Эмили Стоун

Всегда в декабре

Чтобы оценить красоту снежинки, нужно выйти на мороз.

Аристотель

Emily Stone

Always, in December

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2021 by Emily Stone

© Бугрова Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Часть первая

Декабрь

Глава 1

Джози стояла в дверном проеме, под веткой омелы, повешенной по настоянию Биа «на всякий случай», и молча смотрела на коробку, которую держал Оливер. Одной рукой она придерживала дверь, и в какое-то мгновение ей страшно захотелось хлопнуть ею перед лживой, двуличной и, как она только сейчас поняла, излишне симметричной физиономией гостя.

Оливер кашлянул.

– Ты хотела забрать свои вещи, вот я и подумал, что…

У нее на лице было такое выражение, что он замялся и уставился на коробку с пожитками. Потом засуетился, пытаясь передать ее, и неловко стукнулся о косяк.

– Давай.

Сжалившись, Джози взяла у него поклажу, стараясь перехватить ее так, чтобы не коснуться его руки. Коробка оказалась неожиданно тяжелой – гораздо тяжелее, чем с виду, так что она охнула. Впрочем, это было ожидаемо – за два года в его квартире много чего скопилось, забытого или сознательно оставленного из соображений удобства. Еще несколько недель назад она считала, что в обозримом будущем эти вещи никуда не денутся, потому что сама она рано или поздно переедет к нему. О чем он думал, когда паковал все это? Поначалу он умолял ее не рвать отношения, а сейчас заявился с явным намерением положить им конец.

Джози твердо сжала губы, чтобы не дрожали, и повернулась к Оливеру спиной. Поверх всего, точно брошенные в последний момент, лежали переливающиеся рождественские сережки с оленями, которые он подарил ей три недели назад, еще до праздничного корпоратива. Тогда, вместо того чтобы уйти с ней, как только с десертами было покончено, он остался, напился и стал флиртовать с одной из коллег. А час спустя, вместо того чтобы отправиться домой, пошел в дом к этой самой коллеге. И переспал с ней.

Джози поставила коробку на покрытый ламинатом пол, прямо возле комнаты Биа. Получается, что сережки были его прощальным подарком, хотя тогда ни он, ни она об этом не знали. Мысль, которая снова и снова приходила ей на ум после того утра, когда, застав ее в кровати, он рассказал о том, что сделал, опять пронзила ей мозг, хотя она старалась ее подавить. Если бы она не пошла домой сразу после застолья, тогда, возможно, ничего не произошло бы. Она лежала бы сейчас, уютно свернувшись рядом с ним на красном диванчике, – смотрели бы повторы «По долгу службы», заказали бы доставку тайской еды и бутылку белого вина. Он не поддался бы искушению по имени Кара. Или это случилось бы все равно, позднее, когда на горизонте опять возникли бы просекко и плотно облегающее красное платье?

Она глубоко потянула носом воздух, пообещав себе при первом же удобном случае выбросить сережки в мусорное ведро. Когда она повернулась, Оливер по-прежнему стоял в дверях, и Джози ценой большого усилия постаралась выглядеть невозмутимой и подавить злобу вместе с подступающим к горлу комком. Сунув руки в карманы слишком тесных джинсов, он раскачивался на пятках и смотрел куда-то поверх ее головы, разглядывая квартиру с таким видом, точно видел ее впервые. Джози сложила руки на груди и подняла брови. Что-что, а облегчать ему задачу она не станет.

– Ну, ты как… в порядке?

Он наконец встретился с ней глазами и вроде как вздрогнул от того, что в них увидел. Отлично. Значит, ей удалось пригвоздить его убийственным взглядом. Джози еще выше вскинула брови. Они, наверное, уже скрылись под челкой, но ее это не волновало. Вести светские беседы после того, как он с ней поступил? Не дождется.

– Я имею в виду, после того, что случилось сегодня в офисе, я просто хотел убедиться…

Он снова замялся, очевидно, утратив способность изъясняться полными предложениями. Джози стояла, крепко сцепив руки на груди, отчаянно надеясь на то, что жар, подступающий к щекам, не проступит на лице краской. Следовало ожидать, что он заговорит об этом. Следовало ожидать, что он догадался, почему Джанис выразила желание побеседовать с ней. Сидеть в одном кабинете с бывшим, помимо того, что приходится видеться с ним каждый день, чревато еще и тем неприятным обстоятельством, что притворяться, будто на работе все зашибись, никак не получится.

– Я в порядке, – кратко сказала Джози, но по тому, как его взгляд задержался на ее лице, а карие глаза смягчились, она поняла, что он не повелся на ее слова. Она переступила с ноги на ногу, жалея о том, что не переоделась, потому что сейчас ее офисное платье в черно-белую полоску вдруг стало слишком тесным и точно уличало ее в том, что, придя домой в два пополудни, она четыре часа маялась от безделья. Как, говоря по правде, и было. Хотя, возможно, он этого не заметил – когда они бывали вместе, он никогда не обращал особого внимания, во что она одета, и она находила ужасно милым, что ему все равно, как она выглядит – при полном параде или в спортивном костюме. Сейчас она задавалась вопросом, а вдруг это было притворство, учитывая, с какой девицей он переспал.

Оливер открыл рот, снова закрыл его и кивнул, явно решив оставить при себе то, что собирался сказать, и ту снисходительную поддержку, которую хотел предложить.

– Хорошо, – спокойно произнес он и провел рукой по темно-каштановым волосам, которые лежали ровно, точно приклеенные, хотя боковой пробор, над которым он трудился каждый день, слегка растрепался. – Но ведь ты всегда можешь поговорить со мной, верно, малышка? Я по-прежнему…

Джози подняла руку.

– Не называй меня малышкой. – Она вздохнула. – Пожалуйста.

Только этого не хватало. Поплачь мне в жилетку, а я тебе скажу, что ты мне по-прежнему небезразлична. Но будь она ему настолько небезразлична, он не стал бы спать с другой. Тем более если они все вместе работают, и ей придется сталкиваться с той в офисе, где она расхаживает на своих непомерных каблучищах, как у себя дома.

– Ладно, – сказал Оливер и потер себе затылок, отвернувшись от нее и оглядывая невзрачную прихожую. В другом ее конце слабо мерцала лампочка, и это лишь подчеркивало убогость плохонького запятнанного ковра, который резко контрастировал с виниловым ламинатом внутри квартиры – его Джози намывала до блеска, не жалея усилий. Оливер вздохнул и снова посмотрел на нее карими глазами олененка Бэмби, из-за которых она потеряла голову два с половиной года назад, когда он в первый раз неспешно вошел в их офис – уверенный в себе ровно настолько, чтобы казаться привлекательным, но не раздражать. – Слушай, Джоз, я знаю, что сделал тебе больно, и знаю, что ты вряд ли сможешь меня простить, но мне ужасно не нравится, что ты будешь сидеть здесь одна, пытаясь справиться с этим. Я просто думаю, что мы могли бы поговорить, мы…

Джози помотала головой.

– Не сейчас, Оливер.

Он уронил руку и выглядел при этом так печально, с поникшими плечами под черной курткой North Face, что она почти сдалась и чуть было не прикоснулась к его рукаву. Чуть было. Потому что вовремя вспомнила, что не он пострадавшая сторона в этой ситуации. По какому праву он снова пытается пробраться в ее жизнь и представляет дело так, точно это она сгущает краски?

– И я не одна, – произнесла она прерывающимся голосом. – У меня есть Биа.

– Ладно.

Оливер несколько раз кивнул, точь-в-точь как собачка с качающейся головой, которую ей подарили в этом году во время офисной церемонии «Тайного Санты». Джози поставила фигурку на стол, желая показать, что ей приятно, несмотря на то, что все кому не лень, проходя мимо, щелкали собачку по башке, и потом Джози краем глаза следила, как она трясет ей, а сама старалась печатать.

– Хорошо. – Оливер кашлянул. – Ну, мы же увидимся на вечере во вторник? – Он неуверенно улыбнулся, показав кривые зубы, которых, как ей было известно, стеснялся.

– Ну да, увидимся, – сказала она, сдерживая вздох. Присутствие на вечере было обязательным, несмотря на то, что это канун Рождества.

Оливер еще помялся в дверях, точно ожидая, что она сдастся и обнимет его, или пригласит зайти, или еще что-нибудь. В конце концов, на протяжении их взаимоотношений это она всегда шла на компромиссы, не спала допоздна, потому что ему хотелось развлечься, соглашалась мотаться по городу вместо того, чтобы поехать на природу. И он, и она знали это, каждый из них играл свою роль. Но теперь было иначе. Оливер поднял глаза, увидел печально висящую над ними омелу и слегка покраснел. Джози поморщилась. Черт бы тебя побрал, Биа.

– Ну, – промямлил он, – тогда до скорого. – Он пошел было прочь, но обернулся, прежде чем она успела закрыть дверь. – Мне действительно жаль. – Его карие глаза, почти такого же оттенка, как у нее, смотрели не мигая. – Я знаю, что момент дерьмовый, и я в самом деле… – Он помотал головой. – Просто прости.

Она помедлила полсекунды, плотно сжав губы и думая, а может, сказать ему, что «прости» тут недостаточно, и спросить, почему, ну почему именно сейчас, в то самое время, когда ей тяжело, и он об этом знает. Спросить его, переспал ли он с Карой еще раз и будет ли теперь, когда Джози вышла из игры, подкатывать к ней. Но у нее не хватило духу, она не была уверена, что хочет знать ответ. Поэтому она просто кивнула и захлопнула дверь.

Прижавшись головой к двери, она немного постояла с закрытыми глазами. Главное – не разреветься, поэтому она размеренно подышала и подняла глаза вверх, чтобы унять жжение. Он того не стоит, сказала она себе. Бывало и хуже, и она выжила, так ведь?

Джози отлепилась от двери и со вздохом потащила коробку с барахлом к своей комнате в дальнем конце коридора. У нее была бóльшая комната, на этом настояла Биа, хотя арендную плату они делили поровну. При виде пурпурной мишуры, которой Биа украсила дверной косяк, она поморщилась. Ей очень хотелось сорвать украшение, но она не стала, потому что, несмотря на обуревавшие ее чувства, знала, что это расстроит Биа.

Не успела она уронить коробку на кровать, как в входной двери послышался скрежет ключа. Помяни чертовку…

– Джоз? Джози!

Тут же раздался шум падающих предметов, звон ключей и громкая брань. Джози высунула голову из комнаты и помимо своей воли фыркнула от смеха: разноцветная сумочка валялась на полу, ее содержимое разлетелось по полу, а Биа крутилась волчком, пытаясь стянуть пальто, в котором застряла рука. Увидев Джози, она свободной рукой подняла бутылку вина.

– Главное спасено, остальное ерунда.

Она осторожно поставила бутылку на ступеньку, ведущую в кухню, затем избавилась от пальто и, не глядя, швырнула его в свою комнату.

– Так, судя по твоему виду, тебе надо выпить.

Джози послушно отправилась вслед за Биа в кухню открытой планировки тире гостиную и уселась на потрепанный диван, в то время как Биа принялась искать бокалы. Гостиная приобрела уютный и праздничный вид – декоративный камин и окна светились лампочками, на кофейном столике в центре комнаты красовалась вазочка с орехами, а в углу стояла небольшая елка, аляповато украшенная голубыми, серебряными, красными и золотыми игрушками и мишурой – если смотреть на нее слишком долго, то голова начинала кружиться. Все это были поделки самой Биа, за исключением одной игрушки – маленького деревянного лебедя, которого Биа подарила ей на первое совместное Рождество и с тех пор неизменно требовала, чтобы Джози сама вешала его на елку.

Как же ей повезло, что Биа оказалась в числе ее четверых соседей по дому, когда Джози только приехала в Лондон! Она никого не знала, и потому ей пришлось воспользоваться сайтом SpareRoom и принимать решение об аренде на основании двадцатиминутного просмотра и бестолкового разговора с жильцами. Тогда она остановила свой выбор на самом первом месте благодаря искорке участия, которую почувствовала в Биа, и теперь, восемь лет спустя, они по-прежнему жили вместе, хотя и в другой квартире.

– Так вот, – сказала Биа, протянув Джози бокал с красным вином, а затем прислоняясь к стойке, разделявшей гостиную и кухню, – я столкнулась на лестнице с недомерком. – Кому-кому, а Биа, чей рост составлял полтора метра, вряд ли стоило рассуждать о чужой низкорослости, но она была убеждена, что у Оливера комплекс на почве того, что он на несколько сантиметров ниже Джози. Возможно, она была права, думала Джози, учитывая, что Кара – в отличие от нее, долговязой и неуклюжей – была миниатюрной.

Джози досадливо нахмурилась – Биа уже знала про разрыв и как он рассказал ей о том, что переспал с другой, когда Джози еще была в постели, неодетая, едва проснувшись.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Биа.

Джози пожала плечами.

– Не о чем говорить. Он просто занес мои вещи.

– Мило с его стороны, – фыркнула Биа.

– Ага.

Биа отпила вина, закрыла глаза и простонала от удовольствия – не сказать чтобы совсем притворного.

– Вечный кайф, – вздохнула Биа. – Ей-богу, если мне предложат выпить еще один стакан глинтвейна, плесну в лицо этим пойлом.

Джози подняла брови.

– Что случилось с твоим праздничным настроением?

– Оно по-прежнему при мне, но я хочу шампанского, а не подогретого алкоголя.

Биа сделала еще один глоток вина, и Джози тоже пригубила свой бокал.

– Вкусное.

– Это Мальбек, – усмехнулась Биа. – Хочу настроиться на завтрашний перелет.

– Ты о чем? – нахмурилась Джози.

– Только не говори, что не помнишь.

Джози смутилась, застигнутая врасплох.

– Аргентина! – воскликнула Биа, вскидывая бокал, так что еще чуть-чуть, и вино расплескалось бы. – Забыла? А ведь это ты сказала мне поехать туда. Там я предамся страсти, проведу Рождество на пляже и встречу Новый год на вечеринке в Буэнос-Айресе. Я же говорила тебе, – настаивала она.

– Да, но я не думала…

Джози не закончила фразу. Да, она советовала Биа отправиться в поездку, но в то время она считала, что будет отмечать Рождество с Оливером, как они планировали, и не думала, что Биа действительно купит тур. У той вечно были грандиозные планы, которые оставались неосуществленными – летом она собиралась поехать на месяц в центр йоги в Испанию, но передумала, решив, что не настолько любит йогу. Затем был момент, когда она записалась на актерские курсы в Лондоне, а после поняла, что они ей не по карману. Потом ее осенила блестящая идея зарабатывать продажей косметики на дому, но оказалось, что это требует массы усилий.

– …А вернувшись домой, я – о, чудо! – пойму, чего хочу от жизни, и брошу эту треклятую секретарскую работу. – Джози кивнула, старательно делая вид, что внимательно слушает все, что только что сказала Биа. – Это ведь так работает, да? Путешествие, меняющее жизнь, путешествие-прозрение?

– Что? А ну да, именно так.

Биа скривилась, явно недовольная отсутствием энтузиазма у Джози.

– Или, по-твоему, я должна секретарствовать до конца своих дней?

– Не говори ерунды, – сказала Джози. Хотя, положа руку на сердце, отследить трудовые подвиги подруги всегда было непростой задачей – за время их знакомства той удалось продержаться на одном месте максимум восемь месяцев, хотя саму Биа это отнюдь не напрягало, она считала, что ищет себя. Джози от такой жизни давно бы рехнулась, но Биа чувствовала себя как рыба в воде.

– Джози, ты в порядке? – встревожилась, глядя на нее, Биа.

– Да, – сказала Джози и, как отвлекающий маневр, сделала большой глоток вина. – Дело в Оливере, сама знаешь.

Биа с сочувствием кивнула. На самом деле Джози только сейчас осознала, что будет встречать Рождество в одиночестве. Прежде она об этом сильно не задумывалась, по обыкновению отодвигая мысли об этом дне, и почему-то предполагала, что Биа будет почти все время рядом, учитывая, что ее родители тоже жили в Лондоне. А теперь перед ней маячила мрачная перспектива провести неделю одной в этой квартире. Она автоматически бросила взгляд на кофейный столик, на три лежавших там конверта – ими она занималась, когда заявился Оливер. В первом, нераспечатанном, было официальное письмо из ее компании. Во втором – поздравительная открытка от бабушки с очередным приглашением приехать на Рождество. А в третьем – письмо с неизменным текстом, которое она из года в год писала своим родителям.

Биа перехватила ее взгляд, но расспрашивать не стала, и за это Джози была ей благодарна. Пока ей не хватало смелости рассказать подруге про работу, а о том, почему Джози не может заставить себя проводить Рождество у бабушки с дедушкой, Биа знала. Но не про последнее письмо. Об этом Джози никогда никому не говорила – это было личное, то, что она делала только для себя.

– Ты ведь можешь поехать со мной, – мягко сказала Биа. – Предложение еще в силе, будет здорово, если ты составишь мне компанию.

Джози подняла глаза: лицо Биа выражало понимание, и от этого ей стало совсем невмоготу. Желание разреветься накатило снова – она сдерживала себя изо всех сил, до головной боли. Просто день сегодня был паршивый, только и всего.

Джози помолчала, потом вздохнула:

– Не могу. Извини.

Бронировать билет на завтрашний рейс – все это было чересчур, учитывая, как радикально поменялась ее жизнь за считаные недели. Она на собственном опыте убедилась, к каким разрушительным последствиям приводят импульсивные решения, и пусть в случае с Биа спонтанность срабатывала, у нее это никогда не получалось. У нее при этом начинало неприятно сосать под ложечкой.

– А может, к Лоре? – поинтересовалась Биа, подразумевая офисную подружку Джози. – Я имею в виду – на Рождество?

– Она уезжает в Шотландию со своим крутым шотландским женихом.

– Ожидаемо, – Биа покачала головой. – Ладно, слушай, у меня в сумке еще одна бутылка заныкана…

– Само собой.

– Поэтому предлагаю выпить обе, заказать доставку и посмотреть «Реальную любовь», или, если хочешь, «Гордость и предубеждение», или еще что-нибудь.

Джози сморщила нос.

– Нет настроения смотреть романтическое кино.

– Тогда «Властелин колец»?

Джози рассмеялась. Она посмотрела на Биа, чье лицо в форме сердечка сейчас обрамляли ярко-рыжие кудряшки – подруга выкрасилась в этот цвет по случаю праздника, но не факт, что это надолго, потом перевела взгляд на рождественскую елку, и ее сердце болезненно сжалось при мысли, что завтра Биа здесь не будет. Глаза снова стало щипать. Господи, надо как-то взять себя в руки. Она опять бросила взгляд на конверты на столике, подумала обо всем, связанном с ними, и поняла, что ей надо выйти на воздух.

– Запомни эту мысль. Мне нужно отправить письмо, я мигом.

– Сейчас? – удивилась Биа, не веря своим ушам.

– Я мигом, – повторила Джози и, вскочив на ноги, поставила полупустой бокал на кухонный стол рядом с Биа, а потом схватила три письма. В своей комнате она бросила два конверта на кровать рядом с коробкой, потом взяла телефон, велосипедный замок и – на всякий случай – банковскую карточку.

Когда она шла по коридору к входной двери, Биа стояла на верхней ступеньке в гостиной и наблюдала за ней поверх края бокала.

– Если ты несешься как угорелая, потому что чувствуешь, что пахнет паленым, а я – нет, тогда я точно буду донимать тебя, когда сгорю и стану привидением.

Джози закатила глаза. Она натянула куртку, надела кроссовки и сунула в карман последнее письмо.

– Веселая картинка.

– Ладно, но быстре-е, – проговорила Биа, растягивая последнее слово. – Если замешкаешься, я допью твое вино. Из твоего бокала и без зазрения совести.

Джози, не оборачиваясь, махнула ей рукой и вышла из квартиры.

Оказавшись по другую сторону двери, она «отпустила» лицо и зажмурила глаза. На протяжении последних двадцати лет не было случая, чтобы она предвкушала Рождество. Она давно забыла, каково это – быть ребенком, отчаянно и нетерпеливо ждать прихода Санты, прислушиваться к звукам родительских шагов. И хотя она ценила возможность отдохнуть от работы и пообщаться с подругами, которые всегда были в приподнятом настроении и по случаю праздника искали поводов повеселиться, приближение самого Рождества страшило связанными с ним воспоминаниями. Последние несколько лет в Лондоне у нее было много дел и возможностей отвлечься – в этом ей помогали хорошие подруги (особенно Биа и Лора), ответственная работа, а с недавнего времени – Оливер. А теперь она лишилась по крайней мере двух сильных позиций. Джози сунула руку в карман куртки и провела пальцами по гладкому конверту. Очень безрадостное намечается Рождество.

Глава 2

Холодный сырой воздух хлестал Джози в лицо, когда она мчалась на велосипеде, слегка нажимая на тормоза, вниз по Стритем-Коммон, мимо бегунов, с трудом поднимающихся по другой стороне дороги. Ее дыхание превращалось в пар и тут же растворялось в сгустке темноты вокруг: в здешнем скоплении людей и огней темнота рассеивалась быстро, не то что в деревушке, где она выросла, – там, выходя в ночь, Джози всегда брала с собой фонарь. Щеки уже замерзли, и ощущение было такое, точно к коже прилипли малюсенькие капельки воды, хотя дождя не было. В последнее время в офисе и по новостям то и дело говорили про снег, и вся страна, как и каждый год, с волнением ждала Белого Рождества. Джози предпочла бы дождь, хотя ей было известно, что это идет вразрез с общим мнением, и лучше держать эту мысль при себе. Но ей снег навевал болезненные воспоминания о Рождестве двадцатилетней давности, когда она смотрела в окно на пушистые снежинки, падающие на пустую дорожку перед домом бабушки с дедушкой, рядом лежал полный и неоткрытый носок с подарками, а она прислушивалась к всхлипам бабушки, которая в соседней комнате готовила ей горячий шоколад.

В носу защипало – Джози поморщилась, глотнула еще воздуха и закашлялась от автомобильных выхлопов, случайно попавших в легкие. У подножия холма она свернула направо и, нажав на педали, пронеслась мимо железнодорожной станции и первого замеченного почтового ящика. Она пока не была готова бросить письмо и вернуться домой, ей отчаянно хотелось забыть этот паршивый день.

У следующего светофора Джози пришлось остановиться – она совсем мало проехала, а дышала с трудом. Она подождала, пока красного человечка на светофоре сменит зеленый, и люди, склонив головы, побегут через дорогу под звуковой сигнал, торопясь попасть в тепло своих домов. Но трое не рванули со всей толпой – они пошли прогулочным шагом, улыбаясь и явно не замечая хаоса пригородной зоны. Это было семейство – мама, папа и мальчик, на вид лет пяти-шести. Он смеялся, на его соломенных волосах красовался ободок с оленьими рожками, которые шевелились при каждом повороте головы. Родители держали сына за руки, а он раскачивался взад-вперед, опираясь на них и играя в какую-то свою игру.

Это так напомнило Джози себя и родителей в один из подобных вечеров, только более тихий, без шума машин, недовольных автомобильных гудков и людского цыканья, когда кто-то попадался на пути. По улицам ее деревни ходить было легче и безопаснее, но она тоже любила, пока не выросла, держаться за руки родителей и чтобы они подбрасывали ее вверх на счет «три». Так они гуляли до почтового ящика каждый год в предрождественскую неделю, сколько она себя помнила и, по словам бабушки, до того. Держась за руки, она между ними, с письмом Санте в кармане курточки, приготовленном для отправки на Северный полюс.

Навсегда Джози врезался в память девятый год ее жизни. В том году шел снег, она была в восторге, носилась, оставляя дорожки следов, как это возможно только в деревне, требовала купить морковку в магазине, ведь нос у снеговика – это самое важное. Морковь, которая была дома, не годилась – нос должен быть идеальным, настаивала она. Поэтому они бросили письмо по пути в магазин, и сразу после этого Джози перестала качаться у них на руках, потому что мама, поскользнувшись на тротуаре, чуть не потеряла равновесие. По какой-то причине этот конкретный момент отпечатался в ее памяти – как у мамы поехал меховой коричневый сапожок, как она сама схватилась за руку Джози, едва не утянув ее за собой. Как мама смеялась, – угораздило же меня! – как они с папой переглядывались поверх головы Джози. Потом ей часто приходила мысль, что это было предзнаменованием случившегося неделей позже.

Что она тогда написала в письме Санте? Джози помнила, как снег хрустел под ногами, как на подходе к почтовому ящику стали неметь пальцы, несмотря на красные перчатки. В памяти осталась мамина серебристая шапочка с помпоном, из-под которой виднелись темно-русые длинные волосы, и это, по мнению Джози, придавало ей сходства с принцессой. У нее в ушах звучал папин голос, перечислявший всевозможную чепуху, которую она могла бы пожелать – левый носок, головку лука, новую посудомоечную машину. Но что она действительно хотела получить на Рождество в тот год, чего жаждало ее девятилетнее сердце, – об этом она не имела ни малейшего понятия.

Но тогда Джози еще верила в Санту. И только на следующий год, когда он не исполнил одно-единственное ее желание, отправленное, как обычно, почтой, правда, теперь за руку ее держала не мама, а бабушка, она перестала верить.

И все же традиция не прекратилась. На Рождество Джози по-прежнему писала письмо и опускала его в почтовый ящик. Она просто не могла отказаться от этой привычки. Только теперь письмо было другим, и говорилось в нем отныне всегда одно и то же.

Дорогие мама и папа! Я очень по вам скучаю. Веселого Рождества! С любовью, Джози.

Громкий автомобильный сигнал резко вернул ее к реальности. Она поняла, что задерживает движение – свет поменялся, а она мешает проезду, потому что остановилась посредине дороги, а не левее, как следовало бы. Она поморщилась, ставя ноги на педали, и быстро перебралась ближе к обочине, намеренно не оборачиваясь на машину сзади из страха увидеть возмущенный взгляд водителя. Смахнув непрошеную слезу, она сделала глубокий вдох, чтобы не разреветься, и снова принялась крутить педали. Увидев очередной почтовый ящик, Джози проехала мимо – еще не хотелось возвращаться в квартиру, улыбаться, пить и болтать о том, как классно Биа будет проводить время в поездке. Сначала ей нужно привести себя в порядок. Подумать о чем-то другом, твердо сказала она самой себе. Ее мысли автоматически переключились на работу, что прямо сейчас было не совсем кстати. Потому что в памяти сразу возник образ начальницы, приглашающей ее для «беседы» в стеклянный закуток и откидывающей назад свои прямые черные волосы.

Джози, боюсь, нам надо кое о чем поговорить.

Джози стиснула зубы и быстрее закрутила педали, обгоняя другого велосипедиста. Сейчас она ехала по Стритем-хай-роуд, под праздничной гирляндой – та хоть и уступала рождественским огням на Оксфорд-стрит, но могла дать сто очков вперед скромным украшениям, которыми гордилась ее деревня. Интересно, их по-прежнему развешивают, и насколько вообще изменились рождественские традиции? В то время иллюминацию включали при общем скоплении народа, пили глинтвейн, угощались сладкими пирожками и пользовались возможностью обменяться свежими сплетнями. Джози ходила туда вместе с родителями и сразу исчезала вместе со своей лучшей школьной подругой – они рыскали в поисках шоколадных конфет, которые кто-нибудь да оставлял без присмотра. В первый год после того, как все случилось, бабушка с дедушкой попытались сходить с ней туда, но Джози все время плакала, и потом они оставили эту затею. Интересно, стали ли бабушка с дедушкой ходить туда снова после того, как она поступила в университет и не приезжала на рождественские каникулы, или для них это тоже было слишком тяжело? Она никогда не отваживалась спросить об этом.

Джози чертыхнулась про себя, уклоняясь от столкновения с пешеходом, который не глядя ступил на проезжую часть. Об этом лучше не думать, так ей точно не удастся отвлечься. Ладно, если не о работе, значит, о чем-то другом. Этим «чем-то другим» был, разумеется, Оливер. Оливер, заявивший, что ему надо ей что-то сказать, когда она была еще в постели. Оливер, рассмеявшийся в ответ на ее слова о том, что Кара строила ему глазки на корпоративе, сказавший, что скоро придет, вот только выпьет еще одну рюмочку. И сама Кара, потряхивающая светлыми кудряшками и глядящая на Оливера ярко-голубыми глазами с золотой подводкой, Кара в сногсшибательном красном платье.

В красном, как у мамы, платье, которое она надела на вечеринку в рождественский сочельник. Родители не хотели ехать на ту вечеринку, но в последнюю минуту передумали, потому что бабушка уговорила их. У мамы была помада в тон платью, она разрешила Джози накрасить ей губы.

– Будь умницей, Пози, договорились? – Папин голос слышался неясно, потому что она плохо помнила, как он звучал. Папа держал ее за бока и подбрасывал вверх, и раскручивал из стороны в сторону, она восторженно повизгивала, а мама вздрагивала, потому что Джози уже была слишком тяжелой для подобных маневров. – Санта еще может передумать.

На этот раз Джози достигла светофора вовремя и успела проскочить, прежде чем загорелся желтый. Ее дыхание учащалось, но она все гнала вперед, так что мышцы начали гореть.

Бабушка говорила, похлопывая мамину руку.

– Поезжайте и развлекитесь, а за нас не беспокойтесь, правда, Джози?

Джози кивнула – она уже заплела косички и приготовилась спать с такой прической, чтобы поутру волосы были волнистыми, потому что так ей было лучше всего, а всем известно, что в Рождество надо выглядеть наилучшим образом. Вообще-то ей не хотелось, чтобы родители уезжали, ей хотелось, чтобы они остались дома и посмотрели с ней фильм, но они обещали, что к утру вернутся и она, как только проснется, сможет прийти к ним в спальню открывать носок.

Ее зрение уже затуманилось, передние фары машин казались похожими на язычки пламени, пляшущие бликами по сторонам дороги и придающие всему оранжевый отсвет.

Полицейские в дверях, разговаривающие с дедушкой, еще не успевшим снять с себя клетчатый халат и переодеться. Джози, крадущаяся вниз по лестнице и недоумевающая, как это все поднялись раньше ее и вдруг она опоздала к блинчикам, которые мама всегда готовит на завтрак в Рождество. Бабушка, оборачивающаяся к ней с бледным лицом и красными глазами.

– Джози, дорогая, пойди ненадолго к себе наверх, ладно?

Слезы уже текли ручьями, безостановочно. На холодных щеках оставались горячие дорожки, и когда они попадали в рот, Джози чувствовала привкус соли.

Свет вспыхнул снова, когда она попыталась прояснить обзор, не уверенная в том, к какому моменту относится вспышка – к настоящему или это ее воспоминания? Слух резанул сигнал машины. Лица родителей, освещенные встречными фарами. Ее там не было, но она снова и снова представляла себе, как это было.

Снова сигнал, теперь слышнее. Задыхаясь, Джози свернула на велосипедную дорожку и опустила глаза, чтобы переключить скорость, и тут ее перчатка скользнула по металлической поверхности.

Она подняла взгляд: прямо перед ней, поперек дорожки, припарковалось черное такси с включенной «аварийкой». Джози попыталась сманеврировать, но дверца со стороны тротуара уже открывалась. Она чертыхнулась, крутанула руль и на мгновение увидела лицо мужчины, который вышел из такси, захлопнул за собой дверь и посмотрел на нее в тот самый миг, когда она летела на него.

Тормоза болезненно взвизгнули, Джози попыталась отклонить велосипед влево, как можно дальше. Но это не помогло. Сердце ухнуло в груди, и на какое-то парализующее мгновение перед ней мелькнул ошарашенный взгляд мужчины – в его глазах отражался свет ее фар.

Потом он повалился навзничь, а велосипед вильнул в сторону. Вытянув руки, Джози рухнула на асфальт и почувствовала острую боль в запястьях.

Глава 3

Джози лежала плашмя на земле, сердце колотилось, в ушах стоял звон. Колени саднило, бедрами она ощущала проникающую сырость дороги. Она неуклюже приподнялась на колени, чувствуя дрожь в руках.

Рядом стояли люди, кто-то из них кричал, как она сейчас поняла, когда звук наконец пробился сквозь звон в ушах. Она сфокусировала внимание на фигуре, двигавшейся с другой стороны такси – это была женщина. Невысокого роста, чуть полноватая. Почему она кричит на нее? Потом до Джози дошло – это была таксистка.

– Вы что, ослепли? – басила та на удивление низким, по сравнению с ее габаритами, голосом. – Какого черта вы неслись с такой скоростью? У вас что, глаз нет? Может, стоило капельку притормозить, а?

Чуть поморщившись, Джози с трудом поднялась на ноги. Она не сильно ушиблась, но неловко подвернула руку, когда пыталась амортизировать падение, и на боку почти наверняка обнаружится синяк. И колготки порвались. Класс. Вот что бывает, когда садишься на велосипед в неподходящей экипировке.

Один из прохожих, остановившихся поглазеть на происшествие, поинтересовался, все ли с ней в порядке, и она тупо кивнула, а таксистка между тем продолжала разоряться, переводя взгляд с Джози на что-то позади нее. Джози подскочила, запоздало вспомнив про мужчину, которого сбила, повернулась – и ее сердце снова бешено заколотилось.

При виде этого человека дыхание снова слегка пресеклось. Другой прохожий, слегка лысоватый, пытался ему помочь, и тот неуверенно поднимался, его движения были замедленными и неловкими. Джози бросилась к нему, вся на взводе, с пересохшим ртом.

– Вы в порядке? – выпалила она, но он, казалось, не слышал ее голос, заглушаемый оживленными пересудами зевак. Лысоватый протягивал ему портмоне и какие-то бумажки, вероятно оброненные при падении. Она сделала еще один шаг вперед под взбешенным взглядом таксистки. Господи, а вдруг у него травма? Он поднялся, но держится на ногах нетвердо – а вдруг сломано ребро или еще что-нибудь?

– Я… – снова начала Джози, но осеклась, когда он наконец посмотрел на нее. Она не вполне разглядела его лицо, только заметила четко очерченный подбородок и растрепанные волосы, но могла поклясться, что вид у него был мрачный – ночные тени брали верх над островками света от фонарей и автомобильных фар. Обхватив себя руками, она сделала еще один неуверенный шаг в его сторону.

– Простите, пожалуйста, – выдохнула она.

Он ничего не ответил, просто мазнул по ней взглядом и повернулся к Лысоватому, который помогал собирать последнее имущество.

Ладони Джози вдруг стали липкими от пота.

– Я не знаю, что сказать. Не передать словами, как мне жаль, – лепетала она, желая, чтобы он поднял на нее глаза, а не смотрел, хмурясь, в асфальт, точно она не стоила его внимания. – Я не понимаю, как это произошло, я была невнимательна, это целиком и полностью моя вина, и я…

Он поднял руку, а толпа вокруг них между тем стала рассасываться, теряя интерес, как только момент драматического накала остался позади. Он смерил ее взглядом, точно взвешивая искренность ее слов и принимая в расчет рваные колготки, офисное платье, торчащее из-под голубой зимней куртки, красно-белые кроссовки, которые никак не вязались с одеждой. Джози напряглась под его взглядом, и когда он достиг ее лица, почувствовала, что краснеет. Видок у нее, надо думать, был кошмарный – он, вероятно, решил, что его сбила городская сумасшедшая.

– Все в порядке, – произнес он отрывистым и низким голосом, едва различимым в шуме транспорта. Он снова отвернулся от нее, чтобы поблагодарить Лысоватого, который кивнул, бросил любопытствующий взгляд на Джози и отправился восвояси.

– Ни черта не в порядке, – пробурчала таксистка. Но она уже шла к машине, очевидно рассудив, что раз никто серьезно не пострадал, то ей тут больше делать нечего.

Джози неловко мялась. Колено пульсировало, но ей не хотелось его осматривать, чтобы не показалось, будто собственное самочувствие ей важнее состояния незнакомца, которого она сбила. Теперь они остались вдвоем, он взглянул в ее сторону, и в его глазах мелькнуло удивление, что она все еще здесь. Она не могла разобрать, какого они цвета, возможно, они только казались темными из-за его мрачного вида. Мужчина был примерно ее возраста и сантиметров на пять выше.

– Мне действительно очень жаль, – повторила она, понимая, что фраза звучит как заезженная пластинка, но совершенно не зная, что еще, учитывая обстоятельства, уместно сказать в таком случае.

– Я же сказал, все в порядке, – устало вздохнув, произнес он. Не так отрывисто, как раньше, но все же не так, как ей хотелось бы. Джози прикусила губу, но, прежде чем она смогла что-то добавить, таксистка опустила окно с пассажирской стороны.

– Ладно, значит, все нормально? – поинтересовалась она, намеренно не глядя на Джози, по-видимому решив, что не обращать на нее внимания будет более действенным наказанием, чем ругать.

– Нормально, спасибо, – кивнул мужчина. С таксисткой он держался вполне любезно. Впрочем, она везла его к месту назначения, а не сбивала с ног в тот момент, когда он туда добрался.

– Тогда ладненько.

С этими словами таксистка подняла стекло и выехала на дорогу, пристроившись за автобусом.

Как только такси отъехало, мужчина снова помрачнел и уставился на дорогу. Он так подчеркнуто игнорировал Джози, что она вполне могла бы бросить его на произвол судьбы, но считала это неправильным. Она тоже взглянула на дорогу и раньше него заметила то, что он высматривал. Примерно в метре от того места, где они стояли, валялся его телефон – она подняла его и почувствовала, как скрутило живот: экран был вдребезги.

– Черт, – пробормотала она извиняющимся голосом, протягивая ему телефон. – Мне так…

– Жаль?

Принимая его, он поднял брови, и она почувствовала, что краснеет. Сейчас, оказавшись ближе к нему, она поняла, что у него зеленые глаза, а точнее, они были гетерохромные, с более светлым ободком по краю. Назвать второй оттенок «золотым» было бы неправильно, учитывая мрачное выражение его взгляда, и это без учета нахмуренных бровей.

– Я заплачу, – немедленно сказала она, прикидывая, о какой модели iPhone идет речь, насколько это подорвет ее бюджет и придется ли ей воспользоваться кредитной картой. Мужчина не ответил – сунул телефон в карман, поднял валяющийся на дорожке велосипед и подкатил его к краю тротуара. Как она сама до этого не додумалась. Велосипед лежал на дороге, а ей даже в голову не пришло переместить его.

Она подошла к мужчине.

– Нет, правда, давайте я заплачу. Возможно, поблизости есть магазин электроники, который еще открыт, и мы могли бы…

– Перестаньте. – Это прозвучало так категорично, что она сразу осеклась. – Я же сказал, что все в порядке. И потом, мы припарковались на велосипедной дорожке, разве нет? Так что не только вы виноваты.

Придерживая за руль, он чуть подтолкнул велосипед, точно желая побыстрее от него избавиться, и она неловко взяла его.

– Я просто…

Он со вздохом достал из кармана телефон, включил его и показал ей. Экран загорелся, по-прежнему видимый под треснувшим стеклом.

– Убедились? – Это все еще звучало агрессивно. – Работает и все такое. И потом, – продолжил он, игнорируя ее возражения, – у меня скоро заканчивается договор с телефонным оператором. Если меня не напрягает пожить несколько недель с разбитым экраном, то почему это должно напрягать вас. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Ладно, – медленно произнесла она. – Если вы уверены…

Проблема была в том, что хотя он и сказал, что все в порядке, но на самом деле по его голосу чувствовалось, что дела обстоят совсем иначе. Джози прикусила губу, пытаясь сообразить, как вести себя дальше.

– Слушайте, спасибо за беспокойство и все такое, но сейчас мне хотелось бы выпить пива, поэтому… – Он не договорил и принялся оглядываться по сторонам, потом раздраженно фыркнул и посмотрел на нее. – Вы случайно не знаете, где здесь паб?

– Я вам покажу! – Энтузиазма в ее голосе было через край, она знала это, но ей ужасно не хотелось, чтобы он на нее злился. Он нахмурился, а Джози решительно кивнула. – Тут есть отличный поблизости. – «Отличный», пожалуй, было сильно сказано, но ей действительно случалось несколько раз по пятницам бывать вместе с Биа в баре за углом. Она пошла в нужном направлении, ведя велосипед и сутулясь от неловкости, а он двинулся за ней.

– Провожать меня не нужно, – пробурчал он, засовывая руки в карманы пальто, похожем на то, что было у Бенедикта Камбербэтча в «Шерлоке» – такое же длинное, серое и дорогое. – Просто укажите, в какую сторону идти.

– Мне нетрудно! – пискнула она, хотя почти наверняка знала, что его мало заботит, затруднит ли ее тащиться вместе с ним. М-да, дело дрянь. Она покажет ему этот чертов паб, и тогда, возможно, ее кармические напасти – или что там еще – прекратятся. Он не предпринимал никаких попыток завязать разговор, сосредоточив, казалось, все свое внимание на тротуаре, а она боролась с угрюмостью, грозившей обосноваться на ее физиономии. Да, конечно, она его сбила и все такое, но зачем устраивать из этого трагедию – она, например, не стала бы. В конце концов, она же не нарочно.

Минуту они шли в полном молчании, и Джози уже сильно сожалела о своем порыве – надо было объяснить ему дорогу и уехать. Она отчаянно пыталась придумать, что сказать, но что можно сказать незнакомому человеку, которого ты только что сбила посреди дороги? Тут требовалась Биа. Случись с ней такое, она в два счета рассмешила бы этого типа.

– А вы… эээ… возвращались домой с работы? – спросила она.

– Нет, – медленно ответил он и посмотрел на нее чуть скептически. Она повела велосипед быстрее. Ну да, если бы он возвращался домой с работы, тогда он знал бы этот район и где находится паб. Но, с другой стороны, он мог быть крутым бизнесменом, или адвокатом, или еще кем-нибудь, мог проживать в большом доме за городом и приезжать в Лондон по делам. И зачем вести себя так грубо – мог бы выказать немного признательности за то, что она хочет его проводить. Джози снова взглянула на него украдкой, но ничего не рассмотрела – все скрывало чертово пальто.

– А вы? – чуть позже поинтересовался он, явно принуждая себя поддерживать разговор.

Она вздрогнула, застигнутая врасплох за попыткой его разглядеть.

– Что?

– Вы возвращались домой с работы?

– Поняла. Нет. – О господи, этот тип, пожалуй, сочтет ее законченной идиоткой. Она кашлянула. – Нет, я ехала по делам.

Она повела велосипед одной рукой, а другую машинально сунула в карман, проверить письмо, и, не найдя его, резко остановилась. Должно быть, она выронила его на дороге и не заметила.

– Все в порядке?

– Да. Извините. Просто… Я собиралась отправить письмо и, похоже, потеряла его.

Ничего страшного, говорила она себе, завтра я напишу другое и отправлю.

– Письмо? – На этот раз его тон был не таким отрывистым, скорее удивленным. – Разве в наши дни еще пишут письма?

– Ну да, почему нет, – она пожала плечами. – Мемо, моя бабушка, всегда пишет письма, хотя технологически очень подкованная. – А о том, что письмо предназначалось не ей, об этом говорить не стоит.

Он посторонился, пропуская бегуна, и чуть помолчал.

– В детстве я пытался сподвигнуть моих школьных приятелей переписываться во время летних каникул, – медленно проговорил он, – но из этого ничего не вышло.

Это было сказано с абсолютно невозмутимым выражением лица, но Джози фыркнула от смеха.

– Правда?

– Угу. Мой тогдашний друг, Джеймс Уинтерборн, сохранил письмо, которое я написал ему, и в сентябре, когда началась школа, зачитал его всем кому не лень.

Она снова рассмеялась.

– Какая низость! И что было в письме?

– Я уже не помню. У меня в памяти застрял сам факт. Я так и не смог его простить.

– Значит, Джеймса Уинтерборна не включили в список свадебных гостей из-за промашки с письмом?

Он встретился с ней взглядом, но не улыбнулся в ответ.

– Именно так.

Черт, наверное, она полезла не в свое дело. Наверное, он был женат и все пошло наперекосяк, или его бросили прямо перед алтарем, или Джеймс Уинтерборн женился на его возлюбленной, или еще что-нибудь.

– А здесь вы какими судьбами? – с натужной веселостью поинтересовалась она, меняя тему. – Вы живете в Лондоне?

– Нет. – Это было произнесено чуть отрешенно, но он помотал головой и, когда заговорил снова, голос его звучал более собранно. – Нет, я вообще-то из Бристоля. Точнее, бываю в разных местах, но вырос в Бристоле и теперь живу там.

– А сюда приехали на Рождество?

– Нет, – он поморщился. – Таких планов не было. – Он провел рукой по растрепанным каштановым волосам, и искусственный свет отразился на них медными бликами. – Сегодня я должен был лететь в Нью-Йорк, но рейс отменили из-за треклятой грозы.

Джози нахмурилась, глядя на небо. Было облачно, и в воздухе висела туманная дымка, но грозы не наблюдалось и в помине. Она перевела глаза на своего спутника, и тот поднял брови.

– Разумеется, здесь грозы нет, – снисходительно произнес он, и она снова покраснела. – А где-нибудь над Атлантикой есть. В любом случае, я в режиме ожидания нового рейса и, похоже, застрял тут.

– Вот засада, – сказала Джози, надеясь, что в ее голосе звучит сочувствие. – И куда вы теперь – вернетесь в Бристоль?

– Нет, надо дожидаться рейса, поэтому я снял номер в гостинице, где останавливался раньше.

Она кивнула и жестом указала на старое здание, по правую руку от себя.

– Снаружи не ахти, но пиво там, по-моему, хорошее, а позади есть симпатичный садик.

– Это кстати, учитывая, что сейчас самый разгар английского лета.

Звучало вроде бы как шутка, если бы он улыбнулся, а так она не была уверена.

– Если вам не нравится, я могу…

– Я не привередлив. Спасибо. – Он повернулся к ней и, достав руки из карманов, протянул ей одну. Обручального кольца не было, так что идея насчет похищенной возлюбленной выглядела вполне правдоподобно. – Кстати, меня зовут Макс.

Она протянула свою, не снимая перчатки. Его рукопожатие было крепким и, хотя Джози, в отличие от Биа, была не кукольного росточка, ее ладонь в сравнении с его казалась маленькой.

– Джози.

Он наконец-то улыбнулся. Точнее, губы у него слегка дрогнули, но этого хватило, чтобы его четко очерченное лицо стало выглядеть менее острым.

– Приятно познакомиться, Джози, хотя обстоятельства нашего знакомства оставляют желать лучшего.

Она поморщилась, хотя в его голосе не слышалось сарказма. Он выпустил ее руку и повернулся уходить, и тут она выпалила:

– А можно я вас угощу?

Он обернулся, сведя брови над своими меняющими цвет глазами. Джози катала велосипед взад-вперед по тротуару и чувствовала, что покрывается испариной под его внимательным взглядом.

– Я имею в виду, в качестве компенсации. За телефон.

Да, отчасти причина состояла в этом, потому что купить ему выпивку она, по меньшей мере, должна была, но не только в этом. По его словам, он застрял тут. Один в Рождество, хотя не высказал это напрямик. И ей не хотелось, чтобы ему было одиноко, по крайней мере, в данный момент, когда она отлично знала, каково ему.

Он склонил голову набок, точно обдумывая ее предложение.

– Выпивка в качестве компенсации за телефон… – Он пожал плечами. – Идет.

Она прикусила губу – в его голосе не слышалось энтузиазма.

– Идет?

– Идет, – повторил он с абсолютно невозмутимым видом.

Она закрыла велосипедный замок, уже слегка жалея о своем порыве, потому что темы для беседы, судя по всему, были исчерпаны, и первой пошла в паб. Ей тотчас пришлось стянуть куртку из-за неимоверной духоты внутри – в углу горел камин, а народу было, как сельдей в бочке. Джози направилась к стойке, украшенной зеленой мишурой и цветными лампочками, жалея, что место чужое, лучше бы пойти в знакомое заведение, где хозяин обращается к ней по имени и можно поболтать с персоналом, а здесь она чувствовала себя не в своей тарелке. В Стритеме такой была пиццерия неподалеку от их дома, куда они с Биа частенько наведывались и где официанты приветствовали их вежливо, но с толикой подозрительности, точно недоумевая, а вдруг это у них какая-то тайная пицца-диета.

Девушка за стойкой, чьи волосы были собраны в хвостики, несмотря на то, что ей было хорошо за двадцать, повернулась к ним и, мазнув взглядом по Джози, уставилась на Макса. Потом она расцвела улыбкой, предназначавшейся скорее Максу, и Джози впервые после того, как они зашли в паб, посмотрела на своего спутника. Ну да, он был чертовски хорош собой. Он снял свое пальто а-ля Шерлок и оказался в джемпере графитового оттенка, который довольно плотно облегал его спортивную фигуру. Сейчас, на свету, окончательно стало ясно, что глаза у Макса двухцветные: темно-зеленые у зрачка, они постепенно становились янтарными. Волосы у него чуть растрепались – хотя она не могла сказать, является ли этот взлохмаченный вид естественным состоянием или же следствием недавнего инцидента, – а подбородок слегка оброс щетиной.

– Что желаете? – осведомилась барменша.

– М-м, мне, пожалуйста, бокал красного, – сказала Джози, вопросительно глядя на Макса, который пожал плечами.

– Мне, пожалуй, тоже.

С бокалами в руках они проследовали к маленькому угловому столику, где Джози плюхнулась на диванчик, а Максу пришлось занять стул напротив. Усаживаясь, он поморщился.

– Что не так? – быстро спросила Джози. Если он ушибся при падении, тогда у него есть все основания держать на нее зуб.

Макс приподнял брови, дав понять, что она чересчур беспокоится, и поднял голову к потолку. Джози нахмурилась и тоже посмотрела вверх, но он помотал головой.

– Нет, музыка.

Она прислушалась.

– О, черт. От этих рождественских песенок просто не спрятаться, не скрыться. Остается стиснуть зубы и мысленно отгородиться.

Он встретился с ней взглядом и растянул губы – нет, во весь рот он не улыбнулся и не рассмеялся, боже упаси.

– За это и выпьем, – сказал он, и они чокнулись. Джози сделала глоток. Вино было не настолько хорошее, как то, что принесла Биа, но вполне.

Макс откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел ей в лицо.

– Итак, Джози, поведайте мне, чем вы, велокамикадзе, занимаетесь, помимо того, что тараните пешеходов на дорогах?

Она сделала еще один глоток.

– Вообще-то это моя основная специальность.

– Ага. Тогда понятно, откуда у вас такая сноровка. И что, много платят?

– Чертову тучу. – Его губы снова дрогнули. – Я маркетолог, – призналась она.

– Маркетолог, – задумчиво произнес он.

– Да, работаю в агентстве. – Помолчав, она добавила слегка сдавленным голосом: – В агентстве по связям с общественностью «Павлин».

У него вырвался смешок, и это ее так удивило, что она даже подскочила.

– Агентство по связям с общественностью «Павлин»? Вы серьезно?

– Увы, да.

– И чем вы там занимаетесь?

– Всем подряд, – она махнула рукой. – В настоящий момент осуществляем ребрендинг «люксового» производителя пляжной одежды. – Слово «люксовый» она заключила в воздушные кавычки, а иначе это прозвучало бы очень похоже на то, как говорит Джанис.

Он глубокомысленно кивнул.

– Самое время года для пляжной одежды.

– Представьте себе. Все состоятельные люди отправляются к морю за дозой зимнего солнца и прочим.

– Или за рождественскими подарками, – заметил он.

– Точно.

– А иным хочется выглядеть в Рождество сексуально, в бикини. В качестве альтернативы праздничному платью.

– Верно, – сказала она. – Несколько лет назад мы провели маркетинговое исследование, и выяснилось, что многие британцы садятся за праздничный стол в бикини. Так что тут неосвоенный рынок.

Он кивнул с серьезным видом и отпил вина.

– Гениально. И что, они производят рождественские купальники? Тематические изделия типа Санты, снеговиков и прочего?

– Нет, – засмеялась она, – но я подам эту идею нашим клиентам.

В ее куртке, брошенной на сиденье диванчика, завибрировало, и она сунула руку в карман. Слава богу, ее телефон – в отличие от его – с честью пережил падение. Новый аппарат ей был бы решительно не по средствам.

Ты где? Куда запропастилась?

Биа. Джози быстро написала ответ.

Надо кое-что купить, скоро буду.

Потому что объяснять по WhatsApp, что она сбила прохожего, а сейчас сидит с ним в пабе, как-то не с руки. Даже если Биа сочтет достаточной причиной тот факт, что Макс классный.

– Все в порядке? – спросил Макс.

– Да. Это моя соседка по квартире.

– Она у вас одна?

– Да, последние несколько лет. А вы – живете с кем-то?

Он нахмурился, точно счел вопрос слишком бестактным, хотя сам только что спросил о том же.

– Нет, – медленно произнес он. – В данный момент я один.

Ей снова пришла на ум идея про похищенную возлюбленную, но, прежде чем она успела что-то сказать, телефон завибрировал снова.

Какие, нафиг, покупки? Бросай все и дуй домой. Я пью в одиночестве и в печали.

Джози фыркнула.

Тогда не пей! Тебя завтра с бодуна в самолет не посадят.

Вот именно. Дуй домой и спаси меня от самой себя.

Улыбнувшись, Джози убрала телефон и подняла глаза на Макса: он смотрел на нее так, что у нее на шее выступила испарина.

– Извините. Мне пора. Подруга завтра улетает в Аргентину, и мне надо с ней попрощаться…

– Конечно.

Он посмотрел в сторону бара, где за то время, что они здесь находились, стало не протолкнуться – народ активно прибывал после работы.

– Ну, стоять такую очередь, чтобы пить в одиночку, я не буду.

Он поднялся на ноги и допил вино, а она взяла куртку. Вместе они протолкались к выходу из паба. На улице Джози вдохнула холодный воздух, наслаждаясь ветерком, обдувающим разгоряченный затылок, хотя ее пробирала дрожь.

Макс повернулся к ней, натягивая пальто.

– Ну, спасибо за выпивку. Вы с лихвой компенсировали попытку наезда.

Она сморщила нос.

– Мне действительно очень жаль, правда.

– Правда? Так бы с самого начала.

Она рассмеялась и пошла через тротуар к тому месту, где у фонаря стоял ее велосипед.

– И зачем вам надо в Нью-Йорк?

– Там живут мои родители. Я пообещал, что это Рождество проведу с ними.

Его голос звучал естественно, но что-то в нем слышалось странно знакомое – так она сама говорила о своих планах на Рождество. Хотя, возможно, это ей просто показалось или она себе что-то напридумывала. В любом случае, кто она такая, чтобы спрашивать?

– Они там живут? Вы там выросли? – Джози склонила голову набок. – У вас не американский выговор.

– Нет, я остался верен сексуальному британскому акценту, – улыбнулся он. – Моя мама американка, но, встретив папу, она переехала сюда, а два года назад уговорила его вернуться с ней в Нью-Йорк в качестве компенсации.

Джози занялась велосипедом.

– По-моему, это справедливо. И что вы будете делать, пока здесь? – Она хмурилась, пытаясь открыть велосипедный замок. Не стоило надевать перчатки, ничего толком не получается.

Он стоял, прислонившись к фонарю, и наблюдал, как она возится с замком.

– В моих планах обслуживание в номерах и телевизор.

– Может, пока вы в Лондоне, добавить к ним рождественские забавы?

– Типа «Зимней страны чудес» в Гайд-парке?

– Откуда такая язвительность? – рассмеялась она. – На самом деле все не так плохо. Я не охотница до таких развлечений, но подруга сподвигла меня сходить туда несколько лет назад, и мы здорово повеселились… – Она замолчала. На самом деле весело было только благодаря Биа, которая ужасно радовалась и таскала Джози по всей ярмарке. Но Макс оказался бы там один, без друзей и родных. Она кашлянула, подняла на него глаза и наткнулась на тот же внимательный взгляд. – Там продают напитки и еду, есть каток и еще много чего. И лотки, где можно купить рождественские подарки.

Он медленно кивнул.

– Хорошо. Тогда, я думаю, вам следует составить мне компанию. – Это было сказано ровным голосом, но она все равно вздрогнула.

– Что?

– Я думаю, вам следует составить мне компанию, – повторил он, засовывая руки в карманы. – В качестве компенсации за наезд.

Она глянула на него искоса.

– Но ведь вы сказали, что выпивка все с лихвой компенсировала.

– Я передумал, – он пожал плечами. – Итак, встречаемся в два часа?

– В два?

– Ну да. Потому что, если нам не понравится, то не придется там болтаться целый день.

Она изумленно смотрела на него, не совсем понимая, как оказалась в этой ситуации. Завтра она собиралась смотреть телевизор, плакать из-за Оливера и объедаться шоколадом. Вероятно, именно поэтому она пожала плечами и сказала:

– Идет.

Его губы слегка дрогнули в подобии улыбки.

– Идет?

– Идет, – кивнула она.

Глава 4

– Джози, я тебя не вижу, куда ты пропала?

Джози гневно посмотрела в спину прохожему, который только что налетел на нее, а затем снова подняла телефон и увидела лицо Мемо – и половину лица деда.

– Извини, – сказала она. – Это издержки субботней прогулки по центру Лондона.

Особенно в предрождественскую субботу, когда все носятся в панике или веселятся напропалую, не обращая внимания на встречных и поперечных. Кто бы говорил, думала Джози, стараясь быть объективной: держать перед собой мобильник и следить, куда идешь, – трудновыполнимые задачи, но Мемо настаивала на том, чтобы поговорить по видеосвязи, как было запланировано.

– Детка, ты могла бы постоять на месте, а то твоя голова так дергается, что у меня в глазах рябит.

Джози рассмеялась, переходя дорогу от станции метро «Грин-парк».

– Брось, Мемо, ты не настолько старая. Да и не получится – я опаздываю на встречу.

При мысли о том, с кем она собиралась встретиться, у нее засосало под ложечкой, но она постаралась, чтобы волнение не отразилось на лице.

– С Биа? – поинтересовался дед, заполняя собой весь экран. Мемо тут же цыкнула на него – это была ее территория.

– Нет, не с Биа, – Джози помотала головой. Дед познакомился с Биа несколько лет назад на дне рождения Джози и был ею очарован.

– А с кем тогда? – требовательным голосом осведомилась Мемо, отпихивая деда к краю красного дивана – он был у них, сколько Джози себя помнила, и в том месте, где дед неизменно садился каждый вечер, чтобы смотреть по телевизору местные новости, имелась вмятина.

– У меня есть и другие знакомые, – уклончиво ответила Джози.

– Разумеется, – сказала Мемо. Ее карие глаза, такого же оттенка, как у Джози и какой был у папы, вызывающе блеснули – этот блеск внучка видела всякий раз, когда говорила, что ее обидели в школе. В последнее время этот блеск появлялся слишком часто – судя по всему, Мемо не особенно верила заверениям Джози в том, что ей «страшно нравится жить в Лондоне».

– А где Биа? – поинтересовался дед – на половине его лица, доступной обзору, отображалась легкая печаль.

– Она… – Джози замялась, – на пути в Аргентину.

– В Аргентину! – Мемо с улыбкой провела рукой по своим волосам – седым, потому что я стара, моя милая, скажем прямо, но аккуратно подстриженным в стиле «боб», для чего каждую неделю наведывалась в деревенскую парикмахерскую. – А помнишь, Джон, как мы ездили в Аргентину? – Она ткнула в бок деда, который что-то пробурчал в ответ, и снова повернулась к Джози, ожидавшей на светофоре. Джози была почти у цели. В животе снова екнуло, и она молча приказала ему угомониться. – Это было очень увлекательно, турне по Южной Америке. Я тебе рассказывала об этом, Джози?

– Да, – подтвердила она. К тому времени, когда Джози окончила школу, Мемо рассказала ей все истории, связанные с поездками, в надежде, что она сделает перерыв в учебе, но у Джози не было тяги к путешествиям.

– Постой, – нахмурилась Мемо, – если Биа уехала, тогда с кем ты будешь встречать Рождество?

– Я… – Джози отвернулась от экрана, делая вид, что смотрит по сторонам при переходе улицы.

– Ты что же… Ты же не собираешься праздновать его с Оливером, нет?

– Конечно, нет. – Джози поморщилась.

Дед пробормотал что-то вроде «Я бы ему все высказал».

– Только не говори, что будешь на Рождество одна-одинешенька в этой крохотной квартирке!

– Мемо, я уже тысячу раз говорила тебе, что мне нравится быть в Рождество одной. – Это лишь отчасти было неправдой, говорила себе Джози, потому что лучше уж быть одной, делая вид, что это обычный день, чем ехать в деревню, где погибли ее родители. – И мне нравится моя квартира, – возразила она.

– Она, конечно, славная, – Мемо взмахнула изящной ручкой, – но, может, к нам, а? Хелен придет, и мы все будем очень рады тебе.

– Не могу, – твердо сказала Джози. – И потом, в сочельник у нас на работе вечер, – добавила она, заранее отметая любые возражения, которые могла выдвинуть Мемо. – Так что смысла нет. – Она смахнула экран вниз, чтобы узнать время, и прикусила губу. Такими темпами она придет на место раньше двух, а это недопустимо. Она значительно умерила шаг, что было даже к лучшему – холодный воздух обжигал щеки, но от быстрой ходьбы стало жарко, а приходить на встречу разгоряченной и запыхавшейся ей не хотелось.

– Как так случилось, что Хелен будет с вами на Рождество? Почему она не празднует с семьей Майка?

Мемо закатила глаза.

– Она порвала с Майком, разве я тебе не говорила?

– Да что ты? Неужели? – Майк был третьим мужем ее тетушки Хелен, и Джози надеялась, что на этот раз брак продлится дольше предыдущих. Она вздохнула. – Выходит, ты была права. Сколько ты им давала – полгода?

– Насчет Хелен, моя дорогая, я всегда права – мать все знает про свою дочь. – В разговоре повисла пауза – Джози лишилась матери, и в отличие от бабушки ее мама никогда не узнает все про свою дочь. Потом Мемо улыбнулась, и печаль, возникшая между ними, рассеялась – так эффективно ее прогонять умела только Мемо. – Я говорила тебе, что на днях столкнулась с Пиппой Коуп, мамой Бет Коуп? Ты с ней училась в школе.

– Помню, – отрешенно произнесла Джози.

– Так вот, Пиппа сказала, что Бет снова беременна! Ну не славно ли?

– Конечно, – согласилась Джози, хотя на самом деле последний раз она встречалась с Бет лет в пятнадцать и знать не знала, что у той уже есть ребенок, так что особых поводов для восторгов не было.

– Для детей у нас благодать, как считаешь?

Джози досадливо фыркнула, когда поверх шума и сигналов машин до нее донеслись дребезжащие звуки рождественской песенки. Улицы были запружены людьми, народу все прибывало. Остановившись, она прислонилась к ограде парка. Продолжать разговор по видеосвязи в этой толчее не имело смысла.

– Да, Мемо, для детей там благодать, только у меня их нет, так что давай не будем об этом, о’кей?

– Просто к слову пришлось, – сказала Мемо, слегка вскинув бровь, как бы подчеркивая свою мысль. – Пусть даже так, но в кругу семьи тебе будет веселее, разве нет?

– Мне весело, – автоматически произнесла Джози. Мемо поджала губы и, судя по всему, была готова продолжить эту тему, но тут, к счастью, дед улучил момент и, кряхтя, стал подниматься с дивана.

– Что, дедушка, опять спина донимает? – нахмурилась Джози.

– Она самая, – ответила Мемо. – Сколько раз ему говорила, чтобы не пользовался этой чертовой газонокосилкой-развалюхой, она же тонну весит, но ведь ты его знаешь.

Джози посмотрела вперед, в сторону «Зимней страны чудес».

– Мемо, прости, мне надо бежать, иначе я опоздаю.

– Но мы же не проверили цитату! На этой неделе моя очередь.

– Ладно, – Джози сделала знак бабушке, чтобы та начинала.

Мемо выдержала паузу и драматически воздела руки.

– «То же, что и ей!»

Джози театрально закатила глаза.

– Да ладно, мы его вместе смотрели! – Мемо выжидала. – «Когда Гарри встретил Салли». Это был любимый фильм твоей мамы, – кивнула она.

– Я помню, ты говорила, – улыбнулась Джози. Бабушка и дедушка были родителями отца, но Мемо охотно делилась воспоминаниями и о маме, и Джози любила ее за это. – А теперь мне действительно пора прощаться, хорошо?

– Ладно, ладно. Люблю тебя, моя дорогая. – Из телефона донесся приглушенный звук. – Дед говорит, что тоже любит тебя, у него печенье во рту.

– Ну вот мы и определились с моим рейтингом: внучка против овсяного печенья. Я вас тоже люблю.

Джози нажала отбой и, сунув телефон в карман, начала проталкиваться к воротам, где они с Максом договорились встретиться.

Макс ждал ее, стоя с небрежным видом и сунув руки в карманы пальто, у заграждения рядом с аляповатой золотистой аркой. На ней красовались слова «Зимняя страна чудес», а по одну сторону возвышался Санта-Клаус в очках, снисходительно улыбавшийся прохожим. Макс еще не заметил ее, что, учитывая толкотню и давку, было неудивительно. Черт, она совсем забыла, сколько здесь бывает народу. Две девушки вступили под арку, и обе обернулись на Макса. Казалось, он не обратил на это никакого внимания, и Джози никак не могла понять, то ли он привык к этому, то ли действительно не осознавал своей привлекательности.

Опустив голову и то и дело поднимая взгляд, она быстро двигалась в его сторону, стараясь избежать неловкости прямого зрительного контакта, когда видишь друг друга издалека, а потом отводишь глаза и снова смотришь, пока не подойдешь вплотную. В отличие от других ожидающих, Макс не вертел в руках телефон, а стоял совершенно спокойно, наблюдая за людьми, проходящими под аркой. Музыка, доносившаяся изнутри, стала слышнее – это была не благозвучная мелодия, а подборка дребезжащих рождественских джинглов, смонтированных воедино и образующих нечто сразу узнаваемое, но трудно определимое.

Макс увидел ее, когда она была в нескольких метрах, и, развернувшись к ней лицом, вынул руку из кармана и приложил к виску, как бы салютуя.

Подойдя к нему, Джози изобразила радостную улыбку.

– Привет!

Одной рукой в черной перчатке она придерживала сумочку на плече, а другая была опущена, и она совершенно не знала, что ей делать со своими руками, они вдруг стали ей мешать. Все так же улыбаясь, она указала на вход с другой стороны металлического заграждения.

– Пойдем?

Кивнув, Макс обошел вслед за ней заграждение и встал в очередь, которая, к счастью, шла быстро.

– Ну что, улетела ваша соседка? – спросил он, глядя на нее, между тем как они двигались вперед, стараясь держать дистанцию с двумя дутыми куртками и коляской впереди. Волосы у него были по-прежнему растрепаны, а значит, этот кавардак на голове, придававший ему бесспорный шарм, возник не по причине падения.

– Что? А, да, – Джози кашлянула, чувствуя себя идиоткой. – Улетела сегодня утром.

Вспомнив, как Биа в леопардовых сапожках на каблуках в четвертый раз ввалилась в квартиру, объявив, что забыла жизненно важный новогодний аксессуар, а потом, ругаясь на чем свет стоит, запихивала его в битком набитый чемодан, Джози улыбнулась. Ее багаж явно весил больше двадцати трех дозволенных килограммов, но, когда Джози попыталась сказать об этом, Биа только отмахнулась. Да ерунда все это, Джоз, конечно, меня пропустят. И Джози не сомневалась, что именно так будет – Биа как-то уболтает на регистрации, чтобы обошлось без доплаты за перевес.

Младенец в коляске завозился, наполнив установившееся между ними молчание плачем и воплями, и одна из Дутых Курток склонилась над коляской, отчаянно пытаясь убедить малыша, что все в порядке. Потом Дутая Куртка обернулась, и оказалось, что она принадлежит блондинке с короткой стрижкой каскадом. Женщина повела глазами по сторонам и с извиняющимся видом улыбнулась Джози – та улыбнулась в ответ, выказывая понимание. Интересно, родители брали ее с собой в такие места, когда она была малышкой? Вероятно, да, потому что запах сахарных орешков с рождественских рынков неизменно навевал смутные мысли о веселье, горячих напитках и бабочках в животе. То было одно из многих позабытых воспоминаний о родителях – воспоминаний, выветрившихся из ее неокрепшего мозга, прежде чем они успели схватиться, несмотря на усилия Мемо.

Когда раздраженная кассирша в рождественской шапке нетерпеливо подала им знак подойти, Джози и Макс двинулись с места одновременно. Кассирша злобно взирала на них, явно жалея, что подписалась на эту треклятую праздничную работенку.

– Эээ… – Джози замялась и посмотрела на Макса. Она не знала, сколько билетов брать – один или два. Предполагается, что она заплатит за него?

– Два билета? – подсказала кассирша, глядя на Джози, как на придурочную.

– Да, пожалуйста, – сказал Макс, доставая из кармана пальто бумажник. При виде этого потертого бумажника и кучи торчащих из него карточек, квитанций и бумажек Джози сморщила нос. Как он там что-то находит? Макс протянул кредитную карту, и кассирша, не поднимая глаз от экрана, выдала им билеты.

– Сейчас, – сказала Джози, роясь в сумочке, – кажется, у меня были наличные, одну минуту.

Помотав головой, Макс опустил бумажник в карман и, ловко маневрируя и даже не дотрагиваясь до Джози, отвел ее в сторонку от трех девиц, устремившихся к кассе.

– Бросьте, не надо.

Джози замялась, но потом кивнула и улыбнулась в знак признательности, решив, что настаивать будет невежливо. Она заправила за ухо непослушную прядь волос, жалея о том, что послушалась Биа и надела шапку. День, конечно, был холодный, но пар изо рта не шел, небо – чистое, и солнце согревает прохладный воздух. Вскоре, когда солнце зайдет, шапка, перчатки и шарф будут кстати, но сейчас, когда они двигались по импровизированной аллее ярмарки, где по обе стороны стояли палатки с едой, Джози было жарко. Но снять шапку тоже был не вариант, потому что волосы, конечно же, примялись, о чем Биа, само собой, не подумала, когда этим утром перед отъездом обряжала ее в шикарный зимний наряд.

Макс шел в своем темпе, размашистым, хоть и вальяжным шагом, и ей казалось, что она должна бежать, иначе не успеет за ним.

– Итак, – он посмотрел на нее с высоты своего роста, – куда теперь?

– Может, на каток? – запыхавшись, предложила она.

– На каток… – Макс сразу нахмурился, и Джози очень захотелось стиснуть зубы. Это была его дурацкая идея пойти вместе, так что мог бы, по крайней мере, изобразить энтузиазм.

– Да, – более уверенно сказала она. – На каток. – Она снова заставила себя улыбнуться. – Будет здорово! – Может, заодно лед отчуждения сломаем, подумала она про себя, радуясь каламбуру, хотя произносить его вслух не стала. – Думаю, нам сюда. – Она решительно направилась в нужную сторону, игнорируя его скептическую физиономию.

