Повелитель теней. Том 1

Глава 1

Я лежал в постели, пытаясь найти в себе силы, чтобы подняться. Как вдруг во дворе прогремел взрыв. А за ним ещё один и ещё. Я раскрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Опять?

Натянув штаны, я выглянул в окно. На мой дворец — в третий раз за неделю — напали. Вооружённые наемники в бронежилетах и чёрных балаклавах пытались прорваться через ворота, но моя охрана слаженно и чётко отбивала атаку. Краем сознания я отметил профессиональные движения нападавших и мысленно вздохнул: в дворянском титуле был один существенный минус — всю работу за тебя делали другие люди. Я уже заскучал по славным сражениям.

Достав телефон, я сверился со списком встреч. Так-с, первым делом — Александр, а уже потом — Большвинг, Галецские и Дмитриевы. Император очень просил зайти, хотел обсудить что-то важное.

Выбрав рубашку и подходящий галстук, я оделся и сбежал по лестнице на первый этаж. Завидев меня, один из нападавших ухмыльнулся и указал в мою сторону пальцем. В эту же секунду остальные наемники наставили на меня автоматы и выстрелили. Мда, кажется, я переоценил их профессионализм.

Я даже не дёрнулся — продолжил спокойно идти. Передо мной просто выросла стена из чёрного тумана, которая поглотила все пули. Охранники всполошились, окружили меня, несколько человек рванули вперёд и окончательно смяли нападавших.

— Вы в порядке, граф? — встревоженно спросил начальник моей охраны.

— Конечно, — улыбнулся я и произнес: — Проследи, чтобы этих людей доставили в императорскую темницу. Пусть их там хорошенько допросят.

Я оглянулся. Солнце светило ярко, но было далеко не в зените, так что найти удобную тень не представляло сложности. Я шагнул в тень от столба, погрузился в Изнанку и направился к Большому Екатерининскому дворцу — обители Императора. В реальный мир я вышел в парке, недалеко от главных ворот. И чтобы не привлекать лишнего внимания, сразу же юркнул в другую тень от забора, тянущуюся до самого дворца.

В приёмной Императора я встретил Николая Крузенштерна — моего лучшего друга. Он задорно гикнул и крепко меня обнял, слегка оторвав от земли. Карие глаза блестели весельем, усы, как и всегда, были лихо закручены вверх, лысина сверкала под яркими лампами не хуже бриллианта.

— Ну что же ты, Марк! Всё в делах и в делах! Я тебя уже сколько не вижу? Ты хотя бы раз в неделю к нам заходил!

— Ну вот, зашёл, — я похлопал его по плечу. — С этим дворянством сплошные заботы. Мне ещё долго к подобному привыкать. Император на месте?

— На месте, — Николай без стука толкнул дверь и вошёл в императорский кабинет. — Батюшка Александр, вы поглядите, кого я к вам привёл!

Я переступил порог следом за своим товарищем, прикрыл дверь и, приподняв брови, посмотрел на Александра. Тот выглядел напряженным. Его кресло стояло не на своем месте, значит, он уже давно не сидит. Меня ждал? Пальцами он нервно отбивал барабанную дробь по столу. Хм, вроде мелочь, но я не смог не обратить на подобное внимания. Однако я быстро себя успокоил, даже если Император что-нибудь задумал, мой друг Николай всегда меня поддержит. А вместе мы непобедимы…

Бросив взгляд на лучшего друга, я окаменел — на его лице играла гнусная ухмылка. Он неотрывно пялился на меня, в его глазах горело предвкушение. И видимо, я не сумел сдержать эмоций, потому что Николай хмыкнул и спросил:

— Догадался? Умный сучёныш.

Я в мгновение взял все свои эмоции под контроль и ровным голосом спросил: — Почему?

— Потому что ты безродная тварь, — процедил Николай. — Я — глава Рода Кропоткиных, и своё место здесь я заслужил по праву крови! Меня всегда бесило, что какая-то дворняга стоит на одном уровне со мной. А теперь ты решил взобраться ещё выше!

— Я не буду плясать под твою дудку! — вмешался Император.

— А под чью будешь? — я оскалился. — Александр, с самых первых дней тобой управляли Милютины, Набоковы, Островские… Да кто тобой только не командовал! Они разворовывали казну, грабили простых граждан, а ты ничего не делал, прятался в своём кабинете и дрожал! И вот теперь, когда я всё это пресёк, влиятельным родам, конечно же, это не понравилось… И даже когда я спас Российскую империю от азиатской кабалы, нашлись те, кто пытался присвоить все мои заслуги себе…

— Ворона в павлиньих перьях, — сплюнул Николай на дорогущий персидский ковёр. — Ты…

— А с тобой будет отдельный разговор, — перебил я его. — Мы ведь прошли огонь, воду и медные трубы, я считал тебя братом! Такое не прощают. Я убью тебя, и только потому, что считал тебя лучшим другом, я сделаю это быстро!

— Самонадеянный болван. Но чересчур могущественный болван. На что ты надеялся? Что тебя не уберут? Ты стал слишком влиятельным, слишком опасным, но знаешь что? — расхохотался Николай, пока Император пятился в дальний угол, выставив перед собой стул. — Мы тысячу раз сражались плечом к плечу, и я прекрасно знаю о всех твоих слабостях и о том, как тебя победить.

Словно по команде, в кабинет ворвались стражники и взяли меня в кольцо. В это же мгновение я потянулся к теням, но они мне не ответили. Я почувствовал странную дрожь и опасность со спины. Увернувшись сразу от двух ударов мечом, я прыгнул и кувыркнулся, из-за чего сбил с ног императора. Однако нападающие ни на секунду не замешкались и чуть ли не снесли нам обоим головы.

Лезвия разрезали пиджак и слегка оцарапали кожу на груди. Я столкнул стражников лбами, но в ту же секунду на меня навалилось ещё пятеро человек. Раскидав их, я снова попытался вызвать тени, но ни одна не ответила на мой зов. Магия молчала. Я понимал, что на чистой физической силе против тридцати вооружённых стражников точно не продержусь. Чёртов Николай! Вот уж от кого я не ожидал предательства!

— Что, удивил я тебя? Сдавайся, дворняга, тени мертвы, ты не сможешь перейти в Изнанку — прошипел мой бывший друг.

— Ты правильно подметил, что мы тысячу раз сражались плечом к плечу! — проговорил я, улыбаясь, — а ты так и не запомнил, что у меня всегда есть запасной план? — после этих слов я снял с безымянного пальца родовое кольцо.

Я подготовил путь отступления на самый крайний случай — не дурак, осознавал, что дворяне не обрадуются конкуренции в виде генерала Императорской армии. Пожертвовав частичкой своей силы, я смог заглянуть в параллельные вселенные и заранее выбрать одну из них. А ещё на такой вот случай, я заранее наделил своё кольцо силой, которая позволит мне уйти в изнанку.

— Увидимся, Коля, — я оскалился и сдавил кольцо, превращая его в металлический комочек. — За мной должок.

— НЕТ!!! Держите его! — проорал Николай, но было поздно.

Моя магия и жизненная энергия соединились, переплелись, вырвались из тела и поскользили к крохотной бреши между мирами. Тонкой струйкой они проникли в неё и просочились на другую сторону. Я ещё несколько месяцев назад присмотрел несколько подходящих тел — трое мужчин; мозг давным-давно умер, но родственники не желали отключать их от аппаратов жизнеобеспечения. Я зацепился за остатки души одного из мужчин, и что-то дёрнуло меня вниз, на секунду я почувствовал своё новое тело, даже пошевелил рукой, но вдруг…

Рядом со мной соткался образ красивой девушки — от неё исходил ослепительный свет, мне пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть черты её лица. Прямой нос, большие голубые глаза, пухлые губки и чётко очерченный подбородок. Длинные серебряные волосы падали на полностью обнажённое тело, прикрывая стратегически важные места. Она вонзила изящную ручку в грудь мужчины, в которого я хотел вселиться, и вытащила из него неоново-голубой энергетический клубок — так выглядели моя магия и жизненная энергия.

Яркая вспышка — и мы перенеслись в тёмную пещеру. Я вырвался из девичьих рук и принял свой привычный образ. Материализоваться полностью не удалось, но теперь я хотя бы выглядел как человек, а не моток энергетических нитей. Мы, определённо, находились в Изнанке, но это была какая-то странная Изнанка. Между мирами? Я потянулся к теням, но они всё также не отвечали. Краем сознания я отметил, что чуть в стороне лежит простенький матрас с порванным одеялом и самодельной подушкой, а у входа, видимо, недавно горел костёр. Рядом с ним были столовые приборы.

— Что тебе надо? — потребовал объяснений я. — Зачем ты меня выдернула? Куда? И самое главное, кто ты нахрен такая⁈

— Как ты смеешь так разговаривать с богиней⁈ — разгневалась серебряноволосая девушка, сжала кулаки и топнула ножкой. Её пышная грудь подпрыгнула и затряслась. Она медленно подняла свой подбородок и чересчур горделиво посмотрела на меня сверху вниз. — Преклони колени, смертный! Перед тобой стоит Марена, богиня смерти и перерождений! Ещё одно неуважительное слово, и я распылю тебя!

— Да? — я иронично усмехнулся и осмотрелся по сторонам. — Тогда ответь мне, почему богиня живёт в грязной пещере?

— Ты насмехаешься надо мной? — она ткнула в мою сторону тонким пальчиком, и я почувствовал давление на голову. Ментальное вмешательство. Но на моем лице не дрогнул ни один мускул.

— Просто не люблю, когда меня держат за дурака, — я неспешно прошёлся по пещере и выглянул наружу. На улице ничего не было в буквальном смысле. Только чёрный туман и бездонная пропасть. Я обернулся и уточнил: — Ты преступница?

— Нет!

— Значит, сидишь в этой дыре по собственной воле, — я задумчиво хмыкнул, отмечая, как напряглась Марена. Она старалась не подавать виду, но я видел её насквозь. Мышцы красиво перекатывались под бархатной кожей. Совершенно неуместно мне захотелось очертить ладонью изгибы её тела. Я отогнал эти мысли и продолжил рассуждать: — Ты выдернула меня из тела и притащила сюда. Без моего согласия, смею заметить. Зачем?

— Я — Богиня! — по пещере разнеслось эхо. Её голос заполнил каждый кусочек этого пространства.

— Да? И что дальше? Думаешь, раз так, то имеешь право распоряжаться всеми жизнями? Ошибаешься! Как минимум на одну жизнь! Моя судьба только в моих руках и я не позволю никому управлять ею! — мой голос не производил такого же эффекта, как божественный. Но Марена видела мой взгляд, чувствовала мою силу и решимость. Она мгновенно поняла, что ей не сломить мою волю одним лишь упоминанием божественной силы.

Почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, она сглотнула и попыталась продолжить говорить, но я не позволил.

— Скажи мне правду, зачем ты призвала меня? У тебя есть лишь один единственный шанс. А потом я уйду, и тебе не остановить меня! Мы оба это понимаем.

После моих слов, богиня посмотрела на меня с испугом и практически сразу же заговорила:

— Чтобы ты помог мне выбраться. Ты должен вселиться в наследника одного могущественного Рода, приносить мне жертвы и, когда я наберу достаточно сил, освободить меня отсюда.

— Должен? — я нахмурился.

— Ну… пожалуйста…

— Какой наследник⁈ Какие ещё жертвы⁈ — с каждым словом я начинал закипать.

— У меня нет другого выбора — снова сглотнув, проговорила богиня. — И времени у меня осталось не так много. Поэтому я и пошла на этот отчаянный шаг. Если ты согласишься помочь мне, я расскажу всё более подробно. А потом вознагражу тебя.

— О каких жертвах шла речь? Ты предлагаешь убивать людей?

— Я никогда не требовала людей! — протараторила Марена, увидев мой недовольный взгляд. — Монстры, животные… Людей не надо!

Я задумался. Чтобы перенести человека из одного мира в другой, требовалась огромная сила. А Марена сейчас не в лучшей форме. На что же она была способна раньше? Но проблема заключалась в другом. Я не был уверен, что сам смогу выбраться отсюда. Хотя и не показывал этого. Однако даже если по итогу я соглашусь помогать богине, сейчас я должен выторговать для себя максимум.

— Какое вознаграждение ты можешь предложить? — спросил я.

— Вознаграждение⁈ — недоуменно проборматала Марена. — Раньше люди готовы были отдать свою жизнь лишь за то, чтобы я на них посмотрела! Они молились мне, умоляли благословить их детей! А ты требуешь вознаграждение, чтобы освободить меня⁈ Да ты должен благодарить небеса за такую честь!

— Ну, хорошо поговорили, — я шагнул к выходу, нащупывая нити изнанки и пытаясь понять, где находится выбранный мною мир. — Счастливо оставаться.

— Погоди! — закричала она и замолкла, до крови кусая губы. — Я подарю тебе Навык Рода. Я была покровительницей Потёмкиных, их Родовой Навык — Магия Крови. Только тебе придётся пользоваться ею осторожно, так как все считают, что я умерла. А Родовые Навыки умирают вместе с Богами-Покровителями. Но это очень могущественный Навык! Очень! Самый могущественный во всей Российской Империи!

— Ммм…

Она увидела разочарование на моём лице и быстро продолжила.

— И когда я верну свою былую силу, то поделюсь частичкой и с тобой.

Я улыбнулся.

— Мне кажется ты была хорошей богиней, даже не смотря на то, что ты покровительница смерти.

— Это значит?..

— Это значит, я помогу тебе.

Мы несколько секунд помолчали, а потом я прервал неловкую паузу:

— А теперь расскажи, почему великая и могущественная богиня заперта в холодной и мрачной пещере, спит на рваном матрасе и пользуется единственным набором посуды, — я обвёл взглядом её скромное жилище и добавил: — А ещё ходит голая, кутаясь в собственные волосы. И да, врать не имеет смысла. Ты же понимаешь? Мы ведь теперь на одной стороне — улыбнулся я.

В моей голове постепенно складывался план. Простой как пять копеек. Прыжок в другой мир действительно был запасным ходом — для его осуществления требовалось пожертвовать всей своей прошлой жизнью. Я сохранил свою магию, остался Повелителем Теней и всё также могу путешествовать по Изнанке — но не по параллельным вселенным.

Чтобы Николая мрак сожрал! Из-за него годы моих трудов пошли прахом. Придётся всё нарабатывать заново.

Я отвлёкся от размышлений и посмотрел на Марену. Она тяжко вздохнула и произнесла:

— Я — самая сильная Богиня из Молодого Пантеона. Из двенадцати Богов. В Российской Империи существует сильная связь между Родами и Богами. У каждого Бога — свой собственный Род, которому он покровительствует и дарует магические таланты, — она снова вздохнула и гордо выпрямилась. — Ублюдки из Старшего Пантеона увидели в нас, в Молодом Пантеоне, конкурентов. Но мы были молоды, глупы и самоуверенны и…

— Очень скоро на вас открыли охоту? — догадался я.

— Почти, — Марена невесело рассмеялась. — Кто-то начал вырезать наших людей. На государственном уровне это — страшное преступление. Род любого Бога священен. Но преступников так и не нашли, а наши Роды становились всё меньше и меньше… Кровавая жатва не останавливалась. И однажды убили первого Бога из Молодого Пантеона, — она взглянула на меня исподлобья и спросила: — Я уже говорила, что мы были глупые и самоуверенные?

Я кивнул, и она продолжила, яростно сжимая кулаки:

— А я была ещё и наивной. Верила, что Перун, наш верховный Бог, не участвовал в этом. Что к нему можно обратиться за помощью. Вот я и обратилась, — лицо Марены исказилось в гримасе ненависти. — Он… он… Он притворился добрым и понимающим и официально выдал мне убежище. Об этом говорила вся Российская Империя. А потом… Перун запер меня в своём особняке и…

— Тебя не искали, потому что для всех ты была в безопасности, — я взглянул на неё с сочувствием. — Никто бы не бросился тебя спасать, потому что, по всеобщему мнению, спасать тебя было не от чего. А ты не могла и шага ступить за дверь.

— Он превратил меня в рабыню, — Марена взяла себя в руки и покачала головой. — Я могла либо смиренно ждать, когда он наиграется, либо попытаться сбежать. И выбрала второе. К тому времени мой Род полностью истребили и я стремительно слабела. Поэтому, пока не стало поздно, взорвала своё магическое ядро и перенеслась в Изнанку. Сейчас я фактически беспомощный дух и в реальный мир могу выбраться не чаще двух раз в год. Благо, еда здесь почти не нужна, хватает куска хлеба на целый месяц.

— Ты только за едой и выходишь?

— Больше ничего сюда перенести не могу, экономлю силы. С моего побега минуло уже несколько тысячелетий, старая одежда давно истлела. Я опять стояла перед выбором — либо позволить себе более комфортную жизнь в этой дыре, либо беречь силы и когда-нибудь использовать запас, чтобы вытащить в мой мир подходящего человека, — она повернулась ко мне. — Тебя.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Давай к делу. Переноси в своего наследничка. Я уж там сам разберусь!

— Я бы рада, но есть небольшая загвоздка… — неловко пробормотала Богиня и спрятала взгляд. Её щёки порозовели, она так явно смущалась из-за того, что в очередной раз показала слабость. — Мальчик — последний человек из Рода Ломоносовых. Его предки отказываются идти на перерождение и до сих пор живут в Изнанке, неупокоенные, — она набрала в лёгкие воздуха и быстро выпалила: — Требуется их разрешение!

Я потёр виски и велел:

— Да ты издеваешься, — покосился на её испуганное лицо, подавил раздражение и поторопил жестом: — Ну-у, организовывай тогда аудиенцию.

* * *

— И этого неотёсанного чурбана ты собираешься вселить в моего внука⁈ — воскликнула полная женщина и театрально схватилась за сердце, откинувшись на худощавого низкого мужичка, отчего тот закряхтел и пошатнулся.

А ведь я даже не вошёл в зал, где собралась высокородная семейка.

Все они были типичными аристократами, не в самом хорошем смысле этого слова. Вырожденцы. Во внешности у многих были очень заметны следы кровосмешения — ещё не откровенные уродства, но опасно близко. Могущественный род… Так ли это? Я потянулся к теням Изнанки и подключился к информационному полю. Пока Ломоносовы будут клекотать, как важные индюшки, я узнаю, действительно ли они столь круты, как мне их отрекомендовала Марена.

— Здравствуйте, — обратился я к ним, не обращая внимания на их хамство. Наверное они думают, что ничего страшного уже с ними не может случится, поэтому и позволяют себе подобное… Ну что ж, если потребуется, я покажу им как сильно они заблуждаются! — Я Марк! Некоторые путают моё имя со словом «мрак», и они не сильно ошибаются…

— Уж не угроза ли это⁈ — вперёд выступил статный седовласый мужчина, нахмурил кустистые брови и наставил на меня ладонь. С его пальцев сорвался тёмно-синий огонь и полетел ко мне.

Я даже не двинулся с места. Магия Изнанки — моя родная стихия. В реальном мире она проявляется там, где нет света, — в любой тени, мрачной комнате, подземелье. А здесь же… Здесь буквально всё — это воплощение моей магической сути.

Под испуганные и удивлённые вопли Ломоносовых пламя стекло по моей коже на пол. Я улыбнулся. Со всех сторон, из мрака, выступили длинные тени. Они лишь отдалённо напоминали людей — были плоскими, растянутыми, деформированными. Некоторые из них по моему мысленному приказу превратились в различных монстров. В одном вполне чётко угадывался ракшас, он подбирался к седому мужчине, который меня атаковал.

Насладившись эффектом, я демонстративно щёлкнул, и тени мгновенно исчезли.

— Как быстро вы скуксились, — хмыкнув, я мысленно вздохнул. Эта семейка уверена, что сможет обвести меня вокруг пальца. Устроили спектакль, врут и не краснеют! И если бы я не мог подключиться к информационному полю, у них бы могло это получиться.

— Невежественный солдафон! — всхлипнула толстушка и аккуратно почесала бородавку на своём носу. — Тебя кто воспитывал? Свиньи?

Я прикрыл глаза и тяжело вздохнул. На самом деле у меня не было желания разыгрывать все эти спектакли.

