В. И. Немыченков

Русь Малая и Великая, или Слово о полку

Предисловие

Современный украинский ученый, известный историк и археолог, академик Национальной академии наук Украины (НАНУ) Петр Петрович Толочко в своей книге[1] пишет, что тема происхождения трех восточнославянских народов – русского, украинского и белорусского, тема их единства (или, напротив, различия уже в далеком прошлом) излишне политизирована, и это мешает поиску и обретению объективной научной истины. Дореволюционные, советские и современные историки наплодили множество теорий, гипотез и концепций. «Историки, принадлежавшие к разным восточнославянским народам, стремились отыскать в далеком прошлом преимущественные заслуги “своих” предков».

Академик Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности М. П. Погодин (1800– 1875) выдвинул концепцию, согласно которой «единственным правопреемником киеворуского прошлого объявлялся русский народ, якобы ушедший из Среднего Поднепровья под давлением монголо-татар на северо-восток и уступивший… эти земли новым насельникам-украинцам». Украинские историки, напротив, полагали, что Великороссия «была “младшей сестрой” Малороссии, поскольку заселилась выходцами южно-руских земель»[2].

Академик НАНУ П. П. Толочко

В советский период проблему решили принятием концепции общности происхождения великорусов, украинцев и белорусов из единой древнерусской народности. Однако историки украинской диаспоры категорически не признавали древнерусскую этническую общность и исповедовали убеждение, что «украинцы были всегда» (с незапамятных времен). Поэтому «Киевскую Русь» они именовали «Украинской державой», а княжеские междоусобицы толковали не как борьбу за престолонаследие в пределах единого княжеского рода, а как этническое противостояние украинцев всем иным. При этом «украинские» Киев и южная Русь противопоставлялись «русским» Владимиру-на-Клязьме и Северо-Восточной Руси, или «белорусским» Полоцку и Северо-Западной Руси[3]. «С обретением Украиной государственной суверенности идеи диаспорной историографии перенеслись сюда и стали чуть ли не официальной доктриной этногенетических конструкций»,– пишет П. П. Толочко.

Новые учебники «незалежной» Украины переполнены невиданными доселе и неизвестными по историческим источникам понятиями, терминами и определениями типа: «Украина-Русь», «украинские князья», «украинская земля» (применительно к древности!) и т.п. «Киевская Русь» в них сведена до территории современной Украины. «И это при том, что территория Черниговского («украинского!» – В. Н.) княжества простиралась практически до Подмосковья, а составной частью Переяславского вплоть до середины XII в. была Ростово-Суздальская земля»[4], – изумляется П. П. Толочко невежеству (или националистической зашоренности) своих земляков и горе учёных.

Даже в современных академических (но чаще университетских) исследованиях борьба князей излагается как межэтнические и межземельные столкновения, хотя «ни один из князей и в страшном сне не видел себя украинцем, русским или белорусом». Да и этнонимов таких тогда еще не было. «Тем самым в сознание учащейся молодежи внедряется ложная мысль не только о различии украинцев, русских и белорусов уже в киеворусcкое время, но и об их этническом антагонизме», – бьёт тревогу украинский учёный[5].

П. П. Толочко пишет, что такие «учёные историки» за межэтнические столкновения выдают только противостояние «украинских» (киевских) князей с «русскими» (владимиро-суздальскими или смоленскими), а конфликты киевских князей с галицкими, волынскими, переяславскими и черниговскими таковыми не считают. При этом определение этничности князей по месту их жительства порождает абсурдные по смыслу историографические казусы. Например, Владимир Мономах, княживший в Чернигове, Переяславле и Киеве, считается «украинцем», а его сын Юрий Долгорукий и внук Андрей Боголюбский, занимавшие княжеские столы в Суздале и Владимире-на-Клязьме, – «русскими» (а потому и «клятыми москалями»).

«Еще курьёзнее, – пишет П. П. Толочко, – определение “украинские князья” применительно к Ольге, Святославу, Владимиру Святому и Ярославу Мудрому»[6]. Кроме чувства нездорового патриотизма такие утверждения ничем другим не подкреплены, но поскольку они существуют и, к сожалению, активно влияют на подрастающие поколения, а значит и на отношения наших народов, тема этнического развития Киевской Руси по-прежнему остаётся злободневной, требует объективного исследования и освещения.

Академик П. П. Толочко опубликовал свою монографию в далеком теперь уже 2005 г., чтобы показать и доказать существование единой древнерусской народности. Сознание этого единства было и у тогдашних элит, и у простых людей (что видно по письменным памятникам и фольклору)[7].

Книга П. П. Толочко «Откуда пошла Руская земля».

В июле 2016 г., уже в «новой» Украине, сделавшей «европейский выбор», националисты из партии «Свобода» ворвались в здание Российского центра науки и культуры в Киеве и сорвали презентацию его новой книги «Откуда пошла Руская земля»[8]. Видно, некоторым украинцам очень не хочется об этом узнать, а главное не дать сделать это и остальным.

В фатальном 2014 г. «украинский вопрос» перешел из разряда хронического вялотекущего нездоровья русского народа в стадию резкого обострения, создающего угрозу для жизни всего русского организма (или мiра) на радость нашим недругам, коих немало. Автор предпринял попытку, во-первых, поставить диагноз «болезни», ибо без него невозможно и подобрать лечение, а, во вторых, показать на простых жизненных примерах ложность утверждений о «национальной розни» между русскими и украинцами в недавнем прошлом нашего общего Отечества.

Как известно, у всякого больного есть своя история болезни.

С нее и начнем.

Украина-Русь, или «украинская» болезнь русского народа[9]

В 2003 году выбранный голосами избирателей из пророссийских восточных регионов второй президент Украинской Республики Леонид Данилович Кучма сильно удивил их, выпустив под своим именем книгу с названием «Украина – не Россия»[10]. Почему вдруг руководитель тогда еще пятидесятимиллионной страны стал доказывать кому-то, что возглавляемая им страна не та, что располагается по соседству. Почему вдруг у достигшего высокого положения русскоговорящего уроженца Днепропетровска возникла необходимость доказывать, что русский и украинский народы – не одно и то же?

В чем интрига? Впрочем, действительно не вполне понятна причина, по которой на протяжении многих уже десятилетий украинцы пребывают в агрессивном поиске самоидентификации, силясь доказать «москалям», а наипаче – самим себе сам факт своего существования. Как минимум странно это для народа, чья национальная история, как утверждает его собственная национальная интеллигенция, насчитывает не одно тысячелетие. К чему такие интеллектуальные и нервные усилия. Почему именно в отмежевании от России и русского народа им видится ключевой момент доказательства собственного существования?

В упомянутой книге со странным названием, подписанной именем украинского президента, автор в мучительном поиске содержательных аргументов в защиту существования украинской нации утверждает, что у России и Украины разные исторические судьбы, национальный опыт и самоощущение, совершенно несхожие культурно-языковые ситуации, принципиально различные отношения с географическим и геополитическим пространством и прочее. И вообще, Украина, в отличие от России, является страной европейской. Но при всем этом самая трудная задача украинского общества – «обретение украинской самоидентификации и психологии».

Действительно, при всем богатстве используемой палитры социально-политических аргументов все они беспомощны пред простым обстоятельством – никому в голову не придет считать обычный брак между русскими (великороссами), украинцами или белорусами межэтническим. Поэтому противоположная точка зрения заключается в том, что украинцы и белорусы являются такой же частью русского народа как скажем сибиряки, вологжане, поморы или казаки.

В связи с этим жители Украины и Беларуси могут «осознать себя как нацию» только, если они противопоставят себя всему русскому народу, неотъемлемой частью которого они являются, то есть перепишут историю, сменят оценки главнейших исторических событий на противоположные, создадут новую, «национальную» систему ценностей и т. п. Именно это ускоренными темпами происходит на Украине после 1991 г. Делается это в первую очередь в системе среднего и высшего образования.

В основание национально-украинской концепции, созданной в конце XIX – начале XX вв., положено отрицание принадлежности населения Южной Руси, или Малороссии, к единому культурному, духовному, этническому общерусскому пространству, отрицание общности происхождения и судеб русских и украинцев. В качестве догмы утверждается противоположность украинцев русским во всех аспектах: национальном, культурном, языковом, ментальном, политическом (точно по пожеланиям Л. Кучмы).

Существующая веками и всё ещё продолжающая существовать практическая тождественность русских и украинцев, стоит логически неустранимым препятствием на путях поиска украинской самоидентификации, а потому требуются сильные эмоциональные средства: русские объявляются главными виновниками всех украинских бед, историки пребывают в напряженном поиске поводов для обид – исторических эпизодов, которые хоть как-то могут говорить о «вековечной» вражде русских к украинцам. В этом суть украинской национальной идеологии, которая стала официальной и положена в основу воспитания подрастающего поколения граждан Украины.

Сегодня на Украине происходит размежевание по признаку ненависти. Всякий человек, не проявляющий достаточной ненависти к «москалям» и «кацапам», считается не настоящим украинцем, фактически предателем Родины и противопоставляется тем, кто уже обрел «украинскую самоидентификацию и психологию» – «щирым» (подлинным), «свидомым» (сознательным) гражданам Украины.

Именно так оценивают экстремисты «Правого сектора» и другие укронационалисты несогласных с ними жителей Юго-Востока. Поэтому «щирые украинцы» (типа экс-премьера Юлии Тимошенко) считают случившуюся 2 мая 2014 г. трагедию в Одессе (где националисты заживо сожгли в Доме профсоюзов десятки граждан Украины!) победой «украинских патриотов». Сожаления о содеянном у них, естественно, нет, поскольку к врагу жалости быть не может.

Потворство западных покровителей (ЕС и США) украинским националистам совсем не случайно, поскольку является продолжением их давней политики. Директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета Андрей Ильич Фурсов утверждает, что Запад не один век планировал оторвать Украину от России[11]. Еще немецкие политики XIX в. (Бисмарк и др.) мечтали стравить русских и украинцев, противопоставить Украину – России. Для этого они предлагали воспитать украинцев, ненавидящих всё русское. Фактически уже тогда зарождались социогуманитарные технологии (информационно-психологические диверсии), которые теперь масштабно и с успехом используются по всему миру (при развале СССР, в Вильнюсе в 1991 г., «цветные революции» в Грузии и Средней Азии, «арабская весна», «майданные революции» на Украине и т.п.). Речь шла о формировании антирусской Руси. Их идеи в начале ХХ века развивал немецкий теолог и генерал Второго рейха Пауль Рорбах, который заявлял, что для исключения опасности со стороны России для Германии и всей Европы, необходимо оторвать Украинскую Россию от России Московской (отметим, что для него Украина и Московия – это две части единой Русской земли), вызвать внутрирусский раскол.

Эти идеи были оформлены как «галицийский проект». Над ним активно трудились сначала спецслужбы Австро-Венгрии и кайзеровской Германии, затем разведка нацистской Германии, а со второй половины ХХ в. и до наших дней – ЦРУ США и западно-германская БНД. Результат этой работы мы теперь наблюдаем на Украине. Уже с конца перестройки Запад «активно готовил ее в качестве главного антирусского плацдарма, стремясь использовать как средство, блокирующее возрождение великой державы», говорит А. И. Фурсов.

Рассказ о деятельности современных разведведомств США и Германии оставим российским контрразведчикам, и изложим краткую историю «украинского проекта». Представляется, что приоритет в его инициации следует всё же отдать не упомянутым А. И. Фурсовым полякам.

Польские корни украинства

В результате разгрома русских княжеств татаро-монголами в XIII в., вся западная и южная Русь (нынешние территории Белоруссии и Украины) были подчинены Великому княжеству литовскому и Польше, позже объединившихся в Речь Посполитую. Воссоединение русских земель началось только в XVII в.

После освобождения от ордынского ига в XV в. Московская Русь, а затем Российская империя стали собирать русские земли воедино. Причем это собирание было инициировано не Северной, а Южной Русью: в 1654 г. собрание представителей запорожского казачества во главе с гетманом Богданом Хмельницким на Переяславской Раде приняло решение о вхождении в состав Русского царства, закреплённое присягой на верность царю. Согласие на это Москвы стоило ей продолжительной войны с могущественной Речью Посполитой (1654–1667 гг.), по результатам которой Левобережная Украина официально вошла в состав России по итогам Андрусовского перемирия (1667 г.). В XVIII в. в результате трех разделов одряхлевшей к тому времени Польши между Австрией, Россией и Пруссией Россия присоединила к себе исторические русские земли с православным населением (ныне составляющие Беларусь и Украину) за исключением Червонной Руси со Львовом и Галичем (Галиция), вошедшим в состав Австро-Венгрии.

Речь Посполитая в 1635 году.

Заметим, что вплоть до русско-турецкой войны 1768–1774 гг. земли в нижнем течении Днепра, Приазовье, Крым оставались под контролем Крымского ханства. Эти территории отошли к России по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору (1774)[12], и по указанию правительства стали заселяться восточными славянами, а также сербами, греками, немцами и евреями. На южных землях были основаны такие новые города как Николаев, Херсон, Одесса, Новороссийск, Севастополь, Мариуполь и образованы новые губернии.

Территориальные потери Речи Посполитой, зафиксированные Андрусовским перемирием 1667 г. К России отошли: Смоленщина, Брянщина, Киев и Левобережная Украина.

За века вынужденного раздельного существования в разных государственных образованиях жители северо-восточной (Московской), западной и южной Руси приобрели свои этнографические особенности и отличались в первую очередь языком общения, который, впрочем, сохранял много общерусских черт. Тем не менее, жители всех этих частей некогда единой Русской земли продолжали считать себя русскими, а свою родину называли Русью. Даже сподвижник Мазепы Пилипп Орлик в начале XVIII в. в своей «конституции» вел речь о «народе русском». Так же полагали и иностранцы. Француз Боплан (сер. XVII в.) называл население Украины «русскими».

Термин «украинец» как самоназвание этноса не существовал до введения советскими властями в 1923 г. Само слово «Украина» встречается в древнерусских летописях с XII века, но изначально оно обозначало любые пограничные земли, то есть «окраину». В летописях это слово встречается много раз и лишь два случая могут быть отнесены к территории нынешней Украины. Но всякий раз речь идет о событиях связанных с границей страны. С XVI века «украинцами» именовались пограничные служилые люди Московского государства, несшие службу на Оке (!) и охранявшие русскую землю от набегов крымских татар. Со второй половины XVII века понятие «украинцы» распространилось на жителей Малороссии (слобожан и казаков). К концу XVIII века относятся первые попытки русских и польских писателей употреблять слово «украинцы» в отношении всего населения Малороссии, но только в географическом, а не этническом смысле.

Территориальные изменения по Кючук-Кайнарджинскому мирному договору 1774 г.

Топоним Малороссия, который сейчас преподносится на Украине как нечто уничижительное по отношению к Великороссии, есть древнее именование юго-запада Руси[13] – калька с греческого, где под Малой Грецией понималась исконная Греция (Пелопоннес, Аттика) в противоположность Греции Великой, представлявшей собой все греческие колонии Средиземноморья и Причерноморья. Поэтому, например, последний галицко-волынский князь Болеслав (Юрий II) Трайденович (1323–1340) в письме к Тевтонскому ордену (не позднее 1335 г.) называл себя «Князем всей Малой Руси». Терминологически обе части страны: и Северная Русь – под властью Москвы, и Южная – под властью Польши и Литвы именовались ее жителями одинаково – Русь[14]. Также территория Южной Руси именовалась «Россия». В своих записках о «Путешествии в Персию» Амброджи Контарини (вторая половина XV в.) именует нынешнюю территорию Украины (Киев, Черкассы) Россией или Нижней Россией.

Людвик Мерославский (1814–1878).

Иначе вели себя польские и литовские писатели в XV–XVII вв.: называя «русскими» жителей литовской части Руси, своих соседей они именовали «московитами», а самостоятельное русское государство «Московией», употребляя названия, неизвестные самой России. Очевидно, что такое терминологическое отличие было связано с опасениями племенного единства русских по обе стороны границы и претензиями Москвы на объединение всех русских земель.

После разделов Польши и воссоединения русских земель в рамках Российской империи польские интеллигенты озаботились тем, чтобы воспрепятствовать полноценному культурному воссоединению русского народа, для чего начали поиски особой отдельной идентичности для русских жителей бывших польских владений. Причем эти поляки даже состояли на российской службе. Считается, что впервые идею о национальной отдельности украинцев от русских сформулировал писатель-романтик и путешественник граф Ян Потоцкий (1761–1815), который был близким другом Александра I и состоял по службе при Министерстве внутренних дел Российской империи. Другой поляк Фаддей Чацкий (1765–1813) вывел украинцев от никому кроме автора неизвестной «славянской орды» «укров».

Эмигрантский польский писатель ксендз Валериан Калинка более откровенно писал о необходимости для польского дела возбудить в малороссах представления об их национальной отчужденности по отношению к великороссам. Понимая, что малоросс никогда не будет поляком, а с великороссом его роднит язык и православная вера, он считал за благо для Польши, не дать слиться им в одном народе: «Раз этот пробуждавшийся народ проснулся не с польскими чувствами и не с польским самосознанием, пускай останется при своих, но эти последние пусть будут связаны с Западом душой, с Востоком только формой». Интересно, что он называл Малороссию Русью и считал, что лучше для Польши «самостоятельная Русь (т.е. Украина), чем Русь Российская».

Еще резче выражался генерал Людвик Мерославский (1814–1878), участник польского восстания 1830 г., диктатор и главнокомандующий восстания 1863 г.: «Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон, в сердце России. Пускай уничтожат ее. Раздуем ненависть и споры в русском народе. Русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».

В истории России все борцы с «тиранией» разыгрывали национальную карту, и не в последнюю очередь украинскую. В числе первых были декабристы. В 1825 г. на собрании декабристов с польскими заговорщиками польский поэт Фома Падура (1801–1871) убеждал, что для «дела общей свободы» необходимо отторгнуть Малороссию от России и русские декабристы с ним согласились.

После подавления польского восстания 1830 г. украинофильское движение поддерживалось в основном только поляками, которые преподавали в учебных заведениях Малороссии. Среди русских украинофилов были члены Кирилло-Мефодиевского братства, основанного в 1846 г. историком Н. И. Костомаровым. В братство входили писатель П. А. Кулиш и поэт Т. Г. Шевченко. Однако политические требования «кирилло-мефодиевцев» не выходили за рамки автономии малороссов в будущем федеральном государстве, включающем по их мысли, помимо русских, еще и западных и балканских славян. Н. И. Костомаров писал: «Ни великороссы без малорусов, ни последние без первых не могут совершать своего развития…». Тем не менее, именно в среде этого объединения термин «украинцы» впервые стал использоваться для обозначения отдельного славянского этноса.

Главной заботой первых украинофилов была выработка украинского литературного языка и создание на нем значительной по объёмам литературы. Принципом создания языка стало достижение его максимальной непохожести на литературный русский язык. Это достигалось за счет замены русских слов на польские, выдуманные аналоги и неологизмы для обозначения отвлеченных понятий, отсутствовавших в народной речи.

Очередное польское восстание (1863 г.) показало царскому правительству, что «украинская» затея поляков имела целью антирусскую пропаганду. «Валуевский указ» 1863 г. налагал ограничения на печать украинских книг, но действовал он только до окончания восстания.

В середине 1870-х годов стала очевидной политическая радикализация украинского движения. Новое поколение украинофилов получило название «младоукраинцев». Обеспокоенное русское правительство издало «Эмский указ» (1876 г.), который запрещал ввоз литературы на «малороссийском» языке из-за границы и издание на нем работ (кроме изящной литературы и исторических документов). Поэтому часть украинофилов уехала за границу в Червонную Русь (Галицию), вошедшую в состав Австро-Венгрии при разделе Польши в XVIII в.

Галиция в современных государственных границах Польши и Украины.

Русское воеводство Речи Посполитой (1635). Это часть Галиции с городами Хелм, Пшемысль, Львов, Санск, Галич. В 1434 г. из земель Галицко-Волынского княжества король Владислав III Варненчик образовал Русское воеводство с центром в г. Львов. Русское и Белзское воеводства в исторических документах XV–XVIII вв. часто объединялись под названием Червонная Русь.

Зарубежная Русь. Этнографическая карта (сост. Д. Н. Вергун, 1915).

Австрийское продолжение

Исторически Галиция – это юго-западная часть русских территорий Киевской Руси, соответствующих современным Львовской, Ивано-Франковской, западной части Тернопольской областей Украины, а также Подкарпатского и Малопольского воеводств Польши. Под властью Польши (XIV–XVIII вв.) русское население Галиции было подвергнуто усиленной полонизации, чему способствовала и церковная уния (Брестская уния 1596 г.), превратившая православных в греко-католиков (иначе называемых католиками восточного обряда)[15].

Изначально коренное (восточнославянское) население Галиции, Буковины, Закарпатья было православным и именовало себя «русскими» или «русинами» (так же их называли поляки, а потом австрийцы). Уже к началу XVI века все социальные верхи (магнаты и паны) Галиции сменили обрядность, перешли из православия в римокатолицизм и полонизировались. За прошедшие после Брестской унии 1596 г. столетия греко-католическая (униатская) церковь укоренилась в Галиции и стала традиционной религией для многих её жителей.

Несмотря на то, что галицкие русины были униатами и называли русских православных в России «схизматиками» (то есть отпадшими от Рима), в культурном аспекте они считали себя наследниками общей для них Древней Руси. Их национальная идентичность была недостаточно сформирована, но симпатии по отношению к России в их среде были очень сильны.

Д. И. Зубрицкий (1777–1862).

Австрийское правительство было вынуждено маневрировать между польским и русским населением Галиции, чтобы контролировать этот край. Поэтому в 30–40-е гг. XIX в. для ослабления польской партии власти поддержали национальное движение русинов и те во время революции 1848 г. заняли проавстрийскую и антипольскую позицию. Однако осознание галицкими русинами себя частью русского народа (хотя и отличной по вероисповеданию), было также опасно для Австро-Венгрии. Поэтому лидерам русинского движения «Будителей» было сказано, что они получат поддержку австрийского правительства в культурно-национальном развитии только при согласии объявить себя отдельной от великороссов национальностью. После этого часть «Будителей» предпочла провозглашать тождественность русинов с малороссами, что имело политический интерес для Австрии. Их стали называть «немецкими» русинами. Но сохранились и те, кто остался на общерусских позициях (Д. И. Зубрицкий[16] и др.).

Замирив поляков, австрийцы ужесточили отношение к русинам. После неудачной попытки перевести письменность русинов с кириллицы на латиницу власти решили зайти с другой стороны: привить им идеи украинофилов, для начала соблазнив романтикой завезенных произведений Тараса Шевченко (который свои дневники и письма писал на русском языке, а не на «ридной мове»). Новое направление в русском движении Галиции получило наименование «младорусинов».

После поражения польского восстания 1862 г. в Галичину из России приехали польские эмигранты-«украинофилы» и убедили местных поляков в полезности этой идеи. Граф Глуховский выразил это так: «Пустить русина на русина, дабы они сами себя истребили» (но поляки ошиблись: вырастив в Галичине ненавистников русских и России, они получили в лице украинских галичан и лютых ненавистников поляков, в чем позже и убедились).

М. С. Грушевский (1866–1934).

В 1890 году наместник Галиции граф Бадени обещал украинофилам поддержку при условии, «что они откажутся от политического союза с русской партией (в Галиции) и отрекутся от всякой связи с великороссами». Украинское движение получило покровительство, а официальная идеология государственной власти стала исходить из существования особой «украинской» нации, отличной от русских, проживающей по обе стороны русско-австрийской границы. Таким образом, австрийцам удалось натравить русинов-украинофилов на русинов, стоявших на позициях общерусского единства. Прибывший в Галичину униатский митрополит Андрей Шептицкий, занявший Львовскую кафедру, также стал насаждать «украинство» среди униатского духовенства, до того стоявшего на русских позициях.

Украинский язык был признан властями в Галиции в качестве официального. Преподавание в учебных заведениях также было переведено на украинский язык. Причем сам язык формировался по ходу дела путем очищения живого языка галичан от великоросских слов.

Таким образом, русинское общество в Галиции разделилось на 3 партии: русская («москвофилы»), «украинофилы» и «лоялисты», которые отстаивали самобытность русин, но в составе Австро-Венгрии.

В 1894 г. из России во Львов на кафедру украинской истории местного университета прибыл историк М. С. Грушевский, который вскоре после приезда занялся и политической деятельностью, примкнув к партии Галицких национал-демократов.

М. С. Грушевский создал почти мифическую историю украинского народа, которую изложил в десятитомном труде «История Украины-Руси». По его концепции самостоятельная история Украины началась с племени антов, т.е. с IV в. н.э., а первой самостоятельной украинской (!) державой была Киевская Русь («Украина-Русь»). Важнейшим элементом концепции Грушевского была идея о непрерывном развитии украинской нации от антов до новейшего времени. Опираясь на такое допущение, М. С. Грушевский провозглашал этногенетическое различие украинского и русского народов и принципиальное расхождение векторов их развития. Изначальную приверженность украинцев к демократии М. С. Грушевский видел в создании казацкой державы. Эта особенность украинской государственности вошла в противоречие с монархическим началом в России, что привело к ликвидации автономии Украины во второй половине XVIII века.

М. С. Грушевский сочувственно описывал все проявления антирусских выступлений. При изложении истории XIX в. основное внимание уделял фактам российско-украинского противостояния и ничего не говорил об экономике Украины и ее социальном развитии. В 1904 г. свою концепцию Грушевский изложил в статье «Обычная схема “русской” истории и дело рационального изложения истории восточного славянства», которая встретила неприятие и осуждение в российской историографии. Концепция Грушевского стала политической основой украинского национализма (и остается ею до сих пор), а сам он persona non grata в общественно-политической жизни Российской империи.

По предвзятому мнению М. С. Грушевского в Речи Посполитой, Московской Руси и Российской империи украинцы являлись пассивным объектом управления или же находились в острой оппозиции к государственному строю, а на политическую жизнь страны не оказывали существенного влияния. (О том, что это неверно, по крайней мере, в отношении России говорят факты. После присоединения к России уроженцы Малороссии составили весьма значительную часть в политической элите империи. Их общая численность была сравнима, а иногда даже превышала численность собственно великороссов. Среди выдающихся государственных деятелей можно назвать малороссов А. А Безбородко, В. П. Кочубея, И. Ф. Паскевича, представителей рода Разумовских. Немало малороссов было и в культурной элите империи: Д. Г. Левицкий, И. П. Мартос, Н. В. Гоголь и др.).

В годы первой русской революции (1905–1907) Грушевский принимал участие в работе украинской фракции первой Государственной Думы. В это время выходят в свет его публицистические работы «Украинство в России, его запросы и нужды», «Единство или распадение России», «Автономия и национальный вопрос» и др. В них историк выступал за автономию Украины в рамках единого Российского государства. В 1904–1914 гг. вышли в свет «Очерк истории украинского народа» и три тома «Истории Украины-Руси».

* * *

С 1905 года Австрия стала открыто финансировать и снабжать литературой украинофилов в России. Между тем в самой Австрии принадлежность к русскому движению с 1890-х гг. стало преследоваться в судебном порядке. Австрийцам удалось натравить русинов на русинов, объявив одних русскими («москвофилами»), а других украинцами, так что видные представители русской партии преследовались властями по инициативе «украинофилов». Тем не менее, русское движение имело широкую поддержку у русского населения Галиции.

В годы Первой мировой войны (1914–1915 гг.) по подозрению в неблагонадежности Австро-Венгрия подвергло русинов-«москвофилов» (или русофилов) жесточайшим репрессиям.

Образец австрийских списков «русофилов». Название документа: «Список политически неблагонадежных лиц». В столбце 8 «Более подробные сведения о неблагонадежности или подозрительности» указана вина лица, а в столбце 9 – предлагаемая мера пресечения в случае тревоги или мобилизации. Источник: Талергофский альманах: Вып. первый: Терроръ в Галичине въ первый перiодъ войны 1914–1915 гг. – Львовъ, 1924. С. 33–35.

Еще до начала войны были составлены списки неблагонадежных лиц, в которых им давалась характеристика и указывались меры по их нейтрализации в случае обострения обстановки. В одном из таких списков, опубликованном в «Талергофском альманахе» в столбце «Более подробные сведения о неблагонадежности или подозрительности» даны следующие характеристики: «ездит в Россию», «русофил (russofiler)», «ревностный (eifriger) русофил», «ультрарадикальный (ultraradicaler) русофил», «ревностный агитатор русофилов», «ревностный и активный сторонник русофилов и схизматической (schismatischen) пропаганды», «главная движущая сила российской пропаганды (Haupttriebfeder der russischen Propaganda)», «фанатичный приверженец русской государственной идеи (fanatischer Anhänger der russischen Staatsidee)», «ревностный агитатор, подозреваемый в шпионаже», «председатель русофильской партии», «председатель Русской Дружины», «агитатор и поклонник кандидатуры Маркова в парламент» и др. Предлагаемые меры воздействия на подозрительных лиц ограничивались наблюдением, высылкой в глубь страны или арестом (по крайней мере в списке, который приводит «Талергофский альманах»)[17].

Однако с началом военных действий правительственные меры сразу же радикализировалась и начались массовые казни подозреваемых. Львовский Ставропигион в своих научных записках за 1935 год сообщает, что по доносам украинцев («мазепинцев») было казнено более 60 000 активистов старорусинского движения. Людей вешали прямо на улицах городов – на придорожных деревьях и фонарных столбах.

Из 3,5 млн. русского населения Галиции более 200 000 человек прошли через первые в истории концентрационные лагеря «Талергоф» и «Терезин» (потом гитлеровская Германия переняла этот «ценный» опыт австрийцев). Украинские националисты Галиции, напротив, участвовали в войне с Россией на стороне Австро-Венгрии в составе корпуса «Сичовых стрильцов». Впоследствии на базе его офицерского корпуса была создана террористическая профашистская «Организация украинских националистов» (ОУН).

Концентрационный лагерь Талергоф (Interniertenlager Thalerhof, Грац, Штирия, Австрия, 1914–1917 гг.).

Повешенные на деревьях австрийцами русофилы Галиции. Источник изображения: ТВ канал «Россия 1».

Концентрационный лагерь Телергоф. Место, где проводились казни и экзекуции. 1917 г.

ТАЛЕРГОФСКАЯ СЦЕНА: Под угрозами и побоями галицко-русский униатскiй (гр.-кат.) священник о. Г.П. везетъ на тачке еврея в еврейский Судный день (затем еврей вез в тачке его). В злой памяти царстве его архикатолического и „апостолического» величества Франца Иосифа I, жестоко издевались над галицко-русскими священниками, хотя и унiатами, т. е. догматически признаваемыми католиками, только за то и потому, что они русские, совершенно не считаясь и не стесняясь их духовным саном, а скорее напротив, тем паче, злобнее, грубее и безчеловечнее. Источник: Талергофский Альманах. Вып. IV. Талергоф. Ч. 2. – Львов, 1932. С. 61.

Уточненные подписи по Талергофскому Альманаху (слева направо): Романъ Березовскiй, гр[еко]-католический настоятель прихода изъ Протесовъ, Жидачевскаго уезда, рожденный 26 сентября 1874 г. въ Ванятичахъ, вдовецъ, отецъ 3 детей, не бывшiй раньше подъ судомъ; Левъ Кобялянскiй, громадскiй писарь изъ Ceнeчoла, Долинскаго уезда, рожденный 27 января 1857 г. въ Надворне, гр[еко]-катол[ического] веpoиcпoведанiя, xoлocтoй, небывшiй раньше подъ судомъ; Пантелеймонъ Жабякъ, крестьянинъ, рожд[енный] въ 1867 г. въ Сенечоле, женатый, отец 5 детей, не бывшiй подъ судомъ. Источник: Приговоръ суда ц. к. Львовскаго военнаго коменданта въ Мукачеве, отъ 30 сентября 1914 года К. 183 // Прик.[арпатская] Русь. 1914 г. № 1479. Источник: Талергофский Альманах: Вып. I. Террор в Галичине в первый период войны 1914– 1915 гг. – Львовъ, 1924. С. 54. Все трое обвинены в шпионаже в пользу России во время войны и приговорены к повешению.

Украина советская

В 1917 г. Украина вышла из состава России. За три года она пережила Центральную раду, «Брест-литовский мир», немецкую оккупацию с гетманством П. П. Скоропадского, Украинскую директорию Семёна Петлюры, батьку Махно, польскую интервенцию, полтора десятка самопровозглашенных «держав» и много чего ещё, пока, наконец, там не установилась советская власть. Побыть хоть какое-то время «незалежной державой» ей так и не удалось. Генерал М. Гофман, возглавлявший немецкую делегацию на переговорах в Брест-Литовске в конце 1917 – начале 1918 гг., прямо заявлял: «Украина – это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы заключить мир хотя бы с частью России».

Советская власть осуществляла на Украине фактически антирусскую политику. В частности после присоединения в 1939 г. Западной Украины (Галичины) было окончательно уничтожено общерусское движение русинов, поскольку его представители стояли на монархических и буржуазных позициях (в отличие от украинофилов, бывших коммунистами).

Большевики изначально поддерживали украинский национализм и проводили политику украинизации Малороссии. Искусственно созданный украинский литературный язык, чуждый и непонятный малороссийскому населению, усиленно внедрялся в УССР в 1920-е и 1930-е гг. через создание украинских школ. Кадры для них и государственной службы были приглашены из Галиции в 1920-е гг. По свидетельству М. С. Грушевского на советскую Украину приехало 50 000 галичан.

Сам М. С. Грушевский приехал в УССР в 1924 г. Вопреки привычной большевистской логике обращения с классовым врагом (а Грушевский был председателем Центральной Рады) он был принят с почетом, избран академиком Всеукраинской академии наук и возглавил в ней историко-филологический отдел. На основании его ученых выкладок о границах распространения украинского этноса, формировалась граница РСФСР и УССР. Именно с его руки украинские националисты до сих пор претендуют на Таганрог, Кубань, Белгородскую, Воронежскую и Брянские области. Его Отдел имел свой печатный орган – журнал «Украина». В 1926 г. в СССР широко отметили 60-летний юбилей Грушевского. Была продолжена публикация очередных томов «Истории Украины-Руси». В 1929 г. он был избран академиком АН СССР.

Политика советской власти изменилась только в годы «великого перелома» 1929–1931 гг. М. С. Грушевский был отстранен от работы и арестован по обвинению в объединении националистических сил с целью поддержки интервенции стран Запада, но потом освобожден по ходатайству его двоюродного брата, заместителя председателя Госплана Г. Ломова-Оппокова.

В 1933 г. Г. Ломов, обращаясь к председателю Госплана В. В. Куйбышеву, писал о М. С. Грушевском: «При гитлеровской ставке на Украину нам нужно некоторые имена национально-освободительного движения держать наготове. Грушевский – крупное имя… Он, безусловно, пригодится в нужную минуту… Убежден, что он согласится выступить с любым протестом против Гитлера-Розенберга и пр.».

В 2014 г. Германия и весь Евросоюз вкупе с США опять сделали ставку на Украину, однако имя М. С. Грушевского и носители его идей были использованы против России (напомним, что зимой и весной 2014 г. в Киеве на улице его имени шло бурное противостояние майдановцев и «Правого сектора» с правительством В. Ф. Януковича).

Диагноз и лечение

Всякое национальное движение в Европе XIX века проходило три стадии. Вначале интеллектуалы вели поиск культурных, исторических и социальных явлений, которые могут быть положены в основу представлений о самобытности. Затем активисты инициировали массовые движения. На третьей стадии сформированное массовое движение предъявляло политические требования.

В случае с украинским национализмом все его стадии обгоняли одна другую, поскольку большую роль играли «внешние» силы, которые пытались решать собственные внешнеполитические задачи и для того сеяли раздор в стане соперника.

Поляки инициировали «украинофильство» и даже сами писали и исполняли «украинские» песни про казацкую славу как Вацлав Ржевусский и Фома Падура. Переход «украинофилов» (или «хохломанов» по выражению видного общественного малорусского деятеля XIX века К. Говорского) от культурно-просветительской к политической работе происходил в благоприятных условиях, созданных австро-венгерским правительством в Галиции. Там же появились и первые украинские политические партии, включенные в парламентскую систему Австро-Венгрии (Русско-украинская радикальная партия). Поэтому и в XIX веке и сегодня украинское национальное движение считают инспирированным извне.

В результате такого внешнего воздействия идеология уходила далеко за пределы реальности, являясь тем, что эту национальную реальность должно создать, компенсируя истеричными эмоциями очевидное несоответствие идеологии объективному положению дел. Отсюда высокая степень сопряженности украинского движения с социалистической или социалисткой идеологией, склонной к обожествлению «нации» (или в большевистском, или даже в «буржуазно-демократических» вариантах «народа»), как это было в Германии 1930–1940-х гг., где к власти пришли национал-социалисты во главе с Гитлером. Такое же самообожествление нации мы наблюдаем теперь на Украине в невероятной агрессивности национальной идеологии, обнаруживающей неустранимые комплексы.

В свое время в Российской империи, хотя и понимали польские корни «украинства», не придавали должного значения увлечению им части малороссийской интеллигенции, поскольку видели в нем часть русского регионального направления, призванного скорее обогатить общерусское, чем оторваться от него. То, что эти идеи оседлала модная революционная идеология «борьбы с тиранией» и справедливого преобразования мира, поначалу тоже не замечалось или эта связь казалась случайной.

Запретительные меры (вроде Валуевского и Эмского указов) носили очень ограниченный и временный характер. Положительной альтернативы – плана консолидации русской нации – создано не было, поскольку единство малороссов, белорусов и русских считалось само собой разумеющимся. Александр III начал политику по русификации национальных окраин, которую продолжил и Николай II. Но эти меры не смогли подавить украинофильское движение, а только способствовали его радикализации.

Советская власть, напротив, проводила «ленинскую национальную политику» стимулирования и развития национализма. После распада СССР в 1991 г. государственная власть постсоветской России была больше озабочена транзитом газа через незалежную Украину, чем созданием условий для культурного и политического единства русского народа по обе стороны бывшей административной границы, ставшей вдруг государственной. Многолетнее «уважение выбора украинского народа» (а по сути выбора олигархов и обслуживающей их националистической политической элиты), неспособность эффективно противодействовать «внешним» силам привели к нынешнему украинскому кризису и угрозе войны русского народа со своей малороссийской частью.

Недавние события еще раз показали соединение на истеричной ноте двух составляющих – националистической («смерть москалям») и социальной (ныне в форме «антикоррупционной). И социальная, и национальная идеологии подпитываются извне как орудие внешних сил, используемое для саморазрушения государства. Парадоксально, но и нынешнее украинское государство, даже будучи основано, казалось бы, на аутентичной националистической идеологии, разрушается именно ею. Это внутреннее самопротиворечие, привнесенное извне, но не устраненное после достижения поставленных внешним режиссером целей, продолжает разрывать внутренний консенсунс общества, как забытый в теле чуждый объект.

Сегодня мы стали свидетелями того, что украинский национализм выступает как опасная идеология, своего рода болезнь всего русского народа и русского мира, угрожая его единству, миру и благополучию. «Галицийская» болезнь «украинства» в виде русофобии расползается по всей Южной Руси и требует срочного лечения. Очевидно, что не обойдется и без хирургического вмешательства. Возможно, самую пораженную болезнью часть – Галицию – следует отсечь как не поддающийся лечению член. А с Малороссией надо вести кропотливую работу по восстановлению общерусского единства, чтобы «Украина-Русь» вновь стала просто Русью как это и было на протяжении веков. Прочным залогом успешного развития белорусов, русских и украинцев может быть только их единство, а значит и восстановление в перспективе единого общерусского государства.

Россия, Украина, Беларусь – только вместе мы Святая Русь!

Слово о полку, или братство по оружию

«О Русьская земле! уже за шеломянемъ еси!»

«О Русская земля! Уже ты за холмом!»

Слово о полку Игореве (XII в.)

Моим однополчанам и всем воинам-авиаторам ПОСВЯЩАЕТСЯ

Что общего у Монголии с Украиной? Что связывает Киев или Крым с Восточным аймаком бывшей Монгольской Народной Республики[18], а Симферополь и Евпаторию с городом Чойбалсан?

Не удивлюсь, если большинство читателей только пожмут плечами, сочтя такое сопоставление чудачеством автора. Но, как это ни странно, столь далекие друг от друга земли, оказывается, тесно связаны между собой в памяти и судьбе не только автора этих строк.

«Где же вы теперь, друзья однополчане…»

После московской олимпиады (1980), получив на руки диплом «инженера по производству летательных аппаратов» и воинское звание лейтенанта-инженера, я волею судьбы и указующего перста Министерства обороны СССР отбыл в далекий от Москвы Забайкальский военный округ (ЗабВО) для прохождения службы в кадрах Советской армии. Чита, конечно не ближний свет, но через пять с половиной часов лёту и недолгого блуждания по незнакомому городу мы с моим однокурсником уже прибыли в штаб ЗабВО в неприличном для такого места «партикулярном платье», получили в руки накладные на получение военного обмундирования и, немного времени спустя, преобразились из вчерашних студентов в молодых и в чем-то даже бравых (как нам казалось) младших офицеров. Дня два мы еще болтались в Чите, пока кадровики не выдали нам предписания, направив в разные воинские части.

Военно-транспортный самолет без долгих проволочек и особого комфорта перенес меня с одного аэродрома на другой. Так я оказался в той части монгольской степи, которая окружает город Баян-Тумен, в 1941 году переименованный в честь ее первого и главного маршала Хорлогийна Чойбалсана, чей прах в то время покоился в Мавзолее наравне с останками самого Сухэ-Батора.

В правду сказать, тогда я этого не знал, как и многого другого. В строевом отделе штаба полка, базировавшегося под Чойбалсаном, повертели в руках мое предписание, сверились со списком должностных вакансий и назначили техником группы авиационного вооружения в третью эскадрилью. Так я на два года поступил на службу в 43-й полк истребительно-бомбардировочной авиации, который на профессиональном языке назывался «43-й апиб» и имел почтовый адрес «полевая почта 23300».

Военный городок тогда представлял из себя ряд одноэтажных деревянных построек: казармы, почта, столовая, два штаба – авиаполка и ОБАТО (Отдельный батальон аэродромно-технического обеспечения) (здания, обложенные снаружи силикатным кирпичом такого же казарменного типа) и солдатский клуб. Поскольку забор у городка был только с парадной стороны, то по территории круглогодично бродили флегматичные монгольские коровы, выискивая что-нибудь съедобное. К ним относились как к части пейзажа: никто их не сторожил и не прогонял. Эти большие бурые животные жили своей собственной жизнью и своими представлениями о порядке. Вероятно, они ходили по этим местам еще тогда, когда здесь была голая степь.

Позже рядом со старым городком построили новый: ряд пятиэтажек, в которые из Чойбалсана переселили семьи офицеров.

На вооружении в полку в то время стояли истребители-бомбардировщики СУ-17М3, пилотируемые одним лётчиком. Каждый самолет имеет две встроенные 30 мм авиационные пушки НР-30 в консолях (крыльях) и многовариантные подвески (бомбы, неуправляемые и управляемые ракеты различных классов, артиллерийское подвесное вооружение, подвесные баки, спецконтейнеры и т.п.). Тогда этот самолет был грозным оружием. Теперь, конечно, он устарел (снят с вооружения в 1998 году) и в музеях авиационной техники выглядит если не карликом, то уж точно младшим братом современных мощных истребителей-бомбардировщиков семейства СУ.

г. Чойбалсан, центр города (до 1941 г. Баян-Тумен, Монголия (МНР), 1980-е гг.

Чойбалсан, март, 2010-е гг. За 30 лет ничего не изменилось.

Монгольские коровы так же бродили по гарнизону военного аэродрома Чойбалсан в 1980-е гг.

Жители города Чойбалсан и их транспорт.

В любой воинской части отношение к призванным из запаса «двухгодичникам» (как нашего брата называли кадровые офицеры) особое. Офицеры, прошедшие суровую школу военных училищ, помотавшиеся по дальним гарнизонам нашей необъятной родины и стран-союзников, прошедшие зной и стужу, военные учения, не раз бывавшие в сложных переделках, не могли признать в нас «своих». Мы были для них «студентами», по странным обстоятельствам, на короткое время ставшими офицерами. В сравнении с их обязательной тогда выслугой в 25 лет, наши два года службы были для них то же, что и срочная служба рядового состава. Впрочем, это не мешало дружеским отношениям, а только добавляло поводов для шуток. Легче всего отношения устанавливались со сверстниками. Как ни крути, а вчерашние курсанты не так уж сильно отличаются от вчерашних студентов.

Как я довольно быстро заметил, среди технического, да и летного состава было много офицеров с Украины. Их выдавали не только колоритные фамилии (Лупич, Бабий, Парасечка, Корнейчук, Халий, Пасько…) и мягкий южный говор, но и твердый характер заядлых службистов.