– Я вообще-то не настолько хорошо…

– Неважно! – Ее голос звучал так же натужно весело, как у продавщицы, кипящей энтузиазмом, но она ничего не могла с собой поделать. – Все дело в практике, – настаивала она. В любом случае это лучше, чем прогуливаться в неловком молчании.

Они пришли на каток к началу очередного «сеанса», по словам толстячка-распорядителя, им повезло. В раздевалке они переобулись, и Джози ее белые пластиковые коньки оказались впритык. До начала сеанса оставалось пять минут – они неловко проковыляли к краю катка, при этом Макс корчил рожи, а затем навалился на бортик, наблюдая за катавшимися из предыдущей группы.

Джози разглядывала светловолосую девчушку, на вид лет семи-восьми, которую возил по льду отец – лицо у нее было сосредоточенное, ноги почти не двигались, она пыталась держать равновесие. Когда девчушка споткнулась и, широко раскрыв глаза, ухватилась за отцовскую руку, Джози улыбнулась. Отец чуть засмеялся, что-то сказал дочери, и они снова начали медленно кататься.

Джози почти бессознательно потерла шрам на левом запястье, скрытый перчаткой. Как-то она каталась на льду вместе с родителями. То был крытый каток, совсем не такой, как этот, но отец поддерживал ее так же, как эту девчушку. Ей помнилось, что папе почему-то пришлось уйти с катка, и он перепоручил ее маме. Поначалу она отказывалась кататься с мамой, говорила, что с ней не так хорошо, как с папой, но ее уговорили, развеселили, растормошили. А потом, как Джози того и боялась, мама упала. И вместо того чтобы выпустить руку Джози, она, стараясь удержать равновесие, ухватилась за нее и увлекла дочь за собой. Все страшно разволновались, потому что Джози не произнесла ни звука, даже не заплакала, когда ударилась рукой о лед. Сначала думали, что у нее сломано запястье, но оказалось, что это растяжение. На память о том дне на руке у нее остался круглый шрам, но это помогло ей научиться различать право и лево.

– Джози? – Услышав свое имя, она слегка вздрогнула и подняла глаза на Макса, который внимательно смотрел на нее. – Все в порядке?

– Да. – Она улыбнулась, стараясь прогнать приступ меланхолии. – Простите, задумалась.

– Сейчас запускают на каток, так что если вы хотите… – Он махнул в сторону выхода на лед.

– Да. Да, конечно, пойдем.

Неуклюже переступая, Джози направилась к выходу, радуясь тому, что не одна она выглядит так, точно идет на ходулях.

– С вами точно все в порядке? – Макс, спотыкаясь, следовал за ней, держась за бортик, чтобы удержать равновесие. Черт, и это они еще на лед не вышли.

– Абсолютно, – отмахнулась она. Потому что на первом свидании объяснять, что ее посетили воспоминания о покойных родителях, это явно перебор. Впрочем, никакое у них не свидание, твердо сказала она себе. Макс, конечно, привлекательный, но, похоже, никогда не смеется, а это никуда не годится. И потом, она буквально вчера рассталась с Оливером.

Джози первой ступила на лед и сразу прижалась к бортику, чтобы дать дорогу Максу. Повернув голову, она наблюдала за тем, как он осторожно, глядя себе под ноги, двинулся следом. На лице у него было такое отчаянно сосредоточенное выражение, что она засмеялась – он поднял на нее глаза и робко улыбнулся в ответ.

– Я пытался донести до вас, что не мастак в этом деле.

Она только покачала головой, по-прежнему улыбаясь, и отважилась сделать еще несколько неуверенных шажков вперед. Большинство катающихся уже были на льду, а те, что жались к бортам, все как один, были младшими школьниками.

Джози обернулась на Макса.

– Ну, смелее, у нас все получится.

Она слегка оттолкнулась и попробовала подражать женщине, ехавшей впереди. Правая нога, левая нога, правая, левая. Макс двигался следом – она видела его боковым зрением, но оборачиваться не посмела из страха отвлечься.

На половине круга она потеряла его из вида. Тогда она опасливо повернулась и, чуть не упав, замахала руками. Судя по всему, Макс действительно упал – она увидела, как он поднимается на ноги, на другой стороне катка, и поморщилась. Класс. Надо было к нему прислушаться, когда он не выказал энтузиазма. Но к тому моменту, когда она сделала первый круг, он уже стоял на ногах, прижимаясь к бортику. Она встретилась с ним взглядом, а он вопросительно поднял брови, когда она направилась к нему, размахивая руками, потому что понятия не имела, как остановиться. Она врезалась в бортик и помимо своей воли рассмеялась. Он тоже улыбнулся – его лицо осветилось, возле глаз появились «лучики», смягчившие их выражение. Волна облегчения, накрывшая ее, была почти опьяняющей.

– А вы профи, – сказал он и снова улыбнулся.

Она откинула волосы театральным жестом.

– Да, я должна была выступать на чемпионате в 2012 году, но карьера на ниве маркетинга этому помешала.

– Несостоявшаяся чемпионка, – он покачал головой с притворной печалью.

– И не говорите, – она склонила голову набок. – Вы в порядке? Я видела, что вы упали.

Он поморщился.

– От вас не спрятаться, не скрыться. Я в порядке, просто равновесие – не мой конек.

Они прислонились к бортику, удостоившись негодующего взгляда малышки лет четырех, которой преградили круговой маршрут. Макс взял Джози за руку и аккуратно вывел на лед, после чего сразу отпустил ее руку. Мимо них, к центру катка, проехала пара лет двадцати с небольшим – их движения были идеально слаженными, ее голубое пальто идеально гармонировало с его серым.

– Как из рекламы кока-колы, – пробормотал Макс, тоже наблюдая за ними, и Джози рассмеялась, вызвав на его лице улыбку – невольную, как ей показалось.

– Ну что, поехали, – сказал он, протягивая руку.

Она шутливо оттолкнула ее.

– За вас я держаться не буду, вы меня опрокинете.

В точности, как мама, подумала она про себя, хотя сейчас улыбнулась при воспоминании.

Они попробовали сделать еще круг, но потом Макс объявил, что катание – тяжкий труд и необходимо сделать перерыв. Выходя из раздевалки, они по-прежнему улыбались, хотя до конца сеанса оставалось еще целых сорок пять минут, и Джози чувствовала, что лед тронулся, и вроде бы им удалось слегка преодолеть изначальную неловкость. И, как она себе призналась, тот факт, что он способен развлекаться, немало тому способствовал.

– Что теперь – глинтвейн? – поинтересовался Макс. – Это очень в рождественском духе, так?

– Так, – согласилась Джози, кивая. Они посмотрели на палатки, явно не зная, с которой начать.

– По стаканчику из каждой, – объявил Макс и направился к ближайшему домику, из которого по мере приближения все сильнее пахло корицей и апельсиновой цедрой. Он протянул ей фирменный стаканчик «Зимней страны чудес», и они пошли дальше, уже по торговым рядам, потягивая глинтвейн. Даже Джози, которая в прошлом давала себе зарок не залипать на эту белиберду, не могла оторвать взгляд от милых безделушек – красивых сережек и поделок из дерева.

Когда Макс направился к следующей палатке с напитками, чтобы взять еще по стаканчику, Джози проверила телефон и увидела сообщение от Биа.

Развлекаешься? Ему понравился мой наряд?

Все отлично. Наряд понравился, осыпал комплиментами.

Я знала!!! Фотку пришли. Хочу на него глянуть.

Джози фыркнула, но когда Макс вернулся, тайком сфотографировала его и отправила снимок Биа. В ответ пришли три смайлика с глазами-сердечками.

– У них глинтвейн с джином, Джози, – с преувеличенным изумлением объявил Макс. – Там вишня, корица, а остальное я не помню, но подумал, что мы должны попробовать.

Вспомнив слова Биа о глинтвейновом пойле, Джози чуть улыбнулась, но взяла стаканчик и понюхала, прежде чем пробовать. На вкус оказалось неплохо, но гораздо крепче глинтвейна. Они миновали цветочную палатку, и Макс снова отлучился, а вернулся с розой. Укоротив стебель, он заправил розу ей за ухо, прикрепив кончик шапкой.

– В знак благодарности за то, что привели меня сюда, – сказал он и пожал плечами, мол, сущие пустяки, но Джози невольно провела пальцами по лепесткам и выше, где он коснулся ее уха.

– Ну что, какие планы? – спросила она, отчасти чтобы скрыть румянец, который, конечно же, проступил на щеках. – Мы могли бы…

– Джози! – вопль, раздавшийся справа, заставил ее замолчать, и, повернувшись, она увидела Клэр Бертон собственной персоной, которая мчалась к ним, раскинув руки, с развевающимися за спиной рыжими волосами. – Я так и знала, что это ты! – Она буквально напрыгнула на Джози и стиснула ее в объятиях. – Сколько лет, сколько зим, поверить не могу, что мы вот так столкнемся.

– Мы? – слабо спросила Джози.

– Ну да, я с Оливером, он там, покупает напитки. – Клэр, не глядя, махнула рукой за спину. Ну, классно, подумала Джози. Просто умереть – не встать. Разумеется, ее угораздило столкнуться с бывшим на этой треклятой рождественской ярмарке. Клэр посмотрела на Макса и, не дожидаясь, чтобы ее представили, затараторила: – Да, я вытащила его сюда, чтобы подбодрить после… – Она закашлялась, бледные щеки слегка порозовели. Впрочем, это ее не остановило – Джози по собственному опыту знала, что остановить старшую сестру Оливера было непростой задачей. – Он совершенно раздавлен после вашего разрыва, Джоз. – Клэр бросила взгляд через плечо и понизила голос. – Он впал в такую хандру, что я прямо даже не знаю. Все бы отдала, лишь бы вы снова были вместе, ты так хорошо на него влияешь, наставляешь на правильный путь.

– Он переспал с другой, Клэр, – коротко сказала Джоз. Краем глаза она видела, что при этих словах Макс поднял брови, но ничего не сказал.

Клэр поморщилась и принялась теребить посекшиеся кончики волос.

– Да, конечно, – быстро сказала она. – Конечно, я не говорю, что ты должна его простить прямо сейчас или вообще, – быстро добавила она, заметив выражение лица Джози. – Просто я, ну… – Она замолчала, а у Джози засосало под ложечкой. Не следовало быть с ней настолько резкой – Клэр не виновата, что ее братец решил променять их отношения на пару сногсшибательных каблуков и красное платье в обтяжку.

Клэр повернулась, махнула рукой, и Джози увидела, что к ним направляется Оливер – волосы, как всегда, идеально уложены, грудь, как всегда, колесом. Она отчаянно пыталась придумать какую-нибудь фразу, предлог, чтобы они с Максом могли уйти до его прибытия, но ничего не приходило на ум. Она подняла глаза на Макса, но тот ничего не говорил, только переводил взгляд с Оливера на нее. Тоже мне, помощничек. Клэр снова повернулась к ним и на этот раз посмотрела на Макса.

– Я, кстати, Клэр, – улыбнувшись, сказала она.

– Ладно, – быстро проговорила Джози, чувствуя жар в затылке, – ты, Клэр, извини…

– Джози? – Слишком поздно. Оливер уже был тут, стоял как вкопанный, руки под прямым углом, в каждой – по стаканчику с дымящимся напитком. – А ты что здесь делаешь? – Это прозвучало как обвинение, точно она спланировала все заранее, чтобы испортить ему веселье.

Она заправила прядь за ухо, отчего роза сместилась и пришлось водворять ее на место. Оливер проследил за ее движением и, увидев розу, нахмурился, стрельнул глазами в Макса, который просто стоял, сунув руки в карманы, с доброжелательным выражением на лице.

– Да вот, – уклончиво сказала Джози, думая, куда бы направить взгляд и останавливая его на кадыке Оливера, – решила выбраться в город.

– Но ты все это терпеть не можешь, – хмурясь, проговорил Оливер.

– Вот как? – вскинул брови Макс.

Клэр и Оливер тотчас, как по команде, уставились на него – он впервые открыл рот, и игнорировать его теперь было невозможно.

– Я, ну… – Джози кашлянула.

Оливер пристально смотрел на Макса, поднимая взгляд все выше, и Джози поняла, что он мысленно прикидывает разницу в росте между ними. Макс улыбнулся милой, обезоруживающей улыбкой, которую, очевидно, приберегал для посторонних – для всех, кроме нее, – и протянул руку Оливеру:

– Макс, – сказал он.

Оливер мгновение удивленно смотрел на протянутую руку, потом засуетился со стаканчиками, которые держал, и несколько секунд передавал Клэр ее напиток.

– Отлично, – сказал он, пожимая руку Максу и, по-прежнему глядя исподлобья то на него, то на Джози. – Отлично, я…

– Оливер, – добродушно сказал Макс. – Я понял. – Джози вздрогнула, ощутив плечами тяжесть приобнявшей ее руки. – Рад, что мы наконец-то встретились. – Джози подняла глаза на Макса, отчаянно стараясь не выглядеть напряженной и скованной, но он ничем не выдал себя, продолжая доброжелательно улыбаться Оливеру. – Разумеется, я о вас наслышан.

Оливер нахмурился сильнее, отчего его лицо стало казаться еще более угловатым. Клэр по-прежнему улыбалась, но выглядела неуверенной и бросала взгляды в сторону трех стоящих по соседству ларьков, где продавались рождественские украшения, бижутерия и картинки, очевидно раздумывая над тем, как бы слинять со встречи, которую она сама организовала.

– Неужели? – поинтересовался Оливер, на этот раз глядя на Джози, которая пыталась изобразить на лице не то улыбку, не то раскаяние, и в конце концов как-то странно дернула головой.

– Ну да, – продолжал Макс. – Ушам своим не поверил, когда Джоз сказала мне, что вы расстались.

Джоз? Она снова отважилась поднять глаза на Макса, но он не смотрел на нее.

– Прошу прощения, – отрывисто произнес Оливер, – но кто вы такой?

– Макс, – медленно сказал тот, и Джози с трудом подавила совершенно неуместное желание хихикнуть – очень уж снисходительно это прозвучало.

– Да, но… – раздраженно начал Оливер.

Макс чуть отодвинулся от Джози, чтобы взглянуть на нее с возмущенным видом. Джози слегка покачала головой и тоже постаралась изобразить возмущение.

– Ты не рассказала ему про меня?

– Я… э-э-э… – кашлянула Джози.

– Мы с Джози давние друзья, – продолжил Макс, слегка пожимая ее плечо в качестве подтверждения. – Познакомились в клубе, я не помню, когда именно, Джоз, а… – Он посмотрел на нее, его губы дернулись, точно он ждал, что она закончит его фразу.

– Э-э-э… лет пять назад? – высказала предположение Джози, делая глоток джина, который уже порядком остыл.

– В клубе? – Оливер посмотрел на сестру, которая только пожала плечами и принялась изучать содержимое своего стаканчика.

– Ну да, – весело произнес Макс, – названия уже не помню, но мы классно потусили и с тех пор друзья не разлей вода. Неужели она никогда обо мне не говорила? – Он закатил глаза, точно говоря «да быть того не может!», а Джози усиленно старалась сохранять серьезный вид.

– Нет, – коротко сказал Оливер. – А мы встречались два…

– Года, – кивая, высказал Макс совершенно очевидное предположение. – Да, я в курсе. Я в основном живу в Нью-Йорке, переехал туда несколько лет назад, но мы с Джози были на связи. Я надеялся познакомиться с вами в этот приезд, а оно вон как, – он поджал губы, и Оливер покраснел. Клэр сделала очень большой глоток, поперхнулась, но, когда Оливер попробовал стукнуть ее по спине, отмахнулась. – Я в Лондоне ненадолго, – продолжал Макс, – и вот решил вытащить Джози сюда. – Он подмигнул Клэр, намекая на фразу, которую та недавно произнесла, и она слабо улыбнулась в ответ, утирая рукой подбородок. – Заряжаемся рождественским настроением, – он поднял стаканчик с джином.

Оливер молча смотрел на Макса, потом перевел взгляд на Джози, которая изо всех сил старалась выглядеть естественной, жалась к Максу и чувствовала, как тепло его тела доходит до нее сквозь ткани их пальто.

– Джози, что?..

Но Макс достал из кармана телефон и с деловитым видом взглянул на часы.

– Взгляни-ка сюда, Джоз, – выразительно проговорил он, суя телефон ей под нос и тыкая в верхний угол, где были часы.

– Вот черт, – сказала она, стараясь, чтобы прозвучало правдоподобно. – Нам… э-э-э… лучше поторопиться, иначе мы опоздаем…

– В Ледяной бар, – пришел на помощь Макс, спасая ее от необходимости что-то придумывать. Он похлопал по плечу Оливера, который явно, хотя и не очень успешно, пытался сдержать раздражение. – Рад был наконец-то познакомиться, – добавил он, посылая последнюю победительную улыбку Клэр, которая невольно просияла в ответ, но под взглядом брата сразу сделала серьезную мину.

– Пока! – на прощание крикнула Джози, когда Макс, схватив ее под руку и увлекая за собой, рванул намеренно в другую сторону – возможно, Ледяной бар находился действительно там, а может, и нет, она не знала.

– А ты действительно жил в Нью-Йорке? – шепотом поинтересовалась она, хотя, учитывая шум, в шепоте не было необходимости.

– Не-а. Как я уже говорил, там сейчас живут мои родители, поэтому я ездил туда несколько раз, но подумал, что проживание за границей – самый правдоподобный вариант, иначе как объяснить, почему мы никогда не встречались?

Джози помолчала, а затем, не в силах больше сдерживаться, захохотала. Макс остановился и посмотрел на нее, а она, отняв руку, ухватилась за бок, покатываясь от смеха и не понимая, что именно ее так насмешило. Губы Макса слегка дрогнули.

– Мне показалось, тебя надо выручать, – сказал он.

– Да, – согласилась Джози, все еще смеясь. – Да, спасибо, это было… – она выпрямилась и широко улыбнулась ему, вспоминая ошарашенное выражение на физиономии Оливера, – феерично! – И, вздохнув, допила остатки джина. – Он изменил мне, – пояснила она, оборачиваясь и проверяя, не идут ли они следом.

– Я понял.

– На рождественском корпоративе.

– Ой.

– С нашей общей коллегой. Карой.

– Ну и сука, – он покачал головой.

У нее вырвался смешок.

– Это скорее его вина, чем ее, но тем не менее. – Она вздохнула. – Словом, спасибо еще раз.

– Пожалуйста. – Он посмотрел назад. – Все это… с бывшими… мне знакомо. – Она посмотрела на него. Впервые он что-то сказал о себе по собственной воле. – Моя девушка… Она меня бросила в этом году.

Джози медленно кивнула.

– Когда?

– В мае.

Она снова кивнула. Возможно, он до сих пор переживает, если действительно любил ее. Возможно, этим отчасти объясняется, почему он был так резок с ней поначалу. Из-за этого и из-за велосипеда. Ей хотелось расспросить подробнее, но Макс уже принял деловитый вид.

– Ну что, в Ледяной бар?

– Можем попытаться, – Джози пожала плечами. – Но вряд ли попадем, Биа точно говорила, что там надо заказывать заранее.

– Я их уболтаю, – Макс снова взял ее под руку и, когда она вопросительно посмотрела на него, сказал: – А вдруг они все еще нас видят.

Каким-то образом ему действительно удалось договориться, чтобы их пустили в Ледяной бар, но что именно он сказал, Джози не знала, потому что ждала в сторонке. Там они, облаченные в эскимосские дождевики – камлейки, накатили еще несколько стаканчиков, после чего навеселе, нетвердыми шагами направились к выходу. Уже стемнело, и Джози невольно призналась себе, что прогулка удалась – ярмарка переливалась огнями, ноздри щекотали ароматы каштанов, специй и сладкой ваты, в импровизированных барах, мимо которых они проходили, царило оживление.

Возможно, причиной тому было приятное опьянение, но в тот момент она действительно понимала, почему люди веселятся. Она улыбалась Максу, который сиял улыбкой ей в ответ и, держась с ней за руки, размахивал ими при ходьбе. Таким он стал после столкновения с Оливером, точно решил, что у них есть кое-что общее – бывшие, о которых нужно забыть. Она улыбнулась при мысли, что Оливер, сам того не подозревая, сделал увлекательным ее маловразумительное свидание.

– Ты как, на Рождество уезжаешь из Лондона? – осведомился Макс.

Улыбка невольно пропала с ее лица.

– Нет. В этом году я останусь здесь.

Что бы Джози ни говорила Мемо, но при мысли о том, как она, сидя у наряженной подругой елочки, будет в одиночестве поедать еду из доставки, ей стало тошно – даже у доставщиков Рождество лучше, ведь им, по крайней мере, платят. Она попыталась подумать о чем-то другом и сказала с натужной веселостью в голосе:

– Но до этого мне предстоит рождественский шопинг. Это кошмар.

– Не удовольствие? – Он посмотрел на нее.

Она поморщилась.

– Ну, обычно я все заказываю онлайн в сентябре, но в этом году я… этого не сделала. – Причину можно не объяснять: Оливер упорно твердил, что они займутся этим вместе, настаивал, что ей надо быть более креативной, что нельзя заказывать все онлайн, потому что это обезличенное. А теперь ей придется провернуть все в один день, до появления тетушки Хелен, которая каждый год приезжает за подарками для себя и для бабушки с дедушкой. Когда они проходили под аркой на выходе с ярмарки, оставляя за собой сияющие огни, она вздохнула.

Макс отпустил ее руку, и даже сквозь перчатки она ощутила, что ей стало холодно. Он повернулся к ней, глядя в лицо изучающим взглядом.

– Знаешь, а ведь я специалист по рождественскому шопингу – вот такая удача.

– Да ты что? – Она склонила голову набок.

– Да-да, – с важным видом кивнул он. – Как насчет завтра? Хорошо проведем время, и я помогу тебе.

– В самом деле? – нахмурилась она.

– Конечно, почему бы нет?

Она заправила за ухо все ту же непослушную прядь.

– А разве… у тебя нет других дел? Дело не в том, что я не хочу твоей компании, – быстро сказала она, опасаясь, как бы это не прозвучало так, будто она пытается от него отделаться. – Просто… шопинг, особенно рождественский – это не мое.

Впечатление было такое, что он вот-вот улыбнется, но вместо этого намеренно сделал строгое лицо.

– О’кей, будем считать, что ты меня предупредила. Но учитывая тот факт, что большинство моих приятелей или в Шотландии, или в Бристоле, а родные – в Нью-Йорке, то либо я напрошусь тебе в компанию, либо засяду с ящиком пива в гостиничном номере, а пить днем – дурной тон.

– Ну если так, тогда ладно, – рассмеялась Джози.

Глава 5

– А как тебе это? – поинтересовался Макс, подавая шапочку для душа, украшенную божьими коровками.

– Сомневаюсь, что бабушка пользуется шапочками для душа.

– Что ты такое говоришь? Все пользуются шапочками для душа.

– Даже ты? – вскинула брови Джози.

– Особенно я. – В доказательство он нацепил на себя шапочку, и Джози прыснула от смеха, чем заслужила укоризненный взгляд от стоящей рядом дамы средних лет, изучающей несессеры для туалетных принадлежностей. Впрочем, даму можно было понять. Обычно таким негодующим взглядом Джози сама смотрела на всех, кто осмеливался веселиться в битком набитом магазине накануне Рождества. Ну, хорошо, может, и не смотрела, но всякие гадости она при этом точно думала.

Джози глянула на ценник.

– Сорок пять фунтов? – изумилась она. – За шапочку для душа?

– Но ты только посмотри, какие на ней прелестные божьи коровки, каждая стоит не меньше пятерки. – Точно в подтверждение своей мысли Макс потрогал одну из вышеозначенных божьих коровок, потом пожал плечами и вернул шапочку на место. – Хорошо, может, и нет.

– Ты, кажется, говорил, что ас в этом деле, – ухмыльнулась Джози.

– Я разве виноват, что у тебя нет вкуса? – Он двинулся дальше и, проходя мимо дамы средних лет, которая упорно его игнорировала, вежливо поклонился. Джози последовала за ним, ловко маневрируя по проходам, чтобы ненароком не сбить что-нибудь с полок своими пакетами. Стыдно признаться, но за восемь лет в Лондоне она впервые оказалась в роскошном универмаге «Фортнум и Мейсон». Зайти туда предложил Макс, чтобы просто «посмотреть», и Джози пришлось признать, что здесь красиво. На каждом этаже стоит изумительно украшенная елка в определенной цветовой гамме, на ближайшей к ним – синие и серебряные шары с затейливым узором. С точки зрения Биа, очень уныло, иронически подумала Джози. Прямо над ними с потолка свисал гигантский золотой полумесяц, а вокруг него на нитках разной длины мерцали золотые звездочки. Несмотря на обилие вспотевших людей, в магазине стоял сладковатый шоколадно-цветочный запах.

– О’кей, – Макс обернулся, проверяя, что она по-прежнему следует за ним, – давай поступим так. Расскажи мне про свою бабушку.

– А что, тебе не надо делать покупки? – Джози сознавала, что в ее голосе слышится нытье, но ничего не могла с собой поделать. Макс взялся за дело с жаром и стал еще общительнее, точно решил с самого начала по какой-то неведомой причине быть просто душкой. Весь день он фонтанировал энергией и укатал ее вконец с этим шопингом. Деду она прикупила симпатичные садовые перчатки и табличку с надписью «Мой сад – мои правила», Хелен – подарочную карту в магазин брендовой косметики «Спейс НК», рассудив, что непременно ошибется с выбором, если купит что-то конкретное. Оставалась Мемо – выбирать подарки бабушке всегда было самой сложной задачей, несмотря на то что ее она знала очень хорошо.

– Не-а, – легкомысленно отозвался Макс и, притормозив у шарфов, вопросительно посмотрел на Джози. Она помотала головой. Она уже дарила Мемо шарф два года назад. – Я свои давным-давно сделал.

Джози фыркнула, чувствуя, что он над ней подтрунивает.

– Ты такой организованный?

Макс широко улыбнулся, судя по всему, находя ее досаду невероятно забавной – и действительно, по мере того как убывал энтузиазм Джози, он, казалось, радовался все больше, точно дал себе установку не поддаваться ее настроению. Или, возможно, потому что в отличие от двух предыдущих встреч сегодня она не принуждала себя быть веселой, и он решил взять эту роль на себя.

– Обычно нет, – признался он. – Просто в этом году я знал, что и кому хочу подарить.

Джози посторонилась, уступая дорогу женщине с коляской – та остановилась поднять игрушку, которую бросил малыш. Они переходили в другую часть магазина, где музыка звучала громче – очевидно, рядом находился усилитель.

– В этом году? А что такого особенного в этом году?

– А? – Он нахмурился, точно отвлекшись на что-то, но, посмотрев в том направлении, она ничего не увидела. – Да так, ничего особенного, – отмахнулся он. – Просто у меня были конкретные идеи, только и всего.

– Вся твоя семья будет в этом году в Нью-Йорке? – Джози поставила на пол пакеты с подарками и провела рукой по волосам. Она тоже взмокла, но не решалась снять пальто, зная, что его придется снова надеть, как только они выйдут на улицу.

Макс взял в руки фоторамку, рассмотрел ее со всех сторон и поставил назад. Джози задавалась вопросом, действительно ли ему нравится ходить по магазинам или все это напускное, как ее энтузиазм на вчерашней ярмарке. Если это притворство, думала она, тогда у него получается гораздо лучше, чем у нее.

– Да, мои родители и сестра.

– Сестра?

Он взглянул на нее, улыбнулся, и в уголках глаз появились те самые лучики, от которых его взгляд теплел.

– Да. Моя малышка, – усмехнувшись, сказал он и, заметив ее слегка недоуменную улыбку, пояснил: – Она ненавидит, когда ее зовут малышкой, и это, пожалуй, понятно, учитывая, что ей двадцать семь. Она на четыре года младше, но вечно меня опекает. – Когда Макс заговорил о сестре, его голос смягчился, а глаза стали чуточку печальными. Джози внутренне сжалась – она, конечно же, напомнила ему, что он застрял по эту сторону Атлантики, вдали от семьи. – А ты, – уже более твердым голосом произнес он, – явно стараешься отвлечь нас от текущей задачи. От твоей бабушки. Приступай.

– Я не знаю, – посетовала она. – Бабушка… – Джози взмахнула рукой, – стильная, пожалуй. Любит печь, хотя на самом деле у нее ужасно выходит – никогда не следует рецепту, но не отчаивается. – Джози вспомнила, как подростком возвращалась домой из школы, где ее ждали твердокаменные печенья или бисквит, отдающий яйцами.

Макс наморщил лоб и резко рванул в другом направлении, так что Джози пришлось срочно хватать пакеты. Попутно она опрокинула ближайшую фоторамку, пробормотав извинения, хотя продавца поблизости не было. Она догнала Макса у отдела товаров для дома и зыркнула на него за необоснованную резвость – ведь шопинг предполагает неспешность, разве нет? Судя по тому, как народ рыскал по полкам, пожалуй, нет. Именно поэтому Джози предпочитала делать покупки онлайн, с запасом времени на возврат, если товар не подошел.

Где-то в глубине ее сумки запищал телефон – она выудила его, ожидая увидеть сообщение от Биа, которая до сих пор не подтвердила, что добралась до места в целости и сохранности, хотя приземлилась несколько часов назад. Ее сердце екнуло, когда на экране высветилось другое имя – Оливер.

Мы можем поговорить? Пожалуйста.

Джози сердито смотрела на телефон. Наверное, после вчерашней встречи Оливер пытается понять, а вдруг она заменила его на Макса. Ну, ему же хуже. Сначала ей хотелось ответить односложным «Нет», но потом она решила пока что проигнорировать сообщение. В какой-то момент ей все равно придется поговорить с ним, и, возможно, будет лучше покончить с этим разом, чтобы он перестал задавать вопросы, а пока она будет радоваться тому, что не изводит себя мыслями о нем – она имеет право отвлечься, так ведь? И Макс идеально для этого подходит.

Она все утро твердила Максу, что не станет ничего покупать в «Фортнум и Мейсон» и в итоге приобрела для Мемо чайный сервиз – бело-бирюзовый с золотистым ободком. Она слегка вышла из бюджета, но бабушка была достойна чего-то особенного – из-за того ли, как Макс рассказывал о сестре, или из-за воспоминаний о бабушкиной стряпне, но на Джози нахлынули ностальгические чувства. Она было засомневалась, подойдет ли сервиз к ее кухне, учитывая, что она давно там не появлялась, но сомнения были на пустом месте, ясно же, что он подойдет ко всему.

– Да, думаю, ей понравится, – решительно произнесла Джози после того, как расплатилась и взяла из рук продавщицы пакет. – Хотя наверняка трудно сказать – она мастерски держит лицо.

Макс рассмеялся.

– Ты будешь с ними на Рождество?

– Нет, – не сразу призналась Джози, – но в рождественский сочельник мы вместе открываем подарки по видеосвязи. Это своего рода ритуал.

Он возник по инициативе Мемо, когда Джози перестала приезжать домой на Рождество, чтобы у них по-прежнему все проходило «в семейном кругу».

– Ритуал в духе времени, – заметил Макс, и Джози улыбнулась.

– Вполне.

На пути к выходу им попался ювелирный отдел, и хотя это выглядело типично по-женски, Джози не смогла отказать себе в удовольствии туда заглянуть. На глаза попались висячие сережки в виде больших звездочек, которые переливались огоньками, и она рассмеялась.

– Забавная штука – ювелирные украшения, – невозмутимо произнес Макс.

– Точь-в-точь такие я получила на Рождество, когда мне было девять. – В последнее Рождество с родителями, невольно подумалось ей. – Они лежали в носке, – пояснила она, улыбаясь при воспоминании. – Наверное, это были клипсы.

– Наверное.

– И из пластика.

Макс поднял брови.

– А в остальном точь-в-точь такие? Вряд ли «Фортнум и Мейсон» это понравится. – Он посмотрел на стоящую поблизости продавщицу и просиял улыбкой – та улыбнулась в ответ и слегка покраснела. Ясно, что за прожитые годы Макс научился пользовался своей внешностью.

– Они сохранились?

– Нет, я потеряла их через несколько месяцев.

– Жаль. Уверен, ты потрясающе выглядела бы с пластиковыми золотыми звездочками в ушах. – Он взглянул на мочки, и она невольно дотронулась до одной.

– Больше я такие не ношу.

На ней, как обычно, были пуссеты в форме маргариток. Она представить себе не могла, что может позволить себе что-то настолько броское, причем тут, пусть даже это всего-навсего серьги.

Они вышли на улицу, и после магазинной духоты, на холодном ветру, обдувавшем затылок, Джози почувствовала облегчение. Телефон завибрировал, и она поморщилась. Неужели Оливер решил донимать ее звонками? Но это был не он.

Прикусив губу, она посмотрела на Макса, и он жестом показал ей, чтобы ответила. Она чуть отвернулась, стараясь говорить тише.

– Тетя Хелен?

– Джози! – хрипловатый голос тетушки звучал во всеуслышание. – Дорогуша, как ты?

– Я…

– Слушай, – перебила ее Хелен, – я помню, мы договаривались завтра поужинать, но у меня все даты перепутались, и я приехала в Лондон сегодня. Может, встретимся сегодня, а, как ты?

Джози посмотрела на Макса, который, раскачиваясь на каблуках, с вежливым видом разглядывал улицу.

– Ну, я…

– Я знаю, дорогуша, что это ужасно неудобно, но завтра у меня еще одна встреча, и мне будет ужасно жаль, если наш ежегодный ужин не состоится, я горю желанием узнать, как прошел твой год.

При мысли о том, что придется рассказывать Хелен, как ужасно прошел ее год, Джози скривилась.

– Дело в том, что…

– Я заказала для нас столик в «Плюще», – продолжала Хелен. – Ты ведь знаешь, где это? В Ковент-Гарден.

– Да, знаю, но дело в том, – зачастила Джози, опасаясь, что ее снова перебьют, – я сейчас не одна, поэтому я не уверена, что у меня…

– Так приходите вместе! – радостно воскликнула Хелен. – Буду рада познакомиться с твоими друзьями, а то я порой переживаю, что ты там одна.

– Ну, я… – Джози не закончила фразу. Она не могла сказать «нет», пусть даже ей хотелось еще побыть с Максом. Это было единственное время в году, когда они с Хелен виделись всегда, и отказаться от встречи ради того, чтобы еще несколько часов провести в обществе мужчины, которого едва-едва знала, она никак не могла. Она вздохнула, и Хелен поняла, что взяла верх.

– Отлично! Тогда встретимся на месте через час.

– Через час?

Все в последнюю минуту! Джози могла бы поклясться, что Хелен кривит душой – у нее, вероятно, были другие планы, которые накрылись, вот она и пыталась перестроить все так, чтобы не торчать одной вечером в гостинице.

– Да, у нас будет ранний ужин, почему бы нет? С нетерпением жду тебя, дорогуша!

С этими словами она нажала отбой, а Джози продолжила молча смотреть на телефон.

– Все в порядке? – подходя, спросил Макс.

Джози запустила пальцы себе в волосы.

– Да, я… – Она выдохнула. – Это моя тетя. Она в Лондоне и хочет через час поужинать со мной – она заказала столик, но, очевидно, забыла меня предупредить.

– Ужин в пять вечера?

– Ну да. Мне очень жаль. Но она сказала, что будет рада, если ты тоже придешь.

Макс нахмурился, затем его лицо приняло нейтральное выражение, так что Джози не могла сказать, о чем он думает. Вероятно, оно и к лучшему, потому что она не была уверена в том, каким должен быть ход его мыслей. Она была бы счастлива провести с ним остаток дня, но при мысли о том, что он будет сидеть рядом с Хелен, которая на протяжении трапезы из трех блюд станет разглядывать его как под микроскопом, ей становилось не по себе.

– Был бы рад, – сказал Макс, пожалуй, слишком ровным тоном, – но вообще-то это кстати – у меня есть кое-какие дела, а потом я обещал поговорить с родителями по Skype. – Джози кивнула, не понимая, почему вдруг ей стало сложно подбирать слова. – Где вы с ней встречаетесь?

– В Ковент-Гарден.

– Я тебя провожу – чем ехать на метро, можем прогуляться, если ты не против.

Она кивнула, потом, взглянув на охапку пакетов, со вздохом подняла их с тротуара. У Макса дрогнули губы – он взял у нее два пакета, и она даже не стала возражать.

– Ну что, – сказал он, когда они подошли к станции метро «Ковент-Гарден», и до них донесся, перекрывая общий шум, звук аплодисментов. Где-то невдалеке, вероятно, шло уличное представление. – До завтра.

Джози подняла на него глаза. Из-за ветра, который улегся с наступлением темноты, точно она прогнала его прочь, волосы Макса торчали в разные стороны.

– До завтра?

Он не смотрел на нее, сосредоточив внимание на уличном музыканте, который исполнял «Feed the World».

– Какие планы?

– Планы? – Джози перехватила инициативу, направляясь в сторону «Плюща».

– На завтра. Какие у тебя планы?

– Ох.

Джози почувствовала, как затылок обдало жаром, и она с трудом удержалась от того, чтобы потереть его. Вообще-то Макс мог бы спросить ее об этом попроще. Конкретных планов на завтра у нее не было, и хотя она еще несколько недель назад взяла на этот день отгул, признаваться в таком накануне Рождества было слегка стыдно. Она уже и так спонтанно провела с ним два дня – выходных, ни больше ни меньше – и соглашаться так сразу в третий раз, не будет ли это равносильно признанию в том, что у нее никого нет? Или он не это имел в виду? Вообще-то он не приглашал ее на свидание, может, он просто поддерживал вежливый разговор. Или ты просто заморачиваешься, Джози. Она вздохнула.

– Есть кое-какие дела, – уклончиво сказала она.

– Кое-какие дела, – кивнул Макс.

– Вопросы, которые нужно порешать до Рождества. В сочельник на работе вечеринка, и я должна… к ней подготовиться. – Это верно, учитывая, что она даже не думала о том, что наденет на благотворительное мероприятие, выражаясь словами Джанис. – И другие… вопросы. – Она скомкала конец фразы, останавливаясь перед рестораном.

– Вопросы и дела, – медленно произнес Макс. – Какая скука. Лучше давай завтра со мной.

Джози изо всех сил сдерживала улыбку, старалась сохранять нейтральное, как у него, выражение лица, хотя чувствовала пробегающую по спине дрожь. Это не свидание, твердо сказала она себе. Ему просто нужна компания, всего-навсего. Она даже не была уверена в том, что ей хочется, чтобы это было свидание, не так скоро после Оливера и не с тем, кто живет в Бристоле.

– Соглашайся, – ровным голосом произнес Макс. – Ты же не бросишь меня на произвол судьбы в Лондоне?

Джози рассмеялась и сдалась.

– Ладно. И чем ты хочешь заняться? – Она переложила пакеты в другую руку и потрясла той, которая начала неметь.

– Я заеду за тобой в девять.

– Заедешь? – Она прищурилась.

– Образно говоря. Машины у меня, само собой, нет. Здесь нет, – добавил он, выуживая телефон и открывая вкладку «Заметки». – Диктуй свой адрес.

Она так и сделала, запоздало подумав, что ей, вероятно, следовало бы быть более осмотрительной и не раздавать свой адрес направо и налево.

– Куда мы отправимся?

– Это сюрприз.

– Я не большая любительница сюрпризов, – вздохнула Джози.

Он закатил глаза.

– Не будь такой банальной. Все любят сюрпризы, если речь не идет о плохих сюрпризах.

Она поразмышляла над этим, а затем помотала головой.

– И все-таки я хочу знать, что меня ждет.

Макс внимательно посмотрел на нее, сохраняя на лице непроницаемое выражение. У него чертовски хорошо получалось не выдавать своих мыслей.

– Пфф! Какая скука! – снова заявил он и пренебрежительно махнул рукой. Но затем его голос слегка смягчился, в нем прозвучал намек на грусть. – Жизнь нельзя спланировать, она – дама своенравная.

Джози невольно подумала о родителях, решивших в последнюю минуту отправиться на вечеринку, но тут же одернула себя. Это не одно и то же.

– Значит, вот где вы ужинаете? А что, прикольно. – Он снова перешел на легкий, шутливый тон. Открыл перед ней дверь, и на них пахнуло теплом, пропитанным ароматами чеснока, мидий и, конечно же, портвейна. В ресторане царил полумрак, что соответствовало духу Рождества, боковые кабинки были украшены зеленой мишурой, и как здесь все выглядело летом, представлялось с трудом. Прежде Джози была в этом ресторане только раз, тоже зимой, на корпоративном ланче.

Администратор взяла у нее пальто, пакеты и начала объяснять официанту, к какому столику ее нужно проводить, когда послышался зычный голос Хелен.

– Джози!

Наплевав на этикет, тетушка решительным шагом направлялась к ним с другого конца зала. На ней было экстравагантное фиолетовое платье, облегавшее ее внушительную фигуру. Хелен было уже под шестьдесят. Светлые волосы, которые она исправно красила каждые полтора месяца, были подстрижены по-новому, чтобы подчеркнуть скулы. Джози взглянула на Макса, но отправлять его восвояси было уже слишком поздно. Тетушка набросилась на нее и стиснула в объятиях. Джози, как всегда, уловила запах табака, хотя Хелен настаивала, что давным-давно бросила курить. Она была гораздо ниже Джози, но понять это можно было, лишь поставив их рядом – Хелен подавала себя так, что казалась выше всех. Она была старшей сестрой отца, но Джози, как ни старалась, не видела у нее с папой почти ничего общего, хотя, возможно, знай она его во взрослом возрасте, сходства нашлось бы больше.

– А это кто? – с места в карьер осведомилась тетушка и беззастенчиво принялась разглядывать Макса.

Джози кашлянула.

– Макс, Хелен. Хелен, Макс.

Как-то разом поняв, с кем имеет дело, Макс вместо рукопожатия поднес тетушкину руку к губам и быстро чмокнул.

– Безмерно рад знакомству.

Хелен прищурилась, не торопясь с выводами.

– А вы тот самый «друг», о котором говорила Джози? Останетесь поужинать?

Макс провел рукой по щетинистому подбородку.

– Рад бы, но, к сожалению, у меня дела.

– Хм, – Хелен перевела взгляд с него на нее и громко прошептала Джози: – А тот куда подевался? Оливер, да? Он мне нравился.

Это было не совсем верно – Хелен решила, что Оливер ей нравится, когда увидела его в четвертый раз, на тот момент их отношения продолжались полтора года.

– Потом расскажу, – вздохнула она.

Хелен повернулась к Максу.

– И чем вы занимаетесь?

– Я архитектор, – сказал Макс, и тут до Джози дошло, что за последние два дня она даже не спросила его о том, чем он зарабатывает себе на жизнь. Господи, он, вероятно, считает, что она зациклена на себе.

Хелен поджала губы, явно соображая, какие карьерные перспективы могут быть у «архитектора».

– И в какой компании? – поинтересовалась она, а Джози чуть не фыркнула. Можно подумать, она разбирается в компаниях. Джози смущенно улыбнулась Максу поверх головы Хелен.

– В ALA, – сказал Макс. – Вам она знакома?

К счастью, Хелен, похоже, не уловила легкую насмешку в голосе Макса и только засопела в ответ.

– Дамы, если вы готовы пройти к столику… – Рядом с ними топтался официант, и Джози поняла, что они загораживают проход, но сказать им об этом напрямик никто не решается.

– Да-да, – проговорила Хелен и, махнув рукой, подхватила Джози под локоть, внезапно завершив беседу с Максом.

– До завтра, – сказала ему через плечо Джози.

– В девять утра, – кивнул Макс.

Увлекаемая теткой, Джози мгновенно скрылась из виду, и лишь когда они подошли к угловому столику, Хелен отпустила ее локоть.

– Дорогуша, садись по правую руку от меня, а то мое ухо опять пошаливает.

Джози села и, улыбкой поблагодарив официанта за меню, отметила, что на столике уже стояли две бутылки – минеральная вода и «шардоне».

– В отеле бардак, – сказала Хелен. – Моей брони не было, а потом еще у Сьюзан случилась мигрень, и наши планы пришлось отменить, ну да ладно, а ты-то как, дорогуша? – И все это на одном дыхании.

Джози невольно улыбнулась и сделала глоток вина, которое налила ей тетушка.

– У меня все хорошо.

– Бледненькая, – оценивающе посмотрела на нее Хелен.

– Просто сегодня холодно.

– Хм. И кто же этот парень? Как вы познакомились?

– В клубе, пять лет назад, – быстро сказала Джози.

Хелен подняла глаза от меню и нахмурилась.

– В клубе?

Кто бы говорил: своего нынешнего мужа, третьего по счету, с которым она теперь разводилась, Хелен подцепила в коктейль-баре, куда отправилась вместе с подружкой.

– Это шутка, – помотала головой Джози.

Тетушкины брови взметнулись вверх – она уже снова изучала меню, водя пальцем по строчкам.

– Не очень смешная, дорогуша.

Но, несмотря на ее замечание, Джози рассмеялась, и в кои-то веки инструментальный вариант рождественского гимна «Тихая ночь» ее не раздражал.

Глава 6

Ледяной ветер раздувал ее волосы, она давно оставила попытки с ними справиться, а на языке, когда она на холоде втягивала воздух ртом, ощущался привкус соли. В сапожки набился песок – ходить так по пляжу было совершенно невозможно, но разуться, как сделал Макс, она отказалась. Честно говоря, получи он обморожение, она не удивилась бы. Сейчас он вообще залез в воду – подвернув брюки, шлепал, как карапуз в летний день, и улыбался ей, державшейся с фотокамерой на безопасном расстоянии.

– Давай, присоединяйся! – Его голос был едва слышен из-за шума ветра и волн. Чуть поодаль, держась за руки, прогуливалась другая пара – они были в непромокаемых куртках и шарфах и смотрели на Макса, как на ненормального.

– Ни за что. И учти, в больницу, пришивать пальцы на ногах, я тебя не повезу.

Он лишь широко улыбнулся в ответ, и Джози почувствовала, что еще чуть-чуть, и от сурового выражения ее лица не останется и следа. Он выглядел по-настоящему счастливым – как только они сошли с поезда, его походка стала танцующей, лицо оживилось. Температура была ниже нуля, но его радость была заразительной.

Джози подняла камеру, настраивая фокус на Макса, который стоял к ней спиной, вглядываясь в горизонт. День был удивительно ясный, безбрежную голубизну неба украшали лишь несколько перистых облаков. Вода искрилась бриллиантовой рябью, приноравливающейся ко вздохам океана. Джози долго выжидала, хотела, чтобы снимок получился как надо, затем сделала несколько кадров, поймав момент, когда Макс, расслабленный и с чуть заметной улыбкой, обернулся к ней. Она захватила фотоаппарат просто так, поскольку Макс отказался посвящать ее в свои планы, пока они не сядут в поезд, но теперь была этому рада.

Макс брел к ней по песку и, подойдя, пошевелил пальцами ног. Джози покачала головой.

– Ты чокнутый.

Глаза его сияли, и, хотя их цвет уступал синеве океана, казалось, они впитали в себя его мерцание – сегодня они были скорее зелеными, чем янтарными. Он провел рукой по волосам – им очень шли ветер и соль, и сегодня, в солнечном свете, они еще сильнее отливали медью.

– А вдруг такой шанс никогда не представится, а?

– Мм, вряд ли отморозить пальцы на ногах – непременный пункт в «списке дел, которые надо сделать, пока ты не умер».

Он ткнул ее в бок, и она засмеялась, отмахиваясь от него, потеряла равновесие на неровном песке и повалилась назад, а он, желая удержать ее, схватил за свободную руку – не ту, в которой была камера. Но ее, разумеется, занесло в другую сторону, и она практически упала ему на грудь. Он тихо рассмеялся и, вскинув бровь, обхватил ее руками и поглядел на нее с высоты своего роста. Джози кашлянула, разом осознав, насколько они оказались близки и как вдруг забилось сердце.

– Спасибо, – она сделала шаг назад.

Он наклонился, насухо вытер ноги, а потом снова надел носки и кроссовки. Выпрямившись, он по-дружески взял ее под руку, и они двинулись дальше. Она повесила ремень фотокамеры на другое плечо и шла в такт его широким шагам. Идти с ним в ногу было легко, и, в отличие от предыдущих дней, она не чувствовала необходимости что-то говорить – просто слушала, как волны плещутся о берег, а позади смеется какой-то ребенок.

– Хорошие получились снимки? – Он кивнул на камеру, и она пожала плечами. – Внушительный аппарат, не уверен, что справился бы с таким – я всегда на iPhone снимаю.

– Мне он очень нравится, – призналась она. – Я его в том году купила. Стоил кучу денег, но я все равно купила. – Она не смогла бы объяснить, насколько правильно она себя чувствовала, глядя в объектив – так она чувствовала себя, когда была максимально расслабленной, самой собой. – Когда-то я мечтала стать профессиональным фотографом. – Она мимолетно улыбнулась при воспоминании о том времени, когда ее школьные подружки мечтали стать ветеринарами, врачами или актрисами, а она давала указания, где встать, чтобы сделать снимок. То были редкие мгновения, когда в ней просыпался командир, как говорила мама. Сейчас она предпочитала фотографировать животных и пейзажи, а не людей, но сама страсть с возрастом никуда не делась.

– Что тебе помешало?

Джози недоуменно посмотрела на него.

– Ну, это же не очень надежная профессия.

Макс повел плечами, точно говоря, что это не важно, но Джози знала, что это очень романтический взгляд на жизнь, не имеющий ничего общего с реальностью.

– А маркетинг, которым ты сейчас занимаешься, тебе нравится?

Джози помедлила, потом вздохнула:

– Нет, пожалуй. Не совсем. Я занялась им, потому что там бывают креативные моменты, особенно связанные с социальными сетями, но моя компания очень строго подходит к тому, что они хотят получить, и это, пожалуй, ломает весь кайф. – Она откинула пряди с лица – ветер дул в спину, и волосы все время лезли в глаза, загораживая обзор. Знай она, куда они направляются, сделала бы хвост, но вообще-то ощущение было приятное, точно ветер запускал ей в волосы свои пальцы. – Сейчас я в основном просматриваю фотографии моделей в купальниках.

– А что, классная работенка. – Она ткнула его в бок локтем, а он засмеялся. – Но если ты ее ненавидишь, то почему ей занимаешься?

– Я не ненавижу ее. – Джози помолчала, глядя на море. – Вообще-то с января мою должность сокращают, так что, возможно, уже неважно, как я к ней отношусь. – Живот неприятно скрутило – она впервые решилась сказать об этом вслух, и хотя реальнее от этого вряд ли что-то стало, но проблема определенно была обозначена.

Макс нахмурился и сразу ничего не ответил, точно не нашелся, что сказать.

– Вот дерьмо, – наконец произнес он, и Джози засмеялась.

– Именно. Впрочем, у меня есть вариант. – Она помрачнела, вспоминая лицо Джанис, оскалившееся в притворной улыбке, когда она предлагала ей вышеозначенный вариант. – Я могу развиваться «вбок» – она попыталась изобразить воздушные кавычки, получилось не очень ловко, потому что шла под руку с Максом, – или попасть под сокращение.

– Что значит «вбок»? – Он тоже изобразил кавычки.

Джози помахала свободной рукой, рассекая пальцами воздух и жалея, что забыла взять перчатки.

– Они называют эту должность административной, но по сути это та же самая работа, только за меньшие деньги и с упором на цифровой формат.

– Похоже, тебе лучше драпать оттуда, пока есть возможность. – Он потянул ее за собой вверх по пандусу, направляясь к пирсу.

– Да, но тогда у меня не будет ни работы, ни денег… – Мысли вращались по замкнутому кругу, в фоновом режиме, не отпуская ни на минуту. Можно согласиться на должность, которую ей предлагали, и одновременно искать другие варианты или получить компенсацию за увольнение по сокращению в надежде, что новое подвернется до того, как деньги иссякнут. Но вдруг новая работа окажется хуже этой? Здесь она, по крайней мере, все знает, у нее есть подруги, в том числе Лора, что некоторым образом уравновешивает ситуацию с Оливером. Джози еще не поняла, готова ли рискнуть, хотя говорить об этом вслух не стоило, чтобы не выглядеть жалкой.

– Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что тебе не нравится, – просто сказал Макс, точно это было легко, точно все делали то, что им нравится.

– Значит, тебе нравится быть архитектором?

Он улыбнулся, но уже не так радостно, как будто теперь, на песке, отчасти лишился энергии океана.

– Да. Я повернут на зданиях. И могу креативить. Я не сразу получил возможность… отражать… свою индивидуальность в здании. Но я знал, что однажды это случится, и спокойно вкалывал. – Он взглянул на нее. – Хотя, сдается мне, что ты не видишь свое будущее в маркетинге, а это все меняет.

Джози покусала губу, обдумывая сказанное. Она предполагала, что будет двигаться по карьерной лестнице, но хотелось ли ей на самом деле через десять-двадцать лет стать директором по маркетингу? Она покачала головой. Так что причина не только в том, что происходит сейчас.

– Ты всегда хотел быть архитектором? – спросила она, чтобы переключить разговор на него.

– Нет, в шесть лет я не заявлял на детской площадке, что хочу проектировать здания, но в подростковом возрасте, пожалуй, уже окончательно определился с выбором. Родители поначалу восприняли эту идею в штыки, – добавил он, но, судя по улыбке, играющей на губах, эта проблема осталась в прошлом.

– Вот как? Почему?

Джози считала, что это вполне респектабельная профессия, и к тому же денежная.

– Мои родители – люди консервативные. Они врачи, благодаря этому и познакомились. Оба – классные специалисты в своих областях, мама так любит свою работу, что дает консультации в Нью-Йорке. Они предполагали, что я пойду по их стопам, и думаю, были страшно разочарованы тем, что не смогут поделиться со мной своими познаниями.

– Но теперь-то они смирились?

Макс решительно направлялся на другую сторону дороги, к ветхой рыбной закусочной с полинялой сине-белой вывеской над входом – все свидетельствовало о том, что лучшие дни заведения давно позади.

– В детстве мне покупали здесь рыбу с картошкой, – пояснил он. – Мы исправно приезжали сюда каждый год в неделю августовских банковских[1] каникул. Сто лет здесь не бывал, – произнес он с легкой ностальгией и открыл ей дверь. Джози вошла, удивившись, что в середине декабря закусочная открыта. В воздухе витал запах жира, не сказать чтобы аппетитный, но после уличного холода здесь было тепло и потому приятно. За прилавком стоял тощий мужчина с острым угловатым лицом и залысинами.

– Картошку на дорожку или ты проголодалась? – спросил Макс.

– Да, отлично, – она улыбнулась продавцу, который что-то пробурчал в ответ и повернулся к ним спиной, выполняя заказ из двух пакетиков картошки. Мало радости сидеть тут в ожидании случайного туриста в канун рождественского сочельника, подумалось Джози. Она посмотрела по сторонам: в конце прилавка стояла маленькая фигурка оленя, иных примет праздника не наблюдалось.

– Так о чем мы говорили? Ах да, о типично подростковом бунте, связанном с поисками иной идентичности, чем та, которую навязывали мне родители. – Он многозначительно кивнул, и Джози засмеялась. – Сейчас они смирились – в основном. Но периодически заводят разговор на эту тему. Так было два года назад, в день моего тридцатилетия, как будто я, выйдя из студенческого возраста, могу каким-то чудом заняться медициной.

Продавец выдал им два промасленных пакетика и сказал, что приправы и соусы – в конце прилавка. Джози слегка перестаралась с солью, но в конце концов, это же Рождество, и вздрогнула при виде того, как Макс поливает свою картошку уксусом.

– Не употребляешь?

Она состроила гримасу.

– Разве родители тебе не говорили, что от избытка уксуса скиснуть можно?

Это была любимая поговорка Мемо, которую она, правда, всегда употребляла не к месту, так что получалась бессмыслица.

– Да, порой я бываю кислым, – в свою очередь, рассмеялся он.

Они ели картошку, идя по пирсу, – Джози накинулась на нее с таким жаром, что мягкой серединкой обожгла себе нёбо. Увидев скамейку, они уселись – она была влажная от конденсата и морских брызг, но Джози было наплевать, она расслабилась, а Макс загораживал ее от порывов ветра.

– Но если тебя сокращают, почему же ты идешь на вечер?

Джози ответила не сразу – слизывала соль с пальца.

– Что?

Макс уже доел свою картошку и смял промасленный пакетик одной рукой.

– Ты ведь сказала, что идешь туда завтра – на рождественский вечер, или я ослышался?

– А, – она нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда именно говорила об этом. – Верно. Вообще-то я еще не решила, уйти или остаться.

– Вот оно что.

– Поэтому мне надо быть на хорошем счету, чтобы иметь возможность выбора. – Она взяла еще одну дольку – тонкую, хрустящую, такие ей нравились больше всего – и отправила ее в рот. – Это благотворительное мероприятие, – объяснила она и скривилась. – Мы все обязаны присутствовать – его организует компания-учредитель для всех своих дочерних предприятий и кучки клиентов, и по какой-то причине, известной только им, оно было назначено на рождественский сочельник. – Джози не стала уточнять, что до недавних событий ждала этого вечера, потому что это давало ей возможность забыть о предрождественской суматохе. Но теперь… – Сказать по правде, я боюсь туда идти, – вздохнула она. – Но надо думать о будущем, так ведь?

– Навидался я таких мероприятий, – поморщился он.

– Больше тебе не надо на них ходить? – Джози склонила голову набок.

Он помедлил секунду.

– К счастью, нет. А что, пикси[2] тоже там будет? – поинтересовался Макс, прежде чем Джози успела задать новый вопрос.

– Пикси? – нахмурилась она. – Ты имеешь в виду Оливера? – Она фыркнула. Что-то от пикси в нем определенно было – рост, точнее низкорослость, тонкий подбородок, и хотя она не была уверена, что Макс имел в виду что-то обидное, но Оливер, безусловно, воспринял бы это так. – Да, – она вздохнула. – И он, и девица, с которой он мне изменил.

– Ой. Тогда не ходи.

Джози закатила глаза и отправила в рот последние ломтики.

– Говорю тебе, я обязана.

Он медленно кивнул.

– Это закрытое мероприятие или можно прийти со спутником?

У Джози екнуло в животе, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

– Да, можно со спутником.

– Тогда я пойду с тобой, – объявил он, и это был не вопрос, а утверждение. У нее мелькнула мысль, может, ей стоит обидеться, но она изо всех сил старалась не улыбнуться во весь рот и не могла хорошенько обдумать ее. – Зажжем. – Он взял у нее из рук промасленный пакетик, затем заправил ей за ухо непослушную прядь, после чего выбросил пакетик в урну слева от себя. Джози порадовалась, что он отвернулся, потому что покраснела от его прикосновения.

– Я уже говорил, что завтра днем должен встретиться с приятелем, который будет здесь проездом по пути домой, но вечером мы можем… – Не договорив, он полез в карман и достал звонивший телефон, на экране которого высветилось имя Хлоя. Он бросил взгляд на Джози. – Сестра, – пояснил он. – Извини, лучше я отвечу, а то она будет звонить не переставая.

Джози кивнула, и он пошел прочь своей вальяжной походкой, затем оперся о перила, а она смотрела на него. Теперь, когда Макс не загораживал ее, ветер снова задувал ей в лицо, и, поежившись, она встала и пошла вокруг скамейки к другой стороне пирса, подальше от Макса, сжимая пальцы в кулаки, чтобы согреться. Прямо под ней, на пляже, маленький мальчик, смеясь, бегал за лохматой золотистой собакой. У пса свисал язык, хвост стоял трубой, он с лаем мчался навстречу волнам, точно пытаясь их напугать, а потом, ничего не добившись, плюхался в воду. Джози захотелось запечатлеть этот момент с собакой на берегу моря, она расчехлила фотокамеру и снова выставила настройки, а тем временем на берегу появилась, как она предположила, мама мальчика в ярко-красных резиновых сапогах и большой дутой куртке – судя по всему, ей приходилось бывать на побережье.

Джози намеренно стояла на другой стороне пирса, но ветер доносил до нее голос Макса, и она невольно слышала обрывки его разговора. «Честное слово, я в порядке». Смех, затем Джози показалось, что в его голосе слышится горечь. «Можно подумать, это мне решать». «Расслабься, о’кей? Ничего радикального я делать не буду». Он помолчал, и Джози поняла, что остановила съемку и помимо своей воли прислушивается к его словам. «Знаю, знаю». Вздох, затем «Ну, вообще-то я не один». Джози тут же занялась камерой, подозревая, что он смотрит в ее сторону. «Нет, погоди. Джози!» Вздрогнув, она повернулась и увидела, что он машет ей. Она помедлила, а затем направилась в его сторону.

Когда она подошла, Макс протянул ей телефон.

– Пожалуйста, поздоровайся с моей сестрой. Она думает, что я торчу в гостинице, – и он сунул телефон ей в руку.

– Алло? – осторожно произнесла она.

– Алло? – Послышался с другого конца резкий, твердый голос. – Вы?..

Макс выхватил у нее телефон прежде, чем она договорила.

– Убедилась? – Он закатил глаза, точно они с Джози состояли в заговоре против его сестры. – Слушай, мне некогда, мы с Джози чудесно проводим время на пляже. – Джози не расслышала, что сказала его сестра – Макс перебил ее. – Да, на пляже. Я тебе потом позвоню, о’кей? – И, нажав отбой, тотчас сунул телефон во внутренний карман. – Извини. Она обо мне беспокоится. – Он улыбался, но как-то натужно, не той счастливой открытой улыбкой, которую она видела у него на лице, когда он заходил в море.

Джози кивнула.

– Но ведь хорошо, что она беспокоится.

– Пожалуй, да. – Вздохнув, Макс тряхнул головой. – Она – идеальный ребенок, пошла по стопам родителей и стала врачом. И она, и я стараемся не сердиться на нее за это.

– И она, и ты?

– Ну да. – Он оперся о перила. – Быть идеальным ребенком не проще, чем жить в его тени, скажу я тебе.

– Хм, я – единственный ребенок и не могу об этом судить.

Макс посмотрел на фотокамеру в руках у Джози, и она поняла, что по-прежнему прижимает ее к себе.

– Можно взглянуть на снимки?

– Думаю, да.

– Что-то особого энтузиазма не слышится, – усмехнулся Макс.

– Извини, – быстро поправилась она. – Да, конечно.

Она протянула ему камеру и показала, как просмотреть недавно сделанные кадры, а сама встала чуть поодаль, стиснув руки и переводя взгляд с него на дисплей. Фотографии – это было глубоко личное, вряд ли он это понимал.

– Их еще надо обработать, – сказала она. – И это просто забавные снимки, не…

– Вот эта мне нравится.

На фотографии был он, снятый вполоборота, и контраст между морем и небом получился идеальным, без всякого ретуширования – ей удалось схватить ледяную прохладу дня и придать теплоту композиции.

– Мне тоже, – чуть улыбнулась она.

Он просмотрел еще несколько снимков.

– В самом деле хорошие. Я – не лучший судья, но могу сказать, что чувствую тебя на этих фотографиях.

Он вернул ей камеру, и она покраснела. Это было самое лучшее, что можно сказать. Оливер всегда говорил, что она прячется за объективом, и сердился, что она не любит фотографироваться, а предпочитает снимать сама. Он, кажется, так до конца и не понял, что она присутствует в каждом снимке, хотя не видна на них.

– Первый фотоаппарат мне купила мама, – улыбнувшись, сказала она. Он взял ее за руку, когда они шли назад по пирсу, и это казалось так просто, так естественно.

– Да ну?

– Когда мне было девять, – кивнула она. – Это был дешевый Kodak, «мыльница», ну, ты знаешь, но я была вне себя от восторга. – Она расцвела улыбкой, вспомнив, как была счастлива. – Мама тоже фотографировала все подряд, так что, наверное, у меня это от нее. – Улыбка сползла с ее лица при этих словах, при воспоминании о том, как мама всегда делала много семейных снимков во время праздников и вечеринок, как папа всегда сетовал на это, но подчинялся, как маме приходилось переснимать по несколько раз, чтобы большой палец не попадал в кадр и у всех были открыты глаза. Сейчас Джози была рада, потому что это означало, что у нее есть детские воспоминания, но фотографий самой мамы осталось слишком мало, точно детство дочери было запечатлено без нее.

– Фотографировала? – спросил Макс.

Джози ответила не сразу.

– Они погибли, – тихо сказала она. Он резко повернул голову и взглянул на нее, но она упорно смотрела себе под ноги. – В автомобильной аварии, когда мне было девять – они возвращались домой с вечеринки в рождественский сочельник. – Она чувствовала, как он крепче сжал ей руку. Он все так же пристально смотрел на нее.

– Господи, – проговорил он. – Это же… Господи. – Она наконец посмотрела на него. Глаза у него были круглые, а губы – крепко сжаты, он переваривал услышанное, явно пытаясь сообразить, что нужно сказать. Самый худший момент, когда она говорила об этом в первый раз, потому что люди никогда не знали, как реагировать. – Это ужасно, Джози, я знаю, это банально, но я очень соболезную.

Она кивнула. Как странно – испытывать боль из-за того, что случилось с кем-то другим.

– Это было давно, – как обычно, сказала она.

Он стиснул ее руку.

– От этого не легче, – тихо произнес он.

Она почувствовала ком в горле и заставила себя проглотить его. Плакать нельзя.

– Пожалуй, да.

Солнце садилось, над горизонтом полыхало зарево, в воде отражались оранжевые блики.

– Такие утраты меняют людей, – хриплым голосом проговорил Макс, точно речь шла о его собственных чувствах, а не о том, что испытывает она. Интересно, какие утраты таит его прошлое, подумала она, или речь идет только о ней? – Но их переживают и учатся жить с ними. – Он впился в нее взглядом, так что она была не в силах отвести глаза. Это не был вопрос, но казалось, будто он искал у нее подтверждения, будто очень хотел, чтобы она сказала ему, что все в порядке.

Она заправила за ухо прядь волос.

– Да. – Губы у нее предательски дрогнули, но она совладала с собой. – Думаю, это стало частью меня и всегда будет со мной, но я, конечно же, справилась. – Она сжала его руку и чуть вскинула голову. – Ты же сам видел, какая я бываю веселая.

Он улыбнулся, но выглядел опечаленным, точно понимал, что порой это тяготит ее, – то, что она по-настоящему не узнала своих родителей до того, как лишилась их, что они погибли слишком рано, что останься они в тот вечер дома, все могло бы быть иначе.

На обратном пути в Лондон Макс держался тихо и чуть отчужденно – сидел у окна и смотрел на проносившиеся мимо виды, между тем как небо становилось все темнее. Похоже, рассказав о своих родителях, она огорчила его, о чем-то напомнила, и теперь он погрузился в раздумья. Спросить напрямик она не решалась, не хотела принуждать его заново переживать травмирующее воспоминание, если он сам того не хотел. Он рассказывал о родителях в Нью-Йорке, о сестре, но она понимала, что потерять можно не только близкого родственника.

Он проводил ее до дома, поднялся вместе с ней на этаж, в коридоре по-прежнему тускло горел свет и было так холодно, что они видели собственное дыхание. Джози стала искать ключи и повернулась к нему.

– Спасибо за сегодняшний день. А ты был прав – сюрпризы бывают приятными. – Улыбка чуть тронула его губы, но в глазах не отразилась. Джози снова принялась рыться в сумке, нашла ключи и замялась. – Может… зайдешь?

– Пожалуй, нет, – сказал он и ничего не добавил, хотя она ждала этого. Она постаралась не чувствовать себя уязвленной. Возможно, он считает, что, осиротев в девять лет, она слишком искалечена. Возможно, не хочет углубляться в то, как бы это ни называлось, с той, которая пережила такую травму. Она сосредоточенно отпирала дверь. Не надо было ничего говорить. Но в таком случае если он так все воспринял, то это она не хочет иметь ничего общего с ним.

– Что ж, – сказала она, заходя в квартиру и поворачиваясь к нему с сияющей улыбкой, которая давалась ей с трудом, – тогда спасибо еще раз. – Он ни словом не обмолвился о завтрашнем вечере, и она тоже – раз ему не хочется, она принуждать не станет.

Макс кивнул, мельком осмотрел квартиру, а затем перевел взгляд наверх, где в дверном проеме висела ветка омелы. Джози проследила за его взглядом. Надо было снять это треклятое растение, как только Биа вышла из квартиры. Она снова взглянула на Макса и вздрогнула, увидев прежний печальный и цепкий взгляд. Немного хмурясь, он смотрел на нее, точно что-то решал для себя. Затем сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними, и заправил волосы ей за уши, и в тех местах, где его пальцы коснулись ее кожи, она ощутила тепло.

– И тебе спасибо, – прошептал он.

Сердце Джози екнуло, она вздохнула.

– За что?

Его губы чуть заметно дрогнули.

– За то, что составила мне компанию.

Он наклонился и нежно коснулся ее губ – это был не поцелуй, скорее тень поцелуя. Но и того хватило, чтобы по коже у нее поползли мурашки. Он подался назад и на мгновение прикоснулся своим лбом к ее лбу.

– Спокойной ночи, Джози, – тихо выдохнул он.

Глава 7

Зазвонил телефон. Джози потянулась за ним от туалетного столика и, случайно задев кончик уха утюжком для волос, резко выдохнула. Она осторожно положила утюжок на подставку и только потом прочитала отправленное по WhatsApp сообщение от Лоры:

Ты в чем будешь?

Прежде чем ответить, Джози бросила взгляд в зеркало. Она красилась дольше обычного, использовала палетку теней для век от Шарлотт Тилбери, подарок Хелен, и следовала пошаговой инструкции по созданию «дымчатых» глаз, но все равно считала, что выглядит заурядно и уныло. Она понимала, что заморачиваться по этому поводу глупо. На увольнение это никак не повлияет, и Оливер как был изменщиком, так им и останется.

Но все же.

В синем платье, написала она – в том самом, коктейльном, которое ее всегда выручало. Она решила, что лучше не рисковать. В нем она точно выглядела хорошо.

Ты уже готова?

Разумеется. Мы с Джоном сидим в баре прямо напротив, так что будем вовремя.

Джози фыркнула. На ее памяти Лора никогда никуда не опаздывала.

Просто хотела уточнить, что ты идешь.

Чтобы я упустила халявное просекко? Фигушки!

В ответ Лора прислала целую строчку смайликов-бицепсов.

Джози продолжила выпрямлять челку, думая о предстоящем мероприятии. У нее побаливал живот. Тост, который она только что сжевала, чтобы выпивать не на голодный желудок, явно был не лучшей идеей. Потому что, помимо Оливера и Джанис, был еще Макс, который может и не объявиться. Изначально она сказала ему зайти за ней в пять, телефонами они не обменялись, так что отправить ему жизнерадостную эсэмэску варианта не было.

Когда телефон принялся мигать, рука с утюжком снова дернулась, и на этот раз она обожгла себе голову. Бога ради, Джози, соберись.