— Ещё одно оскорбление меня или моих родителей и я оставлю нескольких своих теней жить с вами навсегда. И поверьте, я выберу самых голодных. Только вдумайтесь. Всю жизнь… то есть вечно. Вы будете находиться в страхе.

— Вы слышали? — толстушка вновь упала на тощего мужичка, но в этот раз он не выдержал, и они вместе повалились на пол, да ещё и случайно сшибли худенькую девушку, которая стояла рядом с ними.

— Молодой человек, вы, видимо, не понимаете, с кем разговариваете, — ко мне шагнул статный седовласый мужчина, но в этот раз он не пытался напасть. Наверное, решил сразу перейти к дипломатии. — Ломоносовы — это древнейший Род, который объединил пять могущественных семей. Двести лет назад мы заключили пять брачных договоров и с тех пор…

— Бережёте голубую кровь, — я сжал переносицу. Развернувшийся цирк начинал меня бесить своей абсурдностью. Я пристально посмотрел на собеседника и произнес: — Бред. Какой же это бред! Я понял. Вы идиоты!

Марена, которая до этого стояла в сторонке и молчала, подошла ко мне и осторожно тронула за плечо.

— Их Боги — идиоты, — сказала она, и, что удивительно, никто её не перебил. — Перун предложил им создать союз, ведь Роду, которого опекают пятеро Богов, просто суждено стать великим. Они погнались за славой и властью, даже не подумав, почему Перун не беспокоится за своё место. Наоборот, он их поддерживал, одаривал богатствами и часто приглашал на пиры. Слишком часто.

— Только не говори, что их Боги спились, — я насмешливо изогнул бровь, хоть уже и знал ответ.

— Ну, как бы да, — Марена пожала плечами. — А потом, по настоянию Перуна, одобрили кровосмешение. За сто лет они умудрились уничтожить то, что их Боги-родители создавали тысячелетия, и вылететь из Главного Пантеона.

Я бы уже отменил всю затею со вселением в тело наследника Ломоносовых, но узнал кое-что интересное. Тени нашептали, что лет двадцать назад Ломоносовы начали что-то подозревать и засомневались в своих божественных покровителях. То ли начали рождаться дети с ужасными мутациями, то ли ещё что, но ребятки схватились за головы и решили начать всё с чистого листа. Втихаря отыскали о-о-о-о-очень дальнего бедного родственника, буквально выкупили у него двухмесячного сына и сделали его официальным наследником. Божественная пьянь даже не заметила подвоха.

— Мы отказываемся! — вдруг гаркнул согнувшийся старикашка, который опирался на кривую палку. — Наш мальчик сам справится! Зачем нам нужен этот выскочка?

— Мы договаривались! — перебила его Марена. — И вы обещали, что…

— Мало ли что обещали! — не унимался старикан и неожиданно начал с угрозой надвигаться на Марену, размахивая клюкой. — Мы не позволим, чтобы…

— Дедуль, успокойся! — твердо проговорил я. — Ваши Боги шляются по божественным кабакам, пока ваш наследник валяется в коме уже третий месяц! И я даже с Изнанки могу сказать, что от него осталось одно тело. Ни сознания, ни души! Если вы не впустите меня в последнего Ломоносова, то ваш Род на нём и прервётся. Только сперва бедного пацана ещё помурыжат лет сорок, чтобы прибрать все родовые капиталы. Он не сможет переродиться, так и останется в Изнанке! К тому времени и ваши покровители окончательно опустятся, никого даже убивать не придётся!

— Мой бедный внук! — вскрикнула толстушка и глухо зарыдала, уткнувшись в ладони. Остальные Ломоносовы резко замолкли и поникли.

— Хватит разыгрывать этот спектакль, — рявкнул я. — Пусть уже выходит, не спрячете.

После моих слов из-за спин Ломоносовых выступил высокий парень лет двадцати с тёмными волосами и прозрачно-голубыми глазами. Он был неплохо сложен, хоть и худоват, но спортом явно занимался. Марк — последний живой член Рода Ломоносовых. Ну как — живой. По факту его душа уже три месяца обитает в Изнанке, но его телу не позволяют окончательно умереть. И что самое интересное, это мой тезка.

— Бабушка, не надо плакать, — он обнял толстушку и обратился уже ко всей своей семье: — Он знает, что я умер. Бесполезно его обманывать. Пожалуйста, разрешите ему забрать моё тело, я не хочу жить в Изнанке. Я хочу покоя.

— Хорошо, — через пару минут всё-таки выдавил статный седовласый мужчина и повернулся ко мне: — Мы разрешаем тебе вселиться в тело Марка Ломоносова. Ты достоин носить печать родовой магии, — он протянул ладонь, и я её пожал. В эту же секунду мою кожу сильно обожгло, и над нашими руками закрутилась овальная белая печать, от которой исходил яркий свет. Она взорвалась сотней искорок, и те впитались в мою кожу.

Я почувствовал небольшие изменения в магическом ядре — благодаря им мне откроется доступ ко всем родовым артефактам, банковским счетам и важным активам. В этом мире вместо паролей использовали магические слепки владельцев.

— А это — мой дар, — Марена вдруг отрастила когти на правой руке, резанула по своему левому запястью и, царапнув мою руку, поднесла к моей. Металлический запах ударил в нос, а внутри меня словно бы что-то забурлило.

— Надеюсь, этого хватит, чтобы пробудить Магию Крови. — спустя несколько секунд, заговорила богиня. — Точно ты сможешь проверить, когда принесёшь мне первую жертву. А сейчас отправляйся в Российскую Империю и начни уже отрабатывать мой дар хоть как-то! Провожать не надо. Если что-то потребуется, ты знаешь, в какой части Изнанки меня искать.

Марена отступила и испарилась.

— Отомсти за моего внука! — неожиданно выпалила толстушка и потрясла пухленьким кулачком. Марк печально улыбнулся.

Я закрыл глаза и потянулся к магической нити, что теперь крепко связывала мою душу и тело Марка Ломоносова.

Глава 2

Центральная столичная площадь. Прошлая жизнь.

Этого дня я ждал очень долго — он должен был стать рубежом, началом моей новой жизни. В столице — всего лишь третий раз за последние двадцать лет — знаменитый боевой мастер Анаксагорас набирал себе учеников. Хотя… «ученики» — это громко сказано. Пять лет назад он не выбрал вообще никого, а семнадцать — только одного талантливого счастливчика.

Для меня это был первый и единственный шанс, потому что на следующий день я бы отправился на медные рудники. Лет через пять там бы и сгинул. Семье было тяжело прокормить лишний рот, поэтому отец решил избавиться от меня — весьма выгодно продал, за целых три золотых монеты.

Казалось бы, всё решено. Однако я уже несколько лет вынашивал план, как выбраться из той выгребной ямы, в которой жил. Я мечтал о деньгах, славе и уважении, но для начала хотелось бы выжить. В свои десять лет я уже понимал, что моя семья считается общественным отбросом. Если мы встречали дворян, то они презрительно морщили носы, словно кто-то насрал прямо перед ними.

О да, я хотел быть сильным! И как только услышал о мастере Анаксагорасе, сразу же понял — во что бы то ни стало попаду на отборочный тур! И наплевать, что туда пускают только с шестнадцати лет.

Так что на центральную площадь столицы я вышел с утра пораньше и всё равно в очереди был далеко не первым — передо мной уже выстроилось человек сорок. Но это было даже мне на руку — в толпе мой возраст не привлекал так много внимания, как мог бы.

В полдень на высокий деревянный помост в центре площади вышел глашатай и громогласно объявил:

— Приветствуйте непобедимого Анаксагораса!

Народ яростно взревел, но тут же замолк и отхлынул, стоило Анаксагорасу — крепкому невысокому мужчине с чёрными, как вороново крыло, глазами и волосами — выйти на помост и три раза хлопнуть. Жестом он освободил пространство перед собою и приказал:

— Начинайте.

Потянулись долгие и опасные испытания. В основном это были сражения на мечах или копьях — шестнадцатилетки дрались с воинами, которых привёл великий мастер. И детям спуску не давали, одному бедолаге отрубили руку, другому — разрезали глаз. Анаксагорас наблюдал за сражениями с абсолютно равнодушным лицом.

Когда наступила моя очередь и я вышел на середину открытого пространства, все зрители рассмеялись. Некоторые из них добродушно надо мной подшучивали, другие — злобно издевались. Никто не верил, что великий мастер разрешит мне пройти отборочный тур. Но он лишь всё так же безразлично кивнул и движением ладони велел одному из воинов выйти ко мне.

— Не жалеть, — произнёс он, смерил меня взглядом и, отвернувшись, небрежно бросил: — Никто не обвинит великого Анаксагораса, что он проводит свои испытания нечестно.

Единственное оружие, что у меня было, — здоровенная самодельная дубина. Сюда все приходили со своим, мечи здесь не выдавали. Я едва-едва смог поднять эту дубину — отпарировал лёгкий удар воина, и острое лезвие его меча располовинило мою жалкую деревяшку. Толпа восторженно завизжала, им было наплевать, что вот-вот прикончат десятилетнего пацана. Я стиснул зубы и бросился на ноги воина, пытаясь его повалить, но он только расхохотался и оттолкнул меня в сторону.

Очевидно, он не собирался драться всерьёз, однако это не входило в планы Анаксагораса. Он явно желал, чтобы каждая схватка была доведена до логического завершения. Без разницы — ранение это или смерть. Конечно, ещё я мог сдаться и взмолить о пощаде, но… Нет. Мне было десять лет, и я был в отчаянии, не желая работать в шахтах. Лучше уж умереть прямо здесь!

— Прочь, — велел Анаксагорас веселящемуся воину и указал на другого, произнёс лишь одно слово: — Ты.

Второй воин был настроен серьёзно, его не смущало, что в противники ему дали десятилетнего мальчишку. От его первых ударов я чудом увернулся, понимая — бьёт он наверняка, чтобы точно нанести смертельный удар. И то, что я уклонился от атаки, его только разозлило, он попёр на меня, как бык — на красную тряпку, и замахнулся мечом, целясь в сердце. Анаксагорас следил за сражением всё так же равнодушно и останавливать его не собирался.

Я попытался вновь уйти вбок кувырком, и мне почти это удалось — меч вонзился в землю, всего в паре сантиметров от моей ноги, и вот, когда уже казалось, что я вот-вот перекачусь на противоположный край площадки, мне в живот прилетела окованная в железные латы нога. Я услышал треск своих рёбер и рухнул перед воином, свернувшись калачиком. Воин покосился на великого мастера, но Анаксагорас не пошевелился, и тогда он воткнул меч мне в глотку.

Толпа яростно взревела, пока я захлёбывался собственной кровью. Но неубиваемое желание жить поднималось в моей груди — наравне с возмущением. Неужели я сдохну вот так, как собака — под смех и крики любопытных зевак⁈

И в этот момент из моего разрезанного горла ударила очередная струйка крови, горячие брызги залили глаза, а потом… Потом кровь внезапно превратилась в чёрный туман и разделилась на несколько щупалец — одно залечило рану на шее, а второе — выстрелило в моего противника, пробило его насквозь, несколько раз провернулось и выпотрошило.

— Стоять! — рявкнул Анаксагорас, когда ко мне рванули другие воины.

Одновременно по толпе пробежали взволнованные шёпотки:

— Тени!

— Неужели новый Повелитель Теней⁈

— Да какой из этого нищеброда Повелитель⁈ Тени не выбирают слабых! Никогда!

— Смотрите, смотрите, у него туман по всему телу!

— Точно вам говорю! Это тени!

Я едва мог пошевелиться. Надо мной склонился Анаксагорас, бережно вытер с моего лица кровь и ласково улыбнулся. Я подумал, что у меня предсмертные галлюцинации, когда он сказал:

— Мой первый ученик.

В тот день он выбрал всего двоих — меня и Николая Крузенштерна, с которым мы впоследствии подружились.

* * *

Когда я проснулся, то почувствовал, что меня куда-то тащат. Над ухом раздаётся капризный женский голосок:

— Нет, не сюда! — приказывает он. — Посадите его в кровать. Да, вот так! А теперь переоденьте в пижаму! И не забудьте подгузники! Если он снова наделает в постель, вы будете это вылизывать. Понятно⁈

Цоканье каблуков и хлопок двери. Я чувствую, как надо мной кто-то склоняется. Едва-едва могу приоткрыть веки — тело ослабло, я сейчас ему не хозяин. Пока меня переносят и укладывают на мягкую перину, я концентрируюсь и тянусь к магическому ядру — чтобы быстрее восстановить мышцы, нужно разогнать по всему организму магию, разбудить все энергетические каналы.

— Такой красивый, — бормочет шатенка в форме служанки, протирая мне лицо мокрой тряпкой. Её волосы собраны в высокий хвост, на изящную шею падает несколько прядок.

Её напарница, рыженькая невысокая девица, каждый сантиметр кожи которой покрыт веснушками, с негодованием цокнула языком и сказала:

— А кто тебе не красивый? — её нежные руки аккуратно меня раздели и начали разминать мышцы, разгоняя кровь. — Не спи, подгузник давай! А то сейчас королева подков вернётся и нам не поздоровится!

— Да разве ж это справедливо? — возмутилась шатенка, натягивая на меня шёлковую рубашку с рюшами. — Господин Марк никогда слуг не обижал. Красивый, умный, молодой… И лежит в плену у этих… этих… Этих!

— Язык прикуси, — посоветовала рыжая и тихонько добавила: — Несправедливо. Но что мы сделать-то можем? Массаж разве что, чтобы пролежней не было. Да и то — пока принцесска погулять выходит. Хотя мне кажется, это бесполезно. Я слышала, что господин Марк, тогось, помер.

— Рано хороните, — прокряхтел я, и обе девушки негромко вскрикнули, принялись меня тормошить и причитать. Магия стабильно циркулировала по телу, организм постепенно крепчал. Через десять минут я смогу ходить и даже бегать. — Почему я не в больнице? Разве я не болею? Последнее, что я помню…

— Господин, вас отравили, — подсказала рыженькая. — Прямо на приёме Императора.

— Вас спасли, но вы не приходили в сознание, — влезла шатенка, восторженно всматриваясь мне в лицо. — Но я знала! Я знала, что…

— Что здесь происходит⁈ — дверь в спальню открылась, внутрь вошла девица лет двадцати. Светлые волосы сплетены в косу, розовые банты, нарумяненные щёки, длинное ядовито-фиолетовое платье. Она уставилась на меня и визгливо прокричала: — Почему моя игрушка не спит⁈

— Игрушка? — переспросил я, только сейчас подмечая, что вся спальня была сделана в розовом цвете. Множество кукол, ленты, по всем столам рассыпаны блестящие драгоценности, нелепая драпировка и везде — глянцево-лоснящиеся шелка. Звенящая пошлость.

— Ты. Ты — моя игрушка, — пояснила мне девица, словно распоследнему дураку. — Мне подарил тебя отец. Ты не имеешь права говорить! Ты должен молчать. Ведь ты моя игрушка, — она запнулась, нахмурилась и пошла на второй круг: — Мне подарил тебя…

— Да плевать, — я поднялся, поправил съехавшую пижаму и пошёл на выход.

— Не смей двигаться! — девчушка в розовом топнула ногой.

— Или что? — я подошёл, навис над ней и поймал её взгляд. — Что ты мне сделаешь?

Она испуганно отступила и, споткнувшись о подол платья, тяжело упала в бархатное кресло.

— Мой отец тебя накажет! — пригрозила она, скорчив капризную гримасу. — Он всем здесь владеет!

— Обязательно, — я не стал спорить и вышел в коридор, поманив за собой служанок: — Милые дамы, проводите меня, пожалуйста до моих покоев.

Рыжая и шатенка послушно побежали за мной, даже не оглянувшись на истерящую девицу в розовом. Несколько минут мы шли молча, служанки с нетерпением поглядывали на меня, ожидая, когда же я начну расспросы. Я не стал их разочаровывать, хотя и мог бы снова подключиться к информационному полю.

— Что делает это существо в родовом гнезде Ломоносовых? — спросил я, махнув назад.

— О, господин Марк, вы же были последним человеком в Роду. Когда вас отравили, кто-то должен был управлять имениями, следить за семейным бизнесом и выплачивать жалованье слугам, — поспешно выпалила шатенка и оттеснила рыжую в сторону, прижалась грудью к моему плечу. — Ваши Боги-покровители объявили аукцион на опекуна.

— Мои покровители меня продали? — я действительно удивился. Не думал, что божки-пьяницы настолько опустились.

— Да, — с сочувствием произнесла рыжая и погладила меня по спине, как будто пытаясь успокоить. Не то чтобы удачно. С каждой секундой мне всё сильнее и сильнее хотелось надрать задницы тупой пятёрке Богов. Рыжая поняла моё молчание по-своему, прижалась с другого плеча и тяжело вздохнула: — Но так как Род ослабел, обеднел, да и Боги у него… проблемные, то дворянство отказалось от этого счастья. Ой, — рыжая смутилась и закрыла рот ладошкой. — Не слушайте меня, господин.

— Продолжай, я не из обидчивых.

— Да чего продолжать? — влезла шатенка. — Как говорится, из грязи — в князи! Отдали вас и всё ваше имущество разбогатевшему кузнецу. Чокнутая семейка! На вашем месте, я бы первым делом проверила банковские счета, больно уж часто они таскались со всякими бумагами, а ещё в дом постоянно захаживали такие представительные дядьки… — она важно надула щёки и выпятила вперёд пышную грудь. — Гордые такие, как петухи!

— Как хорошо, что вы проснулись! — пропела рыжая и остановилась перед дверью в мои покои, уточнила: — Вам помочь, господин?

— Сам справлюсь, — я их отпустил и сразу же направился в душ. Попытался подключиться к информационному полю, но наткнулся на стену. Больше я не мог получать информацию из эфира. Странно. Я спешно вызвал Тени и с облегчением выдохнул — на месте. Но в любом случае необходимо выяснить, почему мои способности внезапно ограничились.

Искупавшись, я обнаружил, что слишком рано отослал служанок — в покоях Марка не было никакой одежды. Комнату полностью очистили от личных вещей. Выкинули, что ли? Вздохнув, я снова оделся в розовую шёлковую пижаму — ну не в простыню же заворачиваться — и направился на кухню. От голода сосало под ложечкой, а желудок выводил соловьиные трели.

За вторым же поворотом я столкнулся с высокой, чуть ли не под два метра ростом, женщиной — её волосы были идеально уложены, в глубоком декольте блестело жемчужное ожерелье, а платье идеально подчёркивало фигуру. Но несмотря на это, она выглядела… нелепо, словно не привыкла так наряжаться. Она в бешенстве ругалась себе под нос, как матрос, но как только увидела меня, расцвела в льстивой улыбке и распахнула объятия:

— Марк, мой дорогой мальчик! Ты проснулся! Мы так рады были это услышать! Гена ждёт-не дождётся с тобой поговорить! Вам так много нужно обсудить… Пока ты лежал в коме, столько всего изменилось!

— А вы, простите, кто? — я увернулся, не позволяя себя обнять.

— Ой, конечно, конечно, — она всплеснула руками и представилась: — Анжелика Ракова, жена Геннадия Ракова — твоего временного опекуна. Мы управляли твоим состоянием, пока ты лечился. Пройдём, пройдём со мною, я провожу тебя к Гене, он очень просил тебя привести…

— Я бы сперва переоделся.

— Немедленно прикажу всё принести! — пообещала Анжелика. — Мы отправили ваши вещи на хранение, чтобы моль не поела. Всё доставят в кабинет мужа, пока вы будете с ним обсуждать дела.

— Хорошо.

Мы спустились на один этаж и прошли по длинному коридору до самого конца, к огромной резной деревянной двери, из-за которой раздавалась приятная музыка. Я не обратил на это внимания, сконцентрировавшись на магическом ядре. Энергетические каналы работали… странно. Я пока не понимал, что происходит с моей магией, но был уверен, что ничего хорошего.