В неслужебной обстановке (например, по дороге на аэродром) некоторые говорили друг с другом на «мове». Но мой сосед по комнате в офицерской гостинице, где я с другими холостяками прожил два года, только пренебрежительно хмыкнул, когда я как-то спросил его:

– У вас-то так говорят?

Костя был родом с Западной Украины[19], сам говорил без акцента на чистом русском языке и в общении со мной даже с глазу на глаз принципиально ни слова не говорил на украинском, как я его об этом ни просил.

– А зачем тебе? – спрашивал он подозрительно, ехидно прищурившись. При этом вся его тщедушная фигурка тоже выражала вопрос.

– Так ведь это же родственный славянский язык! – горячо убеждал я его. – Мне же интересно его выучить! Я же на древнерусском сейчас Галицко-Волынскую летопись читаю про ваших князей XIII века. Это наш общий праязык…

– Вот и читай на нём в своем уголочке.

Мой «уголочек» был за шкафом, которым я бессильно пытался прикрыться от воплей советской эстрады, каждый день раздававшихся из его магнитолы. Надо сказать, что спор о том, можно или нельзя её выключить или хотя бы убавить громкость, был обычным, но и практически единственным предметом наших препирательств. Постоянно работающее радио сильно мешало моим филологическим и историческим «изысканиям», которым я пытался предаваться в свободное от службы время. О политике и истории мы не рассуждали. Оба были атеистами, поэтому споров о вере тоже быть не могло. Впрочем, однажды, вращая ручку настройки радиоволн, он случайно поймал какую-то религиозную передачу. Голос протестантского пастора с характерным акцентом сотрудника «вражьего голоса» читал проповедь на библейскую тему из книги Иова: «Дни мои быстрее гонца…». Почему-то пасторские рассуждения о скоротечности человеческой жизни тогда запали нам обоим в душу, хотя о быстротекущем времени в молодости обычно не думаешь. Впрочем, больше мы не могли найти эту передачу, да и Костя сказал, что «религия – опиум для народа» и партия это дело не одобряет.

Самолет Су-17М4, снаряженный управляемыми ракетами, блоком неуправляемых ракетных снарядов (НУРС) и подвесными топливными баками. Музейная экспозиция.

Аэродром Чойбалсан, железобетонное укрытие для военного самолета. Современный вид.

Аэродром Чойбалсан. Вид с воздуха на самолетные укрытия 43 апиб. На переднем плане стоянка 1 аэ, вдали – стоянка 3 аэ. Современный вид. 2014 г.

Национального вопроса касались лишь вскользь. По его рассказам он окончил военное училище в одной из прибалтийских республик. Каждый год по случаю дня памяти местного героя-националиста (и, конечно, антисоветчика) курсантов распределяли в городе по «точкам» следить за ситуацией. Наравне с другими он пресекал «вылазки националистически настроенной молодежи»: предотвращал развешивание «флагов буржуазной республики» и националистических лозунгов, распространение антисоветских листовок и т.п.

В общем, Костик был обычный советский офицер. Честно тянул служебную лямку – обеспечивал полеты, ходил в наряды, после службы отдыхал со всеми в общей компании, пил шампанское, ездил в Чойбалсан попариться в бане, построенной советскими гражданскими специалистами, и по слабости здоровья после первого раза никогда уже не употреблял технический спирт. В последнем я был с ним особенно солидарен, хотя и по другим соображениям.

Первое время после приезда в часть рядом со своей кроватью он на ночь втыкал в дощатый пол огромный складной нож.

– Зачем тебе это, Костик? – спросил я его удивленно.

– До китайской границы всего 58 километров. Я не хочу, чтобы меня зарезали как барана.

– А ты проснуться-то успеешь, если что?

– Жизнь покажет. Один раз этот нож меня уже выручил.

Возвращаясь как-то вечером домой в своем родном городе, он столкнулся с тремя здоровенными «лбами». После первых фраз стало ясно, что за словом лезть в карман бесполезно. Поэтому он вытащил и сразу пустил в дело нож. Ошарашенные таким поворотом парни подхватили под руки раненого приятеля и, матерясь, удалились в темноту.

Глядя на него никто никогда бы не подумал, что такое возможно. Маленького роста, болезненный (его чуть было не комиссовали по здоровью из военного училища), добродушный, хотя и с ехидцей, чистюля и службист – всегда по-военному начищенные ботинки, выглаженный китель… А впрочем, чужая душа потёмки…

Начальник политотдела 43-го полка подполковник Фуртес. Аэродром Чойбалсан, 1980-е гг. О его летном «мастерстве» до сих пор ходят легенды, но верят в них не все.

Сотрудники политотдела 43-го полка. Справа: Роман Галунчак.

Опасения Костика по поводу близости границы были не лишены оснований. Отношения с Китаем тогда были напряженные. Незадолго до нашего прибытия в часть закончилась короткая, но кровавая вьетнамо-китайская война (1979). Активные боевые действия шли далеко на юге – на их общей границе, но СССР как союзник Вьетнама привел в боевую готовность все воинские части на границе с Китаем. На аэродром в Чойбалсане был переброшен из Луганска еще один авиаполк, сюда же перебазировалась десантная дивизия. В нашу бытность в Монголии было немало хуацяо – этнических китайцев, которых Костик цепким военным взглядом различал невдалеке от ворот части, когда они наблюдали за выездом техники.

– Я их шуганул прочь, – как-то сказал он мне. – Они же время развертывания подразделений фиксируют.

Странно, что это не делал наш особый отдел. А может и делал, но незаметно. В нём состояло два майора, которых мы с Костиком между собой называли «тихий» и «веселый». Один действительно был худой молчун. Никогда ни с кем открыто не говорил. Бывало, он выскальзывал из штаба и шел по части какими-то глухими задворками неприметный как тень, так что с трудом и заметишь, чтобы вовремя отдать честь старшему по званию. Зато второй майор был полная противоположность. Весельчак и балагур, знаток анекдотов… Но дело свое делал. Помнится как-то на учениях, когда мы, «авиационные волы», сидели под самолетом, прячась от палящего солнца, он подошел к нам, потрепался, рассказал анекдот, а потом вдруг спросил: «А куда вы в утреннюю смену три неиспользованных запала от взрывателей дели?»

– Все зарядили как положено, – удивились мы.

– А вы с какой эскадрильи?

– С третьей.

– Да? А мне вторая нужна…

* * *

Комната у нас с Костиком была просторная, но холодная. Строители неправильно вставили раму окна и его продувало «насквозь». Поэтому в зимние морозы, а они в Монголии бывают до минус тридцати и более, температура в нашем жилище падала градусов до десяти-двенадцати и соседи за свежесть воздуха и пробирающую до озноба прохладу называли его «карцером». Заделка пластилином щелей мало что давала. Батарея водяного отопления не справлялась, обогревателя не было.

Как-то, возвращаясь вечером домой, я приметил в канаве небольшие сваренные из арматуры «козлы» и валявшийся рядом обрезок асбестовой трубы с пробитыми отверстиями. Судя по размерам кто-то подгонял их друг под друга. Было видно, что это остатки самодельного электрообогревателя, и я прихватил его с собой. По совету опытных соседей путем накручивания на карандаш жаропрочной контровки (проволоки) для авиационного двигателя я изготовил спираль, обкрутил ею трубу и подсоединил к контактам – двум оголенным на концах проводам.

Летчики 43-го полка Хорошилов Вл., Матиенко Вл., Белоглазов С., Белов В. Аэродром Чойбалсан. 1980-е гг.

Сослуживцы: техники самолетов 43-го апиб. Аэродром Чойбалсан. 1980-е гг.

Костик был не в восторге от этой сомнительной затеи, но спать в тепле хотелось и ему. Всё это время он саркастически комментировал мои действия и в процессе производства обогревателя не участвовал. Длину спирали, а значит и мощность обогревателя пришлось оценивать на глазок, что создавало опасность возможной перегрузки электросети с предсказуемыми опасными последствиями. Не без страха я вставил два голых провода в розетку. К счастью ничего страшного не произошло. Спираль быстро раскалилась до красна и в комнату пошло долгожданное тепло.

У нашего обогревателя был существенный недостаток: спираль сжигала воздух (впрочем, благодаря особенностям окна в притоке свежего не было недостатка) и временами здорово искрили контакты. От ходьбы по комнате деревянные половицы прогибались, «козлы» накренялись и провода сами собой шевелились в электророзетке, рассыпая вокруг снопы голубых искр. К тому же надо было следить, чтобы спираль не сползла к стальным «рогаткам» и не случилось замыкания.

Но по молодости к опасности относишься с бесшабашной легкомысленностью. За искристость Костик прозвал обогреватель «электросваркой» и всё время ворчал на него, потому что тот стоял рядом с его кроватью, поскольку только там была хоть и раздолбанная, но работающая розетка. Обогреватель привнес в наш быт некоторый экстрим, но мы были ему благодарны за даруемое им тепло.

Однажды поздно вечером, когда Костик уже «отключился» и мирно спал под потрескивание работающей рядом с ним «электросварки», я как обычно сидел в своем уголке за шкафом и, пользуясь наступившей тишиной и преодолевая сон, «грыз гранит науки». Через какое-то время я вышел на середину комнаты, чтобы размяться и разогнать сонливость. Вдруг наш обогреватель до того привычно тихонько потрескивавший издал резкий звук и розетка вспыхнула ярким пламенем в непосредственной близости от Костика, который продолжал мирно спать не чуя беды.

– Костя, вставай! Пожар! – заорал я, хлопнув рукой по свернувшей калачиком фигурке под одеялом, сам еще не зная, что делать.

Он очнулся от глубокого сна, совершенно ошалевший от неожиданности, увидел рядом с собой пламя начавших обгорать обоев, что-то закричал спросонья, выскочил из постели и, не переставая кричать, заметался по комнате, ища, чем бы погасить огонь. На беду ему на глаза попалось мокрое полотенце, висевшее на спинке его кровати рядом с полыхавшей розеткой. Он схватил его и замахнулся, чтобы ударить.

– Стой! – опять заорал я. – Током же убьет! – и почему-то метнулся в свой угол, схватил там толстую общую тетрадь в коленкоровом переплете и стал сбивать ею огонь, пока Костик приходил в себя.

Огонь удалось быстро загасить. Даже тетрадка сильно не пострадала. Толстый тугоплавкий переплет немного потемнел и подплавился в тех местах, где я прижимал его к проводам. После первого испуга и растерянности наступило время нервной разрядки.

– Чёрт бы побрал твою «электросварку», – недовольно пробурчал Костик. – Я же тебе говорил, выбрось это чудище туда, где взял.

– А я тебя просил починить розетку, – парировал я.

– Взял бы и сам починил…

– Так ведь ты же аошник[20] – лучше меня в электричестве разбираешься. Моё дело бомбы вешать да пушки заряжать.

– Вот теперь перебил мне сон, – не сдавался Костик.

– Еще только час ночи. Успеем, выспимся…

* * *

Странное дело, пока мы год (или немного больше) жили вместе, у нас всегда был повод повздорить из-за какого-нибудь бытового пустяка. Временами я страшно злился на него из-за музыки, мешавшей мне заниматься своими «важными» делами: возмущался, заикаясь от распиравшего меня гнева, требовал выключить треклятое радио, а он с улыбкой отвергал все мои доводы, отстаивая своё право на свободу отдыхать так, как ему хочется. Но когда однажды он сказал мне, что переезжает в освободившуюся отдельную комнату и оставляет меня наедине с моими книгами, я вдруг почувствовал, что мой мир рушится, что он предаёт нашу дружбу, что так делать просто нельзя, что нас связывает нечто большее, чем споры о музыке и тишине…

Мужская дружба – вещь особенная, а армейская вдвойне. Мы служили в одной эскадрилье, поэтому распорядок дня был общим. Подъём, завтрак в офицерской столовой, построение на плацу (в летний зной или зимнию стужу), отъезд на аэродром, ночные и дневные полёты, командировки, учебные тревоги, дежурство в «тревожном» звене самолетов постоянной готовности (для перехвата воздушных целей)… В общем, обычная армейская жизнь со всеми её заботами, трудами, горестями, радостями… Что же изменилось с его переездом? «То, что пусто теперь, не про то разговор, вдруг заметил я – нас было двое. Мне не стало хватать его только сейчас». И случилось всё это без боя[21]…

Офицеры инженерно-авиационной службы авиационного оборудования 43 апиб. Гарнизон Чойбалсан, 1980-е гг.

Техник провожает самолет в полет. Аэродром Чойбалсан, 1980-е гг.

Буксировка Су-17М3 автомобилем АПА (аэродромный пусковой/ подвижный агрегат).

Первое время после моего «дембиля» мы переписывались. Он женился на русской девушке там же, в военном городке. Потом, как это принято в армии, заменился в другой полк и уехал в Шали (Грузия). У них родился сын. Малыш не переносил жаркий душный климат, поэтому Костик отправил жену с ребенком к своим родителям и какое-то время жил один. Будучи проездом в Москве он один раз гостил у меня. С тех пор я больше ничего о нём не слышал. Как сложилась его жизнь и что теперь делается в его родном городе, где верховодят кровные и идейные наследники Степана Бандеры, не знаю…

С переездом Костика моя комната превратилась в «перевалочную базу» для всех вновь прибывающих офицеров пока они не получали служебную квартиру в военном городке. Я перезнакомился со множеством новых людей, но постоянная чехарда соседей все же утомляла. Наконец, я тоже переехал в маленькую, но отдельную комнату в общем блоке с другой, где проживали два весельчака украинца (куда от них было деться в нашем на редкость «украинском» полку). Из поездок домой они неизменно контрабандой провозили через границу сало и щедро делились им со мной. На моё счастье они оказались, можно сказать трезвенниками, и шумных застолий у них не было. Однако на мою беду у них был телевизор. Поэтому моя борьба за тишину продолжилась.

Один из них – прапорщик – был заядлым спорщиком, на чем и «погорел», проиграв мне бутылку коньяка в пари по забытому теперь эпизоду из «Госпожи Бовари» Г. Флобера. Помнится, для выяснения истины пришлось сходить за книгой в полковую библиотеку, но это помогло мало. Отдавать залог он не спешил и все тянул, пока не подоспел мой «дембиль».

В том же авиаполку жизнь свела меня еще с одним уроженцем Западной Украины, самой её сердцевины – из Львова. Путь в армию у Петра был непохожим ни на один другой: он не был ни кадровик, ни «двухгодичник». В свое время он отслужил срочную службу, вернулся на гражданку, заочно закончил юрфак университета, женился, родил сына и уже работал юристом. Но в силу каких-то жизненных обстоятельств, связанных с жильём, подал рапорт о зачислении его в прапорщики (тогда за его семьёй сохранялось право на квартиру, объяснил он мне). В полк он приехал один, оставив семью дома.

Здоровый весельчак, великанского (по сравнению с Костиком, да и со мной) росту, не дурак выпить, балагур, эдакий украинский барон Пампа[22]. Но в отличие от своего литературного прообраза Петр имел философичный ум, за мыслью которого не всегда поспевала моя. Он был меня старше, опытнее, мудрее. Широкая душа его щедро одаривала теплом, шуткой, вниманием всякого, кто оказывался с ним рядом. В одной из бесед с ним я впервые для себя, узнал, что кроме православных и католиков оказывается есть еще какая-то третья, «промежуточная вера»[23].

Когда он рассказывал о том, как крестил сына, то на мой вопрос: «В костёле?», с некоторой даже гордостью ответил:

– Нет. Я же из греко-католиков.

– А что это такое? – удивился я.

– У нас храмы и обычаи почти как у православных, но мы признаем римского папу своей главой, как и католики.

Тогда я еще не слышал о Брестской унии (1596) – этой крупнейшей геополитической катастрофе Руси, последствия которой мы имеем теперь на Украине.

Как-то он написал картину «Христос в терновом венце» (скопировал с какой-то репродукции). Показывая ее мне, спросил:

– Как по-твоему, о чем это?

Я всмотрелся в лицо изображенного человека. Моё внимание привлёк его взгляд. Казалось, он говорил: «Видишь, сколько я претерпел мучений ради тебя и всего человечества. А что для людей сделал ты?».

Я сказал об этом Петру, чем сильно удивил его.

Впрочем, Петр вряд ли был религиозным (во всяком случае воцерковленным), как и я тогда. Он был коммунистом по убеждениям, а не только по партбилету, и патриотом. Причем не местечковым – патриотом Галичины или Украины, а патриотом нашей общей большой родины, которая тогда называлась Советский Союз, но в исторической памяти – и его, и моей – была Русью – Червонной, Белой, Малой, Великой… Он хотел служить и работать для нашей великой Родины и в меру сил делал это. Пробовал даже поступить на работу в КГБ, но не прошел по анкетным данным (люди постарше помнят, наверное, те подробные анкеты с вопросами типа: «Были ли вы или ваши родственники интернированы? Находились ли на оккупированной территории? Имеете ли родственников за границей?» и т.п. У Петра была родня в Польше, да и отец его был поляк).

Петр не был узколобым доктринером и на многое смотрел широко и глубоко: на идею коммунизма, религию… С ним мы вели долгие «умные» беседы, в том числе о религии, о советском строе, его недостатках и возможных способах исправления.

От него же я услышал, можно сказать, пророческие слова о нашем политическом будущем:

– У нас очень жесткий строй. Снизу его изменить никому не удастся. Любые изменения возможны только «сверху», – как-то сказал он мне.

Так потом и случилось. М. С. Горбачев провел «перестройку» СССР «сверху», а «перестрелку» и «перекличку» весельчаки «внизу» добавили уже от себя.

С Петром я вступил, как считали некоторые, в рискованные отношения. Дело в том, что желая подправить свои житейские обстоятельства (проблемы с долгами, жильем и материальным обеспечением семьи) он не оставлял попыток провернуть хоть какой-то «бизнес» на покупке в Монголии какого-нибудь ходового товара и перепродаже его на родине. Для оборота ему были нужны деньги. Его зарплата прапорщика была меньше моей офицерской, да и жил он на более широкую ногу. Поэтому перед моим дембелем он попросил у меня в долг большую сумму денег.

Митинг, посвященный вручению личному составу 1 эскадрильи 43-го апиб переходящего вымпела ЦК ВЛКСМ СССР за успешное выполнение поставленных задач. Гарнизон Чойбалсан, период 1978–1980 гг. Слева направо: командир 43-го апиб подполковник Гержановский; заместитель командующего ВВС ЗабВО генерал-майор Грицына, рядовой срочной службы радиомеханик 564-го ОБСиРТО (с микрофоном в руке), начальник политотдела 43-го апиб подполковник Фуртес.

Не могу похвастаться, что я был шибко опытным и «тертым калачом», но некоторый отрицательный опыт у меня уже был. Так мой однокурсник, с которым мы прибыли вместе в Читу (кстати, русский) перед нашим расставанием занял у меня сумму в треть месячного оклада, который мне через два года назначили при приеме на работу в оборонное конструкторское бюро. Вернуть мне эти деньги он так и не удосужился, несмотря на мои напоминания ему по почте. Да и в армии о прапорщиках всегда были не высокого мнения (мол, хапуги, «временщики», себе на уме, не чисты на руку и т.п. Одним словом «кусок». Даже анекдот ходил, что прапорщик носит только один погон, потому что второй все время срывается от мешка через плечо, который он таскает со службы домой).

В общем, когда речь зашла о деньгах, возникло сильное напряжение. Скажу честно, давать взаймы я опасался и не хотел. Впереди меня ждала новая жизнь и даже возможно скорая свадьба. Деньги мне были нужны самому. Расписка его мало что дала бы. «Достать» его в Монголии, где ему оставалось служить еще несколько лет, я не смог бы. Даже зная его адрес на Украине что-то предпринять из Москвы было бы сложно. Оставалось надеяться только на его честность и порядочность. Поэтому после долгого и трудного разговора, просто пожалев его со всеми свалившимися на его голову долгами, заботами и семейными проблемами, я согласился.

В обмен на весьма не малую по тем временам сумму наличными он при мне написал и передал листок бумаги, который начинался словами «Расписка» и заканчивался его подписью и словами: «МНР». Он был юрист и, как я думал, составил юридически грамотный документ. Именно потому, что он знал юридические тонкости, в расписке и появилось указание на место ее составления – иностранное государство. Оказывается, это значительно затруднило бы взыскание долга в случае возникновения конфликта интересов. Узнал я об этом только потом, да и то от самого Петра.

Но ничего не случилось. Он исправно частями возвращал свой долг, регулярно высылая деньги почтовыми переводами уже с Украины. В очередном письме убывающим итогом он оговаривал оставшуюся сумму. Деньги эти были всегда кстати, поскольку в то время у меня уже была семья, жена сидела с сыном дома и добавка к моей зарплате была существенной.

Пару раз мы виделись с ним в Москве. В первый приезд он познакомил меня со своей женой и маленьким сыном. Рассказывал о своем «советском бизнесе» – поездке в Югославию по турпутевке, где удалось кое-что купить и выгодно продать дома. Со временем он купил машину, что тогда было большим достижением в благосостоянии. Трудно сказать насколько ему помогли мои деньги, но по крайней мере меня не мучила совесть, что я отказал ему в трудный для него момент. С Петром я переписывался несколько лет. Но потом эта ниточка тоже оборвалась…

Тёплые товарищеские отношения у нас сложились с лейтенантом Василием Корнейчуком, украинцем с Восточной Украины. Он служил техником самолета и обслуживал учебно-боевой самолет – «спарку» (с двумя кабинами). Если в двух словах, Вася был добряк, симпатяга и трудяга. На его долю всегда выпадало больше всего полетов в любую летную смену (а значит и рабочей нагрузки): разведка погоды, ввод в строй вновь прибывших и вернувшихся их отпусков летчиков и т.п. Он был прекрасный специалист, лучше многих других знавших «матчасть», что весьма важно для технического специалиста. Ведь именно от него зависит и боеготовность самолета, и безопасность полетов. А на моей короткой армейской памяти (всего два года) в нашем полку потерпели аварию и разбились несколько самолетов, к счастью без жертв.

Именно техник по должности целиком отвечает за подготовку самолета к вылету, хотя его обслуживают несколько групп специалистов: по радиоэлектронному оборудованию (группа РЭО), авиационному оборудованию (группа АО), авиационному вооружению (группа АВ). Формально техник самолета и его механик (боец срочной службы, который положен по штатному расписанию, но на деле всегда отсутствует, даже если он есть физически в эскадрилье) образуют группу СД (самолет-двигатель). Однако согласно нормативным документам именно техник самолета, в конечном счете, отвечает за все группы и его подпись в журнале подготовки самолета к вылету последняя. Летчик принимает самолет у него, о чем свидетельствует уже своей подписью в том же журнале.

Вася был весельчак, ладно скроенный крепыш и «домашний спортсмен». Он рассказывал, что еще в детстве сам построил себе турник. Да потом отец привязал к нему корову, и та его сломала. Он так плакал, что отец не выдержал и сделал ему новый. Благодаря тем своим детским тренировкам на полковой спортивной площадке Вася показывал чудеса своего спортивного мастерства: с раскатистым залихватским ревом крутился на турнике, делая «солнышко», переворачивался, перехватывал руки почти как заправский гимнаст. Все остальные только тихо завидовали да подшучивали.

В перерывах между полетами, чтобы занять время я ловил Васю и терзал его разными «филологическими» вопросами.

– А почему вы русских «кацапами» называете, Вася? – спросил я однажды.

– Да зачем тебе? – отмахнулся он.

– Так интересно же. Ну «хохол», тут всё понятно, это чуб на выбритой голове. Цапли есть хохлатые… А «кацап» что значит?

– Козёл.

– Почему козёл? – опешил я.

– Да кто ж его знает. Просто «цап» по-украински «козёл».

– А «ка» что значит? «Как» что ли, – не унимался я. – «Как» и «цап» вместе «кацап». Да?

– Та може и так. Отстань ей Богу.

– Но ведь «как» по-вашему «як». Тогда было бы «якцап».

– Ну что ты меня мучишь, я не знаю. «Кацап» и «кацап». Не я ж то придумал.

– Но козел-то тут причем, Вася?

– Ну може за бороду. Мол, у москаля борода як у козла. Вот тебе и кацап.

– Так что же и «цап» козел и «кацап» тоже козел?

– Да. Иди бомбы вешай. Вон твой начальник сюда уже идет…

В другой раз я почему-то стал расспрашивать его про термины супружества.

– Вася, а как будет по-украински «муж»?

– Чоловік, – ответил он, снисходительно улыбаясь.

Я вскинул от удивления брови и озадаченный ответом продолжил:

– А «жена»?

– «Дружина», – сказал он как-то особенно и расплылся в широкой улыбке.

– Да ну! – удивился я ещё больше.

– А пожениться будет «одружитися», – щедро добавил он уже сам от себя, чем привёл меня в полный восторг.

В доказательство правдивости своих слов он показал мне документ, в который была вписана его «дружина».

Хороший у Васи был характер. Добрый, веселый. Но пришла к нему беда: тяжело заболела жена. Пришлось ему отвозить маленького сына к родственникам. Вася ходил печальный, рассказывал подробности:

– Отвез сына к сестре жены. Они близняшки, так малóй даже не заметил, что это не его мама. Только халат её там оставил.

Время от времени он рассказывал мне об ухудшении здоровья жены без проблесков надежды на выздоровление. На моих глазах его радостно и рано как у многих офицеров начавшаяся семейная жизнь переходила в драму, если не в трагедию.

* * *

Не припомню в нашей эскадрилье ни одного конфликта на национальной почве – между русскими и украинцами. Зато между собой «хохлы» схватывались. Например, Васю невзлюбил наш начальник – замкомандира эскадрильи по технической части капитан Виктор Лупич. Это был типичный хохол. Строгий, требовательный начальник. Всех офицеров, особенно молодых (и меня в частности) гонял, «строил»… в общем, держал в узде, чтобы не расслаблялись. Впрочем, к высшему образованию относился уважительно и мог даже в чем-то признать чужое превосходство. Помню, о каком-то рапорте он строго сказал мне: «Ты посмотри там, може запятую где надо поставить».

Доставалось от него и другим подчиненным. Даже летчики его побаивались и входили к нему в кабинет с опаской. Встречал он их, как правило, не ласково.

– Чего тебе?

– Да мне бы спиртику немного… – застенчиво говорил очередной проситель.

Лупич был прирожденный военный и в хорошем смысле карьерист. Из простых техников самолета вырос до заместителя командира эскадрильи, наверняка собирался расти и выше. Давно знавшие его офицеры говорили, что как-то в очередной командировке (перелет полка или эскадрильи с личным составом на чужой аэродром) они были свидетелями его встречи со своими прежними сослуживцами. Уже постаревшие старлеи (старшие лейтенанты) всё также истирали об аэродромный бетон сапоги, служа простыми техниками, а Лупич, который был их моложе, красовался перед ними в капитанских погонах на майорской должности, уже будучи не маленьким начальником и с хорошей перспективой роста. Вот что значит характер. Не зря об украинцах говорят, что они ярые службисты.

С одной стороны, Лупич был вынужден отмечать Васю и против воли иногда даже хвалить, поскольку тот часто превосходил других техников налётом часов его самолета, а также безотказностью и безаварийностью вверенной ему матчасти. А с другой – за всё это Васе полагалось и бóльшая, чем другим норма технического спирта (по часам налёта), а со спиртом Лупичу расставаться очень не хотелось, потому что тот был настоящей «валютой» и второй зарплатой для технического персонала (как дополнительный паёк лётчикам). Из-за несправедливо поделенного спирта они постоянно были в контрах.

– Вася, чего Лупич к тебе придирается? – спрашивал я его.

– Да остальные молчат, когда он со спиртом мухлюет, а я всё вслух говорю. Он считает, что я всех против него настраиваю. Вот и злится.

– Так, а ты чего?

– На меня ж больше всех в эскадрилье этого спирта выписывают, а он норовит все себе заграбастать. Несправедливо!..

Всё наладилось только, когда Лупич заменился и его место занял не столь прижимистый вновь прибывший капитан (на этот раз русский). С новым начальником Вася просто расцвёл. Его постоянно отмечали за успехи по службе, хвалили перед строем и т.п.

– Вася, ты теперь стал передовиком, – похвалил я его, слегка подрунивая.

– Лупич, заменился… – сказал он со значением.

Так что конфликты если и были то не меж-, а «внутринациональные».

Офицеры 43-го апиб и частей обеспечения с командованием. Чойбалсан, 1978–1979 гг. Слева направо сидят: командир 564 ОБСиРТО подполковник Трофимов Г.Ф.; заместитель начальника Иркутского ВВАИУ, дважды Герой Советского Союза генерал-майор Прохоров А. Н. (летчик-штурмовик в годы войны); начальник политуправления ВВС ЗабВО, генерал-лейтенант ???; командир 43-го апиб (1978–1982) подполковник Гержановский М.А.; командир ОБАТО майор Клочко. Стоят слева направо: военврач капитан Рябков, старшие лейтенанты летчик Хорошилов, техник самолета Змитрович, техник самолета Вальков, ???, летчик Коротеев, ???, летчик Ковалев, заместитель командира 43-го апиб подполковник Устинов.

* * *

Когда прибыло очередное «украинское пополнение» – недавние выпускники военных училищ на должности техников самолетов, я спросил кого-то, почему в полку так много офицеров с Украины.

– Так на Украине многие училища готовят техников для СУ-17. Одно вроде под Киевом даже есть, – ответили мне.

Как потом оказалось, называлось оно тогда «Васильковское авиационно-техническое училище имени 50-летия комсомола Украины». К моему стыду, только недавно я узнал историю своего полка, которая как раз и начиналась с этого самого Васильково.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Последние драматические события на Украине, угроза военного столкновения наших вооруженных сил, крымский референдум, побудили меня искать информацию о нашем 43 апиб: где он сейчас и что с ним. Оказалось, что в мае 2018 года ему «стукнуло» 80 лет со дня «рождения». Согласен, что полк этот знают и помнят, наверное, только те, кто в нем служил. Дело рядовое и, казалось бы, совершенно не относящееся к тому, что происходит сегодня на Украине и в Крыму. И всё было бы именно так, если бы не одно обстоятельство.

Дело в том, что с 2014 г. этот полк базируется в Крыму на аэродроме Саки, гарнизон авиаторов расположен в поселке Новофёдоровка в 18 км от Евпатории, а полное его наименование до 1990 г. было: Краснознаменный Севастопольский ордена Кутузова III степени 43-й авиационный полк истребителей-бомбардировщиков (апиб). И совсем не случайно в те далекие 1980-е годы в его составе служило так много выходцев с Украины.

История 43-го истребительного авиаполка

О давней и новой истории этой воинской части я хочу рассказать не столько по причине того, что судьба этого полка стала частью и моей судьбы, но главным образом потому, что в ней удивительным образом отразилась жизнь нашей великой страны со всеми ее трагическими изломами, радостями и горестями[24].

Как сообщает один из летописцев полка Б. М. Есин (который сам с 1974 по 1980-е гг. служил в 43 апиб), «43-й истребительный авиационный полк (иап) начал свое формирование 6 мая 1938 г. в городе Василькове под Киевом. Формирование проводили командир полка майор Срывкин А. П. и военком полка батальонный комиссар Мармаз на основании директив Народного комиссара обороны СССР от 12.12.1937 г. и Военного совета Киевского военного округа (КВО) от 14.04.1938 г. Первое построение полка было проведено 11 мая 1938 г. Именно в этот день было объявлено о формировании 43-го истребительного авиационного полка. С той поры до настоящего времени 11 мая отмечается как День части».

Полк был сформирован на базе 5-й и 109-й авиационных эскадрилий. 109-я Краснознаменная авиационная эскадрилья имени Серго Орджоникидзе являлась одной из старейших авиационных частей в составе Красной Армии. Летчики этой эскадрильи воевали в Испании. Трое из них были удостоены звания Героя Советского Союза, однако «испанцы» в состав 43-го иап не попали.

Еще до начала Великой Отечественной войны 43-й полк привлекался к участию в многочисленных локальных конфликтах. В мае 1939 г. из состава полка была выведена 1-я авиаэскадрилья (аэ) и в полном составе отправлена в «специальную правительственную командировку на Восток». Вместо убывшей эскадрильи из молодого летного состава была сформирована новая.

В Китай убыли двенадцать летчиков 43-го иап под командованием командира эскадрильи капитана Г. С. Воробьева. Военным комиссаром эскадрильи был летчик Д. П. Панов. Вместе с другими советскими летчиками-истребителями они прикрывали столицу Китая Чунцин от налетов японской авиации и базировались на аэродроме Гуаньба. Советских летчиков курировал министр авиации Китая мадам Чан-Кай-Ши, жена генералиссимуса. В Китае в одном из воздушных боев погиб летчик эскадрильи лейтенант И. К. Розинка (Розынко).

В 1940 г. эскадрилья вернулась в СССР, но в 43-иап возвратились только несколько летчиков: А. Михайлов, Д. П. Панов, М. С. Бубнов, К. Берая, В. Н. Ремнев. Остальные получили переводы в другие авиационные части Киевского Особого Военного Округа, очевидно, для распространения боевого опыта.

Панов Дмитрий Пантелевич (1910, Кубань – 1994, Киев), военный комиссар 1-й эскадрильи 43 иап в правительственной командировке в Китай 1939–1940 гг.

В июле 1939 г. в связи с конфликтом на реке Халкин-Гол в Монголии в район боевых действий отправляется 2-я аэ под командованием капитана Верешенского. Взамен убывших из вновь прибывших летчиков формируется новая 2-я эскадрилья. В августе 1939 г. на Финскую войну из полка также в полном составе убывает 4-я аэ под командованием майора Фатнева. В марте 1940 г. из молодого летного и технического составов формируется новая 4-я аэ 43-го полка. Таким образом, в 1939–1940 гг. главной задачей командования полка была ускоренная подготовка и ввод в строй молодого летного и технического составов взамен убывшего в районы боевых действий.

В предвоенные годы полк посещали различные [25] руководители высокого ранга. В октябре 1938г. полк посетил командующий Киевским округом (в последующем Народный комиссар обороны СССР) Маршал Советского Союза Тимошенко С. К. и первый секретарь Центрального комитета компартии Украины Хрущев Н. С., а в сентябре 1940 г. – заместитель Наркома обороны маршал Буденный С. М.

«Киев бомбили…»

Бубнов Михаил Степанович (1911–24.09.1942), ведомый Панова Д. П. со времен командировки в Китай, старший лейтенант, награжден орденом Красного Знамени (1941) и орденом Ленина (1942).

В 1941 г. перед войной вместе со 2-м иап 43-й полк входил в 36-ю истребительную авиадивизию (иад) системы ПВО города Киева (ВВС Киевского особого военного округа – КОВО). 36-й иад командовал Герой Советского Союза полковник Зеленцов В. В. Штаб дивизии размещался в Киеве. Два истребительных авиаполка (2-й и 43-й) базировались недалеко от Киева на аэродроме Васильков. Там вводили в строй молодых летчиков. Весь личный состав занимался учебно-боевой подготовкой.

К началу войны в ВВС КОВО новые самолеты (Як-1, МИГ-3, ЛаГГ-3) поступили в недостаточном количестве и еще не были освоены. Поэтому основную массу самолетного парка истребительной авиации округа составляли истребители Н. Н. Поликарпова И-16 и И-153, которые морально устарели, но были хорошо освоены летным составом.

Истребители И-16 на аэродроме.

Накануне войны полком командовали: командир полка – полковник Шипитов Я. В., военком полка – батальонный комиссар Щербаков Г. С., начальник штаба – майор Крупчатников Д. Т. (с 27.09.41 г.), старший инженер полка – военинженер 3-го ранга Шустерман Н. С.

В полку было 4 полноценных боевых эскадрильи. 1-я аэ: командир – капитан Зубарев С. П., военком – старший политрук Скляров П. Ф.; 2-я аэ: командир – капитан Филиппов А. М., военком – старший политрук Рындин Д. К.; 3-я аэ: командир – старший лейтенант Шишкин В. И., военком – старший политрук Панов Д. П.; 4-я аэ: командир – капитан Зинкин Д. Г., военком – политрук Кладов В. И.

Истребитель И-153 «Чайка» на аэродроме.

Система базирования Военно-воздушных сил Киевского особого военного округа на 22 июня 1941 г.

Обозначения:

• Аэродромы, подвергшиеся воздушному нападению 22.06.1941 г.

ο Аэродромы, не атакованные с воздуха 22.06.1941 г.

Овалом отмечен г. Киев, аэродром Ольшанки и 36 ад, в которую входил 43-й иап.

Всего в полку было 57 летчиков, подготовленных к боевым действиям днем в простых метеоусловиях и только 30 из них могли действовать ночью или днем в сложных метеоусловиях. Такая ситуация была и во 2-м иап 36-й дивизии.

Эскадрильи полка были укомплектованы 54 самолетами: 41 истребитель И-16 и одиннадцать И-153. Новые самолеты полк так и не получил. Но это лучше, чем если бы он встретил войну в самом начале перевооружения, считает Б.М. Есин.

Весной 1941 г. на Васильковском стационарном аэродроме началась реконструкция – строили бетонную взлетно-посадочную полосу. Поэтому 43-й полк перебазировался на полевой аэродром Малая Ольшанка в 18 км южнее Василькова. С этого аэродрома все наблюдали, как раскручивался маховик войны в Европе и у границ СССР.

Все предчувствовали, что война вот-вот начнется. Об этом сообщали перебежчики, наземная и воздушная разведка, проведенная ВВС КОВО. Командование округа ждало приказа из Москвы, не решаясь самостоятельно привести авиацию в боевую готовность и начать перебазирование самолетов на полевые аэродромы. Однако «телеграфное распоряжение за подписью Народного комиссара обороны и начальника Генерального штаба о приведении войск в полную боевую готовность и рассредоточении авиации по полевым аэродромам, направленное в ночь на 22 июня (за четыре часа до вторжения врага), не было своевременно доведено до авиационных частей, – пишет Б. М. Есин. – Поэтому удары вражеской авиации застали большинство авиаполков врасплох».

43-му полку повезло – полевой аэродром у Малой Ольшанки немцы не бомбили.

* * *

Наступило жаркое лето 1941 года. Как поется в старой песне:

«Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа,

Киев бомбили, нам объявили,

Что началася война».

22 июня в 4 часа 30 минут полк был поднят по тревоге и уже в первые минуты Великой Отечественной войны вступил в схватку с бомбардировщиками и истребителями, шедшими на Киев. Первым вступил в бой лейтенант Бенделиани Чичико Кайсарович. В 4 часа 30 минут он поднял свое звено для отражения налета фашистской авиации на Киев, а через 30 минут в воздухе была вся эскадрилья. 22 июня все эскадрильи полка выполнили первый боевой вылет.

Боевых потерь в два первых дня войны полк не имел, но 25 июня ситуация сложилась иначе. В тот день 2-я эскадрилья (9 самолетов) во время патрулирования в 50 км западнее Киева встретила около 20 самолетов Ю-88. В воздушном бою младший лейтенант М. М. Кучеров поджег один «юнкерс». Расстреляв боезапас, летчик пошел на таран немецкого бомбардировщика, но был сбит огнем соседних самолетов противника.

Гитлеровская авиация не наносила опустошающих ударов по гражданским объектам в Киеве. Она сосредоточила бомбовые удары по району Киев-Канев-Черкассы, стремилась разрушить железнодорожные узлы, мосты и переправы через Днепр. Поэтому в первые дни войны боевой задачей полка было прикрывать мосты и переправы через Днепр от удара противника с воздуха.

С 22 июня по 10 июля 1941 г. полк вел боевую работу с аэродрома Малая Ольшанка. За этот период полк выполнил 422 боевых вылета, из них на воздушный бой – 48, патрулирование над Киевом – 196, на штурмовку войск противника – 63 и на разведку войск противника – 85. В воздушных боях были сбиты 4 вражеских самолета. За первые 18 дней боев полк потерял семь летчиков.

Оборона Киева 1941 г. (10 июля–19 сентября). Отмечены: овалом – аэродром постоянного базирования 43-го иап (Васильков); прямоугольником – один из полевых аэродромов рассредоточения полка (Бровары).

3-я аэ 43-го иап. Бровары (под Киевом), сентябрь 1941 г. Стоят слева направо: Л. Полянских, Д. Панов, В. Шишкин, А. Романов, А. Швец; сидят: П. Киктенко, М. Бубнов, техник (?). Источник: Панов Д. П. Русские на снегу. – Львов: СПОЛОМ, 2003.

11 июля 1941 г., когда передовые части вермахта были остановлены на рубеже Киевского укрепрайона на реке Ирпень, полк перебазировался с аэродрома Малая Ольшанка на несколько полевых аэродромов: Савино в Черниговской области (1-я и 2-я аэ), Бровары в нескольких километрах восточнее Киева (3-я аэ), Соломинка в пригороде Киева (4-я аэ). Началась Киевская оборонительная операция.

С воздуха Киев прикрывали авиаполки 36-й иад. Поэтому перед 43-м полком стояли задачи прикрытия города, мостов и переправ через Днепр от ударов бомбардировочной немецкой авиации; штурмовые удары по танковым и моторизованным колоннам противника, подходившего к Киеву с запада и юга по шоссейным дорогам Киев-Житомир, Киев-Белая Церковь; прикрытие своих наземных войск от воздушных ударов противника; сопровождение своих бомбардировщиков и воздушная разведка.

При недостатке бомбардировщиков и штурмовиков истребители все чаще стали привлекаться для штурмовки наземных целей. В 43-м полку для этого наиболее подходила 3-я аэ на самолетах И-153 (командир – капитан Шишкин В. И.). В первые дни войны эскадрилья получила на вооружение новые 72-миллиметровые реактивные снаряды (РС). На нижних плоскостях установили по три направляющих рейки, на которые техники подвешивали РС. Пуск их происходил попарно. Так, 19 июля 1941 г. в эскадрилью поступил приказ: подавить огонь артиллерии противника в момент пересечения железнодорожных мостов через Днепр двух санитарных эшелонов с ранеными красноармейцами, следовавших из почти осажденного Киева на восток страны. На задание вылетели все 12 «Чаек». Благодаря хорошему знанию местности эскадрилья незамеченной вышла на огневой рубеж и накрыла вражескую батарею ракетно-пулеметным огнем. После посадки летчики узнали, что из штаба ВВС фронта в полк сообщили: несколько тысяч наших раненых были без потерь эвакуированы.

При другой штурмовке, 31 июля 1941 г., командир 3-й аэ Шишкин В. И. был вынужден посадить свой подбитый самолет на территории противника и на своем самолете его вывез мл. лейтенант В. Куприянчик, в то время как вся эскадрилья прикрывала их с воздуха. За спасение командира в бою Влас Куприянчик был награжден орденом Ленина (к сожалению, посмертно, так как 9 августа его самолет был сбит зенитной артиллерией).

Летчики полка летали на боевые задания непрерывно всё светлое время суток и после штурмовок возвращались с многочисленными пробоинами от огня зенитных пулеметов и артиллерии противника. За ночь искореженные самолеты возвращали в строй полковые «технари» под руководством старшего инженера полка капитана Н. С. Шустермана и инженера по ремонту самолетов капитана Томохи Александра Ивановича.

Как пишет Б. М. Есин, летчики рвались в бой не только из желания отомстить за погибших товарищей, но и сильно разозленные лозунгами немецкой пропаганды, распространяемой через листовки и радиопередачи. Немцы призывали убивать евреев, командиров, комиссаров и переходить на их сторону; утверждали, что вся авиация Юго-Западного фронта полностью уничтожена. Доказывать обратное надо было в бою.

Под Киевом летчикам полка пришлось исправлять стратегические ошибки наземных частей. Так при отходе войск оборонявшей Киев 37-й армии (созданной на базе Киевского укрепрайона), немцам достался не взорванным Окуниновский автомобильный мост длиной в 1500 и шириной 10 метров. Пользуясь им, противник перебросил на левый берег Днепра войска и захватил там плацдарм. Переправу немцы хорошо защитили зенитной и полевой артиллерией. Поэтому кораблям Днепровской речной флотилии уничтожить мост не удалось. Бомбардировочная и штурмовая авиация несла потери, но разрушить мост не смогла. Решающую роль в уничтожении моста сыграли летчики 43-го полка. Эту задачу командиру 3-й эскадрильи капитану Шишкину лично поставил командующий ВВС Юго-Западного фронта генерал Астахов.

Командный состав 43-го иап. Район Киева, 1941 г. Второй слева – командир полка (с августа 1941) подполковник Сюсюкалов Н. Т. (1905–04.09.1942), первый справа – военком полка (06.1941–11.1942) Щербаков Г. С.

