделает именно так, как говорит. И мне его не остановить, если я не сделаю того, чего хочет он. Если я не буду держаться подальше от парня, теплое тело которого прижималось сейчас ко мне.

– Мне надо вернуться к Элли и Фрэнки.

Мне надо убраться из этой комнаты, прежде чем я совершу какую-то глупость.

– Я заглядывал к ним час назад. Они обе спали как убитые.

– Ты заглядывал к ним?

Я посмотрела на него. Его лицо было так близко к моему, что мне достаточно было поднять голову, чтобы коснуться его губами.

– Конечно. – Он закинул одну руку за голову, глядя на меня. – Я принес им воды. Я знал, что Фрэнки пила, но не был уверен насчет Элли. Надеюсь, она не прикладывалась к бутылке, раз привезла вас к нам домой.

– Нет, она не пила. – Я покачала головой. – Она присматривала за нами, как заботливая мать-медведица за своими медвежатами.

– Отлично. – Бек пристально посмотрел мне в глаза, затем кивком показал на прикроватную тумбочку. – Тебе я тоже принес воды и еще тайленол.

– Спасибо.

Я перекатилась на спину и отвернулась от него. Быстро взяв обе таблетки тайленола, я запила их целым стаканом воды, поскольку во рту у меня стояла невероятная сушь, затем опять легла на спину.

Бек смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, и мне не хотелось тратить время, пытаясь уразуметь, о чем о думает. Я сошла бы с ума, если бы попыталась это просечь.

– Прости, что я заставила тебя пропустить тренировку и школу.

– Ты меня не заставляла. Я бы ни за что не оставил эту кровать, пока в ней лежишь ты.

В его голосе не было самоуверенности, не было ни следа того самонадеянного Бека, который отлично знал, что в его руках я податлива, как воск. Не знаю, радует это меня или нет, потому что, как бы он ни выбешивал меня, он пробуждал во мне страсть. Но сейчас он просто говорил искренне, и от этого я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Мне не следует находиться в твоей кровати, – сказала я и, глубоко вздохнув, уставилась в потолок.

– А я рад, что ты здесь. – Он протянул руку, и его пальцы скользнули по моим. – Я сходил с ума, думая о том, что ты находишься в соседней комнате.

Я лежала, и его пальцы продолжали гладить мои. Надо остановить его, надо встать с кровати. Сделать это стоило, как только я открыла глаза, но я не предприняла ни того ни другого. Я просто не мешала его пальцам скользить по моим, убыстряя биение сердца, и пыталась напомнить себе, почему я не хочу его и почему он мне совсем не подходит.

– Я иду в душ. – Его рука отпустила мою, и мышцы его торса перекатились под кожей, когда он встал на ноги. – Не уходи!

Бек взъерошил волосы, и впервые за все время нашего знакомства у него был беззащитный вид.

– Возможно, мы сможем все вместе провести этот день на пляже. – Он показал кивком на окно. – Фрэнки будет в восторге.

Мой ответ прозвучал слишком быстро:

– Хорошо.

– Да?

Скажи нет!

– Да! – Я кивнула и выбралась из постели, пахнущей им. – Пойду разбужу Фрэнки и Элли.

Я хотела пройти мимо него, но он остановил меня и обнял за талию.

Его дыхание обдавало мне шею, и я гадала, чувствует ли он, как трепещет мое сердце. Одно неверное движение – и что-то внутри меня лопнет.

– Я так рад, что ночью ты пришла сюда… даже если ты не рада.

– Я не говорила, что не рада, – прошептала я, хотя мне и следовало подтвердить, что так оно и есть. И неважно, что мое сердце неслось вскачь и что я едва могла дышать, когда он касался меня, мне нечего делать в этой комнате.

– Верно! – Он нежно поцеловал меня в затылок. – Но я знаю тебя. Ты пожалела о своем решении, как только открыла глаза.

Он был прав. Я убедила себя – или попыталась убедить, что так оно и есть. Когда я не ответила ему, он резко выдохнул и отстранился.

– Иди к Фрэнки и Элли. Встретимся на первом этаже.

Он вышел, не дожидаясь моего ответа, и я попыталась притвориться, будто мне не хочется последовать за ним.

– Я поверить не могу, что ночью ты ходила к нему! – возмущенно произнесла Элли и откусила от батончика с мюсли.

– Ну известно, что я вообще принимаю не лучшие решения, когда речь идет о Беке, – ответила я и быстро стянула волосы в конский хвост.

Когда я вошла в комнату Фрэнки, они обе выжидающе посмотрели на меня. Но я не сообщила им никаких деталей. Я ушла от их вопросов и велела им готовиться к выходу на пляж. Мы надели купальники Фрэнки и ждали, пока Бек загрузит сумку-холодильник.

– И какие же плохие решения ты уже приняла? – Элли толкнула меня плечом, а Фрэнки поднесла к губам чашку кофе.

– Никаких пикантных деталей я вам не сообщу. – Я посмотрела на Бека, который стоял возле холодильника и вроде бы не слышал нашего разговора. – Он отшил меня.

– Что-что? – взвизгнула Элли, и я шлепнула ее по руке.

Бек повернулся к нам.

– Поэтому-то я тебе ничего и не говорю. – Сказав это, я покачала головой, а Элли помахала рукой Беку.

– Теперь я начинаю испытывать к нему большее уважение. – Элли откинулась на спинку своего стула.

– Потому что он не уважает меня? – Я посмотрела на нее как на сумасшедшую. – Извини, Фрэнки. – Ей, вероятно, совсем не хочется это слышать.

– Не переживай!

Фрэнки ухмыльнулась, и я поняла, что она наслаждается моей неловкостью не меньше, чем Элли.

– Потому что он дал тебе от ворот поворот, поскольку ты была навеселе и не могла ясно мыслить. – Элли показала кивком на Бека, несущего сумку-холодильник к задней двери. – Я ожидала, что он воспользуется по полной тем, что ты легла в его постель.

– К сожалению, я мыслила ясно, очень ясно.

– О, понимаю. – Она встала и взяла полотенце, которое протянула ей Фрэнки. – Но он этого не знал, и я уважаю его за то, что он не поддался.

Фрэнки поперхнулась кофе и закашлялась.

– Поверить не могу, что ты это сказала.

– Вы готовы? – Бек стоял, подбоченившись, и смотрел то на одну, то на другую из нас.

– Да. – Я вскочила из-за стола, не дожидаясь, когда Элли распустит язык и повторит то, что она только что сказала. – Пойдемте!

Я подошла к Беку и пихнула его в грудь, подталкивая к двери.

– О чем вы толкуете? – поинтересовался он, пятясь к двери.

– Ни о чем. Я просто готова отправиться на пляж.

– Скорее она готова для твоего…

– Нет! – выкрикнула я, заглушив голос Элли, но Бек уже улыбался до ушей.

– Она что, говорит о моем члене?

Он склонил голову набок, и, если бы я не ненавидела его так, этой чертовой улыбки на его лице было бы достаточно, чтобы у меня ослабели коленки.

– Конечно же нет. – Я схватила полотенце, одну из сумок, которые он собрал, и повесила на руку.

– Ага!

Он взял сумку-холодильник и двинулся к выходу, Элли и Фрэнки последовали за ним.

– Я тебя убью, – прошипела я и ткнула Элли локтем, но это не смутило ее.

Эту девушку ничто не могло смутить.

Как только мы вышли на пляж, Элли и Фрэнки расстелили полотенца и плюхнулись на них. Я возмутилась:

– Неужели вы даже не окунетесь?

– Чуть позже! – Элли отмахнулась от меня и надела темные очки. – Сначала мне нужно немного расслабиться.

Фрэнки усмехнулась и легла рядом с ней.

– Точно.

Бек наблюдал за нами, но ничего не говорил. Он просто взял меня за руку и повел к воде. Я чувствовала себя неуютно оттого, что моя рука лежит в его руке, но шагала уверенно. Не оглядываясь, я вошла в прохладный океан.

– Что тебе будет за то, что ты пропустил сегодняшнюю тренировку?

Когда мы зашли в воду по плечи, я высвободила ладонь из его руки.

– Да ничего. Тренер будет злиться, но это не страшно. Как-никак я один из его лучших игроков.

Он подплыл ко мне, а я отплыла от него.

– Ты хочешь разозлить меня, да?

– Может быть. – Я усмехнулась и могла бы поклясться, что мне вдруг стало так легко, как не было уже давно. – Просто мне кажется, что тебе слишком редко бросают вызов.

– Это не так.

– Да нет, это так. – Я убрала волосы с его лба, любуясь тем, как на солнце блестит его кожа. Он был так красив. – Поэтому-то у тебя и имеется этот комплекс – комплекс красавчика.

Он схватил меня за руку и медленно подтянул к себе, широко улыбаясь. Я следила за ним, пока он не припал губами к внутренней стороне моего запястья.

– Ты сказала, что у меня будто бы комплекс красавчика?

Он посмотрел на меня и плеснул водой на чувствительную кожу моего запястья. Я кивнула, глядя на него:

– Вообще-то это не твоя вина. С такой внешностью, как у тебя, это неизбежно.

Он попытался рывком притянуть меня к себе, но я быстро отплыла от него, смеясь. Он тут же поймал меня, и я очутилась в его объятиях, а затем, не успела я понять, что происходит, взлетела в воздух.

Он подбросил меня, в самом деле подбросил в воздух!

Я, отплевываясь, вынырнула из воды и воззрилась на него, прищурясь.

– Поверить не могу, что ты подбросил меня, – рыкнула я и поплыла прочь.

– А придется поверить! – Он пожал плечами, и мне захотелось вновь упасть в его объятия и поцелуем убрать эту ухмылку с его лица. – И подброшу опять, если ты не дашь мне минуту и не позволишь извиниться.

Я взглянула на него и увидела, что он совершенно серьезен. От его игривости не осталось и следа.

– Нам нет необходимости это делать, – возразила я, потому что не была готова к этому.

– Нет, это необходимо. Я хочу быть с тобой, Джози, но не могу этого сделать, если не попрошу прощения за то, что был таким дураком.

– Ты уже извинился.

– Этого недостаточно. – Он пристально глядел мне в лицо, пытаясь оценить мою реакцию. – Я должен просить у тебя прощения за то, что сделал, каждый день, и даже этого недостаточно. Я сделал тебе больно, причем намеренно, и хочу это исправить.

– Бек…

– Мне вообще не следовало снимать это видео, но я был так зол. И не видел ничего, кроме своей злости. Если бы я не снял это видео, если бы не отправил его Лукасу, чтобы утереть ему нос, показав, что ты моя, этого бы никогда не произошло.

Он сжал мой подбородок и приподнял его, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Это целиком на мне, Джози. Мне не следовало этого делать, и я не могу винить Лукаса за свой косяк. Я отправил ему это видео, и это моя вина. Я виноват, что его вообще кто-то увидел.

– Ты сделал мне больно. – Я сказала то, что пришло мне на ум. – Не знаю, могу ли я просто взять и простить тебя.

Бек кивнул:

– Знаю. – Он не сводил с меня глаз, и я поняла, что он говорит правду. – Да, тебе нелегко простить меня и снова начать мне доверять, но, если ты готова попытаться, то я сделаю все.

– Ты недостоин второго шанса.

Но боже, я хотела дать ему шанс. Вероятно, это делает меня слабой, мне не стоит с ним общаться, но я этого хотела. Я желала его больше, чем была готова признать.

– Я знаю, что недостоин. – Он погладил под водой кончики моих пальцев. – Но очень надеюсь, что ты мне все-таки дашь шанс. Я думал, для меня будет важно только одно – что ты сводная сестра Лукаса и дочь своего отца. Какое-то время после того как я узнал, что он твой сводный брат, только это и имело для меня значение, но теперь мне по барабану. Я был так взбешен тем, что он сделал с Фрэнки. – Он покачал головой, отвел глаза и уставился вдаль.

– Я прошу у тебя прощения за то, что он сделал.

Он снова посмотрел мне в глаза:

– Не извиняйся за него.

– Я и не извиняюсь за него.

Я понимала, что не могу отвечать за то, что сделал Лукас. Никакое мое извинение никогда не сможет изменить прошлое, но мне необходимо это сказать. Надо, чтобы он знал: мне отвратительно то, что Лукас сделал с Фрэнки. Отвратительно, что ему представилась такая возможность.

– Но мне жаль, что он сотворил такое. Я ненавижу его за это.

– Я тоже. – Бек не замечал, что по его лицу текут капли воды, поскольку был погружен в свои мысли. – Я тоже ненавижу его всеми фибрами души, как бы я ни пытался избавиться от этой ненависти. Не могу забыть, что я доверял ему, а он сделал с сестрой такое.

– Я знаю.

– Нет. – Он покачал головой и пристально посмотрел на меня: – Пойми, я хочу быть с тобой, но я всегда буду ненавидеть Лукаса и твоего отца. Я никогда не найду с ними общего языка. Я на это не способен.

– Чтобы быть со мной, тебе вовсе не обязательно ладить с Лукасом и моим отцом. Мне это не нужно. – Пока мы говорили, я подплыла к нему ближе, как будто что-то во мне тянулось к нему. – Ты можешь ненавидеть их до конца своих дней, но ты не можешь винить меня в том, что они сделали. Ты не должен использовать это против меня опять.

– Я этого не сделаю.

Он выглядел так искренне, но я все же решила выразиться предельно ясно:

– Я не шучу, Бек. Знаю, Лукас причинил тебе зло и ты имеешь полное право ненавидеть его и желать мести, но я не могу быть частью этого. Если ты хочешь, чтобы я дала тебе шанс, то ты должен полностью отказаться от мысли о том, что я одна из них.

– То есть ты дашь мне шанс? – спросил он, сплетая свои пальцы с моими, и прижал меня к себе.

– Ты можешь абстрагироваться от того факта, что моя фамилия Вос?

Мне не нравилось, что приходится задавать этот вопрос, но это мой самый большой страх. Как бы он, по его мнению, ни относился ко мне сейчас, мне необходимо знать, что он способен отделить меня от своей ненависти к моей семье и мне не придется платить за грехи моего отца до конца моих дней.

– Это глупый вопрос. Конечно, могу.

– Ничего он не глупый, – возразила я, чувствуя решимость, – ведь прежде ты не мог этого сделать. Ты сделал мне больно, потому что не мог забыть случившееся.

– Ты права. Но теперь могу. Прости, что я не сделал этого прежде. Прости, что я был таким засранцем.

– Подозреваю, что ты и дальше будешь засранцем.

Он улыбнулся, и на его прекрасном лице отразилось облегчение.

– Пожалуй, ты права. Полагаю, это стало чертой моего характера.

– Однозначно. – Я рассмеялась и отстранилась от него. – Не знаю, нравился ли бы ты мне вообще, если бы не был таким.

– Ха-ха! – Он поплыл ко мне, а я отплывала от него. – Я хороший парень.

– Ну нет! Точно нет.

Он быстро догнал меня, притянул к себе и прижал к груди.

– Говорю тебе, я хороший парень, – убежденно прошептал он, уткнувшись носом в мою шею.

– Нет, не хороший.

– Но ты же дашь мне второй шанс? – спросил Бек и легко-легко поцеловал меня.

– Да, – ответила я и взъерошила ему волосы.

– Ты об этом не пожалеешь.

Бек отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, и я поняла, что он верит в это, причем по-настоящему. Возможно, я не до конца доверяла Беку и даже не совсем простила его, но я знала: он не лжет и сделает все, чтобы я не пожалела о своем решении. Надеюсь, так оно и будет, потому что я не знала, переживу ли, если он снова разобьет мне сердце.

Глава 16

Джози

Вместе с Беком я вошла в кафетерий. Выбора у меня не было, поскольку он крепко держал меня за руку, ведя за собой. Все повернулись в нашу сторону, и я знала, о чем они думают.

Все в этой чертовой школе знали, что произошло между нами, и, хотя я решила простить Бека за то, что он сделал, эта мысль по-прежнему мучила меня.

Увидев Кэми, я попыталась выдернуть руку из хватки Бека, но он держал ее крепко и продолжал тянуть меня вперед, будто не замечая моих сомнений.

Мы подошли к столику, за которым он обычно сидел и к которому прежде я никогда даже не приближалась, Бек сел и посадил меня рядом с собой, словно это самая нормальная вещь на свете.

Я достала из пакета свой обед, пытаясь не показать, что у меня трясутся руки. Уступив Беку, я сразу же поняла, что он не способен вести себя деликатно – либо все, либо ничего, и сейчас мне это не нравилось, причем сильно.

– Как дела? – Олли выдвинул стул и сел напротив меня как ни в чем не бывало.

– Привет, – нерешительно ответила я и открутила крышку бутылки с водой.

– Тренер говорил с тобой?

– Да, – ответил Бек, откусив кусок сандвича, и сжал под столом мое колено. Я знала, что этого никто не видит, но мои ноги сжались, спина распрямилась. – Он устроил мне головомойку из-за того, что я пропустил тренировку. И сегодня у меня дополнительная изматывающая тренировка.

– Не может же он злиться на тебя из-за того, что ты болел.

– А разве он болел? – Олли склонил голову набок. – Мне сказали, что он прогулял школу не один, а в паре кое с кем, потому что в школу не пришли ни ты, ни он.

– А кто тебе это сказал?

– Ему сказала Фрэнки, – ответил Бек, не убирая руки с моего колена. – Эти две девицы ведут себя как парочка старых сплетниц.

Олли пожал плечами и не стал отрицать, что мне понравилось. Подошла Фрэнки и уселась рядом с Олли. Когда она посмотрела сначала на меня, потом на своего брата, в ее глазах зажглись озорные искорки. Я лягнула ее под столом.

– Ох! – прошипел Олли и заглянул под стол.

– О, черт! Извини, – попросила я прощения, смеясь.

– Думаю, это предназначалось мне, – прошептала Фрэнки, обращаясь к Олли. – Как прошел твой день?

Я все утро обменивалась сообщениями с ней и Элли, так что она отлично знала, как прошел мой день, но чуть заметная улыбка на ее лице ясно говорила, что ей нравится наблюдать за моей неловкостью.

– Хорошо. А твой? – Бек откинулся на спинку стула и, убрав руку с моего колена, обнял меня за плечи. От его одеколона пахло дымом и грехом, и ученикам старшей школы не следовало бы разрешать использовать такой парфюм в учебных заведениях. От этого аромата мне хотелось одного – отведать каждый дюйм его кожи.

Да и может ли кто-то сосредоточиться на учебе, если от парней в школе так хорошо пахнет. Я положила голову на его руку, он пододвинул мой стул к себе, и я подняла взгляд на его красивое лицо. Сегодня он побрился, его острый подбородок был совершенно гладок, и мне захотелось запечатлеть поцелуй на его коже.

– Все было хорошо. Обошлось без происшествий. – Я не слушала Фрэнки, потому что любовалась Беком. – До сих пор.

– О, привет, Кэми, – сказал Олли, и, услышав это, я оторвала взгляд от Бека.

Кэми стояла у нашего стола и смотрела прямо на Бека. Она не обратила внимания на приветствие Олли – ей явно было не до любезностей. Она глядела на Бека с таким видом, словно он ей что-то должен, и мне захотелось отстраниться от него и в то же время сделать так, чтобы она поняла, что он мой. Это одновременно и сбивало с толку, и выводило из себя.

– Бек, – сказала она, и тон ее был тверд и настойчив, – мы можем поговорить?

Я опустила взгляд, потому что не хотела видеть торжествующую улыбку на ее лице, когда Бек уберет руку с моих плеч и пойдет к ней.

– Не сейчас, – отвечая, он поднял вилку, – я обедаю с Джози.

Она наклонилась, оперлась руками на стол, и я поняла, что она не хочет, чтобы ее услышали все.

– Тогда делай это, не ставя меня в глупое положение. Убери с нее руку.

Я напряглась от этих слов. Теперь понятно, что он наверняка не думает, что у нас с ним может что-то получиться, раз он до сих пор продолжает отношения с ней.