Анжелика с некоторым пафосом распахнула дверь, пропустила меня вперёд и громко произнесла:

— Дамы и господа, я принесла радостную новость! Марк Ломоносов пришёл в себя! — я поднял голову, выныривая из размышлений, и осознал, что стою перед огромной нарядной толпой. Стерва привела меня в бальный зал, а не кабинет мужа! Сохраняя невозмутимость, я взглянул на Анжелику. Она милейшим образом мне улыбнулась и сообщила своим гостям: — Мальчик после болезни ещё плохо соображает. Так рвался сюда, что даже забыл переодеться!

Чего она ожидала? Что я расплачусь, растеряюсь и убегу, выставив себя на посмешище? Не на того нарвалась. Я расправил плечи и слегка поклонился:

— Рад приветствовать вас в моём доме, — на слове «моём» лицо коренастого бородатого мужика скорчилось в гневе. Ага, Геннадий Раков, вас легко было вычислить. Огромные мозолистые ладони подтвердили мои догадки — только у него из собравшейся шайки-лейки были руки простого работяги. Я прошёл к фонтану с шампанским, взял бокал и произнёс тост: — Выпьем же за моё выздоровление!

Гости из вежливости пригубили напитки, но я видел, что особой радости они не испытывали. Геннадий Раков даже не подошёл ко мне. Выдержки не хватило, чтобы притвориться радушным опекуном. А вот Анжелика крутилась рядом — понимала гадина, что прямо сейчас ей ничего не грозит. Не устраивать же скандал на потеху публике?

— Мой дорогой мальчик, ты, наверное, очень давно не виделся со своим дядей, князем Прусским? Он о тебе расспрашивал, просил разрешения навестить, но сам понимаешь, запрет докторов… Однако сейчас, — Анжелика показала в глубину зала. — Думаю, он будет просто счастлив тебя увидеть.

Гадюка хочет, чтобы как можно больше народу лицезрело меня в розовой шёлковой пижамке с рюшами. Если я уйду прямо сейчас, это будет истрактовано как позорный побег. Но если останусь и не подойду поздороваться к князю Прусскому, то тварь-Ракова сто процентов напоёт ему, что я его не уважаю и потому отказался от встречи.

Поэтому я сделал глоток шампанского и согласился:

— Конечно же. Я очень хочу увидеть дядюшку. Так скучал по нему.

Князь Прусский оказался пожилым мужчиной лет шестидесяти. Под правую руку его держала женщина лет сорока — видимо, жена. Он смерил меня оценивающим взглядом, в котором промелькнуло лёгкое сожаление. Ему явно было неприятно видеть наследника Ломоносовых в таком неприглядном образе.

— Здравствуйте, дядя, — я слегка поклонился.

— Здравствуй, твоё неожиданное пробуждение — лучшее завершение этого вечера, — ответил князь Прусский и вдруг перешёл на немецкий язык: — Sie wissen, dass Rakovs den Verkauf einer Marinewerft in Archangelsk feiern?[1]

— Nein, aber danke, dass du es mir erzählt hast. Ich werde versuchen, es herauszufinden[2],  — я улыбнулся, проигнорировав возмущённо пыхтящую Анжелику. Князь Прусский сказал об Архангельской верфи, но я понимал, что это было сказано с огромным таким, жирным намёком: семейка кузнецов нагло распродавала моё имущество. В глазах дяди загорелось уважение. Судя по всему, ему понравилась моя реакция на неприятные новости.

— Мы с твоим отцом когда-то были близкими друзьями, — вздохнул князь Прусский. — Жаль, что жизнь развела наши дороги. Но тебя я всегда рад видеть в Берлине, моём родовом особняке. А теперь позвольте откланяться. Мы с женой — старые люди, нам необходимо соблюдать режим.

Попрощавшись с ними, я вальяжно направился к фонтану с шампанским — взять новый бокал. Да уж, Раковы не поскупились — фонтан был ну, буквально фонтаном: из античной статуи били струи шампанского, которые стекали в неглубокий мраморный бассейн. Я продолжал как ни в чём не бывало разговаривать с гостями, и очень скоро они начали воспринимать меня на полном серьёзе, словно я был не в шёлковой пижаме, а в деловом костюме.

Анжелика не желала оставить меня в покое. Вертелась всё время неподалёку и, видимо, до сих пор не теряла надежды выставить меня полным кретином. Я не выказывал ни намёка на недовольство. Но когда она подошла к фонтану с шампанским, я призвал тени — они выскользнули из трещин мраморного фонтана, незаметно оплели ноги Анжелики и дёрнули. Она с громким воплем рухнула в шампанское, подняв миллион брызг.

— Любимая! — к ней бросился Геннадий Раков, помог подняться.

Весь лоск слетел с Анжелики. Мокрое платье плотно обволокло тело, подчёркивая все недостатки фигуры. Грудь едва не вывалилась из лифа, а слипшиеся пряди облепили лицо, макияж потёк. Анжелика тяжело дышала и затравленно смотрела на аристократов. Совсем рядом раздался громкий шёпот: «Деревню ничем не скроешь!» Немая сцена продлилась пару секунд, а затем Анжелика, не проронив ни звука, вылетела из бального зала. Вслед ей донеслось несколько издевательских смешков.

Я пробыл в зале ещё минут двадцать и направился в свои покои. По дороге раз за разом перематывал сцену, как вызывал Тени. И с кристальной ясностью понимал, что нет, не показалось — Тени действительно утекали в Изнанку. В моей армии были миллионы различных Теней — начиная от людей и заканчивая монстрами, — но если так пойдёт и дальше, то очень скоро я останусь совершенно без сил.

Глава 3

По дороге в свои покои я поймал пробегающего мимо слугу и попросил передать Раковым, чтобы они прислали мне обещанную одежду и обувь — не вечно же мне в пижаме шляться? Эксперимента ради попытасля прыгнуть в Изнанку. Не получилось. Напрямую я в неё попасть теперь не могу.

Закрывшись в комнате, я вызываю Тени — мне нельзя их использовать в бою или вызывать сразу всю армию, но от одной маленькой Тени мои силы уменьшатся некритично.

Передо мной появляется согбенная человеческая фигура — я узнаю его, китайский солдат, которого когда-то убил во время русско-азиатской войны. Но вдруг он пошёл рябью и осыпался на пол мелкими клубами тумана. Я нахмурился и снова вызвал Тень. В этот раз в комнате материализовался Трёххвостый Скорпион, но и он не продержался долго, тоже разлетелся на теневые куски. Странно. Такого не должно быть.

В третий раз я контролировал каждую секунду вызова. И на моменте, когда из воздуха соткалась очередная Тень, я почувствовал, как что-то рвётся с Изнанки, пытается занять её место и ворует силы из тонкого плана этого мира. Однако мои Тени не обладают разумом… Я зарычал и повторил опыт четвёртый и пятый раз. Вызванные Тени разрушались, я по крупицам тратил способности, а с Изнанки упорно кто-то лез.

— Да чтоб тебя! — разозлившись, я открыл портал в Изнанку и вытащил оттуда своенравную Тень. Ею оказался Крабогном — монстр-краб, на панцире которого рос симбиот-гном. Нелепые и странные создания, но очень вредные и по-своему опасные. В Российском Государстве их называли коварными духами — обладая зачатками разума, Крабогномы очень любили делать различные подлянки.

— Великан-хозяин, — уважительно протянул Крабогном, поклонился и тут же попытался утечь в щель под дверью, превратившись в чёрный дым. Я ухватил его и дёрнул обратно, вынуждая материализоваться. Он взвизгнул, щёлкнул клешнёй у меня под носом и в этот раз решил слинять в Изнанку. Но кто бы ему позволил!

— И давно у тебя мозги отросли? — я крепко сжал Тень, напитывая ладонь магией. Ещё чуть-чуть, и от Крабогнома останется только мокрое место, и он это понимал. Поэтому заскулил и взмолился о пощаде. Я уверен, он бы и брови домиком жалобно поднял, если бы не был просто тёмной кляксой.

— Сегодня! — воскликнул Крабогном. — Великан-хозяин разрешить подложить дохлая крыса?

— Куда?

— Куда-нибудь, — кажется, Крабогном пожал плечами. — Никто не любить дохлых крыс.

Зачем я убил эту зловредную тварь? Почему она вернула разум именно сейчас? Вопросы бились под черепом, отдаваясь болью в висках. Как ни странно, но через эту Тень мои способности не утекали. Она каким-то образом умудрялась черпать силы из тонкого плана. Я поморщился и отчеканил:

— Ещё раз помешаешь, я тебя уничтожу, понял? — и дождавшись быстрых-быстрых кивков, продолжил: — А теперь сгоняй к господам Раковым и посмотри, чем они занимаются. И быстро, одна клешня здесь, а другая там!

— Великан-хозяин мудрый, — неожиданно ударился в лесть Крабогном и растворился в воздухе.

Я подключился к нему. Сейчас, после неожиданного пробуждения Марка, Раковы, скорее всего, будут вести самые интересные беседы.

По дороге Крабогном всё-таки откуда-то достал дохлую крысу и подсунул её в карман какой-то расфуфыренной аристократке. Ему явно хотелось устроить крысиный апокалипсис в данном конкретном особняке, но я дал ему ментальный пинок, и Крабогном поспешил в покои Раковых, где Анжелика как раз стягивала с себя мокрое платье и глухо материлась. Геннадий бегал вокруг неё и печально качал головой.

— Не переживай, дорогая, с кем не бывает? — сказал он и положил руку ей на плечо, но Анжелика передёрнулась и потопала в ванную. Он крикнул ей вслед: — Все очень довольны приёмом, в следующий раз к нам придёт вся столица!

— Чтобы посмеяться надо мной? — истерично воскликнула Анжелика, яростно суша волосы полотенцем. — Столько усилий… и всё зря! Всё впустую! Сколько мы лет работали, чтобы выкупить Ломоносовых⁈ Сколько⁈ И всё для чего? Чтобы аристократишки разговаривали с нами через губу⁈ Они и так не воспринимали меня всерьёз, а сейчас… Тьфу!

С одной стороны, я её понимал. С самого детства меня задевало пренебрежение дворянства. То, с каким презрением они смотрят на обычный народ, словно мы не люди, а подзаборные псины. Именно поэтому я сделал всё, чтобы заработать титул, богатство и основать собственный Род. Но с другой стороны… попахивало от этих Раковых гнильцой. На вершину они пытаются подняться за чужой счёт, — счёт Ломоносовых. Да и не думаю я, что Перун продал бы Род Ломоносовых честным и добрым людям.

— Чего ты молчишь⁈ Чего ты молчишь⁈ — провизжала Анжелика, швырнув полотенце в лицо мужу. — Почему ты так спокоен? Этот сопляк заберёт всё имущество! Мы снова останемся ни с чем! Кто нам вернёт деньги за Род⁈ Кто⁈

— Любимая, не переживай, — Геннадий обнял её и погладил по волосам. — Сопляк не может распоряжаться наследством, ведь он не достиг Б-ранга. После смерти родителей ему бы в любом случае назначили опекуна. Но сейчас есть мы. Никто не захочет заново возиться с этим щенком.

— Правда? — всхлипнула Анжелика. — Мы не потеряем Ломоносовых?

— Да эти Ломоносовы вот у меня где! — её коренастый муж грозно сжал и потряс кулаком. — К тому же я уже послал весточку Перуну, он знает, что сопляк очнулся. Этого не должно было произойти, — он озадаченно почесал затылок. — Перун говорил, что пацан окончательно и безоговорочно мёртв. Что его тело поддерживают искусственно. Ах, к чёрту! — он взмахнул рукой. — Не забивай голову глупостями, дорогая, всё равно скоро сюда приедут доктора.

— Доктора? — переспросила Анжелика. — Сосунок выглядит вполне здоровым.

— Хе-хе, здоровым, — Геннадий с намёком поиграл бровями. — Так потому доктора и приедут. Специальные доктора, — он выделил слово «специальные» гнусной интонацией. — Так что расслабься и не забивай голову глупостями. Пацан никуда от нас не денется.

Стоило мне отвлечься и задуматься, как Крабогном, почуяв свободу, прошмыгнул в ванную, вытащил буквально из ниоткуда пакетик с перцем и щедро посыпал им туалетную бумагу. Причём благодаря магии перец не рассыпался и не остался лежать снаружи, а впитался в бумагу. Довольно захихикав, Крабогном оглянулся — видимо, размышлял над новой пакостью.

Я взял его под контроль и незаметно украл смартфон Геннадия — едва ли мне выдадут такую роскошь. Раковым уж точно невыгодно, чтобы я с кем-то связался. Мысленным приказом я отослал Крабогнома обратно и, когда он появился в моих покоях, забрал у него смартфон и приказал:

— Охраняй. Предупреди, если кто-то попытается проникнуть в комнату.

Мир, который я выбрал, чтобы в него перенестись в случае опасности, очень походил на мой родной — тот же государственный строй, та же магия, те же законы. Там бы я ориентировался как рыба и у меня не было никаких проблем с магией. Период адаптации составил бы пару часов, не больше. А здесь же… Придётся импровизировать и разбираться по ходу пьесы.

Я потянулся к Изнанке этого мира, к его тонкому плану и эманациям, которые испускали другие люди. Мне нужно было прочувствовать их, понять отличие. Найти причину, почему Тени исчезают вместе с моими способностями. Я сразу же обнаружил, что магические волны здесь как бы на другой частоте. Приемлемо. К этому не так сложно подстроиться, просто придётся выработать рефлексы — то есть тренироваться тренироваться и ещё раз тренироваться, до полного автоматизма.

Просканировав энергетические каналы своего организма, я быстро отыскал брешь, через которую и утекали силы, — тонкую связующую нить между телом и его бывшим хозяином, Марком, который отправился на перерождение. В этом мире связь между телом и душой никогда не исчезала, она же отвергала чужеродное, не принимала магию из другого мира. То есть мне придётся постигать местную систему развития, подстраивать под неё свои Тени. Единственный значительный минус — я никогда не смогу считывать информацию из тонкого плана, а для поддержания способностей мне нужно будет убивать монстров. Постоянно.

Основные и самые необходимые данные я получил ещё в Изнанке — подключился к информационному полю, пока разговаривал с Ломоносовыми. Хорошо, что успел. Кто ж знал, что будет такая подстава. Поэтому и без интернета я знал, что научно-технологический прогресс здесь был на привычном мне уровне — цифровые технологии, современное оружие и мощные производительные заводы. Из необычного --- здесь разработали забавный магический портал через духовки. Правда, такие артефакты были очень дороги и стояли пока только в домах аристократов, да и то не всех.

Главная опасность в Российской Империи, да впрочем как и во всём мире, — это Данжи. Самые натуральные подземелья, в которых обитают страшные и кровожадные монстры. Хотя некоторые Данжи, как я понимаю, — своего рода отдельные небольшие миры, иногда в них можно встретить разумные цивилизации. Но это скорее исключение из правила. Данжи делятся на семь уровней: А, Б, В, Г, Д, Е, Ж. А-уровень самый простой и безопасный. А Ж — ну, полная жопа.

Вся местная система развития построена на вечной войне с монстрами — очень часто те прорываются на поверхность через Трещины. Поэтому Данжи заранее зачищают, охраняя покой мирных граждан. А заодно и добывают кристаллы — ресурс, который восполняет энергию и помогает подниматься по уровням. Рангов развития было с первого по десятый. Десятый уровень — таким лучше дорожку не переходить, да и подобных бойцов во всём мире не больше сотни.

В какой-то степени фундаментом этого мира стал парадокс: монстры убивают людей и активно мешают развитию человечества, но вся магическая система зиждется на кристаллах. Если Данжи вместе с монстрами исчезнут или Трещины навсегда запечатаются, то человечество попросту начнёт деградировать. Если не ошибаюсь, то Данжи высокого уровня — от Д и выше — считаются невероятно ценными. Как месторождения золота, например. За проходы в такие Данжи между Родами развязывались кровопролитные войны.

Подводя итоги: без способностей я не останусь, проблема некритичная и решается довольно просто. Есть некоторые ограничения, но важной роли они не играют. В любом случае я не собирался в этом мире валять дурака и тратить чужие деньги. Так-с, с этим разобрались, теперь можно и уточнить, о чём говорил Геннадий. Почему я не могу вступить в наследство?

Смартфон Геннадия был не запаролен. Интернет великодушно ответил на мой вопрос. Владеть дворянским титулом и распоряжаться имуществом Рода может только наследник, который достиг хотя бы нижней планки Б-ранга. Как Повелитель Теней, я по меркам этого мира, наверное, нахожусь на Е-ранге или даже Ж, но… Во-первых, я не могу это продемонстрировать, так как в местной системе развития пока полный профан. Во-вторых, требуется документальное подтверждение — а его выдают специальные учебные заведения. Снова в школу, получается?

— Можно мазать зубная паста дверные ручки? — вдруг подал голос Крабогном.

— Нет, нельзя, — отрезал я, не открывая глаз.

— Можно вселиться в толстый мужик и поиграть в карты?

— Нет, нельзя.

— Можно пугать спящих детей?

— Нет, нельзя.

— Можно поджечь воры, которые стоят за дверь и хотят отравить великан-хозяин?

— Нет, нель… — я подскочил на кровати. — Что ты сказал?

Вместо ответа Крабогном разлился чёрным туманом по полу и выскользнул в коридор. Я взял его под управление и поднялся к потолку, спрятался в тени, наблюдая, как двое невзрачных мужчины вскрывают замок. Чёрная простенькая одежда, никаких опознавательных знаков, одинаковые лица — близнецы. Доктора, которых прислал Перун?

Я вернулся в своё тело и притворился спящим. Когда дверь с тихим скрипом отворилась, я приподнялся на локтях и состроил сонный и растерянный вид, уставился с недоумением на незваных гостей и спросил:

— Что вы здесь делаете?

— Не беспокойтесь, — убаюкивающим голосом произнёс правый близнец. — Мой брат и я — доктора, которые вас наблюдали.

— Да-да, мы наблюдали вас с первого же дня, как вы впали в кому, — подтвердил левый близнец.

С каждым словом они подходили на шаг ближе, незаметно оттесняя меня подальше от двери и перегораживая путь к выходу. Правый больно уж подозрительно держал руки за спиной, а Левый всё время на него поглядывал, словно ожидая условного сигнала.

— Не очень-то вы помогли, — хмыкнул я. — Динамику выздоровления совершенно не отслеживали. Да и проснулся я несколько часов назад, вас рядом не было.

— Не беспокойтесь, — повторил Правый, как граммофон с заезженной пластинкой.

— Ваши опекуны очень заботятся о вас, — пропел Левый.

Правый резко дёрнулся и швырнул мне в лицо щепоть белого порошка. Я создал теневой щит. Случайно использовал свою родную, привычную магию и в тот же момент почувствовал, как исчезают шесть теней. Да чтоб меня Изнанка сожрала! С трудом переключаюсь на магическую частоту этого мира. Тяжело. Всё-таки в этой системе развития мои силы сильно ограничены. Магия всегда давалась мне легко, и я недооценил предстоящие сложности. Теневой щит значительно ослаб, но свою функцию выполнил — порошок осыпался на пол, не причинив мне вреда.

— Так вы меня лечите? — спросил я.

Близнецы промолчали. Правый бросился на меня, пытаясь повалить, а Левый достал шприц с ярко-голубой жидкостью внутри. Мысленным приказом я натравил Крабогнома на Левого, а Правому заехал в челюсть кулаком. Он ударился головой об угол тумбочки и потерял сознание. Я связал его шнуром от балдахина и бросился на помощь Крабогному. Впрочем… она ему не требовалась. Зловредная тень с огромнейшим удовольствием носилась вокруг Левого, как молния, и щипала его клешнями. Каждый щипок оставлял после себя поверхностную рану. Левый крутился волчком и яростно вопил.

— Кусь за нос! Кусь за нога! Кусь за живот! — приговаривал Крабогном.

— Хватит, — велел я, скрутил Левого, который выкрикивал проклятия «мерзкому полтергейсту», и поинтересовался: — На кого ты работаешь?

— Ты никогда не узнаешь! — пообещал тот.

— Да почему же, уже знаю. На Перуна, — я оскалился. — Просто хотелось услышать это от тебя. Верный слуга, значит? Не хочешь толкнуть злодейскую речь напоследок? Раскрыть коварные планы? Мне интересно, чем насолил великому Богу из Старшего Пантеона ничем не примечательный Род? Ничего не слышал?

