Константин Константинович Костин

О чем молчал Атос

Слово в защиту графа де Ла Фер

Часть 1

Есть такое явление — дегероизация. Означает оно тенденцию в обществе, при которой люди, ранее признаваемые героями, начинают считаться в лучшем случае просто недостойными этого звания. В худшем же — либо негодяями, либо преступниками, либо неудачниками. Геройский поступок перестает быть таковым и становится чем-то обыденным и не требующим усилий, преступлением, а то и вовсе отрицается. Мотивация бывших геройских поступков объясняется приземленными, низменными причинами — сумасшествием, ошибкой, сексуальным извращением. В личности бывших героев находятся непривлекательные черты, в их поступках — ошибки.

Александр Матросов? Да он просто поскользнулся, его политрук толкнул, он заградотряда испугался, вообще мог бы и гранату кинуть или фуфайкой накрыть.

Зоя Космодемьянская? Да она просто крестьянские амбары жгла.

Николай Гастелло? Ничего такого он не совершал, случайно на немецкую колонную упал, да даже не на колонну, рядом, да и вообще не он.

Чапаев? Утонул по пьянке.

Котовский? Разбойник и грабитель.

Кутузов? Да проспал всю войну, Наполеона морозы выгнали.

Суворов? А вы не слышали? Он же сумасшедший, петухом кричал и крестьян с крестьянками по росту женил.

Иван Сусанин? Да вы что, смеетесь? Он же просто в лесу заблудился!

Я не буду ничего говорить о правдивости либо ложности этих утверждений. В конце концов, у нас в стране свобода веры — каждый верит, во что хочет, хоть в Летающего Макаронного Монстра. Просто привел пример явления.

Пали жертвой дегероизации не только исторические личности, но и литературные персонажи, что, конечно, удивительно, так как если про то, что произошло в прошлом, мы можем чего-то не знать, появиться новые сведения или быть разоблачены старые мифы, то как можно развенчать литературного героя? Все, что мы о нем знаем, вся его жизнь, все чувства и мысли плотно спрессованы между двумя картонными листами обложки.

И тем не менее находятся, люди, хорошие, умные люди, которые руководствуются принципом: «Пусть рухнет весь мир, но свершится правосудие». Они тщательно, по слову, по буковке, просеивают книгу и убедительно доказывают, что былые герои мальчишек не такие уж и герои, а если как следует присмотреться — и не герои вовсе.

Наиболее мерзко в изложении этих людей выглядят герои книги Александра Дюма «Три мушкетера», знаменитая четверка.

♦ Д'Артаньян. Задира, бабник, который соблазняет женщин, имеет любовные отношения одновременно с двумя, берет деньги от любовницы.

♥ Арамис. Интриган, лицемер, иезуит, опять же бабник.

♣ Портос. Хвастун и фанфарон, для того чтобы получить деньги, пудрит мозги замужней женщине, которая изменяет с ним больному мужу.

♠ Атос. Алкоголик, игрок, убийца: в двадцать пять лет случайно увидел на плече юной жены клеймо воровки и тут же повесил ее на дереве. И то, что жена в конце концов оказалась будущей Миледи, шпионкой и отравительницей, его не оправдывает.

Вот об этом-то преступлении благородного графа мы и поговорим. Не столько о том, было ли оно — в конце концов, сам Атос рассказывает о нем Д'Артаньяну, а признание, оно, как известно, царица доказательств — сколько о том, ЗАЧЕМ Атос это сделал.

1

Канонически история с убийством жены выглядит так: граф де Ла Фер с шестнадцатилетней женой поехал на охоту. В один из моментов жене стало плохо и она потеряла сознание. Граф разрезал платье супруги и с ужасом увидел на ее плече выжженную лилию: клеймо воровки. Он не выдержал, разорвал на жене платье и бесчувственную повесил на дереве.

Да, согласитесь, благородный граф в этой истории выглядит… ммм, как-то неблагородно. Любимую жену, красавицу, не дожидаясь, пока придет в себя, на дереве, как последнюю собаку… Как бы мы назвали такого человека? Правильно. Мерзавец. Подонок.

Ох, Атос, Атос…

Он, конечно, оправдывается тем, что, как граф, имеет право казнить и миловать любого в своих владениях. Но оправдание шаткое, да и он сам это понимает, отвечая Д'Артаньяну: «Да, просто убийство…».

Почему же он так поступил? Зачем повесил жену СРАЗУ, не дожидаясь, пока она придет в себя?

Любой человек, узнав о своей жене что-то нехорошее, в первую секунду не поверит услышанному (или увиденному).

Любой человек, даже если поверит черному навету, дождется возможности поговорить с женой. Хотя бы для того, чтобы бросить ей в лицо «Как ты могла?!».

Любой человек, увидев на плече бессознательной жены позорную отметку, тут же начнет трясти ее, бить по щекам, приводить в чувство, чтобы получить объяснения.

Любой. Только не граф де Ла Фер.

Из этого поступка Атоса выводится его жестокость, его аристократическое презрение к людям, его черная сущность.

И в самом деле, человек, повесивший бесчувственную женщину — собственную жену! — заслуживает того, что о нем говорят.

Но мы не будем сразу же обвинять графа, уподобляясь героям мыльных опер. Помните: «Вы воспитывали меня двадцать лет! Я любил вас! И тут я узнаю от тетки на улице, что вы мне — не настоящие родители! Все! Я ненавижу вас!»? Давайте все-таки попробуем разобраться в мотивах этого странного поступка.

2

Откуда нам известно, что произошло в тот день? Из рассказа Атоса.

Часть 1, глава 27 «Жена Атоса»:

«Однажды во время охоты, на которой графиня была вместе с мужем, — продолжал Атос тихим голосом, но очень быстро, — она упала с лошади и лишилась чувств. Граф бросился к ней на помощь, и так как платье стесняло ее, то он разрезал его кинжалом и нечаянно обнажил плечо. Угадайте, д'Артаньян, что было у нее на плече! — сказал Атос, разражаясь громким смехом.

— Откуда же я могу это знать? — возразил д'Артаньян.

— Цветок лилии, — сказал Атос. — Она была заклеймена!

И Атос залпом проглотил стакан вина, который держал в руке.

— Какой ужас! — вскричал д'Артаньян. — Этого не может быть!

— Это правда, дорогой мой. Ангел оказался демоном. Бедная девушка была воровкой.

— Что же сделал граф?

— Граф был полновластным господином на своей земле и имел право казнить и миловать своих подданных. Он совершенно разорвал платье на графине, связал ей руки за спиной и повесил ее на дереве».

Что мы видим в этом рассказе? Или вернее, чего НЕ видим?

Нет и упоминания о том, что граф повесил жену, не дожидаясь, пока она очнется. Правда, нет и упоминания о том, что он этого дождался. Просто обвинители сделали логичный, в общем-то, вывод: раз Атос сказал о повешении сразу же после слов о потере чувств и не сказал о том, что жена приходила в себя — значит, вешал бесчувственную. Логично, конечно. Но логика бывает разная. Бывает такая — прямолинейная. А бывает и логика событий, над которой нужно подумать.

Есть ли доказательства того, что Атос все-таки дождался того, что его жена очнется и задал ей прямой вопрос: «Дорогая, откуда ЭТО?».

Есть.

3

Для начала ответим на несколько неожиданный вопрос: а знает ли Миледи о том, что Атос ее повесил? На первый взгляд — странный вопрос. Конечно, знает. Вспомним, как она боится его.

Часть 2, глава 15 «Супружеская сцена»:

«— Сударыня, вы сию же минуту отдадите мне бумагу, которую подписал кардинал, или, клянусь жизнью, я пущу вам пулю в лоб!

Будь это другой человек, миледи еще усомнилась бы в том, что он исполнит свое намерение, но она знала Атоса».

Откуда она знает, что Атос способен на убийство? Навряд ли молодой муж у нее на глаза убивал людей. Только из собственного опыта. Только двух людей на свете Миледи боится: Атоса и лилльского палача. Правильно: один ее заклеймил, а другой повесил.

В конце концов, миледи сама — хоть и в мыслях — признается, что ей прекрасно известно, что ее повесил Атос.

Та же 15 глава.

«На миг у нее, правда, возникло желание вернуться, явиться к кардиналу и все рассказать ему, но ее разоблачение повлекло бы за собой разоблачение со стороны Атоса; она, положим, сказала бы, что Атос некогда повесил ее, но тогда Атос сказал бы, что она заклеймена».

Итак, Миледи знает, кто ее повесил? И что? Что это доказывает?

Просто по каноничной версии, согласно которой Атос повесил ее сразу после потери сознания, Миледи знать этого не может.

Как бы выглядели события с ее точки зрения? Скачка по лесу, дурнота, темнота в глазах. Приходит в себя — лежит связанная, в разорванном платье под деревом, на шее — петля, рядом — никого. Что в таком случае делает жена?

В ста случаях из ста — бежит домой.

Была Миледи в замке Атоса после повешения?

Нет.

Почему мы так в этом уверены? Потому что Атос твердо уверен: его жена мертва. «И все-таки я думаю, что та, другая, умерла. Я так хорошо повесил ее». Значит, после повешения он ее не видел. Значит, Миледи в замок не возвращалась. Значит, она знала, что там ее ждет вовсе не любящий муж, а ее же собственный судья и палач.

Можно считать доказанным: между потерей сознания и повешением Миледи пришла в себя. И прекрасно знала, КТО затянул петлю на ее шее.

Можно, конечно, предположить, что некий случайный свидетель, охотник или крестьянин, случайно сидел в кустах, видел, как вешали девушку, и после отбытия графа вынул ее из петли и все ей рассказал, предупредив, что в замок соваться нельзя. Можно. Можно также предположить, что миледи спасли инопланетяне: летели мимо на летающей тарелке и спасли. Только мы с вами одолжим бритву у старика Оккама и лишних сущностей плодить не будем.

Атос вешал Миледи в ее полном сознании.

4

Как это часто бывает, ответ на один вопрос порождает два новых.

Первое: почему Атос промолчал? Почему он ни словом не обмолвился о том, как вела себя его жена? Рыдала ли она? Пыталась оправдаться? Молила о пощаде? Или приняла смерть — пусть и не окончательную — сурово и молча.

О причинах такого поступка мы поговорим чуть позже, а сейчас — второй вопрос.

Какая разница: вешал ли граф супругу без чувств или же вполне понимающую, что происходит? Во втором случае его поступок выглядит еще хуже: хладнокровно повесить любимую женщину, даже не слушая ее оправданий. А ведь Миледи наверняка оправдывалась… Или нет?

5

Как именно Миледи вела себя после того, как пришла в себя, увидела удивленные глаза мужа и услышала вопрос «Анна, что у тебя на плече?», мы не знаем. Свидетелей было только два, и оба молчат.

Свидетелей нет, однако есть человек, который видел Миледи в АНАЛОГИЧНОЙ ситуации: неожиданно открывается клеймо.

Шевалье Д'Артаньян, вам слово.

Часть 2, глава 7 «Тайна миледи»:

«Однако самый ужас д'Артаньяна сказал миледи, что она изобличена; несомненно, он видел все. Теперь молодой человек знал ее тайну, страшную тайну, которая никому не была известна.

Она повернулась к нему уже не как разъяренная женщина, а как раненая пантера.

— Негодяй! — сказала она. — Мало того, что ты подло предал меня, ты еще узнал мою тайну! Ты умрешь!

Она подбежала к небольшой шкатулке с инкрустациями, стоявшей на ее туалете, открыла ее лихорадочно дрожавшей рукой, вынула маленький кинжал с золотой рукояткой, с острым и тонким лезвием и бросилась назад к полураздетому д'Артаньяну.

Как известно, молодой человек был храбр, но и его устрашило это искаженное лицо, эти жутко расширенные зрачки, бледные щеки и кроваво-красные губы; он отодвинулся к стене, словно видя подползавшую к нему змею; его влажная от пота рука случайно нащупала шпагу, и он выхватил ее из ножен.

Однако, не обращая внимания на шпагу, миледи попыталась взобраться на кровать, чтобы ударить его кинжалом, и остановилась лишь тогда, когда почувствовала острие у своей груди.

Тогда она стала пытаться схватить эту шпагу руками, но д'Артаньян, мешая ей сделать это и все время приставляя шпагу то к ее глазам, то к груди, соскользнул на пол, ища возможности отступить назад, к двери, ведущей в комнату Кэтти.

Миледи между тем продолжала яростно кидаться на него, издавая при этом какое-то звериное рычание».

Юноша успевает выскочить за дверь и запереть ее, но миледи с необычайной силой бьет кинжалом в дверь, пробивая ее насквозь.

Ничего не напоминает? Будь у нее топор, как в фильме «Сияние», и мы без труда опознали бы в поступках миледи признаки убийцы-маньяка.

Клеймо Миледи — ее страшная тайна, и когда она невольно раскрывается — исключим случай Фельтона, там Миледи призналась сама — бывшая жена графа сходит с ума.

Представьте, что нечто подобное сцене, произошедшей с д'Артаньяном, случилось и в том лесу, на графской охоте, за пять лет до событий «Трех мушкетеров».

Недоумевающий, ничего не понимающий Атос — он считал жену дворянкой, а дворян не клеймят — приводит жену в чувство… И внезапно вместо прелестной и наивной девочки — характеристика жены, данная Атосом в 15-й главе — перед ним оказывается рычащий демон. «Ангел оказался демоном» — слова все того же Атоса. Ангел бросается на Атоса, вцепляется ему в горло пальцами, пытается выхватить кинжал и заколоть его, перед глазами — мутная пелена, в голове Миледи одна только мысль «Убить! УБИТЬ!».

Можно подумать, что Миледи могла заболтать графа, как впоследствии Фельтона, могла попытаться сыграть на любовных чувствах, могла прикинуться невинной овечкой — и граф бы ей, скорее всего, поверил, как верили многие люди до и после графа… Можно подумать, что никакой схватки не было.

«Какие ваши доказательства?» — спросили Арнольда Шварценеггера в фильме «Красная жара».

Какие у нас доказательство того, что схватка между графом и женой — БЫЛА?

Их немного, всего два. Но они — есть.

6

Первая монета в копилку невиновности графа де Ла Фер. Разорванное платье.

Еще в детстве, когда я первый раз читал «Трех мушкетеров» меня зацепила эта подробность: «Он совершенно разорвал платье на графине, связал ей руки за спиной…» Зачем? Зачем связывать жену — еще понятно (и то, только если признать, что жена была в сознании): для того, чтобы она не сопротивлялась и не хваталась за петлю. Но зачем рвать платье? Чтобы полюбоваться на голое тело? Кхм… Маловероятно.

А вот разорваться в пылу схватки платье вполне могло. И в памяти Атоса Миледи именно такой и осталась: в разорванном платье, висящая на дереве.

В принципе, он даже не солгал д'Артаньяну: он действительно разорвал платье на жене, связал ей руки и повесил. Только подробности Атос опустил.

Вторая монетка. Отношение Атоса к Миледи.

Глава 15, встреча Атоса и Миледи в трактире «Красная голубятня»:

«Вы демон, посланный на землю!»

«Ад воскресил вас…»

Не слишком ли громкие слова для обманщицы? Кстати, «обманщицей» он ее не называет. Хотя, казалось бы, именно такого эпитета воровка, обманом вкравшаяся в доверие, и заслуживает. «Мошенница! Обманщица! Лживая тварь!» Говорит Атос что-то подобное? Нет. Похоже, он считает Миледи чем-то вроде исчадия ада. Откуда у него такой образ? Только от одного обнаруженного клейма? Непохоже. Атос ВИДЕЛ Миледи в образе демона, рычащего, изрыгающего проклятья и смертельно опасного. Точно так же и точно в такой же ситуации, как ее видел д'Артаньян: в момент обнаружения клейма.

Но, может быть, я слегка преувеличиваю значимость эти слов? Возможно, Атос — просто любитель цветистых выражений, который постоянно уснащает свою речь подобными оборотами?

Так ведь нет.

Атос известен своей молчаливостью, более того, Дюма дает ему и его манере говорить точную и четкую характеристику.

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома»:

«Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот».

Вот так. То, что хотел сказать. И раз Атос говорит, что «ангел превратился в демона», значит, именно это он и хочет сказать.

Никаких красивостей. Четкая информация.

7

И вот уже пропадает куда-то невинная девушка, злодейски принесенная в жертву чести мужа. Появляется мошенница, с маниакальной страстью к сокрытию своего клейма. Такая не побоялась бы прикончить собственного мужа, чтобы только не всплыла ее тайна. И жестокое убийство превращается в смертельную схватку двух человек: обезумевшей женщины и графа, у которого на глазах произошло это жуткое превращение ангела в демона.

Кое-как — силы Миледи в припадке безумия удесятеряются, свидетельство шевалье — справившись с кошмарно преобразившейся женой, граф скручивает ее, связывает руки. И да, вешает.

Найдется ли сейчас кто-то, кто его осудит за это?

8

«Не-не-не! — возразят мне обвинители. — Передергиваете вы, господин хороший». Атос НИКОГДА не видел Миледи в припадке ярости. В отличие от д'Артаньяна.

Глава 8 «Каким образом Атос без всяких хлопот нашел свое снаряжение»:

«— Она способна на все! Приходилось вам когда-нибудь видеть ее разъяренной?

— Нет.

— Это тигрица, пантера! Ах, милый Атос…»

Все. Баста. Все мои построения рухнули. Или нет?

«Нет». Ответ, короткий как выстрел. И это при том, что Атос только что был гораздо более многословен. И впоследствии. А тут всего лишь «нет». И точка. Вопрос закрыт.

А если подумать? Что Атос мог ответить? «Да, видел»? И тут же нарваться на машинальный вопрос «Когда?». И что тогда Атосу делать? Рассказывать, как это произошло? При том, что ранее, в 27-й главе первой части, он даже мертвецки пьяным ни словом не обмолвился о том, что же произошло?

Атос солгал своему другу. «Нет». И вопрос закрыт.

9

Почему же он молчит? Почему не рассказывает никому о том, что произошло между ним и Миледи? Можно подумать, он стыдится своего поступка…

Да, стыдится.

Да, разгоряченный после схватки с рычащей и пытающейся убить его женой, он повесил ее. ТОГДА, эта мысль, пришедшая в заполненную адреналином голову, казалась правильной. Преступница, обманщица, мошенница — все, о чем сказало клеймо, подтвердила своим поведением сама миледи. Преступников нужно казнить. Все правильно.

Но потом-то… Когда кровь остыла и начал работать разум.

Что делает Атос? Он объявляет себя мертвым, отказывается от своего имени, от владений, от денег и власти и уезжает в Париж, надевая плащ мушкетера. Он бежит. От ЧЕГО?

От преследования родственников Миледи? Смешно.

От суда? Мы ничего не забыли? В своих владениях граф де Ла Фер — сам себе судья. Никто не смеет ему там указывать. Даже король.

От осуждения других дворян? От погубленной репутации? Какое осуждение может быть хуже, чем отказ от собственного имени?

Атос бежит от САМОГО СЕБЯ.

Вспомните, как он ведет себя: пьет за четверых и периодически погружается в собственные мысли. Так ведет себя человек, переживший какое-то серьезное потрясение.

Может ли таким событием стать разоблачение мошенницы в собственной жене, с последующей казнью «по праву владения»? Нет. Если Атос сумел хладнокровно повесить супругу, не выслушивая ее мольб (если предположить, что они были), то ни о каких угрызениях совести не может идти и речи. Повесил и повесил, в своем праве.

Атоса же совесть, несомненно, гложет. Он непрестанно казнит себя, поэтому молчит о схватке с женой. Произошедшее его оправдывает, оправданий же для себя он не хочет.

Атос — человек, чья возлюбленная однажды у него на глазах превратилась в дьявола. Он убил этого дьявола, но лишился самого близкого человека и навсегда потерял веру в женщин.

Можем ли мы сказать, что Атос — виновен?

Часть 2

1

«Но, — скажут мне ясноглазые девочки, которые хотели бы походить на Миледи — сильную, независимую женщину, но совсем не хотели бы походить на циничную хладнокровную преступницу, — возможно, вы ошибаетесь? Миледи могла искренне любить Атоса, выйти за него замуж, чтобы распрощаться с проклятым прошлым и жить мирной счастливой жизнью. А вся ее жестокость, вся ее агрессивность, вся ее злоба и коварство вызваны только тяжелой жизнью. Это Атос! Да-да, Атос виноват в том, что миледи стала такой! Он, не слушая мольбы любящей жены, жестоко повесил ее на дереве! Да-да-да!»

Ну что ж, давайте подумаем.

2

Любила ли Миледи Атоса? Что, если после того, как она пришла в себя, она не бросилась на мужа, с намерением убить, а пала на колени и взмолилась о пощаде, глядя испуганными глазами на то, как ее любимый муж превращается в палача?

А как вы думаете, можно ли сказать о том, что женщина любит мужчину, если она ему непрерывно лжет? Любовь, как мне всегда казалось, предполагает искренность и доверие.

Лжет? А что, Миледи когда-то лгала Атосу?

Когда-то? Миледи лгала ПОСТОЯННО.

3

Давайте сразу закроем вопрос: спал ли Атос с женой? Вопрос, на первый взгляд, странный, однако, если подумать, вполне логичный.

Миледи, как мы знаем, девственницей не была, еще до Атоса у нее был любовник — священник, которого она потом выдавала за брата. Получается, что в первую брачную ночь графа ждал неприятный сюрприз? Но Атос молчит, он ни словом ни разу не упомянул о том, что жена ему досталась, так сказать, не девственной. При том, что он с ней спал: вспомним кольцо с сапфиром, которое Миледи подарила д'Артаньяну за ночь любви. Атос опознает его и говорит, что когда-то он сам подарил его за ночь любви некой женщине, как мы понимаем, Миледи.

Итак, почему же граф не заметил очевидного?

Возможно, миледи честно его предупредила о своей опытности? Мол, молодая была, глупая, я любила, а он… Может, и так, но тогда, во-первых, Атос уже не считал бы ее ангелом, не говорил бы о ее наивности, во-вторых, не был бы так шокирован, обнаружив клеймо, в смысле, уже был бы подготовлен морально.

Ну, или есть такой вариант: Миледи ничего не сказала, а в первую брачную ночь просто сымитировала потерю невинности. Арсенал приемов для подобной имитации у женщин богат и существует тысячелетия.

Правда, в независимости от того, как там обстояло дело — полагал ли Атос жену невинной или нет, — ничего о ее любви к нему это обстоятельство не говорит. Может, любила, поэтому не захотела разочаровывать. Может быть.

Однако червячок сомнений закрадывается…

4

Перейдем к прямой лжи. Сколько лет было Миледи в момент свадьбы?

Глупый и странный вопрос: шестнадцать, разумеется. И Атос сказал это д'Артаньяну: «…некий граф… влюбился, когда ему было двадцать пять лет, в шестнадцатилетнюю девушку, прелестную, как сама любовь…». Да и песню все помнят: «Невесте графа де ла Фер всего шестнадцать лет…».

Но давайте мы все-таки подумаем и проведем некоторые расчеты.

Графу на момент свадьбы — двадцать пять. Атосу на момент событий романа — тридцать.

Часть 1, глава 6 «Его величество король Людовик XIII»: «Хотя Атосу было не более тридцати лет…»

Часть 1, глава 13 «Господин Бонасье»: «Господин д'Артаньян — молодой человек лет девятнадцати-двадцати, не более, а этому господину по меньшей мере тридцать…».

Атосу — тридцать, значит после сцены на охоте прошло пять лет. Так?

Сколько же лет Миледи? 16 + 5 = 21, не так ли? Однако с Миледи эта математика почему-то не работает.

Часть 1, глава 14 «Незнакомец из Менга»: «- Вот как обстоит дело, — ответил граф. — В домах, указанных вашим высокопреосвященством, действительно проживала молодая женщина лет двадцати шести — двадцати восьми…».

Часть 2, глава 8 «Каким образом Атос без всяких хлопот нашел свое снаряжение»: «- Этой лет двадцать шесть — двадцать семь, — продолжал д'Артаньян».

Часть 2, глава 20 «Беседа брата с сестрой»: «Это чудовище, которому всего двадцать пять лет, совершило столько преступлений, сколько вы не насчитаете и за год в архивах наших судов».

Ну и косвенное указание на возраст. Часть 2, глава 36 «Казнь»: «- Потому что я не хочу умирать! — воскликнула миледи, пытаясь вырваться из рук палача. — Потому что я слишком молода, чтобы умереть!

— Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня…».

В Бетюне Миледи отравила Констанцию, которой было 23–25 лет. Следовательно, и это указывает на то, что Миледи — 24–26.

Рошфор, Атос, д'Артаньян, лорд Винтер — все называют один возраст.

Откуда же тогда в рассказе Атоса — шестнадцать лет? Или сам Атос на пять лет старше, и все происходило десять лет назад?

Нет. Атос в рассказе об охоте не то чтобы врет, просто из-за своего состояния — он мертвецки пьян, да и рассказ не из приятных — он пропускает отдельные моменты.

Граф влюбился в девушку, которой, КАК ОН ПОЛАГАЛ, было шестнадцать.

Миледи уменьшила свой возраст на пять лет.

Зачем она это сделала? Кокетство? Не думаю, не в том она была возрасте (двадцать — двадцать один) чтобы появилось желание казаться моложе. Скорее, она просто хотела, чтобы ее считали невиннее, чем она была. Одно дело — двадцатилетняя девушка и совсем другое — шестнадцатилетняя. Многие адвокаты Миледи упирают именно на ее юный возраст: мол, взрослый священник совратил пятнадцатилетнюю девочку, почти ребенка, заставил воровать и т. д. и т. п. Слезы наворачиваются на глазах. И как меняется впечатление, если понять, что юной монахине Тамплемарского монастыря бенедиктинок было уже двадцать лет. Тут уж невинность и наивность оправданием не будет.

Сумела же так прикинуться моложе Миледи довольно просто: во-первых, блондинки с ангельской внешностью вообще кажутся юнее, во-вторых, Миледи выглядит моложе своего возраста: д'Артаньян при первой встрече, увидев ее мельком, определил ее возраст в 20–22.

5

Но, может, и ложь о возрасте ничего не доказывает?

Любила, поэтому и соврала, невинное кокетство…

Но наши аргументы не закончились.

Кольцо с сапфиром, подаренное д'Артаньяну.

«А что кольцо? — воскликнут романтические девочки. — Атос подарил ей его за ночь любви. И она бережно хранила его все эти годы. Это ли не доказательство того, что она ЛЮБИЛА графа!»

Слезинки скатятся с пушистых ресниц, а мы все-таки не дадим чувствам возобладать над разумом и подумаем немного.

Миледи хранила кольцо пять лет. Для того чтобы… Что?

Отдать его д'Артаньяну, считая того графом де Вардом. Странная судьба для бережно хранимого дара любви, не правда ли?

Может быть, Миледи любила де Варда? Она сама столько говорила о своей любви к нему. Предположим, что чистая в душе женщина отдала кольцо, полученное в знак любви тому, кого полюбила всей своей чистой душой. Так ли это?

Увы, не так.

Часть 2, глава 5 «Ночью все кошки серы»: «О, завтра, завтра я хочу получить от вас какое-нибудь доказательство того, что вы думаете обо мне! И чтобы вы не забыли меня, — вот, возьмите это». С этими словами Миледи дарит «де Варду» кольцо. И чуть дальше продолжает: «…принимая его, вы, сами того не зная, оказываете мне огромную услугу».

Миледи что-то хочет от де Варда, некую услугу. Или я не прав? Может быть, она просто хочет получить какой-то знак любви, а про услугу говорит, подразумевая что-то романтическое…

Хорошо. Что делает Миледи, когда получает записку от «де Варда» и начинает считать, что он ее не любит больше. Она обращает внимание на д'Артаньяна. Уже возникают серьезные сомнения в том, что она так уж сильно любила де Варда, не больше, чем любого сексуального партнера. Но давайте посмотрим, ЗАЧЕМ ей понадобился д'Артаньян.

Часть 2, глава 6 «Мечта о мщении»:

«— Послушайте, — сказала она, — что бы вы сделали, чтобы доказать мне любовь, о которой вы говорите?

— Все, чего бы вы от меня ни потребовали. Приказывайте — я готов!

— На все?

— На все! — вскричал д'Артаньян, знавший наперед, что, давая подобное обязательство, он рискует немногим.

— Хорошо! В таком случае, поговорим, — сказала миледи, в свою очередь придвигая свое кресло к стулу д'Артаньяна.

— Я вас слушаю, сударыня, — ответил он.

С минуту миледи молчала, задумавшись и как бы колеблясь, затем, видимо, решилась.

— У меня есть враг, — сказала она.

— У вас, сударыня? — вскричал д'Артаньян, притворяясь удивленным. — Боже мой, возможно ли это? Вы так прекрасны и так добры!

— Смертельный враг.

— В самом деле?

— Враг, который оскорбил меня так жестоко, что теперь между ним и мной война насмерть. Могу я рассчитывать на вас как на помощника?

Д'Артаньян сразу понял, чего хочет от него это мстительное создание.

— Можете, сударыня! — произнес он напыщенно. — Моя шпага и жизнь принадлежат вам вместе с моей любовью!

— В таком случае, — сказала миледи, — если вы так же отважны, как влюблены…»

Вот так любовь. На следующий же день после отказа — не очень-то вежливого, согласен — искать убийцу для своего возлюбленного. Какая страстная натура! Но идет ли здесь речь о страсти, о ревности, о мести? Замешаны ли тут вообще чувства или Миледи движет холодный расчет? Читаем дальше.

«— Однако должен же я знать это имя.

— Да, должны. Вот видите, как я вам доверяю!

— Я счастлив. Его имя?

— Вы знаете этого человека.

— Знаю?

— Да.

— Надеюсь, это не кто-либо из моих друзей? — спросил д'Артаньян, разыгрывая нерешительность, чтобы заставить миледи поверить в то, что он ничего не знает.

— Так, значит, будь это кто-либо из ваших друзей, вы бы поколебались? — вскричала миледи, и угрожающий огонек блеснул в ее глазах».

Однако. Почему это Миледи вдруг так нервно отреагировал на упоминание о друзьях? Де Вард — не друг д'Артаньяну. О нем ли вообще идет речь?

«Миледи воспользовалась этой минутой.

— Его имя… — начала она.

— Де Вард, я знаю! — вскричал д'Артаньян».

Видели? Миледи так и не назвала имя того, кого д'Артаньян должен убить, это торопливый гасконец сделал по-своему логичный вывод. Угадал ли он?

Нет. Д'Артаньян ошибся. Почему я так думаю?

По поведению Миледи.

«Но! — воскликнет внимательный читатель — ведь Миледи тут же называет фамилию того, кого д'Артаньян должен убить. И это вовсе не Винтер — это сам де Вард».

Правильно. Миледи называет фамилию де Варда. Но я не зря уточнил, что д'Артаньян ее перебил. Да, названа была фамилия де Варда. Но собиралась ли Миледи назвать ее изначально? Похоже, нет.

Сначала она обхаживает де Варда, клянется ему в любви и дарит кольцо в счет будущей услуги. Как только она понимает, что на де Варда надежды нет, она тут же переключается на д'Артаньяна. ТОЧНО ТАК ЖЕ она обхаживает его, клянется в любви — разве что не дарит ничего — и точно также просит об услуге.

Глупый гасконец уже поплыл, осталось только назвать фамилию жертвы и сказать «Фас!», и тут, как ушат холодной воды: ее второй киллер выкрикивает имя первого! Они знакомы! Что, если гасконец, после «исполнения» пообщается с де Вардом и они оба поймут, как она их использовала? Нет, отставить первую жертву, нужно срочно зачищать первого киллера. И Миледи подтверждает версию д'Артаньяна.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в случае с де Вардом Миледи не дарила кольцо в знак искренней любви, а платила аванс за услуги наемного убийцы.

С бережно хранимым даром любви так не обращаются. Фамильное кольцо Атоса для Миледи — всего лишь дорогая безделушка. Скорее всего, она и не помнит, откуда оно у нее.

6

К теме нашего исследования это никак не относится, но я, пожалуй, назову того бедолагу, для которого Миледи искала убийцу.

Тут достаточно сложить два и два:

• кто мог считаться другом д'Артаньяна, из-за чего Миледи имела основания подозревать, что тот не решиться убить этого человека?

• кто мешал Миледи, стоя между нею и тремястами тысячами ливров ренты?

• из-за кого Миледи ненавидела д'Артаньяна, потому что тот держал жизнь этого человека в руках и все-таки не убил его?

Ответ прост: лорд Винтер.

7

Итак, долгое рассуждение только для того, чтобы доказать, что для Миледи сапфировое кольцо не является символом любви, вообще не значит для нее ничего, кроме своей ценности.

Ну и что? Понятное дело, что ей сложно испытывать нежные чувства к графу после того, как тот ее повесил. Удивительно, что еще не выбросила кольцо в ближайший пруд. Как события с де Вардом, д'Артаньяном и лордом Винтером доказывают то, что она не любила графа де Ла Фер ДО злополучной охоты?

Очень просто.

Зададимся вопросом: почему это кольцо все еще у Миледи?

Предположим, что она надела его на охоту, а граф оказался настолько благородным, что не стал обдирать перстни с пальцев повешенной жены. Миледи упала с дерева и, кутаясь в обрывки платья, побежала прочь от графских владений. Сколько у нее было с собой денег?

Сапфировый перстень, ну и еще немного украшений, навряд ли она ехала на охоту разряженная как новогодняя елка.

Все.

Миледи сбежала от мужа голышом, как она там перебивалась дальше — непонятно, но при этом так и не продала сапфировое кольцо. И вовсе не по причине приятных воспоминаний, это мы уже доказали.