– Привет, Мемо, – сказала она, решив пока прерваться, и выключила утюжок.

– Ты не включила FaceTime! – чуть укоризненным голосом произнесла Мемо. – Мы же договаривались сегодня в пять, до того, как ты уйдешь на вечер.

Джози стукнула себя по лбу.

– Господи, Мемо, прости. Совсем из головы вылетело. – По этой ли причине или из-за того, что ее слишком занимал вопрос, объявится ли сегодня Макс. – Подожди, сейчас включу. – Джози открыла ноутбук и, когда Мемо ответила по видеосвязи, увидела дедушку и Хелен, втиснувшихся на красный диван по обе стороны от Мемо и вглядывающихся в экран. Хелен и Мемо были при параде – у обеих губы накрашены одинаковой красной помадой, а в ушах сияли «гвоздики». Дед по случаю праздника облачился в добротный твидовый пиджак – он у него был один на все случаи жизни: дружеские ужины, свадьбы и барбекю.

– С рождественским сочельником! – пропели они хором, точно отрепетировали заранее, и Джози засмеялась.

– Хороша – слов нет! – сказала Мемо, широко улыбаясь Джози. – Уже собралась на вечер?

– Почти, – как можно веселее ответила Джози.

– А переживаешь из-за чего? – спросила Мемо, окинув ее взглядом. Деланая веселость не прокатила.

– Я не переживаю, – ровным голосом сказала Джози.

– Переживаешь. Она ведь переживает, да, Джон?

Дед внимательно посмотрел в экран, и Джози почувствовала, как под воротом ее обдало жаром.

– Я в полном порядке, Мемо, – твердо сказала Джози.

– Ты слишком бледненькая, – покачала головой Мемо.

– Хорошо, добавлю тонального крема, – выдохнула она.

– Ты в последние дни очень бледненькая. Мне кажется, ты не высыпаешься.

– Сесилия, оставь девочку в покое, – проворчал дед. – У нее много забот, только и всего.

Мемо еще секунду рассматривала Джози критическим взглядом, а затем улыбнулась и, слава богу, сменила тему.

– А насчет вечера мы все тебе страшно завидуем, правильно я говорю? – Она посмотрела на деда, потом на Хелен и снова на деда. Тот выразил ворчливое согласие, хотя Джози знала, что вечеринка в Лондоне – это последнее, чего ему хочется, а Хелен энергично закивала, прихлебывая что-то, напоминающее шерри.

– Страшно завидуем, – повторила Хелен, наклоняясь через Мемо, чтобы оценивающе взглянуть на Джози. – Ты выпрямила волосы, да? Воспользуйся спреем, дорогуша, а то выглядишь слегка прилизанной.

– Ну тебя, – Мемо оттолкнула Хелен длинными и тонкими, как веретено, пальцами. – Не слушай ее, Джози, милая, ты выглядишь изумительно. – Только слишком бледненькая, чуть не произнесла вслух Джози, но вовремя одумалась. – При виде тебя Оливер будет себе локти кусать, что посмел даже взглянуть на другую.

Джози понимала, что ей хотели придать уверенности, но вместо этого неприятное ощущение в животе только усилилось. Она побарабанила пальцами по туалетному столику. Надо было ногти накрасить, запоздало поняла она.

Хелен снова возникла на экране.

– Плакать не стоит, Джози. Надо двигаться дальше, навстречу счастью, я так считаю. Хотя он очень приятный молодой человек, и, возможно, если бы ты…

– Хелен! – Мемо наклонилась и поставила ноутбук себе на колени – теперь угол изображения поменялся.

– Джози, принеси-ка свой подарок, давай сделаем это сейчас. Надо поторопиться, до рождественской службы на площади нам еще надо успеть к Коупам.

– Хорошо, – сказала она, поднимая с пола подарок от Мемо и деда. Ей была памятна та рождественская служба – они с Бет Коуп играли, а взрослые пели и пили глинтвейн. Тем вечером она пришла на площадь вместе с родителями, а потом они уехали на вечеринку и погибли.

Почувствовав закипающие в глазах слезы, Джози отвернулась от ноутбука.

– Думаю, хорошо посидим, – говорила Мемо, приглаживая свои седые волосы. – Я испекла брауни для колядок и чтобы повесить на большую елку – помнишь ее? – Джози кивнула. – По-моему, в этот раз получилось вполне неплохо – не такие соленые, как в прошлый раз. Твой дед съел два, так, Джон?

– Что? – Мемо повернула ноутбук, и на экране возникли кустистые брови деда. – А, да. Они были весьма, хм, съедобные.

– Очень убедительно, – засмеялась Джози.

– Он надеется, что благодаря стряпне я перестану курить, – вздохнула Мемо.

– И он прав – ты должна бросить, тебе вредно.

Мемо махнула рукой по экрану.

– В мои годы, Джози, поздно что-то менять, хуже уже не будет.

Джози нахмурилась, но, услышав голос Хелен, которая говорила «Вот, а я о чем», поняла, что бороться с этими двумя – пустое дело.

– Итак, – объявила Мемо, – подарки!

Подарки были открыты перед экраном, что уже давно перестало казаться диким, и Джози, увидев прелестную шкатулку для украшений, которую ей подарили Мемо с дедом, расцвела улыбкой. Дед засмеялся при виде таблички, и это было стопроцентным подтверждением того, что она пришлась по душе. Хелен принялась перечислять новинки по уходу за кожей, которые присмотрела в «Спейс НК», а Мемо, казалось, была в полном восторге от чайного сервиза. Надо будет сказать Максу, подумала Джози. Если он объявится. Черт, опять этот живот. Она сверилась с часами, пытаясь сдержать острое желание что-нибудь, хоть что-то сделать со своими руками.

– Слушайте, мне очень жаль, но у меня эта вечеринка, и я…

– А как же цитата! – воскликнула Мемо. – Сейчас очередь Хелен, верно, Хелен?

– А разве не моя? – подняла брови Джози.

– Да, но у тебя ведь не рождественская, так? А Хелен хотела принять участие.

Она развернула экран к Хелен, кладя конец препирательствам.

Хелен откашлялась с торжественным видом.

– «Для меня ты – само совершенство».

– Ну, спасибо, – ухмыльнулась Джози.

Где-то на заднем плане рассмеялся дед, и Хелен нетерпеливо цыкнула на него.

– Итак?

– Значит, говорите, рождественская. М-м-м…

– Ну, ты что? – сказала Мемо, и Хелен развернула ноутбук в ее сторону. Передав бразды правления дочери, она налила себе бокал красного вина. – Неужели не помнишь, а?

Телефон, лежащий рядом, завибрировал, Джози вздрогнула, а затем вспомнила, что это никак не мог быть Макс, потому что у него нет ее номера. Оказалось, Лора. Черт, нужно было поторапливаться и вовремя перехватить Лору, чтобы не заходить одной.

– Итак? – требовательно вопросила Хелен.

– Я не знаю, – сказала Джози, и это прозвучало нетерпеливее, чем ей хотелось бы. – Прости, я имею в виду, дай мне подумать, хорошо? Я тебе напишу.

– Почему ты такая взбудораженная? – нахмурилась Мемо.

– Вовсе нет, – стояла на своем Джози, – просто я боюсь опоздать на вечер. И на этом…

– Вообще-то я хотела переброситься с тобой парой слов, – сказала Хелен. Джози увидела, как она встает и идет через гостиную в кухню. Это было что-то такое, о чем она не считала нужным говорить при Мемо, и это сулило мало хорошего. – Дорогуша, я подумала, тебе следует знать…

У Джози свело живот.

– Что именно? Что-то случилось? – Она понизила голос, глядя в экран за спину Хелен на тот случай, если бабушка с дедушкой тоже отправились на кухню. – С Мемо все хорошо?

– А, нет, я не об этом, не переживай. Старики в полном порядке. – Интересно, что в разговоре с Джози она никогда не называла их мамой и папой. – Просто я немного пошуршала в Сети насчет этого нового молодого человека, с которым ты встречаешься.

Ну разумеется.

– Вообще-то, Хелен, я с ним не «встречаюсь». И…

– Так вот, – продолжала Хелен, перекрывая ее своим голосом, – я нашла эту архитектурную фирму, в которой он якобы работает, ALA, и должна тебе сказать, дорогуша, что нигде на их сайте он не значится.

– Понятно, – медленно произнесла Джози. – Но это еще ничего не значит. Возможно, они не указывают на сайте всех своих сотрудников, или давно его не обновляли, или еще что-нибудь. – Например, компании Джози потребовался целый год, чтобы обновить ее должность после повышения.

– Да, я учла это и потому позвонила туда, но мне сказали, что он уже два месяца как у них не работает. – Ее фраза повисла в воздухе.

– Два месяца? – повторила Джози, нахмурившись. Выходит, он наврал Хелен насчет работы? Это было странно. Или нет? Может, Хелен просто лезет не в свое дело, а она этому попустительствует?

– Да, – Хелен наклонилась к экрану и понизила голос, точно они были в сговоре. – И они категорически отказались сообщить, почему он ушел. Я спросила.

– Вовсе не обязательно, что за этим стоит что-то страшное.

– Хм. Ну да, возможно.

– Почему ты вообще в это полезла?

– Потому что я беспокоюсь о тебе, дорогуша! Ты появляешься с новым мужчиной вся такая возбужденная сразу после разрыва с этим милейшим Оливером, – при этих словах Джози стиснула зубы. – Я просто не хочу, чтобы тобой воспользовались, вот и все. На днях я прочитала в интернете жуткую статью про одного субъекта, который под покровом ночи отнял у одного молодого человека буквально все – сфабриковал фальшивую личность и все такое. – Джози криво улыбнулась. Она знала, почему тетушка выражается так неопределенно – «в интернете». Хелен была из тех людей, которые делают вид, что читают «Гардиан», хотя на самом деле черпают информацию из «Мейл».

– Слушай, спасибо, что беспокоишься обо мне, правда-правда. – В дверь позвонили, и у Джози болезненно сжалось сердце. Она поднялась и, захватив с собой ноутбук, стала перемещаться к двери, чуть понизив голос. – Но я не думаю, что мне грозит опасность. Буду осторожна, обещаю.

– Просто имей в виду, хорошо?

– Да, конечно, – сказала Джози, понимая, что согласие – единственный способ закрыть эту тему. – А теперь ко мне пришли, и я уже опаздываю, мне надо бежать, извини. Попрощайся за меня с Мемо и дедушкой, ладно?

– Пока, моя милая! – послышался из гостиной голос Мемо. – Дед тоже говорит тебе «пока».

– У меня у самого язык есть, Сесилия, – услышала она вдалеке ворчание деда. Джози покачала головой. Она могла бы поручиться, что они оба слышали все, что говорила Хелен, и остаток вечера будут втроем перемывать ей косточки.

– Ну ладно, дорогуша, пока. Хорошо тебе повеселиться, – сказала Хелен.

– Непременно, – пообещала Джози, уже подходя к входной двери. Она шла по линолеуму босыми ногами, и пол почти не скрипел. Она захлопнула ноутбук и, сунув его под мышку, сделала глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение.

Открыв дверь, она увидела Макса – в темных джинсах, синей рубашке и стильном черном пиджаке отличного кроя. Пальто он держал в руке, хотя на улице было чертовски холодно. Он выглядел невероятно, пиджак идеально сидел на его мускулистой фигуре, и Джози поняла, что пялится на него, только когда он улыбнулся ей, и улыбка согрела его глаза, которые, казалось, постоянно меняли цвет и теперь отливали янтарным, в тон более светлых прядей его шевелюры. Макс смерил ее взглядом, от которого у нее побежали мурашки, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

– Привет, – сказала Джози, мечтая о том, чтобы живот угомонился. Так нервничать нельзя. А все Хелен – она задурила ей голову, только и всего.

Он оперся о косяк и провел рукой по подбородку.

– Привет, – весело сказал он. Что бы ни испортило ему вчерашнее настроение, сейчас это было в прошлом. – Готова?

– Я, э-э… – Она потянулась к волосам, но, вспомнив о том, сколько времени потратила на то, чтобы привести голову в порядок, одернула себя. – Да, через минуту. Я не была уверена… – Она не договорила, но он понял ее.

– Что я приду? Я бы не бросил тебя одну, – сказал он, небрежно пожав плечами. – И потом, это же была моя идея.

– Верно, – сказала она, почему-то упорно думая о том, что стоит босая. – Я только захвачу туфли, дай мне секунду.

Он кивнул и зашел в квартиру, чтобы она могла закрыть дверь, потому что из коридора тянуло сквозняком. Ну и что, если он соврал про работу, думала она. Может, его уволили или еще что-нибудь, и он не хотел признаваться в этом в присутствии Хелен – тетушка не тот человек, перед которым хочется сразу открыться. Джози вернула на место ноутбук, схватила туфли на каблуках и, сев на кровать, надела их, после чего последний раз посмотрелась в зеркало, взяла сумку и направилась обратно в прихожую. Она не так-то много знает про него, но вот ведь впустила к себе домой! Она прикусила губу. Нет. Нельзя, чтобы Хелен лезла в ее жизнь, даже с добрыми намерениями.

Когда Джози появилась в прихожей, Макс отлепился от двери и выпрямился. Черт, наверное, надо было предложить ему сесть или еще что-нибудь. В качестве компенсации она одарила его сияющей улыбкой, чувствуя себя страшно неловко, цокая на каблуках, точно вдруг разучилась ходить. И он, судя по тому, как вцепился взглядом в ее туфли, а потом задержался на ее ногах, знал это.

Когда она подошла к нему, его глаза радостно искрились.

– У меня для тебя подарок. – Он достал из кармана коробочку и протянул ей. Она не торопилась брать, и тогда он слегка насупился.

Живот странно скрючило.

– Не стоило! – Она не знала, куда глядеть, потому что он смотрел на нее в упор.

– Бери, – чуть агрессивно произнес он и сунул коробочку ей в руки.

Она открыла ее, испытывая страшную неловкость и стараясь придать лицу подходящее выражение. Увидев то, что было внутри, она мгновение молча смотрела, как зачарованная, а потом принялась разглядывать внимательнее. Висячие сережки в виде больших звездочек, на которые она обратила внимание в «Фортнум». Джози покачала головой – она помнила сумму на ценнике.

– Я не… То есть они изумительные, но я не могу их принять, это слишком дорого.

Он пожал плечами и снова насупился.

– Ну, либо ты берешь их, либо мне придется проколоть себе уши – серьги возврату не подлежат. – Она прикусила губу. Макс вздохнул. – Не хочешь брать как подарок на Рождество, тогда считай, что это в знак благодарности. – Она встретилась с ним взглядом, и ощущение было такое, точно он играл с ней в «гляделки», бросал ей вызов. Но когда он заговорил, голос звучал мягко. – Если бы не ты, я бы эти несколько дней пропадал от хандры.

Она помедлила, а затем, побуждаемая его кивком, достала серьги из коробочки и вдела их в уши вместо пуссет. Потрогав одну, сказала:

– Спасибо. Они чудесные.

Он протянул руку и провел пальцем по мочке ее уха и вниз по сережке.

– Они не такие ослепительные, как ты, но, по крайней мере, симпатичные.

Еще мгновение он испытующе смотрел на нее, и хотя его прикосновение было легким, Джози покраснела. Она быстро опустила глаза, но когда он открыл перед ней дверь, потрогала то место, которого касались его пальцы, – кожа там горела.

До Баттерси они в два счета добрались на пригородном поезде, и прибыли на место вовремя, ровно в шесть. Вечер проходил в Центре искусств Баттерси – роскошном внушительном здании с миниатюрными башенками на крыше, которые придавали ему сходство с небольшим замком. По обе стороны от пилонов у входа стояли две рождественские елки, украшенные в серебряной и золотистой гамме, а прямо над арочным сводом висела гирлянда. Макс открыл перед Джози дверь, и она улыбнулась ему, стараясь контролировать спазмы в животе, которые за время поездки еще усилились.

Мужчина, одетый в элегантный черный костюм, улыбнулся им:

– На вечер «Павлина»? – Джози кивнула. – Пальто, пожалуйста, оставьте здесь, а после проходите в Большой зал. – И мужчина показал, куда следовать.

Джози огляделась, но никого из знакомых в холле не увидела. Надо было повременить – опоздать хотя бы минут на двадцать. Но Лора, по крайней мере, должна быть здесь. Они повесили пальто, и Джози, оставшись без верхней одежды, почувствовала, как по спине побежал холодок. Когда Макс коснулся ее голого плеча, ориентируя в нужном направлении, она вздрогнула, а он вскинул брови.

– Извини, – сказала она, пытаясь улыбнуться, хотя во рту пересохло. – Просто холодно.

По пути в Большой зал Джози взглянула на Макса, но его внимание было поглощено интерьером – он смотрел наверх и по сторонам, губы время от времени шевелились, точно он разговаривал сам с собой. Она поймала себя на том, что стискивает руки, держа их перед собой, и опустила их, усилием воли расслабив пальцы. Не следовало приводить сюда Макса. Теперь придется притворяться веселой и одновременно переживать о том, чем он занимается и нравится ли ему здесь.

Джози первой зашла в зал и следом за Максом невольно подняла глаза к потолку. Он был потрясающий – арочный свод в виде искусно сделанной решетки. Огромные окна, украшенные фонариками, и в каждом углу зала – по елке. Всюду были расставлены круглые столики, в противоположном конце зала виднелась импровизированная сцена, а вдоль одной из стен тянулся большой шведский стол. Здесь, слава богу, было оживленно. Джози медленно выдохнула, поняв, что они далеко не первые, что зал уже заполняется, люди стоят с бокалами или сидят за столиками небольшими компаниями, склонив друг к другу головы.

– Я слышал, что здесь была реконструкция, но бывать тут не приходилось, – пробормотал Макс, и Джози склонила голову набок, не совсем уверенная в том, что он обращается к ней, учитывая, что взгляд его блуждал по сторонам. – Очень впечатляет.

– Просекко? – Женщина в стильном черно-белом наряде подошла к ним с подносом, и Джози с благодарностью взяла бокал и сразу отпила из него.

Они прошли чуть дальше в зал – откуда-то тянуло теплом, Джози кожей ощущала его ласковое прикосновение. Звучала музыка, причем не традиционные рождественские мелодии, а что-то классическое, инструментальное – слышались голоса скрипок. Она обвела глазами зал, надеясь увидеть знакомых, кого-нибудь из компании, и поджала губы, заметив Джанис, чьи шикарные черные волосы были собраны в пучок – она сидела за столиком возле сцены.

Джози остановилась, а Макс еще раз повернулся, с восторгом обозревая помещение. Даже если вечер окажется полным фиаско, он, по крайней мере, насладится архитектурой. Поймав ее взгляд, он чуть виновато улыбнулся, а затем напряженно посмотрел куда-то поверх ее головы.

– А где модели в бикини? – вопросил он, делая глоток просекко. – Я здесь ради этого.

– Я знала, что у тебя был скрытый мотив.

– Само собой, – он пожал плечами.

Джози рассмеялась, а затем вздрогнула, едва не расплескав вино, когда кто-то дотронулся до ее плеча. Обернувшись, она увидела Оливера, страдальчески улыбающегося. А в нем действительно есть что-то от пикси, подумалось ей – с идеально гладкими волосами, весь такой чисто выбритый и изящный, в добротном черном пиджаке и темно-бордовой рубашке – в тон празднику, предположила она. Его глаза, которые она в свое время назвала шоколадными, когда впервые, захлебываясь от восторга, рассказывала о нем Биа, не искрились злорадством, а смотрели довольно печально.

– Привет, Джози, – сказал он. – С рождественским сочельником!

Он попытался ее обнять, и она тоже приобняла его, чувствуя, что оттолкнуть его – значит устроить скандал, и стараясь не думать о том, какой у него уютный и знакомый запах, как ее тело помнит каждый изгиб его тела. Она почти сразу отстранилась и посмотрела на Макса. Хотя его лицо ничего не выражало и сохраняло полную невозмутимость, она была абсолютно уверена, что он заметил приближение Оливера и нарочно рассмешил ее.

– Какая приятная встреча, – любезно сказал Макс, пожимая руку Оливеру.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – нахмурился тот.

Макс небрежно улыбнулся, являя собой полный контраст напряженному Оливеру.

– Это решилось в последнюю минуту.

Джози была избавлена от необходимости поддерживать общую беседу – возле подноса с просекко она увидела широкоплечую блондинку и помахала ей, стараясь не выглядеть несчастной. Лора направилась в их сторону стремительным шагом, и это указывало на то, что правило «жизнь без каблуков» не нарушалось ею даже на вечеринках. За ней еле поспевал ее жених Джон, которого в офисе прозвали Джоном-шотландцем.

– Слава богу, ты здесь, – сказала Лора, понизив голос так, что было слышно только Джози. – Я боялась, что мне придется общаться с бухгалтерией. – Она указала головой назад, где кучковались трое – две женщины и мужчина. Лора взяла бокал просекко, который передал ей Джон, и сделала глоток. Она выглядела нетипично для себя: длинное, в пол, черное переливающееся платье отлично смотрелось на ней, потому что у нее был на зависть плоский живот. – Это моей сестрицы, – пояснила она, заметив одобрительный взгляд Джози. – Я подумала, раз тут будут все наши акционеры, надо постараться. – Она поправила волосы и, сдержанно кивнув Оливеру, улыбнулась Максу. – Простите, я – Лора, мы с Джози вместе работаем в PR-команде «Павлина». – Это было сказано официальным голосом, четко и по-деловому.

– Макс.

– А вы с какой компанией?

– Вообще-то я с Джози, – весело сказал Макс, чокаясь с Джози бокалом просекко.

Голубые глаза Лоры – она, как обычно, накрасила только ресницы – оценивающе блеснули.

– Вот как? – Лора вопросительно посмотрела на Джози, а та покачала головой, мол, я потом тебе объясню. Она не стала предупреждать подругу о том, что может прийти не одна, на тот случай, если Макс не объявится. Лора улыбнулась Максу. – Что ж, приятно познакомиться. Это мой жених, Джон, – добавила она, указывая на стоящего рядом высокого блондина. Кожа у Джона была с оливковым оттенком, а у Лоры – с розоватым, и глаза у него были карими, а у нее – голубыми, но в остальном они могли бы сойти за брата и сестру.

– По крайней мере, я не единственный тут в режиме хвоста, – сказал, ухмыляясь себе в бороду, Джон, в чьей речи сохранился сильный акцент жителя Глазго, несмотря на многолетнее проживание в Лондоне. Макс и Джон тотчас зацепились языками, а Лора, вздохнув, кивнула на Джанис, издали подающую ей знаки.

– Лучше схожу и узнаю, что ей надо.

Лора столь же стремительно умчалась, оставив Джози наедине с Оливером. Она хотела было выпить просекко, чтобы чем-то себя занять, но оказалось, что бокал пустой. Джон в этот момент объяснял Максу, что работает журналистом-фрилансером, и Джози собиралась что-то сказать, чтобы влезть в их беседу, но промешкала – Оливер схватил ее за запястье и отвел в сторонку.

– Джози, мне действительно надо с тобой поговорить. – Он бросил взгляд на Макса и Джона. – Наедине.

– Не сейчас, Оливер, – покачала головой Джози.

– Пожалуйста. – Он посмотрел на нее большими глазами олененка Бэмби и принял щенячий вид, благодаря которому всегда добивался своего. – Честное слово, это не о том, что ты думаешь. Я просто… Я не хочу, чтобы ты узнала об этом со стороны, вот и все.

У Джози крутануло живот, прямо до тошноты, и тут же, точно маяк, в поле зрения возникла Кара. Она стояла ближе к сцене и, словно в насмешку, была в том же самом красном платье, которое идеально сидело на ее стройной, безупречной фигуре и позволяло демонстрировать загорелые ноги, пусть даже покрытые автозагаром. Кара стрельнула взглядом в их сторону и сразу отвела глаза, и Джози поняла, что она наблюдает за ними, ждет ее реакции.

В этот момент Макс рассмеялся каким-то словам Джона-шотландца, и Оливер хмуро покосился на них.

– Нет, серьезно, кто этот тип?

Прежде чем Джози успела сказать, что это не его дело, что у него нет права устраивать сцены, особенно если он намерен объявить ей, что они с Карой теперь пара, и чтобы он проваливал ко всем чертям, Джанис встала с места и, цокая каблуками по паркету, подлетела к ним.

– Джози, выглядишь просто обворожительно, – сказала Джанис, мазнув по ней взглядом. – Оливер, на минуточку.

Она не оставила ему выбора – схватила за руку и поволокла прочь, в сторону выхода из зала.

Джози постояла в нерешительности, думая, что надо бы узнать, как там Макс.

– Да ты прикалываешься! – сказал Джон, когда она подошла к ним. – Моя подруга по школе – архитектор. Эрин Фуллер, может, знаешь ее?

Макс помотал головой.

– Нет, это ты прикалываешься. Вы с Эрин были одноклассниками?

Решив, что они отлично поладили и неплохо играют в игру «Шесть шагов до Кевина Бейкона»[3], Джози молча направилась к столику, где в одиночестве сидела Лора, и плюхнулась рядом.

– Что не так? – нахмурилась Лора.

Джози ответила не сразу, помотала головой и хмуро покосилась в сторону Кары, хотя и понимала, что сердиться нужно скорее на Оливера, чем на нее. Тем не менее, зачем она так откровенно ведет себя? Могли бы подождать до окончания праздников, неужели это настолько сложно? Лора сделала сочувствующую мину.

– Наплюй на Кару-шмару, она просто напрашивается на внимание, потому что ей скучно и отлично известно, что подняться выше менеджера среднего звена ей не светит, поэтому нужно подцепить парня, прежде чем она потеряет товарный вид, а он скумекает, что только это у нее и есть.

Джози фыркнула, тут же устыдилась этого и поморщилась. Она еще не сказала Лоре, что попала под сокращение – возможно, и у нее с карьерой ничего не выйдет.

Лора поджала губы, изучающе глядя на Джози, а затем бросила взгляд поверх ее головы.

– Мальчики направляются к нам. – Она наклонилась чуть ближе. – Кстати говоря… Не теряй времени.

– Это не то, это… – Она повертела за ножку стоящий на столике бокал с вином. – Я не знаю, что это.

– Когда вы познакомились?

– Три дня назад, – призналась она.

Лора недоверчиво посмотрела на нее.

– И он оказался свободен в канун Рождества, чтобы пойти на вечеринку с той, которую едва знает?

– Он застрял в Лондоне в ожидании рейса, – в оправдание сказала Джози. – Пожалуйста, не нагнетай.

– А он эффектный. – Лора посмотрела на Макса поверх плеча Джози.

– Разве в наши дни так говорят? – Джози удивленно подняла брови.

– И, похоже, приятный – продолжала Лора, игнорируя ее замечание.

– Да, – согласилась Джози. Он действительно приятный, думала она, хотя поначалу так не показалось, потому что он старательно скрывал от нее это.

– И смешит Джона, хотя, надо признать, это совсем не сложно. – Джози понимала, что Лора куда-то клонит, поэтому ничего не говорила, ожидая продолжения. Обе посмотрели на Джона с Максом, которые остановили официантку, чтобы взять еще вина. Джон был крепче, но Макс почему-то казался более видным. Это потому, что он так себя держит, решила Джози, он движется так, точно у него есть цель, и люди расступаются перед ним.

– Тогда в чем подвох? – понизила голос Лора.

– А что, непременно должен быть подвох? – выпалила Джози.

– Он женат?

– Нет, – рассмеялась Джози.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, во-первых, у него нет обручального кольца.

– Разумеется, потому что его никто никогда не снимает.

– Он не женат, – стояла на своем Джози, хотя на память ей пришли слова тетушки. Макс солгал насчет места работы – может, еще в чем-нибудь наврал? Не отдавая себе отчета, она дотронулась пальцами до сережки, которую он подарил. Лора следила за ее движениями.

– Симпатичные серьги.

– Спасибо.

Она решила не говорить о том, что это подарок Макса, учитывая, что они с Джоном были совсем близко. Джон мимоходом коснулся руки Лоры и сел рядом, протянув ей бокал просекко, а Макс поставил другой перед Джози. Она улыбнулась ему, возможно, с преувеличенной радостью, и он тотчас улыбнулся ей в ответ.

– Мне надо перезвонить в авиакомпанию, они оставили сообщение, – он показал на телефон. – Я мигом.

Джози кивнула, стараясь не замечать многозначительного взгляда Лоры, и, прежде чем та снова завела свою песню – присутствие Джона ей не было помехой, – Джози спросила, как идет подготовка к свадьбе. Лора тотчас пустилась в рассуждения о том, что местный менеджер по организации мероприятий – полная чума (речь шла ни больше ни меньше о шотландском замке), что в выходные на железной дороге, как пить дать, будет забастовка, и тогда из Лондона никто не приедет. К столику подошел официант с канапе, Джози взяла шарик аранчини[4] и понемногу откусывала от него, слушая Лору и стараясь не терять нить повествования, вместо того чтобы искать в зале двух мужчин, которые занимали ее мысли.

Макс вернулся через десять минут и сел рядом, слегка пахнув на нее лосьоном после бритья – дорогим, судя по всему.

– Что они говорят? – спросила она.

– Говорят, есть рейс на 26-е. – Он отпил из бокала и пожал плечами. – Ну, посмотрим.

Джози кивнула и улыбнулась, потому что такая реакция представлялась ей уместной, но прежде чем она успела спросить что-то еще, типа, как долго он будет в отъезде и планирует ли по возвращении наведаться в Лондон – со сцены послышался звук настраиваемого микрофона, после чего гомон в зале сразу стих и все посмотрели на человека на сцене, судя по всему, техника.

– Торжественная часть? – поинтересовался Джон.

– Я думаю, они хотят быстрее с этим покончить и пить вместе со всеми, – сказала Лора.

Макс одобрительно улыбнулся, когда на сцене, представлявшей собой небольшое возвышение, появился генеральный директор, мужчина лет шестидесяти с хвостиком, которого Джози за четыре годы работы в компании видела лишь однажды. Он кашлянул, поправил очки и кивнул технику в черном, подстраивавшему микрофон под его рост.

– С вашего позволения, я хотел бы сказать несколько слов, прежде чем мы перейдем к неофициальной части.

В зале возникло оживление – народ усаживался за столики или хватал напитки, после чего все внимание было обращено на сцену.

– Спасибо, что пришли сюда в этот вечер и согласились в рождественский сочельник поддержать нас в нашей благотворительной миссии. – Он указал на стол поодаль, на котором стояли бутылка шампанского, подарочная корзинка, фотографии с вертолетом и Эйфелевой башней и еще много чего. – Пожалуйста, примите участие и делайте ставки – в конце концов, дарение – это суть Рождества.

Лора насмешливо хмыкнула.

– Весь этот цирк с благотворительностью был затеян, чтобы привлечь внимание прессы, – шепотом пояснила она им троим. – Потому-то все и проходит в рождественский сочельник – правление решило, что тогда об этом упомянут в газетах и напишут в журналах, чего, разумеется, не случилось, потому что все было организовано из рук вон плохо. Я пыталась донести это до Джанис, но, вместо того чтобы поверить здравому смыслу и многолетнему опыту, она предпочла проигнорировать меня.

– Это был хороший год, – продолжал генеральный директор, – мы наблюдаем определенный рост, и это отличная новость. Но нам есть куда расти, мы ищем способы расширять и реструктурировать компании, чтобы оставаться сильными игроками на рынке. – При слове «реструктурировать» Джози стиснула зубы. Вот он рассуждает о том, что год, мол, был хорошим – но если он был настолько хорошим, то почему тогда идут сокращения?

– Сейчас я дам возможность каждой компании рассказать о достигнутых успехах. Начнем с «Павлин PR» и очаровательной Джанис Эвергрин.

Джанис тотчас вспорхнула на сцену, и Джози поняла, что начальнице страшно нравится стоять на виду у всех и демонстрировать, какая она важная птица. Джанис тоже заговорила о том, что год выдался позитивным; Джози сделала глоток просекко и посмотрела на Макса, который сохранял на лице вежливое выражение, но явно сожалел о том, что пришел сюда.

– Но самой волнительной нашей новостью, – продолжала Джанис, – которой мы рады наконец-то поделиться, является то, что в начале следующего года мы открываем офис в Нью-Йорке, и возглавлять его будет не кто иной, как наш Оливер Бертон.

До Джози не сразу дошел смысл этих слов, она не сразу увидела, что на нее с мрачным видом смотрит Лора.

– Она сказала, что?..

Договаривать ей не пришлось, потому что вот он, собственной персоной, за одним из ближайших к сцене столиков, поднял руку при вежливых аплодисментах, прокатившихся по залу.

– Ты знала? – прошептала Лора. Джози только молча покачала головой. Нет. Она не знала, что в тот момент, когда ее уведомили о сокращении, ее бывший бойфренд был назначен руководителем нового офиса. Ни много ни мало по другую сторону Атлантики.

Глава 8

Окончания речей Джози не слышала. Отдельные слова вроде «празднование», «поздравляем» и «финансовый» долетали до нее сквозь звон в ушах, но она не старалась осмыслить их в более широком контексте. Лора бросала на нее взгляды, но Джози просто пялилась в пустоту, не забывая время от времени моргать, чтобы не показаться отсутствующей или скучающей, если кому-то взбредет в голову посмотреть на нее.

Давно он в курсе? Не сейчас ведь узнал, в самом деле? О таких вещах известно за несколько месяцев до официального оповещения – обсуждается дата, согласуется жалованье. Это значит, что он все знал, когда они еще были вместе, общался по этому поводу с Джанис во время личных встреч в офисе, где они оба работают, и забывал упомянуть об этом, когда они вечером возвращались домой. Оливер планировал кардинально изменить свою жизнь и даже не потрудился обсудить это с ней. Интересно, а он знал, что Джанис собирается ее сократить, возникала ли эта тема во время их тайных переговоров?

У нее щипало глаза, хотя она не могла понять, отчего именно – от злобы или от печали. Она дышала ровно и старалась моргать. Почувствовав рукой теплое прикосновение, она опустила глаза и увидела, что Макс стиснул ее руку.

– Ты в порядке? – прошептал он.

Джози кивнула, но не смогла заставить себя взглянуть ему прямо в глаза. Господи, что он сейчас думает? Пришел повеселиться на рождественской вечеринке, а у нее глаза на мокром месте. Лора сунула ей в другую руку бокал – это был ее второй, нетронутый просекко, – и Джози сделала глоток, радуясь, что может чем-то себя занять.

Генеральный завершил торжественную часть, объявил, что скоро подадут горячее, и, пожелав всем веселого Рождества, сошел со сцены, сопровождаемый вежливыми аплодисментами, которые вскоре утонули в общем шуме и смехе. Джози краем уха услышала, что снова заиграли скрипки.

Вокруг Оливера теперь толпились люди – ему пожимали руку и хлопали его по спине. Она понимала, что смотреть туда не нужно. Ей станет только хуже. Но прежде чем она успела отвести взгляд, он внезапно повернул голову и уставился прямо на нее. Она резко поднялась, и Макс, Джон и Лора последовали ее примеру, так что сидящие за соседними столиками странно покосились на них.

Сейчас Оливер направлялся в их сторону, перемещаясь короткими быстрыми шажками и лавируя между столиками. Лора чертыхнулась и кинулась ему наперерез, попутно сделав знак Джону. Джози поняла этот жест, только когда Джон двинулся следом, отколовшись от Лоры, и остановился прямо перед Карой, которая тоже куда-то направлялась. Даже пребывая в растрепанных чувствах, Джози невольно поразилась безмолвной согласованности их действий – эти двое были вместе всего полтора года, меньше, чем они с Оливером, но у них с Оливером никогда бы не получилось угадать ход мыслей другого.

Она не сразу поняла, что Макс держит ее за руку и тянет за собой, пытаясь увести из зала.

– Пойдем, Джози, ну давай же.

Она уступила его настояниям, слегка споткнувшись по пути. Все вокруг казалось далеким, точно кто-то нажал на кнопку «без звука» и включил фары дальнего света.

– Мы не можем вот так уйти, – промямлила она по пути к выходу.

– Почему нет? Ты отметилась, так? Все по-честному. И потом, скоро все так напьются, что завтра никто и не вспомнит, когда ты ушла. – Джози только кивнула – ее мозг, судя по всему, мог концентрироваться только на одной проблеме, и она по-прежнему думала обо всех тех вечерах, когда они с Оливером говорили про работу, костерили Джанис и жаловались на то, что им обоим давно пора получить повышение. Ни слова. За все время он не сказал о своем назначении ни слова.

– Жди здесь, – скомандовал Макс, когда они вышли в холл. – Я принесу пальто.

Джози снова кивнула, уставившись взглядом в мозаичный пол.

– Джози. – Услышав голос Оливера, она вздрогнула и подняла глаза. Он направлялся в ее сторону, тяжело дыша, точно в самом деле бежал за ней. Интересно, как ему удалось удрать от Лоры, подумала она. Мгновение они смотрели друг на друга, потом Оливер покачал головой. – Мне так…

– Меня задолбало слышать, как тебе жаль, – прошипела Джози. Его передернуло от столь жесткого тона, нехарактерного для нее, а она потянула носом воздух. Нужно взять себя в руки и ни в коем случае не обнаружить перед ним, как это ее задевает. Она скрестила руки на груди. – Пожалуй, тебя надо поздравить.

Возможно, будь она более сильной личностью, она так и сделала бы. В конце концов, Оливер всегда хотел работать за границей, вечно говорил про Сидней, Нью-Йорк, Торонто. Отнесись она к его словам более внимательно, поняла бы, что он не захочет сидеть на одном месте – в отличие от нее.

– Я хотел поговорить с тобой до торжественной части, – сказал Оливер, поднимая руки с беспомощным видом.

– Разумеется, потому что рассказать прямо перед тем, как Джанис объявит об этом всей компании – это гораздо лучше. – Он ничего не ответил, и она заставила себя опустить руки, отказаться от оборонительной позы. – Уже неважно, Оливер, – твердо произнесла она. – Мы расстались. Чем ты сейчас занят – не мое дело. – Он поморщился, и она почувствовала, что перегнула палку. У него такой успех, а она ему все портит.

– Я собирался просить тебя поехать со мной, – тихо сказал он, не отводя взгляда от ее лица. – Я просто… я не знал, как это сделать, как убедить тебя уехать отсюда, поэтому я прежде не поднимал эту тему… – Да, с горечью подумала она. Прежде.

Но тем не менее она вдруг представила себе, как все могло бы быть в Нью-Йорке, как они ходили бы по ресторанам, фотографировались бы у статуи Свободы. Она никогда там не бывала и имела несколько смутные представления, основанные на фильмах и телепередачах и переплетавшиеся с видами Лондона. Она вздохнула.

– Не мое это – отправляться в Большое яблоко на поиски приключений. Нам обоим известно, что я предпочитаю спокойную жизнь.

Именно поэтому, очевидно, он и не сказал ей. Она слишком предсказуема, и он, очевидно, знал, что она не придет в восторг и попытается убедить его остаться в Лондоне. Она тешила себя мыслью, что сначала подумала бы, но правда отзывалась дискомфортом в ее животе, давила всей тяжестью – она воспротивилась бы этой идее, побоялась бы идти на риск.

К счастью, в этот момент появился Макс с пальто. При виде него Оливер напрягся.

– Вы уходите?

Макс подал Джози пальто, и она надела его.

– Это я настоял, – безмятежно улыбаясь, сказал Макс. – Решил ее украсть. – Оливер свирепо зыркнул на него, но сразу совладал с лицом. Макс сделал вид, что ничего не заметил. – Кстати, мои поздравления. Нью-Йорк – вы, должно быть, в восторге.

– Да, пожалуй, – промямлил Оливер.

– Удивляюсь, что вы не обмолвились об этом на днях, когда я упомянул про Нью-Йорк. – Макс вопросительно поднял брови, дожидаясь ответа. – Впрочем, я, наверное, не дал вам и слова вставить, да?

Это было сказано совершенно по-дружески, подколка была настолько тонкой, что не давала Оливеру никаких оснований чувствовать себя уязвленным. Он покраснел, и в этот момент Джози испытала невероятную благодарность за то, что из них троих не она выглядит самым нелепым образом, что ее решительно вывели из зоны внимания.

– Малыш…

Джози повернулась и, посмотрев негодующим взглядом на идущего по пятам за ними Оливера, покачала головой.

– Не надо.

Он остановился, но она чувствовала, что он смотрит им вслед.

Макс повел ее прочь из Центра искусств, подальше от его красот и купольного свода, украшенного мозаикой, и сразу усадил в ожидавшее у входа такси. В какой-то момент он успел его вызвать, хотя Джози этого не видела. Такси тронулось, она тупо пялилась в окно, ничего не говоря и радуясь тому, что Макс везет ее домой, если его план действительно был таков. Интересно, что он теперь думает о ней, наверное, считает жалкой – упустила крутого бойфренда, который отправляется в Нью-Йорк, и теперь вынуждена решать, подбирать или нет жалкие крохи, которые Джанис швырнула к ее ногам. Джози снова подумала о том, как он отреагировал на слова о гибели родителей. Если он счел ее подпорченным товаром, тогда, конечно же, сегодня его впечатление вряд ли улучшилось.

Прошло добрых десять минут, прежде чем она поняла, что они направляются не в Стритем. Она отвела взгляд от нескончаемого потока машин и хмуро посмотрела на Макса, который уставился в окно.

– Куда мы едем?

– В один бар, который я знаю, – ответил он, взглянув на нее. – Хочу поздороваться с хозяином, пока я в Лондоне. Ты не против?

Это было сказано так небрежно, точно не имело к ней абсолютно никакого отношения, и ее губы невольно раздвинулись в улыбке.

– Конечно, нет, – так же небрежно ответила она, никак не выказывая признательности за то, что ее везут не домой. Ей была невыносима мысль оказаться одной в квартире и ждать наступления рождественского утра. По крайней мере, сейчас.

Она оставила попытки понять, куда именно они направляются – не привыкла перемещаться по Лондону на машине, предпочитая в основном поезда. С этого ракурса город выглядел иначе, все ориентиры сбились. Дорога была запружена машинами, люди торопились попасть домой до наступления Рождества. Макс разговаривал с водителем, их беседа звучала для Джози как фоновая музыка – голоса то повышались, то понижались, странно успокаивая ее. Прошло не менее сорока минут, прежде чем машина затормозила на боковой улочке, в стороне от автострады.

– Спасибо, дружище, – сказал Макс, вылезая и придерживая дверь для Джози, чтобы она могла выбраться с этой стороны, а не с другой, где была лужа. Джози не сразу разглядела в конце улочки небольшую компанию курящих под фонарем – дым от сигарет смешивался с их дыханием, образуя облако. Ссутулившись от холода, Джози пошла в том направлении по пятам за Максом к строению с тускло освещенными окнами и покосившейся вывеской над входом. Тот самый бар, как она наконец поняла, но вход был едва заметным, так что, если специально не присматриваться, можно было запросто пройти мимо и ничего не увидеть. Следом за Максом она подошла к двери, чувствуя себя так, точно ее ведут в тайное место, в стороне от больших пабов и крупных развлекательных заведений.

При входе она наклонила голову под деревянной балкой, которая, должно быть, немало повидала на своем веку, а оказавшись внутри, заморгала и лишь после этого смогла разглядеть место, куда они пришли. Там было три смежных помещения, причем бар находился в том, что по центру, тусклое освещение создавало массу возможностей для укромных уголков, и в целом казалось, что все освещается одной мерцающей свечой, что, конечно же, было не так. Складывалось впечатление, что помещения как бы нависали друг над другом, точно располагались на разных уровнях, хотя ступенек между ними не было. Каждое было относительно небольшим, и пусть людей здесь находилось много, но ощущения переполненности не возникало, и шум голосов уравновешивался звучанием классической музыки.

– Откуда ты знаешь это место? – спросила Джози, когда Макс вел ее к стойке.

– Я знаком с хозяином, – повторил он, окидывая помещение быстрым взглядом.

– Откуда?

Он чуть виновато улыбнулся.

– Вообще-то я… э-э… проектировал реконструкцию этого места.

Джози изумилась, а затем снова посмотрела по сторонам.

– Вау. Круто. Это так круто.

Он улыбнулся, блеснув глазами в тусклом свете.

– Это один из моих любимых проектов, потому что относительно здания имелись многочисленные регламентирующие правила, а у хозяина были своеобразные представления о том, что должно получиться. Было очень увлекательно.

Джози мысленно напомнила себе сказать тетке, что Макс совершенно точно не врал насчет работы архитектором, пусть даже назвал ей другую компанию, и тут перед ними возник невысокий худощавый мужчина, улыбающийся во весь рот.

– Макс! – Привстав на цыпочки, он хлопнул того по спине. – Что, черт возьми?.. Нет, это просто потрясающий сюрприз. – Он хлопнул в ладоши. – Давненько не виделись, дружище.

Макс улыбнулся той самой улыбкой, про которую Джози знала, что она – искренняя, в отличие от пленительной, которую он использовал при Хелен или намеренно надевал на лицо для Оливера. Эта улыбка смягчала черты его скульптурного лица.

– Извини, дружище. Сам знаешь, ты предполагаешь, а жизнь располагает. – Он сделал жест в сторону Джози. – Это Джози. Привел ее похвастаться твоим заведением.

– И очень правильно! – Голос у мужчины был мелодичный, с исключительно большим диапазоном и богатыми модуляциями. – Добро пожаловать, Джози, очень вам рад.

– Джордж – владелец, – пояснил Макс. – И друг, – добавил он при укоризненном взгляде Джорджа.

– Надо выпить! – воздев палец, объявил Джордж – в исполнении кого-то другого это выглядело бы комичным. – Сейчас вернусь. – И он умчался, а Макс тихо хихикнул.

– Мне он нравится, – решительно сказала Джози.

– Он многим нравится.

Макс нашел им местечко в людном баре, прямо у стены, и настоял на том, чтобы она села на стул, а сам встал рядом, облокотившись о деревянную стойку, которая была не обычной прямоугольной формы, а изгибалась неровными волнами и, казалось, рябила при свете свечей. Джози провела рукой по поверхности и ощутила неровности.

– Это ручная работа, – пояснил Макс. – Как я уже сказал, вкусы были очень своеобразные.

Джордж вернулся с выпивкой – пряными рождественскими коктейлями, но из чего они смешаны, говорить отказался. Напиток был красного цвета, отдавал вишней и имбирем, и еще там точно чувствовался бренди. Пока Джордж с Максом беседовали о том о сем, Джози успела разделаться со своим коктейлем, и тотчас, как по волшебству, перед ней возник еще один бокал. Она принялась за него – в конце концов, это Рождество.

Джордж ушел в другой конец бара поболтать с кем-то еще, и Макс, поменяв позу, случайно задел Джози рукой. Она вспыхнула и остро ощутила себя такой маленькой, сидя на стуле рядом с ним, и это было внове, потому что обычно она везде чувствовала себя слишком высокой и нескладной. Подбородок у него зарос еще сильнее, и это придавало ему еще больше шарма, особенно в свете свечей, как она решила про себя, отражавшемся пламенем в его волосах и глазах. Поймав себя на том, что разглядывает Макса, Джози закашлялась.

– Не нравится? – спросила она, указав на бокал, который он опорожнил всего наполовину.

– Напротив, – как бы в доказательство он сделал глоток. – Но я знаю Джорджа – эта штука в пять раз крепче среднего коктейля.

Джози тоже собиралась сделать очередной глоток, но тут затормозила, не совсем уверенная в том, шутит он или нет. При виде выражения ее лица он рассмеялся, и она поняла, что это была шутка, но тем не менее, безопасности ради, решила сделать паузу.

Макс ни о чем не спрашивал, и Джози знала, что он не ждет от нее никаких объяснений, но теперь, когда они уютно обосновались в своем уголке, а с другого конца бара до них доносился смех Джорджа, ей захотелось поговорить об этом. Она взяла деревянную трубочку и слегка помешала коктейль.

– Он никогда не говорил мне, – со вздохом сказала она.

Макс кивнул, снова сделав непроницаемое лицо.

– Да, у меня сложилось такое впечатление.

– Думаю, он пытался. – Джози перестала вертеть трубочку и подняла на него взгляд. – Не знаю, как к этому относиться.

Его глаза были вровень с ее.

– К тому, что он не сказал, или к тому, что уезжает в Америку?

Она запустила руку себе в волосы.

– И к тому, и к другому. Я просто… – Она взмахнула той же рукой, а затем уронила ее себе на колени.

– Не думаю, что есть закон, в силу которого ты обязана решить, как тебе относиться к подобным новостям в течение часа после их оглашения. – Джози тихо фыркнула и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. – И если ты ненавидишь его и одновременно не хочешь, чтобы он уезжал, тебя можно понять.

Она снова взяла трубочку, решив сделать еще один глоток.

– Случалось бывать в подобной ситуации? – Он пожал плечами, и она вздрогнула – он ведь говорил, что девушка бросила его в мае. – Извини, – быстро сказала она.

Но он только рассмеялся и покачал головой.

– Все в порядке. Надо признать, год выдался довольно… бурным. Но, не случись этого, возможно, я не сидел бы сейчас здесь с тобой. – Он заправил ей за ухо непослушную прядь волос, кончиками пальцев легко коснувшись шеи, отчего у нее побежали мурашки. Он усмехнулся. – И потом, я пропустил бы вечеринку и халявную выпивку.

– Не велика потеря, – выдохнув, сказала она в тон ему. – И может, когда ты будешь у родителей, то столкнешься с Оливером, и у него там найдется, по крайней мере, один знакомый.

– Совершенно верно. Я оставлю ему сообщение на Facebook[5], и мы сможем сходить вместе на бейсбол или еще куда-нибудь – чувак просто набивается мне в друзья, зуб даю.

Джози прыснула и снова взялась за коктейль, чувствуя, что язык слегка покалывает, а голова начинает приятно кружиться. Раз такое дело, надо пить дальше, решила она.

– Знаешь, я думаю, ты могла бы поехать. – Она замерла, зажав в зубах трубочку, и подняла на него глаза. Макс цепко смотрел на нее, так что отвести взгляд было невозможно. В уголках его рта пряталась улыбка, и Джози почувствовала, как краска ударила ей в лицо, как защипало в затылке. – Я думаю, ты гораздо авантюрнее, чем сама о себе думаешь. – Повернувшись, он кивнул Джорджу – тот поднял бутылку пива, а Джози поставила бокал и выдохнула. – Я хочу сказать, – Макс снова перешел на легкий тон, – ты же поехала со мной на пляж, а что может быть авантюрнее?

– Ну, на мой взгляд, авантюрность – не совсем подходящее слово, когда речь идет о вероятности отморозить ноги и подхватить пневмонию, плескаясь в ледяной воде.

– У меня по-прежнему десять пальцев, так? – ухмыльнулся Макс.

Она посмотрела на его ботинки и пожала плечами.

– Надо бы проверить.

Они выпили еще по паре коктейлей, Джордж не хотел их отпускать, хотя второй раз Джози заказала моктейль[6], опасаясь, что ее окончательно развезет и она опозорится перед Максом. Когда садились в такси, она смеялась, от ночной прохлады слегка перехватывало дыхание. Вечеринка казалась смутным воспоминанием, словно все это было не сегодня, хотя Джози точно знала, что если сконцентрироваться, то пережитое унижение мигом вернется с новой силой. Лучше об этом вообще не думать и сосредоточиться на том, как Макс держит ее руку и чертит большим пальцем круги на ее ладони, что он сидит рядом с ней на заднем сиденье и их ноги соприкасаются. Учитывая поздний час, Джози должна была ощущать усталость, но она чувствовала себя излишне бодро, все ее тело находилось будто бы в ожидании. В какой-то момент, незаметно для нее самой, алкогольный дурман выветрился из головы, мысли прояснились и, подобно телу, целиком сосредоточились на том, какое тепло исходит от сидящего рядом человека.

Возле ее дома Макс тоже вышел из такси и, что-то сказав водителю, вместе с ней пошел вверх по лестнице. Оба молчали, теперь, когда он уже не держал ее за руку, в воздухе вдруг стало чувствоваться напряжение. Казалось, прошли минуты, прежде чем она нашла ключи в сумке, хотя, разумеется, это продолжалось не настолько долго; все это время она избегала смотреть на него, не зная, что прочитает на его лице, боясь, что, как накануне, он поцелует ее напоследок и уйдет. Когда ключи наконец нашлись, она лишь со второй попытки вставила ключ в замок, потому что пальцы не слушались, так что Макс потерял терпение и сделал это сам.

Он первым вошел в квартиру, по-прежнему держа ключи, а затем повернулся и, посмотрев на Джози оценивающе, шагнул ближе. Лицо его было открытым и спокойным, когда она вскинула голову навстречу его взгляду.

– Знаешь, ты красивая, – низким хрипловатым голосом произнес он. – Следовало сказать тебе об этом раньше.

– Лучше поздно, чем никогда.

Она сама удивилась тому, как ровно это прозвучало, учитывая, что сердце заходилось в груди.

Он провел рукой по ее руке, и его губы снова дрогнули в подобии улыбки. А затем он поцеловал ее, и она, не раздумывая, обвила его шею руками и прижалась теснее. Краем уха она услышала, как захлопнулась входная дверь, и поняла, что они уже в квартире и она зажата между ним и дверью, что его руки сжимают ее голые плечи, а она стаскивает с себя пальто. Потом со звоном упали на пол ключи, но она даже не посмотрела, куда именно, уверенная, что дверь надежно закрыта, и боясь оторваться от его губ. Первым отпрянул он, и Джози с облегчением поняла, что не одна она с трудом переводит дыхание.

– Меня внизу такси ждет, – чуть дрогнувшим голосом произнес он.

Живот свело, к горлу подкатил комок, но она сжала губы и кивнула. Впрочем, Макс не пытался уйти – снова поправил ей волосы, глядя глаза в глаза. И тогда Джози, зная, что, возможно, нарывается на боль, что рисковать не следует, потому что она и так уязвима, и отказ в канун Рождества окончательно добьет ее, глубоко вдохнула, склонила набок голову и улыбнулась.

– Или ты можешь остаться.

Макс внимательно посмотрел на нее и тоже улыбнулся.

– Или я могу остаться.

Она засмеялась, чуть задыхаясь, и он поцеловал ее снова.

Глава 9

Джози проснулась, когда было еще темно – настолько темно, насколько здесь это возможно. Ночью Макс чуть отодвинулся от нее, но она по-прежнему чувствовала тепло его тела, его пальцы слегка касались ее руки. Его дыхание было ровным, так что можно было с уверенностью сказать, что он по-прежнему спит. И под пуховым одеялом он был совсем-совсем голый. И она тоже.

Она несколько раз моргнула, прогоняя остатки сна, затем осторожно переместилась к краю кровати, стараясь производить как можно меньше шума. Там она замерла, прикусив губу и разглядывая очертания его тела. Он выглядел спящим, и притворяться у него не было причин. Джози беззвучно ступила на линолеум – после тепла постели воздух в комнате показался ей ледяным. На цыпочках она пересекла комнату, захватив по пути легинсы и топ, и, когда благополучно оказалась по другую сторону двери, выдохнула и шустро побежала в ванную, морщась от прикосновений холодного воздуха к голой коже.

Включив свет, она испытала облегчение оттого, что мир вокруг снова стал виден, и быстро натянула топ и легинсы. Посмотрев на себя в зеркало, вздохнула. Понятно, что с похмелья видок всегда тот еще, но это утешало мало: тушь и подводка размазались, тональный крем местами скатался, и губы слегка опухли. Она легко дотронулась до них и невольно улыбнулась. А вот тут она ни при чем.

Джози начала с лица – смыла остатки вчерашней ночи и нанесла легкий слой питательного крема, затем принялась за волосы и долго чистила зубы, после чего удовлетворенно кивнула. Так-то лучше. По крайней мере, когда Макс проснется, она не будет выглядеть как чучело.

Она на цыпочках вернулась в спальню, но зря старалась не шуметь – когда она вошла, Макс смотрел на нее из темноты.

– Без тебя здесь холодно, – пожаловался он вялым со сна голосом.

– Извини, – прошептала она. Темнота и холод почему-то побуждали соблюдать тишину, как будто бы, говоря нормальным голосом, можно было разбудить других жильцов. Хотя Джози предполагала, что многие уже проснулись, и дети с носками помчались в спальню к родителям, стремясь как можно раньше начать Рождество. Она очень смутно помнила, как все это было у них, до аварии, и тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

– Вчера я забыла включить отопление, – извиняющимся тоном сказала она.

Он закинул руки за голову, и она проследила глазами за его движением, пробежала внимательным взглядом по всему его мускулистому торсу.

– Надо сказать, что причины временной потери памяти мне больше по душе, чем само отопление.

Джози не включала свет, боясь нарушить магию темноты и вернуться в реальность. Она чувствовала, что он наблюдает за ней, когда босыми ногами шла назад к кровати и неловко пристраивалась на краешке. Она думала, может, ей следует окончательно встать, раз она уже на ногах: вдруг он хочет уйти прямо сейчас? Макс разрешил ее сомнения – схватил ее за руку и, притянув к себе, обнял.

– Говорю же, – прошептал он ей в ухо, – без тебя здесь холодно. – Она тихо засмеялась. Макс нежно поцеловал ее в шею, и по ее телу пробежала дрожь. – Какая-то односторонняя ситуация – ты жульничаешь. – Он указал на ее одежду, и она придвинулась чуть ближе, прижалась к нему спиной, ведя пальцами по его руке.

– Мне выйти, чтобы ты оделся? – В ее голосе слышался легкий смешок, ей нравилось, как это прозвучало.

Он снова поцеловал ее в шею.

– Нет. Я хочу, чтобы ты осталась и разделась. – Она повернула к нему голову, широко улыбаясь, и он легонько поцеловал ее в уголок рта. – С Рождеством, – прошептал он.

– С Рождеством, – откликнулась она и впервые за долгое время поняла, что наступление рождественского утра не печалит ее, что она на самом деле с волнением ждет того, что принесет этот день.

Макс уступил и отправился в ванную приводить себя в порядок, а Джози стала готовить кофе, который они выпили в кровати, болтая о пустяках и отвечая на рождественские эсэмэски. Потом Макс вдруг сел прямо и заявил:

– Так, мы идем гулять.

Джози удивленно вскинула брови.

– Хорошо. А куда именно?

Он закатил глаза и выпрыгнул из кровати, точно от переизбытка энергии.

– Давай рискнем и поищем в тебе авантюрную жилку.

На улице было холодно и блекло, отнюдь не живописно, но плотные темные облака, казалось, таили обещание чего-то, намек на нечто прекрасное за ними, сулившее день, заряженный электричеством, а не сопряженный с печалью. В воздухе чувствовалась сырость, которая липла к лицу Джози, между тем как ветер целовал ей щеки, и она не возражала – это было свежо, точно вся ее система переходила в режим готовности.

Макс предложил пройтись, правда, ему пришлось воспользоваться навигатором – он то и дело останавливался, поворачивая телефон и проверяя, что они идут в нужном направлении. К тому моменту, когда Джози поняла, куда он ее ведет, она слегка запыхалась, а он, казалось, ничуть. При виде паба она схватила его за руку и сжала.

Это был тот самый паб, куда они зашли в первый раз, после того как она бессовестно сбила его с ног. Джози невольно заулыбалась, тронутая сентиментальными переживаниями. Он улыбнулся и, переплетя свои пальцы с ее, повел внутрь. Там было, пожалуй, слишком оживленно для Рождества, но все улыбались и, когда они проходили мимо, кивали им и желали веселого праздника, и они отвечали тем же. За стойкой стояла знакомая барменша, она тоже сияла улыбкой, а ее хвостики были украшены красной мишурой и при каждом движении поблескивали.

– Столик на фамилию Картер, – сказал Макс.

Хвостики кивнули, выдали два меню и указали на столик в углу, накрытый на двоих.

– Мы будем есть? – спросила Джози.

Прежде она никогда здесь не ела, хотя сейчас заметила, что в соседнем помещении столы накрыты, на салфетках между столовыми приборами лежат хлопушки, и за одним столиком уже сидят четверо пожилых людей.

– Вариант был либо сюда, либо мчаться за продуктами на ближайшую заправку, – он вопросительно поднял брови.

Джози состроила гримасу.

– Я буду пасту.

– Как уныло, – он насмешливо покачал головой.

Усаживаясь за столик, она легонько ударила его по руке, а он засмеялся. Хвостики приняли заказ на выпивку, и при этом, по мнению Джози, задержались взглядом на Максе дольше, чем следовало бы, впрочем, это можно было понять. Макс, казалось, не реагировал на повышенное внимание, и Джози задавалась вопросом, отчего так: то ли ему это было не в новинку, то ли он был так же поглощен ей, как она – им. Учитывая, что было Рождество, она склонялась в пользу последнего, просто из желания потешить себя.

Оглянувшись, Джози заметила в другом конце помещения камин, а в углу – елку, под которой лежали подарки (скорее всего муляжи). Люди, которые сидели за столиком на четверых, были в рождественских шапочках и пили вино.

– Ты заказал столик, – заметила она.

Он подался вперед, склонив голову.

– Ясное дело.

– Когда?

Вместо ответа Макс похлопал себе по носу.

После первого бокала они, по примеру другого стола, переключились на красное вино. К тому моменту, когда была заказана еда, паб уже начал заполняться, в том числе появились клиенты за большим столом на семерых – на одной из девочек было красное бархатное платьице, которое можно носить лет до шести, а на супругах – рождественские свитера «Для Него» и «Для Нее».

Они наполовину съели горячее – Джози выбрала блюдо с чуть менее традиционным ростбифом, который, надо признать, был очень хорош, сочный и нежный, с вкуснейшей запеченной картошкой, – когда у нее зазвонил телефон. Ей пришлось срочно глотать большой кусок йоркширского пудинга, плавающего в подливке, а телефон все не унимался – это звонили старики по видеосвязи. Обычно они ограничивались звонком в сочельник, но поскольку она сказала Мемо, что Биа в Аргентине, неудивительно, что они захотели пообщаться еще. На самом деле Джози была почти уверена, что именно из-за Биа они не звонили чуть что, беспокоясь о ней.

Она бросила взгляд за окно, но Макс помахал ей рукой.

– Если хочешь, разговаривай здесь, из-за меня не стоит выходить на холод.

Она послушалась, хотя не сразу, и приняла звонок – с ее стороны было бы неправильным проигнорировать стариков просто потому, что она хорошо проводит время.

– Привет, дорогая.

На экране появилось лицо бабушки – улыбающееся, в морщинках, седые волосы сегодня были красиво подвиты, а карие глаза подведены коричневой подводкой. Дед тоже присутствовал – в кадр попали одна его кустистая бровь и половина подбородка, покрытого щетиной, а Хелен нигде не наблюдалось.

– Веселого Рождества! – просияла улыбкой Джози.

– И тебе, – Мемо подняла бокал с ликером.

– Как прошло утро? – спросила Джози.

– Ну, ты знаешь, Хелен подняла всех ни свет ни заря и поволокла на прогулку. Откуда у этой женщины в ее-то годы столько энергии, ума не приложу.

– Кто бы говорил, – улыбнулась Джози. – Где сейчас Хелен?

– На кухне, готовит ростбиф – я подумала, ну и пусть. Хочешь поговорить с ней? Позвать ее?

– Нет, все в порядке, – быстро сказала Джози, опасаясь, что Хелен и Макс могут увидеть друг друга по видео.

– Ну ладно, а как ты там, моя дорогая, одна в Рождество? Я за тебя переживаю.

Джози бросила взгляд на Макса, сидящего напротив, который потягивал красное вино и, приподняв брови, смотрел на нее поверх бокала.

– Ну, м-м-м, мы с другом в данный момент вообще-то обедаем в пабе, если тебе от этого станет легче.

– Станет, – сказал дед, появляясь на экране целиком. – Но нам нужны доказательства.

Чуть улыбаясь, Джози повернула телефон к Максу, который сразу убрал бокал из поля видимости, кашлянул и чуть смущенно помахал рукой. Джози рассмеялась.

Мемо удовлетворенно хмыкнула.

– Это и есть твой «друг»? Симпатичный – когда привезешь его к нам?

Джози снова засмеялась, и разговор перешел на другие темы, а именно что подарила им на Рождество Хелен – набор вагинальных тренажеров Кегеля для Мемо и подписку на смузи-детокс для деда, после чего Джози слегка занервничала по поводу своего презента от тетки, который ждал ее дома. Если уж Хелен купила Кегеля собственной матери, то с ней она церемониться точно не станет.

– Кстати, я разгадала цитату, – улыбнувшись, сказала Джози.

– В самом деле? – Мемо выжидающе приподняла брови. – Ты знала?

– «Реальная любовь»? – Мемо вздохнула, и Джози рассмеялась. – Думала, поймаешь, да?

– Должна признаться, я рассчитывала с ее помощью вырваться вперед, но увы. Будет и другая возможность – рано или поздно я тебя сделаю.

Джози улыбалась, когда связь прервалась, хотя перерыв означал, что ростбиф слегка остыл. Макс, предвидя это, заказал сотейник с горячей подливкой.

– Почему ты не там? – спросил он, указав на телефон, который она положила на стол рядом с тарелкой. – Не с родными?

Джози отправила в рот кусок ростбифа, медленно прожевала, затем вздохнула и взяла бокал.

– Просто… это слишком тяжело. Возвращаться туда, где выросла. Особенно в Рождество, в день их гибели. Мне становится грустно, а потом им становится грустно, потому что мне грустно, и я… – Она сделала глоток и поставила бокал. – Думаю, это просто неправильно во всех смыслах.

– Понимаю, – кивнул Макс.

Когда принесли счет, возникла предсказуемая неловкость с копанием в сумках и кошельках, но Макс настоял на том, чтобы оплатить все самому. Его бумажник, как она уже видела раньше, был битком набит бумажками, квитанциями и сложенными конвертами. Разобрать этот хлам – в списке текущих дел, сказал он, когда совсем прижмет, ну а сейчас ему пришлось вывалить на стол часть бумажек, чтобы найти нужную карту. Один конверт привлек внимание Джози, и она, не говоря ни слова, взяла его и, развернув, посмотрела на лицевую сторону. Почерк был ее.

– Что-то не так? – спросил Макс, после того как вернул POS-терминал Хвостикам. Джози покрутила конверт и внимательно посмотрела на него. Он нахмурился.

– Это не мое.

– Нет. Это мое.

– То есть?

– Это письмо, я написала его, а потом… – Она его потеряла, когда налетела на него. Должно быть, он поднял его вместе с прочим и, сам того не подозревая, сунул в бумажник. Какой ему смысл хранить его, да оно и не было открыто. – Думаю, ты поднял его на дороге. Это письмо, которое я потеряла в тот день.

Макс скорчил физиономию и потер себе затылок.

– Черт, извини, Джози. Это что-то важное? Клянусь, я не знал, просто сунул в бумажник, и все, и пока не взялся разобрать.

Джози кивнула – она ему верила. Тем не менее при мысли о том, что последние несколько дней он носил письмо с собой, что нечто столь личное было у него, возникло странное чувство, точно она, сама того не ведая, отдала ему часть себя. Макс внимательно смотрел на нее, сдвинув брови, явно обеспокоенный тем, что она рассердится, и потому она ободряюще улыбнулась ему.

– У меня такая… традиция, – пояснила она, держа письмо так, чтобы он видел, кому оно адресовано – Маме и Папе. Она не знала, поймет ли он. – Ну, в этом году оно слегка припозднилось, но я все же отправлю его. На обратном пути. – Она глубоко вдохнула, а он ни о чем не спросил. Он был не из тех, кто лезет с расспросами, как она уже поняла. Отчасти поэтому ей не составило труда сказать: – Составишь мне компанию?

Держась за руки, они дошли до почтового ящика – в другой руке Джози сжимала письмо. Она собиралась написать другое, но, подхваченная вихрем отношений с Максом, совсем упустила это из виду, и теперь ей было стыдно. Но ведь я делаю это сейчас, говорила она себе. Это же не значит, что она их забыла – она никогда их не забудет.

Впервые она посвятила кого-то в свою традицию, и пусть даже она не сказала ему, что было в письме, он вполне мог догадаться. Этот момент был интимнее всего, что было между ними прежде, и, когда они остановились у почтового ящика, Джози ощутила ком в горле и знала, что так и должно быть. Он стиснул ей руку, ничего не говоря, просто давая знать, что он рядом.

Она разжала пальцы и услышала, как конверт с тихим стуком упал в почтовый ящик – звук того, что никогда не будет доставлено. Она моргала, прогоняя слезы, а Макс, приобняв ее, гладил по спине.

– Эта печаль никогда не отпускает, да? – тихо спросил он.

Она хотела снова спросить, кого он потерял, но момент показался неподходящим. Поэтому она, моргнув, только кивнула и приникла к нему, не находя слов, чтобы сказать, как много для нее значит, что он сейчас рядом.

На обратном пути они шли, взявшись за руки, Макс болтал без умолку, рассуждая о том, как Хвостики празднуют после работы и как познакомилась пара в рождественских свитерах. Он давал Джози возможность прийти в себя, старался отвлечь, так что, когда упали первые капли дождя, она уже смеялась.

Они одновременно подняли глаза к небу.

– О-хо-хо, – проговорил Макс. До дома было еще добрых двадцать минут.

И тут, без предупреждения, дождь припустил со всей силой – Макс рванул, увлекая ее за собой, и Джози взвизгнула. Они почему-то оба так хохотали, что, добежав до угла, где был поворот налево, Джози остановилась и согнулась напополам, чтобы отдышаться не только от бега, но и от хохота.

Выпрямившись, она увидела, что Макс стоит, вытянув руки ладонями вверх и обратив лицо к небу с почти благоговейным выражением. Джози снова рассмеялась, и он с улыбкой повернулся к ней.

– Можно больше не дергаться: мы промокли насквозь!

Это действительно было так: пальто Джози было хоть выжимай, с волос за шиворот текла ледяная вода. Поэтому она, пожав плечами, последовала примеру Макса: закрыла глаза и подставила лицо под струи дождя.

Она почувствовала, как Макс снова схватил ее за руку и потянул на себя. Но не побежал, а крутанул ее, подняв руку, так что она снова засмеялась. А затем он раскрутил ее обратно и, положив ладонь ей на бедро, другой рукой взял ее руку. Она помотала головой.

– Что ты делаешь?

Он снова крутанул ее.

– А на что это похоже?

Так они танцевали на улице под проливным дождем, улыбаясь женщине под зонтиком, которая смотрела на них недоумевающим взглядом. Джози казалось, что за ними наблюдают изо всех окон, но ей было все равно – она смеялась, кружилась и думала, что танец под дождем на улице Лондона у каждого должен быть в «списке дел, которые надо сделать, пока ты не умер».

Они остановились, когда совсем запыхались. Улыбнувшись, он откинул с ее лица мокрые волосы и поцеловал, и в тот момент ее совершенно не волновало, что ноги насквозь промокли и пальцы онемели, потому что она могла бы стоять здесь и целоваться с ним, пока дождь не закончится. В конце концов холод взял свое, и, когда они добрались до ее квартиры, оба порядком продрогли. Джози включила отопление, зная, что пройдет целый час, прежде чем квартира хорошенько прогреется. Когда Макс сказал, что можно согреться гораздо быстрее, если вместе залезть под душ, Джози согласилась.