— Ты сдохнешь! — выпалил Левый и… сдох сам.

Из его рта полилась густая жёлтая пена, глаза закатились, лицо посинело. В комнате повис отвратительный кислый запах блевотины. Зуб с отравой? Рядом пошевелился и глухо застонал Правый. Увидев, что его брат-близнец откинул копыта, он поспешил следом на Изнанку вслед за ним — раздался тихий-тихий треск, и Правый тоже затрясся в диких судорогах, исходя пеной.

— Вкусно! — пробормотал Крабогном с причмокиванием. Он уселся на груди у Левого. Вокруг довольной тени рябило пространство, к ней из трупа тянулись полупрозрачные энергетические струи.

— Так ты у нас падальщик, — протянул я, и меня осенило. Происхождение этих странных тварей всегда было загадкой. На этот счёт в Российском Государстве было написано не одно научное исследование.

Самая популярная версия заключалась в том, что предками Крабогномов были монстры-Крабы, которые обитали в местах, где было много смертей. Ну и в конце концов очень удобно устроились на человеческих кладбищах. Питаясь энергией смерти, они постепенно как бы присваивали генетическую информацию людей и, как итог, теперь у каждой особи на панцире растёт свой собственный человек. Звучит как бред, но…

— Ты с Изнанки сюда рвался, чтобы пожрать? — уточнил я, схватив Крабогнома за шкирку.

— Нет, великан-хозяин, — судя по звуку, он сыто облизнулся. — Я там жрать. Сытно жрать. Вкусно. Здесь прям как мой кладбище. Могил много. Смертей много. Энергии много. На Изнанку пробивалось. Вкусно! А потом скучно. На Изнанке некому крыса подкладывать.

Так я и думал. Крабогном наелся энергией смерти, благодаря чему вышел на новый уровень развития, стал полуразумной Тенью. Но вот в чём загвоздка… На территории особняка Ломоносовых не было кладбища.

Глава 4

Я прервал трапезу Крабогнома и потребовал:

— Отведи меня в место, откуда исходит аура смерти.

— Великан-хозяин, ну ещё кусочек… — законючил тот, но, перехватив мой раздражённый взгляд, моментально превратился в туман и поскользил к двери, прячась в тёмных углах. — Тут почти здесь.

Я шагнул в тень, чтобы никто меня случайно не заметил, и последовал за ним. Туда-сюда бегали слуги с подносами — судя по всему, убирали грязную посуду. Со второго этажа, где и располагался бальный зал, спускались опьяневшие гости. Некоторые спорили, стоит ли подождать хозяев дома, чтобы с ними попрощаться, но в итоге пришли к выводу, что нет, не стоит. Аристократии не пристало гоняться за безродными, пусть они и распоряжаются имуществом богатого Рода.

Крабогном по дороге шлёпнул разодетую в пух и прах дамочку по заднице, за что огрёб её спутник. Зловредная Тень злорадно захихикала и уже собралась было продолжить пакости, но, заслышав моё предостерегающее шипение, тяжко вздохнула и скатилась с лестницы, ведущей на первый этаж. Мы прошли по длинному коридору и остановились перед неприметной железной дверью.

— Вот! — показал на неё Крабогном и довольно защёлкал клешнями. — Привёл!

— Молодец, — рассеянно похвалил я. Всё моё внимание сконцентрировалось на мощных энергетических волнах, исходящих из-за двери. Оттуда смердило смертью. Атмосфера здесь была удушающей, я задержал дыхание. Такое редко встречалось даже на поле боя. И смерть эта была нехорошей. На тех же кладбищах чаще всего царит спокойствие, потому что большая часть людей умерла ненасильственной смертью. Если повезло — в своей кровати, в кругу семьи. А из-за этой двери несло болью и страданиями.

Она была незаперта, поэтому я просто её толкнул и перешагнул через порог. И на мгновение застыл — настолько мои ожидания расходились с тем, что я увидел.

Помещение, в котором я оказался, было спальней, совмещённой с гостиной. В правой стороне стояли три кровати, а в левой — накрытый стол, стулья, кресла и камин. У искусственного окна находились две детские коляски. За столом сидело четверо человек — трое спиной ко входу, а четвёртая, дочь кузнецов Раковых, девица, помешанная на розовом цвете, лицом ко мне. Она деловита наливала в кружки чай, добавляла в него сахар, размешивала и ставила перед гостями, приговаривая:

— Ваше, месье Ферлионни. Конечно, конечно, не беспокойтесь, вот и ваша чашечка чая, мадемуазель Берлиозе… — иногда она закатывала глаза, как очень уставшая от гостей хозяйка, но продолжала разливать чай, а после перешла к сладостям. — Мадам Дерилия, не желаете ли зефира?

Её взгляд упал на дверь, и она заметила меня, вскрикнула от неожиданности и приложила ладони к сердцу.

— Мало того, что ты проснулся и бросил меня, так ещё и смеешь пугать⁈ — вскричала она, и я почувствовал себя непутёвым любовником, который дал ей от ворот поворот. Девица затряслась от ярости, розовые банты на её голове колыхались, как нелепые паруса. — Ты — моя игрушка! Мне тебя обещали! Мама говорила, что ты никогда меня не бросишь! — она капризно топнула и ткнула пальцем на свободный стул: — Немедленно садись и пей чай!

Я криво улыбнулся и отрицательно покачал головой, отчётливо понимая, что передо мной стоит совершенно и бесповоротно сумасшедшая барышня. Интуиция подсказывала, что именно из-за её безумия особняк Ломоносовых накрыла аура смерти. Я осмотрел стол и сидящих за ним людей внимательнее. Они были абсолютно неподвижными, но это точно не куклы и не чучела — так подделать текстуру кожи просто невозможно.

— Вежливости в тебе ни на грош, — небрежно бросил я, шагая вперёд. — И место тебе в каком-нибудь пансионате для дурно воспитанных дамочек.

Пока девица гневно вопила и швыряла на пол посуду, я изучал её «гостей». Они ещё были живы, но не то чтобы очень радовались этому факту. Избитые, раненые и связанные, они ждали своей участи.

— Бесполезные ничтожества! — девица, спотыкаясь о полы розового платья, подбежала к столу и ударила одного из несчастных. — Вы все бесполезные ничтожества!

Я отвесил ей пощёчину, не сдерживая силу, и девица отлетела в угол комнаты, ударилась о комод и сбила настольную лампу.

Связав чокнутую дочь Раковых, я открыл вторую дверь — она находилась напротив входной и вела на лестницу в подвал. Из черноты сразу пахнуло разложением и вонью, тусклый свет играл оранжевыми бликами на подвешенных телах. Я вернулся к столу, но «гостей» тронуть не рискнул — побоялся, что у них откроется кровотечение, если попытаться их освободить. Это дело спасателей и докторов, которых нужно было вызвать. Я же наложил лёгкое стазисное заклинание — оно как бы законсервирует несчастных «гостей», и их состояние не ухудшится. С помощью местной магии такое сильное заклинание не получилось бы, так что пришлось пожертвовать ещё восемью тенями.

Я как раз достал смартфон Геннадия Ракова, чтобы вызвать полицию, когда он ввалился в комнату собственной персоной. Он шёл прихрамывая, с явным дискомфортом — перец на туалетной бумаге явно не прошёл незаметно. За ним деловито семенила его жена, Анжелика.

— Доченька, милая, ты уже наигралась? Мы с папой можем закончить? Надеюсь, ты оставила нам парочку игрушек, нам нужно выпустить пар. Аристократы таки-и-и-и-ие выматывающие. Просто ужасно! — она уставилась на меня как баран на новые ворота. — Что ты здесь делаешь, мерзкий сопляк⁈ Ты сегодня и так доставил мне неприятностей! Выставил идиоткой! Немедленно убирайся!

Геннадий был сообразительнее Анжелики, он мгновенно догадался, чем грозит моё здесь присутствие семейке Раковых. Он постарался незаметно прикрыть дверь и перегородить к ней путь, заговорил ласковым тоном, подбираясь к лежащему на кофейном столике кухонному топору.

Смешно. Раковы — рядовики, люди без магического таланта. Чтобы остановить кузнеца, мне даже не нужно было стараться — хватило крупицы силы. С кем-нибудь другим я бы, возможно, и попотел — всё-таки подключаться к частоте этого мира не так просто и далеко не привычно. Однако с Геннадием… В общем, я мог бы вызвать тень, даже самую слабую. Но у меня настолько сильно зачесались кулаки… Двумя ударами выбив из него весь воздух, а так же желание продолжать конфликтовать со мной, я скрутил всю их семейку.

— Умоляю, не сдавай нас властям! Мы сделаем всё, что ты захочешь! Всё! Ты не представляешь, сколько сил и средств мы на это положили! А наша доченька… Наша прекрасная доченька не заслуживает жизни в тюрьме! — рыдала Анжелика, рухнув передо мной на колени. — Пожалуйста, это же обычные слуги! Челядь! Да их даже никто не будет искать!

Я скривился. Мне сдало противно даже разговаривать с ними. Не говоря уже о каких-либо сделках. Оставив Раковых связанными, я вышел на улицу и стрельнул сигарету у слуги. Лёгкие Марка явно не привыкли к курению, так что я закашлялся, попробовал ещё раз затянуться, но снова едва не задохнулся и выбросил недокуренную сигарету.

Вскоре улицу осветили красно-синие мигалки и во двор особняка Ломоносовых высыпали полицейские, а следом появился доктор с синим чемоданчиком и молоденькая медсестра в до неприличия коротком халатике. Она с интересом осмотрела двор, мраморные статуи, фонтан и особняк и хитро мне улыбнулась, поправляя воротничок и как бы невзначай открывая вид на декольте. Я ей подмигнул и повернулся к полицейским, сказал:

— Я вас провожу.

Со мной поравнялся один из полицейских, козырнул и представился:

— Капитан Кореновкин. Расскажите, что у вас произошло?

— Мои опекуны оказались кровожадными убийцами, а в остальном всё неплохо, спасибо, что спросили, — хмыкнул я, но, заметив, что капитан не оценил моей иронии, добавил уже серьёзно: — Я — Марк Ломоносов, последний представитель Рода. Думаю, вы слышали, что меня подло отравили, из-за чего я долгие месяцы провёл в коме. Так как делами Рода кто-то должен управлять, то мне назначили опекунов. Господ Раковых.

— Раковых? — переспросил Кореновкин и поморщился. — Значит, вы нашли доказательства, что они кого-то убили?

— Не только убили, но и пытали. Они особо не скрывались, уверенные в своей безнаказанности, — я кивнул на лестницу, ведущую к подвалу. — Прошу, сейчас вы сами всё увидите, — оглянувшись через плечо, я предупредил медсестричку: — Зрелище не для слабонервных, подготовьтесь.

— Чего я там не видела? — легкомысленно закатила глазки медсестра и расстегнула верхнюю пуговичку. Она не обратила внимания на осуждающий взгляд доктора, который явно не одобрял флирт на рабочем месте. — Вот вчера, например, к нам привезли бомжа, у которого…

— Врачебная тайна! — рявкнул доктор и пригрозил: — Если не вспомнишь о субординации, то лишишься премии!

— Да ладно вам, что я такого сделала⁈ — возмутилась она. — Кто на скоряке вообще согласится работать? Да ещё и без премии? Конечно, ведь за забором целая очередь выстроилась. Ну так я посмотрю, как вы кого-нибудь позовёте!

Мда, лучше бы она не открывала рот. Почему говорит она, а стыд испытываю я?

Ускорив шаг, я так резко толкнул дверь в комнату с Раковыми, что она распахнулась и стукнулась о стену. Все последовали за мной и подошли к столу. Медсестра задохнулась и закрыла рот ладошкой, подавляя рвотные позывы. Доктор выругался себе под нос. Капитан Кореновкин тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и уставился на Раковых.

— Увести их, — приказал он своим подчинённым. — Кто-нибудь один пусть отвезёт их в участок и оформит в каталажку, остальные — собираем улики. И постарайтесь не накосячить, засадим эту прекрасную семью за решётку навечно. Услышали меня⁈

Ему ответил неровный строй голосов, и полицейские разбежались выполнять приказ. Доктор тем временем с профессиональной озабоченностью обходил прибитых к столу жертв. Кажется, он измерил их жизненные показатели, проверил реакцию на свет.

— Какие же мрази, — тяжко вздохнул он. — Наложили заклинание стазиса, чтобы помучить бедняг подольше. Но… Именно благодаря этому они сейчас живы и до больницы с ними точно ничего не случится. Капитан, надеюсь, вы добьётесь смертной казни.

— Я тоже, — мрачно пробурчал Кореновкин.

— Вам нужна помощь? — уточнил я и, получив отрицательный ответ, пошёл в свои покои. По дороге столкнулся со знакомыми служанками — рыжей и шатенкой, первыми людьми, которых я встретил в этом мире. Увидев меня, они переглянулись и, не сдержавшись, прыснули со смеху. И только в этот момент я осознал, что до сих пор шляюсь по особняку в шёлковой розовой пижаме.

— Господин Марк, вы так очаровательно выглядите, — протянула шатенка, скромно потупив глаза, но я видел, как она кусала губы, чтобы снова не захохотать в голос.

— Может быть, вам помочь переодеться? — предложила рыжая и прелестно похлопала ресницами, приоткрыв рот.

— Принесите нормальную одежду, а дальше справлюсь сам, — хмыкнул я. — Отправляюсь спать и на это время назначаю вас главными. Помогайте полицейским и доктору, если они о чём-то попросят. Найдёте их у подвала. Пришлите других слуг на помощь, если потребуется. Остальные слуги вас будут слушать?

— Да куда они денутся, — улыбнулась шатенка. — Главное, чтобы Раковы не вмешались.

— Так полиция за ними, — объяснил я.

— Пропавшие слуги, — в унисон воскликнули девушки, и рыжая добавила: — Пока вас не было, ваши опекуны постоянно нанимали новых слуг, но те через пару дней как бы увольнялись. Как бы. Но мы-то чуяли что-то неладное! И каждый день молились всем Богам, чтобы вы проснулись!

— Как вас зовут?

— Лера, — шатенка указала сперва на себя, а потом — на свою подругу: — И Вера.

— Шуруйте, — махнул я. — И одежду не забудьте, иначе быть мне законодателем новой моды среди аристократии.

Девушки захихикали и убежали, а я, вернувшись в свои покои, растянулся на кровати, призвал Крабогнома и приказал:

— Охраняй мой сон. Если кто-то попытается причинить мне вред, можешь его убить.

— Еда! Вкусно! — согласно закивал Крабогном, и я провалился в сон.

Проснулся уже на следующий день, после обеда. Солнце стояло высоко в небе, но уже медленно клонилось к западу. Стопка чистой приличной одежды лежала на стуле рядом с кроватью. Джинсы, рубашка, пиджак. Одевшись, я спустился в столовую. Лера и Вера словно соткались из воздуха и начали накрывать на стол, рассказывая, что произошло, пока я спал, и постоянно перебивая друг друга:

— Там был Аркаша, слуга, которого наняли три месяца назад…

—…три месяца в таких условиях — просто кошмар!

— Но хорошо, что он выжил, больше таких долгожителей нет…

—…женщина вообще всего три дня провела в подвале, а уже живого места не найдёшь!

— Ну ничего, капитан Кореновкин сказал, что доказательства неопровержимые, им не отмазаться…

—…будут гнить в тюрьме!

Они встали на противоположной стороне стола и, продолжая щебетать, с умилением наблюдали, как я ему. Даже не знаю, почему не прогнал их и не «включил» сурового господина-аристократа. Наверное, присутствие Леры и Веры и их болтовня меня успокаивали. Всё-таки впечатления вчерашнего вечера хотелось перебить чем-то приятным и хорошим. Очаровательные служанки с этим вполне справлялись.

— Очень вкусный десерт, попробуйте! — посоветовала Лера, пододвигая ко мне шоколадное пирожное.

Но добраться до десерта мне было не суждено. В столовую зашёл невысокий седой старичок, робко посмотрел на девушек и что-то прошептал Вере на ухо, когда она к нему подошла. Выслушав, Вера кивнула и громко объявила:

— Господин Марк, к вам пришли коллекторы. Впустить?

— Давай. В гостиную.

Вытерев руки салфеткой и допив кофе, я неспешно направился в гостиную. Там меня уже ждало двое человек — мужчина и женщина. Оба в деловых чёрных костюмах, с зализанными волосами, густо покрытыми гелем. Начищенные ботинки блестят ярче солнца. У мужчины на коленях лежал дипломат. Сидели они на диване, идеально выпрямившись, словно проглотили по палке.

— И зачем же вы посетили мою скромную обитель? — поинтересовался я.

— С огорчением вынуждены сообщить, что данный особняк больше вам не принадлежит, — мужчина вытащил документы и протянул мне. — Ознакомьтесь. Господа Раковы переоформили этот дом на себя, на вполне законных основаниях. Но так как сегодня утром им были предъявлены обвинения в многочисленных убийствах, то, по законам Российской Империи, всё их имущество конфискуется государством.

Глава 5

Храм Перуна, обрядовый зал.

Главный жрец Перуна сидел в обрядовом зале и размышлял о своей тяжёлой судьбе. Долгие годы он верно и преданно работал на Богов, чтобы дослужиться до этой должности и… окончательно растерять все иллюзии. Обыватели трепетали перед Богами, многие были готовы пресмыкаться, лишь бы на них бросили хотя бы один благосклонный взгляд. Главный жрец хмыкнул. Наивные.

Встав во главе столичного храма Перуна, он словно попал за кулисы какой-нибудь киноиндустрии, где все мировые звёзды пьют, нюхают запрещёнку и устраивают оргии. И этому он посвятил свою жизнь? Да и коллеги его были по большей части высокомерными уродами. Но идти на попятную было поздно — в службе Перуну главный жрец потерял даже своё имя, он его уже и сам не помнил, что говорить об остальных.

Тяжко вздохнув, главный жрец поднялся, отодвинул висящую на стене картину и ввёл код в электронную панель железного сейфа. Клацнул замок, и открылась дверца. Внутри стояла небольшая бутыль с ярко-фиолетовой жидкостью — амброзией. Несмотря на красивое название, это была знатная отрава, которая вызывала эйфорию и привыкание. Правда, только у Богов. Для людей она была просто ядом. Без амброзии начинался жестокий синдром отмены, который мало кто выдерживал.

Главный жрец достал из верхнего ящика стола пробирку и пипетку и взял из бутыли ровно десять капель — по две на каждого. Этого будет достаточно, чтобы они испытали краткосрочный экстаз, а синдром отмены не наступил. Главный жрец презрительно скривился, но тут же взял себя в руки: главное — субординация и профессионализм.

Он покинул обрядовый зал и спустился на первый этаж, в кухню. Там он включил печку, открыл духовку, настроил нужный режим и забрался внутрь — подпространство без проблем полностью его поглотило, и тогда главный жрец сказал:

— Резиденция Пятёрки.

В тот же миг его распылило, закрутило и засосало в узкую трубу. Пять секунд — и он очутился в пункте назначения. Выбрался из серебряной духовки и брезгливо стряхнул с рукава гарь — эту печку давненько не мыли. К горлу подкатывала тошнота. Главный жрец не любил этот способ передвижения, всякий раз его страшно мутило.

Слуги его не встретили, повариху и её помощника он нашёл в кладовке — они дрыхли без задних ног на корзине с продуктами, вповалку. Дворецкий пьянствовал в гостиной. Главный жрец огляделся, ища взглядом служанок, — ему не хотелось лично сталкиваться с Велесами. Лет десять назад они тоже потеряли свои имена, прямо как он, и Пятёрку начали звать Велесами — кто-то из них действительно был Велесом, Богом скота и плодородия, но кто? Главному жрецу было наплевать, да и всему миру — тоже. В своём роде уникальный случай, чтобы Богов — Богов! — постепенно, но неумолимо забывали.