Я попыталась отодвинуть свой стул назад подальше от этих двоих, но он вцепился в спинку и не дал мне сдвинуться с места.

– Бек, – прошептала я, желая поскорее положить этому конец, но он меня не слушал.

– Я не ставлю тебя в глупое положение, Кэми. Сказал же тебе, что между нами все кончено.

Он взмахнул вилкой, и, хотя говорил он негромко, я видела, что все вокруг слушают их разговор.

Лицо Кэми залилось румянцем, и я поняла, что его слова смутили ее. Она выпрямилась, огляделась по сторонам, затем быстро перевела на него взгляд.

– Мне казалось, ты покончил со своей маленькой игрой. – Она показала на меня. – Ты доказал, что она шлюха, как ты и говорил. Что еще тебе надо?

У меня было такое чувство, будто она ударила меня по лицу. На глазах у всех.

– Не смей так говорить, Кэми! – Бек так стиснул спинку моего стула, словно хотел сломать ее.

– Почему? Ведь это правда. – Она обвела глазами стол, и ее взгляд наконец встретился с моим. – Ты использовал Джози, чтобы отомстить ее брату. Ты сделал с ней то же самое, что Лукас сделал с Фрэнки, а теперь вы двое сидите здесь, как будто ничего не произошло.

Я почувствовала, что Бек взбешен. Все смотрели на Фрэнки, и я не смогла промолчать:

– Бек совсем не такой, как Лукас. Не смей сравнивать их!

– Да ну? – Она склонила голову набок и уставилась на меня. – Только не говори мне, будто не видишь, какой он извращенец, раз месть твоему брату для него важнее, чем ты. Однако ты все равно сидишь рядом с ним, как и подобает такой потаскухе.

– Ты же знаешь, что я не постил это видео, – прорычал Бек.

– Да, – согласилась она и ткнула себя пальцем в грудь. – За тебя это пришлось сделать мне, потому что ты слюнтяй. Тебе даже не хватило смелости осуществить свой план до конца.

– Что? – Я не верила своим ушам.

– Хватит, Кэми, – сказала Фрэнки, но Кэми даже не посмотрела на нее.

– Ты просто отсиделся в сторонке, позволив Лукасу сделать с твоей сестрой то, что он сделал, а потом был готов спустить ему это, потому что его сестра превратила тебя в тряпку.

Я повернулась к ней лицом:

– Это не имеет смысла. Как это видео оказалось у тебя?

Я была сбита с толку и обозлена, мне хотелось уйти, убраться от всего этого подальше. Избавиться от всех, хотя я и понимала, что не могу этого сделать.

– Полно, Джози! – Она смотрела на меня с таким сочувствием, что мне захотелось дать ей пощечину, чтобы стереть его с ее лица. – Бек не единственный мужчина в твоей жизни, который предпочитает меня тебе. Я была с твоим сводным братом, когда он получил это видео.

– Она была с Лукасом? Он что, отдал то видео ей? – закричала я.

Я не знала, что хуже: то, что я все это время думала, будто это видео запостил брат, или то, что он передал его Кэми.

– О чем ты? – У меня не укладывалось это в голове. Я никогда даже не видела ее с Лукасом. Я ни на секунду не поверила тому, что она говорила, но в глубине души знала, что Лукас на это способен. Значит, то, что она сказала, может быть правдой.

– Кэми, ты не постила это видео. – Бек сказал то, о чем думала я. Он смотрел на Кэми и выглядел таким рассерженным, потрясенным тем, что она его предала.

– Это была я, – подтвердила Кэми, и в ее голосе не было ни капли раскаяния. – Ты не сумел сделать то, что должен, вот я и позаботилась об этом за тебя, потому что ты дорог мне.

Хотя Бек и держал спинку моего стула, я отодвинула его и поднялась. Кэми была выше меня, но мне было все равно. Морально я возвышалась над ней.

– У тебя хватает наглости называть меня шлюхой? А как, по-твоему, тебя называет твой второй любовник? У него уже есть жена, значит, ты для него всего лишь шлюха.

Кэми замерла и сделалась такой неподвижной, что я поняла: от ее нахальства не осталось и следа.

– Тебе повезло, что мой отец не посадил тебя в тюрьму за то, что ты слила видео в интернет. И на твоем месте я никогда больше не произносила бы мое имя.

Кэми посмотрела на меня, потом на Бека, но Бек не мог ничего поделать. Если бы он попытался, я этого не допустила бы.

– Иди в жопу, Джози! – Она, кажется, зла, как и я, но мне плевать. – Ты не знаешь обо мне ни хера.

– Да ну? – Я подалась вперед, не обращая внимания на сидящего между нами Бека. – Думаю, я знаю о тебе куда больше, чем тебе кажется.

Ее взгляд остановился на Беке, и я поняла: она ждет, что он ее защитит. Кэми привыкла, что она и Бек стоят вместе против всех, но теперь он не станет ее защищать. Это было ясно по его лицу.

Когда Бек не ответил, Кэми показала на него:

– Ты же понимаешь, что он вернется ко мне, не так ли? – Она перевела взгляд на меня. – Он всегда возвращается ко мне. Даже если тебе кажется, что есть только ты и он, подспудно он всегда думает обо мне.

Бек открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я остановила его. Потом наклонилась и провела рукой по его щеке. Он быстро повернулся ко мне, такой чертовски красивый, и я продолжала смотреть в глаза Кэми, пока мои губы не коснулись его губ. Затем я поцеловала его. Поцеловала так, что и Кэми, и все остальные в этой чертовой школе, кто смотрел на нас, поняли, что Бек принадлежит мне. «Он мой», – крутилась единственная мысль в голове, пока мой язык скользил по его. Он мой, и в эту минуту только это и важно. И не только для меня, но, похоже, и для него. Одной рукой он зарылся в мои волосы, а другой придерживал мой подбородок. Он целовал меня так же страстно, как и я его. И мне, и ему было чертовски необходимо доказать всем и нам самим, что лишь это имеет значение.

Когда я оторвалась от его губ, он смотрел на меня с вожделением в глазах, затем опять притянул меня к себе и запечатлел на моих губах нежный поцелуй, после чего отпустил. Я посмотрела на Кэми, на лице которой было написано отвращение, и я нарочито провела большим пальцем по нижней губе.

– Тебе нет нужды беспокоиться, Кэми. Думаю, он забудет тебя, и очень скоро.

Кэми молчала и смотрела на Бека, как будто чего-то ожидала от него, она была явно шокирована тем, как он повел себя, – и не она одна.

– Кэми, оставь свое дерьмо. Я с Джози. Я хочу Джози.

Я опять плюхнулась на свой стул, и Бек подвинул его вплотную к себе. Я знала, что все смотрят на нас, да и плевать. Мое сердце неистово колотилось, руки дрожали, и я понятия не имела, что творится в голове Бека.

– Джози – моя девушка, и ничего из того, что ты можешь сказать или сделать, этого не изменит. Не знаю, что это за чушь насчет Лукаса, но я тебе не верю. Ты просто пытаешься сделать Джози больно, потому что думаешь, что таким образом сможешь вернуть меня.

Я посмотрела на него, не обращая внимания на всех остальных, и в его глазах горела такая страсть, что мне пришлось сжать бедра, чтобы подавить тупую боль между ног. Бек, не говоря ни слова, подался ко мне и поцеловал опять. Этот поцелуй был намного нежнее первого, намного медленнее, и глубже, и головокружительнее.

На лице Кэми отразилась неподдельная боль, затем она, повернувшись, пошла прочь, и мне даже стало ее жаль. Но я не могла думать о ней. Я могла думать только о нем. Не хочу, чтобы он меня отпустил. Я страстно желала его, и больше мне ни о чем не хотелось думать. Все в нем было слишком хорошо, слишком идеально, и не стоит портить это, слишком много думая о том, что может произойти. О том, чем мне пригрозил отец. Я знала: как только Лукас узнает о нас, он сразу же побежит к отцу. Но внезапно мне это стало безразлично, когда Бек целовал меня вот так, как будто для него ничего не имело значения, как и для меня. Конечно, закончится этот поцелуй, и чувство уйдет. Проблемы не исчезнут просто потому, что он касается меня, но я предпочла притвориться, что это не так. Я просто хотела хотя бы недолго думать, что ничто нас не разлучит. Даже мы сами. Но это так глупо. Ну что поделать, сейчас я предпочитаю думать именно так.

Когда Бек отстранился от меня, вид у него был ошалелый, как, вероятно, и у меня. Он подался вперед и прошептал мне на ухо:

– Говорил ли я в последнее время, как ты нравишься мне? – Эти слова подействовали на меня, как ласка.

Я покачала головой и потянулась к нему.

– Что ж, тогда я говорю это сейчас. – Он поцеловал меня в ухо, и от прикосновения его губ у меня закрылись глаза. – Ты мне очень нравишься.

– Хватит лизаться на людях, – послышался голос Карсона, но я не отодвинулась от Бека.

– Ммм, – промычал Бек, уткнувшись в мою шею.

– А по-моему, они классные, – сказала Фрэнки, я моргнула, посмотрев на нее, а Бек чуть отстранился.

– О да, они классные. – Карсон выдвинул стул рядом с Фрэнки и сел. – Настолько, что теперь всей школе нужен холодный душ.

Я фыркнула от смеха, и Бек улыбнулся мне. Мне следовало бы почувствовать неловкость, но я не ощущала ничего подобного. Я не могла заставить себя стыдиться.

– Значит ли это, что теперь вы официально вместе? – Олли показал сначала на Бека, потом на меня.

– Не знаю, – ответила я одновременно с Беком, который сказал: да.

Я взглянула на него, затем взяла сандвич.

– Ну если вы вместе, то на эти выходные я приглашу Джози в коттедж, а если нет… – Он пожал плечами.

– Ты что, пытаешься подкупить меня, чтобы я начала официально встречаться с твоим другом?

– Нет. – Он покачал головой. – Что ты!

Я не знала, о каком коттедже они толкуют, и совсем не была уверена, что мне вообще хочется отправиться туда.

– Должна сказать, что я ожидала чего-то подобного от Карсона, но не от тебя.

– Ясное дело, – кивнул Карсон.

– Неважно, пригласишь ты ее или нет. – Фрэнки посмотрела на Олли, затем на меня. – Джози – моя подруга.

– Тогда как насчет Элли? – ухмыляясь, спросил Бек.

– Карсон, ты мог бы пригласить туда и Элли?

Я мило улыбнулась ему, подумав, что, возможно, тем самым открываю банку с червями, которую мне совсем не хочется открывать.

– Ну уж нет! – Он даже не поднял глаз от своей еды.

– Тогда ее приглашу я. – Фрэнки скрестила руки на груди, глядя то на своего брата, то на его друзей. – И только попробуйте сказать мне нет.

Я улыбнулась, потому что была в восторге от Фрэнки. Она подмигнула мне, и я поняла, что они не посмеют ей возразить. Хотя я понятия не имела, что представляет собой этот самый коттедж и зачем мы отправимся туда, я знала, что они не откажут Фрэнки. Она могла вить веревки из этих парней.

– Но лично я никого не пущу в мою кровать. – Карсон ткнул Фрэнки локтем. – Так что, если хочешь, можешь уложить их всех в твою.

– Идет! – Она встала из-за стола и кивнула мне: – Пошли, Джози! Нам надо обговорить наши планы.

Я встала со своего стула, но Бек быстро посадил меня к себе на колени.

– Давай сюда губы! – потребовал он, и, хотя мне следовало бы заартачиться, у меня упало сердце, и я прижалась губами к его губам.

Это поцелуй был куда менее жарким, чем предыдущие, но меня охватила страсть.

– Иди обговаривай ваши планы. – Он погладил мое бедро. – Но спать в эти выходные ты будешь не с моей сестрой.

Я встала с его колен и подобрала с пола свой рюкзак.

– Посмотрим, – сказала я и, ухмыльнувшись, пошла прочь.

Глава 17

Бек

«Я убью Кэми», – думал я.

Сколько себя помню, мы всегда были друзьями или даже чем-то большим. Я ей доверял. Лгал, чтобы помочь ей скрыть ее отношения с женатым мужчиной. Ради чего?

Я не понимал, что у нее на уме. Кэми, конечно, эгоистка, но тут что-то другое. Сегодня она зашла дальше, чем когда-либо прежде.

Я слышал, что она сказала Джози, но не поверил ей. Лукасу нечего дать Кэми, она не получила бы от него никакой выгоды, а я знал, что ей надо именно это. Человек для нее ценен, только если он может что-то дать. А с Лукаса взять нечего, значит, он для нее никто. Нет, она не сливала видео в Сеть, потому что это не имело ни малейшего смысла.

– О чем ты думала, черт возьми? – Я вошел в комнату Кэми и закрыл за собой дверь. Ее родители еще не вернулись с работы, но даже если бы были дома, им нет дела до того, кто там с их дочерью.

– О чем ты? – Кэми лежала на кровати, по которой были разбросаны тетради и учебники. – Я думаю много о чем, так что тебе придется выражаться конкретнее.

– Не пудри мне мозги, Кэми! Сегодня мне не до твоих штучек.

Она посмотрела мне в глаза, и я понял, что мой тон вывел ее из себя.

– Что ж, жаль. Тебе уже давно не до меня.

– Значит, вот в чем дело? – Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, потому что она душила меня. – Ты злишься из-за того, что меня интересует другая?

– О, я тебя умоляю! – Она закатила глаза и села. – Если бы я о чем-то беспокоилась, то ты уже об этом знал бы. Я могу примириться с тем, что у тебя заскок на почве ненависти к ее брату.

Я покачал головой, Кэми явно не в себе. Мне хотелось наброситься на нее и вытрясти из нее ответ.

Обычно между нами царило взаимопонимание, но сейчас мною овладело неодолимое желание уйти и никогда больше не разговаривать с ней.

– Может, не надо? – Я выдвинул из-под письменного стола старый деревянный стул и сел. – Не понимаю, почему ты расстраиваешься из-за моих чувств к другой, если сама трахаешься с одним из наших учителей.

– Я не… – Она покачала головой, и я подался вперед, упершись локтями в колени.

– Что не?

– Я не трахаюсь с ним.

Вот это новость!

– С каких пор? Что-то произошло?

По ее глазам было видно – она не хочет об этом говорить.

– Нет. Ничего не произошло. Я никогда…

Кэми плотно сжала губы, как будто боялась сболтнуть лишнего.

– Что? Вы с ним перестали крутить шуры-муры, и теперь ты трахаешься с Лукасом? Тебе не кажется, что это недостойно?

Возможно, мои слова причинят ей боль, но я разозлился – и потому, что не верил ей, и из-за того, что она сказала Джози, ведь из-за нее Джози стала сомневаться в себе еще больше.

Кэми взмахнула рукой и рассмеялась:

– И это говорит парень, который трахался с сестрой Лукаса ради мести! Ты даже не смог исполнить свой план. Пытаешься делать вид, будто ты такой крутой, но, похоже, мисс Паинька держит тебя под каблуком.

– Это не ты слила видео в Сеть, – перебил я ее.

– Нет, это я. – Она встала с кровати и двинулась ко мне. – Лукас показал мне запись, и я поняла, что ты не доведешь дело до конца. Знала, если ты не осуществишь свой план по уничтожению ее семьи, это уничтожит тебя.

Я вгляделся в лицо Кэми.

– Почему ты была с Лукасом после того, что он сделал с Фрэнки?

На ее лице мелькнуло сожаление, но она быстро стерла его.

– Неужели ты действительно пришел сюда только за этим?

Она подалась вперед. Ее губы находились так чертовски близко, и раньше я, не раздумывая, сократил бы расстояние, которое нас разделяло. Но сейчас я не мог этого сделать, потому что я встретил Джози.

– Да! – Я не сводил с нее глаз. – Я хочу знать, что за херня творится в твоей голове.

– Я не твоя сторожевая собака, Бек. Можешь быть, с кем тебе вздумается, и я могу быть с кем хочу.

– По-моему, это и так ясно. Ты дала мне это понять.

– Ты что, ревнуешь? – Она ухмыльнулась и, подавшись вперед, шепнула мне на ухо: – Что, сходишь с ума, думая о том, как он трогает меня?

Так оно и было, но отнюдь не потому, что я ее ревновал. Я выходил из себя, думая о том, что он трогает то, что принадлежит мне, хотя теперь Кэми уже не была моей девушкой, мы давно только друзья.

– Кэми! – Я оттолкнул ее от себя, и она, не противясь, отстранилась.

– Да? – Она упала на колени и обхватила мои бедра. – Чего ты хочешь от меня, Бек?

– Не этого! – Я наклонился и отцепил ее руки. – Я хочу знать, почему ты пытаешься взять на себя вину Лукаса.

– Я не беру на себя его вину. – Она подалась вперед и преградила мне путь своим телом. – Я говорю правду. Я запостила это видео, потому что после того, что Лукас сделал с Фрэнки, ты только и говорил, что о мести. И вдруг, когда дело уже почти в шляпе, ты пасуешь. – Она покачала головой, и на лице ее появилось отвращение. – Ну нет, я не могла этого допустить. Когда она тебе надоест, ты скажешь мне спасибо.

– Она мне не надоест, – твердо сказал я. – И мой план был полным отстоем. У него лишь один результат – он причинил боль Джози. Лукасу же насрать на сестру.

– Верно, но ему не насрать на Джозефа Воса. И тебе удалось разъярить его. Твоя подружка сказала тебе, что он ей угрожал? О, ее папочка пригрозил отобрать у нее все, что осталось от ее матери, если она не будет держаться от тебя подальше. – Она вонзила ногти в мое бедро. – Похоже, что-то из того, что ты сделал, здорово достало его.

Я погрешил бы против истины, если бы сказал, что мне неприятно, что он злится, но я не мог и радоваться, раз это могло нанести вред Джози. Да, я этого хотел, но я не подумал о рисках. Не знал, что я западу на дочь чудовища.

– Ее отец подонок, – рявкнул я, и выражение лица Кэми неуловимо изменилось.

– Разве ты сам без греха?

Я смотрел на Кэми, как будто прежде по-настоящему не видел ее. И, оттолкнув ее от себя, встал.

– Что? Несколько недель назад я была достаточно хороша для того, чтобы сосать твой член, но теперь уже нет? Ты боишься, что об этом узнает Джози? – Она ухмыльнулась, и я понял, что понятия не имею, что собой представляет эта девушка.

– Какая муха тебя укусила, Кэми? – спросил я и схватил свой рюкзак.

– Ты ведешь себя как педик, Бек. И это моя проблема. У нас был план, а ты все портишь.

– Что именно я, по-твоему, порчу? – Я закинул рюкзак на плечо и посмотрел на нее. – Этот план сидел в твоей извращенной башке, сколько я помню, и поначалу это имело смысл, но теперь? – Я покачал головой. – Твой отец не перестанет быть говнюком только потому, что ты со мной, Кэми. Возможно, какое-то время сей факт и приводил его в хорошее расположение духа, но это не может неким волшебным образом сделать его лучше.

– Мне ли это не знать, Бек.

Она взялась за низ своей футболки и, задрав ее, обнажила живот.

Я уставился на побледневшие синяки, усеивающие ее прекрасную кожу, и перевел дыхание.

– Он опять тебя бьет?

Она опустила футболку вниз так резко, словно желала порвать ее.

– Не делай вид, будто тебе вдруг стало не все равно, Бек.

Она поднялась с колен и выпрямилась в полный рост. На ее лице появилось выражение, которое я видел уже много раз: как будто все в ее жизни идеально, хотя я знал, что это далеко не так.

– Ты сказала мне, что он перестал.

Если бы я увидел это раньше, то не знаю, что сделал бы. Отец Кэми почти так же влиятелен, как и мой, но это не дает ему права бить дочь или жену. Это не давало ему права быть чудовищем, которое некому обуздать.

– Нет, не перестал.