Трижды летчики эскадрильи самостоятельно и в качестве прикрытия штурмовиков Ил-2 вылетали на задание и частично разрушали мост. Трижды немцы за сутки его восстанавливали. Наконец, 25 августа пятерка «Чаек» во главе с Шишкиным сбросили на мост жидкостные авиабомбы (до 200 литров горючей смеси в каждой) и полностью его уничтожили. После этого фашисты переправлялись через Днепр только по понтонным переправам.

В начале августа командир 43-го полка Я. В. Шипитов был отозван в Москву на новую должность, а на его место был назначен герой испанской войны майор Сюсюкалов Н. Т. Он провел полк через ожесточенные схватки с врагом в небе над Киевом, Харьковом, Воронежем и Сталинградом.

Ситуация под Киевом для Красной армии сложилась трагическая. Несмотря на обращения командования Юго-Западного фронта (ЮЗФ) в Ставку о том, что фронту грозит окружение, фронт не получил ни резервов, ни приказа об отступлении. В результате неудач Западного и Брянского фронтов войска ЮЗФ (четыре армии) оказались в кольце из которого с боями вышли немногие. Командующий фронтом и члены Военного совета ЮЗФ отказались эвакуироваться на самолетах и все погибли в неравном бою 20 сентября в пятнадцати километрах юго-западнее города Лохвицы. В колонне штаба насчитывалось более тысячи человек, из них 800 офицеров. Почти все они погибли. Среди них – командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос, начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков и член Военного совета ЮЗФ, секретарь ЦК КП(б) Украины М. А. Бурмистенко.

Командующий ВВС ЮЗФ генерал-лейтенант Ф. А. Астахов был в пешей колонне штаба фронта, вместе со своим адъютантом сумел выйти из зоны артобстрела, прошел по оккупированной территории и 6 ноября 1941 г. появился в Воронеже в штабе Юго-Западного фронта, а на следующий день был доставлен самолетом в Москву.

Киевская оборонительная операция 1941 г. (10 июля–29 сентября).

«Поражение войск Юго-Западного фронта явилось подлинной катастрофой. В Киевской операции 1941 г., особенно в завершающей ее фазе, Красная Армия потеряла свыше 700 тысяч человек, из них 616 тысяч безвозвратно» – сообщает Б. М. Есин.

Досталось и 43-му полку. Летный состав на уцелевших в боях самолетах (16 истребителей И-16 и восемь И-153) смог перелететь на центральный аэродром Харькова 20 сентября. Еще восемь летчиков полка, оставшихся без самолетов, с аэродрома Борисполь перелетели в Харьков на бомбардировщике Пе-2. Наземный эшелон (технический состав) 2-го и 43-го полков присоединился к 4-й дивизии НКВД полковника Мажирина Ф. М. в ночь на 19 сентября и с боями пробились к своим 5 октября 1941 г. Из окружения вышли только 20 человек технического состава 43-го полка.

Командир 2-й аэ капитан Филиппов А. М. (1912–10.08.1941), награжден орденом Ленина (посмертно).

За период обороны Киева погибли 20 летчиков. Их имена установлены Б. М. Есиным. Вот некоторые фамилии: К. С. Берая, А. А. Шилек, М. И. Татарских, В. К. Иванов, А. М. Остроухов, Ю. Г. Юрченко, Н. И. Бондарев, И. Н. Бондарь, Д. И. Шемет, В. Г. Целуйко, А. М. Филиппов, Д. Куликов… Б. М. Есин установил также имена 17 техников и механиков полка, из числа тех, кто пропал без вести или погиб в бою: В. Г. Ванжа, В. Ф. Волков, И. М. Бень, И. Г. Груша, Н. М. Калачнюк, Г. И. Кухаренко, В. А. Петренко, М. В. Поженский, В. А. Сердюк, И. К. Ямпольский… Как видим, среди летного и технического состава полка было немало людей с малороссийскими фамилиями. Так что 43-й иап изначально был в значительной степени «украинским» по личному составу.

«Оборона Киева – одна из самых драматичных и в то же время героических страниц истории 43-го истребительного авиационного полка», – считает Б. М. Есин. Так в боях за Киев «в июле-сентябре 1941 г. четыре летчика полка совершили воздушные тараны. Случай, если не беспрецедентный, то, по крайней мере, не ординарный в истории мировой авиации», – пишет он.

После выхода из окружения началась новая страница истории полка. На аэродроме Харькова полк приводил себя в порядок, пополнялся техническим составом, ремонтировал материальную часть. 24 сентября 1941 г. приказом ВВС Юго-Западного фронта полк вошел в состав 19-й авиационной дивизии 21-й армии. 27 сентября по приказу командира дивизии полк в составе трех эскадрилий (шестнадцать самолетов И-16 и шесть И-153) перебазируется на площадку Зеньков (4-я аэ была расформирована еще 6 августа). К этому времени из-за линии фронта вернулись в свою часть летчики и техники, и полк приступил к боевой работе. Однако уже 29 сентября 43-й иап перебазировался на аэродром Ахтырка, откуда совершал вылеты на боевые задания до 10 октября 1941 г.

Критически характеризуя другие полки (истребительные, бомбардировочные) смешанной 19-й авиадивизии, Б. М. Есин выделяет по боевому опыту, слаженности, оснащенности техникой именно 43-й полк: «Во всех отношениях полнокровной боевой единицей в дивизии был 43-й истребительный авиационный полк (Ахтырка)». Поэтому, считает он, командование дивизии поставило перед летчиками полка весь ряд задач истребительной, штурмовой и разведывательной авиации, которые они успешно выполняли.

Карта-схема наступления 1-й гвардейской моторизованной дивизии полковника Лизюкова А. И. под Штеповкой 1941 г. (30 сентября–3 октября).

В первых числах октября 1941 г. возрожденный Юго-Западный фронт показал, что он может громить врага. На фоне горьких поражений громко прозвучало «Дело под Штеповкой», когда советские войска в результате контрнаступления смогли освободить 20 сел, захватили 150 орудий, уничтожили 8 тысяч немецких солдат, более тысячи грузовых машин, 500 мотоциклистов. В деле участвовали 2-й кавалерийский корпус генерала Белова П. А., прибывшая из резерва Ставки в состав 40-й армии ЮЗФ 1-я гвардейская моторизованная дивизия полковника Лизюкова А. И. (еще в июле руководившего обороной Соловьевой переправы через Днепр на Старой Смоленской дороге), 1-я танковая бригада полковника Хасина А. М. и другие части.

Согласно оперативным сводкам 19-й ад к «Делу под Штеповкой» 43-й иап имеет самое прямое отношение. Летчики полка громили автоколонны и артиллерию противника бомбами и пулеметно-пушечным огнем на дорогах Ромны-Сумы в местечке Штеповка, Гадяч–Петровка, Миргород–В. Сорочинцы; прикрывали действия наших войск в районе Штеповка–Павленково и т.д.

Я не случайно подробно описываю действия полка на Украине и только бегло коснусь других военных событий, в которых полк принимал участие. Именно сейчас, когда недруги стараются рассорить и разъединить народы нашей большой страны (не только русских с украинцами, грузинами и молдаванами для чего развязали военные конфликты, но и с другими), важно напомнить о том, что нас всех объединяет общая многовековая история, недавно вместе пережитая общая огромная беда, в которой все помогали друг другу. Поэтому важно хотя бы кратко сказать о судьбе семей военнослужащих полка, оставшихся в Васильково.

Как пишет Б. М. Есин, именно в эти дни – в начале октября 1941 г. в Ахтырке летчики и техники полка впервые получили письма от родных, узнали о судьбе своих жен и детей. Оказывается семьи летного и технического состава с домашними вещами удалось благополучно эвакуировать из Василькова вначале автотранспортом, а потом по железной дороге. Эвакуационный эшелон с прицепными вагонами, в которых находились семьи военнослужащих полка, прошел через Киев, пересек Днепр и подошел к Конотопу. «В Конотопе авиация противника только что разбомбила такой же эшелон с семьями военных. Прямо у путей лежали убитые женщины и дети, горели вагоны. Через станцию эшелон проскочил по уцелевшему пути и через сутки-двое был в районе Белгорода». Там беженцам выдали продукты с военного склада. В конце концов, эшелон доставил их на Тамбовщину, где эвакуированных приютил колхоз имени 8 марта Ржаксинского района.

Надежда Бенделиани, супруга лейтенанта Чичико Кайсаровича Бенделиани, первым вступившего в бой с врагом 22 июня в небе над Киевом и первым в 43-м полку совершившего воздушный таран (31 июля 1941 г.) писала мужу в Ахтырку из тамбовской деревни: «Село неказистое, но если б ты знал, какие здесь люди! Сердечные и душевные. Я в жизни не ощущала такого тепла, даже у себя на родине. Нас приняли как дорогих и близких, каждый наперебой приглашал к себе».

Как видим тамбовские крестьяне радушно встретили семью грузинского летчика, храбро защищавшего от врага Украину, получившего орден Ленина за бои в небе Сталинграда и в 1943 г. ставшего Героем Советского Союза. А в августе 2008 г. политический авантюрист, выкормыш американских спецслужб Мишико Саакашвили, ставший президентом «независимой» Грузии, не ограничившись запретом на преподавание в грузинских школах русского языка и созданием музея «советской оккупации Грузии», приказал грузинской армии, обученной натовскими инструкторами, вероломно и подло убить российских миротворцев на границе с Южной Осетией. Остается сожалеть, что этот паталогический выкидыш древнего и славного грузинского народа еще тогда не подавился своим галстуком, который начал жевать со страха, когда понял, что за преступные приказы может последовать справедливое возмездие.

Бенделиани Чичико Кайсарович (1913–1944). В 1939–1942 служил в 43-м иап. 20.07.1944 г. заместитель командира 54-го иап Бенделиани Ч. К. погиб в бою. Похоронен в селе Бытень (Украина, Ковельский район Волынской области). Его имя выбито на стеле на Аллее Героев в Волгограде (Сталинграде).

Герой Советского Союза В. И. Шишкин.

Предполетная подготовка самолета зимой.

Нагадивший в Грузии в 2008 г., объявленный там в розыск по суду за государственные преступления, Саакашвили прибыл в 2014 г. на Украину после случившегося там госпереворота продолжить свою русоненавистническую работу. Но чем-то не угодил «заказчикам», оказался и без гражданства и без работы, в своей карьере скатился до уличного демагога и мелкого провокатора… Как мы помним, в конце концов, Иуда удавился, а что случится с Саакашвили покажет время.

Однако вернемся «в те годы и в те полки», когда весь советский народ – русские, украинцы, грузины и другие – сражался с общим врагом.

После выхода из окружения и восстановления Юго-Западного фронта 43-й полк с боями отступал вместе с сухопутными войсками на восток. Из-за недостатка самолетов, как и другие авиачасти, в октябре 1941 г. полк перешел на сокращенный штатный состав – в полку осталось две эскадрильи. В декабре 1941 г. полк принял участие в Елецкой наступательной операции, которая успешно закончилась окружением крупной группировки войск противника.

Карта Харьковской наступательной операции. 1942 г. (12–29 мая).

В новый 1942 г. полк вступил полностью укомплектованный материальной частью в количестве 23 самолетов. Но это по-прежнему были «Ишаки» (И-16) и «Чайки» (И-153). Первая фронтовая зима была снежной и холодной. Температура ночью и днем доходила до минус 40–42 градусов Цельсия. Летчики летали в открытых кабинах, где от напора воздуха при скорости до 400 км/час прикрывал лишь плексигласовый козырек. А инженеры и техники на морозе чинили и готовили самолеты к полетам. В марте 1942 г. в полк пришло известие о присвоении звания Героя Советского Союза командиру 2-й авиационной эскадрильи капитану В. И. Шишкину.

10 мая 1942 г. полк перебазировался на аэродром Прудки в Курской области, с которого в течение 21 дня принимал участие в Харьковской операции Юго-Западного фронта. По выражению Б. М. Есина: «Харьковская наступательная операция была одной из самых неудачных по замыслу, осуществлению» и последствиям. За 21 день этой операции 43-й полк произвел 577 боевых вылетов. Как и другие советские части, летчики действовали мужественно и поставленные боевые задачи выполнили, но просчеты высшего командования – как фронта, так и Ставки – привели к катастрофе. При попытке освобождения Харькова войска фронта попали в окружение, из которого вышли только 27 тыс. человек. «В сражении под Харьковом с 12 по 29 мая войска потеряли 277 тысяч человек, из них 171 тысячу безвозвратно», –сообщает Б. М. Есин.

После завершения ожесточенных боев под Харьковом фронт стабилизировался по рекам Оскол, Северский Донец, а 1 июня 1942 г. 43-й полк перелетел на аэродром Великая Михайловка Курской области. На этом боевые действия 43-го иап в составе Юго-Западного фронта завершились.

По уточненным Б. М. Есиным данным за период боевых действий в составе Юго-Западного фронта с 25 июня 1941 г. по 2 июня 1942 г. летчики полка сбили 67 самолетов противника. При этом полк потерял 47 своих самолетов и 34 летчика: они были сбиты зенитной артиллерией, истребителями противника или не вернулись с боевого задания (трое из общего числа погибли в авиационных катастрофах).

Сталинградское сражение

В июне 1942 г. полк сдал свои самолеты 23-му иап и по железной дороге прибыл на станцию Урюпинск Сталинградской области. А уже в середине июня начал получать новые истребители Як-1. Именно на этих машинах 43-му полку предстояло воевать в небе Сталинграда. Досрочно, уже 5 июля, полк на новых самолетах перелетел на полевой аэродром «Совхоз Сталинградский» и сходу приступил к боевым действиям. А 7 июля полк вошел в состав 220-й истребительной авиационной дивизии (иад), в которой оставался до 1 декабря 1942 г.

Фашистские войска вторглись в пределы Сталинградской области 12 июля 1942 г. В этот же день был создан Сталинградский фронт. Сталинградская битва делится на два периода: оборонительный (17 июля – 18 ноября 1942 г.) и наступательный (19 ноября 1942 г. – 2 февраля 1943 г.). 43-й истребительный авиационный полк принимал самое активное участие только в первом периоде.

В битву полк вступил в составе Сталинградского фронта. Командование 43-го полка в это время: командир полка – подполковник Сюсюкалов Н. Т., военком – батальонный комиссар Щербаков Г. С., начальник штаба – майор Крупчатников Д. Т.; начальник инженерно-авиационной службы – инженер-майор Шустерман Н. С.; штурман полка – ст. лейтенант Бенделиани Ч. К. Командиры эскадрилий: капитан Мельников Е. П. – 1 аэ; майор Шишкин В. И. – 2 аэ. Летный состав состоял из летчиков, встретивших войну 22 июня 1941 г., а также прибывших в полк в июле того же года.

У противника на Сталинградском направлении были сосредоточены наиболее боеспособные силы 4-го воздушного флота, которые поддерживали с воздуха 6-ю армию генерала Ф. Паулюса. Авиация противника имела опытный лётный состав и насчитывала до 1200 самолетов. Это означает, что германское командование сосредоточило под Сталинградом половину всей своей авиации на советско-германском фронте.

С советской стороны им противостояла 8-я воздушная армия (ВА) под командованием генерал-майора авиации Хрюкина Т. Т., имевшая не более 300 самолетов. На усиление 8-й ВА привлекалось 150–200 бомбардировщиков авиации дальнего действия и 60 истребителей 102-й иад ПВО, прикрывавшей железнодорожный узел Сталинграда. Таким образом, авиация противника превосходила советскую авиацию более чем в два раза.

Противостоять лучшим авиационным соединениям противника приходилось поредевшим истребительным полкам 220-й иад, в которых оставалось по 8–10 самолетов. Поэтому 43-му полку приходилось часто перебазироваться с аэродрома на аэродром, прикрывая разные участки фронта. За пять месяцев участия в Сталинградской операции полк 10 раз перелетал с одного места на другое.

Три месяца полк сопровождал на боевые задания наши штурмовики из 228-й штурмовой авиационной дивизии (шад). Первое участие в Сталинградском сражении полк принял в районе станции Иловля. Туда он вылетал на сопровождение 228-й шад, штурмовики которой бомбили немецкую переправу через Дон.

В середине июля полк перебазировался на аэродром Михайловка. Основной задачей 43-го иап стал перехват немецких бомбардировщиков, которые прорывались к нашему железнодорожному узлу Иловля. Очевидно поэтому 26 июля 1942 г. 43-й иап был на две недели передан в оперативное подчинение 102-й иад ПВО Сталинграда. Интересно, что этой дивизией командовал Герой Советского Союза полковник Красноюрченко И. М., который перед войной в Василькове служил в 43-м полку. В составе этой дивизии полк прикрывал железную дорогу Сталинград – Иловля – Новоаннинская.

5–6 августа 1942 г. полк понес первые потери лётного состава в Сталинградском небе. Погибли командиры звеньев старшие лейтенанты Афимченко П. М. и весельчак, душа полка «киевский ветеран» Мамка Я. Д.

7 августа полк вернулся в свою 220-ю иад, в которой к тому времени был новый командир – Утин А. В. В это же временя в полк пришли награды. Приказом командующего Сталинградским фронтом от 19.07.1942 г. за мужество и бесстрашие, проявленные в Сталинградском небе и предыдущих боях, капитан Мельников Е. П., старшие лейтенанты Бенделиани Ч. К., Кобылецкий И. И. и Костин Г. А. были награждены орденом Ленина, а лейтенант Бугаев Т. И. – орденом Красного Знамени.

Однако в это суровое время тяжелых поражений и общего отступления кроме поощрений за мужество и героизм применялись и жесткие меры наказания за трусость и невыполнение боевых заданий. 28 июля 1942 г. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин издал знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!»

Б. М. Есин пишет, что по воспоминаниям ветеранов войны «своей суровой прямотой, честной оценкой сложившейся обстановки, жестокой требовательностью приказ произвел очень сильное впечатление на личный состав, прежде всего, на летчиков». Автор приводит случаи приговоров к расстрелу или штрафбату летного состава 220-й иад по приказу № 227: за уход с поля боя или проявленную трусость в воздушном бою.

Б. М. Есин особо отмечает, что историки и ветераны 220-й дивизии по понятным причинам о таких случаях не пишут – наказанные летчики бросали тень на свои полки, которые вскоре стали гвардейскими. Но 43-й иап, хоть и не гвардейский, но славен тем, что в подобных приказах не отмечен. «Ни в одном приказе дивизий и воздушных армий, в которые полк входил с 1942 г. до конца войны, о применении приказа № 227 за трусость или уход с поля боя летчики 43-го полка не упоминаются вообще», – пишет Б. М. Есин.

Вскоре 43-й полк перебазировался на аэродром Пичуга на правом берегу Волги в двадцати километрах севернее Сталинграда. Три недели продолжались ожесточенные оборонительные бои в излучине Дона. В составе 220-й иад 43-й полк занимался прикрытием наземных войск 62-й и 64-й общевойсковых армий, самого Сталинграда, сопровождал штурмовики 228-й шад на штурмовку войск и объектов противника.

Как пишет Б. М. Есин «в течение двух недель августа 43-й полк напоминал пожарную команду». Его растаскивали по частям и бросали на наиболее опасные участки фронта, при этом переподчиняя самолеты и экипажи другим полкам. Напряжение боевых действий было доведено до семи вылетов на исправный истребитель в день.

Летчики себя не щадили. Так во время прикрытия группы наших штурмовиков пара истребителей 43-го полка Кобылецкий и Бережной вступили в неравный бой с 12 «мессершмиттами». Они сбили два немецких самолета, но и сами были подбиты. В это время штурмовики выполнили свое задание и вернулись без потерь. Наши пилоты выпрыгнули с парашютами. При этом Кобылецкий получил тяжелые травмы (перелом ребер и обеих ног), однако нашел в себе силы вернуть в строй и был назначен заместителем командира 237-го полка 220-й иад.

К сожалению, многие потери были вызваны не только численным превосходством противника, но и неопытностью молодых летчиков, которых посылали в бой сразу по прибытии в часть из запасных полков и авиационных школ, хотя они имели лишь несколько часов налета. «Боевое крещение большинства из них стало последним вылетом», – пишет Б. М. Есин.

7 августа 1942 г. Сталинградский фронт был разделен на два – Сталинградский и Юго-Западный фронты. 8-й воздушной армии пришлось делить свои усилия на два фронта. Только в ночь на 4 сентября была сформирована еще одна воздушная армия – 16-я, в которую передали 220-ю истребительную и 228-ю штурмовую авиадивизии, а также резерв Ставки ВГК (283-я иад и 29-я шад). 43-й полк остался в составе Сталинградского фронта (8-я ВА оказалась на Юго-Западном фронте).

4 сентября был одним из самых тяжелых для полка. Наземные части левого крыла Сталинградского фронта наносили контрудар. Истребители прикрывали удары штурмовиков по противнику. Все штурмовики, которых сопровождал 43-й полк, вернулись домой без потерь, но сам полк понес большие потери. В одном воздушном бою в районе станции Котлубань были сбиты четыре самолета 43-го полка. Среди не вернувшихся с боевого задания был и командир полка подполковник Сюсюкалов Н. Т.

Временно командование полком принял на себя военком полка батальонный комиссар Щербаков Г. С. И только через три недели командиром 43-го полка был назначен командир 1-й авиационной эскадрильи майор Мельников Е. П.

К концу сентября летчиков с боевым опытом в полку можно было сосчитать по пальцам одной руки. Из десяти оставшихся самолетов только шесть были исправными. Делая по 3–5 боевых вылетов в день, летчики были вымотаны физически и морально. Поэтому по приказу командира 220-й дивизии 4 октября 1942 г. полк убыл для отдыха и пополнения на аэродром Николаевский напротив города Камышина, где получил 20 истребителей Саратовского авиационного завода № 292. Через месяц 5 ноября летный состав вернулся из отпуска и вместе с новыми летчиками 7 ноября 1942 г. полк перелетел на последнее место базирования полка в Сталинградском сражении – аэродром Пролейское (на правом берегу Волги в 60 км севернее Сталинграда).

Мельников Е. П., командир 43-го иап (09.1942–12.1942). В полку с июня 1941; с сентября 1941 командир 1-й аэ. Награжден двумя орденами Ленина, орденами Красного Знамени и Александра Невского.

К середине ноября впервые на фронте был достигнут количественный паритет сил: наши воздушные армии насчитывали до 1200 боевых самолетов против 1000–1400 немецких.

11 ноября противник пробился к Волге в районе завода «Красный Октябрь», но это был последний успех германской армии в Сталинграде. 19 ноября началось контрнаступление советских войск. Однако 43-й полк не успел в нем поучаствовать. Вначале стояла нелетная погода, а когда 25 ноября воздушные армии включились в сражение вышел приказ о переформировании полка.

Сталинградское сражение было одним из самых тяжелых в истории 43-го полка. В многомесячном сражении полк совершил более 1600 боевых вылетов, прикрывая пехоту, переправы через Волгу, сопровождая наши бомбардировщики и штурмовики. По уточненным данным, собранным Б. М. Есиным, за период Сталинградской битвы летчики полка сбили 42 самолета противника, потеряв при этом 46 своих самолетов и 27 летчиков (двое погибли в авиационных катастрофах, а 25 не вернулись с боевого задания).

В сталинградский период 43-й полк стал кузницей руководящих кадров для своей дивизии. Полк дал двух командиров полка, штурмана полка, двух командиров эскадрилий, пять заместителей командира эскадрильи и четырех командиров звена. Возможно, именно поэтому было принято решение о его частичном расформировании: личный состав 43-го иап и его техника усилили другие полки своей дивизии.

Командир В. И. Шишкин и комиссар Д. П. Панов с личным составом 2-й аэ 43-го иап. 1942 г. Источник: Панов Д. П. Русские на снегу. – Львов: Сполом, 2003.

На переформирование

Согласно приказу командира 220-й истребительной авиационной дивизии (иад) № 0183 от 25.11.1942 г. личный состав 43-иап и самолеты полка были отправлены на укомплектование 237-го иап и 581-го иап той же дивизии. На этот момент из 22 летчиков 43-го полка семеро были из числа еще киевских ветеранов первичного формирования. С июня-июля 1941 г. в полку воевали Бенделиани Ч. К., Федоров Г. Ф., Бугаев Т. И., Калугин Ф. Ф., Борисов Л. И., Голубкин Д. В. Ранее в октябре 1942 г. Герой Советского Союза командир 2-й эскадрильи майор Шишкин В. И. был назначен командиром 291-го иап, а позже 581-го иап. Командир 43-го полка майор Е. П. Мельников возглавил 237-й иап.

В декабре 1942 г. полк в составе 19 человек списочного состава во главе с начальником штаба с полковой печатью, со всей штабной документацией отправился на переформирование в тыл и прибыл на аэродром Толмачево под Новосибирском.

В далекой от фронта Сибири был полностью сформирован второй состав теперь уже трехэскадрильного 43-го полка. Это происходило в 20-м запасном авиаполку, 5-й запасной бригады Сибирского военного округа. Основой нового лётного состава стали летчики 48-го дальневосточного полка во главе с командиром капитаном Дорошенковым Александром Андриановичем. Полностью был укомплектован и технический состав.

На фото: летчики 48-го ИАП. Дальний Восток, 1942 г. Слева направо, сидят: Н. П. Андреев, С. Р. Шепель, С. И. Маковский; стоят: Ф. М. Костиков, Е. И. Крюков, В. И. Меркулов, А. И. Смирнов, А. В. Васильев, Н. А. Андрющенко.

Командирами авиационных эскадрилий стали дальневосточники: капитан Шепель С. Р. (1-я аэ), старший лейтенант Лебедев С. А. (2-я аэ) и старший лейтенант Андреев Н. П. (3-я аэ). Инженерно-авиационную службу возглавил старший инженер полка первого состава майор Шустерман Н. С. Технический состав полка пополнялся выпускниками Серпуховской авиационной школы, прошедшими практику на заводе № 153 имени В. П. Чкалова в Новосибирске.

Большинство летчиков полка второго формирования боевого опыта еще не имели. Из числа таковых, но «ветеранов», были выпускники 1939 г. из Качинской военно-авиационной школы пилотов: Маковский С. И., Лебедев С. А., Осадчиев А. Д. и другие. Летчики с боевым опытом получили его на Дальнем Востоке (Хасан, Халкин-Гол) или на западном фронте уже этой войны.

Истребитель Як-7 на аэродроме.

Цех по производству истребителей Як-7 на заводе №153 в Новосибирске.

Командир 3-го иак полковник Савицкий Евгений Яковлевич.

Полк вошел во вновь сформированную 278 Сибирскую истребительную авиадивизию под командованием полковника Лисина В. Т.

В январе 1943 г. полк получил новые самолеты ЯК-7 – подарок башкирских колхозников, а в феврале – выехал на фронт по железной дороге. Расстыкованные самолеты везли на платформах, а личный состав в вагонах-теплушках. В конце состава прицепили вагон с замороженными пельменями – подарок сибиряков. В начале марта состав прибыл в подмосковные Люберцы, где его приняло управление 278-й истребительной авиационной дивизии. Там самолеты собрали и облетали. В Люберцах 43-й полк в составе дивизии вошел в 3-й истребительный авиационный корпус Резерва Верховного Главнокомандования. В корпус входили две истребительные дивизии (265-я иад и 278-я иад). В составе 278-й иад были 15-й иап (командир майор Исаков Н. В.), 43-й иап (командир майор Дорошенков А. А.) и 274-й иап (командир майор Милютин М. И.).

Командиром 3-го иак в конце декабря 1942 г. был назначен полковник Савицкий Евгений Яковлевич (с марта 1943 г. – генерал-майор авиации). К тому времени он дважды служил на Дальнем Востоке, участвовал в оборонительном сражении и в контрнаступлении под Москвой, в Сталинградском сражении, командовал полком, дивизией, смешанной авиационной группой. Под Москвой при знакомстве с корпусом Е. Я. Савицкий провел учебные бои с каждым из шести командиров полков и со всеми 18 командирами эскадрилий. Больше всего его беспокоило, что во всех полках почти не было летчиков с боевым опытом. Поэтому Е. Я. Савицкий дополнительно провел показательный учебный бой, сам сев за штурвал трофейного «мессершмитта» Ме-109, а затем обстоятельно ознакомил летный состав с этим самолетом.

Трофейный самолет освоили и все командиры полков. 14 марта майор Дорошенков А. А. на Ме-109 провел с летным составом своего полка 13 учебных воздушных боев. Летчики узнали преимущества и недостатки «мессера» в сравнении с «яком» и обрели уверенность в своих силах.

На этот момент в 43-м полку было 34 летчика. Фамилии всех известны (явно украинских среди них немного, но они есть: Н. А. Андрющенко, Н. Ф. Заяц, С. И. Маковский, Е. В. Супруненко, С. Р. Шепель).

9 апреля 43-й полк начал перебазировку техники и личного состава на аэродром Кленовец близ Старого Оскола.

Пока на новом месте молодые летчики набирались опыта, бывалые проявляли чудеса мужества. Так во время внезапного налета на наш аэродром немецких самолетов летчик С. Р. Шепель из дежурного звена взлетел под бомбами и сразу же врезался в строй «юнкерсов», мешая им совершать прицельное бомбометание. Находясь в середине строя вражеских самолетов, между атаками он прятался под «пузо» «юнкеса» так плотно, что немцы опасались стрелять, чтобы не попасть в своего. Его самолет получил 87 пробоин.

Из пробитых бензобаков вытек и загорелся бензин. Факел пламени рванулся через кабину в открытый фонарь. Оказавшись в мощном потоке пламени, лётчик захлопнул фонарь, открыл переднюю форточку. Встречный поток воздуха загнал пламя под пол кабины. Выйдя из боя, Шепель сумел сбить пламя и благополучно посадил машину на своем аэродроме. «Сколько же надо было иметь мужества и самообладания, чтобы, проведя тяжелый бой, спасти самолет, несмотря на полную вероятность сгореть либо погибнуть при взрыве баков», – замечает А. Е. Чернаткина.

Северный Кавказ и Кубань

После разгрома немецких войск под Сталинградом гитлеровское командование пыталось взять реванш на других участках восточного фронта. 17-я немецкая армия получила приказ во чтобы то ни стало удержать занимаемые позиции в низовьях Кубани и на Таманском полуострове. Весной 1943 года для удержания «Голубой линии», проходившей от Азовского до Черного моря, они сосредоточили на Кубани 4-й воздушный флот, в состав которого вошли 3-я эскадра «Удет», 51-я эскадра «Мельдерес» и 54-я эскадра «Змеиное сердце», укомплектованные опытными летчиками и новыми самолетами.

«Голубая линия» – система оборонительных сооружений немецко-фашистских войск на Таманском полуострове к сентябрю 1943 г.

Поэтому Ставка приняла решение перебазировать на Кубань наряду с другими авиационными соединениями 3-й резервный авиационный истребительный корпус под командованием генерала Е. Я. Савицкого. Задачу ему ставил в Москве лично И. В. Сталин. Так 43-й полк в составе 278-й авиадивизии, входившей в корпус, в апреле 1943 г. был переведен с Воронежского на Северо-Кавказский фронт.

Наши наземные войска здесь имели численный перевес в живой силе и технике, но советская авиация количественно уступала немецкой. ВВС Северо-Кавказского фронта насчитывали около 600 самолетов. Немцы же к середине апреля сосредоточили только на аэродромах Крыма и Тамани более 800 самолетов и дополнительно привлекли 200 бомбардировщиков с аэродромов, расположенных на юге Украины.

Генерал Е. Я. Савицкий (справа) с летчиками 3-го иак у именного самолёта Ла-5ф, построенного на средства трудящихся Горьковской области (Эскадрилья «Валерий Чкалов»). Кубань, май 1943 г.

Северо-Кавказский фронт, май 1943 г. Командование 43-го полка. Слева направо: замполит майор С. С. Гулин, старший инженер инженер-майор Н. С. Шустерман, штурман полка капитан Н. Г. Волчков, командир полка майор А. А. Дорошенков.

Особенно сильно немцы укрепили участок фронта, проходивший от побережья Черного моря в районе Новороссийска до станции Крымская. Именно там, около рыбацкого поселка Станичка 4 февраля высадился десант моряков под командованием майора Куникова Ц. Л., который третий месяц удерживал крайне важный плацдарм Малая земля на полуострове Мысхако Цемеской бухты. Здесь и разыгралось первое Кубанское воздушное сражение.

Немецкий пикирующий бомбардировщик Ju 87, сбитый над Кубанью. 1943 г.

Советской авиации предстояло завоевать господство в воздухе над сильным противником при прикрытии своих наземных войск, аэродромов своего базирования, Краснодара, а также при сопровождении своих бомбардировщиков и штурмовиков.

43-й полк базировался на аэродроме Новотитаровская близ Краснодара.

На 20 апреля немцами был назначен решительный штурм советского плацдарма в Цемесской бухте. Советские войска должны были нанести удар по штурмующим немецким частям, а также блокировать действия авиации противника, вылетающей на бомбардировку плацдарма. В этот день 43-й полк сопровождал бомбардировщики Пе-2 и штурмовики Ил-2, наносящих удары по немецким войскам. Летчиков полка в бой повели командир полка майор Дорошенков А. А. и замполит майор Гулин С. С.

В течение этого дня летчики полка сделали по несколько боевых вылетов. Молодые еще неопытные летчики второго состава 43-го полка с честью прошли боевое крещение и завершили этот день без потерь. На счету полка было три сбитых «мессершмитта», а всего летчики 3-го иак в этот день сбили 47 самолетов противника. Весь день в самое напряженное время боя командующий корпусом генерал Савицкий находился в воздухе и давал указания по ведению боевых действий.

Итогом сражения 20 апреля стал срыв немецкого наступления на советский плацдарм и начало фактического завоевания господства в воздухе. В последующие дни активность гитлеровской авиации резко снизилась (так в первый день своего наступления 20 апреля они совершили 1248 самолетовылетов, а 24 апреля только 281).

24 апреля истребители 43-го полка сопровождали группу штурмовиков Ил-2. Комэска Шепель С. Р. повел группу Як-7б в район Цемесской бухты. Бой был жестокий, летчики сражались до последнего снаряда. Когда стемнело, узнали, что эскадрилья приземлилась без горючего на чужом аэродроме и имеются потери – один самолет. Он был сражен в огненном небе над Малой Землей. Самолет капитана Р. С. Шепеля пылающим факелом с закрытым фонарем упал в воду Цемесской бухты.

Капитан С. Р. Шепель, командир 1 эскадрильи 43 иап, погиб при выполнении боевого задания 24.04.1943 г.

Второе Кубанское воздушное сражение развернулось 28 апреля в районе станицы Крымской во время подготовки и проведения наступления 56-й армии Северо-Кавказского фронта на немецкие позии. По размаху и напряженности оно не уступало сражению в небе под Новороссийском. На участке фронта в 25–30 км за день случалось до сорока воздушных схваток, причем с каждой стороны участвовало от 50 до 80 самолетов.

Из конкретных примеров приведем только один. 8 мая 1943 г. командир 1-й аэ 43-го иап лейтенант Маковский С. И. (заменивший на этой должности погибшего Р. С. Шепеля) совершил редкий подвиг. Группа Маковского в количестве восьми самолетов Як-7б выполняла в районе станицы Крымской задачу по прикрытию наших войск и была наведена с земли на большую группу немецких самолетов (20 Ю-87 и 10 Ме-109). В завязавшемся бою Маковский израсходовал все боеприпасы и повел свой самолет на лобовой таран атакующего его «мессера». В результате столкновения немецкий самолет развалился, а самолет Маковского потерял метр одной консоли крыла. Летчик смог вывести самолет из штопора и совершить жесткую и травматичную для себя посадку на свой аэродром. Однако через десять дней уже смог летать вновь.

Командир 1-й аэ 43-го иап Маковский С. И. у самолета Як-9к.

9 мая 1943 г. в полку состоялся митинг личного состава, посвященный подвигу лейтенанта Маковского. По просьбе собравшихся командир полка майор Дорошенков А. А. отправил письмо родителям героя – Иосифу Ивановичу и Ефимии Анисимовне – о подвиге их сына.

Как пишет Б. М. Есин немцы не могли понять массовый героизм и самопожертвование русских летчиков. Им был не понятен стиль русского воздушного боя, когда во внимание не принимается ни численное превосходство врага, ни безвыходное положение, грозящее неминуемой гибелью… Из показаний пленного летчика стал известен немецкий миф о советской «дикой дивизии» в Кубанском небе. На допросе у генерала Е. Я. Савицкого пленный ас знаменитой эскадрильи «Зеленое сердце» (имел три железных креста, две ленточками в петлице, воевал в Испании и Франции, на русском фронте – с первых дней) в частности сказал: «До последнего времени потери в эскадре тревоги не вызывали. Но с тех пор как русские ввели в бой свою “дикую дивизию”, положение ухудшилось, потери резко возросли и боевой дух в среде летчиков день ото дня падает. Многие наши считают, что летчики “дикой дивизии” заранее продают свои жизни за большие деньги в пользу близких родственников» (из мемуаров Маршала авиации Савицкого Е. Я. «Я – “Дракон”. Атакую!». Курсив наш – В. Н.). Заметим, что в этом мифе заметен присущий западной ментальности рационализм: если уж погибать, то за деньги и немалые. Других, не материальных, объяснений самопожертвованию русских летчиков немцы подобрать не смогли.

В небе Кубани полк выполнил 641 боевой вылет. Из них: на прикрытие наземных войск и объектов – 297, сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков – 210. За весь период сопровождения ни один опекаемый полком Пе-2 или Ил-2 не был сбит истребительной авиацией противника.

В воздушных боях 43-й иап уничтожил 44 немецких самолета (29 истребителей и 15 бомбардировщиков). Свои потери: четыре самолета и четыре летчика. В воздушных боях погибли: капитан Шепель С. Р. (24 апреля), мл. лейтенанты Васильев А. В. (30 апреля), Блинов В. А. и Крюков Е. И. (3 мая).

Освобождение Донбасса и Украины

10 июня 1943 г. 43-й полк (164 человека, из них 31 человек летного состава) перебазировался на аэроузел Шехмань Тамбовской области для отдыха и доформирования. В июле-августе прибыло пополнение, среди которых были не только русские, но и по «традиции» грузин и украинцы. Это молодые летчики из училищ: А. Соколов, П. Чернаткин, И. Косенко, И. Шидловский, В. Григоровский, В. Дробязко, Н. Мордас, С. Цюпрак и др., а также опытные воздушные бойцы из других частей: ст. лейтенант Д. В. Джабидзе (герой битвы за Ленинград), мл. лейтенант И. Черненков, И. Шипуля, лейтенант С. Бреженко и др.

Лётчики 3 истребительного авиакорпуса (слева направо): лейтенант К.П. Комардинкин (274 иап), капитан П. Т. Тарасов (командир 15 иап), генерал-майор Е. Я. Савицкий (командир корпуса), лейтенант Н. В. Маркин (274 иап), лейтенант С. И. Маковский (43 иап), старший лейтенант А. М. Бастриков (15 иап). Июнь 1943 г.

К 10 августа 1943 г. полк был полностью укомплектован новой техникой: было получено 32 самолета (16 Як-1 и 16 Як-9т).

Закончив укомплектование материальной части и летного состава, 43-й иап в составе 278-й иад в период с 1 по 7 сентября 1943 г. перебазировался на Южный фронт (с 20.10.1943 г. переименован в 4-й Украинский), где с аэродрома Копани обеспечивал наши войска, освобождавшие г. Сталино (Донецк).

На Южном (4-м Украинском) фронте 43-й полк в составе 278-й иад и 3-го иак участвовал в боевых операциях по освобождению Донбасса (с 7.09 по 8.10.1943 г.), Мелитопольщины и Запорожской области (с 8.10 по 27.10.1943 г.), а также в ликвидации Никопольского плацдарма (с 27.10.1943 г. по 1.03.1944 г.).

Германское командование придавало большее значение удержанию Донбасса как важного индустриального центра и за два года создало здесь мощную оборонительную линию «Миус-фронт» (по реке Миус). Войска Южного фронта (командующий генерал Толбухин Ф. И.) прорвали оборону противника. Фашистское командование увеличило действующую авиационную группировку до 750 самолетов, в результате чего сопротивление истребителей противника заметно возросло. Именно тогда 3-й истребительный авиационный корпус, в том числе и 43-й иап, прибыл на Южный фронт.

Битва за Днепр, август–декабрь 1943 г.

Перед 3-м авиакорпусом были поставлены задачи: 1) прикрывать войска 5-й ударной армии генерала Цветаева В. Д. и 2-й гвардейской армии генерала Захарова Г. Ф., обеспечивать боевые действия конно-механизированной группы генерал-лейтенанта Кириченко Н. Я., включавшую 4-й гвардейский казачий кавалерийский корпус указанного генерала и 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Танасчишина Т. Н.; 2) штурмовыми действиями уничтожать паровозы, подвижные железнодорожные составы и отходящие войска противника; 3) сопровождать бомбардировщики и штурмовики; 4) вести воздушную разведку для себя и в интересах наземных войск.

В боевую работу 43-й полк включился сразу после прибытия на фронт 7 сентября 1943 г. С аэродрома Копани 8 сентября 3-я эскадрилья ст. лейтенанта Кочетова А. В. нанесла удар по скоплению немецких военных эшелонов на станции Волноваха (в 10 км юго-западнее г. Сталино). При подавлении зенитной батареи противника был подбит и загорелся самолет Николая Стрелкова. Видя, что спастись не удастся, он крикнул в радиоэфир: «Прощайте, товарищи!» и направил свой горящий «Як» в эшелон с цистернами.

Летчики-асы 43-го иап Спартак Маковский и Семен Лебедев.

В тот же день истребители 1-й эскадрильи лейтенанта Маковского С. И. восточнее станции Волноваха уничтожили вражеский эшелон с резервами, следовавший к Донецку. 2-я эскадрилья ст. лейтенанта Лебедева С. А. атаковала и уничтожила автоколонну противника, которая также двигалась в сторону Донецка.

Так началась боевая работа полка на Южном фронте, а уже через день, 10 сентября 1943 г., советские войска освободили г. Донецк (Сталино) и погнали врага на запад.

В конце сентября летчики полка делали по 4–5 боевых вылетов в день. Б. М. Есин подробно (по дням и даже часам) описывает воздушные бои летчиков полка, их вылеты на прикрытие наших войск, перехват самолетов противника и т.п. Приведем лишь один наиболее замечательный случай из боевой работы летчиков полка.

29 сентября 1943 г. летчик 43-го иап мл. лейтенант Меркулов Владимир Иванович совершил необычный подвиг. В районе Мелитополя барражировала восьмерка наших истребителей во главе с командиром корпуса Е. Я. Савицким. В. И. Меркулов был у него ведомым. По наводке с земли истребители атаковали группу немецких бомбардировщиков «хейнкелей», которых прикрывали «мессершмитты». Е. Я. Савицкий атаковал ведущего группы бомбардировщиков и сбил его. В момент выхода из атаки на Савицкого спикировал сверху Ме-109. Меркулов, понимая, что не успеет отсечь врага огнем, подставил под удар свою машину. Как писал потом Савицкий в мемуарах: «Грудью прикрыл в бою своего командира бесстрашный летчик, мужественный и благородный по духу человек, которому я остался глубоко признателен всю свою жизнь». К счастью, Владимир Меркулов успел выпрыгнуть с парашютом из горящего «Яка» и вернулся в свой родной полк.

Донбасская наступательная операция 13 августа–22 сентября 1943 г.

В начале октября 1943 г. наземные войска Южного фронта, преследуя отходящего из Донбасса противника, подошли к укрепленному рубежу, который немцы называли «воротами в Крым». Передний край проходил по западному берегу реки Молочная до Азовского моря.

Меркулов В. И. (1922–2003), командир звена 43-го иап. С августа 1944 г. – командир эскадрильи 15-го иап. К концу войны В. И. Меркулов провёл 150 воздушных боёв, в которых сбил лично 29 самолётов противника. После войны генерал-лейтенант авиации, жил в Киеве, похоронен на городском кладбище «Берковцы».

До 12 октября 1943 г. боевую работу полк вел на Большом Токмаковском направлении Южного фронта (с 20.10.1943 г. переименован в 4-й Украинский). 12 октября управление дивизии и 43-й иап перебазировались на аэродром Нововасильевка. Отсюда летчики стали вести боевые действия по прикрытию наземных войск на Мелитопольском направлении.

Боевые действия 43-го полка в этот период имели свои особенности, поскольку до осени 1943 г. полк не принимал участия в крупных наступательных операциях, когда наземная операция сопровождалась вводом в прорыв крупных подвижных соединений. Здесь, в степях Украины, наша армия имела простор для маневра механизированных соединений. Для ввода в прорыв и последующего успешного наступления подвижных соединений истребительная авиация должна надежно прикрывать их боевые порядки на линии фронта и на марше. И летчики-истребители 3-го корпуса эту боевую задачу выполнили.