Может, не такое уж и ценное было кольцо? Да нет: в 9-й главе 2-й части Атос и д'Артаньян продали его за пятьсот пистолей, а чуть ранее, в 28-й главе 1-й части тот же Атос проиграл лошадей — великолепных лошадей — по сто пистолей за штуку. Итого на пальце Миледи красовалось кольцо стоимостью в пять лошадей. Других денег у нее практически нет. Но кольцо она не продает.

Почему? В каком случае человек не станет продавать ценный предмет для того, чтобы получить за него деньги?

Ответ прост: если деньги у него есть.

Откуда? Откуда у Миледи деньги? Граф де Ла Фер наверняка подарил жене не одно кольцо, может, и деньгами снабжал, но в любом случае все это осталось в комнате графини в замке, куда соваться было бы рискованно: поймает граф, и в следующий раз так не повезет. Так откуда же деньги?

Ответ прост: подаренные драгоценности и — возможно — деньги Миледи хранила не в замке. Где-то неподалеку был тайник, куда она потихоньку складировала ценности и откуда их забрала.

Других объяснений, почему она так и не продала кольцо, НЕТ.

Станет ли любящая жена тайком таскать из замка драгоценности? Ответ очевиден.

8

Косвенным — поэтому я не настаиваю на его истинности — доказательством выноса драгоценностей из замка могут послужить слова Атоса.

«Бедная девушка была воровкой».

Давайте подумаем: откуда он это узнал?

Лилией клеймили не только воровок — и проституток и вообще преступниц. С чего же Атос взял, что его жена — именно воровка?

Если следовать канонической версии, то он повесил ее бесчувственной, и рассказать о том, откуда клеймо, Миледи не успела.

Если предположить, что она очнулась и умоляла простить ее, то и тогда мало вероятности, что она оправдывалась словами типа «Ты, может быть, думаешь, что меня заклеймили как проститутку? Нет, это не так, я просто воровка!»

Если же взять мою версию, с быстрым нападением на узнавшего ее тайну, то и тогда графу неоткуда было узнать о прошлом жены. Навряд ли она бросилась на него с воплем: «Ты узнал мою тайну! Теперь ты умрешь и никому не расскажешь, что я — воровка!»

Так откуда же у Атоса сведения о том, за что клеймили его жену?

Уж не обнаружилась ли после смерти графини в замке недостача денег и ценностей?

Но, повторю, я не настаиваю.

9

Последнее доказательство того, что ни о какой любви Миледи к графу не идет и речи.

Собственно клеймо.

Миледи вышла замуж за графа, не рассказав ему о клейме. Я думаю, это не требует доказательств. На что она рассчитывала? Почему сразу же не рассказала о нем?

Понятно, что рано или поздно, но о клейме станет известно. Ей еще повезло, что граф не увидел его сразу же. Но пройдет неделя, месяц, год — он увидит клеймо.

Она боялась, что ее осудят как беглую преступницу? Выход прост: не ходи замуж. Если ты боишься мужа и не доверяешь ему, значит, ты его не любишь.

Но Миледи вышла за графа…

На что она рассчитывала?

Может быть, у нее не было другого выхода? Влюбленный граф пристал как с ножом: «Выходи за меня, да выходи за меня»? Опять-таки — нет. Самый простой способ сразу же отбиться от всех попыток окружающих мужчин вступить с тобой в брак — сказаться замужней. Тем более что и муж есть — тот самый «брат». Но нет, она называет его братом. Для чего?

Молодая умная женщина притворяется невинной и наивной незамужней девушкой, хотя имеет возможность назваться женой своего сообщника. Это не поведение несчастной жертвы обстоятельств.

Это — тщательно выстроенная ловушка.

Здесь мы опять вступаем на скользкий лед предположений, но давайте все же двинемся вперед.

Итак, на что рассчитывала Миледи, выходя замуж? Жить долго и счастливо, нарожать графу детишек и быть доброй женой и матерью? Тогда КАК она собиралась жить, зная, что в любой момент может обнаружиться ее клеймо? Бесконечно прятать его не получится. И если служанок можно запугать, то с мужем такое не получится.

Если ты хочешь скрыть своей клеймо, то выходить замуж за человека, ничего о нем не знающего — не лучший выход.

Выйти замуж и быть твердо уверенной, что муж НИКОГДА не увидит твое клеймо, можно только в одном случае: если ты точно знаешь, что в скором времени этот самый муж благополучно скончается, оставив тебя счастливой и богатой вдовой.

Но граф де Ла Фер молод и не похож на смертельно больного. Почему же Миледи могла быть уверена в том, что он никогда не увидит ее клейма?

Да, вы правильно подумали. Человек, как известно, бывает внезапно смертен. Это может подтвердить не только Берлиоз, но и лорд Винтер-старший, умерший прохворав всего три часа и покрывшись синими пятнами. Очень похоже на то, что похожая судьба ждала и влюбленного графа…

«Лорд Винтер-младший, брат мужа Миледи! — вскричат ее адвокаты. — Это он! Он отравил собственного брата! А на миледи просто свалил вину!»

Нет никаких доказательств вины лорда Винтера, как и доказательств его невиновности. Однако давайте вспомним, КТО получил богатое наследство и опеку над малолетним сыном после смерти мужа, КТО постоянно пользуется отравой: Констанция, попытка отравления д'Артаньяна, закончившаяся смертью Бризмона, — КТО подыскивал убийц для самого лорда Винтера. И все-таки начнем думать.

Миледи провернула в Англии ту самую аферу, которая не получилась в графстве Ла Фер.

10

А теперь давайте еще раз вспомним события, предшествовавшие повешению.

С чего все началось? Графиня упала в обморок.

Почему?

Возможно, объяснение самое простое: тугой корсет. А возможно, и нет…

Миледи склонна к обморокам: она лишается чувств, когда от нее убегает д'Артаньян, она почти в обмороке, когда думает, что де Вард раскрыл ее страшную тайну. То есть обмороку предшествует некое сильное нервное потрясение.

Но позвольте, откуда бы взяться потрясению на охоте? Они с мужем, вдвоем… Кстати, а почему они вдвоем? Вообще-то графская охота предполагает достаточно большое количество людей: загонщики, стрелки, слуги и прочие. Почему же вся история с повешением прошла без свидетелей?

Граф с графиней в лесу, наедине, и при этом графиня сильнейшим образом нервничает… Уж не готовилась ли она УБИТЬ графа? Что, если обморок предупредил убийство? Впрочем, это недоказуемо.

И тем не менее Миледи графа не любила.

Она лгала ему о своем возрасте, лгала о своем «брате», скрыла свое прошлое, скрыла свою опытность в сексуальном плане, назвалась чужим именем… Нет, это не любовь. Это подготовленная, спланированная афера, которая должна была закончиться если не смертью графа, то лишением его внушительной части денег.

Как будет реагировать преступница, если увидит, что ее планы раскрыты? Да так и будет, как я предположил в первой части своего исследования: бросится на того, кто ее разоблачил, в попытке убить. Вспышка отчаянного безумия: «Прикончить его, а потом разберемся».

Все говорит о том, что в том лесу произошло не хладнокровное убийство невинной молодой девушки. Там была разоблачена преступница, которая после разоблачения попыталась убить своего мужа.

Жертвой здесь является отнюдь не Миледи, а граф де Ла Фер. Кошмарное превращение любимого ангела-жены в смертоносного демона СЛОМАЛО его. Атос, мрачный, пьющий тип, по сути — вовсе не граф де Ла Фер.

Граф умер в тот день на охоте.

Часть 3

1

И все-таки кто-нибудь может сказать, что мои умозаключения построены на песке.

Какие там были доказательства того, что Миледи напала на Атоса?

То, что он называет ее «демоном»? Так это он просто так, Атос — известный болтун.

Платье разорвано? Ничего не означает. Может, он другие отметины искал, вдруг ему показалось, что на ней «клейма некуда ставить».

В точной такой же ситуации бросилась на д'Артаньяна? Ничего не значит. Она просто вспомнила, как Атос ее вешал за это несчастное клеймо, вот она и разъярилась. А вот в случае на охоте она вовсе и не была яростным «демоном». Она молча и в слезах отправилась в петлю, в которую ее засунул жестокосердый муж. Ведь вы посмотрите на ее судьбу! Несчастная девушка, да что там, девочка, которую оклеветали злые мужчины! Прямо-таки все, кого она ни встретит, все на нее клевещут: и лилльский палач, и Атос, и Винтер. Осталось только доказать, что и д'Артаньян на нее клеветал, что он его убить хотела, на самом-то деле Миледи просто хотела хлебушка кинжалом порезать, а ее не так поняли, и Констанция сама траванулась, специально, чтобы несчастной Миледи досадить.

Вообще-то, что касается эпидемии клеветы, то тут можно было бы вспомнить грубый анекдот «Если третий муж подряд бьет по морде, то дело уже не в мужьях, а в морде». Но давайте все-таки посмотрим, что же за невинное дитя досталось Атосу в мужья.

2

Итак, что мы знаем о Миледи «до Атоса». Только то, что рассказал лилльский палач: монахиня, совратила священника — брата палача, вместе украли священные сосуды, их поймали, посадили, миледи сбежала, а священника заклеймили. Пока палач аки техасский шериф гонялся за Миледи по Франции, чтобы свершить правосудие, брат тоже сбежал. Потом преступная парочка объединилась, и они вместе поселились в Берри, где на свою беду проживал некий граф.

Вроде бы все понятно: пробы на Миледи уже негде было ставить задолго до свадьбы. Но понятно это далеко не всем. Есть внимательные люди, которые нашли причины обелить прошлое Миледи. Какие же аргументы у этих людей?

Несчастная девушка четырнадцати лет пострижена в монахини. Гнусный священник соблазнился ее юной красотой и совратил ее, а потом зачем-то решил сбежать и украл сосуды. Невинную Миледи, которая практически ни в чем была не виновата, посадили в тюрьму, откуда она каким-то чудом сбежала. Но брат священника, по совместительству местный палач, решил отомстить ей за брата, выследил и абсолютно незаконно заклеймил. После чего Миледи каким-то чудом — похоже, это у них родственное — нашел тот самый священник-совратитель, и они вместе отправились в Берри, где, благодаря красоте Миледи и благочестию ее «брата», они получили приход, в котором зажили себе спокойно.

Что? Палач показал совершенно другое? Понятное дело, он братца выгораживает! Да и вообще ненормальный, где вы видели нормальных палачей! Миледи пострадала невинно! Да!

Ну что ж, давайте разбираться по порядку.

3

В каком возрасте Миледи была пострижена в монахини? Обычно называют четырнадцать-пятнадцать лет. Вроде бы логично: на момент свадьбы с Атосом ей было шестнадцать, значит, и постригли ее примерно где-то за год-два до свадьбы. Но не все так просто…

Как мы с вами уже разобрались в 4-м пункте 2-й части нашего исследования, насчет своего возраста Миледи Атосу соврала. Когда она выходила замуж, ей было двадцать лет. А, значит, постригли ее в восемнадцать МАКСИМУМ. И то если поверить, что она два года терпела в монастыре и только потом связалась со священником.

Итак, Миледи двадцать. А сколько гнусному совратителю?

Миледи — вовсе не девочка (я о возрасте), так что изображать священника неким педофилом и вспоминать скандалы с католическими священниками современности — глупо.

Итак, священник… При словах «священник, совративший монашку» кого вы представляете? Этакого тощего типа лет сорока-пятидесяти, иссохшего, с крючковатым носом и скрюченными же пальцами. Его глаза горят похотью, когда он совлекает рясу с девственных бедер…

Священник — ровесник Миледи.

Или же ненамного старше ее.

Часть 2, глава 35 «Суд». Описание священника его братом-палачом: «Молодой священник, простосердечный и глубоко верующий…». Оставим простосердечие и веру на совести палача — все-таки все мы лучше думаем о собственных братьях, — однако то, что священник молод, палач не стал бы врать. Но «молод» — это сколько?

Молодым называют д'Артаньяна — ему восемнадцать-двадцать. «Едва ли его можно даже назвать молодым человеком…» Юнец. Примем двадцать лет за нижнюю планку (я бы принял и восемнадцать, да боюсь гусей раздразнить… так ведь окажется, что Миледи старше своего собственного растлителя…).

Молод Арамис — ему 22–23.

Молода Констанция — ей 25.

А вот Атосу — 30. И его молодым уже не называют.

Значит, «молодой» — это где-то в пределах 20–28 лет, скорее даже, 25 — священниками становились рано, и оставаться в 28 лет на совершенно недоходной должности при женском монастыре — это нужно быть на редкость «простодушным».

Итак, Миледи — двадцать, а ее безымянному любовнику — двадцать-двадцать пять. Почти ровесники.

Но! Не будем торопиться. Бывают и в восемнадцать лет юнцы, которые заткнут за пояс по части соблазнения любого двадцатипятилетнего.

Так кто же кого совращал-то? Миледи священника или же священник — Миледи?

Давайте посмотрим на характеры обоих.

Миледи. Красива. Умна. Можно ли ее назвать простушкой, которую легко совратит первый попавшийся поп? Нет, у Миледи несомненно есть характер, и характер жесткий. Но, опять-таки, возможно, она стала такой после повешения? Сильный стресс — а участие в собственной казни слабым стрессом не назовешь, — и наивная девочка становится бездушной стервой. Итак, с Миледи пока непонятно…

Священник. Что мы знаем про него? Вроде бы почти ничего, однако все, что о нем известно, прямо-таки кричит нам, что священник — человек «простодушный», как изящно выразился его брат. А грубо говоря — бесхребетный слабак.

4

Как же мне пришла в голову такая мысль? А вы смотрите сами.

На побег им нужны были деньги, а у священника их не было. Я уже говорил, отправление служб в женском монастыре дохода не приносит. Допустим, у него не было денег, бывают непрактичные люди, допустим, у него не было друзей, у которых можно занять энную сумму — хотя люди без друзей уже настораживают, — допустим, действительно не было другого выхода, кроме как украсть сосуды из церкви.

Итак, их схватили.

Постойте, а почему «их»? Вернее, почему Миледи сидит в тюрьме, как воровка? Крал священник, он — вор, при чем тут монахиня? Попытка побега? Так посадите ее в монастырскую тюрьму. Откуда узнали о том, что Миледи причастна к краже?

Да все оттуда же, от священника. Герой-любовник, не дожидаясь пыток, сдал свою подружку, мол, она во всем виновата, она подговорила, она заставила, хватайте ее…

Думаете, нет?

Хорошо, идем дальше.

Миледи сбежала. Одна. О чуде, которое вывело из их стен темницы и про которое обычно деликатно умалчивают адвокаты Миледи, мы поговорим чуть позже.

Итак, она сбежала. В скором времени сбегает и священник — на месте властей города Лилля я бы заинтересовался такой тенденцией, — и они объединяются.

Стоп. Оставим пока вопрос «как». Зачем они объединились? Кому это объединение было нужно из них двоих?

Миледи? Юная девушка, без денег и способов их получения, без дворянского звания — вернее, без возможности его подтвердить… То есть ни жилье снять, ни еды купить, да и вообще существо практически бесправное.

Священнику? Зачем беглому священнику совращенная им девка? Любовь? Ах, оставьте, ведь он ее совратил, а не полюбил, мы ведь не верим палачу, правда? Какая священнику выгода от Миледи? Выдавать ее за сестру? На кой? Какая в этом выгода? Красивая девушка — это след для возможной погони. Подкладывать ее за деньги богачам и дворянам? На кой? Священнику достаточно добыть приход, и деньги у него в кармане. Зачем ему Миледи?

Так кому было выгодно и нужно это объединение, и КТО поволокся за сообщницей, как телок на веревке?

5

Впрочем, будем честными: была причина, по которой священнику могла понадобиться юная неискушенная девушка. В том случае, если священник действительно был мерзавцем и подонком. Только в этом случае.

Не догадываетесь? Как средство оплаты.

Вспомним хотя бы историю с приходом.

Согласно рассказа Атоса, Миледи с лжебратом после побега поселились в небольшом местечке, где священник получил приход. Только наивная Википедия в статье про Миледи может сказать, что приход он получил благодаря воспитанности и красоте Миледи и благочестию ее «брата». Ну да, ну да…

Приход в те времена — источник получения дохода для священника, даже небольшой. И просто так, в буквальном смысле слова «за красивые глаза» никто его не отдаст, тем более непонятно кому неизвестно откуда. Чтобы получить приход, нужно было дать взятку, и немалую. Но денег у «брата» не было от слова «совсем», вспомним, что для побега им пришлось воровать сосуды из церкви. Тем более не было денег после побега из тюрьмы. Так откуда тогда приход?

Да-да, вы правильно подумали. Приход священник получил действительно благодаря красоте своей «сестры». Расплатился ее телом за место. Вот такой вот мерзавец.

Или нет?

Увы — для адвокатов миледи — нет. Священник мерзавцем не был. Простодушная личность, бесхребетный слабак.

Вспомните, как закончилась его жизнь.

Часть 2, глава 35 «Суд»:

«…вернулся в Лилль. Узнав о том, что я отбываю вместо него заключение, он добровольно явился в тюрьму и в тот же вечер повесился на дверце отдушины своей темницы».

Подходящая смерть для того мерзавца, которым его представляют? Нет. Зачем он вернулся в Лилль? Миледи его бросила. Мерзавец не стал бы отдаваться в руки правосудия, мерзавец с радостным криком «Хо-хо!» бросился бы шантажировать новоиспеченную графиню, требуя за сохранение ее тайны деньги, деньги и еще раз деньги. А потом еще немного денег. Воздействовать на шантажиста Миледи никак не могла: любое ее противодействие, даже просто отказ от оплаты, тут же привели бы к раскрытию тайны клейма. Даже если предположить, что она нашла таковые рычаги, чтобы отбиться от вымогателя — зачем ему возвращаться в Лилль?

А правда, зачем он вернулся?

Может, его замучила совесть? Узнал, что брат из-за него сидит в тюряге, вот и вернулся. Так ведь нет: согласно тексту романа, священник СНАЧАЛА вернулся в город и только ПОТОМ узнал, что его брат сидит. Так зачем он вернулся?

Не буду долго размазывать варенье по тарелке. Все очень просто.

Священник — личность безвольная. Поддался искушению и соблазнился монахиней, потом, под ее влиянием, украл сосуды, потом она потащила его по стране, выбила приход, заставила обвенчать с графом… Священник покорно слушался, не имея силы воли на то, чтобы сопротивляться. А потом монахиня стала графиней и бросила священника. Наш простодушный герой остался один. Больше некому им помыкать, но и некому его вести, некому тащить его по жизни. Вокруг — жизнь, к которой он не готов, в которой у него нет ни друзей, ни знакомых, а теперь еще и любовницы. Испуганный священник возвращается в Лилль, вовсе не под воздействием угрызений совести. Нет, он бежит к единственному человеку, который может помочь несчастному слабаку. К брату.

А брат сидит.

Священнику больше НЕКУДА податься. Друзей — нет, хороших знакомых — нет, денег — нет, сил на то, чтобы вести жизнь под чужим именем — нет. А теперь нет еще и брата. Последний выход — вернуться в тюрьму. Известный психологический феномен: иногда преступник, устав от беготни, возвращается в тюрьму и чувствует себя спокойно и чуть ли не счастливо. Будущее наконец-то полностью определено. Священник успокаивается… и понимает, что следующие десять лет жизни он проведет вот в этой — или в похожей — камере.

Последний протест любого слабака — самоубийство. «Я умру — вот вы поплачете!»

Да, священник выглядит не очень-то приятной личностью, но, согласитесь, все его поведение говорит о том, что он безволен.

Безвольные люди не соблазняют монахинь. Так кто стал инициатором?

6

Теперь вернемся к загадке двойного побега.

Как сбежала миледи?

Как сбежал священник?

Как они смогли объединиться?

Историю побега Миледи ее адвокаты обычно обходят стороной. Она слишком уж выбивается из лелеемого ими образа «невинной девушки, которую постоянно совращают и используют все кому не лень».

Часть 2, глава 35 «Суд»:

«Неделю спустя она обольстила сына тюремщика и бежала».

Как-то непохоже на невинную девушку, не правда ли? Тут уже сложно будет говорить о том, что это ЕЕ совратили, поэтому об этом эпизоде адвокаты либо молчат, либо говорят о том, что в ее положении нужно было пользоваться любым выходом. Можно-то можно, вот только это не выход наивной девушки.

Почему? Давайте посмотрим.

Итак, миледи связалась с сыном тюремщика…

Может, это он ее совратил? Нет.

Может быть, он просто взял ее силой? Нет.

Может быть, он принудил ее, говоря языком милицейских протоколов к сожительству? Нет.

Почему я так в этом уверен? Из-за того, что Миледи сбежала.

Сын тюремщика — не сам тюремщик. Никаких особых прав он не имеет и приказать выпустить «вот эту девушку» из тюрьмы он не может, охранники его просто не послушаются. Значит, единственное, как он мог способствовать побегу Миледи — вывести ее тайком. Понимал ли он, что делает, что он фактически подставляет отца? Конечно понимал, если мы, конечно, не признаем его умственно отсталым, но о таком факте наверняка упомянул бы палач. Так зачем он ее выпустил?

Стал бы насильник выпускать свою жертву из тюрьмы? Нет.

Стал бы совратитель отпускать девушку? Зачем? А кто будет ублажать его? Пообещать отпустить он мог, чтобы добиться своего, но отпускать бы не стал.

Так по какой же причине сын тюремщика мог пойти на то, чтобы способствовать побегу Миледи?

Ответ прост. Любовь.

Только безответно влюбленный в прекрасную девушку человек мог пойти на что угодно, если об этом его попросят прекрасные голубые глаза, полные слез.

Итак, Миледи воспользовалась влюбленностью сына тюремщика и бежала.

Правда, тут мы не можем однозначно утверждать, что он специально влюбила его в себя. Палач, правда, говорит «обольстила», но он свечку не держал и точно знать не может. Возможно, сын просто влюбился в нее с первого взгляда: с юношами пубертатного периода это случается. Но что совершенно точно: Миледи воспользовалась этой влюбленностью и использовала собственное тело для побега.

Невинная девушка, говорите?

7

Что Миледи сделала после побега? Скрылась из города в некоем убежище. «Из города» — потому что палач говорил о том, что после того, как он настиг и заклеймил Миледи, ему пришлось вернуться в город. Наивная девушка, проведшая всю жизнь в монастыре и не знающая жизни… Ну да, ну да.

Отложим пока вопрос о том, имел ли палач право вообще клеймить Миледи. Просто подумаем о том, что девушка — напоминаю, двадцати лет — сумела не только сбежать из тюрьмы, но и выбраться из города и убежать достаточно далеко. Нет, о наивности не может идти и речи.

С побегом Миледи все понятно. Самое странное — это побег ее любовника-священника.

Сам факт побега уже странен. Из тюрьмы только что сбежала преступница. Что должно произойти? Руководство тюрьмы огребает люлей, само раздает тех же люлей всем стражникам, тюремщикам, охранникам, правым и виноватым, те отыгрываются на заключенных, бдительность, а вместе с ней дерганность и нервность охраны усиливается, тюрьму лихорадит…

А священник сбегает.

Как?

Первая и самая простая версия: воспользовавшись недостатком бдительности охраны. Сразу отпадает, как я уже сказал, после побега Миледи бдительность, как лохматость у дяди Федора, должна быть повышена.

Подкуп? Но у священника нет денег, вспомните, для побега со своей любовницей ему пришлось воровать.

Связи в криминальных кругах? Если вспомнить одну из историй о патере Брауне, то версия не лишена смысла… Но не в нашем случае, будь у священника таковые связи, он сумел бы толкнуть сосуды и не попасться.

Друзья? Будь у него НАСТОЛЬКО хорошие друзья, то ему не пришлось бы воровать. Согласитесь, проще одолжить другу некоторую сумму денег, чем вытащить его из тюрьмы. Да и, как мы выяснили, друзей у священника не было вообще.

То, что священник, по примеру подружки, соблазнил тюремщика, мы опять-таки рассматривать не будем, ибо бред.

Однако одна зацепка есть. Палач. Вернее, его судьба после побега брата. Вспомните, палача обвинили в побеге и посадили. То есть для властей было очевидно, что побег произошел при соучастии кого-то из сотрудников исправительной системы, но кто именно это был — не установили, поэтому пошли по самому простому пути: кто у нас тут самый близкий человек сбежавшему из сотрудников? Ага, палач… Ходи сюды!

Но палач к побегу был не причастен, он в это время вообще отсутствовал в Лилле, гоняясь за Миледи. Значит, побег организовал кто-то из сотрудников тюрьмы, оставшийся неизвестным. Спрашивается, зачем кому-то из охранников или стражников рисковать местом, собственной свободой, да и жизнью — кто знает, какое наказание ему дадут за соучастие в побеге — для того, чтобы освободить незнакомого ему вороватого священника?

Такое возможно только в одном случае: если побег был организован кем-то извне.

Кто же этот таинственный организатор?

Мой ответ: Миледи.

8

Как? Смотрите внимательно.

Миледи сбегает. Она не пытается остаться в городе, это для нее слишком опасно, не пытается связаться с сообщником — по той же причине, бежит из города, оставив священника гнить в тюрьме. Пока все правильно, так поступила бы и наивная девушка (другой вопрос, что она далеко бы не убежала), и умная преступница. Потом ее настигает палач, клеймит и возвращается в город. На следующий день сбегает его брат. Что происходит дальше?

Священник ВСТРЕЧАЕТСЯ с Миледи.

Они объединяются и вместе скрываются в Берри. Простите, но это невозможно.

Почему?

Палач не вернул Миледи в Лилль: заклеймил и бросил, где нашел. Что стала бы делать после такого события наивная девушка — жертва обстоятельств? Вариантов множество, но точно одно — она не стала бы возвращаться в город. Бежать она могла в тысяче направлений. Так как же бежавший священник сумел ее найти?

Могли они договориться о встрече заранее? Нет. Наивные влюбленные не строят планы на случай провала, мол, дорогой, если нас поймают и я сумею сбежать из тюрьмы, то ждать тебя буду в деревне Вильяреаль у бабки-колдуньи.

Встретиться они могли только в одном случае: если оба побега были подготовлены кем-то одним из них. Тут два варианта событий:

• один человек организует сразу оба побега, передает сообщнику, где они встретятся, после чего совершается побег, за ним — второй;

• один человек бежит, а затем организует побег второго, они встречаются и объединяются.

Других вариантов — нет.

Возможно, это священник? Организовал побег Миледи, заранее сообщив ей, где его нужно ждать, а затем сбежал сам. Возможно? Нет. Во-первых, Миледи свой побег организовала сама, обольстив сына тюремщика. Во-вторых, если Миледи ждала его в условленном месте, то после визита палача должна была оттуда уходить. Ну и в-третьих, священник во всех остальных случаях, кроме побега, выглядит личностью безвольной, ни на какие организации побегов не способной.

Миледи соблазнила священника, Миледи уговорила его украсть сосуды, Миледи потом выбила ему приход, Миледи заставила священника обвенчать ее с графом.

Миледи и вытащила священника из тюрьмы.

Как? Если денег не было и у нее?

У Миледи было кое-что получше денег. Тело.

Она соблазнила кого-то из охранников и вытащила своего сообщника из тюрьмы.

Небольшой вопрос: а на кой ей это понадобилось? Она уже сбежала из тюрьмы, уехала из города, возвращаться для нее — огромный риск. Зачем ей стал нужен священник? Что изменилось?

А ведь верно, кое-что изменилось…

Миледи получила клеймо на плечо. Это действительно поменяло многое.

Если ДО клеймения Миледи могла выдержать любую проверку — бедная девушка, дворянка, сиротка, лишилась денег, помогите, люди добрые, хнык-хнык — то теперь все стало намного сложнее. Любой стражник мог взглянуть на ее плечо, и легенда с дворянкой рухнет. Миледи понадобилось прикрытие. Что может быть надежнее, чем священник-брат?

Ну и необязательный, но приятный бонус — побег священника подставляет палача. Того самого мерзавца, который заклеймил ее.

9

История с клеймом не менее странна, чем побег священника.

Адвокаты Миледи уверяют, что клеймо на белое плечико было палачом наложено абсолютно незаконно, палач совершил самоуправство, превышение служебных полномочий, чуть ли не он виноват, что она стала преступницей (история со священником и сыном тюремщика дружно забывается).

Ну что ж, давайте будем посмотреть.

Первое. Заслуживала ли Миледи клейма? Несомненно, да. Правосудие в те времена особым гуманизмом не отличалось и не искало смягчающих обстоятельств. Знала, что любовник хочет украсть сосуды, помогала в этом? Виновна!

Кстати, лилльский суд проявил в этом деле несвойственный тогдашним нравам гуманизм. За покушение на имущество церкви — а священные сосуды, без сомнений, к нему относятся — могли и вырвать глаз. Не выколоть, не выжечь, именно вырвать. Так что Миледи и священник еще легко отделались.

Виновна-то виновна, но вопрос с самоуправством это не снимает. Если кто-то поймает вора и на два года запрет его в собственном подвале без приговора суда, то, несмотря на то, что по суду вора ждал бы точно такой же приговор, такой самосуд не встретил бы понимания даже во Франции XVII века.

Так был ли суд?

Лорд Винтер считает, что был. Часть 2, глава 24 «Третий день заключения»: «Приказ отвезти в… поименованную Шарлотту Баксон, заклейменную судом Французского королевства…» Но лорд Винтер тут свидетелем быть не может, история с палачом ему не известна, справок о жизни Миледи он наверняка не наводил, поэтому его слова о суде — всего лишь предположение, основанное на том, что клеймит именно суд. Как в наши дни человек со справкой из мест заключения считался бы преступником и никто не стал бы выяснять, настоящая ли справка.

Д'Артаньян считает, что был. Часть 2 «Заключение»: «Женщина, заклейменная государственным правосудием…» Вот это уже несколько странно: гасконец слышал историю с палачом. Но, скажут адвокаты, д'Артаньян — юнец, в тонкостях правосудия не силен и вполне мог решить, что палач имеет право клеймить кого сочтет нужным без суда.

Итак, прямых указаний на то, что Миледи осудили, нет.

Давайте внимательно посмотрим на события по порядку.

• Священника и Миледи ловят на краже.

• Через неделю Миледи бежит.

• Суд. Священника приговаривают к клеймению и десяти годам тюрьмы.

• Палач клеймит брата.

• Палач клянется, что Миледи разделит с его братом наказание.

• Палач выслеживает Миледи, клеймит ее и возвращается в Лилль.

Вам тут ничего не кажется странным? Так-таки и ничего?

Брата палача приговаривают И к клеймению, И к тюрьме. Палач клянется, что Миледи разделит наказание, выслеживает ее, ловит, клеймит и… отпускает.

А где тюрьма??? Ты выследил преступницу, сбежавшую до суда, так доставь ее в город: и отомстишь за брата полноценно, и от начальства благодарность, и в самоуправстве никто не обвинит.

Так почему палач не отвез Миледи в Лилль?! Где логика?!

Логики нет.

Нет в случае, если суда не было. И все понятно и логично, если суд — БЫЛ.

«То есть как — был? — вскричат адвокаты. — Не было! Миледи сбежала ДО суда!»

До суда, согласен. Только кто вам сказал, что для того, чтобы быть осужденной, нужно непременно присутствовать на суде?

Преступление налицо, преступник известен, так почему вынесение приговора должна останавливать такая мелочь, как наличие отсутствия преступницы?

В те времена заочно могли приговорить даже к смертной казни.

Суд — был. В таком случае все логично:

• палач клеймит Миледи и спокойно отпускает потому, что суд заочно приговорил ее только к клеймению. Поэтому тащить ее в город нет никакого смысла — суд уже был и тюремное заключение в приговоре отсутствует;

• д'Артаньян нимало не сомневается в том, что Миледи была приговорена именно потому, что он слышал рассказ палача и знает, что суд был, а, следовательно, и клеймо наложено по приговору того самого суда.

Клеймение само по себе было наказанием.

10

К чему я так подробно рассмотрел жизнь миледи до замужества? Для того чтобы стало понятно: Миледи была преступницей, а вовсе не невинной жертвой обстоятельств задолго до встречи с Атосом.

Modus operandi Миледи вырисовывается достаточно четко: определить цель, найти того, кто ей поможет, соблазнить, добиться своего, отбросить как уже ненужного.

До Атоса:

• Священник. Соблазнение, уговоры на кражу, помощь при замужестве, отставка.

• Сын тюремщика. Соблазнение, помощь в побеге из тюрьмы, оставление.

• Некий неизвестный тюремщик (возможно). Соблазнение, помощь в побеге священника, отставка.

После Атоса:

• Де Вард. Соблазнение, уговоры на некое действо (предположительно, убийство Винтера), после отказа — попытка убийства.

• д'Артаньян. Соблазнение, уговоры на убийство Винтера (предположительно), де Варда (точно), после отказа — попытка убийства.

• Фельтон. Соблазнение — правда неудачное, но начала-то Миледи с него, как с наиболее привычного способа.

Теперь же давайте посмотрим историю с женитьбой на графе.

Миледи встречается с графом, миледи выходит замуж за графа… После этого граф умирает, а Миледи остается богатой наследницей с титулом и деньгами.

Нет, это не мои измышления насчет того, что было бы с Атосом, если бы он не увидел клейма. Это то, что ПРОИЗОШЛО.

Только с другим графом.

Лорд Винтер-старший тоже носил этот титул.

Во второй части я подробно объяснил, почему я полагаю, что Миледи графа де ла Фер вовсе не любила. История с Винтером ясно показывает, что произошло бы с Атосом, если бы Миледи была чуть более аккуратна.