Она пожала плечами, словно подобное – какой-то пустяк, но это не так – я видел это по ее лицу. Всякий раз он, когда бьет ее, кричит и обращается с ней так, будто она ничего не стоит, ломает что-то в ее душе.

– Переночуй сегодня у меня дома, – мягко предложил я, но ее взгляд был жесток.

– Не мели чепухи! – Она начала ходить по комнате и поправлять вещи, которые и так находились в идеальном порядке. – Я могу справиться с моим отцом, а ты можешь вернуться к своей подружке. Но ты прав. Какое-то время ты был хорошим буфером, но, похоже, твоя привлекательность для него уже сошла на нет.

Она повернулась ко мне, и я снова увидел перед собой крутую девушку, которая могла срезать любого всего лишь одним жестким взглядом или резким словом.

– Если ты не против, убирайся из моей комнаты.

– Кэми… – Я протянул к ней руку, но она попятилась.

– Перестань, Бек! Не притворяйся, будто я вдруг стала что-то значить для тебя, потому что это не так. Я справлюсь, как справлялась всегда.

Я не знал, что делать, как помочь Кэми. Когда речь шла о ее отце, у нее всегда имелся план, и долгое время ей удавалось задабривать его тем, что она со мной. Но, похоже, теперь этому пришел конец. Я не мог бросить ее.

– Тогда сегодня я переночую здесь. – Я бросил свой рюкзак на пол и, не обращая внимания на то, как она посмотрела на меня, уселся на стул. – Пока я здесь, он тебя не тронет.

– Ты не обязан это делать, – сказала Кэми, но я увидел облегчение в ее глазах.

И тут я подумал о Джози. Ей не понравится, что я здесь. Вряд ли она придет в восторг, если узнает, что я буду лежать в постели Кэми, чтобы защитить ее. Она никогда этого не поймет, даже если я попытаюсь ее переубедить. Она увидет только то, что я остался с Кэми, и ее не стоит в этом винить. Вот что сотворила Кэми! Она возбуждала в людях ненависть, потому что хотела внушить им страх, чтобы они не подходили к ней слишком близко.

Джози никогда меня не поймет… Но я не мог оставить Кэми в руках ее гребаного жестокого отца, без защиты только потому, что это не понравится Джози. Когда речь шла о Кэми, я всегда оказывался в одном и том же порочном кругу. Что бы она ни делала, что бы она ни говорила, я не мог не защищать ее. Я не мог оставить ее, хотя и любил другую.

Но Джози не узнает, что я здесь, не должна узнать. Между мной и Кэми ничего не произойдет, так что я не сделаю ничего неправильного. Но у меня все же появилось чувство, будто что-то тут не так. Меня неудержимо тянуло сбежать из этой комнаты и встретиться с Джози. Но я не мог. Как бы мне того ни хотелось, я не мог.

– Давай просто посмотрим кино, Кэм! – Я показал на огромный телевизор. – Мы давно не проводили время вместе.

Ее лицо озарила улыбка, и меня охватило чувство вины.

– Это точно!

Кэми взяла пульт дистанционного управления и, плюхнувшись на кровать, накрыла ноги одеялом.

Мне надо было уйти, но она выглядела настолько довольной и счастливой. Я не мог оставить девушку, которая вела себя так, будто ей сам черт не брат. Ее родители причинили ей столько зла, что хватило бы на целую жизнь. Я откинулся на спинку стула, изо всех сил тщась подавить чувство вины, которое душило меня.

Глава 18

Джози

Клиентов в ресторане было меньше, чем обычно. Сегодня вечером Элли не работала, и мне не с кем было поговорить, если не считать тех немногочисленных клиентов, сидевших за столиками, которые я обслуживала.

Но убалтывание старичков, пьющих пятый за вечер бокал скотча, не фигурировало в моем списке первоочередных дел. Бек не писал мне с тех пор, как мы уехали из школы, и, хотя это не так уж необычно, теперь все должно стать по-другому. К тому же во время уроков он переписывался со мной постоянно.

Но нет, это глупость. Я сунула телефон обратно в карман передника и подавила желание отправить ему сообщение. Вероятно, он сейчас с друзьями. А может быть, даже готовится к нашей завтрашней поездке в коттедж.

Надо полагать, там будут только Карсон, Олли и Фрэнки, но он явно рад, что к ним присоединимся мы с Элли.

Мне очень хотелось провести уик-энд вместе с Беком там, где не будет никого, кто бы чего-то требовал от нас. Никого, кто осуждает меня за то, что я запала на парня, причинившего мне непоправимое зло.

Но не могла не думать, что, возможно, Бек в самом деле говорил правду – возможно, он действительно сожалел о том, что произошло.

Меня потрясло сказанное Кэми, но часть меня не поверила ей. Нет, я полагала, что она вполне способна сделать то, о чем говорила, но не могла понять ее мотив.

Неужели она хотела заполучить Бека, даже если он спит с другой? Или с другими, если послушать ее. Я этого просто не понимала. Похоже, над Кэми нависла угроза, чего я не понимала. Как девушке вроде нее, у которой есть все, что она только пожелает, может что-то угрожать? Но что-то ей угрожало. Другого объяснения этому я не находила. Она хотела выкинуть меня из жизни Бека, и ей это почти удалось.

Но я не могла держаться подальше от Бека. Несмотря на ее усилия и угрозы моего отца, в Беке было что-то такое, что делало это невозможным.

Я опять достала свой телефон. Никаких новых сообщений. Положив телефон в карман передника, я сделала глубокий вдох и пошла обратно к своим столикам, чтобы выяснить, не принести ли новые порции напитков. Я хотела вернуться домой и лечь спать, забыв все то, что наговорила Кэми. Забыть, что она была с Лукасом, когда он получил видео от Бека. У меня это в голове не укладывалось. Но к тому времени, когда закончилась моя смена, я могла думать только о Лукасе. Почему он сделал это? Я ненавидела сводного брата, но хотела его понять, разобраться, что творилось в его гребаной башке, что сделало его таким.

Я спала в комнате напротив его спальни, и, выходит, он настолько меня ненавидел, что позволил девушке, с которой трахается, разместить в Сети запись.

Я поднималась по лестнице, и в моей голове роились вопросы. Бек так и не написал мне, и от этого мое сердце бухало все быстрее и быстрее. Я хотела верить Беку. Я хотела понять, что происходило вокруг меня, но ничего не выходило.

Не знаю, что на меня нашло, но мои ноги не остановились, пока не дошли до двери Лукаса. Прежде чем поднять руку и постучать, я заколебалась, но ненадолго.

Я слышала, как он двигается за закрытой дверью, потом Лукас открыл дверь, представ передо мной в одних спортивных трусах.

– Да?

Он сильно смутился, увидев меня, впрочем, мне тоже было не по себе.

– Ты трахаешься с Кэми? – Этот вопрос вырвался первым, почему-то он казался мне самым важным, единственным, на который мне действительно необходимо получить ответ.

– И тебе привет, сестренка! – Лукас отошел от двери, взял пульт от своей игровой приставки и плюхнулся на кровать. Дверь он оставил открытой, что я сочла за приглашение войти и вошла, закрыв за собой дверь.

– Ты не ответил на мой вопрос, – заметила я и прислонилась к двери, чтобы дать отдых уставшим ногам.

– Если бы ты задала мне какой-то серьезный вопрос, я бы, возможно, и ответил, – сказал Лукас. Он смотрел на экран телевизора, не удостаивая меня взглядом.

– Он серьезный. Кэми сказала мне, что это она запостила то видео, а получила она его от тебя.

Лукас наконец посмотрел на меня:

– Она ненормальная. Ты поверишь чему угодно, если это подтверждает, что твой драгоценный Бек невинен. Что, скажешь не так?

Меня охватило сомнение. У меня не было причин верить Лукасу, но эти простые слова заставили меня усомниться в том, что сказал мне Бек.

– Значит, ты не трахаешься с ней? – спросила я, чувствуя, что мое сердце несется вскачь.

Он оторвался от игры и окинул меня взглядом с головы до ног.

– Нет, Джози. Я не трахаюсь с ней.

Последовала долгая пауза, я не знала, что сказать.

– Я не какое-то там чудовище, как ты воображаешь. – В его глазах отражалась то ли боль, то ли гнев. – Ты веришь всему, что обо мне говорят другие, но они не знают абсолютно ничего.

– Ты переслал это видео Кэми? – спросила я.

После того как я узнала, что Лукас сделал с Фрэнки, мы с ним не могли вернуться к нашим прежним отношениям, но какой-то части меня была невыносима мысль о том, что это он запостил то видео.

– Да, – ответил Лукас и имел наглость напустить на себя виноватый вид.

– Почему?

– Не знаю, Джози. Я разозлился из-за того, что он прислал мне это чертово видео, а Кэми зашла, потому что ей надо было взять что-то у нашего отца, чтобы передать своему, и, когда она попросила отправить видео ей, я подумал, что она хочет использовать его против Бека. Не знал, что она сольет его в Сеть.

– А если бы знал, это что-то изменило бы? – спросила я, сжав кулаки.

– Если честно, не знаю.

– А как насчет того, что случилось с Фрэнки?

Я скрестила руки на груди и уставилась на него. Мне хотелось, чтобы он сказал правду, глядя мне в лицо.

– Я не насиловал ее. – Он так сжал пульт, что костяшки его пальцев побелели. – То, что я сделал, чертовски глупо, но ведь я тоже был пьян. Мне не следовало трогать Фрэнки, но она сама флиртовала со мной. Она сама этого хотела.

– Я слышала, что она была в таком состоянии, что не могла даже открыть глаза.

Он отвел взгляд, затем снова посмотрел на меня. Его лицо покраснело, грудь вздымалась и опадала, и я поняла, что мне надо уйти. Мне не нужен ответ Лукаса. Я доверяла Фрэнки куда больше, чем кому-то в этом доме, и знала, что он сделал с девушкой. Неважно, что он был пьян. Неважно, что он думал, что она этого хотела. Это всего лишь отговорки, мерзкие отговорки, которые помогали богатым юнцам выходить сухими из воды.

– Мне неважно, что ты там говоришь. Я никогда не прощу тебе то, что ты сделал с ней.

Он невесело рассмеялся:

– Неужели ты думаешь, что мне не все равно, простишь ты меня или нет?

Я знала, что это так, и не понимала, зачем это сказала, но мне было необходимо, чтобы он знал: я верю Фрэнки и мне противен его поступок.

– Ну и что, по твоему мнению, произойдет теперь? Неужели ты думаешь, что можешь вернуться к парню, поделившимся видео, на котором ты выглядишь как шлюха, и после этого вы с ним будете жить счастливо до конца своих дней? Пусть он и не слил его в Сеть, но он отправил его мне. Ты не в своем уме, если воображаешь, что отец допустит такое.

– Не моему отцу решать, что я буду делать, а что нет.

– Ой ли? – Он откинулся назад, опираясь на локти. – Послушай, Джози, я не хочу быть твоим врагом, ведь мы же одна семья. Но мы с Беком никогда не поладим, и отец никогда не одобрит его.

Почему он решил, что мне на это не плевать?

– Я не…

Он перебил меня:

– Отец ненавидел их семейку еще до того, как все это произошло. Мистер Клермон думает, что он главный в этом городе, но это не так. У отца больше силы и власти, чем когда-либо будет у него.

Я повернулась и взялась за ручку двери.

– Я уеду в этот уик-энд, – сообщила я, оглянувшись на Лукаса, – с Элли и ее семьей.

Он понял, что я лгу, – это было написано на его лице. Мы смотрели друг на друга, и оба знали, что он раскрыл мою ложь.

– Осторожнее, Джози! – Он взял пульт и возобновил игру. – Ты играешь с огнем.

– Не притворяйся, словно тебе не плевать на меня.

Он отдал мне честь, не отрываясь от экрана.

– Не буду, но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Глава 19

Бек

Джози злилась на меня. Это было очевидно, хотя она и сказала, что все путем. Мы почти не разговаривали, пока ехали по берегу океана в коттедж. Дом принадлежал моему отцу, добираться до него надо было около двух часов. Первоначально мы хотели поехать туда, чтобы поднять настроение Фрэнки, но я очень рад тому, что с нами едут Джози и Элли.

Мои родители считали, что мы отправились вчетвером: я, Фрэнки, Олли и Карсон. Они даже предложили поехать вместе с нами, но я смог их убедить, что Фрэнки необходима передышка вдали от всех. Я знал, что это нехорошо, но это сработало. Мама пошла на попятный, едва только эти слова слетели с моих уст.

Я считал, что Фрэнки действительно необходим отдых, но и мне нужно провести время с Джози там, где нам никто не помешает и не сможет ничего испортить. Ни ее семья, ни моя, ни Кэми, ни Лукас.

Нам нужно побыть наедине, но что из этого получится, когда она зла на меня?

К тому времени, как мы подъехали к коттеджу, стоящему среди деревьев, мне начало казаться, что я сойду с ума. Я припарковал машину и вышел. Девушки выбирались с заднего сиденья, и я, не раздумывая, подцепил пальцем петлю на поясе шортов Джози и притянул ее к себе. Она прижалась спиной к моей груди, волосы коснулись моего лица, и я произнес, уткнувшись в ее затылок:

– От тебя так хорошо пахнет.

Она слегка шевельнулась, и я отреагировал офигенным стояком. Боже, я хотел ее. Это стало постоянным желанием, в том числе и потому, что я знал: она тоже хочет меня. Между нами не было ничего, кроме чувств, которые мы питали друг к другу: никаких дурацких сторонних интересов и общей ненависти к кому-то еще, хотя сейчас она почти не разговаривала со мной.

Она повернула голову, и ее губы оказались рядом с моими.

– Мне надо взять мои сумки.

– Я возьму их.

Я потерся носом об ее шею, Джози резко втянула в себя воздух, и этот звук подлил еще масла в снедающее меня пламя.

– По-моему, у тебя и так забот полон рот. Я справлюсь сама.

Она погладила меня по щеке и, улыбнувшись, отстранилась.

Ну нет, я не позволю ей так легко избавиться от меня. Я схватил ее за руку, прежде чем она смогла отойти, и снова притянул ее к себе.

– Мне надо к остальным.

Она кивком показала на Фрэнки и Элли, которые доставали свои сумки из багажника моего кроссовера. Олли и Карсон уже зашли в коттедж и наверняка выгружали сейчас бесчисленные бутылки спиртного, которые они привезли с собой, но мне нет до этого никакого дела.

– Хорошо, иди. Но не воображай, что сможешь отвертеться. Эту ночь ты проведешь со мной.

Она выдернула свою руку из моей и попятилась, затем пожала плечами:

– Посмотрим.

– Нет, – возразил я и улыбнулся ей, – это не обсуждается, Джози. Ты со мной.

Она повернулась ко мне спиной.

– Я уже сказала Фрэнки, что поселюсь в одной комнате с ней.

Ну нет, они обе сошли с ума, если думают, что я это допущу. Сегодня она ляжет со мной, и, как бы она ни артачилась, уверен, и она этого хочет. Джози не смогла скрыть свои чувства.

Пока позволю ей разыгрывать эту партию по-своему и докопаюсь до причины ее злости на меня, пусть даже мне придется вытягивать из нее объяснение.

Я выхватил у Джози сумку и повесил ее на плечо. Она не возражала, подхватила свою дамскую сумочку и поднялась по ступенькам парадного крыльца.

Как только мы вошли, я почувствовал: что-то не так. Фрэнки явно была зла, Элли я не увидел. Я ничего не понимал, пока не заметил Карсона, сидящего на диване с длинноногой брюнеткой, на которой почти не осталось одежды.

– Вы наконец добрались? – Карсон улыбнулся и поднял бутылку с пивом. – Пусть же начнется праздник!

Фрэнки сжала руку Джози и предложила:

– Давай найдем Элли!

Она не скрывала раздражения, Карсона это, вероятно, напрягло, хотя он даже не смотрел в ее сторону.

– Тебе пора, утырок! – объявил я и шлепнул его по затылку. Девушки скрылись в коридоре.

– Что я сделал? – обиженно спросил он, потер рукой место удара и уставился на меня.

Я посмотрел на девицу, которая целовала его в шею, совершенно не обращая внимания на наш разговор.

– Не веди себя как идиот. Ты сам знаешь.

– Они это переживут.

Он пожал плечами, как будто это какой-то пустяк, и мне захотелось ударить его опять. Я поставил сумку Джози на пол возле дивана и прошел на просторную кухню, где Олли готовил сандвичи.

Я выдвинул стул, сел и ткнул большим пальцем через плечо:

– Кто решил, что это хорошая идея?

– Не смотри на меня так. – Олли намазал хлеб майонезом. – Я ничего о ней не знал, пока она не явилась сюда с сумкой.

– Кто она такая?

Он посмотрел на меня так, будто я не в своем уме, ведь ответ очевиден: просто очередная девица, с которой Карсон развлекался.

– Ее зовут Кэрри, больше я ничего о ней не знаю.

– Он такой придурок.

Поступок Карсона разозлил Фрэнки. Во-первых, из-за ее преданности новой подруге Элли и того, что происходило между Элли и Карсоном раньше, а во-вторых, предполагалось, что здесь соберемся только мы. И Карсон тоже это знал. Конечно, он кобель, но при обычных обстоятельствах он ни за что не притащил бы сюда девицу. Скорее всего, он принял это решение, когда узнал, что поедет Элли.

Девушки не возвращались, и я, взяв сумку Джози, понес ее в свою комнату. Все спальни здесь одинаковые, так что можно занять любую, но мы с Фрэнки выбрали себе по комнате, еще когда были детьми.

Я поставил наши с Джози вещи и отправился искать ее. Все три девушки находились в комнате Фрэнки, расположенной через две двери от моей, и беседовали.

– Вы же не собираетесь провести весь уик-энд, сидя в этой комнате, не так ли? – поинтересовался я, улегся в изножье кровати и, опираясь на локоть, посмотрел на них.

– Кто эта девица? – Фрэнки кивнула в сторону гостиной, где Карсон, вероятно, все еще обнимался с этой телкой.

– Ее зовут Кэрри.

Девчонки одновременно сморщили носы, и я не смог удержаться от смеха.

– Вы же не стервы, да? Вы ее даже не знаете.

– О ней я ничего не говорила, – сказала Фрэнки и сложила руки на груди. – Просто было бы неплохо, если бы нас предупредили.

Она взглянула на Элли, и я почувствовал жалость к подруге Джози. Я понятия не имел, что происходит или происходило между нею и Карсоном, но знал, что он не из тех парней, на которого стоит запасть такой девушке, как Элли. Карсон не желал иметь отношений с какой-то одной девушкой – это не в его духе.

– Если бы я знал, то сказал, но я был не в курсе. Меня он тоже поставил перед фактом.

– Все в порядке! – успокоила меня Элли и встала с кровати. – Каков наш план на сегодня?

– Ну, во-первых, – я схватил Джози за лодыжку, подтащил ее к себе, она взвизгнула, – мне надо поговорить вот с ней. А потом мы все пойдем на пляж.

– Заметано. – Фрэнки вскочила с кровати и принялась рыться в своей сумке.

– А я не согласна, – возразила Джози и попыталась высвободиться, но я быстро встал и потянул ее за собой.

– Ты либо пойдешь со мной сама, либо я взвалю тебя на плечо и понесу.

Я посмотрел на ее прекрасное разрумянившееся лицо, и, если бы на нас сейчас не глядели Фрэнки и Элли, я бы наклонился и зацеловал ее до беспамятства.

– Ты не посмеешь. – Она села и попыталась оттолкнуть меня, но я обхватил руками ее талию и поднял.

– Бек, нет! – Она засмеялась, и я почувствовал громадное облегчение.

Возможно, она и злилась на меня, но я нравился ей, готова она признать это или нет. Джози обвила ногами мою талию, я поднял ее еще выше и пошел к выходу из комнаты, бросив на ходу Фрэнки и Элли:

– Готовьтесь! Скоро увидимся.