В октябре 1943 г. летчики полка делали до 3–4 вылетов в день, а на некоторые самолеты приходились по 4-5 вылетов. За семь дней с 24 по 30 октября 1943 г. при прикрытии конно-механизированных групп летчики 278-й иад в воздушных боях сбили 43 немецких самолета (из них 21 самолет уничтожили летчики 43-го полка).

После боевого вылета. Командир 3 иак Савицкий Е. Я. (справа) и его ведомый Меркулов В. И. 1943 г.

Мелитопольская наступательная операция 26 сентября–5 ноября 1943 г.

23 октября 1943 г. пал немецкий рубеж обороны «Вотан», прикрывавший подступы к Крыму. После прорыва немецкой обороны на реке Молочная и освобождения Мелитополя, наши войска гнали противника к Крыму и Днепру. В ночь на 1 ноября передовые части 19-го танкового корпуса генерала Васильева И. Д. с ходу прорвались через укрепления на Турецком валу и завязали бои за г. Армянск. 1 и 6 ноября через Сиваш переправились части 346-й и 263-й стрелковых дивизий и захватили плацдарм. Однако освободить Крым сходу в тот раз не удалось.

Ожесточенное сопротивление противник оказал и в районе города Никополя (на Днепре юго-западнее Запорожья). Для немецкой военной промышленности огромное значение имел никопольский марганец, поэтому еще в марте 1943 г. Гитлер заявил: «Потеря Никополя означала бы конец войны». Немцы стянули сюда свежие резервы (до 10 пехотных и двух танковых дивизий), а также большую часть своего 4-го воздушного флота. Германская армия удерживала в районе Никополя на левом берегу Днепра большой плацдарм (по фронту 120 км и в глубину до 30 км). Таким образом, на фланге 4-го Украинского фронта создалась угроза прорыва и его войска перешли к обороне.

До начала ноября 1943 г. полк базировался на аэродромах в непосредственной близости к Турецкому валу на Перекопе. 29 ноября полк перелетел на аэродром Новопетровка на удалении 20 км от линии фронта для прикрытия наземных войск, сосредоточенных против Никопольского плацдарма. В Новопетровке полк базировался до конца марта 1944 г.

Части 28-й и 3-й гвардейской армий неоднократно переходили в наступление, пытаясь уничтожить группировки противника на левом берегу Днепра. Однако Никопольский плацдарм ликвидировать не удалось ни в ноябре, ни в декабре 1943 г.

В наступающем 1944 г. перед войсками 4-го Украинского фронта была поставлена задача: во взаимодействии с 3-м Украинским фронтом полностью освободить от оккупантов левый берег Днепра в нижнем его течении, в частности, важный в экономическом отношении район Кривого Рога и Никополя.

В подготовительный период к Никопольско-Криворожской операции с 1 по 12 января 1944 г. истребители прикрывали боевые порядки войск перед Никопольским плацдармом, уничтожали самолеты на аэродромах противника и вели воздушную разведку.

В начале января воздушная разведка обнаружила большое скопление самолетов противника разных типов на аэродромах Апостолово, а также с запада и с востока населенного пункта Большая Костромка. Командир дивизии поставил задачу 43-му и 274-му иап одновременно нанести 3 января 1944 г. штурмовой удар по самолетам противника на этих аэродромах. Оба полка успешно выполнили задание. Приведем рассказ лишь об одном эпизоде этого боя, о котором написала газета «Красная звезда» (№ 8 от 9.01.1944 г.).

43-й полк получил задачу штурмовать западный и восточный аэродромы Большая Костромка. По западному аэродрому действовала группа из четырех Як-1 и четырех Як-9т под командованием командира 1-й авиаэскадрильи ст. лейтенанта Маковского С. И. (ведомый – мл. лейтенант Кузнецов В. Г.). На аэродроме было обнаружено 20 самолетов (Ме-109, Ю-87 и ФВ-190). Наши истребители успешно подавили зенитную артиллерию и уничтожили четыре самолета противника. Огнем зенитной артиллерии была повреждена плоскость (крыло) самолета В. Г. Кузнецова и он взял курс на свой аэродром. На обратном пути С. И. Маковский, прикрывая своего ведомого, отогнал два Ме-109, пытавшихся атаковать В. Г. Кузнецова. При выходе к Днепру в районе плацдарма противника у Малой Лепатихи летчики заметили баржу с немецкими солдатами и сходу атаковали ее. В это время огнем зениток был поврежден мотор самолета В. Г. Кузнецова.

С. И. Маковский и В. Г. Кузнецов в одноместной кабине самолета.

В. Г. Кузнецов смог посадить самолет на вражескую территорию в развилке двух дорог, по которым двигались немецкие солдаты. Они сразу же побежали к самолету. С. Маковский решил спасти товарища и посадил свой самолет неподалеку. В тесной одноместной кабине поместилась только левая нога Кузнецова, другая стояла на плоскости крыла; голову он пригнул под козырек фонаря кабины, а руками ухватился за скобы. Немцы были совсем близко, когда перегруженный самолет оторвался от земли и взял курс на свой аэродром, где благополучно приземлился.

Б. М. Есин добавляет: для того, чтобы спасти своего товарища на глазах противника, надо иметь истинное мужество, но чтобы вывезти на одноместном истребителе двух человек, нужно иметь еще и подлинное мастерство.

Вскоре в полк для разбора выполненной боевой задачи прилетели командиры 278-й иад полковник Лисин В. Т. и 3-го иак генерал Савицкий Е. Я. Перед строем всего полка Савицкий Е. Я. сказал: «Я преклоняюсь перед вашей храбростью, товарищ Маковский, и приказываю представить Вас к высшей правительственной награде – званию Героя Советского Союза, к воинскому званию “капитан” и впредь все сбитые самолеты противника засчитывать без подтверждения». Героический поступок С. И. Маковского имел большой резонанс и в корпусе, и во всей воздушной армии.

30 января 1944 г. началась Никопольско-Криворожская операция, осуществляемая силами 3-го и 4-го Украинских фронтов. Утром 30 января началось наступление части войск 3-го Украинского фронта. Навстречу им с юго-востока перешли в наступление 28-я, 5-я ударная и 3-я гвардейская армии 4-го Украинского фронта против 6-й армии противника на Никопольском оперативном направлении. Боясь окружения, противник начал отводить свои войска и технику к переправам через Днепр в районе Великой и Малой Лепетихи. Перед 43-м авиаполком была поставлена задача, не дать возможности противнику переправить живую силу и технику на правый берег Днепра.

Никопольско-Криворожская наступательная операция 30 января–29 февраля 1944 г.

В ночь на 8 февраля передовые части 3-й гвардейской армии завязали бой за Никополь. К 4 часам утра они совместно с частями 6-й армии 3-го Украинского фронта овладели центром города. Никополь был освобожден. В этот же день войска генерала Толбухина Ф. И., полностью очистив от противника левый берег Днепра, захватили плацдарм на его правом берегу и ликвидировали никопольский плацдарм противника. Битва за Днепр была завершена и увенчалась победой Красной Армии. Верховный Главнокомандующий присвоил соединениям и частям 4-го Украинского фронта наименование «Никопольских». 3-й истребительный авиакорпус также получил это почетное наименование.

Б. М. Есин рассказывает об эпизоде из жизни полка, который можно было бы назвать антимифом в сравнении с немецким мифом о «дикой дивизии» в небе Кубани. В нем сочетаются торжественность и простота военного быта.

22 февраля 1944 г. 43-й истребительный авиаполк посетил командующий 8-й воздушной армией генерал-лейтенант Хрюкин Т. Т. Побеседовал с командованием и летным составом и живо откликнулся на замечание командира полка Дорошенкова А. А. об изношенности обуви у личного состава. На следующий день командарм прислал в полк транспортный самолет Ли-2, загруженный новыми сапогами – подарок ко Дню Красной Армии и Военно-Морского Флота.

23 февраля 1944 г. командир 278-й дивизии полковник В. Т. Лисин в своем приказе подвел итоги боев за период с 19 апреля по 20 февраля 1944 г. Командир дивизии особо выделил одиннадцать «советских чудо-богатырей» дивизии, которые вместе уничтожили 187 фашистских самолетов. Среди них четыре летчика 43-го полка: ст. лейтенант Маковский С. И., ст. лейтенант Кочетов А. В., лейтенанты Меркулов В. И. и Бородин Н. В. По итогам боевой работы за освобождение Донбасса и юга Украины лучшим полком в дивизии был определен 43-й иап. Летчики полка уничтожили 220 самолетов противника. Была отмечена и отличная работа инженерно-технического состава полка, возглавляемого инженер-майором Шустерманом Н. С.

Ликвидировав Никопольский плацдарм, советские войска лишили германское командование последней надежды на восстановление связи по суше с 17-й армией, блокированной в Крыму. Значительное сокращение линии фронта позволило советскому командованию высвободить силы для освобождения от врага Крымского полуострова.

Крымская весна 1944 года

Крым имел важное стратегическое значение для обеих воюющих сторон. Владея Крымом, немцы держали советские войска на юге Украины под угрозой удара с тыла, затрудняли действия и нашего Черноморского флота. Оккупация Крыма использовалась Германией для политического давления на «нейтральную» Турцию и удержания в германском военном блоке Румынии и Болгарии.

Общий замысел операции по освобождению Крыма заключался в том, чтобы расчленить и уничтожить 17-ю армию одновременными ударами войск 4-го Украинского фронта с севера (от Перекопа и Сиваша) и Отдельной Приморской армии с восточного плацдарма в районе Керчи в общем направлении на Симферополь и Севастополь. Сухопутным войскам должны были содействовать Черноморский флот, Азовская военная флотилия, а также крымские партизаны.

Наземная и воздушная обстановка в марте-апреле 1944 г. характеризовалась тремя периодами: 1) подготовка советских войск к операции по освобождению Крыма (с марта по 7 апреля); 2) прорыв обороны противника и переход в наступление 4-го Украинского фронта (с 8 по 20 апреля); 3) переход противника в районе Севастополя к обороне и эвакуации своих войск в Румынию (с 20 по 30 апреля).

К апрелю 17-я армия имела в Крыму 12 дивизий (5 немецких, 7 Румынских), 2 бригады штурмовых орудий, а также большое количество специальных частей и подразделений. Немцы заблаговременно создали мощную систему обороны, уходящую вглубь на 20–70 км. На крымском направлении противник имел до 250–300 самолетов (из них около 150 бомбардировщиков). Аэродромы были хорошо прикрыты зенитными средствами.

Б. М. Есин пишет, что накануне наступления на Крым наши части испытывали острый дефицит в продуктах питания. Даже авиаторы «забыли и думать о мясе». С крупой дело обстояло тоже плохо. Кроме «каменных», тронутых плесенью сухарей и фляг с трофейным подсолнечным маслом, еды не было. Во время маневрирования в воздухе летчики теряли сознание, особенно при перегрузках. Это еще один антимиф о «дикой дивизии», летчики которой якобы дорого «продали душу» ради победы над врагом.

По воспоминаниям командира 3-го авиакорпуса генерала Е. Я. Савицкого (см. его книгу «Полвека с небом»), чтобы накормить голодных летчиков, он слетал к командиру кавалерийского корпуса генералу Кириченко и убедил его выбраковывать рабочих лошадей обоза. Однако есть эту конину авиаторы по началу не могли (сплошные жилы, пахнет конским потом). Помогли секреты татарской кухни. Оказывается, надо было пропустить конину через мясорубку, затем промывать фарш в течение суток в проточной воде, и только после этого жарить котлеты на трофейном подсолнечном масле. В ближайших к аэродромам деревнях добыли мясорубки (с обязательством вернуть), а из местного населения организовали бригаду поварих. Так в рационе летчиков появилось мясо, и их боеготовность была восстановлена.

Участники конференции, посвященной свободной охоте истребителей. В первом ряду сидят: в центре (в папахе) генерал-лейтенант авиации Е. Я. Савицкий, справа от него гвардии майор А. И. Покрышкин, братья Дмитрий и Борис Глинки. Во втором ряду стоят: второй слева В. Д. Лавриненков, далее Алексей Решетов и Амет-Хан Султан.

Однако в Крыму советское командование думало не только о питании, но и повышении летного мастерства личного состава частей и подразделений. По инициативе командующего 8-й ВА генерала Хрюкина Т. Т. была проведена конференция асов воздушной охоты, которые подстерегали и уничтожали в воздухе самолёты противника в его глубоком тылу. На конференции собрался цвет истребительной авиации: А. И. Покрышкин, братья Дмитрий и Борис Глинки, А. В. Алелюхин, В. Д. Лавриненков, Г.А. Речкалов, Амет-Хан Султан. От 3-го авиакорпуса присутствовали генерал Е. Я. Савицкий и летчики 43-го полка капитаны С. И. Маковский, С. А. Лебедев, А. В. Кочетов и ст. лейтенант В. И. Меркулов. Аналогичные конференции были проведены в дивизиях и в полках корпуса.

Прикрытие переправ через Сиваш

Для 43-го полка освобождение Крыма началось 20 марта 1944 г. прибытием на аэродром Захаровка на северном берегу Сиваша. В полку было тридцать боевых летчиков, два – не введенных в строй, двенадцать самолетов Як-9т, двадцать один Як-1 и два Як-9д.

Участок моста через Сиваш от материка до о. Русский (виден вдали в дымовой завесе).

Крайне важной задачей в обеспечении Крымской наступательной операции в воздухе было прикрытие от бомбардировок трех переправ через Сивашский залив – двухкилометровых дамб и мостов, построенных нашими саперами. Именно здесь шла переброска войск для организации наступления и снабжения 51-й армии, 19-го танкового и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов.

Степень важности задачи характеризуется словами маршала Василевского А. М. переданными генералу Савицкому Е. Я.: «Уничтожение переправ практически срывает срок выполнения наступательной операции… Милый мой Евгений Яковлевич, если Вы не выполните эту задачу, и переправы немцы разрушат, вы будете преданы суду военного трибунала. До свидания. Желаю Вам удачи. С глубоким уважением. Василевский».

Так личная доброжелательность соседствовала на войне с вынужденной жестокостью, вспоминал потом Е. Я. Савицкий. Эту жестокую необходимость и бескомпромиссную логику войны хорошо понимали и летчики 43-го полка. Поэтому они спасали переправы, сознательно жертвуя собой.

Стремясь разрушить сивашские переправы, немцы привлекали в налетах на них до 60 бомбардировщиков и до 40 истребителей прикрытия. С 20 марта по 8 апреля 1944 г. 43-й полк постоянно летал на защиту переправ. Вот лишь один пример. 26 марта 1944 г. воздушные бои над Сивашом достигли наивысшего напряжения. В этот день летчики полка произвели по 5 вылетов на отражение массированного налета авиации противника. К вечеру произошел крупный воздушный бой над Сивашом, в котором участвовали двенадцать наших истребителей под командованием штурмана полка майора Николаенкова Д. Е. (командиры звеньев – ст. лейтенант Джабидзе Д. В. и лейтенант Андрющенко Н. А.).

Во время боя по радио поступило сообщение, что к соседней переправе идет большая группа немецких самолетов. Андрющенко Н. А. передал на командный пункт, что со своим звеном идет на ее перехват. Сам Андрющенко с ведомым мл. лейтенантом Григоровским В. Т. атаковали бомбардировщики Ю-87, а вторая пара истребителей (Филиппов М. И. и Н. Мордас) должна была прикрыть их от «мессеров». Однако пара Филиппова не смогла помочь Андрющенко, поскольку ее саму атаковали шесть «мессеров». Филиппов предупредил Андрющенко, что его атакуют (четыре Ме-109 и два ФВ-190), но тот принял решение, не принимая бой с немецкими истребителями, атаковать «бомберов».

Андрющенко Николай Ананьевич.

Участок моста через Сиваш от о. Русский до северного берега Крыма.

Григоровский Виктор Трофимович.

В результате Андрющенко и Григоровский успели сбить два Ю-87. Боевой порядок бомбардировщиков был нарушен, «юнкерсы» сбросили бомбы, не достигнув переправы, и повернули назад. Почти одновременно «мессеры» подожгли самолеты Андрющенко и Григоровского. Оба пилота погибли. Андрющенко выпрыгнул с парашютом из горящего самолета, но был смертельно ранен в воздухе огнем с земли. Самолет Григоровского вместе с пилотом упал в Сиваш.

Оба летчика, заметим, были украинцы. Андрющенко Николай Ананьевич родился в 1919 г. в г. Богуслав Киевской области, сбил 14 самолетов лично и четыре в группе. Виктор Трофимович Григоровский родился в 1922 г. в селе Сычавка, призван в Красную армию в 1940 г.; в воздушном бою в районе Никополя 28.02.1944 г. сбил Bf-109. Сделал 22 боевых вылета. Спасая переправу через Сиваш, они пожертвовали своей жизнью.

* * *

Для того чтобы исключить возможные удары вражеской авиации по переправам, командование принято решение блокировать немецкие аэродромы. Наши истребители в течение светлого времени суток барражировали в зоне немецких аэродромов, при попытке взлета атаковали вражеские самолеты и, как правило, срывали их вылет.

Тогда немцы перешли к ночным бомбардировкам. В ночное время действовали два аэродрома: у села Веселое и на мысе Херсонес. Первый аэродром немцы также использовали как аэродром подскока для «юнкерсов» и «хенкелей», прилетавших из Румынии. Здесь их дозаправляли горючим, подвешивали бомбы и отправляли бомбить наши переправы.

Командир корпуса генерал Савицкий Е. Я. предложил план ночного блокирования аэродромов. Он был утвержден командующим 8-й воздушной армией. На первую ночную блокировку вылетел лично комкор Савицкий Е. Я. с двумя ведомыми (командиры эскадрилий 43-го полка капитаны Маковский С. И. и Лебедев С. А.). В темноте самолеты противника обнаруживались визуально по пламени из выхлопных патрубков. В ту ночь истребители корпуса, в том числе и 43-го полка, сделали 40 самолетовылетов. В результате ни один гитлеровский бомбардировщик не взлетел. Благодаря действиям наших истребителей немецкие бомбардировщики не появились над переправой и на вторую ночь. Но неожиданно на третью ночь они смогли незамеченными взлететь и отбомбиться над переправой, правда, неудачно.

Как рассказал пленный летчик со сбитого «юнкерса», немцы установили на всех ночных бомбардировщиках специальные пламегасители. Тогда наши самолеты в ночные вылеты стали пикировать на саму взлетную полосу, сбрасывая на неё несколько 50-килограммовых осколочно-фугасных бомб (ОФАБ-50). Делая за ночь по 50–60 самолетовылетов, наши истребители бомбили немецкие аэродромы от темноты до самого рассвета. В результате, противник был вынужден отказаться и от ночных бомбардировок. Так наши летчики отстояли сивашские переправы.

Немецкий аэродром на Херсонесе. 13 мая 1944 г. Фото: В. Фаминский.

Летчики 43-го иап. Слева направо стоят: А. С. Соколов, Петров, Д. В. Джабидзе, Н. А. Андрющенко, И. Л. Звягин, П.А. Чернаткин (?); сидят: В. И. Меркулов, А. А. Дорошенко (командир полка), С. И. Маковский, А. И. Никишин. Март 1944 г. Источник: сайт «Советские асы 1936–1953».

С началом наступления одной из главных боевых задач истребительной авиации стала поддержка наземных войск 51-й армии генерала Крейзера и 19-го танкового корпуса генерала Васильева. Перед наступлением Военный совет фронта обратился к войскам с воззванием: «Воины 4-го Украинского фронта! Вы стоите на подступах к солнечному Крыму… Велик и славен ваш путь от стен Сталинграда до Турецкого вала и Крымской земли за Сивашом. Пусть на ваших сталинградских и донбасских знаменах засияет слава освободителей Крыма».

Младший лейтенант Злобин В. С.

Костиков Фёдор Михайлович.

Кузнецов Иван Гаврилович.

8 апреля 1944 г. после авиационной и артиллерийской подготовки войска 4-го Украинского фронта прорвали сильно укреплённую оборону противника на Армянском и Тарханском направлениях и перешли в решительное наступление. Противник отступал в направлении Джанкоя. В начальный период наступательной операции 43-й полк прикрывал боевые порядки наших войск от воздушных ударов самолетов противника, вел разведку его войск и аэродромов, штурмовыми действиями уничтожал его живую силу и технику.

Так 11 апреля 1944 г. летчики полка нанесли штурмовой удар по аэродрому противника Сарабузу (ныне аэродром Гвардейское, недалеко от Симферополя). Во время штурмовки группа С. И. Маковского в воздухе и на земле уничтожила 10 самолетов противника.

При этом произошел трагикомический случай. Во время штурмовки зенитным огнем был подбит самолет мл. лейтенанта Злобина В. С. Летчик был ранен в ногу, но сумел посадить самолет и отползти от него до того, как тот взорвался. Злобин спрятался в стогу сена. Мимо него отступали на юг немцы и румыны. Злобин остановил одного отставшего румынского солдата и, угрожая пистолетом, заставил его нести на себе к нашим частям на север: одной рукой Злобин держался за шею румына, а другой держал пистолет у его бока. В таком положении встретили его наши наступающие войска. Полковые острословы потом шутили: «Это тот случай, когда цыган (прозвище Злобина) на румыне из плена ехал».

В ночь на 11 апреля войска Отдельной Приморской армии на Керченском полуострове перешли в наступление. В тот же день передовые части 19-го танкового корпуса освободили город Джанкой. Противник, опасаясь окружения, оставил сильно укрепленные Ишуньские позиции южнее Перекопа и начал отход вглубь Крымского полуострова.

13 апреля полк перебазировался из Захаровки на аэродром Джанкой, а 15 апреля на аэродром Биюк-Онлар (ныне Октябрьское). В это время на немецком аэродроме на мысе Херсонес разведчиками было обнаружено большое скопление бомбардировщиков и транспортных самолетов. В 43-й полк прилетел командир корпуса генерал Савицкий Е. Я. и перед строем вызвал добровольцев, готовых вылететь на доразведку немецкого аэродрома перед его штурмовкой. При этом предупредил, что посланные на разведку бомбардировщики были сбиты зенитным огнем. Вызвались два лейтенанта Иван Кузнецов и Федор Костиков. Шутники и выдумщики на земле они и при выполнении боевого задания проявляли находчивость, которая помогла им привезти из разведки ценные фотоснимки немецкого аэродрома. Потом Ф. Костиков объяснил: «Расчет был на психологию. Когда на бреющем полете подошли к аэродрому, Иван начал над ним выполнять фигуры высшего пилотажа. Это взбесило зенитчиков, и они сосредоточили весь огонь на нем. А я на высоте 800 метров сделал три захода на фотографирование. После этого мы ушли, а немецкие истребители со взлетом опоздали».

По результатам разведки три полка авиадивизии – 43-й, 15-й и 274-й – два дня 15–16 апреля наносили штурмовые удары по немецкому аэродрому и уничтожили до 20 самолетов противника, потеряв два своих (летчики И. Т. Косенко и С. К. Цюпрак выпрыгнули с парашютом и вернулись в часть).

13 апреля подвижные группы 4-го Украинского фронта освободили Симферополь, а 15–16 апреля войска фронта и отдельной Приморской армии вышли на подступы к Севастополю, где были остановлены организованной обороной противника.

Освобождение Севастополя

19 апреля 1944 г. полк перебазировался ближе к боевым действиям – на аэродром рядом с совхозом № 5 «Табак» Бахчисарайского района. В подготовительный период наступательной операции войск по освобождению Севастополя 43-й иап выполнял свои привычные задачи.

Благодаря стремительному наступлению наземных войск наши летчики, приземляясь на аэродромах противника, нередко заставали в столовых еще горячие котлы с пищей.

Так на упоминавшемся выше аэродроме Веселое оперативная группа корпуса с генералом Савицким Е. Я. нашла не только горячий обед в немецкой летной столовой, но и три брошенных немцами самолета с пустыми баками – новейшие модифицированные истребители Ме-109. В последующем их использовали по прямому назначению. На одном «мессере» командир корпуса Е. Я. Савицкий дважды летал на разведку в немецкий тыл на мыс Херсонес.

Освобождение Севастополя 5–12 мая 1944 г.

Там же в общежитии немецких летчиков обнаружили плакаты наглядной агитации, на которых были изображены прославленные советские летчики: Покрышкин, Амет-Хан Султан, братья Глинки, Речкалов и др. Под портретом каждого советского аса был нарисован какой-нибудь хищник. Под изображением комкора 3-го иап Е. Я. Савицкого – тигр, а у летчика 43-го полка С. И. Маковского – пантера. Портреты были тщательно скопированы немецким художником с фотографий советских фронтовых газет. «Видно неплохо работала немецкая разведка», – замечает Б. М. Есин. Очевидно, немецкое командование хотело, чтобы их летчики знали врага в лицо.

Транспорт с немецкими солдатами, эвакуированными из Крыма, швартуется в порту. Констанца, Румыния. 1944 г.

В район Севастополя немцы стянули зенитную артиллерию со всего Крыма, что значительно затрудняло штурмовку вражеских аэродромов. Был даже случай, когда при штурмовке аэродрома на мысе Херсонес вражеский снаряд угодил прямо в канал ствола(!) автоматической пушки «Яка», который пилотировал С. Маковский. Летчика спасло то, что снаряд не был разрывным.

Операция по освобождению Севастополя делится на два периода. В период с 15 апреля по 7 мая 1944 г. советские войска готовились к операции, а противник совершенствовал свою оборону в районе Севастополя. Она имела три полосы укреплений: доты, дзоты, минные поля, ряды проволочных заграждений. Особенно были укреплены господствующие высоты: Сапун-гора, Инкерман, Сахарная Голова и Мекензиевы горы. В следующий период, с 8 по 12 мая 1944 г., произошел прорыв обороны противника нашими войсками, штурм и освобождение Севастополя.

Отведя свои войска за естественный оборонительный рубеж, немецкое командование прекратило, начатую было эвакуацию войск, и с 24 апреля по 6 мая на самолетах и морских судах стало перебрасывать в Крым из Румынии свежие подразделения. Обратными рейсами суда вывозили из Крыма награбленное имущество и тыловые части.

Истребители Як-9д 6-го гв. иап ВВС Черноморского Флота в районе Севастополя. Май 1944 г. Автор: Е. Халдей. Источник: интернет-портал «Военный альбом».

Для разведки морских коммуникаций противника командование привлекло истребителей 43-го полка. На разведку летали ст. лейтенант Кузнецов И. Г., лейтенант Дробязко В. И., мл. лейтенант Чернаткин П. А. Летчики вели разведку на истребителях Як-9д на дальности до 350 км от береговой черты. Обнаружив в море корабли и транспорты противника, они по радио сообщали их координаты на командный пункт, а затем их бомбили пикирующие бомбардировщики Пе-2.

Наиболее сложной была разведка румынского порта Констанца. Необходимо было выполнить полет на предельном тактическом радиусе самолета и сфотографировать порт. Эту нестандартную боевую задачу 27, 29 и 30 апреля выполнили командир звена ст. лейтенант Сдобников А. В. и его ведомый мл. лейтенант Черненков И. Ф. За ценные данные разведки оба летчика были награждены орденами Красного Знамени.

Другой нестандартной задачей для летчиков полка стала «охота на охотников» – немецких асов из элитной группы «Удет», которые сильно беспокоили наши воздушные коммуникации в Крыму. Здесь отличились командир звена ст. лейтенант Кузнецов И.Г. и его ведомый Костиков Ф.М. Они летали парой на свободную охоту, действовали внезапно и результативно. В течение нескольких дней они сбили несколько «фоккеров» на глазах наших наземных войск.

7 мая произошел очередной трагикомический случай. Во время боя самолет Костикова Ф. М. был подбит. Пилот приземлился на парашюте на нейтральной полосе. Для того чтобы спасти летчика от пленения наши войска поднялись в атаку и отбили его у немцев. В тот же день лейтенант Костиков Ф. М. вернулся в свой полк на аэродром совхоза «Табак» верхом на танке, целый и невредимый, но босой. Оказывается, во время парашютирования в воздухе с него слетели кирзовые сапоги.

Около месяца летчики полка вели боевые действия с аэродрома «Табак», били врага над Севастополем, Балаклавой, Херсонесом. Особенно много и напряженно летчики полка работали над Сапун-горой, штурмуя на ней вражеские войска. Бои были кровопролитными.

Операция по освобождению Севастополя развивалась стремительно. 5 мая части 2-й гвардейской армии нанесли отвлекающий удар по противнику в районе Мекензиевых гор. Немцы начали стягивать туда свои войска с других направлений. Однако 7 мая наши войска перешли в наступление по всему фронту. Вечером того же дня части 51-й армии при поддержке авиации штурмом овладели Сапун-горой, а 9 мая 1944 г. был освобожден Севастополь.

Салют в освобожденном Севастополе. Май 1944 г. Фотоколлаж Е. Халдея.

Убитые и раненые немецкие и румынские солдаты на берегу бухты Казачьей под Севастополем. Май 1944 г. Фото: В. Фаминский.

Как вспоминает А. Е. Чернаткина: «9 мая наши войска ворвались в Севастополь. К вечеру, когда солнце стало садиться, в честь освобождения города на аэродроме поднялась необыкновенная стрельба из автоматов, винтовок, самолетных пулеметов, развернутых в сторону моря и личного оружия. Нашей радости не было предела».

В начале войны героическая и трагическая оборона Севастополя продолжалась двести пятьдесят дней (с октября 1941 г. по июнь 1942 г.). На освобождение от захватчиков всего Крыма советским войскам хватило тридцати пяти дней.

Остатки 17-й армии противника отошли на мыс Херсонес. Для их преследования командование 4-м Украинским фронтом ввело в сражение 19-й танковый корпус. 12 мая войска фронта завершили разгром врага на мысе Херсонес. В Крыму противник лишился всей своей боевой техники, а 17-я немецкая армия перестала существовать.

Достойный вклад в разгром врага в Крыму внесли летчики 3-го Никопольского истребительного авиационного корпуса, 278-й Сибирской истребительной авиационной дивизии и 43-го авиационного истребительного полка. Приказом Верховного Главнокомандующего от 24-го мая 1944 г. 43-й истребительный авиационный полк «за образцовое выполнение заданий командования при освобождении города Севастополь» получил почетное наименование «Севастопольский». Наименование «43-й иап» увековечено на гранитном памятнике на Сапун-горе. Как пишет А. Е. Чернаткина, среди имен Героев Советского Союза, получивших это звание за освобождение Севастополя, высечены фамилии летчиков 43-го полка: Давид Васильевич Джабидзе и Александр Дмитриевич Осадчий.

Старший лейтенант Дробязко В. И. (1921–06.05.1944).

За весь период Крымской операции с 20 марта по 12 мая 1944 г. летчики сбили 54 самолета противника полка в воздушных боях и уничтожили 30 самолетов на земле. Потери полка составили 14 самолетов и 8 летчиков (трое из них погибли в боях за освобождение Севастополя). Не вернулись с задания Кошман Я. И., Дробязко В. И., Сдобников А. В., Евсюков Г. Т. и другие летчики.

Старший лейтенант Дробязко В. И. не вернулся с боевого задания 6 мая. Его самолет был сбит над морем, когда наши истребители, возвращающиеся с израсходованным боезапасом и минимальным остатком горючего после штурмовки аэродрома на мысе Херсонес, были атакованы шестеркой «фоккеров». Василий Дробязко прибыл в полк в июле 1943 г. в числе молодого пополнения, а уже к осени его незаурядные летные способности и храбрость были отмечены орденом Красного Знамени.

Младший лейтенант Евсюков Г. Т. (1919–07.05.1944). Погиб в боях за Севастополь.

7 мая не вернулись с боевого задания летчик мл. лейтенант Евсюков Г. Т. и командир звена ст. лейтенант Сдобников А. В., который за несколько дней до этого получил орден Красного Знамени за разведку Констанцы. В тот день наши истребители сопровождали бомбардировщики Пе-2. Обе группы отработали в районе Сапун-горы. Во время разворота на обратный курс в районе береговой черты между Ялтой и Балаклавой они был атакованы восьмеркой «фоккеров». Наши истребители не подпустили противника к своим бомбардировщикам, но самолет Сдобникова А. В. был сбит над морем. Пилот парашютировал, выплыл рядом с Балаклавой, но попал там в плен. Вернулся после окончания войны.

О результативности боевой работы летчиков 43-го полка красноречиво говорит статистика. В «Истории 278-го иад» указывается, что с 1 января по 12 мая 1944 г. 15-й иап уничтожил 59 самолетов противника, 43-й иап – 112 самолетов и 274-й иап – 69 вражеских самолетов. Крым запомнился летчикам не только атаками и сбитыми самолетами врагов. На окраине Симферополя они видели разрытые могилы. В них лежали тела расстрелянных гитлеровцами мирных жителей: дети, старики, женщины со скрученными проволокой руками… Гитлеровцы оставляли за собой страшные следы.

Маковский С. И. (1920–2000), командир эскадрильи, капитан. Украинец. Награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени и др. Герой Советского Союза (13.04.1944). К маю 1945 г. в 79 воздушных боях сбил лично 28 самолётов противника.

После изгнания оккупантов Севастополь представлял собой развалины и пустыри. Каждый клочок земли был обильно полит кровью. О героизме людей напоминают сотни памятников. О заслугах авиации в освобождении Севастополя от захватчиков свидетельствует памятник воинам 8-й воздушной армии на Малаховом кургане.

За проявленное мужество в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками при освобождении юга Украины и Крыма большое количество летного и технического состава полка было награждено правительственными наградами. 14 апреля 1944 г. в 43-й полк прибыл командир дивизии полковник В. Т. Лисин. Перед строем личного состава был зачитан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении командиру 1-й эскадрильи С. И. Маковскому и командиру 3-й эскадрильи А. В. Кочетову звания Героев Советского Союза.

Кочетов А. В. (1919–1994), командир эскадрильи 43-го иап. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени и др. Герой Советского Союза (13.04.1944). К маю 1945 г. в 120 воздушных боях сбил лично 20 самолётов противника.

Позже летчики узнали, что командиру 3-го истребительного авиакорпуса генералу Савицкому Е. Я. также присвоено звание Героя Советского Союза и очередное воинское звание «генерал-лейтенант». (Однако сам Савицкий Е. Я. узнал об этом в полевом медсанбате, куда попал 11 мая 1944 г. после жесткой вынужденной посадки. Перед тем его подбили немецкие зенитчики во время штурмовки скопления живой силы противника).

В небе Белоруссии, Литвы и Восточной Пруссии

В конце мая 1944 г. 43-йполк перебазировался на аэродром Курск для нового укомплектования материальной частью и пополнения летного состава.

В полк прибыли молодые летчики: мл. лейтенанты Назиб Ганеев, Николай Козаренко, Вячеслав Крутелин, Николай Мальков, Иван Меженцев, Николай Нырченко, Петр Поляков, Петр Саламов, Михаил Соснин, Михаил Честнов, Вениамин Шершаков и Григорий Шкреботько (среди пополнения было не мало украинцев). К 10 июня полк получил новые самолеты Як-1, Як-9т и Як-9д. Началась напряженная учебно-боевая подготовка: облет новых самолетов и ввод в строй молодого летного состава.

Полк по-прежнему входил в состав 278-й Сибирской Сталинской Краснознаменной истребительной авиационной дивизии 3-го Никопольского истребительного авиационного корпуса. Руководящий состав полка оставался прежним, однако в должность командира 278-й иад в начале июня 1944 г. вступил гвардии полковник Орлов К. Д.

До этого назначения Орлов К. Д. был заместителем командира 303-й истребительной авиадивизии, куда входил и полк «Нормандия-Неман», обучал летному мастерству французских летчиков, водил их на боевые задания. Этот полк действовал теперь на том же направлении. 43-й полк часто базировался поблизости от «Нормандии-Неман».

«Белорусский выступ»

21 июня 1944 г. полк перебазировался на аэродром Янковец в 30 км восточнее г. Витебска. В составе корпуса он вошел в оперативное подчинение 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта (командующий генерал-полковник Черняховский И. Д.). Командующим 1-й воздушной армии назначили генерала Хрюкина Т. Т., которого летчики знали еще по 4-му Украинскому фронту. Полку предстояло принять участие в одной из крупнейших стратегических операций «Багратион».

К середине 1944 г. были созданы условия для нанесения удара в центре советско-германского фронта с целью освобождения Белоруссии и Прибалтики и выхода к границам Германии. Поэтому германское командование всеми силами держалось за «белорусский выступ» по линии фронта. Противник был намерен сохранить Белоруссию и не допустить Красную Армию в Польшу и Восточную Пруссию.

Замысел Белорусской операции заключался в том, чтобы прорвать оборону противника на шести направлениях, окружить и уничтожить его фланговые группировки под Витебском и Бобруйском, разгромить войска в районе Орши и Могилева, а в дальнейшем ударом четырех фронтов в направлении на Минск во взаимодействии с белорусскими партизанами окружить и уничтожить основные силы группы армии «Центр».

Белорусская операция 23 июня–29 августа 1944 г.

Командующий 3-им Белорусским фронтом генерал-полковник Черняховский И. Д. создал две ударные группировки: северную и южную. В составе северной группы предстояло действовать 3-му авиакорпусу. Войска 5-й армии получили задачу прорвать оборону противника на Богушевском направлении. После овладения рубежом реки Лучесы армия должна была обеспечивать ввод в прорыв конно-механизированной группы (КМГ) генерал-лейтенанта Осликовского Н. С., которой надлежало захватить переправы на реке Березине северо-западнее Борисова. 3-му иак ( в том числе и 43-му полку), предстояло прикрывать с воздуха танки и кавалерию этой КМГ.

С началом наступательной операции наземных войск на участке Витебск-Орша 23 июня 1944 г. полк в составе 278-й иад приступил к боевой работе. Истребители прикрывали части 5-й армии генерал-лейтенанта Крылова Н. И и 3-го гвардейского механизированного корпуса генерал-лейтенанта Обухова В. Т., сопровождали бомбардировщики 3-й гвардейской бомбардировочной и штурмовиков 311-й штурмовой авиадивизий на бомбардировку и штурмовку объектов противника и его войск.

Первоначально сопротивление противника в воздухе отсутствовало и в первые дни наступления истребителям приходилось заниматься и наземными целями. В частности полк выполнял задачу по срыву угона немцами на запад советских людей, скота и вывоза материальных ценностей. Обнаружив колонны людей, стада домашних животных, повозки и машины с грузом, истребители становились в круг, отыскивали немецких конвоиров и открывали по ним огонь. При этом люди прятались в прилежащих к дорогам лесах, скот разбегался.

Однако германское командование определилось с задачами своей авиации 27 июня, когда передовые части советских войск подошли к Березине и городу Борисову, которые были важным рубежом, прикрывавшим Минск. Немецкая авиация стремилась разбомбить переправы на Березине и замедлить темп наступления наших войск.

Свой вклад в разгром немцев в районе Березины внесли и летчики 43-го иап. 26 июня полк совместно с летчиками французского полка «Нормандия–Неман» сопровождал 54 бомбардировщика Пе-2, которые наносили удар по вражескому аэродрому близ Борисова. В районе вражеского аэродрома летчики 43-го полка, выполнявшие роль истребителей дальнего сопровождения, вступили в бой с немецкими истребителями, не дав возможности помешать бомбардировке. На обратном пути новую группу немецких самолетов связали боем французские летчики (у наших самолетов горючее оставалось на пределе). В общей сложности бомбардировщики сожгли на немецком аэродроме 12 и повредили 10 самолетов, а в воздушном бою было сбито 6 истребителей противника.

Командование 43-го иап. Слева направо: старший инженер полка инженер-майор Н. С. Шустерман, командир 2-й эскадрильи капитан С. А. Лебедев, командир полка майор А. А. Дорошенков, командир 3-й эскадрильи капитан А. В. Кочетов, командир 1-й эскадрильи ст. лейтенант С. И. Маковский.

Инженерно-технический состав 43 иап. Инженер эскадрильи В. В. Киселев с механиками. Слева направо, сидят: старшина А. А. Евтифеев, старшина В. А. Коротков, инженер-капитан В. В. Киселев, ст. сержант Г. С. Виноградов, ст. сержант И. Фролов; стоят: старшина В. Скворцов, старшина Г. П. Антропов, ст. сержант М. Воробьев, старшина А. Назаров, сержант К. Дружинин. Источник: Из собрания А. Е. Чернаткиной.

Освобождение Вильнюса

Белоруссия – земля лесистая и болотистая. Поэтому авиация часто испытывала трудности в подыскивании полевых аэродромов. Иногда приходилось использовать обычную проселочную дорогу: выравнивали ее землей, настилали доски и получали взлетную полосу. Таким был «аэродром» 43-го полка в Заольще с 28 июня по 1 июля.

Порой приходилось отнимать подходящий аэродром у немцев. Так произошло с аэродромом Светляны (в 4 км севернее г. Сморгонь). 7 июля авиаполки дивизии нанесли штурмовые удары по немецкому аэродрому и вынудили противника его покинуть. Однако немцы на прощание привели его в негодность. Воздушная разведка доложила, что всё летное поле зигзагообразно перепахано. Командир корпуса генерал Савицкий Е. Я. и командир дивизии Орлов К. Д. лично прилетели на самолете По-2 на этот на аэродром, чтобы проверить его годность к полетам.

Оказалось, что немцы не успели заминировать аэродром, но приказали вспахать летное поле. Вспашку производила трактористка Бруквина (её фамилию запомнил генерал Е. Я. Савицкий). Рискуя своей жизнью, эта мужественная белоруска приподняла плуг и, имитируя глубокую вспашку, снимала только дерн. Поэтому с помощью местного населения аэродром удалось быстро восстановить: к исходу дня он был готов принять один полк дивизии. Этим полком стал 43-й иап.

Для безопасного перебазирования на новый аэродром командир полка Дорошенков А. А. приказал нанести штурмовой удар по немецкому аэродрому в районе Вильнюса с последующей посадкой на аэродром Светляны. Всего в этот день 7 июля 1944 г. во время штурмовых ударов по вражеским аэродромам Светляны и Вильнюса, прикрытия наземных войск, летчиками 43-го иап был сбит в воздушном бою и уничтожен на земле 21 самолет противника.

Утром 8 июля уже вся 278-я дивизия перебазировались на аэродром под Сморгонью, которому было суждено позже сыграть важную роль в операции по освобождению Вильнюса (после истребителей здесь базировались штурмовики и бомбардировщики).

Германская армия потерпела в Белоруссии катастрофическое поражение. Ставка Верховного Главнокомандования приказала 3-му Белорусскому фронту нанести главный удар на Вильнюс не позднее 10–12 июля, освободив Вильнюс и Лиду, выйти к Неману и захватить плацдарм на его западном берегу.

Вильнюс прикрывал подступы в Восточную Пруссию, поэтому немецкое командование сосредоточило там крупную группировку. 5-я армия Крылова, усиленная 3-м гвардейским механизированным корпусом генерала Обухова начала наступление 5 июля 1944 г. и 8 июля они уже вышли к окраинам Вильнюса. Основной задачей 3-го авиакорпуса корпуса по-прежнему оставалось прикрытие, а также поддержка с воздуха наступающих подвижных наземных частей, защита переправ через реки Нярис и Вилья.

Вильнюсская наступательная операция 5–20 июля 1944 г.

Наши войска окружили в Вильнюсе 15 тысяч гитлеровцев. Немецкое командование направляло в город транспортные самолеты Ю-52 с боеприпасами и продовольствием для окруженных. 43-му полку была поставлена задача: не допустить их к городу. На подступах к Вильнюсу летчики полка также выполняли задачи по уничтожению войск, техники и боеприпасов противника, направляющихся к городу, вели воздушную разведку.

13 июля 1944 г. наши части заняли Вильнюс. В приказе Верховного Главнокомандующего отмечались войска, особо отличившиеся при овладении столицей Литовской ССР, в том числе летчики генерал-лейтенанта Савицкого Е. Я., полковника Орлова К. Д. и подполковника Дорошенкова А. А. Необычным было то, что кроме корпуса и дивизии особо были отмечены действия полка. И этим полком был 43-й иап!

В боях за Вильнюс особо отличилась эскадрилья ст. лейтенанта А. Д. Осадчиева. В одном из вылетов командир эскадрильи 43-го иап А. Д. Осадчиев поджег вражеский эшелон с боеприпасами и горючим и тем надолго вывел из строя железнодорожный путь, по которому немцы перебрасывали в Вильнюс боеприпасы и горючее для танков. На другой день эта же эскадрилья вела бой с истребителями противника над центральными кварталами Вильнюса. А. Д. Осадчиев был ранен осколками снаряда в лицо, но, истекая кровью, участвовал в схватке до самого конца и даже сбил «Фокке-Вульф-190». От большой потери крови летчик потерял сознание сразу же после приземления на своем аэродроме, попал в госпиталь, но вернулся в полк, даже не закончив лечения, еще в бинтах. Таков был наступательный порыв наших войск – скорее добраться до логова врага.