Все то же самое: соблазнить, женить, получить титул… И отбросить. Зачем теперь Миледи Атос? Он нужен ей не больше, чем лорд Винтер. А так, как граф — не священник и не сын тюремщика, его так просто не отбросишь в сторону…

Все больше и больше кажется, что не просто так граф с графиней остались без свидетелей в том лесу на охоте…

Никаких сомнений нет — Миледи вышла замуж за графа де ла Фер исключительно ради его титула и денег. И тут вдруг такая неудача — граф увидел клеймо. Все планы рухнули.

Считаете, в такой ситуации Миледи не вышла бы из себя, не набросилась бы на Атоса в безумной попытке убрать ненужного свидетеля, того, кто нарушил ее планы?

Тут вам и разорванное платье, и отношение Атоса к Миледи, как к исчадию ада.

Тут и само повешение.

Не из-за клейма повесил жену Атос. За попытку убийства.

Эпилог

Как интересно бывает иногда перечитать старые книги. Казалось бы, «Три мушкетера», прочитанная вдоль и поперек, но стоит пересмотреть ее повнимательнее, открываются интересные подробности… Иногда, после прочтения, казалось бы, безобидной фразы, начинает казаться, что где-то за событиями романа, не названные автором и не озвученные героями — разве что легкими намеками, — прячутся истинные причины происходящего. Несуразности, кажущиеся авторскими ляпами, начинают приобретать строгие и логичные объяснения, ненормальные поступки героев оказываются вполне понятными…

Да, криптолитературоведение бывает очень интересным…

Если причина события не названа ни автором, ни героями — это не значит, что причины нет. Возможно, она просто спрятана.

Если причина события озвучена героем — не значит, что она истинна. Герой мог солгать либо ошибиться.

Но причина есть всегда. Она спрятана в пустячках, незначительных мелочах, случайных обмолвках, странных поступках. Представьте, что автор играет с читателем, пряча истину, но оставляя подсказки, и ищите.

Ищите и найдете.

Для тех, кто хочет приобщиться к криптолитературоведению, предлагаю задуматься над следующими вопросами:

• почему Атос рассказал д'Артаньяну о том, что чуть было не проиграл его кольцо?

• чему улыбнулся Атос, когда д'Артаньян сказал, что Портос и Арамис поедут на великолепных лошадях, а они своих проиграли?

• почему в письме Винтеру Атос упоминает об убийцах, которых миледи подсылала к брату своего мужа?

• зачем королева связалась с Бэкингемом, которого не любила?

• на кого работал мушкетеры короля?

О чем молчал Атос

«Бывают тайны, которые не протухнут и за сто лет…»

А.А.Бушков «Пиранья. Бродячее сокровище».

Часть 1

Бывает иногда такое: читаешь или перечитываешь книгу, давно знакомую и любимую, в которой, казалось бы, нет для тебя ничего незнакомого или необычного и вдруг наталкиваешься на мелочь, пустячок, вроде бы не стоящий внимания… И тут появляется ощущение, что автор книги рассказал тебе не все. Потому что события, которым дано, казалось бы, понятное и логичное объяснение, могут быть объяснены иначе…

Вспомните одно из приключений Гарольда Ши, из серии «Дипломированный чародей» Леона Спрэг де Кампа. Гарольд с помощью стихотворения Киплинга превращает песок в золото. Помните «Золото — хозяйке, деве — серебро, медь — мастеровому, править ремесло, песок, тот даже дурню не нужен ни за чем, лишь железо хладное властвует над всем». Только Гарольд заменил «железо хладное» на «золото червонное». И вот он расплачивается этими монетами с кузнецом. Тот бросает монету на наковальню… и золото превращается в щепоть песка. Потом — уже выкрутившись из неприятностей — чародей думает, что все дело в том, что он переделал стихотворение, в котором именно хладное железо властвовало над всем. Так-то оно так, но ведь, если подумать…

Холодное железо в средневековье считалось одним из самых сильных талисманов против чар и колдовства. Не зря амулетом над дверью вешали именно подкову, самый пожалуй, доступный кусок железа в крестьянском хозяйстве. Поэтому нет ничего удивительного в том, что железная наковальня сняла наложенные чары с «золота». Однако Гарольд, а вернее, автор дает другое объяснение… Логичное. Но неверное.

Можно отмахнуться от этой мелочи, назвать ее ляпом автора или незначащим пустяком. А можно задуматься. И тогда появится странное ощущение, что все странствия дипломированного чародея происходили в реальности. Ведь подумайте: автор, ПРИДУМАВШИЙ историю, не может не знать причин даже самого маленького события в своем собственном выдуманном мире, автор же, РАССКАЗЫВАЮЩИЙ о реально произошедшем, может ошибаться в интерпретации увиденного им. Так в рассказе о НЛО знающий человек без труда разглядит метеорологический зонд, пусть даже рассказчик был свято убежден в том, что наблюдал именно инопланетян.

Точно такое же смутное ощущение того, что автор то ли не понимает истинного смысла событий своего собственного романа, то ли морочит голову читателю, часто появляется при чтении «Трех мушкетеров». Особенно часто, когда действие касается Атоса.

* * *

Прежде чем заговорить о странных поступках и не менее странных словах Атоса — и уж тем более, прежде чем дать им объяснение — давайте для начала снимем с графа де ла Фер повисшие на нем обвинения.

Одно из них, в необоснованном и жестоком убийстве собственной жены, будущей Миледи, я уже говорил в «Слове в защиту графа де ла Фер» и повторяться не буду. Возьмем другие.

«Атос — плохой друг, — утверждают прокуроры Атоса. — Он пожалел дать шпагу Портосу, а сам чуть не проиграл кольцо д'Артаньяна, которым тот дорожил».

Со шпагой — самое простое. Посмотрим роман.

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома»:

«Эта шпага долгое время составляла предмет вожделений Портоса. Он готов был отдать десять лет жизни за право владеть ею.

Однажды, готовясь к свиданию с какой-то герцогиней, он попытался одолжить шпагу у Атоса. Атос молча вывернул все карманы, собрал все, что было у него ценного: кошельки, пряжки и золотые цепочки, и предложил их Портосу. Что же касается шпаги, сказал он, она прикована к стене и покинет ее только тогда, когда владелец ее покинет это жилище».

Во-первых, дело вовсе не в жадности Атоса: он готов отдать все, что у него есть, Портосу.

Во-вторых, неизвестно, как бы поступил Атос, если бы речь шла о жизни и смерти. Но здесь — только и исключительно желание Портоса пустить пыль в глаза.

Ну и в-третьих и в-главных — шпага попросту прикована к стене. Опять-таки, если бы речь шла о жизни и смерти, то, скорее всего, был бы вызван кузнец, и шпага была бы отсоединена от стены. Но, повторяю, Портосу всего лишь захотелось покрасоваться.

Ситуация примерно равносильна следующей: к вам в гости пришел друг и просит одолжить на пару дней бойлер, который висит у вас на стене в ванной, потому что у него отключили горячую воду. Отдадите?

А вот с кольцом сложнее. Сложнее и интереснее.

* * *

Вспомним, как происходило действие.

Часть 1, глава 28 «Возвращение».

В гостинице, встав утром раньше чем д'Артаньян, Атос встречает англичан и предлагает им сыграть в кости. Проигрывает свою лошадь, потом лошадь д'Артаньяна, потом начинает играть на кольцо своего друга, проигрывает и его, потом начинает играть на своего слугу, Гримо, и тут удача поворачивается к Атосу лицом: он отыгрывает кольцо, потом отыгрывает лошадей, потом отыгрывает седла, потом опять проигрывает лошадей и остается в итоге с одними седлами.

На первый взгляд, Атос поступает в лучшем случае неосмотрительно, в худшем же — просто подло. Кольцо у д'Артаньяна, конечно, не фамильная ценность, но все-таки подарок королевы, да и просто ценная вещь, которой можно найти лучшее применение, чем просто проиграть.

Это все — на первый взгляд.

Однако если присмотреться повнимательнее… История с кольцом вызывает несколько недоуменных вопросов.

Первый: почему Атос рассказал д'Артаньяну о том, что играл на его кольцо?

Нет, правда, зачем?

Атос — не пустопорожний болтун, и это неоднократно подчеркивается в романе.

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома»:

«Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив… Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей».

И вот человек с такой характеристикой вдруг пускается в длинный, многословный, путаный рассказ о том, как он чуть было не проиграл кольцо своего друга. Почему?!

Можно, конечно, списать все на то, что Атос пьян и плохо соображает, что говорит. Однако маловероятно, что даже в самом глубоком опьянении он стал бы рассказывать о том, что вообще играл на кольцо. Ведь Атос все-таки не ясновидящий и не может предсказать, как отреагирует д'Артаньян на такое известие. Напротив, гасконец известен своей горячностью и вполне может вызвать Атоса на дуэль, разорвать дружеские отношения, вспылить в конце концов.

Может, все дело в том, что коней Атос таки проиграл, и признаваться в этом придется? Опять нет: кольцо не проиграно, оно остается во владении д'Артаньяна, и рассказывать ему о таких нехороших подробностях проигрыша коней нет смысла. Об истории с кольцом можно просто умолчать.

Смысла нет. И тем не менее, Атос рассказывает об этом д'Артаньяну. Почему?

Или — ЗАЧЕМ?

«Почему» и «зачем». При всей их кажущейся синонимичности эти слова имеют совершенно различные значения.

«Почему?». По какой причине? Что послужило толчком к событию, действию, поступку?

«Зачем?». Для чего? Какова цель события, действия, поступка? Чего хотел добиться человек, поступая так, а не иначе?

Чего хотел добиться Атос?

Смотрим роман.

Часть 1, глава 28 «Возвращение»:

«— Я был вчера сильно пьян, дорогой друг, — начал он. — Я обнаружил это сегодня утром, почувствовав, что язык еле ворочается у меня во рту и пульс все еще учащен. Готов биться об заклад, что я наговорил вам тысячу невероятных вещей!

Сказав это, он посмотрел на приятеля так пристально, что тот смутился (1).

— Вовсе нет, — возразил д'Артаньян. — Насколько мне помнится, вы не говорили ничего особенного.

— Вот как? Это странно. А мне казалось, что я рассказал вам одну весьма печальную историю.

И он взглянул на молодого человека так, словно хотел проникнуть в самую глубь его сердца.

— Право, — сказал д'Артаньян, — я, должно быть, был еще более пьян, чем вы: я ничего не помню.

Эти слова, однако ж, ничуть не удовлетворили Атоса, и он продолжал:

— Вы, конечно, заметили, любезный друг, что каждый бывает пьян по-своему: одни грустят, другие веселятся. Я, например, когда выпью, делаюсь печален и люблю рассказывать страшные истории, которые когда-то вбила мне в голову моя глупая кормилица. Это мой недостаток, и, признаюсь, важный недостаток. Но, если отбросить его, я умею пить.

Атос говорил это таким естественным тоном, что уверенность д'Артаньяна поколебалась.

— Ах да, и в самом деле! — сказал молодой человек, пытаясь поймать снова ускользавшую от него истину. — То-то мне вспоминается, как сквозь сон, будто мы говорили о повешенных!

— Ага! Вот видите! — сказал Атос, бледнея, но силясь улыбнуться (2). — Так я и знал: повешенные — это мой постоянный кошмар.

— Да, да, — продолжал д'Артаньян, — теперь я начинаю припоминать… Да, речь шла… погодите минутку… речь шла о женщине.

— Так и есть, — отвечал Атос, становясь уже смертельно бледным. — Это моя излюбленная история о белокурой женщине, и, если я рассказываю ее, значит, я мертвецки пьян.

— Верно, — подтвердил д'Артаньян, — история о белокурой женщине, высокого роста, красивой, с голубыми глазами.

— Да, и притом повешенной…

— …своим мужем, знатным господином из числа ваших знакомых, — добавил д'Артаньян, пристально глядя на Атоса.

— Ну вот видите, как легко можно набросить тень на человека, когда сам не знаешь, что говоришь! — сказал Атос, пожимая плечами и как бы сожалея о самом себе. — Решено, д'Артаньян: больше я не буду напиваться, это слишком скверная привычка.

Д'Артаньян ничего не ответил.

— Да, кстати, — сказал Атос, внезапно меняя тему разговора (3), — благодарю вас за лошадь, которую вы привели мне.

— Понравилась она вам? — спросил д'Артаньян.

— Да, но она не очень вынослива.

— Ошибаетесь. Я проделал на ней десять лье меньше чем за полтора часа, и у нее был после этого такой вид, словно она обскакала вокруг площади Сен-Сюльпис.

— Вот как! В таком случае, я, кажется, буду раскаиваться.

— Раскаиваться?

— Да. Я сбыл ее с рук.

— Каким образом?

— Дело было так. Я проснулся сегодня в шесть часов утра, вы спали как мертвый, а я не знал, чем заняться: я еще не успел прийти в себя после вчерашней пирушки. Итак, я сошел в зал, где увидел одного из наших англичан, который торговал у барышника лошадь, так как вчера его лошадь пала. Я подошел к нему и услыхал, что он предлагает сто пистолей за темно-рыжего мерина. «Знаете что, сударь, — сказал я ему, — у меня тоже есть лошадь для продажи». — «И прекрасная лошадь, — ответил он, — если это та, которую держал вчера на поводу слуга вашего приятеля». — «Как, по-вашему, стоит она сто пистолей?» — «Стоит. А вы отдадите мне ее за эту цену?» — «Нет, но она будет ставкой в нашей игре». — «В нашей игре?» — «В кости». Сказано — сделано, и я проиграл лошадь. Зато потом я отыграл седло.

Д'Артаньян скорчил недовольную мину (4).

— Это вас огорчает? — спросил Атос.

— Откровенно говоря, да, — ответил д'Артаньян. — По этим лошадям нас должны были узнать в день сражения. Это был подарок, знак внимания. Вы напрасно сделали это, Атос.

— Полно, любезный друг! Поставьте себя на мое место, — возразил мушкетер, — я смертельно скучал, и потом, сказать правду, я не люблю английских лошадей. Если все дело только в том, что кто-то должен узнать нас, то, право, довольно будет и седла — оно достаточно заметное. Что до лошади, мы найдем, чем оправдать ее исчезновение. Лошади смертны, в конце концов! Допустим, что моя пала от сапа или от коросты.

Д'Артаньян продолжал хмуриться.

— Досадно! — продолжал Атос. — Вы, как видно, очень дорожили этим животным, а ведь я еще не кончил своего рассказа.

— Что же вы проделали еще?

— Когда я проиграл свою лошадь — девять против десяти, каково? — мне пришло в голову поиграть на вашу.

— Я надеюсь, однако, что вы не осуществили этого намерения?

— Напротив, я привел его в исполнение немедленно.

— И что же? — вскричал обеспокоенный д'Артаньян (4).

— Я сыграл и проиграл ее.

— Мою лошадь?

— Вашу лошадь. Семь против восьми — из-за одного очка… Знаете пословицу?

— Атос, вы сошли с ума, клянусь вам!

— Знаете, милый д'Артаньян, надо было сказать мне это вчера, когда я рассказывал вам свои дурацкие истории, а вовсе не сегодня. Я проиграл ее вместе со всеми принадлежностями упряжи, какие только можно придумать.

— Да ведь это ужасно!

— Погодите, вы еще не все знаете. Я стал бы превосходным игроком, если бы не зарывался, но я зарываюсь так же, как и тогда, когда пью, и вот…

— Но на что же еще вы могли играть? У вас ведь ничего больше не оставалось.

— Неверно, друг мой, неверно: у нас оставался этот алмаз, который сверкает на вашем пальце и который я заметил вчера.

— Этот алмаз! — вскричал д'Артаньян, поспешно ощупывая кольцо.

— И так как у меня были когда-то свои алмазы и я знаю в них толк, то я оценил его в тысячу пистолей.

— Надеюсь, — мрачно сказал д'Артаньян, полумертвый от страха, — что вы ни словом не упомянули о моем алмазе?

— Напротив, любезный друг. Поймите, этот алмаз был теперь нашим единственным источником надежды, я мог отыграть на него нашу упряжь, лошадей и, сверх того, выиграть деньги на дорогу…

— Атос, я трепещу! — вскричал д'Артаньян.

— Итак, я сказал моему партнеру о вашем алмазе. Оказалось, что он тоже обратил на него внимание. В самом деле, мой милый, какого черта! Вы носите на пальце звезду с неба и хотите, чтобы никто ее не заметил! Это невозможно!

— Кончайте, милый друг, кончайте, — сказал д'Артаньян. — Даю слово, ваше хладнокровие убийственно!

— Итак, мы разделили этот алмаз на десять ставок, по сто пистолей каждая.

— Ах, вот что! Вам угодно шутить и испытывать меня? — сказал д'Артаньян, которого гнев уже схватил за волосы, как Минерва Ахилла в «Илиаде».

— Нет, я не шучу, черт возьми! Хотел бы я посмотреть, что бы сделали вы на моем месте! Я две недели не видел человеческого лица и совсем одичал, беседуя с бутылками.

— Это еще не причина, чтобы играть на мой алмаз, — возразил д'Артаньян, судорожно сжимая руку.

— Выслушайте же конец. Десять ставок по сто пистолей каждая, за десять ходов, без права на отыгрыш. На тринадцатом ходу я проиграл все. На тринадцатом ударе — число тринадцать всегда было для меня роковым. Как раз тринадцатого июля…

— К черту! — крикнул д'Артаньян, вставая из-за стола. Сегодняшняя история заставила его забыть о вчерашней (5)».

Прошу прощения за длинную цитату, но иначе было бы непонятно. В рассказе Атоса я выделил пять ключевых моментов, которые не обращают на себя внимания, пока не приглядишься пристальнее. Для большей понятности, я их пронумеровал.

Итак, с чего все начинается?

Вчера Атос, мертвецки пьяный, надо признать, рассказал д'Артаньяну свою страшную тайну, историю о своей женитьбе и о повешении жены. Что хочет он сегодня? Во-первых, выяснить, помнит ли д'Артаньян о вчерашнем разговоре.

Момент № 1: Атос напоминает о вчерашнем разговоре и говорит о том, что верить ему нельзя, он был пьян. После этого Атос смотрит на друга, чтобы отследить его реакцию, также, чтобы дать ему понять, что сейчас озвучена, так сказать, «официальная версия». Д'Артаньян притворяется, что не помнит ничего, и Атос убедительно втолковывает своему другу, что вчера просто плел пьяный вздор. И совершает ошибку: д'Артаньяну начинает казаться, что ему и вправду все приснилось, и он говорит о том, что он вспомнил рассказ.

Момент № 2: реакция Атоса. Он бледнеет: попытка убедить д'Артаньяна не удалась, тот мало того, что все помнит, так еще и пытается уточнить подробности. Что делает Атос?

Момент № 3: Атос внезапно меняет тему разговора. Начинается тот самый бессмысленный рассказ о неудачной игре.

Так зачем Атос его начал? Ответ прост: Атос, как и Штирлиц, знает, что лучше всего запоминается последняя фраза. Он хочет рассказать о проигрыше, чтобы д'Артаньян, отвлекшись на переживания о проигранных лошадях, забыл к чертям историю о повешенной жене. Удается?

Нет.

Момент № 4: д'Артаньян недоволен, д'Артаньян обеспокоен, но этих эмоций недостаточно, чтобы он забыл про ночной разговор. И вот тут-то и появляется рассказ об игре на кольцо. Вот тут-то эмоции бьют через край: здесь и гнев, и страх, и трепет. А Атос, как опытный палач, тянущий жилы из пытуемого, не торопится завершать историю. Он рассыпается в мелких подробностях, доводя д'Артаньяна почти до безумия и наконец-то признается, что проиграл кольцо. Реакция д'Артаньяна?

Момент № 5: вчерашняя история забыта. Атос добился своей цели и рассказ тут же закругляется:

«И вот я играю с ним на Гримо, на безмолвного Грима, разделенного на десять ставок.

— Вот это ловко! — сказал д'Артаньян, невольно разражаясь смехом.

— На Гримо, самого Гримо, слышите? И вот благодаря десяти ставкам Гримо, который и весь-то не стоит одного дукатона, я отыграл алмаз. Скажите после этого, что упорство — не добродетель!

— Клянусь честью, это очень забавно! — с облегчением вскричал д'Артаньян, держась за бока от смеха.

— Вы, конечно, понимаете, что, чувствуя себя в ударе, я сейчас же снова начал играть на алмаз.

— Ах, вот что! — сказал д'Артаньян, лицо которого снова омрачилось.

— Я отыграл ваше седло, потом вашу лошадь, потом свое седло, потом свою лошадь, потом опять проиграл. Короче говоря, я снова поймал ваше седло, потом свое. Вот как обстоит дело. Это был великолепный ход, и я остановился на нем».

История с повешеньем жены Атоса д'Артаньяном благополучно забыта. Если бы Миледи не появилась в этой истории еще раз, Атос окончательно добился бы своей цели и ночной рассказ навсегда бы изгладился из памяти д'Артаньяна.

Другого смысла, кроме как стереть неосторожно рассказанную вчера историю из памяти д'Артаньяна, рассказ Атоса не имеет. Да, с его стороны бестактно так нервировать д'Артаньяна, но, согласитесь, и тому не стоило начинать выяснять истинность услышанного вчера. Тем более, когда Атос прямо дал ему понять, КАК нужно воспринимать эту историю.

Итак, рассказ Атоса был предназначен для того, чтобы д'Артаньян забыл историю с повешением. В связи с этим вполне логично всплывает следующий вопрос: играл ли Атос вообще на кольцо?

* * *

«То есть как?! — воскликнут обвинители. — Он же сам сказал! Если бы он не играл, то зачем бы ему говорить об этом?»

Зачем? Я выше написал, зачем Атосу говорить об игре на кольцо. Для того чтобы не понимающий намеков д'Артаньян забыл о вчерашнем разговоре.

Так что же, получается, Атос выдумал про игру на кольцо?

Может быть, выдумал, а может, и нет. Давайте посмотрим, в характере ли Атоса такая игра.

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома»:

«Атос играл, и всегда несчастливо».

Хм… Эта фраза свидетельствует не в пользу Атоса. Играл? Играл. Несчастливо? Несчастливо. Но посмотрим, что говорится об Атосе дальше.

«Но он никогда не занимал у своих друзей ни одного су…».

Так. Конечно, здесь напрямую не сказано, что Атос никогда не играл на чужие кольца, но, все-таки, человек, настолько принципиальный, что никогда даже не занимает у друзей, навряд ли станет играть на чужую вещь.

Может быть, Атос настолько уверен, что д'Артаньян не станет держаться за кольцо для друга, что практически считает его своим?

Все та же глава 28 первой части, самый конец:

«И сверх того… — сказал Атос (…) — и сверх того прекрасный алмаз, сверкающий на пальце нашего друга. Что за черт! Д'Артаньян слишком хороший товарищ, чтобы оставить своих собратьев в затруднительном положении, когда он носит на пальце такое сокровище!»

Ну вот, теперь все ясно: Атос просто уверен в товарищеских чувствах д'Артаньяна и считает, что стоит тому сказать, и он безропотно отдаст кольцо старшему товарищу. Правильно?

Не совсем.

В приведенной мною фразе пропущено одно обстоятельство: Атос произносит эту фразу не при д'Артаньяне, а«…подождав, пока д'Артаньян, который пошел поблагодарить г-на де Тревиля, закроет за собой дверь…»

Почему Атос не сказал о кольце сразу? Можно назвать следующую возможную причину: он не хочет играть на дружеских чувствах д'Артаньяна, так как тот, услышав подобное заявление, может тут же отдать кольцо, Атос же, хоть и рассчитывает на кольцо, но желает, чтобы оно было отдано юношей по собственному желанию без давления, даже такого незначительного, со стороны старшего товарища.

Можно. Но любой аргумент будет беспощадно разбит следующим фактом: Атос МОГ играть на чужую вещь. Ведь коня д'Артаньяна он таки проиграл.

* * *

Этот факт также ставится в вину Атосу: мол, проиграл коня, и своего и чужого, подставил товарища, чуть не завалил все дело… Зачем нужно было играть?

А и вправду: зачем?

Атос прекрасно знает, что в игре ему не везет. И тем не менее он садится играть, причем сразу на коня. И закономерно его проигрывает. Так если ты знаешь, что проиграешь с вероятностью процентов в девяносто, так зачем садишься?

Атос объясняет свой поступок просто: ему было смертельно скучно, он одичал без людей за две недели в подвале… В качестве причин можно добавить последствия вчерашней пьянки. Словом, причин для неблагоразумного поступка более чем достаточно.

И тем не менее опять есть несколько намеков на то, что все обстоит совсем не так просто.

Атос имел возможность сохранить лошадей. «Я отыграл ваше седло, потом вашу лошадь, потом свое седло, потом свою лошадь, потом опять проиграл. Короче говоря, я снова поймал ваше седло, потом свое. Вот как обстоит дело. Это был великолепный ход, и я остановился на нем».

Почему Атос остановился не на лошадях, когда он остался при своих, а на седлах? Вошел в азарт? Но азартный человек непременно проиграл бы и седла. Вспомните современных игроманов, дергающих рукоять «однорукого бандита»: они не отойдут от него, пока есть деньги.

Странное, нелогичное поведение. Может, Атоса просто мучает похмелье, и он с трудом соображает, что делает? Непохоже. Когда д'Артаньян выигрывает с тремя очками против двух, Атос четко вспоминает, когда и при каких обстоятельствах ему уже встречалась такая комбинация. Попробуйте наутро после пьянки вспомнить не то что подобные сведения, сколько у вас было девушек в жизни. Ведь не сразу вспомните.

С одной стороны, Атос отлично соображает, что делает, с другой — бессмысленная игра в кости, достойная разве что для вусмерть пьяного…

Давайте не будем ломать голову. Давайте сделаем одно-единственное допущение.

Забудьте на минуту, что Атос с похмелья. Представьте, что он кристально трезв и четко понимает, что делает. При таком условии получается, что, начиная игру, Атос хотел чего-то добиться. Вспоминая о том, что человек он целеустремленный, можно предположить, что своей цели он таки добился.

Так ведь он ничего не добился! Только лошадей проиграл! Не мог же он поставить перед собой такую глупую цель! Или…

Мог?

Постойте. А ведь Атос на самом деле планомерно избавляется от этих злосчастных коней.

Он садится играть, прекрасно зная свою невезучесть, причем играет на коней. И закономерно их проигрывает.

Потом он втягивает в игру д'Артаньяна, под предлогом, что новичкам везет и юноша сумеет отыграть коней обратно. Но что Атос делает, когда д'Артаньян таки выигрывает? Он убеждает его поменять лошадь на деньги. В конечном итоге лошади оказываются сбыты с рук.

Может, это все же случайность? Атос убедил д'Артаньяна сыграть, потому что новичкам везет и тому ведь повезло. Не похоже… Д'Артаньян выбросил три очка. Такой бросок сложно назвать везением. Просто англичанину не повезло еще больше. Скорее всего, Атос втянул д'Артаньяна не просто в игру, а в проигрыш лошадей, мол, не Я проиграл, а МЫ проиграли: эмоции Атоса при выигрыше д'Артаньяна не похожи на радость, сухой, спокойный тон. И, напоминаю, он все-таки убеждает д'Артаньяна отдать лошадь в обмен на деньги.

Или все-таки случайность?

Нет. То, что Атос избавился от лошадей вполне закономерно, говорит следующий факт.

Часть 1, глава 28 «Возвращение»:

«— Хорош у нас будет вид на этих клячах рядом с Арамисом и Портосом, которые будут красоваться на своих скакунах!

— С Арамисом и Портосом! — вскричал Атос и расхохотался.

— В чем дело? — спросил д'Артаньян, не понимавший причины веселости своего друга.

— Нет, ничего, продолжим нашу беседу, — сказал Атос».

Д'Артаньян заявляет, что без лошадей они будут глупо выглядеть на фоне Портоса и Арамиса, у которых лошади есть. Атос смеется, но причин своей неожиданной веселости не называет.

Над чем смеялся Атос?

Мой ответ: над д'Артаньяном, вернее, над его юношеской наивностью. Д'Артаньян уверен, что Портос и Арамис сохранят лошадей, Атос же убежден, что лошадей у тех не будет. Вот причина смеха.

И действительно: когда они приехали к своим друзьям, то те, точно так же как и Атос, от лошадей уже избавились. Случайность? Совпадение?

Именно смех Атоса говорит о том, что случайности или совпадения тут нет: Атос точно знает, что лошадей у Арамиса и Портоса уже не будет. Почему он в этом так уверен?

Портос — человек безалаберный, и Атос мог предполагать, что тот тоже проиграет лошадь или потеряет ее иным образом. Но Арамис!

Арамис никогда не играет. Он «скучный гость», он скорее богослов, чем мушкетер, лошадь ему понравилась. Какова вероятность того, что он потеряет ее? Минимальна. Но лошади у него нет. Случайность?

Арамис случайно продает лошадь, Атос случайно проигрывает в кости свою, а заодно и лошадь д'Артаньяна, лошадь Портоса случайно понравилась губернатору. Все случайно.

Но лошадей нет. Три мушкетера избавились от них.

Почему? Что такого в этих злосчастных конях?

О причинах этого поступка почти впрямую говорит д'Артаньяну Атос: «Я не люблю АНГЛИЙСКИХ лошадей».

Лошади — подарок Бэкингема. Англичанина, и не просто англичанина, а собственно, инициатора англо-французской войны. Если вспомнить, именно за связь с Бэкингемом прокуроры Атоса обвиняют мушкетеров в предательстве Родины.

Так почему участвовать в передаче подарков от королевы к Бэкингему мушкетеры считают себя вольными, а вот ездить на лошадях, подаренных этим «проклятым англичанином» — нет?

Как сказал сам Атос: «В то время у нас не было войны, в то время Бекингэм был нашим союзником, а не врагом».

Почему они участвуют в авантюре с подвесками, я скажу чуть позже, а вот причины избавиться от лошадей есть. И вполне веские.

Слова д'Артаньяна: «По этим лошадям нас должны были узнать в день сражения. Это был подарок, знак внимания. Вы напрасно сделали это, Атос».

Напрасно?! Лошади, по которым их должны были узнать в день сражения. Кто? Разумеется, англичане. То есть фактически это не лошади. Это транспарант: «Это мы, те самые олухи, которые ввязались в историю с алмазными подвесками! Мы здесь!»

Д'Артаньяну, наивному провинциальному юноше, позволительно думать, что Бэкингем вечно будет им благодарен и что ему никогда не придет в голову избавиться от своих благодетелей. Атосу сотоварищи лишний раз светиться не захотелось. Объяснять же д'Артаньяну, в чем дело Атосу — все-таки жутко похмельному — показалось долго. Проигрыш показался ему самым простым и быстрым способом избавиться от чересчур приметного подарка.

* * *

Итак, Атос в отдельных случаях знает кое-что, о чем не говорит д'Артаньяну и, соответственно, о чем так и не узнает читатель.

О чем же еще молчит господин Атос?

* * *

Вспомним сцену из 18-й главы второй части «Семейное дело»: мушкетеры пишут письмо английскому лорду. Сиречь лорду Винтеру. Изначально писать письмо собирается д'Артаньян, но Атос высмеивает все его попытки начать, после чего садится писать сам. Что упоминает Атос в этом письме?

«Дважды вы чуть было не сделались жертвой вашей близкой родственницы…»

Когда? Когда лорд Винтер чуть не становился жертвой Миледи? И, самое главное, откуда об этом знает Атос?

Атос молчит.

* * *

Часть 2, глава 33 «Последняя капля». Мушкетеры видят умирающую Констанцию. Атос: «Бесполезно, — сказал Атос. — Бесполезно: от яда, который подмешивает она, нет противоядия».

Откуда Атос это знает?

Да, ранее он видел отравленного Бризмона, выпившего вина, которое Миледи подослала д'Артаньяну. Но это зрелище ничего не говорит о том, каким ядом пользуется Миледи и уж тем более — есть ли от него противоядие.

Откуда такие сведения?

Атос молчит.

* * *

Часть 1, глава 29 «Погоня за снаряжением». Д'Артаньян, Арамис и Портос ищут снаряжение. Атос сидит безвылазно в квартире, заявив: «Нам остается две недели, — говорил он друзьям. — Что ж, если к концу этих двух недель я ничего не найду или, вернее, если ничто не найдет меня, то я, как добрый католик, не желающий пустить себе пулю в лоб, затею ссору с четырьмя гвардейцами его высокопреосвященства или с восемью англичанами и буду драться до тех пор, пока один из них не убьет меня, что, принимая во внимание их численность, совершенно неизбежно. Тогда люди скажут, что я умер за короля, и, следовательно, я исполню свой долг и без надобности в экипировке». Интересное заявление. Атос ни до ни после не замечен в суицидальных наклонностях, напротив, когда, еще до истечения двух недель он таки встретился с англичанами — пусть и не с восемью, — то эта встреча закончилась трагически отнюдь не для Атоса: «Атос первый убил своего противника; он нанес ему лишь один удар, но, как он и предупреждал, этот удар оказался смертельным: шпага пронзила сердце». Атос ждет счастливого случая, который потом приходит в лице сапфирового кольца? Или просто ждет поступления средств? Из некоего неназванного источника?

Атос молчит.

* * *

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома». «Атос играл, и всегда несчастливо. И если он играл на честное слово, то на следующее же утро, уже в шесть часов, посылал будить своего кредитора, чтобы вручить ему следуемую сумму». То есть, несмотря на постоянную нехватку денег, в критических ситуациях средства Атос находит, быстро — если сумма относительно невелика, или же медленно — если ему, к примеру, не хватает на снаряжение.

Откуда деньжата?

Атос молчит.