— Где же вы? — пробормотал он и в ту же секунду получил ответ: распахнулись огромные дубовые двери, и в гостиную выбежали обнажённые девушки, хохоча и обливаясь шампанским. Следом за ними показалась и Пятёрка — пошатываясь, плелись. Они не сразу заметили его, главному жрецу пришлось громко кашлянуть, привлекая их внимание. Лишь тогда к нему повернулся высокий Бог с соломенными волосами и вперил в него мутный взгляд.

— О, посмотрите-ка, кто к нам пришёл! — воскликнул он и жадно спросил: — Принёс?

— Конечно, господин, — глубоко поклонился главный жрец. — Перун заботится о своих верных подданных.

Он протянул пробирку с амброзией, и худющая, как скелет, Богиня с жёлтыми глазами поспешно вырвала её у него из рук. Пока Боги толкались за то, кто первым испробует новую смесь, жрец воспользовался моментом и скользнул в сторону кухни, но его остановил внезапный вопрос:

— Как там наш подопечный?

— Хорошо, — сухо произнёс главный жрец. — Настолько хорошо, насколько может быть в его состоянии. Он может проснуться завтра, а может не проснуться никогда.

— Хорошо…

Главный жрец поспешил вернуться в Храм Перуна. Его беспокоило, что мальчишка Ломоносов каким-то чудом очнулся. Не помогли даже «доктора» — на самом деле они, конечно, были отравителями, которые ввели его в кому. Точнее, в то состояние, когда душа отделяется и улетает в Изнанку, а тело не умирает. Они постоянно крутились рядом, вкалывали мальчишке яд, проверяли его состоянии. Всё шло замечательно, пока…

Они отбыли в поместье Ломоносовых ещё вечером, но до сих пор от них не было вестей. Интуиция подсказывала главному жрецу, что придётся пойти на крайние меры. Иначе Перун лично сотрёт его в порошок.

* * *

— И какие же это законные основания позволяют мошенникам присваивать себе родовое имущество? — сквозь зубы произнес я. — Возможно, пока я спал, в Российской Империи изменились законы?

Честно говоря, я блефовал, потому что не знал ни Конституции Российской Империи, ни Уголовного, ни Гражданского и остальных Кодексов. Но я знал точно, что в моём первом мире деньгами и недвижимостью недееспособных граждан распоряжались только под строгим надзором специальных органов власти. Требовались справки, официальное разрешение, уважительная причина. И если этот мир хоть немного похож на тот, то…

Я не успел додумать — мужчина подрагивающими руками открыл дипломат, покопался в документах и передал мне ещё одну стопку бумаг.

— Вот, здесь все объяснения.

Пробежавшись взглядом по строчкам, я едва удержался, чтобы не зарычать от злости. Во всех справках, квитанциях, рекомендациях по лечению и характеристиках присутствовали два имени — К. Е. Долгопрудный и Ж. Л. Долгопрудный. Подозреваю, что эти ребята валяются в моих покоях, убитые собственным ядом. Так вот, эти «доктора» подтверждали, что лечение Марка Ломоносова стоит заоблачных денег. Якобы ради того, чтобы покрыть убытки, Раковы продали Архангельскую верфь и собирались продать этот особняк, сперва переоформив его на себя, разумеется.

Патовая ситуация. Я не могу доказать, что «доктора» врали, потому что они мертвы. В сложившихся обстоятельствах меня скорее посадят за убийство двух «невинных» человек, чем поверят, что я защищал свою жизнь.

— Сколько у меня времени на сборы? — хладнокровно уточнил я и отвёл руку в сторону, когда мужчина потянулся, чтобы забрать документы. Я цокнул языком и покачал головой. — Нет уж, господа коллекторы, эти бумажки я оставлю себе, покажу чуть позже адвокатам.

— Но у вас нет адвокатов, — недоумённо произнесла женщина и, поняв, какую оскорбительную глупость ляпнула, плотно сжала губы. Фактически она сейчас в открытую заявила: мой Род настолько беден, что я не способен нанять юриста. Только вот мои финансы их никак не касаются.

Я не собирался помогать им и просто молчал, внимательно отслеживая их реакцию. Мужчину явно напрягала тишина, он ёрзал по дивану и бросал опасливые взгляды на документы, но не требовал их вернуть. Женщина же возмущённо на него поглядывала — очевидно, ждала, что он поступит по-мужски и поставит выскочку Ломоносова на место.

— Вам пора, — улыбнулся я, когда под потолком сгустились мрачные тучи. Казалось, вот-вот грянет гром. — Вас проводят.

Мужчина открыл рот, но тут же его закрыл, поднялся и направился на выход. Женщина с негодованием и недоумением смотрела ему в спину, но в итоге просто последовала за ним. Захлопнулась дверь. Я выждал, когда коллекторы выйдут на улицу, а их голоса затихнут, и вытащил смартфон.

Они отступили только потому, что были растеряны и не ожидали мало-мальского отпора. Но скоро они вернутся и тогда уж точно и документы заберут, и меня выпрут с голой задницей. Так что я пробил в интернете, что могу сделать с юридической точки зрения. А положение Марка Ломоносова незавидное: я не могу вступить в наследство, а из дома в Петербурге меня выгоняют. Больше в этом городе у Ломоносовых недвижимости нет.

Выяснилось, что меня отсюда попёрли бы в любом случае — до двадцати лет, не вступая в наследство, я имею право жить только в родовом поместье, в Москве. А если до официального совершеннолетия не достигну нижней ступени Б-ранга, то потеряю все права на титул и родовое имущество. Вывод один: мой путь лежит в Москву.

Я встал и поспешил в свои покои, по дороге вызвав Крабогнома. Он появился мгновенно, держа в одной клешне аптечку, а другой — разрезая блистеры. Не отрываясь от важного дела, он предложил:

— Великан-хозяин, а давай собирать гостей? Как вчера здесь пить, танцевать. Вот так давай собирать.

— Зачем?

— Я слабительное нашёл, — ответил Крабогном, словно это всё объясняло. — И снотворное.

— Рад за тебя, — хмыкнул я. — А теперь бросай-ка всё честно нажитое добро и обыщи весь дом, все закоулочки. Мне нужны деньги, золото и драгоценности. Управиться ты должен за час, всё неси в мои покои. Ясно? И ещё найди мои документы. Там моё лицо будет. Фотография. Тащи всё, что найдёшь.

— Ясно, великан-хозяин, — мученически вздохнул Крабогном и растворился в воздухе.

На втором этаже меня поджидали Вера и Лера. Они дружно ко мне подскочили и затараторили:

— Ну как прошло? Что они сказали? Это как-то связано с…

—…махинациями Раковых? Если нужно, мы выступим с показаниями!

— Мы университеты не заканчивали, но знаем, как оно происходит на суде. Всё расскажем!

— Или вы сначала хотите кофе?

— Или какао?

— Не старайтесь, — я отмахнулся. — С сегодняшнего дня вы безработные, а я — самостоятельно варю и какао, и кофе. Спасибо вам за добрые слова и хорошее отношение, но жалованье я вам платить не смогу.

Лера всхлипнула, встряхнула рыжими кудряшками и заявила:

— А вот никуда мы вас не отпустим…

—…во всяком случае в одиночку! Вы же последний из Рода Ломоносовых!

— Ваши родители нам бы такого не простили, упокой их души Изнанка.

Девушки были настроены решительно. Наверное, привязались к мальчишке-Марку, пока ухаживали за его бессознательным телом. Я на секунду задумался и в итоге пришёл к выводу, что помощницы мне не помешают. Родовое поместье надо будет приводить в порядок, да и бытом заниматься у меня времени не будет.

— Ладно, уговорили. Выезжаем через полтора часа.

Лера и Вера радостно взвизгнули и бросились мне на шею, крепко прижимаясь с двух боков. Их полные груди впечатались мне в плечи, а жаркое дыхание опалило шею. Объятие не заканчивалось и продлилось значительно дольше приличного. Мне даже показалось, что Лера слегка об меня потёрлась. Дешёвый приёмчик, но простительно — девушки думают, что обхаживают девственника, а не опытного мужчину. Я мысленно ухмыльнулся — возможно, чуть позже я их удивлю.

— Не расслабляемся! — гаркнул я командным голосом. — Сми-и-и-и-ирно! Шагом марш собираться!

— Есть, капитан! — шутливо козырнули девушки, чмокнули меня в щёки и умчались вниз по лестнице.

Я вошёл в свои покои и чуть не навернулся, споткнувшись о позолоченный подсвечник. Да чтоб его Изнанка сожрала! Крабогном слишком буквально воспринял слово «золото» и тащил всё, что было жёлтым и хоть немного блестело. В первую минуту мне захотелось его придушить, но потом я заметил, что так-то он притащил много полезного — несколько пачек тысячерублёвых банкнот, украшения из платины с драгоценными камнями, паспорт на имя Марка Ломоносова и ценные бумаги на медный рудник и машиностроительный завод.

Сделав рейд по соседним комнатам, я нашёл чемодан и гардероб с одеждой, подходящей мне по размеру, так что спустя полчаса я был готов выдвигаться на вокзал. Интернет подсказал, что на ближайшие воздушные рейсы билетов нет — только поезда. Один из которых как раз отходит через час с Ладожского вокзала. Я забронировал три билета и пошёл к Лере и Вере — поторопить со сборами. Дверь в их комнату была приоткрыта, и я услышал обрывок их разговора.

—…кончить с ним! И я буду первой! Поспорим, дорогая, что я опережу тебя? — Лера самоуверенно рассмеялась. — Да мальчик тает, стоит мне к нему приблизиться.

— На твои мослы только собаки и позарятся. Просто признай, что ты неудачница и всегда проигрываешь. Взять того же господина Селецкого. Столько вокруг него увивалась, ножки массировала, а в итоге-то кто его завалила?

— Стерва!

— Сучка!

— Я хочу его сама! — прошипела Лера.

Бесшумно я отступил за угол и громко позвал, притворившись, что только подхожу:

— Дамы, вы готовы?

— Да! — в один голос прокричали девушки и выбежали в коридор. Каждая катила за собой по небольшому серому чемоданчику.

Я вызвал такси, пять минут ожидания — и мы едем на Ладожский вокзал. Из-за пробок прибыли впритык к отправлению, пришлось мчаться стремглав к кассам, чтобы выкупить билеты. По дороге я случайно зацепил плечом мужчину в цилиндре — тот шарахнулся от меня и выругался себе под нос, закутавшись в лёгкий бежевый плащ.

* * *

Душевная травма мистера Джонсона.

Мистер Джонсон приехал в Россию четыре часа назад. Его пригласили друзья по переписке — семейная пара, которая познакомилась с ним через интернет. Они очень быстро разобщались, мистеру Джонсону казалось, что он знает их целую вечность. Вообще-то он был очень боязливым человеком и старался не отходить далеко от дома, что уж говорить о дальних путешествиях! Но друзья были с ним так милы, и он не хотел их обижать…

К сожалению, они были также и огромными шутниками. К приезду мистера Джонсона его друзья арендовали медведя, купили балалайку и нарядились в пуховые платки и валенки. Встретили его хлебом, солью и водкой, а также позвали цыганский табор. У мистера Джонсона была очень тонкая душевная организация, так что такой приём произвёл на него невероятное впечатление. Если быть точнее — невероятно ужасное.

Поэтому мистер Джонсон сейчас и находился на Ладожском вокзале — он не собирался оставаться в этой ужасной стране ни на один час дольше необходимого. Поезд привезёт его в Москву, а оттуда мистер Джонсон полетит домой, в Берлин… Неожиданно его мечтания были прерваны самым бесцеремонным образом — в него врезался темноволосый парень и, не извинившись, помчался дальше.

Мистер Джонсон поправил цилиндр и пробормотал:

— Безумные русские!

* * *

Я, Лера и Вера загрузились в поезд в последний момент, да и то — запрыгнули в последний вагон. Стюард забрал наши чемоданы, поставил на тележку и повёз их в багажный отсек. Мои служанки, весело переговариваясь, пошли в купе. Я же задержался в тамбуре. Внутри царапалось дурное предчувствие. Когда я уже решил, что зря беспокоюсь, едва поехавший поезд вдруг дёрнулся и остановился.

Я выглянул на перрон сквозь небольшое окошко на двери. Обзор был плохим, а стекло — мутным, но я увидел, как к нескольким вагонам подбежали люди и проводники для них опустили трапы. Это было очень плохим знаком, потому что для простых людей поезда не останавливают. Конечно, это могло быть простым совпадением --- какие-нибудь аристократы опоздали на поезд… Но верил ли я в это? Едва ли. Дурное предчувствие подсказывало, что эти люди сели на поезд с единственной целью --- расправиться с Марком Ломоносовым.

Глава 6

— Крабогномище, иди-ка сюда.

— Великан-хозяин? — вопросительно протянул зловредный дух, материализовавшись у меня под ногами, а я испытал дежавю: он снова копался в аптечке. Правда, сейчас клешнями перемалывал в муку таблетки. Явно удивившись моему молчанию, он поднял голову и повторил: — Великан-хозяин?

— Убивать людей запрещено. Если ослушаешься, отправлю в Изнанку навечно, — на всякий случай предупредил я и перешёл к делу: — Найди в этом поезде людей со злыми намерениями, у которых припасены яд, пистолеты, удавки. В общем, любая вещь с отчётливой аурой смерти.

Крабогном тяжело вздохнул и испарился.

Поезд тронулся и больше не останавливался, постепенно набирая ход. Мерно стучали колёса. Минутку пораскинув мозгами, я отправился в вагон-ресторан — восстанавливающийся после комы организм постоянно требовал топливо. По дороге я незаметно осматривался, пытаясь вычислить людей, которых вне правил пустили на поезд. К сожалению, из-за мутного стекла я не смог их рассмотреть. Однако все пассажиры вели себя нормально и подозрений не вызывали, и никто не пытался на меня напасть.

Моё купе находилось за два вагона до ресторана, так что я зашёл и позвал Леру и Веру:

— Девушки, не проголодались?

— Проголодались, — согласилась Лера и, многозначительно подняв брови, провела руками по бёдрам.

Я проигнорировал столь откровенный намёк: пусть развлекаются, мне не жалко, да и смотреть на девичьи прелести приятно. А уж отвечать или нет на их заигрывания, я подумаю, но чуть позже, когда разберусь с насущными проблемами. Хотя рациональная часть моего сознания подсказывала, что не стоит портить деловые отношения сексом. Да и девочкам стимул выслужиться, чтобы привлечь внимание неприступного господина. Я мысленно усмехнулся и кивнул в проход:

— Угощаю, дамы. И поторопитесь, а то передумаю.

Девушки игриво захихикали и выскочили из купе. Только сейчас я заметил, что там сидела и степенная пожилая женщина с серебряным моноклем на правом глазу. Она смерила меня недовольным взглядом и осуждающе покачала головой, проворчав:

— Распутник!

— Эх, если бы, госпожа, если бы… — с притворным сожалением вздохнул я и поторопился за девушками, которые переминались с ноги на ногу у тамбура.

Вагон-ресторан оказался очень уютным. Все столики были огорожены ширмами, что создавало ощущение уединения. Мы выбрали местечко рядом с огромным фикусом. К нам торопливо подскочил официант, смерил девушек пренебрежительным взглядом, а мне уважительно поклонился:

— Что будете заказывать?

— Пусть первыми выберут дамы, — я специально не стал заказывать на всех. В конце-то концов ко всем гостям должно быть одинаковое отношение. И если этого официанта корёжит от мысли, что ему придётся обслуживать обычную прислугу… Что ж, удачи ему. Я обратился к Лере и Вере: — Вы — хозяйки этого обеда. Командуйте.

Девушки тоже заметили кислую мину официанта, и их это, очевидно, обидело, так что разгулялись они на полную — помыкали несчастным гордецом только в путь. Я же наслаждался развернувшимся представлением и вкуснейшей едой. Бараньи рёбрышки в клюквенном соусе были восхитительными. А чудесная солянка! На десерт я заказал венские вафли с малиновым вареньем — на секунду мне показалось, что я попал в рай.

— Спасибо, господин, было очень вкусно, — произнесла Вера, намотав на указательный пальчик тёмную прядь.

— Вы так добры с нами, — Лера скромно потупила глаза и томно протянула: — Как мы можем вас отблагодарить?

— Думаю, можете, — я улыбнулся, когда лица девушек засияли от радости, и безжалостно сказал: — Буду искренне признателен, если вы возьмёте постельное бельё у проводника и заправите мою полку.

— Хорошо, — вмиг погрустнели обе девушки.

Стоило им уйти, как под столом раздался тихий хлопок и по моей штанине нагло вскарабкался Крабогном. Он щёлкнул клешнями и сообщил:

— Нашёл! — и вдруг начал оправдываться: — И никого не травить! Никого-никогошеньки. Все живы!

— Что ты натворил? — спросил я, сжав переносицу пальцами.

— Снотворное сыпать. Слабительное сыпать. Одни люди спать, а другие — сра…

— Ты хотя бы не совмещал?

— Совмещать? — с интересом протянул Крабогном, и я понял, что подал ему отвратительную идею. — Если великан-хозяин настаивать, то…

— Нет! — рявкнул я так, что на меня оглянулись другие посетители ресторана. — Никому больше ничего не подсыпать. Понятно⁈ Запрещено!

— Жестокий великан-хозяин.

— Веди меня к людям, которых нашёл, — приказал я и, подозвав официанта, оплатил счёт. Оставил ему щедрые чаевые, всё-таки девушки сполна ему отомстили, в какой-то момент мне даже стало жалко беднягу. Он, без сомнения, осознал, какую роковую ошибку совершил, и даже успел раскаяться.

Крабогном растворился в ближайшей тени и поскользил во второй вагон. Моё сознание как бы раздвоилось — одна часть следовала за зловредным духом, а вторая управляла моим телом. Таким образом я мог следить и командовать Тенями даже на большом расстоянии. Однако сейчас мне давалось это с трудом — магические частоты этого мира постоянно ускользали, приходилось постоянно удерживать концентрацию.

Пассажиры поезда разделились на две категории — одни торчали около туалета (и таких было меньшинство), а вторые отчаянно зевали и разбредались по своим купе. Гм, возможно, очередная проказа Крабогнома сыграет мне на руку — уменьшится шанс столкнуться со случайными свидетелями, когда я буду ходить от купе к купе и обезвреживать наёмных убийц, посланных по мою душу.

— Здесь! — остановился у зеркальной двери люкс-класса Крабогном и торжественно ткнул в неё клешнёй.

Я вежливо постучался и, когда мне открыла статная высокая дама, бесцеремонно толкнул её внутрь. В купе было двое человек — она и низкий толстый старик с блестящей лысиной. Единственное, что спасло их от мгновенной смерти, — стойкое ощущение, что где-то произошла ошибка. Не походили они на убийц.

— Что вы себе позволяете? — воскликнула дама и попыталась залепить мне пощёчину, но я ещё в воздухе перехватил её руку.

— Немедленно отпустите мою жену! — старик встал, но тут же, с тяжёлой одышкой, рухнул на койку, схватил трость и начал бить меня по ноге. — Вы вообще понимаете, с кем связались⁈ Да у меня сын — начальник императорской стражи! Вас сгноят на каторге!

— Убийцы! — вставил Крабогном и посеменил к женской сумочке, зарылся в неё клешнями и вытащил небольшой пузырёк без опознавательных знаков. — Аура смерти!

Для пассажиров этого купе всё выглядело так, словно пузырёк сам по себе выскочил из сумки и упал на пол. Громко звякнули таблетки о стекло. Старик недоумённо нахмурился, а вот дама побледнела, тяжело сглотнула и, поспешно подняв пузырёк, спрятала его в своём декольте. Я молча протянул руку ладонью вверх. Повисла тяжёлая тишина, даже старик перестал вопить, лишь переводил взгляд с дамы на меня и обратно.

— Иначе сам заберу, — пригрозил я, и женщина дрожащей рукой отдала мне пузырёк. От него исходила аура смерти, её ни с чем не спутаешь. Значит, с помощью этого — чем бы оно ни было — уже убивали. Я открыл крышку и принюхался. Запаха нет. Цвет серебристо-металлический. Я взглянул на лысину старикана, на его абсолютно безволосые руки и отсутствие бровей, и у меня появилась догадка. Я достал одну таблетку и протянул дамочке: — Угощайтесь.