Командир эскадрильи 43-го иап ст. лейтенант Осадчиев А. Д.

Советское командование также считало важным как можно раньше перенести боевые действия на территорию Германии. Ради этого были предприняты две рискованные операции.

Первые авиаудары по Восточной Пруссии

19 июля летчики 43-го полка Николай Бородин и его напарник мл. лейтенант Иван Черненков получили необычный приказ комкора Савицкого Е. Я., выполнение которого имело не только военное, но и большое политическое значение: на самолетах Як-9д (с четырьма топливными баками) пройти по маршруту Сморгонь–Инстербург (нем. Insterburg, ныне Черняховск Калининградской области) – Тильзит (нем. Tilsit, ныне Советск), разведать аэродромы противника, движение железнодорожного транспорта и автоколонны, по которым потом будет действовать бомбардировочная авиация. Произвести штурмовку центра Инстербурга и Тильзита и совершить демонстративный полет на малой высоте над улицами этих городов Восточной Пруссии. «Это явится нашим предупреждением фашистам, что отныне их небо не будет спокойным, оно переходит в наши руки», – сказал комкор.

Сложность оставленной задачи заключалась в том, что полет был рассчитан на предельную дальность – 600 км. Маневренность самолета Як-9д ниже, чем у Як-9т за счет увеличения объема горючего и потому встреча с врагом в небе имела повышенный риск быть сбитыми. Однако летчики успешно справились с заданием. Как они потом рассказали, их появление над Инстербургом и обстрел города вызвал там панику. В Тильзите наши самолеты обстреляли воинские эшелоны у вокзала. Домой возвращались на малой высоте вдоль автострад. У самой линии фронта их настигла четверка «фоккеров» и если бы не помощь четверки своих «яков», им бы «пришлось туго».

Бородин Н. В. (1919–26.03.1946), ст. лейтенант, командир эскадрильи, Герой Советского Союза (23.02.1945). В 80 воздушных боях сбил лично 19 самолетов противника. Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени, Александра Невского и др.

Черненков И. Ф. (1922–1994), ст. лейтенант, командир звена 43-го иап. В 75 воздушных боях сбил лично 15 самолетов противника. Награжден четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 2 степени, орденом Красной Звезды и др. После войны жил в Минске.

Осадчиев А. Д. (1919–2001), командир эскадрильи 43-го иап. Награжден орденами Ленина, Красного Знамени и др. Герой Советского Союза (15 мая 1946 г.). После войны – генерал-майор авиации.

За успешное выполнение задания ст. лейтенант Бородин Н. В. и мл. лейтенант Черненков И. Ф. были награждены орденами Красного Знамени.

Позже аналогичное задание по штурмовке Инстербурга выполнила эскадрилья 43-го полка. Приказ поступил из штаба 1-й воздушной армии. На задание вылетела эскадрилья А. Д. Осадчиева. Восемь самолетов сбросили бомбы, произвели удар из пушек и пулеметов, а в завершение сбросили листовки на немецком языке. Возвращались на пределе остатка горючего, но домой долетели все. Вскоре радиостанция имени Коминтерна передала международное сообщение, что восемь советских истребителей днем бомбили противника и сбросили листовки над городом Инстербург – в цитадели фашистского рейха Восточной Пруссии…

Освобождение Прибалтики

Освободив Вильнюс, войска 3-го Белорусского фронта продолжали наступление на запад. К 15 июля 1944 г. они сходу форсировали р. Неман и захватили плацдарм на его левом берегу. Противник восстановил сплошной фронт обороны, подтянул резервы и пытался ликвидировать наши плацдармы.

После перегруппировки наши войска 28 июля перешли в наступление на каунасском направлении. 5-я армия генерала Крылова 1 августа 1944 г. освободила г. Каунас – важнейший узел вражеской обороны на восточно-прусском направлении.

Для того чтобы не отставать от наземных войск 43-й полк 21 июля 1944 г. перебазировался с аэродрома Светляны (Сморгонь) на аэродром Ковганы, а 9 августа – на аэродром Кормелава (под Каунасом).

Командование 3-го иак с летчиками корпуса. Каунас, май 1944 г. Слева направо второй ряд сверху: 1. В. Г. Кузнецов (43-й иап). 2. И. Ф. Черненков (43-й иап). 3. ??? 4. Н. В. Исаков (командир 15-го иап). 5. А. В. Кочетов (43-й иап). 6. А. А. Дорошенков (командир 43-го иап). 7. С. И. Маковский (43-й иап). Второй ряд снизу: 1. ??? 2. А. А. Катц. 3. Н. Д. Ананьев (помощник по комсомолу начальника политотдела корпуса). 4. Е. Я. Савицкий (командир корпуса). 5. ??? 6. А. А. Корягин. 7. К. Д. Орлов (командир 278-й иад). Первый ряд снизу (сидят на земле): Шпаков (начальника штаба 278-й иад). Источник: Из собрания А. Е. Чернаткиной.

7 августа Германские войска перешли в контрнаступление в направлении стыка правого фланга 3-го Белорусского фронта с левым флангом 1-го Прибалтийского фронта. Немецкие истребители ФВ-190 и Ме-109 большими группами по 16–20 самолетов пытались воспрепятствовать бомбовым и штурмовым ударам нашей авиации.

В период наступления на каунасском направлении и отражения контрнаступления противника основной задачей 43-го полка было сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, действующих по живой силе и технике противника, и ведение разведки его войск в интересах наземного и авиационного командования. Когда контратаки противника были отбиты с большими для него потерями, линия фронта стабилизировалась, активность с обеих сторон резко сократилась.

В начале сентября 1944 г. 3-й истребительный авиакорпус выводится из оперативного подчинения 1-й Воздушной армии и включается в состав 1-го Украинского фронта. 21 сентября 1944 г. корпус перебазировался на аэродром Голевунка под Луцком.

Итоги операции «Багратион»

Наступление Красной Армии в Белоруссии и Прибалтике началось 23 июня и закончилось 29 августа 1944 г. За два месяца боев четыре фронта разгромили немецко-фашистскую группу армии «Центр», продвинулись на запад на 550–600 километров, устроили семь больших и малых «котлов», уничтожили полностью 17 дивизий и 3 бригады, а также более половины состава еще 50 дивизий.

43-й полк ежедневно проявлял отвагу и мужество в боях за освобождение городов Орша, Борисов, Сморгонь, Вильнюс, Каунас и при форсировании реки Березины. В ходе операции «Багратион» летчики полка сбили в воздушных боях 47 самолетов противника.

В напряженных воздушных боях в небе Белоруссии и Литвы при выполнении боевого задания погибли: мл. лейтенант Поляков П. В., мл. лейтенант Цюпрак С. К. (похоронен на Южном аэродроме в двух километрах от Вильнюса), лейтенант Рожков М. Е., мл. лейтенант Крутилин В. Д., мл. лейтенант Шершаков В. Н., летчик-стажер лейтенант Чайкин И. А.

Чайкин И. А. прибыл в 43-й полк из запасного полка еще под Севастополем и постоянно рвался в бой, не желая возвращаться в тыл без боевого опыта. Вылетая на боевые задания с 20 июня до 17 августа, сбил два самолета в группе, один лично уничтожил на земле и несколько автомашин при штурмовке. 17 августа 1944 г. 43-му полку поставили задачу сопровождать самолет-разведчик Пе-2, у которого была очень сложная задача сфотографировать широкую приграничную полосу обороны врага. Задачу разведчику ставил лично командующий фронтом генерал Черняховский. На завершающем маршруте группу наших самолетов атаковали превосходящие силы противника. Завязался ожесточенный неравный бой за спасение разведчика и полученных им данных. В критический момент Чайкин И. А. своим самолетом закрыл от огня наш самолет-разведчик и погиб. Иван Афанасьевич Чайкин был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.

В указанный период награды получили многие воинские части и соединения.

Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 10 июля 1944 г. «за образцовое выполнение приказов командования в боях с немецкими захватчиками при форсировании реки Березины, за освобождение города Борисов и проявленные при этом доблесть и мужество» полк был награжден орденом Красного Знамени и стал именоваться 43-й Севастопольский Краснознаменный истребительный авиационный полк.

25 июля 1944 г. за успешные действия полков по освобождению города Вильнюс 278-я авиадивизия была награждена орденом Суворова II-й степени и стала именоваться 278-я Сибирская Сталинская Краснознаменная ордена Суворова истребительная авиационная дивизия.

Перевооружение полка накануне разгрома Германии (зима 1944–1945 гг.)

К 26 сентября 1944 г. 43-й полк перебазировался на аэродром Луцк Ковельской (ныне Волынской) области Западной Украины. Здесь в глубоком тылу полк занимался учебно-боевой подготовкой, вводил в строй молодых летчиков. С новым пополнением летный состав полка был доведен до 45 человек.

5 ноября 1944 г. 43 летчика и 17 человек технического состава под командованием командира полка подполковника Дорошенкова А. А. убыли в Подмосковье на аэродром Химки для переучивания и получения новых самолетов Як-9у.[26] Остальной личный состав в количестве 164 человек под командованием начальника штаба подполковника Козиницкого З. А. остались в Луцке продолжать учебно-боевую подготовку.

Немецкий аэрофотоснимок авиазавода № 301 в Химках, который производил истребители ЛаГГ-3 и Як-7. Дата фотосъемки: 22 августа 1943 г. Авиазавод отмечен белым контуром, буквами А и В. Вероятно, 43-й полк проходил переучивание на аэродроме этого завода.

Як-9у был одной из самых удачных модификаций советских самолетов периода Великой Отечественной войны. Он имел самую большую скорость, скороподъемность и маневренность как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости. На этом самолете летчикам 43-го полка предстояло принять участие в окончательном разгроме Германии.

С 20 ноября 1944 г. 3-й иак перешел в подчинение 16-й Воздушной армии 1-го Белорусского фронта и 43-й полк вместе с другими частями 278-й иад перебазировался на аэродром Яблонь (Польша), а 5 января 1945 г. полк перебазировался на аэродром Желехов, где продолжал учебно-боевую подготовку. Все старые самолеты были сданы в 15-й и 274-й полки 278-й иад. 10 февраля полк перебазировался на аэродром г. Познань для приема летчиков из Подмосковья на новых самолетах.

Заместитель командира 43-го полка по политчасти майор Гулин С. С. (слева) и командир полка майор Дорошенков А. А.

Летчики 43 иап. Аэродром Монино (Московская область), 20 декабря 1944 г. Слева направо сидят: М. Н. Нырченко, Н. Т. Конукоев, С. И. Маковский, В. Г. Кузнецов, С. А. Лебедев, И. Л. Звягин; стоят: А. С. Шульгинов, Г. К. Шкреботько, В. А. Барченков, П. А. Чернаткин, Б. Н. Сокульский, Н. И. Козаренко, Е. А. Коновалов, Н. И. Руднев. Источник: Из собрания Е. П. Чернаткиной. Подписи к фотографии Е. Б. Сокульского.

Техники транспортируют приземлившийся самолет в ангар. 1945 г.

А до этого 20 декабря 1944 г. на аэродроме Монино (Московской области) был выстроен личный состав полка для получения 12 новых боевых самолетов (целой эскадрильи!), построенных на средства, собранные тружениками Чувашии. Для вручения боевых самолетов Як-9у из Чувашии прибыла делегация, в которую входил председатель колхоза «Марс» Абдул Гаязов (пожертвовавший 110 тыс. руб. своих сбережений), машинист железнодорожного депо г. Алатырь Кузнецов и представитель Алатырского районного комитета ВКП(б) Резенкина. Уроженцу Чувашии Герою Советского Союза капитану Кочетову А. В., незадолго перед тем побывавшему в отпуске на родине, вручили два самолета – от алатырцев и от А. Гаязова. По просьбе Кочетова А. В. второй именной самолет был передан его боевому другу Герою Советского Союза С. И. Маковскому.

После некоторой задержки в начале января 1945 г. полк полностью получил все новые самолеты. Первая группа самолетов прибыла на аэродром Желехов в разгар Висло-Одерской операции. А завершающая группа – на аэродром Познань в период с 10 по 20 февраля 1945 г.

Об отношении простых поляков к русским воинам вспоминают ветераны полка. Так, по словам авиационного механика старшины Антропова Г. П. наши военнослужащие останавливались в деревнях. «Там политикой не занимались. А простой народ, живущий своим трудом, разницу между немцами и нашими, конечно, сразу увидел и оценил. Про то, что плохое между нами было, я только сейчас читаю и слушаю (в 2003 г. – В. Н.). И удивляюсь. Не было ничего плохого. Ни разу. Были хорошие, дружеские отношения. Мы жили в частных домах, и пищу готовили нам хозяева. Не помню, как с хозяевами рассчитывались, но мы им свои пайки передавали».

Летчик полка Лебедев С. А. рассказывал о добровольной помощи польского населения в устроении временной взлетной полосы на автостраде для перелета полка с раскисшего от дождей аэродрома Шейштадт. «Поляки сами предложили нам свои услуги. На работу вышли почти все жители небольшого городка, начиная от подростков и заканчивая стариками и старухами. Работая, они то и дело благодарили Красную Армию за то, что она освободила их от гитлеровского ужаса. Много страшного порассказали нам польские друзья о годах фашистской оккупации. Бывший узник концлагеря сказал нам на прощание: “Все народы мира, а польский – в первую очередь, благодарны русским. Они больше всех пролили крови за нашу свободу. Мы, наши дети, внуки, никогда этого не забудем”».

Прискорбно, что нынешние польские политики активно «исправляют» память польского народа, создавая из советской армии образ врага и оккупанта.

В небе Германии

3 февраля 1945 г. войска 8-й гвардейской армии вышли на р. Одер и заняли три плацдарма южнее города Кюстрин, от которого до Берлина было только 60 км. Кюстринский плацдарм являлся исходной позицией для нанесения решающего удара 1-го Белорусского фронта по Берлину. Поэтому бои за плацдарм приняли крайне ожесточенный характер. Объединить несколько небольших по площади разрозненных плацдармов в единый плацдарм и овладеть городом Кюстрин удалось только в марте 1945 г.

Над Кюстринским плацдармом

8 февраля 1945 г. оперативная группа 278-й иад, а также 15-й и 274-й иап перебазировались на аэродром г. Кенигсберг-на-Одере. 43-й полк начал перебазироваться с аэродрома Познань в Германию позже, 15 февраля 1945 г., когда первая четверка Як-9у, ведомая майором Маковским С.И., прибыла на аэродром Кенигсберг-на-Одере (Кенигсберг-малый). А весь полк в составе 35 Як-9у и 46 летчиков перебазировался на данный аэродром к 5 марта 1945 г.

Аэродром Кенигсберг-на-Одере находился в трех-четырех километрах от переднего края в расположении наших наземных войск, что помогало нашим истребителям завоевывать господство в воздухе. Однако он обстреливался минометами и артиллерией противника. В срочном порядке были построены капониры для укрытия самолетов и блиндажи, выкопаны окопы и траншеи для личного состава.

Бои за Кюстринский плацдарм 31 января–30 марта 1945 г. (ныне польский г. Костшин-над Одрой).

Тактика действий наших истребительных полков в этот период была направлена на срыв штурмовых и бомбовых ударов противника. Истребители 278-й дивизии прикрывали войска 5-й ударной и 1-й гвардейской танковой армий на Кюстренском плацдарме, вели борьбу за господство в воздухе в отведенной им полосе ответственности и на подходах к ней. На период проведения Восточно-Померанской операции 10–20 марта 1945 г. 278-я иад в составе 15-го и 274-го иап перебазировалась на север, а 43-й полк оставался на кенигсбергском аэроузле для прикрытия кюстринского плацдарма. 20 марта вся 278-я иад сосредоточилась на аэродроме Кенигсберг-малый и начала подготовку к штурму Берлина.

В конце февраля в полк пришла приятная весть. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23.02.1945 г. высокое звание Героя Советского Союза было присвоено штурману полка майору Лебедеву Семену Андриановичу и командиру эскадрильи ст. лейтенанту Бородину Николаю Васильевичу.

Штурм Берлина

Начало Берлинской операции было назначено на 16 апреля. Ее подготовка совершалась максимально скрытно. Передвижение к плацдарму, к Кюстрину, в светлое время суток воспрещалось. На оперативных аэродромах авиаполки собирались рассредоточенно, постепенно.

43-му полку предстояло брать Берлин, находясь на острие главного удара 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Жукова Г. К. К началу операции в состав войск фронта входило 8 общевойсковых и 2 танковых армии, а также 16-я Воздушная армия (ВА) генерала Руденко С. А. Воздушная армия имела 20 авиадивизий и 7 отдельных авиаполков. 16-я ВА превосходила германские ВВС в 1,8 раза, но последние ещё представляли грозную силу. Немецкая авиация берлинского направления на 70% состояла из истребителей. Авиация противника базировалась на основных, хорошо оборудованных аэродромах, которых в районе Берлина было 62. На прикрытие берлинского направления фашистское командование сосредоточило около 370 зенитных батарей, а также развернуло широкую сеть радиолокационных постов обнаружения и наведения.

Желая максимально снизить потери, генерал Руденко и его штаб пришли к выводу, что предпочтительнее громить немецкую авиацию не на земле, а в небе.

Ночью 16 апреля в 43-й полк поступил приказ, а следом за ним и обращение Военного совета фронта, в котором в частности говорилось: «Славой наших побед, потом и кровью завоевали мы право штурмовать Берлин и первыми войти в него, первыми произнести грозные слова сурового приговора нашего народа немецким захватчикам… За нашу Советскую Родину – вперед, на Берлин!»

Советские штурмовики Ил-2 в небе над Берлином. 1945. Автор: Марк Редькин. Источник: интернет-портал «Военный альбом».

Обращение было зачитано перед строем личного состава полка и встречено громкими криками «Ура!». Все забыли, что стоят в строю, бросились обниматься, целоваться.

Битва за Берлин началась 16 апреля 1945 г. в 5 часов по московскому (3 часа по берлинскому) времени с мощной артиллерийской и авиационной подготовки. В свете ярких лучей прожекторов советская пехота и танки пошли на штурм вражеских укреплений.

43-й иап в составе 278-й иад 3-го авиационного корпуса входил в 16-ю воздушную армию. В задачу 3-го иак входило прикрытие в центре наступления 1-го Белорусского фронта на направлении главного удара войск 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина Н.Э., а после прорыва вражеской обороны и ввода в прорыв танков 2-й гвардейской танковой армии генерал-полковника Богданова С. И. – прикрывать их на всю глубину операции.

Новым в Берлинской операции были усилия истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков в максимальной поддержке войск на поле боя. Воздушные удары должны были наносить максимально близко к линии фронта: штурмовики не дальше 1,5–2 км, а бомбардировщики – 4–6 км.

Однако на рассвете 16 апреля утренний туман закрыл многие аэродромы, видимость не превышала 100 метров. Из-за опасения попасть по своим, штурмовики и пикирующие бомбардировщики по началу работали только в глубине обороны противника.

Берлинская операция, 16 апреля – 8 мая 1945 г.

Когда видимость улучшилась, авиация противника стремилась прорваться к боевым порядкам наступающих танковых частей и наши истребители непрерывно вели боевые действия непосредственно над полем боя. Особенно жарко было в районе Зееловских высот, где немцы оборонялись упорнее всего. Кроме того немецкая авиация делала все, чтобы разрушить наши переправы через Одер, однако достичь этой цели противнику так и не удалось.

Эффективность работы наших истребителей подвигла командующего 5-й ударной армией генерала Берзарина Н. Э. прислать вечером в адрес командира 3-го иак генерала Савицкого Е. Я. телеграмму с просьбой объявить благодарность летчикам корпуса.

Бои 17 апреля являлись поворотными в сражении за Берлин и потому носили особенно ожесточенный характер – противник пытался дать на Зееловских высотах решительный бой с тем, чтобы остановить наступление наших войск на Берлин.

18 апреля с улучшением видимости развернулись ожесточенные воздушные бои. Немцы бросили все наличные силы авиации, которая пыталась бомбить и штурмовать боевые порядки ударных войск фронта. Противник, действовал большими группами по 30–40 ФВ-190. В этот день летчики 3-го иак, делая по 4–5 боевых вылетов, провели с рассвета до позднего вечера 84 воздушных боя, уничтожив 76 самолетов противника. 43-й иап в этот день сбил 19 самолетов, причем ст. лейтенант Кузнецов И. Г. сбил четыре ФВ-190, ст. лейтенант Бородин Н. В. и лейтенант Дыдыгин М. И. – по два «фоккера». Отличились и молодые летчики: лейтенант Сергиенко Б. А. сбил два, а мл. лейтенанты Грибков Н. Т., Демьяненко В. Д., Меженцев Ф. И. и Саламов П. А. – по одному ФВ-190.

19 апреля 5-я ударная армия совместно с 12-м гвардейским танковым корпусом 2-й гвардейской танковой армии утром возобновила наступление. 3-й иак надежно прикрывал наземные войска. Летчики 43-го полка в этот день уничтожили 10 немецких самолетов.

К исходу 21 апреля войска 1-го Белорусского фронта завершили преодоление Одерского оборонительного рубежа, прорвали три оборонительные полосы противника, а также внешний оборонительный обвод в северо-восточной части Берлина. Войска 3-й и 5-й ударных и 2-й гвардейской армий ворвались в Берлин и развернули бои в районе пригорода. Сражение шло в воздухе и на земле на всю глубину обороны противника, включая Берлин.

Обе стороны несли большие потери в людях и боевой технике. За шесть дней немцы потеряли 566 самолетов, а 16-я ВА – 264 самолета. В 43-м полку с 16 по 23 апреля погибли 5 летчиков: Баранов Г. И., Серебряков Б. А., Кравченко В. П., Ганеев Назиб Ганеевич, Честнов М. В.

22 апреля комкор Савицкий Е. Я. приказал передовой группе 43-го полка занять аэродром Штраусберг в 25 км восточнее Берлина, где должна была уже находиться передовая комендатура от батальона аэродромного обеспечения. Однако при подлете к цели оказалось, что аэродром занимают немецкие самолеты. Пришлось совершить штурмовку по наземным целям и принять воздушный бой над аэродромом. Позже выяснилось, что передовая наземная команда не смогла самостоятельно штурмовать еще занятый немцами аэродром, но потом ей помогли танкисты. К прилету второй группы во главе с комкором аэродром уже был наш. К концу дня из Кенигсберга-на-Одере на новый аэродром перебазировался весь 43-й полк, а вслед за ним – 274-й иап и оперативная группа управления 278-й дивизии.

В последующие дни летчики 43-го полка, прикрывая наши наступающие войска, продолжали добивать остатки немецкой авиации. 25 апреля 43-й иап перебазировался на аэродром Вернойхен в 15 км северо-восточнее Берлина. С этого аэродрома летчики полка прикрывали передовые отряды 2-й гвардейской танковой армии, окружавшие Берлин с северо-запада. Вечером 25 апреля 1945 г. войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов полностью окружили берлинскую группировку противника. В приказе Верховного Главнокомандующего отмечались также и летчики 3-го иак генерала Савицкого.

Для того чтобы облегчить прикрытие войск, штурмовать последние опорные пункты гитлеровцев, командование 3-го иак искало возможность приблизить свое базирование к местам схваток. Едва танкисты врывались на берлинские аэродромы, вслед за ними, опережая пехоту, приземлялись истребители корпуса генерала Савицкого. Рискованным стало решение комкора перебазировать несколько полков корпуса на аэродромы западнее Берлина (почти вся авиация 16-й ВА базировалась восточнее Берлина). 28 апреля оперативная группа 278-й иад, 15-й иап с аэродрома Шёнвальд, а 43-й полк с аэродрома Вернойхен перебазировались на аэродром Эльшталь (Олимпишесдорф) в 12 км западнее Берлина.

Для летчиков 43-го полка эта был последний за годы войны 71-й перелет на новый аэродром. До прибытия на него наших самолетов аэродром Эльшталь принадлежал немецкому авиационному училищу, немалая часть выпускников которого составляла ядро элитных эскадр «Зеленое сердце» и «Удет», с которыми 43-й полк бился в небе Кубани.

Звено 1-й эскадрильи 43-го иап. Эльшталь (Олимпишесдорф), 1945 г. Слева направо, сидят: М. Н. Нырченко, И. Л. Звягин, П. А. Чернаткин, Н. И. Руднев; стоят: Токарев, Г. К. Шкреботько. Конец войне: русские и украинские летчики в Берлине (в 1936 г. в Эльштале, под Берлином, была Олимпийская деревня Берлинской олимпиады; с 1945 г. здесь дислоцировалась советская воинская часть).

Разбитые и разукомплектованные немецкие самолеты в аэропорту Берлин-Темпельхоф (Flughafen Berlin-Tempelhof). На переднем плане истребители Фокке-Вульф Fw.190. На заднем плане стоят советские штурмовики Ил-2. Берлин, май 1945. Автор: Тимофей Мельник.

29–30 апреля 1945 г. особенно ожесточенный характер бои приняли за центральный сектор Берлина. Истребители вместе со штурмовиками работали по наземным целям в сложных условиях. 29 апреля погода улучшилась, и авиация противника неожиданно активизировала свои действия. Это было похоже на агонию люфтваффе. В этот день истребители 16-й ВА провели 67 воздушных боев и уничтожили 64 немецких самолета, потеряв при этом два своих.

Наступило время, когда летчики увидели, как над Берлином стали появляться белые полотнища – знаки капитуляции. Летая над городом, летчики видели, что число белых флагов увеличивается по мере продвижения наших войск по улицам и площадям города. Все было направлено на штурм рейхстага. 30 мая разгорелись упорные бои за Рейхстаг, и в конце дня над ним было поднято Знамя Победы.

1 мая истребители 16-й ВА провели 11 воздушных боев, в которых уничтожили семь ФВ-190. Одного их них сбил летчик 43-го полка ст. лейтенант Костиков Ф.М. Это была последняя для полка схватка с гитлеровскими летчиками в воздухе.

2 мая 1945 г. был объявлен приказ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось, что войска 1-го Белорусского фронта при содействии войск 1-го Украинского фронта завершили разгром берлинской группировки войск и полностью овладели столицей Германии. «В боях за овладение Берлином отличились, – сказано в приказе, – летчики… генерал-полковника авиации Руденко… генерал-лейтенанта Савицкого…»

За 16 дней берлинской операции летчики 43-го полка сбили в воздушных боях 53 немецких самолета, один сожгли на земле, сами потеряли 5 самолетов.

Последний бой войны

Для летчиков 3-го иак война в воздухе была закончена, однако наземному составу еще пришлось вступить в тяжелый бой с гитлеровцами, прорывавшимися из окруженного Берлина на Запад. В ночь на 2 мая противнику численностью до 3 тысяч солдат и офицеров удалось вырваться из Берлина в районе Шпандау. Группами по 500–600 человек на 20–30 автомашинах под охраной 4–6 танков и самоходных орудий немцы шли по проселочным дорогам, параллельным автостраде Берлин–Гамбург через аэродром Дальгов на западной окраине Берлина.

Командир 3-го иак генерал Савицкий Е. Я. принял решение перебросить истребители корпуса, в том числе и 43-го полка, на аэродром Вернойхен. Одновременно с перелетом комкор приказал нанести по врагу штурмовой удар. Наземный состав корпуса занял круговую оборону.

Первыми в жестокий бой вступили базировавшиеся на аэродроме Дальгов личный состав управлений 3-го иак и 265-й иад, военнослужащие 462-го и 609-го батальонов аэродромного обслуживания, а также технический состав авиаполков указанной дивизии. Вслед за ними удар принял личный состав управления 278-й иад и технический состав 15-го, 43-го и 274-го иап. Обороной аэродрома Эльшталь руководил начальник штаба дивизии, в секторе 43-го полка обороной руководил начальник штаба полка подполковник Козиницкий З. Е.

2 мая в 20.00 группа немецких войск численностью до 300 человек, при поддержке 11 танков и самоходок атаковали аэродром Эльшталь, но личный состав советского гарнизона отбил атаку. На утро следующего дня немцы возобновили наступление, подвергнув наши позиции артиллерийско-минометному обстрелу. Ожесточенный бой длился почти весь день. Наши истребители взлетали с аэродрома Вернойхен, сбрасывали на противника бомбы и расстреливали его из пушек и пулеметов. Летчики корпуса совершили 168 боевых вылетов на эту штурмовку. К концу дня, наконец, подошла помощь: двенадцать танков и пехотинцы 125-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Андреева А. М. из 47-й армии. Гитлеровцы стали сдаваться.

Со 2 по 4 мая 1945 г. за период наземных боев с противником частями гарнизона Эльшталь было убито 665 солдат и офицеров врага, взято в плен 410 человек. 43-й полк в своем секторе обороны уничтожил до 150, взял в плен до 250 немцев. Свои потери в дивизии: убито 5 человек, ранено 6. В 43-м полку героически погиб в бою старшина Ряднов.

Летный и технический состав 1 эскадрильи 43-го иап. Источник: Из собрания авиамеханика 43-го иап Г. П. Антропова.

4 мая летчики вернулись на аэродром Эльшталь. Всюду были видны следы вчерашнего боя: чернела большая груда трофейного оружия, шоссе было забито покореженными бронетранспортерами и автомашинами. На этом бои в воздухе и на земле для 43-го полка закончились.

Слава победителям

7 мая войска 1-го Белорусского фронта по всей полосе вышли на реку Эльба. Берлинская операция была победоносно завершена. В ночь с 8 на 9 мая состоялось подписание акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В гарнизоне Эльшталь поздней ночью прогремел стихийный салют в честь окончания войны. А 9 мая 1945 г. состоялось торжественное построение личного состава с выносом Боевого Знамени 43-го авиаполка. Заместитель командира полка по политической части Гулин С. С. зачитал приказ Верховного Главнокомандующего о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

В ближайшие дни после Победы личный состав полка группами побывал в Берлине. Воины-победители оставили свои автографы на рейхстаге и сфотографировались на память.

43-й иап. Олимпиенсдорф (аэродром Эльшталь), 9 мая 1945 г. Слева направо: Кузьминов, М. М. Еромицкий, Лапин, З. Е. Козиницкий, И. П . Прокофьев, А. Дудукалова, С. А. Лебедев, В. М. Горбунов, Н. В. Бородин, С. И. Маковский. Источник: Из собрания А. Е. Чернаткиной.

Авиаторы 43-го иап. Берлин, май 1945 г. Во втором ряду второй справа – П. А. Чернаткин, третий – И. Ф. Черненков. Источник: Из собрания Е. П. Чернаткина.

Командир 3-иак генерал-лейтенант Е. Я. Савицкий с командирами и Героями Советского Союза своего корпуса у рейхстага. Май 1945 г.

28 мая 1945 г. Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР «за образцовое выполнение заданий командования в боях с немецкими захватчиками при прорыве обороны немцев на Одере, за разгром Берлинской группировки немецких войск и овладение городом Берлином – центром германского империализма и очага немецкой агрессии» 43-й авиаполк был награжден орденом Кутузова 3-й степени.

Учитывая заслуги полка в Победе над врагом в число участников парада Победы 24 июня 1945 г. на Красной площади был включён командир 2-й авиаэскадрильи Герой Советского Союза ст. лейтенант Бородин Николай Васильевич – представитель 43-го Севастопольского Краснознаменного ордена Кутузова истребительного авиационного полка.

«Что же отличало 43-й иап и почему все четыре года войны полк, как правило, был первым среди равных?» – задается вопросом Б. М. Есин и сам отвечает. Прежде всего, то, что в тяжелейший период 1941–1942 гг. в жестоких боях киевского окружения и в сталинградском горниле полк выстоял и сохранился как боевая единица. В первый период войны в полку родились боевые традиции, которые затем восприняли и развивали летчики-дальневосточники второго формирования полка.

Немаловажным является уровень военного руководства полка, дивизии и корпуса. Дважды Герой Советского Союза командир 3-го истребительного авиационного корпуса Резерва Верховного Главнокомандования генерал Савицкий Е. Я., под командованием которого 43-й иап достойно воевал два года, является «звездой первой величины». Под стать Савицкому были и командиры дивизий, в которых в разное время входил 43-й полк: 220-й иад полковник Утин Александр Васильевич и 278-й иад генерал-майор авиации Орлов Константин Дмитриевич.

Дважды Герой Советского Союза командир 3-го истребительного авиационного корпуса Резерва Верховного Главнокомандования генерал-лейтенант Савицкий Е. Я.

За четыре года войны большую часть времени полком командовали такие талантливые боевые командиры, как подполковник Сюсюкалов Никита Тимофеевич (август 1941 г. – 4 сентября 1942 г.), майор Мельников Евгений Петрович (29 сентября – 1 декабря 1942 г.) и подполковник Дорошенков Александр Андриянович (с декабря 1942 г. до конца войны).

За четыре года войны на все командные должности от командира звена до командира полка назначались только летчики своего полка. А вот в другие части отдавать своих талантливых воспитанников приходилось часто.

Как справедливо замечает Б. М. Есин: «Самолет – коллективное оружие. Летчик-истребитель взлетает на нем один, но готовит самолет к боевому вылету коллектив – инженерно-авиационная служба полка». Это инженеры, техники, механики, мотористы, оружейники и другие специалисты.

Воентехник 1-го ранга Николай Семенович Сибилев был назначен техником по вооружению в 43-й иап в октябре 1941 г., а в августе 1942 г. он стал инженером полка по вооружению. Когда в ноябре 1942 г. полк был выведен на переформирование в Новосибирск, из прежнего состава в полку осталось лишь несколько человек, включая Сибилева Н. С. Он прошел в своем родном полку до Берлина, а в мае 1945 г. был назначен инженером по вооружению в 278-ю иад.

«Подлинной легендой 43-го иап» (по выражению Б. М. Есина) стал инженер-майор Наум Семенович Шустерман, который возглавлял инженерно-авиационную службу полка с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. Вместе с Шустерманом Н. С. и Сибилевым Н. С. в составе полка обоих формирований воевали также инженер-капитан Киселев А. В., техник-лейтенант Ткаченко В. Ф., старшины Мураш Н. Н. и Донаков Ф. В. и старший лейтенант Юрий Азикович Мопсик (в начале войны был механиком по радио, а с февраля 1943 г. – начальником связи полка).

Главной же силой 43-го иап были летчики-истребители. В составе первого формирования полка это были летчики-киевляне, а в составе второго – дальневосточники. Летный состав обоих формирований вступил в войну, в большинстве своем, без боевого опыта. Однако и перед началом войны, и перед Кубанским сражением летчики напряженно готовились к боям: совершенствовали технику пилотирования, отрабатывали индивидуальный и групповой воздушный бой, стреляли по воздушным и наземным целям.

Согласно уточненным данным с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 г. 43-й полк совершил 13241 боевой самолетовылет (из них на воздушную разведку – 700; на штурмовку войск противника и аэродромов – 3329); уничтожено в воздушных боях 503 и на земле 50 самолетов противника, 10 400 солдат, 1563 автомашин, 9 танков, 21 паровоз, взорван мост через р. Днепр, подавлено 37 зенитных батарей, сбито два аэростата. Свои потери составили 147 самолетов.

Как установил Б. М. Есин по архивным документам за годы войны полк потерял 101 летчика: первого состава полка – 59, а второго состава – 42 летчика (из них 6 летчиков первого состава и 4 летчика второго – погибли в авиационных катастрофах). В это число входят три летчика, которые не вернулись с боевого задания, но остались живы. Супруненко Е. В., Бреженко С. В. и Сдобников А. В. были сбиты в воздушном бою, попали в немецкий плен и вернулись на Родину после войны.

За период войны восемь летчиков 43-го иап были удостоены звания Героя Советского Союза непосредственно в составе полка: Шишкин В. И. (27.03.1942), Кочетов А. В. (13.04.1944), Маковский С. И. (13.04.1944 ), Меркулов Владимир Иванович (26.10.1944), Бородин Н. В. (23.02.1945), Лебедев С. А. (23.02.1945), Осадчиев А. Д. (15.05.1946), Костиков Ф. М. (15.05.1946).

Летчику 43-го полка Назиру Титуевичу Конукоеву звание Героя Советского Союза присвоили, когда он был уже в запасе – в 1965 г. (за 14 лично сбитых в воздушных боях самолетов и 15 уничтоженных на земле). Три летчика 43-го иап стали Героями Советского Союза в других полках: Бенделиани Ч. К. (24.08.1943), Кобылецкий И. И. и Джабидзе Д. В. (15.05.1946).

Б. М. Есин особо отмечает еще двух асов 43-го полка, которые были обойдены этим высоким званием, хотя и были его достойны (согласно положению, командование имело право представлять летчика к званию Героя Советского Союза за 15 лично сбитых самолетов). Это Черненков И. Ф. и Кузнецов И. Г., которые имели на своем счету 18 и 28 лично сбитых самолетов противника (по др. данным 15 и 26 соответственно, см.: Быков М. Ю. Асы Великой Отечественной).

В «Истории 278-й иад», где профессиональные эксперты оценили боевую работу полков дивизии за 1943–1945 гг., сказано, что в период Кубанского воздушного сражения, в небе Донбасса, на юге Украины, в Крыму, в Белоруссии и Литве 43-й полк сбивал самолетов противника больше, чем другие полки. Но после Белорусской операции подведение итогов боевой работы полков дивизии перестали практиковать, вероятно, чтобы не обижать летчиков других полков.

Скажем кратко о послевоенной судьбе летчиков 43-го иап Героев Советского Союза. Николай Васильевич Бородин погиб в автомобильной катастрофе 26.03.1946 г. Вскоре после войны уволились в запас капитаны Кочетов А. В. и Джабидзе Д. В. (1947 г.), подполковник Кобылецкий И. И. (1948 г.). Остальные Герои долгое время на разных должностях служили в ВВС. Два Героя Советского Союза полка закончили службу в генеральских званиях: Осадчиев Д. А. – генерал-майор авиации и Меркулов В. И. – генерал-лейтенант авиации. Большинство из них (Костиков Ф. М., Лебедев С. А., Маковский С. И. и Шишкин В. И.) в запас были уволены в звании полковника. «Но каких бы должностей и воинских званий они ни достигли, всех их, Героев Советского Союза полка, отмечала беззаветная преданность авиации», – добавляет Б. М. Есин.

После войны

Группа советских войск в Германии

В послевоенные годы полк находился на передовом рубеже обороны – в составе Группы советских войск в Германии. Полк осваивал новые реактивные самолеты Миг-15 под руководством своего нового командира – Героя Советского Союза гвардии подполковника Харитонова В. Н., в годы войны служившего в ПВО Ленинграда.

Как пишет Б. М. Есин в разгар «холодной войны» в начале 50-х годов часто происходили нарушения воздушных границ ГДР, которые решительно пресекались действиями дежурных сил авиационных полков из Группы советских войск в Германии. Имел свою зону ответственности и 43-й иап. Истребители дежурного звена поднимались в воздух для перехвата нарушителей почти ежедневно. Как правило, истребители ограничивались параллельным сопровождением «противника» вдоль государственной границы или уничтожением разведывательных баллонов-аэростатов. Но были случаи и боевого применения истребителей.

Британский самолет-разведчик «Линкольн» (Avro Lincoln ExCC).

Так 12 марта 1953 г. в зоне ответственности полка пересек государственную границу английский самолет-разведчик «Линкольн». Пара Миг-15 43-го полка, управляемые летчиками В. Ивановым и В. Алексеевым, пытались принудить «британца» к посадке, но тот отказался подчиниться. По приказу командования самолет-нарушитель был сбит.

Прибалтийский военный округ (Латвия)

В 1953 г. в составе 263-й истребительной авиационной дивизии полк прибыл в Латвийскую ССР. Там дивизия вошла в состав 30-й воздушной армии Прибалтийского военного округа. В задачи армии входила защита западных рубежей Родины от тактических и стратегических бомбардировщиков США и НАТО.

Штаб 263-й дивизии разместился в городе Тукумс, где проживал летный и инженерно-технический состав полка. Сам полк базировался на аэродроме Яунтукумс (Новый Тукумс) в трех километрах от города. Запасной аэродром располагался в Елгаве.

Аэродром Елгава, лето 1961 г. Второй слева: замполит полка подполковник Мамонов Н. Н., третий – командир полка Бурган П. Я. (за его спиной заместитель командира эскадрильи Добровольский Г. Т.). Источник: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43 истребительного авиационного полка (далее иап).

В 1953 г. полк получил новую технику – МиГ-17. Фронтовой истребитель МиГ-17 был способен эффективно наносить удары по наземным целям с использованием трех бортовых авиационных пушек, а впоследствии, с использованием бомбового и ракетного вооружения. В течение октября-ноября полк переучился на новую технику, но уже 10 октября 1953 г. приступил к боевому дежурству по охране воздушных рубежей СССР.

В феврале 1954 г. своему сменщику полковнику Ступину Н. И. гвардии полковник Харитонов В. Н. передал подготовленный истребительный авиационный полк, один из лучших в ВВС. В запас Харитонова В. Н. уволили в период «великих потрясений ВВС» (хрущевских сокращений) в 1958 г. в возрасте 35 лет.

Летчики полка постоянно совершенствовались в пилотировании и боевом применении новой техники, участвовали в учениях. К концу 1950-х годов 43-й полк был одним из самых боеспособных полков истребительной авиации на Северо-Западном театре военных действий, был подготовлен к выполнению всех задач в мирное и военное время.

1959 г. стал вершиной боевого мастерства для истребителей 43-го полка: полк занял первое место в дивизии по итогам учебно-боевой подготовки.

В начале 1960-х гг. в Вооруженных Силах проходило хрущевское сокращение, которое называлось «организационными мероприятиями». Коснулись они и 43-го иап.

Еще в середине 1950-х гг. в ВВС была ликвидирована штурмовая авиация. Было принято решение о создании нового рода ВВС – истребительно-бомбардировочной авиации. Вот почему «в апреле-мае 1960 г. в полку были проведены организационные мероприятия по переформированию полка, и он был переведен в профиль истребителей-бомбардировщиков». 263-я истребительная авиационная дивизия была расформирована, а 43-й полк был подчинен непосредственно командующему и штабу 30-й ВА. Так полк получил новое название: «43-й отдельный авиационный полк истребителей-бомбардировщиков» (оапиб).

В том же 1960 г. полк передал самолеты-перехватчики МиГ-17 ПФ в другие полки. Взамен из соседних полков были получены «простые» МиГ-17. Часть летчиков, инженеров и техников уволили по сокращению или перевели в другие части. Свободные вакансии заняли военнослужащими из соседних полков: из 965-го иап (г. Валга), а также из гарнизонов Цесис, Каунас, Круспилс. В новом своем качестве полк имел 50 летчиков. В сжатые сроки необходимо было создать боеспособный авиационный полк истребителей-бомбардировщиков.

Период переформирования полка совпал с реконструкцией взлетно-посадочной полосы аэродрома. Поэтому всю боевую подготовку полк выполнял на запасном аэродроме в Елгаве (50 км юго-восточнее Тукумса в Латвии). Несколько лет подряд почти весь личный состав полка по полгода жил в полевых условиях. Все это время семьи военнослужащих оставались в Тукумсе. В 1961 г. списочный состав летчиков увеличился до 61 летчика за счет молодого пополнения из авиационных училищ.

Штурман 43-го оапиб Рогожин Алексей Арсентьевич. Источник: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43-го аип.

В сложный период «организационных мероприятий» командование и личный состав опирались на героические традиции прославленного 43-го полка. В те годы появилась и долгие годы активно выпускалась серия фотогазет и фотолистовок «Перекличка поколений», в которых увязывались подвиги однополчан в годы Великой Отечественной войны с сегодняшними достижениями личного состава полка. В то время существовала давняя, еще с послевоенных лет, традиция ежегодно вручать лучшей комсомольской организации полка переходящий кубок имени Героя Советского Союза С. И. Маковского.

В 1960–1961 гг. в период переформирования 43-го полка из истребительного в полк истребителей-бомбардировщиков начальником штаба полка был назначен бывший штурмовик, Герой Советского Союза гвардии подполковник Васильчук А. Д., воевавший в 1944–1945 гг. летчиком 75-го гвардейского штурмового авиационного полка 1-й штурмовой авиационной дивизии 3-го Белорусского фронта.

В 1965–1966 гг. начальником штаба 43-го оапиб был подполковник Курленко А. Ф., в годы войны занимавшийся перегонкой самолетов союзников по трассе «Аляска–Сибирь». Через него прошли самолеты, шедшие в СССР по лендлизу: сотни «бостонов», «дугласов» и «аэрокобр».

В начале 1960-х гг. штурманом полка был Герой Советского Союза гвардии подполковник Рогожин А. А. На фронте – с января 1943 г. в должности заместителя командира авиационной эскадрильи 142-го гвардейского штурмового авиационного полка 8-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии.