* * *

Часть 1, глава 7 «Мушкетеры у себя дома»:

«…ларец изумительной ювелирной работы, украшенный тем же гербом, что шпага и портрет, красовался на выступе камина, своим утонченным изяществом резко отличаясь от всего окружающего. Ключ от этого ларца Атос всегда носил при себе. Но однажды он открыл его в присутствии Портоса, и Портос мог убедиться, что ларец содержит только письма и бумаги — надо полагать, любовную переписку и семейный архив».

Атос и любовная переписка?! С кем?! «Хотя Атосу было не более тридцати лет и он был прекрасен телом и душой, никто не слышал, чтобы у него была возлюбленная». Да и мы с вами прекрасно знаем, что любовниц у Атоса нет. Или он бережно хранит любовную переписку с Миледи? Бред.

Письма в ларце Атоса тем более странны, если вспомнить слова из 28-й главы 1 части:

«Атос никогда не получал писем, Атос никогда не совершал ни одного поступка, который бы не был известен всем его друзьям».

Атос никогда не получал писем… И тем не менее, в его ларце, ларце, ключ от которого он всегда носит при себе, находятся некие письма.

Что за письма?

Атос молчит.

* * *

Итак, в чем же причина всех этих умолчаний?

Ляпы автора? Мол, он забыл упомянуть о покушениях на Винтера, забыл, что Атосу яд неизвестен, забыл про ларец с письмами, забыл о том, из каких источников тот возвращал долги.

Какой он забывчивый, этот господин Дюма…

А если не считать Дюма глупее, чем мы сами? Что, если он молчит специально?

Посмотрите на Атоса повнимательнее. Он не только и не столько беспробудно пьет, дерется на дуэлях и убивает жену (причем все время одну и ту же).

Атос имеет неназываемый источник сведений: о покушениях на Винтера, о свойствах яда, которым пользуется Миледи.

Атос имеет неназываемый же источник средств.

Атос ведет тайную переписку, о которой не знают его друзья. Точнее, о ней не знает д'Артаньян — Атос и Портос могли просто не рассказать горячему гасконцу о делах Атоса.

Что мы получаем в сухом остатке?

Атос в романе — вернее, в оставшейся для нас незаметной изнанке событий романа — ведет свою игру.

Подобно Арамису, подобно Миледи, Атос — чей-то агент.

Чей?

Часть 2

1

Итак, Атос — чей-то агент.

Однако прежде, чем мы выясним — чей, хотелось бы предостеречь читателей от механического перенесения современных реалий во Францию XVII века. Иначе возникают такие удивительные вещи, как мушкетеры, которые сопротивляются сотрудникам правоохранительных органов (под которыми подразумеваются гвардейцы кардинала) и Миледи — патриотка Франции, разведчица и чуть ли не госслужащая.

Однажды мне на глаза попалось такое умозаключение: «Мушкетеров короля и гвардейцев кардинала можно сравнить с десантниками и омоновцами. Умом мы понимаем, что в стычке ОМОНа и десантуры второго августа прав ОМОН, но сердцем мы все равно на стороне лихих парней в голубых беретах». Сравнение красивое, но полностью неверное.

Отряд мушкетеров короля был создан не столько для войн, сколько для вполне конкретной цели.

Часть 1, глава 2 «Приемная г-на де Тревиля»:

«…своих мушкетёров, игравших для него ту же роль, что ординарная стража для Генриха III и шотландская гвардия для Людовика XI».

Задача мушкетеров — охрана короля. Если и сравнивать их с современными структурами, то наиболее близкий аналог — служба безопасности президента.

А кардинальские гвардейцы? Они-то — правоохранители?

Увы, нет.

Та же часть 1, глава 2:

«Увидев, какой грозной когортой избранных окружил себя Людовик XIII, этот второй или, правильнее, первый властитель Франции также пожелал иметь свою гвардию. Поэтому он обзавёлся собственными мушкетёрами, как Людовик XIII обзавёлся своими».

Гвардейцы кардинала — точно такие охранники, такая же служба безопасности, разве что в случае кардинала это будет служба безопасности патриарха, или, если вспомнить роль Ришелье в управлении государством — служба безопасности премьер-министра образца этак 2010 года.

Стычка мушкетеров и гвардейцев — это не сопротивление разбушевавшихся хулиганов сотрудникам полиции, это драка сотрудников двух практически равнозначных служб безопасности, где закон равно нарушают обе стороны.

Погодите-погодите! Но ведь гвардейцы, увидев мушкетеров, готовящихся к дуэли, собирались их арестовать!

Часть 1 глава 5 «Королевские мушкетёры и гвардейцы г-на кардинала»:

«Насмешка привела де Жюссака в ярость. — Если вы не подчинитесь, — воскликнул он, — мы вас арестуем!»

Разве это не доказывает их принадлежность к структурам охраны правопорядка?

Нет, не доказывает.

Во-первых, то, что де Жюссак говорит о том, что собирается их арестовать, не означает, что он имеет на это право. Охранники в супермаркете тоже могут заявить, что задерживают вас по подозрению в краже и собираются обыскать, однако прав на это они не имеют.

Во-вторых, существует такая вещь, как «гражданский арест». То есть любой человек, видящий готовящееся или совершающееся преступление, может схватить преступника. Де Жюссак мог иметь в виду именно это.

Итак, гвардейцы — не полиция. Или все-таки полиция?

Нет.

Настоящий аналог полиции так и не появился тогда позади Люксембургского дворца, однако участники дуэли держали его в уме.

Часть 1, глава 5 «Королевские мушкетёры и гвардейцы г-на кардинала»: «Могла появиться стража и арестовать всех участников дуэли — и здоровых и раненых, роялистов и кардиналистов». Вот так. Пришел лесник и выгнал и немцев, и нас.

Городская стража — вот настоящие правоохранители, к которым гвардейцы кардинала не имеют никакого отношения.

А слова де Жюссака об аресте характеризуются одним грубым словом, в мягкой форме звучащем, как «доколупались».

2

А Миледи? Разве она не разведчица кардинала? Разве она не настоящая патриотка Франции, в отличие от мушкетеров, которые преспокойно общаются с поджигателем войны Бэкингемом? Разве она не служит кардиналу верно, а ведь Ришелье, можно сказать, и создал нынешнюю Францию из кучки разрозненных королевств, вроде той, какой являлась Германия до Бисмарка?

Ну, что касается таких определений, как «разведчица, сотрудница спецслужб, госслужащая», я думаю все понятно: механическое перенесение современных реалий в семнадцатый век. Я думаю, даже самые яростные защитники Миледи не сумеют назвать организацию, в которой служит Миледи.

Она не служит в какой-либо организации, она работает на кардинала, не озабоченного тем, чтобы как-то структурировать своих агентов.

Итак, из каких же соображений Миледи работает на кардинала?

Первое: из соображений собственной выгоды.

Часть 2, глава 14 «О пользе печных труб». Кардинал отправляет Миледи устроить смерть Бэкингема. Он дает ей подробный план действий. Что отвечает Миледи? «А теперь… — продолжала миледи, словно не замечая, что кардинал Ришелье заговорил с ней другим тоном, — теперь, когда я получила указания вашего высокопреосвященства, касающиеся ваших врагов, не разрешите ли вы мне сказать вам два слова о моих?»

По сути, Миледи начинает торговлю: я сделаю то, что хочешь ты, а ты тогда сделаешь то, что хочу я. Дальше в разговоре это прозвучало почти прямо «Монсеньёр, — предложила миледи, — давайте меняться — жизнь за жизнь, человек за человека: отдайте мне этого — я отдам вам того, другого». Здесь уже даже акценты меняются: сначала ВЫ, ваше высокопреосвященство, а уж потом — Я.

Это разговор начальника и сотрудницы? Нет. Это общаются наниматель и наемник.

Как же должен был вести разговор человек, ведомый не собственными шкурными интересами, а долгом? Пример такого отношения — слова д'Артаньяна.

Часть 1, глава 19 «План кампании»: «А разве король имеет обыкновение давать вам отчёт? Нет. Он просто говорит вам: господа, в Гаскони или во Фландрии дерутся — идите драться. И вы идёте. Во имя чего? Вы даже и не задумываетесь над этим». Чуть ниже почти то же самое повторяет Атос: «Пойдём умирать, куда нас посылают».

В отличие от Миледи мушкетеры не торгуются.

И есть еще вторая причина, по которой Миледи служит кардиналу и Франции…

Часть 1, глава 21 «Графиня Винтер». Бэкингем обнаруживает исчезновение пары подвесок. «Я надевал их всего один раз, это было неделю тому назад, на королевском балу в Виндзоре. Графиня Винтер, с которой я до этого был в ссоре, на том балу явно искала примирения. Это примирение было лишь местью ревнивой женщины».

Был в ссоре… Значит, ДО ссоры у Миледи и Бэкингема были некие отношения, любовные, надо полагать. Миледи неплохо подпрыгнула — любовница второго (а по факту — первого) лица Англии. И тут происходит помянутая ссора…

Миледи мстительна — надеюсь, никто не будет спорить? — а в Англии никто не обладает достаточным весом, чтобы помочь ей отомстить Бэкингему. Франция и Ришелье — вполне логичный путь.

Миледи в своих поступках руководствует не долгом и патриотизмом, всего лишь собственными интересами.

Впрочем, я уже порядком отвлекся.

3

Миледи — человек кардинала, вовсе не сотрудница, разведчица и т. д. Так и называя Атоса «агентом», я не имел в виду изобразить его неким Джеймсом Бондом семнадцатого века. «Меня зовут Фер. Ла Фер. Де Ла Фер. Граф де Ла Фер».

Атос — точно такой же «человек» некой влиятельной личности, как Миледи — человек кардинала. Интриги в те времена крутились как клубок змей на сковороде, и человек, вставший на ПРАВИЛЬНУЮ сторону, мог подняться очень и очень высоко.

На чей же стороне Атос? Выбор велик.

По Франции в те времена носились люди кардинала и де Тревиля, королевы и Гастона Орлеанского, младшего брата короля, люди, работающие на испанцев и на англичан, на гугенотов и на де Гизов… Где нашел себя Атос?

Кардинал? Не может быть. Конечно, внедрить своего агента в стан противника, сиречь де Тревиля, кардинал мог. Но так нагадить своему покровителю, как в истории с алмазными подвесками, человек кардинала не смог бы.

Гугеноты? Берри, родная провинция Атоса, не гугенотское гнездо, конечно, но их позиции там очень сильны.

Англичане? Испанцы?

Кто?

Давайте подумаем.

4

О том, на чьей стороне Атос, нам поведает господин капитан королевских мушкетеров, де Тревиль.

Для начала: на чьей стороне сам капитан?

Казалось бы, тут вопрос ясен и разночтений быть не может: кому еще может служить капитан личной королевской гвардии, как не самому королю? Однако не так все просто…

Часть 1, глава 2 «Приемная г-на де Тревиля»:

«Небрежно одетые, подвыпившие, исцарапанные, мушкетёры короля или, вернее, мушкетёры г-на де Тревиля шатались по кабакам, по увеселительным местам и пирушкам, орали, покручивая усы, бряцая шпагами и с наслаждением задирая телохранителей кардинала, когда те встречались им на дороге. Затем из ножен с тысячью прибауток выхватывалась шпага. Случалось, их убивали, и они падали, убеждённые, что будут оплаканы и отомщены; чаще же случалось, что убивали они, уверенные, что им не дадут сгнить в тюрьме: г-н де Тревиль, разумеется, вызволит их. Эти люди на все голоса расхваливали г-на де Тревиля, которого обожали, и, хоть все они были отчаянные головы, трепетали перед ним, как школьники перед учителем, повиновались ему по первому слову и готовы были умереть, чтобы смыть с себя малейший его упрёк.

Г-н де Тревиль пользовался вначале этим мощным рычагом на пользу королю и его приверженцам, позже — на пользу себе и своим друзьям. Впрочем, ни из каких мемуаров того времени не явствует, чтобы даже враги, — а их было у него немало как среди владевших пером, так и среди владевших шпагой, — чтобы даже враги обвиняли этого достойного человека в том, будто он брал какую-либо мзду за помощь, оказываемую его верными солдатами. Владея способностью вести интригу не хуже искуснейших интриганов, он оставался честным человеком».

То есть, оставаясь верным королю, де Тревиль направляет своих мушкетеров на пользу кому-то еще. Оговорка насчет того, что он не брал мзду за услуги мушкетеров — то есть не превращал их к наемников, — означает, что в своей «способности вести интригу» де Тревиль уже выбрал какую-то сторону и не разменивался по мелочам.

Отложим пока вопрос о том, кому он служит и кто эти неназванные «друзья». Давайте задумаемся: возможно, Атос просто-напросто человек де Тревиля, его доверенное лицо?

Непохоже.

Вспомним ту же вторую главу, разнос, который де Тревиль учиняет Арамису и Портосу, пока отсутствует Атос. «Мушкетеры играют жалкую роль! Арамис, зачем вам камзол мушкетера, оденьте сутану! Портос, ваша шпага что, соломенная?!» Капитан не стесняется в выражениях. И тут он упоминает Атоса. «А где Атос?» «Он болен. Оспой», — отвечают Арамис с Портосом. Реакция де Тревиля: «Оспа?.. Вот так славную историю вы тут рассказываете, Портос! Болеть оспой в его возрасте! Нет, нет!.. Он, должно быть, ранен… или убит… Ах, если б я мог знать!.. Тысяча чертей!». «Он должно быть ранен…» — голос де Тревиля снижается. «Или убит…» — голос становится еще тише. Только что капитан ругался на своих подчиненных, и вот мы видим, что он серьезно переживает за судьбу Атоса, почти боится его смерти. Это при том, что де Тревиль прекрасно знает, в каком количестве гибнут его мушкетеры, с чего бы такое переживание об одном единственном? Смотрим дальше.

Де Тревиль, притихнув на мгновение, тут же продолжает разнос. «Мушкетеры способны только спасаться бегством! Вы — не чета гвардейцам! Я стану лейтенантом гвардейцев кардинала или аббатом!». И тут появляется Атос.

«— Я только что говорил этим господам, — сказал де Тревиль, — что запрещаю моим мушкетёрам без надобности рисковать жизнью. Храбрецы дороги королю, а королю известно, что мушкетёры — самые храбрые люди на земле. Вашу руку, Атос!

И, не дожидаясь, чтобы вошедший ответил на это проявление дружеских чувств, де Тревиль схватил правую руку Атоса и сжал её изо всех сил, не замечая, что Атос при всём своём самообладании вздрогнул от боли и сделался ещё бледнее, хоть это и казалось невозможным.»

Разнос мгновенно прекращается, становясь чуть ли не похвалой. Что за особое отношение к Атосу, рядовому мушкетеру?

Возможно, де Тревиль знает, что Атос — граф и поэтому лебезит перед ним? Про графа возможно, знает, а вот насчет «лебезит»… Человек, склоняющийся перед каждым графом в угодливой позе, никогда не стал бы капитаном королевских мушкетеров. Не тот случай.

Отношение де Тревиля к Атосу напоминает отношение начальника к попавшему к нему в подчинение сыну высокопоставленного лица. С одной стороны — он в подчинении, с другой — связи этого подчиненного гораздо выше связей собственно начальника.

Атос — не человек де Тревиля, он — человек другой, более серьезной личности, и де Тревиль это знает. Более того, два момента показывают, что де Тревиль САМ является пусть не союзником, но сторонником этой самой личности и недоволен тем, что Атос, подставляясь под шпаги, тем самым ослабляет сторонников этой самой личности. Что за моменты?

Первый: слова де Тревиля. «Я только что говорил этим господам, что запрещаю моим мушкетёрам без надобности рисковать жизнью». Ничего подобного де Тревиль не говорил, поэтому эту конкретную фразу, напоминаю, обращенную к Атосу, можно понимать так: «Ты что творишь, ирод? Рисковать жизнью без надобности, что за мальчишество! Прекращай!»

Второй: якобы случайно сжатая раненая рука Атоса. Де Тревиль не дурак и не слепой, ему только что сказали, что Атос ранен в плечо, поэтому его поступок можно расценивать только как последнее предупреждение. Мол, тебе больно? Не прекратишь — будет еще больнее!

Атос — не подчиненный де Тревиля, вернее, не только подчиненный. В некой интриге они действуют как равные, поэтому де Тревиль не может прямо высказать Атосу все, что думает о его выходках, поэтому и прибегает к завуалированному предупреждению.

То, что Атос и де Тревиль в какой-то мере равны, показывает визит мушкетеров к королю. Говорит король, говорит де Тревиль, мушкетеры молчат. А Атос?

Часть 1, глава 6 «Его величество король Людовик XIII»:

«Не считая того, — вставил Атос, — что, если бы он не спас меня от рук Каюзака, я не имел бы чести в эту минуту принести моё нижайшее почтение вашему величеству».

Вставил он… Атос почти перебил короля, то есть ведет себя как равный де Тревилю.

Можно было бы решить, что де Тревиль и Атос — люди короля, его доверенные люди, имею в виду. Однако уже упомянутая оговорка о том, что де Тревиль использует мушкетеров на пользу отнюдь не королю, не позволяет согласиться с таким выводом.

Так чей же человек Атос и на чьей стороне де Тревиль?

Не будем больше гадать.

Атос — человек королевы.

Анны Австрийской.

5

Стоп. А королева, что, ведет какие-то интриги? Она же только развлекается с Бэкингемом, и всего делов. Этакая ветреная глупышка, ни на что серьезная не способная.

Да и никаких людей у нее нет. Часть 1, глава 17 «Супруги Бонасье»: «…она не могла довериться никому на свете. Ясно представив себе, как велико несчастье, угрожающее ей, и как она одинока, королева не выдержала и разрыдалась». Никому на свете… Какие еще люди?

Но давайте посмотрим на ее величество повнимательнее.

«…г-жа де Шеврез помогала королеве не только в политических интригах…»

«…не только г-жа де Шеврез приезжала в Париж, но что королева возобновила с ней связь при помощи шифра, в те времена называвшегося кабалистическим…»

«…Я думаю и повторяю, ваше величество, что королева в заговоре против власти короля…»

«…Это был полный план нападения на кардинала. Королева предлагала своему брату и австрийскому королю, которые чувствовали себя оскорблёнными политикой Ришелье, постоянно стремившегося унизить австрийский королевский дом, пригрозить объявлением войны Франции и поставить условием сохранения мира отставку кардинала…»

Нет, это все поступки вовсе не глупышки, а умной интриганки.

Ум королевы ясно виден уже из истории с письмом и канцлером Сегье.

Часть 1, глава 16 «О том, как канцлер Сегье не мог найти колокол, чтобы ударить в него, по своему обыкновению».

В этой истории, на первый взгляд, все ясно и просто: похотливый и глупый канцлер, несчастная и бестолковая королева, которая спрятала письмо на груди, думая, что там его не будут искать. Но давайте посмотрим повнимательнее. Внимательность — то, что нам нужно для того, чтобы уяснить, о чем же на самом деле рассказывается в простеньком романе.

Сегье ищет письмо: «Канцлер для виду порылся в ящиках, хотя и был уверен, что королева не там хранит важное письмо, написанное днём. После того как канцлер двадцать раз выдвинул и вновь задвинул ящики бюро, ему всё же пришлось, преодолев некоторую нерешительность, сделать последний шаг в этом деле, другими словами — обыскать королеву».

Идиот, правда? Порылся в комоде и сразу же полез лапать королеву. Как будто в королевских покоях мало мест, в которых можно спрятать письмо. Ага, только комод, стоящий на голом полу в пустой комнате. Однако идиоты крайне редко становятся канцлерами. Тогда почему канцлер так странно ищет письмо? Именно потому, что он умный.

В королевских покоях действительно много мест, где может быть спрятано письмо. Чтобы их все обыскать — нужна бригада или несколько дней. Ни того ни другого у Сегье нет. А король требует результат. Немедленно.

Что делает канцлер?

«Канцлер низко поклонился, затем, с явным намерением не отступать ни на шаг в исполнении порученной ему задачи, точно так, как сделал бы это палач в застенке…»

Как палач в застенке… Каковы задачи палача? Не замучить и изуродовать человека, а добиться от него признания. И для этого палачи пользуются не только раскаленным железом. Палачи-профессионалы знают, что человека можно заставить признаться, только демонстрируя ему весь палаческий арсенал: клещи, иглы, железные прутья. Пусть человек сам додумает, что с ним сейчас сделают, слабый сдастся еще до начала пытки.

Канцлер Сегье ведет себя в точности как умелый палач: порылся в ящиках стола, зная, что королева следит за его действиями и нервничает все больше и больше, после чего предупреждает королеву о том, что он будет обыскивать ее самое. Ему не нужно перерывать все тайники комнаты, ему нужно заставить королеву САМУ отдать письмо. И он приближается к ней. Мол, или вы отдаете письмо добровольно, или вам предстоит унизительная процедура обыска.

Королева отдала письмо. Канцлер переиграл ее. Или нет?

Знает ли королева о том, что за ней следят шпионы кардинала? Безусловно знает. То есть она прекрасно понимает, что король и кардинал немедленно узнают о том, что она писала некое письмо. И тем не менее, она пишет его не скрываясь. Зачем? Тем более письмо к испанскому и австрийскому королям. Кто его передаст, если сама королева плачется, что не может никому довериться, она одинока и несчастна?

Сложим два и два. Королева написала письмо для того, чтобы его нашли.

Зачем? Тут два варианта.

Простой: вы уверены, что написано было только ОДНО письмо? Королева писала всю ночь, она могла накатать не только два письма, но и поэму в трех частях с прологом и эпилогом. И ВТОРОЕ письмо, настоящее, могло спокойненько лежать в тайнике или даже рядом с первым, фальшивым, на теплой королевиной груди.

И вариант сложный: этим письмом королева берет короля на испуг. Мол, в этот раз вы меня поймали, однако у вас, мой милый муж, нет никакой гарантии, что до адресатов не дойдут другие письма. Нужна вам война, ваше величество? Вестимо, нет. Тогда сделай то, о чем говорится в письме, то есть устрани кардинала, и все будет окей. Ферштейн?

Почему я думаю, что письмо фальшивое? Во-первых, оно слишком глупо спрятано, чтобы быть настоящим. Во-вторых, вызывают сомнения в искренности письма его адресаты. Испанский и австрийский короли.

В Испании на троне в те времена сидит король Филипп IV, родной брат Анны. Неизвестно, какие у них были отношения в семье, однако королем молодой (нет и двадцати) Филипп был неудачным: охочий до развлечений и не имеющих желания заниматься скучными государственными делами. К тому же Испания ведет войну со своими голландскими провинциями, причем безуспешную. В такой момент только и желания, что собираться воевать с Францией, на тот момент одним из крупнейших государств Европы.

В Австрии императором Фердинанд II, довольно серьезный товарищ, однако и ему вовсе не до войны. Вернее, не до войны с Францией: Австрия только-только закончила семилетнюю войну с Чехией и разорена чуть меньше чем полностью. Денег на войну в казне нет, а с севера грозит датский король. Ни один человек с хотя бы минимальным соображением не станет предлагать Фердинанду в такой момент еще одну войну.

6

Итак, королева с помощью подружки де Шеврез активно участвует в интригах, пытается устранить кардинала, ведет зашифрованную переписку, и при этом вздыхает: «Совершенно не на кого положиться». Неужели же у королевы совершенно нет верных людей?

Как нет, есть. Ее величество просто прибедняется.

Первый круг: ближайшее доверенное лицо — герцогиня де Шеврез. В настоящий момент ближайшее в фигуральном смысле: герцогиня выслана в Тур, однако это не мешает ей периодически набегать в Париж и переписываться с королевой, то есть продолжать свою кипучую деятельность.

Второй круг: просто доверенные люди. Только из упомянутых в романе:

• донья Эстефания, камеристка, еще из Испании прибывшая;

• Ла Порт, камердинер, простой такой камердинер, в пять минут объяснивший д'Артаньяну, как сфабриковать себе алиби;

• Камилла де Буа-Траси;

• некто Арамис.

Ну и третий круг: технические исполнители. Гвардеец, впустивший д'Артаньяна во дворец, кастелянша Бонасье, безымянный гранд и испанский граф, притащивший Арамису письмо от «кузины»…

Нет, у королевы есть верные люди. Но вот является ли одним из них Атос?

7

Какие доказательства того, что Атос — именно человек королевы?

Доказательства по принципу «Скажи мне, кто твой друг…» Итак, кто друзья Атоса?

8

Де Тревиль. Сторонник ли он королевы? Сторонник. Почему? Давайте посмотрим.

Де Тревиль — противник кардинала в борьбе за влияние на короля. Королева — также противница кардинала. Не логично ли объединиться против сильного двум слабым? Слабых, конечно, относительно кардинала. Если один боксер слабее другого, это не значит, что его любая бабка клюкой гонять будет.

Объединение королевы и де Тревиля логично, но одной логикой сыт не будешь. Может быть какие-то подтверждения дружеского отношения де Тревиля к королеве есть?

А ведь есть.

Реакция де Тревиля на сообщение д'Артаньяна о том, что он едет в Лондон по поручению королевы. Краткий пересказ их разговора:

— Я еду в Лондон.

— Один?

— Один.

— Не доедешь.

— У меня есть друзья, Атос, Портос и Арамис.

— Отлично. Я дам им отпуск на две недели, якобы для лечения Атоса. Должно пройти. Времени нет, езжай, документы сейчас подготовят.

Впрямую де Тревиль здесь ничего не говорит о том, что он думает о королеве, однако его отношение прямо-таки просвечивается сквозь его слова: «Это нужно королеве? Без вопросов, бери моих лучших людей, документами я вас обеспечу».

Д'Артаньяну де Тревиль ничего не говорит, все-таки гасконец — человек новый, не испытанный. А вот в разговоре с Атосом, который СВОЙ, де Тревиль говорит четко и прямо.

Часть 1, глава 10 «Мышеловка в семнадцатом веке»:

«Г-н де Тревиль на всякий случай всё же напомнил Атосу, что он должен преданно служить королю и особенно королеве, и просил передать это пожелание и его друзьям».

И ОСОБЕННО королеве. Нужны ли еще подтверждения того, КТО один из тех «друзей, в чью пользу де Тревиль использует свой полк?

9

Де Тревиль — сторонник королевы. А остальные приятели Атоса? Кроме д'Артаньяна, мы знаем двоих — Портос и Арамис. Они на чьей стороне?

Арамис — однозначно человек королевы. Он любовник де Шеврез, он любовник де Буа-Траси, у него есть платочек последней, который используется как пароль (часть 1, глава 11 «Интрига завязывается», сцена встречи Констанции и Бэкингема), он знает конспиративный «почтовый ящик» в Туре («Девице Мишон, белошвейке в Туре»), он ловко сочиняет зашифрованные письма. Нет, Арамис в интригах королевы по самые уши.

А как же Портос? Громогласный и хвастливый Портос, неужели и он втянут в интриги?

Да. И Портос, по своему обыкновению, САМ говорит об этом, буквально при первой же встрече с читателем.

Часть 1, глава 2 «Приемная г-на де Тревиля». Арамис допускает двусмысленную шутку относительно королевы. Реакция Портоса:

«Арамис, друг мой, на этот раз вы неправы, — перебил его Портос, — и любовь к остротам заставляет вас перешагнуть известную границу. Если б господин де Тревиль услышал, вам бы не поздоровилось за такие слова».

Что можно понять из этой фразы? Первое: то, что де Тревиль не любит, когда имя королевы полоскают попусту. Если вспомнить наше предположение о том, что де Тревиль — союзник королевы, то это вполне логично. Второе: Портос не любит, когда имя королевы полоскают попусту. Чуть ниже он утверждает это еще более конкретно: «Пусть болтают что угодно и кто угодно о короле и кардинале, но королева священна, и если уж о ней говорят, то пусть говорят одно хорошее». Если бы Портос не сказал, что, мол, о короле пусть говорят что хотят, можно было бы подумать, что он опасается попасть в тюрьму за оскорбление королевского величия. Но нет, о короле пусть болтают, но королеву не смейте трогать! В чем причина такого рыцарского отношения, напомню, со стороны Портоса, человека прямолинейного и грубоватого?

Как мне кажется, все объясняет еще одна фраза из того же разговора:

«Друг мой, — ответил Портос, — будьте мушкетёром или аббатом, но не тем и другим одновременно. Вспомните, Атос на днях сказал вам: вы едите из всех кормушек… Нет-нет, прошу вас, не будем ссориться. Это ни к чему. Вам хорошо известно условие, заключённое между вами, Атосом и мною. Вы ведь бываете у госпожи д'Эгильон и ухаживаете за ней; вы бываете у госпожи де Буа-Траси, кузины госпожи де Шеврез, и, как говорят, состоите у этой дамы в большой милости…»

О каком это условии сболтнул Портос? Не ссорится? С каких это пор друзья заключают такие условия? Нет, о чем идет речь — непонятно. Однако из приведенного разговора четко следуют две вещи:

• Портос не хочет говорить (и даже слышать) плохих слов о королеве;

• между тремя мушкетерами заключен некий договор.

Мое объяснение ситуации: Портос — такой же участник интриг в пользу королевы, как и Арамис, с которым он разговаривает, и именно о взаимопомощи в этих интригах заключается неназванное условие. Однако, будучи человеком прямым, он не хочет, чтобы Арамис подшучивал над королевой. По довольно простой причине: королева может узнать об этих шуточках, обидеться и исключить Арамиса (а заодно и Портоса) из списка своих друзей. И прости-прощай вожделенный титул барона…

Косвенным подтверждением того, что Портос замешан в интригах в пользу королевы, служит его возмущение по поводу ареста и казни де Шале:

«Не стоит возвращаться»! — воскликнул Портос. — Вы так полагаете? «Не стоит возвращаться»! Чёрт возьми, как вы быстро решаете!.. Как! Кардинал выслеживает дворянина, он с помощью предателя, разбойника, висельника похищает у него письма и, пользуясь всё тем же шпионом, на основании этих писем добивается казни Шале под нелепым предлогом, будто бы Шале собирался убить короля и женить герцога Орлеанского на королеве! Никто не мог найти ключа к этой загадке. Вы, к общему удовлетворению, сообщаете нам вчера разгадку тайны и, когда мы ещё не успели даже опомниться, объявляете нам сегодня: «Не стоит к этому возвращаться»!

— Ну что ж, вернёмся к этому, раз вы так желаете, — терпеливо согласился Арамис.

— Будь я конюшим господина де Шале, — воскликнул Портос, — я бы проучил этого Рошфора!»

Заговор де Шале — БЫЛ. И заключался он именно в том, чтобы прикончить короля и женить Гастона на королеве. Гастону, кстати, на тот момент 16 лет. КТО управлял бы королевством, сработай заговор? То есть заговор де Шале — заговор в пользу королевы. И Портос почти впрямую говорит, что если бы там был ОН, то все прошло бы гладко, и замена короля состоялась бы. Арамис останавливает Портоса, напоминая об осторожности: «А вас проучил бы «Красный герцог», — спокойно заметил Арамис». И Портос, только что бурно возмущавшийся, быстро сводит разговор к шутке: ««Красный герцог»… Браво, браво! «Красный герцог»!.. — закричал Портос, хлопая в ладоши и одобрительно кивая. — «Красный герцог» — это великолепно. Я постараюсь распространить эту остроту, будьте спокойны. Вот так остряк этот Арамис!.. Как жаль, что вы не имели возможности последовать своему призванию, дорогой мой! Какой очаровательный аббат получился бы из вас!»

Портос — участник интриг в пользу королевы. Не главный, из-за своей болтливости, но участник.

10

Итак, командир Атоса — союзник королевы, его два ближайших друга — люди королевы.

Так кем еще может быть Атос, как не человеком королевы?

11

«Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!!! ХА-ХА-ХА!!!». Это смеются обвинители Атоса и мушкетеров во всех смертных грехах. «Стоило городить огород, чтобы доказать, что Атос — человек королевы! Да это означает только то, что он изменник Родины и клятвопреступник, вот что!»

Измена Родине и присяге — частое обвинение в сторону мушкетеров. Аргументы, как правило, просты, как мычание. Мушкетеры встречались с Бэкингемом? Встречались. Бэкингем — враг Франции? Враг. Все — измена. Королева — любовница Бэкингема? Любовница. Мушкетеры ей помогают? Помогают. Значит, они помогают королеве наставлять рога мужу, тому самому королю, которому они присягали. Значит, они кто? Изменники и клятвопреступники.

Однако чем проще объяснение, тем оно неправильнее.

Давайте не будем верить обвинителям на слово и проведем небольшое расследование, чтобы ответить на два вопроса:

• Являются ли мушкетеры изменниками Родины?

• Помогают ли они королеве изменять мужу?

12

Мушкетеры встречаются с Бэкингемом. Это первый и, как правило, последний аргумент в пользу их измене Родине. В качестве оправдания их действий часто говорят, что Франции, как монолитного государства, как Родины для всех французов, пока еще не существует. Действительно, Францию объединил в единое целое Ришелье, в 1625 году только начавший это объединение. Но представим на секундочку, что Франция едина. Каким образом мушкетеры ей изменили?

Может быть, они сообщили Бэкингему некие секретные сведения? Нет. Д'Артаньян, конечно, привез ему письмо от королевы, но оно, если вспомнить роман, состоит из двух строчек и написано буквально на коленке. Какие там могут быть секретные сведения, кроме «Верни подвески»?

Может быть, они привезли Бэкингему что-то еще? Да нет, наоборот, еще и подвески забрали.

Может быть, они получили от него какое-то задание? Нет.

Может быть, они хотя бы пообещали Бэкингему быть верными друзьями? И снова нет. Часть 1, глава 21 «Графиня Винтер»:

«…сейчас, когда готова начаться война, я, должен признаться, вижу в лице вашей светлости только англичанина, а значит, врага, с которым я охотнее встретился бы на поле битвы, чем в Виндзорском парке или в коридорах Лувра…»

Так где измена-то?