Пока она сушила волосы феном, Макс лежал, свернувшись, на диване и читал книгу, которую она там оставила. Она подошла к двери в гостиную и прислонилась к косяку, глядя на него. Он выглядел так по-домашнему рядом с елкой, наряженной Биа, точно в телерекламе. Словно почувствовав ее взгляд, Макс поднял глаза от книги и улыбнулся.

Она подошла к нему, сцепив руки за спиной. Он обратил внимание на то, как она держится, будто что-то нарочно прячет, и вскинул бровь. Она притормозила, переминаясь с ноги на ногу.

– У меня… э-э… кое-что для тебя есть.

– Да ну? – Он улыбнулся, протягивая руку. – Тогда давай сюда.

Помявшись, она достала из-за спины и показала ему увеличенную фотографию – ту самую, которую он похвалил на пляже. Он был снят вполоборота, почти силуэтом, с тенью улыбки, словно хранившей какой-то секрет. Джози прикусила губу, ожидая его реакции.

– Я хотела вставить ее в рамку для тебя, но провозилась, а раз сегодня Рождество…

Он осторожно взял у нее снимок, стараясь держать за края. Потом посмотрел на нее.

– Мне очень нравится. – В его улыбке сквозила печаль, и она подумала, а вдруг он испытывает неловкость и чувствует себя обязанным сделать ответный подарок.

– Это пустяк, – зачастила она, – не то что серьги, и ты совсем не обязан брать ее с собой, я просто хотела…

Он встал и быстро поцеловал ее в губы, чтобы она замолчала.

– Мне очень нравится, – твердо сказал он. – Как будто частичка тебя, которую я увезу с собой.

Она попыталась улыбнуться – ведь именно так она сама воспринимала свои фотоработы, считая, что вкладывает в них частицу себя, но… которую он увезет с собой?.. Когда уедет. Значит ли это, что больше они не увидятся, когда он вернется из Нью-Йорка? Она не осмеливалась спросить, чтобы не испортить этот день, и потому предпочла налить вина, устроиться рядом с ним на диване и смотреть «Гарри Поттера».

Ни он, ни она не заводили разговор о том, останется ли он на ночь – это было само собой разумеющимся. Позже, когда они лежали в постели – она спиной к нему, держа друг друга за руки, Джози вспомнила, что его рейс был перенес на завтра. Он не упоминал об этом весь день, и она подумала, а вдруг он тоже делает вид, что ничего не происходит, тешит себя мыслью, что рейс снова будет отменен и у них еще будет немного времени вместе. Он нежно поцеловал ее в шею, провел рукой по телу, и она почувствовала, как веки тяжелеют и закрываются. Она поговорит с ним об этом завтра, прежде чем он уйдет, подумала она, засыпая. Может, она проводит его до аэропорта. Они непременно еще увидятся, они непременно что-нибудь придумают, и расстояние им не помеха. И потом, Бристоль совсем не так далеко.

Ее дыхание замедлялось, мир вокруг расплывался. Проваливаясь в туманную дрему, Джози смутно слышала, как он что-то шепчет ей, но голос был далеко, вне досягаемости, она не могла разобрать слов. Если это важно, он расскажет ей завтра. Засыпая, она улыбалась, думая о нем, танцуя с ним под дождем.

Глава 10

Когда Джози проснулась, было холодно. Она не сразу поняла, что дело не только в отоплении, которое отключилось, но и в том, что постель рядом пуста. Села, сонно моргая. Было так тихо, точно весь дом спал беспробудным сном после вчерашнего праздника. Она посмотрела на ту половину кровати, где прежде лежал Макс, и нахмурилась. Простыни скомканы, подушка чуть примята. Провела пальцами по простыне – на ощупь холодная.

Джози чуть вытянулась на кровати, недоумевая и прислушиваясь. Ни звука воды из ванной, ни шлепанья ног в коридоре. Возможно, он старается не шуметь. Она встала, пнув в сторону одежду, которую вечером бросила на пол, пересекла комнату и, прежде чем выйти, осторожно выглянула, точно боясь, что ее застукают за подглядыванием. Обхватив себя руками, прошла в гостиную. Дверь ванной была открыта – внутри никого. Макс не варил кофе на кухне, не сидел с книгой на диване. Его нигде не было.

Сердце неприятно екнуло в груди, она заставила себя сделать вдох и тряхнула головой. Наверное, Макс выскочил куда-то, возможно, позавтракать. Он не хотел ее будить, только и всего. Она бросила взгляд на часы над фальш-камином. Семь утра. Для завтрака рановато, но тем не менее. Он, безусловно, не ушел бы вот так – с какой стати, учитывая, что у него рейс в Нью-Йорк – вот удобный предлог, если он вообще требовался. Кроме того, у них был не одноразовый секс, потом они провели вместе целый день, да не какой-то – Рождество. Так не поступают, если другой тебе по барабану, так просто не поступают.

Но живот никак не успокаивался. Когда Джози ставила чайник, она все время косилась на дверь и настороженно прислушивалась к звукам шагов в коридоре. Она заметила листок, только когда направилась к дивану, решив, что пусть он по возвращении застанет ее безмятежно пьющей кофе. Это была страничка, вырванная из ее записной книжки, которую она вчера вечером оставила на кофейном столике. Страничка была сложена пополам и лежала поверх ее книги. Сверху – ее имя.

Она поставила чашку с кофе и схватила листок. Ей пришлось перечитать его трижды, прежде чем до нее дошел смысл слов, после чего она опустилась на диван и вцепилась в него обеими руками.

Джози, извини, что сбегаю вот так тайком, но у меня сегодня самолет, и выходить надо рано, чтобы успеть – родители меня убьют, если я пропущу и этот рейс. Я никогда не умел прощаться – да и кто умеет? – поэтому я подумал, что так будет легче для нас обоих. Я хотел бы увидеть тебя снова, но сомневаюсь, что жизнь будет ко мне настолько добра, остается довольствоваться этими несколькими днями, которые были потрясающими. Ты удивительная, благодаря тебе опоздание на самолет стало одним из лучших событий в моей жизни. Провести Рождество с тобой для меня значило очень много, знай, я всегда буду помнить, что встретил тебя. Макс.

P.S. Надеюсь, ты не станешь развиваться «вбок» или что там еще предложит тебе твоя компания. Я считаю, ты достойна большего.

Вот так. Ни номера телефона, ни предположения, что они хотя бы попытаются снова увидеться.

Джози положила записку на стол, тупо глядя на нее. Она с самого начала знала, что он здесь временно, что они не давали друг другу никаких обещаний, но чтобы так? Это был удар ниже пояса. Потому что, когда он писал это, о ней он не думал вообще, это было совершенно понятно. Ему хотелось унести ноги, прежде чем она предложила бы встретиться снова, хотелось избежать неловкого разговора, необходимости придумывать оправдание, которое она раскусила бы, скажи он ей об этом прямо в лицо.

Джози проглотила ком в горле и уставилась в окно. В отличие от вчерашнего день выдался ясным, солнце уже ощущалось, небо было красивого оранжево-розового оттенка. Погода точно подсмеивалась над ней. Она смахнула слезы, приказывая себе не реветь. Они были знакомы всего несколько дней – вот если бы он бросил ее после года отношений, когда они признались друг другу в любви и поклялись всегда быть вместе, тогда другое дело. А они встречались всего-навсего пару дней. Комок больно давил на горло, и Джози помотала головой, чтобы избавиться от него. Нет. Ей не должно быть настолько плохо. Не должно.

Но было. Джози прерывисто вздохнула. Она ничего не могла с собой поделать. И он, конечно же, обо всем догадывался. Она открылась ему, рассказала про родителей, про Оливера. Она, черт побери, поделилась с ним сокровенным – традицией писать письмо родителям. Он не был толстокожим, он понимал, что это значит для нее. И просто кинул ее, зная, что сегодня, в День подарков, ей некуда пойти и будет невыносимо тяжело остаться в одиночестве. Он мог бы проявить порядочность и, по крайней мере, разбудить ее – неужели его напрягло бы, если бы она проводила его до аэропорта? Если бы тешила себя мыслью, что и для него это что-то значило?

Она встала, схватила письмо и скомкала его. С радостью швырнула бы его в камин, чтобы оно сгорело дотла – в этом есть что-то символическое, и ей стало бы легче. Придется разорвать его в клочки, а уберет их она потом. Пылесосом.

Зазвонил телефон, оставленный на кухонном столе, и ее сердце упало. Она чуть не бегом помчалась к телефону, а потом сердце снова сжалось от навалившейся на него тяжести. Биа.

Как Рождество? Горячий парень еще с тобой?? Можно позвонить тебе по WhatsApp или он будет подслушивать? Мне нужны детаааали.

Джози схватила телефон и сжала губы. Рассказать обо всем Биа, особенно учитывая, что та вряд ли поймет ее чувства – нет, исключено. И Мемо, и Хелен предостерегали ее, ведь так? Они обе знали, что она вляпается, хотя сама Джози не осознавала опасности.

Обхватив себя руками, она ходила взад-вперед по квартире. Солнце сияло за окном, светило так, точно призывало весь мир разделить с ним радость. Следовало задуматься над вчерашней погодой – возможно, это был знак.

Так и не убрав с пола клочки разорванного письма, Джози пошла в спальню и, не включая свет, забралась в кровать. Она закрыла глаза и спряталась с головой под пуховым одеялом. Будет лучше остаться здесь на некоторое время.

Часть вторая

Апрель

Глава 11

– Черт, это восхитительно, – голос Макса слышался чуть приглушенно из-за того, что он жевал хот-дог.

Лиам, сидящий рядом с ним на скамейке, которую им удалось занять в парке Трайбека, закатил темно-карие глаза и фыркнул.

– Брось, не настолько.

У Лиама был типично нью-йоркский выговор, свидетельствующий о том, что он прожил здесь всю жизнь, хотя он и пытался от этого выговора избавиться. И одевался он, с точки зрения Макса, тоже по-нью-йоркски – сшитый на заказ синий костюм в полоску, а под ним темно-красная рубашка – смело и выразительно, под стать самому городу, что подчеркивалось сильным загаром. В довершение всего он носил стильные черные кроссовки, или сникерсы, как называл их Лиам, а не обычные деловые туфли, которые носил Макс. За последние недели заметно потеплело, точно город наконец-то решил, что пришла весна, и хотя не было никакой гарантии, что холодный фронт не прорвется снова, сегодня их пальто – верное Максово, видавшее виды и годное, как считал владелец, на все случаи жизни, и длинное бежевое пальто Лиама, одно из многих в его гардеробе – были радостно брошены на спинку скамейки.

– Настолько, – не согласился Макс, с трудом проглатывая особенно большой кусок. – И я убежден, что этот отменный вкус никак не связан с тем фактом, что я не ел со вчерашнего обеда.

Вчера они с Лиамом засиделись допоздна в офисе, где Макс теперь работал, готовясь к сегодняшней встрече с воротилой – читай: скотиной – бизнеса.

– А что, мамочка оставила тебя вчера без ужина? – посмеиваясь, поинтересовался Лиам, сверкнув белозубой улыбкой.

– Нет, конечно, – с подчеркнуто самодовольным видом осклабился Макс – будь на месте Лиама кто-то другой, он бы так не скалился. Мама, добрый ангел, исправно готовила для него каждый вечер, даже когда он толком не знал, вернется ли домой, и никогда не сетовала, если ужин оставался нетронутым, как оно и случилось вчера, когда его хватило только на то, чтобы раздеться и рухнуть в кровать – настолько он был вымотан.

Лиам театрально закатил глаза, но Макс не повелся. Ему было отлично известно, что Лиам обожает его маму, и чувство это было взаимным, основанным на тесной «семейной дружбе», связывающей его мать и отца Лиама, которые учились вместе, когда им было лет по восемь. Именно поэтому Лиам замолвил за него словечко в архитектурной фирме, где трудился последний год, несмотря на то, что прежде никогда Макса не видел. Это было до того как Макс недолго работал в ALA и прошлой весной сделал для фирмы Лиама небольшой проект по договору, после чего они сразу поладили. Когда мама Макса рассказала всем и каждому, что он задержится в Нью-Йорке после Рождества, Лиам между делом упомянул о нем одному из старших партнеров, который немедленно заключил с Максом полуторамесячный контракт и подключил к исключительно сложному проекту. Кроме того, помимо обоюдной и мгновенной симпатии между Лиамом и мамой, Макс не видел абсолютно ничего дурного в том, что тридцатидвухлетний мужчина поживет два месяца в доме своих родителей, учитывая, что они практически умоляли его об этом, тогда как альтернативным вариантом была далекая «дыра» и кошмарные поездки на работу и обратно.

Макс расправился с хот-догом и смахнул крошки с черного джемпера – он тяготел к повседневной составляющей принятого в офисе дресс-кода – и вздохнул. Поесть, когда умираешь с голоду, – что может быть лучше? Подул холодный ветер, он слегка поежился и, посмотрев на небо, нахмурился. Порадовались хорошей погоде, и хватит – над головой собирались тучи, грозившие скрыть солнце.

– Могу поклясться, здесь дождь идет чаще, чем в Англии, – проворчал он.

– Ну, тут ты не прав, – сказал Лиам, провожая взглядом бегунью, обтянутую лайкрой. Здесь всегда на пробежке была чертова туча народа, так что у сидящих невольно возникало чувство вины. Эта девушка была высокой и худощавой, поэтому у Макса слегка дернулись губы. Лиам питал слабость к высоким стройным женщинам.

– Учитывая последние несколько недель, едва ли. И потом, откуда тебе знать? Ты же никогда не бывал в Англии!

– Зачем куда-то ехать, если можно посмотреть прогноз погоды?

– И что, ты регулярно смотришь их? Еженедельно проверяешь погоду в Лондоне?

– Это у меня такое хобби.

– Указываешь его в своем профиле, в приложениях для свиданий? Поэтому, вероятно, тебе там и не везет, дружище.

Лиам только улыбнулся. Уесть его было невозможно.

Услышав телефонный зуммер, Макс сунул руку в карман. Несколько сообщений, два пропущенных звонка от мамы, а последняя эсэмэска – от Эрин, которая сообщала, что села в самолет и ждет не дождется встречи с ним. Он помедлил, глядя в телефон, а потом, не придумав ничего лучшего, написал: «Счастливого полета. хх».

– Эрин села в самолет, – пояснил он.

Хотя Лиам не лез с расспросами о его личной жизни, что было лишь одним из его многочисленных положительных качеств, эта тема возникала несколько раз просто в силу тесного повседневного сотрудничества.

Лиам медленно кивнул. Что-что, а форма головы у него была красивая. Странно замечать такое, но в его случае это было невозможно не заметить, учитывая, что он брил голову почти налысо, что гармонировало с его чисто выбритым лицом – оставалось лишь немного щетины по контуру челюсти и над верхней губой. По мнению Макса, все это было слишком большой морокой.

– А, да, – сказал Лиам, – бывшая из Эдинбурга. Предчувствуешь неловкость, после того как она кинула тебя в последний раз?

Макс побарабанил пальцами по телефону.

– Мне нравится думать, что это было скорее обоюдное решение. И для нас обоих уже все в прошлом, теперь, как я тебе говорил, мы просто друзья.

– Яс-сно. – Он произнес это с растяжкой, подчеркнуто по-американски, так что Макс фыркнул. – Значит, она летит сюда в гости, прямо накануне твоего возвращения в Британию, и все потому, что вы такие хорошие друзья?

– Тебя послушать, так дело нечисто, но на самом деле все обстоит иначе. Если у тебя нет друзей, готовых болтаться в воздухе несколько часов, чтобы провести с тобой время в очень крутом городе, это не означает, что у всех так.

– Просто я разборчивее многих в выборе друзей – прилипал стараюсь избегать.

– Ага, расскажи это кому-нибудь другому.

Как Макс успел убедиться, Лиам заводил друзей направо и налево, вероятно, потому, что у него был очень легкий характер. Он не совал нос в чужие дела и располагал к себе людей. Именно поэтому, по мнению Макса, Лиам не спрашивал, почему он вернулся сюда на неопределенное время, тогда как во время последнего разговора уверял, что у него классная работа в Лондоне.

Макс сунул телефон в карман и нахмурился. На самом деле в словах Лиама была доля правды. Да, они с Эрин были друзьями. Они были друзьями в Эдинбурге задолго до того, как все началось, и стали встречаться только на последнем курсе. Далее последовали классические «качели» встреч и разрывов, которым могли бы позавидовать Росс и Рейчел[7], продолжавшиеся пять лет до прошлой весны, когда она опять решила расстаться. И теперь, судя по ее сообщениям, Макс был практически уверен, что она хочет вернуть все назад. Проблема была в том, что теперь он мысленно представлял себе другое лицо – на протяжении последних нескольких месяцев оно являлось причиной сладких сновидений и не столь сладостных пробуждений.

Макс бросил взгляд на часы – по словам Лиама, это был какой-то новомодный бренд, – и оба, не говоря ни слова, поднялись со скамейки. В офисе не одобряли часовых перерывов на обед. Впрочем, Макс не жаловался. Он жаждал деятельности, хотел снова с головой погрузиться в работу, которую любил. Последние несколько месяцев он либо циклился на прошлом, либо переживал о будущем, и все из-за того треклятого дня в прошлом году, когда ось его мира в буквальном смысле слова накренилась.

Нет. Он на мгновение закрыл глаза. Не думать об этом. Это было новое правило. Единственный способ прожить эти месяцы – просто делать вид, что ничего не случилось. Переключить внимание – вот путь вперед.

Они пошли назад к офису на Западном Бродвее, лавируя в почти нескончаемом потоке людей, под серым небом, зловеще нависающим над ними. Лиам двигался неуклюже, и, глядя на него, Максу всегда хотелось улыбнуться – для спортсмена-любителя походка у него была до смешного неграциозной, точно он, с одной стороны, выделывался, а с другой – стеснялся своей массивной, ростом под два метра, фигуры, и выходило что-то среднее, ни то ни се. На подходе к офису они, не сговариваясь, завернули в «Старбакс». Оба понимали, что без кофеина им не высидеть собрание, назначенное после обеда, учитывая, как тягуче излагают свои мысли эти клиенты, а кофе в офисе, несмотря на шикарное здание, был паршивым.

Здесь всегда были очереди, и, оказавшись у стойки, оба улыбнулись розовощекой рыжеволосой девушке, которая точно сошла со страниц ирландского романа, но почему-то подавала кофе «белым воротничкам» на Манхэттене. Когда Лиам заказал двойной капучино с каким-то экзотическим сиропом, она кивнула и с улыбкой посмотрела на Макса.

– Черный американо, пожалуйста, – улыбнулся он, и на ее щеках заиграли ямочки.

– Вы англичанин? – спросила она, пробивая заказ и принимая оплату от Макса. Он снова кивнул, она просияла, и в уголках ее зеленых глаз появились «лучики». – Это так круто. Я всегда хотела поехать в Англию. Давно коплю на это. Лондон классный? Могу поспорить, что классный.

– Он классный, – сказал Макс, и, когда стоявший рядом Лиам тихо фыркнул, предположил, что его тон не совсем соответствовал словам. Если серьезно, подумать только, сколько людей считает, что Англия – это Лондон. Да, конечно, в какой-то момент он действительно жил в Лондоне, но это тут ни при чем. Тем не менее он изобразил улыбку для симпатичной бариста.

– Надеюсь, однажды вы там побываете.

– И загляну к вам в гости? – просияла она.

На этот раз Лиам закашлялся – по-настоящему, – когда Макс сказал:

– Макс.

– Макс, – кивнула она. – А я – Эми. – Снова улыбка.

Со стаканчиками в руках они вышли на улицу, где уже падали первые капли дождя. Хорошо, что он начался в конце перерыва, а не в начале. Лиам покачал головой.

– Тебе даже напрягаться не надо, да?

Макс хмыкнул как ни в чем не бывало и отхлебнул кофе.

– Ты хоть понимаешь, что это все благодаря твоему сексуальному английскому акценту?

Макс насмешливо мотнул головой.

– Не завидуй так явно, дружище, это нехорошая черта.

Лиам поднял стаканчик.

– Я просто хочу удостовериться, что ты не слишком зазнался, только и всего. Считай, что это моя обязанность как твоего единственного здешнего друга.

Макс фыркнул, но Лиам ничего больше не сказал, и последний отрезок пути до офиса он прошел, глядя себе под ноги и размышляя на тему «что, если бы…». Что, если бы он стал заигрывать с симпатичной рыжулей, пригласил ее выпить и дал чаевые, которых хватило бы на поездку в Лондон? Это было бы так просто, забавно и ненапряжно. Год назад – это было в период разрыва с Эрин – он поступил бы именно так, но сейчас у него просто не было сил, чтобы суетиться в том или ином направлении.

– Ты в порядке? – спросил Лиам, когда они дошли до изящного кирпичного здания, в котором располагалась их контора. Построенное в начале 1990-х по проекту какого-то крутого архитектора, в то время оно считалось достопримечательностью Нью-Йорка, а сегодня, как бы замыкая круг, вмещало архитектурную фирму.

Пройдя через стеклянные двери, они попали в приемную – Макс сделал еще один глоток кофе и кивнул, прекращая бесполезные самокопания.

– Да. Просто думал об этой встрече. Будет над чем посмеяться, как считаешь?

Лиам не успел ответить, потому что в этот момент девушка лет двадцати с небольшим, листавшая архитектурный журнал на одном из диванов, встала и направилась к ним. Она была темноволосая, худощавая и загорелая, в плотно облегающей спортивной одежде, не оставлявшей никакого пространства для воображения. Посверкивая темными глазами, она двигалась прямо на них, и Лиам буквально прирос к месту. Сейчас будет орать, подумал Макс. Наверное, раздражена, потому что ей пришлось из-за него сделать крюк, а его не было на месте. Макс по выражению ее глаз всегда знал, о чем она думает, и она могла сказать про него то же самое. В детстве они так хорошо научились понимать друг друга, что их мама усматривала в этом нечто сверхъестественное, точно они на самом деле были близнецами, только одна яйцеклетка отделилась и на четыре года осталась в ее матке – Макса все эти разговоры про то, что у мамы есть яйцеклетки и матка, настолько смущали, что он отключался всякий раз, когда она принималась развивать свои бредовые идеи. Вопреки всем теориям, они были абсолютно не похожи внешне. Сестра была не низкорослой, но миниатюрной, а почему, непонятно, ведь и Макс, и родители – выше среднего роста. Она была темноволосой и темноглазой, он – гораздо светлее, так что с ходу распознать в них родственников было маловероятно.

Подойдя к ним вплотную, она резко затормозила и вскинула голову на Макса, так что угловатость ее лица – выразительные скулы и заостренный подбородок – стала еще заметнее. Она недавно коротко подстриглась, что лишь усилило это впечатление, хотя Макс был уверен, что отчасти это было сделано назло матери, которая немедленно стала сокрушаться, что дочь стала похожа на мальчика. Но что бы там Хлоя ни вытворяла со своими волосами, принять ее за мальчика было решительно невозможно, теперь она выглядела еще более сокрушительно. Макс с одного взгляда понял, что Лиам считает так же. Макс автоматически прищурился – Лиам кашлянул и быстро поменял выражение физиономии.

Честно говоря, ему можно было только посочувствовать. Хлоя производила такое впечатление на всех мужчин, и Макс, как полагается старшему брату, на протяжении многих лет ввязывался из-за нее в драки, чтобы защитить ее честь или наказать за разбитое сердце. Это привело однажды к серьезной размолвке, в ходе которой он потребовал не натравливать его на людей, а она сказала ему, что он должен беспокоиться об их чести. В итоге была достигнута негласная договоренность, согласно которой Хлоя меняла мужчин как перчатки, разбивала сердца направо и налево, заявляя, что все не то, а он закрывал на это глаза.

– Привет, Хлоя, – спокойно произнес он, допивая остатки кофе. – Какими судьбами?

– Сейчас узнаешь какими, – она ткнула в него пальцем. – Я здесь уже черт знает сколько – ты упорно не отвечал на звонки, и мне пришлось тебя дожидаться. – Макс нахмурился и достал из кармана телефон. Она действительно звонила почти двадцать минут назад. – К счастью, – продолжала Хлоя, указывая на стойку, за которой сейчас восседал практикант, – Стив был настолько мил, что разрешил мне подождать, хотя понятия не имеет о том, кто ты такой – вероятно, особого впечатления ты здесь не производишь.

Стоящий рядом Лиам прикусил губу, явно стараясь не улыбаться.

– В отличие от тебя, – сказал Макс намеренно легкомысленным тоном, чтобы унять ее, это всегда действовало безотказно при вспышках гнева, которые проходили так же быстро, как возникали. – Тебя помнят только потому, что ты производишь дурное впечатление, так что радоваться нечему.

Она махнула рукой, точно говоря «да хоть бы и так!», а он вздохнул и, взяв ее под локоть, повел в сторону выхода.

– Что ты тут забыла, Хлоя?

– Я тут, – вспылила она, – потому что мама пытается дозвониться до тебя – цитирую – «чертову тучу времени», а ты не отвечаешь, и тогда она соблазнила меня бесплатными велотренажерами в шикарном клубе в Трайбеке, и вот я тут. Как и полагается любящей дочери, пришла убедиться, что ты а) еще живой и ничего ужасного с тобой не приключилось – это тоже прямая цитата, она именно так выразилась, «приключилось» – потому что не может дозвониться тебе на мобильный, а в офисе сказали, что тебя нет на месте и…

– Господи, она что – в офис звонила?

Хлоя пропустила его вопрос мимо ушей и продолжила частить в том же темпе, не делая передышки:

– И б) узнать, когда прилетает Эрин, потому что она боится не успеть все приготовить и переживает, что ты забудешь встретить ее в аэропорту.

У Лиама вырвался какой-то звук – то ли кашель, то ли смешок, – и Хлоя переключила внимание на него. Под ее взглядом он, кто бы мог подумать, стушевался, затем поспешно откашлялся, заметив выражение глаз Макса, в которых явственно читалось, что его вид внушает жалость. Впрочем, Хлоя улыбнулась Лиаму, не делая секрета из того факта, что приценивается к нему.

Макс вздохнул, призывая себя к терпению и напоминая себе о том, что горячо любит маму с сестрой и не вправе осуждать их за то, что они относятся к нему, как к ребенку, хотя могли бы уже перестать это делать. Потому что ему было отлично известно, что маме не пришлось долго уговаривать Хлою «сходить и убедиться», хотя сестра никогда не признается в этом и будет язвить в своей обычной манере. Что, надо сказать, устраивало их обоих. Ни она, ни он не любили разводить сюси-пуси.

– Можешь передать маме, – сказал Макс, – что я в порядке, ничего ужасного со мной не приключилось, что Эрин ожидается только к вечеру и ей не будет никакого дела до того, как выглядит дом, и что я встречу ее сам. А…

– Ну, началось, – пробормотала Хлоя.

– А если даже я не встречу ее, Эрин – взрослая разумная женщина, которая вполне способна сама найти дорогу из аэропорта.

– Черт, ну и повезло же ей с тобой. – Лиам слегка попятился назад, и тогда оба, как по команде, посмотрели на него, а затем уставились друг на друга.

– Это все? – ласково осведомился Макс.

– Эрин нужна отдельная спальня? – так же ласково спросила она.

– Иди уже, Хлоя, – помрачнел Макс.

– Вот как! – воскликнула она, закидывая на плечо спортивную сумку. – Это важный вопрос! Если она будет не в твоей комнате, значит, мне придется спать на диване, а это…

Макс взъерошил себе волосы.

– Слушай, ты меня достала. Почему ты вообще решила опять приехать сюда на Пасху?

– Тут погода норм. – Она так и сказала – «норм», – точно была подростком.

Лиам хохотнул, и Макс с Хлоей уставились на него. Он тотчас забеспокоился, попав под двойной обстрел глаз, и принял серьезный вид, а Макс вздохнул.

– Извини, дружище, – он посмотрел на часы и жестом показал Лиаму, что им надо плюнуть на Хлою и подниматься к себе на этаж.

Но Хлоя преградила дорогу, мешая их планам.

– Да, извини. Это я про Макса. Он слишком зациклен на себе, чтобы представить меня. Я – Хлоя, его сестра.

Лиам кивнул, а когда заговорил, его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно.

– Знаю. Вообще-то мы встречались, в прошлом году. На юбилее свадьбы твоих родителей.

Хлоя оценивающе взглянула на него и поджала губы.

– Точно. Ну да, припоминаю. Ты – сын маминого школьного приятеля или что-то в этом роде, так?

Лиам снова кивнул и как-то беспомощно посмотрел на Макса. Тот не понял, чего от него ждут – помощи или разрешения броситься в омут с головой. Обычно, когда речь шла о женщинах, Лиаму не требовалась помощь, несмотря на сетования о том, как у Макса все легко получается. Также оставалось под вопросом, действительно ли Хлоя забыла Лиама – возможно, осознав, как тот смотрит на нее, она затеяла какую-то игру. Проблема заключалась в том, что в этих делах Хлоя была профи, но свое сердце держала под замком, так что подобраться к ней было почти невозможно, впрочем, выскажи он это вслух, сестрица тотчас напустилась бы на него.

Рассудив, что Лиама лучше увести от греха подальше, Макс простонал:

– Бога ради, дружище, соберись – не надо на нее так пялиться, будет только хуже.

Хлоя фыркнула и перекинула спортивную сумку с одного плеча на другое.

– А ты не будь таким несносным и не вгоняй его в краску. Бедный Лиам. – Она стрельнула в него таким взглядом, что тот закашлялся. – Когда ты, братец, будешь в моем присутствии клеить девчонку, я выложу ей всю твою подноготную. С самыми живописными подробностями.

Макс дружески похлопал ее по плечу.

– Зайчик мой, – протянул он с напускным цинизмом, – зачем мне их клеить, они сами падают к моим ногам, и тебе это известно.

Они лучезарно улыбнулись друг другу, являя собой и вызов, и солидарность. И, надо признать, что ее появление вырвало его из надуманной меланхолии. Хлоя была, конечно, занозой в заднице, но только она могла избавить Макса от хандры – надуманной или нет. Поэтому он на прощание поцеловал ее в щеку, а потом вместе с Лиамом пошел через проходную.

– Вот черт, – сказал Лиам, потирая себе затылок.

Макс невольно рассмеялся и дружески похлопал того по спине.

– Не переживай, дружище, не ты один так реагируешь, уж поверь мне.

– Забавно, но мне от этого не легче, – покачал головой Лиам. – Не то чтобы я… то есть я знаю, что она твоя младшая сестренка…

– А вот сестренкой ее лучше не называть, если зайдет о том разговор. Но не переживай, сегодня вечером у тебя будет возможность произвести лучшее впечатление.

Они поднимались по лестнице – таким образом Макс старался восстановить физическую форму, – и Лиам нахмурился.

– Сегодня вечером.

– Ну да. Я сейчас понял, что нуждаюсь в подкреплении, иначе мне не справиться сразу и с бывшей, и с сестрицей за ужином.

– Мне казалось, ты назвал Эрин просто другом, – покосился на него Лиам.

– Да кем бы ни было. Мы договорились.

– Ладно. Если ужин готовит твоя мама, то я – за.

Они вошли в офис на третьем этаже, и Макс мысленно отметил про себя, что не совсем прав. Хлоя была не единственным человеком, способным вытянуть его из хандры. Была и другая, которая, возможно, сама того не сознавала, – это она четыре месяца назад в буквальном смысле слова упала к его ногам.

Глава 12

– Эрин, давайте я положу вам еще. Вы, наверное, умираете с голоду после перелета.

Мама уже приподнялась – золотая подвеска у нее на шее пришла в движение – и потянулась к стоявшему в середине стола блюду с испанским рисом, который шел гарниром к запеченному лососю. Макс подавил желание закатить глаза и упорно избегал смотреть на Хлою, боясь увидеть у нее на лице подобное выражение. Мама старалась накормить Эрин, едва та переступила порог, даже смоталась в кондитерскую у черта на рогах, чтобы купить бисквиты, которые «Эрин непременно понравятся».

– Нет, честно, Валери, я сыта!

Мама поджала губы, накрашенные красной помадой, и повернулась к Лиаму, который сидел напротив Макса. Черный пиджак он повесил на спинку стула, выставив на всеобщее обозрение красную рубашку, – и заново наполнял тарелку.

– Все хорошо, Лиам?

Когда мама общалась с Лиамом, ее американский акцент, казалось, становился явственнее, точно территориальная общность смягчала английский выговор, который она усвоила. Давясь, Лиам поспешно проглотил кусок, чтобы ответить ей, а она нежно ему улыбнулась – приди ей фантазия утереть ему рот салфеткой, Макс не удивился бы. Для нее сейчас было что-то вроде Рождества – Лиам и Эрин были у них в гостях, и даже возвращение из Англии двоих собственных детей не шло с этим ни в какое сравнение.

Мама с явной неохотой уселась обратно и переглянулась с отцом, который, сложив руки на животе, точно от дискомфорта, чуть снисходительно улыбнулся ей со своего места во главе стола. Макс знал, что отец активно старается поддерживать форму, но, несмотря на это, на поясе у него уже появился жирок. Впрочем, семейство тактично избегало разговоров на эту тему.

Цепкий взгляд матери метался между пустой тарелкой Эрин и едой на столе, и Макс прямо видел, как ей хочется заставить Эрин съесть что-то еще – за последние два часа с момента приезда Эрин она дважды сказала Максу, что та «очень худенькая», точно это являлось поводом для беспокойства, а не результатом, которого гостья усиленно добивалась. Прежде чем Макс успел вмешаться, Эрин поднялась из-за стола.

– Валери, это было потрясающе вкусно, огромное спасибо. Извините, что ела немного – мои биологические часы сбились, и я ужинала в самолете – не знала, что у вас будет застолье, ведь прилет поздний.

Это было сказано предельно любезно, но Макс отчего-то заерзал на стуле. Не помогло даже то, что мама свирепо зыркнула на него янтарно-зелеными глазами – их он унаследовал от нее, – по маминому выражению, «присвоил», – только у него золотистая кайма радужки была темнее, чем у матери. Черт, она же сама решила устроить этот пир горой, при чем тут он? Он только сказал, Эрин, возможно, будет голодна с дороги, что явно подразумевает – возможно, и нет. Он что, обязан знать, как функционируют центры голода и насыщения в чужом организме?

– Вы ели в самолете? – Идеально выщипанные – не собственноручно – брови матери сошлись на переносице. – Вы же летели бизнес-классом, Эрин?

Отец потянулся и взял мать за руку, а Макс сказал:

– Мама!

Хлоя беспомощно закатила глаза и положила себе очередную порцию риса – мать и не подумала предложить добавки собственным детям, другое дело – гости. Макс заметил, как Лиам, чтобы не задеть рукой Хлою, чуть подвинулся, когда та потянулась через стол, и не удержался от усмешки. Эти двое были подчеркнуто вежливы друг с другом – Хлоя вела себя так в присутствии родителей, а не в силу натуры, как Лиам – и за ужином они не перебросились и парой слов, разве что по ходу общего разговора. Но Макс видел, какие взгляды Лиам бросал на нее украдкой и как Хлоя упорно игнорировала эти взгляды. Кто бы говорил. Пока он думал об этом, Эрин сменила позу, и он в третий раз за вечер почувствовал прикосновение ее колена, обтянутого узкими джинсами, которые во всей красе демонстрировали ее потрясающие ноги. Теоретически говоря, это было мимолетно и случайно и, конечно же, осталось незамеченным сидящими за столом. Но по едва ощутимому и в то же время твердому касанию Макс понял, что с ее стороны это не было случайностью – тем самым она давала понять, что, беседуя с его матерью, она сосредоточена на нем. Он взял бокал – увы, напиток был безалкогольный – и с сосредоточенным видом сделал глоток.

– Что? – спросила мама, и тон ее голоса до смешного был похож на тон Хлои.

Возможно, ему досталась мамина внешность, но нрав на все сто процентов унаследовала дочь, хотя обе отказывались это признавать.

Отец кашлянул, взгляд его глаз – карих, как у Хлои, только чуть темнее – остановился на припудренном лице матери, и он снова легонько пожал ей руку. Мать сделала вид, что ничего не заметила.

– Что творится с экономикой, – продолжала она, – особенно с продуктами питания – такого не пожелаешь даже миссис Прайс с нижнего этажа. – Она поджала губы, прищурившись. – Нет, ей можно. Третьего дня она имела наглость поинтересоваться, занимается ли наша уборщица стряпней, и это она, конечно же, в насмешку, потому что ей отлично известно, что мы не можем себе позволить двух помощниц…

– Кухарка нам в любом случае не нужна, – вставил слово отец. – Иначе как мы будем жить без твоих обедов? – Он подмигнул жене, и Макс заметил, как мать попыталась скрыть улыбку.

– Золотые слова! – сказал Лиам, пытаясь подражать британскому акценту.

– О, Лиам, ты просто душка!

Мать тепло улыбнулась ему, ее взгляд смягчился, точно она смотрела на своего первенца. Она поправила прическу, как бы проверяя, не развились ли кудряшки, накрученные вчера. Максу достались не только ее глаза, но и каштановые волосы – правда, без кудряшек, и он был этому рад – будь они вьющиеся, пришлось бы возиться с расческой. Волосы его были темнее и отливали золотисто-рыжим только на солнце.

Лиам признательно блеснул глазами в ответ и поднял бокал «пино-гриджио» за мамино здоровье. Хлоя испепелила Лиама взглядом, но тот либо не заметил этого, либо предпочел не заметить, и, встретившись глазами с Максом, сестра изобразила рвотный позыв над своим бокалом. Отец тотчас строго зыркнул на нее, и Хлоя, сделав вид, что закашлялась, похлопала себя по груди. Макс пытался не рассмеяться.

К счастью, мама не обращала внимания на Хлою, целиком сосредоточившись на Лиаме и Эрин, которая с полуулыбкой сказала: «Отличный тост». Эрин сделала глоток вина, но Макс видел, что она пытается подавить зевок. Вид у нее был измученный, хоть и отредактированный: темные круги под глазами аккуратно замазаны, бледным щекам придан румянец, голубая блузка, которую она надела после душа, – безупречно свежая, и светлые волосы вполне себе… пушатся. Хотя он не был уверен, что Эрин выразилась бы именно так. Он понимал, что ей отчаянно хочется спать, но из-за стола она выйдет только тогда, когда сочтет это приличным.

Сидящая напротив Хлоя сложила рядом нож и вилку, откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу.

– А пудинг будет?

– Ты наелась за троих, – нахмурилась мать.

– Но ты так шикарно готовишь, мамуля, – сладко улыбнулась Хлоя. – А у меня почти совсем нет на это времени, я же работаю, сама помнишь, как оно бывает поначалу… – Она страдальчески посмотрела на мать, и Макс увидел, что лицо той невольно смягчилось.

– Ладно, но ты поможешь мне убрать со стола.

Вдвоем они убрали посуду и унесли все лишнее в кухню. Проходя мимо Макса, Хлоя подмигнула ему, а он, оглянувшись, увидел, как Лиам провожает взглядом его сестру. Макс громко кашлянул – Лиам вздрогнул и бросил на него виноватый взгляд.

Эрин, закинув ногу на ногу, повернулась к отцу. Нужно отдать ей должное, несмотря на джетлаг, она выглядела действительно хорошо.

– И как вам на пенсии, Роджер?

Она вовлекла отца в разговор о жизни в Нью-Йорке и о том, как он находит Америку, поэтому Макс повернулся к Лиаму.

– Учти, она съест тебя и не подавится.

Лиам покрутил в пальцах бокал и невинным взглядом посмотрел на Макса.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Неужели? – вскинул брови Макс.

– Не переживай, ты знаешь, она – не мой тип, – и Лиам театральным жестом прижал руку к груди.

Это была правда. Лиаму нравились женщины типа Эрин – длинноногие и утонченные. Тем не менее он был уверен, что если Хлоя проявит интерес, шансов устоять у приятеля не будет.

Пока что Макс решил выбросить это из головы и откинулся на спинку серого стула, который напоминал кресло, только без ручек. Обстановка квартиры была выдержана преимущественно в бело-серой гамме и продумана так, чтобы помещение казалось больше. Макс окинул взглядом деревянные полы, угловой диван и безобразно массивные окна по всей гостиной. На его вкус, интерьер выглядел однообразно, но он понимал, почему родителям здесь нравится. Хотя сначала, узнав, что они переезжают ни много ни мало, а в Верхний Ист-Сайд, он не поверил – этот квартал известен во всем мире как один из самых престижных в Нью-Йорке. Да, несколько лет назад родительский дом был продан дороже, чем ожидалось, но тем не менее. Сколько стоила эта квартира, Макс точно не знал, но в силу своей профессии мог предположить. Трехкомнатные апартаменты в модной высотке – недешевое удовольствие. Плюс отсюда открывался вид на город, хотя сейчас были видны лишь освещенные окна зданий и улицы внизу. Тут имелся даже консьерж, который с важным видом приветствовал Макса при каждой встрече, обращаясь к нему по имени. Интересно, мама оказывает консультационные услуги в больнице «от нечего делать», как она утверждает, или они все же нуждаются в деньгах?

Когда мама с Хлоей появились с домашним яблочным пирогом и десертными тарелками, Лиам вдруг резко заинтересовался беседой Эрин и отца о последних бродвейских шоу. Макс тихо фыркнул, и Эрин вопросительно взглянула на него. Но он только покачал головой.

Когда с яблочным пирогом было в основном покончено – Эрин съела полкусочка явно из вежливости, – Лиам объявил, что ему пора, потому что завтра надо быть в офисе рано утром, до начала важного мероприятия. Он не поддался на уговоры мамы и попрощался, поцеловав в щеку маму и Эрин, пожав руку отцу и похлопав по плечу Макса. Наконец он повернулся к Хлое, которая стояла, прислонившись к стулу. Она поднялась на ноги с явной неохотой, следом за всеми. Хлоя посмотрела на Лиама оценивающим взглядом, и он потер себе затылок. Честно говоря, Максу было жаль друга – все семейство и Эрин с интересом и без малейшего стеснения наблюдали за ними двумя. Но не настолько жаль, чтобы прекратить наблюдение.

– Ну, рад был снова увидеться, Хлоя, – чопорно сказал Лиам.

Макс краем глаза заметил, как мать одобрительно кивнула – вежливость она ставила высоко.

Хлоя улыбнулась отнюдь не сладкой улыбкой.

– Я тоже. – Она потянулась и, ухватив Лиама за руки, точно для опоры, быстро поцеловала его в щеку. Потом отпрянула назад, склонив голову. – Может, еще увидимся, пока я здесь.

– Хорошо, – Лиам кашлянул. – Да, возможно.

Он чуть удивленно взглянул на Макса, а тот кивнул и пожал плечами, как бы говоря «я тебя предупреждал».

Когда Лиам выходил из квартиры, Эрин воспользовалась возможностью, прежде чем все снова уселись за стол.

– Простите, но мне, пожалуй, надо прилечь, иначе завтра я буду никакая.

Она улыбнулась всем сразу, а мама с папой покачали головами, точно сама мысль о том, что Эрин будет никакая, была невообразимой. Хлоя села на место и взялась за второй кусок пирога.

– Кроме того, – продолжала Эрин, – не хочу проспать и все пропустить – я в Нью-Йорке впервые и хочу использовать уикенд по максимуму.

– Какое безобразие! – Мама снова покачала головой, и ее кудряшки затряслись. Она укоризненно взглянула на Макса, а тот с трудом удержался от вздоха.

Выходя, Эрин слегка сжала плечо Макса – он чувствовал ее прикосновение, когда она уже ушла, и это было напоминанием о том, что рано или поздно ему придется принять решение, и, судя по выражению лиц остальных, жест не остался незамеченным.

Когда мать стала убирать со стола – с уходом почетных гостей вечер считался оконченным, – Макс с Хлоей подскочили, чтобы помочь, подчиняясь привычке, прочно укоренившейся за многие годы.

– Неплохо мы их выдрессировали, а? – улыбнулась мать отцу.

– Это моя заслуга, – лениво проговорил отец, откидываясь на спинку стула.

– Да что ты? – Мама удивленно приподняла брови.

Когда он лишь усмехнулся в ответ, мама походя задела его локтем, и Макс улыбнулся. Хорошо, что хоть в чем-то есть стабильность.

После того как он водрузил на кухонный стол стопку десертных тарелок, мать выразительно посмотрела на него, скрестив руки на груди.

– Ты действительно возвращаешься в Британию, Макс? – Краем глаза он заметил, как Хлоя быстро ретировалась из кухни. Подлая предательница. Макс не ответил. Он уже давно усвоил, что вопросы, ответы на которые мама знала, лучше всего обходить молчанием. – Но что ты там будешь делать? – наседала мать.

Макс принялся загружать посудомоечную машину, чтобы не встречаться с ней взглядом.

– Не знаю, мам, – вздохнув, сказал он. – Но и оставаться у вас тоже не вариант. Я и так пробыл здесь дольше, чем ожидалось.

Она побарабанила идеально ухоженными ногтями по столешнице.

– Вряд ли безделье пойдет тебе на пользу.

– А кто сказал, что я буду бездельничать? – Он поднял на нее глаза, вскинув бровь.

Мать прикусила губу.

– Ну, если у тебя есть план или… – Макс выпрямился и увидел, что мать смотрит в коридор, в направлении комнаты, выделенной для Эрин. По крайней мере, она никогда не утверждала, что любит разводить церемонии, – кто-то, тогда другое дело, но… просто вернуться домой и ничего не делать – так нельзя, Макс. Нельзя, чтобы жизнь вот так останавливалась.

Макс почувствовал, что слегка теряет терпение, и посмотрел на мать так, что она поморщилась. Тогда он сокрушенно покачал головой и взъерошил себе волосы.

Хлоя, появившаяся с оставшейся посудой, на миг прервала их разговор, но мать не собиралась так легко сдаваться.

– А что твоя старая фирма?

– Сомневаюсь, что они возьмут меня обратно даже как фрилансера.

– А ты подумал о том, где будешь жить?

– У меня есть квартира.

Мать поджала губы. Они по-прежнему были красные – какая-то ядерная помада.

– Ну да, которую ты сдал в аренду, и, насколько мне известно, договор не расторгнут.

– Я разберусь, о’кей? – скрипнул зубами Макс. – Не надо переживать.

– Он может пожить у меня, – встряла Хлоя, прислоняясь к столу рядом с Максом и по-дружески толкая его.

– Тебе нельзя отвлекаться, – хмурясь, резко сказала мать, после чего смягчила тон. – Тебе нужно сосредоточиться, дорогая, ординатура – это важнейший этап в твоей карьере.

Хлоя закатила глаза, глядя на Макса.

Решив, что с появлением дочери в команде сына битву можно считать проигранной, мать вздохнула.

– Я иду спать, завтра поговорим. – На пороге кухни она помедлила и посмотрела на сына. – Сам знаешь, не переживать я не могу. – В ее голосе сквозила легкая печаль. – Такова материнская доля. – И, грустно улыбнувшись, ушла, оставив их одних.

– Я – ужасный сын, да? – Макс, скривившись, взглянул на Хлою.

– Думаю, да, – пожала плечами она.

Он пристально посмотрел на нее, затем рассмеялся и пошел ставить чайник.

– Спасибо.

– Обращайся. – Она похлопала его по руке. – И что у вас за дела с этим сексуальным архитектором?

Макс достал две кружки и улыбнулся ей через плечо.

– Да все у нас отлично, спасибо, что спросила.

– Может, он присоединится к нам завтра? – с вызовом поинтересовалась Хлоя.

Он закатил глаза.

– Нет. Я и тебя-то не приглашал.

Он положил в одну кружку пакетик чая с мятой, а в другую – обычный. Потом достал третью кружку для Хлои, но та помотала головой.

– Вот только не надо, ты прекрасно знаешь, что я оказываю одолжение тебе, превращая свидание в дружескую вылазку.

Он предпочел пропустить эту колкость мимо ушей.

– За весь вечер вы и парой слов не перекинулись – сомневаюсь, что он захочет пойти.

Хлоя покачала головой и посмотрела на брата с озорством.

– Захочет как миленький, уж поверь мне.

Макс невольно поморщился.

– А как же доктор-однокурсник, с которым ты встречалась?

– Он зануда, – она пожала плечами и, сощурив глаза, посмотрела на брата, а он поднял руку.

– Я молчу.

– А тебе не надо ничего говорить, у тебя все на лице написано. – Она вздохнула. – Держаться нужно лишь за настоящее, а иначе какой смысл? Ты, может, думаешь, что я жестокая, но это не так. Я просто жду того самого, понимаешь?

Макс медленно кивнул, глядя на закипающий чайник.

– Да. Понимаю.

– Неужели? – Она подняла брови.

Он налил кипяток в кружки и, мимоходом чмокнув Хлою в щеку, пошел с ними из кухни.

– Спокойной ночи, сестричка.

Когда Макс появился в гостиной, отец раскладывал диван для Хлои, но, заметив сына, пошел ему навстречу. Похоже, сегодня был вечер задушевных разговоров. Отец провел рукой по волосам. Они у него были темные, как у Хлои, но чуть длиннее, и при каждой новой встрече Макс замечал, что седины в волосах и в небольшой бородке, которую отец носил в последние годы, еще прибавилось.

– Я… э-э… слышал, что мама на тебя напустилась.

Макс сделал глоток обычного чая, кружку с которым держал в правой руке.

– Ага. Но все о’кей, я привык.

Отец кивнул, затем покачался с пятки на носок. Он всегда все обдумывал, прежде чем сказать.

– Знаю, жить с родителями – не идеальный вариант, но я хочу, чтобы ты знал, это наше общее мнение. Ты всегда можешь остаться у нас, если еще не готов поехать домой или, если там не срастется, захочешь вернуться.

Макс понимал, о чем идет речь, понимал, что отец ни к чему его не подталкивает, и похлопал его по плечу. Они были примерно одного роста.

– Спасибо.

Он повернулся уходить, и тут отец заговорил снова:

– Просто мама беспокоится.

– Я знаю, папа.

– И, знаешь, она не станет давить…

– А ты станешь?

– Она тут все больше обрастает знакомствами, – тихим, ровным голосом продолжал отец. – Если бы ты захотел с кем-то пообщаться, продумать свои возможности, я уверен, она смогла бы свести тебя…

– Нет, папа. – Это прозвучало резче, чем следовало бы, и Макс вздохнул. – Слушай, извини, но мы это уже проходили. Это не значит, что я не ценю, просто…

Просто все это уже было раньше, когда он был подростком, и мама в особенности хотела, чтобы он поступал так, как она считала правильным – в частности, пошел в медицину. Но он не мог сказать об этом напрямик, не обидев обоих или кого-то из родителей.

– Просто я буду поступать по-своему, о’кей?

Отец внимательно посмотрел на него, точно что-то решая для себя, а затем медленно кивнул.

– Справедливо. Будь по-твоему. Только зайди к Эрин перед сном, хорошо? Не пожелать спокойной ночи такой девушке будет невежливо.

Он снова занялся диваном, а потому не видел, как Макс покачал головой. Что значит – такой девушке? А другим, значит, можно не желать?

И все же несколько секунд спустя он постучал в дверь Эрин. Она открыла уже в пижаме, но макияж еще смыть не успела. Без косметики Макс не видел ее давным-давно, лишившись этой привилегии, когда они расстались.

– Вот принес тебе, – сказал он, показывая на чай с мятой и надеясь, что она по-прежнему пьет его перед сном. С его стороны это было подношение, призванное показать, что он искренне благодарен ей за то, что приехала, а дальше – как пойдет.

Эрин улыбнулась, взяла кружку и открыла дверь чуть шире. Он вошел, но дверь за собой сознательно оставил открытой. Это была самая маленькая комната в квартире, и тем не менее она казалась довольно большой. Чемодан лежал открытым на зелено-коричневом прикроватном коврике, который он считал отвратительным, но матери, судя по всему, нравился. При виде одежды, сложенной аккуратными стопками, он слегка улыбнулся. Эрин явно собиралась переложить все в гардероб, хотя пробудет здесь только три дня.

– Ты в порядке? – спросил он. – Обживаешься?

Эрин кивнула, подула на чай и сделала глоток. Макс начал было качаться с пятки на носок, но, вспомнив, как это только что делал отец, одернул себя и кашлянул. Надо что-то сказать, а в голову почему-то ничего не приходит. Прежде такой неловкости между ними не возникало – даже когда они только-только расстались, им было довольно легко друг с другом. Но по какой-то причине в этот раз все казалось натужным, точно что-то необратимо изменилось. Возможно, дело в том, что они полгода практически не общались. В этом, а еще в том, что, когда они виделись в последний раз, Макс был почти не в себе, придавленный грузом того, что называлось печалью.

Эрин поставила кружку на ночной столик – о черт, мама водрузила туда цветы, причем желтые, любимого цвета Эрин, – повернулась к нему и взяла его руку – не ту, в которой он держал кружку – в свои. Он ощутил ее знакомый запах. Он у нее всегда был одинаковый, еще с университета, и отдавал лавандой, вероятно, это был запах геля для душа или другого средства, которым она пользовалась.

– Я волнуюсь за тебя, – тихо сказала она, покосившись на дверь.

– Знаю, – сказал Макс и чуть поморщился. – Извини. Мне следовало быть на связи. Я был слегка… в прострации.

Она энергично кивнула, и ее волосы, которые с момента их последней встречи стали длиннее и светлее, упали ей на лицо.

– Да, я прекрасно понимаю.

Но это было сказано так, что Макс усомнился. Испытывая напряжение в плечах, он отнял у Эрин руку, а затем похлопал ее по ладони, чтобы это не выглядело грубо. Ему просто хотелось, чтобы она – чтобы они все вели себя с ним по-прежнему и перестали ходить на цыпочках. Он решил отстраниться от случившегося как можно дальше, и остальные могли бы по меньшей мере уважать его решение.

Эрин шагнула к нему и обвила его руками за шею, так что кружка оказалась неловко прижатой к его груди и «дышала» на них паром. Эрин склонила голову, как делала всегда, ожидая его реакции:

– Я скучала по тебе.

Глаза у нее были голубые-голубые. Он почти забыл про это.

– Я тоже по тебе скучал, – кашлянув, сказал он, и это было правдой.

Он не был уверен, что говорит о том же, но он действительно ощущал ее отсутствие. Эрин по-прежнему смотрела на него, точно ждала какого-то решения. Он помедлил, затем наклонился и легко коснулся ее гладкой щеки. Потом отстранился и поднял кружку, как бы провозглашая тост. Уголок ее рта скривился.

– Спокойной ночи, Эрин.

С этими словами Макс закрыл за собой дверь и протяжно выдохнул.

Глава 13

Макс вел рукой по ограде моста, наслаждаясь прикосновением к чугунному литью. Он пробыл здесь недолго, но интересовался архитектурой Нью-Йорка, а потому знал, что это – Боу-Бридж, спроектированный, подобно многим другим архитектурным достопримечательностям Центрального парка, Калвертом Воксом и Джейкобом Реем Моулдом. Это было действительно круто, и в глубине души Макса слегка раздражало, что ему не представилась возможность создать что-то подобное, вошедшее в «топ-10», привлекающее внимание само по себе. Вздохнув, он посмотрел по сторонам с благоговением перед открывающимся отсюда видом. Ему удалось разглядеть несколько высотных зданий, а ведь он думал, что деревья, оживающие поздней весной, будут заслонять пейзаж.

– Вот черт, – сказал Макс, качая головой. – Я даже не представлял себе, насколько он большой. – Прежде ему случалось проходить через Центральный парк, но гулять в нем – никогда. Хлоя в ответ на реплику брата закатила глаза, а он, как бы оправдываясь, втянул голову в плечи. – Вообще-то была зима. А здесь бывает чертовски холодно, и тратить свободное время на прогулки у меня нет желания.

На это Хлоя ничего не ответила и, размахивая корзинкой для пикника, стала смотреть в другую сторону, любуясь деревьями, которые уже начали обретать свои цвета. А вот Эрин с некоторым сочувствием пожала плечами.

Макс взглянул на озеро под мостом – вода переливалась на солнце, отражая только-только пробудившуюся зелень. Там было даже две лодки – сидящие в них пары выглядели очень довольными собой. Осенью, когда деревья будут менять краски, здесь тоже будет красиво, отстраненно думал Макс.

Хлоя повела их замысловатым путем в «сердце» Центрального парка, к террасе с фонтаном Бетесда, и торжественно раскинула руки, когда они увидели вдали, в центре нижней террасы, большой фонтан, увенчанный фигурой ангела. С двух круглых чаш вода стекала в бассейн с плавающими в нем кувшинками. За фонтаном просматривалось бескрайнее с виду озеро, где отдыхающие тоже катались на лодках или сидели у воды на двухъярусной балюстраде из песчаника. На террасе было яблоку негде упасть, кругом ходили туристы в солнечных очках и с фотоаппаратами на изготовку. Светило солнце, но к шортам и футболкам день не располагал. Макс был одет по погоде – в джинсы и джемпер.

Они пересекли площадку, мощенную оранжевым кирпичом, и остановились у фонтана.

– Он называется «Ангел Вод», – сообщил Макс. Эрин с Хлоей кивнули, из чего явствовало, что обе в курсе. Очевидно, Эрин тоже поинтересовалась архитектурой города, не зря же она архитектор.

Эрин смотрела по сторонам, уперев руку в бедро. Макс заметил, как парень, стоявший чуть поодаль, оценивающе посмотрел на нее – ее красная блузка бросалась в глаза.

– У меня такое чувство, что я это уже видела.

– Ну, это Центральный парк, – пожал плечами Макс.

Эрин притопнула сапожком на каблуке – как только она еще мозоли в них не натерла, подумал про себя Макс.

– Знаю, но как будто мне что-то еще знакомо, хотя я никогда раньше здесь не была. Меня это как-то напрягает.

– Ты смотрела «Один дома-2»? – поинтересовалась Хлоя. Эрин нахмурилась и помотала головой. – А «Один прекрасный день»? – Макс поднял брови, а Хлоя пожала плечами. – Я погуглила – парк можно увидеть в обоих фильмах.

В этот момент женщина, одетая в ультрамодном стиле вестерн – в клетчатую рубашку и узкие голубые джинсы, – подошла к Максу, протягивая камеру.

– Вы могли бы?.. – Она указала на маленькую девчушку с двумя косичками и женщину в кепке, которые стояли у фонтана.

– Конечно.

Макс взял камеру и, сделав несколько снимков, автоматически улыбнулся женщине, возвращая фотоаппарат.

– Так, – сказала Эрин, доставая из сумочки телефон. – Давайте я вас тоже сфотографирую.

Макс подчинился, зная, что отказ приведет к препирательствам, и, хотя он улыбался, приобнимая Хлою, но ощущал внутри легкий дискомфорт – в голове ожили воспоминания о другой девушке, с другим, более внушительным фотоаппаратом, которая снимала его на пляже.

Они расположились на балюстраде у озера, в уголке под большим зеленым флагом и в тени дерева, уже покрывавшегося листвой. Усаживаясь, Макс едва не потерял равновесие и чудом не свалился в воду. Хлоя посмотрела на него, но он ее взгляд проигнорировал, вытянув ноги, а она принялась распаковывать корзинку. Макс отправился сюда без всякого энтузиазма, согласившись на вылазку ради Эрин, раз уж она прилетела в такую даль, но здешняя атмосфера подкупала – он оказался в гуще людей, пришедших отдохнуть в один из самых известных парков мира, в день, который обещал, что весна уже наступила.

– Здесь всегда столько народу? – спросила Эрин.

Прежде чем усесться, она аккуратно разложила покрывало, чтобы не запачкать белые брючки.

– Понятия не имею, – пожал плечами Макс.

Хлоя насмешливо покачала головой, а Эрин посмотрела на них обоих, явно намереваясь посоветовать Хлое, чтобы оставила брата в покое. Впрочем, сестра была права, хотя вслух ничего не сказала. Максу следовало быть активнее, пока он здесь; но даже если бы имелось желание, сил для самостоятельных прогулок у него не было.

Хлоя раздала банки с напитками, а затем стала открывать контейнеры с едой. Мама категорически утверждала, что в парке все безумно дорогое и невкусное, а поскольку она выросла в Нью-Йорке, ей поверили на слово.

– Итак, – сказала Хлоя, жуя небольшой киш, – что дальше? – Судя по всему, она решила контролировать процесс, и Макс решил ей в этом не мешать. – Прокатимся на велосипедах?

Эрин бросила смущенный взгляд на свой безупречный наряд.

– Не, что-то не хочется, – быстро сказал Макс, прежде чем Хлоя отразила бы нежелание Эрин и кроющуюся за ним причину – и отпустила бы язвительный комментарий. Возможно, ничего такого при этом не подразумевалось бы, но порой сестра не понимала, что другим ее слова могут показаться обидными и Эрин была именно из таких людей.

– Может, в зоопарк? – наседала Хлоя.

Макс взял мамин сэндвич с копченым лососем. Она даже корки с хлеба срезала.

– В зоопарк? Ты серьезно?

– Да. Хотя, если честно, при виде животных в клетках мне иногда становится грустно. – Она сунула сэндвич в рот целиком. – В зáмок! – Поскольку прозвучало нечленораздельно, Хлоя проглотила еду и продолжила: – Замок Бельведер. В нем стóит побывать – оттуда просматривается весь город. – Она задумалась. – Или весь парк?

Эрин, которая по-прежнему клевала первый мини-киш, покачала головой.

– Как только ты все это помнишь?

– У меня фотографическая память, – сказала Хлоя, постучав себя по голове.

– В самом деле? – Эрин наклонила голову. – В первый раз слышу.

– Потому что это вранье. Не обращай внимания, Эрин. – Хлоя лишь усмехнулась, а Макс вздохнул. – Слушай, если тебе пришла охота планировать, может, учтешь, что мне сегодня днем надо заглянуть в офис? В понедельник вечером встреча с важными клиентами, и мне надо кое-что перепроверить. – Он доел сэндвич и хмуро посмотрел на Эрин. – Я ведь говорил тебе об этом?

Макс включил ее в список приглашенных, потому что считал неправильным оставить ее дома с родителями в последний вечер в Нью-Йорке.

– Да, – заверила его Эрин. – И я уже приготовила платье.

– А мне ты не сказал, – встряла Хлоя. – Но все о’кей, я прослежу за тем, чтобы ты попал в офис. Может, сама заскочу на велотренажеры.

Макс приподнял брови.

– Сомневаюсь, что Лиам там будет – сегодня выходной.

При этих словах Хлоя надулась, а он рассмеялся.

– А теперь я, с вашего позволения, схожу в туалет, – объявила сестра. – Он ведь должен быть где-то поблизости? – Она огляделась. – Я мигом.

Макс посмотрел ей вслед – кожаная куртка, которую она надела с черными джинсами, очень шла к ее короткой стрижке и придавала сходство с крутой байкершей. Использовать слово «сексуальная» применительно к сестре он категорически не мог. Хлоя выглядела уроженкой Нью-Йорка – при взгляде на нее никому бы не пришло в голову, что она – приезжая.

Эрин принялась за клубнику – сначала отрывала плодоножку, а потом откусывала по чуть-чуть. Макс понаблюдал за ней. Сегодня она поколдовала над лицом и выглядела по-весеннему свежо, почти как расцветающие вокруг деревья. Эрин была очень хороша собой – с этим трудно поспорить. Но ему казалось, он уже не чувствовал к ней прежней тяги. Она подняла глаза и, заметив его взгляд, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, надеясь, что вышло не натужно.

– Так вот, – сказала она, заправляя волосы за уши, – что я подумала.

Макс ощутил внутренний дискомфорт и поморщился бы, если бы не побоялся, что это будет выглядеть слишком грубо. Он полагал, что с этим разговором можно повременить, а еще лучше вообще его не начинать.

– Ну да, – кашлянул он.

– Я знаю, у тебя выдался трудный год, но я хочу быть в твоей жизни, Макс.

Прямо и по сути, как всегда.

Он глотнул газировки из банки, просто чтобы что-то сделать.

– Ты и так есть в моей жизни, – как можно естественнее сказал он.

– Ты знаешь, о чем я, – она смотрела ему прямо в лицо.

– Ну да, – снова сказал он. Потому что в самом деле знал. Он побарабанил пальцами по банке. – Помнится, ты сказала, что мы – разные люди и нам лучше остаться друзьями? – Он приподнял бровь и старался выдержать легкий тон. – Нам слишком комфортно друг с другом, и поэтому мы начинаем все заново. Я точно помню, что ты выразилась именно так. – Он улыбнулся, чтобы Эрин не думала, будто он держит на нее обиду.

– Я выразилась не совсем так, – она сморщила нос.

Пусть не совсем, но смысл был именно такой, и в свое время Максу это очень не понравилось, тогда его просто выбило из колеи, и он пулей выскочил из комнаты. Он считал, что все это надуманно, что она просто пытается от него избавиться. Он кричал, что они это уже проходили, что она должна наконец определиться, что ему до смерти надоело быть для нее «жилеткой», когда в ее жизни что-то идет не так. Он чувствовал себя уязвленным из-за того, что Эрин положила конец их отношениям, не давая себе труда подумать, что это для них обоих значит. Но за последний год он осознал, что делал то же самое – при каждом удобном случае бежал к ней, не задумываясь над тем, насколько это хорошо для них обоих. И тогда он признал, что в ее словах был смысл, что, возможно, им лучше остаться друзьями, потому что, когда они вместе, их отношения трещат по швам – они оба взрослеют и препятствуют этому, отчаянно цепляясь друг за друга.

– За прошедший год, – продолжила Эрин, когда стало ясно, что Макс не станет озвучивать свои мысли, – я многое поняла. Я пришла к выводу, что, возможно… Возможно, комфорт – это хорошо. – Она глубоко вздохнула, ее грудь пришла в движение. – Я хочу быть с тобой, Макс. – На этот раз он поморщился, но она твердо кивнула. – Да, хочу… Так вот, я думаю, нам следует попробовать еще раз.

И с этими словами она откусила кусочек клубники, по-прежнему глядя на Макса, хотя он избегал ее взгляда. Ему нравилась ее прямота, в таких случаях всегда знаешь, чего ожидать, но вместе с тем это и отпугивало, потому что Эрин знала, как добиваться своего.

Она предложила ему клубники, и он взял одну ягодку.

– Странно, что мама не положила в корзинку шампанского, – пробормотал он, и Эрин, к его облегчению, улыбнулась. Наверное, эта мысль у нее была, думал Макс, но потом мама вспомнила, что сейчас он не пьет.

Он отправил ягоду в рот целиком, а Эрин откинулась назад и подняла лицо к небу, изящно изогнув спину.

– Думаю, тебе нужно переехать ко мне, когда вернешься в Британию. – Он поперхнулся клубникой, а Эрин между тем прикрыла глаза и наслаждалась солнцем, которое, проходя сквозь листву, согревало ей лицо. – В Эдинбург, – пояснила она, точно это был ключевой пункт ее предложения. – Я знаю, что тебе негде жить.

– Вот как? – проворчал Макс, мысленно пообещав все высказать матери, как только они останутся наедине.

Эрин открыла глаза, взглянула на него и кивнула.

– Дело в том… – Она бросила взгляд через плечо и прикусила губу. У него мелькнула мысль, что она увидела Хлою. – Меня вполне устраивает, если это будет чисто по-дружески. – Она выдохнула и снова посмотрела на него. Макс вопросительно поднял брови, и она пояснила: – Я предпочла бы в ином качестве, как ты, конечно, понял. Но предложение действительно в любом случае.

Она мило ему улыбнулась. Она не кривила душой – иначе не предложила бы. Эрин была не из тех, кто играет в хитроумные игры, и сейчас, конечно, не стала бы этого делать. Но даже если чисто по-дружески, все равно это представлялось чертовски рискованной затеей.

– Итак, – она тряхнула длинными светлыми волосами, – что скажешь?

Ну вот, опять ему надо что-то решать. Он потер ладонью затылок.

– Эрин…

Она снова смотрела куда-то поверх плеча, поэтому он тоже повернул голову. И точно – к ним, лавируя среди людей, направлялась Хлоя, и он точно знал, что продолжать этот разговор в ее присутствии было не нужно ни ему, ни Эрин. Макс кашлянул и снова повернулся к ней.

– Эрин…

Он умолк и опять повернулся к фонтану. Ему что-то там померещилось. Кто-то. Совершенно точно. На мгновение, но это лицо осталось у него в памяти. Он отчаянно искал его глазами в толпе, и наконец взгляд выхватил профиль. Светло-каштановые волосы, напоминающие об осени в разгар весны, маленький нос, пухлые губы. Да нет, не может быть. Но он уже встал, уже шагнул в том направлении и чуть сместился, чтобы лучше видеть. Помотал головой, точно не веря. Возможно, это лишь потому, что он думал о ней?

И тут до него донесся ее смех.

– Макс?

Голос Эрин был еле слышен, а сердце его билось громко, заглушая все звуки вокруг.

– Сейчас вернусь, – сказал он, понимая, что голос звучит отрывисто и чуть панически, но он был не в силах справиться с собой. Он быстро пошел в сторону той девушки, стараясь не терять ее из виду и проклиная толпу на своем пути. Почувствовав прикосновение, он резко обернулся.

Хлоя тотчас отпустила его и подняла руки, точно сдаваясь.

– Эй, в чем дело? Тебя обидели? – Она ударила себя в грудь театральным жестом. – Не бойся, брат мой, я иду к тебе и спасу от всех жутких…

– Я на минутку, о’кей, Хло?

– Какого черта… – нахмурилась Хлоя.

Но Макс не ответил и рванул прочь со всех ног, ругаясь про себя, что упустил девушку. Это была не она, конечно, нет. Он оставил ее в Лондоне. Оставил, зная, что никогда с ней больше не увидится. Он крутил головой во все стороны, сканируя взглядом площадку у фонтана. Ему просто надо удостовериться, и все. Сейчас его волновало только это, хотя каким-то краем сознания он понимал, что действует не вполне логично. Сердце выбивало отчаянный ритм, а он носился вокруг фонтана, не обращая внимания на любопытные взгляды, потому что одет был совсем не для бега. Он уже слегка выдохся и понял, что за последние месяцы потерял форму – два года назад он участвовал в Эдинбургском марафоне и вот во что превратился.

И тут ее волосы снова мелькнули перед ним – он ухватил за руку девушку, которая смотрела в другую сторону. Она обернулась с изумленным видом и нахмурилась. Он тотчас выпустил ее руку.

– Простите, – быстро сказал он и попятился, когда рядом с ней возник мужчина. – Я просто… Извините.

Он перевел дух и запустил руки себе в волосы. Девушка пожала плечами, недоумевающе переглянулась со своим спутником, и они ушли.