В октябре 1962 г. разразился Карибский кризис, и полк был поднят по тревоге. В течение месяца полк находился на казарменном положении. Летный и инженерно-технический состав круглосуточно находился на аэродроме, ночевали в эскадрильских домиках. На всех самолетах были подвешены бомбы, заряжены пушки.

В 1964 г. строевые части получили к руководству Боевой Устав истребительно-бомбардировочной авиации. В нем был закреплен опыт минувших трех лет становления нового рода боевой авиации, определены принципы и способы использования истребителей-бомбардировщиков в боевых условиях.

Один из лучших лётчиков полка майор Никольский А. Д. Источник: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43-го аип.

В эти годы из числа летчиков 43-го полка вышел ряд выдающихся специалистов. Так командир звена капитан Кульчицкий Н. Е. позже стал талантливым летчиком-испытателем. Испытывал реактивные бомбардировщики Ту-16 и Ту-22М, стратегический бомбардировщик Ту-95, пассажирские самолеты Ту-134 и Ту-154. В 1977 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Погиб в 1982 г. при испытании стратегического ракетоносца Ту-95МС-55.

Командир эскадрильи майор Никольский А. Д. как один из самых подготовленных летчиков был направлен на Ближний Восток обучать арабских летчиков. Погиб вместе с молодым алжирским летчиком в 1978 г. в авиакатастрофе на спарке УТИ МиГ-15.

Афанасьев В. И., заместитель 2-й авиационной эскадрильи 43-го оапиб впоследствии стал командующим 37-й воздушной армией, а завершил службу в звании генерал-лейтенанта авиации в должности командующего ВВС Московского военного округа.

Командир 43-го оапиб полковник Ланцев К. П. Источник: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43-го аип.

В 1967 г. полк принимал участие в многочисленных учениях. Одновременно полк выполнял исследовательские полеты по определению эффективности боевых действий истребителей-бомбардировщиков при ударах по морским целям.

Но наиболее яркой страницей в послевоенной истории полка того периода стало участие в учениях «Днепр» с 18 по 20 сентября 1967 г. Эти учения имели большой международный резонанс. Войска ПрибВО к учениям практически не привлекались. Но 43-й полк, как наиболее боеспособный, на период учений был переподчинен командующему 24-й воздушной армией Белорусского военного округа. Для участия в учениях полк вместе с частями обеспечения осуществил аэродромный маневр: Тукумс, Барановичи (Брестская обл. Белорусской ССР), Конотоп (Сумская обл. Украинской ССР). Основная часть летчиков полка работала с аэродрома Малейки под Черниговом, активно поддерживая наземные войска в наступлении, в том числе при форсировании Днепра.

На учениях 43-му полку было поручено продемонстрировать министру обороны маршалу Гречко А. А. и другим высокопоставленным лицам применение зажигательных авиационных боеприпасов («напалма»), которые впервые широко применили американцы в корейской войне и особенно массово использовали во Вьетнаме. Эффект применения нового оружия для всех наблюдающих, в том числе для министров обороны стран Варшавского договора, был ошеломляющим.

Командующий воздушной армии Белорусского военного округа генерал-полковник авиации Жуковский объявил благодарность всему летному и инженерно-техническому составу оперативной группы полка. За образцовое выполнение заданий на учениях «Днепр» командир 43-го оапиб полковник Ланцев К. П. был награжден орденом Ленина, командир авиационной эскадрильи майор Никольский А. Д. – орденом Красного Знамени. 28 октября 1967 г. приказом командующего 30-й ВА полк был определен отличным.

Так, приняв эстафету фронтовиков, 43-й полк до середины 1960-х гг. достойно служил во славу Отечества.

На восточных рубежах

В 1968 г. резко обострилась международная обстановка на Дальнем Востоке. Китай реально угрожал безопасности наших границ. На востоке открылся «китайский фронт холодной войны», как образно назвал его автор одноименной статьи А. Волынец.

К концу 1960-х гг. Народно-освободительная армия Китая (НОАК) создала мощную северную группировку, в составе которой насчитывалось девять общевойсковых армий (44 дивизии, из них 33 полевые и 11 – механизированные). Они имели в своём составе более 4300 танков и 10 тыс. орудий и ракетных установок. В резерве группировки находились формирования народного ополчения численностью до 30 пехотных дивизий.

Противостоявшие китайской армии советские силы Дальневосточного (ДВО) и Забайкальского (ЗабВО) военных округов были несопоставимо слабее (хрущевские сокращения армии ослабили и без того немногочисленные части).

Западная карикатура на обострение советско-китайских отношений.

«Игра разрядке вопреки, в четыре подлые руки…» Советский плакат 1970-х гг. Сотрудничество США, НАТО и КНР (Китая) против СССР тогда образно называли «союз орла и дракона против медведя».

По оценкам советских специалистов ГРУ и Оперативного управления Генштаба, в случае полномасштабных боевых действий наступающие китайские части могли выйти на свои оперативные рубежи, продвигаясь вперёд с темпом до 200–250 км за сутки. Степной характер местности этому способствовал.

Усиление советской военной группировки в Забайкалье

Поэтому с лета 1967 г. в течение двух лет в Забайкалье и на Дальний Восток были переброшены внушительные сухопутные и воздушные силы из Прибалтики и Ленинградского военного округа. В Забайкалье была сформирована 38-я общевойсковая армия, которая разместилась в гарнизонах: Забайкальск, Борзя (штаб армии), Оловянная. В Монгольской Народной Республике была сформирована 39-я общевойсковая армия (две танковые и три мотострелковые дивизии, штаб армии в Улан-Баторе). Второй эшелон составила 37-я общевойсковая армия со штабом в Улан-Удэ. В соответствии с директивой МО СССР от 22 июля 1967 г. в ЗабВО была сформирована 23-я воздушная армия (20 полков бомбардировочной и истребительно-бомбардировочной авиации).

Группа советских войск в Монголии и пограничные им Пекинский военный округ и Шэньянский военный округ (карта, подготовленная информационно-аналитическими службами Центрального разведывательного управления США).

Наиболее сильная группировка войск была сосредоточена на территории Монголии. Кроме войск 39-й армии и авиационного корпуса здесь размещались зенитно-ракетная дивизия ПВО, отдельная бригада заграждений и разграждений, отдельная бригада связи и ряд других частей.

(Заметим в скобках, что в 1945 г. дислоцированная в Монголии 39-я армия участвовала в советско-японской войне. В ходе Хингано-Мукденской фронтовой наступательной операции войска армии нанесли удар из Тамцаг-Булагского выступа по войскам 30-й и левому флангу 4-й отдельной японских армий. Разгромив войска противника, прикрывавшие подступы к перевалам Большого Хингана, армия овладела Халун-Аршанским укрепленным районом. Развивая наступление на Чанчунь, продвинулась с боями на 350–400 км и к 14 августа вышла в центральную часть Маньчжурии).

На Забайкальском театре военных действий было два операционных направления: первое – через Даурию (г. Борзя) на Читу; второе – через Улан-Батор (Монголия) на Улан-Удэ до озера Байкал. Самым вероятным направлением удара китайской армии были Даурские степи через город Борзя на Читу. Поэтому с фланга возможного удара противника Генеральный штаб в 1968 г. разместил на востоке МНР (г. Чойбалсан на реке Керулен в 60 км от границы с Китаем) 2-ю гвардейскую Тацинскую танковую дивизию. Позже в гарнизоне Чойбалсан разместили отдельный полк реактивных установок залпового огня («Град») армейского подчинения.

Для прикрытия с воздуха и обеспечения боевых действий ударной наземной группировки было принято решение разместить в районе Чойбалсана авиационный полк истребителей-бомбардировщиков. Для выполнения этой миссии выбор военного руководства пал на отличившийся в учениях «Днепр» 43-й оапиб.

За месяц до перебазирования летный состав полка, часть технического и руководящего состава инженерно-авиационной службы (ИАС) на самолете Ан-12 пролетели по маршруту Тукумс – Чойбалсан (МНР) со всеми промежуточными аэродромами посадки. Самолеты покинули Тукумс 25 мая 1968 г. Никто не думал, что полк улетел навсегда и никогда больше не вернется в Прибалтику.

В свое время для участия в учениях «Днепр» 43-й полк на Миг-17 выполнил перелет дальностью 1000 км. А перелет в восточную Монголию был в семь раз больше – 7000 км. Подобный перелет в практике авиационных полков МиГ-17 не осуществлялся. Аэродромный маневр с Тукумса осуществляли в течение недели с аэродромами посадки: Лида (Гродненская обл.), Кубинка (Московская обл.), Куйбышев, Омск, Толмачево (Новосибирская обл.), Канск (Красноярский край), Белая (Иркутская обл.), Степь (Читинская обл.). На аэродром Чойбалсан (500 км восточнее Улан-Батора) приземлились 5 июня 1968 г.

Карта Монголии и сопредельных стран (СССР, Китай). Овалами отмечены упоминаемые в тексте (здесь и ниже) города, населенные пункты, аэродромы, места дислокации советских войск и районы военных учений.

В Монголии

На месте посадки аэродрома фактически не было. Это была грунтовая ВПП (взлетно-посадочная полоса), сохранившаяся еще со времен халхин-гольских событий 1939 г., мало приспособленная для посадки реактивных самолетов. Вид был колоритный: вокруг валялись остатки разломанных самолетов СБ, ржавые танки БТ-7 и довоенные бронеавтомобили.

Перелет обеспечивала передовая команда с сокращенным составом командного пункта и специалистов ИАС на транспортных самолетах Ан-12. Этим же составом первоначально обеспечивались полеты полка на новом месте базирования. Наземный эшелон со всем имуществом, включая походные кухни, перебазировался по железной дороге, и примерно через месяц прибыл в Чойбалсан.

Первоначально условия службы были фактически полевые.

Аэродром был расположен рядом с рекой Керулен, примерно в 10 км от Чойбалсана. Весь летный состав (включая командира полка) разместился на окраине города в двухэтажном деревянном доме на 16 квартир. На аэродром летчики доставлялись автобусом – 3 км по бетонной дороге, а далее 7 км по грунтовой. Инженерно-авиационная служба первое лето размещалась в больших армейских палатках, а на зиму перешли в технические домики на аэродроме. Срочная служба жила в собственноручно вырытых землянках. Штаб полка, штабы частей обеспечения, летно-техническая и солдатская столовые первоначально размещались также в больших армейских палатках.

Чойбалсан. Мост через Керулен. 1972 г.

Но в том же 1968 г. военные строители приступили к возведению стационарного аэродрома. Материалы для строительства железобетонных укрытий доставляли самолетами Ан-12 из Иркутска. Были построены две ВПП: основная бетонная (2850 м) и запасная грунтовая (2500 м). Одновременно строили гарнизон из типовых сборных деревянных домиков в двух километрах от аэродрома. На окраине Чойбалсана строители советского Восточного управления строительно-монтажного треста начали строительство жилого микрорайона для гражданских специалистов. А военные строители возвели пятиэтажные блочные жилые дома для семей военнослужащих.

Так в начале 1970-х годов полк вступил в свой «монгольский» период, который длился больше 20 лет и имел свои особенности.

Наши военнослужащие прибыли из общества «развитого социализма» в страну с вековым кочевым укладом жизни. Монголы хорошо помнили Халхин-Гол и знали, что СССР в начале XX века спас их от вымирания. Поэтому с местным населением отношения были очень хорошие. В городах многие монголы говорили по-русски.

Климат в Монголии резко континентальный: летом жара до 40 градусов, а зимой морозы до минус 30–35 градусов с сильным ветром и обычно без снега. С мая по сентябрь часто бывают песчаные бури. Работать в таких условиях непросто.

Другой особенностью «монгольского периода» стала ротация кадров – регулярные замены офицеров и прапорщиков каждые пять лет (обязательное условие для службы за границей). Прошли те времена, когда офицеры в полку служили по десять или пятнадцать лет в одной должности или вырастали от лейтенанта до подполковника. Поэтому со временем сложилась ситуация, когда не осталось ветеранов, которые могли бы вспомнить и рассказать молодежи о том, как служили их однополчане в 1950-е, 1960-е годы.

Чойбалсан, 2010-е гг. В таких домах жили семьи советских офицеров в 1970–1980-е гг.

Однако, пишет Б. М. Есин, традиции в полку жили, устно передавались из поколения в поколение. Опирались и на исторические документы. О прочности исторической памяти личного состава полка свидетельствует тот факт, что практически весь «монгольский период» 43-й полк был бессменным лидером среди полков 23-й воздушной армии.

Сказывалась и близость с великим соседом: до Китая – 60 км, а до станции Соловьевск на советской границе – 200 км. Поэтому когда в соседней Манчжурии армия Китая проводила крупномасштабные учения, то полк неделями пребывал в полной боевой готовности, личный состав поэскадрильно по очереди жил на аэродроме. Из соседней танковой дивизии на ночь выделяли для охраны аэродрома, гарнизона и жилых домов бронетранспортеры. В полку часто проводились учебные тревоги. Командир танковой дивизии обещал, что на случай реальных боевых действий его гвардейцы способны держать Чойбалсан от китайцев 48 часов. Так что семьи успеют эвакуироваться.

Напоминание о бдительности: плакат «До границы с Китаем 60 км!».

На новом месте до осени 1968 г. полк напрямую подчинялся командующему 23-й воздушной армии (штаб в г. Чите), а с октября – командиру 29-й авиационной дивизии истребителей-бомбардировщиков (штаб в г. Улан-Батор). В дивизию входил также 266-й полк в Налайхе (60 км южнее Улан-Батора), вооруженный самолетами МиГ-17 (впоследствии МиГ-27). С 1972 г. до 1989 г. полк именовался уже как «43-й авиационный полк истребителей-бомбардировщиков» (добавка «отдельный» продержалась лишних четыре года).

Боевую подготовку полк начал сразу после прибытия к новому месту службы. Боевое применение производили на полигоне Карини-Нур в 60 км южнее аэродрома. В 1968 учебном году было проведено 5 летно-тактических учений: три в Латвии и два в Монголии. Особенно примечательно участие «севастопольцев» в учениях «Восток-68». В них одновременно участвовали войска Туркестанского, Среднеазиатского, Сибирского, Забайкальского, Дальневосточного военных округов и корабли Тихоокеанского флота под руководством министра обороны маршала Гречко А. А. В рамках учений эскадрилья 43-го полка впервые провела совместные учения с сухопутными войсками Монгольской Народной армии.

В 1968 г. командир полка полковник Ланцев К. П. ушел на повышение в свою же 29 авиадивизию (заместителем командира, потом командиром дивизии). Его бывший заместитель Яковенко А. В. стал командиром 43-го полка.

Напряженность на границе росла. В начале 1969 г. произошел советско-китайский конфликт в районе острова Даманский на реке Уссури. В Монголии на истребительно-бомбардировочный полк была возложена задача и истребительной авиации, поскольку ближайшие истребительные полки стояли в 350 км на севере (Степь, СССР), а на запад – 550 км (Маниту, 80 км от Улан-Батора, МНР). Поэтому с 1969 г. полк нес боевое дежурство в светлое время суток, так как китайские летчики ночью на боевое применение летать тогда не умели.

В зоне ответственности 43-го полка китайские самолеты воздушное пространство не нарушали, но вдоль государственной границы они барражировали часто. Поэтому для параллельного сопровождения непрошеных гостей дежурные средства полка приходилось поднимать регулярно.

Так же регулярно проводились учения по надежному прикрытию наступающей (обороняющей) 2-й гвардейской танковой дивизии, по уничтожению воздушных целей вероятного противника совместно с силами и средствами ее ПВО и 39-й общевойсковой армии.

Памятная медаль в честь 30-летия освобождения советской Украины от немецко-фашистских захватчиков. Над танками видны самолеты (штурмовик и истребители).

43-й полк посещали самые высокие проверяющие инстанции. В 1970 г. полк посетили министр обороны Маршал Советского Союза Гречко А. А., начальник Главного Политического управления генерал армии Епишев А. А. и Главнокомандующий ВВС Главный маршал авиации Кутахов П. С. В 1977 г. – генерал-инспектор ВВС Главной инспекции Министерства обороны СССР генерал-полковник авиации Одинцов М. П. В 1979 г. – первый секретарь Центрального комитета Монгольской народно-революционной партии председатель Президиума Великого народного хурала МНР Ю. Цеденбал.

В 1970 г. за достигнутые успехи в боевой подготовке 88 человек в полку были награждены медалью «За воинскую доблесть», один – орденом Красной Звезды, двое – медалью «За боевые заслуги» и двенадцать – монгольскими медалями «Дружба – Найрамдал».

В 1974 г. состоялся митинг личного состава полка, на котором от имени правительства Украинской ССР наследникам боевой славы фронтовиков была вручена памятная медаль в честь 30-летия освобождения советской Украины от немецко-фашистских захватчиков.

Б. М. Есин считает самой высокой наградой того периода вручение в 1973 г. полку навечно Вымпела Министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть» за высокие показатели боевой подготовки и отличные действия в многочисленных учениях.

43-й апиб и советская космическая программа

43-й полк дал космонавтике двух своих летчиков. У обоих была трагическая судьба.

Уроженец Харькова старший лейтенант Валентин Васильевич Бондаренко был отобран для подготовки к космическому полёту в 1960 г. 28 апреля был зачислен в первый отряд советских космонавтов. С 31 мая проходил подготовку к космическому полёту на корабле «Восток». 23 марта 1961 г. В. В. Бондаренко погиб во время испытаний в барокамере в результате трагической случайности (получил смертельные ожоги в результате возгорания насыщенной кислородом воздушной среды).

Космонавт первого набора В. В. Бондаренко (1937–1961).

Георгий Тимофеевич Добровольский родился в Одессе. С 1950 г. служил летчиком в истребительной авиации. После окончания Военно-Воздушной академии пришел в 43-й полк в мае 1960 г. В 1963 г. – с должности заместителя командира полка ушел в отряд космонавтов. В 1971 г. выполнял космический полёт в качестве командира космического корабля «Союз-11» и орбитальной космической станции «Салют-1» вместе с бортинженером В. Н. Волковым и инженером-исследователем В. К. Пацаевым. Работа экипажа в космосе продолжалась почти 24 суток. Программа полета была успешно выполнена, но при возвращении на землю весь экипаж погиб из-за разгерметизации спускаемого аппарата. Посмертно им было присвоено звание Героев Советского Союза.

Г. Т. Добровольский (1928–1971).

В день похорон космического экипажа на Красной площади 3 июля 1971 г. в Чойбалсане состоялся траурный митинг личного состава 43-го полка, на котором было принято обращение к командованию Министерства обороны об увековечивании в полку памяти Георгия Добровольского. 6 сентября 1971 г. министр обороны СССР Маршал Гречко А. А. подписал приказ № 192 о зачислении навечно Героя Советского Союза летчика-космонавта СССР подполковника Добровольского Г. Т. в список 1-й авиационной эскадрильи войсковой части полевой почты 23300 (43-го отдельного авиационного полка истребителей-бомбардировщиков).

Инженер по вооружению 43-го апиб капитан Ямпольский М. С. и замполит полка майор Добровольский Г. Т. (справа). Рига 19 января 1963 г. (снимок сделан за 2 часа до отъезда Г. Т. Добровольского в Звездный городок). Источник: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43 аип.

Как сообщает Б. М. Есин, в 43-м полку регулярно проводились специальные тренировки поисково-спасательных сил с использованием вертолетов и команд наземного поиска и спасения экипажей. Подразумевались не только свои летчики, но и космические экипажи. Дело в том, что трасса выведения на орбиту космических кораблей «Союз» пролегала над Монголией – с запада на восток от космодрома Байконур в Казахстане до Японии. В случае возникновения нештатной ситуации космонавтам пришлось бы экстренно приземляться на своем спускаемом аппарате в неизвестный им район на 200 км справа или слева от трассы выведения. И такой случай произошел 5 апреля 1975 г., когда космонавты В. Лазарев и О. Макаров были вынуждены на стадии выведения экстренно покинуть третью ступень ракетоносителя и приземлились в горах Алтая в километре от границы с Китаем.

На случай подобной нештатной ситуации в полку была и внештатная группа поиска и спасения космонавтов. В нее выделялся автотранспорт повышенной проходимости и личный состав из состава ТЭЧ полка (технико-эксплуатационная часть). Возглавлял группу начальник ТЭЧ. В его распоряжение выделялись вертолеты из отдельного вертолетного отряда, который был придан 2-й гвардейской танковой армии. За двое суток до очередного старта экипажа космического корабля группу поиска и спасения сажали в готовность. Так что в полку заранее знали об очередном космическом старте, а всей стране тогда об этом рассказывали только после его успешного совершения.

Освоение самолетов Су-17

Двадцать лет полк отлетал на самолетах МиГ-17. В 1973 г. перед полком была поставлена задача в короткий срок переучиться на новый тип самолета Су-17 и освоить на нем все виды боевого применения. Истребитель-бомбардировщик Су-17 – это самолет второго поколения с изменяемой геометрией крыла, созданный в ОКБ под руководством Генерального конструктора П. О. Сухого. Применение пневматиков низкого давления позволило эксплуатировать самолет с аэродромов, имеющих травяное покрытие. Су-17 предназначался для поражения наземных (надводных) и воздушных целей, а также тактической разведки. Кроме обычного вооружения (двух встроенных пушек НР-30, авиабомб, неуправляемых реактивных снарядов и т.п.) самолет также являлся носителем тактического спец-боеприпаса.

Летчики 43 апиб на ЦЗТ (центральная заправка топливом) аэродрома Чойбалсан, 1970-е. Полк летает на простых Су-17.

Техник выпускает в полет самолет Су-17.

Теоретическое переучивание руководящий состав проходил в 4-м Центре боевой подготовки и переучивания летного состава в Липецке. Первые самолеты Су-17 в Чойбалсан доставлялись из Комсомольска-на-Амуре летчиками-испытателями авиационного завода.

В 1974 г. в полку было 44 самолета Су-17, шесть Су-7У (учебно-боевых) и шесть УТИ МиГ-15. Как сообщает Б. М. Есин в 1974 г. в полку прошло два полковых и семь эскадрильских учений. А в июле того же года одновременно в пяти военных округах вдоль советско-китайской границы проводились крупномасштабные учения «Восток-74» под руководством министра обороны СССР маршала Гречко А. А.

43-й полк принимал участие в учениях на незнакомом полигоне, для чего осуществили аэродромный маневр Чойбалсан (МНР) – Чиндант (под Борзей, СССР). Передовая команда перебазировалась на указанный аэродром на расстояние 350 км наземным эшелоном по бездорожью и при жаре в 40 градусов и выше. По приказу летчики, только недавно освоившие новую технику, мастерски нанесли удар на полигоне полным заряженным боекомплектом. В результате Министр обороны объявил благодарность командиру 43-го апиб полковнику Иванову П. П. «за успешные действия на тактических учениях и хорошую подготовку полка». Командующий 23-й ВА генерал-лейтенант авиации Корочкин В. Ф. объявил благодарность всему летному составу полка.

Потом опытных пилотов и техников перевели в Остров (гарнизон Веретье, Псковская область), где убывший с ними командир полка полковник П. П. Иванов начал формировать первый морской штурмовой авиаполк, вооружаемый самолётами Су-17. К осени 1974 г. в 43-м полку оставались только инструкторы, командиры звеньев и эскадрилий. Многие лётчики были из ДОСААФ. Среди офицеров технического состава было много двухгодичников (выпускников гражданских ВУЗов), срок службы которых заканчивался.

Как вспоминают ветераны, молодое пополнение из Васильковского авиационно-технического училища (что под Киевом) прибыло в полк в августе. К тому времени в полку уже был большой недокомплект личного состава. Прибывшее пополнение было из первого выпуска училища, обученного на Су-17, поэтому почти половина его (22 человека из 51) была направлен в 43-й полк.

Техник самолета 1-й эскадрильи 43-го апиб старший лейтенант Тимофей Киянский в кабине Су-17, стоящего в укрытии. Аэродром Чойбалсан, 1974 г.

«На самом деле в училище мы изучали Су-17 только по бумаге, а практиковали на Су-7, – вспоминает Тимофей Киянский, техник самолета 1-й эскадрильи (ныне полковник запаса). – Су-17 впервые увидели в Луцке, на стажировке. Но это никого не интересовало. В Монголии нас сразу же окрестили “академиками” и выдали по самолёту. Неделю, не больше, постажировали на полётах. Да как поста-жировали: работали за двухгодичников – дембелей. Мне в инструкторы достался лейтенант Хатим Касымович Тавлыкаев, выпускник Казанского или Уфимского, не помню, авиаинститута… Хатим действительно толково всё показал. Через неделю нам объявили, что все положенные зачёты мы сдали и допуски получили. Вот так нас ввели в строй.

Летали очень много. Нужно было натренироваться до прибытия пополнения из Ейского летного училища (ЕВВАУ – Ейского высшего военного авиационного училища)… Мы сами газовали двигатели в предполётную и всякие другие подготовки, проводили горячую пристрелку пушек в тире и т.д.

Именно в этот период генерал Корочкин В. Ф. устроил нам тревожную неделю беспрерывных тренировок в переходе из готовности “постоянная” в “повышенная” и обратно. Поначалу это был полный дурдом. Реактивные снаряды первого боекомплекта лежали в ящиках около самолётов. Блоки стояли на подставках. Оружейные тележки рядом с ящиками. По тревоге нужно было водрузить блоки на тележки, подвесить блоки под самолёт, притянуть, поставить на упоры, достать снаряды из ящиков и снарядить ими блоки, подсоединить штепсельные разъёмы. При этом вдруг обнаруживалось, что тележек не хватает, колёса у них спущены, а альвееры не заправлены, баллистические наконечники на снарядах побиты и т.д. и т.п. Вдобавок машина-воздушка где-то мечется по аэродрому, а радисты гоняются за оружейниками. В общем, ни через час, ни через два и даже ни через три часа ни одно подразделение не было готово взлететь по тревоге.

Корочкин В. Ф. и вся его команда никому и ничего не объясняли, никого не распекали и не хвалили. Просто, после доклада о готовности полка они тут же давали команду “отбой”. И всё начиналось по новой в обратном порядке. А когда всё заканчивалось, звучала команда “тревога”…

По ходу дела, от усталости и злости, из нас стали формироваться команды, стало налаживаться взаимодействие. Первый БК (боекомплект) перестали вынимать из блоков, а блоки не стали ставить на подставки, а подвешивать на имитаторы подвесок, оборудованные на стенах укрытий. Подвесные баки стали снимать вместе с замками, а блоки, соответственно ставить вместо них тоже со своими замками. Отремонтировали тележки, смазали подшипники и накачали колёса. Воздушки, АПА и ТЗ стали объезжать позиции по графику. Механики занимались заправками и зарядками самостоятельно, оставляя технику открытые для контроля лючки. Процесс подготовки самолёта по тревоге перестал выглядеть суетой на пожаре, а стал напоминать групповой ритуальный танец.

Не обошлось без казусов. На двадцать второй минуте после объявления тревоги в третье звено первой эскадрильи приехал сам Корочкин. Техник звена Гена Зайцев, увидев его, вылезающим из газика, бодро доложил, что звено к вылету готово. Корочкин приказал открыть ворота укрытий. Открыли. Самолёты действительно были готовы, все шесть штук, пять боевых и спарка Су-7. Но техников было только трое. Мы перекрыли норматив почти в три раза. И так во всех эскадрильях.

Передохнуть нам не дали. В полк прибыли молодые лётчики (если не ошибаюсь 18 человек). Их сразу распределили по эскадрильям и объявили, что к осенней итоговой поверке следующего года все они должны иметь третий класс. Пошел конвейер, смены вариантов, регулировки прямо на ЦЗ…

Работали по готовности. Часто лётчики между полётами отдыхали в квадрате или где-то поблизости. Благодаря усилиям комэски (подполковник Зелёный, «Батя» – В. Н.) и инженера нашей эскадрильи (майор Н. М. Чепелев – В. Н.) установились очень хорошие, прямо скажем, дружеские отношения между лётчиками и техниками. Батя мгновенно, решительно и чрезвычайно жестко пресекал любые, даже самые малейшие попытки “лётно-технических” трений в эскадрильи. Чепелев мягко, как бы исподволь делал то же самое».

Летчик 43 апиб Евгений Литвинов. Аэродром Чойбалсан,1970-е гг.

Офицеры 43-го апиб. 9 мая 1975 г.

Вот так молодые техники и летчики осваивали новую технику.

В 1975 г. полк уже имел необходимое количество летчиков, подготовленных к боевым действиям по уничтожению наземных целей. Боевая подготовка полка проверялась на летно-тактических учениях, в том числе совместно с танкистами и мотострелками соседней 2-й гвардейской танковой дивизии. Регулярно проводились полеты над боевыми порядками сухопутных войск в наступлении (обороне), что являлось необходимой подготовкой морально-психологических качеств наземных войск. Бывали случаи, когда солдаты бросали оружие и бежали из окопов, когда над их головами на высоте 100 или 50 м внезапно проходило звено самолетов.

Случались и особые тренировки. Так в июле 1978 г. в 5–7 км от места батальонных учений танкистов пара самолетов сбросила два имитатора атомной бомбы с подрывом на высоте 2500 м. Даже за 30 км были хорошо видны два огненных шара и грибовидные облака «атомных взрывов». У всех видевших такое остались на всю жизнь незабываемые впечатления.

«Первая социалистическая война». 1979 год

В те годы до большой войны СССР и маоистского Китая дело не дошло: всё ограничилось приграничными провокациями и кровавым конфликтом на острове Даманский. Однако другая «межсоциалистическая» война все же состоялась (по аналогии с «Первой империалистической войной» на Западе ее иронически назвали «Первой социалистической»).

Обострение советско-китайских отношений проявлялось не только на межгосударственной границе, но и в сферах влияния. В 1975 г. коммунисты Вьетнама при поддержке СССР одержали победу: изгнали интервентов – армию США – и объединили страну (Северный и Южный Вьетнам). В том же году в Камбодже произошел государственный переворот, и к власти пришел прокитайский режим Пол Пота. По указке маоцзедуновского руководства Китая в Камбодже начался чудовищный эксперимент по созданию «нового общества» без городов, семей, личного имущества и т.д. Эксперимент сопровождался геноцидом собственного народа. Кроме того новый режим начал совершать вооруженные провокации на границе с Вьетнамом.

Похороны советских пограничников, погибших на острове Даманский. Март 1969 г. Всего в ходе конфликта советские войска потеряли убитыми и умершими от ран 58 солдат и офицеров.

В ноябре 1978 г. Вьетнам заключил долговременный договор о дружбе и сотрудничестве с СССР. Вскоре вьетнамская армия оказала военную помощь восстанию в Камбодже, в результате чего режим Пол Пота был свергнут, а власть перешла к Хенг Самрину, готового сотрудничать с Вьетнамом.

В ответ на свержение союзного себе режима Китай решил «наказать Вьетнам» и стал готовиться к войне. В приграничных с Вьетнамом районах началось развертывание китайских войск. У границы с Вьетнамом были сосредоточены внушительные силы: 44 дивизии общей численностью 600 000 человек личного состава. К началу военных действий в зоне конфликта китайская армия многократно превосходила вьетнамскую (по личному составу в три раза, по танкам и САУ – в семь раз, по орудиям полевой артиллерии и минометам в четыре раза).

Одновременно Центральный военный совет компартии Китая 8 декабря 1978 г. выпустил распоряжение о приведении в повышенную боевую готовность приграничных с СССР и Монголией военных округов: Синьцзянского, Ланьчжоуского, Пекинского, Шэньянского. Войска в указанных округах должны были скрытно рассредоточиться для исключения уничтожения в местах постоянной дислокации в случае военного удара с территории СССР и Монголии. Личный состав воинских частей был отозван из отпусков и командировок. В частях ПВО дежурство осуществлялось усиленными боевыми расчетами. В подразделения народного ополчения было выдано стрелковое оружие, усилена охрана китайско-советской границы. Проводились работы по инженерному дооборудованию приграничных опорных пунктов. Из приграничной полосы частично эвакуировалось местное население.

Вооруженные силы Китая и Вьетнама в районе границы. 1979 г. Источник: Славин В. Первая социалистическая // Воздушно-космическая оборона. – 2007. – № 6. – 5 мая.

17 февраля 1979 г. китайские войска вторглись в приграничные районы Вьетнама и началась настоящая война под видом «приграничных конфликтов». Китайцам удалось захватить провинциальные центры Лаокай (20 февраля), Каобанг (конец февраля) и Лангшон (4 марта), откуда китайским войскам открывалась дорога на Ханой (расстояние 141 км). При этом были окружены и разгромлены две вьетнамских дивизии. Поэтому 5 марта во Вьетнаме была объявлена всеобщая мобилизация.

Агрессия Китая против союзника СССР потребовала от советского руководства принятия ответных действий. Было принято решение кроме оказания Вьетнаму дипломатической, военной и экономической помощи принудить китайское руководство к миру демонстрацией силы на советско-китайской границе и вблизи берегов Вьетнама. Из Мурманска и Севастополя вышли отряды кораблей для усиления Тихоокеанского флота СССР. Уже с лета 1978 г. советские корабли находились в районе Южно-китайского и Восточно-китайского морей, где проводили учения, в частности заблокировали вход в Тонкийский залив, прикрыв Вьетнам с моря. В Приморье рядом с китайской границей провели демонстративные учения по высадке десанта 55-й дивизии морской пехоты.

Действия вьетнамских и китайских войск в районе государственной границы. Февраль-март 1979 г. Источник: Славин В. Первая социалистическая // Воздушно-космическая оборона. – 2007. – № 6. – 5 мая.

В феврале 1979 г. было создано «Главное командование войск Дальнего Востока» – по сути фронтовое объединение Забайкальского и Дальневосточного военных округов.

Для оказания военного давления на Китай в период с 9 по 26 марта 1979 г. на территории Монголии, Казахстана, Дальнего Востока были проведены беспрецедентные по масштабам военные учения «Восток-79».

Всего в них принимало участие двадцать общевойсковых и авиационных дивизий. Общая численность привлекаемых на учение войск составила более 200 тыс. человек личного состава, свыше 2,6 тыс. танков, около 900 самолетов.

О начале вьетнамо-китайской войны 43-й полк узнал от начальника политотдела в середине февраля на очередном утреннем построении. «И сразу же почти все написали рапорты с просьбой отправить нас на фронт! Нас снова собрали, сказали спасибо и доходчиво объяснили, что и тут у нас есть работа» – вспоминает Т.Н. Киянский, в то время техник самолёта 1-й эскадрильи.

Полк перевели в режим повышенной боевой готовности. Летный и инженерно-технический состав поэскадрильно неделями дежурил на аэродроме в технических домиках. Спали с личным оружием. Для полка это было привычным делом, поскольку повторялось из года в год каждой весной и осенью из-за провокационных действий на сопредельной территории Китая. Однако вскоре все почувствовали разницу.

На период учений на аэродроме было установлено круглосуточное дежурство. Однажды ночью, вспоминает Сергей Гудков, во время его дежурства на КПИ (командный пункт инженера – пункт управления и организации технического обслуживания авиационной техники во время полетов) раздается звонок диспетчера: – К нам идут транспортники.

Советский плакат 1979 года.

Но сколько бортов (самолетов) диспетчер не знал. Через некоторое время первый борт вышел на связь и запросил условия на посадку. Дали. Он поблагодарил и дал своей группе команду на посадку с фарами. И тут все дежурные по аэродрому с удивлением обнаружили, как весь горизонт засветился огоньками. Дежурный летчик хриплым голосом запросил: – Да сколько же вас? В ответ услышали: – Полк АН-12.

Вместить такое количество бортов на обычные гостевые места стоянок аэродром не мог. Приняли решение ставить самолеты на запасную (грунтовую) полосу. Распределили обязанности. Дежурный летчик управляет до ближнего, дальше до сруливания на запасную полосу управляет дежурный по КПИ, а там эстафету принимал ДСЧ (дежурный по стоянке самолетов части).

За ночь аэродром принял и частично выпустил сорок четыре АН-12, семь Ил-76 и четыре Ан-22. Аэродром был забит до отказа. На запасной полосе – Ан-12, на прилетающих и возле ТЭЧ – Илы, а на ближних перемычках – Антеи… Оказалось, что это перебазировалась дивизия ВДВ со всей своей техникой.

Потом во весь период учений «Восток-79» аэродром Чойбалсана активно использовался при переброске не только десантников, но и частей обеспечения прибывающих авиаполков и т.п.

Как оказалось 9 марта 1979 г. 106-я Тульская гвардейская воздушно-десантная дивизия была поднята по тревоге и за сутки переброшена в полном составе транспортной авиацией из мест постоянной дислокации в Центральной России (с аэродромов Ефремова, Липецка, Рязани, Ряжска, Иваново, Тулы, Воронежа) в Забайкалье. Дивизия прибыла к китайской границе с полным боекомплектом и полковыми запасами. Три её парашютно-десантных полка (пдп) и другие части были рассредоточены по аэродромам: 137-й и 51-й гв. пдп – Оловянная, 331-й гв. пдп – Борзя, управление дивизии и 1/51гв. пдп, 1182 гв. ап – Чита (аэродром у станции Домна).

Десантники на аэродроме.

В марте 1979 г. войсковые учения наземных частей и авиации проходили по всей советско-китайской границе в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Военная авиация Приморского и Хабаровского края барражировала вдоль государственной границы. 5-я общевойсковая армия Дальневосточного военного округа под командованием генерал-лейтенанта Ряхова А. Я. совместно с танковой армией при поддержке авиации проводили демонстративные маневры вблизи советско-китайской границы днем и ночью. Пограничники демонстративно убрали проволочные заграждения со льда Амура.

Наиболее крупные учения прошли в Монголии. В них приняли участие шесть мотострелковых и танковых дивизий: к четырем дивизиям 39-й общевойсковой армии в Монголию ввели еще две (танковую и мотострелковую) дивизии из второго эшелона 37-й армии из Забайкалья. Кроме того были задействованы две бригады, три авиационных дивизии, два вертолетных и два разведывательных авиационных полка, а также соединения и части усиления.

В конце марта были произведены учения по выброске воздушного десанта на территории Монголии в горно-пустынной местности, южнее административного центра Арвайхээр (к юго-западу от Улан-Батора) в районе дислоцирования 20-й отдельной разведбригады, где имелся военный аэродром. Сама разведбригада в это время по тревоге ушла в сторону границы с Китаем, а после марш-броска участвовала в учениях в пустыне Гоби. Роты материального обеспечения бригады оказывали содействия при проведении учений десантников.

Учениями по парашютированию личного состава и техники 137-го гв. пдп в районе Арвайхээр руководила группа высокопоставленных офицеров и генералов (заместитель командующего ВДВ генерал Калинин П. Г. и командир 106-й дивизии Подколзин Е. Н. со своими группами управления) во главе с первым заместителем Министра Обороны СССР маршалом Соколовым С. Л.

На аэродромы Монголии были переброшены полноценные полки боевой авиации в штатном составе с территории Украины и Белоруссии на дальность более 7000 км. Вместе с авиационными полками военно-транспортной авиацией перебрасывались и подразделения аэродромно-технического обслуживания. В отдельные моменты времени в воздухе одновременно находились десять авиационных полков фронтовой авиации. Сразу же после передислокации эти соединения и части приняли участие в проводимых военных учениях на полигонах.

137-й парашютно-десантный полк 106-й дивизии ВДВ.

На период учений авиационную группировку в Монголии усилили двумя авиационными полками. На монгольский аэродром Сайншанд с аэродрома Береза (Брестская область, Белоруссия) перебазировали 927 истребительный авиационный полк на самолетах МиГ-21бис (при этом одна эскадрилья перелетела на аэродром Чойр). В Чойбалсан перебазировался 806 авиационный полк истребителей-бомбардировщиков Су-17М2 из-под Луцка (западная Украина) с частями обеспечения (ОБАТО и ОБСиРТО). Но его 1-я эскадрилья также ушла на аэродром Чойр.

Почему выбор пал именно на луцкий полк точно неизвестно. Возможно потому, что это был лидерный полк ВВС Прикарпатского военного округа. Кроме того в нем служило много офицеров, которые только осенью прибыли туда из 43-го полка по замене, а потому хорошо знали монгольский ТВД (театр военных действий).

Перебазирование авиаполков обеспечивала военно-транспортная авиация: один Ан-22 («Антей»), семь самолетов Ил-76 и запорожский полк ВТА на самолетах Ан-12. С прибытием луцкого полка на аэродроме Чойбалсан работали два полка истребительно-бомбардировочной авиации одновременно.

В повышенную готовность перевели также 2-ю гвардейскую танковую дивизию, расквартированную вблизи Чойбалсана. Передовые отряды, танковые и мотосрелковые взводы с полным боекомплектом были выдвинуты на восток на расстояние пяти километров вдоль монгольско-китайской границы.

Как вспоминает Б. М. Есин, «обстановка и моральная атмосфера в гарнизоне были довольно напряженными, ходили многочисленные слухи о различных вариантах дальнейшего развития событий» пока начальник политотдела 29-й адиб полковник Гирич Ю. И. всех не успокоил: «Идут учения, а не боевые действия». А в случае опасности танковая дивизия не даст в обиду семьи военнослужащих.

По воспоминаниям Т. Н. Киянского четыре больших военно-транспортных самолета Ил-76 стояли на грунте, напротив ЦЗТ, носами к ВПП весь напряженный период. «Нам и нашим семьям объяснили, что это самолёты для эвакуации женщин и детей в случае чего… Эти Илы нас очень бодрили и как-то грели душу».

Летные учения прошли на двух полигонах. На родном для 266-го апиб (Налайха) полигоне Баян-Джаргалан и в районе Чойбалсана. В районе аэродрома Чойр был произведен воздушный бой истребителей – звено на звено.

Заключительной фазой учений в районе Чойбалсана стал марш на монгольско-китайскую границу 2-й гвардейской танковой дивизии. В степь вышли три танковых и один мотострелковый полк (свыше трехсот танков и около ста БТРов), артиллерийский и зенитно-ракетные полки, разведывательный батальон, инженерный батальон и приданный им отдельный полк реактивной артиллерии. Выдвижение к границе прикрывали два авиационных полка (43-й апиб и 806-й апиб), которые по очереди взлетали и барражировали над боевыми порядками наземных войск. За двадцать километров до границы дивизия развернулась в один эшелон, и танки в боевых порядках помчались вперед. На линии в 8–10 км от границы дивизия остановилась, нанесла огневой налет в сторону границы и вернулась назад в полковых походных колоннах.

Разбившаяся при десантировании БМД-1 137-го пдп 106-й дивизии ВДВ.

В середине марта 1979 г. СССР также начал демонстративную мобилизацию резервистов на Дальнем Востоке (свыше 50 тысяч). Более 20 тысяч призвали в Среднеазиатском военном округе, который так же проводил демонстративные маневры у границ с Китаем. А вскоре в колхозах Сибири и Дальнего Востока начали мобилизацию грузовых автомобилей (впервые после окончания Второй мировой войны) – такие меры по законам военной логистики были последними накануне наступления.

В Пекине поняли, что на севере Китая может начаться полномасштабная война с СССР. Поэтому, несмотря на то, что китайская операция против Вьетнама развивалась успешно, в конце марта Китай начал вывод своих войск.

Таким образом, военно-политическая акция Советского Союза, осуществлявшаяся как полномасштабная подготовка к вторжению на территорию Китая, позволила СССР бескровно выиграть локальную войну. 43-му полку довелось в ней участвовать.

Боевых потерь в советской армии действительно не было, но «потери в живой силе и технике» всё же были. По воспоминаниям участников событий при десантировании на парашютах личного состава и техники 137-го пдп в районе Арвайхээр вследствие сложных условий (сильный ветер, бесснежная каменистая пустынная местность) погибли три десантника, более пятидесяти получили серьезные травмы и увечья, три боевые машины десанта разбились.

Дивизии из Сибири совершали марши в МНР до Мандал Гоби своим ходом (более 2 тыс. км) в сложных климатических и природных условиях. При переправах через водные преграды (озеро Хубсугул) некоторые машины с людьми проваливались под лед. Спасти удавалось не всех.

Уже при возвращении домой 927-го иап (из Белоруссии) при уходе эскадрильи с аэродрома Чойр в результате авиакатастрофы погиб командир звена капитан Владимир Самойлов.

Вероятно, небоевые потери были и в других частях и соединениях. Все участники грандиозных учений «Восток-79» выполнили свой воинский долг. Многие были награждены боевыми орденами и медалями. Некоторые из них – посмертно. Вечная память погибшим.

Летная подготовка и летные происшествия

Летом и осенью 1979 г. в Монголии проходили памятные мероприятия по случаю 40-летия победы советско-монгольских войск над японскими милитаристами на реке Халхин-гол в 1939 г. К празднованию было приурочено возложение венков к памятнику погибшим воинам членами советской партийно-правительственной делегации.