— Их нужно принимать строго по расписанию! — проблеяла она. На её лбу выступила испарина. — И я уже их принимала!

— От одной таблетки передозировка не случится.

— Не буду!

— Хорошо, — пожал я плечами, и дама от неожиданности подавилась. Я поинтересовался у старика: — Ваша жена?

— Да, — настороженно ответил он.

Я передал ему пузырёк с таблетками и посоветовал:

— Проведите экспертизу, узнаете много нового.

Дама тяжело опустилась на койку, старик озадаченно нахмурился, а я вышел из купе. Если мои догадки оправдаются, то старикан обнаружит в таблетках таллий и спасёт себе жизнь, а дамочку отправят в тюрьму. Если же я ошибся… Что ж, они просто будут думать, что столкнулись со странным молодым человеком, у которого случилось весеннее обострение.

— Ну, попытка номер два, — протянул я, следуя за Крабогномом. В этот раз людей я вообще не встретил. Из купе доносился храп, а из туалетов — проклятия и страдальческие стоны. Мы остановились в четвёртом вагоне — спальном. Крабогном деловито подбежал к нужной двери и затарабанил в неё клешнями.

Несколько секунд никто не открывал, а потом в проход высунулась взлохмаченная русая голова и уставилась на меня сонными голубыми глазами. Реакция последовала незамедлительно — дверь распахнулась, и русоволосый парень пырнул меня ножом. Я напитал кожу энергией, создавая невидимый доспех, и лезвие соскользнуло вбок, не нанеся мне вреда. Новый удар метит в печень, но я делаю шаг вбок и вперёд и сворачиваю незадачливому убийце шею.

Никто ничего не видел. Я затащил тело в купе, закрыл дверь и замер: на правой полке спала юная девушка. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Наёмники сегодня так плохо зарабатывают, что не могут выкупить всё купе? Придётся прятать труп, иначе девица проснётся и поднимет крик, а мне это совершенно не нужно. Выкинуть из поезда --- не вариант, так как в целях безопасности двери наружу блокируются. Я обвёл помещение взглядом. Под полкой мертвеца стоял большой чемодан. Почему бы и нет?

Я вытащил его, выкинул все вещи в багажный отсек над дверью — снизу и не видно кучу шмоток — и засунул труп в чемодан. С трудом, но это у меня получилось. Я проверил документы убийцы. Билет до Москвы, но вот поезд едет дальше, до Адлера. И бесхозный чемодан, конечно же, привлечёт ненужное внимание. А в моих интересах сделать так, чтобы труп обнаружили подальше от Москвы и не связали его со мной. Придётся как-то протащить его в багажный отсек.

Крабогном отправился на разведку и отрапортовал, что стюард спит мёртвым сном. Отлично. Я вышел в коридор и покатил чемодан в багажный отсек. Поезд словно вымер — ни души. Поэтому я чуть не вздрогнул, когда отодвинул дверь тамбура и увидел хмурого мужчину в цилиндре и бежевом плаще. Он пялился в окно. Покосился на меня, но промолчал. А я сразу же сообразил, что возможно мне придется пройти мимо него ещё не один раз…

Избавившись от чемодана, я позвал Крабогнома:

— Эй, дружок-пирожок, проверь документы человека, который стоит в коридоре.

— Мы друзья, великан-хозяин? — восхищённо протянул он и сам себе ответил: — Лучшие друзья!

— Мы не… — я не успел договорить, его и след простыл. Вздохнув, я наблюдал, как он копается в вещах господина в цилиндре. Паспорт гражданина Германии, на имя Франца Джонсона, и два билета — один на этот поезд, до Москвы, а второй на самолёт, в Берлин, отправка через полчаса после прибытия в Москву. Фактически это даёт мне полный карт-бланш — я могу ходить мимо него сколько душе угодно.

Когда трупы найдут, Франц Джонсон будет очень далеко. А учитывая, что весь поезд дрыхнет, полиция уж точно не заморочится и не станет разыскивать иностранца. Да и я готов поспорить, что это дело не предадут огласке, ведь пытливым журналистам очень легко будет выяснить, что все мертвецы — наёмные убийцы.

— Дальше, — бросил я Крабогному, покинув багажный отсек.

Если Перун — или кто там ещё точит зуб на Род Ломоносовых? — думает, что он сможет мне помешать, то он сильно ошибается!

Глава 7

Крабогном сопровождает меня в девятый вагон и по очереди указывает на двери всех трёх купе. Я киваю на ближайшую к тамбуру, и зловредный дух, растворяясь в тенях, проникает внутрь. В полутёмном купе я вижу семейную пару с ребёнком лет пяти, они чинно сидят за столиком и едят. Челюсти работают в такт стуку колёс. Их движения слишком слаженные, до неестественности. Выглядит странно, будто их связывают ментальные нити. Женщина лишь поворачивает голову вправо, а мужчина ей уже подаёт солонку. Мальчик протягивает руку, и в неё моментально ложится конфета, будто родители прочитали его мысли.

Притопывая от нетерпения, Крабогном крутится под полкой. Я не успеваю его отозвать, как клешня тянется к лежащему с края столика медальону. Золотая цепочка слегка шевельнулась, но мужчина моментально это заметил, и в ту же секунду на медальон уставились женщина и мальчик. Мальчик опускает голову и пялится на Крабогнома, хотя видеть его не должен. Я нахмурился, ведь лицо у ребёнка оказалось совсем не детским.

Да это же карлик!

Идеальная маскировка — кто заподозрит благочестивую семью в убийстве? Они попадут под подозрение последними, особенно пятилетний мальчик. Погодите-ка… Да и женщина вовсе не женщина, а переодетый мужик!

Очевидно, что они профи, но это уже становится смешно.

Крабогном почувствовал, что пахнет жареным, и поспешно смылся в тень под потолком. А вся «семейка» вперила взгляды в дверь. Возникло ощущение, что они смотрят прямо на меня. «Женщина» нагнулась, вытащила из ботинка пистолет и прицелилась в дверь, мужчина размял кулаки и надел кастет, карлик же достал из-за пояса нож и спрятался в углу перед входом — так, чтобы напасть на входящего из слепой зоны. Мужчина шагнул и вышел в коридор.

Я не стал заморачиваться и разрывать их ментальные нити — в конце концов мне не нужен был честный и справедливый бой. Я собирался убить их быстро и эффективно, без лишнего риска. Как раз в комнате достаточно темно для одного смертоносного приёма: я превратился в тень и прошил насквозь карлика, а затем и «женщину» — неподготовленный человек не сможет регенерировать нанесённые повреждения. Пронизывая организм, тень буквально разрывает каждый капилляр и вызывает миллионы маленьких внутренних кровотечений. Мужчина согнулся от боли, когда его партнёры-киллеры умерли. Уничтожение ментальных нитей всегда вызывает сильный дискомфорт.

По мне дало неожиданным откатом, и мне пришлось собрать все силы, чтобы не потерять сознание. Было очень больно, всё тело сковала слабость. Да чтоб тебя Изнанка! Это был мой любимый приём, но теперь он стоит непомерно дорого. Временно я просто не смогу его использовать…

— Ах ты сука-а-а-а-а-а-а! — взревел мужчина, однако Крабогном теневой кляксой впечатался в его рот, намертво заклеивая. Крик оборвался, никого не потревожив. Я затянул мужика в купе и сломал ему хребет. Использовать нож было бы неразумно — останется много кровавых следов.

— Так, что же у нас здесь? — пробормотал я, выворачивая их карманы. У «семейки» наёмников было семь паспортов, причём с магически обработанными фотографиями. С должной ловкостью и специальными навыками можно изменить эти фотографии, как потребуется. Пока я недостаточно освоил местную магию, но в будущем… Я рассовал паспорта по карманам пиджака и джинсов и приступил к утилизации трупов — запихнул в чемоданы и покатил в багажный отсек.

Мрачный мужчина в цилиндре всё ещё был на своём посту — пялился в окно на стремительно проплывающие мимо пейзажи. Он проводил меня взглядом, когда я проходил мимо первый раз. Во второй он демонстративно игнорировал всё вокруг, но глаза всё же закатил. В третий же раз, когда я транспортировал чемодан с карликом, он пробормотал под нос ругательство. Мне послышалось что-то вроде: «Настырные русские!» Кажется, моим присутствием он был очень недоволен, поэтому я поспешно свалил, за своей следующей жертвой.

Во втором купе девятого вагона перед зеркалом красовался молодой мужчина. Создавалось впечатление, что он собирается на охоту за медведем. Ну или по крайней мере за кабаном. Потому что на столе была разложена впечатляющая коллекция ножей, а в углу стоял пучок дробовиков с магическими глушилками на дулах. Напевая весёлую песенку, мужчина надел тонкий бронежилет и поднес к груди фиолетовый галстук.

— Не то, — вздохнул он и взял жёлтое платье.

Я не стал досматривать до конца модный показ и открыл дверь. Мужчина швырнул в меня галстуком и сразу же прыгнул за ружьём, но я бросился наперерез, скрутил его и закрыл нос и рот ладонью. Он яростно трепыхался, но вскоре затих. Убедившись, что он мертв, я спрятал оружие и одежду, запаковал человека в чемодан и направился по знакомому маршруту — в багажный отсек. Ощущалось это уже как рутина. Мужчина в цилиндре что-то гневно бормотал на немецком, скрестив руки на груди…

Третье купе девятого вагона встретило меня тишиной. Стол ломился от алкоголя и закусок. Заняты были только две нижние полки — на них растянулись спортивного телосложения парни, с их губ стекала желтоватая пена. На дне бутылки с водкой бултыхался мелкий белый порошок. Крабогном озадаченно забегал по столу справа налево и обратно, вглядываясь в синюшные лица.

— Им тоже снотворное подсыпал? — спросил я, уже зная, что услышу в ответ.

— Несмертельный доза! Должны жить! Почему умереть? Нет, так не пойдёт! Я не хотеть в Изнанку!

Крабогном залез на грудь одному из парней и начал делать… массаж сердца? Я скинул его на пол и усмехнулся:

— Успокойся. Они уже окоченели. А убил ты их, потому что смешал снотворное с алкоголем. Вот они и отравились. Я не буду наказывать тебя, на этот раз. Но если оплошаешь снова, больше жалеть не стану.

— Великан-хозяин-друг! — благодарно поклонился Крабогном. — Ну я идти? Эти последние.

— Ступай.

Он разлился чёрным туманом и выскользнул в коридор. А я убрал еду и бутылки со стола, вытер все следы, которые могли бы сказать о том, что здесь произошло, и отработанными движениями запихнул парней в их же чемоданы. Как хорошо, что наёмники — люди предусмотрительные и возят с собой не маленькие аккуратные портфельчики, а основательные такие баулы, в которые можно спрятать вагон, и ещё место для пары трупов останется.

Завидев меня, мужчина в цилиндре запыхтел, как паровоз, и покраснел, как свекла. Когда я поравнялся с ним, он развернулся на пятках и вцепился мне в локоть.

— Мне казалось, я чётко показал своё отношение к этому, — сказал он с заметными акцентом и покрутил пальцами перед моим лицом. — Вы так поедали меня взглядом, что мне даже стало неловко! Я вообще-то думал, у вас, в Российской Империи, не настолько фривольные…

— Погодите, погодите, — я освободил свою руку и на всякий случай отступил. — Не понимаю, о чём вы говорите!

— Как это не понимаете⁈ Вы крутитесь вокруг меня весь последний час! Бесстыдник! Если бы я был заинтересовал, то сказал бы об этом сразу. Но я не люблю мужчин! Я люблю женщин!

— Эм-м-м-м, — я криво улыбнулся. — Произошло недопонимание. Мои друзья просто попросили меня отвезти их чемоданы в багажный отсек. К сожалению, мой путь пролегает через этот вагон. Не могу же я проходить его по крыше? И да… Мужчинами я тоже не интересуюсь.

— Ох, простите, — захлебнулся воздухом мужчина в цилиндре и покраснел пуще прежнего. Ещё немного — и его хватит инфаркт. Он ослабил галстук, оттянул воротник и жалобно проблеял: — Прошу прощения, не хотел вас оскорбить. И вообще… Как хорошо, что всё так разрешилось. Я уж думал пожаловаться на вас проводникам.

— Ага, хорошо, — осклабился я, подхватил чемодан и продолжил путь, а мужчина торопливо шмыгнул в купе.

Когда дела были сделаны, мой желудок снова напомнил о себе утробным воем. Да такими темпами я на еде разорюсь! Всё-таки надеюсь, что это такой период адаптации и скоро мой живот перестанет быть чёрной дырой, готовой поглотить всю планету. В вагоне-ресторане я подозвал знакомого официанта и заказал борщ, три отбивных и пирог с клюквой. И компот. Официант явно удивился, но, наученный горьким опытом, воздержался от комментариев и быстро спрятал эмоции.

Пока ждал, когда приготовится заказ, я осмотрел ресторан. Гостей, кроме меня, не было. Бармен со скучающим видом перетирал бокалы, официанты стояли около кухни и о чём-то переговаривались. Вдруг две тёплые ладошки закрыли мои глаза и мятное дыхание обдало мою щёку:

— Угадай кто?

— Сдаюсь. Память ухудшилась из-за плохого здоровья.

— Ну вот, — меня отпустили, и напротив уселась девушка лет тридцати с пепельными волосами. Строгие черты лица, квадратные очки, деловой костюмчик в облипку. Смахивает на очень сексуальную училку. — Серьёзно, не узнаёшь?

— Нет.

Она мило сморщила носик и протянула:

— А я ведь молилась Мокоши, чтобы ты выздоровел. Так волновалась — и ради чего? Чтобы ты меня даже не вспомнил! Хотя ладно, тебе простительно. Если бы я полежала в коме, то, наверное, не только бы друзей позабыла.

— А мы друзья?

— И очень близкие, — девушка провела пальцами по моему запястью, и я в который раз отметил, как легко считываются подобные уловки. Конечно, в восемнадцать лет я бы растаял и принял всё за чистую монету. Судя по всему, эта дамочка думала, что я сейчас же упаду к её ногам, свесив язык. — Но знаешь что? Ты можешь искупить свою вину. Например, угостив вином и поговорив по душам…

— А ты всё законспектируешь? — я нагнулся и вытянул из её сумочки диктофон, поставленный на запись. — Как ты могла? Я ведь действительно поверил, что мы лучшие друзья, постоянно устраиваем девичники и заплетаем друг другу косички.

— Как ты?.. Впрочем, неважно, — она мгновенно взяла себя в руки и поменялась в лице: — В таком случае, господин Ломоносов, не дадите ли вы мне интервью? Я — Жанна Андреева, журналистка «Московских известий». В ваших интересах пообщаться со мной и дать официальные комментарии. Вы же понимаете, что люди любят придумывать небылицы?

— Конечно, конечно, — я задумчиво постучал по нижней губе. — А ведь вы поверили, что я потерял память. С чего бы?

— Блеф, — тонко улыбнулась Жанна.

— Нет. Вы что-то обо мне слышали. Слухи обо мне уже разлетелись, верно? Нехорошие слухи.

— Кто-то активно распускает сплетни, что ваши мозги сильно заржавели. Что вы никогда не станете прежним, — она положила ладонь на мою руку и слегка её сжала. — Дайте мне интервью, это ваш единственный шанс восстановить репутацию. Иначе о вас так и будут болтать, как об умственно отсталом.

— Как-нибудь переживу.

— Вы что, идиот⁈ — вспылила она, вскочив. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула и уже спокойно продолжила: — Если передумаете, я в седьмом вагоне, первое купе от головы поезда.

Журналистка принесла дурные новости. Я был прав — коллекторы быстро оклемались и вернулись в особняк Ломоносовых, но меня там уже не застали и сообщили своему начальнику о моём отъезде. Вероятнее всего, я не должен был покинуть Петербург — порция отравы, очередной аукцион, и всё идёт как прежде. Но я поломал планы злодеев. Теперь они разработали новую стратегию, однако я не понимал, чего они хотят добиться. Отрезать меня от светского общества? Сделать так, чтобы аристократы шарахались от меня как от огня?

Размышляя над этим, я расправился с едой и потопал в своё купе — можно и отдохнуть. Девушки спали на верхних полках, и я тихонько устроился на нижней. Старушка, судя по всему, переехала в другое купе. С удовольствием я растянулся на простыне и расслабился. Неожиданно сверху раздался скрип. Лера и Вера аккуратно спрыгнули и уселись рядом со мной. Я мысленно улыбнулся — каковы нахалки, всё-таки набрались смелости напрямую подкатить к господину! Приоткрыв веки, я вопросительно на них посмотрел.

Лера распустила рыжие волосы, откинула их за спину и неспешно расстёгивала пуговки на платье, специально наклонившись так, чтобы мне открывался отличный вид на её прелести.

— Мы придумали, как вас отблагодарить… — прошептала она.

— Мы сделаем это быстро, — пообещала Вера, и что-то в её интонации и поведении меня насторожило. Я понял, её взгляд был слишком холодным. Таким взглядом не смотрят на человека, с которым желают заняться сексом. Я притворился, что разомлел и полностью отдался ласкам Леры, которая нежно поглаживала мою грудь и спускалась всё ниже и ниже. Но на самом деле внимательно следил за обеими девушками и был готов отбить любую атаку.

И не зря.

В руке Веры блеснул нож, она замахнулась и сквозь зубы прошипела:

— Умри!

Глава 8

— Умри!

Лера навалилась на меня, чтобы я не успел увернуться или скатиться с кровати, но я и не собирался. Тень Саблезубого Марала материализовалась позади Веры и врезалась в её спину развесистыми рогами. Рука с ножом дрогнула, и лезвие воткнулось в стену. Девушки не успели сообразить, что произошло, как я швырнул Веру в стену, а Леру схватил за руку и вывернув, развернул к себе спиной. Они взвизгнули, но тут же заткнулись — видимо, не хотят привлекать лишнего внимания, ещё надеются меня прикончить.

Краем сознания я отметил, что нож они украли из вагона-ресторана. Вот почему Крабогном их не обнаружил — на вещах девушек не было ауры смерти, они пользовались чем придётся. Я поднялся и поправил задравшуюся рубашку. Видимо, моё спокойствие их выбесило — они не перегруппировались, а бросились в атаку вразнобой. Лера накинулась на меня, попыталась провести приём, а Вера, мешая своей подруге, дёрнула меня на пол.

Новички. Их движения были более-менее отработанными, но не слаженными. Девушки, очевидно, знали какие-то приёмы боевых искусств, но плохо использовали на практике. Скорее всего, в убийцы подались недавно, либо же их и вовсе завербовали только для моего убийства. На секунду мне даже стало их жалко — всё-таки я слегка успел к ним привязаться, хотелось дать им шанс одуматься. Возможно, если их припугнуть, то они осознают, в какую опасную профессию сунулись и перестанут маяться дурью.

Саблезубый Марал угрожающе зарычал, его пасть распахнулась, открывая вид на очертания огромных заострённых клыков, и девушки впервые обратили на него внимание — долго же до Веры доходило, что на неё вообще-то кто-то напал сзади. Служанки заметались взглядами между мной и тенью, не понимая, что делать. За это прекрасное представление пришлось заплатить двести тридцатью тенями — слабыми и почти бесполезными, но жаба меня всё равно душила. Все тени, кроме Крабогнома, требовали магической подпитки. А кормить их на местной магической частоте я ещё не умел. Но помимо всего этого, у меня появилась ужасная догадка, которую я собирался проверить чуть позже…

— Поговорим? — миролюбиво предложил я.

— Ты шмякнул меня головой о стену! — возмутилась Вера.

— А вы хотели меня убить. Кажется, это туше. Дамочки, честно скажу, я не хочу вас убивать, — я развёл руками. Даже если они побегут к своему работодателю с докладом, то что они расскажут? Как днём пообедали за мой счёт, а вечером их напугала какая-то бабайка и они не смогли меня убить? — Я отпущу вас, если вы больше не будете мне докучать. Это во-первых. А во-вторых… мне нужна информация, откуда пришёл заказ.

— Ни слова из нас не вытащишь! — рявкнула Лера и встала в боевую стойку.