Не Джози. Разумеется, нет. Этого просто не могло быть. Но смех-то был… Он запомнил ее смех. Мелодичный и жизнерадостный, такой, что сразу хотелось сказать что-то забавное, чтобы услышать его снова. Он в последний раз оглянулся по сторонам и, признав поражение, пошел туда, где стояли Хлоя и Эрин, наблюдая за ним.

Хлоя развела руки в стороны ладонями кверху, точно ожидая объяснений.

– Какого черта?

– Извини. Я просто… Мне показалось, я кое-кого увидел. – Обе по-прежнему смотрели на него, и вид у Хлои был еще более встревоженный. Макс очень надеялся, что она не станет давить – она знала про его головокружительный рождественский роман, а Эрин – нет, и, учитывая ее недавнюю речь, вряд ли эта новость ее обрадует. Он кашлянул. – Ерунда, забудьте. Просто показалось, что увидел друга. Ну что, отправимся в замок? Звучит круто.

Макс мысленно выдохнул, когда они прекратили расспросы и принялись собирать корзинку. Он все равно не смог бы ничего объяснить так, чтобы они поняли. Он и сам толком не понимал, что к чему. Просто в то первое мгновение сердце дрогнуло при мысли, что он увидит ее снова, и на секунду все остальное перестало иметь значение.

Глава 14

Было еще светло, когда они подъехали к галерее в Бруклине – небо становилось пурпурно-синим, на улице оживали фонари. Макс, сидевший ближе всех к двери, вышел из машины первым и поправил черный пиджак, надетый поверх синей рубашки – он решил, что одеться просто и не вычурно – самое правильное решение для подобного мероприятия, – и рассчитался через окно с водителем, пока остальные трое выбирались на тротуар.

Хлоя уперла руки в бока и принялась разглядывать здание.

– Выглядит не очень, как считаете?

Макс усмехнулся.

– А ты чего ожидала?

На его взгляд, все было в порядке – может, и не архитектурный шедевр, но выглядит солидно, и собственники явно потрудились, сохранив арочный вход и традиционную вывеску. Это было высокое кирпичное здание, на первых двух этажах которого разместилась галерея-тире-бар – ее владелец, с которым Макс и Лиам сотрудничали в другом проекте, надеялся превратить свое детище в «трендовое», где можно будет приобрести «крутое» абстрактное искусство и выпить, наслаждаясь атмосферой заведения. По мнению Макса, звучало претенциозно, но они с Лиамом были приглашены на открытие, и руководство обязало их пойти, потому что владелец мог подкинуть другие заказы в будущем.

– Не знаю. Чего-то… покруче.

Хлоя оглянулась на Лиама. Он, как и Макс, был в черных брюках, но на этом сходство между ними заканчивалось. Серый пиджак Лиама выглядел как сшитый на заказ, а еще он, по своему обыкновению, добавил цветовое пятно – оно всегда было единственным – в виде зеленой рубашки-поло. Хлоя взяла Лиама под руку.

– Ну что, пошли, – сказала она и потащила его прямо ко входу.

Лиам с чуть виноватым видом оглянулся на Макса, который пожал плечами, как бы говоря «Теперь пеняй на себя, дружище». В отсутствие родителей и учитывая, в какой тесноте они ехали в машине, Хлоя и Лиам, судя по всему, преодолели стадию формального общения. Макс не решил для себя, хорошо ли это, но поскольку в субботу, несмотря на его предположения, Лиам оказался в офисе и сам пригласил Хлою на «тусовку», пришлось смириться. Нет, он ничего не имел против того, чтобы сестра развлекалась, но опасался, что из-за нее может пострадать их дружба с Лиамом – тот ему действительно нравился, не говоря уже о том, что Лиам для него сделал. Даже если его помощь впредь не понадобится, важно сохранить этот вариант на будущее. Но Хлоя пробудет в Нью-Йорке всего неделю, и оставалось надеяться, что она не успеет причинить Лиаму серьезного вреда, да и Лиам, надо сказать, имел голову на плечах.

Они с Эрин вошли следом. Хлоя сняла кожаную куртку, скрывавшую черное платье с зелеными крапинками, достаточно облегающее, чтобы подчеркнуть отличную фигуру, и Макс невольно поморщился при виде оценивающего взгляда, которым уставился на нее Лиам. А когда взгляд Лиама переместился на ее ноги, обутые в сапожки на каблуках, Макс решил не заморачиваться. Хлоя вручила Лиаму куртку и самодовольно улыбнулась.

– Ты займись одеждой, а я принесу напитки.

Эрин вскинула брови, глядя на Макса, но поскольку Хлоя уже испарилась, Макс понял, что ситуацию нужно отпустить. Он видел, с каким восторгом Лиам смотрит на Хлою, когда они входили в «галерейную» часть здания, очевидно, находя ее командирские замашки невероятно привлекательными, и чуть не закатил глаза. По крайней мере, они с Эрин в основном держались друг с другом ровно, что не мешало их обоюдному влечению.

Они сдали пальто в гардероб и последовали за Лиамом и Хлоей в галерею, которая была тускло освещена, но у каждого экспоната имелась индивидуальная подсветка, благодаря чему картины выглядели гораздо лучше, чем при естественном освещении. Эрин взяла Макса за руку. Ее ладонь была теплой и уютной, и он улыбнулся, сам того не осознавая. Она так улыбнулась в ответ, что он даже обрадовался, когда к ним подошел официант с какими-то красными коктейлями, и пришлось спрашивать, какой из них безалкогольный, избежав благодаря этому неловкого момента. Да, он, безусловно, испытывал привязанность к Эрин, но не мог понять, в какой мере его чувства были дружескими, обусловленными длительностью отношений, и в какой – подлинными, обусловленными «здесь и сейчас». И да, она сказала, что хочет начать заново, но год назад не была так в этом уверена, так что на сколько хватит ее решимости – еще вопрос.

Сегодня Эрин выглядела ослепительно – в черном платье с лифом в белую полоску, в открытых туфлях на шпильке, не скрывавших ярко-красного педикюра. Подвеска на шее подчеркивала декольте, руки были голые и загорелые, и пусть даже это был автозагар, выглядела Эрин чертовски привлекательно, и глаза подкрасила так, что они казались голубее обычного.

Они посторонились, пропуская людей в зал – Макс отхлебнул напиток, жалея, что он безалкогольный, а то было бы классно расслабиться, – и поискал глазами Хлою и Лиама.

– А мне здесь нравится, – сказала Эрин, и Макс увидел, что она поставила бокал на выступ, идущий вдоль стены.

– Я рад, – сказал Макс, и это было действительно так.

Тогда она подошла к нему вплотную, приподнялась и поцеловала его. Губы у нее были твердые и уверенные и, как всегда, пахли блеском для губ. Он не сопротивлялся – эта тема висела в воздухе весь уик-энд, так почему бы нет, черт побери? Это всего-навсего дружеский поцелуй. И да, ощущается знакомое волнение, значит, химия не пропала. Возможно, она и не могла пропасть, учитывая их историю и то, что они знали, на какие кнопки нажимать.

Эрин отстранилась, как всегда уверенно улыбаясь, после чего взяла бокал и отправилась прогуляться по залу. Макс на мгновение закрыл глаза и двинулся следом. Вот бы пустить все на самотек и просто плыть по течению, выпить пару коктейлей, а потом завалиться в кровать. Сегодня – ее последний вечер, и ей явно это нужно. И, черт возьми, прошло уже четыре месяца. Возможно, так будет проще, переехать к ней и жить вместе. Она знает его как свои пять пальцев – ну, почти, – а это значит, у него гораздо меньше шансов огорчить ее.

Они обошли зал, осмотрев все картины, по мнению Макса, слишком заурядные, а затем поднялись по лестнице на следующий уровень, где обнаружили у бара Лиама и Хлою. Там они заказали еще по напитку – судя по всему, выпивка сегодня была за счет заведения, – и Макс старался не думать о том, какая горячая у Эрин рука, как она к нему прижимается…

– А мы удачно сюда попали – новое место в развивающейся части города, – сказал Лиам, прихлебывая пиво.

– Бруклин уже давно развился, дружище, – Макс взял из рук Эрин бокал безалкогольного джин-тоника. – Ты вроде бы сам живешь за углом?

– За углом – это сильно сказано, – скривился Лиам. – Но мне не стыдно – не все могут доить своих родителей.

– Это, я полагаю, оксюморон? – Макс вопросительно вскинул бровь, глядя на Эрин, которая лишь улыбнулась.

– О господи, – пробормотал Лиам, едва заметно кивнув в другой конец зала. – Идут.

Макс развернулся и увидел Тима, старшего партнера, и Брэдли, владельца галереи и их с Лиамом клиента, направляющихся прямо к ним.

– Лучше сейчас, чем когда вы все напьетесь, – сказал он, чем вызвал усмешку у Хлои.

– Лиам! – воскликнул Тим, вклиниваясь в их компанию и хлопая Лиама по плечу, для чего ему пришлось привстать на цыпочки. Затем он спустил очки на нос и благодушно всем улыбнулся. – Я как раз говорил Брэдли, как у вас здорово получается. – Брэдли что-то сказал стоящему поблизости официанту с подносом, после чего, улыбнувшись, сделал шаг вперед. Макс отлично знал, что эту улыбку не стоит принимать за чистую монету – Брэдли был въедлив и имел исключительную чуйку, несмотря на то что ввязывался во все подряд и фонтанировал идеями. Именно поэтому, на седьмом десятке лет, он по-прежнему оставался на плаву.

– Да-да, – сказал Брэдли, кивая Тиму, точно поощряя малыша. – Пока я впечатлен тем, какую работу проделали Макс с Лиамом, но посмотрим, как все получится. – Он подмигнул всем, и все ответно улыбнулись. Сдача роскошных апартаментов «по индивидуальному проекту» должна была состояться уже без Макса, но ему категорически запретили распространяться о том, что он увольняется, чтобы не вызвать недовольства.

– Да, – продолжал Брэдли, принимая от официанта бокал шампанского, – я рад, что вы все смогли сегодня прийти. Мне хотелось, чтобы мои люди прониклись здешней атмосферой, лучше ощутили, к чему я стремлюсь. – Он отпил шампанского. Назвал их «мои люди» и даже глазом не моргнул! Макс придал лицу подобающее выражение, призванное выражать мудрое согласие, и, видя, как у Хлои брови взметнулись вверх, понадеялся, что той хватит ума промолчать.

– У вас тут все чудесно устроено, – сказал Лиам, поводя вокруг рукой, на что Тим и Брэдли согласно кивнули.

– Полагаю, да, но все зависит от того, будет ли прибыль, верно? – Брэдли отвернулся, оглядывая помещение и, вероятно, высматривая кого-то более интересного или важного. Пока он смотрел в сторону, Макс одними губами сказал Лиаму слово «чудесно», а тот беспомощно пожал плечами. – А, вот и мой пиарщик, – продолжил Брэдли. Он помахал кому-то и снова повернулся к ним, слегка вытеснив из компании Тима. – Мне хотелось собрать всех вместе, для бизнеса это полезно, так ведь? Всегда полезно заводить связи и праздновать успех с теми, кто ему способствовал.

– Совершенно верно, – сказал Тим, кивая с таким видом, точно Брэдли изрек нечто глубокомысленное.

Брэдли продолжал, как будто не замечая Тима:

– И занимается пиар-кампанией этой площадки присутствующий здесь Олли. Олли!

Пиарщик уже направлялся к ним, но при оклике Брэдли ускорил шаг – это было заметно, потому что роста он был ниже среднего.

Подойдя, Олли пожал всем руки. На мгновение его карие глаза задержались на Максе. Макс знал, что раньше уже видел этого типа, похожего на пикси, – он помнил этот тонкий подбородок и слегка заостренные уши. Бывший Джози. В животе возникло неприятное ощущение – Макс сделал глоток, чтобы купировать его. Оливер время от времени косился на Макса, из чего следовало, что он тоже узнал его. Заметив любопытный взгляд Эрин, Макс понял, что смотрит слишком пристально, и постарался расслабиться.

– Вы здесь один, Олли? Без коллег? – поинтересовался Брэдли, одновременно призывно щелкая пальцами. Хлоя снова сморщила нос, но промолчала.

– Остальные решили уйти пораньше – понедельник и все такое, поэтому из офиса только я. – Оливер поднял руки, точно извиняясь, а затем зачем-то провел ладонью по своим идеально уложенным волосам.

– Не надо извиняться, – сказал Брэдли, беря с подноса у проходящего мимо официанта второй бокал шампанского и подавая его Оливеру. Судя по всему, он один из всей компании был достоин такого подношения. Лиам вопрошающе взглянул на Макса. Надо думать, вид у него был хмурый. Макс передернул плечами, велев себе не валять дурака. Он почти не помнил этого типа и ни разу за все это время не думал о нем. Но тогда, помнится, он показался ему скотиной, и сейчас это впечатление лишь усилилось. В немалой степени из-за того, как перед ним лебезил Брэдли – вместе это была парочка невежественных, надутых индюков.

– Но я пришел не один, а вместе со своей девушкой, – продолжал Оливер.

– Вот как? Ну, буду счастлив с ней познакомиться…

Макс не сразу понял, что сказал Брэдли. С девушкой. Это слово ударом отдалось в его голове. Не может быть.

Но тут Оливер повернулся и помахал кому-то – Макс перевел глаза на этого человека. И это была она.

Джози.

Джози, выглядящая просто сокрушительно в узких черных джинсах и на каблуках, отчего ее длинные ноги казались еще длиннее, и в зелено-черно-белой блузке с высоким воротом. Она выделялась из всех, потому что была не в платье, и теперь направлялась к ним с таким видом, точно была тут хозяйкой, и широко улыбалась Оливеру. Челки, которая ей так шла, уже не было, волосы убраны в замысловатый пучок, а в ушах сияли «гвоздики».

Макс отразил, в какой момент она его заметила. Ее взгляд метнулся с Оливера на остальную компанию – Хлою, Лиама и Эрин и, наконец, остановился на нем. Она чуть замедлила шаг и тотчас отвела взгляд так быстро, что он не успел разглядеть выражение ее лица. Ее изумительные глаза – назвать их карими было бы ох как неточно – продолжали смотреть на Оливера все время, пока она шла к ним. Макс поймал себя на том, что со всей силы сжимает бокал – и он разжал пальцы, стараясь ослабить напряжение, сковавшее его тело.

– Это Джози, – гордо сказал Оливер, обращаясь к Брэдли.

Джози устремила взгляд на Брэдли и, улыбаясь, подала ему руку, а затем чуть натянуто, как показалось Максу, сжала губы.

– Приятно познакомиться.

– Что я слышу – снова английский акцент? – улыбнулся Брэдли и продолжил, не давая ей ответить. – Прелестно. Она просто чудо, – обратился он к Оливеру, хотя что, черт возьми, он мог о ней знать? Джози взяла Оливера под руку, а тот обнял ее за талию. Макс не мог отвести от нее взгляд, а она, как нарочно, не смотрела в его сторону. Он хотел откашляться и тем самым привлечь ее внимание, но что бы он при этом сказал? Она никак не могла находиться в этом городе, тем более с этим придурком. Он же изменил ей.

– Ну, – сказал Брэдли, хлопая в ладоши, – похоже, меня окружают британцы! Олли, а это Макс, он тоже из Англии, работает у меня над проектом апартаментов, так что у вас найдется много общего.

Макс попытался отвести взгляд от Джози – она, конечно же, чувствовала его и потому избегала на него смотреть. Она была почти без макияжа, но в тусклом освещении выглядела эффектнее и Эрин, и его сестры. Макс сделал глоток из бокала. Много общего, в самом деле.

Хлоя вскинула одну бровь – Макс сам научил ее этому, когда ей было двенадцать, – и сложила руки на груди. Макс покосился на нее, опасаясь, как бы она чего-нибудь не вытворила. Ее явно задевало, что ее до сих пор официально не представили. Судя по всему, Лиам тоже опомнился и быстро сказал:

– Мистер Уэйн, позвольте вам представить Хлою, – Оливер и Брэдли дружно посмотрели на Хлою, на которую указывал Лиам, а Джози, мазнув взглядом по сестре, уставилась на Эрин, после чего снова перевела глаза на Оливера. Посмотри на меня! – мысленно умолял ее Макс. – Она – сестра Макса, – продолжал Лиам, – и тоже англичанка.

Брэдли улыбнулся ей дежурной улыбкой, Хлоя вежливо кивнула и украдкой посмотрела на Макса, точно соглашаясь – да, он действительно козел, как ты и говорил.

Но Макс не обратил на это внимание, потому что, как только прозвучало его имя, Джози наконец-то обратила взгляд на него, словно больше не могла уклоняться. И он прекрасно понимал, что она имеет на это право. У него перехватило горло, когда она, раздвинув губы, изобразила на лице какую-то приклеенную улыбку.

Склонив набок голову – именно так, как он запомнил, – она произнесла:

– Привет, Макс!

Глава 15

Макс закашлялся, чувствуя себя законченным идиотом.

– Приветик.

Господи, что он несет? Приветик? Приветик?

Джози кивнула и снова отвела глаза, ее деланая улыбка чуть дрогнула, когда она покосилась на Оливера. Брэдли перевел взгляд с Макса на Джози и обратно, и на его физиономии появилось заинтересованное выражение.

– А вы что, знакомы? Мир и вправду тесен.

Он наклонился к Оливеру и, понизив голос, обратился к нему, одновременно отдавая официанту пустой бокал:

– Олли, я сейчас вернусь, хорошо? Надо кое с кем поздороваться.

Оливер кивнул, по-прежнему обнимая Джози за талию, а Брэдли помахал рукой двум мужчинам средних лет, которые только что появились на втором этаже. Как только Брэдли отошел, Оливер уставился на Макса почти негодующим взглядом, при этом его рука, обнимающая Джози, заметно напряглась, точно он тянул девушку ближе к себе. Выходит, он пришел на место Макса. С уходом Брэдли Тим сразу взял инициативу в свои руки и, оказавшись рядом с Лиамом, принялся выдавать ему инструкции. Лиам кивал, бросая на Хлою виноватые взгляды.

Но сестра не обращала на него внимания. И она, и Эрин не сводили глаз с Макса, Джози и Оливера, явно пытаясь понять, что связывает этих троих. Эрин нахмурилась.

– Выходит, вы знакомы? – ее шотландский выговор отчего-то звучал сейчас особенно явственно, тогда как обычно Макс почти не замечал его.

Джози прикусила нижнюю губу – эту ее привычку Макс тоже подметил в Лондоне, она делала так, когда размышляла, что сказать, или сталкивалась с трудной ситуацией. Она перехватила его взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Джози сразу же перестала покусывать нижнюю губу, точно поймав себя за этим.

– Да, – сказала Джози, кашлянув, – мы познакомились в Рождество, в Лондоне.

Оливер, похоже, никак на это не отреагировал, лишь бросил взгляд на Хлою и Эрин, точно пытаясь понять для себя, кто они. Значит, Джози во всем ему призналась – в частности, в том, что они вовсе не давние друзья. Интересно, что именно она ему сказала и как преподнесла.

Глаза Хлои чуть распахнулись, и Макс с трудом удержался от того, чтобы не скрипнуть зубами. Сестра явно смекнула, что к чему. Макс зыркнул на нее, она тотчас сделала большой глоток вина и уставилась на Джози оценивающим взглядом.

– В Рождество? – по-прежнему настороженно поинтересовалась Эрин.

Вот черт. Макс кашлянул. Если так дальше пойдет, у него заболит горло.

– Ага, – он попытался улыбнуться Эрин, точно речь шла о какой-то ерунде. – Когда опоздал на рейс, я же тебе рассказывал.

Оливер, который доставал Джози до подбородка, при этих словах энергично закивал и как-то неубедительно усмехнулся:

– Точно, теперь я тебя вспомнил. – Макс еле удержался от того, чтобы не сощурить глаза на козла. Прикидывается, что расчухал только сейчас – избитый трюк. – Ты ведь приходил на рождественский вечер? – Джози погладила Оливера по спине, точно успокаивая. Это движение могло бы остаться незамеченным, но Макс наблюдал за ней очень внимательно. Джози и Оливер переглянулись, она слегка улыбнулась, и тогда он кивнул – это был диалог, понятный только им двоим.

Оливера отправили работать в Нью-Йорк, вспомнил Макс. Выходит, Джози здесь в гостях? Почувствовав, что Эрин на него смотрит, он сделал глоток и принялся с сосредоточенным видом разглядывать бокал.

Оливер переключил внимание на Хлою и Эрин, и тон его показался Максу излишне шутливым:

– Ну, а вы кто будете?

– Я – сестра Макса, – весело отозвалась Хлоя. Джози метнула на нее взгляд и, когда Хлоя осклабилась, улыбнулась все той же натянутой улыбкой. Они ведь разговаривали друг с другом? Хлоя тогда переживала, что Макс может сорваться с катушек, что одиночество в Рождество пагубно скажется на нем, и все время его контролировала. Интересно, Джози помнит, что говорила с ней? Нет, в подробности он сестру не посвящал, просто дал ей трубку, чтобы Хлоя угомонилась. Продемонстрировал, что подцепил симпатичную девчонку и зависает с ней, застряв в этом городе.

– Значит, вы здесь живете? – Оливер переводил взгляд с Хлои на Макса, явно стараясь понять, что к чему. Джози отпила белого вина, но, когда Макс поймал ее взгляд поверх бокала, отвела глаза. Интересно, она тоже недоумевает, как его сюда занесло?

– Вообще-то нет, – сказал Макс. Вышло хрипловато, и он облизал губы. – Я не собирался здесь оставаться – изначально приехал на Рождество. – Последнее предназначалось Джози. Пусть знает, что он не врал ей – по крайней мере в этом. – Но архитектурная фирма, в которой работает Лиам, предложила мне краткосрочный контракт, и я решил немного задержаться. – Он указал на Лиама, который только что присоединился к ним после ухода Тима. Лиам кивнул, обводя всех взглядом и пытаясь уловить суть разговора.

– А я здесь в гостях, – встряла Хлоя. Она посмотрела по сторонам. – Как вы думаете, закуски будут?

Ей никто не ответил, хотя Джози тоже начала крутить головой по сторонам, точно радуясь возможности переключиться. Макс провел рукой по волосам. Черт.

– И я приехала погостить, – твердо произнесла Эрин, вклиниваясь в разговор. Макс заметил, что взгляд Оливера задержался на ней, и невольно сжал кулаки. Не потому, что Эрин была его девушкой, нет, – она красивая и достойна того, чтобы ей любовались, – просто Оливер был с Джози, а значит, не имел права ни на кого заглядываться.

– Вы из Шотландии? – спросила Джози, обращаясь непосредственно к Эрин. Она переступила с ноги на ноги, и ее сережки блеснули на свету.

– Да, мы с Максом познакомились в университете, – кивнула Эрин. Она легко сжала его руку, и хотя напрямую не было сказано, что Эрин его девушка, это явно подразумевалось. Макс увидел, как взгляд Джози метнулся к руке Эрин, и понял, что она заметила. Он напрягся всем телом. Отодвинуться он не мог – Эрин обиделась бы, но ему хотелось, чтобы Джози просто знала, что все не так. Или, по крайней мере, было не так, когда они познакомились. Он медленно, беззвучно выдохнул. Черт, черт.

– Классно, – кивнула Джози.

Эрин отпустила руку Макса, но пододвинулась ближе, так что они теперь стояли вплотную друг к другу.

– А вы как познакомились?

Джози посмотрела на Оливера, но тот с явным интересом глазел по сторонам, хотя по-прежнему при этом держал ее за талию. Если даже Макс представлял собой угрозу, его уже явно сбросили со счетов. Возможно, Оливер был настолько уверен во взаимоотношениях с Джози, что не принимал в расчет столкновение с Максом – всего лишь забавная история, чтобы рассказывать внукам. Придурок.

– На работе, – ответила Джози.

– Так что, неужели закусок не будет? – возмутилась Хлоя. Она взглянула на Макса с выражением валим отсюда, явно чувствуя неловкость. И она единственная из всей компании догадывалась, с чем эта неловкость связана. Но уходить Максу не хотелось – вдруг Джози сразу исчезнет, и у него не будет возможности снова поговорить с ней.

Вместо этого он посмотрел на нее.

– Ну, как дела?

Он сделал глоток, стараясь выглядеть непринужденно. Стараясь не показать, что думал о ней после того, как ушел, и жалел, что ничего толком не объяснил в той записке. Что только в самолете понял, что будет страшно сожалеть, но было уже слишком поздно.

Она повела голыми плечами.

– Хорошо, спасибо.

– По-прежнему фотографируешь? – Он думал про тот снимок, который она сделала на пляже и подарила ему на Рождество.

– Да, – кивнула Джози и, отняв руку у Оливера, заправила в узел выбившуюся прядь. Помолчала и снова посмотрела на Оливера. – Вообще-то, – тверже сказала она, – я начала вести аккаунт в Instagram[8], теперь у меня есть для этого время.

Оливер сжал ей плечо, снова привлекая к себе внимание.

– Она берет мир штурмом, моя девочка!

Макс с трудом удержался, чтобы не заскрежетать зубами.

– Было бы интересно взглянуть, – любезно сказала Эрин – Макс не был уверен, так ли это в самом деле. Джози помедлила, снова покусывая губу. Затем, по-видимому, решилась, достала телефон и открыла свою страничку. Снимки вызвали общее одобрение. Последняя фотография была сделала в Центральном парке и опубликована вчера – на экране все выглядело красивее, чем в реальной жизни. Значит, тогда, в парке, он видел ее. Но спросить об этом не было никакой возможности – это вызвало бы слишком много волнений в их небольшой компании.

– Честно говоря, смотреть особенно не на что, – быстро сказала Джози, и он вспомнил, с какой неохотой она показывала ему свои фотографии на пляже. Но Эрин продолжала их разглядывать, Макс с Хлоей смотрели ей через плечо, да и Лиам сохранял на лице заинтересованное выражение. Джози неловко переступила с ноги на ногу, и Максу захотелось подойти к ней, обнадеживающе стиснуть руку или просто погладить по плечу.

– Невероятные фотографии, – сказал Макс, и Джози посмотрела на него. – Знаешь, у меня есть друг-фотограф, могу познакомить тебя с ним, если хочешь. – Брови Хлои взметнулись вверх, а Макс пожал плечами, мол, что такого? Чисто по дружбе, не более.

– Нет, спасибо, – как-то слишком поспешно сказала Джози. – Для меня это хобби, а так я пока работаю на фрилансе.

– Все равно круто, – сказала Хлоя, забирая телефон у Эрин и возвращая его Джози. – Давно ты ведешь аккаунт?

Джози с явным облегчением убрала телефон.

– Я завела его, когда переехала в Нью-Йорк.

– Так ты здесь живешь? – невольно вырвалось у Макса.

Она кивнула, и опять на ее лице появилась та же самая странная улыбка.

– Именно. Мы с Оливером приехали сюда в январе.

В последующее мгновение все, казалось, ждали ответа Макса, но он ничего не сказал, и повисла неловкая пауза.

– Здорово, – оживился Лиам. – Как тебе здесь, нравится?

На этот раз улыбка Джози показалась искренней – в ней чувствовались открытость и теплота, которые запомнились Максу в Рождество.

– Да. Мы обошли все туристические достопримечательности, это было прекрасно, да? – Она вновь посмотрела на Оливера, который все так же оглядывал зал.

– Что? – сказал он. – Да, верно. Это было грандиозно, да, малыш? – Малыш? Джози удивленно приподняла брови, но относилось ли это к «малышу» или к тому, что он повторил ее же вопрос, Макс не понял. – Слушайте, прошу прощения у всей компании, – произнес Оливер важным голосом, точно изображая англичанина перед американской публикой, – но мне надо переговорить кое с кем, я тут вообще-то по работе. – Он сокрушенно покачал головой, как будто его это огорчало.

– А мне нужно в дамскую комнату, – тотчас сказала Джози, словно ждала возможности уйти. По правде говоря, ее едва ли можно было винить – разговор вышел не самый увлекательный. Оливер кивнул, в очередной раз сжал ей плечо и направился в другой конец бара. Джози пошла было в уборную, но притормозила и обернулась на Макса.

– Приятно было повидаться – извини, что не сказала этого раньше. – Она чуть улыбнулась, перевела взгляд на Эрин и снова посмотрела на него. – У тебя все хорошо? – чуть запоздало добавила она, на что он кивнул. – Ну, надеюсь, вы все замечательно проводите время – и наслаждаетесь Нью-Йорком. – Последнее предназначалось Хлое и Эрин и прозвучало так, точно она здесь – коренная жительница, а вовсе не приезжая.

Хлоя подняла бокал и сказала:

– Спасибо!

Джози пошла прочь быстрыми широкими шагами, а Макс еще мгновение смотрел на ее удаляющуюся спину, допивая то, что осталось в бокале.

– Вообще-то мне, пожалуй, тоже нужно в дамскую комнату, – сказала Эрин. Она осушила бокал и поставила его на барную стойку. – Я мигом, о’кей?

Она мимоходом пожала руку Максу и устремилась вслед за Джози. Макс уже открыл рот с целью остановить Эрин – а вдруг она зажмет Джози в углу или сделает еще что-нибудь? Но тут Хлоя развернулась к нему лицом, полностью закрыв им с Лиамом обзор.

– Что это было, и почему ты так напрягся? – Макс глянул на Лиама в надежде на поддержку, но тот лишь озадаченно помотал головой. Так себе помощничек. – Это она? – наседала Хлоя.

– Ты о чем? – Он поставил пустой бокал на стойку позади себя. По выражению лица сестрицы было ясно, что разыгрывать безразличие у него не очень получается.

– Та самая девушка. – И, когда он ничего не сказал, она кивнула, приняв молчание за ответ. Потом она сложила руки на груди и побарабанила пальцами себе по локтю. – Она симпатичная. – По мнению Макса, назвать сегодняшнюю Джози «симпатичной» было ужасной недооценкой.

– Слушайте, – подал голос Лиам, – я что-то пропустил?

Макс покачал головой, а Хлоя повернулась к Лиаму.

– Когда он в Рождество застрял в Лондоне, он закрутил роман с этой девушкой, а потом сбежал от нее и с тех пор они не виделись. Это и есть та самая девушка, – зачем-то добавила она.

Лиам переводил взгляд с Макса на Хлою.

– Ясно, – сказал он. – И… э-э… почему же ты сбежал от нее?

Макс взглянул на Хлою с выражением «молчи!», и она раздраженно выдохнула. Лиам поочередно смотрел на них обоих.

– Ясно, – снова сказал он. – Тогда я принесу нам еще выпить.

Макс признательно кивнул. Отличный чувак этот Лиам – никогда не наседает, если четко даешь понять, что не хочешь о чем-то говорить. Отчасти поэтому с ним так легко общаться.

Он бросил взгляд в угол зала. Джози выходила с той стороны, где располагались туалеты. Было ли дело только в нем или она держалась чуть скованно по какой-то иной причине? Макс окинул взглядом зал и увидел, что Оливер беседует с каким-то типом в костюме – внимает ему с сосредоточенным видом, явно позабыв про Джози. Ну, тогда пора.

Стоило ему сделать шаг, как Хлоя снова преградила дорогу.

– Ты в самом деле думаешь, что это хорошая идея? – Он промолчал. – И что ты намерен ей сказать?

– Не знаю. – Он метнул взгляд на Хлою. – Мне надо объясниться.

Сестра раздраженно фыркнула.

– Она не одна, незачем все усложнять.

– Этот тип – скотина, – скривился Макс.

– Тоже мне аргумент, – усмехнулась Хлоя. – А как же Эрин?

Макс так глянул на сестру, что она замолчала. К ним подошел Лиам и раздал напитки – судя по его лицу, он явно хотел сказать что-то конструктивное, но как это сделать, если не понимаешь, что происходит?

– Это нечестно, – вздохнула Хлоя. – Во всех смыслах. Мне кажется, ты не должен ворошить это снова. – Она щелкнула пальцем по ножке бокала. – И тебе не следовало обставлять свой уход такими драматическими подробностями – мог бы объясниться по WhatsApp.

Макс прищурился и повернулся к Лиаму.

– Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как Хлоя заявила одному типу, что у нее есть сестра-близняшка, и они по очереди с ним встречаются, но сейчас она решила ему признаться? И все это для того, чтобы он сам ее бросил.

– Сестра-близняшка, да ну? – У Лиама глаза поползли на лоб.

– Нет, все было не настолько скверно, просто… – Хлоя покраснела.

И тут Макс их оставил. Он догнал Джози и взял ее за локоть, прежде чем она его заметила. Она чуть оступилась и, когда подняла глаза, краска хлынула ей в лицо. Она порывисто отдернула руку.

– Прости, – быстро сказал Макс. – Я просто… Мы можем поговорить?

Она помолчала, глядя ему в лицо, словно что-то обдумывая, а затем резко кивнула.

– Хорошо.

Джози последовала за ним в ближайший уголок, куда едва доходил свет. Можно было бы спуститься вниз, но это выглядело бы слишком подозрительно. Теперь она выжидающе скрестила руки на груди, а он откашлялся.

– Я не ожидал встретить тебя здесь.

– Ну, тогда нас таких двое, – она вскинула брови.

– Я просто… – Черт, Макс, соберись. – Я хотел извиниться за то, как тогда вышло.

Ее глаза оставались холодными и спокойными, но затем она кивнула, и их выражение изменилось.

– Да, получилось не лучшим образом, согласна. – Макса передернуло от ее тона.

– Я просто… – снова попытался он, но она мотнула головой, прерывая его.

– Слушай, все в порядке. Было весело, так ведь? – Она вздохнула. – Да, возможно, я повелась на то, как это было романтично, но ведь на самом деле это был просто флирт. – Она опустила руки и выпрямилась. – Ты мне ничего не должен, так что не переживай, о’кей?

Он нахмурился, не зная, что делать с руками – они сами собой сжимались в кулаки. Лучше бы Джози разозлилась на него. Неопределенность почему-то представлялась худшим вариантом – ведь если это был всего лишь флирт, тогда почему он не может выбросить ее из головы? Он вздохнул и попытался еще раз.

– Мне жаль…

– Послушай, Макс, и ты, и я движемся дальше. – Она указала глазами на Эрин, которая направлялась к Хлое – та подзывала ее к себе, явно стараясь отвлечь ее внимание.

Макс снова посмотрел на Джози и нахмурился.

– Ты движешься не дальше, а в обратном направлении.

Он пытался вывести ее из себя, но она лишь крепче сжала губы, и только. Ему хотелось растормошить ее, стряхнуть с нее это странное спокойствие и увидеть настоящую Джози, которую он встретил в Рождество, а не это картонное подобие, которое было для него загадкой.

– Думай что хочешь, но это не так.

– Что?

Она вскинула подбородок.

– Я двигаюсь не в обратном направлении. Я живу в Нью-Йорке, так? – Она повела рукой по сторонам, а затем по привычке склонила голову набок. – Насколько мне помнится, ты считал, что в душе я – авантюристка. Возможно, ты был прав.

Ее голос звучал так, точно она мысленно пожимала плечами, но потом их взгляды встретились, и Макс задался вопросом, помнит ли она тот вечер так же явственно, как он. Коктейль-бар, ее глаза, мерцающие в свете свечей. Вкус ее губ, когда позже он поцеловал ее.

– Это она? – внезапно спросила Джози, снова бросая взгляд на Эрин как будто против своей воли. Когда Макс напрягся, она добавила: – Та, которая разбила твое сердце?

Он уставился на Джози. А что еще она могла подумать? Он сам навел ее на мысль, что его сердце разбито – так проще всего объяснялось, почему вначале он держался с ней столь отчужденно. Он помнил все до мелочей – как ему было хреново, как она вытягивала его из хандры, хотя при первой встрече он вел себя откровенно грубо. Он замотал головой, желая сказать, что да, она – его бывшая, но он был тогда таким не из-за нее. Краем глаза он видел, что Хлоя бросает взгляды в их сторону, и чуть ли не слышал, как она говорит ему, чтобы оставил все как есть. Затем Джози помахала кому-то, улыбнулась и кивнула, и Макс, обернувшись, увидел смотрящего на них Оливера. Ну все, его время истекло.

Джози заправила за ухо прядь волос и собралась уходить, но потом, помедлив, обернулась.

– Слушай, Макс, – выдохнула она, – столкнуться с тобой здесь было действительно странно. Но, чтобы ты не чувствовал себя скверно, скажу как есть – то, что ты вот так ушел, пожалуй, было лучшее из того, что со мной случилось. – Она посмотрела в ту сторону, где ее ждал Оливер, потом опустила глаза и снова подняла на него взгляд. – Благодаря этому я поняла, что для меня значит Оливер, – твердо сказала она. – Я поняла, что хочу дать нашим отношениям еще один шанс.

– Он изменил тебе, – брякнул Макс.

– Спасибо, я в курсе, – сухо сказала она, и он сразу пожалел о своих словах. – Но все совершают ошибки. – Снова наклон головы. – Или, скажешь, ты их не делаешь? – Он промолчал, потому что возразить на это было нечего. – И вот я оказалась здесь, – продолжала она, – мы были на Бродвее и в Центральном парке – были везде, о таком я и мечтать не смела, и это просто… – она взмахнула рукой, – восхитительно. – Она кивнула, точно искала именно это слово. – Это просто восхитительно, – повторила она.

Значит, она просто им воспользовалась – ей надо было развеяться, чтобы прийти в себя. Он помнил, что тогда, во время похода на треклятую рождественскую ярмарку, они наткнулись на Оливера, и сразу было видно, что эти двое только что расстались. Тогда он подумал, что все неплохо складывается – она в растрепанных чувствах, хочет развеяться, так почему бы не развлечься самому? А то, что она красива, умна и забавна – это только плюс. Но потом… Ему только сейчас пришло в голову, что для нее, возможно, это действительно было всего лишь развлечением.

Джози вздохнула – он видел, как поднялась и опустилась ее грудь.

– Так что, может быть, именно поэтому судьба или что там еще столкнула нас с тобой в тот день – иначе я могла бы не дать нам с Оливером второго шанса.

Макс покачал головой, вдруг ощутив внезапную усталость.

– Ты в самом деле веришь в подобное дерьмо?

Она удивилась тону его голоса, потом пожала плечами.

– Вообще-то нет.

Ее лицо омрачилось, казалось, она погрузилась глубоко в свои мысли. Возможно, подумала про родителей. Макс тут же пожалел о своих словах.

– Но это не значит, что не надо быть признательной, когда все складывается. Так что, пожалуй, мне следует поблагодарить тебя. А теперь извини, мне пора.

Она развернулась на шпильках, собираясь уйти, но Макс схватил ее за руку. Она обернулась, но руку не отдернула. Он не знал, что, черт побери, хочет сказать, какими должны быть его прощальные слова.

– Я тебя еще увижу? – кашлянул он.

Джози медленно отняла руку, а он не сводил взгляда с ее лица – в ее глазах плясали тени. Она выдохнула и покачала головой.

– Что-то сомневаюсь, а ты – нет?

И затем, не дав Максу шанса на ответ, пошла к своему бойфренду, оставив его в одиночестве.

Он отхлебнул пива и увидел, что на него смотрит Эрин. Она хмурилась, и ее можно было понять. И Джози тоже можно было понять – у нее имелись все основания оставить эту историю в прошлом. Она права, это был просто флирт – потому что он сам так все устроил. Он отказался допустить, что это может быть чем-то бóльшим, убедил себя в том, что так им обоим будет лучше.

Он сделал еще глоток – пиво отдавало горечью. Очередной жестокий поворот судьбы – теперь, когда он захотел чего-то большего, оказалось слишком поздно.

Часть третья

Сентябрь

Глава 16

– Смотри! – Джози повела вокруг телефоном, чтобы Мемо увидела, как выглядит замок Дандас из окна такси, шуршащего шинами по гравийной дорожке. Самый настоящий замок, вот это да! По мере приближения здание нависало над ними все выше, по обе стороны того, что Джози приняла за центральный вход, дыбились две круглые башни, а дальше просматривалась квадратная. Замок был сложен из серого камня и казался иллюстрацией из учебника по истории Средних веков. Справа виднелась купа деревьев, листья которых уже окрасились в золотистые осенние тона, и это придавало пейзажу еще более величественный вид. В довершение всего небо было ярко-голубое, и хотя при мысли о предстоящем уик-энде у Джози сосало под ложечкой – на свадьбах, где соединяются счастливые пары, такое случается, – от здешней красоты у нее невольно захватило дух.

– Ну просто восхитительно! – сказала Мемо, и Джози повернула телефон к себе, улыбаясь умильному выражению лица бабушки. – Обожаю Шотландию. Это будет прекрасная свадьба.

– Да, – согласилась Джози, стараясь не обращать внимания на шевелящиеся внутри страхи.

– Ты же будешь фотографировать, да?

– Конечно, – весело отозвалась она. Фотоаппарат уже лежал наготове на соседнем сиденье.

– И поздравишь от меня прелестную Лору? – Мемо посмотрела куда-то поверх экрана и кивнула. Наверное, деду.

– Обязательно, – пообещала Джози. Мемо видела Лору всего один раз, но обладала невероятной способностью помнить всех, кто имел отношение к жизни Джози.

– И тебе там будет хорошо одной? – Мемо придвинулась ближе к экрану, судя по всему, разглядывая круги под глазами Джози и бледное лицо, над которым ей еще предстояло потрудиться. После возвращения из Нью-Йорка она плохо спала, постоянно изводя себя мыслями о том, что ей теперь делать со своей жизнью.

– Я буду не одна, а с Биа. И с Лорой, – помедлив самую малость, сказала она.

Мемо бросила взгляд за экран и улыбнулась. Джози подняла брови.

– Дед что-то сказал про Биа, да?

– Он просил передать ей привет, – снова улыбнулась Мемо.

Дед проворчал что-то нечленораздельное, усаживаясь на красный диван рядом с Мемо, и теперь в экране виднелась одна его бровь. Джози нахмурилась, а Мемо прыснула от смеха.

– Что это было? – спросила Джози.

– Он говорит, что теперь ты, по крайней мере, отдохнешь от Хелен.

– Я здесь, Сесилия, – проворчал дед. – И могу сам все сказать.

– Ну так говори! – Джози увидела, как худая рука поправила экран, и теперь лицо деда было целиком в кадре. Он наклонился, держа в руках чашку с чем-то горячим – ну да, разумеется, с черным чаем.

– Изводит она тебя, да, Джози? Нам ты можешь сказать.

– Нет, все замечательно! – соврала Джози. Хелен, конечно же, изводила ее помаленьку, но жаловаться не следовало – тетка разрешила бесплатно пожить у нее, пока Джози не встанет на ноги.

Мемо передвинула экран обратно к себе.

– Мы знаем, что она за фрукт. Она – наша дочь, и мы любим ее, но когда она вошла в подростковый возраст, жить с ней под одной крышей стало сущим кошмаром, и с той поры она почти не изменилась. Хелен вечно помыкала твоим отцом, это была такая головная боль.

Мемо улыбнулась вроде бы искренне, но Джози подумала, щемит ли у нее на душе всякий раз, когда она вспоминает о потерянном сыне – так чувствовала себя она сама, когда слишком долго думала о родителях. В то же время это ей нравилось в Мемо – она могла говорить о ее маме и папе с любовью, а не с печалью. И Джози в ее присутствии поступала так же.

– Она попросила меня помочь ободрать обои в ее спальне, – сказала Джози. Впрочем, честно говоря, особых дел у нее сейчас не было.

– Скажи ей, чтобы не приставала, – сказал дед, прихлебывая чай.

– И угости ее сигаретой, если начнет ворчать, – посоветовала Мемо.

Джози постаралась сдержать улыбку, когда дед пробормотал что-то себе под нос. Из всех сказанных слов она уловила только одно – «потакать».

– В любом случае мы постараемся в ближайшее время навестить вас в Гилфорде, – сказала Мемо.

– Отлично! – обрадовалась Джози. Она давно их обоих не видела.

Дед снова возник на экране.

– Да, и скажи своей бабушке, что я отлично чувствую себя за рулем, ладно, Джози?

– Вовсе нет, – заявила Мемо, прежде чем Джози успела ответить. – У него снова болит спина, и врач запретил ему напрягаться.

– Да ерунда, – сказал дед, опять объявляясь на экране, – вождение почти не напрягает.

– Это там на стене моя фотография? – спросила Джози.

Она давно усвоила, что встревать в их перепалку не стоит – обе стороны в любом случае проигнорируют ее мнение, поэтому пусть лучше разбираются сами. В конце концов Мемо обычно берет верх, хотя старается представить дело так, что у деда есть право голоса.

Мемо обернулась.

– А, да! – На снимке Джози стояла на Бруклинском мосту, в шапке и шарфе, сияющая от счастья. – Она нам очень нравится, да, Джон? – Дед что-то пробурчал, выражая согласие. Фотографировал Оливер, но сейчас при воспоминании о нем Джози было почти не больно.

Разговор продолжался, даже когда такси остановилось возле замка. Джози бросила взгляд на водителя, но он лишь подмигнул ей, выходя из машины.

– Я рассказывала тебе о том времени, когда дедушка повез меня в Нью-Йорк на двадцатую годовщину свадьбы?

– Э-э-э… – Джози обернулась и посмотрела на водителя, который доставал из багажника ее чемодан.

– Мы оставили твоего папу и Хелен дома одних, и видела бы ты, во что они его превратили к нашему приезду.

– Мемо, – сказала Джози, – мне пора выходить, мы приехали.

– О, конечно, моя дорогая, извини.

– А как насчет цитаты? – Джози склонила голову набок.

– Не хотела тебя отвлекать в этот восхитительный уик-энд, – улыбнулась Мемо. – Сейчас твоя очередь, да? Ты готова?

Джози открыла заметку, сделанную в телефоне, и зачитала цитату. «Самая большая хитрость дьявола – убедить людей в том, что его не существует».

– О, я знаю, откуда это! – Мемо взмахнула тонкой рукой. – Погоди, я сейчас. Это… Джон!

Послышался глухой удар, а затем стон, и Джози была готова поклясться, что Мемо стукнула деда.

– «Подозрительные лица», – произнес голос деда за кадром.

– Точно, – улыбнулась Мемо, снова опускаясь на диван. – Я бы и сама додумалась.

Джози рассмеялась, отключая FaceTime, потом сунула телефон в карман и вышла из такси. Водитель вручил ей чемодан – не тот, с которым она обычно путешествовала, уезжая на несколько дней, а другой, большего размера. Тут было без вариантов, потому что свадьба включала три отдельных официальных мероприятия. Размаху Лоры можно только позавидовать.

– Дальше сами справитесь, красавица? – спросил водитель, сунув большие пальцы в шлевки брюк – он явно никуда не торопился. Да, это вам не Лондон и Нью-Йорк, где все бегом.

– Да, спасибо большое, – сказала она, отдавая ему деньги.

– Тогда пожалуйста.

Она проследила взглядом за уезжающей машиной, медленно выдохнула и повела шеей сначала в одну сторону, затем в другую, чтобы снять напряжение. Потом покрутилась на месте, чтобы все оглядеть – бодрящий утренний воздух холодил ей щеки. Поместье, простиравшееся куда хватало взгляда, не уступало по красоте замку, и можно было лишь гадать о том, сколько часов в день уходит на то, чтобы содержать эти лужайки в идеальном порядке.

Джози кивнула себе самой и расправила плечи. Ну и пусть она окажется здесь одной-единственной, у кого нет пары, пусть ее будут доставать расспросами о том, что случилось у них с Оливером, – она тут, потому что любит Лору и будет радоваться на полную катушку. Кроме того, ей повезло – она три ночи проведет в самом замке, где количество комнат ограничено, но Лора позаботилась о ней как о близкой подруге. Более красивого места для уикенда даже представить нельзя – возможно, это именно то, что ей необходимо.

Настраивая себя подобным образом, Джози поставила чемодан и взяла в руки камеру. Момент для съемок был идеальный, правда, неподалеку стояли две машины, но они не попадали в кадр. Замок поражал величием – точнее не скажешь. В этом, очевидно, и состоял изначальный замысел. И ландшафт был просто восхитительный – голубое небо, солнце, бликующее на окнах верхних этажей… Вероятно, это место выглядело впечатляюще и в ненастье, под грозовым небом. Но сегодня, слава богу, погода радовала. Сентябрь был одним из любимых месяцев Джози. Он не сулил погожих дней, поэтому когда вдруг по-летнему светило солнце, это казалось чудом.

Сделав несколько снимков, Джози отправила один Биа по WhatsApp.

Замок!

В ответ пришла куча смайликов-сердечек, а следом – сообщение:

Не могу дождаться! Увидимся завтра!!

Джози улыбнулась и сунула телефон в карман пальто. Слава богу, Биа согласилась стать ее «плюс один» после того, как пришлось сказать Лоре, что Оливера не будет – ей казалось, что одна она не выдержит, и при виде супружеского счастья у нее просто не хватит сил притворяться, будто бы одиночество ее не напрягает.

Целую минуту Джози стояла, проникаясь моментом. Следовало признать, что здешняя атмосфера, красота этого места навевали умиротворение, которого она не ожидала. Причем так было не только здесь – то же самое она почувствовала в Эдинбурге. Не успев сойти с поезда, поняла, что любит этот город, и тотчас огорчилась, что пробудет в нем всего один вечер. Прежде она не бывала в Шотландии – старики несколько раз возили ее на праздники в Уэльс, а в Шотландию никогда, – и теперь Джози недоумевала, почему не удосужилась съездить сюда сама.

Она взялась за ручку чемодана и покатила его через двойные двери – они оказались тяжелее, чем с виду, – в главный холл. Внутри было пугающе тихо. Справа находился камин, который сейчас не горел, тут и там стояли подсвечники с наполовину сгоревшими свечами и восковыми потеками по бокам. Кругом было много всякой деревянной мебели, а на полу лежал большой ковер, при виде которого у Джози возникло ощущение, что она попала в прошлое – такие были в моде в ее детстве. Тем не менее он придавал обстановке определенный шарм.

Перед столиком синего цвета – неужели синий гранит? – на котором красовалась ваза с гигантским букетом, стоял элегантно одетый мужчина с клипбордом и вежливо улыбался.

– Доброе утро, мисс, – выговор у него был мягче, чем у таксиста, а щеголеватый вид наводил на мысль, что мужчина выглядит слишком современно для подобного места. – Вы на свадьбу? Как вас зовут?

– Джози Морган, – ответила она, по-прежнему озираясь и пытаясь разглядеть все в деталях.

– Вы в «Лютике».

– В «Лютике»? – недоуменно переспросила Джози.

– Так называется ваша комната, мисс.

– А, понятно. Извините.

Он взял у нее чемодан.

– Вам показать, куда идти?

Джози кивнула, и он пошел с чемоданом впереди нее, свернув налево, мимо круглого деревянного стола и четырех резных стульев, а дальше – вверх по грандиозной лестнице, настолько широкой, что она могла бы вместить сразу четырех человек. В углу Джози заметила столик со стулом – это, очевидно, на тот случай, если по пути захочется отдохнуть. Она вела рукой по перилам, чувствуя, как по руке бегут мурашки. Когда-то в замке жили люди. Она невольно улыбнулась, и тот, словно угадывая ход ее мыслей, улыбнулся в ответ.

Когда они приблизились к верхней площадке, послышался шум голосов, отзывавшийся в пространстве тихим эхом.

– Ладно, микрофон мне не нужен, по-моему, для вечера это слишком официально, но позаботьтесь, пожалуйста, о… Джози!

Лора повернулась, когда Джози оказалась наверху лестницы. Одну руку она запустила себе в волосы – они казались более светлыми и взлохмаченными, чем обычно, а рядом с Лорой стояла женщина постарше, которую Джози когда-то видела на барбекю – ее мама, – и еще две почти одинаковые крохотные особы с клипбордами. Лора двинулась навстречу Джози, широко улыбаясь.

– Вот и ты! Отнесите, пожалуйста, багаж в ее комнату, а ключ оставьте в дверях.

– Конечно, – кивнул тот и повернулся к Джози, – вы сами найдете свою комнату?

– А в какой она? – спросила Лора.

– Кажется, в «Лютике», – сказала Джози.

– Не проблема, – махнула рукой Лора, – я знаю, где это.

Джози слегка улыбнулась. Разумеется, знает. Наверное, изучила и запомнила план этажа за несколько недель до мероприятия. Лора пошла назад, к трем другим женщинам.

– Джози, это моя мама, – сказала она, указывая на ту, что постарше, и подтверждая, что Джози была права. Женщина вежливо улыбнулась, как бы припоминая ее, но не совсем уверенно. – А это Тиффани и Эбигейл, – Лора указала на женщин с клипбордами. Почему здесь у всех клипборды, недоумевала Джози. Это что, инициатива Лоры, или тут так принято?

– А где Джон, я понятия не имею, – продолжала Лора. – Куда-то умотал со своей шотландской родней, их тут столько, что я со счета сбилась, и теперь у него такой шотландский выговор, что, веришь, нет, я половины не понимаю из того, что он говорит, так что одному Богу ведомо, как пройдет застольная речь. – Она говорила быстрее и чуть более бессвязно, чем обычно. – В любом случае, мы заканчиваем план рассадки на сегодняшний вечер. Я посадила тебя за столик с Джесс и Томом с работы, и с Эрин, подругой Джона, тебя устраивает? Он уверен, что она тебе понравится, хотя, разумеется, додумался сказать мне об этом только сегодня, и она все еще не подтвердила, будет ли с ней «плюс один», но Эрин – одна из лучших подруг Джона, так что вот.

Если так улыбаться весь уикенд, то и лицевой спазм можно заработать, подумалось Джози.

– Звучит отлично.

Ни с кем из «Павлина», кроме Лоры, Джози после увольнения не общалась. Поэтому хорошо, что за столом будут не только бывшие коллеги – значит, на протяжении вечера разговор будет не только о работе. И потом, Джесс с Томом, похоже, будут «минус один». При этой мысли Джози слегка полегчало – возможно, поболтать с ними будет совсем неплохо, если только они не станут донимать ее расспросами о том, чем она сейчас занимается.

– А Биа прибудет только завтра, так? – Лора заглянула через плечо одной из женщин и сверилась с клипбордом.

– Да. Она поедет ночным поездом.

Поскольку Биа заняла место Оливера, Лора не возражала, чтобы она присутствовала на сегодняшнем ужине, но Биа теперь трудилась агентом по недвижимости, и хотя работенка, по ее собственным словам, была непыльная, потому что надо лишь убалтывать народ, но отвертеться от сегодняшнего показа ей не удалось, так как была пятница.

– И, будем надеяться, она появится вовремя, – произнесла Лора, выделив последнее слово.

Лора и Биа были не слишком хорошо знакомы, хотя встречались несколько раз на дне рождения Джози и по схожим поводам, но Лора, судя по всему, намекала на последнюю совместную вечеринку, организованную по случаю отъезда Джози в Нью-Йорк. Тогда Биа перепутала время и объявилась на час позже, считая, что пришла на полчаса раньше, с украшениями для стола в пабе, которые собиралась развесить в качестве сюрприза для Джози.

– Она будет вовремя, – твердо сказала Джози.

Лора выдохнула и взглянула на мать.

– Сделай одолжение, найди папу, а? Я хочу быть уверенной, что он знает план на сегодня и на завтра.

Андреа – Джози точно помнила, что так зовут маму Лоры, – улыбнулась и ободряюще погладила руку дочери.

– Он знает план, дорогая, но я схожу за ним – думаю, он в нашей комнате.

– Спасибо. Пожалуй, пока все, спасибо.

Те дружно кивнули.

– Если что, мы здесь, – сказала одна из них.

Как только они удалились, Лора потащила Джози посидеть на верхней площадке лестницы.

– А знаешь, они тут молодцы, – задумчиво проговорила она, оглядываясь по сторонам. – Поначалу я думала, будет сплошной головняк, но они, надо сказать, неплохо потрудились. – Это была серьезная похвала, потому что Лора обладала всеми замашками невесты-перфекционистки, желающей, чтобы все было сделано в точности по ее, и как пиарщик имела солидный опыт. – Организовать свадьбу на открытом воздухе в Шотландии – это, я тебе скажу, целое испытание. Погода, похоже, не подведет, но на всякий случай нам пришлось разработать альтернативный план. – Она побарабанила пальцами себе по коленям, обтянутым полинялыми синими джинсами. – Ну, отвлеки меня как-нибудь. – Она посмотрела на Джози. – Ты приехала рано, я никого не ждала так скоро.

– Извини, – тотчас сказала Джози. – Я…

Но Лора только отмахнулась.

– Да нет же, я не это имела в виду – я просто думаю, как тебе это удалось.

– Ну, вчера я переночевала в Эдинбурге – не хотела опоздать на ужин. – А приехать на поезде и уместить все в один день Джози считала рискованным. Плюс к тому, как ни любила она свою тетушку, но провести еще одну ночь подальше от нее было весьма соблазнительно.

Лора одобрительно кивнула – Джози знала, что, по ее шкале ценностей, раньше было определенно лучше, чем позже. Она помотала головой – светлые волосы доходили ей почти до пояса – и критически оглядела Джози.

– Какого черта ты не повидалась со мной? – Джози удивилась, а Лора взмахнула рукой. – Я хочу сказать, в Лондоне. Ты ведь вернулась еще в мае, так?

– В июне, – поправила Джози. – Лора чуть нахмурилась, а Джози виновато улыбнулась ей. – Фактически в июне. Как ни крути, но это было второго июня. – Лора фыркнула, а Джози совсем смутилась.

– Ну и как там было? – поинтересовалась Лора. – В Нью-Йорке?

– Там… – Джози вздохнула. – Знаешь, по большей части классно. Мы побывали везде, где полагается – у статуи Свободы, в Рокфеллер-центре, словом, везде. И я ходила с Оливером на все крутые вечеринки.

Сейчас Джози казалось, что это было как в кино. Они проживали в арендованных компанией апартаментах, которые им самим были бы не по карману, всего в сорока пяти минутах езды от центра Манхэттена, и в первый же после приезда вечер сидели на новом диване и пили шампанское, хотя оба чертовски устали. Первый месяц Оливер планировал каждый уикенд, исполненный решимости доказать, что хочет все исправить, и водил Джози по разным интересным местам. Поначалу вихрь закружил ее, и какое-то время ей казалось, что уехать из Лондона было правильным решением.

– И как было потом, с ним? – осторожно спросила Лора.

– Ну, мы расстались, – со вздохом сказала Джози.

Естественно, что возник этот вопрос. Не то чтобы у нее до сих пор саднило и было больно говорить на эту тему – прошло время, и за последние месяцы Джози пришла к выводу, что все к лучшему, – но тем не менее что хорошего в том, что твои единственные серьезные отношения развалились, несмотря на то что вы вместе уехали в другой город?

– Это я знаю. – Джози почти слышала недосказанное «ну ты и дуреха». – Но почему?

– Просто мы… – Джози вскинула руку и снова уронила ее. – Думаю, у нас не клеилось. Мы пытались, но…

Лора кивнула и не стала настаивать. Сначала все действительно было классно. После того как Макс бросил ее, Джози решила дать Оливеру второй шанс – чтобы что-то заработало, поняла она, над этим надо работать. И вначале они оба очень старались – Джози сопровождала его на всех мероприятиях, он знакомил ее со всеми и старался освобождать выходные, чтобы делать то, чего хотелось ей, она содействовала его карьере, несмотря на неприязнь к Джанис и к компании. Ей удалось перешагнуть через интрижку с Карой – ну, почти – и согласиться с тем, что это была случайность, ошибка, о которой он глубоко сожалеет, и это не значит, что он не дорожит ей. Но по прошествии двух месяцев начались сложности, все сильнее чувствовалось, что и она, и он прилагают чересчур много усилий, и что настолько трудно быть, конечно же, не должно. А потом она встретила Макса.

Она так и не поняла, почему это стало поворотным моментом, учитывая, что, по сути, ничего не произошло. Наверное, ей вспомнилось, как она чувствовала себя, когда встретилась с ним в первый раз, и как чувствовала себя потом, когда он вот так бросил ее. Подумав об этом, она попыталась представить, каково бы ей было, поступи с ней подобным образом Оливер. Разумеется, она была бы в ярости, спору нет. Она рыдала бы, кричала, негодовала и спрашивала себя, а может, все дело в ней. Словом, как это обычно и бывает. Но когда она взглянула на Оливера в той галерее в Бруклине, у нее возникло неприятное чувство, что та пустота, оставшаяся после ухода Макса… возможно, в случае с Оливером все ощущалось бы совсем не так. Она подумала, что, возможно, это стало бы почти что облегчением.

Тем вечером по возвращении домой у них с Оливером случился скандал. Он заявлял, что она весь вечер была не в себе, что по-прежнему не забыла того типа, которого едва знала, и что сам Оливер ей больше не интересен. К тому моменту их интимная жизнь тоже разладилась. Но формально они расстались лишь через месяц после этого, единогласно признав, что их усилия проводить больше времени вместе фактически привели к обратному результату. После скандала Джози поняла, что обратной дороги у них нет. Поначалу они были переполнены впечатлениями от нового города и потому не замечали правды – они уже не могли стать теми, кем были до его интрижки с Карой, а Джози не могла делать вид, что в ее жизни не было Макса.

Уйти от Оливера оказалось на удивление легко, и это, считала Джози, говорило само за себя. Он отвез ее в аэропорт, они выпили на прощание и посмеялись. Ее радовало, что они расстались вот так, без обид. Радовало, что решение было обоюдным, и никто на этот раз не причинил боли другому. Но все же не совсем легко было признаться себе в том, что она бросила жизнь в Лондоне и сделала ставку на отношения, которые были обречены. Причем сразу после того как она практически отдала свое сердце мужчине, который отнесся к ней, как ребенок к рождественской игрушке – сначала поиграл, а потом, когда наскучила, забросил.

– Мне жаль, Джоз, – сказала Лора, приобнимая ее. Джози повела плечом, точно говоря «так уж вышло». – Я по-прежнему считаю, что это был смелый поступок – рискнуть отправиться в Нью-Йорк. Никто не скажет, что ты не пыталась ничего сделать.

– Ага, – криво усмехнулась Джози. – Это уж точно.

Когда в голове слегка прояснилось, она подумала и об этом. Не попытавшись, она не могла бы наверняка знать, что это было ошибкой, зато теперь она не будет думать и гадать о том, что если бы.

Лора легонько ткнула Джози локтем.

– Могла бы задержаться в Нью-Йорке до конца лета, тогда я приехала бы к тебе, и у нас был бы второй девичник. Вот был бы шопинг. – Джози рассмеялась, а Лора улыбнулась во весь рот. – И где ты теперь живешь?

– В Гилфорде.

Она не стала пояснять, что в настоящее время ютится в крохотной комнатушке у своей тетки. Что у нее временная работа, и это вкупе с жилищными проблемами отравляет ее существование. Что в жизненном плане это серьезный откат назад, и ей нужно прийти в себя, прежде чем обсуждать это с другими.

– Мне тебя не хватает в офисе, – состроила недовольную гримаску Лора. – Без тебя все стало не так. Никто со мной не зубоскалит и не придумывает способы достать Джанис.

– Вообще-то ничего такого мы не делали, – усмехнулась Джози.

– Да, но думать об этом было прикольно, – Лора посмотрела по сторонам и снова побарабанила пальцами по колену. – Джоз, я действительно хочу поболтать, но…

– Но у тебя уйма дел, – сказала, поднимаясь, Джози, и Лора последовала ее примеру. – Я могу чем-нибудь помочь?

Лора снова приобняла Джози.

– Ты уже помогла, приехав сюда. – Она разжала руки, слегка наклонив голову вбок. – Просто прочитай программу, если еще не успела. – Джози засмеялась, а Лора махнула на нее рукой. – Знаю, знаю, но даже те, кто считал это глупым, потом на самом деле радуются.

И с этим было не поспорить – программа оказалась действительно полезной, она включала в себя распорядок всех ужинов и дополнительных мероприятий во время уикенда, а еще там были перечислены все места проживания, помимо замка, расписан дресс-код и указано время отъезда новобрачных в последний вечер.

Лора объяснила Джози, где находится ее комната, и крикнула вслед:

– Учти, у Джона много холостых приятелей! – Джози обернулась, удивленно вскинув на нее брови, а Лора просияла широкой улыбкой. – Это я на тот случай, если ты в активном поиске.

Джози покачала головой и помахала подруге, но, когда та повернулась спиной, скорчила физиономию. Она понимала, что Лора хотела как лучше, но у нее навряд ли хватит сил заводить знакомства, изображать энтузиазм и все такое прочее.

Она отыскала комнату – ключ, как и было обещано, торчал в замке – и вошла. Сначала ее ошеломила желтизна, следом пришла мысль, что такая обстановка подошла бы даме далеко за семьдесят. Покрывало было насыщенного желтого цвета в тон гардинам, обои – тоже желтые, но более светлого оттенка, с голубыми цветочками, и на одной стене висело в общей сложности шесть картинок, изображающих различных рыб. Ванная комната была огромная, с зеркалом в пол и ванной, воспользоваться которой она решила чуть позже. На туалетном столике в комнате стоял компьютер – случайное вторжение современной жизни в мир прошлого. Джози тотчас решила, что ей здесь нравится.

Чемодан стоял возле кровати – она достала камеру и ноутбук и, слегка отредактировав, выложила в Instagram лучшую фотографию замка, снабдив ее, как и в случае с фотографиями в «профессиональном» аккаунте, лишь геолокацией. Затем она захлопнула ноутбук, взяла камеру и отправилась бродить по окрестностям.

Глава 17

Когда Джози добралась до Крокетного зала, где за тремя круглыми столами и одним длинным, с огибающей угол L-образной скамьей, уже собралось человек сорок, ей показалось, что в помещении тесновато. Возможно, так и было задумано – придать интимную атмосферу предсвадебному ужину, на котором присутствовало шестьдесят или около того избранных гостей. Джози знала, что у Лоры семья небольшая – ни сестер, ни братьев, только тетя и дядя, а потому, вероятно, с ее стороны было больше друзей. И замечательно, твердо сказала она себе, что я – в их числе. А что под ложечкой сосет, так это ерунда, не стоит переживать, повторяла она про себя, входя в зал и попадая под прицел незнакомых глаз.

Она принялась рассматривать сам зал, при виде которого на душе становилось радостно: на кремовых стенах развешаны картины с пейзажами, открытый камин с пылающим, несмотря на теплый день, огнем, на столах и на каминной доске – свечи. Столы покрыты белыми скатертями, бокалы искрятся, у стульев позолоченные спинки и голубая обивка.

У камина Джози увидела Лору в изумительном черном платье чуть выше колен, с рисунком в виде ярких красно-синих бабочек, перехваченном в талии узким белым пояском и открывающем загорелые ноги. Волосы были распущены и струились мягкими светлыми волнами – Лора выглядела женственнее, чем обычно, и идеально соответствовала образу невесты, но без ненужного упрощения и оцеломудривания, это было бы категорически не в ее духе. Рядом стоял Джон – он подровнял себе бороду и, подобно некоторым из присутствующих, облачился в килт – и группа гостей, увлеченных беседой. Решив не мешать, Джози принялась искать свое место и выяснила, что она сидит за круглым столом, с Эрин по одну руку и Греймом – по другую. При мысли оказаться зажатой между двумя незнакомыми людьми она прикусила губу.

Она простояла так недолго – сзади послышались возгласы, и, обернувшись, она увидела Джесс и Тома из пиар-команды «Павлина». При виде знакомых она рассмеялась с облегчением. По сравнению с прошлым годом они почти не изменились – невысокая толстушка Джесс сияла улыбкой, ее лицо уже слегка порозовело, а Том был все таким же тощим, несмотря на то что незадолго до увольнения Джози начал курс протеиновых коктейлей. Обнимаясь с ними и приговаривая «сколько лет, сколько зим», она ощутила приступ ностальгии. Два года они с Джесс сидели напротив друг друга, и хотя их лица были по большей части скрыты компьютерными мониторами, они дружно переживали перепады настроений в офисе, сидели на собраниях, болтали по утрам в понедельник. Вот так встречаешься с человеком практически каждый день, а потом он исчезает из твоей жизни – это как в отношениях, только тут заранее известно, что все временно.

В зал вошел официант, облаченный в смокинг, и позвонил в золотой колокольчик, после чего Джесс с Томом умолкли.

– Дамы и господа, ужин будет скоро подан, прошу вас проследовать на свои места.

– Ну что, проследуем? – сказал Том, отодвигая стул для Джесс и глядя на Джози, неловко сидящую между двух пустых стульев в ожидании трех других гостей, поскольку стол был накрыт на шестерых. На свадьбе ведь всегда четные числа, или нет?

– Ты где живешь, Джози? – спросила Джесс, перегибаясь через стол, чтобы перекричать шум в зале.

Джози взглянула на хлебную корзинку, которую принес официант, но не решилась взять булочку, так как стол еще наполовину пустовал.

– В «Лютике». В замке, – пояснила она, увидев недоумение на лице Джесс.

Та завистливо вздохнула, а Том надулся.

– А мы в гостинице, – пояснила Джесс.

– Ага, в двухместном номере, – добавил Том. – Верх гламура.

– Так дешевле, – отрезала Джесс, – не понимаю, что тебе…

– Тише, – прошипел Том, пихая Джесс в бок и дергая головой. – Это тот тип. Ручаюсь, он «плюс один» – ведь когда я спросил его, оказалось, он не знает ни Джона, ни Лоры.

– Перестань, не говори ерунды, – вздохнула Джесс, принуждая Тома отвернуться и закатить глаза. – Он не в настроении, потому что ему не разрешили в последнюю минуту добавить «плюс один», хотя нам повезло, – она выделила голосом последнее слово и выразительно посмотрела на Тома, – потому что нас пригласили на предсвадебный ужин и все такое. Кроме того, – добавила она, поправляя прическу, – ты встречаешься с тем парнем всего две недели, чего ты ожидал от Лоры?

Джози невольно улыбнулась, вспоминая офисные приколы и перебранки.

Том помотал головой и налил себе воды с газом.

– Когда твое, видно сразу.

– А ты, Джесс, встречаешься с кем-нибудь? – спросила Джози.

– Да, но я решила не брать его сюда – прошло всего два месяца, не стоит ускоряться.

Она со значением взглянула на Тома, но тот лишь пожал плечами.

– Я с Джози, верно, Джози?

Джози решила, что самое правильное в данный момент – промолчать, и спор сразу сошел на нет с появлением довольно полного мужчины, на вид лет пятидесяти с лишним, который навис над столом, а потом двинулся кругом, сопровождаемый внимательными взглядами Джози, Джесс и Тома и нимало этим не смущаясь. Поравнявшись с пустым стулом по левую руку от Джози, он остановился, затем кивнул и отодвинул стул.

Джесс и Джози тревожно переглянулись, когда он уселся между ними, вынудив их обеих пододвинуться, чтобы его габариты могли уместиться. Затем толстяк вытер вспотевший лоб – очевидно, усаживание потребовало от него усилий – и обратил скрывавшиеся в складках жира глаза-бусинки сначала на Джесс, затем – на Джози, полностью игнорируя Тома.