Получается. Что вся измена мушкетеров состоит в том, что д'Артаньян встретился с Бэкингемом? «Да-да-да, — скажут мне, — а Бэкингем — враг! Изме-ена!!!»

Хочу разочаровать обвинителей: в момент встречи с д'Артаньяном Бэкингем — не враг. И Англия — не враг Франции. Между этими странами напряженные отношения, далекие от дружественных, однако в тот момент Англия и Франция ЕЩЕ не воюют. Слова Атоса на бастионе Сен-Жерве: «Да, но в то время у нас не было войны, в то время Бекингэм был нашим союзником, а не врагом». Поэтому приезд д'Артаняьна в Англию — не большая измена, чем приезд русского офицера в Германию весной 1914 года. А вот когда война началась…

Обвинение в измене не доказано.

13

А помощь в наставлении рогов королю? Не буду же я отрицать, что мушкетеры в этом помогали?

Буду. Больше того, даже то, что королева и Бэкингем — любовники.

Кто такие любовники? Два человека, мужчина и женщина (как правило), он любит ее, она любит его и иногда они вступают в интимные отношения.

Что из этого мы наблюдаем в отношениях королевы и Бэкингема?

Спали ли они хоть раз друг с другом?

На момент дарения подвесок они встречались всего три раза. Часть 1, глава 12 «Джордж Вилльерс, герцог Бэкингемский»:

«Сегодняшняя встреча — четвёртая драгоценность, обронённая вами и подобранная мной. Ведь за три года, сударыня, я видел вас всего четыре раза: о первой встрече я только что говорил вам, второй раз я видел вас у госпожи де Шеврез, третий раз — в амьенских садах».

Итак, четыре встречи. Во время первой Бэкингем только разговаривал с королевой, во время второй — и вовсе только видел, во время третьей ему удалось зажать ее в укромном уголке и чуть-чуть потискать, ну и во время четвертой ему подарили подвески. Секса нет. Этакие платонические любовники.

Пойдем дальше.

Любит ли Бэкингем королеву?

Часть 1, глава 12 «Джордж Вилльерс, герцог Бэкингемский»:

«Ибо, скажите мне, где вы найдёте такую любовь, как моя, любовь, которую не могли погасить ни разлука, ни время, ни безнадёжность? Любовь, готовую удовлетвориться обронённой ленточкой, задумчивым взглядом, нечаянно вырвавшимся словом? Вот уже три года, сударыня, как я впервые увидел вас, и вот уже три года, как я вас так люблю!»

Любит. Ну или очень сильно хочет (мужчины не всегда могут различить эти два состояния).

Любит ли королева Бэкингема?

Часть 1, глава 12 «Джордж Вилльерс, герцог Бэкингемский»:

«Милорд, — воскликнула королева, — вы забываете: я никогда не говорила, что люблю вас! <…> Я согласилась увидеться с вами, чтобы сказать, что всё разделяет нас — морские глубины, вражда между нашими королевствами, святость принесённых клятв. Святотатство — бороться против всего этого, милорд! Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше встречаться».

Королева Бэкингема не любит. Нет, можно, конечно, решить, что она просто кокетничает, но это будет допущение из разряда «Если женщину изнасиловали, значит, она сама виновата, как-то спровоцировала».

Королеве, конечно, приятно внимание молодого красавчика, но она ясно дает понять, что ему ничего не светит. Правда, Бэкингем, не обращая внимание на ее слова, продолжает токовать. Я думаю, каждая женщина (многие из мужчин, у которых есть жены) хотя бы раз сталкивалась с таким «бэкингемом», уверенном в собственной неотразимости, которого не останавливают ни слова, ни кольцо на пальце, ни ребенок в коляске. Разве что удар в лыч.

Королева и Бэкингем — не любовники, и перед нами не встреча двух любовников, а встреча наглого приставалы и замужней женщины, которая хочет окончательно дать понять, что между ними нет и не может быть ничего общего. Правда, в конце встречи королева все-таки дает слабину и дарит подвески. По принципу «На, только отвяжись». И чуть было не попадает в ловушку кардинала.

Ведь встреча королевы и Бэкингема в 12 — й главе — не свидание и не случайность. Это тщательно расставленная кардиналом ловушка на королеву.

Письмо, которым вызван в Париж Бэкингем, якобы от королевы — поддельное. Король накручен, что королева ему изменяет (как мы только что рассмотрели — это не так, кардинал лжет). В окружение королевы завербована одна из дам, чтобы в момент встречи с Бэкингемом немедленно сообщить кому следует.

Часть 1, глава 14 «Незнакомец из Мэнга»:

«Человек, только что вошедший к кардиналу, проводил Бонасье нетерпеливым взглядом и, как только дверь затворилась за ним, быстро подошёл к Ришелье.

— Они виделись, — произнёс он.

— Кто? — спросил кардинал.

— Она и он.

— Королева и герцог? — воскликнул Ришелье.

— Да.

— Где же?

— В Лувре.

— Вы уверены?

— Совершенно уверен.

— Кто вам сказал?

— Госпожа де Ланнуа, которая, как вы знаете, всецело предана вашему высокопреосвященству.

— Почему она не сообщила об этом раньше?

— То ли случайно, то ли из недоверия, но королева приказала госпоже де Фаржи остаться ночевать у неё в спальне и затем не отпускала её весь день.

— Так… Мы потерпели поражение. Постараемся отыграться.

— Я все силы приложу для этого, монсеньёр. Будьте в этом уверены.

— Как всё это произошло?

— В половине первого ночи королева сидела со своими придворными дамами…

— Где именно?

— В своей спальне…

— Так…

— …как вдруг ей передали платок, посланный кастеляншей…

— Дальше!

— Королева сразу обнаружила сильное волнение и, несмотря на то что была нарумянена, заметно побледнела…

— Дальше! Дальше!

— Поднявшись, она произнесла изменившимся голосом: «Подождите меня десять минут, я скоро вернусь», затем открыла дверь и вышла.

— Почему госпожа де Ланнуа не сообщила вам немедленно обо всём?

— У неё не было ещё полной уверенности. К тому же королева ведь сказала: «Подождите меня». И она не решилась ослушаться».

Агентесса кардинала лоханулась и не доложила вовремя. В итоге кардинал, по его собственному признанию, «потерпел поражение». А если бы де Ланнуа прибежала вовремя? Что было бы в таком случае? Надо полагать, о «свидании» тут же сообщили бы королю, который и застукал бы супругу на измене (по его мнению). Что грозило бы королеве дальше? Развод, монастырь, Бастилия, может быть, плаха — неизвестно. Ясно одно — мешать кардиналу она уже не могла бы.

Забавно, но история с подвесками почти точно ложится на сюжет «Отелло». Король — Отелло, королева — Дездемона, кардинал — Яго, Бэкингем — Кассио, подвески — платочек. Разве что у Дездемоны не было мушкетеров, которые вернули бы ей платочек… Ну вы поняли, к чему я клоню: добывая подвески, мушкетеры не наставлению рогов способствуют, а, напротив, спасают верную супругу от ложного обвинения в измене, а королевский брак — от распада. То есть верно служат королю. Ну и королеве, конечно.

14

Остается не очень понятным один вопрос: с чего это Ришелье так взъелся на бедную Анну? В книге, конечно, упоминается о том, что все дело в его влюбленности: мол, он влюбился в королеву, она его высмеяла, вот кардинал и рассвирепел. Однако оставим такую причину девочкам, которые уверены, что все на свете происходит ради их красивых глаз. Кардинал — взрослый мужчина, умный и серьезный. И тем не менее он почему-то хочет устранить королеву.

Почему?

Часть 3

В романе «Три мушкетера» есть еще один персонаж, которому достается никак не меньше, чем Атосу.

Королева Анна.

Если в романе она выглядит — на первый взгляд — запутавшейся влюбленной женщиной, несправедливо третируемой мерзавцем-кардиналом, то разнообразные разоблачители и обличители рисует ее в настолько черном цвете, каким не всегда бывал Сталин в начале девяностых. И испанская она шпионка, и английская шпионка тоже, и австрийская до кучи (а чё это она не просто Анна, а Австрийская?! Ясен пень, австрийская шпионка! В каком-то романчике, попавшемся мне на глаза, Анна даже говорит с немецким акцентом. Действительно, с каким же акцентом ей еще говорить, если она родилась и выросла в Испании?), и мужу изменяет не только с Бэкингемом, а вообще со всеми встречными и поперечными, вплоть до Констанции и герцогини де Шеврез, и собирается свергнуть короля и править единолично, а то и отдать Францию Испании, Англии либо Австрии.

Впрочем, логика таких обвинений вполне понятна: королева в романе — против кардинала, кардинал, как известно, государственник, строящий из кучи разрозненных феодальных владений, сильную Францию, «единую и неделимую». То есть кардинал — хороший. Значит, все, кто против него — плохие. Все просто. А раз королева — мерзавка, значит, и мушкетеры, которые ей служат… Кто? Правильно, мерзавцы. Подонки, преступники, предатели, шпионы, верно служащие Англии против своей страны.

Правда, жизнь, она несколько посложнее простых схем. В жизни очень трудно поделить людей на черных и белых, здесь есть множество других цветов. Поэтому давайте представим, что кардинал — желтый, а королева — лиловая. А потом посмотрим, кто из них кто.

Так как мы не историческое исследование проводим, а криптолитературоведческое, то давайте посмотрим на поступки королевы в романе «Три мушкетера», а уж затем определим, что королева делает, чего добивается и каковы ее цели.

Итак, наша история начинается…

Нет, не с въезда в славный город Менг гасконского юноши на коне необычной расцветки и не с первого появления королевы «в кадре».

Все началось со стука в дверь.

1

К д'Артаньяну пришел некий человечек, в котором юноша с удивлением узнал хозяина квартиры, в которой он живет уже три месяца. Господина Бонасье, галантерейщика.

Господин Бонасье рассказал мушкетеру о пропаже своей жены. Вернее, о похищении. Похитили, мол, ее люди кардинала, и все дело в любовных интригах королевы. И д'Артаньян…

Прежде, чем мы продолжим, давайте внимательно приглядимся к госпоже Бонасье. Кто она такая?

Часть 1, глава 10 «Мышеловка в семнадцатом веке»:

«То была очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести, темноволосая, с голубыми глазами, чуть-чуть вздёрнутым носиком, чудесными зубками. Мраморно-белая кожа её отливала розовым, подобно опалу. На этом, однако, кончались черты, по которым её можно было принять за даму высшего света. Руки были белые, но форма их была грубовата. Ноги также не указывали на высокое происхождение. К счастью для д'Артаньяна, его ещё не могли смутить такие мелочи».

Итак, она красива. Крестница господина Ла Порта, камердинера королевы, который «по блату» устроил ее на должность кастелянши королевы. Добра, мила, но… Констанция — девушка, как бы это помягче сказать… весьма наивная. Слишком часто в романе она показывает типичное поведение блондинки.

Самое первое ее появление, в той же десятой главе. Напоминаю, ее недавно похитили и она сбежала, причем предполагая, что ее похитили из-за королевиных дел. Куда она бежит? Прямиком домой! Ну конечно! Не станут же гнусные похитители ее там искать, нет-нет. А если залезть под кровать и накрыться одеялом — то и вовсе никогда не найдут. Но ладно, одна глупость, пускай. Что делает Констанция, попав в мышеловку? Тут же говорит, кто она такая, кому служит. Ей отвечают, что она-то им, собственно, и нужна, хватают ее, но тут на помощь приходит д'Артаньян. Еще раз: ее похитили, она сбежала, дома ее пытаются похитить еще раз… Но Констанция не может понять, что происходит! «Но что было нужно от меня этим людям, которых я сначала приняла за воров…?»

Дальше, в этой же главе, Констанция продолжает радовать. Ее уже два раза пытались похитить, один раз — из собственного дома. Что она делает через пять минут? Называет д'Артаньяну — совершенно незнакомому человеку — пароль в королевский дворец. «А если я скажу вам этот пароль, — прошептала она, — забудете ли вы его тотчас же после того, как воспользуетесь им?» Конечно, детка, какого ответа ты вообще ждала?

Все проходит гладко, все успокоились, влюбленный д'Артаньян следит за Констанцией. Она замечает слежку, пытается убежать, юноша ее нагоняет и…

«…она упала на одно колено и сдавленным голосом вскрикнула:

— Убейте меня, если хотите! Всё равно я ничего не скажу!»

Тогда уже кричала бы сразу: «Все равно я не расскажу вам тайну королевы о том, что она встречается с Бэкингемом!» Результат, в принципе, был бы тот же: если бы за ней гнались люди кардинала, то они только получили бы лишнее подтверждение, что Констанция глубоко замешана в интриге.

Потом. После спасения из мышеловки д'Артаньян проводит Констанцию на квартиру Атоса, называя его имя — достаточно необычное, — после этого он ревнует ее к Арамису, опять-таки называя его имя — не менее необычное, — а через пару дней…

Часть 1, глава 18 «Любовник и муж»:

«— Знаете ли вы Атоса?

— Нет.

— Портоса?

— Нет.

— Арамиса?

— Нет. Кто они, все эти господа?»

Действительно! Кто же эти господа? Первый раз слышу их имена!

Изначально я даже полагал, что все эти поступки Констанции — часть какого-то хитроумного плана. Но нет, никакого тайного смысла за ними нет, просто хлопанье ресничками наивной блондинки (хотя и темноволосой).

2

Но от обличения Констанции вернемся чуть назад, к просьбе Бонасье.

После просьбы Бонасье д'Артаньян рассказывает о ней друзьям.

В этом месте обличители Атоса обвиняют его — и всех мушкетеров — в жадности, циничности и корыстолюбии. Вот из-за вот этих слов Атоса.

Часть 1, глава 11 «Характер д'Артаньяна вырисовывается»:

«Дело неплохое, — сказал Атос, с видом знатока отхлебнув вина и кивком головы подтвердив, что вино хорошее. — У этого доброго человека можно будет вытянуть пятьдесят — шестьдесят пистолей. Остаётся только рассудить, стоит ли из-за шестидесяти пистолей рисковать четырьмя головами».

Мол, вы посмотрите на этого мерзавца! Сидит, рассуждает, как бы побольше денег вытрясти из бедного Бонасье. Что ж давайте посмотрим. Только на самом деле внимательно.

Сначала д'Артаньян говорит о том, что есть верное дело, на котором можно заработать сто пистолей. После чего подробно рассказывает о предложении Бонасье. Но галантерейщиком-то была озвучена другая сумма! Не сто, а пятьдесят пистолей.

Кстати, сумма эта говорит разве что о жадности доброго господина Бонасье: он оценил жену ровно в половину стоимости лошади. Это при том, что галантерейщик не нищий — его годовой доход в две-три тысячи экю, причем это только проценты с капитала, не считая других дел. Экю — золотая (и приравненная к ней серебряная) монета весом 3,375 грамм, аналог испанского скудо, пистоль — аналог испанского дублона, также золотой и весит 6,751 грамм. То есть два экю приближенно равны одному пистолю. В пистолях доход Бонасье равен 1–1,5 тысячам. И вот за свою жену он предлагает сумму, равную своему двухнедельному доходу. Других слов, кроме как «жмот» и не подобрать.

Все это прекрасно понимает Атос. Не зря его слова звучат как ирония, мол, ну да, ну да, сто пистолей, если этот жмот заплатит хотя бы то, что пообещал — уже будет чудо. И вот за это чудо, которое мы должны будем еще поделить на четверых, мы будем напрягаться. Да ну, к черту.

Не собирается он ничего вытягивать, просто иронизирует над словами. Мол, мечтай, мечтай.

Далее идет разговор д'Артаньяна и Арамиса. Очень примечательный разговор.

Д'Артаньян произносит пафосную фразу о том, что его беспокоит королева. На что Арамис подкидывает интересный вопрос: «Почему она любит тех, кого мы ненавидим всего сильней, — испанцев и англичан?» Интересность этого вопроса в том, что его произносит именно Арамис, сиречь любовник герцогине де Шеврез, ближайшей стороннице королевы и участник тех же самых интриг с теми же самыми испанцами (вспомните хотя бы приснопамятного «графа и испанского гранда»). Поэтому в искренности вопроса возникают большие сомнения. Больше похоже на то, что Арамис исподволь прощупывает гасконца: мол, а что ты на это скажешь? Атос и Портос в это время в разговоре практически не участвуют: Портос подкалывает Арамиса, то есть история с Констанцией ему неинтересна, Атос просто получает удовольствие от нахождения в обществе друзей, изредка бросая ленивую шутку.

Также в разговоре прозвучала одна интересная фраза. Я пока не стану раскрывать ее значение, однако прошу запомнить ее. Дальше, собрав еще несколько таких же прелюбопытных фраз — этакий квест — я сделаю окончательный вывод.

Итак, фраза № 1. Часть 1, глава 11 «Характер д'Артаньяна вырисовывается»: «Я был одним из тех, кто задержал его в амьенском саду, куда меня провёл господин де Пютанж, конюший королевы. В те годы я был ещё в семинарии».

Арамис рассказывает о «племяннице богослова», Портос стебется над ним, Атос прикалывается: «Этот гасконец — сущий дьявол! — воскликнул Атос. — Ничто не ускользнёт от него». Д'Артаньян призывает всех вернуться к тому, с чего начали, то есть к поискам девушки. Портос презрительно заявляет, что искать простолюдинок — не уровень мушкетеров… И через секунду произносит фразу со смыслом: «Чего мы ждем? Отправляемся на поиски!» Что же изменилось за эту секунду?

Д'Артаньян сказал, кто такая Констанция: «Она крестница де Ла Порта, доверенного камердинера королевы. Разве я не говорил вам этого, господа?»

Похоже, не говорил. Упомянул о том, что она — кастелянша королевы, и все. А вот про Ла Порта сказать забыл…

Кстати, почему мушкетеры вообще так лениво отнеслись к вести о похищении Констанции, доверенного, между прочим, лица королевы?

Да очень просто. Они ее не знали. Потому что доверенным лицом королевы она не была.

3

Констанция в романе — исполнитель низшего ранга. Примерно на уровне привратника Жермена, который пропускал д'Артаньяна к Ла Порту. Ее задача — исполнение одной узкой функции: встретить и проводить и проводить Бэкингема. И все.

То, что особой роли в планах королевы кастелянша Бонасье не играет, понятно уже по тому, что за неделю ее исчезновения никто и не спохватился. Нет и нет, не больно-то и нужна.

Также вспомним реакцию королевы на Констанцию.

Часть 1, глава 17 «Супруги Бонасье»:

«Королева, увидев, что она не одна, громко вскрикнула. В своей растерянности она не сразу узнала молодую женщину, приставленную к ней Ла Портом».

Будь Констанция доверенным лицом — королева бы опознала ее в любом состоянии. А так: ну да, одна из девчонок, кажется, Ла Порт привел, да…

Почему Констанции не доверяют ничего важного — понятно. Блондинка, ага. Кому, как не Ла Порту, знать свою крестницу.

Почему тогда королева поручила ей вернуть подвески?

Чуть позже об этом, чуть позже…

4

Итак, д'Артаньян упоминает Ла Порта, камердинера королевы и уж совершенно точно одно из доверенных лиц. И мнение Портоса тут же резко меняется на противоположное: «Надо искать».

Все дело у упомянутом имени Ла Порта. Если мушкетеры — участники интриги, то они не могут не знать, кто такой Ла Порт (кто он такой, ПОМИМО того, что камердинер). А значит, пропавшая девушка — не одна из служанок королевы, а человек Ла Порта, то есть участник интриги.

Надо искать.

И мушкетеры ищут. Несмотря на то, что Атос сказал, что прибыток, который они получат — в лучшем случае по 15 пистолей на человека. Несмотря на то, что человек, который пообещал заплатить, на их глазах арестован и препровожден в Бастилию. То есть деньги в этих поисках играют роль отнюдь не главную.

Атос даже заходит к де Тревилю. Вот — если предположить, что мушкетеры не играют в пользу королевы — зачем он идет к нему? Спросить, мол, господин де Тревиль, а вы часом не слышали ли чего о пропавшей кастелянше королевы? Может, знаете, где искать? Все, что мог сказать де Тревиль — что покрасневшие глаза королевы говорили о том, что она либо не спала ночь, либо плакала. И тут же уточняется, что королева со времени своего замужества часто не спала по ночам и много плакала. То есть, неизвестно, вызвано ли беспокойство королевы исчезновением Констанции или же иными причинами.

Де Тревиль ничего не слышал о Констанции, но на всякий случай уточняет: «Г-н де Тревиль на всякий случай всё же напомнил Атосу, что он должен преданно служить королю и особенно королеве, и просил передать это пожелание и его друзьям». То есть фактически он подтвердил то, что Констанцию надо искать. Скорее всего, вызвано это упоминанием все того же Ла Порта. Мол, если бы пропала просто кастелянша — то и черт бы с ней. Но исчез человек Ла Порта. Кто такая — неизвестно, однако человек Ла Порта — явно не просто так. Ищите, господа, и не забывайте о том, что вы должны служить королю и ОСОБЕННО королеве.

5

Д'Артаньян спасает Констанцию и влюбляется в нее. Охваченный романтическими переживаниями, бродит по улицам, ревнует Констанцию к Арамису, за которого принимает Бэкингема, после чего провожает их к Лувру, чтобы лишний раз блеснуть своей доблестью перед очаровательной Констанцией.

Начало 12 главы ясно показывает место Констанции в интриге королевы:

«Впрочем, Жермен был слепо предан королеве, и, случись что-нибудь, г-жу Бонасье обвинили бы только в том, что она провела в Лувр своего любовника. Этим бы всё и кончилось. Она приняла бы грех на себя, доброе имя её было бы, правда, загублено, но что значит для сильных мира доброе имя какой-то жалкой галантерейщицы!»

Простой исполнитель, возможно, только на один раз. Расходный материал.

Кстати, и проводит Констанция Бэкингема не к королеве, а во дворец. При встрече она не присутствует. Не по рангу. Рядом с королевой находится донья Эстефания. Вот оно, одно из доверенных лиц. А Констанция… А что Констанция? Всего лишь простолюдинка.

Итак, королева и Бэкингем встречаются. Королева говорит о том, что они не должны встречаться, что он его не любит, что им не суждено быть вместе. Герцог, как влюбленный тетерев, поет свою песнь любви, вообще не обращая внимания на то, что ему говорят.

В разговоре звучит еще одна фраза, которую нужно запомнить.

Фраза № 2: «Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше встречаться».

Я встретилась с вами, чтобы сказать, что мы не должны встречаться… Ваше величество! Если вы не должны встречаться, так не встречайтесь! Зачем тащить Бэкингема во дворец? Зачем дергать его, как карася на крючке «люблю — не люблю, хочу — не хочу»?

Обычное женское поведение? После встречи в амьенских садах королева и ее подручные уже и так пострадали, ей мало? Она не понимает, что играет с огнем? Сошла с ума от любви? Или…

Позже, чуть позже…

Разговор заканчивается тем, что Бэкингем выпрашивает подарок и получает подвески. После чего исчезает.

5

Как я уже говорил, приезд Бэкингема в Париж был инспирирован кардиналом, для того, чтобы поймать королеву на встрече с ним и устранить ее от придворных интриг. Однако шпионка кардинала, госпожа де Ланнуа, промахнулась и не сообщила о встрече вовремя. План кардинала рухнул, однако шпионка реабилитировалась, сообщив о том, что алмазные подвески подарены Бэкингему. То есть можно разоблачить королеву в глазах короля, доказав, что подвески исчезли и не просто исчезли, а подарены любовнику — каковым Бэкингем не является, о чем я опять-таки уже говорил, — доказательством чего являются вот эти самые вот подвески, которые были срезаны с одежды Бэкингема. Узнаете, ваше величество?

Умный человек — а Ришелье бесспорно очень умен — даже промах подчиненных может обернуть на пользу делу.

Далее, арестован Атос, которого спутали с д'Артаньяном, завербован Бонасье, де Тревиль чуть ли не ругается с королем из-за Атоса и добивается его освобождения, после чего король и кардинал остаются вдвоем.

Разговор заходит о Бэкингеме…

Кардинал: Ваше величество! Герцог Бекингэм провёл пять дней в Париже и отбыл только сегодня утром.

Король: Зачем же он приезжал сюда?

Кардинал: Надо полагать, чтобы вступить в заговор с вашими врагами — испанцами и гугенотами.

Париж — не самое удачное место, для того, чтобы искать здесь испанцев и гугенотов, вам не кажется? В особенности Бэкингему, который уже успел рассориться с испанцами по своей живости характера и со дня на день объявит им войну.

Кардинал выступает адвокатом королевы, здесь и далее отметая с порога все обвинения короля в том, что королева ему изменяет. По очень простой причине: нет доказательств. Слова кардинала против слов королевы. Поверит король, конечно, кардиналу — он уже достаточно накручен — однако и просто так прогнать, разорвать брак с королевой Людовик не может. Но и терпеть измену, в которой он уверен, король не хочет.

Король: Нет! Клянусь, нет! Чтобы в заговоре с госпожой де Шеврез, госпожой де Лонгвиль и всеми Конде посягнуть на мою честь!

Все, ну буквально все подстраивают королевскую измену. Все враги короля объединились для того, чтобы королева смогла наставить ему рога.

Кардинал: Она вас любит.

Король: Нет!

Кардинал: И герцог тут не при чем.

Король: При чем!

Кардинал: Вы знаете, у меня зародилось страшное подозрение… Королева кому-то всю ночь писала…

Король: Ему! Ему!

Кардинал подводит короля к тому, что неплохо бы обыскать покои королевы. Кто знает, вдруг там найдутся доказательства измены? А если не найдутся, что ж, тем легче будет предложить королю устроить бал в знак примирения с королевой и предложить ей надеть алмазные подвески. Подвесок не будет — король получит подарок от кардинала в виде двух срезанных подвесок и рассказа о том, ГДЕ они были срезаны, королева будет изгнана. То есть, вне зависимости от того, найдется что-нибудь в покоях королевы или нет, кардинал в выигрыше.

В этом же разговоре проходит подтверждение того, что Ла Порт — не простой камердинер:

«При ней, если не ошибаюсь, состоит некий Ла Порт?

— Которого я, должен признаться, считаю главной пружиной в этом деле, — вставил кардинал».

У королевы нашлось не то, что ожидал увидеть король: письмо не к любовнику, а к испанскому королю и австрийскому императору. Об этом письме я тоже уже писал.

Сработал второй план кардинала: король пристыжен беспочвенными подозрениями и, по совету все того же кардинала, предлагает в знак примирения устроить бал. Королева заподозрила неладное, но отказаться от бала не вызывая подозрения не может.

Все идет как надо, и тут кардинал совершает ошибку. Небольшую, но она рушит его план.

Кардинал упоминает королю об алмазных подвесках, о том, что королева непременно должна их надеть. Скажи он об этом за день, за пару дней до бала — все прошло бы как надо. Но король решает влезть самому и говорит королеве о подвесках за две недели до бала.

Королева в шоке и, в первый момент, не знает, что делать.

Часть 1, глава 17 «Супруги Бонасье»:

«Положение действительно было ужасно. Герцог Бекингэм вернулся в Лондон, г-жа де Шеврез находилась в Туре. Зная, что за ней следят настойчивее, чем когда-либо, королева смутно догадывалась, что предаёт её одна из её придворных дам, но не знала, кто именно. Ла Порт не имел возможности выходить за пределы Лувра; она не могла довериться никому на свете».

И тут на сцену выходит Констанция.

6

Давайте задумаемся: так ли уж безвыходна ситуация королевы? Ла Порт не может выходить из Лувра? Ой, да бросьте. А куда подевался преданный Жермон? Который, при необходимости, впустит и выпустит кого угодно. Если не самого Ла Порта, так кого-нибудь с запиской. Подумай королева еще пять минут, и она нашла бы выход. Констанция ее опередила.

Часть 1, глава 17 «Супруги Бонасье»:

«— Не могу ли я чем-нибудь помочь вашему величеству? — произнёс вдруг нежный, полный сострадания голос.

Королева порывисто обернулась; нельзя было ошибиться, услышав этот голос: так говорить мог только друг.

И действительно, у одной из дверей, ведущей в комнату королевы, стояла хорошенькая г-жа Бонасье. Она была занята уборкой платьев и белья королевы в соседней маленькой комнатке и не успела выйти, когда появился король. Таким образом, она слышала всё.

Королева, увидев, что она не одна, громко вскрикнула. В своей растерянности она не сразу узнала молодую женщину, приставленную к ней Ла Портом.

— О, не бойтесь, ваше величество! — воскликнула молодая женщина, ломая руки и плача при виде отчаяния своей повелительницы. — Я предана вашему величеству душой и телом, и, как ни далека я от вас, как ни ничтожно моё звание, мне кажется, что я придумала, как вызволить ваше величество из беды.

— Вы! О небо! Вы! — вскричала королева. — Но взгляните мне в глаза. Меня окружают предатели. Могу ли я довериться вам?

— Ваше величество, — воскликнула молодая женщина, падая на колени, — клянусь моей душой, я готова умереть за ваше величество!

Этот крик вырвался из самой глубины сердца и не оставлял никаких сомнений в его искренности.

— Да, — продолжала г-жа Бонасье, — да, здесь есть предатели. Но именем пресвятой девы клянусь, что нет человека более преданного вашему величеству, чем я! Эти подвески, о которых спрашивал король… вы отдали их герцогу Бекингэму, не правда ли? Эти подвески лежали в шкатулке розового дерева, которую он унёс с собою? Или я ошибаюсь, или не то говорю?»

Представьте себя на месте королевы: вам только что обрушилась на голову новость, что под вас копают, вокруг вас — шпионы. И тут к вам подходит милая девочка и говорит: «Я вам помогу, верьте мне. Вам же надо вернуть подвески, вы же их Бэкингему подарили, да?».

Констанция предлагает свою помощь не из глупости: она увидела ШАНС. Шанс одним махом попасть королеве в фавор.

А вот КАК она поможет — Констанция не подумала…

«Моего мужа дня два или три назад освободили. Я ещё не успела повидаться с ним. Это простой, добрый человек, одинаково чуждый и ненависти и любви. Он сделает всё, что я захочу. Он отправит ся в путь, не зная, что он везёт, и он передаст письмо вашего величества, не зная, что оно от вашего величества, по адресу, который будет ему указан».

Гениальный план. Констанция замужем уже пять лет. И ей не хватило этого времени, чтобы узнать своего мужа? Глуп, жаден и труслив. Оцените всю абсурдность плана. «Моего мужа только что освободили…» Освободили из тюрьмы, куда он попал из-за интриг жены и тут же помчится в Лондон, исполняя просьбу жена. Ага. Констанция переоценила степень подкаблучности своего мужа. Впрочем, это частая ошибка.«…Он отправится в путь, не зная, что он везет…» Свернутый лист бумаги с надписью «В Лондон, Бэкингему». Что же это такое? Ни за что не догадаться.

Постойте. Ладно, наивная Констанция. Но королева-то! Она на что рассчитывает, отправляя письмо через полузнакомую девицу и еще более незнакомого мужа? Королеве не приходит в голову мысль, что эта девица — шпионка кардинала? Та самая, о которой королева только что думала. И она преспокойно отдает ей в руки письмо? И твердо уверена, что какой-то там муж довезет его до Лондона, а не до кардинала и вернется вовремя?

А знаете…

Нет.

Королева Констанции не верит.

Погодите. А письмо?

7

Содержание письма в книге не рассказывается. О нем только упоминается в двух местах.

Часть 1, глава 17 «Супруги Бонасье»:

«Королева подбежала к маленькому столику, на котором находились чернила, бумага и перья; она набросала две строчки, запечатала письмо своей печатью и протянула его г-же Бонасье».

Часть 1, глава 21 «Графиня Винтер»:

«…герцог Бекингэм мог составить себе более или менее ясное понятие о положении, на серьёзность которого, впрочем, при всей своей краткости и неясности, указывало и письмо королевы».

Короткое и непонятное письмо. То есть письмо, которое, попади оно в руки короля, не смогло бы послужить уликой против королевы.

Королева Констанции не верит. А, значит, не может рассчитывать, что письмо попадет в Лондон, что оно доедет вовремя и вовремя же вернутся подвески.

Что это означает?

Что где-то может быть ВТОРОЕ письмо. Четкое и ясное, написанное успокоившейся королевой и переданное через Ла Порта верным людям. Верным и проверенным, а не неизвестно кому.

Что же это за люди?

Посмотрим дальше.

8

Через десять минут после разговора с королевой Констанция уже дома и уже подряжает мужа отправиться в Лондон.

Кстати, эта поездка отнюдь не должна была быть такой трудной, какая досталась мушкетерам. Бонасье, в принципе, мог бы справиться без труда, прояви он чуть больше энтузиазма. Дело в том, что мушкетерам мешали люди кардинала: устраивали им ловушки, пытались закрыть порт. Но давайте-ка подумаем: откуда кардинал узнал о том, что в Лондон едут посланники королевы? Да все от того же Бонасье.

Часть 1, глава 18 «Любовник и муж»:

«Нет, она сказала только, что собирается послать меня в Лондон, чтобы оказать услугу очень высокопоставленному лицу».

Не сообщи Бонасье кардиналу — никто бы не узнал, зачем едет в Лондон неприметный галантерейщик. Поездка была бы мирной и спокойной.

В 17-й главе Констанция во всей красе показала свой интеллект.

«Десять минут спустя она уже была дома…». За эти десять минут Констанция, понятное дело, не успела продать кольцо королевы, поэтому ей пришлось соблазнять мужа не деньгами, которые УЖЕ лежат на столе, а деньгами, которые еще только КОГДА-ТО будут.

Да и вообще, за пять лет замужества могла бы уже научиться и другим способам заставить мужа сделать так, как ты хочешь, кроме криков и обвинений в трусости.