— Ну, тогда придётся напоить вас сывороткой правды, — с каждой минутой мне всё больше казалось, что я беседую с великовозрастными детьми, которые с бухты-барахты решили стать страшными и опасными убийцами. Происходящее начало меня веселить. — Или вы думали, я вас буду пытать? Отдам на съедение монстру?

Девушки опасливо переглянулись, в их глазах внезапно вспыхнула обречённость, и я отчётливо вспомнил, как в особняке Ломоносовых самоубились «доктора». Развеяв Саблезубого Марала, я швырнул оставшиеся от него клубы чёрного тумана в девушек — если точнее, то заполнил тенями их рты, не позволяя сомкнуть зубы. В какой момент я перестал защищаться, а принялся их спасать⁈ Лера возмущённо замычала, пытаясь выплюнуть тени, а у Веры закатились глаза, и она рухнула в обморок.

— Крабогномище! — позвал я.

В ту же секунду из-под кровати вылезла зловредная тень, подошла к лежащей без чувств Вере и спросила:

— Еда?

— Нет, — я отпихнул Леру, которая собой прикрывала подругу, и обвёл девушек рукой. — Найди у этих прелестных дам зубы с ядом. И выдерни их.

— Хорошо, великан-хозяин, — Крабогном запустил клешни в рот Лере, которую пришлось держать, чтобы не сопротивлялась, и вырвал ей зуб. Повертел его, осмотрел со всех сторон, покачал головой и… выкинул. — Мимо.

— У нас здесь не тир, — я дал ему лёгкий щелбан. — Вырывай, только если полностью уверен! Зубы не волосы, заново не вырастут.

— Понял, великан-хозяин, понял.

Через пару минут Крабогном всё-таки вычислил и выдернул зубы с ядом, на этот раз без осечек. Я освободил девушек от теней, связал их и уточнил у Крабогнома:

— Снотворное ещё осталось?

— На половину поезда хватит, — с удовольствием протянул тот.

— Неси сюда.

Очень скоро обе девушки спали крепким сном. Я уложил их на полки и прикрыл одеялами. Идиллия. План был прост: чтобы Лера и Вера не подняли шум, я их усыплю, а билеты продлю до Адлера. Очнутся они, конечно, раньше, но будет уже поздно. Я ещё раз обдумал сложившуюся ситуацию.

Насколько большая вероятность, что мой таинственный враг пойдёт ва-банк и обвинит меня в массовых убийствах? Низкая. Род Ломоносовых планомерно уничтожают, но делают это официальными путями — не подкопаешься. И очень хотят забрать власть над Родом. А живой и здоровый наследник, пусть даже и в тюрьме, — это здоровая такая палка в колесе. Да и улик против меня полиция не отыщет. Значит, убийства наёмников заметут под коврик. А вот со служанками всё сложнее…

Если после моего побега из особняка Ломоносовых сразу же начали распускать слухи о моих странностях, то Леру и Веру будет логично использовать для поддержания этой легенды. Так и вижу газетные заголовки: «Безумный Соломон избил своих невинных служанок до полусмерти!» К счастью, закон на моей стороне. В Российской Империи до сих пор не до конца отошли от крепостного прав — фактически за побои средней тяжести аристократ мог просто заплатить откупную. Но вот по репутации это всё равно будет ощутимым ударом.

Я вздохнул. По-хорошему девушек нужно было убить. Но рука не поднялась…

Поезд прибывал в Москву через час, и это время я всё-таки потратил на отдых, медитацию и ревизию Изнанки. За последние сутки я потерял тысячу сто пятнадцать теней — мелких и слабых, но… Всё равно это большое число. За всю прошлую жизнь я потратил всего четыре тени, да и то — в самый критический момент. А тут… если брать в сравнении, цифры меня пугали. Но самое ужасное было то, как мне показалось, с каждым моим новым использованием любой способности, тени всё быстрее и быстрее меня покидают. Если так пойдет и дальше. Я лишусь всей своей силы гораздо быстрее, чем думал.

Во время битвы, которая переломила ход русско-азиатской войны, я подорвался на мине и в момент взрыва успел заменить своё тело тенями. А до этого боя и после я копил своих теневых слуг — они усиливали меня и дополняли мои способности своими, как Повелителя Теней. Грубо говоря, их магические таланты гармонично вплетались в мои навыки, и таким образом я расширял свои магические горизонты.

Ну, собственно разве не этого я хотел — опасных приключений, жарких сражений и постоянного развития? В каком-то смысле Николай, чтоб его Изнанка сожрала, Крузенштерн оказал мне услугу. Если бы не его предательство, я так бы и погряз в бесконечных аристократических распрях и захлебнулся государственными делами. А в этом мире у меня словно открылось второе дыхание. Только вот необходимо как можно скорее выяснить, как попасть в Данжи и «пощупать» монстров в прямом контакте. Это и поможет развиваться по местной системе, и даст возможность добывать подношения Богине.

Поезд начал медленно останавливаться. Я открыл глаза, встал и направился к багажному отсеку. В коридорах уже появились редкие пассажиры — сонные, с опухшими и озадаченными лицами. Перед багажным отсеком я снова столкнулся с мужчиной в цилиндре и на автомате с ним поздоровался, отчего бедолага сперва покраснел, потом побледнел, позеленел и поспешно слинял в купе.

Я забрал свой чемодан — тяжёлый, Крабогном постарался на славу, собрал у Раковых много драгоценностей — и вышел на перрон. И куда же мне идти? Москву этого мира я не знал — это свою, родную, изучил как пять пальцев, а здесь вполне мог заблудиться. На выходе из вокзала толпились таксисты-зазывалы. Они жадно оглядывали выходящих на улицу людей, выбирали тех, кто был одет побогаче, и торопились подойти к ним первыми. Я отмахнулся от настойчивых предложений подвезти «задёшево, дорогой!» и направился к торговому центру — «Атриум», как гласила вывеска.

Смартфон Ракова я выкинул в Петербурге, так что мне требовался новый — всезнающий интернет поможет не выставить себя распоследним кретином, который не знает элементарщины.

Пока шёл к чёрно-жёлтому магазинчику «Шмель-лайн», перехватил на себе несколько любопытных, но в то же время опасливых взглядов. Я даже внимательно изучил своё отражение в блестящих витринах — может, ширинка расстёгнута или чем-нибудь вымазано лицо? Нет, всё было нормально. Тогда я уселся на кованую железную лавочку и мысленно призвал Крабогнома — велел ему ошиваться в окрестностях и подслушивать чужие разговоры. Долго ждать не пришлось.

—…так это же Ломоносов! Ну тот, с прибабахом! — на фудкорте, за большим столом сидела компания из четырёх человек. Говорила юная девчушка с зелёными глазами. Она активно жестикулировала и едва ли не захлёбывалась от восторга. — Я слышала, что в кому его ввели специально, чтобы не буянил и не подставлял Род! Об этом же в самой известной газете писали, уж они-то врать не станут!

— Глупости, — фыркнула темноволосая девушка, но тень сомнения всё-таки промелькнула на её лице. — Граф Ломоносов впал в кому из-за неизлечимой болезни.

— А сейчас то есть её вылечили⁈ — воскликнула зеленоглазая девчушка, обрадованная тем, что смогла подловить свою подругу. — Да и вообще, я как его увидела, так сразу поняла, что всё-всё — правда! Мрачный такой, синяки под глазами, а смотрит так, словно загрызть готов!

— Фантазёрка, — улыбнулся накаченный парень с татуировкой на лице. — Если бы я проснулся после нескольких месяцев сна, то ещё не таким бы мрачным был. Просто представь: в течение трёх лет у него умерли все родственники, а потом и он сильно заболел и впал в кому. Да у бедного графа жизнь на его глазах рушилась.

— А жёлтая пресса готова из любого пустяка раздуть повод для скандала, — подхватил седой мужчина с козлиной бородкой. — Конечно, в каждой шутке есть доля шутки…

— Папа, и ты туда же! — возмутилась темноволосая.

Ещё в нескольких местах я услышал подобные разговоры. Конечно же, не все меня узнавали, но слухи разлетаются очень быстро… Такое происходит в любом мире.

Печально, но не катастрофично. Я хмыкнул, вспоминая, как меня костерили на все лады в прошлом мире — многие были возмущены, что безродный выскочка метит в генералы и общается на равных с аристократами.

Я отозвал Крабогнома и зашёл в «Шмель-лайн». Стоит отдать должное продавцу, он вёл себя очень профессионально, хоть и дёргался время от времени, когда я подходил слишком близко. Купив смартфон и сим-карту, я спросил у интернета, как проехать до родового поместья Ломоносовых — виртуальные карты показали, что добраться туда я могу даже пешком. Но не хотелось привлекать лишнее внимание, да и не нравилось мне ощущение, словно я — какой-нибудь гамадрил в зоопарке, на которого пялятся и тычут пальцами.

Поэтому вызвал такси и с комфортом доехал до поместья — трёхэтажного здания, построенного буквой «П». Белые стены и колонны, огромные арочные окна, чёрная треугольная крыша, и всё это великолепие окружено пышным цветущим садом и огорожено высоким забором с острыми пиками. На воротах висел массивный золотой замок.

— Да ладно, — пробормотал я. — Чего-нибудь позаметнее не нашлось?

Я уже потянулся, чтобы взломать его, но вдруг меня прошило разрядом — двести двадцать магических вольт. На пальцах остался небольшой ожог. Я решил провести эксперимент — осторожно приближал и отдалял руку к замку. Когда расстояние между ним и моей кожей становилось около десяти сантиметров, в воздухе начинали потрескивать голубые искорки. Я закрыл глаза и сконцентрировался, анализируя магические выбросы. Они буквально кричали: «Прочь, чужак! Уходи, ты не пройдёшь!»

Я снова дотронулся до замка, и в этот раз мощная волна магии полностью накрыла меня. Каждую клеточку моего тела поджарило магическим током. Я никогда не сидел на электрическом стуле, но уверен — это ощущается именно так. Лишь когда всё прекратилось, я понял, что не мог дышать, и судорожно вздохнул. Теперь от магической защиты особняка Ломоносовых исходила сильнейшая угроза — она обещала меня прикончить.

Да чтоб ты в Изнанку провалилась! Этого я совершенно не ожидал — особняк Ломоносовых не принимал своего владельца.

Глава 9

Потоптавшись перед воротами и поняв, что начинаю привлекать внимание случайных прохожих, я направился к гостинице, которую приметил по дороге к особняку Ломоносовых. Уже вечерело, на Москву опустились сумерки, то тут то там загорались уличные фонари. Сверчки стрекочут, звёзды поблёскивают на тёмно-синем небосклоне, дневная духота сменяется приятной прохладой — красота! К сожалению, от вечерней идиллии меня отвлёк беспредел, творящийся в небольшом переулке — как раз перед гостиницей.

— Бабка, доставай гроши! — потребовал визгливый тенор. Он прям задыхался от возбуждения. — За день небось облапошила много народу! Давай, давай, выворачивай карманы, иначе я тебе заточку в бочину воткну.

— Чо ты щемишься, старая? А ну стоять! Ты чо, от нас сбежать думаешь? На своих-то костылях? — расхохотался картавый бас. — Завтра ещё наторгуешь своим шарлатанством. Дураков в Москве много!

Я свернул в переулок между двух невысоких домишек — с виду неприглядное место, однако чуть дальше располагалась фруктово-овощная ярмарка. Так что проходимость здесь, скорее всего, была большой. А кто чаще всего ходит отовариваться? Домохозяйки, озабоченные множеством проблем: детьми, мужьями, бытом, заклятыми подругами и любовниками. Тот самый контингент, который проще простого заманить на пару-тройку раскладов Таро.

У подъезда стоял небольшой прилавок, на котором переливался хрустальный шар, лежали гадальные карты, бусы и камни с рунами. Перед ним сгорбилась, опираясь на клюку, старушка в цветастом платье. На плечах у неё был накинут красный платок с бахромой. Вся в блестящей бижутерии с огроменными камнями — в лучших традициях «потомственных» гадалок. На земле были разбросаны брошюрки. Над ней нависли два амбала — визгливый Тенор и картавый Бас, за которыми переминались с ноги на ногу два тощих задохлика.

Я поставил чемодан к стеночке и сделал шаг вперёд:

— Господа, имейте уважение к старости.

— Чо? — на меня оглянулся Бас, с угрозой оскалился и вытащил нож-бабочку. Несколько раз демонстративно повращал им и сказал: — Я тебя на полосы порежу, у меня как раз вчера ремень порвался. Буду твоей шкурой себе штаны подтягивать.

Его дружки радостно заржали.

— Рожа-то холёная, — протянул Тенор. — Небось не с пустым кошельком шляется. Да на нашей улице праздник! Банда, мы на этих двух чучелах и на выпивку, и на девочек заработаем.

— Так нам это… ещё Кривому долю занести, — робко напомнил один из задохликов.

— Цыц! Без тебя знаю, — прошипел Бас и двинулся в мою сторону. Мне удалось его получше рассмотреть: лысый, со шрамом на всё лицо, нос слегка свёрнут вправо. На шее вытатуировано какое-то слово, но прочитать невозможно, буквы слишком маленькие. — Деньги давай, чо пялишься⁈ Глухой, что ли?

Я поморщился и предупредил:

— Я вам предоставлю единственный шанс свалить отсюда подобру-поздорову. Если вы им не воспользуетесь, то тебе я сломаю ногу, а твоим товарищам — по руке. Понятно изъясняюсь? — Бас тупо уставился на меня, покосился на своих товарищей, перед которыми явно не хотел опозориться, и попёр на меня, размахивая кулаками-молотами. Я вздохнул. — Видимо, шансом ты не воспользуешься.

Против таких неуклюжих мордоворотов мне не было необходимости активировать тени. Бас — пытался по привычке задавить массой. Только вот я прекрасно знал, как использовать его вес против него же — отступил вправо, схватил го за руку в двух местах и, крутанувшись, впечатал его в стену. Задохлики оказались трусливыми — или разумными, тут уж как посмотреть — и удрапали сразу же, как их главарь стёк на землю, выплёвывая зубы.

— Не позорьтесь, — посоветовал я, подошёл к прилавку и начал собирать раскиданные брошюры. — Вы можете напугать только такую же шпану, как вы сами.

— Да я тебя с говном сожру! — заверещал Тенор и напал на меня со спины. Но его движения оказались невероятно медленными — он был неровня тем бойцам, с которыми мне приходилось драться на войне. Так что я легко поставил блок, врезал ему в живот и повалил в пыль.

Секунду мы смотрели друг на другу глаза в глаза, а потом я уточнил:

— Правую или левую?

— Что?

— Ломать правую руку или левую? Я же обещал.

— Н-н-не над-д-д-до, — проблеял Тенор и засунул руки себе под спину. — Я больше не буду.

— Тебе что, пять лет? — я хмыкнул. — Ты же понимаешь, что отговорки, которые работали в детстве, сейчас бесполезны?

— Честно-честно не буду, — пробормотал Тенор.

— Ладно, что ж с вами делать-то. Забирай своего дружка и уматывайте. Если узнаю, что продолжаете терроризировать мирных граждан, то жалеть больше не буду. Рэкетиры недоделанные, — я проследил, как хулиганы вымелись вон из переулка, и вернулся к брошюрам. Помог старушке собрать её пожитки и разобрал прилавок — он был складным и помещался в небольшую сумку на колёсиках. — Мать, я понимаю, деньги сами себя не заработают, но ты бы побереглась. Не торчи здесь по ночам, когда людей нет. В следующий раз может так не повезти.

— Молодёжь, — с насмешкой протянула старушка. Видимо, особой благодарности за спасение она не испытывала. — Да я бы их за такой беспредел прокляла. И деньги бы вернулись, и босяки бы передохли. Ух я им! Чего удумали — выручку у Клавдии Петровны забирать! Вот в наше время… В наше время прорицателей трогать боялись. Ведь что мы скажем, то и сбудется. Кстати, хочешь тебе погадаю?

— Да нет, мало ли… — я многозначительно пошевелил бровями. — Мало ли что вы мне предскажете, а оно возьмёт и сбудется.

— Ёрничаешь, паразит, — цокнула языком Клавдия Петровна и сунула мне колоду в руки. — На, подержи. Раз, два, три… Думаю, достаточно, отдавай. Нужно, чтобы твоя энергия на картах осталась. Помешиваем, помешиваем, помешиваем и будущее вывешиваем. Вывешиваем рубашками вверх. Кельтским крестом вывешиваем. Первая карта — твоё прошлое. Смерть. Один этап жизни закончился, другой начался.

— Что-то похожее, — согласился я.

— Вторая карта — то, почему у тебя было такое прошлое. Перевёрнутый Император. Сильный враг, который желает тебе смерти. Мужчина, привыкший повелевать. Будь осторожен, он беспринципен и опасен, а в его руках заключена великая власть, — она пожамкала губами и продолжила: — Третья карта — твоё настоящее. Луна. Всё очень зыбко, кругом сплошной обман. Четвёртая карта — что тебя сюда привело. Дьявол, лежит точно под Императором. Это один жестокий человек, который с удовольствием порабощает других.

— Давай лучше про будущее, — я улыбнулся. — Смогу ли я победить дьявола?

— Не перебивай, — сердито покачала головой старушка и перевернула следующую карту. — Пятая позиция — то, что тебя ожидает. Перевёрнутый Суд. Тебе придётся ответить за то, что ты не совершал. Поклёп, ложь, сплетни. И последняя, шестая, позиция — то, что тебя приведёт к такому будущему. Перевёрнутый Император… Что⁈ — старушка уставилась на карту так, словно изображение ожило и сплясало канкан. — Не может быть. Старшие Арканы не повторяются, что же это такое…

— А по-моему, всё логично. Держи, мать, спасибо за расклад, — я положил на прилавок сто рублей, взял чемодан и пошёл к главной улице, бросив напоследок: — Хорошей торговли людскими надеждами.

— Паразит, — выплюнула старушка. — Ну ничего, скоро припомнишь мои слова. Посмотрим, как будешь смеяться над раскладом, когда всё сбудется!

Оставшийся до гостиницы путь я проделал без приключений. Улыбчивая девушка на ресепшене помогла мне выбрать номер, позвала портье и объяснила, где находится столовая — в стоимость входил шведский стол.

Поднявшись в свои апартаменты, я сразу же принял душ и завалился спать. Проснулся рано утром, позавтракал и приступил к сбору информации — ведь очевидно, кое-что я упустил. Должно же быть объяснение, почему меня не признало родовое поместье! Интернет посоветовал несколько книг, но в общем доступе их не было, так что пришлось переться в библиотеку. А потом во вторую, третью и четвёртую, потому что нужная мне книга оказалась очень редкой.

В итоге всё затянулось на полдня, и лишь около четырёх вечера мне удалось отыскать заветный фолиант, который назывался «Магия родовых поместий с древних веков и по наши дни». По большей части в нём были собраны легенды и неподтверждённые исследования, но в самом конце автор привёл очень любопытную историю Рода Рюминых.

Глава этого Рода был невероятно строг к своим наследникам и больше всего на свете боялся, что передаст титул и богатство недостойному сыну. А достоинство в те года определялось магической силой. Так что он создал специально заклинание, которое буквально вышвыривало из родового поместья юных Рюминых, когда те достигали восемнадцати лет. И вернуться они могли только в одном случае — если достигнут нижней границы Б-ранга. Впоследствии Рюмин протолкнул эту ерунду в закон о наследовании. Правда, его смягчили — не поставили ограничение на родовое поместье. Но у меня-то оно есть! Почему⁈

Выяснилось это быстро — на следующей странице, в самом низу, сноска сообщала, что Род Рюминых перестал существовать, так как объединился с ещё четырьмя Родами в великолепную династию Ломоносовых. Вот же прадед, чтоб тебе Изнанка реинкарнироваться не дала!

В мрачном расположении духа я вернулся в гостиницу и снова принялся бороздить просторы интернета. Меня интересовало, как попасть в Данжи и как вообще узнать, где они находятся. Оказалось, что все известные Данжи, без исключений, внесены в особый реестр. Данжи А-уровней полностью очищены от монстров, они доступны всем жителям Российской Империи. Фактически туда водят экскурсии. А вот в Данжи Б-уровней и выше допуск осуществляется только через Информационное Бюро. Там оценивают магическую силу кандидата и предлагают ему подходящие варианты. Координаты Данжей высоких уровней находятся в секрете.