– Значит, – с сильнейшим шотландским акцентом произнес он, – вы, девоньки, мои сегодняшние застольные компаньонки?

– Получается, что так, – кашлянула Джози, вдруг остро осознав шикарность собственного выговора. – Я…

Он нахмурился и, громко скрипнув стулом, наклонился к ней:

– Что? Я, девонька, тебя не слышу, говори громче, я туговат на ухо.

Джози нервно взглянула на Джесс, которая пыталась скрыть улыбку.

– Джози, – громче обычного сказала она.

Он кивнул и, слава богу, не заставил повторять. Джози посмотрела на два пустых стула справа от себя. Этот мужчина никак не мог быть «плюс один» какого-нибудь друга Джона – что объяснило бы последний пустовавший стул, – но, может, он знаком с Эрин? И тем не менее такая рассадка представлялась странной, это совсем не походило на Лору.

– Я – Грейм, – представился он, слегка наклонив голову.

– А вы… э-э… знакомы с женихом и невестой? – вежливо поинтересовалась Джози, слегка обеспокоенная тем, что теперь его внимание, казалось, было целиком сосредоточено на ней.

– Я – дядя Джона, – проворчал он, беря хлеб. Ну, если ему можно, тогда и ей тоже. Он потянулась было к корзинке, когда зычный голос Грейма раздался снова. – Мое место было вон там, – сказал он, бросая негодующий взгляд в сторону стола, за которым сидели пятеро человек приблизительно его возраста и весело болтали.

– О, понятно, – сказала Джози.

– Но от меня ушла жена, – он все так же негодующе смотрел на тот стол, и Джози стала гадать, какая из сидящих там женщин его жена. Миниатюрная, с седеющими волосами или доброжелательная на вид брюнетка с бокалом в руке? Оба варианта представлялись малоправдоподобными.

– О, – снова сказала Джози. Она метнула взгляд на Джесс, пытаясь привлечь ее к разговору, но они с Томом были поглощены беседой – Том что-то шептал ей, а Джесс поджимала губы. – Ну, это… Боже, мне очень жаль.

– Бросила меня ради молодого прохвоста, – скривившись, прохрипел он, так что Джози на самом деле стало его жаль. Он намазал хлеб толстым слоем масла и откусил от него, сверля ее взглядом. – Форменная каналья, – хлебная крошка вылетела у него изо рта и очень точно приземлилась на щеку Джози. Она попыталась незаметно отодвинуться. – Шаромыжник, – продолжал Грейм. Джози кивнула, не зная, что он имеет в виду, и предполагая, что это оскорбление. – В кармане вошь на аркане. Вот попомнишь, она еще пожалеет. Но я ее обратно не приму, поняла меня? – Он возмущенно посмотрел на Джози, точно она утверждала иное.

– Нет, – быстро сказала она. – Конечно, нет.

Какого черта Джесс с Томом так разболтались? И где, черт побери, подруга Джона Эрин? Избавьте ее от этого разговора, ну хоть кто-нибудь!

– И поэтому, – продолжал Грейм, глядя, прищурившись, в сторону стола, за которым должен был сидеть, – я сказал Джону, что не буду там сидеть со всеми ее подружайками. – Может, его жены здесь вовсе нет? Джози не решалась спросить. – Я изучил план посадки и сказал Джону, чтобы пересадил меня.

Джози кивнула, думая про себя, как, должно быть, взбесилась Лора из-за подобной перемены в последний момент.

Официант, появившийся с бутылкой шампанского, наполнил бокалы, и это, к счастью, ненадолго отвлекло Грейма от Джози. Она сделала первый глоток игристого вина, когда к столу приблизилась стройная блондинка в ярко-красном платье, с помадой в тон и золотистой подводкой, благодаря которой ее глаза казались ослепительно-голубыми. Джози поперхнулась шампанским, и Грейм обеспокоенно посмотрел на нее.

Джесс выглянула из-за Грейма, в глазах ее застыл вопрос, но внимание Джози было сосредоточено на женщине, которая сейчас смотрела прямо на нее, изогнув идеально выщипанную бровь.

Черт, Джози вспомнила эту женщину. Эрин. Подруга Макса. Черт, черт. Она сделала еще глоток шампанского. Бывает же такое. Ей даже в голову не пришло, что это может быть та самая Эрин – с какой стати? О господи. Ее «плюс один». Джози вздрогнула и начала озираться по сторонам – поперхнувшись, она не успела прокашляться, и глаза еще слезились. Макса не было видно. Возможно, «плюс один» будет кем-то другим – возможно, эти двое расстались, как они с Оливером.

Увидев за столом Джози, Эрин слегка улыбнулась пухлыми губами, но особого удивления не выказала – или же она умела скрывать его лучше, чем Джози.

– Всем привет, – сказала она и села рядом с Джози. – Я – Эрин.

В отличие от Грейма, ее выговор был певучим и мелодичным, и, быстро взглянув на Джесс и Тома, Джози поняла, что они думают то же самое, о чем подумала она, когда увидела Эрин в Нью-Йорке – какая же она сексуальная. Грейм смотрел на нее во все глаза, так и не отпив шампанского, и, облизни он при этом губы, Джози не удивилась бы. Внутренне она съежилась, но старалась никак не показать этого.

– Мой «плюс один» слегка запаздывает, – сказала Эрин, указывая на пустующий стул. Она чуть улыбнулась Джози, слегка склонив голову. Каким образом даже такое движение может смотреться шикарно? – Рада снова тебя видеть.

Джози выдавила из себя «И я тоже» в тот самый момент, когда Том пробурчал: «Ну вот, а ей „плюс один“ можно было».

Грейм тотчас вступил в беседу с Эрин, чему Джози была очень рада, потому что теперь она могла периодически мычать в знак согласия, стараясь при этом не коситься на Эрин и не оглядывать украдкой зал в ожидании прибытия ее «плюс один». Она была напряжена и не сосредоточена и поняла, что ухитрилась выпить целый бокал шампанского, только когда официант подошел наполнить его снова. Подали закуски – яйца пашот со спаржей для вегетарианцев и спаржу в пармской ветчине для остальных, – разговор зашел о том, кто и как познакомился с новобрачными, и Эрин сказала, что знает Джона со школы, тут-то и появился ее «плюс один».

Разумеется, это был он.

Макс.

Макс, черт бы его побрал, был тут, на свадьбе ее подруги, со своей сногсшибательной подружкой. А она, Джози, безнадежно одинокая, сидела рядом с толстым дядюшкой Джона. Ей хотелось биться головой о стол. Хотелось встать и уйти, чтобы не встречаться с ним взглядом, не улыбаться и не делать вид, что она окончательно выкинула его из головы, ни разу не вспоминала о нем после того столкновения в Нью-Йорке и что, конечно же, он не имеет никакого отношения к тому, что она снова оказалась в Британии.

Но она не могла сделать ни того, ни другого. Единственное, что ей оставалось, – это смотреть, как он идет по залу в их сторону, и вид у него при этом был непривычно взволнованный, каштановые волосы слегка растрепаны, узел галстука немного сбился. Ей показалось, что с момента их последней встречи Макс похудел, лицо – чуть бледное, точно недосыпает, а в остальном – красив, как всегда, и движется столь памятной ей размашистой походкой.

– А раньше было никак нельзя? – прошипела Эрин, когда он усаживался на свое место.

Макс пробормотал извинения, поправил галстук, отмахнувшись от помощи Эрин, и посмотрел через стол, прямо на Джози. Их взгляды встретились, и сердце у нее екнуло, но отводить глаза она не стала, не желая показать, что выбита из колеи. Что в этот момент происходило за столом – повисла ли полная тишина или полным ходом шел разговор, – она не замечала.

Макс слегка кивнул ей и кашлянул.

– Привет, – просто сказал он. Он даже не очень удивился, увидев меня, с горечью подумала Джози. Он сидел прямо, возможно, чуть скованно и смотрел на нее оценивающим взглядом. Возможно, он знал, что она будет здесь, учитывая, чья это была свадьба, а она даже не догадывалась. Он ведь был знаком с Лорой и Джоном и, вероятно, знал, что Джози приедет на свадьбу.

– Привет, – кивнула она.

Что ж, голос ее звучал ровно, как всегда. Она сделала еще глоток шампанского, стараясь унять сердцебиение. Почти пять месяцев прошло с той встречи в бруклинской галерее – за это время от него не было ни слуху ни духу, да она и сама, если честно, не пыталась найти его. Зачем? И она, и он состояли в отношениях, и если ее отношения развалились, то у него, судя по всему, нет.

Джози повернулась к Грейму, отгородившись от Эрин и Макса. Джесс, душа любой компании, явно проникнувшись атмосферой, болтала с Греймом – весело щебетала о работе в «Павлине», пропуская мимо ушей его замечания. Джози периодически что-то мычала, стараясь не смотреть через плечо и не вслушиваться в то, о чем говорят Том, Макс и Эрин. Черт, ну почему Биа не смогла приехать сегодня? Голова начала раскалываться – Джози отставила в сторону шампанское и взяла стакан минералки.

Когда закуски унесли, Лора поднялась со своего места в середине длинного стола, и все смолкли.

– Спасибо вам, – безмятежно улыбаясь, она обвела взглядом зал. – Как вы знаете, главные речи будут произнесены завтра, а сегодня – мой черед. Завтра я не скажу ни слова, потому что у меня будет только одна задача – выглядеть красивой. – По залу пробежал сдержанный смешок. – Я просто хочу поблагодарить вас всех за то, что вы здесь, а моих гостей – за то, что проделали путь до Шотландии.

Лора продолжала рассыпаться в благодарностях, она шутила, рассказывала о том, как познакомилась с Джоном на мероприятии, которое он освещал для культурного интернет-портала. Ее голос звучал спокойно и уверенно, поза была расслабленной – она всегда умела выступать на публике, и даже если нервничала, то это было незаметно.

Джон с обожанием смотрел на нее, и Джози, глядя на них, старалась не обращать внимания на дискомфорт в животе. Пожалуй, Оливер никогда не смотрел на нее такими глазами. Она так же старательно делала вид, что не замечает взглядов, которые Макс бросал скорее на нее, чем на свою подругу, и никто не заметил, как ее бросило в жар, когда Лора провозгласила тост за любовь всей своей жизни.

Все чокались, улыбались и хлопали, когда Лора садилась на место. Джози подумала, знала ли она, что Макс будет здесь – запомнила ли она его вообще в тот рождественский вечер? Спросить об этом в любом случае не получится – у Лоры сейчас гораздо более важные заботы.

Когда подошли официанты, предлагая красное или белое вино, Эрин начала общую застольную беседу о замке и истории его создания. Грейм заявил, что они ничего в этом не смыслят, что он, Грейм, всех на двадцать лет старше – даже больше, подумала Джози, – и историю этого места знает как никто, – как будто преимущество в возрасте автоматически означает бóльшую компетентность во всем. Макс и Эрин подтрунивали над ним, легко и по-дружески спорили по поводу одной из построек, смеялись, что почерпнули информацию из одного источника. Выходит, она была архитектором. Ну, разумеется, черт ее дери. Умная и сексуальная, просто джекпот. Джози выпила воды, впервые за вечер решив подстраховаться, а то еще напьется и сморозит какую-нибудь глупость. Ей не было горько. Нет. И за разговором она не следила, поэтому, когда Эрин преувеличенно вежливо поинтересовалась ее мнением, она только промычала в ответ.

Макс сразу переключил внимание на нее, точно вопрос Эрин давал ему разрешение смотреть на нее, и она быстро метнула в него ответный взгляд.

– Так что ты думаешь? – спрашивала Эрин, чуть склонив голову. – Где лучше архитектура – в Лондоне или в Эдинбурге?

Джози подумала о том, как Макс восхищался архитектурой Центра искусств Баттерси, и, отринув воспоминания, умышленно посмотрела на Эрин, а не на него.

– В Эдинбурге, – произнесла она более уверенным тоном, чем следовало бы, учитывая, что она не особенно разбиралась в том, что определяет «хорошее» здание. «Красивое» ей было понятнее. – Правда, я не настолько хорошо знакома с Эдинбургом, – добавила она, видя, что Эрин приоткрыла рот, и не желая ввязываться в дискуссию. – Лондон, конечно, потрясающий, и там находятся все прославленные здания. Но здесь мне нравятся мощеные улицы и то, что город – как бы собственный мир, а здания – его часть, так ведь?

Все это время она чувствовала, что Макс пристально смотрит на нее. И зачем, спрашивается? Разве можно так смотреть на нее, когда рядом сидит его девушка?

Том поднял брови, Грейм проворчал что-то вроде «ерунда все это», а Джесс отчаянно подавала знаки официанту подлить ей вина. Эрин помолчала, а затем пожала плечами.

– Ну, – проговорила она, глядя на Макса из-под длинных пушистых ресниц, – то, что есть одно мнение в твою пользу, не означает, что ты прав.

Благодаря рассадке Джози удавалось в продолжение ужина не общаться с Максом напрямую – она заставляла себя беседовать с Греймом, лишь бы не возникало пауз, и невольно сравнивала то, как Макс весело болтает с Эрин, а она сама вязнет в разговоре с Греймом, хоть и говорила себе, что все это бессмысленно. Сразу после того, как был подан десерт «Итонская путаница»[9], она воспользовалась возможностью и вышла из-за стола. Она точно рассчитала момент, когда Макс был в туалете, так чтобы не пришлось прощаться, и оставила без внимания уговоры Джесс и Тома «пропустить еще по бокальчику».

– Я хочу завтра быть в форме, – твердила она. – И вам бы не мешало, – с легкой укоризной добавила она. – Если будете с похмелья, Лора непременно заметит.

Они принялись выражать недовольство, но, судя по выражению лиц, ее слова возымели действие. Эрин чуть улыбнулась Джози и величественно кивнула в ответ, когда она попрощалась. Джози тоже улыбнулась, решив держаться предельно вежливо. В конце концов, разве Эрин виновата в том, что у ее бойфренда случился мимолетный роман с Джози девять месяцев назад? И разве Эрин виновата в том, что при встрече с ним Джози поняла, что до сих пор не забыла его – и то, как все закончилось? Но сейчас она может и должна смириться с тем, как обстоят дела. Она может и должна смириться с тем, что он сейчас с другой. Она должна.

Глава 18

Лора и Джон стояли, держась за руки, лицом друг к другу на фоне замковой стены, над которой виднелись зеленые и золотисто-красные верхушки деревьев, а слева от них возвышалась башня. Из глубины доносилось журчание воды в каменном фонтане, представлявшем собой трехъярусное сооружение с четырьмя белыми конями у основания. Джози почти физически ощущала, насколько древним было это место, в каменном дворе которого сходились прошлое и настоящее. Стиснув руки и чувствуя, как к горлу подкатывает ком, она смотрела на жениха и невесту, абсолютно поглощенных моментом, позабывших о том, что двести человек наблюдают за ними.

Лора выглядела невероятно – в белом каскадном платье, облегающем в нужных местах. В золоте ниспадающих локонов мелькали голубые и белые цветы. Она напоминала принцессу, готовящуюся править собственным замком. Она четко знала, каким должен быть этот момент, и шла к своей цели. Джон, в килте и красивом черном пиджаке, чем-то походил на героя фильма «Викинги». И погода, как обещалось, была замечательной – солнце припекало, и можно было сидеть без курток. Фотографии будут потрясающие, думала Джози.

Слева от нее сидела Биа – у нее был короткий боб-каре, для чего ей пришлось профессионально выпрямить волосы, сейчас покрашенные в шоколадно-лиловый цвет, – а справа – Джесс с Томом. Макс со своей «мисс совершенство» тоже были где-то здесь, но она их не видела и специально не выглядывала. В финале церемонии, когда Джон и Лора поцеловались, по щекам у Джози побежали слезы, прокладывая дорожки в аккуратно наложенном макияже. Увидев, что Биа тоже плачет и ее лиловая подводка слегка растеклась, она рассмеялась сквозь слезы, и Биа сокрушенно улыбнулась в ответ. Чтобы оставаться безучастным в такой момент, считала Джози, надо иметь сердце из камня.

Когда церемония закончилась, Лора и Джон вместе с гостями перешли в ведение фотографа, вероятно, для фотосессии на территории замка, а зрителей пригласили угоститься напитками на лужайке.

– О боже! – воскликнула Биа, когда они, обе на шпильках – у Биа на пять сантиметров выше, чем у Джози, – шли к лужайке, проваливаясь в мягкой земле. – Ты где-нибудь видела такое, Джоз?

Вдоль гравийной площадки перед замком стояли стойки с разнообразными напитками – джином, виски и, кажется, даже с наливкой из бузины. Биа и Джози выбрали джин, Том предпочел виски, а Джесс склонилась в пользу крюшона («Хотя это не совсем по-шотландски, да?»).

У стойки с джином она и приметила направляющегося в их сторону Макса. Джози многозначительно посмотрела на Биа – та, уже с бокалом в руке, повертела головой и тоже увидела Макса.

– А где подружка? – прошептала она.

Джози уже посвятила ее в обстоятельства дела, но поскольку Макс был слишком близко, то отвечать она не стала, надев вместо этого улыбку на лицо. Вчера вечером она решила при столкновении с ним держаться отстраненно, спокойно и безмятежно. И – никаких следов обиды на лице, особенно в день свадьбы подруги. Но Биа, похоже, не вполне уяснила инструкцию.

– Без кислой мины, – прошипела Джози.

Биа тотчас поменяла выражение физиономии.

– Ты права, – сказала она, по мнению Джози, чуть громче, чем нужно. – Индифферентность лучше всего.

Джози сделала глоток джина – с мятой, ягодами и всем прочим, – когда Макс подошел к ним.

– Прекрасно выглядишь, – тотчас сказал он.

Она улыбнулась, стараясь казаться отстраненной.

– Спасибо.

Сегодня она начистила перышки до блеска, потому что куда еще прихорашиваться, как не на свадьбу в замке? Она аккуратно подколола часть волос, а остальные подвила, так что они ниспадали локонами, обрамляя лицо, и надела спиральные серьги, которые идеально дополняли образ. На ней было платье с открытыми плечами – синий лиф и кремовая пышная юбка с синими полосами, подол которой развевался при ходьбе. Темно-синие босоножки на шпильке гармонировали с платьем, а макияж был неброским, но эффектным.

Макс повернулся к Биа и выдал любезную улыбку, которую всегда изображал при встрече с незнакомыми людьми.

– Я – Макс.

– Наслышана, – ответствовала Биа. И, когда Макс приподнял брови, а Джози посмотрела на нее, улыбнулась и протянула руку. – То есть привет. Я – Биа. Лучшая подруга Джози. – Она сделала ударение на слове «лучшая».

– Принял к сведению, – медленно кивнул Макс.

– Ну, мы вообще-то шли в дамскую комнату, – сказала Джози, решив, что держаться подальше – самая верная тактика.

– Да, – тотчас отозвалась Биа. – Простите, что не сможем поболтать.

Господи, могла бы хоть попытаться быть повежливее.

Макс остался у стойки, и они, как выяснилось, слиняли вовремя – обернувшись, Джози увидела, что к нему направляется Эрин – плывет, точно лебедь белая, и светлые волосы переливаются в солнечном свете. Должно быть, Джози чертыхнулась, потому что Биа озабоченно взглянула на нее и тоже оглянулась.

– Так это она и есть?

– Вроде того.

– Не такая уж красивая, – сказала Биа, и Джози засмеялась.

– Очень убедительно.

Биа залпом допила остатки джина.

– Будь она хоть трижды раскрасавицей, мне она не нравится, и точка.

Джози сторонилась Макса весь день и, когда гостей пригласили в шатер, где все было белое, под потолком сияли гирлянды, а круглые столы были украшены цветами, обрадовалась, узнав из плана рассадки, что они с Биа сидят не за одним столом с Максом и Эрин. Том и Джесс тоже оказались за другим столом, а когда Джози увидела, что обе они сидят рядом с мужчинами, в ее душу закралось подозрение, что их посадили за стол «одиноких». Быстро просмотрев карточки с именами, она убедилась, что Грейма, по крайней мере, здесь нет.

Биа и Джози уселись, при этом Биа чуть покачнулась на каблуках, и Джози огляделась. Судя по всему, большинство гостей, а их насчитывалось около двухсот, было со стороны Джона – шотландский акцент нарастал и звучал уже со всех сторон. Она подняла глаза, когда рядом с ней уселся мужчина в роговых очках, с изрядным количеством геля на волосах и со слегка обозначившимся брюшком. Он с облегчением перевел дух, точно был рад дать отдых ногам, хотя ему было немногим больше тридцати, и улыбнулся ей.

– Ну, здрасьте вам, – судя по сильному акценту, это был один из приятелей Джона. – Я – Роб.

– Джози, – вежливо кивнула она. Она совсем забыла про эту особенность свадеб – бесконечные знакомства – и, оглянувшись, увидела, что Биа уже зацепилась языками со своим соседом, загорелым блондином, и вовсю хихикала. Хихикала, нет, вы только подумайте!

– Ну, Джози, чем занимаешься?

Она сделала глоток коктейля из бузины и просекко – его они с Биа решили попробовать после джина.

– Пока я… э-э… на паузе. – Не стоило уточнять, что «на паузе» означало тупо отвечать на звонки в салоне автодилера. – А ты? – быстро спросила она, прежде чем он задал следующий вопрос.

Сосед пустился в пространные утомительные объяснения своих занятий – что-то связанное со «статистическим анализом». Для наглядности он частенько прибегал к статистическим выкладкам. Джози периодически толкала в бок Биа, желая привлечь ее внимание, но подруга оставалась безучастной, то и дело разражаясь заливистым хохотом – верный признак того, что она была уже сильно под хмельком, – в ответ на слова своего соседа. Джози подумала, не тот ли это субъект, о котором говорила Лора, и если так, то, может, ей стоит обидеться? Краем глаза она видела сидящего неподалеку Макса и старалась не замечать, как Эрин касается его руки. Старалась не вспоминать, как его теплая сильная ладонь сжимала ее руку в прошлое Рождество.

Биа наконец-то обратила внимание на Джози, причем в тот самый момент, когда Роб, закончив повествование о работе, перешел к рассказу о своих хобби, среди которых было скалолазание, во что верилось с трудом, коллекционирование минералов, во что верилось вполне, и бабочки. Было не совсем понятно, каким образом «бабочки» могут быть хобби, но от вопросов Джози решила воздержаться. Биа смотрела на Джози с пониманием, но как помочь подруге в этой ситуации, оставалось неясным.

– А ты чем увлекаешься? – спросил Роб, налегая на вкуснейшую оленину, которую подали с картофельной запеканкой.

– А я – метанием копья.

Это вылетело как-то само собой и непонятно почему – возможно, все дело было в только что выпитом бокале белого вина. Сидевшая рядом Биа прыснула со смеха, тотчас закашлялась и припала к стакану с водой, одновременно отмахиваясь от своего встревоженного соседа.

Роб, казалось, нимало не удивился и лишь слегка приподнял брови.

– В самом деле?

– Ну да, – кивнула Джози. – Я и в соревнованиях участвовала, на общенациональном уровне.

– И даже призовые места занимала, – услужливо подсказала Биа.

– Потрясающе, – произнес Роб, но считает ли он так на самом деле, было трудно понять, учитывая, что о статистике он рассуждал тем же монотонным голосом.

– Еще мне нравится лепить фигурки из зефира, – продолжала Джози, стараясь сохранять серьезное лицо и не смотреть на Биа, которая скалилась во весь рот.

– Фигурки… из зефира? – напрягся Роб. Вид у него был слегка озадаченный.

– Ну да, – улыбнулась Джози. – Обо мне даже в «Книге рекордов Гиннесса» писали, что я построила самую большую башню из зефирок – ты непременно посмотри.

– Обязательно, – медленно кивнул он.

Когда начались речи, Джози и Биа переглянулись и сели лицом к сцене. Выступление Джона вызвало взрывы смеха, а когда отец Лоры во время своей речи заплакал на сцене, Джози тоже не смогла удержаться от слез. Затем пришло время первого танца молодоженов, и Лора, верная себе, явно взяла накануне несколько уроков, потому что двигалась по танцполу очень грациозно – от ее стремительной размашистой походки не осталось и следа.

Когда начались общие танцы, сосед Биа – Джози до сих пор не узнала, как его зовут, – встал и протянул руку Биа.

– Потанцуем?

– Ну, я… – Биа прикусила губу и посмотрела на Джози.

– Иди уж. А я потом присоединюсь, когда допью. – Она подняла бокал вина. Биа помедлила, потом подала руку соседу, который широко улыбнулся ей. Даже на высоченных каблуках подруга едва доставала своему кавалеру до груди, но это его, похоже, ничуть не беспокоило.

Роб тотчас поправил очки и сосредоточил внимание на Джози.

– А ты откуда родом? – Он несколько раз моргнул, терпеливо ожидая ее ответа.

Джози с трудом подавила вздох и, глотнув вина, пожала плечами.

– Говоря по правде, бóльшую часть детства я провела в лесу, в полной изоляции. А ты? – Она склонила голову набок.

– Да ну? – выпалил Роб, из чего явствовало, что он принял сказанное за чистую монету. – Это же…

В этот момент кто-то плюхнулся на стул Биа, и Роб умолк. Джози напряглась и медленно подняла глаза на Макса.

– Можно? – Вопрос был лишний, потому что он уже сел.

Роб и Макс назвали свои имена и, перегибаясь через Джози, пожали друг другу руки, после чего Роб, махнув рукой в ее сторону, сказал:

– Джози как раз рассказывала мне историю своего детства. Оказывается, она провела его в лесу, в полной изоляции.

Джози покраснела и допила остатки вина. Макс приподнял брови, губы сложились в знакомую улыбку. Лучше не встречаться с ним взглядом.

– Да ты что? – сказал он. Она кашлянула и кивнула. – Ну так расскажи нам об этом! – усмехнулся он.

Джози перевела взгляд с одного на другого и, решив, что терять ей нечего, принялась сочинять небылицу про жизнь в лесу, расцвечивая ее подробностями типа питания подножным кормом и обустройства ловушек. Заявила, что может разжечь костер двумя палочками и что ее бабушка плясала голой при полной луне. Роб качал головой и повторял «Фантастика!», а Макс засыпал вопросами, вдаваясь в мельчайшие детали, так что в конце концов ей пришлось давать все более туманные ответы. Минут через двадцать Роб встал и извинился.

– Но я скоро вернусь, – добавил он. – Я хочу услышать продолжение!

Макс и Джози дождались, пока он выйдет из шатра в направлении туалетов, и только тогда расхохотались.

– О господи, – повторяла Джози, не в силах остановиться и хватаясь за бок.

– Ты была очень убедительна, – усмехался Макс. – Умеешь вешать лапшу на уши.

От этих слов она почему-то сразу протрезвела и, умолкнув, вытерла глаза.

– А где Эрин? – Она посмотрела по сторонам, но Эрин нигде не наблюдалось.

– Где-то там, – махнул рукой Макс.

Джози хотелось спросить, а как Эрин относится к тому, что он пошел поговорить с ней, но она удержалась. Они знакомы, так что, пожалуй, вполне естественно, что они разговаривают.

Джози перехватила взгляд Лоры с танцпола и, когда та поманила ее, подскочила с места, обрадованная возможностью ускользнуть, прежде чем Эрин неминуемо объявится. Она уже почти направилась туда, но, подумав, что поступает невежливо, все-таки обернулась.

– Может, хочешь потанцевать? Я имею в виду, вообще, – быстро добавила она, заметив, каким острым стал взгляд его зелено-золотистых глаз.

Он покачал головой и поднял бокал красного вина.

– Не-а, спасибо, я лучше тут посижу.

Джози кивнула и направилась к Лоре, которая затащила ее в круг, где танцевали Джесс, Том, Джон и один из его приятелей.

– Ты замужем! – крикнула Джози, на что Лора рассмеялась и обняла ее.

Потом она чуть отстранилась и нахмурилась.

– Почему ты села рядом с Робом?

У Джози брови поползли вверх.

– Это твой план рассадки, а не мой.

– Ты должна была сидеть рядом со Стюартом!

– Со Стюартом? – удивилась Джози.

– Да. – Лора быстро огляделась и указала на загорелого блондина, который танцевал с Биа и выглядел при этом невероятно довольным собой. – Вон он.

– Упс! – фыркнула Джози.

– Вы с Биа сели не на свои места. – Лора уперла руки в бока.

– Ну, по крайней мере, Биа счастлива. И это все равно лучше, чем мой вчерашний сосед. – Она выразительно посмотрела на Лору, и та скорчила физиономию.

– Дядюшка Грейм? Прости, Джоз, он в буквальном смысле не оставил мне выбора – в последний момент потребовал пересадить его и выставил весьма специфичные требования относительно того, с кем он хочет сидеть, и Джон убедил меня, что лучше ему уступить, иначе могут быть проблемы за ужином – ты же не сердишься на меня за это, нет? – Лора глубоко вдохнула, очевидно, израсходовав за время тирады весь запас кислорода. Джози показалось, что подруга уже изрядно выпила.

Она покачала головой и засмеялась.

– Расслабься, Лора, я шучу. Я и представить не могу, чего тебе стоило устроить такое мероприятие – какая разница, в самом деле, с кем я сижу.

– Все равно прости, – наморщила нос Лора. – Просто я знала, что ты с ним справишься. – Она выдохнула и огляделась. – А как насчет того, чтобы справиться с собой? Я где-то видела того типа – не он ли был с тобой на Рождество?

Джози приказала себе держать лицо. Сегодня Лорин день. И портить его нельзя.

– Ага, – беспечно сказала она.

Тут музыка сменилась, и танцы стали оживленнее, положив конец всем разговорам.

Джози немного потанцевала с Лорой, а когда в круг к Джону и его друзьям подошла Эрин и все стали смеяться и подкалывать друг друга, она решила, что танцев с нее хватит, взяла камеру и пошла на воздух. Биа нигде не наблюдалось, хотя о ее местонахождении можно было догадаться, со смешком предположила Джози. Удаляясь от шума и огней, она принялась смотреть по сторонам. Хотелось сфотографировать замок в лунном свете, застигнуть его спящим в своих владениях. Она шла без цели, временами останавливалась, чтобы сделать снимок – голосов уже не было слышно, только доносилась музыка. Замок был освещен и выглядел золотисто-желтым – слегка нарочито, но в то же время классно. Ей хотелось передать это на снимке.

Джози стояла у озера, глядя на освещенную луной воду, когда сзади раздались шаги. Она вздрогнула и обернулась, потом, увидев, кто это был, перевела дух.

– Прости, – тихо сказал Макс, – не хотел тебя напугать.

Он что, шел за ней? Глупый вопрос, пусть даже алкоголь, затуманивающий мозги, твердит ей, что у него нет права быть настолько привлекательным. Такой весь из себя Хитклиф[10] у края воды. Ведь уже девять месяцев прошло, в миллионный раз сказала себе Джози. И незачем вспоминать о том, как они нагими лежали вместе. Незачем.

– Надоело веселиться? – спросила она, по-прежнему глядя на озеро, когда Макс остановился рядом.

– Захотел воздухом подышать, – небрежно сказал он. – А ты?

Она подняла фотоаппарат в качестве объяснения.

– Ясно, – сказал Макс.

Издалека доносилась музыка – сейчас, кажется, звучала Тейлор Свифт, но Джози не была в этом полностью уверена. Группа умело чередовала хиты из «Топ 40»[11], попсовую классику, романтические композиции и шотландскую джигу – чтобы угодить разным вкусам. Прохладный ветерок льнул к голым плечам, Джози слегка поежилась.

– Тебе холодно? – Макс забеспокоился, собираясь снять пиджак.

– Нет, мне хорошо, – она покачала головой. – Ветерок, легкая прохлада. В этом есть что-то приятное, настоящее.

Она осеклась, думая, что сказала глупость.

– Такое ощущение, что ты светишься, – тихо произнес он. – Точно это ты только что вышла замуж.

У Джози екнуло в животе, но она рассмеялась, как бы приняв его слова за шутку.

– Мне здесь очень нравится, – сказала она.

И это было больше чем правда. Гуляя под луной, когда вот тут, рядом, был замок, она каким-то образом видела все чуть-чуть в лучшем свете. Джози снова тихо засмеялась. Макс смотрел на нее, на губах его проступала та самая полуулыбка – возможно, он пытался понять, над чем она смеется. Глаза его казались светлыми, точно поглощали лунный свет. Оба молчали, и Джози, испытывая легкую неловкость, решила заполнить паузу.

– Я даже не подозревала о существовании этого места. Обо всем этом, – она повела рукой, пытаясь охватить не только замок и окрестности, но и все, что простиралось дальше, вплоть до Эдинбурга. – Но сейчас, побывав здесь, я навсегда сохраню его в своем сердце. Я понятно говорю?

Он кивнул.

– По крайней мере, теперь ты о нем знаешь, все знаешь.

– И все свадьбы мира, – усмехнулась она, – бледнеют в сравнении с этим.

Улыбка сползла с ее губ, она обхватила себя руками.

– Ты в порядке? – тихо спросил Макс.

Она кивнула, голова вдруг стала тяжелой. Не надо было столько пить.

– Да, в порядке. Я просто думаю.

– О чем?

– Да так, о родителях, – эти слова она выговорила с запинкой, неуверенно ворочая языком. Пожалуй, последняя пара бокалов и вправду были лишними. Ну и что с того? Он и так уже все знает про ее родителей. – Меня нет-нет да накрывает, – тихо сказала она, – когда я думаю, что их здесь нет. Не было, когда я сдала экзамен по вождению и когда окончила Эксетерский университет. И, может быть, я никогда не выйду замуж – кто знает? – но если выйду, на свадьбе их не будет. – Она подняла на него глаза – он сосредоточенно смотрел на нее, наморщив брови, потом приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но она покачала головой. – Я не о том… Это грустно, но в этом есть и… принятие, мне кажется. Это та печаль, которая и больше, и меньше рыданий и слез. – Она склонила голову набок, пытаясь улыбнуться. – У меня не начнется бессонница, я не впаду в хандру. Просто… все так, как есть.

– Джози…

– Я в порядке, – повторила она. – Правда. Я научилась жить с этим и отчасти рада этому, потому что это значит, что я любила их и помню, понимаешь? – Она посмотрела на него, и он кивнул, хотя свет в его глазах слегка потух. Джози вздохнула. – И эта часть меня – она делает меня той, кто я есть, и я не могу ненавидеть себя за это, потому что в основном я принимаю себя такую, какая я есть.

Он вытянул руку и заправил ей за ухо непослушную прядь волос. Ей бы следовало отодвинуться. Еще как следовало бы.

– И я принимаю тебя такую, какая ты есть, – почти прошептал он. – Всегда.

Он придвинулся ближе, а она отступила на шаг и покачала головой. Пусть она пьяная, но прекрасно понимает, что произойдет, если он подойдет еще ближе – это очень плохая идея. Она снова сделала шаг назад и увидела, как переменилось его лицо – оно стало отчужденным, и он сунул руки в карманы брюк.

– Спокойной ночи, Макс, – твердо сказала Джози и пошла прочь от соблазнов лунного света в безопасную ясность шатра.

Глава 19

Джози проснулась от оглушительного стука в дверь, застонала и перевернулась на другой бок. Стук усилился. Биа, черт ее подери. Она вчера не пришла ночевать, вероятно, загуляла со своим шотландским кавалером, а ключ от комнаты забыла.

Джози откинула одеяло – в голову ударило, она скривилась. Шла к двери с мрачным видом, а открыв и увидев, кто там, помрачнела еще больше, ощутив спазм в животе.

– Макс? – Она потянулась рукой к волосам, которые спутались, потому что перед сном она не удосужилась их расчесать. – Чего тебе? – Прозвучало довольно резко и грубо, она вздохнула. – Просто еще так рано – что-то случилось?

– Нет, прости, я… – Он потер ладонью затылок и взглянул на нее. Молча покачался на каблуках – волосы его были слегка влажные, словно он недавно вышел из душа, и вид у него был гораздо свежее, чем у нее. Джози сложила руки на груди, только сейчас заметив, что вчера неправильно застегнула пижаму, – верх топорщился. И пахло от нее отнюдь не так приятно, как от него – чем-то цитрусовым, манящим. Он открыл рот, снова закрыл его и поднял брови. – Рано? – Голос был хрипловатый и нельзя сказать, чтобы звучал небрежно. – Сейчас девять.

– Ну да, рано, – выпалила Джози. – Но дело не в этом. – Она помотала головой, стараясь сфокусировать взгляд на чем угодно, лишь бы не на нем. – Что ты вообще тут делаешь?

– Ну, у меня к тебе предложение, – ровным тоном произнес он.

– Предложение, – медленно повторила она.

– Да. – Макс вздохнул. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной прогуляться.

Джози изумленно уставилась на него, а затем покачала головой.

– И с какой стати, позволь узнать?

– Потому что… – Он запустил пальцы в свои вечно растрепанные волосы, а затем уронил руку, и она повисла как-то безжизненно. – Потому что ты сказала, что любишь Эдинбург, и я подумал, что тебе захочется еще раз на него посмотреть.

Она сузила глаза.

– Я и сама могу посмотреть, спасибо. А теперь, с твоего позволения, я хочу вернуться в постель и поспать еще хотя бы пару часов.

Она сделала шаг назад, собираясь закрыть дверь, но он ей не дал. И тогда Джози, не в силах сдержать себя, свирепо зыркнула на него – он попятился, а она постаралась совладать с лицом, несмотря ни на что.

– Джози, послушай, – начал Макс, – я знаю, ты думаешь, я – придурок. – При этих словах она насмешливо фыркнула. – И я знаю, что… то, как я обошелся с тобой, неправильно. И знаю, что для тебя все в прошлом… – Скорее для тебя все в прошлом. Она не произнесла это вслух, потому что ей очень хотелось, чтобы он думал, что у нее все расчудесно. – Но я действительно хочу что-то сделать для тебя. Пожалуйста. Я хочу отвезти тебя в одно место.

Он просительно смотрел на нее, а она стояла, размышляя.

Потом вздохнула и, покачав головой, сказала:

– Не думаю, что это хорошая идея, Макс.

На этот раз ей почти удалось закрыть дверь, но он в последний момент схватил ее за руку. Она выразительно посмотрела на него, и он отпустил ее руку.

– Пожалуйста, – снова сказал он. – Все равно мы проведем вместе все выходные, что ты теряешь?

– Мы не вместе, – автоматически огрызнулась она.

Макс поморщился, затем кивнул. А что до того, что она теряет… На это было нечего сказать – разве что какие-то банальности. Просто она так сильно открылась ему в декабре, значительно сильнее, чем сознавала, и теперь не была уверена, что ей хватит сил открыть эту дверь снова.

– А где Биа? – мгновение спустя поинтересовался Макс, заглядывая в комнату поверх ее плеча, точно ожидая, что Биа прячется где-то там. Можно подумать, Биа позволила бы ей точить с ним лясы, будь она здесь. – Может, она тоже поедет?

– Я еще не сказала, что поеду, – чуть натянуто проговорила Джози. Но слова Макса заставили ее призадуматься. Если Биа зависла со своим новым приятелем на целый день, тогда Джози будет предоставлена самой себе до самого ужина, то есть придется киснуть в одиночестве.

– И куда мы поедем? – в конце концов спросила она.

– В Эдинбург, – его лицо просветлело.

– Понятно. А куда именно мы пойдем в Эдинбурге?

Он помедлил с ответом.

– Это сюрприз. Но он того стоит, я обещаю, – поспешно добавил он. – И у тебя обязательно будут отличные фото для Instagram.

– А откуда ты знаешь, что я по-прежнему веду там страницу? – прищурилась она.

– Видел снимок замка, который ты запостила, как только приехала.

Джози ничего не сказала, но непроизвольно сжала губы. Значит, вот почему он не удивился при встрече.

– А как же Эрин? – подозрительно спросила она.

– А у нее свои дела – она встречается с друзьями в Эдинбурге.

Мгновение они молча смотрели друг на друга.

Затем Джози медленно кивнула. Если он так набивается ей в друзья, тогда ладно. И потом, она действительно хотела осмотреть Эдинбург, и ей действительно не хочется торчать весь день одной, а если можно прихватить Биа, тогда еще лучше. И это только на сегодня, пообещала она себе. Один день с ним – возможно, ей удастся избавиться от этого наваждения, понять, что она романтизировала прошлое Рождество, напридумывала себе того, чего на самом деле не было.

– Ладно. Но тебе придется подождать в холле, пока я приму душ и оденусь.

Казалось, напряжение отпустило его, он улыбнулся.

– Спасибо. Ты не пожалеешь.

Она захлопнула дверь, затем вздохнула и, закрыв глаза, прижалась к ней головой, с трудом удерживаясь от стона, потому что Макс мог по-прежнему стоять под дверью. Потом она подошла к ночному столику, взяла телефон и отправила Биа сообщение.

Ты где? Бросай своего красавца и дуй в комнату. Сейчас. Мы едем на прогулку с Максом.

Сообщение не было доставлено. Ну вот, хорошенькое дело. Ясно, что у Биа разрядился телефон. Джози плюхнулась на кровать и подумала было позвонить Лоре, чтобы узнать, в какой комнате живет Стюарт – если он вообще проживает в замке. Но вообще-то не принято беспокоить новобрачных подобными вопросами. Вздохнув, она направилась в ванную ликвидировать последствия вчерашнего вечера.

Сорок пять минут спустя Джози намеренно неспешным шагом спустилась в холл. Если Макс возжелал отправиться с ней в таинственный вояж, тогда ему, черт возьми, придется запастись терпением, пока она соберется. Разыскать Биа не удалось, а ждать не имело смысла, потому что кто знает, когда еще та отзовется – вполне может пройти полдня.

Чего Джози никак не ожидала, так это увидеть Эрин, которая стояла в холле рядом с Максом, разглядывая портрет какого-то пожилого человека. Она выглядела безупречно – со сложно закрученным конским хвостом, что под силу очень немногим, в голубой блузке и белых слаксах. Джози замедлила шаг, но Макс уже увидел ее и помахал рукой. Эрин повернулась и тоже улыбнулась, хотя ее улыбка показалась Джози чуть более сдержанной. Остановившись примерно в метре от них, Джози переводила взгляд с него на нее.

– У Эрин все отменилось, – сказал Макс с таким видом, точно это пустяк, – поэтому она едет с нами.

Эрин выдала еще одну слегка натянутую полуулыбку.

– Надеюсь, ты не против, что я навязываюсь вам в компанию, – любезно сказала она.

– Конечно, нет, – быстро отреагировала Джози. Видимо, Эрин не оставалось ничего другого, ведь это ее бойфренд затеял странную вылазку с девицей, с которой переспал, – неудивительно, что ее планы разом навернулись.

– Тогда вперед, – сказал Макс, направляясь к выходу. Вид у него был беспечный, но руки он сунул в карманы, точно умышленно избегая каких-либо прикосновений. – Ты же захватила камеру, да? – зачем-то поинтересовался он, глядя на чехол, висевший у нее на плече.

Она кивнула, коснувшись камеры. Когда они ступили на гравийную дорожку, Джози посмотрела на такси, а затем на Эрин, думая, что еще не поздно отговориться какой-нибудь причиной и не ехать. Но Эрин уже уселась на заднее сиденье, и Макс держал для Джози дверцу такси. Поэтому она, стараясь двигаться грациозно, как Эрин, залезла в машину. Она была уверена, что Макс закроет дверь и сядет вперед, но он тоже уселся сзади, так что Джози оказалась зажатой между ними двумя. Ей пришлось плотно сдвинуть ноги, чтобы никоим образом не касаться Макса, что оказалось довольно затруднительно, потому что она не была миниатюрной, а Макс и Эрин расположились каждый на своем крае очень вольготно, и ей почти не осталось места. Когда такси тронулось, Джози положила камеру на колени и крепко стиснула руки.

– В Эдинбург, верно? – спросил водитель.

– Верно, спасибо, дружище.

Джози взглянула на Эрин, но та либо уже знала, куда они едут, либо подобные эскапады Макса были для нее привычным делом. Как бы там ни было, но она держалась довольно расслабленно и смотрела в окно. Джози дернулась, почувствовав прикосновение ноги Макса, и, очевидно, ее движение не укрылось от обоих – Макс и Эрин дружно посмотрели на нее. Она кашлянула.

– Хороший уикенд, правда?

Светская беседа получалась натужной и неловкой, казалось, что такси ползет черепашьим шагом – в какой-то момент Джози даже взглянула через плечо водителю, чтобы проверить скорость. С начала поездки прошло минут пятнадцать, тишина в машине неприлично затянулась, и потому, когда Макс чуть не заорал «Стоп!», все невольно вздрогнули.

Водитель сбросил скорость, хмуро глядя на него в зеркало заднего вида, а Джози и Эрин посмотрели в окно с его стороны. На мгновение Джози решила, что они, вероятно, сбили животное или того хуже, но Макс вежливо спросил:

– Здесь можете остановиться?

Он указал на «карман» рядом со ступеньками в изгороди, которые, казалось, вели в открытое поле.

Таксист, по-прежнему косясь на странного пассажира с подозрением, остановился, и Джози подумала, что, может, Максу просто приспичило по нужде. Но он глянул на них с Эрин и скомандовал:

– Вылезайте!

– Зачем? – почти хором отозвались они.

Джози бросила взгляд на Эрин, которая почти искренне улыбнулась ей в ответ. Ничто так не объединяет двоих, как неадекватность третьего.

– Хотите, чтобы я высадил вас здесь? – спросил водитель. – А как будете отсюда выбираться, ты, парень, об этом подумал?

Макс помотал головой.

– Всего на несколько минут, а затем в Эдинбург. Подождете нас, хорошо?

– Ладно, – медленно сказал водитель, – но счетчик оставлю включенным.

– Без проблем. – Макс посмотрел в заднее окно на дорогу, а затем открыл дверь. – Вылезайте! – повторил он Джози и Эрин и, не дожидаясь ответа, выпрыгнул из машины.

Джози недоуменно взглянула на Эрин.

– Это нормально?

– Вообще-то да, – мягко улыбнулась та. Складывалось впечатление, что происходящее почему-то радовало Эрин – она еще шире улыбнулась Джози. – Спорить бесполезно, – и она жестом указала Джози следовать за Максом.

Джози выползла из машины, едва не встав в лужу, перелезла через изгородь и оказалась в поле. Туфли, которые были на ней, не очень годились для прогулок по влажной земле, но все же они были лучше, чем замшевые сапожки с каблучком, которые надела Эрин.

– Зачем мы тут? – крикнула Джози Максу.

Он повернулся и раскинул руки, как бы обнимая простор.

– Получаем удовольствие.

Джози уперла руки в бока, ожидая, пока Эрин переберется через изгородь. Она изо всех сил старалась не поскользнуться.

– От чего именно?

– От этого.

Макс крутанулся еще раз, простирая руки в стороны. Джози услышала, как подошла Эрин, и повернулась к ней с намерением обменяться еще одним недоумевающим взглядом, но та смотрела на Макса с такой нежностью, что Джози сразу отвернулась, точно случайно подглядела что-то глубоко личное, и отошла от них на пару шагов. Надо признать, здесь в самом деле было красиво. Высокая трава доходила до колен и пестрила цветами, чьи краски уже тускнели в преддверии осени. Было еще тепло, кругом порхали бабочки, вдалеке поле сменял буро-красный лес, выглядевший загадочно и маняще, точно там водились волшебные существа. Джози поняла, что именно это отчасти привлекло ее в Максе – легкая непредсказуемость и то, что он умел увлечь других на свою орбиту. Она покачала головой. Опасные это мысли, учитывая обстоятельства. Особенно в свете того, что следует убедить себя в обратном.

– Давайте сфотографируемся, – предложил Макс.

Джози, пожав плечами, достала камеру. Для начала она сняла Эрин, которая, разумеется, оказалась великолепной моделью, затем сделала несколько совместных снимков, стараясь не кривиться, когда Эрин приобняла Макса, положив голову ему на плечо. Вместо того чтобы смотреть на них, Джози сосредоточилась на местности, отвернувшись от дороги, чтобы никто и ничто не попадало в поле зрения. В какой-то момент со стороны леса прилетела птица и покружила над ними – судя по размерам, это был хищник, вероятно, пустельга. Она поймала в кадр, как Макс смотрит на птицу: та четко видна на фоне неба, Макс – почти силуэт. Казалось, ей удалось ухватить необузданную силу природы и тот благоговейный трепет, который испытывают люди, наблюдая за ней.

Потом она стала разглядывать лес, ожидая, что оттуда явится кто-то еще, а потому не заметила, как Макс подошел к ней почти вплотную.

– Потрясающе, да?

Джози вздрогнула, потом засмеялась, прижав руку к горлу, и кивнула в ту сторону, где стояла Эрин, которая теперь наблюдала за ними, слегка склонив голову. И тут Макс, прежде чем Джози успела его остановить, выхватил у нее из рук фотоаппарат и поднял над головой, а она тотчас подскочила, стараясь отобрать его.

– Осторожнее! – с легкой паникой в голосе воскликнула она.

Он тихо рассмеялся.

– Клянусь, я не сломаю. – Он аккуратно держал камеру, а она пристально и изучающе смотрела на него. – Я просто хочу сделать несколько твоих портретов. – Джози непроизвольно сморщила нос. Ей не нравилось быть в объективе и в центре внимания. Для нее смысл состоял в другом. – Ты говорила, что твоей мамы почти нет на фотографиях, – заметил он.

– Да, но у меня нет детей.

– Возможно, они будут, – он пожал плечами, – но даже если нет, то разве, оглядываясь назад, тебе не захочется увидеть на снимках и себя?

Она сжала губы, задумавшись, а он улучил момент и сфотографировал ее.

– Эй! – Она нахмурилась, а он рассмеялся и сделал еще один снимок. – Перестань! – Джози шагнула к нему, но он увернулся.

Сзади послышался мелодичный смех Эрин – она улыбалась, ничуть, судя по всему, не переживая из-за дурачеств Макса. Напротив, происходящее ей вроде бы даже нравилось. Неужели она настолько уверена в себе, подумала Джози, впрочем, с ее-то внешностью это неудивительно. Эрин подошла к Джози, умудряясь ступать грациозно даже при том, что ее каблучки увязали в земле. Она положила свою тонкую руку ей на плечо, и Джози сразу почувствовала себя рядом с ней большой и неуклюжей.

– Ну что, попозируем? – предложила Эрин.

Первые кадры вышли так себе, Джози улыбалась, как на школьных снимках. Но потом, под одобрительные возгласы Эрин и Макса, дело пошло веселее – они с Эрин принялись скакать по полю, принимать нелепые позы вместе и порознь, а Макс провоцировал их, изображая из себя крутого фотографа и говоря что-то типа: «Грандиозно, просто королева!» и «Да, вот так, раскройся!», так что в конце концов на них обеих напал безудержный смех, и Джози подумала, что Эрин, возможно, совсем не так плоха. Напоследок Джози широко улыбнулась прямо в объектив, Макс сделал последний снимок и вернул ей камеру.

Назад шли втроем – намеренно или нет, но Максу удалось разрядить атмосферу и всех расслабить. Когда машина тронулась – Джози снова сидела посередине, точно у каждого из них было закрепленное за ним место, – она стала просматривать фотографии. Сознательно пропустив совместные снимки Макса и Эрин и тихонько удалив несколько своих, она задержалась на одном. Она улыбалась Максу и, хотя ничто на это не указывало, но как-то сразу становилось ясно, что он, по ту сторону камеры, улыбается ей в ответ. Точно в поле были только они двое. В этот момент Джози выглядела красивой, счастливой и беззаботной, и она поняла, что сохранит этот снимок и годы спустя захочет вспомнить то мгновение и ту легкость, которую тогда ощущала. Она взглянула на Макса и увидела, что он улыбается ей. Тайком от Эрин он взял ее руку и пожал. И она, зная, что этого делать не следует, сжала его ладонь в ответ.

Глава 20

Такси остановилось в переулке. Вдали виднелся Эдинбургский замок, который почти сливался с нависающим над ним серым небом, и Джози подумалось, что этот город – как бы отдельный мир, который может легко отгородиться от остального мира, и люди здесь будут жить обособленно от других. Ей нравилось, что в Эдинбурге сочетаются величие и обозримость и что его можно обойти без карты. Таким очарованием обладают знакомые места, в которых при желании можно отыскать неведомые уголки и закоулки.

Когда они выходили из машины, Эрин взглянула на Джози, а затем тронула за руку Макса.

– Макс, нам надо показать Джози Эдинбург.

– Что, так заметно? – скривила губы Джози.

Эрин улыбнулась и, идя следом за Максом, взяла ее под руку, чем немало удивила.

– Мне знакомо это чувство. Я шотландка, но выросла в Глазго, и до сих пор помню, как оказалась здесь впервые.

– Ты и сейчас тут живешь? – спросила Джози, и Эрин кивнула. Джози посмотрела на Макса, который шел чуть впереди. – А ты, Макс? – спросила она, слегка повысив голос.

Он обернулся, и в его взгляде что-то мелькнуло при виде их, идущих под ручку.

– Что? – хмуро спросил он.

– Ты сейчас живешь в Эдинбурге? – не сдавалась Джози.

– А, нет, – сказал он и отвернулся. – В данное время я в Бристоле.

Джози медленно кивнула. Выходит, они с Эрин не живут вместе – интересно, что бы это значило.

Макс подошел к дому номер 72 и позвонил – Джози было слегка не по себе, что Эрин взяла ее под руку. Либо это была какая-то хитроумная женская игра из разряда «Держи врага близко», либо Эрин действительно искренне хотела с ней подружиться, что еще больше запутывало дело. Ну и то, что Макс отказывался объяснить, зачем они здесь, а Эрин, судя по всему, это никак не волновало, вызывало у нее внутренний дискомфорт.

Дверь открыл брюзгливого вида мужчина лет за сорок – худощавый, борода и темные волосы тронуты сединой, лицо смугловатое, кожа слегка обветрена, точно он много времени провел в жарких краях, где-то за пределами Шотландии. Он прищурился, нахмурив густые брови. Глаза у него, даже прищуренные, были почти бирюзовыми, цвета океана в ясный день. Мужчина подозрительно оглядел их.

– Привет еще раз, Джефф, – просияла улыбкой Эрин.

В ответ на это мужчина сощурился еще сильнее, так что Джози удивилась, как он вообще может что-то видеть, а Макс вздохнул.

– Я тебе говорил, что мы приедем, не надо изображать такое потрясение.

– Ладно, – проворчал Джефф. – Давайте, проходите.

Голос у него был хрипловатый, акцент – трудноопределимый, вроде бы ирландский, подумала Джози, с примесью североанглийского выговора и, возможно, австралийского диалекта, что выявляло в нем человека, ведущего кочевую жизнь. Оставив дверь открытой, Джефф пошел вглубь дома, двигаясь на редкость грациозно для человека с такой внешностью. Макс жестом пригласил Джози и Эрин пройти и закрыл за ними дверь. Следуя за Эрин, Джози прикусила губу. Макс что, решил познакомить ее со своим другом или родственником? И если да, то с какой целью?

Внутри было слегка душновато, точно окна давно не открывали; гостиная, куда провел их хозяин, выглядела неопрятно, книги громоздились на полке и лежали стопками на полу; на деревянном столе, занявшем место в центре комнаты между двумя разномастными креслами, виднелись следы от кофейных чашек. Телевизора не наблюдалось, хотя на углу деревянного письменного стола разместился дорогой компьютер, клавиатура которого была погребена под бумагами. Стены были голые, за исключением фотографии над небольшим камином – мутная река, поросшая тростником, и едва виднеющиеся над водой глаза крокодила, глядящие прямо в объектив. Глядя на снимок, Джози ощутила дрожь – и от фотографии, и от напряженности схваченного момента.

– Небось попить хотите, да? – ворчливо осведомился Джефф.

– Было бы здорово, – в отличие от приятеля, Макс явно старался излучать дружелюбие. Когда хотел, он отлично умел включать обаяние, во всех прочих случаях спрятанное где-то внутри. – Кофе?

– Только чай, – покачал головой Джефф, – причем обычный. От кофе у меня изжога.

– Тогда чай, – сказал Макс.

– И мне чай, – сказала Эрин, после чего все трое посмотрели на Джози.

– Да, чай – это замечательно, спасибо. – Джози сверкнула улыбкой, на которую Джефф никак не отреагировал.

Он не поинтересовался, нужен ли гостям сахар или молоко, и выскользнул за дверь, очевидно на кухню.

Макс опустился в кресло, чувствуя себя как дома, а Эрин, не сказав ни слова, примостилась на ручке рядом с ним. Джози обвела глазами комнату, задержавшись взглядом на двух лежащих у компьютера книгах большого формата. Та, что сверху, похоже, была альбомом фотографий дикой природы. Джози сделала было шаг к столу, но тут у нее в кармане загудел телефон.

Прости!! Только сейчас поставила телефон на зарядку. Ты где?? Через пять минут буду готова.

Прочитав сообщение, Джози покачала головой и хотела написать ответ, но тут вдруг вернулся Джефф – как-то неожиданно быстро! – и вручил всем по кружке. Джози досталась желтая, которая обычно идет в пасхальном наборе.

– Чай черный, – сказал Джефф, и по его тону стало ясно, что этот вопрос не обсуждается. – Молока в доме нет. У меня непереносимость лактозы.

Он плюхнулся в другое кресло и обхватил свою кружку двумя руками. Теперь все сидячие места были заняты, и Джози неловко стояла, чувствуя себя каланчой.

– Джози, – сказал Макс, – это тот друг, о котором я тебе говорил. Джеффри Гиллиган. – Он сделал жест в сторону Джеффа, и Джози вежливо улыбнулась, хотя и не помнила, чтобы Макс упоминал о каком-то друге. – Джеффри, – продолжал Макс, – это Джози. Та девушка, о которой я говорил.

Джеффри Гиллиган… Что-то знакомое – ее взгляд метнулся к альбому на столе, потом – к фотографии с крокодилом. На память пришел бруклинский бар и слова Макса о том, что у него есть друг-фотограф, с которым он может ее познакомить. Джози потянула ртом воздух и взглянула на мужчину.

– Вы – Джеффри Гиллиган? – она наклонилась к нему, протягивая руку.

– Он вроде так сказал. – Мужчина пожал ей руку – ладонь была крепкая и сильная. Казалось, что он все еще хмурится, но, возможно, дело было в густых бровях, которые придавали лицу насупленное выражение.

– Простите, я не… – У нее перехватило дыхание. – Очень приятно познакомиться.

– Вы чего-то другого ожидали? – ворчливо осведомился он.

Джози помотала головой.

– Нет, я… я хотела сказать, что Макс не предупредил… что я не ожидала…

– Впечатлять должна работа, а не человек, который ее сделал. – Он показал на себя рукой. – Какая разница, как я выгляжу.

– Да, конечно, – быстро сказала она. – Просто вы застали меня врасплох, вот и все. – Если бы Макс предупредил ее, она не выглядела бы сейчас полной дурой. А Эрин знала? Судя по ее улыбке, знала, и, по мнению Джози, это было чертовски странно. Эти двое на пару разыграли спектакль на тему «Давай подружимся с мимолетным приключением Макса». Она набрала в грудь воздуха, готовясь постоять за себя. – Я считаю, что вы… точнее, ваши работы – потрясающие. Я была на выставке в Сомерсет-хаус, и я…

Но он отмахнулся, прерывая ее, и посмотрел на Макса.

– Ты говорил, у девочки талант, а привел поклонницу?

Джози покраснела, задетая и самими словами, и тем, что он говорил о ней так, точно ее не было в комнате. Будь ее воля, испепелила бы Макса взглядом, но сейчас на нее смотрел Джеффри. Чуть выпрямившись, Джози взглянула на него в упор.

– Извините, я не просила Макса… И таланта у меня нет, это просто хобби, так, балуюсь для себя, но я действительно восхищаюсь…

Он снова прервал ее жестом.

– Есть у вас талант или нет, это мне решать. – Он протянул руку, глядя на камеру, которая по-прежнему висела у нее на плече.

Но Джози лишь крепче сжала ее.

– Тут только за последние два дня, ерунда всякая, и еще не обработано…

Он не убирал руку.

– Я и без заморочек с фильтрами и прочей лабуды смогу сказать, будет ли из вас толк.

Джози медленно достала из чехла фотоаппарат и подала Джеффри. Он тотчас занялся им, а она обхватила себя руками, не зная куда деваться.

– Я действительно не просила Макса, – стояла она на своем, – и одолжения мне не нужны, я не…

– Само собой. – Голос звучал все так же резковато, но уже спокойнее, поскольку Джеффри смотрел в камеру, а не на нее. Он метнул взгляд туда, где она стояла, покусывая губу. – Но наш друг Макс при желании может быть очень напористым, уж я-то это знаю. Он заманил вас сюда, верно? – Макс широко улыбнулся, и Джози наконец-то дала волю своему испепеляющему взгляду. Джеффри рассмеялся. – Так и есть. – Выражение его лица слегка смягчилось, и брови разгладились, когда он посмотрел на Макса в упор. – Хотя надо сказать, отрадно, что напористость возвращается к нему – за последний год она слегка поиссякла, так?

Макс отхлебнул чая.

– Время от времени возвращается.

– Радостно слышать. А теперь помолчите. – Он пролистал первые несколько снимков и посмотрел на Макса. – Это, я так понимаю, твоя работа?

Джози поморщилась – речь о шла о фотографиях, на которых они с Эрин дурачились в поле.

– Ага, – сказал Макс, вытягивая ноги. – Открыть в себе талант никогда не поздно.

Джеффри ничего не сказал и продолжил смотреть фотографии. Джози опустила руки и стиснула ладони – она чувствовала себя невероятно уязвимой, стоя в ожидании вердикта признанного мэтра, а Макс со своей треклятой подружкой тем временем сидели в кресле с самодовольным видом.

Джеффри поднял глаза, что-то проворчал и вернул ей камеру.

– Да, есть талант, – сказал он и отхлебнул из чашки.

Когда стало ясно, что ничего больше не последует, Джози прикусила губу.

– Э-э, спасибо.

Он пристально посмотрел на нее, и хотя она почувствовала, как жар приливает к щекам, не опустила взгляд, потому что нутром поняла – сейчас этого делать не надо.

– Отправь мне на «мыло» свои лучшие работы, – наконец сказал Джеффри и, подойдя к письменному столу, покопался там и вернулся к ней с визиткой. Она взяла ее.

– У меня… м-м… есть аккаунт в Instagram.

Он покачал головой, и брови снова сошлись на переносице.

– Нет. Ненавижу все это фуфло.

Макс закатил глаза.

– Да ну, Джефф, можно подумать, тебе девяносто, а не сорок пять.

– Выдаешь мой возраст двум симпатичным девчонкам, так, значит?

Он встал, забрал у Макса кружку, даже не проверив, допил ли тот чай, а затем взял кружку у Эрин, которая отдала ее сама. Джози, поняв, что ее кружка почти полная, быстро сделала глоток.

– Не торопись, – сказал Джеффри, глядя на нее. – Я заварю еще и печенье поищу.

Как только он вышел из комнаты, Джози повернулась к Максу, стараясь контролировать выражение лица, учитывая, что тут была Эрин.

– Мог бы предупредить, – прошипела она.

– Тогда ты отказалась бы.

Она сцепила руки на груди, отчаянно борясь с желанием закатить скандал. Эрин метнула в Макса неопределенный взгляд, но тот лишь покачал головой и посмотрел на Джози.

– Я думал, ты обрадуешься, – сказал он.

Теперь и он, и она смотрели на Джози. Это же надо, так давить! Она провела рукой по волосам.

– Пожалуй, да, рада. – Она заставила себя сделать глоток чая, надеясь, что это ее успокоит, но напиток был еле теплый. – Я рада, – повторила она и решила, что дуться не стоит. Мемо всегда говорила, что это нехорошая черта. Джози вновь обвела глазами комнату и вздохнула. – Это в самом деле круто.

Ей хотелось с кем-то поделиться, с тем, кто разбирался и мог понять, насколько это в самом деле было круто.

Джеффри вернулся со стулом, вероятно, из кухни, для Джози. Теперь она могла пить чай сидя, да еще и угощаться имбирным печеньем. Посидели примерно полчаса, и на протяжении всего этого времени Макс и Джеффри в основном стебались друг над другом, а Джози с Эрин вежливо пили чай, после чего гости попрощались, а точнее Джеффри их выставил. Он стоял в дверях, когда они обернулись поблагодарить его.

– Мне на «мыло», – командным голосом сказал он Джози. – Я подумаю, чем смогу помочь.

На этот раз Джози не стала говорить, что это всего лишь хобби. Вместо этого она спросила о том, что на протяжении последних нескольких месяцев то и дело приходило ей на ум.

– А не поздно начинать? Мне почти тридцать.

Он прищурился и театральным жестом приложил ко лбу руку.

– Ой, какой кошмар! Еще чуть-чуть, и ты развалина. – Он опустил руку и посмотрел на нее. – Нет, – спокойно сказал он. – Тут без возрастного ценза. Это не модельный бизнес.

– Слава богу, меня никогда не тянуло в модели, – улыбнулась Джози. – Я слишком люблю вино и сыр.

Он криво усмехнулся ей, а потом вдруг спросил Эрин:

– Так и присматриваешь за ним?

– Да, – сказала она.

Джози смущенно поежилась, а Джеффри кивнул.

– И то вперед. – Он повернулся и похлопал Макса по спине. – Две женщины, это тебе не хухры-мухры. – Макс широко улыбнулся, Джози покраснела, а Эрин ткнула Макса в бок, точно понимая, в чем прикол. – Ты не пропадай, ладно?

Макс приобнял его.

– Постараюсь, но не обещаю.

– Лучше не скажешь.

Джеффри махнул рукой и захлопнул дверь практически у них перед носом. Джози первой вышла на улицу, снова ощущая себя третьим колесом. Она шла и хмурилась. Она позволила втянуть себя в это, хотя в итоге все вышло хорошо. Это, наверное, неправильно. Еще один пример того, что ею можно манипулировать?

Идущая позади Эрин что-то прошептала Максу, и затылок Джози тотчас обдало жаром, хотя самих слов она не расслышала. Затем Эрин отделилась от Макса, догнала ее и снова взяла под руку. Что, черт возьми, происходит?

– Думаю, после всего этого тебе надо выпить, – сказала Эрин, – как считаешь?

Джози не спешила с ответом: выпивка в компании с Максом и Эрин как-то не входила в ее планы.

– Скоро нужно возвращаться в замок…

– Да ерунда, – весело отозвалась Эрин, крепче сжимая ее локоть. – У нас еще уйма времени.

Джози хотелось обернуться на Макса – ему-то эта затея вряд ли по душе? Он что, хочет, чтобы они оттягивались втроем? Или, если предположить, что ненапряжное поведение Эрин что-то доказывает, она уже в курсе и знает, что Джози – пройденный этап, и поэтому вообще не парится? Ладно, подумала Джози, если так, то и мне заморачиваться не к чему.

– О’кей, – громко сказала она. – Но давайте только кофе, без алкоголя. Не хочу явиться на прощальный ужин Лоры подшофе. – Кстати, это была чистая правда.

– По рукам, – кивнула Эрин и потащила ее через город, вниз по запруженной людьми знаменитой Принсес-стрит, вверх по склону, через сады, болтая по дороге и, очевидно, четко представляя себе конечную цель. Минут через пять после начала прогулки до Эрин, похоже, дошло, что Макс плетется сзади – она повернулась и потребовала, чтобы тот прибавил шагу.

– Можно подумать, мы его на борт «Титаника» тащим. – Она смотрела на Джози яркими голубыми глазами – глядя в такие, можно только позавидовать.

Джози слабо улыбнулась, а про себя подумала, что произойдет, если Эрин и Биа столкнутся нос к носу? Как только Макс поравнялся с ними, Эрин его тоже ухватила под руку и взяла курс на Бротон-стрит – это название Джози запомнила отчасти потому, что сознательно старалась глазеть по сторонам, лишь бы не смотреть на Макса, до которого сейчас в буквальном смысле было рукой подать, если бы не его высокая, стройная и прекрасная подруга, шагавшая между ними.

Эрин продолжала болтать, действительно или намеренно не замечая неловкости ситуации и сыпля по ходу дела историческими фактами. Не теми, которыми пестрят путеводители, а личного свойства – например, где они с друзьями отплясывали кейли[12] и сальсу в канун Нового года или где ее подруга так напилась, что блевала в урну. Джози невольно улыбалась, представляя себе город как нечто большее, чем красивый туристический маршрут, как место, где живут, совершают глупости, попадают в переделки.

И тут Эрин внезапно остановилась перед маленьким кафе и сказала:

– Вуаля! Знала бы ты, Джози, сколько часов мы провели здесь, готовясь к выпускным экзаменам. – Она улыбнулась, и на ее лице мелькнула печаль, вызванная, скорее всего, ностальгией. – Помнишь, Макс?

Он кивнул, и на его губах проступила знакомая полуулыбка.

– Само собой.

Класс. Кофейня, навевающая этим двоим трогательные романтические воспоминания, – ну разве не мило?

Снаружи заведение выглядело маленьким и уединенным, сбоку шла черная лесенка, а над красной дверью, выделявшейся на сером фоне, висела деревянная вывеска. «Фирменная обжарка».

Эрин выпустила руку Джози, и та сразу чуть отошла, делая вид, что рассматривает здание снаружи. Эрин тем временем проверила телефон.

– Вот черт! – пробормотала она и перевела взгляд с Макса на Джози. – Я совсем забыла, что обещала сегодня встретиться с подругой – она переживает личную драму.

При этих словах щеки у Эрин порозовели. Значит, не такая уж ты забывчивая, подумала Джози.

– Что за подруга? – поинтересовался Макс. Ей показалось или в его голосе сквозило подозрение? Но это абсурд – Эрин сама это затеяла, зачем ей теперь увиливать?

– Эми, – тотчас сказала Эрин. – Помнишь ее?

Макс внимательно посмотрел на нее, затем сказал:

– Отлично, зови Эми сюда. Выпьем кофе вместе.

– Да! – Джози поддержала его, пожалуй, слишком горячо, судя по тому, как на нее уставились Макс и Эрин. – Я хочу сказать, будет здорово, если к нам присоединится твоя подруга.

По крайней мере они не будут сидеть втроем.

– Не говори ерунды, ты ее даже не знаешь, и слушать про ее проблемы – то еще удовольствие, уж поверь мне. Исключено, – продолжала Эрин, упреждая возражения Макса и Джози, – ведь это кофе по торжественному случаю. Вы с Максом идите вдвоем, а я быстро пересекусь с ней тут неподалеку. Я недолго – она работает в пабе, и ей скоро на смену.

Эрин сверкнула улыбкой и, с развевающимися на ветру волосами, поспешила вниз по улице, не оставив им выбора.

Джози и Макс еще немного постояли, не говоря ни слова, затем Макс кашлянул, и Джози чуть вздрогнула.

– Ну что, пойдем? – он указал на красную дверь.

– Да, конечно, – кивнула Джози.