В итоге Бонасье отказался, да еще сдал ее Рошфору.

Но Констанции повезло: нашелся один наивный юноша, предложивший свои услуги по доставке письма. Так как кольцо наша блондинка забыла продать, то деньги пришлось брать у мужа: сто пистолей, полученных от кардинала, да еще двести личных.

Что происходит дальше?

Такой же сообразительный, как и его любовь, д'Артаньян готов отправиться в путь хоть сейчас, однако вовремя вспоминает о том, что он вообще-то на службе. И едет к де Тревилю. Хотя служит и не у него. Просто он хочет, чтобы де Тревиль «отпросил» его у Дезэссара.

9

Часть 1, глава 19 «План компании»:

«Д'Артаньян прежде всего отправился к г-ну де Тревилю…»

Где состоялся разговор.

«Дело идёт, — понизив голос, произнёс д'Артаньян, — не более и не менее как о чести, а может быть, и о жизни королевы.

— Что вы говорите! — воскликнул де Тревиль, озираясь, чтобы убедиться, не слышит ли их кто-нибудь, и снова остановил вопросительный взгляд на лице своего собеседника.

— Я говорю, сударь, — ответил д'Артаньян, — что случай открыл мне тайну…

— Которую вы, молодой человек, будете хранить, даже если бы за это пришлось заплатить жизнью.

— Но я должен посвятить в неё вас, сударь, ибо вы один в силах мне помочь выполнить задачу, возложенную на меня её величеством.

— Эта тайна — ваша?

— Нет, сударь. Это тайна королевы.

— Разрешила ли вам её величество посвятить меня в эту тайну?

— Нет, сударь, даже напротив; мне приказано строго хранить её.

— Почему же вы собираетесь открыть её мне?

— Потому что, как я уже сказал, я ничего не могу сделать без вашей помощи, и я опасаюсь, что вы откажете в милости, о которой я собираюсь просить, если не будете знать, для чего я об этом прошу.

— Сохраните вверенную вам тайну, молодой человек, и скажите, чего вы желаете.

— Я желал бы, чтобы вы добились для меня у господина Дезэссара отпуска на две недели.

— Когда?

— С нынешней ночи.

— Вы покидаете Париж?

— Я уезжаю, чтобы выполнить поручение.

— Можете ли вы сообщить мне, куда вы едете?

— В Лондон.

— Заинтересован ли кто-нибудь в том, чтобы вы не достигли цели?

— Кардинал, как мне кажется, отдал бы всё на свете, чтобы помешать мне.

— И вы отправляетесь один?

— Я отправляюсь один.

— В таком случае, вы не доберётесь дальше Бонди, ручаюсь вам словом де Тревиля!

— Почему?

— К вам подошлют убийцу.

— Я умру, выполняя свой долг!

— Но поручение ваше останется невыполненным.

— Это правда… — сказал д'Артаньян.

— Поверьте мне, — продолжал де Тревиль, — в такие предприятия нужно пускаться четверым, чтобы до цели добрался один.

— Да, вы правы, сударь, — сказал д'Артаньян. — Но вы знаете Атоса, Портоса и Арамиса и знаете также, что я могу располагать ими.

— Не раскрыв им тайны?

— Мы раз и навсегда поклялись слепо доверять и неизменно хранить преданность друг другу. Кроме того, вы можете сказать им, что доверяете мне всецело, и они положатся на меня так же, как и вы.

— Я могу предоставить каждому из них отпуск на две недели: Атосу, которого всё ещё беспокоит его рана, — чтобы он отправился на воды в Форж; Портосу и Арамису — чтобы они сопровождали своего друга, которого они не могут оставить одного в таком тяжёлом состоянии. Отпускное свидетельство послужит доказательством, что поездка совершается с моего согласия.

— Благодарю вас, сударь. Вы бесконечно добры…

— Отправляйтесь к ним немедленно. Отъезд должен совершиться сегодня же ночью… Да, но сейчас напишите прошение на имя господина Дезэссара. Возможно, за вами уже следует по пятам шпион, и ваш приход ко мне, о котором в этом случае уже известно кардиналу, будет оправдан».

Что мы можем понять из этого разговора? Ну, во-первых, то, что де Тревиль — сторонник королевы: одно упоминание о ней — и де Тревиль весь собран и насторожен, он выговаривает д'Артаньяну за то, что тот раскрывает доверенную ему тайну. Что еще?

Очень странная оговорка де Тревиля: «Вы едете один? Не доедете? Тут нужно четверым ехать». И д'Артаньян вспоминает о своих друзьях. Обратите внимание: это не он решил, что Атос, Портос и Арамис поедут с ним. Это де Тревиль ПОДВЕЛ д'Артаньяна к этой мысли. Если бы не капитан мушкетеров — д'Артаньян уехал бы один. Де Тревиль как будто заранее определил, что троица поедет с д'Артаньяном. Раньше, чем это пришло в голову самому гасконцу.

Далее. Де Тревиль быстро и четко придумывает легенду поездки, собирается подготовить отпускные свидетельства и говорит о том, что они будут готовы через два часа.

Два часа. Запомним это время.

От де Тревиля д'Артаньян отправляется к Арамису, и буквально через несколько минут курьер привозит разрешение на отпуск.

Де Тревиль живет на улице Старой Голубятни.

Арамис, согласно романа вот здесь — «Дом, где жил Арамис, был расположен между улицей Кассет и улицей Сервандони».

Можно, конечно, найти карту и попробовать вычислить время, которое потратил гасконец на поход к Арамису. А можно этого и не делать.

Д'Артаньян отправился к Арамису пешком. «Первый, к кому зашёл д'Артаньян, был Арамис». Поедь он на лошади, то к Арамису он бы «заехал». Но, что любопытно, в романе уже один раз четко и точно упоминается, сколько нужно времени, чтобы дойти от особняка де Тревиля до дома Арамиса.

Часть 1, глава 10 «Мышеловка в семнадцатом веке» и часть 1, глава 11 «Интрига завязывается». Д'Артаньян, по совету обычного такого камердинера Ла Порта, обеспечивает себе алиби, переставляя стрелки на часах в доме де Тревиля, после чего отправляется к Арамису.

«Простите, сударь! — сказал д'Артаньян, который, воспользовавшись минутами, пока оставался один, успел переставить часы на три четверти часа назад. — Я думал, что в двадцать пять минут десятого ещё не слишком поздно явиться к вам».

На часах — 21:25, на самом же деле — 22:10. Д'Артаньян болтает, затем «Когда пробило десять часов, д'Артаньян расстался с г-ном де Тревилем, который, поблагодарив его за сообщённые ему сведения и посоветовав всегда верой и правдой служить королю и королеве, вернулся в гостиную». Кстати, обратите внимание, еще одно настойчивое указание де Тревиля о необходимости службы королю и королеве. Но продолжим.

Д'Артаньян уходит, когда часы пробили десять. На часах — 22:00, на самом же деле — 22:45. Это время выхода гасконца от де Тревиля.

Во сколько же он приходит к Арамису?

«Все часы Сен-Жерменского предместья пробили одиннадцать. Было тепло и тихо. Д'Артаньян шёл переулком… Дойдя до конца переулка, д'Артаньян свернул влево. Дом, где жил Арамис, был расположен между улицей Кассет и улицей Сервандони. Д'Артаньян миновал улицу Кассет и издали видел уже дверь дома своего друга».

То есть ровно в 23:00 он находился неподалеку от дома Арамиса. Если вспомнить о том, что в тот раз д'Артаньян прогуливался, а в этот раз — торопился, то можно с уверенностью сказать, что путь от де Тревиля до Арамиса занимает пятнадцать минут.

Через несколько минут приходит курьер.

Итого время от момента, когда де Тревиль пообещал сделать отпускные свидетельства до момента вручения первого из них — 18 минут. Странная скорость, особенно если вспомнить, что де Тревиль обещал два часа.

За этим восемнадцать минут де Тревиль успел позвать канцеляриста — навряд ли он сам писал все служебные документы полка, — объяснить ему задачу, канцелярист взялся писать, тем временем де Тревиль зовет слугу, сам в лихорадочном темпе пишет письмо Атосу, ждет, пока просохнут чернила, ставит слуге задачу, получает свидетельства от канцеляриста, запечатывает их в пакеты — каждое в отдельности, — курьер мчится на конюшню, хватает лошадь, едет к Арамису, доезжает, вручает пакет… И все это за 18 минут.

Невозможная — или крайне маловероятная — а кроме того, ненужная скорость. Ведь уже пообещано два часа, к чему такая дикая спешка?

Ляп автора?

Проще всего любые странности объяснять ляпом. Но, обратите внимание, если бы не точные указания на время прохождения гасконца от дома де Тревиля к Арамису — именно к Арамису! — то мы не обратили бы внимания на эту странную скорость. Слишком уж продуманный ляп, вам не кажется?

Как представляется мне, здесь автор дает некую подсказку, совет обратить внимание на ситуацию, чтобы понять, что происходит.

Так в чем же дело?

10

История с отпускными свидетельствами — показанная нам часть тайных пружин, движущих действие романа.

Объяснить небывалую скорость выдачи отпускных свидетельств можно только одним способом — если де Тревиль дал указание написать их РАНЬШЕ, чем к нему прибыл д'Артаньян.

Раньше? Откуда?

А давайте вспомним, что мы с вами уже выяснили: де Тревиль и три мушкетера — верные сторонники королевы.

К кому еще ей обратиться за помощью?

Вернемся еще раз к разговору королевы и Констанции.

Первая реакция королевы на известие о подвесках — шок. И тут же к ней подходит Констанция, которая королеве почти незнакома и с большой долей вероятности — шпионка кардинала.

Не королева дает Констанции задание — Констанция САМА вызывается помочь. И что в таком случае должна была сказать королева? «Ах нет-нет, милочка, не стоит утруждаться, у меня есть кому съездить за подвесками». Так, что ли? И, если Констанция шпионка, то через пять минут кардинал узнает обо всем и посылает погоню.

В описанной ситуации королева не могла сказать Констанции ничего другого, кроме согласия. Вручить ей непонятное и туманное письмо и отделаться от непрошеной помощницы. После чего обратиться к проверенным друзьям.

Мушкетерам.

11

Итак, что же происходило за кулисами романа, пока Констанция уламывала мужа, а потом общалась с д'Артаньяном?

Отделавшись от кастелянши, уже успокоившаяся королева зовет того, кому может довериться. Сиречь Ла Порта. Сей ловкий господин уже не раз доказал, что камердинер он крайне непростой и ассоциации вызывает с разнообразными Темными Дворецкими из аниме. Ла Порт — разумеется не лично, за ним следят и из дворца не выпустят — отправляет де Тревилю два письма от королевы. Одно — это собственно письмо от королевы к Бэкингему, четкое и ясное, с описанием ситуации, второе — к самому де Тревилю, с просьбой помочь.

Получив письмо, де Тревиль определяет гонцов — кого же еще, как не Атоса, Портоса и Арамиса? — сочиняет легенду о поездке на воды и дает задание написать отпускные свидетельства. В этот момент появляется д'Артаньян.

В первый момент де Тревиль поражен совпадением.

Часть 1, глава 19 «План компании»:

«Дело идёт, — понизив голос, произнёс д'Артаньян, — не более и не менее как о чести, а может быть, и о жизни королевы.

— Что вы говорите! — воскликнул де Тревиль, озираясь, чтобы убедиться, не слышит ли их кто-нибудь».

Шокирован, но быстро берет себя в руки. Тут же перебивает д'Артаньяна, который собирается рассказать о том, что же это за тайна. Почему де Тревиль не хочет этого слышать? Ведь дело не в пустом любопытстве: про страшную тайну, угрожающую королеве, ему говорит юнец. И де Тревиль, так за королеву переживающий, даже не хочет уточнить, что это за тайна, что за задание получил д'Артаньян и справится ли тот вообще.

Все просто. Де Тревиль уже ЗНАЕТ обо всем. Все уже решено, и д'Артаньян просто прибавлен к тройке мушкетеров.

12

Так есть и второе письмо от королевы к Бэкингему?

Есть.

Давайте проскочим вперед.

Часть 1, глава 23 «Свидание»:

«Разве вы думаете, что кардинал так же хорошо осведомлён, как вы, и знает, что это именно я ездил в Лондон?

— Чёрт возьми! Так вы были в Лондоне?»

А чему здесь так удивляется де Тревиль? Он прекрасно знает, куда уехал д'Артаньян.

Часть 1, глава 19 «План кампании»:

«— Можете ли вы сообщить мне, куда вы едете?

— В Лондон.

— Заинтересован ли кто-нибудь в том, чтобы вы не достигли цели?»

Де Тревиль уже слышал от д'Артаньяна, куда тот едет, и в тот раз его пункт назначения совершенно не удивлял. Откуда же здесь такое изумление?

Де Тревиль отправлял в Лондон трех своих верных людей и одного мальчишку. Естественно, он поражен, узнав, что именно мальчишка, который даже не вез письма — про письмо, полученное от Констанции, д'Артаньян де Тревилю не говорил, — доехал до цели.

Итак, д'Артаньян подключен к операции, и все четыре мушкетера собираются вместе, чтобы обсудить план кампании.

Очень странное обсуждение.

Фраза Атоса: «Д'Артаньян, я готов идти за тобой».

Фраза Портоса: «Д'Артаньян, которому поручено письмо, — естественно, начальник нашей экспедиции».

С какой стати два мушкетера — один из которых граф, а второй постоянно хватается за шпагу при любом подозрении в ущемлении своего достоинства — подчиняются юнцу, который мало того, что младше любого из них — Атоса так и вовсе на десять лет — так кроме того, вообще из другого полка? Полка, который стоит ниже полка де Тревиля в неписанной табели о рангах.

А давайте посмотрим на то, как проходит составление «плана кампании».

Очень похоже на разговор о необходимости спасения Констанции. Д'Артаньян горячится, Арамис в этот раз помалкивает, Атос уже не шутит, его замечания коротки, но по делу… А Портос опять в своему репертуаре. Он единственный удивляется, когда слышит о Лондоне, он горячится и требует, чтобы ему объяснили, за каким чертом следует туда ехать. И, точно так же, как и в разговоре о спасении Констанции, мнение Портоса вдруг меняется на 180 градусов.

«Чёрт возьми! — воскликнул Портос. — Но раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего»(несколько минут разговора.)

Атос: Д'Артаньян, я готов идти за тобой.

«— И я тоже! — сказал Портос».

В прошлый раз мнение Портоса резко меняется после упоминания имени Ла Порта. А в этот раз?

После того, как Атос упоминает де Тревиля.

Вот полная цитата.

«Чёрт возьми! — воскликнул Портос. — Но раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего.

— Легче тебе от этого будет? — спросил Атос.

— Должен признаться, — сказал Арамис, — что я согласен с Портосом.

— А разве король имеет обыкновение давать вам отчёт? Нет. Он просто говорит вам: господа, в Гаскони или во Фландрии дерутся — идите драться. И вы идёте. Во имя чего? Вы даже и не задумываетесь над этим.

— Д'Артаньян прав, — сказал Атос. — Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдём умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать! Д'Артаньян, я готов идти за тобой.

— И я тоже! — сказал Портос».

Другого смысла, кроме как сообщить Портосу о том, что они выполняют не прихоть д'Артаньяна, а распоряжение командира, фраза «…присланные господином де Тревилем» не имеет. И так понятно, что в отпуск их отпустил не галантерейщик Бонасье. А раз это — приказ командира, то и обсуждать его нет смысла, надо исполнять.

А как же д'Артаньян оказался командиром всей четверки? Да никак.

Посмотрите внимательно как составляется план кампании.

Вначале — план Портоса. Сложный, запутанный, с разными маршрутами и переодеваниями. План тут же критикуется. Кем?

Атосом.

Затем свой план озвучивает д'Артаньян. Краткая суть плана: нам надо ехать вперед, и кто останется в живых — тот и доедет. Атос формально соглашается с гасконцем, произнося: «Браво, д'Артаньян! Я такого же мнения, как ты», и тут же называет свой собственный план, гораздо более четкий и продуманный, чем план д'Артаньяна. То есть формально согласился, но все равно решение о том, КАК ехать, принял Атос.

Если понять, что план д'Артаньяна, собственно, планом и не является, то фраза Атоса: «Браво, д'Артаньян! Я такого же мнения, как ты» выглядит тонкой иронией. «Чтобы доехать, нам надо ехать вперед». — «Спасибо, кэп!».

Итак, принимается план Атоса. Кстати, а кем он принимается?

Д'Артаньяном?

Да нет. Атос мнения д'Артаньяна вообще не спрашивает. Арамис, соглашаясь с планом Атоса, тоже. Портос соглашается, но спохватывается: «…если д'Артаньян с ним согласен». Д'Артаньян соглашается с планом Атоса, но фактически план уже принят тройкой мушкетеров, и согласие гасконца нужно им всего лишь формально.

Кстати, план Атоса странен еще одной вещью: д'Артаньян говорит о том, что он везет письмо только после озвучивания плана Портосом. Письмо он не показывает, то есть его никто не видит. Атос же в своем плане говорит о том, что кто останется жив, тот и довезет письмо.

КОМУ?

Письмо — Бэкингему, об этом на нем написано. Но откуда об этом может знать Атос? Причем он абсолютно уверен, что письмо в случае смерти д'Артаньяна будет доставлено адресату.

Представьте картину: пуля, сбившая с д'Артаньяна шляпу за Бове, прошла ниже. Атос и Арамис стоят над мертвым телом, достают из-за пазухи письмо. А там нет адреса.

Об этом мог не подумать Портос, но Арамис с Атосом! Почему не прозвучало одного логичного вопроса: «А кому письмо?».

Потому что по крайней мере один из трех — Атос — знает адресата. Потому что у него за пазухой уже лежит второе письмо.

13

Почему я так уверен, что второе письмо королевы было?

Во-первых, де Тревиль посылает свою лучшую тройку не просто так, а именно по просьбе королевы. Иначе возникают три странных момента:

• слишком быстрое время выдачи свидетельств об отпусках;

• удивление де Тревиля тому, что в Лондоне был д'Артаньян;

• то, что де Тревиль фактически навязал д'Артаньяну своих лучших людей, не спрашивая причин поездки.

Во-вторых, раз уж королева просит мушкетеров о помощи, то логичнее написать письмо, а не передавать на словах.

Почему я уверен, что письмо у Атоса?

Он самый старший и самый опытный из четверых. По логике, кому мог бы доверить письмо от королевы де Тревиль?

Вторая причина: д'Артаньян оставил все троих друзей по дороге. Из них только Атос был оставлен не по согласию остальных. Вспомните, Портоса спокойно оставили сражаться с пьяным задирой, что было бы странно, если бы письмо было у него, Арамиса тоже спокойно оставили раненым, а вот Атос был задержан внезапно.

Третья причина: то, что в амьенском трактире напали именно на Атоса. Портоса спутали с д'Артаньяном, а вот Атоса задержали целенаправленно. Почему я так думаю? Смотрите сами.

Часть 1, глава 27 «Жена Атоса». Рассказ трактирщика:

«Начальство известило меня, что в моём трактире должен остановиться знаменитый фальшивомонетчик с несколькими товарищами, причём все они будут переодеты гвардейцами или мушкетёрами. Ваши лошади, слуги, наружность ваших светлостей — всё было мне точно описано…»

Раз едущие описаны В ТОЧНОСТИ, значит, люди кардинала — по крайней мере, в Амьене — уже знают, кто именно едет в Лондон. Значит, спутать Атоса и д'Артаньяна, как это случилось с Портосом, не могли. Но при этом все усилия были направлены на то, чтобы схватить именно Атоса: на него напали четверо из шести присланных солдат, попыток же задержать д'Артаньяна не было вовсе, он спокойно сумел уехать.

Вывод из всего сказанного? Вместе с короткой запиской от королевы, которую везет д'Артаньян — записку, не королеву, — ехало и второе письмо, в кармане Атоса. Но не доехало.

В этот раз повезло не опытным мушкетерам, а юному гасконцу.

14

Итак, д'Артаньян в Лондоне, он находит Бэкингема и между ними происходит примечательный разговор, полный любопытных фраз, которые нам нужно запомнить.

Фраза № 3: «Одно её слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ла-Рошели поддержки, которую я обещал им, — я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно — я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!».

Дальше в разговоре становится понятно, что ни д'Артаньян, ни Бэкингем не считают друг друга друзьями, оба полагают собеседника врагом. Бэкингем дарит будущему врагу лошадей — тех самых, от которых потом избавятся три мушкетера — и обеспечивает ему дорогу назад, в Париж.

Д'Артаньян возвращается к Мерлезонскому балету. Он мельком видит Констанцию, передает ей подвески, потом получает кольцо от королевы и наконец разговаривает с де Тревилем.

И опять де Тревиль демонстрирует потрясающее нелюбопытство. Он ВООБЩЕ не вспоминает о своих трех мушкетерах, интересуясь только д'Артаньяном. Даже если предположить, что никакого задания от королевы он не получал, де Тревиль мог хотя бы поинтересоваться, почему д'Артаньян прибыл один и где Атос, Портос и Арамис. И это командир мушкетерской роты, который так переживал за Атоса в начале книги, не зная, ранен тот или убит.

Вернее, де Тревиль вспоминает о своих людях, но как-то неубедительно.

Часть 1, глава 23 «Свидание»:

«Кстати, — продолжал г-н де Тревиль, — куда девались ваши три спутника?

— Я как раз собирался спросить, не получали ли вы каких-либо сведений о них.

— Никаких.

— Ну, а я оставил их в пути: Портоса — в Шантильи с дуэлью на носу, Арамиса — в Кревкере с пулей в плече и Атоса — в Амьене с нависшим над ним обвинением в сбыте фальшивых денег.

— Вот что! — произнёс г-н де Тревиль. — Ну, а как же ускользнули вы сами?

— Чудом, сударь! Должен сознаться, что чудом, получив удар шпаги в грудь и пригвоздив графа де Варда к дороге, ведущей в Кале, словно бабочку к обоям.

— Этого ещё не хватало! де Варда, приверженца кардинала, родственника Рошфора!.. Послушайте, милый друг, мне пришла в голову одна мысль.

— Какая, сударь?

— На вашем месте я сделал бы одну вещь.

— А именно?

— Пока его высокопреосвященство стал бы искать меня в Париже, я снова отправился бы в Пикардию, потихоньку, без огласки, и разузнал бы, что сталось с моими тремя спутниками».

Де Тревиль вспоминает о своих людях только для того, чтобы убрать д'Артаньяна из города: «Где ваши друзья? Остались по пути? Так съездите, узнайте, что с ними случилось. Заодно и от внимания кардинала избавитесь». Похоже, он уже знает, где его люди и что с ними — иначе такое нелюбопытство трудно объяснить. По крайней мере, де Тревиль знает, что с Портосом и Арамисом: им, в отличие от Атоса, никто не мешал написать письма командиру.

Атос-то две недели просидел в погребе амьенского трактирщика.

15

О! Атос сидел в погребе! Это в то самое время, когда у него должно было лежать письмо королевы, которое он должен доставить в Лондон! А Атос спокойно наливается вином, даже не думая выбраться из погреба.

Не разрушает ли это все мои построения касательно «задания королевы для трех мушкетеров»?

Давайте проанализируем ситуацию с заточением Атоса более внимательно.

16

Для начала: как он попал в погреб?

Часть 1, глава 20 «Путешествие»:

«Входя в комнату и ничего не подозревая, Атос вынул два пистоля и подал их хозяину. Трактирщик сидел за конторкой, один из ящиков которой был выдвинут. Он взял монеты и, повертев их в руках, вдруг закричал, что монеты фальшивые и что он немедленно велит арестовать Атоса и его товарищей как фальшивомонетчиков.

— Мерзавец! — воскликнул Атос, наступая на него. — Я тебе уши отрежу!

В ту же минуту четверо вооружённых до зубов мужчин ворвались через боковые двери и бросились на Атоса.

— Я в ловушке! — закричал Атос во всю силу своих лёгких. — Скачи, д'Артаньян! Пришпоривай! — И он дважды выстрелил из пистолета».

Обратите внимание: людям кардинала известно, что письмо у д'Артаньяна — напавший на Портоса спрашивал, не д'Артаньян ли он — Атос прямо называет своего товарища по имени, но при этом солдаты полностью игнорируют гасконца, сосредоточившись на Атосе. Он для них — первоочередная цель.

Почему? Потому что агентам кардинала уже стало известно, у кого настоящее письмо.

Так может солдаты просто не могли задержать д'Артаньяна? Двоих застрелил Атос и связал двух других дракой.

Так-то оно так. Только солдат было шестеро.

Часть 1, глава 27 «Жена Атоса»:

«Поэтому, повинуясь приказу начальства, приславшего мне шесть человек для подкрепления, я принял те меры, какие счёл нужными, чтобы задержать мнимых фальшивомонетчиков».

Солдат — шестеро. Но оставшиеся два, вместо того, чтобы остановить д'Артаньяна, присоединились впоследствии к напавшим на Атоса.

«…итак, ваш приятель, уложив двух солдат двумя выстрелами из пистолета, отступил, продолжая защищаться шпагой, которой он изувечил ещё одного из моих людей, а меня оглушил, ударив этой шпагой плашмя…

— Да кончишь ли ты, палач! — крикнул д'Артаньян. — Где Атос? Что случилось с Атосом?

— Отступая — как я уже говорил вам, ваша светлость, — он оказался у лестницы, ведущей в подвал, и так как дверь была открыта, он вытащил ключ и затворился изнутри. Все были убеждены, что оттуда ему не уйти, а потому никто не препятствовал ему делать это…

— Ну да, — сказал д'Артаньян, — вы не собирались убивать его, вам нужно было только посадить его под замок!

— Посадить под замок, боже праведный! Да клянусь вам, ваша светлость, это он сам посадил себя под замок! Впрочем, перед этим он наделал немало дел: один солдат был убит наповал, а двое тяжело ранены. Убитого и обоих раненых унесли их товарищи, больше я ничего не знаю ни о тех, ни о других».

Кстати, трактирщик — не такая уж и невинная пташка, каким представляется. Он помогал задержать Атоса и получил удар шпагой, по крайней мере, один слуга трактирщика тоже участвовал в нападении — убит один, но сколько нападало, мы не знаем.

Итак, Атоса загнали в подвал, как минимум, шесть человек: четыре солдата, помимо двух застреленных, трактирщик и его слуга.

17

Теперь рассмотрим ситуацию с беспробудным пьянством. Ведь заключение в подвале часто служит для доказательства несомненного алкоголизма Атоса: мол, забил на все и пил беспробудно две недели.

Действительно, на первый взгляд, Атос поступил некрасиво: Портоса остановил его «вывих», Арамиса — рана в плече, а Атос остановился без особо объективных причин.

Но так ли это?

Откуда мы знаем, что Атос пил? Из его собственных слов. «Я мертвецки пьян, вот и всё. И никогда ещё человек не трудился так усердно, чтобы этого достигнуть… Клянусь богом, хозяин, должно быть, на мою долю досталось не меньше чем полтораста бутылок».

Признание, — оно конечно, царица доказательств, но слова Атоса выглядят крайне недостоверно. Полтораста бутылок за две недели. По десять бутылок в день. Если взять стандартный объем винной бутылки (0,75 л), то Атос потреблял в день по семь с половиной литров вина. Нет, теоретически, конечно, возможно… Но тогда Атоса из подвала — после двух недель такого-то режима — должны были выносить. А он вышел сам. Хотя и пошатываясь.

Лишнее подтверждение того, что с полуторастами бутылками Атос преувеличил, дает сам Атос чуть позже. Он говорит о том, что в подвале осталось 26 бутылок: «…остальные разбились при моём падении». И буквально через несколько минут жалеет о том, что в подвале не было еще окороков: «Я бы выпил на пятьдесят бутылок больше». Выпить 50 бутылок из 26 — довольно сложно, поэтому и слова о 50 бутылках, и слова о 150 можно посчитать преувеличением.

Но погодите. О каком падении толкует Атос? При котором разбились бутылки? Чуть раньше он вроде бы уточняет: «Вы толкнули меня на эту груду, и она развалилась. Сами виноваты», но это скорее относится к ядовитой шутке, точно так же, как и слова о крысах, обглодавших колбасы (тут неточный перевод, колбасы, по словам хозяина, были не «обглоданы», а «сожраны»).

Так что это за падение? Хозяин его не толкал, ибо чтобы толкнуть, он должен был последовать за Атосом в подвал, чего не происходило. Возможно, пьяный Атос принялся бродить по подвалу, упал и разбил пустые бутылки, валявшиеся в углу? Опять не то: из слов «осталось 26 бутылок, остальные разбились при моем падении» следует, что бились полные бутылки. Навряд ли Атос просил принести ему шесть пустых бутылок. То есть Атос рухнул на полные бутылки и разбил их? Пьяный или трезвый?

В истории с подвалом есть еще один странный момент.

Часть 1, глава 27 «Жена Атоса»:

«Однажды я с двумя молодцами сделал попытку спуститься вниз, но он пришёл в страшную ярость. Я услышал, как он взводит курки у пистолетов, а его слуга — у мушкета. Когда же мы спросили у них, что они собираются делать, ваш приятель ответил, что у него и у его слуги имеется сорок зарядов и что они разрядят все до последнего, прежде чем позволят хотя бы одному из нас сойти в погреб.»

Не замечаете ничего странного? Атос угрожает стрелять, но при этом ни слова не говорит о шпаге, которая у него есть. Хотя по всей логике его слова должны были прозвучать примерно так: «Мы разрядим все сорок зарядов, прежде чем вы войдете, а потом вы познакомитесь с моей шпагой». О шпаге — не слова. То есть Атос не собирается ею воспользоваться. Почему?

Наверное, уже понятно, отчего падают трезвые люди и почему нельзя воспользоваться шпагой.

В драке с солдатами и слугами трактирщика Атос был ранен. Или, что более вероятно, открылась старая рана в правой руке. В любом случае Атос потерял много крови и, закрывшись в подвале, рухнул, перебив бутылки. Понятно, почему он собирается стрелять, а не пользоваться шпагой — сложно сражаться, когда у тебя не действует рука.

Почему о ранении не упоминает трактирщик? Согласитесь, не самое удачное воспоминание: «Знаете, а вашего товарища еще и ранили». Кто знает, что может натворить мушкетер, понявший, что в подвале держат его раненого товарища.

Так что, Атос не пил в подвале?

Да нет, пил и очень серьезно, но в запой он ударился не сразу. Только тогда, когда пришел в себя настолько, что уже мог выйти из подвала, вырваться даже в том случае, если снаружи засада. Пришел в себя и понял, что его задание безнадежно провалено — доставить письмо и привести подвески он уже не успеет. Тогда Атос и ушел в запой. Иначе картина выглядит странной: Атоса загоняют в подвал, и он тут же начинает откупоривать бутылки и потреблять вино в неумеренных количествах.

Косвенным подтверждением того, что Атос переживал из-за проваленного задания — если бы он ушел в запой сразу, не думая о задании, то и переживаний бы не было — является его суицидальное настроение после окончания истории с подвесками.

Часть 1, глава 29 «Погоня за снаряжением»:

«Что ж, если к концу этих двух недель я ничего не найду или, вернее, если ничто не найдёт меня, то я, как добрый католик, не желающий пустить себе пулю в лоб, затею ссору с четырьмя гвардейцами его высокопреосвященства или с восемью англичанами и буду драться до тех пор, пока один из них не убьёт меня, что, принимая во внимание их численность, совершенно неизбежно. Тогда люди скажут, что я умер за короля, и, следовательно, я исполню свой долг и без надобности в экипировке».

У Атоса ЕСТЬ некий источник средств — вспомним, что он всегда отдает долги, — и это не графские средства, иначе он не успевал бы отдать карточные долги на следующее утро. Это не средства любовниц, которых у Атоса нет, это не займы у друзей, Атос никогда не занимает. Тогда…

Это деньги от «друзей королевы». Не плата, скажем так, материальное вспомоществование. Атос МОЖЕТ обратиться за деньгами, но НЕ ХОЧЕТ. Он считает, что задание провалено, поэтому просто не обращается к тем людям, от которых ранее получал деньги.

Других причин для стремления к смерти у Атоса нет. Он, конечно, раньше впадал в депрессию, но про стремление к смерти не говорил никогда. К тому же на дворе — октябрь, а депрессия у Атоса наиболее сильно бушевала в июне-июле.

Кстати, отсюда можно предположить, когда произошла история с графом де Ла Фер и будущей Миледи: именно в июне-июле. То есть всего за два месяца Атос успел влюбиться, жениться и поехать на приснопамятную охоту.

18

Итак, подвески доставлены. Так что, история закончена?

Отнюдь.

Похищена Констанция, которая добилась своего: влезла в интриги высшего света, не подумав о том, насколько это рискованное дело. Д'Артаньян обратил на себя внимание королевы и кардинала. Еще жив Бэкингем.

Да и все большую роль в повествовании начинает играть некая миледи…

Про роль, которую играла Констанция в интригах, яснее ясного говорит реакция королевы на ее второе исчезновение.

Часть 1, глава 29 «Погоня за снаряжением»:

«…королева не знала, где находится молодая супруга галантерейщика, и обещала начать поиски, но это обещание было весьма неопределённо и ничуть не успокаивало д'Артаньяна».

Часть 4

1

Итак, подвески доставлены. Так что, история закончена?

Отнюдь.

Похищена Констанция, которая добилась своего: влезла в интриги высшего света, не подумав о том, насколько это рискованное дело. Д'Артаньян обратил на себя внимание королевы и кардинала. Еще жив Бэкингем.

Да и все большую роль в повествовании начинает играть некая миледи…

Про роль, которую играла Констанция в интригах яснее ясного говорит реакция королевы на ее второе исчезновение.