Отголоски китайско-вьетнамской войны были еще свежи. Китайцы зачем-то подвели к Халхин-Голу свои воинские части. Однако мероприятия все же решили проводить.

Поскольку река Халхин-Гол протекает в том же восточном аймаке, где расположен Чойбалсан, то советская делегация во главе с маршалом авиации трижды Героем Советского Союза Покрышкиным А.И. прибывала на торжества на монгольский аэродром, где ее встречали летчики 43-го полка.

В сентябре в Чойбалсан с аэродрома Чойр перелетела эскадрилья истребителей МиГ-23, снаряженных ракетами для воздушного боя. В день празднования с раннего утра и до окончания мероприятия в воздухе постоянно барражировало одно звено МиГ-23 (отработав топливо оно шло на посадку, а ему на смену поднималось новое). Всё это время на аэродроме стояло наготове дежурное звено Су-17 из 43-го полка, снаряженное вооружением для работы по наземным целям.

Праздничные мероприятия прошли спокойно.

В 1979 г. помимо участия в масштабных маневрах и торжественных мероприятиях главной задачей 43-го полка было переучивание на новый авиационный комплекс Су-17М3. Летный парк состоял из 42 самолетов: 36 боевых Су-17М3 и 6 учебно-боевых. С октября 1978 г. по июль 1982 г. командиром полка был подполковник М. А. Гержановский, которого сменил подполковник Е. С. Ярошенко (июль 1982 – сентябрь 1986 гг.).

Переучиваться было проще, чем в 1974 г., так как полк уже имел пятилетний опыт эксплуатации предыдущих серий самолетов (Су-17, Су-17М). Новый самолет имел бóльшую дальность полета, увеличенную боевую нагрузку, усовершенствованное радиоэлектронное оборудование и т. п. Наличие нового прицельно-навигационного комплекса и дополнительных точек подвески позволяли применять ракеты малой дальности класса «воздух-воздух» (Р-60) для ведения воздушного боя, а также управляемых ракет «воздух-поверхность».

Советская партийно-правительственная делегация во главе с маршалом авиации Покрышкиным А. И. (1913–1985) с летчиками 43-го апиб у памятника на въезде в город Чойбалсан. 29 июля 1979 г.

Аэродром Чойбалсан. Вид с самолета на стоянку дежурного звена (четыре укрытия и рулежная дорожка). Современный вид (осень 2014 г.).

Су-17М3. Под крылом – контейнер пеленгации и целеуказания «Метель-A» противорадиолокационных ракет Х-28.

К полетам на новых боевых самолетах полк приступил в июне 1979 г. По итогам учебного года полк вновь стал лидером среди авиационных полков воздушной армии и был объявлен отличным. Практическое переучивание летного состава полка на новый авиационный комплекс было завершено в 1980 г. В 1982 г. летный состав полка был подготовлен к боевым действиям по наземным целям в простых и сложных метеоусловиях (50 и 47 летчиков соответственно).

В 1980-е гг. полк приступил к боевому применению нового управляемого оружия – ракет класса «воздух-поверхность» (Х-23, Х-28, Х-29). Совершенствовалась летно-тактическая подготовка (преодоление ПВО, удары по наземным целям, воздушная разведка противника, при полетах на максимальный тактический радиус и т.д.). Отрабатывались мероприятия по обеспечению выхода полка из-под удара противника, ликвидации последствий применения им средств массового поражения и восстановлению боеспособности части. Летно-тактические учения проводились: дивизионные – ежегодно, полковые по 4–6 раз в год, эскадрильские – 10 раз в год.

С принятием на вооружение самолета Су-17, кроме поддержки боевых действий 2-й гвардейской танковой дивизии на поле боя, полку была поставлена новая задача: нанесение удара по расположенному на востоке условной цели с использованием аэродрома подскока Сайншанд. Кроме того полк нес боевое дежурство в системе ПВО по охране воздушных рубежей СССР и МНР.

Ракета класса «воздух-воздух» Р-60М на подкрыльевой пусковой установке АПУ-60-Т.

Летчик 1 класса 43-го апиб Николай Мирошниченко и техник самолета. Аэродром Чойбалсан, 1980-е.

Регламентные работы на Су-17МЗ в ТЭЧ (технико-эксплуатационная часть авиационного полка).

Как пишет Б. М. Есин в период 1980–1985 гг. 43-й полк неизменно был лидером среди авиационных полков 23-й Краснознаменной воздушной армии. Однако сам же оговаривается, что в 1982 г. по итогам года полк получил оценку «удовлетворительно», так как «имелись авария самолета и наземные происшествия», характер которых «исторические источники» Б. М. Есина умалчивают.

Вообще к описанию авиационных аварий и катастроф в 43-м полку в послевоенный период Б. М. Есин специально обращается дважды в своем объемном труде. И сам объясняет зачем: «Авиация всегда сопровождалась, сопровождается и, к большому сожалению, будет сопровождаться летными происшествиями. Вот почему, перелистывая историю авиации, следует не только отражать достижения, а тем более, героические деяния минувших поколений. Нельзя пропускать и печальные страницы прошлого. Их надо осмысливать, мысленно возвращаться к ним с тем, чтобы в летной работе исключить… подспудное давление на безопасность полетов “человеческого фактора”».

Да, таковы реалии военной службы в авиации. В войну летчики тоже гибли не только в бою, но и в результате неисправности техники. И в 43-м полку в мирное время были не только успехи, но и «летные происшествия».

В монгольский период самолеты тоже иногда терпели аварии, при которых летчики успешно катапультировались, но иногда случались и катастрофы, когда пилоты гибли по той или иной причине. Случались отказы двигателя вследствие технической неисправности (катастрофы 1974 и 1979 гг.) или столкновения с птицей (катастрофа 1978 г.), поражение самолета осколками бомб, сброшенных на полигоне (авария 1975 г.), аварии из-за ошибок пилотирования (1983, 1986 и 1987 гг.).

Командир 3-й эскадрильи подполковник А. В. Архангельский.

Несколько аварий произошло в период службы в полку автора этих строк. Б. М. Есин пишет: «19 апреля 1983 г. – авария самолета Су-17М3, пилотируемого командиром 3-й аэ подполковником Архангельским А. В. по причине производственной недоработки». Не могу точно назвать год, но при мне наш комэска (а я служил именно в 3-й эскадрилье) действительно попал в летное происшествие. Как говорили, в ТЭЧ давно стоял «несчастливый самолет», который чинили-чинили, но никак не могли довести «до ума». Наконец, пришло время, когда нужно было облетать его после ремонта. Желающих не было. Не знаю уж по приказу или добровольно, но на облет пошел наш комэска. Техники потом рассказывали, что в полете у самолета отказал двигатель. Запас высоты был большой, и пилот, не впадая в панику, согласно инструкции сделал несколько попыток его запустить, а после неудачи получил приказ с земли на катапультирование.

Помню, я встретил своего командира на следующий день в гарнизоне. Он отвечал кому-то из спросивших его офицеров о том, как прошло катапультирование: «Нормально! – бодро бросил он на ходу. – Только шею немного потянул», – и слегка повел головой, разминая мышцы.

Катапультирование пилота с самолета. Под креслом видно пламя работающего ракетного двигателя, «выстрелившего» пилота из задней кабины.

Катапультируемое кресло КМ-1М, устанавливавшееся на самолётах МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25, МиГ-27. Разработано Научно-производственным предприятием «Звезда».

Для людей непосвященных надо заметить, что катапультирование пилота с современных скоростных самолетов дело серьезное. Катапультное кресло – это фактически мини-ракета, которая «выстреливает» человека на большую высоту с огромным ускорением и перегрузкой. С одной стороны это позволяет гарантировано спасать пилота с нуля скорости и нуля высоты (хоть с земли – парашют успеет открыться), а с другой – возможны тяжелые последствия вплоть до перелома позвоночника, а приземление без ботинок – хоть и забавно, но безобидно. И хотя в кресле предусмотрено множество вспомогательных приспособлений, страхующих летчика от несчастных случаев, эксцессы все же возможны.

Катапультное кресло К-36Д (разработано Научно-производственным предприятием «Звезда»): 1 – заголовник; 2 – стабилизирующая штанга; 3 – пиромеханизм системы стабилизации; 4 – пряжка ремня механизма эксплуатационного притягивания плечевых ремней; 5 – лопасть ограничителя рук; 6 – пряжка ремня механизма эксплуатационного притягивания поясных ремней; 7 – ручка механизма эксплуатационного притягивания поясных ремней; 8 – механизм эксплуатационного притягивания поясных ремней; 9 – кресло; 10 – кнопки системы регулирования сиденья; 11 – ручка аварийного включения кислорода; 12 – НАЗ; 13 – ограничитель ноги; 14 – ложемент голеней и ног; 15 – ложемент механизма подъема ног; 16 – щиток дефлектора; 17 – ручка катапультирования; 18 – замок системы фиксации; 19 – система фиксации; 20 – такелажный узел; 21 – свободные концы парашютной системы.

То, что осталось от спарки «62» после аварии.

Кстати про ботинки. Незадолго до моего прибытия в полк в 1980 г. произошла такая авария. При взлете спарки Су-17М3 с бортовым номером «62», пилотируемой отнюдь не рядовыми летчиками (оба в звании майора, один из них – заместитель командира 43-го полка) произошел помпаж двигателя и летчики катапультировались. Так вот один пилот приземлился только в носках, но в остальном удачно. Как говорят, полеты были показательными в присутствии гостей и совершались 22 апреля в честь 110 годовщины со дня рождения вождя революции, поэтому лётная смена началась с торжественного митинга с соответствующими речами.

Конечно, самолеты падают и без митингов, но авиаторы – люди суеверные и не любят лишнего. В их жизни и так слишком много непредсказуемых факторов, которые могут повлиять на исход дела, на психику человека. Например, в авиации существует негласный запрет на слово «последний». Полет, взлет, вылет может быть «первым», «вторым», «третьим», но никогда никто не скажет «последний» – только «крайний» (крайняя смена, крайняя заправка и т.п.). Следование этому правилу у авиаторов остается на всю жизнь.

Что же касается неназванного летного происшествия в 1982 г., то вероятно это была авария во время летно-тактических учений на итоговой проверке при боевом применении разовых бомбовых кассет. У самолета, управляемого капитаном Ивануткиным Г., такая кассета сработала нештатно: подрыв произошел сразу после отделения с держателя под фюзеляжем самолета. Из пробитой осколками гидросистемы вытекла вся гидросмесь и самолет потерял управление, о чем пилот доложил руководителю полетов и катапультировался по команде с земли.

На войне говорят, что снаряд дважды в одну воронку не падает – вероятность ничтожно мала. Однако маловероятное – всё же возможно, хотя невозможное и маловероятно. С Г. Ивануткиным именно так и случилось. Как пишет Б. М. Есин, в 1985 г. (т.е. через три года после описанной аварии) на полигоне Карини-Нур произошла авария двух самолетов Су-17М3. Ведущий пары замполит эскадрильи капитан Ивануткин Г. сбросил боеприпас (такую же разовую бомбовую кассету), взрыв которого опять произошел под фюзеляжем. Управление самолетом, как и в прошлый раз, отказало, и летчик катапультировался. Но поскольку действовала пара, то пострадал и ведомый – самолет начальника воздушно-огневой и тактической подготовки полка майора Емельянова А. П. Его самолет под действием взрывной волны оказался в перевернутом положении, из которого, впрочем, летчик успешно катапультировался.

Подвеска на самолет унифицированной разовой бомбовой кассеты РБК-500У.

Был при мне другой необычный случай, году в 1983-м. В полк пришла большая группа молодых летчиков – выпускников летного училища. Начался ввод их в строй, подготовка к сдаче на класс. И вот однажды у такого неопытного еще летчика на взлете подломилась стойка основного шасси. Самолет уже оторвался от земли и ушел на круг, но садиться на бетонную полосу ему было нельзя – шасси, считай, нет.

Под управлением руководителя полетов летчика трижды заводили на посадку на грунтовую полосу – для тренировки. Самолет пролетал над полосой на низкой высоте, стойка шасси беспомощно торчала куда-то вбок, от чего самолет был похож на птицу со сломанной ногой и вызывал жалость, которая смешивалась с общей для всех тревогой за пилота – сумеет ли он сесть на вынужденную сразу после выпуска из училища.

Тем временем летчик уже основательно примерился к полосе, выработал излишки горючего и, в конце концов, благополучно посадил самолет «на брюхо» с выпущенной передней стойкой шасси. Как могло случиться, что на взлете (не при посадке – от удара, например) сломалась стойка шасси, я так и не узнал. Стойку шасси увезли на исследование, а я убыл на дембиль.

Бывают в военной авиации и совсем уж экзотические случаи. Один из них приводит Б. М. Есин. В 1978 г. в полк прибыл лейтенант Звеков. С самого начала летная карьера у него не задалась: то предпосылка к летному происшествию, то «двойка» за боевое применение на полигоне… Но однажды он учудил совсем уж невероятное. Звеков полетел на полигон для выполнения боевого упражнения: стрельба неуправляемыми реактивным снарядами С-5 по наземной цели. Высота стрельбы – 500 м, дальность до цели – 1000 м, угол пикирования – 20 градусов. Руководителем полета на полигоне был старший штурман полка полковник Рзянкин В. И.

«После прицеливания и пуска двух С-5, – пишет Б. М. Есин, – летчик должен был взять ручку на себя и плавно выводить самолет из пикирования. Вместо этого Звеков решил посмотреть, как он попал в мишень (т.е. продолжил пикирование – быстрое снижение высоты полета – В. Н.). Скорость – 800 км/час, и летчик видит, как земля стремительно надвигается на него. Резко дернул ручку на себя и вывел самолет на закритический угол атаки».

«Выводи! Выводи!» – не своим голосом закричал в микрофон Рзянкин летчику. При этом самолет визуально уже слился с землей, однако взрыва не произошло. Через некоторое время самолет вновь показался слева, стал набирать высоту и полетел на свой аэродром.

После посадки выяснилось, что приборы зафиксировали минимальную высоту полета – «ноль». «Перегрузка была 9 единиц, гаргрот (верхняя часть фюзеляжа – В. Н.) деформировался в гармошку, в лючках самолета торчала трава с полигона». В общем Звеков «родился в рубашке». Но самолет списали, летчика тоже.

Высокие гости – к большим переменам

Вскоре после окончания «первой социалистической войны» (1979 г.) на самом высоком уровне было принято некое важное решение, о котором до поры до времени простые смертные ничего не знали. Но предзнаменования грядущих изменений в свое время последовали.

Как раз в год моего прибытия в полк, летом-осенью 1981 г. ожидался визит в Чойбалсан, ни много ни мало, самого Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Д. Ф. Устинова.

Все дороги вокруг аэродрома были грунтовые и разбитые (степь все-таки), а начальство ожидалось высокое, избалованное комфортом. Поэтому в течение месяца или более на каждом утреннем построении полка кроме обычных задач ставилась и особая: подсыпка и разметка дороги от аэродрома до нашего гарнизона и частично в сторону гарнизона танковой дивизии (далее, видимо, ремонтировали танкисты). Ямы на дороге засыпали грунтом, а разметку (столбики ограждения) делали из охолощенных артиллерийских снарядов (издалека, да еще с бело-полосатой раскраской были похожи на настоящие).

В ожидании визита Министра обороны СССР. Монголия, аэродром Чойбалсан, лето-осень 1981 г. Слева направо: начальник политотдела 43-го апиб подполковник Фуртес, начальник политотдела 29-ой адиб полковник Гирич Ю. И., командир 43-го апиб подполковник М. А. Гержановский, Главком ВВС главный маршал авиации П. С. Кутахов, командир 29-ой адиб полковник Смирнов, генерал-майор (?). Кроме маршала для всех (включая генерала) форма – парадная для строя. Черные автомобили кортежа стоят наготове.

Прибытие Министра обороны Д.Ф. Устинова на аэродром Чойбалсан. 1981 г.

Министра обороны СССР Д. Ф. Устинова на военном аэродроме Чойбалсана приветствуют монгольские пионеры. 1981 г.

В день прибытия высокого начальства на наш аэродром приземлились транспортные самолеты с автомобилями кортежа и прочими нужными вещами. Весь офицерский состав заранее получил команду: форма одежды парадная для строя, т.е. китель, галифе, сапоги, ремень с портупеей.

Однако возникла коллизия. А вдруг министр прикажет для проверки боеготовности полка поднять его по тревоге в небо? В чем тогда летчикам лететь? Приняли соломоново решение: летчиков в синих летных курках поверх кителя и портупеи и в белых летных шлемах рассадили по кабинам самолетов, а технический состав дежурил при них, ожидая приказа. Наконец, после томительного ожидания дали отбой – Министр со свитой уехал к танкистам.

Вскоре после визита Министра обороны в Чойбалсан прибыла группа офицеров во главе с генерал-майором авиации. В полку пошли слухи, что в Монголии будет формироваться авиационный корпус, а генерал – его командир.

Как пишет Б. М. Есин в то время в Монголии дислоцировались две авиадивизии двухполкового состава каждая: истребительно-бомбардировочная 29-я адиб (266-й апиб, Налайха, и 43-й апиб, Чойбалсан) и истребительная 32-я иад (104-й иап, Маниту и 126-й иап, Чойр). Для создания авиационной группировки под единым командованием было бы достаточно сформировать смешанную авиационную дивизию четырехполкового состава, чтобы не увеличивать административный аппарат. Однако «наверху», очевидно, мыслили масштабнее и приняли решение сформировать в Монголии 44-й смешанный авиакорпус (44-й сак).

«Можно предположить, – пишет Б. М. Есин, – что создание управления корпуса было связано с возможностью начала боевых действий на данном ТВД (театре военных действий – В. Н.) и усилением авиационной группировки в Монголии. Вот тогда бы и пригодилось сформированное заранее, а не в ходе войны, управление авиакорпуса для приема новых полков на уже подготовленные аэродромы в МНР».

Управление корпуса формировалось на месте, в том числе из офицеров 43-го полка, которые пошли на повышение. Так в корпус ушел заместитель командира полка по ИАС майор В. Тимошенко и некоторые другие офицеры.

Одновременно с созданием авиакорпуса было принято решение переселить офицеров, прапорщиков 43-го авиаполка, частей обеспечения и их семьи из г. Чойбалсан в гарнизон рядом с аэродромом. Это значительно сокращало время прибытия в часть личного состава по тревоге. Очевидно с той же целью управление 29-й адиб перебазировали из Улан-Батора в Налайху – поближе к аэродрому.

В гарнизоне Чойбалсан (неподалеку от аэродрома и по соседству с солдатскими казармами) было начато масштабное строительство военного городка. Прямо на моих глазах всего за два года построили девять пятиэтажных панельных жилых домов. В них переселили (с семьями) авиаторов полка, личный состав вертолетного отряда 2-й гвардейской танковой дивизии, армейского полка реактивной артиллерии, зенитно-ракетного полка (к этому времени армейскую группировку в Чойбалсане прикрывали не только зенитный полк танковой дивизии, но и полк ПВО на ЗРК С-75). Впрочем, офицеров-холостяков всё это никак не коснулось. Они остались жить в офицерской гостинице, которая и так уже давно стояла в гарнизоне (неподалеку от новых пятиэтажек).

Позже в 1984 г. при въезде на аэродром построили трехэтажное здание, куда вселился штаб корпуса. Военные строители построили в гарнизоне отличную летно-техническую столовую. В свободное от службы время летчики, техники и инженеры ИАС полка собственными силами построили новый спортзал и плавательный бассейн с двумя банями и парилками (до этого попариться в бане можно было только в Марково – городке советских гражданских специалистов в Чойбалсане. У монголов исторически бани не в почете. Как гласит народная мудрость, подкрепленная авторитетом буддийских лам: «Смыть с себя грязь – смыть с себя счастье»).

Вид на гарнизон при аэродроме Чойбалсан с крыши гостиницы. Слева – казармы и служебные здания, справа – новые жилые дома. 1980-е гг.

Новая котельная для нового городка.

Прибывший в Чойбалсан генерал, ставший первым командиром 44-го авиакорпуса был Геннадий Дмитриевич Щитов. Стоит заметить, что еще в 1976 г., т. е. за пять лет до описываемых событий Щитов Г. Д. был только командиром полка (1-го гв. апиб) в звании подполковника! Казалось бы немыслимый взлет. Наверное, карьерист, да и летчик ли он вообще?..

Однако он оказался классным летчиком! Летал на самолете нашего полка во все летные смены по плану полка. Специально для него был выделен самолет Су-17М3 с бортовым номером 77, поскольку он очень любил это «счастливое» число. По воспоминаниям летчиков генерал Щитов Г. Д. после выполнения всех полетных заданий любил выполнять над аэродромом маневр для бомбометания с кабрирования с углом 115 градусов, то есть полупетлю. Иногда крутил и полностью комплексы сложного пилотажа: переворот – петля Нестерова – полупетля и т.п.

Командир 1 гв. апиб подполковник Щитов Г. Д. на итоговой проверке. Кубинка, Московский военный округ, 1976 г.

Недавно мне попались очень проникновенные воспоминания о нем офицера, подписавшего свои мемуары только именем: Юрий Ф. «Настоящий генерал (генерал-майор Щитов Г. Д.)». Автор пишет: «На иного генерала глянешь со стороны – барин! А тут всё по делу, никакого барственного поворота головы! И выслушает, и согласится с разумной аргументацией, если надо – натянет». На тот момент (где-то после 1986–1988 гг.) генерал Щитов Г. Д. в должности заместителя Командующего по боевой подготовке ВВС Прикарпатского военного округа возглавлял сборы руководящего состава всех истребительно-бомбардировочных дивизий и авиаполков на базе упоминавшегося выше Луцкого полка. Кстати в сборах принимал участие и мой бывший комэска подполковник Архангельский А. В., но уже как заместитель командира Овручского полка.

Юрий Ф. рассказывает о двух происшествиях с Архангельским А. В. на этих сборах и о позиции генерала Щитова Г. Д., в которой он и показал себя настоящим летчиком и командиром. Защищая правильность действий руководителя полетов (автора воспоминаний), дававшего необходимые подсказки при ошибках пилотирования руководящего состава (и Архангельского А. В., и самого Щитова Г. Д.) генерал сказал: «Думаете, лётчики-руководители горят на бетоне совсем по-другому?.. Конечно, мне вроде как неудобно – майор подсказывает генералу! И мне сейчас очень просто и легко с вашей подачи “натянуть” РП (руководителя полетов – В. Н.) за эту подсказку… Чтобы знал, чёрт, кому и когда что-то вякнуть в эфир! Однако чего я добьюсь? Только того, что, когда в другой раз мне или вам действительно нужна будет на посадке его помощь, он промолчит. Или будет раздумывать: говорить или не говорить? Получится у лётчика или не получится? И я поломаю самолёт! Это в лучшем случае!»

На это сам Юрий Ф. восклицает: «Я был просто поражён услышанным! Да когда такое было, чтобы заместитель командующего защищал РП?! Сидел и думал о том, что это говорит не просто умный генерал! Это опытный и мудрый лётчик! Заместитель командующего по Боевой подготовке думал не о сегодняшней минуте, а заглядывал в будущее! Оно для него было важнее. И ещё. На своём примере он учил подчинённых отношению к исполнению своих служебных обязанностей. Вот ведь какая штука! Такого отношения к Делу до этого случая я в авиации не встречал!»

Именно такая поддержка генерала на следующий день помогла избежать катастрофы со спаркой, под управлением двух первоклассных летчиков – Архангельского А. В. и старшего инспектор-лётчика ВВС округа полковника Данилина. На это Юрий Ф. замечает: «Заместитель Командующего по Боевой подготовке Щитов Г. Д. своей мудростью, прозорливостью… вчера спас жизнь двух хороших лётчиков сегодня… Генерал на своём примере показал, как должен всегда поступать авиационный командир, который на деле заботится о жизни своих подчинённых лётчиков…»

Командир 44-го смешанного авиакорпуса генерал-майор Г. Д. Щитов. Гарнизон Чойбалсан. МНР.

Могила генерал-майора авиации Щитова Г. Д. (1941–1999). Никольское кладбище военных летчиков. Московская область, Одинцовский район.

Конечно наш брат, «техната» или «мазута», как иронически называют наземный персонал авиаполков за вечно вымазанные смазкой комбинезоны, не знает всех этих лётных тонкостей: сложного пилотажа, боевого применения, снижения ниже глиссады и т.п. Но почувствовать на себе заботливую руку комкора генерала Щитова Г. Д. довелось и технарям 43-го полка. Ну да это дело прошлое…

Доскажем ради полноты конец жизненной истории нашего комкора. Ему – отличному летчику – не довелось «гореть на бетоне», но все же из жизни он ушел слишком рано. Летное мастерство и верность воинскому долгу не могут уберечь от политических катастроф и политиканства. Во время катаклизмов 1990-х гг. генерал Щитов Г. Д. попал под сокращение и умер в 1999 г., когда ему не было и 58 лет. Сердце пилота не захотело биться вхолостую, без дела всей его жизни – военной службы, авиации, полетов… «Светлая память этому настоящему генералу, замечательному лётчику, ответственному командиру, прекрасному человеку», – заканчивает Юрий Ф. свой очерк о нем. Нам остается только присоединиться к его словам.

Б. М. Есин пишет, что 44-й авиакорпус просуществовал только до 1986 г. (по другим источникам до 1988). Затем его расформировали, управление корпуса перебазировали в Нальчик для формирования нового 19-го смешанного авиационного корпуса на кавказском оперативном направлении. Управление 29-й дивизии перевели из Налайхи в здание штаба бывшего корпуса в Чойбалсан, поближе к китайской границе.

Горбачевская «катастройка»

И в составе корпуса, и вне его 43-й полк продолжал выполнять поставленные перед ним задачи подготовки к боевым действиям по уничтожению наземных и воздушных целей «с применением обычных (управляемых и неуправляемых) и ядерных средств поражения». К середине 1980-х гг. полк подошел признанным лидером среди всех авиационных полков Забайкалья. Так полк прекрасно показал себя на учениях в июне 1987 г., в которых его задачей было поддерживать с воздуха (с аэродрома Чойр) наступление нашей танковой дивизии из 39-й армии в пустыне Гоби.

В том же 1987 г. 1-я авиационная эскадрилья полка впервые совершила посадку на новом аэродроме Вал Чингисхана в 150 км севернее Чойбалсана. К сожалению, самолеты полка стали не только первыми, но и последними советскими машинами, которые использовали этот аэродром, подготовленный для принятия новых авиаполков.

На страну уже обрушилась горбачевская «перестройка», которую по ее катастрофическим результатам народ метко переименовал в «катастройку». Даже Б. М. Есин, почти весь срок военной службы прослуживший в политорганах (пропагандистом политотделов 43-го апиб; 655-го иап; 27 иад и др.) и потому много внимания в своем труде уделивший ППР (партполитработе) в 43-м полку, не смог сдержать возмущения тем идеологическим абсурдом, который начался в полку и дивизии с началом пресловутой перестройки.

Б. М. Есин пишет: «Глашатаи “перестройки” дезинформировали личный состав, коммунистов в решении задач боевой и политической подготовки… Некоторые политорганы доходили до того, что требовали иметь в каждой полковой партийной организации сетевой график перестройки, на котором ежемесячно отмечать насколько каждый коммунист перестроился по сравнению с предыдущим месяцем».

На партсобраниях авиаторам приходилось обсуждать вопросы: «О состоянии и актуальных задачах перестройки идеологической и политико-воспитательной работы и повышении ее эффективности в решении задач боевой готовности, боевой и политической подготовки, дальнейшего укрепления дисциплины в соответствии с указаниями XXVII съезда КПСС». Или: «О перестройке работы партийных организаций на ключевые направления интенсификации боевой подготовки по росту боевых возможностей и встрече ХIХ Всесоюзной партийной конференции» (курсив в цитатах наш – В. Н.).

Командование 43-го полка. 9 мая 1990 г. Чойбалсан. Слева направо: Горшков В. С., Кукушкин М. Ф., Карпушкин Н. С.

Вместо того, чтобы на самом деле изучать матчасть и совершенствоваться в ее применении (в том числе и боевом – на полигоне), повышать классность и т.п., летчиков и инженерно-технический состав заставляли с удвоенной силой заниматься давно надоевшей «болтологией» на партсобраниях в рамках очередной партийной кампании. Правду говорят: «Рыба тухнет с головы».

Разруха тоже начинается в чьей-то больной голове, а потом распространяется на всю страну. Хрущевская «оттепель» закончилась по-большевистски жестоким и бездумным сокращением армии, а горбачевская «перестройка» и «новое мышление» пошли дальше: уничтожили великую страну и в очередной раз попытались уничтожить русскую армию, авиацию и флот.

В этих сложных условиях 43-й полк держался. Личный состав делал свое дело. Все планы по основным видам боевого применения выполнялись полностью. Летчики успешно освоили управляемое высокоточное оружие класса «воздух-земля» управляемые ракеты Х-23, Х-28, а в конце 1980-х гг. – более современные С-25Л, Х-29Л, Х-25Л и Х-25МЛ. Этому способствовало то обстоятельство, что в полк пришли летчики и техники, имевшие опыт войны в Афганистане.

Среди таковых был и новый командир полка – Заслуженный летчик РФ, летчик-снайпер полковник Кукушкин М. Ф., которого Б. М. Есин называет «звездой первой величины в блестящем созвездии командиров 43-го полка». На долю его командования полком выпало самое смутное время 1988–1992 гг., когда полк был на грани расформирования и его надо было срочно спасать. Командиру помогали его первый заместитель подполковник Чистяков В. И., заместитель по летной подготовке подполковник Горшков В. С., начальник штаба подполковник Карпушкин Н. С.

Уже в 1988 г. стало известно, что по решению Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева все воинские части Советской Армии в течение ближайших двух лет будут выведены из ГДР, Польши, Чехословакии, Венгрии и Монголии в СССР.

Горбачев спешил капитулировать не только на западе, но и на востоке. «Первым среди череды последующих договоров о фактической капитуляции был договор именно с Китаем от 4 февраля 1989 года, по которому СССР выполнял все основные требования Пекина – значительно сокращал свои армии на Дальнем Востоке, выводил свои войска из Афганистана и Монголии и даже гарантировал вывод войск Вьетнама из Камбоджи», – пишет А. Волынец.

Однако дальнейшая судьба полка тогда еще была покрыта мраком.

Морально уже «сидя на чемоданах» полк, тем не менее, продолжал плановую работу. В 1989 г. в период с 27 февраля по 2 марта полк в полном составе принял участие в дивизионом учении (совместно с 266 апиб) с перебазированием с Забайкальского на Приморское операционное направление. 27 февраля полк перелетел на север в район Борзи, сходу нанес боевой удар по полигону «Тоссерхор» и выполнил посадку на борзинском аэродроме Чиндант. На следующий день выполнил перелет на полную дальность 1500 км по маршруту: Борзя – аэродром Бирафельд (под Биробиджаном Еврейской автономной области Хабаровского края). Там полк нанес второй удар на полигоне «Литовко». А третий, ночной удар выполнил вечером 1 марта. На следующий день полк вернулся домой по маршруту Бирафельд – Чиндант – Чойбалсан.

По данным объективного контроля (бомбометание, стрельба по наземным целям, тактическое построение боевого применения) 43-й апиб показал лучшие результаты. Позже уже по итогам 1989 г. полк был признан лучшим в 23-й воздушной армии, объявлен отличным и награжден переходящим Красным знаменем Военного совета 23-й ВА. Это была последняя награда полка, полученная в Монголии. ТЭЧ полка была признана лучшей среди ТЭЧ авиационных полков ВВС ЗабВО.

Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев «нормализует» отношения с Председателем Военного Совета КПК Дэн Сяопином. Пекин, май 1989 г.

Однако в мае 1989 г. Генеральный штаб издал директиву о выведении полка из Монголии для РАСФОРМИРОВАНИЯ. «Благодарим за старание, но партии и Родине вы больше не нужны!» Так это называется. Можно представить какие настроения царили в то время в полку. Как после объявления «приговора» об уничтожении полка можно было служить в нем дальше?

Тем не менее, 43-й апиб продолжал выполнять план боевой подготовки, а командование полка предприняло энергичные и неординарные действия по его спасению. Марина Георгиевна Добровольская, дочь космонавта СССР Добровольского Г. Т., навечно зачисленного в списки 43-го полка, передала просьбу командира полка начальнику 5-го управления по ВВС Главного оперативного направления Генерального штаба генерал-лейтенанту авиации Вихареву Е. Г., который в молодости был сослуживцем Добровольского Г. Т. по 965-му иап (в 30-й ВА Прибалтийского военного округа). Потом с 1959 по 1965 г. Вихарев Е. Г. и сам служил в 43-м иап в Латвии. Вихарев Е. Г. обратился к первому заместителю начальника 3-го управления Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба генерал-майору авиации Брыкову В. А., который служил в Чойбалсане сначала командиром эскадрильи, а в 1975–1978 гг. был командиром 43-го полка.

Поскольку до флотской авиации у Горбачева тогда руки еще не дошли, посовещавшись, генералы решили перевести 43-й полк из ВВС в ВМФ. Генерал Вихарев убедил своего коллегу начальника 6-го управления по ВМФ вице-адмирала Долотова А. М. в необходимости сохранения полка. Так родилась Директива Генерального штаба Вооруженных Сил СССР № 31417/1378 от 12 октября 1989 г. о включении 43-го апиб в состав ВВС Краснознаменного Черноморского флота и перебазировании его на новое место дислокации.

Можно сказать, что полк спасали «живые и мертвые». Кто знает, удалось бы М. Ф. Кукушкину выйти на нужных людей в Генштабе, если бы в штатах 43-го полка не числился погибший космонавт Добровольский Г. Т. Может быть и нет.

Шифротелеграмму об отмене предыдущей и появлении новой директивы командир полка получил в октябре 1989 г. Передислокация полка в Крым планировалась на лето 1990 г. Поэтому в первое полугодие 1990 г. полк продолжал интенсивную работу по выполнению плана боевой подготовки. Кроме того пришлось срочно переучивать тринадцать летчиков из своей 29-й адиб (из 266-го апиб) с самолетов МиГ-27К на Су-17М3. Б. М. Есин пишет, что они прибыли в полк «на доукомплектование», но очень похоже на то, что тем самым этих летчиков просто удалось спасти от сокращения.

11 июня 1990 г. началось перебазирование 43 единиц авиационной техники на новое место дислокации. Самолеты совершили перелет по маршруту: Чойбалсан – Джида – Канск – Челябинск – Багай-Барановка (Саратовская обл.) – Гвардейское (Крым, под Симферополем). На аэродром Гвардейское полк приземлился 14 июня 1990 г. Но только 1 декабря 1990 г. полк был принят в состав ВВС Краснознаменного Черноморского флота. При этом полк получил новое наименование, сохранив прежние свои почетные наименования и награды: 43-й отдельный Севастопольский Краснознаменный ордена Кутузова III степени морской штурмовой авиационный полк (43 омшап). А «20 декабря полк начал выполнять полеты по плану, утвержденному командующим ВВС Черноморского флота», – сообщает Б. М. Есин. Тогда еще флота Советского Союза, которому ДО РАЗДЕЛА оставалось жить считанные дни.

Ветераны полка. Калуга, 1993 г. Слева направо: Вихарев Е. Г., Четырбок А. Л., Мизерный И. В., Урядов В. Е., Ямпольский М. С., Кукушкин М. Ф., Чистяков В. И.

Аэродром Гвардейское. Крым.

Стоит заметить, что последние наши солдаты покинули Монголию через два года – в декабре 1992 г. В те годы Монголия была единственной страной, которая выступала против вывода уже не советских, а российских войск со своей территории, поскольку Улан-Батор слишком боялся китайцев. Но Российской Федерации тогда было уже не до бывших союзников. Наступили тяжелые времена разрухи, развала, распада и передела всего и вся. В том числе Черноморского флота и его авиации.

Снова в Крыму

В 1990 г. в полку числились 62 самолета: 44 самолета Су-17 различных модификаций и 18 самолетов Ту-16 (на хранении), которые достались ему в наследство от ранее расформированного на этом аэродроме 124-го морского ракетоносного авиаполка ВВС Черноморского флота.

Наступал драматичный период распада СССР и его Вооруженных Сил. Тогда, в 1990-е годы, сузилось геополитическое поле России, наши военные покинули объекты на Кубе и во Вьетнаме, всё новые страны Центральной и Восточной Европы включались в орбиту НАТО. Оборону черноморского побережья страны стремились ослабить, выдавливая российскую эскадру из Севастополя. В одном из немногих оставшихся гарнизонов вне России дело шло фактически к развалу: не поступало топливо и энергоресурсы, не было запчастей, пошли перебои с продовольствием, денежным содержанием. Ощущалось давление со стороны экстремистских элементов из крымских татар, стремившихся разыграть карту «репрессированных сталинским режимом» и занимавшихся самозахватом земель.

Самолет Су-17М3 с андреевским флагом ВМФ России на борту, 43-я омшаэ. Аэродром Гвардейское, 1998. Автор фото: Сергей Цветков.

Самолеты СУ-17М3 (на заднем плане), переданные из состава 43-го омшап в украинские ВВС (красные звезды на киле и эмблема эскадрильи рядом с бортовым номером закрашены желтой краской). Аэродром Лиманское (Одесская область). Автор фото: Сергей Цветков.

Командование и личный состав 43-го омшап сумели противостоять прессингу и попыткам поставить часть под желто-голубое знамя. Однако полк (как и Черноморский флот) был вынужден передать часть своей боевой техники формировавшимся тогда Вооруженным силам Украины. Поэтому в 1995 г. полк был сокращен до отдельной эскадрильи и стал называться 43-я отдельная морская штурмовая авиационная эскадрилья (омшаэ).

В 1997 г. в 43-й омшаэ оставалось 20 самолетов Су-17М3 и два Су-17УМ3, 22 самолета были переданы украинским ВВС на базу в Лиманском (Одесская область).

Самолеты Су-17М3, стоявшие на вооружении 43 омшаэ, уже полностью выработали свой ресурс. Требовалась их замена на новую технику, но украинские власти всячески препятствовали перевооружению полка. Наконец, после долгих и трудных переговоров между политиками и военными России и Украины в эскадрилье началась замена техники и в декабре 2000 г. в Гвардейское перелетела первая четверка Су-24, а потом появились и СУ-24МР (все из расформированных частей ВВС Тихоокеанского и Балтийского флотов). Командир 43-й омшаэ летчик-снайпер полковник Василий Фисенко начал ставить на крыло первые летные экипажи. Нелегко давалось переучивание: после сдачи отслуживших свой срок Су-17 черноморцы не летали четыре года, но постепенно дело стронулось. С каждой летной сменой начала расти налётанность экипажей.

Российский СУ-24 с андреевским флагом на борту, 43-й омшап. Гвардейское, Крым.

Со временем увеличилось число самолетов, и в декабре 2004 г. отдельная эскадрилья была снова переформирована в авиационный полк. 43-й омшап восстановил своё наименование.

Полк принимал участие в краткосрочной войне, известной как «08.08.08». В августе 2008 г. в ходе операции по принуждению Грузии к миру шесть экипажей полка были перебазированы в Анапу и Ейск, откуда самолеты сделали несколько боевых вылетов в Южную Осетию.

В 2009 г. в соответствии с решениями Министерства обороны по переводу ВС РФ на «новый облик» 43-й омшап ВВС ЧФ вместе с частями обеспечения на аэродроме Гвардейское был переформирован в 7058-ю Севастопольскую Краснознаменную ордена Кутузова авиационную базу Морской Авиации Черноморского флота. В составе авиабазы было две штурмовых эскадрильи. Поэтому с 1 июля 2009 года 43-й полк формально прекратил свое существование как отдельная воинская часть.

Грозное оружие. Фронтовой бомбардировщик Су-24 с подвешенными бомбами. На переднем плане выкладка сменного подвесного вооружения.

Лётный состав 43-го омшап. Гвардейское, Крым, 2007 г.

Уделяя самое пристальное внимание боевой готовности эскадрильи, флотское командование осознавало, что без возрождения материально-технической базы, инфраструктуры гарнизона наладить нормальную деятельность Гвардейского будет невозможно. Тем более что подобная авиационная база формировалась впервые не только на ЧФ, но и во всей авиации ВМФ.

Проводился своего рода эксперимент. В новую базу было решено включить не только все аэродромные, тыловые, инженерно-эксплуатационные службы, но и с целью экономической целесообразности даже некогда отдельный батальон связи и радиотехнического обеспечения. В итоге сформировалась разветвленная структура, охватывающая все сферы жизни большого авиагарнизона.

Многие связывают второе рождение Гвардейского с начальником авиационной технической базы (АТБ) – заместителем начальника гарнизона по тылу полковником Андреем Войтуком, прибывшим в гарнизон с Тихоокеанского флота на стадии формирования 43-й омшаэ. С первых дней на его плечи навалились проблемы: сохранность и выдача вооружения, своевременный подвоз, хранение и выдача топлива, продовольствия, технического имущества, ЗИПов, летной формы и обмундирования. Полковник А. Войтук отвечал за медицинское обеспечение, работу столовой и банно-прачечного комбината и т.д. и т.п.

Другими словами, начальник АТБ нес ответственность как за боевую подготовку экипажей эскадрильи, так и за повседневную жизнь гарнизона. Авиаторы-черноморцы хорошо помнят время, когда в период веерных отключений в Крыму без электроэнергии оставались не только жилые дома, столовая, но и аэродромное оборудование, другие важные объекты, обеспечивающие полеты самолетов, системы оповещения, охраны. Командир авиабазы мгновенно оценил обстановку, вышел с предложением подключиться к электропитанию железной дороги на одной из близлежащих станций. Предложение в «верхах» одобрили. Начались согласования с соответствующими структурами, получение разрешения на прокладку кабельных и воздушных линий электропередачи. В итоге такие линии общей протяженностью 5 километров позволили подключится к Приднепровской железной дороге и иметь резервный источник электроэнергии.

Еще более серьезной и сложной была эпопея газификации авиагарнизона. Это трудоемкое и дорогостоящее дело без помощи шефов – администрации города Воронежа – военные сами бы не осилили, признается Андрей Войтук. Воронежцы поставили трубы, необходимое оборудование, и работа закипела.

Однако общие армейские реформы не остановились на достигнутом и в декабре 2011 г. авиабаза Гвардейское и авиабаза расположенная на аэродроме Кача были преобразованы в единую базу морской авиации № 7057 с управлением в Качи.

Весной 2014 г. общая политическая ситуация изменилась к лучшему: Крым вернулся в «родную гавань» – вошел в состав Российской Федерации. Поэтому уже в июне 2014 г. 7057-я авиабаза морской авиации была вновь переформирована. На этот раз в два авиационных полка, которым вернули прежние названия и почетные титулы. Аэродром Гвардейское из состава Военно-морского флота России был передан в состав её Военно-воздушных сил. Поэтому там теперь базируется 37-й смешанный авиационный полк ВВС. А возрожденный 43-й отдельный морской штурмовой авиационный полк с 1 июля 2014 г. стал базироваться на аэродроме Саки с размещением гарнизона в поселке Новофёдоровка.

А в декабре 2014 г. полк начал получать новейшие многофункциональные истребители Су-30СМ постройки Иркутского авиазавода (Корпорация «Иркут»). На некоторых из этих изящных самолетов кроме бортового номера (б. н.) имеется еще и собственное название «Севастопольский». Они приходят на смену «старичкам» – самолетам Су-24.

Как сообщила газета Черноморского флота «Флаг Родины», 31 августа 2016 г. состоялось трогательное мероприятие, организованное командиром 43-го омшап полковником Андреем Киселевым: проводы штурмовика СУ-24, который за 16 лет службы полностью отработал свой ресурс и был снят с вооружения полка.

Под облаками военный аэродром Саки, пос. Новофедоровка, Крым.

Личный состав 43-го омшап прощается с самолетом-ветераном СУ-24. Саки, 31 августа 2016 г.

Прощание с СУ-24. Саки, 31 августа 2016 г. У летчика справа в левой руке бутылка шампанского.

Пара Су-30СМ 43-го омшап: б.н. 45 «Иркутск» и б.н. 43 «Севастопольский». Аэродром Саки, Крым

По данным из открытых источников в составе 43 омшап ВВС Черноморского флота в августе 2016 г. имелось семь самолетов Су-24, восемь Су-30СМ, три Су-24М, 6 разведчиков Су-24МР и самолет Ту-134 Командующего ЧФ.

Два десятка боевых машин 43-го полка являются сегодня основой ударной авиации российского Черноморского флота; наряду с базой в Каче здесь совершенствуются в пилотаже молодые офицеры морской авиации России.

Добавим, что в Крыму на аэродроме в Гвардейском приземляются машины, на которых посланцы Звездного городка и зарубежные кандидаты на полеты в космос проходят затем морские тренировки на выживание.