И нечего дичиться, твердо сказала она самой себе. В конце концов, они вместе с самого утра.

Но не наедине, шепнул ей надоедливый внутренний голос.

Макс придержал для нее дверь, и, проходя внутрь, она слегка задела его и тотчас отдернула руку. Кому пришло в голову делать такие узкие двери? Это непрактично.

Внутри оказалось уютно и симпатично – деревянные полы, освещение почти как в баре и в глубине – меловая доска. Запах кофе был упоительный, к нему примешивался еще какой-то – сладковатый, трудноуловимый, вроде имбиря. Услышав звук кофемашины, Джози сразу расслабилась. Кофе в уютно освещенном теплом помещении. Она сняла куртку и села за столик – круглый с невысокими барными стульями, – а Макс пошел за напитками.

– Спасибо, – сказала Джози, когда он поставил перед ней что-то вроде латте – стеклянный бокал желтовато-коричневого кофе, увенчанного молочно-коричневой пеной.

– Я не знал, что ты будешь, – полуизвиняющимся тоном сказал Макс, усаживаясь напротив – на безопасное расстояние, с облегчением отметила она. И если даже казалось, что их колени слегка соприкасаются, это ерунда, просто здесь тепло, вот и все.

Джози сделала глоток и ощутила вкус имбиря, которым был пропитан воздух.

– Восхитительно.

– Фирменный напиток, – в голосе Макса сквозило памятное ей подтрунивание. Они снова замолчали, не спеша попивая кофе. В попытке преодолеть томительное чувство неловкости Джози принялась разглядывать заведение, в котором с каждой минутой становилось все многолюднее. Черт, вчера вечером у зáмка все было иначе. Но тогда Джози была не очень трезвой, к тому же все происходило в ночном полумраке, а здесь – на свету и в гуще народа – сразу приходит на ум, что он ее бросил – бросил, а сейчас он с другой, и ничего между ними больше быть не может.

– И что ты решила? – спросил Макс. – Напишешь Джеффу?

Она сделала слишком большой глоток, слегка обожгла себе рот и поморщилась. Кашлянула, отвернувшись. Спокойно, Джози.

– Да, – сказала она. И, произнеся это вслух, поняла, что так и поступит. Она кивнула, чуть вскинув подбородок. – Да, – еще раз и более решительно сказала она. – Будь что будет, но попробовать-то стоит, верно?

– Полностью согласен, – кивнул Макс.

– Спасибо, – помолчав, тихо сказала Джози и посмотрела в эти невероятные двухцветные глаза. – Правда. Даже если ничего не выйдет… Спасибо, что подумал обо мне.

Его взгляд задержался на ее лице, и на мгновение ее пробил нервный озноб.

– Именно это я и делаю, – тихо проговорил он.

– Что? – выдохнула она.

– Думаю о тебе.

Ну вот зачем он это делает? Будь ее воля, возненавидела бы его. Но они встретились взглядами и не отводили их слишком долго. И Джози показалось, будто она сидит в углу того самого рождественского бара – потягивает коктейль, касается руки Макса и слышит его голос, доносящийся поверх шума музыки. При воспоминании о том, что произошло позднее той ночью, ее окатило жаркой волной. Она моргнула и снова очутилась в кофейне – в углу плакал младенец, урчала кофемашина. Джози медленно вдохнула, посмотрела на чашку, жалея о том, что не заказала чай со льдом.

– Значит, – сказала она, не глядя на него, – ты с Эрин.

Чтобы напомнить себе, да и ему тоже. Нет никакого смысла притворяться, уж лучше в открытую.

Макс потер ладонью затылок.

– Слушай, Джози, насчет этого…

– Мне не надо объяснений, – быстро проговорила она. Ей не хотелось, чтобы он думал иначе, по прошествии времени. – Я просто имела в виду, что… Похоже, она славная.

– Это так, – сказал Макс, и хотя Джози сказала об этом первая, все равно внутри у нее что-то оборвалось. – Но только… Эрин, она…

Но что именно там было с Эрин, осталось недосказанным, потому что в этот момент к их столику подошли две дамы – у одной была юбка из тартана, а у другой – кепка, надетая, согласно моде, козырьком назад.

– Не возражаете, если мы присядем? – спросила та, что в юбке. Американка, отметила про себя Джози. – Просто больше негде.

– О, – сказала Джози, – ну…

– У этого места высокий рейтинг на Trip Advisor, – сказала Кепка, глядя на Джози с такой умильной улыбкой на пухлом личике, что Джози стало стыдно за заминку.

Она посмотрела на Макса.

– Мы не против? – Это прозвучало как вопрос.

– Отлично! – сказала Юбка, восприняв ее слова как приглашение. – Ребята, обещаю, мы вам не помешаем, наслаждайтесь свиданием.

Джози поморщилась. Затем, увидев на лице Макса такую же мину, рассмеялась. Он поймал ее взгляд, и выражение его лица смягчилось. Женщины, прихватив стоявшие поблизости стулья, уселись, после чего стало понятно, что столик был рассчитан все же на двоих.

– Может, пододвинетесь чуток? – попросила Юбка, и Джози, как человек воспитанный, так и сделала. И Макс тоже. И тогда дистанция между ними исчезла. Стиснутая с обеих сторон, Джози поджала локти и почувствовала прикосновение ноги Макса, но деваться было некуда, пришлось сидеть так.

Кожу как будто наэлектризовали, пульс участился. Сидящий вплотную к ней Макс смотрел в чашку, не поднимая глаз, хотя обоих обдавало жаром. Господи, она ощущала его запах, смесь классного лосьона и чего-то такого, что присуще только ему.

Джози смутно слышала, как соседки болтают про Королевскую Милю[13] и виски, но конкретные слова не доходили до ее сознания, как будто бы они звучали снаружи пузыря, а она и Макс находились внутри. Кофемашина, детский плач, людской смех – все это было где-то там, далеко, каждой клеточкой своего тела она была сосредоточена на том, что Макс находится рядом.

А затем у него зазвонил телефон. Они оба вздрогнули, когда Макс полез за ним в карман.

– Это Эрин, – чуть хрипловато пробормотал он. – Она снаружи.

Джози кивнула и, не говоря ни слова, встала.

– Я дойду до туалета, встретимся на улице.

Не дожидаясь его ответа, она поспешила в дамскую комнату. Там она встала перед зеркалом и сделала несколько медленных вдохов. Соберись, говорила она себе. И смирись. Еще один глубокий вдох, и она почувствовала, что готова, насколько это возможно, к встрече с ними обоими.

– Ну что, – спросила Эрин, – ты ей сказал?

Джози замерла, сердце у нее оборвалось.

– Не торопи, Эрин, это не так просто.

– Я так понимаю, что не сказал.

Голос у нее был отрывистый и звучал резче, чем раньше. Так что, возможно, она не была на самом деле такой веселой и добродушной, какой старалась казаться. Она хотела, чтобы Макс о чем-то сказал ей. Джози попробовала это осмыслить. Как далеко у них все зашло? Какие обязательства у них друг перед другом? На секунду она закрыла глаза. Нет. От этих мыслей лучше держаться подальше.

– Джози.

Голос Эрин вывел ее из оцепенения, резкость в нем исчезла, точно ее никогда и не было. Джози подняла глаза – Эрин улыбалась. Даже при желании она не могла ненавидеть эту женщину. Потому что Эрин ни в чем ее не обвиняла и не выказывала неприязни из-за истории с Максом.

– Привет еще раз, – сказала Джози, избегая глядеть на Макса, который искательно смотрел на нее, и сделала шаг в их сторону – всего один шаг.

– Я вызову такси, – сказала Эрин, доставая телефон. Больше ни слова про напитки по торжественному случаю. И Джози была этому рада.

Втроем они неловко стояли у края дороги – Джози по одну сторону кофейни, а Макс с Эрин – по другую. Когда такси подъехало, Джози, опережая возможные протесты, села на переднее сиденье, подальше от этих двоих.

Глава 21

Вернувшись в замок, Джози отправила Джеффри несколько фотографий и свой номер телефона, зная, что если она не сделает это сразу, то может струсить. По прошествии без малого двух часов, когда они с Биа шли на прощальный ужин, ей позвонили с незнакомого номера.

– Алло? – осторожно сказала она.

– Джози? – прорычал голос в телефоне. – Это Джеффри Гиллиган.

– О, – воскликнула она, – привет!

Биа, одетая в ярко-зеленое, чтобы оттенить шоколадно-лиловый цвет волос, с любопытством посмотрела на нее, а Джози повела плечами.

– Я посмотрел твои снимки и впечатлен, а я нечасто такое говорю. Слушай, этой осенью я буду вести курсы здесь, в Эдинбурге. Мест уже нет, но я готов сделать исключение – отчасти потому, что Макс – мой друг, но в основном потому, что вижу талант, а Макс сказал, что ты свой растрачиваешь, и это прискорбно.

– Я не… – начала было Джози, но он прервал ее.

– Дай мне договорить. Ты сможешь развить свой талант и сосредоточиться исключительно на этом. Курсы начнутся через две недели и продлятся до Рождества. Под конец будет студенческая выставка, и это даст тебе возможность показать свои работы – талантливые фотографы нужны всегда. Стипендия не выплачивается, но кое-что я могу профинансировать – на жизнь, скажем так, хватит.

Джози застыла на месте, и Биа тоже остановилась, глядя слегка обеспокоенно и пытаясь понять, в чем проблема. Джози медленно выдохнула. Это было слишком уж неожиданно, она не знала, что и думать. Отправляя Джеффри фотографии, она предполагала, что он предложит ей принять участие в конкурсе, что-то вроде этого. Но полностью посвятить себя учебе… Вот так сразу переехать в Эдинбург? И до конца года учиться без гарантии, что это даст какой-то результат? Это представлялось безрассудством, скорее в духе Биа, подумала она, глядя на подругу.

– Я не уверена… мне надо подумать.

– Ладно, но думай быстрее. Если не сообщишь до конца недели, я буду считать, что это отказ. Хорошего вечера и надеюсь вскоре получить от тебя ответ.

Раздались короткие гудки, но она по-прежнему держала телефон возле уха, ошеломленно глядя на Биа.

– Что это было? – спросила подруга.

По пути в Старую Башню, где проходил прощальный ужин, Джози посвятила Биа во все подробности. Та, как и следовало ожидать, сочла идею великолепной и никаких проблем с ее финансовой составляющей не увидела – просто пожала плечами, сказав: «Да образуется как-нибудь». Джози почувствовала облегчение, когда они добрались до Башни, выглядевшей старше других частей замка, потому что появился повод прекратить разговор.

В Оленьей палате, куда подруги проследовали далее, одну из стен украшала голова оленя – отсюда и название, предположила Джози, решив, что лучше не будет смотреть в стеклянные глаза чучела. Она никогда не понимала традиции выставлять напоказ головы мертвых животных – когда-то в них играла жизнь, а теперь они были всего лишь трофеями, хотя, бесспорно, придавали колорит этому месту. Как и древние каменные стены, которых Джози украдкой касалась рукой. Они были шероховатыми на ощупь и почему-то более холодными, чем в других помещениях. Стены упирались в сводчатый потолок, и легко представлялось, как это помещение выглядит пустым, и каково это – оказаться в нем, скажем, узником: в углах паутина, из стен по капле сочится вода – пропащее место, попавший в него обречен на забвение.

По обе стороны зала стояли два прямоугольных стола, покрытых черной скатертью с пурпурной полосой по центру, а в конце – стол поменьше, как бы перекладина у буквы «П», за которым должны были сидеть Лора и Джон. На столах стояли уже зажженные свечи в подсвечниках, и лампы на дальней стене были в форме факелов, и от всего этого по залу шло мерцающее свечение.

Увидев Эрин, Джози кивнула ей, и они с Биа прошли к столу, где стояли напитки, в том числе – медовуха. Макса не наблюдалось – Джози постаралась не обращать внимания на легкий спазм в животе и сказала себе, что все к лучшему. После переживаний в кофейне лучше ей в этот уикенд его больше не видеть. Многие гости уже разъехались, не имея возможности или не желая брать отгул на работе, в том числе Стюарт, по словам Биа, а также Джесс и Том, которые уехали в Лондон этим утром. (Джесс прислала Джози сообщение с предложением пообедать всем вместе, когда она в следующий раз будет в Лондоне, но Джози знала, что они не увидятся по крайней мере полгода.) Вот почему ужин проводился не с таким размахом, напоминал домашнее застолье и был рассчитан человек на тридцать – это были либо близкие родственники, либо те, кому хотелось продлить выходные. Джози осталась – куда ей было спешить? Отвечать на телефонные звонки на временной работе или обсуждать ремонт с Хелен? Ну и, конечно же, она хотела остаться ради Лоры.

Ради Лоры, которая сейчас стояла возле головы оленя, в мерцании свечей, и их мягкий веселый отсвет был лучше любого макияжа. Джози мотнула головой в ее сторону, и Биа, поняв намек, кивнула. Пробираясь к Лоре, Джози чувствовала угрызения совести. Лора посчитала ее достаточно близкой, пригласив остаться – единственную из всех коллег она удостоила такой чести, а она, Джози, за весь день не удосужилась поговорить с ней. Но Лора не выглядела огорченной и при виде Джози и Биа расцвела улыбкой.

Джози обняла Лору, вдыхая сладкий аромат ее духов.

– Прекрасно выглядишь, – сказала она, – но тебе, наверно, надоело это слышать весь уикенд.

Лора откинула назад голову и выразительно посмотрела на Джози.

– Это никому не может надоесть, даже мне. – Она улыбнулась и оглядела зал, куда входили последние гости. – Хорошо прошло, да?

– «Хорошо» – слабо сказано. Все было изумительно. – Лора просияла улыбкой. – Но для тебя это, наверное, был большой стресс?

– Да нет, как только процесс пошел, все закрутилось само собой.

У Джози сложилось стойкое впечатление, что все это стало возможно только благодаря скрупулезному планированию Лоры – но вслух ничего такого произнесено не было.

– Большое дело своротила, черт возьми! – усмехнулась Биа и тоже обняла Лору. Та обняла ее в ответ.

– Рада, что ты смогла приехать.

– Шутишь? – Биа покрутила головой. – Спасибо тебе, что пригласила меня в последнюю минуту.

Ни одна из них не обмолвилась о причине такого приглашения, за что Джози была им признательна.

Затем подошел Джон и по-медвежьи приобнял Джози.

– Ну, ты просто красавец. Тебе нужно носить килт не снимая.

– И рад бы, да она не разрешит.

Он обнял Лору и прижал к себе.

– Вы, люди, просто идеальная пара, – улыбнулась им Биа.

– А то нет? – согласилась Лора, и Джози засмеялась.

– Кстати, как вам в Плавучем Домике? – поинтересовалась Джози.

– О, потрясающе, – сказала Лора. – Он стоит прямо на озере, и этим утром мы встречали рассвет. Невероятное зрелище, правда, потом солнце ненадолго скрылось.

– Вы встали на рассвете? – изумилась Джози.

– Лора меня заставила, – притворно скривился Джон.

Лора откинула назад волосы, этим вечером распущенные и выпрямленные.

– Но остаток утра мы провели с пользой, разве нет?

Джон покраснел, Джози и Биа рассмеялись, а Лора им подмигнула. В этот момент подошли родители Джона, и Джози с Биа, извинившись, отошли.

Джози слегка вздохнула, и Биа посмотрела на нее, склонив голову.

– Не верится, что все закончилось, – сказала Джози.

– Еще не закончилось. А я тем временем все примечаю и однажды устрою свадьбу непременно здесь.

– Дело за малым – найти себе парня, – засмеялась Джози.

– Это детали, – отмахнулась Биа.

– А как же Стюарт? – с усмешкой спросила Джози.

– Не, это было так, чтобы развеяться.

И тут Джози дернулась, потому что в зал вошел Макс. В приглушенном свете он выглядел сокрушительно красивым – да он и был таким. Несмотря на великолепный интерьер, атмосфера этим вечером была чуть более неформальная, и потому он был в черных джинсах и облегающем сером джемпере. Эрин помахала ему со своего конца зала, прежде чем Джози успела решить, подойти к нему или нет.

Перехватив взгляд Биа, она нахмурилась.

– Что?

Биа сделала глоток медовухи и подняла брови над краем бокала.

– Что? – переспросила Джози, когда они заняли свои места, отделенные от Макса и Эрин супружеской парой, вероятно, гостями со стороны Джона, судя по килту на мужчине.

– Мне кажется, снова лезть в эту реку – плохая идея, учитывая, чем все кончилось в прошлый раз, – проговорила Биа.

– Я и не лезу, – хмуро сказала Джози. – Ничего не произошло. И не произойдет.

– Ты провела с ним все утро, – заметила Биа.

– Да, Биа, с ним и с его девушкой.

О том, как они сидели в кофейне, Джози решила умолчать. Потому что рассказывать было не о чем. Совсем.

В ушах прозвучал его голос. Именно это я и делаю. Думаю о тебе.

Джози встряхнула головой, сосредоточив внимание на Биа.

– И с ним я была, потому что тебя не было.

Биа пропустила подколку мимо ушей.

– У тебя все еще чувства к нему.

– Нет, – сказала Джози. Но это прозвучало слишком натужно, чтобы быть похожим на правду.

– Просто будь осторожна, о’кей?

– Биа, я всегда осторожна, – вздохнула Джози.

Но какая-то часть ее считала, что будь это так, она отнеслась бы к флирту с Максом с такой же легкостью, с какой Биа отозвалась об интрижке со Стюартом.

Биа удавалось отвлекать Джози бóльшую часть ужина, так что она почти не обращала внимания на Макса. Медовуха оказалась чуть крепче, чем она предполагала, и совсем незаметно голова у нее начала приятно кружиться, голос стал громче, а жестикуляция – выразительнее, когда они с Биа принялись обсуждать Великие Идеи. А потому Джози слегка опешила, когда Лора и Джон стали обходить гостей, прощаясь с каждым.

Когда молодожены подошли к их части стола, Джози и Биа встали. Лора обнялась с ними, в глазах у нее стояли слезы.

– Не спрашивайте почему, – проговорила она. – Я весь уикенд на эмоциях. – Джон посмотрел на нее, и Лора ткнула его в бок. – Это нормально, дурачок, – ласково сказала она.

Макс и Эрин стояли среди небольшой компании по другую сторону стола – Джон обнялся с Эрин, которая на прощание похлопала его по спине.

– Ты теперь совсем взрослый мальчик, просто не верится, – со вздохом сказала она.

– И ты надолго не задержишься, – фыркнул Джон.

Джози старалась не смотреть на Макса. Выходит, все предрешено? Макс и Эрин поженятся, а она останется лишь эпизодом в его биографии? Она сжала губы. Смирись, Джози.

Гости вышли наружу, чтобы помахать Лоре и Джону, но поскольку те сначала направлялись в Плавучий Домик забрать багаж и Лора была не в свадебном платье, прощание вышло не настолько драматичным, как показывают в романтических фильмах.

– Слава богу, – сказала Биа, помахав новобрачным в последний раз, – мне срочно нужно в туалет.

Она умчалась, а Джози пошла в Оленью палату. У входа она притормозила. Там сидел Макс, отсвет пламени свечей бликовал в его волосах. Эрин увлеченно болтала с соседом, сидящим по другую руку, а Макс поднял глаза на Джози и улыбнулся так, как должен был бы улыбаться только своей девушке, будь она неладна.

Возможно, дело было в медовухе, или в какой-то фразе Биа, или в самом уик-энде, на протяжении которого Макс вел себя так, точно между ними что-то есть, точно они что-то значат друг для друга, но в этот момент Джози решила, что с нее хватит. Она развернулась на каблуках и фурией понеслась прочь, едва не врезавшись в кого-то, кто шел ей навстречу. Хрен с ним, думала она. Хрен со всеми счастливыми парочками, вместе взятыми.

Она была уже далеко, когда услышала, как Макс окликает ее.

– Джози!

Не обращая внимания, она шла дальше, ветер хлестал ей в лицо.

– Джози!

Она обернулась, с ненавистью глядя на него.

– Чего тебе? – прокричала она. Макс замер на месте, нахмурился, а потом начал осторожно приближаться к ней, точно она была диким животным, которое требовалось приручить.

– Что случилось? – медленно спросил он.

Она негодующе глядела на него, а он, судя по всему, пребывал в убеждении, что все прекрасно, просто зашибись – смотреть на нее такими глазами и брать за руку тайком от своей девушки, потому что после дуракаваляния в поле и встречи с известным фотографом все стало просто офигенно.

Она помотала головой.

– Что ты делаешь, Макс?

– Ты о чем?

– Что ты делаешь? – повторила она. – Зачем ты пытаешься снова влезть в мою жизнь? – Она провела ладонью по волосам и, когда опустила руку, почувствовала, как ветер тут же начал трепать их снова. Звезд не было, вечернее небо затянуто облаками. – Или ты хочешь, чтобы мы были друзьями? К чему все это, я тебя спрашиваю?

– Нет, я…

– Тогда зачем? – Ее голос разносился далеко над угодьями замка. – Ты, черт побери, возникаешь ниоткуда на свадьбе моей подруги, где тебя вообще быть не должно…

– Эй, не перегибай, – сказал он прежним мягким тоном. – Меня пригласили, я это не назло тебе. – Она метнула на него свирепый взгляд, и его лицо стало напряженным. – Мне тут тоже некомфортно, Джози, это…

– Ну конечно, – едко усмехнулась она, – тебе не по кайфу находиться здесь в компании с шикарной и умной подругой, которая мне, между прочим, нравится.

– Мне она тоже нравится, но это не то, что ты…

– Это ты бросил меня, Макс, – рявкнула Джози. Глаза жгло от слез, ну и по фигу. Она сгорбилась, обхватив себя за плечи и стараясь унять пробивающий ее озноб. – Ты бросил меня в треклятый День Подарков, после того как я… – Она набрала в грудь воздуха и покачала головой. – Забудь. Не в этом дело, проехали.

Макс шагнул к ней, его глаза были такими же темными, как нависающее над ними небо. Они пристально смотрели друг на друга, а потом Макс вздохнул.

– Слушай, извини, я не хотел сделать тебе больно…

– Звучит забавно, – горько рассмеялась она.

– Я пытался поговорить с тобой об этом! – Его наконец-то тоже прорвало, словно что-то, позволявшее ему держать себя под контролем, сломалось. Он каким-то болезненным жестом провел рукой по волосам. – В Нью-Йорке. Я пытался поговорить с тобой, объясниться, но ты меня послала! И, кстати, казалась очень довольной своей новой жизнью, – язвительно добавил он. Джози лишь сердито посмотрела на него. Разумеется, она казалась довольной, а как иначе? Он думает, она стала бы при встрече с ним показывать, насколько ей было больно?

И тут она решила, что больше не хочет ничего выяснять, и пошла прочь. Макс бросился следом, схватил ее за руку и почти силой потянул назад, но сразу отпустил, точно обжегшись, и яростно тряхнул головой.

– Думаешь, мне легко? – Голос был тихий, но каждое слово отдавалось в ней ударом. – Хотеть того, что не могу иметь?

Слова застряли у нее в горле, она опустила глаза, чтобы не показать этого.

– Ерунду говоришь. Это твой выбор, разве нет? – сказала она, не давая ему возразить. – Все это – на твоих условиях.

– В Нью-Йорке…

– К черту Нью-Йорк. Если бы ты хотел меня, ты бы с самого начала остался со мной! – Она задыхалась, но не могла остановиться. – Или хотя бы попытался быть на связи, или сделал бы что-нибудь, а ты меня бросил.

Макс поморщился, и пламя, полыхавшее в ней, на мгновение дрогнуло. Но когда он заговорил, голос его звучал холодно.

– Ты вообще ничего не знаешь, Джози.

И тогда пламя разгорелось снова.

– Разумеется, потому что ты ничего мне не говоришь! Я отдала тебе все, рассказала тебе все, а ты ничего не дал мне взамен. – Она снова повернулась, чтобы уйти, толком не зная, куда именно. – И пусть ты винишь в этом меня каким-то странным, извращенным образом, но я себя не виню и не думаю…

И снова, второй раз за этот вечер, он схватил ее за руку и с силой рванул к себе, так что у нее перехватило дыхание. Их взгляды встретились, и тут он поцеловал ее, а она, не задумываясь, ответила ему, притянула за плечи к себе, желая его еще больше, а его пальцы впились ей в талию. О господи, этот его вкус. До сих пор она не сознавалась себе в том, как сильно тосковала по нему.

– Джози?

Голос Биа разом вернул их к реальности – они отпрянули друг от друга, точно в потрясении. Джози пригладила волосы и повернулась к Биа, которая выглядела в ночи на фоне освещенной Башни, точно маленькая фея. Давно она здесь? И слава богу, что это Биа, а не Эрин.

– Я сейчас, – сказала Джози, надеясь, что Биа не заметит легкой дрожи в ее голосе.

– Все в порядке? – Биа переводила обеспокоенный взгляд с Джози на Макса.

– Да, – кашлянула Джози. – Все отлично. Возвращайся, я сейчас. Еще одну секунду.

Биа помялась, переступив с ноги на ногу.

– Вообще-то я хотела лечь – уже совсем без сил.

– Хорошо, – как можно спокойнее проговорила Джози, – ты иди, я тебя догоню.

Биа потопталась на месте, но в конце концов ушла, оставив их одних. Джози повернулась к Максу, они смотрели друг на друга, их глаза слегка поблескивали в темноте.

– Извини, – Макс покачал головой. – Зря я это.

Внутри Джози что-то оборвалось, но она кивнула, плотно сжав губы.

– Да, наверное, зря.

Она отступила на шаг.

– Погоди, Джози, я не то имел в виду…

Но с нее было довольно. Хватит полуобещаний, намеков, взглядов и прочих путаных посланий. Поэтому, когда она заговорила, в голосе зазвучал металл.

– Нет, Макс. С меня хватит. Ты вошел в мою жизнь и сделал меня… я не знаю, – она на миг задумалась. – Другой. А потом ты ушел из нее, не думая о моих чувствах. Пусть так, если тебе больше ничего не нужно было. Мог бы найти способ полегче, ну да ладно. – Она тряхнула головой. – Но вот этого я никак не понимаю, – она указала на него и на себя. – Ты ведешь себя как ни в чем не бывало, или пытаешься быть моим другом, или намекаешь, что хочешь чего-то большего, и я не могу… – Она медленно выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, чтобы в нем не слышалось всхлипов. – Я думаю, что после этого уикенда нам лучше никогда не видеться.

Потому что за последние несколько дней Джози поняла, что не сможет быть ему другом и не желать большего. И даже если он хочет этого, так не будет. Пусть лучше он совсем исчезнет из ее жизни, и тогда она сможет его забыть.

Макс ничего не сказал, просто посмотрел на нее с каким-то непонятным выражением. Ее губы сжались, но она справилась с собой и не заплакала. На этот раз была очередь Джози уходить от него. Она повернулась и с высоко поднятой головой пошла догонять Биа. И на этот раз Макс не стал ее удерживать.

Часть четвертая

Декабрь

Глава 22

В подвальном помещении, которое Джеффри арендовал для вечера, было довольно холодно, поэтому Джози оставалась в куртке – добавить отопления в ходе подготовки к небольшой выставке они, естественно, не додумались. Атмосфера была творческая, на взводе, освещение – комбинированное, нацеленное на то, чтобы показать фотографии наилучшим образом. Даже столы были расставлены стратегически правильно, чтобы публика смотрела на работы стоя, а не выпивала сидя.

Джози держала руки в карманах, отчасти из-за холода, но в основном чтобы не стискивать их то и дело, наблюдая за тем, как посетители слоняются туда-сюда – бокал с вином она поставила на стол, чтобы не пить из-за нервозности. По инициативе Джеффри все студенты – двадцать один человек, включая Джози, – пригласили на так называемое «торжество» своих знакомых, которые и составляли большую часть публики, но были здесь, как знала Джози, и профессионалы. Ей с трудом верилось, что на стенах висели ее работы – люди смотрели на них, с любопытством разглядывали или толкали в бок друзей, обращая внимание на какую-то деталь. В другом конце помещения она увидела Джеффри, который подмигнул ей, стоящей сиротливо, и с кем-то заговорил.

Выставка была посвящена Эдинбургу. Им дали право самостоятельно выбирать объекты для съемок – людей, пейзажи, здания. Джози выбрала пейзаж – она с самого начала знала, что сделать нечто свежее и оригинальное будет непросто, но результатом осталась довольна и считала, что, как фотограф, безусловно, выросла. Для нее эти два с половиной месяца стали потрясающим временем, давшим невероятную возможность безраздельно заниматься тем, что она любила.

Увидев в другом конце помещения Биа, которая, судя по всему, получала огромное удовольствие от происходящего, и сейчас, стоя под фотографией двух женщин возле кафе, болтала с Джоном и Лорой, Джози улыбнулась. Ее согревала мысль, что друзья – здесь, что они потрудились приехать, а не отмахнулись от приглашения, как от чего-то глупого или неважного – ей это было нужно, чтобы собраться с силами, прежде чем она вернется в реальный мир, так ей порой казалось. Хотя все, кто пообещал прийти, уже появились, она нет-нет да бросала взгляды на дверь, всякий раз ощущая неприятный спазм в животе.

Хелен, Мемо и дед не спеша обошли помещение и вернулись к ней. Джози улыбнулась, когда Мемо обняла ее еще раз, обдав знакомым запахом табака и корицы.

– Это изумительно, моя девочка. – Мемо сжала ей плечо костистыми пальцами.

– Я так рада, что вы все приехали, – просияла Джози.

– А как иначе, дорогуша, – усмехнулась Хелен. – Разве ты чего-то другого ожидала? – Она была в своей стихии, попивая теплое белое вино, точно самое дорогое шампанское. – Похоже, мероприятие удалось?

Мемо погладила Джози по волосам, а дед неловко приобнял одной рукой – он никогда не умел выказывать чувства, но Джози видела, что он доволен и, когда они только пришли, задал кучу вопросов про разные фотографии, а это говорило о многом.

– Мы так тобой гордимся, – сказала Мемо.

Они ее всемерно поддержали, когда она сказала, что поедет на курсы. Мемо предложила оплатить ей проживание в Эдинбурге, но Джози отказалась – двум пенсионерам лучше потратить деньги на что-нибудь более важное, например на оплату счетов. Вместо этого она попросила их приехать на финальную выставку, а сама, как в юности, нашла временную работу официанткой по вечерам и выходным. Проживала она в квартире с двумя другими девушками, которых почти не видела, потому что практически не бывала там, а когда попадала в свою комнату, заваливалась спать. Такой измотанной – и счастливой – она себя не помнила.

Дед отрывисто закашлялся, и Джози встревожилась.

– Ты в порядке? – Он отмахнулся от нее, но она не отставала. – Простудился? У тебя есть прививка от гриппа?

– Да не переживай ты так, – ласково сказал он, когда кашель начал проходить. – Я крепче, чем кажусь.

Но это было неприятным напоминанием о том, что оба они старели, и от этой мысли у нее похолодело на сердце.

Мемо переключила внимание Джози, слегка сжав ей плечо.

– Мама и папа тоже тобой гордились бы, Джози.

– Я надеюсь.

– Само собой, – проворчал дед. – Они сказали бы, что ты смелая, раз пошла за своей мечтой.

– Малькольм был бы в восторге, – согласилась Хелен. – Его распирало от гордости, когда ты сама поехала на велосипеде, хотя это каждый ребенок может, а тут, когда ты у всех на виду, даже вообразить не могу, в каком он был бы восторге! – Она озорно улыбнулась Джози поверх бокала.

Джози в ответ улыбнулась им обоим, хотя на сердце было немного тоскливо. Вот бы родители были рядом, узнали, чем она занимается, каким человеком стала.

– Ты должна к нам приехать поскорее, – сказала Мемо, роясь в кармане юбки. У нее всегда были юбки с карманами, и это очень нравилось Джози. – Знаю, в Рождество ты занята, но потом.

– Обязательно, – пообещала Джози, пытаясь заглушить чувство вины. Старики ничего не сказали, но в глубине души, возможно, были обижены или уязвлены тем, что по возвращении из Нью-Йорка она поселилась у Хелен, а не у них. Хелен не стала задавать ей вопросы и сразу согласилась принять племянницу, но правда заключалась в том, что Джози претила мысль провести у деда и бабушки столько времени, пусть даже она и сознавала, что это трусость.

– Ладно, я выйду покурить, – сказала Мемо, и Джози нахмурилась.

– Не надо. Я думала, ты бросила.

– Хуже уже не будет, моя хорошая, – отмахнулась Мемо. Судя по выражению лица Хелен, ей тоже хотелось высказаться на эту тему, хотя Джози не могла не усмотреть в этом иронии, ведь тетке никогда не мешали потворствовать своим слабостям.

Джози смотрела, как Мемо, плотно запахнув пальто, направляется к выходу, а дед между тем помахал Биа, стоявшей в другом конце помещения. И тут на них, как снег на голову, свалился Джеффри.

– Дико извиняюсь, но мне нужно на минуточку украсть Джози.

И, точно предвидя сопротивление, он цепко схватил ее за руку. Краем глаза Джози заметила, как Хелен, которая была на добрый десяток лет старше Джеффри, оценивающе посмотрела на него, а он, к удивлению Джози, не стушевался, но даже улыбнулся в ответ, наклонив голову, после чего поволок Джози за собой по каменному полу.

– Хочу тебя с кое-кем познакомить, – сказал он, подводя ее к одной из ее собственных фотографий и хлопая кого-то по плечу. Это была женщина, чуть старше Джози, загорелая, с выгоревшими на солнце светлыми волосами. Она повернулась к ним, слегка приподняв бровь.

– Шарлотта, это Джози.

Джози вежливо улыбнулась, протянув руку и стараясь не проявлять нервозности, а сама гадала про себя, кто бы это мог быть.

– Здравствуйте.

Шарлотта пожала ей руку быстро и деловито.

– Привет. Любуюсь вашей работой. – Голос у нее был под стать рукопожатию – твердый и решительный. – Я работаю в Ботсване, в этом году мы организуем фотостажировку в партнерстве с одним из крупнейших местных сафари-лоджей. – Она быстро оглядела Джози, и у той возникло четкое ощущение, что ее оценивают. – Джеффри высоко отозвался о вас и сказал, что съемка дикой природы, возможно, вас заинтересует.

Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Джози хотела бы знать, что именно кроется за словами «высоко отозвался», особенно если учесть, что на протяжении последних двух месяцев Джеффри в основном рычал на нее и критиковал, но он лишь кивнул. Она выдержала прямой взгляд Шарлотты, стараясь не кусать губу.

– Вау! Как здорово, спасибо, что подумали про меня.

А ведь Шарлотта не сказала, что они подумали про нее, вдруг поняла Джози и почувствовала, как нелепо, должно быть, она выглядит, стоя перед ними и держа руки по швам.

Шарлотта протянула ей визитку – Джози взяла ее и принялась разглядывать.

– Информация о стажировке размещена на сайте. Вам необходимо подать официальную заявку, но, посмотрев сегодня ваши работы, могу сказать, что шансы получить приглашение на собеседование у вас высоки. Правда, для подачи заявки будет всего один день – мы вынуждены провести отбор быстро, в кратчайшие сроки, потому что финансирование подтвердили только сейчас.

Она улыбнулась – снова деловито, как будто точно знала, сколько энергии требуется ее лицевым мышцам, чтобы произвести нужный эффект, после чего кивнула Джеффри и направилась к выходу, оставив Джози в состоянии человека, подхваченного порывом ветра.

Она посмотрела на Джеффри, который насмешливо ухмылялся ей, точно «эффект Шарлотты» был ему хорошо знаком. Джози тряхнула головой.

– Я не совсем понимаю, что это было.

– Сдается мне, попрыгунья, тебе только что представилась возможность обогатиться бесценным опытом.

Она посмотрела на визитку, потом подняла глаза на Джеффри, по-прежнему чувствуя себя так, точно играет в догонялки.

– Можно я вас обниму прямо сейчас?

Он поднял руку и сморщил нос.

– Нет уж, уволь.

Джози рассмеялась.

– Это так круто, и спасибо большое, что замолвили за меня словечко…

– Но?

Она вздохнула.

– Но неоплачиваемая стажировка – это не для меня.

Джеффри поднял густые брови.

– Почему же?

– Ну… во-первых, мне уже не двадцать один.

– Ах да. Я и забыл, что ты старуха.

– По сравнению с другими так и есть.

Он с демонстративным видом оглядел помещение, где находилось немало людей преклонного возраста.

– Вам известно, о чем я, – нетерпеливо сказала Джози. – Как ни печально, но с этими курсами я уже исчерпала весь запас жизненных каникул.

Его брови приняли свойственный им нахмуренный вид.

– Не вижу проблемы. Питание и проживание будут оплачиваться, и речь идет всего лишь о годе.

– Да, но у меня нет денег, Джеффри, – раздраженно проговорила она.

– Думаю, какую-то крохотную сумму там платят. Теоретически. И потом, разве у тебя нет сбережений? У такой девушки, как ты, они должны быть.

– Что значит «у такой девушки, как я»?

– Ну… – он помахал рукой у нее перед носом, – организованной, с головой на плечах. – Джози поджала губы, не совсем уверенная в том, что это комплимент. – И потом, прямо сейчас решать не нужно. Сейчас следует получать удовольствие от вечера, учитывая, сколько труда ты вложила в свою работу. А мне, увы, нужно пообщаться с народом.

Отходя, Джеффри коснулся ее плеча, что было для него нехарактерно, а она отправилась к Лоре, Биа и Джону.

– Ну ты вообще! – встретила ее ухмылкой Биа. – Самый настоящий фотограф.

Джон хлопнул ее по плечу.

– Мои поздравления. Надо было пригласить тебя к нам на свадьбу фотографом.

Лора улыбнулась и кивнула с таким видом, что Джози рассмеялась. Лора ни под каким видом не подпустила бы непроверенного фотографа снимать свою свадьбу.

Дверь подвала открылась, и Джози автоматически взглянула в ту сторону. Вошла незнакомая женщина, ведя за руку маленького мальчика. Джози повернулась к Лоре и Биа и заметила, что те переглянулись.

– Что? – настороженно спросила она.

– Ждешь кого-то? – осведомилась Биа, поднося к губам бокал с вином.

– Нет, – сказала Джози, но жар, обдавший ее затылок, свидетельствовал об ином. – Ладно, я думала, что Макс придет. В этом нет ничего невозможного, и не надо так на меня смотреть. Ведь это он познакомил меня с Джеффри.

– Да, припоминаю. – В тоне Биа сквозило неодобрение, хотя сейчас они находились здесь именно благодаря этому знакомству.

Лора взглянула на Джона, который тотчас устремился к бару, а затем повернулась к Джози.

– Ты приглашала его?

– Вообще-то нет, – Джози прикусила губу. Она подумывала его пригласить, но сознаваться в этом подругам не собиралась. Подумывала, потому что, в конце концов, была обязана всем этим ему. А потом решила, что лучше воздержаться. Но несмотря на это, несмотря на то, что сама сказала, что больше не хочет с ним видеться, гадала – вдруг его пригласил Джеффри и он согласился? И, если уж совсем начистоту, где-то в глубине души она на это надеялась.

Лора и Биа снова переглянулись, явно сплоченные неодобрением.

– Мне прислали цветы, – со вздохом призналась Джози. Этим утром ей на квартиру доставили большой красивый букет голубых, белых и красных цветов.

– От кого? – требовательно спросила Биа.

Джози мотнула головой.

– Не знаю. Записки не было.

Брови Лоры взметнулись вверх, Биа побарабанила ногтями – покрашенными в темно-синий цвет, в тон теперь уже угольно-черным волосам – по пустому бокалу.

– И ты решила, что они от него? – спросила Лора.

Джози промолчала, зная, что верного ответа на этот вопрос не существует. Если сказать «нет», подруги ее сразу раскусят, а если «да», тогда непонятно, в чем именно она признается. Сначала она предположила, что цветы – от Мемо, но та стала отнекиваться, и тогда Джози принялась ломать себе голову, от кого еще они могут быть. Макс вполне мог узнать ее адрес у Джеффри. Она щелкнула языком. Глупо метаться из стороны в сторону. Сказала, что больше не хочет с ним видеться, вот и не нужно об этом думать.

Лора и Биа смотрели на нее слишком уж пристально, и Джози смущенно поежилась под их проницательными взглядами.

– Отправь ему сообщение, – заявила Биа. Лора нахмурилась, но Биа кивнула. – Спроси, от него ли цветы, и если да, то с какой стати? Если он ни при чем, хотя бы не будешь гадать. Тебе нужно закрыть гештальт, Джози.

Лицо Лоры приняло задумчивое выражение.

– Хм. Пожалуй, это мысль.

– Мне не нужно закрывать гештальт. – Джози хотела сказать, что эта идея представляется ей абсурдной. Она ведь на самом деле знала, что Макса не будет на выставке. И на что она вообще-то надеялась? Что он порвет с Эрин, заявится с цветами, конфетами и шампанским и будет умолять ее дать ему шанс, говоря, что она – любовь всей его жизни? При этой мысли она едва не фыркнула.

Джон снова возник рядом с Лорой, точно привлеченный беззвучным сигналом, с четырьмя бокалами, которые держал в обеих руках. Джози сразу отхлебнула красного вина, и Лора посмотрела на нее изучающим взглядом.

– Я думаю, самое правильное в твоем случае – это выпить и расслабиться.

Биа подняла бокал в знак согласия, а Джози склонила голову.

– Хм. Пожалуй, это мысль.

Глава 23

Через неделю после выставки, ознаменовавшей завершение курсов, Джози проводила последний уикенд перед Рождеством в своей старой квартире. Она наблюдала за тем, как Биа, стоя на стуле, водружает на макушку елки золотую звезду. В этом году елка была украшена в серебристой, фиолетовой и, совсем не в тему, красной гамме, и судя по всему, Биа разорилась на новые игрушки. Ей хотелось, чтобы Джози принесла того самого деревянного лебедя – и она не подвела, весьма торжественно повесив игрушку на елку. Квартира выглядела почти так же, как в прошлом году – окна и фальш-камин светились лампочками, на дверях обеих комнат висела мишура.

Когда Биа слезла со стула, Джози мотнула головой в сторону входной двери:

– В этом году без омелы?

Биа скорчила физиономию.

– Пришлось снять, потому что Сара и ее бойфренд использовали ее как предлог, чтобы целоваться взасос, а я все время ждала, пока им надоест. – Джози засмеялась, а Биа вздохнула. – А ты не надумала вернуться?

Сара, которая въехала в квартиру вместо Джози, уже отбыла домой на Рождество, так что можно было говорить не стесняясь.

– Увы, у меня нет работы, да и как ты выставишь Сару – у нее же договор есть.

Биа наморщила нос и промолчала, а затем с надеждой посмотрела на шкафчик, где хранились бокалы.

– Вина?

– Нет уж, сначала ты соберешь вещи. – Джози буквально поволокла ее в комнату и уселась на кровать, а Биа достала чемодан непомерных размеров. Джози уже собралась, ей было проще – она приехала от Хелен и взяла только самое необходимое. Сейчас у нее не было определенного места жительства – из эдинбургской квартиры Джози выехала, и большая часть ее вещей лежала нераспакованной у Хелен. Определиться с жильем она планировала после Будапешта, где они с Биа решили провести Рождество и Новый год. Их рейс был завтра, ранним утром.

Весь этот год Джози вела кочевую жизнь – прежде ей и в голову не пришло бы такое. Почти не верилось, что прошел целый год. В это всегда трудно поверить, все так говорят, но этот год получился особенным, учитывая, что сначала ей разбили сердце в Лондоне, потом она пожила в Нью-Йорке, перекантовалась в Гилфорде, а под конец стала фотографом в Эдинбурге. После такой кутерьмы оказаться в старой квартире с Биа было как бальзам на душу.

– Как тебе? – спросила Биа, достав из шкафа откровенное платье зеленого цвета.

Джози внимательно разглядела его.

– Думаю, ты в нем околеешь – там сейчас заморозки.

– Зато подходит по цвету, – надулась Биа и как бы в подтверждение провела рукой по волосам – два дня назад она перекрасилась в медно-рыжий.

Джози закинула ногу на ногу.

– Нет. Даже не думай.

Биа фыркнула, но спорить не стала. Она бросила на пол позади себя несколько вещей и принялась выдвигать ящики – у нее был свой, нестандартный способ собираться в дорогу. Пока она возилась, Джози достала телефон и в сотый раз перечитала письмо. Когда Биа обернулась, она поняла, что действовала недостаточно тихо.

Подруга тут же бросила сборы и плюхнулась рядом на кровать, чтобы тоже прочитать письмо, хотя Джози уже дважды зачитывала его вслух.

– Ты уже решила, что будешь делать? – спросила Биа.

Джози закрыла письмо – сколько ни читай, оно не изменится.

– Нет, – сказала она.

После встречи с Шарлоттой она решилась и подала заявку на стажировку в Африке, рассудив, что это ничего не означает – ей могут отказать, туда берут только одного человека, так что шансы невелики. Но после собеседования, состоявшегося пару дней назад, ей ответили согласием и дали неделю на обдумывание, так как работа начиналась в конце января. Все это как-то напрягало – необходимость принять судьбоносное решение в столь короткие сроки.

– Честно говоря, я не знаю, – сказала Джози, постукивая указательным пальцем по телефону. – Не уверена, что жизнь за границей – это для меня, я всегда считала, что лучше сидеть на одном месте и не дергаться.

– Но в Нью-Йорк ведь ты поехала, – возразила Биа.

– Тогда был другой случай – я поехала из-за Оливера, потому что была не одна. Да, это был серьезный поступок, но рядом находился близкий человек. И потом, – она вздохнула, – я вернулась в Англию и тем самым доказала, что ни на что не годна.

– Но причиной тому был Оливер, а не Нью-Йорк, – Биа ткнула Джози в бок. – И ты об этом знаешь.

Джози откинула волосы с лица и посмотрела на Биа страдальчески.

– Ехать на стажировку в Ботсвану – звучит бредово, тебе не кажется?

– Нет, если ты хочешь фотографировать дикую природу. А куда еще ехать в таком случае?

– Да, но… я не знаю, но, по-моему, пускаться в такие авантюры хорошо, когда тебе лет двадцать с небольшим. Отправляться на край света, чтобы «найти себя» и все в таком духе.

Биа поджала губы с задумчивым видом.

– Ну, – медленно проговорила она, – может, тебе и не надо себя искать. Может, ты едешь туда, потому что уже себя нашла?

Джози внимательно посмотрела на нее и заулыбалась.

– А вот это мысль.

– Я рада, – осклабилась Биа, – потому что думала, что скажу чушь.

У Джози зазвонил телефон, и Биа соскочила с кровати, чтобы продолжить собирать чемодан. Джози посмотрела на экран и улыбнулась.

– Привет, тетушка Хелен. Извини, забыла отправить сообщение – добралась благополучно, мы просто…

– Привет, дорогая, – голос тетки звучал резче обычного, и Джози невольно напряглась. – Ты только не паникуй, но Мемо в больнице.

– Что?! – У Джози холодок пробежал по спине, и Биа с обеспокоенным видом повернулась от шкафа. Джози показалось, что рука приросла к телефону. – Почему? Что произошло?

– Я… – Хелен глубоко вздохнула, – у нее инфаркт, дед отвез ее в больницу, и ее госпитализировали. – Еще один вздох, но на этот раз он прозвучал так, точно она пыталась справиться с эмоциями. От этого у Джози похолодело на сердце. – Она в порядке, я говорила с ней по телефону, и она уверяет, что чувствует себя хорошо, что ею занимаются, но нужно провести обследование и держать ее под наблюдением, все-таки инфаркт – не шутка. Я сейчас на пути туда из Гилфорда. Папа только что звонил мне, он перепуган, несмотря на то, что сказала мама, поэтому я решила позвонить тебе.

Папа. Мама. А не дед и Мемо. От этих оговорок у Джози задрожали губы.

– Но… она же была на выставке, – тупо сказала Джози, – и отлично себя чувствовала.

Это никак не укладывалось в голове. Мемо казалась веселой, здоровой. Ведь проблемы с сердцем связаны с лишним весом, разве нет? Должны же быть какие-то сигналы, предостерегающие о подобном? Биа опустилась на кровать рядом с Джози, осторожно погладила ее по плечу.

– Я знаю, дорогая. Мне так жаль.

Джози тряхнула головой. Нет. «Мне так жаль» говорят, когда кто-то умер. Она отодвинула от уха телефон, проверяя время. Шести еще нет.

– Я поеду ближайшим поездом, – сказала она Хелен. Хотя бы один еще должен быть.

– Сегодня вечером нас к ней не пустят, придется ждать до утра.

– Я все равно должна быть там, вместе с тобой и дедушкой. Когда часы посещения?

– С девяти утра.

– Тогда поедем все вместе, из дома, – твердо сказала Джози.

– Хорошо, дорогая. До встречи. Позвони, если будешь задерживаться.

– Обязательно.

Джози встала с кровати – ей надо было немедленно что-то сделать. Инфаркт. Это слово эхом отдавалось в голове, и у нее перехватывало горло.

– И, Джози, постарайся пока не впадать в панику. – Хелен удалось совладать со своим голосом. – Мы с дедушкой просто решили, что ты должна знать, просто… чтобы ты знала.

На всякий случай. Эти слова остались несказанными и повисли в воздухе.

Они попрощались – Джози нажала отбой и уставилась на Биа, которая по-прежнему сидела на кровати.

– Это про бабушку, – сказала она.

– Ох, Джози. – Биа вскочила на ноги.

– Она в больнице. У нее инфаркт. Я должна ехать.

– Вот дерьмо…

Джози не знала, что имеет в виду Биа – больницу или то, что ей нужно ехать, но это было неважно. Она пошла в гостиную, где стоял чемодан, который, к счастью, остался нераспакованным, и быстро проверила по телефону расписание пригородных поездов – на последний она успевала при условии, что выйдет прямо сейчас. Тогда она сможет приглядеть за дедом и утром быть в больнице.

– Джози…

Она обернулась к Биа.

– У нее инфаркт, Би, мне нужно ехать. Я должна быть в больнице.

– Я поеду с тобой, – тотчас сказала Биа.

– Нет. – Джози шагнула к ней и, взяв за руки, стиснула их. – Мы не можем обе пропустить рейс.

– Ой, рейс, вот черт, – скривилась Биа.

– Вот именно. Слушай, ты лети, а я позвоню в авиакомпанию и узнаю, может, есть вылет позже, если…

Но договаривать она не стала, потому что кто знает, чем все это может закончиться.

– Я тебя одну не отпущу, – замотала головой Биа.

– Я не одна. Там будут Хелен и дед.

Джози сама не понимала, как ей удается сохранять спокойствие.

– Но…

– Я тебе запрещаю, ясно? Отправляйся в Будапешт и начинай веселиться. Познакомься с каким-нибудь классным парнем и жди меня. – Она попыталась улыбнуться. – Ты все равно ничем не сможешь помочь, а Мемо, скорее всего, будет в полном порядке.

Но несмотря на внешнее самообладание, ее грызло беспокойство, которое она отчаянно пыталась заглушить.

Схватив за ручку чемодан, Джози покатила его к двери – и поскольку Биа до сих пор не собралась, это решило дело. Они обнялись, и Биа прошептала:

– Ты, пожалуйста, позвони мне.

– Обязательно, – пообещала Джози. – Все будет в порядке.

Ей очень хотелось в это верить, когда она спускалась по лестнице, выходила из дома и спешила в сторону платформы.

Глава 24

Поездка от дома стариков заняла полчаса, после чего Хелен припарковалась возле больницы Джона Рэдклиффа в Оксфорде, и все трое вышли из машины – Джози, как в детстве, ехала на заднем сиденье. Они с Хелен остались на ночь с дедом, Хелен настояла на том, чтобы Джози спала в своей прежней комнате, а сама легла на диван. Впрочем, поспать толком не удалось – все ждали звонка, опасаясь плохих известий.

Джози ни разу не заплакала. С самого начала трехчасовой поездки она боролась со слезами – пока добиралась пригородным поездом, ехала в метро из Стритема до Мэрилебон, ждала на станции, садилась в поезд до Оксфорда, а потом – в такси. Даже оказавшись дома, она не дала волю слезам и теперь пребывала в пограничном состоянии – при внешней заторможенности у нее отчаянно щипало глаза.

Они приехали в больницу без пяти минут девять – все с раннего утра были на ногах и дожидались времени отъезда, разговаривая о пустяках. Сейчас они почти в полном молчании пересекли парковку и вошли в стеклянные двери больницы. По словам деда, Мемо лежала в кардиологии – они пошли в нужном направлении, ориентируясь по указателям, и в итоге оказались в небольшом приемном покое.

На вопрос Хелен, где лежит Сесилия Морган, медсестра за стойкой улыбнулась, надела большие круглые очки и сверилась со своими записями.

– Через двери направо, затем первый поворот налево, там увидите. Но одновременно могу пустить только двоих, – добавила медсестра. – Таковы правила.

Она сняла очки и доброжелательно улыбнулась.

– Сначала идите вы, – сказала Хелен, – а мне как раз надо в уборную.

Джози последовала за дедом, пытаясь держаться как можно спокойнее. Они ничего не знают, повторяла она себе, и инфаркт – это не смертный приговор. Смотря для кого, звучал в голове мрачный голос.

Мемо полусидела, опираясь на подушки. Две кровати по обе стороны от нее тоже были заняты. Увидев деда и Джози, Мемо улыбнулась и, хотя она выглядела бледнее и утомленнее обычного, а седые волосы были непривычно взъерошены, на первый взгляд казалось, что с ней все в порядке. Честно говоря, дед с красными кругами под глазами, точно от многодневного недосыпа, выглядел хуже.

Мемо потянулась рукой к мужу, который тотчас подошел и ласково погладил ее по голове – хотя он не любил проявлять нежности на людях. Другую руку она протянула Джози, которая старалась сохранять на лице улыбку. Ни к чему старикам сейчас видеть ее слезы.

– Ты как? – спросил дед срывающимся голосом.

– Отлично, как я тебе и говорила, – успокаивающе сказала Мемо. – Непонятно, почему врачи так заволновались. Меня хотят оставить здесь, чтобы понаблюдать, и халат этот сидит на мне по-дурацки, а в остальном… – Она улыбнулась им, а Джози вдруг расхотелось улыбаться. Потому что, даже если Мемо было очень больно, она никогда в этом не призналась бы – однажды, когда у нее была сломана рука, она сказала, что это «доставляет некоторые неудобства при походе в магазин».

– Они сказали, сколько еще тебя тут продержат? И что потом? – спросила Джози, оглядывая палату – она была довольно большой и пахла характерной смесью дезинфицирующих средств и запахов человеческого тела, – и Джози показалось странным, что в таком светлом, белом помещении можно так остро ощущать клаустрофобию.

– Сегодня утром мне сделали кардиограмму и сказали что-то про блокаду на восемьдесят пять процентов, но нужно провести дополнительные обследования, томографию и прочее. Тогда станет ясно, что надо делать.

На этот раз улыбка Мемо выглядела более натянутой. Джози увидела в другом конце палаты медсестру – блондинку с нежной кожей, на вид моложе Джози, – которая склонилась над другой пациенткой. Джози очень захотелось подойти к медсестре и сказать ей или еще кому-нибудь, что бабушка обычно не такая – она не старая и больная, по выходным она катается на велосипеде, каждый месяц печет ужасное печенье и принимает у себя книжный клуб, хотя ни разу не дочитала ни одну треклятую книгу до конца. Она – личность, а не пожилая больная дама. Джози сделала глубокий вдох и попыталась присоединиться к общей беседе – было видно, что Мемо нужно отвлечься, что ей не хочется снова и снова говорить о том, что случилось или может случиться.

Через полчаса Джози уступила место Хелен, которая ожидала в приемном покое, листая журнал, и при виде нее вскочила с места.

– Кажется, она в порядке, – сказала Джози, опережая вопросы, и Хелен, кивнув, медленно выдохнула, а потом смерила ее взглядом.

– Возвращайся-ка ты домой, – произнесла она. Джози помотала головой, открыла рот, чтобы возразить, но Хелен не дала ей сказать ни слова. – Дорогуша, я знаю, что когда закончатся часы посещения, дед никуда отсюда не поедет, а торчать всем в больнице никакого смысла нет, поэтому кто-то должен поехать домой, вот ты и поезжай. А я останусь с ним тут, – добавила Хелен, когда Джози попыталась сказать, чтобы ехала она. Хелен погладила ее по руке. – Ты будешь всего в получасе езды и сразу сможешь вернуться. Возьми мою машину, если хочешь.

Джози замялась. Полчаса – это довольно долго, и оставлять их здесь как-то неправильно. Но сердцем она понимала, что Хелен хочется еще побыть вместе с родителями, а ей самой, говоря по правде, нужно было немного покоя.

– Ладно, – согласилась она. – Только я возьму такси, а то вдруг машина тебе понадобится, и, пожалуйста, позвони мне, как только что-нибудь выяснится.

– Конечно, дорогая, – Хелен погладила ее по голове и, даже не спрашивая, дала денег на проезд, а Джози, которая сейчас была на мели, их взяла.

Выйдя из такси, она на мгновение замерла, глядя сквозь облачко пара от дыхания на старый дом при свете дня. Вчера в темноте она не заметила, что он выглядит меньше, чем ей казалось, когда она была здесь несколько лет назад. Это был коттедж с общей стеной, с цветочными горшками у двери, с небольшой, аккуратно подстриженной лужайкой и подвесными корзинами, свисавшими с одиночного окна мансарды на парадной стороне, а с внутренней стороны, как ей помнилось, в мансарде было два окна. Растения были заслугой деда – садом занимался он. Черная калитка слева вела во внутренний сад – этим путем Джози возвращалась домой после школы в тех редких случаях, когда кого-нибудь не было дома, потому что закрывать калитку никто не удосуживался. В ту пору в их маленькой деревне о таких вещах не думали.

Ее мама и папа жили на другом конце деревни – из соображений независимости, как считала Джози. Чтобы не гнездиться рядом с родителями мужа, но в то же время находиться достаточно близко, если потребуется помощь, или чтобы просто заглядывать в гости раз в неделю. Идея, во всяком случае, состояла в этом. Подростком она нередко тайком ходила к старому родительскому дому, делала крюк по пути из школы, выходила на другой остановке и просто шла посмотреть на тот дом, стараясь вспомнить, как он выглядел внутри. Иногда удавалось взглянуть на живших там людей, у которых была маленькая дочь. Но все же этот коттедж, перед которым она стояла сейчас, был памятен ей с детства больше всего.

Джози воспользовалась запасным ключом, который всегда лежал в одном из цветочных горшков, и вошла в дом. Проходя через гостиную, она увидела висящую на видном месте фотографию с выставки – пляж Сильверноуз под серым мрачным небом. Мемо купила ее, сказав, что хочет быть первым покупателем Джози, и теперь, глядя на фотографию, Джози чуть не разревелась, но взяла себя в руки.

Дойдя до кухни, она стала разглядывать внутренний сад – он был больше, чем казался снаружи. В ее детстве там были качели, которые повесили еще до смерти родителей, но, став подростком, Джози объявила, что качели ей больше не нужны, после чего их сняли и, вероятно, отдали кому-то в деревне. За ее спиной находился кухонный стол, где они ужинали, в том числе, как ей смутно припоминалось, вместе с родителями – тогда они втискивались впятером за стол, рассчитанный на четверых.

Джози принялась мыть посуду, оставшуюся после завтрака, и держа руки в мыльной воде, на мгновение закрыла глаза. Инфаркт. Слово никак не шло из головы, хотя она только что видела бабушку и разговаривала с ней. Нет, только не сейчас. Она не может лишиться Мемо – она еще не готова. Сначала она должна наладить свою жизнь, выйти замуж, обзавестись собственной семьей, которая станет ей опорой. Она пока не готова потерять тех, кто заменил ей родителей – она не знает, как пережить это снова.

В дверь постучали – Джози закрыла кран и решительно проглотила комок в горле, хотя во рту было сухо.

Открыв дверь, она онемела и просто смотрела, моргая. На мгновение мелькнула мысль, что от эмоционального истощения у нее начались галлюцинации, что это ей просто мерещится.

Он тоже молчал, стоя на пороге и глядя ей прямо в лицо, точно пытаясь угадать ее реакцию. В холодном свете солнца зеленый оттенок его глаз казался насыщеннее и темнее. Лицо выглядело бледнее обычного, словно пропиталось холодом, под глазами залегли тени. Выражение лица – осторожно-нейтральное, готовое измениться в тот же миг в зависимости от того, что она скажет. Джози перевела взгляд на такси, уезжающее по гравийной дорожке, и, снова посмотрев на него, тряхнула головой.

– Макс. Что ты тут делаешь?

Потому что она могла ожидать здесь кого угодно, но только не его.

Уголок его губ дрогнул – это была не улыбка, а скорее, выражение солидарности и понимания. И жжение у нее в глазах, как назло, стало сильнее.

– Я разговаривал с Биа. Она думает, что помощь друга будет тебе сейчас нелишней. Но если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Ты просто скажи, Джози.

Его глаза смотрели на нее искательно и с такой нежностью, что ей пришлось сжать губы, чтобы не дрожали. И в этот момент, несмотря на слова о том, что им лучше не видеться, несмотря на то, что он не должен был быть тем человеком, которого она хотела бы видеть, каким-то образом он был им. Поэтому, когда он чуть нерешительно шагнул ближе и положил руку ей на плечо, Джози сдалась и прижалась головой к его груди, вдыхая родной запах, а он обнял ее, утешая.

Глава 25

Джози сидела, поджав под себя ноги, на диване, пока Макс готовил чай, а потом принес ей кружку. Она обхватила ее двумя руками, страстно мечтая согреться – в доме было тепло, старики на отоплении не экономили, но ее до сих пор пробивала дрожь. Она пила чай с молоком, а Макс сидел рядом.

– Как ты?

Джози сделала еще один глоток.

– Если честно, я не знаю, – она посмотрела на него. – Биа рассказала тебе, что произошло?

Это было настолько в духе Биа, что Джози даже не сомневалась в ответе.

– Она сказала, что у твоей бабушки инфаркт. Она все еще в больнице, я полагаю?

– Да. С ней тетя Хелен и дедушка. Я только что оттуда, она выглядит неплохо, сидит и разговаривает, как обычно, но вдруг это только видимость? Врачи говорят, ей нужно обследоваться, сегодня собираются провести томографию, но я не знаю, как оно обычно бывает – сколько времени должно пройти после инфаркта, прежде чем станет ясно, что все будет в порядке.

– И я не знаю. Среди моих знакомых ни у кого такого не было.

Джози передвинулась, чтобы положить голову ему на плечо, испытывая чуть ли не стыд, оттого что ей так просто это сделать.

– Как ты здесь оказался, Макс?

– Ну, сначала сел на поезд, потом взял такси, потому что сам сейчас за руль не сажусь, и…

Джози помотала головой.

– Ты знаешь, о чем я, – тихо сказала она.

Он осторожно повел плечами, чтобы ненароком не побеспокоить ее.

– Я же говорю, что разговаривал с Биа, и…

Джози выпрямилась и смотрела на него искоса до тех пор, пока он не встретился с ней взглядом.

– Я хотел увидеть тебя, Джози. – Он вздохнул и заправил ей за ухо непослушную прядь волос.

Она напряглась.

– А как же Эрин?

– А мы не вместе, – он покачал головой. – Мы всегда были просто друзьями, правда. Извини, что невольно ввел тебя в заблуждение – нужно было прояснить это раньше. – Что-то внутри нее ослабло, совсем чуть-чуть, а он вздохнул. – Мне действительно жаль, что у нас все так получилось – я наделал столько ошибок. И если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но это твой выбор. – Его губы дрогнули в полуулыбке. – На этот раз все будет по-твоему.

Она внимательно посмотрела на него, и он не отвел взгляда.

– Оставайся, – со вздохом сказала она, сдаваясь и снова кладя голову ему на плечо.

Ну и пусть это слабость – снова пускать его в свою жизнь, решила она, мне все равно. Она с такой легкостью уступила своему желанию, что сопротивляться не имело смысла – нравилось ей это или нет, но он занимал место в ее сердце. И сейчас она слишком устала, чтобы держаться собственными силами, поэтому, если он хочет быть рядом, пусть будет так. Потом, когда бабушка поправится и у нее появятся силы, тогда они обо всем поговорят.

Макс успокаивающе погладил ее по руке.

– Как прошла выставка? – спросил он, и Джози слегка пожала плечами.

– Хорошо, – пробормотала она и, помедлив, добавила, потому что эта мысль не давала ей покоя: – Я получила цветы.

Его рука ненадолго замерла и снова принялась ее поглаживать.

– Надеюсь, ты не обиделась?

– Нет, – вздохнула она. – Не обиделась.

Они помолчали, допивая чай, затем Макс посмотрел в окно.

– А день-то замечательный. – Джози что-то пробурчала в ответ. Небо голубое, морозно и ясно – ну и что с того? Он осторожно забрал у нее кружку и поставил на стол справа от себя. – Думаю, нам нужно прогуляться.

Она отодвинулась, хмуро глядя на него.

– Что?

– Ты покажешь мне деревню, в которой выросла, мне интересно посмотреть.

– Что-то настроения нет, – она поджала губы.

– Знаю, но ты себе только навредишь, если будешь сидеть здесь и ждать, пока что-то случится, результатов обследования или еще чего-то. Насколько я могу судить, твоей бабушке это вряд ли понравилось бы.

Следовало признать, что он был прав и в том и в другом. Джози понимала, что ей необходимо отвлечься, учитывая, что отдохнуть прямо сейчас не получится.

Распотрошив чемодан, оделась потеплее, и они вышли на улицу, где солнце уже растопило ночной морозец. Направились к деревенской площади. Светились гирлянды – правда, при дневном свете они выглядели не столь величественно, – и на площади возвышалась елка, украшенная до самой макушки. Цветовая гамма из года в год немного менялась, но в целом оставалась одной и той же с тех пор, как Джози была подростком.

– Когда-то я помогала украшать эту елку, – сказала она. – То есть не именно эту, а елку, которую ставили тут каждый год. – Она посмотрела на Макса – его плечи поникли, и кожа была такой бледной, точно он оцепенел от холода. – В этом все принимали участие, – продолжала она. – Бабушка с дедушкой соблюдали все традиции. И мои родители тоже.

Джози грустно улыбнулась, вспомнив, как дед стоял на приставной лестнице: он был в числе немногих храбрецов, украшавших макушку елки, пока остальные торчали внизу – дети зажигали бенгальские огни, а взрослые пили глинтвейн.

– А у тебя как было? – спросила Джози, когда они приблизились к елке.

– У меня?

– Как у вас праздновали Рождество, когда ты был маленьким?

– Ну, для мамы, поскольку она американка, Рождество – это очень важно. – Он криво улыбнулся. Они шли дальше – на улице становилось оживленнее, поскольку магазинчики уже открывались, и жители стремились поддержать местный бизнес, покупая подарки. – У нее мания украшательства – в Бристоле, где мы росли, она украшала дом снаружи и внутри, хотя раньше первого декабря делать это не имело никакого смысла. Было все по списку – эгг-ног[14], рождественское печенье для соседей и остальное.

– Звучит здорово, – улыбнулась Джози.

– Ага. Думаю, мама пыталась праздновать и День благодарения, но я этого не помню – папа говорит, она бросила эти попытки из-за того, что мы до мозга костей англичане, и сосредоточила все свои силы на Рождестве.

Неожиданно для себя Джози рассмеялась.

– А сейчас? Вы по-прежнему празднуете его вместе?

Ей припомнился прошлый год, когда Макс был на пути к родным.

– Думаю, у мамы был такой план, но они живут в Америке всего несколько лет, так что посмотрим, реализуется ли он. Когда родители продали дом нашего детства, – добавил он, – мы с сестрой, на тот момент уже взрослые, взбунтовались – больше никакого Рождества!

Джози усмехнулась. Она устала, но благодаря движению наконец-то согрелась.

– Звучит вполне разумно…

– Джози? Это ты?

Она обернулась на звук голоса. Темноволосая женщина в красном пальто и, судя по всему, на поздних сроках беременности только что вышла из магазинчика и радостно улыбалась ей.

Джози узнала ее не сразу. Волосы у женщины были короче, чем ей запомнилось, лицо – круглее, взгляд стал открытым, а не насупленным, и на лице отсутствовал толстый слой косметики, как в старших классах школы.

– Бет? – удивилась Джози.

– Так это в самом деле ты, – сказала Бет, складывая руки в перчатках на выпирающий из-под пальто живот. – Сколько лет, сколько зим! Остальных я вижу по крайней мере раз в год, а ты ведь не приезжаешь на Рождество, да?

Джози как-то упустила из виду тот факт, что здесь и шагу ступить нельзя – обязательно наткнешься на знакомых.

– Обычно нет, – согласилась она, стараясь сохранять улыбку на лице.

Даже в школе они с Бет не были лучшими подругами, скорее состояли в приятельских отношениях – тусовались в одной компании, но с глазу на глаз общались разве что случайно. И тем не менее Джози захлестнула волна ностальгии – никого из школы она давно не видела, проводить традиционные встречи в последние годы всем стало недосуг – жили кто где, у каждого была собственная жизнь, работа, семья.

– Значит, ты приехала на Рождество? – спросила Джози, зная, что без беседы при случайной встрече никак не обойтись.

– Вообще-то мы с мужем переехали сюда год назад, – сказала Бет, блеснув глазами при слове «муж». – Он ведь открыл собственную строительную фирму.

– Как здорово, – автоматически проговорила Джози. Она знать не знала, кто муж у Бет, а потому информация не произвела на нее никакого впечатления.

– И мы ждем второго ребенка. – Бет ласково провела рукой по животу.

– Второго, – чуть ошарашенно повторила Джози. – Вот это да.

Ей смутно припомнились слова Мемо о том, что Бет беременна, но слышать – это одно, а увидеть своими глазами – совсем другое.

– Да вот. – Бет снова просияла улыбкой, выглядя невероятно счастливой. – Нил сейчас дома с Люси, а я выскочила в магазин, мама попросила. – Она показала на сумку с покупками. – Ну, рада была повидаться, – продолжила Бет, когда Джози не нашлась, что сказать. – И нас всех страшно огорчило известие про твою бабушку – я очень надеюсь, что она поправится.

Ну разумеется, все уже знают, подумала Джози, хотя это ее не огорчило – даже хорошо, что люди в курсе и беспокоятся.

– Спасибо, – сказала она, – я тоже на это надеюсь.

Бет сочувствующе кивнула, и Джози подивилась тому, насколько та изменилась. Она-то по-прежнему ощущала себя слегка застенчивым и послушным подростком, но, возможно, со стороны казалось иначе.

– А это твой муж? – вежливо поинтересовалась Бет, указывая на Макса, который стоял поодаль и с чуть озадаченным видом наблюдал за их беседой.