Часть 1, глава 29 «Погоня за снаряжением»:

«…королева не знала, где находится молодая супруга галантерейщика, и обещала начать поиски, но это обещание было весьма неопределённо и ничуть не успокаивало д'Артаньяна».

Мушкетеры ищут снаряжение. Арамис получает письмо от своей любовницы — де Шеврез — с еще одной странной фразой.

Фраза № 4: «P. S. Окажите достойный прием подателю письма — это граф и испанский гранд».

Портос получает деньги от госпожи Кокнар, Атос до сих пор в депрессии, д'Артаньян ввязывается в историю с Миледи и узнает ее тайну, но об этом я уже говорил и повторяться не хочу. Упомяну разве что, о том, что д'Артаньян умудрился обратить на себя ненависть Миледи, которая до истории с лже-Вардом и обнаружения клейма полагала, что отомстила гасконцу, похитив его любовницу.

События пока еще не имеют отношения к политическим интригам.

Но вот в 9-й главе 2-й части интрига продолжается.

Д'Артаньян получает сразу два письма: одно анонимное, которое дает ему возможность увидеть Констанцию, второе — приглашение к кардиналу.

Юноша встречается с кардиналом. Во время разговора Ришелье дает ему понять, что знает в мельчайших подробностях историю с подвесками, а затем приглашает д'Артаньяна к себе на службу, произнося еще одну странную фразу.

Фраза № 5: «Между прочим, вы обязаны мне некоторой признательностью: должно быть, вы и сами заметили, как вас щадили при всех обстоятельствах».

Д'Артаньян отказывается перейти в стан сторонников кардинала и в скором времени уезжает участвовать в осаде Ла-Рошели.

2

Во время осады на д'Артаньяна трижды покушаются: выстрел из пищали, сбивший шляпу, два наемника, напавшие на него во время рекогносцировки бастиона, и отравленное вино.

Во время второго покушения он захватывает пленного — Бризмона, впоследствии отравившегося анжуйским — и узнает, что Констанция, которую он видел в карете, перевозилась не из тюрьмы в тюрьму, а напротив, была спасена от заключения и перемещена в монастырь, где могла чувствовать себя в безопасности.

А мы узнаем, что королева все-таки прибеднялась: верные люди у нее есть.

Часть 2, глава 11 «Осада Ла-Рошели»:

«…он понял, что королева разыскала наконец тюрьму, где бедная г-жа Бонасье искупала свою преданность, и что она освободила ее из этой тюрьмы».

Навряд ли королева самолично обыскивала тюрьмы в поисках своей бывшей кастелянши.

Во время осады гасконец практически не встречается со своими друзьями, так как они служат в разных полках. И пока он спасается от покушений Миледи, Атос, Портос и Арамис встречаются с кардиналом.

Часть 2, глава 13 «Трактир «Красная голубятня»:

«Я знаю вас, господа, — сказал кардинал, — я знаю вас. Мне известно, что вы не принадлежите к числу моих друзей, и это очень огорчает меня».

Можно, конечно, понять так, что Ришелье узнал тех самых дворян, которые участвовали вместе с д'Артаньяном в истории с подвесками. А можно понять и так, что они постоянно мешают планам кардинала и именно поэтому он их прекрасно знает.

Какая версия правдива?

А что думают по этому поводу сами мушкетеры?

Часть 2, глава 17 «Совет мушкетеров». Слова Атоса:

«Она, вероятно, напишет кардиналу, — небрежным тоном ответил Атос, — что один проклятый мушкетер, по имени Атос, силой отнял у нее охранный лист. В этом же самом письме она посоветует кардиналу избавиться также и от двух друзей этого мушкетера — Портоса и Арамиса. Кардинал вспомнит, что это те самые люди, которых он всегда встречает на своем пути, и вот в один прекрасный день он велит арестовать д'Артаньяна, а чтобы ему не скучно было одному, он пошлет нас в Бастилию составить ему компанию».

Которых он ВСЕГДА встречает на своем пути…

Нет, господа мушкетеры не первый раз становятся на пути кардинала, далеко не первый…

Но нам не так интересно искать подтверждения тому, что три мушкетера служат королеве.

В трактире в этот момент начинается второй акт истории «Кардинал против королевы».

3

Обвинение мушкетеров в измене Родины — и славословие в адрес Миледи как патриотки той самой Родины, верного агента кардинала — собственно, раскладываются на две части.

Часть первую, заключающуюся в том, что мушкетеры в истории с подвесками помогали наставить рога королю, я уже рассматривал. Не помогали. Королева на тот момент в связи с Бэкингемом не состояла, в любви ему не признавалась, поэтому вся ее измена — только в голове короля и в словах кардинала.

Вторая часть будет посерьезнее. Мушкетеры предупредили Бэкингема — англичанина, помогающего гугенотам и готовящего десант во Францию — через королеву о том, что на него готовится покушение, с помощью лорда Винтера остановили агента кардинала, Миледи, которая, как верная патриотка, собиралась убить Бэкингема и тем самым остановить вражеское вторжение во Францию. К счастью, Миледи все-таки смогла сделать то, что ей было поручено, и Бэкингем был убит. Несмотря на это, проклятые мушкетеры убили ее, и последней мыслью несчастной женщины было: «Передайте кардиналу, что я выполнила свой долг. Английского десанта не будет».

Что ж, давайте посмотрим, что кардинал поручил Миледи, почему он это сделал, как она выполняла его поручение и чем дело закончилось.

4

Итак, Атос совершенно случайно подслушивает разговор Миледи и Ришелье.

Часть 2, глава 13 «Трактир «Красная голубятня»:

«Портос и Арамис уселись за стол и стали играть. Атос в раздумье медленно расхаживал по комнате.

Раздумывая и прогуливаясь, Атос ходил взад и вперед мимо трубы наполовину разобранной печки; другой конец этой трубы был выведен в комнату верхнего этажа. Проходя мимо, он каждый раз слышал чьи-то приглушенные голоса, которые наконец привлекли его внимание. Атос подошел ближе и разобрал несколько слов, которые показались ему настолько интересными, что он сделал знак своим товарищам замолчать, а сам замер на месте, согнувшись и приложив ухо к нижнему отверстию трубы».

Да нет, ну конечно же Атос ничей не агент! Ясно же сказано: случайно прогуливался, случайно услышал, случайно, все случайно… Правда, если бы не Атос, то Миледи осталась бы жива, а д'Артаньян — мертв.

Итак, что за задачу ставит Миледи кардинал?

Все та же глава. «Вы поедете в Лондон… В Лондоне вы навестите Бекингэма… Вы явитесь к Бэкингему от моего имени и скажете ему, что мне известны все его приготовления, но что они меня мало тревожат: как только он отважится сделать первый шаг, я погублю королеву…»

Так. Стоп. А где убийство? Кардинал собирается через Миледи шантажировать Бэкингема тем, что если тот начнет войну, то репутация королевы будет погублена.

Кстати, тут мелькает еще одна странная фраза.

Фраза № 6: «Герцог влюблен, как безумец или, вернее, как глупец. Подобно паладинам старого времени, он затеял эту войну только для того, чтобы заслужить благосклонный взгляд своей дамы. Если он узнает, что война будет стоить чести, а быть может, и свободы владычице его помыслов, как он выражается, ручаюсь вам — он призадумается, прежде чем вести дальше эту войну».

Далее идет подробное перечисление сведений, компрометирующих королеву. Кардинал с большими подробностями рассказывает о тех трех встречах Бэкингема с королевой, про которые герцог упоминал во время четвертого свидания.

Судя по тому, что встреча в Амьене упоминается третьей, то кардинал называет свидания королевы с Бэкингемом в хронологическом порядке. Значит, «…свидание герцога с королевой у супруги коннетабля в тот вечер, когда супруга коннетабля давала бал-маскарад…»- это первая встреча, та самая, которую так пылко вспоминал Бэкингем во время четвертого свидания, собственно, встреча-знакомство; «…он вошел и затем вышел ночью из дворца, куда он проник переодетый итальянцем-предсказателем…» — это вторая встреча, у де Шеврез, которая тогда еще могла жить в Лувре. Исходя из логики, именно во время этой встречи герцог получил от королевы тот портрет, который поместил в подобие алтаря.

Также в качестве компромата упоминаются показания Монтегю, которые из него можно выбить и «некое письмо госпожи де Шеврез, которое сильно порочит королеву». Все это Миледи поручается выложить Бэкингему и если тот не поддастся шантажу, то тогда…

Тогда в действие должна вступить некая счастливая случайность, вроде тех, которые носили имена Равальяк или Клеман.

То есть кардинал дает Миледи четкое и конкретное задание — шантажировать Бэкингема, а если не получится, то убить.

5

Почему кардинал дает задание сначала именно шантажировать? Убийство — крайняя мера, тем более в политике, и кардинал это прекрасно понимает. А вот удавшийся шантаж… Если Бэкингем прогнется и поддастся один раз, то потом его можно будет дергать ПОСТОЯННО. Агент влияния на самой высшей должности государства, в особенности государства враждебного — мечта любого политика.

Ну а не получится? Тогда убить. Убить Бэкингема — и английский десант будет сорван. И так, и так — кардинал в выигрыше.

Заметьте, планы кардинала всегда многоплановы и многоходовы. «Мешает — убить» — это подход не политика, а террориста, маньяка или идиота.

Идиотом Ришелье не был никогда.

6

Теперь давайте взглянем, как «верная агентесса и патриотка Франции» выполняла поручение.

Получив задание, Миледи начинает торговлю. «Я хотела бы получить приказ, который заранее одобрял бы все, что я сочту нужным сделать для блага Франции», «…давайте меняться — жизнь за жизнь, человек за человека: отдайте мне этого — я отдам вам того, другого».

Какой-то не совсем патриотичный подход, вам не кажется? Да и на поведение верного агента не очень-то похоже.

Ладно, пусть, не будем придираться, в конце концов задание почти самоубийственное, и желание получить некие гарантии вполне можно оправдать. Но вы заметили, что Миледи УЖЕ не собирается выполнять инструкции кардинала в точности? «…давайте меняться — жизнь за жизнь…» То есть Ришелье еще и из комнаты-то выйти не успел, а его «верный агент» уже похерил все его планы и собирается поступать так, как считает нужным.

Дальше — больше.

Часть 2, глава 19 «Злой рок»:

«Между тем миледи, вне себя от гнева, металась по палубе, точно разъяренная львица, которую погрузили на корабль; ей страстно хотелось броситься в море и вплавь вернуться на берег: она не могла примириться с мыслью, что д'Артаньян оскорбил ее, что Атос угрожал ей, а она покидает Францию, так и не отомстив им. Эта мысль вскоре стала для нее настолько невыносимой, что, пренебрегая опасностями, которым она могла подвергнуться, она принялась умолять капитана высадить ее на берег. Но капитан, спешивший поскорее выйти из своего трудного положения между французскими и английскими военными кораблями — положения летучей мыши между крысами и птицами, — торопился добраться до берегов Англии и наотрез отказался подчиниться тому, что он считал женским капризом».

Ай да миледи. Ай да верный агент, пламенная патриотка. Мало того, что она сразу же похерила продуманный план кардинала, свернув на то, что ей привычно — убить и никаких гвоздей, — так она вообще собирается плюнуть на планы кардинала, на его задания, на патриотизм и отправиться по своим личным делам. А Бэкингем? А то, что время дорого? А ей какое дело? Захотелось — и собралась мстить д'Артаньяну, наплевав и на Ришелье, и на будущий десант англичан. Если бы капитан оказался чуть менее принципиальным — или миледи чуть более понастойчивее, — то Бэкингем здравствовал бы еще до-олго. Ну, пока кардинал не нашел бы кого-нибудь более исполнительного, чем наша «патриотка».

7

«А мушкетеры? — спросите вы меня. — Не станете же вы, уважаемый автор, утверждать, что те предупредили Бэкингема, чем могли нарушить планы кардинала и добиться того, что английский десант все-таки был бы высажен?»

Не стану. Но давайте не будем судить сгоряча. Некоторые торопливые личности уже успели назвать хладнокровную убийцу и прожженную эгоистку разведчицей и патриоткой.

Итак, когда же «предатели и изменники» приняли решение предупредить Бэкингема?

Во время приснопамятного завтрака на бастионе Сен-Жерве.

Часть 2, глава 16 «Бастион Сен-Жерве»:

«Так вот, господин де Бюзиньи, я держу с вами пари, — начал Атос, — что трое моих товарищей — господа Портос, Арамис и д'Артаньян — и я позавтракаем в бастионе Сен-Жерве и продержимся там ровно час, минута в минуту, как бы ни старался неприятель выбить нас от туда.

Портос и Арамис переглянулись: они начинали понимать, в чем дело.

— Помилосердствуй, — шепнул д'Артаньян на ухо Атосу, — ведь нас убьют!

— Нас еще вернее убьют, если мы не пойдем туда, — ответил Атос».

Атос прав: сложно придумать место, более надежно скрытое от слухачей и наемных убийц, чем обстреливаемый бастион. А наемные убийцы вполне вероятны: за пару часов до пари Атос встретился с Миледи, отнял у нее открытый лист и теперь можно ожидать с ее стороны любой пакости. Нет, уж лучше переждать в окопах, где по крайней мере точно знаешь, с какой стороны враг. Да и после будет чуть полегче: одно дело убить какого-то мушкетера или даже четверых, когда таких же тут сотни, и совсем другое — героев Сен-Жерве, которых все знают, на которых все обращают внимание.

А вы заметили, что Атос во второй части развивает большую активность, при этом делая так, что на нее не обращают внимания?

Вы знали, кто предложил пари, до того, как я сказал об этом? Ведь с него все только началось.

Кто предложил остановить миледи с помощью лорда Винтера?

Атос. Атос, последовательно отвергший все остальные планы: и д'Артаньяна, и Арамиса.

Часть 2, глава 17 «Совет мушкетеров»: Д'Артаньян: «Я вторично поеду в Англию и явлюсь к Бекингэму». Атос: «В то время у нас не было войны, в то время Бекингэм был нашим союзником, а не врагом. То, что вы собираетесь сделать, сочтут изменой».

Арамис: «Надо предупредить королеву». Атос: «Разве мы можем послать кого-нибудь в Париж, чтобы это не стало тотчас известно всему лагерю? Отсюда до Парижа сто сорок лье. Не успеет наше письмо дойти до Анжера, как нас уже засадят в тюрьму!»

Потом Атос озвучивает свой план и его принимают.

«Итак, Атос нашел название: семейное дело.

Арамис нашел способ: послать слуг.

Портос нашел средство: продать алмаз.

Один д'Артаньян, обычно самый изобретательный из всех четверых, ничего не придумал».

Господин Дюма лукавит: ВСЕ было придумано Атосом. Он придумал, что нужно сделать. Он придумал, как это сделать, и он же нашел деньги на то, чтобы это самое что-то сделать. Только сделал все так, что это не бросается в глаза. Правда, послать слуг предложил все-таки Арамис, но можно быть уверенным: если бы этот способ не понравился Атосу, то он был бы отвергнут, и все бы согласились.

Давайте теперь посмотрим, как Портос нашел деньги.

Часть 2, глава 17 «Совет мушкетеров». Атос спрашивает д'Артаньяна:

«— Что это у вас на руке, д'Артаньян? Уж не кровь ли?

— Это пустяки, — ответил д'Артаньян.

— Шальная пуля?

— Даже и не пуля.

— А что же тогда?

Мы уже говорили, что Атос любил д'Артаньяна, как родного сына; этот мрачный, суровый человек проявлял иногда к юноше чисто отеческую заботливость.

— Царапина, — пояснил д'Артаньян. — Я прищемил пальцы в кладке стены и камнем перстня ссадил кожу.

— Вот что значит носить алмазы, милостивый государь! — презрительным тоном заметил Атос.

— Ах да, в самом деле в перстне алмаз! — вскричал Портос. — Так чего же мы, черт возьми, жалуемся, что у нас нет денег?

— Да, правда! — подхватил Арамис.

— Браво, Портос! На этот раз действительно счастливая мысль!

— Конечно, — сказал Портос, возгордившись от комплимента Атоса, — раз есть алмаз, можно продать его».

На пальце д'Артаньяна — алмаз королевы. Почему бы не пожертвовать его, чтобы спасти Бэкингема? Но Атос не хочет, чтобы его активность слишком уж бросалась в глаза и поэтому подводит разговор к алмазу исподволь. Сначала он спрашивает д'Артаньяна, откуда кровь, настойчиво спрашивает, пока тот не упоминает кольцо. Тогда Атос громко говорит об алмазе. Услышавший об алмазе Портос тут же предлагает его продать, и Атос его в этом поддерживает. Но если бы не Атос, то про кольцо и не вспомнили бы.

Атос исподволь указывает на средство добывания денег и скромно отходит в сторонку, отдавая лавры Портосу.

Странная активность Атоса направлена на спасение Бэкингема.

8

Но зачем Атосу спасать Бэкингема? Атос, по своему обыкновению, молчит, никак свой поступок не объясняя.

Более того, Атос прямо говорит о своем отношении к Бэкингему.

Часть 2, глава 17 «Совет мушкетеров»:

«Герцог — англичанин, герцог сражается против нас. Пусть она делает с герцогом что хочет, меня это так же мало занимает, как пустая бутылка».

Да и вообще англичан Атос не любит. Тогда зачем он проталкивает план по нейтрализации Миледи, который не может не привести к тому, что Бэкингем не будет убит?

Слова Атоса — это его ЛИЧНОЕ мнение. А спасение Бэкингема — его поступок как человека королевы.

Но ведь королева, связываясь с Бэкингемом, предает свою страну!

Так ли это?

Часть 2, глава 29 «Что происходило в Портсмуте 23 августа 1628 года»: Фельтон входит к герцогу, опережая некоего человека, впоследствии оказавшегося Ла Портом. Да, тот самый, скромный камердинер. Он привез письмо от королевы. Что же такого в этом письме, что собой рискует — нешуточно рискует — самый верный агент королевы? «Любимый Стини, дави этих проклятых французиков, я как испанка только за»? «Высылай корабли — чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы встретимся, милый»?

Вот текст письма:

«Милорд!

Заклинаю вас всем, что я выстрадала из-за вас и ради вас с тех пор, как я вас знаю, — если вам дорог мой покой, прекратите ваши обширные вооружения против Франции и положите конец войне. Ведь даже вслух все говорят о том, что религия — только видимая ее причина, а втихомолку утверждают, что истинная причина — ваша любовь ко мне. Эта война может принести не только великие бедствия Франции и Англии, но и несчастья вам, милорд, что сделает меня неутешной.

Берегите свою жизнь, которой угрожает опасность и которая станет для меня драгоценной с той минуты, когда я не буду вынуждена видеть в вас врага».

Королева просит прекратить войну.

9

А теперь вспомним весь набор наших странных фраз из романа.

1. «Я был одним из тех, кто задержал его в амьенском саду, куда меня провёл господин де Пютанж, конюший королевы. В те годы я был ещё в семинарии».

2. «Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше встречаться».

3. «Одно её слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ла-Рошели поддержки, которую я обещал им, — я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно — я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!»

4. «P. S. Окажите достойный прием подателю письма — это граф и испанский гранд».

5. «Между прочим, вы обязаны мне некоторой признательностью: должно быть, вы и сами заметили, как вас щадили при всех обстоятельствах».

6. «Герцог влюблен, как безумец или, вернее, как глупец. Подобно паладинам старого времени, он затеял эту войну только для того, чтобы заслужить благосклонный взгляд своей дамы. Если он узнает, что война будет стоить чести, а быть может, и свободы владычице его помыслов, как он выражается, ручаюсь вам — он призадумается, прежде чем вести дальше эту войну».

Из них, из всего вышеизложенного становится ясно одно.

Королева не любила Бэкингема. Она пользовалась своим влиянием на него для того, чтобы влиять на политику Англии.

Герцог — агент влияния королевы.

И Атос, как верный человек королевы, не может допустить, чтобы такой ценный кадр погиб.

Часть 5

1

Думаете, что мое самоуверенное заявление о том, что Бэкингем — агент влияния королевы Анны — притянуто за уши? Не основывается на тексте, вообще не обосновано?

Вспомните весь набор наших странных фраз из романа.

1. «Я был одним из тех, кто задержал его в амьенском саду, куда меня провёл господин де Пютанж, конюший королевы. В те годы я был ещё в семинарии».

2. «Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше встречаться».

3. «Одно её слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ла-Рошели поддержки, которую я обещал им, — я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно — я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!»

4. «P. S. Окажите достойный прием подателю письма — это граф и испанский гранд».

5. «Между прочим, вы обязаны мне некоторой признательностью: должно быть, вы и сами заметили, как вас щадили при всех обстоятельствах».

6. «Герцог влюблен, как безумец или, вернее, как глупец. Подобно паладинам старого времени, он затеял эту войну только для того, чтобы заслужить благосклонный взгляд своей дамы. Если он узнает, что война будет стоить чести, а быть может, и свободы владычице его помыслов, как он выражается, ручаюсь вам — он призадумается, прежде чем вести дальше эту войну».

А теперь разберем их подробно.

2

Итак, чтобы доказать, что герцог — агент влияния, нужно доказать три незамысловатых тезиса.

• Герцог подчинился бы любому приказу королевы (ибо что это за агент, которого нельзя заставить делать то, что нужно его хозяину).

• Королева именно завербовала герцога, то есть сознательно привязала его к себе с целью заставлять делать то, что нужно ей.

• Королева приказывала герцогу сделать что-то, что было на пользу Франции.

Начнем.

3

Подчинился бы герцог любому приказу королевы?

Мой ответ — да.

Доказательства? Целых два.

Фраза № 3. Пылкое заверение Бэкингема перед д'Артаньяном в главе 21 первой части «Графиня Винтер»: «Одно её слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу…» Герцог действительно готов выполнить ЛЮБОЙ приказ (который он посчитает просто желанием возлюбленной).

Но, возможно, это всего лишь пустые слова? Мало ли что обещают мужчины возлюбленным, многие забывают об обещанном, только-только выпрыгнув из постели. Можем ли мы верить словам легкомысленного ловеласа?

Ну что ж, тогда давайте поверим словам умудренного политика.

Фраза № 6. Слова Ришелье перед Миледи в главе 14-й второй части «О пользе печных труб». Кардинал уверен, что шантажируя герцога его возлюбленной, от него можно добиться значительных уступок. То есть Ришелье убежден в стойкости и прочности чувств Бэкингема. Но если Ришелье полагал, что герцог из любви выполнит все, что угодно, под принуждением, можем ли мы сомневаться в том, что герцог тем более выполнил бы из любви все, что угодно, по просьбе любимой?

Да. Герцог подчинился бы любому приказу королевы.

4

Завербовала ли королева герцога?

Давайте посмотрим внимательно на сюжет романа.

Герцог встречался с королевой четыре раза. Во время четвертой встречи он получил подвески, и мы с вами можем проследить весь ход разговора. Казалось бы, ничего особенного, но в нем проскальзывает странная фраза № 2. Королева говорит о том, что она встретилась с герцогом, потому что они не должны встречаться. Встречаться они на самом деле не должны. Тогда зачем королева с ним встречается? Это не она вызвала герцога в Париж, его вызвали поддельным письмом, она на самом деле рискует своим положением, и при этом она встречается с герцогом, она дарит ему подвески, которые герцог может принять за знак любви и ничего больше…

Зачем королева встречается с герцогом?

Если она сама понимает, что они не должны этого делать?

Либо перед нами яркий пример женской логики, либо… Либо этой встречей королева хочет еще крепче привязать к себе герцога, распаляя его любовь и при этом держа на определенной дистанции. Уж женщины знают, как крутить нам, мужчинами…

Доказательство? Какое-то оно… Шаткое… Поведение королевы во время четвертой встречи можно объяснить десятью разными способами.

Есть ли другие доказательства?

Как не быть, есть.

Третья встреча королевы с герцогом. Та самая, в амьенских садах.

Фраза № 1. Ее произносит Арамис. Часть 1, глава 9 «Характер д'Артаньяна вырисовывается»:

«Я был одним из тех, кто задержал его в амьенском саду, куда меня провёл господин де Пютанж, конюший королевы. В те годы я был ещё в семинарии…»

Ничего не замечаете странного? Так-таки и ничего?

Арамис утверждает, что на момент событий в Амьене он был в семинарии. Так ли это? Когда он оставил семинарию?

Глава 26, часть 1 «Диссертация Арамиса»:

«Я воспитывался в семинарии с девяти лет. Через три дня мне должно было исполниться двадцать, я стал бы аббатом, и всё было бы кончено».

Глава 2, часть 2 «Приемная г-на де Тревиля»:

«Этот мушкетёр был прямой противоположностью тому, который обратился к нему, назвав его Арамисом. Это был молодой человек лет двадцати двух или двадцати трёх…»

Итак, семинарию Арамис оставил два-три года назад. Мог ли в таком случае он, будучи семинаристом, задерживать Бэкингема в амьенских садах? При том, что герцог королеву-то увидел впервые три года назад?

Теоретически мог. Если Бэкингем увидел три года назад королеву, молниеносно набился в гости к де Шеврез, потом бросился в Амьен, где потискал королеву, после чего долгих два года не подавал признаков жизни. И то, если мы посчитаем, что Арамису — 22. Если ему — 23, то вся ситуация становится невозможной.

Кроме того… Не кажется ли странным вообще картина, при которой задерживать наглого англичанина зовут не стражника, не гвардейца, не мушкетера, нет. Девятнадцатилетнего семинариста. Странно, не правда ли?

И уж совсем странной эта картина предстанет тогда, когда мы вспомним подноготную двух участников этой истории, а именно самого Арамиса и де Пютанжа.

Они оба — сторонники королевы.

И вот один сторонник королевы берет второго сторонника королевы и ведет его в сад, чтобы вдвоем поймать свою королеву на адюльтере.

Все страньше и страньше…

Скептики могут сказать, что теоретически, Арамис-семинарист мог и не быть еще сторонником королевы. Ну, может и не мог, вот только если бы эта история была правдивой, то он мало того, что не смог бы стать сторонником королевы — он и мушкетером бы пробыл недолго.

Сами подумайте: КАК должна была бы относится королева к виновнику своего позора? Она надолго бы запомнила того наглого юношу, и уж точно не стала бы терпеть его в рядах мушкетеров: если вы читали предыдущие тексты, то помните, что де Тревиль — сторонник королевы.

К тому же версии о том, что Арамис участвовал в истории в Амьене, будучи невинным семинаристом, противоречит сама история.

На самом деле, Арамис участвовал в задержании Бэкингема, уже будучи мушкетером. Дело в том, что встреча Бэкингема с королевой в Амьене — исторический факт. И произошла она весной 1625 года, то есть буквально за полгода до разговора о Бэкингеме. Когда Арамис уже был мушкетером, любовником де Шеврез.

Так что же тогда произошло в амьенских садах? А вот что.

5

Реконструкция событий, оставшихся за кулисами, выглядит примерно так.

Герцог обратил внимание на королеву при первой встрече. Но и королева обратила внимание на него. Заметила, что герцог влюблен, и решила обратить эту влюбленность в горячее чувство. Для чего согласилась на второе свидание, на котором герцог получил в подарок портрет своей возлюбленной.

Но…

Подарок — это хорошо, но любовь, не подогреваемая действиями, имеет обыкновение гаснуть. Королева же, имеющая свои — и не маленькие — планы в отношении герцога, не может допустить, что используемый втемную Бэкингем вдруг взбрыкнул под девизом «Мне кажется, ты меня не лю-убишь!».

Еще одно свидание? Хорошо… Хорошо, но мало.

Герцогу необходим физический контакт с любимой, ему не хватает только платонического чувства. И королева решает ему этот контакт обеспечить.

О, нет, я не имею в виду секс. Королева с герцогом не спала и не собиралась этого делать. Я полагаю, во время встречи в Амьене она собиралась ограничиться поцелуем. Может, страстным поцелуем, может, не одним, но не более. Поцелуй — и точка.

Однако королева, как женщина умная, должна понимать: это ОНА собирается ограничиться поцелуем, а вот ограничится ли им герцог — далеко не факт. Десять против одного, что разгоряченный герцог захочет продолжения. И тогда Анна встанет перед диллемой — либо уступать домогательствам Бэкингема, постепенно сдавая позиции, и кто знает, до ЧЕГО дойдет, либо сразу после поцелуя начать отбиваться всерьез, что может слегка испортить отношения с герцогом.

Что можно сделать в таких условиях?

Банально. Подстраховка.

Королева целуется с герцогом, не клянясь в любви прямо, но создавая такое впечатление. Если герцог окажется рыцарем и не двинется дальше — хорошо. Если же выяснится, что рыцари в шестнадцатом веке остались только на страницах романов — на этот случай неподалеку в кустах находится группа поддержки.

Де Пютанж, Арамис и еще несколько человек (Арамис упоминает, что он был одним из тех, кто задержал герцога. Раз ОДНИМ ИЗ — значит, были и еще люди).

Группа находится на изготовке. Кодовая фраза («Ах, герцог, вы с ума сошли…» — как вариант) — и из кустов выламываются люди, останавливающие герцога на том рубеже, за который королева его пускать не готова. «Простите, милый Джорджи, еще немного, и я бы сдалась, но, сам видишь, нам не повезло…» — читает уводимый мушкетерами Бэкингем в грустных глазах королевы, любовь пылает все жарче и жарче, супружеская неверность не произошла.

ДРУГИХ объяснений тому, что Арамис и де Пютанж участвуют в задержании герцога Бэкингема, — нет.

6

Приказывала ли королева герцогу сделать что-то на пользу Франции?

Для тех, кто привык видеть в королеве Анне плаксивую блондинку, изменяющую мужу, а то и испанскую шпионку и изменницу родины, такой вопрос может показаться странным. Для тех, кто читал роман невнимательно (а то и вовсе не читал, а только смотрел фильм) — тем более.

Что такого вообще приказывала (ладно, просила, хотя, как известно, просьба возлюбленной сильнее любого приказа) королева Бэкингему, кроме как вернуть подвески?

Приказывала. И не один раз.

Первый приказ (он же странная фраза № 3):

«Одно её слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ла-Рошели поддержки, которую я обещал им, — я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно — я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!».

Королева попросила Бэкингема не оказывать поддержку протестантам… И герцог подчинился.

Ла-Рошель для Англии — не просто какой-то французский городок, на который можно не обращать внимания.

Часть 2, глава 11 «Осада Ла-Рошели»:

«…порт Ла-Рошели был последним портом, открывавшим англичанам вход во французское королевство, и, закрывая его для Англии — исконного врага Франции, — кардинал завершал дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза».

За такой плацдарм англичане должны держаться руками, зубами, хвостом (будь он у них). Но королева попросила…

И Бэкингем вместе с англичанами сидят на острове Рэ и вяло и безуспешно осаждают крепость Сен-Мартен и форт Ла-Пре. Остров важный, спору нет, он контролирует доступ к Ла-Рошели с моря… Вот только ларошельцам от того, что герцог сидит на этом острове с двадцатитысячной армией — никакого проку.

Часть 2, глава 21 «Офицер»?

«Последний гонец, которого поймали осаждающие, вёз письмо Бекингэму. В письме сообщалось, правда, что город доведён до последней крайности, но в нём не говорилось в заключение: «Если ваша помощь не подоспеет в течение двух недель, мы сдадимся», а было просто сказано: «Если ваша помощь не подоспеет в течение двух недель, то к тому времени, когда она явится, мы все умрём с голоду». Итак, ларошельцы возлагали надежды только на Бекингэма. Бекингэм был их мессией. Было очевидно, что, если бы им стало доподлинно известно, что на Бекингэма рассчитывать больше нечего, они потеряли бы вместе с надеждой и мужество».

Королева просила не помогать Ла-Рошели еще в 1625-м. Осада Ла-Рошели — 1628-й. Три года от англичан никакой помощи. Почему?

Королева попросила…

Но чу! Пошли слухи, что герцог вот-вот все-таки высадит десант для поддержки Ла-Рошели!

Ура!!!

Как реагирует королева? Казалось бы, ну какое ей дело до того, будет эта Ла-Рошель захвачена королевскими войсками или нет.

Если она просто влюбленная женщина — никакого. Максимум — тревога за возлюбленного.

Часть 2, глава 29 «Что происходило в Портсмуте 23 августа 1628 года».

В Лондон спешно скачет и плывет самый верный, самый ближний помощник королевы — Ла Порт. Да, да, всего лишь обычный камердинер… Он везет письмо. Что в нем?

«Милорд!

Заклинаю вас всем, что я выстрадала из-за вас и ради вас с тех пор, как я вас знаю, — если вам дорог мой покой, прекратите ваши обширные вооружения против Франции и положите конец войне. Ведь даже вслух все говорят о том, что религия — только видимая её причина, а втихомолку утверждают, что истинная причина — ваша любовь ко мне. Эта война может принести не только великие бедствия Франции и Англии, но и несчастья вам, милорд, что сделает меня неутешной.

Берегите свою жизнь, которой угрожает опасность и которая станет для меня драгоценной с той минуты, когда я не буду вынуждена видеть в вас врага.

Благосклонная к вам

Анна».

Что мы видим в этом письме? Тревогу за возлюбленного? Ага — «…которая станет для меня драгоценной С ТОЙ МИНУТЫ, когда я не буду вынуждена видеть в вас врага…» То есть СЕЙЧАС жизнь герцога для королевы драгоценной не является. Вообще сия фраза смахивает на неприкрытую угрозу, хотя по факту является завуалированным предупреждением об опасности со стороны Миледи. Но даже такое, весьма своеобразное, беспокойство о жизни герцога — и то стоит в самом конце письма.

С чего же письмо начинается?

«Герцог, прекратите войну!»

Что это, если не второй приказ агенту влияния? Пусть и используемому втемную?