Я вышел, не дожидаясь их ответа, зашел в свою комнату, пинком закрыл за собой дверь. Джози молчала, я опустился на кровать и посадил ее на колени. Она слабо попыталась оттолкнуть меня, но я держал ее крепко, не решаясь выпустить ее из рук.

Я поцеловал ее в подбородок, и она прижалась ко мне.

– Ты скажешь, почему злишься на меня?

О боже, как хорошо от нее пахнет. Неужели так было всегда?

– Я на тебя не злюсь.

Она немного вытянула шею, подставив ее мне, я улыбнулся и прижался к ее коже.

– Ты разочарована? Расстроена? Как бы ты это ни назвала, но ты чем-то недовольна.

Она ничего не ответила, я наклонился и завладел ртом Джози. Ее губы были такими мягкими, я, не в силах сдержаться, запустил руку в ее волосы и прижал ее к себе.

– Я просто не понимаю, – пробормотала она и перестала меня целовать.

Я отстранился и посмотрел на нее:

– Чего ты не понимаешь?

– Тебя.

– А нельзя ли поконкретнее?

– Почему вчера вечером ты не написал мне?

Она опустила глаза, но я приподнял ее подбородок, и она посмотрела на меня. Как сказать ей, что я был с Кэми? Даже если между нами ничего не было, ничего вообще.

Отец Кэми был в восторге, увидев у дома мою машину. Он устроил целое шоу, показывая, насколько идеальна его семья. И вел себя совсем не так, как когда меня не было рядом.

Я испытывал чувство вины из-за того, что не сказал об этом Джози, но не сожалел, что остался ночевать у Кэми. Я дал ей передышку, ненадолго избавив ее от издевательств ужасного отца.

– Буду с тобой откровенен.

Я сделал глубокий вдох. Наверняка то, что я скажу Джози, разозлит ее, но я должен вести себя честно. Если мы собрались доверять друг другу, я не могу ничего скрывать.

– Да? – На ее лице был написан скептицизм.

– Минувшей ночью я находился с Кэми. – Едва я произнес эти слова, как пожалел о том, как они прозвучали. – Ничего не произошло, – поспешил уточнить я, – я был с ней и ее семьей.

Джози замерла, и я понял, что она пытается придумать, что на это сказать. На ее месте я здорово разозлился бы. Я знал, что она имеет на это полное право, но хотел, чтобы она поняла.

– Почему?

– Я знаю, ты не любишь Кэми, и это объяснимо. Но мы с Кэми давно дружим и… – Я замялся, потому что не имел права рассказывать все секреты Кэми. – Ее жизнь дома совсем нехороша. Она делает вид, будто у нее все под контролем, но это не так.

– А ты тот, у кого она ищет поддержки, когда дело плохо? – предположила Джози.

В ее голосе не было осуждения, ее отзывчивость и понимание убили меня.

– Да, и это продолжается долго.

Она пристально смотрела на меня, закусив нижнюю губу, и я подумал, что сейчас Джози велит мне убираться к черту, но она этого не сделала. Сделав глубокий вдох, она сказала то, чего я совершенно не ожидал:

– Не скрывай от меня подобных вещей. Я не питаю симпатии к Кэми и, наверное, никогда не буду питать. Но я не ожидаю, что ее будешь ненавидеть и ты, просто потому, что ее ненавижу я. Но я должна знать, что происходит.

– Ты права. – Я прижал ее к себе. – Я просто боялся твоей реакции.

– Я могу это понять, но, даже если ты думаешь, что я разозлюсь, ты все равно должен мне сказать.

– Хорошо.

Я убрал волосы с ее лица и посмотрел на нее, на эту девушку, которой я был недостоин.

– И я тоже буду честна: у меня щемит сердце, когда я думаю, что минувшую ночь ты был с ней.

От ее слов у меня тоже защемило сердце, и я приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Ничего не было. Я никогда не поступил бы с тобой таким образом.

Она кивнула, но поверила ли мне? Я не дал ей ни единой причины принять мое утверждение на веру.

– Понятно, – наконец сказала она, потом подалась вперед и прижала свои губы к моим в нежном поцелуе.

А потом хотела отстраниться от меня, но я провел языком по ее ключице. Она слишком хороша для меня. Все в ней слишком хорошо для меня.

– Куда ты?

– Я же сказала тебе, что буду жить в одной комнате с Фрэнки и Элли. – Сообщив это, она тихо фыркнула, и я слегка укусил ее.

– Думаю, я могу убедить тебя передумать.

Джози выгнулась под моими руками, и мне чертовски захотелось попробовать на вкус каждый дюйм ее кожи. Хотелось, чтобы это отпечаталось в моей памяти, чтобы я никогда не забывал, что чувствовал, когда находился с ней.

– Тогда убеди меня!

Едва лишь эти слова слетели с ее уст, как я просунул язык под ее топик.

– О боже, как же мне не хватало твоего вкуса.

Под моим языком кожа Джози покрылась пупырышками. Я посадил ее на кровать, опустился перед ней на колени и, глядя на нее, поцеловал внутреннюю сторону ее бедра. Она откинулась назад, опершись на локти, и смотрела на меня, пока я снимал с нее шорты.

Ее бедра дрожали, пока я их лизал, и она издала долгий хриплый стон, когда я поцеловал ее через трусики.

– Чего ты хочешь, Джози? – Она пристально смотрела на меня, следя за каждым моим движением, и это вызывало у меня невероятный стояк. Все в ней вызывало у меня стояк. – Тебе хочется моего рта или чтобы я вошел в тебя?

– И того и другого.

Она уже тяжело дышала и чуть раздвинула ноги, но и этого было достаточно для того, чтобы я утратил всякий контроль, чтобы я забыл, что мне надо ей что-то доказать и что я вообще когда-либо намеревался не спешить.

Я сдвинул ее трусики и провел языком по ее сердцевине. Он была уже такая влажная: она так же отчаянно хочет меня, как и я ее.

Я без предупреждения врезался в ее плоть. Я отведал каждый дюйм ее киски, и на каждое мое движение она отвечала своим. Я положил ее бедра себе на плечи, она села мне на лицо. В этом не было ни капли скромности, мы напрочь забыли о ней. Только я, она и отчаянное желание, овладевшее мною целиком.

– О боже, Бек! – Она вцепилась пальцами в мои волосы и тесно прижала к себе мою голову, пока я сосал ее клитор. – Ты мне нужен.

– Я твой, детка, я весь твой. – Я принадлежал только ей, без остатка. И был готов исполнить все, что она захочет.

Она вскрикнула, я просунул в нее палец. Она двигалась и двигалась, ее бедра терлись о мой рот, и я продолжал, пока ее ноги не сотряслись.

Я подождал, чтобы она до конца вкусила оргазм, спустил с нее трусики и стянул с себя футболку, трясущимися руками расстегнул джинсы.

Я обвил руками ее талию и приподнял ее, притянув к себе.

– Скажи мне, что ты моя. – Мой голос был хрипл и полон вожделения, мне необходимо услышать, как она скажет это. После всего, что произошло между нами, мне необходимо услышать, что она хочет этого так же сильно, как и я.

– Я твоя, Бек! – Она толкнула меня, я упал на спину. Она оседлала меня, и я застонал, когда мой член коснулся ее влажной киски.

– Черт!

Я сунул руку в карман джинсов и достал презерватив. Мне едва удалось в достаточной мере сосредоточиться, чтобы зубами разорвать его обертку. Пришлось напрячь все свои силы, чтобы натянуть эту латексную преграду, поскольку я чувствовал, что она полностью готова.

Она не стала ждать ни секунды, а сразу же опустилась на меня, и я, приподнявшись, сел, прижал ее к себе, и она начала двигаться.

– Джози! Я…

Я едва не сказал ей, что люблю ее. Никогда прежде я не говорил этих слов ни одной девушке, никому, кроме членов моей семьи, и подумал, что я ненормальный, если они сейчас пришли мне на ум. Мы с Джози почти не знали друг друга, и тем не менее я думал, что люблю ее. И отчаянно хотел сказать ей это, пока она двигалась на мне так, будто была создана для меня.

Если прежде я не думал, что нахожусь под полным ее контролем, то теперь был в этом уверен. Я настолько без ума от нее, что не понимаю, что делаю. Я знал: она мне нужна, ничто и никто меня не остановит и не разлучит нас. Только не теперь, не после всего, что было.

– Поцелуй меня! – попросила Джози и сжала мое лицо, она прижала мой рот к своему, и я поцеловал ее, вложив в этот поцелуй все свои чувства. Теперь она точно поймет, насколько мне нужна. Ей совершенно очевидно, как отчаянно я хочу ее.

Я провел языком по ее шее. Ее тело двигалось вверх-вниз, и я стянул топик, обнажив ее груди. Она не остановилась, я схватил ее за руку и смотрел на нее. Я двигался в ней, не в силах мыслить ясно и не помня, где кончается ее тело и начинается мое. Я мог думать только о том, что сейчас она здесь, со мной, и я не хочу ее отпускать.

Я куснул изгиб между шеей и плечом, теребя ее клитор, и Джози застонала так громко, что ее наверняка услышали все. Ну и пусть!

– Бек! – В ее голосе звучало исступление, она задвигалась на мне вверх-вниз еще резче, ибо ее тело так же стремилось к наслаждению, как и мое, а я быстрее заработал пальцами, касаясь ее.

– Что тебе нужно, детка?

Я снова поцеловал ее в шею. Невозможно не касаться ее, не ощущать вкуса ее кожи.

– Ты, – ее голос звучал настойчиво, – мне нужен ты и больше ничего.

Я крепко обнял Джози и прикусил ее нижнюю губу. Она застонала, когда я резким толчком продолжил движение и ртом вобрал в себя ее крики. Она туго сжимала влагалищем мой член.

Она жадно целовала меня, ее пальцы впились в мою руку, как будто она просила меня держать ее и в то же время умоляла отпустить. Но я не желал ее отпускать. Я просто вонзался в ее тело еще резче, пока не почувствовал, как что-то в ней взорвалось и она не смогла сдержать крик. Я упивался ее оргазмом, соединяя его со своим. Я не ослабил своей хватки, пока мы оба, задыхаясь, не рухнули в изнеможении.

Мы были здесь, где никто не мог добраться до нас, где остальной мир не имел значения, но я не мог ее отпустить. Не мог не касаться ее, потому что боялся, как бы что-то не произошло и эта девушка, которой я был недостоин, не исчезла.

Но в эту минуту она была моей!

Глава 20

Джози

Я бы соврала, если бы сказала, что мы плохо проводили время, хотя подружка Карсона и портила нам обедню, поскольку Элли не могла не смотреть на них вместе. Клянусь, он нарочно всячески тыкал ей этим в лицо. Или же он в самом деле был увлечен этой Кэрри, потому что с момента нашего появления он не отходил от нее ни на шаг.

Даже теперь, когда мы шли по дощатому тротуару в толпе, он держал ее за руку, как будто они были любовниками, воссоединившимися после долгой разлуки. Фрэнки то и дело закатывала глаза, а Элли вообще не смотрела в их сторону.

– Хотите мороженого?

Бек притянул меня к себе, и я оторвала глаза от Карсона.

– Это серьезный вопрос?

– Сперва русские горки, затем мороженое, – ответила Фрэнки, подпрыгивая.

Как же приятно видеть ее такой счастливой! По словам Бека, он давно не видел, чтобы она так много улыбалась. И я знала, что он рад ее улыбке, да он и не скрывал свой радости, даже если бы попытался. Если он не прикасался ко мне и не пытался незаметно увести меня туда, где нас никто не увидит, то наблюдал за сестрой с широкой улыбкой на лице.

– У Фрэнки слабый желудок, – сообщил Олли, схватил Фрэнки за руку и потянул ее в сторону стареньких русских горок, небезопасных на вид. – Нам все еще снятся кошмары, после того как несколько лет назад ее стошнило на нас тортом.

– Ха-ха-ха! – нарочито засмеялась Фрэнки, а потом улыбнулась: – Тогда меня вообще мучила тошнота, так что дело не в этом. У меня желудок викинга.

– Ладно-ладно, маленькая воительница, – успокоил ее Олли и убрал волосы с ее лица. Я взглянула на Бека – похоже, он не замечал, как Олли смотрит на его сестру, но это просто бросалось в глаза. – Как скажешь.

Олли опекал Фрэнки как старший брат, но смотрел он на нее отнюдь не по-братски. Уверена, Беку это невдомек.

– По-моему, этот аттракцион может рухнуть в любой момент, – высказалась я, поглядывая на орущих подростков, катающихся с огромным удовольствием.

– Согласна, – поддержала меня Элли. – Это больше похоже на смертоносную западню.

– Да ладно! – Карсон вышел вперед, и я с удивлением увидела, что он оставил свою девушку рядом с Олли. – Не говори мне, что Элли боится.

– Я не боюсь. – Она прищурила глаза, глядя на него.

– Тогда докажи это!

Карсон протянул руку Элли с блеском в глазах, и я подумала, что сейчас она пошлет его к черту. Это было видно по тому, с каким отвращением она смотрела на его руку, но она сделала шаг вперед и отбила его ладонь в сторону.

– Пойдем!

Карсон даже не оглянулся на свою новую подружку и, усмехаясь, последовал за Элли к аттракциону.

– Этим двоим необходимо трахнуться, – констатировал Олли и потащил Фрэнки вслед за Карсоном и Элли. Мы с Беком последовали за ними.

– Я твержу об этом Джози. Напряжения между этими двоими достаточно, чтобы вызывать стояк у находящихся рядом мужчин.

Я рассмеялась словам Бека, а Кэрри недовольно фыркнула:

– Вы же знаете, что я здесь, верно?

– О черт! Мой косяк, Кэрри. Возможно, они позволят тебе присоединиться, – с серьезным видом сказал Бек. – Но я не знаю, захотел бы я это сделать на твоем месте. Думаю, им надо трахнуться.

Я шлепнула Бека, и он с улыбкой перехватил мою руку.

– Это точно!

Мы последовали за Элли и Карсоном; садясь в вагончик, ни он, ни она не сказали ни слова. Мы с Беком сели за ними, за нами Олли и Фрэнки, и я не удивилась, заметив, что Кэрри осталась стоять у калитки. Она явно была раздражена и что-то быстро писала в своем телефоне, ну и плевать!

– Тут совершенно безопасно. Мы катаемся с тех пор, как были детьми, – успокоил меня Бек, закрепив защитную металлическую перекладину.

– По-моему, это вовсе не говорит о безопасности. Скорее, о старости сооружения.

Он фыркнул и, наклонившись, потерся носом о мою шею.

– Ты прелесть.

– Ты просто пытаешься отвлечь меня от ловушки, в которую меня заманил.

Я подставила ему шею, и он провел по ней губами. От него так хорошо пахло, его прикосновения были так сладки. Теперь, когда я перестала отталкивать его, я не могла устоять перед ним.

С начала знакомства наши отношения сводились к чередованию отталкивания и притягивания, и я не знала, что мне думать теперь, когда мне хотелось одного – притянуть его к себе. Он сидел здесь, рядом со мной, и мне хотелось только брать, брать, брать.

– Ну и как, работает? – Его смешок отрикошетил от моей кожи, и это движение воздуха подействовало на меня таким образом, что я прочувствовала его до глубины души.

– Возможно.

Я повернулась к нему, и вагончики поехали, но Бек не остановился, а приподнял мой подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе. И, не дожидаясь моего позволения, завладел моим ртом.

Я понимала, что мы всего лишь двое подростков, которые получили временную передышку. Когда мы вернемся домой, все, вероятно, изменится, но сейчас я не стану думать о неприятном. Не стану зацикливаться на том, что будет потом, когда он здесь, прямо передо мной.

Он улыбнулся мне, вагончик начал набирать скорость, и я сплела пальцы с его пальцами, а мое тело резко отклонилось влево от резкого поворота.

Я не могла удержаться от улыбки, и ветер бросал волосы мне в лицо. Я сжала руку Бека, он засмеялся, и я не могла оторвать от него глаз. Мимо нас стремительно проносился остальной мир, но я могла думать только о нем.

Когда вагончик наконец затормозил, мое сердце неистово колотилось, а желудок продолжал делать кульбиты. Но моя рука все так же лежала в руке Бека, и я не смогла бы успокоиться, даже если бы захотела.

Он вел меня по дощатому тротуару, показывая на те или иные вещи из своего детства, которые он любил, и мне понравилось наблюдать за этой стороной его натуры. Когда рядом с ним только я и его друзья, он был беззаботным Беком, которому по барабану, что о нем думают остальные.

Рядом те, кого он любит. Сейчас Бек не был богатым парнем, носящим фамилию Клермон, от которого зависело столько людей, а я не была девушкой, которую он должен ненавидеть.

– Клянусь богом, если кто-то из вас не даст мне в скором времени карамельное яблоко, я хлопнусь в обморок, – объявила Фрэнки, которая шла впереди нас, и заходящее за океан солнце освещало ее.

– Она драматизирует, – успокоил меня Бек, обнял за плечи и потерся носом о мою шею. Я еще не привыкла к его частым касаниям, но как же это приятно. Приятнее, чем можно было бы ожидать.

– Я не драматизирую, – возразила Фрэнки. Она повернулась и уставилась на брата: – Я не ела карамельных яблок уже, наверное, года два, и я думала о них всю прогулку.

– Хорошо, – пробурчал Бек и отпустил меня, поцеловав в плечо, – пойдем и покормим тебя, пока ты не превратилась в чудовище.

Фрэнки улыбнулась и взяла брата под руку.

– Мы купим карамельное яблоко и для Джози.

– Само собой!

Бек подмигнул мне, и я села на старую скамейку рядом с Элли. С тех пор как мы сошли с русских горок, она почти все время молчала, и мне очень хотелось поговорить с ней, чтобы узнать, что у нее на уме. Но мы были не одни, и я ни за что не допущу, чтобы нас услышали Олли и Карсон.

– Итак, Джози, – начал Карсон, усевшись около меня, и рядом с ним тут же села Кэрри, – каковы твои намерения относительно моего друга?

Элли фыркнула, а я прищурилась.

– О чем ты? По-моему, мои намерения вполне ясны.

– В самом деле? – Карсон уставился на меня. – Бек вел себя с тобой как говнюк, но ты простила его. Я не могу решить, потому ли это, что ты действительно простила его, или же ты просто планируешь каким-то образом наколоть его.

– Ты такой идиот, Карсон! – не выдержала Элли.

– Нет, он дело говорит, – вмешался Олли, стоявший прислонившись к перекладине, отделяющей дощатый тротуар от песчаного пляжа.

– Так что? – Я переводила взгляд то на Карсона, то на Олли. – Вы двое считаете, что мне не следует его прощать?

– Мы этого не говорили. Просто не хотим, чтобы ты причинила ему боль.

– Но вы не возражали, когда он причинил боль мне.

В действительности они почти так же виноваты, как и он. Знали, что Бек собирался сделать, и не остановили его. Им обоим было насрать.

– Мы же не знали тебя, – ответил Карсон и пожал плечами с таким видом, будто это могло объяснить все. – К тому же, по правде говоря, ни Олли, ни я не любим твою семью.

Да, я это знала. Они любили Фрэнки почти так же сильно, как Бек. Это становилось очевидно, когда они находились рядом с ней. Но это не значило, что я должна относиться спокойно к тому, что они сделали, хотя я уже искренне простила их.

– Раньше Лукас был нашим лучшим другом, – продолжил Олли, отряхивая футболку и глядя туда, где Фрэнки и Бек стояли в очереди за карамельными яблоками. – Он не только поимел Бека и Фрэнки, он разрушил нашу дружбу, ведь раньше мы были неразлучны.

– Знаю, – ответила я. Я уже слышала об этом, но не размышляла о случившемся в таком разрезе. Не думала о том, что поступок Лукаса подействовал на них всех. – Но я не Лукас.