Верность традициям

В Доме офицеров авиационного гарнизона Гвардейское с 1969 г. работает музей военно-воздушных сил Черноморского флота. Экспозиция занимает шесть залов, в которых демонстрируется свыше трёх тысяч экспонатов. Первый зал музея посвящен истории боевого пути 43-го истребительного авиаполка – участии летчиков в боевых действиях на Халкин-Голе (Монголия, 1939 г.), в советско-финской войне 1940 г., в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Другие залы повествуют об истории военной и гражданской авиации, истории развития морской авиации Черноморского флота. Послевоенному и современному этапу развития морской авиации Черноморского флота посвящена экспозиция последнего зала. Отдельная экспозиция рассказывает о космонавтах А. Д. Губареве, П. И. Беляеве, Г. Т. Добровольском, В. В. Бондаренко, вышедших из рядов лётчиков морской авиации.

Знамя 43-го истребительного авиационного полка, унаследованное 43-м омшап. Крым.

В 2008 г. к 70-летию 43-го авиаполка в гарнизоне Гвардейское был открыт монумент с именами однополчан, отдавших свою жизнь за честь и свободу Родины. В праздничные дни к нему возлагают цветы благодарные потомки.

Ветераны 43-го авиаполка в музее у стенда, посвященного 43-му иап. Музей ВВС, Гвардейское, 2005 г.

11 мая 2018 г. полк отметил свое 80-летие. В гарнизоне полка в Новофедоровке прошли торжественные мероприятия. За свою 80-летнюю историю полк воспитал более десяти Героев Советского Союза и несколько Героев Российской Федерации. Празднование юбилея открылось поздравлениями почетных гостей военнослужащих полка. Среди гостей были настоятель храма святого праведного воина Феодора Ушакова протоиерей Алексий Тушев, а также руководитель епархиального отдела по взаимодействию с вооруженными силами, правоохранительными органами и другими силовыми структурами протоиерей Димитрий Кротков. Протоиерей Димитрий зачитал приветственное поздравительное слово Высокопреосвященнейшего Лазаря Митрополита Симферопольского и Крымского. Священнослужители пожелали офицерам, прапорщикам, сержантам и матросам полка крепкой веры, мужества, сил и подарили икону покровителя всего православного воинства святого Архангела и Архистратига Михаила.

Монумент «Они погибли за Родину», установленный в честь 70-летия 43-го аип.

Возложение цветов к мемориалу павших воинов 43-го авиаполка.

По сложившейся традиции концертная программа для военнослужащих и гостей была представлена студентами Симферопольского Института Академии Генеральной Прокуратуры Российской Федерации. По окончании торжественной части командир авиационного полка подполковник Игорь Сергеевич Лукьянов пригласил гостей на военный аэродром «Саки». На аэродроме гости смогли познакомиться с последними образцами боевой техники, в том числе с новейшими самолетами СУ-30СМ.

А вскоре, 1 июня 2018 г., полк начал очередной летний учебный сезон. Этому событию было посвящено построение и митинг военнослужащих на аллее героев в Новофёдоровке. Военнослужащих и весь персонал полка поздравили: командир полка подполковник И. С. Лукьянов, заместитель командира полка по воспитательной работе подполковник Ю. В. Черниговский, глава Администрации поселка Новофедоровка С. Н. Россоловский и другие почетные гости.

Икона Архангела Архистратига Михаила – подарок Русской Православной Церкви 43-му авиаполку в день его 80-летия. Новофедоровка, май 2018 г.

Построение и митинг военнослужащих 43-го омшап на аллее героев. Новофёдоровка, 1 июня 2018 г.

Такова вкратце история 43-го истребительного авиаполка.

Многое менялось в его жизни в течение этих 80 лет: аэродромы постоянного базирования, летный и технический состав, наименование и даже назначение – из «сухопутной» авиации ему довелось перейти в морскую. Не один раз за эти десятилетия начинались и заканчивались войны, исчезали старые государства и возникали новые. Человечество успело перешагнуть из XX века в XXI, из второго тысячелетия – в третье…

А 43-й истребительный авиаполк, сформированный когда-то под Киевом, отлетав над Украиной, Белоруссией, Польшей, Германией, Прибалтикой – на западе, над Монголией и Китаем – на востоке, сохранился и, дважды побывав «за границей», вновь «приземлился» на родной земле. На этот раз в Крыму… Хочется верить, что надолго. А впрочем, к переменам ему не привыкать. Лишь бы они были к добру.

Праздники и юбилеи проходят. Полк продолжает жить своей привычной жизнью: полеты, дежурства, учебные стрельбы и тревоги, регламентные работы и наряды… Пожелаем ему чистого и мирного неба: чтобы всегда число взлетов равнялось числу посадок; чтобы все полеты его самолетов были только учебными; чтобы приобретенные навыки и мастерство летного и технического состава служили надежной защите мирного труда нашей Родины, но чтобы не возникала необходимость применять их в реальном, а не учебном бою.

Вместо послесловия

В судьбе Краснознаменного Севастопольского ордена Кутузова 43-го истребительно-бомбардировочного авиаполка отразилась новейшая история нашей страны: Великая отечественная война с её горечью поражений и отступления, кровопролитными боями за освобождение от захватчиков Северного Кавказа, Крыма, Украины, Белоруссии, восточной Европы; штурм Берлина, слезы и радость Победы; охрана мирного неба в годы «холодной войны»; Перестройка с перекройкой по-живому всей страны и самого полка; сложности в отношениях вновь образовавшихся независимых государств…

«Печаль обильная потекла посреди земли Русской»

Узнав о «послемонгольской» судьбе своего полка и о существовании в Крыму музея его боевой славы, у меня появилось большое желание побывать там, увидеть все своими глазами, вернуться во времена своей молодости… Но ещё сильнее я хочу, чтобы туда могли приехать все мои однополчане. Все те, кто когда-то служил в нашем полку, кого потом жизнь разбросала по разным городам и весям нашей разделившейся самой в себе Родины, кто с ностальгией переписывается на интернет-форумах, делится фотографиями и воспоминаниями в соцсетях, собирается на встречах ветеранов… Приехали не как иностранцы (граждане Латвии, Казахстана, Молдовы, Беларуси, Украины, России и т. д.), а как сограждане одной страны, сознающие себя и являющиеся одним народом.

Знаю, что сожаление и даже тоска по этому утраченному единству живет не только в моей душе. Помню, в июне 2013 года в Украинском культурном центре на Старом Арбате готовилась к открытию персональная выставка «Русь православная. XXI век». Её автор – мой друг, прекрасный фотохудожник Иван Иванович Жук, уроженец украинского города Сумы.

Когда мы вошли с ним в роскошное пятиэтажное здание, чтобы обсудить детали предстоящего мероприятия, сотрудник Центра со значением сказал нам: «Вы находитесь на суверенной территории Украины», намекая на экстерриториальный дипломатический статус здания. После такого вступления мы насторожились и приготовились столкнуться с проявлениями «украинского национализма». Поэтому когда нас представили некоему человеку со звездой Героя социалистического труда на лацкане пиджака, то мы не знали, что от него можно ждать (ведь сколько людей после распада страны вдруг стали ярыми патриотами своих недавно образовавшихся «независимых стран» и даже слышать не хотят о нашем родстве и единстве!). В тот год отмечалось 1025-летие Крещения Руси и фотовыставка была посвящена этому событию. Поэтому мы начали осторожно говорить о единстве исторической Руси, общей для наших народов православной вере, единой «киевской купели» и т.п. Но собеседник быстро прервал нас словами:

Фотохудожник И. И. Жук у своей картины «Русский народ».

О. Д. Бакланов (слева) на встрече ветеранов Военно-промышленной комиссии с Президентом В. В. Путиным. 14 декабря 2017 г. Фото: kremlin.ru.

– Да чего там говорить!.. Просто надо Советский Союз восстанавливать.

Мы с облегчением вздохнули, поняв, что перед нами патриот нашей общей Родины, а не только Украины.

Только потом мы узнали, что Олег Дмитриевич Бакланов (так звали нашего собеседника) – не только председатель Общества дружбы и сотрудничества народов Украины и России, но в прошлом очень крупный руководитель в военно-промышленном комплексе СССР. Уроженец Харькова Олег Дмитриевич прошел путь от простого рабочего до директора оборонного Харьковского приборостроительного завода имени Т. Г. Шевченко. Затем стал генеральным директором производственного объединения «Монолит» (включавшего в себя и названный завод), перешел на работу в Москву вначале заместителем министра, а потом и министром общего машиностроения СССР.

Во многом ему страна обязана эффективными системами управления многих типов боевых ракет, а также космических систем (ракета-носитель «Зенит», спутники, орбитальные станции «Салют-7» и «Мир», ракетоноситель «Энергия», корабль многоразового использования «Буран» и др.). Сейчас Олег Дмитриевич является научным руководителем ряда программ по ракетно-космической технике, а также председателем Совета директоров корпорации ОАО «Рособщемаш».

Биография Олега Дмитриевича Бакланова очень показательна. По ней хорошо видно, что, во-первых, в Советском Союзе русские и украинцы не «угнетали» друг друга, а вместе жили и успешно работали ради одной общей цели, а во-вторых, когда Украина и Россия были в статусе «зависимых» друг от друга республик в рамках одного государства, это государство было гораздо сильнее и независимее от внешних, чем теперь каждая из наших стран в отдельности.

Может поэтому О. Д. Бакланов также возглавлял общественную организацию «Киевская Русь», которая представляет собой международный союз общественных объединений (МСОО) для создания единого духовного, культурного и информационного пространства на территории республик Украины, Беларусь и Российской Федерации. Организация содействует развитию и углублению научных, торговых и экономических связей между нашими странами. Особое значение придается созданию единого экономического пространства. В 2010 году МСОО «Киевская Русь» удостоился гранта Президента Российской Федерации на реализацию социально значимого проекта «Общественность за научно-технический прогресс».

Почему я пишу об этом? Потому что жизнь и трудовая деятельность О. Д. Бакланова такой же пример неразрывной связи наших народов, как и судьба 43-го авиаполка. Как судьба и творчество моего друга Ивана Жука, родившегося на Украине в семье белоруса и украинки, учившегося в Москве во ВГИКЕ и ныне работающего в России, для которого родные языки русский и украинский, а Родина – вся наша Русь…

«Но ведь так считают не все жители современной Украины»,– возразят мне. «Не все», – соглашусь я. Несколько лет назад в заграничной командировке я познакомился с тогдашним главным редактором Украинского независимого информационного агентства новостей (УНИАН). Мы случайно оказались за одним столиком в ресторане отеля. После обмена визитками мой собеседник воскликнул:

– О, у вас украинская фамилия! Откуда вы родом?

Действительно, фамилии с суффиксом «-енк-» украинские («Петренко», «Бондаренко», «Фурсенко»), а русское окончание «-ов» дело наживное. Пришлось мне объяснять «земляку» и «сородичу», что «фамилия» моя родом из Калужской области, Перемышльского района. Калужский Перемышль исторически моложе галицко-польского Перемышля-Пшемысля на три с половиной века. В XV веке пару раз на несколько лет он попадал под власть Литвы, в XVII веке не раз разорялся польскими гетманами, но украинским никогда не был. Если и есть в нашем роду какая-то особая фамильная связь с Украиной, так через мою тетку (сестру отца), которая в войну эвакуировалась с заводом в Сибирь, а потом не вернулась в Москву, но уехала с мужем в Черкассы, где и прожила до самой своей кончины, напрочь разучившись говорить по-русски.

Наверное, своим ответом я огорчил собеседника, который, впрочем, в разговоре назвал себя умеренным националистом.

– Я против экстремизма, – говорил он мне. – Не надо форсировать украинизацию, сильно сокращать русские школы и т.п. Когда-нибудь украинская культура, естественно развиваясь, сравняется с русской и тогда переход станет естественным и безболезненным. А пока всё наоборот. Вот мой сын учится в Киеве в украинской школе. На уроках они говорят по-украински, а на переменах по-русски.

В голосе его явственно слышалось сожаление о таком положении дел с государственным языком даже в среде национальной украинской интеллигенции.

Как теперь выяснилось такие вот «умеренные» националисты на Украине проторили дорогу откровенным экстремистам, которые, не дожидаясь развития украинской культуры до мирового уровня, готовы «зараз» запретить русский язык, объявить говорящих на нем предателями «незалежной» родины, а его носителей поставить вне закона по примеру таких же «демократических» и «независимых» стран Балтии, гордящихся тем, что поменяли «восточную» зависимость на «западную».

Я попытался разубедить своего собеседника в мысли, что между русской и украинской историей и культурой лежит пропасть.

– В 1980-е годы я служил в армии. В нашей части было много украинцев. Мы с ними защищали одну страну и прекрасно ладили друг с другом. А после демобилизации я поехал навестить своих однокурсников, которые, кстати, служили на Украине в Черлянах (подо Львом), в Бердичеве… Путь мой, естественно, лежал через Киев. И, знаете, когда я ходил по Киеву, я чувствовал себя так, словно после долгого отсутствия вернулся на родину…

Он просто опешил. На лице его отразилось недоумение. В его представлении москаль(!) не может приезжать в его(!) украинский(!!) Киев как на свою(!!!) родину!

Да, как оказалось, исторический горизонт весьма узок даже у умеренных националистов.

А ведь для любого человека, принадлежащего к русской культуре – будь то белорус, великоросс или малоросс, – который знаком со свой историей, или хотя бы читал «Повесть временных лет» и знает как древнерусский летописец, монах Киево-Печерского монастыря преподобный Нестор отвечал на поставленный самому себе вопрос: «Откуду есть пошла Руская земля, стала есть и кто в ней почалъ первее княжити»[27], Киев так же дорог и свят, как Иерусалим для христианина.

Разве не была вся русская земля (части которой позднее получили названия Червонной, Малой, Белой, Великой Руси) в управлении одной княжеской династии Рюриковичей? Разве креститель Руси, великий князь киевский Владимир Красное Солнышко не правил до того Новгородом Великим на далёком («москальском») севере? Не его ли сын Изяслав княжил в Полоцке и стал родоначальником «белорусской» ветви Рюриковичей? Разве не киевские князья основали многие великорусские города (Ярославль на Волге, Владимир-на-Клязьме и др.)? Разве вся русская земля от Юрьева, Пскова и Новгорода на севере до черноморской Тьмутаракани на юге, от Ужгорода, Перемышля, Минска (Меньска) и Полоцка на западе до Рязани и Мурома на востоке не входила в единое государство «Киевская Русь»? Разве не Киев «мать городам русским», как о том сказано в общей нашей летописи? И, наконец, разве не о нашем общем прошлом написал в XII веке древнерусский сказитель пронзительное «Слово о полку Игореве», неоднократно переведённое на современные языки – русский, украинский, белорусский, польский и многие другие?

А писал он о том, что князь Игорь Святославич из Новгорода Северского (что ныне находится на самом краю Черниговской области Украины недалеко от границы с Курской и Брянской областями) пошел в Дикое поле против половцев, не восхотев объединиться с другими русскими князьями, потерпел поражение, погубил там всю свою дружину и сам попал в позорный плен. «”Тяжко голове без плеч, беда телу без головы” – так и Русской земле без Игоря», – восклицает автор. И горюет о том, что сами князья «своими крамолами начали наводить поганых на землю Русскую».

И продолжает: «Борьба князей против поганых прекратилась, ибо сказал брат брату: «“Это мое, и то мое же”. И стали князья про малое “это великое” говорить и сами на себя крамолу ковать. А поганые со всех сторон приходили с победами на землю Русскую. И застонал, братья, Киев от горя, а Чернигов от напастей. Тоска разлилась по Русской земле; печаль обильная потекла посреди земли Русской. А князи сами на себя крамолу ковали, а поганые, с победами нарыскивая на Русскую землю, сами брали дань…»

«Трагедия земли русской». Илл. к «Слову о полку Игореве». Заслуженный художник Украины Василь Лопата.

«Вступите же, – призывает автор, – в золотые стремена за обиду сего времени, за землю Русскую..!»

Не к нам ли, потомкам древних русичей – белорусам, украинцам и русским – обращен этот призыв? Не о современной ли нам междоусобице провидчески говорит сказитель?

«Галицкий Осмомысл Ярослав!.. Стреляй же, господин, в Кончака, поганого раба, за землю Русскую, за раны Игоревы, буйного Святославича!», – обращается автор к галицкому князю и его воинам, потомками которых считают себя современные галичане на Западной Украине. Но и теперь они грозят стрелять не в «поганых», а в своих, в тех, кого автор «Слова…» называл «русичами» и «русьскими сынами».

Зачем же, братья, вы опять «наводите крамолу» на родную и общую нам с вами «землю Русьскую»? Зачем, разделив её, переименовали в украинскую и москальскую?

«За землю Русскую». Илл. к «Слову о полку Игореве». Заслуженный художник Украины Василь Лопата.

«О, стонать Русской земле, вспомнив прежние времена и прежних князей! Того старого Владимира нельзя было приковать к горам Киевским, а ведь ныне одни его стяги стали Рюриковы, а другие – Давыдовы, но в разные стороны бунчуки их развеваются, по-разному копья поют», – сожалеет древний сказитель, образно описывая разделения и раздоры среди русских князей.

В результате этих распрей: «Ярославна рано плачеть въ Путивле на забрале». Горько оплакивает на городской стене дочь галицкого князя Осмомысла Ярослава своего супруга князя Игоря.

Могла ли тогда русская княгиня предположить, что в будущем ей припишут «украинское гражданство», поскольку в 1925 году советское правительство передаст Путивль из Курской области РСФСР в Сумскую область УССР? Какой плачь издали бы уста Ефросиньи Ярославны, когда б узнала она, что потомки её галицких подданных возненавидят потомков подданных её деда по матери – князя Юрия Долгорукого, основателя «триклятой» Москвы!.. Того самого князя, который почти за сорок лет до её плача весной 1147 года писал своему союзнику новгород-северскому князю Святославу Ольговичу (её будущему свёкру, отцу князя Игоря): «Приди ко мне брате въ Московъ». В тот год, когда в летописи впервые упоминается Москва, Юрий устроил там пир в честь своих союзников (!) – Святослава и его сыновей: «повелел Гюргий (Юрий) устроить обед силен и сотворил честь великую им и дал Святославу дары многие с любовию и сыновьям его Олегу и Володимиру», – рассказывает нам Ипатьевская летопись, которая содержит и рассказ о неудачном походе самого князя Игоря Святославича.

Плач Ярославны. Илл. к «Слову о полку Игореве». Заслуженный художник Украины Василь Лопата.

«Ярославна рано утром плачет в Путивле на городской стене, причитая: “О Днепр Словутич!.. Принеси, о господин, моего милого ко мне, чтобы я не посылала ему слез на море утром рано!”»[28].

В далеком XII веке Ярославна вымолила своего мужа. Князь Игорь вернулся на родину, приехал в стольный град Киев. «Едет по Боричеву к святой Богородице Пирогощей. Страны в радости, города в веселье», – говорится в «Слове…». Хотелось бы и мне разделить оптимизм его автора, завершившего свою повесть словами: «Пусть пребудут здравы князья и дружина, сражающаяся за христиан против воинства неверных». А не друг с другом, добавлю я.

Конечно, отдельный человек может чего-то не знать из своей истории или заблуждаться относительно каких-то её периодов, но народ в целом, тем более его элита не имеет права иметь исторический горизонт, измеряемый годами или десятилетиями. Даже 100 лет для истории срок небольшой. Историческая перспектива Автора «Слова о полку Игоревом» (XII в.) составляет тысячу лет и даже больше. Он помнит века Трояновы (I–II в.), время Бусово (IV в.), причем не как чужое, а как время бытования своего народа, своих предков. Помнит, переживает и, обращаясь к своим современникам, указывает на него лишь легким намеком как на хорошо известное и памятное им тоже! Вот такой исторический горизонт был у наших предков.

Впрочем, дело не только в видении исторической перспективы, но в ее понимании, интерпретации исторических фактов. Именно концепции и гипотезы историков становятся потом научной базой для выработки идеологии и политических программ, которые политики внедряют в образовательные программы школ и вузов и на выходе получают народ с нужным для них пониманием собственной истории, представлениями о соседних народах, о друзьях и врагах. В этом заслуга и опасность, а значит и особая ответственность исторической науки.

Беда нашего времени, что живя рядом друг с другом, будучи коллегами по работе, партнерами по бизнесу и даже родственниками, свойственниками, кумами, супругами русские и украинцы могут иметь совершенно разное представление об одних и тех же событиях и фактах как древней так и новой и новейшей истории, если они учились в разных школах – современной украинской и российской. Теперь даже сын или дочь может иначе «знать» и судить о прошлом, чем родители. В свое время советская школа давала всем одинаковую исходную базу, теперь же в каждой независимой стране свой взгляд на наше общее прошлое.

Древний сказитель – автор «Слова о полку Игореве», указывая на беды от разделения Русской земли, призывал своих современников к восстановлению её единства. Его призыв актуален и теперь и может быть обращен к политикам наших дней.

Потому, завершая свой рассказ о 43-м авиаполку, выскажу свою заветную мечту о том, чтобы мой полк воссоединился, наконец, со своей некогда отрезанной от него «украинской половиной» в одно единое нераздельное целое; чтобы прекратилась усобица между «сынами рускими», чтобы мир настал на всей «Руской земле» и её «удельные княжества» XXI века вновь соединились в одно могучее, ни от кого независимое русское государство!

«Блаженны миротворцы»

Эти строки писались в 2014 г. в сложные дни после февральского государственного переворота в Киеве, где власть захватили бандеровцы. Вот-вот готова была разразиться война между Украиной и Россией. Слышались угрозы, призывы к массовой мобилизации в украинскую армию…

С трудом верилось, что война действительно может начаться. Кого? С кем? Между сослуживцами? Друзьями? Членами семей? Все напряженно ждали провокаций перед объявленным референдумом в Крыму, в день его проведения… Потом в Крыму началось разоружение украинских воинских частей и все опять ждали: будет ли силовое противостояние, не начнется ли стрельба? Нашелся снайпер-провокатор, который «подпустил крови» в мирный процесс – убил двух и ранил несколько человек с обеих сторон, чтобы развязать бойню между русскими и украинцами. Слава Богу, никто не поддался на провокацию и больше жертв не было.

Но в Киеве по-прежнему сидят бандеровцы – в Министерстве обороны, правительстве, Раде, СБУ, МВД… Что хорошего можно ждать от тех, кто провозглашает лозунг: «Москалей на ножи»?

Да, в Крыму состоялся мирный переход большинства украинских воинских частей на сторону народа Крыма. Украинские военные приняли выбор крымчан и тоже стали россиянами и военнослужащими Российской армии. Но это не вся Украина. Сорок миллионов ее жителей еще не определились. Точнее они постепенно определяются и их внутреннее решение разводит их по разные стороны майдановских баррикад. Они делятся на тех, кто за Бандеру и тех, кто против него. Поэтому моё обращение остается в силе.

Жовто-блакитный (желто-голубой) герб дивизии СС «Галичина». Текст присяги добровольцев: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру Германского рейха, верностью и отвагой. Я клянусь тебе и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог». Источник: Скороходов В. Чествование нацистских преступников на Украине // Одна родина. 2016. 27 апреля. URL: https://odnarodyna.org).

Жовто-блакитный (желто-голубой) флаг со свастикой – знамя, использовавшееся 28 апреля 1943 г. в Лемберге (Львове) на параде празднования провозглашения акта о создании украинской дивизии CC «Галиция» (с 14 июля 1943 г. – 14-я добровольческая пехотная дивизия СС «Галиция»).

Германские и украинские нацисты (на груди людей в пиджаках и вышиванках нашивки с гербом дивизии СС «Галиция», который изображен на штандартах за их спинами).

Торжественная встреча германского генерал-губернатора в г. Станислав (совр. Ивано-Франковск), Западная Украина. 11 июля 1943 г. Фото: Бундесархив.

Украинский греко-католический епископ Перемышльский Иосиф Иосафат Коциловский (1876–1947) 4 июля 1943 г. на стадионе в г. Перемышль совершил богослужение перед добровольцами дивизии СС «Галичина» (ее штандарт на трибуне) и напутствовал их словами: «Идите в бой и возвращайтесь как победители».

Я обращаюсь ко всем, кто служил когда-то в Краснознаменном Севастопольском ордена Кутузова 43-м истребительно-бомбардировочном авиаполку. Ко всем, кого я знаю и помню, кто помнит меня. И ко всем, кого я никогда не видел, но кто служил в нашем общем для нас полку, кто служил в советской армии и флоте, кто и сейчас еще служит в российской и украинской армии. Вспомните наше воинское братство, братство по оружию наших отцов и дедов, наше ОБЩЕЕ прошлое! Давайте вместе преодолеем наше трагическое разделенное НАСТОЯЩЕЕ и потрудимся ради нашего, я верю, общего и светлого БУДУЩЕГО. Давайте преодолеем недоумения, непонимание и готовую возникнуть вражду, активно разжигаемую между нами нашими общими врагами. Да не поднимут наши народы друг на друга руки! Не возьмут в руки оружия. Не обагрят их кровью родных и друзей на потеху нашим врагам. Давайте не позволим сделать это страшное зло и нашим детям. Не дадим политикам развязать между нами братоубийственную войну. Пусть наша верность воинскому братству и чистая совесть будут для нас присягой нашей общей Родине, некогда против нашей воли разделенной в угоду властным амбициям политиков, но оставшейся единой и неделимой в нашей памяти, в наших сердцах и в нашей судьбе!

Авиаторы 43-го иап. Берлин, дворец Вильгельма, 2 мая 1945 г. Источник: Из собрания Е. П. Чернаткина.

Что бы ни говорили нам наши недруги и мнимые друзья, желающие нас разлучить и перессорить, нам не жить друг без друга. Украина и Россия связаны не только историей, верой, экономикой, географией, реками, железными и автомобильными дорогами, но и тысячами, миллионами невидимых, но живых нитей: между супругами, семьями, друзьями, сослуживцами, одноклассниками, однокурсниками, коллегами…

Мы родились в одной стране. У нас общая родина. Разве не наши старшие товарищи по оружию в рядах 43 авиаполка в июне 1941 вступили в первый бой, защищая Киев, бились с врагом в небе Украины, России, Прибалтики, Германии? Разве не они защищали мирное небо страны после окончания той страшной войны? Разве не мы стали их наследниками в деле защиты нашего общего Отечества и передали эту воинскую эстафету дальше?

В 1941 году наши отцы и деды вступили в смертельную битву с немецкими фашистами и их приспешниками из Румынии, Италии и других стран Европы. ОБЪЕДИНЕННОЙ, заметьте, Европы!! Объединенной кем и против кого? Объединенной Гитлером – против нас, русских (малороссов, белорусов, великороссов) и других народов нашей общей родины, как это же ранее и так же неудачно сделал Наполеон. И вот теперь Германия и Франция соединили свои усилия, создав Евросоюз, и предпринимают третью попытку вновь объединенной Европой покорить непокорный им Восток!

Новое время принесло новые формы войны. Но противоборствующие стороны всё те же: по одну сторону фронта объединённая католическая и протестантская Европа в «белых» одеждах «демократии и правопорядка», а по другую – православные славяне – обманутые, оболганные и демонизированные. Болгары сдались без боя. Черногорцев и македонцев купили. Сербов разбомбили. Теперь пришла и наша с вами очередь – малороссов, белорусов и великороссов. Теперь и нас уже апробированными на других народах методами хотят заглотить в их «общеевропейский дом»: манят и подкупают посулами, разделяют, стравливают, заставляют бить и убивать друг друга – участвовать в поставленном ими для нас кровавом спектакле под названием «Борьба за европейский выбор и процветание».

Где же процветающая Греция? Она банкрот и находится под внешним управлением. Где процветающая Болгария, Черногория, Македония, Сербия? Там упадок экономики, безработица, трудовая эмиграция в «развитые страны» Европы для молодых и жалкое существование для пожилых. Думаете, вам и нам приготовили место получше? Нет. Кровавее! Из Украины делают плацдарм для разгрома России теми же «демократическими» методами цветных революций, «арабской весны», евромайдана, экстремизма и терроризма – этого нового оружия XXI века. Вас используют против нас. Используют уже сейчас, но с дальним расчетом на то, что в ближайшем будущем превратят Украину в костер, горящими головнями которого разожгут оранжевое пламя в Москве и в России. Они не могут воевать с нами в открытую. Во-первых, уже не раз получали по сусалам. Во-вторых, это чревато ядерной войной. Зато они могут раздувать пламя «справедливого народного гнева» на не угодных им мздоимцев и казнокрадов, чтобы заменить их своими, согласными на всё ради новых хозяев.

Разве на Украине не назначили новыми губернаторами прежних миллиардеров? Разве их наворованные богатства национализировали? Разве получил что-то украинский народ кроме «морального удовлетворения» от видимой замены одной правящей клики на другую? Разве новые власти уже не пообещали Европе и Америке потуже затянуть пояса у украинского народа, чтобы «спасать страну», делая бедных еще беднее, а богатых еще богаче? Ни Европе, ни Америке не нужны сильные и процветающие Украина и Россия. Им нужны дешевая рабочая сила, сырье и рынки сбыта своей продукции. И эти свои прагматичные интересы они желают удовлетворить побыстрее и подешевле, открыто раздавая булки и печенье на Майдане Незалежности и скрыто снабжая его боевиков оружием и спецсредствами. Однако «ревнуют по вас не чисто, а хотят вас отлучить, чтобы вы ревновали по них» (Гал. 4:17).

Киев, Бабий Яр, 29–30 сентября 1941, начало массовых расстрелов. В 1941–1943 гг. в Бабьем Яру были расстреляны до 200 000 человек из числа гражданского населения (евреев, цыган), а также советских военнопленных. Расстрелы осуществляли немецкие войска (зондеркоманда «4а» айнзатцгруппы «С») и украинские коллаборационисты (Организация украинских националистов – «Буковинский курень», который потом участвовал в уничтожении Хатыни и других белорусских сел).

Немецкие солдаты роются в одежде и вещах людей, расстрелянных в Бабьем Яру. Октябрь 1941 г. Автор фото: Иоганнес Хёпе из 637-й роты пропаганды в составе 6-й германской армии, захватившей Киев в 1941 г.

Народы Украины и России разделяют не выдуманная политизированными лжеучеными «вековая вражда», а амбиции политиков и шкурные интересы олигархов и мировой закулисы, которая, строя новый глобальный порядок дробит и делит сильные, но неугодные ей страны и народы на множество мелких и слабых, заглатывая их потом в свою ненасытную глотку. Разве после распада Советского Союза его народы стали богаче и счастливее? Разве стали более сильными и самостоятельными Украина, Россия и Беларусь, став «независимыми» государствами? Нет. Ослабнув от разделения целого, они стали только еще больше зависеть от внешних сил и по-прежнему зависят друг от друга как части одного по-живому разрезанного целого.

Памятник «Советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской Армии, расстрелянным немецкими фашистами в Бабьем Яру». Киев. Скульпторы: М. Лысенко, А. Витрик, В. Сухенко, архитекторы: А. Игнащенко, Н. Иванченко, В. Иванченков. Установлен 2 июля 1976 г.

Памятник детям, погибшим в Бабьем Яру. Скульптор: В. Медведев, архитектор: Ю. Мельничук (при участи Р. Бухаренко), установлен 30 сентября 2001 г. Киев. Малолетних детей до трёх лет обычно закапывали живьём или убивали дубинками; их не включали в подсчеты количества расстрелянных в Бабьем Яру.

Техник группы авиационного вооружения 3-й эскадрильи Краснознаменного Севастопольского ордена Кутузова III степени 43-го авиационного полка истребителей-бомбардировщиков, лейтенант-инженер Немыченков В. И.

Что же мешает нам вновь объединить наши народы и наши силы, чтобы жить вместе, помогая друг другу? Суверенитет? Присяга? Любовь к родине?

Столкновение патриотизмов – российского и украинского, непримиримость двух присяг, расчленение одного живого тела «по суставам и органам» на разные суверенитеты – всё это навязано нам врагами наших народов и нашей дружбы, теми, кто боится, что вновь объединившись, мы станем сильнее и независимее от них, чем сейчас. Эти мнимые противоречия растворятся в нашем единстве, которое будет действительно прочным только в нашем с вами едином государстве.

Многое роднит нас с вами. И только одно мы не можем принять ни при каких условиях. Непреодолимая пропасть отделяет нас от тех, кто в прошлом выбрали своим патроном нацистскую Германию, стали пособниками фашистов, палачами и карателями и с которыми воевали наши отцы и деды. С теми, кто и теперь возрождает те же идеи национального превосходства и ненависти ко всем, кто не такой как они, нас разделяют братские могилы воинов, павших в борьбе с нацизмом, пепел и печи Освенцима, Майданека, Бухенвальда, Дахау, Треблинки, Саласпилса, жертвы киевского Бабьего Яра, львовских лагерей смерти в Лисиничах, Цитадели, Яновски и других[29]…

С ними нам действительно не по пути. С ними нам предстоит драться. И если вы не с ними, то мы с вами и за вас.

Подлинный национализм заключается не в ненависти к другим народам, а в любви к своему и в уважении иных. Так что же мешает нам, любя свой народ, уважать друг друга, дружить и жить вместе как и прежде? Если это мешают делать разделяющие нас границы, то давайте проведем их не между нами, а вокруг нас, оградив ими наши народы от общих врагов, ибо «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе не устоит», – сказано в Писании (Мф. 12:25).

Сокращения

АВ – (группа обслуживания) авиационного вооружения (самолета)

адиб – авиационная дивизия истребителей-бомбардировщиков

аип – авиационный истребительный полк

АО – (группа обслуживания) авиационного оборудования (самолета)

апиб – авиационный полк истребителей-бомбардировщиков

АПА – аэродромный пусковой (передвижной) агрегат

аэ – авиационная эскадрилья

б. н. – бортовой номер (самолета)

БМД – боевая машина десанта

ВА – воздушная армия

ВГК, Ставка – Ставка верховного главнокомандования

ВДВ – Воздушно-десантные войска

вдд – воздушно-десантная дивизия

ВПП – взлетно-посадочная полоса (аэродрома)

ДСЧ – дежурный по стоянке самолетов (воинской) части

ЗабВО – Забайкальский военный округ

иад – истребительная авиационная дивизия

иак – истребительный авиационный корпус

ИАС – инженерно-авиационная служба (авиаполка)

КНР – Китайская народная республика

МНР – Монгольская народная республика

НОАК – Народно-освободительная армия Китая

ОБАТО – отдельный батальон аэродромно-технического обеспечения (полетов)

ОБСиРТО – отдельный батальон связи и радио-технического обеспечения (полетов)

омшап – отдельный морской штурмовой авиационный полк

омшаэ – отдельная морская штурмовая авиационная эскадрилья

ПВО – противовоздушная оборона

пдп – парашютно-десантный полк

РЭО – (группа обслуживания) радиоэлектронного оборудования (самолета)

сак – смешанный авиационный корпус

ТВД – театр военных действий

ТЭЧ – технико-эксплуатационная часть (подразделение авиаполка)

Литература

Авиаторы Второй мировой [Электронный ресурс]. URL: http://www.allaces.ru.

Анохин В. А. Быков М. Ю. Все истребительные авиаполки Сталина. Первая полная энциклопедия. – М.: Яуза-пресс, 2014. – 944 с.

Быков М. Ю. Асы Великой Отечественной: Самые результативные летчики 1941–1945 гг. – М.: Яуза; Эксмо, 2007. – 736 с.

Волынец А. Китайский фронт холодной войны // Русская планета [Электронный ресурс]. – 2014. – 22 июня.

Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43 истребительного авиационного полка. – М., 2018. URL: http://letun.su

Друшляков В. Крылья Черноморского Флота: Репортаж с аэродрома «Гвардейское» // Взлёт. – 2006. – № 12 (24). С. 20–23.

Жидов И., Валяев-Зайцев А. Беседа с авиамехаником 43 ИАП Георгием Петровичем Антроповым // ВВС России: люди и самолеты [Электронный ресурс]. – 2014. – 4 июня. www.airforce.ru

Панов Д. П. Русские на снегу. Судьба человека на фоне исторической метели. – Львов: Сполом, 2003. 978 с.

Панчевский П. Огненные дороги: воспоминания. – М.: Воениздат, 1980. 192 с.

Песляк А. Морские «орлы» из Гвардейского // РИА Новости. 2008. – 10 мая.

Савицкий Е. Я. Я – «Дракон». Атакую!..: Размышления о времени и о себе. – М. : Молодая гвардия, 1988. – 333 с., ил.

Савицкий Е. Я. Полвека с небом. – М.: Воениздат, 1988. – 413 с.

Славин В. Первая социалистическая: как Китай пытался наказать Вьетнам и что из этого вышло // Воздушно-космическая оборона [Электронный ресурс]. – 2007. – №6. – 5 мая; Окончание. 2008. – №1. – 5 мая.

Советские асы 1936–1953 [Электронный ресурс]. URL: http://soviet-aces-1936-53.ru/.

Сумароков В. Наглядная демонстрация мощи: в 1979 г. Советский Союз сумел убедительно показать, что не остановится перед применением крайних мер // Воздушно-космическая оборона [Электронный ресурс]. – 2008. – 18 сентября.

Форум 43-го авиационного полка истребителей-бомбардировщиков [Электронный ресурс]. URL: http://forums.airbase.ru/.

Чернаткина А. Е. От Кавказа до Берлина. – М., 2004 // Авиаторы Второй мировой [Электронный ресурс]. URL: http://www.allaces.ru

Юрий Ф. НАСТОЯЩИЙ ГЕНЕРАЛ (генерал-майор Щитов Г. Д.) // ВВС России: люди и самолеты [Электронный ресурс]. URL: http://blog.airforce.ru/.

1

Толочко П. П. Древнерусская народность: воображаемая или реальная. – СПб.: Алетейя, 2005. – 218 с. – (Серия «Славянская библиотека»).

2

Там же. С. 5. В цитатах сохраняется орфография источника: П. П. Толочко пишет все слова с корнем «рус» с одним «с», согласно традиции древних письменных источников.

3

Там же. С. 6.

4

Там же. С. 6–7.

5

Там же. С. 7.

6

Там же. С. 8.

7

Там же. С. 203–209.

8

Националисты сорвали презентацию книги Петра Толочко в Киеве // РИА Новости Украина. 2016. 7 июля. URL: https://rian.com.ua/incidents/20160707/1012829578.html.

9

Данный раздел представляет собой расширенный вариант нашей статьи: Крючков Т. О., Немыченков В. И. Украинская болезнь славян // Мужская работа. – 2014. – № 48. – С. 30–35.

10

Кучма Л. Украина – не Россия / Леонид Кучма. М.: Время. 2003.

11

Запад не один век планировал оторвать Украину от России. Интервью // Комсомольская правда. 2014. 29 апреля. URL: http://msk.kp.ru/daily/26225/3108380/.

12

По данному договору Крымское ханство объявлялось независимым. Крым был присоединен к России только через десять лет в 1784 г.

13

Толочко П. П. Древнерусская народность. С. 34–35.

14

Там же. С. 36–40.

15

Греко-католики признают примат (власть) римского папы, римокатолические догматы, но в основном сохраняют православную обрядность (например, женатое духовенство).

16

Зубрицкий Д. И. (1777–1862), галицко-русский учёный. В 1830–1831 гг. издал на немецком и польском языке историческое сочинение о львовском Успенском братстве и об истории Галицкой Руси. В 1836 году издал важный библиографический труд Historyczne badania o drukarniach Rusko-Słowiańskich w Galicyi, в котором представил деятельность Ставропигии на пользу галицко-русской (червонорусской) народности и её просвещения. Автор исторических трудов: «История Галицкой Руси» (3 т.), «Галицкая Русь в XVI столетии», изданных на русском языке.

17

Талергофский Альманах: Вып. первый: Терроръ в Галичине въ первый перiодъ войны 1914– 1915 гг. Изданiе Талергофскаго Комитета. – Львовъ: Типографiя ставропигiйскаго института под yправлением А. И. Яськова, 1924. С. 33–35.

18

Современное самоназвание Монголии – Монгол Улс.

19

В силу последних событий на Украине я не рискую называть подлинные имена, фамилии и место жительства моих товарищей с Западной Украины из опасения чем-нибудь навредить им.

20

От аббревиатуры «АО» – группа технического обслуживания авиационного оборудования.

21

Высотский В. Он вчера не вернулся из боя (песня).

22

Герой повести А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом».

23

Христианство – религия, имеющая несколько конфессий (исповеданий): православие, римо-католицизм, протестантизм, несторианские и монофизитские общины и др.

24

Основные сведения по военной и послевоенной истории 43-го апиб, а также фотографии (если это специально не оговорено) взяты из книг: Есин Б. М. Исторический очерк боевого пути 43 истребительного авиационного полка; Чернаткина А. Е. От Кавказа до Берлина. 2004. А. Е. Чернаткина воевала в составе 43-го аип с февраля 1943 г.

25

Возможно, это был один из двух подмосковных аэродромов, где тогда истребительные полки получали новые самолеты. На аэродроме полярной авиации (построен в 1931 г.) близ деревни Захарково около г. Тушино Московской области (ныне Тушинский район северо-западного административного округа Москвы) с 1942 г. базировался Гвардейский авиационный штурмовой корпус под командованием генерал-майора авиации В. Г. Рязанова. Например, в июне 1944 г. там происходила передача 12 истребителей-бомбардировщиков Як-9Б, построенных на средства артистов Малого театра, 909-му иап.

26

Возможно, это был один из двух подмосковных аэродромов, где тогда истребительные полки получали новые самолеты. На аэродроме полярной авиации (построен в 1931 г.) близ деревни Захарково около г. Тушино Московской области (ныне Тушинский район северо-западного административного округа Москвы) с 1942 г. базировался Гвардейский авиационный штурмовой корпус под командованием генерал-майора авиации В. Г. Рязанова. Например, в июне 1944 г. там происходила передача 12 истребителей-бомбардировщиков Як-9Б, построенных на средства артистов Малого театра, 909-му иап.

Но более вероятно, что это был аэродром в г. Химки, который принадлежал авиазаводу № 301 (ОКБ-301) (ныне АО «Научно-производственное объединение им. С. А. Лавочкина»). В декабре 1943 г. на летном поле завода № 301 получил новые Як-9 14-й Гвардейский иап, а в июне 1944 г. там же 168-й иап получил 34 истребителя-бомбардировщика Як-9Л (Як-9Б).

В настоящее время г. Химки непосредственно соседствует с Тушинским районом Москвы, в котором с 1965 проживает автор.

27

«Откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля» (пер. с др.-рус. Д.С. Лихачева).

28

То же на др.-рус. яз.: «О Днепре Словутичю! Ты пробилъ еси каменныя горы сквозь землю Половецкую. Ты лелеялъ еси на себе Святъславли носады до пълку Кобякова. Възлелеи, господине, мою ладу къ мне, а быхъ не слала къ нему слезъ на море рано!».

29

Нацистские лагеря смерти на Украине: Богдановка (у реки Южный Буг, создан румынами для евреев), Цитадель (или Stalag 328 – для советских военнопленных вблизи центра Львова), Яновска (на окраине Львова на улице Яновской, сейчас ул. Шевченко), Лисиничи (близ Львова). За годы войны в этих лагерях были уничтожены сотни тысяч человек.

Content

В. И. Немыченков
Русь Малая и Великая, или Слово о полку

Предисловие

Украина-Русь, или «украинская» болезнь русского народа

Польские корни украинства

Австрийское продолжение

Украина советская

Диагноз и лечение

Слово о полку, или братство по оружию

«Где же вы теперь, друзья однополчане…»

История 43-го истребительного авиаполка

«Киев бомбили…»

Сталинградское сражение

На переформирование

Северный Кавказ и Кубань

Освобождение Донбасса и Украины

Крымская весна 1944 года

Прикрытие переправ через Сиваш

Освобождение Севастополя

В небе Белоруссии, Литвы и Восточной Пруссии

«Белорусский выступ»

Освобождение Вильнюса

Первые авиаудары по Восточной Пруссии

Освобождение Прибалтики

Итоги операции «Багратион»

Перевооружение полка накануне разгрома Германии (зима 1944–1945 гг.)

В небе Германии

Над Кюстринским плацдармом

Штурм Берлина

Последний бой войны

Слава победителям

После войны

Группа советских войск в Германии

Прибалтийский военный округ (Латвия)

На восточных рубежах

Усиление советской военной группировки в Забайкалье

В Монголии

43-й апиб и советская космическая программа

Освоение самолетов Су-17

«Первая социалистическая война». 1979 год

Летная подготовка и летные происшествия

Высокие гости – к большим переменам

Горбачевская «катастройка»

Снова в Крыму

Верность традициям

Вместо послесловия

«Печаль обильная потекла посреди земли Русской»

«Блаженны миротворцы»

Сокращения

Литература

1