7

Существует мнение, что Миледи спасла Францию от английского десанта. Мол, она организовала убийство Бэкингема, что и не дало Англии высадить войска, чуть ли не в одиночку выиграла войну.

По факту же роль Миледи более чем скромна.

Во-первых, как мы помним, убивать герцога ей приказали в самом крайнем случае. Кардинал — опытный политик и знает, что смерть необратима. В отличие от своей агентессы, которая искренне полагает смерть — чужую, разумеется, — решением всех проблем — своих, естественно, — Ришелье всегда держит в уме возможность того, что человек, который тебе мешает сегодня, может очень пригодится тебе завтра. Самое простое — Бэкингем, при всем своем влиянии, не правитель Франции, его могущество держится на его возможности влиять на короля. Убили Бэкингема — а король решит все равно высадить войска. КТО его убедит этого не делать? Бэкингем-то уже мертв…

Во-вторых, вспомним историю с капитаном корабля, везшим Миледи в Англию. Окажись он чуть более податливым — и «патриотка» радостно гонялась бы за д'Артаньяном по Франции, забыв обо всем.

Ну и в-третьих, что произошло бы, если бы Бэкингем остался жив? Он получил бы письмо королевы. Подчинился бы он просьбе-приказу? Девять из десяти, что «да». И десанта не было бы. Зато Бэкингем — и возможность влиять на политику Англии — остался бы на своем месте.

Уж не потому ли, что Миледи разрушила его план, кардинал так спокойно простил мушкетерам ее смерть?

8

Итак, три доказательства того, что Бэкингем — агент влияния королевы, есть. Мы видели признаки того, как им манипулировали, разжигая любовь, есть приказы от королевы, и есть их безусловное исполнение.

Но — и это самый главный вопрос — не преувеличиваем ли мы роль Анны? В моем описании она предстает этаким Наполеоном в юбке, мастером интриг и гением коварства. Вспомним, ей всего лишь двадцать пять лет. Что свойственно молодости? Влюбчивость, для женщин — желание завести детей. Тихое семейное счастье. Вовсе не власть над двумя огромными странами.

Так-то оно так…

Вот только история нам не дает так думать.

Анна Австрийская хотела детей? У нее не было детей 23 года брака, с 1615 по 1638-й, пока не родился малыш Луи, будущий Людовик XIV, «король-солнце». Возможно, она хотела детей, но… Вспомните, когда взошел на престол ее сын. В 1661-м. В двадцать три года (от свадьбы Анны до рождения сына и от рождения сына до его на престол — по двадцать три года… Академик Фоменко наверняка увидел бы в этом совпадении что-нибудь многозначительное… Но мы ведь не Фоменко, правда? Мы не шарлатаны, мы честные криптолитературоведы). Почему он так долго не становился королем? Да это все любящая мамочка, тетя Аня, которая так любила своих детей, ну так любила, что сын только в двадцать три года смог спихнуть маму с трона.

Нет, Анна Австрийская детей, конечно, любила. Но власть она любила больше. А власть обладает одним интересным свойством — ее всегда мало. Не зря в романе наличествуют многочисленные упоминания об интригах королевы против кардинала, а также о попытках устранить короля (тот же заговор де Шале, о котором говорит Портос в самом начале романа).

Нет, королева была женщиной умной и властолюбивой. Ну и детей любила. Наверное.

9

Итак, королева окрутила герцога Бэкингема для того, чтобы влиять на политику Англии в каких-то своих целях… Кстати, в каких?

Какие цели у королевы?

И вот тут-то многие и многие забросают меня… ссылками на то, что королева-то вела происпанскую политику! Практически испанская шпионка! Сестра испанского короля! Даже в романе об этом говорится!

Да, что-то такое говорится…

Кардинал: «Надо полагать, чтобы вступить в заговор с вашими врагами — испанцами и гугенотами».

Бонасье-муж: «И как его слуга я не допущу, чтобы вы впутывались в заговоры против безопасности государства и чтобы вы, вы помогали интригам женщины, которая, не будучи француженкой, сердцем принадлежит Испании».

М-м… Как-то маловато. Кардинал просто дразнит короля, а Бонасье некритично повторяет сплетни.

Есть ли в романе какое-то подтверждение того, что королева — испанская шпионка?

Как нет? А как же наша странная фраза № 4? «P. S. Окажите достойный прием подателю письма — это граф и испанский гранд». Де Шеврез, а, значит, и королеве, служат испанцы! Это ли не доказательство ее измены?!

Нет, не доказательство.

Уж больно мелкую роль играет «граф и испанский гранд». Всего лишь курьер, доставивший одному из агентов королевы — Арамису — сведения и деньги. К тому же — если королева работает на испанцев — непонятно, зачем гонять по ФРАНЦИИ в качестве курьера ИСПАНЦА? У де Шеврез не оказалось под рукой ни одного француза? Почему испанец?

Недоумение разрешается быстро, если представить ситуацию в следующем свете.

Испанский гранд в качестве курьера не означает, что королева работает на испанцев. Это испанцы работают на королеву.

Вы думаете, в те времена в Испании среди дворян не было недовольных? Не было тех, кому не нравилась политика Филиппа IV? Что обычно делают недовольные (если им конечно не достает сил свергнуть правителя?).

Эмигрируют.

Куда деваться во враждебной стране эмигранту-испанцу? Некуда. Вот таких бесприютных дворян и пригревали под свои крылышки королева с де Шеврез. Понятно, почему гранд выступает простым курьером: он эмигрант, у него особого выбора нет. Или ты с нами — и тогда делай, что скажут, или не с нами — и ступай, куда хочешь.

Собирала беглых испанцев королева, понятное дело, не из альтруизма. Нет лучших агентов, как те, кто недоволен своим правителем. Им зачастую и платить не надо — они и так все сделают.

10

Также против версии о происпанской ориентации королевы говорят события 1643 года. Что в том году произошло? Шла франко-испанская война. 14 мая умер Людовик.

Что произошло ПОСЛЕ этого? А что происходит после того, как во время войны умирает правитель и на престол восходит человек, являющийся сторонником короля-противника? Уж кто, кто, а мы, русские, прекрасно знаем об этом.

25 декабря 1761 года. Разгар Семилетней войны. Умирает императрица Елизавета Петровна, и на престоле оказывается Петр III, кумиром которого является прусский король Фридрих, на тот момент — противник России. Что происходит? Петр прекращает все военные действия против Пруссии, отзывает войска и заключает с Фридрихом союз. Именно смерть Елизаветы прусский король назвал одной из причин успеха Пруссии в этой войне. Косвенно смерть Елизаветы ударила по Гитлеру (каким бы странным это не казалось): зная о том, что Фридрих был спасен от поражения чудом, каким для него явилась смерть русской императрицы, Гитлер ожидал, что такое же чудо спасет и Третий Рейх. Не дождался, бедолага…

А что же произошло во Франции после смерти Людовика? Наверное, Анна, ставшая регентшей, прекратила войну, отозвала войска, заключила договор? Благо, противником ее стал не кто-то, а родной брат.

Ага, конечно.

Война Франции и Испании продолжалась еще семнадцать лет, до подписания Пиренейского мирного договора 1659 года. По нему Франция получила ряд испанских территорий (приличный такой ряд), а также 500 тысяч золотых экю в качестве приданого за Марией-Терезой (фактически контрибуция).

Королева Анна на тот момент, напомню, все еще правит Францией. Фига себе происпанская политика…

11

Сомнения в происпанской политике Анны возникнут тем паче, если мы подумаем над одним вопросом.

ЗАЧЕМ ей вести такую политику?

На данный момент она — жена короля Франции, формально — второй человек (фактически, если вспомнить Ришелье — третий) одного из самых сильных государств мира. Что ее ждет в случае, если Испания разгромит Францию? Кем она станет? Сестрой короля. То есть где-то на третьих ролях. Оно ей надо?

Цели королевы Анны представляются прямо противоположными. Профранцузскими.

То, что королева, по крайней мере, не враг Франции, доказывают поступки кардинала Ришелье в отношении мушкетеров во время их поездки за подвесками.

То, что они остались живыми, можно объяснить только тем, что агентам Ришелье был отдан приказ «Не убивать». Или дичайшим везением.

Вспомните 20 главу первой части «Путешествие».

Портос. Ввязывается в дуэль, проигрывает и… Его убивают? Нет. Интересуются, не д'Артаньян ли он часом, и отпускают с миром. Хотя клинок вражеской шпаги находился у его горла.

Арамис. Ранен в плечо во время засады за Бове. В них стреляли. Казалось бы, где здесь приказ «Не убивать», но если присмотреться… «В одной миле за Бове, в таком месте, где дорога была сжата между двумя откосами, им повстречалось восемь или десять человек… Тогда все эти люди отступили к канаве и вооружились спрятанными там мушкетами. Наши семеро путешественников были вынуждены буквально проехать сквозь строй. Арамис был ранен пулей в плечо, а у Мушкетона пуля засела в мясистой части тела, пониже поясницы…» Семь человек проезжают мимо восьми-десяти других человек, стреляющих из мушкетов и весь результат стрельбы — два относительно легких ранения. Не будь приказа — под пулями полегли бы все семеро.

Атос. Один против шестерых солдат плюс трактирщик с парой слуг. Тут сыграла свою роль храбрость и сноровка самого Атоса, но, похоже, его все-таки пытались взять живым, иначе просто расстреляли бы из пистолетов или тех же мушкетов.

Да и Ришелье подтверждает наш вывод. Странная фраза № 5:

«Между прочим, вы обязаны мне некоторой признат ельностью: должно быть, вы и сами заметили, как вас щадили при всех обстоятельствах».

О чем это говорит? О том, что Ришелье, при всем при том, не видит в мушкетерах врагов Франции. А значит, не видит врага в королеве. Несмотря на ее интриги против него же.

Королева и Ришелье идут разными путями к одной и той же цели: величию Франции. Они соперники, но не противники и уж тем более не враги.

12

Итак, королева Анна не только интригует, желая убрать кардинала Ришелье, а также остаться единоличной правительницей Франции (регентом Гастона ли, регентом ли собственного ребенка), помимо этого она, в результате хитрой интриги, получает возможность влиять на политику Англии через влюбленного герцога Бэкингема, а также собирает испанских эмигрантов.

Чего она собиралась добиться?

Тут мы вступаем на тонкий лед догадок, так как никаких подтверждений в тексте романа нет. Поэтому ее планы могли быть такими, как я опишу, а могли быть и иными. Одно не подлежит сомнению — они были грандиозны.

Как (по моему мнению) выглядели внешнеполитические планы Анны Австрийской?

Пункт А: устранить сепаратистов в лице гугенотской Ла-Рошели.

Пункт Б: негласно объединиться с Англией (думаете, Бэкингем очень бы сопротивлялся?).

Пункт В: вместе с Англией разгромить Испанию, присоединив ее к Франции (возможно, сделав королем Испании Гастона Орлеанского).

Пункт Г: объединить Франко-Испанию с Англией. Добровольно или принудительно.

Итог: огромная империя без видимых соперников, равных по силе, во главе которой — Анна Австрийская, а впоследствии — ее дети (если она разрешит им править, конечно. О судьбе Людовика XIV все помнят?).

Правда, править всем этим будет муж. Но в чем беда? Достанется-то все детям. Да и с мужем… возможны варианты…

Но ведь в истории такого не было, правда? Не было. Но это не значит, что не было таких ПЛАНОВ. Планы, они, как известно, могут и не исполнится. Тысячелетний рейх тоже прожил всего двенадцать лет, это не значит, что Гитлер изначально так все и задумывал.

План выглядит авантюрой? Напомню, королева молода. А молодости свойственна не только влюбчивость. Еще и авантюристичность.

Кстати, если такой план был, то становится понятным, как Атос мог стать участником королевских интриг. Арамис — за любовь, Портос — за титул барона, а Атос… Атос — игрок. Что такого могла дать ему королева? Возможность поучаствовать в самой грандиозной игре, какую только можно придумать. Шансы выиграть невелики, но когда это останавливало Атоса?

13

«Эва вы наворотили, господин автор, — скажут мои читатели. — Такой политический триллер в банальном приключенческом романе увидели! Зачем бы Дюма такие сложности: впихивать такой второй смысл в свой роман?»

А и правда, зачем? Были ли у господина Дюма причины написать свой роман именно таким, каким его увидел я: с глубоко (но недостаточно тщательно) упрятанным вторым слоем?

Были.

А вот какие — в следующей серии.

Часть 6

Заключение. О чем промолчал Дюма

1

Итак, наше криптолитературоведческое исследование вышло за границы романа «Три мушкетера» и теперь нам необходимо получить ответ на вопрос: если мои выкладки верны и в романе присутствует второй слой, рассказывающий о тайной интриге королевы Франции Анны Австрийской с целью подчинить себе Бэкингема, а за ним — Англию и, в перспективе, Испанию, то ЗАЧЕМ Дюма его спрятал и ПОЧЕМУ он вообще написал такой роман?

Начнем.

2

В 1838 году Александр Дюма (уже ставший к тому времени Дюма-отцом, а также известным автором пьес) познакомился с Огюстом Маке. Дюма переделал неудачную пьесу Маке «Карнавальный вечер», которая после этой переделки была поставлена театром «Ренессанс».

После успеха пьесы Маке предложил Дюма также переделать его исторический роман «Добряк Бова». Дюма, который был известен тем, что после его правки любое произведение становится интересным, переработал роман, который был принят к публикации газетой «La Press» под названием «Шевалье д'Арманталь». Окрыленный Маке предложил Дюма сотрудничество в написании исторических романов. Дюма согласился.

Все, что выше — исторический факт. Все, что пойдет ниже — мое предположение.

Я не говорю, что так и было. Но так МОГЛО быть.

3

Первое расхождение моей версии с историческими сведениями — время написания романа «Три мушкетера».

Известно, что он печатался в марте-июле 1844 года. А также то, что Дюма писал его в этот же период, буквально сразу из-под пера главы летели в печатный станок.

Что роман печатался в этот период — спорить не буду. А вот что он писался одновременно с печатью — маловероятно.

«Ну как же… — с укоризной скажут мне, — общеизвестно, что «Три мушкетера» — роман-фельетон, чьи главы пишутся и печатаются регулярно, в номерах газеты…»

Еще раз повторю: если мы видим, что роман не издается сразу оптом, а печатается по главам — это не означает, что по главам он и пишется.

Моя версия — роман был написан ЗАРАНЕЕ и только отдавался в издательство по главам.

Почему я так думаю? По нескольким причинам.

Во-первых: уж слишком мало времени в таком случае ушло на написание романа. В «Трех мушкетерах» — 67 глав плюс предисловие и эпилог. На одну главу приходится два дня. Нет, пишут и с такой скоростью, пишут и быстрее, но набросанная на скорую руку халтура очень редко остается популярной в течении вот уж скоро двухсот лет.

Во-вторых: в романе встречается множество реалий того времени, много реальных исторических персонажей, ссылки на тогдашние события… Понятно, что взяты они из книг и мемуаров, но в таком случае когда Дюма (или Маке) успевал работать с материалами? Интернета не было, понадобилась книга — иди в библиотеку. Можно собрать необходимую литературу дома, но тогда уже должен быть готов костяк романа, в который регулярно будут добавляться «мясо» текста.

Да, я не имел в виду, что роман до начала публикации был написан ПОЛНОСТЬЮ. Нет, был готов вот этот самый костяк, заранее определено время действия, сюжет, основные герои…

Вот в этом вся загвоздка и оказалась.

4

Как выглядел, по моей версии, процесс написания романа?

Дюма и Маке собрались вместе и, за бутылкой вина, договорились писать роман.

«Знаешь, Александр, — говорил Маке, — давай напишем еще один роман…»

«А давай, — не спорит Дюма — скажем, о… О, о Людовике XIII!»

«О Людовике, так о Людовике, — не спорит Маке. — А о чем писать будем?»

«Огюст, ну ты же парень умный, с фантазией, придумай там что-нибудь… Газета все равно возьмет, она все мои… прости, наши романы заранее купила. Пиши, я потом переделаю, чтобы увлекательно было… Ну, как обычно».

Маке отправляется по библиотекам в поисках сюжета для вдохновения. К процессу он подходит обстоятельно, о чем упоминается в предисловии к роману: «С тех пор мы не знали покоя, стараясь отыскать в сочинениях того времени хоть какой-нибудь след этих необыкновенных имён, возбудивших в нас живейшее любопытство. Один только перечень книг, прочитанных нами с этой целью, составил бы целую главу, что, пожалуй, было бы очень поучительно, но вряд ли занимательно для наших читателей».

Перерывая книги, Маке все глубже и глубже погружается в историю политической интриги начала XVII века. И вот однажды, в библиотеке ли, у кого-то у друзей ли, ему попадается одна рукопись…

«Воспоминания графа де Ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу царствования короля Людовика XIII и в начале царствования короля Людовика XIV»

Возможно — и даже скорее всего — это были воспоминания вовсе не графа де ла Фер, а кого-то другого, участвовавшего в тогдашних интригах и достаточно близкого ко двору, чтобы рассказать в своих воспоминаниях. Может быть, это были мемуары д'Артаньяна, не те, которые написал Гасьен де Куртиль, а настоящие, написанные самим гасконцем. Но, скорее всего, нет. Кто-то, спрятанный в романе за псевдонимом «граф де Ла Фер», описал ту самую историю, которая выглянула из-за кулис известного нам романа. Историю о трех мушкетерах, которые участвовали в интриге королевы Анны, с описанием самой интриги. С окручиванием герцога Бэкингема, с испанскими эмигрантами… Неизвестный автор воспоминаний оказался достаточно объективным, он не пожалел самого себя и рассказал об истории своей неудачной женитьбы.

Маке загорелся.

И бросился излагать прочитанное в романе, названном им «Три мушкетера». Была в те времена традиция называния романа именем главного героя — «Айвенго», «Граф Монте-Кристо», «Роб Рой», — а здесь героя — три, значит, и роман назван «ТРИ мушкетера». Да, там упоминался некий гасконский юноша, но всего лишь на третьих ролях. Как Рошфор — в романе участвует, но главной роли не играет.

Дюма в написании романа практически не участвует. У него как раз начались трения с женой, Идой Ферьер, закончившиеся фактически разводом, так что ему не до романов на бумаге. Иногда интересуется: «Огюст, как роман?» «Пишу», — отвечает Маке.

И вот роман написан. Не совсем роман, скорее костяк, «рыба», в которую осталось добавить «немного Дюма». Сам Дюма, узнав, что роман закончен, сообщает об этом в газету, договаривается о сроках предоставления первых глав, после чего берется за рукопись, с тем, чтобы доделать заготовку Маке.

Он вчитывается…

И курчавые волосы Дюма начинают распрямляться и вставать дыбом. «Огюст… — говорит он севшим голосом. — Что ты написал?! Это печатать НЕЛЬЗЯ».

5

Казалось бы, что такого? Что неприличного или опасного в той версии романа, которую изложил я? Ну, королева, ну интриги, ну и что? Что такого-то?

Все дело во времени написания романа.

1844 год.

Последние годы Июльской монархии.

В стране разрасталась коррупция и казнокрадство при откровенно слабом правительстве. Король-дюбряк Луи-Филипп потихоньку переставал быть добряком и начал закручивать гайки, что приводило к росту народного недовольства, что, в свою очередь, вызывало очередной виток закручивания.

КОМУ в таких условиях нужен роман об интригах королевы?

Королю? Вроде бы королевская власть в романе выглядит достаточно привлекательно… Ага. Привлекательно выглядят действия королевы из династии Бурбонов, то есть ПРЕДЫДУЩЕЙ династии. Для короля из Орлеанской династии такой роман выглядит как откровенное издевательство — мол, смотрите, люди добрые, при Бурбонах даже королева о государстве заботилась, а сейчас что? Э-эх…

Особенно пикантно выглядит ситуация, в которой оказался мсье Дюма из-за своего недальновидного компаньона, если сравнить ситуацию семнадцатого века в романе и современную (современную Дюма, разумеется). В этом случае роман превращается чуть ли не в сатирический памфлет. Людовик XIII — добродушный и мягкотелый, во всем полагается на первого министра. Луи-Филипп — добродушный и мягкотелый («король-буржуа», «король-груша»), во всем полагается на первого министра. Анна Австрийская — иностранка, испанка. Мария Неаполитанская, жена Луи-Филиппа — иностранка, итальянка. Но при этом какое различие между тем, что описано в романе и тем, что окружает читателей этого самого романа! В романе первый министр — настоящий государственник, патриот Франции, в жизни министры — коррупционеры и взяточники. В романе королева — патриотка Франции, в жизни — амеба, в политике не участвующая совсем. В романе мушкетеры короля — герои, сражающиеся за Францию, в жизни королевские войска стреляют во французов…

Нет, Дюма не был трусом. Участник Июльской революции, штурмовавший королевский дворец, участник столкновений с войсками на похоронах генерала Ламарка… Нет, трусом он не был. Вот только нести в издательство данный конкретный роман не стоит. На короля Дюма наплевать, но вот на читателей наплевать он не сможет.

Читателей Дюма того времени можно поделить на две группы.

Одни взовьются, только увидев в романе королеву-патриотку, да еще из той же династии Бурбонов. Революция, в которой был сброшен последний король из этой династии, прошла всего четырнадцать лет назад, в 1830-м. Представьте где-нибудь в 1931-м написанный в СССР роман о восемнадцатом веке, в котором патриоткой выведена, скажем, Елизавета Петровна. Представили? Убить не убьют, посадить не посадят, но напечатать что-нибудь ты сможешь ой как нескоро… Хорошо, если в спину плевать не начнут.

Вторая же группа читателей привыкла видеть в Дюма приверженца стиля романтизма: со страстями, с любовью… А это что? Ни любви, ничего романтичного, скучная политика, никаких роковых страстей. Нет, все ясно: Дюма исписался, гонит халтуру, нанял ленивых литнегров… Короче, почитайте комментарии к романам Лукьяненко или Злотникова, и сможете представить, что сказали бы Дюма те, кто увидел бы, что из-под его пера вышло что-то, не отвечающее их чаяниям и ожиданиям.

Роман не понравится НИКОМУ.

А Дюма не может писать романы исключительно для собственного удовольствия. Он — профессиональный писатель, он с этих романов живет, и он вынужден учитывать настроения публики, если хочет, конечно, и дальше быть известным писателем, пить вино и любить женщин.

А договоренность с издательством уже существует…

Что делать?

Бежать в редакцию и говорить, что нужно отложить печать романа? Не выход. Репутация — это такая вещь, которая долго зарабатывается, но быстро исчезает. По той же причине нельзя просто взять и выбросить неудачную рукопись, а затем броситься писать новую, с нуля: получится халтура, и следующие твои романы, если и возьмут, то с большой неохотой.

Ситуация практически патовая.

Но Дюма был гением.

6

«Огюст! Будем исправлять!» — Дюма дьявольски улыбается.

Перо зависает над романом, как скальпель пластического хирурга…

Во время прочтения заготовки Маке Дюма понимает, что эта история ему НРАВИТСЯ (если бы она не понравилась, то ничего бы не произошло, а мы бы получили пустой выхолощенный романчик, один из многих и многих). И ему искренне жаль, что такая отличная история не может увидеть свет только потому, что она не соответствует требованиям публики. И тогда мсье Дюма решает сыграть над своими привередливыми читателями (а заодно и над его величеством Луи-Филиппом) огромную, как пирамида, шутку.

«Вы не хотите знать правдивую историю о том, что произошло двести лет назад? Вы все равно ее прочитаете, и при этом сами не поймете, о чем вам рассказали!»

7

Был ли Дюма шутником? О, да, и еще каким. Подсунуть практически политическую сатиру под видом приключенческого романа и смеяться про себя — это вполне в его стиле. Вспомним хотя бы историю с Гримо.

«Все знают» историю этого персонажа. Дюма платили построчно, поэтому он придумал неразговорчивого слугу, изъяснявшегося исключительно односложно. В таком случае его разговор растягивался на большее количество строк, строчка, на которой стояло одно слово «да» или «нет» оплачивалось точно так же, как и полная строка текста, и Дюма получал больше гонорара. Источник железный — сам Дюма, рассказавший об этом Андре Моруа, изложившему сей факт в книге «Три Дюма». С тех пор «все знают», зачем был придуман Гримо. Вот только мало кому почему-то приходит в голову посмотреть на текст романа и подумать: а не пошутил ли Дюма?

Ведь, если посмотреть на текст романа, то Гримо в нем отнюдь не «изъясняется односложно».

Гримо вообще молчит.

За весь роман Гримо говорит всего три раза.

Часть 2, глава 8 «Каким образом Атос без всяких хлопот нашёл своё снаряжение». Гримо видит д'Артаньяна после стычки с Миледи, переодетого женщиной и сначала ругается, а потом пугается. Строк из одного слова — нет, общее количество произнесенных фраз — 4.

Часть 2, глава 17 «Совет мушкетеров». Атос разрешает Гримо говорить, чтобы тот доложил о наступающем противнике. Обычно именно этот разговор приводят в доказательство тезиса о неразговорчивом Гримо.

«Принимая во внимание серьёзность положения, я вам разрешаю говорить, друг мой, но, прошу вас, будьте немногословны. Что вы видите?

— Отряд.

— Сколько человек?

— Двадцать.

— Кто они такие?

— Шестнадцать человек землекопной команды и четыре солдата.

— За сколько шагов отсюда?

— За пятьсот».

И здесь же, чуть позже, Гримо кричит: «К оружию!»

Часть 2, глава 21 «Офицер». При виде кардинала Гримо кричит: «Офицер!»

Все. Других фраз, ни односложных, ни многосложных, Гримо не произносит. Так где же «персонаж, изъясняющийся исключительно односложно»? Где увеличение количества строк? Разговор Гримо и Атоса из 17 главы? Целых четыре строки? Да, солидное увеличение гонорара, чего уж там. Ради этого стоит сочинять странноватого персонажа.

Гримо, вернее, история его появления в романе — всего лишь шутка Дюма. Шутка, в которой он так и не признался.

8

Итак, Дюма, тихо посмеиваясь над своими будущими читателями, правит роман. Исчезают упоминания об интригах королевы Анны… Но не все. Часть ниточек, потянув за которые можно извлечь на свет истинную историю «Трех мушкетеров», все-таки остается. Некоторые, вроде упоминания «гранда и испанского графа», а также упоминания о том, что Бэкингем не посылал войска на помощь Ла-Рошели по просьбе королевы, оставлены намеренно Дюма, другие, вроде проговорки Арамиса о том, что он участвовал в аресте герцога в Амьене, остались случайно.

Также в тексте романа появились «шрамы» — следы исчезнувшей линии сюжета.

Самый заметный шрам — собственно название романа. Как я уже говорил, существовала традиция давать название роману по имени главного героя. «Айвенго», «Граф Монте-Кристо», «Королева Марго». Или по месту действия — «Адская бездна». Или по некоему предмету, являющемуся главной интригой сюжета — «Ожерелье королевы», «Черный тюльпан». Были случаи, когда Дюма называл роман по группе действующих лиц — «Сорок пять», например, но тогда он указывал точное количество, не подгонял под некие мистические цифры. По такой традиции роман должен был бы называться, скажем «Д'Артаньян», или «Гасконец из Артаньяна», или «Четыре мушкетера», или, по крайней мере, «Д'Артаньян и три мушкетера». Задним числом придумано много объяснений тому, почему д'Артаньян «выпал» из названия, но объяснение, что изначально он не входил в группу главных героев, представляется более правдоподобным, чем объяснение, что Дюма назвал роман так, потому что есть такие названия как «три поросенка», «три богатыря», а также потому что «бог любит троицу».

Еще одним крупным шрамом является любовница Арамиса. Она в романе есть. Но ее нет. Нигде не называется ее имя, можно только догадаться о том, кто она такая. Можно предположить, что любовница была слишком сильно увязана в исчезнувшей интриге. Исчезла интрига — практически исчезла и любовница.

Возможно, такими шрамами являются настоящие имена Портоса и Арамиса, настоящее имя Миледи, исчезнувшие при правке. Хотя, может, и нет.

Есть и шрамы поменьше. Шкатулка Атоса с письмами, которая упоминается один раз и исчезает из действия навсегда, например.

Помимо «шрамов» и «ниток» Дюма оставил в тексте романа мазки грима романтизма. Любовь кардинала к королеве, к примеру. В изначальном тексте романа ее не было, ее вставил позднее Дюма в угоду романтикам, желавшим повсюду увидеть любовь и страсть и не желавшим думать, что политиками могут двигать и иные чувства. Посмотрим, к примеру, на начало главы «Осада Ла-Рошели» (11-я глава 2-й части). Вначале идет описание ситуации, политические цели кардинала, вполне серьезно описывается, зачем кардиналу эта крепость, потом вдруг — бац!

«Ришелье, как всем известно, был влюблён в королеву; была ли для него эта любовь простым политическим расчётом или же она действительно была той глубокой страстью, какую Анна Австрийская внушала всем окружавшим её людям, этого мы не знаем, но, так или иначе, мы видели из предыдущих перипетий этого повествования, что Бекингэм одержал верх над кардиналом и в двух или трёх случаях, а в особенности в случае с подвесками, сумел благодаря преданности трёх мушкетёров и храбрости д'Артаньяна жестоко насмеяться над ним.

Таким образом, для Ришелье дело было не только в том, чтобы избавить Францию от врага, но также и в том, чтобы отомстить сопернику; к тому же это мщение обещало быть значительным и блестящим, вполне достойным человека, который располагал в этом поединке военными силами целого королевства.

Ришелье знал, что, победив Англию, он этим самым победит Бекингэма, что, восторжествовав над Англией, он восторжествует над Бекингэмом и, наконец, что, унизив Англию в глазах Европы, он унизит Бекингэма в глазах королевы.

Со своей стороны, и Бекингэм, хоть он и ставил превыше всего честь Англии, действовал под влиянием точно таких же побуждений, какие руководили кардиналом: Бекингэм тоже стремился к удовлетворению личной мести. Он ни за что в мире не согласился бы вернуться во Францию в качестве посланника — он хотел войти туда как завоеватель.

Отсюда явствует, что истинной ставкой в этой партии, которую два могущественнейших королевства разыгрывали по прихоти двух влюблённых, служил один благосклонный взгляд Анны Австрийской».

После чего продолжается серьезное описание ситуации и хода осады. Вот эти несколько абзацев о влюбленном пинг… пардон, кардинале, выглядят как розовый бутон, вставленный в звенья кольчуги «чисто для красоты».

9

Итак, роман наскоро вычесан, вырезаны все упоминания о политических интригах королевы, добавлены бутоны романтизма, истинный смысл истории глубоко спрятан, можно отдавать в издательство.

Дюма вытирает пот со лба и несет первую главу в «La Press». После чего с интересом — в глубине души хохоча — наблюдает, как народ читает его роман.

Роман, который неожиданно понравился публике.

Дюма — человек предприимчивый. Вроде сегодняшних режиссеров Голливуда. Народу понравилось? Срочно пишем сиквел! Потом триквел, приквел, вбоквел, римейк и новый запуск франшизы… Потом, лет через двадцать, снимем по этому же сюжету еще один фильм. А еще через двадцать — еще один.

Сиквел, сиречь «Двадцать лет спустя», не заставил себя долго ждать. Он появился уже в следующем, 1845-м году. Правда, в отличие от «Трех мушкетеров», на реальных событиях он не был основан и являлся чистой фантазией господина Дюма, новой историей со старыми героями, написанной чисто на потребу публике. Поэтому в этой и следующей книге появляется много моментов, которые из «Трех мушкетеров» не следуют или прямо им противоречат. Моменты, которые появились исключительно потому, что «народ требует».

Взять хотя бы историю с внезапно вспыхнувшей влюбленностью королевы к Бэкингему. Из «Трех мушкетеров» следует что угодно, только не то, что королева в люблена в герцога. В «Двадцать лет спустя» она достает шкатулку, в которой двадцать лет хранила кинжал, которым был убит Бэкингем и письма к нему. Королева Анна. Которую король ревновал к каждому брутальному столбу. Чье помещение обыскивалось. Хранила шкатулку с компроматом на саму себя. Ну да, ну да…

Или возьмем настоящее имя Миледи. В «Двадцать лет спустя» умирающий палач называет имя Миледи лжесвященнику-Мордаунту. Анна де Бейль. Хорошо, допустим. Вот только в «Трех мушкетерах» немного другие сведения…

Часть 2, глава 15 «Супружеская сцена»:

«А имя Атос скрыло графа де Ла Фер, как имя леди Кларк скрыло Анну де Бейль! Не так ли вас звали, когда ваш почтенный братец обвенчал нас?».

То есть либо Миледи скрывалась под своим настоящим именем (а идиоткой она не была. С известным сдвигом — да, но не идиотка никогда), либо палач умудрился спутать фальшивое имя с настоящим, либо…

Либо Дюма сделал Миледи дворянкой в «Двадцать лет спустя» потому, что публике гораздо интереснее думать, что героиня — дворянка, чем какая-то простолюдинка Шарлотта Баксон.

Именно по этим причинам я в своем криптолитературоведческом исследовании рассматривал только «Три мушкетера» и не брал в расчет продолжения.

10

Итак, расследование истории романа «Три мушкетера» закончено.

Романа, в котором под гримом приключенческой истории спрятано повествование об интригах королевы Анны. Романа, который является грандиозным розыгрышем мсье Дюма, посмеявшегося над королем Луи-Филиппом и над романтической публикой, считающей, что она может диктовать писателю, о чем он может писать, а о чем — нет.

Я не говорю, что так все и было.

Но так МОГЛО быть.

Content

Константин Константинович Костин
О чем молчал Атос

Слово в защиту графа де Ла Фер

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Эпилог

О чем молчал Атос

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6 Заключение. О чем промолчал Дюма