– Мы это понимаем, – Карсон кивнул, – но хотим убедиться, что ты с Беком не потому, что хочешь его наколоть. Он хорохорится, но ему пришлось пережить непростое время. – И тут Карсон захохотал, держась за живот, и мне показалось, что он сейчас упадет со скамейки.

– Ладно, Вос, думаю, ты можешь понравиться мне, – сделал он вывод, встал, не выпуская руку Кэрри, и погладил меня по голове.

– А знаешь, мне все равно, – заявила я, поглядывая то на Карсона, то на Олли, который стоял и улыбался.

– В таком случае ты нравишься мне еще больше.

– Они тебе докучают? – поинтересовался Бек и протянул мне самое восхитительное карамельное яблоко, которое я когда-либо видела, но смотрел он не на меня, а на своего друга.

– Нет! – Я взяла яблоко и надкусила его. – Карсон спрашивал у меня совета, как удовлетворить девушку, имея такой крошечный пенис. Похоже, многие жалуются.

Бек рассмеялся, а Карсон подмигнул мне:

– Кэрри не жалуется.

Сидящая рядом со мной Элли тяжело вздохнула, и я подумала, что не могу просто дать ему уйти, подпустив на прощание эту шпильку. Только не после того, как он поставил под сомнение мои чувства к Беку, и уж точно не после того, как он так паскудно обошелся с моей лучшей подругой.

– Похоже, Кэрри вообще не готова жаловаться ни на что. – Я показала на нее рукой, в которой было зажато карамельное яблоко. – Судя по всему, она рада просто всюду следовать за тобой.

Я понимала, что мне не следует так говорить. С моей стороны это было мелочно и жестоко, а ведь я даже не знала девушку. Но я не могла не злиться, ведь речь шла об Элли.

– И это говорит девушка, которая появилась в домашнем порно в инстаграме, но все равно таскается за парнем Кэми.

Я еще не успела поднести яблоко ко рту, когда до меня дошел смысл ее слов. Я застыла, уставившись на девушку, которую даже не знала.

– Иди в жопу, Кэрри, – сказала Элли, и я поняла, что она так же зла, как и я.

– Он не парень Кэми, – машинально ответила я, пока ее слова снова и снова звучали в моей голове.

Плевать, что она считает меня идиоткой из-за того, что я осталась с Беком после того, что он сделал, неважно, что думают другие, но больно слышать, что Кэми все еще претендует на Бека. Во всяком случае, так это выглядит со стороны.

– А она так не считает! – Кэрри потрясла своим телефоном. – Она сказала, что минувшую ночь он провел у нее.

Она воображала, будто у нее есть преимущество надо мной, поскольку она владеет некой секретной информацией, которая сокрушит меня, но это не так.

– Мне отлично известно, где Бек провел минувшую ночь. – Я сказала это так спокойно, как только могла. – Я доверяю Беку, и он уже сообщил мне, что он ночевал в доме Кэми.

– Перестань, Кэрри, оставь это дерьмо! – твердо сказал Карсон, и ей хватило наглости изобразить смущение.

– Да я просто сказала.

– А ты не говори! – Я встала и отошла от нее. – Если кому-то что-то понадобится от тебя, думаю, Карсон просто щелкнет пальцами.

Олли хихикнул за моей спиной, а я сосредоточилась на том, чтобы не дать тому, что она сказала, пронять меня, потому что, как бы я ни хорохорилась, сей факт задевал меня.

Как не обращать внимание на то, что все считают, что Бек по-прежнему принадлежит Кэми? Выходит, я не выдерживаю конкуренцию с Кэми, хотя Бек и находится здесь, со мной.

Бек быстро догнал меня и, не раздумывая, взял меня за руку.

– Не дай ей достать тебя!

– Я и не даю, – ответила я, хотя это неправда.

– Вот и не давай. Я твой!

Он взял меня за руку, и простое пожатие и короткая фраза тут же успокоили меня.

– Весь-весь?

Я смотрела на него, на то, как его кожа сияет под солнцем. Он так великолепен – и это нечестно. Он не пытался казаться великолепным, он был таким безо всяких усилий. И я обожала его, хотя и понимала: это ненормально, что от его улыбки у меня замирает сердце. Но я ничего не могла с собой поделать.

– Да, я твой, весь-весь. – Он поднес мою руку ко рту, и я, как завороженная, смотрела, как его губы целуют ее. – А ты моя.

– По-моему, с этим я еще не соглашалась.

Он прищурил глаза и притянул меня ближе.

– Не беспокойся. Ты с этим согласилась.

– В самом деле? – Я медленно лизнула липкую от карамельного яблока руку.

– Поосторожнее, Джози! – Бек обхватил рукой мой затылок и, притянув меня еще ближе, поцеловал так, что карамель на моих губах оказалась и на его. – Я могу начать метить свою территорию, и тебе это может не понравиться.

Мне бы это понравилось. Однозначно. От одних этих слов я невольно сжала бедра.

– А как это будет выглядеть? Ну когда ты начнешь метить свою территорию? – поинтересовалась я и откусила яблоко, а он смотрел на меня так, будто не мог отвести глаз.

– Джози!

– Да? – с невинным видом спросила я. И тут он выхватил яблоко из моей руки и бросил его в урну. – Эй, что ты делаешь? Я ела эту штуку!

Но он не слушал. Он тащил меня сквозь толпу прочь от наших друзей, пока мы не дошли до конца тротуара, где находилось несколько игровых павильонов. Здесь он, не теряя ни секунды, прижал меня к стене павильона, в котором, судя по громким звукам, играли в китайский бильярд.

– Что ты делаешь? – Я засмеялась, а он покрывал поцелуями мое лицо, обнимая меня за бедра.

– Целую тебя, – прорычал он.

– Здесь же кругом люди.

Я огляделась по сторонам, но там, где мы стояли, нас никто не видел. Мы находились в гуще толпы, но это место было укромным, никто не обращал на нас внимания.

– Мне плевать, принцесса! – Он запустил руку мне в волосы. – Я хочу тебя!

Он сошел с ума. Он не переставал трогать меня с тех самых пор, как мы приехали сюда.

– Бек!

– Да?

Он продолжал целовать меня, касаясь моей кожи губами и языком, и мне казалось, что я теряю рассудок. Мы не должны делать это здесь, но боже, я хотела его так же сильно, как и он меня, и так же иррационально.

– Мы не должны заниматься этим здесь!

Я фыркнула и прижалась к нему. Он протиснул ногу между моими бедрами, и от этого трения я чуть не умерла. Мне нужно больше – больше того, что он был готов мне дать.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, затем потащил меня вперед по тротуару, пока мы не сошли на песчаный пляж. Я не останавливала его. Мы шли по песку, пока не нашли место, укрытое от чужих взоров. Бек опустился на песок и посадил меня на себя. Я запустила пальцы в его волосы, глядя на него, и в его глазах видела пьянящее желание.

– Я рад, что ты здесь.

Он прижал меня к себе, и я застонала, когда наши тела прильнули друг к другу.

– Я тоже рада, что я здесь.

– И рада, что ты моя? – поддразнил меня он, и я больше не могла делать вид, будто это не так.

– Конечно, твоя.

Бек завладел моим ртом, и этот поцелуй был гораздо медленнее, чем предыдущий, неторопливый и обольстительный, и я почувствовала, что таю в его руках. Он провел пальцами по моей спине, и я невольно прижалась к нему еще теснее. Мне хотелось быть как можно ближе к нему, хотелось забыть, где кончаюсь я и начинается он. Хотелось забыть, что на земле есть что-то еще кроме нас. И Бек позволил мне забыть.

Он обнимал меня, пока я погружалась в этот поцелуй, пока мои бедра терлись о его. Он желал меня так же отчаянно, как и я его.

Бек снял меня со своих колен и опустил на песок рядом с собой. Я подумала, что сейчас он остановится, но нет. Он подкатился ко мне, мы теперь лежали на боку, и, убрав волосы с моего лица, стал целовать меня опять.

Он покрывал меня поцелуями, затем засосал мою нижнюю губу, и я застонала, припав к нему.

– От тебя одни неприятности. – Он провел рукой по спине, а я закинула на него бедро.

– Вовсе нет. – Я продолжала целовать его – мне все равно, что он думает. Если он захочет прекратить, я ему не позволю.

– Да-да, – ответил он и обнял меня. – Но мне кажется, что я запал на тебя.

Эти слова Бек произнес шепотом, и от них мое сердце замерло. Я тоже запала на него. Я уверена в этом на все сто, но он не дал мне возможности сказать ему об этом, потому что целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь. И я отвечала ему с такой же страстью, надеясь, что он понимает, насколько сильны мои чувства. Я уже запала на Бека Клермона, и у меня не было пути назад.

И неважны угрозы моего отца и тот факт, что на кону стояло мое будущее. Бек важнее, чем все это, все, что я знала прежде, и впервые после смерти мамы я чувствовала, что все у меня может быть хорошо. Если у меня будут Бек и друзья, я буду в порядке. Я знала это – чуяла нутром.

Бек возился с моими джинсовыми шортами, я прижалась бедрами к его руке. Я хотела большего, и пускай нас могут застукать. Все равно, что с тротуара до меня доносился чей-то смех. Все было неважно, кроме него.

Бек запустил руку в мои шорты, и я ахнула, когда его пальцы коснулись моей обнаженной киски. Это так запретно, так рискованно, но, боже мой, так сладко. Я быстро огляделась по сторонам, прежде чем опять обнять его, но на нас никто не смотрел. Все вокруг поглощены собственными делами, и никого не интересует, что происходит между нами.

Бек погладил пальцем мой клитор, и я застонала, уткнувшись в его плечо. Я была уже так близка к оргазму, а он еще только едва коснулся меня. И он тоже это знал. Он пошевелил пальцем, втиснул бедро между моими бедрами, и я вцепилась в его плечи, ноги задрожали. Я ощущала запах морской воды и аромат его одеколона, и мне хотелось погрузиться во все это, погрузиться в него.

– Отнеси меня к воде, – прошептала я, касаясь губами его кожи.

– Сейчас? – Он хрипло засмеялся, и я поняла, что им владеет такая же страсть, как и мной.

Я кивнула, он быстро встал и поднял меня на руки. Я обхватила ногами его талию, сбросила с ног босоножки, и он зашел в воду.

Ему было плевать, что он полностью одет, как и я, он не остановился, пока вода не подступила к нашим плечам. Бек целовал меня, дразнил, пожирал, и я таяла.

Он, не колеблясь, снова сунул руку в мои шорты, и я задвигалась в такт движению его руки, ловя чувство, подарить которое мне мог только он.

Одежда промокла и липла к коже, но это совершенно неважно. Я ловила чувство, которое он мне дарил. Волны врезались в мою спину, а он – в остальные части моего тела. Он не был осторожен, быстро водя рукой вокруг моего клитора, и я попыталась приподнять мое тело, чтобы дать ему лучший доступ, когда он просунул в меня палец.

Я возилась с его одеждой, стараясь добраться до его кожи, и он громко застонал, уткнувшись в мое плечо, когда моя рука наконец сомкнулась вокруг его члена. Он был тверд и гладок под водой, и я начала ласкать его в том же ритме, в котором двигался он.

Мы не дразнили друг друга и не тянули время, а взаимно стремились к разрядке, и, если честно, мне отчаянно хотелось чувствовать его член в моей руке и знать, что он принадлежит мне. Вот бы нас сейчас видела Кэрри, поняла, чем мы занимаемся под водой, и доложила Кэми.

Я хотела, чтобы Кэми почувствовала то же, что чувствовала я всякий раз, когда кто-нибудь говорил, что Бек принадлежит ей. Я хотела, чтобы она задыхалась от этого чувства, как задыхалась я от него.

Бек крепко прижал ладонь к моему клитору, и я вскрикнула, потому что на меня накатил оргазм. Моя рука задвигалась еще быстрее и резче, пытаясь синхронизировать чувство, накатывающее на меня, с его удовольствием. Мгновение спустя в мою руку ударила его горячая сперма и тут же смешалась с прохладной водой океана. Бек держал меня на руках, я прижималась к нему и долго не шевелилась, давая ощущению, которое он мне подарил, пронизывать меня в такт биению океана и стараясь изо всех сил снова овладеть собой.

Теперь нам предстояло дойти до тротуара, будучи совершенно мокрыми, но это не омрачало великолепный момент. С Беком я чувствовала себя невероятно счастливой, ничто и никто не смог бы это разрушить. Не теперь, когда у нас воспоминание, в котором были только мы и океан.

Я оторвалась от плеча Бека, посмотрела на него, смахнула с его лица воду.

– По-моему, я тоже западаю на тебя, – прошептала я слова, в которых не было нужды.

Бек знал это. Не мог не знать. От его ответной улыбки мое сердце опять понеслось вскачь, и я опять захотела его, хотя до этого мне казалось, что он уже выжал из моего тела все удовольствие до последней капли.

– Я рад это слышать, принцесса! – Бек поцеловал меня, и я поняла, что обратной дороги нет. Чего бы Бек ни захотел от меня, я дам ему все, что могу. Ему достаточно только протянуть руку и взять это.

Глава 21

Бек

Джози постоянно касалась меня, я вел себя так же.

Я не хотел, чтобы этот уик-энд закончился, не хотел покидать мирок, который мы сотворили вокруг себя и наших друзей и в который не было доступа остальным, но это не могло длиться вечно.

Это не реальная жизнь. К сожалению, нам надо спуститься с облаков.

– Еще один поцелуй, – попросил я, обнял Джози за талию и притянул к себе.

Она захихикала и уперлась руками в мою грудь.

– Ты говорил это и перед предыдущим поцелуем.

– Я соврал, – признался я и припал к ней губами, а потом провел языком по ее нижней губе.

– Мне надо идти. – Она оттолкнула меня и, подняв с земли сумки, побежала к парадной двери своего дома.

Я обошел машину, держа в руке ключи и глупо улыбаясь, и настолько был занят мыслями о Джози, что не сразу заметил мистера Воса, стоящего у гаража со сложенными на груди руками.

Я не боялся этого типа, но погрешил бы против истины, если бы сказал, что он не внушал мне некоторый страх. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, сколько силы и власти в его руках.

Я не сказал ему ни слова, а просто подошел к водительской двери моего кроссовера и взялся за ее ручку. Но прежде чем я успел открыть ее, он двинулся ко мне.

– Бекхэм, полагаю, мне следует предположить, что в этот уик-энд моя дочь находилась с тобой, а не там, где она сказала.

Поколебавшись, я посмотрел на него, не зная, что сказать. Он явно видел, как я высаживал Джози из машины, и, если бы не она, я послал бы его ко всем чертям. Но это был отец Джози, и в ее жизни он контролировал все.

– Все и так понятно. – Он сунул руки в карманы и оглянулся на свой дом. – Можешь не отвечать.

– Что вы собираетесь сделать?

Не знаю, зачем я это сказал, но понимал, что он не оставит этот случай без последствий и что-то сделает Джози за то, что она ослушалась его.

– Бекхэм, я знаю, тебе кажется, что все в твоей жизни расписано наперед, но ты очень молод. Ты еще встретишь кучу хорошеньких девушек, и ты уже достаточно позабавился с моей дочерью.

Его слова привели меня в ярость, но я, хоть убей, не мог толком сформулировать ни одну мысль.

– Что?

Он смотрел на меня, невозмутимый, спокойный, похоже, то, что он говорит, совершенно его не колышет.

– Моя дочь не будет с тобой. – Он прислонился к капоту моей машины. – Ты недостаточно хорош для нее.

– Джози говорила мне о вас, и мне странно, что она вам не безразлична.

– Она моя дочь, в ней течет моя кровь. Разумеется, она мне не безразлична.

– А мне она дорога.

Он сжал губы, покачал головой и отвел взгляд.

– Думаю, моей дочери не нужно то внимание, которое можешь дать ей ты. Несколько недель назад слишком многие узнали, чего оно стоит.

– Я не…

Он перебил меня, не дав мне закончить фразу:

– Тебе повезло, что ты не в тюрьме. И то, что ты до сих пор крутишься около нее, как и то, что она, похоже, забыла, что ты уже продемонстрировал ей свое истинное лицо, это тоже всего лишь везение.

– Я? – переспросил я и ткнул себя в грудь, моя гребаная рука дрожала. – А как насчет вашего пасынка? Мы с вами оба знаем, что если кто и заслуживает наказания, так это он.

Он кивнул, и я понял, что он знает это не хуже меня, но именно он вытащил Лукаса из этой каши.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать Лукаса, не так ли? А чтобы поговорить о том, что ты, черт возьми, должен держаться подальше от моей дочери.

– А с какой стати я должен вас слушать? – Я смотрел на человека, которого ненавидел. – Почему вы вообразили, что я буду делать то, чего вы хотите?

– Это называется рычагом давления, Бекхэм, и тебе надо уразуметь, что это такое, если ты хочешь быть хотя бы вполовину таким же успешным, как твой отец.

– Вам нечем давить на меня. Вы уже использовали эту карту с вашим подлым сынком.

– На тебя, может быть, и нечем. А на нее? – Он кивком показал на свой дом, и я понял, что от него не укрылась паника, мелькнувшая в моих глазах. – Она либо оставит тебя, либо многое потеряет.

– Потеряет что? – Я знал, но мне необходимо услышать это от него самого. Я хотел, чтобы этот себялюбивый ублюдок сказал мне, что он сделает со своей дочерью, если она не станет вести себя так, как хочет он.

– Все. – Он отошел от моей машины и двинулся к своему дому. – Оставь мою дочь в покое, или она потеряет все, что ей дорого: дом ее матери, деньги, оставленные ею. – Он провел ладонью по волосам и посмотрел на меня: – Она говорила тебе, что после окончания школы собирается уехать отсюда как можно дальше?

Она мне этого не говорила, но я не хотел, чтобы он это знал и думал, будто может ей диктовать, как ей жить.

– И здесь она остается только потому, что только так она может сохранить наследство. Если она не окончит школу, то все будет моим. Если ты не оставишь ее – тоже.

– Я не хочу ее оставлять, – сказал я, обращаясь к его спине, и он остановился.

– Если так, то тебе на нее плевать. – Он посмотрел на меня через плечо. – Ты уже и так непоправимо опозорил ее. Как ты думаешь, что она сделает, когда узнает, что ты только притворяешься, будто хочешь ее, чтобы окончательно ее уничтожить? Что твой план нацелен на то, чтобы она все потеряла?

– Это неправда.

– Правда неважна, парень. Только не после твоей лжи.

А ведь он прав. У Джози нет никаких причин верить мне, а не ему. Я уже все испортил.

Я смотрел на его дом, сжав кулаки. Отец Джози жесток, но он не лжет. Она уедет из этого города, а я останусь здесь. Она будет жить дальше и возненавидит меня, если из-за меня у нее отберут то, что ей дороже всего.

Я это знал. Особенно после этого уик-энда, потому что она рассказала мне, как ей не хватает матери и их дома.

Как же мне хотелось ворваться в этот дом и увести ее оттуда. Обнять, защитить от всего, что могло причинить ей зло, но я не могу это сделать. Но ведь я сам причинил ей зло, эта мысль отрезвила меня.

Теперь я знал, что должен сделать.

Глава 22

Джози

Я не могла перестать улыбаться. Понимала, как это глупо, но ничего не могла поделать. Ни мой отец, ни Лукас не могли стереть улыбку с моего лица. Отец смотрел на меня с ненавистью с вечера воскресенья, когда я столкнулась с ним.

Когда я вернулась, дома никого не было. Никого не волновало, что я уезжала. Отец понятия не имел, что я провела уик-энд с парнем, с которым он запретил мне встречаться. Знал бы он, что я настолько запала на того, кто, как он считал, мне не подходил, что уже не могла остановиться.

И неважно, чем мне угрожал мой отец и что из-за Бека я могла потерять все. Я запала на него, а прочее не имело значения. И ничто не заставит меня передумать.