Это настолько напомнило ей школьную Бет – та всегда говорила в лоб и потому в школе у нее случались проблемы, – что Джози рассмеялась. Отрадно, что хоть что-то в этой жизни не меняется.

– Это Макс, – сказала она, – мой друг.

За неимением лучшего или, во всяком случае, более точного слова.

Бет почти рефлекторно бросила взгляд на левую руку Джози и, казалось, была слегка разочарована.

– Ну ничего, – ободряюще сказала она, – еще встретишь кого-нибудь.

– На самом деле, – впервые подал голос Макс, – новым знакомствам после тридцати лет сейчас пытаются препятствовать.

Джози и Бет недоуменно посмотрели на него.

– Кто? – спросила Бет.

– Правительство, – быстро ответил Макс. – Согласно проведенному исследованию, знакомства в столь позднем возрасте плохо сказываются на психическом здоровье, поэтому предпринимаются активные меры к тому, чтобы население остепенялось до тридцати. – Вид у него был совершенно серьезный, хотя Джози уставилась на него с недоверием. – Предполагается, что это будет способствовать социальной сплоченности и снижению числа психических проблем, в частности депрессий, а значит, финансирование смогут направить на иные нужды. К этим выводам в свое время пришел Дюркгейм[15], исследуя самоубийство.

Бет напряглась еще сильнее, а Джози покачала головой, удивляясь тому, каким он может быть убедительным.

– Ничего такого я не слышала, – сказала Бет. – Это в новостях было?

Джози чувствительно ткнула Макса локтем в бок, так что он поморщился.

– Он шутит, Бет, не обращай внимания – просто прикалывается.

Бет слегка улыбнулась, переводя взгляд с Джози на Макса, точно пытаясь понять, в чем тут юмор.

– Слушайте, мы сегодня у мамы имбирное печенье стряпаем – пойдемте к нам! Ну, если, конечно, у вас нет других планов.

– О, я не…

Но Макс не дал Джози договорить.

– Звучит заманчиво. Обожаю имбирное печенье.

И разрешил сомнения, взяв у Бет сумку и жестом предложив ей указывать дорогу.

Джози помнила дом Бет со школьной поры, когда они несколько раз компанией оставались у нее с ночевкой, но столь радушного приема никак не ожидала. В прихожей они с Максом разделись, и тут из кухни появились родители Бет, оба в одинаковых фартуках.

– Джози Морган, это ты? – воскликнула мама Бет, устремляясь к ней с сияющими глазами.

– Мы на улице столкнулись, – сказала Бет. – Я подумала, лишние руки нам не помешают.

– Ну разумеется. Мы так разволновались, когда узнали, что твою бабушку вчера увезли в больницу, да, Саймон? – Папа Бет, уже совсем облысевший, послушно кивнул. – Ты поэтому приехала? – Джози кивнула, подозревая, что поняла, почему их с Максом пригласили делать печенье в одиннадцать утра. – Ну, не переживай, сейчас самое лучшее – это отвлечься. Бет правильно сделала, что позвала вас.

– Спасибо, миссис Коуп.

– Да брось, Джози, ты уже не маленькая, зови меня Пиппа. – Она приобняла ее, потом чуть отступила назад, и, к удивлению Джози, ее сияющие глаза слегка увлажнились. – Ты так похожа на свою маму, ты знаешь об этом? – Джози и раньше это слышала, в основном от Мемо, но каждый раз это было неожиданностью. – Она ведь это любила, – говорила Пиппа, ведя Джози в кухню, где стоял теплый дух, кругом лежали решетки с остывающими имбирными человечками, пахло корицей, имбирем, другими специями, и все поверхности были посыпаны мукой.

– Вы про имбирное печенье? – спросила Джози, оглядываясь на Макса, который уже беседовал с отцом Бет, кивая головой.

– Ну да, – сказала Пиппа. – Это украшения на елку, ты знаешь, мы всегда вешаем их в последнюю минуту, потому что их тут же съедают. А про ежегодную распродажу выпечки в пользу бездомных ты, конечно, помнишь?

– Само собой.

Старики брали ее туда с собой в детстве, а потом перестали, когда она, став подростком, заявила, что лучше останется дома и будет читать. Впрочем, они всегда ей что-нибудь приносили, и сейчас, при мысли о том, как после смерти родителей она решительно отгородилась от всех традиций, Джози стало не по себе. На память пришло еще одно воспоминание, забытое или похороненное под толщей времени, – мама у них дома, на оранжевой кухне, а вокруг нее – противни с имбирным печеньем. Волосы собраны в пучок, красный фартук в горошек – весь в муке… Мама говорит Джози, что съесть можно только неудачные печенья… Ей стало хорошо оттого, что можно проникнуть так далеко в прошлое, что эти воспоминания где-то хранятся, просто им нужен правильный триггер.

Позже подтянулись другие помощники, и все вместе они делали тесто, раскатывали его, вырезали формочками, ставили таймер и выкладывали печенья на решетки, чтобы остыли – в общем, работали как небольшой размеренный конвейер. Джози смеялась вместе со всеми, когда Макс случайно залез рукой в тесто, когда Саймон, отец Бет, чуть не обжегся, потому что не слушал Пиппу – она рассказывала о том, как народ шныряет в ночи, чтобы красть с елки имбирное печенье, просто потому что это классно. Пиппа включила фоном рождественские песенки, и хотя Джози и Макс при этом выразительно перемигнулись, музыка ее не раздражала, она даже слегка подпевала про себя.

Когда подошло время обеда, Пиппа предложила всем выпить глинтвейна, сказав, что хотя на календаре понедельник, это не считается, потому что на носу Рождество. Джози отказалась и получила чай с мятой – Макс, вероятно, из солидарности тоже выбрал чай. Он присел, заявив, что среди таких прекрасных женщин у него подкашиваются ноги, и в ответ все засмеялись.

Запас тем для обсуждения был у Пиппы неисчерпаемым, но разговор не оставлял впечатления надуманности, шел легко и увлекательно.

– На этот раз психологический триллер, – сказала она по поводу книжного клуба у Мемо. – Очень захватывающий. Если Сесилия и его не дочитает, это будет просто удивительно. – Затем, когда кто-то упомянул последний в этом году матч по бадминтону, который должен был состояться вечером в местном спортзале, Пиппа обронила: – Да, Саймон тоже там будет, правда? – Саймон кивнул. Джози стояла у плиты с прихватками наготове, и Пиппа улыбнулась ей. – Знаешь, твой папа любил играть в бадминтон. И его команда всегда выигрывала, да, Саймон? – Снова кивок.

Вот так, вместо того чтобы печалиться и вызывать в памяти воспоминания об аварии или навязчиво думать о том, что когда-то ее родители здесь жили, Джози оказалась среди людей, которые их знали и помнили, для которых они были такими же живыми людьми, как ее бабушка и дедушка, и от этого на душе у нее было хорошо.

Думая о родителях, она вдруг вспомнила, что еще не написала им письмо в этом году. Она собиралась сделать это в Будапеште, но, судя по всему, не попадет туда. Здесь, среди людей, которые знали ее родителей, это будет правильнее, поэтому она отложила в сторону прихватки.

– Пиппа? – Та в этот момент показывала Максу, как глазировать печенье, и обернулась на ее голос. – Можно мне листок бумаги и ручку?

– Конечно, дорогая. Возьми в кабинете Саймона, это налево от прихожей.

Выходя, Джози коснулась плеча Макса.

– Я мигом.

Он улыбнулся и кивнул, после чего снова, высунув от усердия язык, занялся печеньем. Видя его здесь, наблюдая, как охотно он делает все, лишь бы быть рядом с ней и знать, что она в порядке, Джози почувствовала, как в душе у нее что-то затрепетало.

В кабинете она нашла бумагу, ручку и села писать письмо.

Дорогие мама и папа!

Я, как всегда, по вам скучаю, но в этом году, пожалуй, еще больше, потому что я дома. Но здесь хорошо, и приятно знать, что не только я одна думаю про вас. Знаю, следовало приехать сюда на Рождество раньше, но, я надеюсь, вы понимаете, это не потому, что я не хотела думать о вас в день вашей гибели – я просто очень этого боялась.

Мемо в больнице – возможно, вам уже про это известно. Очень надеюсь, что с ней все будет хорошо, но, что бы ни случилось, обещаю, я постараюсь вернуться сюда. Я не хочу лишиться этого места, лишиться части вас.

Веселого Рождества!

С любовью,

Джози

Она сжала губы – письмо получилось слегка другим, от этого она ощущала что-то вроде катарсиса и знала, что не расплачется. Она нашла конверт, запечатала его и по пути на кухню сунула его в карман своего пальто.

Примерно через час, когда со стряпней было в основном покончено, Джози и Макс стали прощаться. Пиппа дала им с собой по имбирному человечку, завернув каждое печенье так, чтобы они могли съесть их позднее. Джози обнялась с Пиппой и Бет и пообещала скоро появиться снова, и это были не пустые слова.

Пока они были в гостях, пошел снег, и Джози при виде слегка припорошенного тротуара ахнула от удивления. Они шли, и крохотные снежинки, кружась, падали на волосы Макса, точно льдинки в огонь. От Хелен все утро известий не было – Джози отправила ей несколько эсэмэс, но знала, что ей в любом случае сообщат, если что-то произойдет. И тем не менее сейчас, вдали от людей и без дела, страх стал подступать снова.

Она взяла Макса за руку, и он сжал ее. Не говоря ни слова, она повела его к тому самому почтовому ящику, куда бегала в детстве отправлять письма Санте. Он уже обо всем знал и не нуждался в объяснениях, когда она бросила письмо в ящик – на этот раз все прошло в молчании, Джози вполне хватало того, что он был рядом. На мгновение ей подумалось, а вдруг это новая рождественская традиция – каждый год отправлять письма с Максом, – но при этом она знала, что надежда, от которой замирало ее сердце, – потенциально опасная штука. Впрочем, момент для таких раздумий был сейчас неподходящий, поэтому она ничего не сказала, и они, держась за руки, пошли назад в коттедж.

Глава 26

Джози снова сидела на диване, поджав под себя ноги, разнежившись от тепла камина. Было что-то успокаивающее и завораживающее в том, как огонь, порой сыпля искрами, поедал древесину. Над камином, как рождественские украшения, висели красные носки Мемо и деда – приверженцы традиций, старики каждый год готовили их друг для друга. И для нее сделали бы, если бы она отмечала здесь Рождество.

Макс отправился на кухню, твердо решив приготовить ей чай и что-то перекусить. Он понятия не имел о том, как что работает, поэтому периодически до нее доносились вопли и причитания. Пока он возился в кухне, Джози позвонила Хелен.

– Привет, дорогая.

Голос у тетки был усталый, но волнения или панических ноток в нем не слышалось, что могло сойти за хороший знак.

– Привет. Ну что, есть какие-нибудь новости? Тебя пустили к ней еще раз?

– Пока нет. Вечерние часы посещения вот-вот закончатся, но ее, похоже, еще обследуют. Впрочем, не думаю, что это плохо – значит, что ею занимаются, верно?

– Пожалуй, – медленно произнесла Джози, которой не очень нравилось, что Мемо катают туда-сюда по больнице и никого нет с ней рядом.

– По-моему, речь идет об операции.

– Об операции? – У Джози упало сердце.

– Думаю, это не так плохо, если она ей поможет, и это не прямо сейчас – вероятно, существует очередь. – Послышался долгий вздох. – В любом случае, дорогая, сейчас от нас мало что зависит, остается только ждать.

– Ты будешь там? Может, мне приехать?

– Не стоит, дорогая – лучше отдохни и приезжай утром. Если нас не пустят к ней в ближайший час, я попробую уговорить деда тоже уехать. Нет смысла нам обоим ночевать тут.

– Ладно. Может, вам что-нибудь нужно? Тебе или дедушке?

– Нет, все в порядке, я сегодня ненадолго заезжала, тебя не было.

– Жаль, – тотчас сказала Джози. – Я вышла прогуляться с… здесь Макс.

Она бросила взгляд в сторону кухни, но он, похоже, все еще был занят.

– Вот как?

К удивлению Джози, тетушка не спросила, кто такой Макс – очевидно, в свое время он произвел на нее неизгладимое впечатление.

– Э-э… да.

Она не знала, как точнее объяснить то, что происходит между ними, потому что сама толком не понимала.

– Ну и отлично.

– Ты серьезно? – насторожилась Джози.

– Да, я рада, что ты не одна. Он… говорил с тобой о чем-нибудь?

Джози снова бросила взгляд в сторону кухни и тотчас отвела глаза.

– Нет еще, – сказала она, надеясь, что Хелен не будет развивать сейчас эту тему.

Тетушка лишь вздохнула.

– Дед пошел искать кого-нибудь из врачей – думаю, мне лучше пойти за ним, дорогая. Сидеть и ждать – не в его характере.

Еще бы, подумала Джози.

– Ладно. Обещай, что позвонишь мне, как только что-нибудь узнаешь.

В конце концов, немного оптимизма не повредит.

– Обещаю. Я тебе отправлю эсэмэс, дам знать, когда мы поедем назад.

Джози нажала отбой, и тут появился Макс, неся тосты с омлетом, которые он поставил перед ней с чуть виноватым видом.

– Ты не будешь есть? – спросила она, когда он уселся рядом.

– Я совсем не голоден, а ты давай поешь. – Он взглянул на тарелку. – Если это можно назвать едой.

Она ела молча и по чуть-чуть, но съела все до конца, после чего отодвинула тарелку. Макс с кружкой в руке задумчиво смотрел на огонь, как чуть раньше делала Джози. Он тоже выглядел усталым, бледным и изможденным.

– Так что, – сказала она, – никакого Нью-Йорка в это Рождество?

Он посмотрел на нее и ответил не сразу.

– Нет, вообще-то в данный момент мои родители находятся в Британии – готовятся праздновать Рождество в квартире моей сестры, ей даже удалось взять на работе отгул.

Джози прикусила губу.

– А ты вместо этого находишься тут со мной.

За два дня до Рождества, ни больше ни меньше.

– Об этом не беспокойся. Я хотел быть здесь, и они это понимают.

Интересно, что именно он сказал им, когда очертя голову отправился сюда – его родители в глаза ее не видели, а та мимолетная встреча с сестрой в Нью-Йорке едва ли произвела хорошее впечатление.

Джози опустила голову ему на плечо и, когда он погладил ее руку, почувствовала, как по коже пробежала дрожь. Ей хотелось тепла и участия – она потянулась к нему, чтобы поцеловать, и он ответил ей, нежно и ласково, так что она вздохнула. Они отпрянули друг от друга – он смотрел ей прямо в глаза, только он один смотрел на нее так, точно обнимая взглядом всю ее целиком и все в ней принимая.

– Джози, – начал он, заправляя ей за ухо волосы. – Знаю, сейчас не время говорить такое… – Она напряглась, ожидая удара. Он провел пальцами по ее шее и задержал руку. – Но я люблю тебя. – На его губах проступила полуулыбка – та самая, искренняя.

Джози затаила дыхание, искательно глядя ему в лицо – слова, которые он произнес, казались не совсем настоящими. Она взяла его руку в свои и вздохнула.

– Макс…

Но он не дал ей закончить – придвинулся вплотную и снова нежно поцеловал ее. Как будто бы знал, что она не может ответить ему тем же – пока. Он понимал, что она чересчур взвинчена и не хочет сказать лишнего, и боится, что, услышав ее слова, он может бросить ее снова. Поэтому, когда он отодвинулся, она просто закрыла глаза и прижалась лбом к его лбу.

– Ты останешься со мной на ночь? – вместо этого спросила она.

Его губы дрогнули.

– Конечно.

Она повела его по узкой лестнице в свою прежнюю комнату, рассудив, что в данный момент есть вопросы поважнее, чем переживания насчет сна в одной постели с мужчиной. За все эти годы после ее отъезда комната почти не изменилась. Хотя Джози практически ею не пользовалась, старики оставили все как было, не сделали тут кабинет или спортзал, все ее вещи были на месте, стены украшали постеры, повешенные в подростковом возрасте, на книжной полке сидели плюшевые зверюшки, которых она хранила до восемнадцати лет.

После того как оба побывали в ванной, Джози надела пижаму, он разделся до трусов, и они залезли в односпальную кровать, тесно прижавшись друг к другу, точно став одним целым. Джози страшно устала, но тело было в напряжении, готовое отозваться на зов, которого она ждала. Вряд ли бы ей удалось ему противиться, она была уверена, что ей предстоит еще одна бессонная ночь, но Макс гладил ее по спине медленно и размеренно, и ее начал одолевать сон. Она уснула, слушая биение его сердца.

Но сон продолжался недолго. Посреди ночи она открыла глаза и сразу потянулась за телефоном. Два сообщения – одно от Хелен, другое – от Биа. Сначала она прочитала то, что от Хелен.

Не смогла отправить деда, пока что-нибудь не прояснится. Не беспокойся, новостей пока нет. Увидимся утром. Целую.

Она выдохнула и взялась за сообщение от Биа.

Макс там?

Да, – написала она. – Знаю, его отправила ты.

Ответ пришел немедленно – интересно, чем таким Биа занята, что до сих пор бодрствует?

Типа того. Ты в порядке?

Типа того.

Я здесь, если что, окей?

Знаю. А пока отжигай за нас обеих, окей?

Джози вылезла из кровати и надела старый халат, не думая о том, как выглядит. За окном было темно, но в саду белел снег, и лунный свет, отражаясь от него, частично разгонял темноту.

Живот снова крутило от беспокойства, поэтому она на цыпочках прошла мимо спящего Макса и осторожно спустилась вниз по скрипящим ступенькам. Она сидела перед тлеющими в камине угольками, когда он вскоре спустился к ней.

– Извини, я тебя разбудила? – Она подняла на него глаза.

– Нет, – тихо сказал он. – Просто голова немного разболелась.

Она встала и, найдя в одном из кухонных ящиков парацетамол, подала ему вместе со стаканом воды. Они снова вернулись на диван и немного посидели в молчании – Джози настолько ушла в себя, переживая за Мемо, что, когда Макс заговорил, она вздрогнула.

– У тебя есть свечи?

– Наверное, а что? – напряглась она.

– Поищи, пожалуйста.

Она хорошо ориентировалась в доме и вскоре нашла кучу самых разных свечей и спички. Макс взял одну – большую, цилиндрической формы – и покрутил в руках.

– У некоторых народов есть традиция в Рождество зажигать свечи в память об ушедших близких людях.

Он посмотрел на нее, и оранжевый отсвет углей отразился в его глазах. Джози прикусила губу, потом кивнула.

Она зажгла две свечи и поставила их на каминную полку, глядя на мерцающий фитилек. Пламя едва горело – кажется, одно дуновение, и погаснет. Макс тоже зажег свечу и поставил рядом. Некоторое время они смотрели на них, потом Джози повернулась к нему:

– За кого это?

– За того, кто умер слишком молодым, – не сразу ответил он.

Ей припомнилось, что она и прежде подмечала это в нем – груз, который носишь с собой, когда теряешь любимого человека.

– Прости, – прошептала она, ловя себя на том, что извиняется в точности так, как говорили ей, узнав про родителей. Но другого слова, как она сейчас понимала, не было.

– Все в порядке. – Он взял ее за руку. – Когда-то я был в ярости, но сейчас уже нет.

Джози закрыла глаза, чтобы сдержать слезы.

– Я просто этого не вынесу, – прошептала она. – Что, если в следующем году мне придется зажигать еще одну – для бабушки?

Он повернул ее к себе и нежно погладил по руке.

– Помнишь, что ты сказала мне в сентябре на свадьбе Лоры?

Джози шмыгнула носом, вспоминая о том, как сначала кричала на него, а потом они поцеловались. Я думаю, что нам лучше никогда не видеться. Похоже, она ошибалась.

– Помнится, я много чего тебе наговорила.

Уголок его рта дернулся вверх, а затем выражение лица снова смягчилось.

– Ты сказала, что рада своей печали – это значит, что ты помнишь своих родителей и любишь их, и это делает тебя такой, какая ты есть. – Она кивнула, слегка удивляясь тому, что он так точно все запомнил. – И если случится самое плохое и ты будешь горевать, это будет значить, что ты любила ее и помнишь.

Она сжала губы, чтобы не всхлипывать, с трудом контролируя себя. И снова кивнула. Правильно, ох как правильно, что он не обнадеживал ее понапрасну, не говорил, что все будет отлично, когда на деле это никому не известно. И она верила в то, что когда-то сказала ему, хотя сейчас было трудно даже думать о том, что придет время, когда она почувствует это снова, если случится самое плохое.

Макс взял ее лицо в свои руки и приподнял так, что их взгляды встретились.

– Джози, – медленно начал он, и выражение его глаз было такое, что ей стало не по себе, – у нее возникло твердое ощущение, что продолжение ей не понравится. – Я хочу тебе кое-что сказать. – Он вздохнул, и ей стало еще тревожнее. – То, что должен был сказать еще в прошлом декабре.

Она не успела ответить, потому что у нее зазвонил телефон – подскочив, она схватила его. Сердце отчаянно колотилось, ладони стали холодными и липкими. На часах было три – в такое время Хелен могла звонить только по одной причине. Когда прозвучал третий звонок, она ответила.

– Дорогая, ее везут в операционную – они что-то обнаружили, не знаю… – Послышался вздох. – Ей будут делать тройное шунтирование, нас к ней не пустили. – Макс был бледный, без кровинки в лице, Джози чувствовала себя не лучше. – Это не… Они не говорят, что это что-то ужасное, просто это нужно сделать, но операция на открытом сердце, и в обход очереди и…

– Я уже еду.

Глава 27

До больницы они добрались на такси. Хелен ждала их снаружи, свет флуоресцентных ламп падал ей на лицо, щеки и нос порозовели от холода, на шею намотан сине-желтый шарф. У Джози слова застряли в горле, когда Хелен через силу улыбнулась им и пошла внутрь.

Они последовали за ней, и Джози про себя отметила, что на этот раз они идут другим путем. Свет в коридорах был слишком ярким, все выглядело слишком по-больничному.

– Она сейчас в хирургии, – сказала Хелен, откликаясь на немой вопрос Джози. – Я половину не понимаю из того, что говорят врачи, а объяснить все толком им некогда. Ее не стали ставить в очередь – вот все, что я знаю, отправили сразу сюда.

Джози кивнула и сжала губы, чтобы ничего не говорить. Это не к добру, хотелось сказать ей, но она сдержалась, чтобы не нагнетать. Хелен привела их в приемный покой отделения интенсивной терапии.

– Сюда ее привезут после операции, – объяснила она, увидев, что Джози смотрит по сторонам, и подвела их к деду, который стоял совсем неподвижно, точно неживой, и, не отрываясь, смотрел сквозь стеклянную дверь. Ручки нигде не было видно, но, судя по всему, заходить они будут сюда, как только Мемо привезут. Когда привезут, сказала себе Джози, а не если.

Она опустилась на ближайший стул, приготовившись ждать. Тело оцепенело, точно только так, прикованной к месту, она могла сохранить свою целостность, а голова была до странного пустой. В какой-то момент Джози почувствовала, что Макс сел рядом и ободряюще погладил ее по плечам.

Потом Хелен вышла, чтобы сделать звонок, но с кем она разговаривала, Джози не знала. Макс дважды сходил за кофе и принес несколько плиток шоколада. Никто к этим шоколадкам не притронулся, хотя дед, по-прежнему стоявший возле стеклянной двери, слабо улыбнулся Максу. Спустя какое-то время Макс ушел и вернулся с болеутоляющим и бутылкой воды для себя, но на предложение Джози уехать ответил решительным отказом. Она дремала, положив голову ему на плечо и время от времени просыпаясь, пока наконец, ближе к девяти утра, когда начинались часы посещения, Хелен не вскочила на ноги.

Джози сразу села и уставилась на движущегося в их сторону немолодого человека с седыми волосами и небольшим брюшком. Он улыбался деду.

Улыбался.

Джози обмякла, руки затряслись от облегчения, хотя врач еще даже не сказал им ни слова.

Когда он подошел к ним, Джози, дед, Хелен и Макс обступили его плотным полукругом.

– Она в порядке? – требовательно спросила Джози.

– Ну, ей предстоит длительная реабилитация, – спокойно сказал врач, – и мы ее подержим у себя еще несколько недель, но операцию она перенесла успешно, что действительно хороший знак. Сейчас ее привезут, и вы сможете ее увидеть.

Дед кивнул, сглотнув, и вперед врача шагнул к стеклянной двери. Джози подошла к нему, положила руку на плечо, и он через силу улыбнулся в ответ. Вид у него был ужасный, и Джози надеялась, что вскоре сможет убедить его поехать домой, чтобы толком поесть и выспаться. Следуя за врачом к двери, которую тот открыл электронным ключом, она обернулась к Максу.

Он потирал себе затылок, точно ему было больно.

– Вы идите, а я уж не буду создавать толпу.

– Ты в порядке? – обеспокоилась Джози.

– Да, – он улыбнулся, хотя слегка натужно, – просто голова болит. Я выйду подышать свежим воздухом, и все пройдет, а на обратном пути куплю всем кофе. – Джози помялась, покусывая губу. – Честно, со мной все будет в порядке. Повидайся с бабушкой, а я буду…

– На улице? – Джози склонила голову набок.

Макс поморщился, а затем кивнул.

– Точно. На улице.

Она снова помедлила, не решаясь уходить, раз ему нездоровилось – после всего, что он сделал для нее! – но врач ждал, и она должна была увидеть Мемо. Она не нашлась, что сказать, какими словами в полной мере выразить то, что сейчас чувствовала – благодарность за то, что он остался с ней и каким-то образом точно и без просьб понял, что ей нужно. Вместо этого она кивнула и сказала:

– Спасибо.

А вот Хелен почему-то направилась к Максу, хотя, по мнению Джози, момент для выяснения его намерений сейчас был не самый подходящий. До Джози донеслась самая малость их разговора, а потом они вместе с врачом и дедом завернули за угол – Хелен что-то сказала и, когда Макс покачал головой, взяла его за руку. Джози слегка удивилась, но тут врач отвлек ее внимание, а когда она обернулась, Макс уже уходил.

Мемо лежала в палате и казалась еще более хрупкой, чем обычно, с чуть сальными волосами на белой подушке, в огромном больничном халате на худеньком теле. Джози старалась дышать размеренно. Врач улыбался, напомнила она себе. Потом веки Мемо дрогнули, точно она услышала шаги, и в уголке рта появилась улыбка.

– Глядя на ваши лица, можно подумать, что я – какое-нибудь чудо, – проскрипела она, точно слова давались ей с трудом. Дед, стоявший рядом с Джози, всхлипнул и, подойдя к кровати, взял ее за руку, пока врач что-то быстро проверял. Хелен зашла следом за Джози, и они подошли к другой стороне кровати, причем тетка положила ей руку на спину, точно успокаивая сразу и племянницу, и себя. Лицевые мышцы не слушались, но Джози постаралась изобразить улыбку. Она твердо держалась данной себе клятвы не реветь при Мемо – незачем ей знать, как они все перепугались.

– Как ты себя чувствуешь, мамочка? – тихо спросила Хелен.

– Шикарно, – сказала Мемо. На этот раз ее голос звучал более хрипло и невнятно. – В смысле, для человека, которому только что вспороли грудную клетку.

Джози смахнула слезы, но Мемо, судя по всему, заметила их, потому что скованным движением протянула руку – Джози взяла ее и осторожно пожала. Снаружи послышался шум, кто-то пробежал по коридору, и это напомнило Джози о том, как близко к смерти недавно была Мемо.

– У меня для тебя есть цитата, – проскрипела Мемо.

– Какая? – удивилась Джози.

– «Верить – это значит идти наперекор здравому смыслу».

Вздох, вырвавшийся у Джози, был больше похож на всхлип.

– Это из «Чуда на 34-й улице».

Мемо крякнула, ее красноватые веки снова сомкнулись.

– Думала тебя подловить. Ты же не любишь рождественские фильмы.

Слезы навернулись снова, и Джози отступила назад, силясь проглотить ком в горле. У деда вид был тоже серый и измученный, но тут пришла на помощь Хелен, заговорив на тему плохого питания в больницах – вывалила все, что ей удалось узнать про диету, которую Мемо предстояло соблюдать после выписки. Джози не знала, сколько времени прошло, прежде чем она осознала, что Макса до сих пор нет. Она кашлянула, и остальные посмотрели на нее.

– Я пойду поищу Макса, – тихо сказала она. – Скажу ему, что у нас все в порядке.

Она чуть не добавила пока, но вовремя себя одернула.

– О, он приехал с тобой, да? – проскрипела Мемо, ее дыхание участилось. – Как мило.

В приемном покое Макса не оказалось, поэтому она пошла ко входу в больницу на тот случай, если он все еще на улице. Там было холодно и свежо, дыхание вылетало изо рта белым паром, но Макса нигде не наблюдалось. Возвращаясь обратно тем же путем, она хмурилась. За это время людей в приемном покое прибавилось, но Макса не было и там.

Джози увидела Хелен, выходящую из отделения интенсивной терапии, и поспешила к ней.

– Не могу его найти, – сказала она, стараясь сдерживать панические нотки в голосе. Неужели опять исчез? Да нет, после того, что он сказал ей, – не может быть.

Но в ушах стоял тихий звон, и нервы были на пределе. Я хочу тебе кое-что сказать.

– Он ведь сказал, что пойдет за кофе?

Джози кивнула, но прикусила губу. В предыдущие два раза он возвращался сразу, к тому же, когда она искала его снаружи, то проходила мимо кофейного автомата.

– Возможно, он пошел в туалет, – предположила Хелен, но вид у нее тоже был обеспокоенный.

Да, сказала себе Джози. Ну, конечно. Об этом она не подумала, нужно подождать его тут, он непременно появится.

В этот момент из реанимационного отделения вышли еще двое, в том числе молодая медсестра со светлыми волосами, которую Джози видела вчера. Она сделала жест в их сторону – у Джози екнуло сердце, она взглянула на Хелен, у той тоже на лице отразилась паника. Женщина в синем костюме, судя по ее уверенному виду – врач, кивнула и пошла им навстречу.

– В чем дело? – требовательно спросила Хелен.

– Это ведь с вами был мужчина, да?

Голос у нее был слишком ровным, слишком спокойным.

– Какой мужчина? – спросила Джози, хотя каким-то образом уже знала, о ком идет речь. Она поняла, что эта женщина искала именно их, что она говорит о Максе и ничего хорошего это не сулит. Ее пробил озноб.

– Макс Картер.

Она произнесла его имя так осторожно, что Джози захотелось шикнуть на нее.

– Да, – вместо этого чуть не выкрикнула она. – Произошел несчастный случай?

Может, он упал, принял слишком много болеутоляющих или еще что-нибудь? Она знала, что это не так, знала по тому профессиональному взгляду, каким смотрела на нее врач. Но ее тело отказывалось верить. Оно онемело, его бил озноб.

Врач посмотрела по сторонам. Находясь тут, сроду не подумаешь, что канун Рождества, отстраненно подумала Джози. Праздник никак не ощущается, как будто отмечать его неправильно, когда кругом столько смертей.

В приемном покое врач предложила им с Хелен присесть, но Джози отказалась.

– Что случилось? – шепотом спросила она. Ей требовалось знать. Прямо сейчас. Врач должна была ей сказать.

– Могу я узнать, кем вы приходитесь Максу?

– Я его… – Джози замолчала, стараясь подобрать верное слово. И поняла, что такого слова нет. Но врачу не нужны были детали. – Я его друг.

Врач кивнула со вздохом.

– Мне тяжело вам это сообщать, но он умер.

Джози недоуменно смотрела на нее. Это неправда. Это явно какая-то ошибка. Еще пять минут назад с Максом все было в порядке. Вчера он вместе с ней делал печенье, он приехал с ней в больницу. Ни с того ни с сего люди не умирают. У нее похолодело на сердце при мысли о том, что врач имеет в виду Мемо, потому что ее имя начинается на ту же букву, но потом Джози одернула себя, ведь так называла бабушку только она.

– Нет, – твердо сказала Джози. Голос у нее был уверенный. Она даже еще раз обвела глазами помещение, ожидая появления Макса с шутливым, одному ему понятным комментарием про ошибочную идентификацию.

– Что случилось? – шепотом спросила у врача Хелен, и Джози вздрогнула, поворачиваясь в ее сторону.

Ничего не случилось, хотелось сказать ей, потому что речь идет не о Максе.

– У него была аневризма сосудов головного мозга. Мы ничего не могли сделать. Он потерял сознание здесь, в приемном покое, но когда мы привезли его в…

– Нет, – повторила Джози. Но теперь ее голос был дерганым, незнакомым.

Врач посмотрела прямо ей в глаза.

– Вероятно, последние несколько часов у него сильно болела голова, но из-за опухоли он не придал этому значения.

Болела голова. Все куда-то отдалилось, когда прозвучали эти два слова. В ушах звенело, врач что-то говорила, но смысл сказанного не доходил до Джози. Это не взаправду. Это просто ужасный кошмар – возможно, она все еще в коттедже и по-прежнему спит в объятиях Макса.

Хелен крепко сжала ее руку. Оказывается, врач уже отошла в другой конец приемного покоя, а Джози этого не заметила. Она моргнула несколько раз, стараясь вернуться в реальность, а тем временем Хелен подвела ее к стулу и усадила.

– Опухоль мозга? – еле ворочая языком, повторила Джози.

Это было дикостью, никак не укладывалось у нее в голове, как кусочки пазла, которые не стыкуются, как ни старайся.

Хелен плакала. Хелен плакала. Джози смотрела, как слезы падают на ее верхнюю губу, как она утирает их рукавом. И эти слезы тоже казались ненастоящими.

– У него был рак, – сдавленным голосом произнесла Хелен.

– Нет, не было.

Потому что тогда она знала бы. Это не та вещь, о которой не рассказывают.

– Неизлечимый. Рак мозга. Он надеялся…

– Нет. – Но в горле нарастало давление. – Он сказал бы мне.

– Я думаю, он собирался, – мягко сказала она.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спросила Джози.

– От него, – голос Хелен дрогнул.

Джози помотала головой. Что за дичь. Какой смысл говорить Хелен, а не ей?

– Но врач сказала – аневризма.

Это единственное, что ей оставалось – опираться на факты, на то, что было сказано однозначно. Потому что это дикость. Где он сейчас? Где? Если взаправду умер, тогда почему ей говорят об этом здесь? Почему не ведут к нему, чтобы она могла убедиться в этом сама?

– Я слышала. Но, возможно, он сам об этом не знал. Со слов врача получается, что это происходит внезапно. Думаю, он не ожидал, что это произойдет… сейчас. – Джози отчаянно мотала головой снова и снова, и комната поплыла перед глазами. – Послушай, – Хелен, руководствуясь лучшими соображениями, явно старалась, чтобы ее голос звучал, как обычно, – посиди тут, а я попробую разузнать все подробности.

Джози посмотрела на нее. К чему ей подробности? Если это правда, подробности не нужны.

Но вместо этого она сказала: «Хорошо». Голос у нее был деревянным, холодным и пустым. Он был не ее, и тело тоже сейчас было не ее, оно словно не принадлежало ей.

– И нам нужно позвонить… – Хелен посмотрела на Джози, покачала головой и смахнула слезы. – Я разберусь. Я сейчас приду. Это не…

Она не договорила – просто стиснула плечо Джози так сильно, что стало больно, но Джози была благодарна за это, потому что теперь ей пришлось сконцентрироваться на этой части тела, на тупой боли в нем, и не думать о том, что ее как будто разрывает на куски, что ее части тела словно атакуют друг друга.

Это неправда. Она могла думать только об этом, глядя, как Хелен у стойки разговаривает с администратором, а затем роется в своей сумочке. Макс не умер. Ее бабушка… это бабушка была больна, а не Макс. Не может быть, чтобы у него был рак, а он от нее это скрывал. Разве такое происходит в одночасье? Ей следовало бы рыдать, вопить, кричать, требовать ответа, но чем больше она думала об этом, тем больше ее тело отключалось, так что в конце концов она могла лишь моргать.

Когда Хелен вернулась, в правой руке у нее что-то было. Письмо, вяло подумала Джози.

Хелен села рядом, положила руку ей на плечо, а другой – протянула письмо.

– Он просил отдать это тебе, – мягко сказала она.

Джози помотала головой, но, когда Хелен настояла, взяла, заметив, что бумага трясется – это дрожала ее рука. Она положила письмо на колени и долго смотрела на него. Сверху почерком Макса было написало ее имя – Джози.

Она снова взглянула на Хелен и тряхнула головой.

– Я не понимаю.

Глаза у Хелен были влажные, подбородок подрагивал.

– Он позвонил мне, – мягко сказала она, – хотел все объяснить и попросить совета. – Она вздохнула. – Я предложила подождать, пока Мемо не станет чуточку лучше, потому что боялась, как ты с этим справишься, но я… – Ее дыхание пресеклось. – Извини, моя дорогая.

Лучше бы ей этого не говорить. Извини. Она прекрасно знала, почему так говорят и что это значит.

– Тебе что-нибудь принести? – спросила Хелен.

– Воды, – прохрипела Джози, но не потому, что ей хотелось пить, а потому, что хотелось остаться одной. Хелен кивнула и поднялась. Джози смотрела, как она идет по коридору, потом перевела взгляд на письмо, которое держала в руке. Но открывать его не стала. Потому что знала, что если откроет его, то все станет взаправду.

Глава 28

Тремя днями ранее

Макс смотрел на листок, думая, а может, скомкать его, как четыре предыдущих, и попробовать еще раз? Все, что было написано, никуда не годилось. И разве вообще, черт побери, можно объяснить нечто подобное в письме?

Сидя на подоконнике в крохотной бристольской квартирке своей сестры, он сделал глоток кофе – черного и крепкого, как ему нравилось, и стал смотреть в окно на улицу. Родители, решив приехать в Англию на последнее в его жизни Рождество, слава богу, предпочли остановиться в отеле. Макс сделал вдох, задержал дыхание, а затем выдохнул. Он смирился со своей ситуацией и прожил дольше, чем изначально предполагали врачи. Ему давали полгода, и это выяснилось примерно год назад, непосредственно перед тем, как он познакомился с девушкой, которую полюбил, ради которой мог бы мечтать прожить чуть дольше.

Он обернулся через плечо на Хлою, которая вошла в комнату шаркающей походкой и с затуманенным взглядом. По утрам это был ее обычный вид – просыпаясь, она выглядела как-то мягче, точно ей требовалось время, чтобы воздвигнуть фасад, за которым она так часто пряталась. Она взглянула на скомканные листы на полу:

– Как продвигается письмо?

У него болезненно сжалось сердце. Сестричка, его малышка. Покидать ее было мучительнее всего, потому что он знал, как отчаянно она старалась держать лицо и вести себя как ни в чем не бывало с той поры, как ему поставили диагноз. И она будет держаться до конца, чего бы ей это ни стоило, потому что знает, что ему это нужно.

– Так себе. Я не мастак письма писать.

Она что-то проворчала и пошаркала на кухню ставить чайник.

– Пиши от сердца или… ну, в таком духе.

Он попробовал изобразить нахальную усмешку – сплоховать не хотелось никому из них.

– Спасибо, о мудрейшая. – Макс бросил взгляд в сторону ее комнаты. – Лиам все еще спит?

Она кивнула, зевнув.

– Этого засоню пушкой не разбудишь. На этот раз…

Макс поднял руку.

– Если ты про секс, Хло, то сразу говорю, что слышать об этом не желаю.

Она усмехнулась – похоже, запах кофе привел ее в чувство. Как ни странно, но Хлоя и Лиам в итоге поладили, и даже расстояние оказалось им не помехой. Несколько недель назад Лиам сделал предложение, и Хлоя настаивала, чтобы свадьба была в феврале. На вопрос матери, к чему такая спешка, она сказала, что нужно поскорее покончить с этим, и пафосно заявила, что не хочет жить во грехе, но Макс знал настоящую причину. Как и то, почему Лиам так срочно сделал предложение. Они с Хлоей встречались несколько месяцев, когда она наконец рассказала Лиаму про опухоль. Он знал, что сестра и его лучший друг хотели, чтобы он был у них на свадьбе, и надеялись, что в феврале еще не будет поздно.

Он обрадовался, когда телефон, лежащий тут же, на подоконнике, загудел. Пришло сообщение от Эрин. Она по-прежнему принимала в его жизни большое участие, оставалась на связи. Как и его близкие, Эрин знала, что это вопрос нескольких месяцев, но отойти в сторону и отстраниться не захотела – ей было важно, чтобы Макс знал: она рядом и всегда готова с ним поговорить.

Вернувшись в Британию, он несколько недель жил у нее в Эдинбурге, но отношения между ними были исключительно дружескими. Тогда он не знал, поможет ли лечение, которое он, по настоянию матери, прошел в начале года в Нью-Йорке – оно было в рамках новейших клинических исследований, и Эрин верила, что лечение поможет и что длительные отношения с ним – это вариант. Но еще до того, как выяснилось, что надежды напрасны, Макс понял – возвращаться к ней неправильно. И Эрин приняла это и доказала, что она настоящий друг, заставив его выходить в люди и жить деятельной жизнью. Она пригласила его на ту свадьбу, хотя он решился туда пойти лишь после того, как увидел фотографию замка в Instagram аккаунте Джози и узнал, что она там будет.

Он снова уставился на листок. Он должен был сказать ей обо всем в сентябре. Но когда он увидел Джози, ему снова сделалось легко, и свалить все на Эрин представилось таким простым решением – не захотелось омрачать тот уикенд, когда праздновали свадьбу ее подруги. Он надеялся, что их отношения односторонние – Макс не мог выкинуть ее из головы, но из этого вовсе не следовало, что Джози чувствует то же самое. И если она не настолько привязана к нему, тогда она огорчится, и только. Однако было неправильно надеяться на это и считать, что, храня молчание, он ее оберегает. Именно это сказала ее напористая подружка, отправив ему на Facebook возмущенное сообщение, после того как застала их целующимися. Он решил, что лучше ей не отвечать, но задумался.

Он снова перечитал письмо и поблагодарил Хлою за вторую чашку кофе, которую та поставила перед ним. Решив, что сойдет, он взял телефон и набрал номер.

– Алло? – Голос слышался как-то гулко. – Алло?

– Привет, это Биа?

– Да. – Теперь голос звучал подозрительно. – А кто это?

– Макс Картер. Слушай, я знаю, это…

– Макс? Джозин Макс? – Джозин Макс. Неверно, и никогда не будет верно.

– Да, – сказал он, поняв, что она имеет в виду. – Послушай…

– Откуда у тебя мой номер?

Он нетерпеливо фыркнул и перевел взгляд на Хлою, которая смотрела на него, приподняв брови.

– От Джона, который взял его у Лоры. Может, ты сначала дашь мне договорить? Хочу попросить тебя об одолжении.

– Ну, тебе я никаких одолжений делать не буду, – категорично заявила она.

Порой лучше всего действовать напролом.

– Биа, – без всякого выражения произнес он, – я умираю.

Говоря это, он не мог, да и не стал бы смотреть на Хлою.

На другом конце провода повисло молчание.

– В каком смысле? – спросила она затем.

– В самом прямом, – ровным голосом ответил он.

Неужели он начал привыкать говорить эти слова – объяснять, что значит «я умираю» – это теперь естественная часть разговора?

– Нет, – сказала она. – О господи. Извини. Что… И давно… А Джози знает?

– Нет, поэтому мне нужна твоя помощь, – сказал Макс. – Мне нужно, чтобы ты передала ей письмо.

– Письмо? Ты хочешь сказать ей о том, что умираешь, в письме? Так нельзя, это ее убьет. Боже мой.

– Больше мне ничего не остается, – тихо сказал он, замечая, что в его голосе сквозят умоляющие нотки. – Я знаю, что мне не надо было впутывать ее в это.

В трубке послышалась болтовня и следом – брань Биа.

– Нет, – сказала она, – не надо было. – Она вздохнула. – Нет, но мне очень жаль. Только…

И затем Биа рассказала ему про бабушку Джози и про то, что Джози сейчас одна. Через пару минут он убедил Биа дать ему адрес, а также номер телефона тети Хелен – стоило ли рисковать, чтобы наткнуться на этот барьер? Нажав отбой, Макс схватил с подоконника письмо и направился в комнату, которую занимал на протяжении последних нескольких месяцев. Хлоя потащилась за ним.

– Что ты задумал? – требовательно спросила она.

Он даже не взглянул на нее.

– Мне надо ехать, Хлоя. Я должен увидеться с ней еще раз. – Он помотал головой. – Я должен попытаться объяснить ей – я просто обязан, одного письма недостаточно.

Он покидал вещи в сумку, затем повернулся к сестре – она стояла в дверях, обхватив себя руками, и казалась в этот момент невероятно юной. Губы у нее дрожали. Макс подошел к ней, обнял и почувствовал, как у него перехватывает горло.

– Я вернусь, – прошептал он ей в макушку, зная, что еще недолго сможет говорить ей это. – Но я должен увидеться с ней, прежде чем я…

Хлоя отпрянула, смахнув слезу, и кивнула.

– Поезжай. – Она прерывисто вздохнула. – Скажи ей – если только прежде она не выставит тебя вон, – что если она захочет встретиться со мной, сейчас или в будущем, я буду рада. – Она наклонила голову и слегка улыбнулась. – Я хочу узнать поближе эту твою девушку.

Он пошел к выходу, и Хлоя последовала за ним. Твою девушку. Она действительно была его девушкой, пусть даже сама не подозревала, насколько сильно завладела его сердцем. Завладела им, когда было уже слишком поздно, когда он был не вправе забирать ее сердце, как она забрала его. Он пытался положить этому конец, но сейчас было слишком поздно, остановить падение невозможно, поэтому все, что оставалось, – это принять наилучшее в данный момент решение и не быть трусом.

Он повернулся к Хлое.

– Скажешь родителям, хорошо?

Если он скажет сам, они забеспокоятся и попытаются помешать ему. Хлоя кивнула. Он еще раз обнял ее и, почувствовав, как она всхлипнула, поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя, ты знаешь.

– Знаю, – прошептала она. – И всегда буду знать.

Она отстранилась и посмотрела на него.

– А теперь беги к своей девушке, пока не стало слишком поздно.

Глава 29

Джози смотрела на свое имя на конверте. Сердце отбивало в четком ритме: неправда, неправда, неправда. Хелен по-прежнему была в другом конце помещения, искала для нее воду. Разнообразные шумы вокруг сливались в монотонный гул – урчание машины, звук шагов, обрывки разговоров.

Неправда, неправда, неправда.

Она подняла письмо – бумага казалась на ощупь мягкой и хрупкой.

Неправда, неправда, неправда.

Мучительно медленно она открыла конверт. Тело двигалось словно само по себе, неподконтрольное мозгу. Затем, не в силах тянуть дольше, она принялась читать.

Джози,

надеюсь, у меня будет возможность сказать тебе все это лично, но мы оба не понаслышке знаем, что человек предполагает, а жизнь располагает. Не хочу портить тебе Рождество, говоря об этом сейчас, но я должен объяснить тебе все напоследок. Так что это – на после Рождества, если что.

Когда я впервые встретил тебя в прошлом декабре, мне только что диагностировали рак в последней стадии – неоперабельную опухоль мозга. Сколько именно мне оставалось, точно не говорили, где-то полгода. Да, я ехал в Нью-Йорк повидаться с родителями, но еще и затем, чтобы пройти там лечение, которое, как предполагали врачи-оптимисты, должно было повлиять на качество и продолжительность моей жизни. Я не хотел сближаться с тобой. И уж, конечно, влюбляться в тебя, зная, что никакого будущего у нас не может быть. Узнав тебя, я пришел в ужас от мысли, что причиню тебе страдания – и не хотел и не хочу стать еще одним человеком, который заставит тебя горевать.

Вот почему я так покинул тебя в прошлом году – я позволил себе провести эти несколько дней с тобой и решил, что порвать отношения будет лучше для нас обоих. Я не предполагал, что увижу тебя снова, но счастлив, что нашим жизненным путям было суждено пересечься вновь. Я повел себя эгоистично, позволив себе увидеть тебя, и приехал на свадьбу, лишь бы быть рядом, потому что твое, пусть даже самое скромное, присутствие в моей жизни сделало этот последний год более сносным и дало мне повод надеяться, когда я считал, что все потеряно. Я целый год набирался смелости рассказать тебе об этом.

Лечение не помогло, пришлось признать, что никакого выхода нет – мои дни сочтены. Но в этот последний год ты подарила мне мгновения счастья – иначе моя жизнь была бы беспросветным мраком, и я хочу, чтобы ты знала, как много это для меня значит и как я тебе благодарен. За этот последний год я дважды впадал в отчаяние – в прошлом декабре и в сентябре, и оба раза ты дарила мне искру надежды.

Врачи говорят, что дальше будет хуже. Возможно, начнутся изменения личности, болезнь станет более заметна и вскоре ее будет невозможно скрывать. Я не хочу, чтобы ты это видела. Я хочу, чтобы ты запомнила меня таким, как сейчас, а не больным, неадекватным и умирающим. Это эгоистично, и еще одна причина, почему я оттягиваю этот момент – в надежде, что уйду быстро и тихо, и ты этого не увидишь. Если так случится, знай, что мне этого и хотелось.

Прости меня, Джози. Прости, что втянул тебя в это и не смог держаться от тебя подальше.

Но я не прошу прощения за то, что люблю тебя. Об этом я никогда не пожалею и надеюсь, что и ты тоже.

Пусть у нас нет общего будущего, но то, что я сказал в прошлом году, правда: я всегда буду благодарен за то, что встретил тебя. Я люблю тебя, Джози, и надеюсь, что твоя жизнь будет полна удивительных, неожиданных и прекрасных вещей, которые осветят ее так же ярко, как светишь ты сама. Знай, будь у меня возможность, я прожил бы свою жизнь с тобой.

Вечно твой,

Макс

Хелен уже вернулась, когда Джози опустила письмо на колени и подняла глаза. Жаркие слезы текли по ее щекам.

– Он не попрощался, – оцепенело сказала она.

– О, дорогая, по-моему, он пытался попрощаться с тобой с самого начала.

И тут наконец Джози сжалась на стуле в комочек и зарыдала.

Часть пятая

Январь

Глава 30

Джози стояла среди небольшой группы людей, собравшихся в Бристоле неподалеку от того места, где прошло детство Макса. Ее каблуки утопали в сырой траве, дыхание превращалось в облачко пара. Слезы жгли глаза, текли по лицу, но под холодным ветром быстро высыхали. Она вслушивалась в слова священника, говорившего о том, как его будет не хватать, как много он для всех значил и как трагически рано ушел из жизни.

Трагически рано. При этих словах у Джози перехватило дыхание, и Биа подхватила ее под руку слева, а Хелен придвинулась ближе справа, положив руку ей на плечо. Мемо не было – она хотела бы присутствовать, но по-прежнему лежала в больнице. Острая боль пронзила Джози насквозь. И ее тут быть не должно было. И его – лежащего в гробу и уходящего под землю, где никто его больше не увидит. Она не увидит больше его полуулыбки, не возьмет за руку, не положит голову ему на плечо. Это неправильно. Это несправедливо. Несправедливо, что он ушел из жизни, что его забрали у нее. Несправедливо, что он не рассказал ей об этом, что он с самого начала знал, что у них нет будущего. Она вздохнула медленно и глубоко, стараясь справиться с эмоциями. Неправильно злиться на него. Не в этот день.

Похороны закончились, люди стали расходиться, и Джози заметила Эрин. Эрин, которая, как выяснилось, не была девушкой Макса – по крайней мере, этот последний год. Ее голубые глаза покраснели от слез, лицо было бледное, губы – плотно сжаты, точно она сдерживала себя. Но Эрин улыбалась неуверенной, дрожащей улыбкой, направляясь к Джози, и той на мгновение захотелось повернуться и бежать прочь со всех ног. Потому что она не была уверена, что выдержит, что в состоянии разговаривать с теми, кто знал Макса, потому что тогда его уход станет окончательным и неоспоримым фактом.

Биа сильнее стиснула ее руку, но Джози тряхнула головой и прошептала:

– Я в порядке. Сейчас догоню тебя, хорошо?

Биа помедлила, а Хелен пробормотала:

– Ты уверена, дорогая?

А Эрин между тем подошла к ним вплотную, ее шикарные светлые волосы были стянуты сегодня в аккуратный узел.

Джози кивнула, и Биа с Хелен ушли без дальнейших разговоров. Джози была рада этому – момент принадлежал тем, кто знал Макса, по-настоящему знал его.

– Как ты? – тихо спросила Джози.

– Сама знаешь, – пожала плечами Эрин.

Они посмотрели друг на друга, и Джози покачала головой.

– Я пытаюсь подобрать правильные слова, но не могу.

– Не думаю, что такие слова существуют.

В глазах Эрин блестели слезы, и Джози чувствовала, что ее глаза тоже наполняются слезами. Обе отвернулись, и Джози подумалось, что Эрин, как и она, пытается взять себя в руки.

– Я так любила его, – выдохнула Эрин, глядя себе под ноги, где в мягкой земле увязали ее каблуки.

У Джози болезненно стиснуло горло.

– Я тоже.

Эрин кивнула, снова встретившись с ней взглядом.

– Знаю. Я видела это в Эдинбурге.

Джози помолчала.

– Я не хотела… Тогда я думала, что вы вместе.

– Я знаю, – снова сказала Эрин. – Это было не так, – добавила она. – Но сейчас, я полагаю, ты все поняла. Поэтому, говоря, что любила его, я просто имела в виду…

– Ты не должна ничего объяснять, – прошептала Джози. Она знала, каково Эрин. Если Эрин поняла, что чувствовала Джози по отношению к Максу, то и другое было правдой – они любили друг друга, и то, что романтическая любовь прошла, ничего не меняло.

– Но он не мешал тебе заблуждаться, – тихо произнесла Эрин. – Я понимала, что он делает, стараясь спрятаться за моей спиной. И пыталась заставить его сказать правду, но он… Думаю, он не отваживался. Потому что не знал, как это повлияет на твое отношение к нему.

Джози вдруг вспомнилось, как Эрин и Макс стояли у кофейни в Эдинбурге.

– Ну что, ты ей сказал?

– Не торопи, Эрин, это не так просто.

Джози закрыла глаза, чтобы не так жгло, а когда открыла, почувствовала, что они увлажнились от слез. Эрин шагнула ближе и, взяв ее руку в свои, стиснула.

– Мне жаль, что он не сказал тебе раньше.

При этих словах в Джози стала закипать горечь – он все утаил от нее, он позволил ей в него влюбиться! Но какая-то ее часть сопротивлялась этому, и Джози знала, что спустя время, когда горе уляжется, когда она переживет невозможность этих нескольких недель, эта часть останется, и в ней будет радость. Радость оттого, что встретила его, узнала и полюбила. Если бы Макс сказал ей при первой встрече, когда еще не оправился от страшного известия, в тот день, когда она сбила его на велосипеде, посмела бы она влюбиться в него? Едва ли. Она не отважилась бы. И упустила бы то, что оказалось способно изменить ее жизнь.

Поэтому сейчас она покачала головой.

– Я понимаю, почему он этого не сделал.

Это было не совсем прощение – оно придет позднее. Это было понимание, и это было начало.

Эрин посмотрела поверх плеча Джози, и та, повернувшись, увидела сестру Макса Хлою, с которой познакомилась в Нью-Йорке. Она направлялась к Джози и Эрин – совсем не похожая на Макса, с короткими темными волосами, обрамлявшими привлекательное лицо. Но когда Хлоя, подойдя к ним, улыбнулась сквозь слезы, Джози увидела у нее то же самое мягкое выражение, какое появлялось на лице у Макса. Комок подкатил к горлу, и на мгновение стало невозможно дышать. Где-то чирикали птицы – им было невдомек, что произошло, и сигнал проезжающей вдалеке машины резанул слух Джози, напомнив о том, что мир существует и продолжает жить дальше.

Эрин и Хлоя улыбнулись друг другу, это было сродни обоюдному пониманию.

– Еще увидимся, Джози, – сказала Эрин, легонько касаясь ее плеча на прощание.

– Я надеюсь, – ответила Джози и не кривила душой.

Хлоя посмотрела вслед Эрин, а затем повернулась к Джози.

– Я рада, что ты пришла.

Его сестра, подумала Джози. Что она могла сказать его сестре – его малышке, как он однажды назвал Хлою?

– Мне так жаль, что…

Но Хлоя покачала головой, словно бы и так зная, что именно Джози собиралась сказать. Что ей жаль, что в свои последние минуты Макс был с ней. Что она забрала его у них – хотя на самом деле ей не было жаль, потому что она эгоистично хотела, чтобы эти мгновения принадлежали ей. Эти и те мгновения, которые уже никогда не будут ей принадлежать.

– Он хотел быть с тобой, – тихо сказала Хлоя. Она оглянулась через плечо, подзывая кого-то, затем вздохнула, расправив плечи, и снова взглянула в лицо Джози.

К ним подошли еще двое – женщина с такими же, как у Макса, каштановыми волосами, и мужчина, лицом похожий на Хлою, но более крепкого телосложения. Родители Макса. Джози прерывисто вздохнула.

– Джози, – сказала Хлоя, – это Валери и Роджер. Мои родители.

Глядя в глаза Валери, Джози почувствовала, как у нее задрожал подбородок. Это были глаза Макса, хотя взгляд их был чуть мягче.

– Мои глубочайшие соболезнования в связи с постигшей вас утратой, – сказала она, правда, не таким твердым голосом, как хотелось бы.

Валери покачала головой и, подойдя ближе, взяла руку Джози в свои.

– Это наша утрата, – твердо сказала она с чуть слышным американским акцентом. – Раз вы были девушкой Макса, значит, это наша общая утрата.

Джози кивнула и почувствовала, как слезы, которые все время были где-то рядом, подступают снова.

Она разговаривала с родителями Макса столько, сколько было возможно, и напоследок пообещала оставаться на связи. После ухода родителей Хлоя немного задержалась, принимая соболезнования от друзей и родственников.

– А ты по-прежнему фотографируешь?

– Да. – Джози заправила за ухо прядь волос. – Я окончила курсы.

Ей представлялось неправильным говорить об обычных, даже обыденных вещах перед лицом случившегося.

Хлоя как-то по-птичьи склонила голову.

– Я знаю. Макс мне говорил.

– Правда? – Джози невольно чуточку улыбнулась.

Она кивнула.

– Он и про Ботсвану мне рассказал. Джеффри проговорился, – добавила она в ответ на вопросительный взгляд Джози. – Брат отлично умел вытаскивать из людей информацию. – Улыбка на ее лице дрогнула, но не пропала. Кто-то окликнул ее по имени – высокий, мускулистый и сильно загорелый мужчина – и Хлоя кивнула ему через плечо. – Мне пора, надо, так сказать, совершить обход. – Она выдохнула, тряхнула волосами, и в ее карих глазах блеснули слезы. – Прости, – проговорила она, и Джози помотала головой.

– Не буду тебя задерживать, – пробормотала Джози, замечая, что Биа уже направляется к ней, точно почувствовав, что Джози вот-вот останется одна. Точно зная, что, оставшись одна, она может сорваться.

Хлоя схватила Джози за руку прежде, чем та успела сделать шаг.

– Я вот что хотела сказать – не знаю, станет ли тебе от этого легче, но он надеялся, что ты согласишься.

– На что? – не поняла Джози.

– На Ботсвану, – сказала Хлоя. – Он надеялся, что ты согласишься поехать туда. – Она помолчала, затем улыбнулась, и взгляд ее на мгновение стал мечтательным. Потом она снова посмотрела на Джози, и ее глаза светились радостью. – Он считал, что тогда ты поймешь, какая ты одаренная.

Часть шестая

Снова декабрь

Глава 31

Джози сидела на песке у костра, прижав колени к груди и обхватив руками ноги. Огонь, разгораясь, сыпал искрами – скоро они будут жарить на нем колбаски бурворс[16]. Шарлотта, сидевшая справа от Джози, болтала с одним из рейнджеров, по другую руку два вертолетчика смеялись над чем-то, глядя в телефон. Ей было хорошо сидеть вот так, наблюдая африканский закат и слушая, как шум голосов смешивается со звуками ночных птиц, уже начинавших возню. Краски здесь были невероятные: пламенеющий оранжевый, точно обжигающий небо, постепенно розовел, как будто его медленно тушили. По случаю Рождества они выбрали для барбекю, или по-здешнему брая, местечко повыше, но по-прежнему в парке, куда не заглядывают любопытные леопарды, чтобы иметь возможность наблюдать его до самого последнего момента.

Она сделала глоток ледяной «Саванны», прочувствовав, как сидр течет по горлу и наслаждаясь его прохладой после дневной жары. Шарлотта поймала ее взгляд и улыбнулась, склонив голову – точно проверяла, все ли с ней в порядке. Джози кивнула, улыбнувшись в ответ, и Шарлотта возобновила разговор.

Джози потянулась. За последний год она загорела, постройнела и окрепла, и тем не менее с трудом верилось, что она живет в Ботсване целый год. Биа и Лора уже побывали у нее, и даже Хелен грозилась нагрянуть с визитом. Джози переживала, что придется уезжать вскоре после того, как Мемо перенесла операцию на сердце, но после трехмесячной реабилитации бабушка показала себя настоящим бойцом и, по общему мнению, успешно возвращалась к нормальной жизни. Стажировка приближалась к концу, но у Джози был еще месяц на обдумывание следующего шага, и она не беспокоилась. Она нашла дело своей жизни – хотя порой ей по-прежнему хотелось себя ущипнуть, и не верилось, что она здесь – и была уверена, что со временем отыщет что-то подобное. Она уже начала зондировать почву и знала, что Шарлотта даст ей хорошую рекомендацию. Но самое правильное, как она поняла, это делать в жизни паузы, так что, даже если несколько месяцев ей ничего не подвернется, не беда.

Один из вертолетчиков, попрощавшись, отделился от компании, и Джози, поставив бутылку с «Саванной», поднялась на ноги и устремилась за ним – ее футболка прилипала к спине от пота.

– В аэропорт? – спросила она.

– Да, гости приезжают и груз надо забрать.

Она взяла его под руку и пошла рядом.

– Сделай одолжение, а?

– Для тебя, красавица, все, что угодно, – улыбнулся он.

– Бросишь там в ящик пару писем?

Он кивнул и взял письма, которые она достала из кармана шорт. Конверты были слегка мятые, но Джози знала, что адресаты, учитывая обстоятельства, вряд ли станут возражать. Пилот взглянул на конверты и нахмурился.

– Ты забыла указать адреса, Джо.

По непонятной причине все здесь стремились сокращать ее имя по максимуму.

– Знаю. Они не нужны. – И, когда он удивленно поднял брови, она помотала головой. – Не спрашивай.

– Тогда ладно.

Он пошел дальше, направляясь к вертолету и – на несколько часов – к цивилизации. А Джози улыбалась своим мыслям, стоя неподвижно и глядя на заходящее солнце. Кто бы мог подумать, что в этом году ее рождественская традиция будет осуществлена подобным образом? Кое-что изменилось, разумеется – два письма вместо одного и трое людей, а не двое навсегда теперь будут в ее сердце.

Небо становилось оранжевым – закаты на фоне африканской дикой природы не сравнятся ни с чем. Джози еще немного помедлила, вдыхая теплый воздух, обратив к небу загорелое лицо, и улыбнулась на случай, если ее кто-нибудь видит. Затем она перекинула собранные в хвост волосы через плечо и пошла к остальным праздновать Рождество.

Дорогие мама и папа,

вы не поверите, но в этом году я пишу вам из Африки, и уже снова Рождество. Тут происходит столько всего необыкновенного и удивительного. Уверена, вам бы здесь понравилось. Мемо идет на поправку, врач считает, что у нее, слава богу, все хорошо. Следующее Рождество я пообещала провести с ними дома, как бы моя жизнь дальше ни повернулась, и я уже с нетерпением жду этого.

Я по-прежнему скучаю по вам обоим, и всегда буду, но я ужасно горжусь тем, где я сейчас, и знаю, что вы тоже мной гордились бы.

С Рождеством! Очень люблю вас,

Джози

Дорогой Макс,

почти год прошел с того дня, когда я видела тебя в последний раз – это так много и ничтожно мало. Какая-то часть меня по-прежнему ждет, что ты в своей манере возникнешь в Африке и вряд ли это когда-нибудь изменится. Возможно, это потому, что ты по-прежнему со мной и так будет всегда.

Я общаюсь с твоей сестрой по скайпу – она, по ее словам, не любит писать письма. После твоей смерти они с Лиамом перенесли дату свадьбы и должны пожениться в следующем июне. Свадьба будет в том же самом замке, что у Лоры и Джона, потому что я рассказала Хлое про тот уикенд и каким счастливым ты был тогда. Она пригласила меня, и я обязательно поеду. Поеду, буду танцевать там под звездами и думать о тебе.

Жаль, что ты не рассказал мне о том, что с тобой происходило, Макс, но я понимаю, почему ты этого не сделал – хотя, признаюсь, додумалась до этого не сразу. Я знаю, что ты просто оберегал меня, но ты мог бы догадаться, что это было невозможно. Потому что не только я, как ты сказал, сделала твою жизнь ярче, но и ты был светом в моей, когда был в ней, и многократно – когда тебя в ней не было.

Я столь о многом жалею. Жаль, что ты решил пройти через все это в одиночестве. Жаль, что это случилось с тобой, потому что я сердцем знаю, что, будь у нас шанс, мы были бы всегда вместе. Жаль, что я не встретила тебя раньше – тогда я знала бы тебя дольше. Но я учусь понимать, что прошлое не изменишь, поэтому вместо сожаления я пишу это письмо, чтобы поблагодарить тебя. Эти последние два года изменили мою жизнь, и началом этому стал ты.

Ты помог мне понять, что я могу заниматься тем, о чем даже мечтать не смела, что стоит дожидаться встречи с тем единственным человеком, который даст тебе чувство цельности, и, что самое важное, встреча с тобой означала, что у меня хватило смелости стать такой. Где-то в глубине души я чувствую, что без тебя никогда по-настоящему не буду цельной, но в этом году я взяла очень хороший старт. Меня до смерти кусали москиты, я не могла спать из-за жары и обдиралась до крови, пробираясь через колючие заросли. Я спала под открытым небом, видела львов, жирафов, леопардов. А самое потрясающее, что я запечатлела все это на камеру. Не столкнись я с тобой в буквальном смысле тем холодным декабрьским днем, ничего этого в моей жизни не было бы.

Поэтому я скажу сейчас то, что не осмеливалась сказать лично, и, пожалуйста, знай, что, если мне когда-нибудь выпадет счастье испытать это снова, я наберусь смелости и обязательно скажу.

Я люблю тебя, Макс.

Сейчас и всегда.

Джози

Благодарности

Все заслуги в написании этого романа в равной мере принадлежат моему удивительному, умному и талантливому редактору Шериз Хоббс, без которой этой книги в буквальном смысле слова не было бы. С самого первого нашего разговора в кафе Шериз неизменно блистательно и невероятно щедро фонтанировала творческими идеями, оказывала поддержку, проявляла внимание к деталям и помогла мне превратить эту книгу в нечто такое, чем я действительно горжусь. Шериз, спасибо тебе за все.

Спасибо Беа Грабовска за то, что состояла в команде #AlwaysinDecember (и сказала, что книга разбила ей сердце, – я считаю это комплиментом, хотя при этих словах возникает вопрос, что я за человек такой). Спасибо Кэти Грин за прекрасное литературное редактирование. В США спасибо Хилари Тиман за окончательные редакционные предложения, которые помогли сделать книгу лучше. Благодарю также Кэролайн Вайсхун.

Чудесная обложка, которую, я очень надеюсь, оценят, – это заслуга Эммы Роджерс[17]. Спасибо Натаниэлю Алькарас-Стэплтону и Ребекке Фолланд за трудную работу и сделки с правами, которые воистину достойны шампанского. Команде маркетинга и рекламы принадлежит особое место в моем сердце, поэтому спасибо Элли Морли и Эмили Пейшенс (Эмили, как моя тезка, получает дополнительный бонус).

Помимо издательского коллектива, огромной благодарности заслуживает Шарлотта Левенс – за то, что курировала меня на протяжении всей книги, участвовала в мозговом штурме касательно рождественских дат (в середине июля), отвечала на каверзные вопросы о больницах и много говорила об этой книге за кофе и вином. Шар, я почти уверена, что сейчас ты знаешь эту книгу не хуже меня, но ведь теперь она опубликована, и это того стоило! В благодарность я снова угощу тебя вином, лучше на пляже, и пусть вокруг будут лошади.

Наконец, спасибо моей замечательной старшей сестре Дженни за то, что на время работы над этим романом она приютила меня в своем прекрасном доме (и ее мужу Тому, потому что это не только ее дом, но и его…). И спасибо моим племянницам, Лили и Элле, за то, что помогали / отвлекали, заставляя меня отрываться от ноутбука и играть в зоопарк / «Пол – это лава!» / собирать пазлы и помогать Элле писать собственные истории исключительно про девочку по имени Джейн и лошадку по кличке Дейзи.

Если ты, читатель, дошел до этого места, тогда ты тоже заслуживаешь благодарности. Спасибо, что прочитал эту книгу – значит, ее стоило написать.

Примечания

1

Банковскими в Великобритании называют общегражданские каникулы, которые вводятся в дополнение к существующим праздникам. Также этим термином часто называют все официальные нерабочие дни. (Прим. ред.)

2

Пикси – существо из британской мифологии, разновидность эльфа или феи.

3

Игра, участники которой должны не более чем за 6 переходов найти связь между загаданным актером и Кевином Бейконом. Основана на теории шести рукопожатий.

4

Итальянская закуска – шарик из риса с начинкой.

5

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

6

Моктейль (mocktail) – это популярное новое название безалкогольных коктейлей – комбинация слов mock (притворный, мнимый, ложный) и cocktail (коктейль).

7

Персонажи знаменитого американского телесериала «Друзья».

8

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

9

Традиционный английский десерт из ягод, безе и взбитых сливок.

10

Главный персонаж романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

11

В музыкальной индустрии – 40 самых популярных на момент времени песен в определенном жанре, самая продаваемая или наиболее часто транслируемая музыка.

12

Традиционный групповой танец в Ирландии и Шотландии.

13

Главная улица старого Эдинбурга, где сосредоточены основные достопримечательности.

14

Традиционный рождественский напиток из яиц и молока («яичный коктейль»), популярный в США.

15

Давид Эмиль Дюркгейм (1858–1917) – французский социолог и философ, основатель французской социологической школы, автор монографии «Самоубийство». Наряду с Огюстом Контом, Карлом Марксом и Максом Вебером считается основоположником социологии как самостоятельной науки.

16

Блюдо кухни ЮАР.

17

Речь идет об обложке оригинального зарубежного издания.

Content

Эмили Стоун
Всегда в декабре

Часть первая Декабрь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть вторая Апрель

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть третья Сентябрь

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть четвертая Декабрь

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Часть пятая Январь

Глава 30

Часть шестая Снова декабрь

Глава 31

Благодарности

Примечания