У меня сосало под ложечкой, когда я входила в приготовительную школу Клермон-Бэя. Я больше не была ни новенькой, ни той девушкой, которую поимели боги Клермон-Бэя. Я теперь девушка Бека Клермона, а значит, могу забыть, что когда-то переживала, что обо мне думают все эти люди. Сейчас мне по барабану, что они смотрят на меня, шушукаются и болтают. Я была девушкой Бека, только это и имело значение. Я принадлежала ему, все остальное неважно.

– О боже, – заметив меня, сказала Фрэнки. Она стояла у соседнего шкафчика. – Мне так жаль, что выходные закончились. Как же быстро они пролетели.

– Согласна!

Да, для меня и Бека они пролетели быстро, особенно те короткие моменты, которые нам удалось провести наедине и которые все изменили.

– Я бы возвращалась в коттедж каждый уик-энд.

Я достала из шкафчика учебники и сунула их в рюкзак.

– Я тоже. – Она вздохнула и посмотрела на меня. – Ты видела сегодня Бека? Он ушел рано утром на тренировку по бейсболу.

– Нет! – Я покачала головой и закрыла шкафчик. – А вчера вечером я так рано заснула, что мы даже не поговорили.

– Вы и во время уик-энда почти не говорили. – Фрэнки пошевелила бровями, я шлепнула ее по руке, и она захихикала.

– Да ладно, мы с ним разговаривали, и много.

– О боже, да. – Фрэнки нарочитым жестом провела ладонью по своей шее. – Но это были не те разговоры, которые я имела в виду.

– Ты дуреха! – Я рассмеялась и закинула рюкзак на плечи. – К твоему сведению, мы много о чем говорили.

– Насчет того, встречаетесь вы с ним теперь официально или нет?

– Да, что-то в этом духе.

– И? – Она подалась ко мне, и я поняла, что ей ужасно хочется услышать ответ.

– Да, теперь мы встречаемся официально.

– О боже! – взвизгнула она. – Спасибо!

– Не драматизируй. – Я отошла от шкафчика и отправилась на первый урок.

– Я и не драматизирую. Ты даже не представляешь, как у Бека менялось настроение и в какое уныние он впадал, пока ты злилась на него. Я не видела его таким даже тогда, когда у него началось половое созревание.

– Не вини в этом меня. Думаю, он всегда был подвержен перепадам настроения.

– Это верно, но ты пробудила в нем чувства, и теперь он ведет себя как совершенный душка.

Я невольно рассмеялась. Не могу представить, каково это – быть его сестрой. Жить в одном доме и постоянно иметь дело с его пылкостью и напором.

– Я рада, что вы наконец выяснили отношения, так что мне больше не приходится иметь дело со сменой его настроений.

Я улыбнулась, но улыбка быстро сошла с моего лица. Как только мы с Фрэнки завернули за угол, нашим взорам предстали ее брат во всей своей гребаной красе и прислонившаяся к нему Кэми. И она не просто касалась того парня, который, как я думала, принадлежит мне, – этот парень явно воспринимал эту близость с энтузиазмом. Он положил руку ей на бедро и смотрел на нее так, будто никогда не видел более привлекательного зрелища.

Словно он только что не провел уик-энд со мной так, словно я была единственной девушкой на планете.

– Ты что, шутишь? – Я слышала слова Фрэнки, но не смотрела на нее.

Я ни на миг не отрывала глаз от Бека. Я не хотела пропустить ни секунды. Я не позволю себе забыть, каков он на самом деле, потому что знала, что я это сделаю. Я уже это делала.

Бек опять и опять показывал мне, что он собой представляет, а я не верила. Я никогда не верила, что он действительно таков, каким пытается представляться всем остальным, потому что со мной он был совсем другим. Но я была идиоткой.

Я понимала, что мне надо уйти. Следовало повернуться к ним спиной и не оглядываться, но я не могла этого сделать. Я стояла, опять позволяя ему выставить меня гребаной дурой.

Но он не должен думать, будто может делать все, что хочет, без последствий. Мне плевать, что так уж устроен этот город. Я не хотела подчиняться его законам. Я была не из тех, с кем он мог продолжать играть.

Фрэнки что-то говорила мне, но я не слышала ни единого ее слова. Голова шла кругом, и, хотя мне было тошно, я по-прежнему видела только его, его одного.

– О привет, Джози.

Голос Кэми сочился медом и уксусом, и от его звука что-то лопнуло у меня внутри. Только она и могла отвлечь мое внимание от Бека, от его руки, все еще касающейся ее тела. Прошла всего лишь секунда, и я почувствовала, что теряю контроль над собой.

Кэми – последний человек, которого я хочу видеть, тем более рядом с Беком, но она здесь, с ним, в то время как он должен быть моим. И тут внутри меня что-то сломалось.

Я почувствовала на себе взгляд Бека, когда направилась к ним, но не удостоила его взглядом. Схватив Кэми за запястье, я оттащила ее от него и поволокла прочь, пока она не споткнулась.

– Что за херня? Что ты творишь? – заорала она, когда я прижала ее спиной к шкафчикам.

Взбешенная, я придвинулась к ней вплотную.

– Что я творю?! Что ты творишь, мать твою?

В ее глазах вспыхнул страх, но она нахально ответила:

– О-о-о, дорогуша. Я же говорила тебе, что ему нельзя доверять. – Она подняла руку и провела пальцами по моей дрожащей нижней губе. – Не принимай это на свой счет.

Мое сердце бухало в груди. Я смотрела на эту девушку, считающую себя лучше меня, на ту, кто отбирал у меня то единственное в жизни, что радовало меня.

Не знаю, что на меня нашло, но я сжала ее запястье и впечатала ее тело в шкафчики. Ошарашенное выражение ее лица придало мне сил, и на миг я почувствовала себя кем-то большим, чем та жалкая сломленная девушка, в которую они старались меня превратить.

– Иди в жопу, Кэми. Ты воображаешь, будто ты лучше меня, но ты обыкновенная дрянь.

– Если я и дрянь, то такая, которая так дорога Беку, что ему нравится появляться с ней на людях. Разве не так? Интересно, как прошел твой тайный уик-энд? Он убедил тебя, что ты для него все? Наговорил тебе кучу всего, чтобы снова оказаться между твоих ног?

– По крайней мере, он единственный, с кем я трахаюсь. А как насчет тебя? Твоему второму хахалю нравится появляться с тобой на людях или против этого возражает его жена?

Мне не удалось просечь, что она собирается сделать, да мне и в голову не приходило, что она хочет дать мне пощечину, пока я не ощутила удар на лице. И не успела я оглянуться, как схватила ее за волосы, а она вцепилась в мои, и мой кулак впечатался в ее челюсть.

Я никогда не дралась прежде, но, хотя я не понимала, что делаю, не могла остановиться. Она была так же взбешена, как и я, мы молотили друг друга кулаками, и я невольно подумала, что, возможно, она испытывает к Беку более сильные чувства, чем можно было бы предположить, судя по ее словам. Я чувствовала, что кто-то тянет меня назад, прочь от нее, но не останавливалась. Я просто не могла. Кэми саданула меня в челюсть, и я поморщилась от боли, которая пронзила меня.

Но я не позволила этому остановить меня. Я вымещала на ней всю мою боль, всю мою ярость, которые копились во мне с тех пор, как я приехала в Клермон-Бэй. Мне хотелось разорвать ее на куски.

И было очевидно, что она хочет уничтожить меня ничуть не меньше, чем я ее. Наши кулаки мелькали в воздухе, мои удары сыпались на нее, а ее – на меня.

Кто-то рывком оттащил меня от нее, и я увидела, что Карсон прижал Кэми к шкафчику, не давая ей снова броситься на меня.

– Джози, тебе не жить! – завопила она.

– Отсоси, Кэми! Ведь именно это твое фирменное блюдо?

Сильные руки сжали меня еще крепче и оттащили еще дальше. Я вырывалась, желая обрушить на Кэми град новых ударов.

– Перестань! – раздался над моим ухом голос Бека, и я замерла. Он продолжал тащить меня дальше по коридору.

Я не хотела, чтобы он касался меня, только не теперь, когда я увидела, как он стоит вместе с ней, ведя себя так, будто минувший уик-энд ничего не значит. Сейчас его предательство казалось мне еще более ужасным, чем когда дурацкое видео было слито в Сеть. И я знала почему. Знала и понимала – мне от этого было так горько.

Я любила Бека Клермона, однако я для него была всего лишь игрой. И я ненавидела его за это. В этом-то все дело. С момента знакомства с ним я никогда не чувствовала, что мне все равно. Мои чувства к нему всегда носили экстремальный характер, и только он определял, люблю я его или ненавижу, но для него это стало чем-то вроде извращенной игры.

Я легко переходила от ненависти к любви, и он это знал. Я стала такой же, как и все остальные в этом городе, так обожающие этого парня, который этого недостоин, и даже сейчас я не могла заставить себя сопротивляться ему, когда он затащил меня в женский туалет подальше от Кэми.

Он поставил меня на ноги и начал ходить взад и вперед, пока я пыталась отдышаться и унять неистово бьющееся сердце. Почему он мечется туда-сюда? Я не знала, но это еще более подпитывало мой гнев.

Я закрыла глаза и видела перед собой только его и ее вместе. Я могла себе представить, как они говорят о минувшем уик-энде. О том, как он заставил меня запасть на него, как гребаную идиотку. Да так оно и было!

Я так запала на него, что уже не могла просто взять и отойти в сторону. Я никогда не смогу отойти, не потеряв при этом части себя, потому что он украл эту часть. И мне уже никогда не удастся ее вернуть, и я ненавидела его за это.

– Убирайся!

Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня. Он запустил пальцы в волосы, и я знала, что на языке у него вертится какая-то неискренняя фраза, которая заставит меня сомневаться в том, способен ли он разбить мое сердце, но я не желала ее слышать, иначе я позволю ему победить. Опять! И позволю ему и дальше откусывать от меня кусок за куском, хотя мне известно, что он этого недостоин.

– Джози!

Его голос прерывался, в нем звучала неуверенность, и я ничего не смогла с собой поделать – у меня защемило сердце. Мое глупое сердце просило меня посмотреть на него и послушать, что он хочет сказать. Сопротивляться этому почти невозможно, но надо это сделать.

Я должна воспротивиться всем своим инстинктам, твердящим мне, что он действительно меня любит, потому что он заставил меня в это поверить. Настолько, что даже у него самого не получалось убедить меня в обратном, несмотря на то что доказательства находились у меня перед глазами.

Я сглотнула и собралась с силами. Я не могла позволить себе и дальше оставаться глупой девчонкой. Необходимо выбросить Бека из головы и забыть о его существовании.

– Сказала же, убирайся.

Я наконец посмотрела на него, надеясь, что он увидит, насколько я взбешена. Поймет, что я больше не буду плясать под его дудку.

– Черт! – Он протянул ко мне руку, но тут же передумал и сжал ее в кулак. – Я просто… я не могу…

– И не надо. – Меня трясло. – Иди к Кэми. Наверняка тебе до смерти хочется узнать, все ли с ней нормально.

– Если бы я хотел сейчас быть с Кэми, то был бы. Но я здесь, с тобой.

– И что с того? – закричала я.

Я понимала, что вид у меня сейчас безумный. Волосы в беспорядке, форма тоже.

– Ты не можешь выбирать, когда я нужна тебе, а когда нет. Ничего не выйдет.

Он смотрел на меня так, будто ему до смерти хотелось сказать что-то важное, но вместо этого он ответил:

– Ты права.

«Ты права».

Эти два слова звучали в моей голове опять и опять, и я старалась изо всех сил запомнить их. Что бы он ни говорил потом, мне надо помнить, что я права и достойна большего, чем он готов мне дать.

Бек направился к двери, и мне следовало просто дать ему уйти, и все. Мне следовало помалкивать, но я не смолчала.

– Ты гребаный трус!

Он остановился как вкопанный и застыл, только его грудная клетка быстро вздымалась и опадала. Я ждала, что он что-то скажет, все что угодно. Хотела, чтобы он наорал на меня, чтобы сказал, что я никто, и подпитал тем самым пламя, бушующее в моей душе, пламя, которое не даст мне забыть, как я ненавижу его… Но он этого не сделал.

Он продолжал стоять ко мне спиной, а затем вышел за дверь, как будто я была пустым местом.

Глава 23

Бек

Джози не облегчила мою задачу, впрочем, я от нее этого и не ожидал. И я не мог ей сказать, не мог объяснить, что я хочу ее так, как никогда никого не хотел, но не могу быть с ней. Я слишком люблю ее, чтобы быть с ней.

Знаю – она выберет меня. Если ей придется выбирать между мной и всем тем, что ее отец пригрозил отнять у нее, она выберет меня. А я никогда себе этого не прощу. Лучше уж я причиню ей боль сейчас. Я знал, что дом ее матери очень важен для нее, я не лишу ее того, что так дорого ей. Если мистер Вос сделает это, то это будет целиком на его совести. Я не стану в этом участвовать. Мне каждый день, каждую минуту до смерти хотелось поговорить с ней. Позвонить ей и еще раз попросить прощения. Но я не мог этого сделать, потому что знал: от этого ей будет только хуже.

Я вышел из кабинета отца и неохотно пошел на кухню. От шеф-повара нужны какие-то бумаги, но я знал, что найду там Джози. Она ненавидела меня, но не ушла со своей работы в клубе, да я и не удивился, когда сегодня утром она явилась в ресторан вовремя с таким видом, будто ей по барабану то, что произошло между нами.

На челюсти у нее красовались бледнеющие синяки, которые она попыталась скрыть под тональным кремом.

Джози не взглянула на меня, когда я увидел ее, и не посмотрела в мою сторону, когда я толкнул дверь кухни. Она вытирала столовые приборы и, заметив меня, опустила взгляд на вилку в своей руке, как будто та занимала все ее внимание.

Мне хотелось подойти к ней и потребовать, чтобы она посмотрела на меня. А потом поцеловать ее нижнюю губу, которую она постоянно теребила зубами, когда беспокоилась. Хотелось напомнить ей, кто мы друг для друга.

Хочу, хочу, хочу – только об этом я и думал. Она мне нужна.

Я хотел, чтобы она получила от этой жизни то, что ей причиталось.

Но я должен думать не о себе, а о Джози. Она должна получить то, что ей причитается. Об этом я думал, когда рассеянно забрал бумаги у шеф-повара и вышел из кухни. Она взглянула на меня, когда я выходил, и клянусь, ее взгляд поразил меня в самое сердце. Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней, пытаясь перевести дух.

Она была так прекрасна, даже когда злилась на меня, и я знал, что я больше никогда не смогу найти такую девушку, как она. С ней я поймал удачу за хвост. Она была моим единственным реальным шансом обрести что-то чистое, доброе и прекрасное, но она больше никогда не будет моей.

Но ни я, ни она не могли по-настоящему контролировать свою жизнь.

Я не смог удержаться от искушения помечтать о том, что будет потом. Когда Джози уедет, а я приму на себя руководство бизнесом моего отца. Вернется ли она когда-нибудь? Даст ли она мне еще один шанс после всего, что произошло?

Я покачал головой и оттолкнулся от двери. Я не могу позволить себе мечтать о ней, желать, строить догадки и надеяться.

Даже если бы меня не вынудили оттолкнуть Джози, она все равно уехала бы из наших мест. Я останусь здесь, а она переедет. Даже если больше никто не вмешается в наши отношения, им все равно настанет конец.

Иногда людям предназначено входить в твою жизнь лишь на короткое время, и мне надо поверить, что Джози одна из них. Но мелочи, которые я в ней так люблю, никак нельзя назвать пустяком.

Ее воздействие на мою жизнь никогда не было пустяком. Я пытался убедить себя в том, что это делает то, что у нас было, еще более ценным. Теперь мне казалось, что все в наших отношениях было мимолетным и нереальным.

Нам не суждено получить больше, чем мы уже получили. Но я так рад, что нам довелось быть вместе, даже если этому пришел конец, даже если она ненавидела меня.

Я смотрел на свои ноги, шагая прочь от кухни и сосредоточив внимание на шагах, чтобы заставить себя не оглядываться. Я так увлекся этим, что едва не прошел мимо слегка приоткрытой двери одной из комнат для переговоров, и только когда из нее донесся голос Кэми, я остановился как вкопанный.

– Что еще я должна сделать? Я сделала все, что ты хотел, была именно той, кого ты хотел.

Ее голос прерывался, в нем звучало отчаяние, и я понял, что если загляну в комнату, то увижу там этого засранца, ее отца. Не знаю, смогу ли я сегодня иметь дело с этим типом и адресовать ему еще одну фальшивую улыбку после всего, что он сделал.

Он был завсегдатаем загородного клуба, причем клиентом очень выгодным, вносящим огромный вклад в успех бизнеса моего отца, так что я знал: мне не следует вмешиваться. Дела и развлечения надо разделять – так меня учил мой отец, но я не мог пройти мимо этой двери, зная, что Кэми находится там с ним.

Не могу причинять боль им обеим – и Джози, и Кэми, потому что люблю их обеих, хотя и по-разному. Кэми мой давний близкий друг, и хотя я знал, что она подло поступила с Джози, не мог оставить ее.

Я сделал два шага назад, заглянул в приоткрытую дверь и увидел только Кэми. Она стояла в конце большого стола для совещаний, и ее пальцы стискивали его деревянный край.

– Пожалуйста, не делай этого!

Противоположный конец стола был вне поля моего зрения, и только когда мужчина подошел к Кэми и запустил пальцы в ее белокурые волосы, до меня дошло, что это не ее отец.

Он притянул ее к себе, притянул так страстно, что стало ясно: он хочет ее так же, как она его, и я никогда прежде не видел у нее такое лицо. Она никогда не смотрела на меня так, будто в моих силах изменить все. Я был для нее временным решением, а на него она смотрела так, словно он мог избавить ее от всего плохого в ее жизни.

Этот мужчина был ее рыцарем на белом коне. Я едва мог дышать, глядя, как он завладевает ее ртом. Это был не кто иной, как мистер Вос.

Какого черта?

Я не мог дышать, не мог думать, не мог уложить в голове то, что происходило на моих глазах. Я сделал шаг назад, чтобы он не заметил меня.

– Это безрассудно, Кэмилл. Мы не можем продолжать в том же духе.

Он перестал говорить, я достал из кармана телефон и снова заглянул в комнату. Они опять целовались. Кэми сжимала лацканы его пиджака с таким видом, словно ни за что не желала его отпустить. Я ненавидел ее за то, что она делает, но все равно почувствовал себя виноватым, когда нажал кнопку «запись».

Моя рука не дрожала, и на записи было отчетливо видно, кто они такие. Никто из жителей города не спутал бы Воса ни с кем другим, а такой девушке-подростку, как Кэми, нечего делать в его компании.

Она мне лгала, она заставила меня покрывать эту гадкую интрижку. Интрижку, которая была бы мне ненавистна, она это знала, потому что мне был ненавистен этот человек. Ей это было известно лучше, чем многим.

И вот она стоит здесь и прижимается к нему, как будто только он, он один мог спасти ее. Как будто она понятия не имела, какое он чудовище. Как будто она искренне хотела помочь моей сестре справиться с тем, что натворили он и его сын.

Она смотрела мне и Фрэнки в глаза и делала вид, что ненавидит этого типа так же, как и мы. Она делала вид, что ее волнует сделанное Лукасом и мистером Восом, но все же она, уходя из моего дома, бежала к нему.

К черту их обоих, и Кэми, и мистера Воса!

Все! Любой моей привязанности к Кэми, любым моим гребаным отношениям с ней пришел конец. Я с трудом мог смотреть, как она прижималась к этому ублюдку.

Кэми всего лишь потаскуха, которая ловко использовала меня в паутине своей гребаной лжи. Я был парнем, помогавшим ей держать ее связь с мистером Восом в тайне, дававшим ей возможность обманывать всех, воображая, будто она идеальная девушка, ведущая идеальную жизнь, которой завидуют все остальные. Но это было не так, далеко не так.

Мистер Вос сжал ее бедро и, приподняв, обвил ее ногу вокруг своего тела. Ни он, ни она не заметили, как я бесшумно открыл дверь и вошел, очевидно, что им есть дело только друг до друга. Я тихонько прикрыл дверь, но не закрыл ее до конца. И несколько минут смотрел на них, прежде чем с громким стуком затворил за собой дверь.

Мистер Вос отдернул руки от Кэми так быстро, словно ее тело обжигало его, и я порадовался тому, что продолжаю запись, когда его взгляд встретился с моим, и в его карих глазах, таких же, как у Джози, отразились ужас и шок.

Этот ушлепок был жалкой пародией ее отца, типом, который угрожал отнять у нее все только потому, что она не была такой, какой он хотел ее видеть.

А что же он сам? Он требовал совершенства от девушки, которая только что потеряла свою мать, а сам стоял здесь, лапая школьницу, которой столько же лет, сколько и его дочери. Она несовершеннолетняя и совершенно точно не его жена.

– Какого черта? Что ты делаешь? – В его голосе, даже тихом, звучала сдержанная сила, поскольку мистер Вос не желал, чтобы его кто-то услышал.

Я выключил запись и, засунув телефон глубоко в карман, ответил:

– Похоже, сейчас у меня есть возможность полюбоваться представлением с клубничкой прямо в рабочее время.

Я прислонился к двери и скрестил руки на груди. Он смотрел на меня, и мне было приятно, что он нервничает.

Я застукал мистера Воса с поличным, и теперь он боялся меня. Этим опасным и пьянящим чувством я позволил себе несколько секунд упиваться, после чего перевел взгляд на Кэми.

У нее был жалкий вид, и мне показалось, что она хочет что-то сказать, объяснить то, что я сейчас видел, но мы с ней оба знали: что бы она ни сказала, это уже ничего не исправит.

Она выбрала его сторону, выбрала и выставила меня дураком, который все это время полагал, что она спит с гребаным учителем.

Кэми была искусной лгуньей, и ей удавалось так хорошо маскировать свою ложь, что я никогда не подвергал ее слова сомнению. С какой стати мне сомневаться? Зачем этой шикарной девушке лгать насчет романа с женатым мужчиной? Но теперь я знал ответ на этот вопрос.

– Сейчас же удали это видео, Бекхэм!

Я снова перевел глаза на мистера Воса. Не могу поверить, что после всего, что он сделал, ему хватает наглости думать, будто он может приказывать мне.

– Давайте я скажу вам, что теперь будет!

– Он не виноват, – выпалила Кэми, прежде чем я продолжил. – Джозеф тут ни при чем. Я клеилась к нему, потому что давно от него без ума. – Она переводила взгляд то на него, то на меня.

– Ты когда-нибудь не лжешь, Кэми? Ты когда-нибудь перестаешь вести себя как подлая сука?

– Хватит, – пришел ей на помощь мистер Вос, и мне было так сладко наблюдать его слабость.

– Я сам скажу вам, чего хватит, а чего нет. – Я отошел от двери и двинулся к нему. Я не боялся его. Теперь сила на моей стороне. Я мог уничтожить его, и мы оба это знали. – Перестаньте гадить Джози.

Он выпрямился и напрягся, когда я произнес ее имя.

– Бек, о чем ты говоришь?

Я проигнорировал его вопрос и уставился на него. Мы оба, и он, и я, точно знали, о чем я говорю. Мы оба знали, какой он извращенец.

– Вы перепишете на нее дом ее матери прямо сейчас, а не тогда, когда ей исполнится восемнадцать лет. И отдадите ей все ее деньги.

Он одернул свой пиджак и засунул руку в карман брюк. Он выглядел таким безразличным, таким невозмутимым. Эмоции сошли с его лица, и теперь на нем была написана только бессердечность. Но мне плевать на этот спектакль.

– Или что? Ты станешь меня шантажировать? – Он покачал головой. – И чего же ты хочешь? Как долго ты будешь продолжать этот фарс?

– Я не хочу ничего, кроме того, о чем сказал. – Я постучал пальцами по карману, в котором лежал мой телефон. – Отдайте Джози то, что она хочет, то, что принадлежит ей по праву, и я отдам вам это видео.

– Только и всего?

Он не верил ни единому моему слову, и я знал почему. Потому что он на моем месте потребовал бы за это видео куда больше. Но я не желал становиться таким, как он. Однажды я уже причинил боль Джози, опустившись до их уровня, и знал, насколько это неразумно. Я не повторю ошибку.

Я сделаю так, чтобы он не смог причинить зло дочери, как планировал, а затем отдам ему это видео, как и обещал, и больше никогда не стану думать об этих двоих.

– Знаю, вам трудно это понять, но я люблю Джози. – Я посмотрел в глаза Восу и убедился, что он слышал меня. Я хотел, чтобы он знал, что я люблю Джози, в то время как он ее не любит. – Я сделаю все, чтобы она была счастлива.

Я видел, что он хочет поспорить со мной, но не дал ему такой возможности.

– Даже если для этого мне придется вас уничтожить. Как вы думаете, что почувствует ваша жена, когда увидит это видео? А отец Кэми? А ваши инвесторы?

– Бек, ты этого не сделаешь!

Кэми сделала было шаг в мою сторону, но передумала, когда я посмотрел на нее.

– Сделаю! – уверенно сказал я и посмотрел ей в глаза, чтобы она увидела в них, что я говорю правду. – Ты только и делала, что обманывала меня. С меня хватит – я больше не стану тебя защищать. Мне пора начать защищать Джози, даже если она никогда не простит меня за то, что он заставил меня сделать. Я буду защищать ее, несмотря ни на что.

– Хорошо, – сказал мистер Вос и провел рукой по волосам. – Я сделаю то, что ты требуешь, но я хочу получить это видео, а также доказательства того, что ты не сохранил его где-то еще. Я хочу заключить с тобой правовое соглашение.

– Идет. Вы отдадите Джози то, что должно принадлежать ей, и я позволю вам сохранить свой грязный секрет.

– Не разговаривайте обо мне так, будто меня здесь нет, – напомнила о себе Кэми и подошла к мистеру Восу, и я едва не поморщился, увидев выражение ее лица, когда он попятился от нее.

– Мне надо идти! – сказал он, даже не взглянул на Кэми, и двинулся к двери.

В глазах подруги я увидел душевную боль. Да, она сама вырыла себе яму, мне жаль ее. Она лгала и мне, и всем остальным, но почему-то я продолжал ее жалеть.

– Бек, пожалуйста!

Ее голос звучал так сокрушенно. Интересно, о чем она сейчас думает, что, по ее мнению, должно произойти. Думает ли она, что ей каким-то образом удастся остаться с мистером Восом? Что он избавит ее от проблем и принесет ей счастье?

– Да как ты смеешь? – Я попятился от нее. – Сколько времени ты мне лгала? Как долго продолжается ваш роман?

Она смотрела на меня, крутя кольцо на пальце. Мистер Вос стоял, взявшись за ручку двери, и явно ждал ее ответа.

– Я этого не хотела.

– Как долго? – настойчиво повторил я.

– С десятого класса.

Мистер Вос провел ладонью по лицу.

– Все это время ты уверяла меня, что у тебя связь с мистером Вестоном, но ты крутила роман с этим типом. После всего, что он сделал, ты оставалась с ним.

Кэми смотрела на мистера Воса, но я понятия не имел, что именно она хочет увидеть.

– Ты не знаешь его так, как знаю я. Ты думаешь, что знаешь, но это не так. – Она покачала головой, и я понял, что не знаю, кого она пытается убедить: меня или себя. – Он не чудовище, что бы ты там ни думал.

Но он был чудовищем, он был именно таким, каким я его себе представлял. Это не я, а Кэми не знала того, кто сейчас оставлял ее здесь, как будто она ничего для него не значила.

– Ты не можешь запостить это видео, Бек. – Говоря это, она схватила меня за руку. – Ты же знаешь, что тогда сделает мой отец.

Кэми знала, как манипулировать мною, и хотя я понимал, что она делает, это работало. Если ее отцу станет известно, с кем у нее роман, последствия будут страшными. Но этот выбор сделала она сама. И я больше не мог защищать ее.

– Я не стану постить его, если мистер Вос выполнит свою часть сделки.

Я высвободил руку из ее хватки и перевел взгляд с нее на него.

– Ты же почти не знаешь Джози. – Ее голос был полон отчаяния. – Я твой давний друг, а ее ты едва знаешь. Как же ты можешь выбрать ее, а не меня?

Мое сердце бухало в груди, и я не знал, что ей сказать. Как она может задавать мне такой вопрос после своего предательства.

Как ей могло прийти в голову, что после случившегося она может чего-то от меня ожидать?

– Я люблю ее и сделаю все, чтобы ее защитить.

Дверь отворилась, и мистер Вос выругался.

– Какого черта? Что здесь происходит?

Мой взгляд метнулся к Джози, и по тому, как она смотрела на нас троих, я понял, что она успела услышать слишком много.

– Папа? – Джози глядела на своего отца, и я еще никогда не видел, чтобы на ее лице читалась такая боль. Она никогда не смотрела на него так, как сейчас.

– Ничего не происходит. – Он взял ее за руку, но она быстро отдернула ее. – Думаю, нам надо ехать домой.

– Ты спишь с Кэми? – Она смотрела то на него, то на нее, и я не мог себе представить, что происходит в ее голове. После всего, что ей пришлось вынести, такие переживания ей точно ни к чему.

– Не говори глупостей.

Лицо мистера Воса перекосила ярость. Без сомнений, ситуация, в которой он оказался по собственной вине, ужасно напрягает его. Теперь-то ему не отболтаться.

– Я слышала вас. – Джози посмотрела на меня, затем опять на своего отца. – Я слышала, что сказал Бек.

– Здесь не место для этого разговора. – Его взгляд метнулся к двери, и я понял, что он вне себя. Его отношения с Кэми обернулись против него. Такой ушлый бизнесмен, а повел себя как полный дурак.

– А где место? – Джози говорила все громче. – Может, нам надо поговорить об этом в присутствии твоей жены? Или отца Кэми? По-твоему, это лучше?

Я подошел ближе к Джози, и ее взгляд встретился с моим.

– Мы не станем об этом говорить, – упирался мистер Вос, но это не имело никакого значения.

– Считай это видео своим, – сказал я Джози. – Заставь его переписать на тебя дом твоей матери и ее деньги.

– А как насчет тебя? – Было видно, что у нее остается немало вопросов. – У тебя наконец появилась возможность уничтожить его, и что же, ты просто отдашь ему эту запись?

– Да.

В ее глазах мелькнуло облегчение, как будто до этого момента она не верила мне, думая, что я предпочту не ее, а свою месть. Мне стало больно, что я заставил ее так думать, сомневаться во мне. Но я сделаю все, чтобы развеять это сомнение.

– Джозефин, пошли! Поговорим в машине.

Но Джози не смотрела на него. Она смотрела на меня.

– Я никуда с тобой не пойду.

– Джози.

Она повернула к нему голову, и я подошел к ней еще ближе. Мне так хотелось заслонить ее от отца, чтобы он не смог добраться до нее, но я знал: она и сама может постоять за себя.

– Я никуда с тобой не пойду, – повторила она, – на твоем месте я убралась бы отсюда.

– Я твой отец!

– Ты всего лишь тот, кто мнит, будто все должно происходить, как он хочет. – Она сжала руки в кулаки. – Уходи!

Он уставился на дочь, но ничего не сказал. Затем посмотрел на Кэми. Ей он тоже не сказал ни слова и, толкнув дверь, ушел.

Джози испустила судорожный вздох, и я понял, что Кэми собирается что-то сказать. А я не знал, выдержит ли Джози что-то еще. Нет, не сегодня. Она и так достаточно услышала.

Со мной она, вероятно, тоже не захочет говорить, но я не мог оставить ее одну, даже если она этого хотела.

– Мне надо уйти отсюда, – наконец проговорила она и посмотрела на меня. Я решил не дать ей возможности передумать. Взял за руку и вывел из комнаты, не оглянувшись на Кэми.

Глава 24

Джози

Я была ошарашена. У меня не укладывалось в голове то, что произошло, я понятия не имела, что мне делать и что говорить. Я могла думать только о Беке и о сказанном им, его слова звучали в моей голове снова и снова: «Я люблю ее и сделаю все, чтобы ее защитить».

Все это не имело смысла – ни то, что он делал, ни то, что говорил. Это повергало меня в шок, я это не переживу, потому что, несмотря ни на что, я любила Бека Клермона.

Но он столько всего натворил. Хотя Лукас и сказал мне, что не он отдал Кэми то видео, именно он, Бек, отправил запись моему сводному брату. Если бы я не познакомилась с ним, этого не случилось бы. И я не оказалась бы в ситуации, когда мой отец трахался с ученицей моей школы – с той, которую я ненавидела. Но несправедливо винить в этом Бека. Он думал, что знает Кэми. Она была его другом, и я сразу поверила, что он не знал. В противном случае я никогда не смогла бы его простить. Но я видела выражение его лица, когда я вошла в ту комнату: он был так же потрясен, как и я.

Да кто бы поверил, что такой человек, как мой отец, пойдет на такое? Да, он не был хорошим отцом, я ненавидела его, но случившееся выходило за все рамки – мне и в голову не приходило, что он способен на такую гнусность. Но так оно и есть.

Если бы даже я не услышала все это своими ушами, подтверждение этого пришло бы ко мне сегодня утром, когда он перевел на мой банковский счет большую сумму денег. Ту самую, которую оставила мама. Мой отец разговаривал языком денег со всеми, для меня он не делал исключения. И наверняка, когда я явлюсь в его дом, меня будет ждать купчая на наш дом, чему я была рада.

Вот теперь он может делать что хочет, к счастью, мне больше не придется иметь с ним дела. Даже если это значило, что мне придется покинуть Клермон-Бэй, Элли, Фрэнки и Бека. От этой мысли я ощутила стеснение в груди.

Бек сдержал свое слово, когда мы вчера вечером приехали в его дом. Он провел меня в спальню Фрэнки, и после того, как она открыла дверь, я его больше не видела.

Наверное, именно этого я должна хотеть, но я совру, если скажу, что не разочарована тем, что он не вернулся за мной. Что он не потребовал, чтобы я поговорила с ним.

Как бы мне ни хотелось оказаться от него подальше, куда больше я желала, чтобы он заставил меня выслушать его, чтобы он объяснился со мной.

Сейчас весь их дом спал, а я сидела у бассейна, завернувшись в одеяло, которое стащила из комнаты Фрэнки. И снова проигрывала в голове все то, что произошло вчера.

Интересно, знает ли об этом Лукас. Известно ли ему, что его отчим, которого он так боготворит, изменяет его матери с девицей его возраста? Впрочем, вряд ли это имело бы для него значение. От этой мысли мне стало противно.

Скорее всего, многие жители нашего города, даже узнав о произошедшем, не осудили бы отца, потому что боялись той власти, которую мой отец сосредоточил в своих руках.

Но у меня он вызывал не страх, а только отвращение. Он совсем не такой, каким должен быть отец, и я не могла понять, как мама могла когда-то полюбить такого человека. А она любила его, даже тогда, когда они расстались. Он был недостоин ее любви. Ни одну минуту!

– Я могу присоединиться к тебе?

Я вздрогнула, услышав голос мистера Клермона.

– Конечно.

Он сел рядом со мной на шезлонг и уставился на океан. Какое-то время мы молчали, затем он наконец заговорил:

– Со времени твоего приезда в Клермон-Бэй столько событий произошло.

– Это точно.

Я плотнее закуталась в одеяло и посмотрела на мистера Клермона. Он так похож на Бека, вернее, Бек похож на него. Его лицо, обычно чисто выбритое, сейчас было покрыто седеющей щетиной, и вид у него абсолютно безмятежный, как будто ему нет никакого дела до остального мира и его проблем.

– Я знаю про твоего отца, и мне жаль.

Я вздрогнула.

– Бек вам сказал?

– Да. – Он кивнул и перевел взгляд на меня: – Бек боится, что ты уедешь.

Я подумала над тем, что он сказал, и поняла, что он прав. Возможно, что отец заставит меня уехать, выбора у меня нет. Я ни за что не останусь в его доме. Мне и раньше было противно там жить, а теперь и подавно. Вряд ли я смогу примириться с тем, что у него интрижка на стороне, да еще и с Кэми.

Как я смогу смотреть в глаза Эмилии и скрывать измену ее мужа? Я не способна молчать о таком, и теперь, когда я получу дом моей матери, уже не обязана это терпеть.

– Он прав, – согласилась я и уставилась на гладь бассейна. – Вряд ли я смогу жить с моим отцом, но он должен вернуть мне дом моей матери. Я разберусь, что мне делать дальше.

– А как насчет твоей учебы? – В его вопросе не было осуждения, только искреннее любопытство по поводу моих планов.

– Не знаю, – честно ответила я и пожала плечами. – Надеюсь, я смогу окончить школу дома или получить аттестат другим путем. Я еще не знаю.

Он кивнул и отпил глоток кофе. Я думала, что на этом наш разговор завершится, но после долгой паузы он заговорил опять:

– Мои дети очень расстроятся, если ты уедешь, а я, как их отец, должен заботиться о том, чтобы они были счастливы.

Я знала, что он не имел намерения причинить мне боль, но его слова поразили меня в самое сердце. Именно так и должен вести себя настоящий отец.

– Вряд ли расстроятся оба. Фрэнки да, но вы наверняка позволите ей навещать меня.

– Я куда охотнее позволил бы ей навещать тебя, если бы ты поселилась в доме у бассейна.

Он показал на дом, стоящий справа от бассейна – небольшая постройка по сравнению с их особняком, но, вероятно, в ней побольше места, чем в том доме, где я жила прежде с мамой.

– Что?!

– Это на тот случай, если тебе хочется уединения. Но мы были бы рады, если бы ты поселилась в нашем доме. Мы отведем тебе комнату по соседству с Фрэнки.

– Мистер Клермон, я не могу остаться у вас!

Его предложение, такое неожиданное, просто поразило меня.

– Можешь, и еще как! Знаю, мой сын принял несколько очень неудачных решений относительно тебя, на редкость глупых, но ты ему дорога, по-настоящему дорога.

Нет, мистер Клермон ошибался. Я тоже думала, что дорога Беку, но в школе он повел себя так, будто с легкостью может меня заменить. Даже после того, что было в коттедже, он вел себя так, будто я ничего для него не значу.

– Ты ему дорога. Очень, – продолжал гнуть свое отец Бека.

– Ваш сын любит играть в игры. И я для него только очередная игра.

– А он сказал тебе, что твой отец ему угрожал? – От этих слов я выпрямилась, и он кивнул. – Сразу после того, как вы вернулись из своей поездки в коттедж, о которой я, между прочим, ничего не знал. – Он постучал пальцами по подлокотнику моего шезлонга, а потом продолжил: – Твой отец пригрозил отнять у тебя все, если Бек не будет держаться от тебя подальше. Он использовал свою власть над тобой, чтобы заставить Бека отойти в сторону.

– Значит, поэтому Бек и попытался меня оттолкнуть? – спросила я вслух, говоря скорее не с мистером Клермоном, а сама с собой.

– Ммм, – неопределенно ответил мистер Клермон и отпил кофе. – Не скажу, что он вел себя умно. Ему следовало просто рассказать тебе об угрозах твоего отца, но он делал то, что, по его мнению, было лучше для тебя. – Он пристально посмотрел на меня. – Он сообщил мне это вчера вечером, а еще сказал мне нечто такое, что мне, быть может, не стоило бы тебе говорить.

– И что же? – спросила я, чувствуя стеснение в груди: совсем не уверена, что смогу сейчас выдержать что-то еще.

– Он сказал мне, что влюблен в тебя.

Я открыла рот, чтобы возразить, но мистер Клермон вскинул руки.

– Мой сын способен на многое, но он не сказал бы подобное, не подумав. Если он говорит, что влюблен в тебя, я ему верю. Но мог это и не говорить – я и без того это знал. Мы с его матерью в курсе уже несколько недель.

Я покачала головой: а что сказать? Бек любит меня? Мои чувства к нему куда сильнее тех, что мне доводилось испытывать прежде, но как же трудно разобраться.

– И теперь я спрошу тебя вот о чем: ты его любишь? – Он задал мне этот вопрос так, будто ответ на него очень прост. Но ведь это не так! Ответ на этот вопрос был судьбоносным, он сбивал с толку и ошеломлял.

– Я не знаю.

– Знаешь! – Он смотрел на меня с сочувствием. – Просто это нелегко сказать вслух. Я помню, как это было, когда я понял, что влюблен в мать Бека. – Он усмехнулся и потер свою грудь. – Как обухом по голове, но я так боялся сказать ей. У меня ушло куда больше времени, чем следовало бы, но всякий раз, когда я бывал с ней или думал о ней, у меня в груди возникало такое чувство, отмахнуться от которого я просто не мог. Я был ею одержим.

Я вспомнила о наших встречах с Беком, о своих мыслях о нем – а я думала о нем всегда – и поняла, что мне знакомо то чувство, о котором говорит его отец.

– Да, я влюблена в вашего сына.

Доброе лицо мистера Клермона расплылось в улыбке.

– Только это и имеет значение. Все остальное можно решить потом.

– Мистер Клермон, я очень благодарна вам, что вы предложили мне остаться здесь, но я не уверена, что это хорошая идея. Вряд ли я могу позволить себе такое жилье, и мне не хочется вам докучать.

– Я не предлагал тебе взять его в аренду, Джози. Я сказал, что ты можешь жить в нем, и ты никогда не будешь нам докучать.

– Но…

Закончить я не успела – раздвижные двери за нашими спинами открылись, и из них вышел Бек. Он настороженно смотрел в мою сторону, и меня охватило желание встать и поцеловать его.

У меня было такое чувство, будто после нашей поездки в коттедж прошло уже несколько недель и я давно не касалась его. Но его касалась Кэми, и мне хотелось смыть с него ее прикосновения, хотя это и было иррационально.

– Думаю, вам надо поговорить.

Мистер Клермон встал, похлопал меня по плечу и, пройдя мимо своего сына, зашел в дом.

Я сидела в рассветной тишине, пока всходило солнце, и смотрела на Бека. Он приблизился ко мне, такой нерешительный, полный сомнений.

– Привет! – выдавил он из себя, сел рядом со мной и какое-то время не двигался, пристально глядя на меня.

– Привет!

– Ты как, хорошо? – Он запустил пальцы в свои непокорные волосы.

– Да. А ты? – Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Не очень. – Он усмехнулся. – Я немного беспокоился за тебя.

– В этом не было нужды. Со мной все в порядке.

– В самом деле? – Он вгляделся в мое лицо, и я поняла, что он ищет какие-то признаки того, что у меня вот-вот произойдет нервный срыв.

Я пожала плечами. Сейчас, в эту минуту, я чувствовала себя нормально. Я могла дышать, у меня не было ощущения, будто на меня обрушивается весь мир, но я знала: это не продлится долго. Мне придется спуститься с облаков в реальный мир и начать принимать решения, которые повлияют на всю оставшуюся жизнь.

Решения, принять которые намного легче, если рядом мама.

– Прости меня, – сказав это, Бек глубоко вздохнул.

– За что?

– За все! За то, что сделал тебе больно, за то, что не пришел к тебе, когда твой отец стал мне угрожать, за то, что он сделал с тобой.

За то, что сделал мой отец! Бек извинялся передо мной за человека, которого он ненавидел, и я понимала, как ему тяжело.

Он подался ко мне, и его рука застыла возле моего подбородка. Я поняла, что он хочет поцеловать меня, но сдерживает себя.

– Бек…

Я и сама не понимала, что пытаюсь сказать, чего я хочу, что мне нужно и как сказать ему, что я хочу только его.

– Я люблю тебя. – Он приподнял мой подбородок, и я посмотрела ему в глаза. – Знаю, сейчас все так запутано, но мне необходимо, чтобы ты это знала.

Я ничего не ответила. Было видно, как Бек нервничает.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, иначе я не выдержу и психану.

Я не смогла удержаться от смеха. Этот парень был так самоуверен, так бесстрашен, и вот сейчас он смотрел на меня с такой неуверенностью, хотя должен знать мой ответ.

– Я тоже люблю тебя, Бек.

Его губы тронула такая прекрасная улыбка, и я поняла: хотя все против нас, я никогда не смогу его покинуть.

Он прислонился лбом к моему лбу, и его дыхание смешалось с моим.

– Тогда все остальное не имеет значения. Ни то, что сделал твой отец, ни Лукас, ни Кэми.

Но он ошибался – это имело значение. Потом все будет иначе. Мне пока непонятно, как именно, но точно по-другому, потому что мой отец принял слишком много эгоистичных решений, которые повлияют на всех нас.

Я не могла не сочувствовать Кэми. Он не имел права путаться с ней, даже если она принимала глупые решения. Она подросток, а он – взрослый мужчина.

Мой отец – взрослый мужчина, и он воспользовался ею. Мне было страшно думать об этом.

Я не могла просто взять у отца то, что хотела получить, и оставить все как есть, не заставив его ответить за свои поступки. Я не смогу жить, зная, что все сошло ему с рук.

– Это имеет значение, – возразила я и уткнулась в его футболку. – Но мы это преодолеем, да?

– Да, – уверенно ответил он и поцеловал меня так, что я не могла думать ни о чем.

Все рушилось вокруг меня, все летело в тартарары, но он запустил руки в мои волосы, его губы прижимались к моим, а значит, все будет хорошо.

Но во мне тлел гнев, и я вонзила ногти в ладони.

– Мой отец…

– Твое будущее не зависит от него. Не ему решать, кем ты станешь. Он угрожал отобрать у тебя твое будущее, и я поверил ему. Я не мог допустить, чтобы из-за меня ты потеряла все, что у тебя осталось.

Я зажмурилась, из глаз потекли слезы. Я плакала о чем-то куда большем, чем недостойное поведение отца. Мне не хватало мамы и того чувства защищенности, которое она дарила мне. Я была так уверена в своем будущем, когда она была со мной.

Бек вытер слезы с моих щек и притянул меня к себе.

– Я не знаю, что теперь будет, – выразила я вслух мой самый большой страх. Я понятия не имела, что принесет мне будущее.

– Мое будущее – это ты, Джози, – ответил Бек и поцеловал меня. – И изменить это можешь только ты, а больше никто и ничто.

– Я не хочу это менять! – сообщила я и уткнулась лицом в Бека.

– Вот и хорошо, потому что я и так уже слишком запал на тебя.

– Твой отец спросил меня, не хочу ли я пожить у вас.

Почему-то мне страшно говорить это вслух, страшно даже рассматривать это предложение.

– Я знаю. Вчера вечером мы говорили с ним об этом.

– По-моему, это плохая идея. – Я посмотрела Беку в глаза. – Возможно, я тебе надоем, если буду находиться здесь все время.

– Этого не случится. – Он погладил мои волосы. – Кто, по-твоему, подал эту идею? Ты не можешь вернуться к своему отцу, Джози. Там тебе плохо, и я ни за что не допущу, чтобы ты покинула меня.

– Значит, вот как? – Я посмотрела на огромный особняк его родителей. – Мы будем вместе – ты и я?

– Да, вместе. – Он поцеловал меня в подбородок. – А когда мы окончим школу, ты сможешь решить, где будешь учиться дальше, а я останусь здесь.

– Ты подождешь, когда я окончу университет и вернусь к тебе?

Я потерлась носом о его шею. Он него так хорошо пахло.

– Я буду ждать тебя всегда, принцесса!

Эпилог

Нельзя по-настоящему понять, как выглядят привлекательные парни, одетые в бейсбольные штаны, пока ты не влюбишься в такого парня. Не поймите меня неправильно, они всегда смотрятся хорошо, но теперь, когда я сидела и смотрела, как Бек совершает хоум-ран, мне стало ясно, что прежде я никогда не понимала, какой притягательной силой они обладают.

Сейчас я могла думать только о том, как снять с него эти штаны. Нет, стянуть их с него не до конца, но в достаточной мере, чтобы Бек мог приподнять меня и прижать к стене.

Я даже не могла следить за тем, побеждает наша школа или проигрывает. Я поняла только, что в этих штанах Бек выглядит чертовски сексуально, и в бейсбол он играет куда лучше, чем я думала прежде.

Я думала об этом всякий раз, когда смотрела очередной его матч. Я понятия не имела, как человек может так преуспевать в спорте. Сама я умела лишь ходить, а он бросался за мячом и кидал его так, что тот пролетал половину поля.

Разумеется, когда я ходила на матчи, мне приходилось встречаться с Лукасом, но я старательно делала вид, будто его вообще не существует, и он вел себя со мной так же. Мы не общались с тех пор, как я съехала из дома моего отца.

Лукас не сделал ничего, чтобы защитить меня, когда мой отец впал в ярость, видя, что я пакую чемоданы, но я и не ожидала от него ни помощи, ни защиты. Бек предложил помочь мне, но я знала, что должна все сделать сама.

Мне пришлось противостоять отцу и сообщить ему, что я уезжаю. Он отреагировал именно так, как я и ожидала, но меня это не волновало. Теперь он уже ничего не мог со мной сделать, ведь я узнала про него и Кэми и ткнула его в это носом.

В его глазах появился страх, когда я сказала, что его отношения с Кэми должны прекратиться. И мне плевать, какая у него власть. Я была готова использовать против него сведения о его интрижке, если он не порвет с Кэми.

Он сказал мне, что их связь уже прекращена, и отдал мне документ о праве собственности на дом моей мамы. Оказалось, что он с самого начала был составлен на мое имя. Вот теперь у меня не осталось и тени сомнения, что я ненавижу своего отца. И главное, что я вышла из-под его власти.

Я думала о нем, когда ехала обратно в дом Клермонов, думала, что больше он не будет иметь надо мной никакой власти. Долго, слишком долго я хотела, чтобы он стал для меня настоящим отцом, но он был не способен, и теперь я наконец отказывалась от этой надежды. Он не сможет быть никем, только тем, кем был на самом деле.

– О боже! – Сидящая рядом со мной Фрэнки вскочила, крича и хлопая в ладоши. – Олли только что сделал дабл!

Элли тоже кричала, я быстро встала и тоже начала кричать. Олли тоже хорошо смотрелся в бейсбольных штанах, но все же далеко не так классно, как Бек. Но я уверена, что Фрэнки будет возражать, ведь она всю игру не сводила с него глаз.

– Вы готовы к завтрашней вечеринке по случаю Хеллоуина? – спросила Элли, успокоившись и опять сев рядом со мной.

– Нет! – Я покачала головой, думая о костюме, который они уговорили меня приобрести. – А вы уверены, что нам надо наряжаться в них? Разве мы не вышли из этого возраста?

Фрэнки положила руки мне на плечи.

– Я же тебе говорила, что теперь мы находимся на новом уровне, поэтому на Хеллоуин облачимся в сексуальные костюмы.

– По-моему, ты сочиняешь.

– Вовсе нет. Разве ты не смотрела фильм «Дрянные девчонки»? Мы не хотим выглядеть беспонтово, в то время как все остальные оденутся вызывающе.

– Мне это не нужно. У меня уже есть партнер.

Я захлопала ресницами, улыбнулась, и Фрэнки тяжело вздохнула.

– Да, мы знаем. Вы двое практически срослись в районе бедер. Ты сейчас сидишь с нами здесь только потому, что тебе не разрешают выйти на поле.

Ну какая чепуха!

– Не говори ерунды. Я тусуюсь с вами все время.

– Элли, – окликнула Фрэнки мою вторую лучшую подругу, – поддержи меня.

Элли покачала головой, не отрывая глаз от поля.

– Я не буду становиться ни на чью сторону. Я рада, что Джози счастлива. Но вы пропускаете концовку игры.

Она права. Олли пробежал через основную базу, и вся команда выбежала из дагаута.

– Игра выиграна! – Голос арбитра был почти не слышен из-за их оглушительных криков.

Уходя с поля, Бек нашел меня взглядом, и я расплылась в улыбке. Фрэнки права: мне невыносимо с ним расставаться. Да мы и не уходим далеко друг от друга.

Я приняла предложение мистера Клермона и переехала в домик у бассейна. Думала, что это позволит нам с Беком иногда разлучаться, но ночью, когда его родители засыпали, он чаще всего тихонько выбирался из дома и приходил ко мне. Впрочем, уверена, они это знают, хотя ничего не говорят. Но я была слишком поглощена им, чтобы беспокоиться о том, что думают другие, особенно когда он смотрит на меня так, как сейчас

Не глядя больше ни на кого, он подошел ко мне и обнял. Меня окутало тепло, я обвила руками его шею, и он оторвал меня от земли.

– Вы уже милуетесь? Опять занимаетесь публичным проявлением чувств? – услышала я насмешливый голос Олли, но мне было все равно. Я уже целовалась с Беком.

Он нежно поцеловал меня, затем осыпал поцелуями мою щеку до уха.

– Он даже понятия не имеет, на что мы способны в плане публичного проявления чувств, – прошептал Бек так тихо, что это могла слышать только я.

Да, я прекрасно помню, что мы делали у торцевой стены школы незадолго до этой игры.

– Не веди себя как хейтер только потому, что ты не можешь заняться сексом.

Бек и Карсон фыркнули, но я заметила, что Фрэнки напряглась.

– Я могу заняться сексом, просто не демонстрирую это каждому встречному и поперечному.

– Твоя рука не считается. – Карсон хлопнул его по плечу и закинул бейсбольную сумку на спину. – Мы пойдем есть или нет? Я голоден как волк.

– Ты вечно голоден как волк, – заметила Элли. Она постоянно досадовала на него, а он на нее. А когда они не действовали друг другу на нервы, то он полностью игнорировал ее, а она его.

– Да.

Карсон смотрел на Элли, игриво шевеля бровями, но в его глазах читался такой пыл, что на ее месте я начала бы ерзать.

– Ты обжора.

Карсон не стал отрицать этот факт, а только заулыбался еще шире, потому что ему было ясно, что он достает ее.

– Давайте поедим пиццу! – Фрэнки взяла Элли под руку и потянула ее в сторону парковки. – Встретимся в пиццерии.

– Звучит заманчиво. – Бек еще крепче обнял меня за талию. – Увидимся с вами там.

Он снова поцеловал меня в щеку, взял за руку, подвел к машине и открыл переднюю пассажирскую дверь.

– Вы ведете себя сегодня очень галантно, мистер Клермон, – сказала я, садясь в автомобиль.

Бек наклонился ко мне.

– Мне приходится соблюдать внешние приличия, потому что сейчас я собираюсь повести себя отнюдь не по-джентльменски.

– Мы же должны встретиться с остальными, чтобы поесть пиццу.

Я захихикала, потому что его взгляд обещал мне многое, но среди всего не было пиццы.

– В конце концов мы доберемся и до пиццерии.

Бек закрыл мою дверь и двинулся на свое место, одновременно расстегивая свою куртку.

Я смотрела на него, это движение было для меня чем-то вроде афродизиака. Не понимаю, как он мог сделать такую простую вещь настолько сексуальной.

Бек сел в машину, одетый в бейсбольные штаны и белую футболку, и не сказал больше ни слова, пока запускал мотор и вел машину. Он только переплел свои пальцы с моими и положил их мне на бедро.

Я понятия не имела, куда он едет, пока мы не миновали пиццерию и не приблизились к общественному пляжу. Бек припарковал машину и, откинув голову на подголовник, повернулся ко мне.

– Это не пицца.

– Однозначно, – согласился он и лукаво улыбнулся.

– Сегодня вечером дома мы и так окажемся наедине.

– Я не могу ждать до вечера.

Он положил руку на мой затылок и притянул меня к себе. Я, не сопротивляясь, позволила ему сделать то, что хотел он. Бек целовал меня так, будто мы не виделись несколько месяцев, и я разрешила его страсти окутать меня всю. Бек всегда целовал меня так, как будто боялся, что может в любую минуту потерять меня. Он запустил руки в мои волосы и принялся целовать мои губы, подбородок, шею, и я извивалась под его языком.

– Бек, – прошептала я его имя, хотя меня не мог услышать никто, кроме него.

Но ему хватило этого, хватило одного простого слова. Он перетащил меня к себе на колени и быстро отодвинул свое сиденье назад, чтобы я смогла удобно уместиться между ним и рулем.

– Ты сводишь меня с ума.

Он говорил со мной, но смотрел на мое тело. Стянул топик вниз, чтобы ощущать мой вкус, и я прильнула к нему. Я посмотрела в окно и увидела, что на пляже толпятся люди.

– Бек, мы не можем заниматься здесь сексом. Здесь везде люди.

– Мы и не будем. – Его голос был приглушен, потому лицом он уткнулся в мою грудь. – Мне просто надо прикоснуться к тебе, пока я не сошел с ума.

Я запустила пальцы в его волосы и засмеялась.

– Ты касался меня весь день.

Он провел языком по моему соску, одновременно слегка ущипнув его, и я начисто позабыла все мои возражения. Я заерзала на нем, держась за его голову.

– Этого недостаточно.

Он поднял голову, посмотрел на меня и снова поцеловал в губы, лаская мое тело. Потом расстегнул шорты, просунул туда руку, и я затаила дыхание, когда его пальцы нащупали мою влажную киску.

Он провел пальцами по моему клитору, и я начала двигаться, оседлав его руку и наплевав на то, что кто-то видит меня. Я сосредоточилась на ощущениях, которые он мне дарил, и не заботилась о чем-то еще.

Я провела ладонями по его телу и начала расстегивать его ремень. Расстегнуть бейсбольные штаны, так красиво обтягивающие его зад, было легко, я вытащила член и взяла его в руку.

Он зарычал, когда я принялась двигать рукой туда-сюда. Наши тела и руки были прижаты друг к другу в тесном пространстве. Мы торопливо двигались, и мне казалось, что, если он остановится, я сойду с ума.

– Я люблю тебя, – прошептал он, уткнувшись в мою шею, его дыхание обдавало мою кожу, и от его слов у меня трепетало сердце.

– Я тоже тебя люблю.

И так оно и было. Я любила его больше, чем возможно. Бек любил меня без раздумий, без страха, и я старалась любить его так же истово.

Я понятия не имела, что ждет меня дальше, но была полностью уверена в нем.

– Бек!

Я чувствовала, как мое тело приближается к разрядке, и Бек тоже это знал. Я двигала рукой все резче и резче, а его пальцы двигались внутри меня. Он прижал ладонь к моему клитору, и у меня случился оргазм.

Я продолжала работать рукой, пока длился мой оргазм, и он последовал за мной. Я припала к его груди, не заботясь о том, что наша одежда в беспорядке.

Я уткнулась лицом в его шею и притянула к себе его голову.

– Теперь ты готов для пиццы?

Он фыркнул и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Если ты со мной, я готов на все.

Примечания

1

Игра для двух или более игроков. Особенно популярна среди детей и подростков. Игрок, до которого дошел ход, должен либо правдиво ответить на заданный ему вопрос, либо выполнить какое-нибудь задание (действие).

Content

Холли Рене
Падение божества

Глава 1 Джози

Глава 2 Бек

Глава 3 Джози

Глава 4 Бек

Глава 5 Джози

Глава 6 Бек

Глава 7 Джози

Глава 8 Бек

Глава 9 Джози

Глава 10 Бек

Глава 11 Джози

Глава 12 Бек

Глава 13 Джози

Глава 14 Бек

Глава 15 Джози

Глава 16 Джози

Глава 17 Бек

Глава 18 Джози

Глава 19 Бек

Глава 20 Джози

Глава 21 Бек

Глава 22 Джози

Глава 23 Бек

Глава 24 Джози

Эпилог

Примечания