— То есть придётся действовать через посредников, — протянул я, уставившись в потолок. — Ненавижу посредников.

На этом я решил остановиться и лечь спать. Утро вечера мудренее. Ну, я так думал вечером. А утром встал, умылся, прошёл в столовую и понял, что люди как-то странно на меня пялятся. Недобро так. И пока я жевал блинчики со сгущёнкой и размышлял, как бы узнать причину столь пристального внимания, мой взгляд наткнулся на газету. Она лежала на краю соседнего столика, первой полосой кверху. Заголовок, напечатанный огромными буквами, гласил:

«Бедные служанки Рода Ломоносовых, Лера и Вера Добрые, попали в больницу с тяжёлыми травмами, нанесёнными Марком Ломоносовым!»

Глава 10

Перед моими глазами до сих пор стояла надпись — «Бедные служанки Рода Ломоносовых, Лера и Вера Добрые, попали в больницу с тяжёлыми травмами, нанесёнными Марком Ломоносовым!»

— Ну а что можно было ожидать? — пробормотал я, потянулся и взял газету. «Московские известия», кстати. Пробежал взглядом по статье. Написана самым желтушным стилем, со смакованием подробностей и поливанием грязью. Внизу подпись: Жанна Андреева. Стоп. Та самая журналистка из поезда, которая пыталась меня развести на интервью. Я усмехнулся: — Ах ты сучка. Но я запомню, запомню…

Мстительной оказалась тварью. И тут оно вроде как: писать подобные статьи — её работа. Но ведь, с другой стороны, далеко не все журналисты — беспринципные мрази. Кто-то проводит честные расследования, выводит взяточников на чистую воду. А кто-то, как Жанна Андреева, зарабатывает деньги на том, что втаптывает в грязь других людей. В общем, каждый выбирает свой путь. Я улыбнулся. Такие вещи спускать с рук я не намерен. Никому. Если я не сделаю свой ход, то журналистская пиранья примет это за слабость.

Я допил чай и, прихватив газету, вернулся в номер. И здесь уже прочитал статью полностью.

'. …поезд Санкт-Петербург–Адлер стал местом циничнейшего издевательства над двумя представительницами прекрасного пола! Никто не заподозрил неладного, пока в Воронеже проснувшийся проводник (о странном массовом сне в этом же поезде читайте на стр. 4) не обнаружил в одном из купе двух едва-едва пришедших в себя девушек. Они были невообразимо избиты — результаты медицинского освидетельствования ещё не опубликованы, так что, возможно, всё не ограничилось избиением.

Проводник в ту же секунду вызвал медиков, и девушек доставили в краевую больницу в крайне тяжёлом состоянии. Один день они находились в реанимации. Доктора Курпатов отказался давать комментарий нашей газете, но инсайдер их этой больницы рассказал нам, что у девушек сломаны все рёбра, вывихнуты руки и повреждены позвоночники.

Конечно же, дорогие читатели меня спросят: кто эти девушки и кто сотворил над ними такие зверства? И я отвечу вам! Бедняжки работали служанками у Марка Ломоносова, последнего члена некогда знаменитого обедневшего рода! Пару дней назад он вышел из комы и уехал в Москву из своего Петербургского особняка! Служанки великодушно согласились сопроводить его в родовое поместье — просто так, без оплаты, по доброте душевной. И чем он им оплатил?

Что точно произошло в поезде Сантк-Петербург–Адлер, до сих пор точно неизвестно, однако… Разве у кого-нибудь остались сомнения? Дорогие читатели, я пишу эти строки и моё сердце обливается кровью, так жалко мне замечательных девушек…'

Первое, что я отметил: ни слова про убийства. Второе — журналистка здорово схитрила и написала статью так, чтобы точно-преточно настроить против меня общественное мнение. Лера и Вера Добрые выставлены беспомощными жертвами жестокого Марка Ломоносова, однако… Если присмотреться, то в статье нет ни одного прямого обвинения. Сплошные домыслы, предположения, инсайдеры и манипуляция читателем.

Ну и третье — оперативно же они всё организовали. Если девушек действительно обнаружили в Воронеже, то это одиннадцать часов от Москвы. Значит, это случилось около шести утра вчерашнего дня. А уже сегодня в газете — которая вообще-то выходит раз в неделю, которую и собирается материал для статей и уж тем более первой полосы — вышла писулька про мою невообразимую жестокость. Всё больше и больше усиливались подозрения, что меня просто так в покое не оставят.

Интернет подсказал мне, что Жанна Андреева работает в двух изданиях — «Московских известиях» и «Немного посплетничаем». Последний журнальчик имел дурно попахивающую славу, но пользовался огромной популярностью. Следующий номер «Немного посплетничаем» должен был выйти в среду. А сегодня у нас… Вторник. Как удобно. Я улыбнулся.

Редакция журнала располагалась в центре Москвы, и у неё была собственная типография. Интересно, когда они отдают сверстанные материалы в печать? Ну, это легко выяснить.

— Крабогномище?

— Да, великан-хозяин-друг? — зловредная тень словно только и ждала, что я её позову. Она покрутилась вокруг стула, на котором я сидел, забралась на стол и неожиданно буквально из воздуха достала дохлую крысу. Положила её передо мной и сказала: — Подарок.

— И зачем она мне нужна?

— Ложить в карман другим людям, — услужливо объяснил Крабогном. — У меня их много. Великан-хозяин теперь друг, поэтому я делиться. Принести второй?

— Нет, нет, — отказался я. — Спасибо, не утруждайся. На самом деле я тебя позвал за другим. Отправляйся в здание по адресу Цветочная 15, отыщи документы. Я помогу тебе.

— Хорошо.

Беззвучно Крабогном испарился, а через пару секунд я к нему подключился — в этот раз почему-то получилось особенно тяжело, мне пришлось лечь, чтобы случайно не свалиться со стула. Облегчало задачу то, что зловредная тень самостоятельно подпитывалась от тонкого плана и не требовала дополнительных энергетических влияний. Все силы я тратил только на управление Крабогномом.

Он незаметно проскользнул в здание редакции и бегал по всем этажам, пока не нашёл дверь с табличкой «Главный редактор». Я направил его внутрь. Крабогном пришёл как раз вовремя: главный редактор — мужчина пятидесяти лет с небольшим брюшком — грозно отчитывал Жанну Андрееву.

— Я на вас надеялся! — кричал он, брызжа слюной. — Вы обещали придумать новую колонку, чтобы привлечь читателей! И что в итоге? Бессовестная лисица! Когда я брал вас на работу, то сразу знал, что «Московские известия» подложат мне свинью! Они занимают всё ваше время. Вы! Клепаете лучшие статьи им, а что же мой журнал⁈

— Прошу прощения, — журналистка скромно потупила глазки. — Больше такого не повторится. Просто дайте мне один шанс…

— Да этих шансов у вас был вагон и маленькая тележка! Я не отдавал газету в печать, надеясь, что вы принесёте стоящий материал! А вы явились ко мне с глупыми оправданиями. Да мне стыдно это нести в типографию! — он посмотрел на часы и заорал пуще прежнего: — Я мог это сделать ещё в шесть утра, а теперь придётся ждать четырёх вечера! Людям из-за вас работать всю ночь!

— Пожалуйста, последний шанс. На следующей неделе я взорву мозги нашим читателям. Ну а пока… Пусть довольствуются тем, что есть. Обычно же они проглатывают это и не морщатся, — Жанна Андреева вздохнула и слегка улыбнулась. — Вы зря переживаете, люди сегодня непритязательные…

— Имейте уважение к нашим читателям! — прошипел редактор. — А теперь — вон! И чтобы в воскресенье пришли с материалом, иначе вылетите отсюда как пробка!

Журналистка гневно поджала губы, но промолчала и вышла. Редактор посидел пять минут и тоже покинул кабинет. Крабогном взобрался на стол и пролистал макет журнала. Статья Жанны Андреевой нашлась на третьей странице — широкая полоса, большой заголовок. Неплохо, читатели мимо такого точно не пройдут. Заголовок высотой в пять сантиметров, сама статья — в десять. Длина одинаковая — двадцать один. Всё написано от руки каллиграфическим почерком.

— Сиди здесь и следи за журналом. Если его куда-то унесут, наблюдай, но не мешай, — приказал я.

— Скучно, — пробормотал Крабогном, но уселся в тёмном углу и уставился на стол.

Я же сгонял в ближайшую канцелярию, взял там белую бумагу А4, чернила и перо и, вернувшись в гостиницу, принялся за свой шедевр. Предварительно спросил у интернета, кто самый грозный, мстительный и опасный аристократ в Российской Империи. Оказалось, что такой славой пользуется князь Покотилов — ужасный гордец и высокомерный засранец. Все его так боялись, что даже старались не обсуждать. Одна паршивая статейка уж точно не испортит его жизнь, а вот настроение…

— Та-а-а-а-ак, — протянул я, вспоминая мыльную оперу, которую когда-то видел краем глаза. — Что же написать? Пусть князь Покотилов будет многоженцем. В Сибири он бросил свою первую жену и двенадцать детей. Переехал в Москву, женился по расчёту на богатой невесте и закрутил роман с её матерью. Когда отец невесты узнал об этом, он вызвал Покотилова на дуэль, которая проходила в строжайшей тайне. Во время дуэли погибли оба — и отец, и Покотилов, но последнего через десять минут клинической смерти смогли откачать… Ммм, вроде неплохо.

Эту всю чушь я растянул на здоровенное полотнище текста, придумал огромный заголовок: «ВСЯ ПРАВДА О ПОКОТИЛОВЕ» — и оформил в виде статьи.

— Крабогномище, вернись-ка сюда.

— Да, великан-хозяин-друг?

— Держи, — я вложил ему в клешни своё творение. — Продолжай наблюдение и не потеряй эту бумажку. Через пару часов я скажу, что делать.

Я решил подменить статью в журнальном макете в последний момент — чтобы главный редактор не заметил подвоха. А пока можно заняться чем-нибудь полезным. Например, принести первое жертвоприношение моей Богине. Я помню, Марена говорила, что животные тоже подойдут, но от них мало толка. Грубо говоря, один монстр эквивалентен стаду овец. А куриц, наверное, потребуется вообще миллион. Но я хотя бы изучу ритуал, чтобы потом не столкнуться с неприятными сюрпризами.

* * *

День спустя, особняк Покотилова, кабинет князя

В дверь робко постучали.

— Войдите! — рявкнул князь Покотилов. Он был мужчиной лет сорока, подкаченный, загорелый, с лёгкой сединой на висках.

В кабинет вошёл его личный помощник. Он сильно нервничал и не знал куда деть руки.

— Перестань ломать себе пальцы и говори! — приказал князь и, усевшись в кресло, поставил локти на стол, сложил пальцы домиком. — Ты же знаешь, я гонцов за дурные новости не казню.

— Да тут уж всё может быть. Случай-то исключительный, — невесело усмехнулся помощник и отчеканил: — Сегодня в журнале «Немного посплетничаем» вышла статья о вас.

— Я разрешения не давал.

— Да вы бы на такое и не дали. Там та-а-а-а-акие ужасы, что я не хочу их озвучивать. Лучше прочитайте сами, — помощник протянул князю журнал, со скорбным видом встал у него за плечом и подсказал: — Третья страница.

Чем дольше Покотилов читал, тем выше у него поднимались брови, пока в какой-то момент почти не сравнялись с линией волос. Его янтарные глаза потемнели от ярости и стали чёрными, а губы плотно сжались. Он отшвырнул журнал, словно тот был ядовитой змеёй, и хлопнул ладонью по столу.

— Кто написал эту чушь⁈ Я ему такую чёрную устрою… Он из этого журнальчика с волчьим билетом вылетит! Немедленно собери на этого писаку всю информацию. Я лично прослежу, чтобы его ни на одну нормальную работу не взяли! Будет свиньям хвосты крутить!

Глава 11

Храмы для общения с Богами и жертвоприношений были рассыпаны по всей столице. Я остановил свой выбор на том, что находился неподалёку от рынка животных — не хотелось переться на автобусе с курицей под мышкой. Каждый Храм находился под покровительством определённого Бога, но вход туда был открыт всем — в специальном обрядовом зале люди могли пообщаться с любым божественным благодетелем, на владельце Храма выбор не останавливался. Бедные, богатые — здесь были все равны.

Я купил молодого петуха — самого замученного на вид, поклёванного своими сородичами. Это как-то немного успокаивало — можно было убедить себя, что я не жестоко принесу его в жертву, а облегчу незавидную участь. Странно, конечно, однако на поле боя я не страдал рефлексией, а вот животных, которых вообще-то разводят на мясо, было убивать жалко. Продавец дал мне небольшую клетку для петуха, и я отправился в Храм.

Это было обычное на вид здание — я бы сказал даже заурядное. Серая невзрачная двухэтажка с золотой табличкой на фасаде: «Обитель Сварожича». Я поднялся по крыльцу и толкнул простенькую деревянную дверь, окрашенную в светло-голубой больничный оттенок. За высокой приёмной стойкой стояла девушка в чёрном пиджаке и просматривала бумаги. Она подняла голову, улыбнулась и сказала:

— Добро пожаловать. Если вы хотели заказать услугу, то, к сожалению, вынуждена сообщить, что мы временно не принимаем заявки. Сами понимаете, скоро солнцестояние, спрос очень высок, — она слегка виновато пожала плечами и скосила взгляд на клетку с петухом. — Но обрядовый зал всегда открыт. Если жрец нашего Храма разрешит, вы можете всё выполнить самостоятельно.

— А он может запретить? — удивился я. — Я думал, что Храмы открыты для всех и без каких-либо ограничений.

— Да-да-да, конечно, — заверила меня девушка, но слишком уж торопливо, да ещё и потупила глаза. Правда, быстро опомнилась и снова посмотрела на меня. — Так что вы решили?

— Пожалуй, сделаю всё сам. Организуйте мне, пожалуйста, аудиенцию с вашим начальником. Вдруг у меня получится его очаровать. Мне пару раз говорили, что я не лишён обаяния.

— Да, вы очень даже ниче… — начала девушка, но, видимо, осознала, что хотела сказать, и резко замолчала, покраснела как маков цвет и вышла из-за ресепшна. Она указала на правый коридор и пошла вперёд. Через несколько секунд остановилась перед арочным дверным проёмом, занавешенным плотной шторой, и произнесла: — Подождите минуточку, я предупрежу жреца и уточню, сможет ли он вас принять.

— Жду, — я сделал шутливый книксен, и девушка, захихикав, скользнула за штору.

Очень скоро она вернулась и пригласила меня внутрь. Я отодвинул штору и перешагнул порог. Обрядовый зал был… огромным. Явно пространственный карман — такое помещение попросту не поместилось бы в этом здании. В центре зала находился квадратный каменный алтарь, по бокам тянулись колонны. Жрец сидел у дальней стены, на возвышении. Скрестив ноги в позе лотоса, он медитировал с закрытыми глазами. Мужчина в синем балахоне с короткими тёмными волосами.

— Здравствуйте, мне сказали, что я могу вас побеспокоить, — я пытался быть вежливым, несмотря на то, что жрец вёл себя довольно пренебрежительно. Так встречают только нежеланных гостей. Жрец не отреагировал, и я позвал его более грубо: — Вы сегодня проснётесь или мне зайти завтра?

Жрец распахнул глаза и смерил меня с головы до пят гневным взглядом.

— Никогда, — процедил он.

— Что?

— Я не позволю, чтобы обитель Сварожича позорили столь жалким подношением, — он кивнул на клетку с петухом. — Полоумный Ломоносов решил поиздеваться над покровителями Рода? Никогда! Можешь приходить никогда. Это ваше время для проведения обряда.

— Что-то не слышал о таких ограничениях. — Я не мог не подметить то, что он тоже меня знает.

— Потому что они появились сегодня и специально для вас. Охрана!

Повинуясь приказу, из-за колонн выступило четыре человека — все, как на подбор, угрюмые мордовороты в классических костюмчиках. Они взяли меня в кольцо, и один из них попытался схватить меня за шкирку, как щенка. Если раньше я держал себя в руках, то сейчас мгновенно вспыхнул яростью и врезал ему под дых. У меня не было настроения растягивать бессмысленную драку, поэтому я вырубил всех охранников меньше чем за минуту, изначально целясь в самые болевые точки.

— Что вы там говорили? — спросил я, переступая через лежащих в отключке мордоворотов.

— Ты не посмеешь! — прошипел жрец.

— Ещё как посмею. Ты думаешь, что нагретое местечко в этом Храме тебя защитит? Возомнил себя всемогущим? Человеком, приближенным к богам, который может унизить любого, кто тебе не приглянется? Мне нужно сделать подношение, и я его сделаю!

— Ни за что! — глаза жреца налились кровью, он подскочил к алтарю, вынул из рукава нож и разрезал своё запястье. Кровь полилась на камень. Весь обрядовый зал загудел и вздрогнул. Стало заметно светлее, и я ощутил, как воздух наполняется тяжёлой сильной магией. Жрец оскалился и прорычал: — Накинулся на мою охрану? Поднял руку на жреца⁈ Но с Богом тебе не справиться, сопляк! Если ты попробуешь сделать жертвоприношение в моём Храме, то я призову Сварожича!

Пару мгновений я искал на его лице признаки лжи, но не нашёл. Жрец не блефовал. Однако выглядел полоумным… Я поразмышлял ещё пару секунд. Бога я пока победить не смогу. Наверное… Но даже если и выстою против одного, какова будет цена за это? Я лишусь всех своих теней. Всей силы… и фактически объявлю войну и Старшему Пантеону, и Молодому. Очень плохое решение. Очень.

Поэтому я отступил и сказал:

— Ваш Храм не единственный в столице. — Улыбнулся я, но мы оба понимали, что я ещё вернусь. Я не забуду этого безумного ублюдка.

— Едва ли ты найдёшь достойную тебя конуру, — издевательски протянул жрец.

Я вытащил из кармана одну копейку, бросил ему под ноги и рассмеялся:

— Зато достойное тебя подношение долго искать не пришлось.

На этом наша увлекательная беседа закончилась, и я покинул Храм. Когда уже выходил, девушка с ресепшна сунула мне в руку бумажку с накорябанным номером телефона и подписью: «Позвони». Сначала я хотел выкинуть эту импровизированную визитку, но потом всё-таки засунул её в карман. На всякий случай.

Петух в клетке громко закукарекал. Да, дружок, полностью с тобой согласен, идиотская ситуация. Надо же было нарваться на тупого павлина — только время и нервы потратил впустую. Но во всём нужно искать плюсы — на собственном опыте я убедился, что Род Ломоносовых полностью растерял былую мощь и уважение. Перца добавляет ещё и то, что я не вступил в наследство. Это ясно показало, что мне нужно срочно развиваться до Б-ранга и поднимать Род. А вот с жрецом нужно что-то делать, я не собираюсь спускать ему такую наглость…

Из размышлений меня вывел надменный голос:

— Дживс, ради всех богов, ты считаешь, что я буду о всём договариваться? — говорил юноша лет девятнадцати со светлыми волосами. — Немедленно организуй мне обрядовый зал! И жреца найми, пусть обслужит нас без очереди. Скажи, что мы оставим щедрые чаевые.

— Будет выполнено, господин.

Пацан, очевидно, был избалованным богатым аристократом.

На ум пришла интересная идея. Дело в том, что когда-то давно я поглотил Шипастого Хамелеона — сильного монстра, способного принимать облик любого животного. Благодаря тому, что его Тень до сих пор мне служит, способности Хамелеона частично передались моей магии. Я, конечно, не смог превратиться в другого человека, однако морок навести — вполне. Для такого дела и несколько десятков слабых Теней потратить не жалко. Да даже если и сотню… не каждый день мне встречаются подобные мерзавцы.

Я завернул за угол, притворился, что завязываю шнурки, и подождал, когда вернётся слуга того мальчишки и поведёт его в Храм. После чего призвал Шипастого Хамелеона и отправил за ними. Тень незаметно преследовала мальчишку. У обрядового зала, когда слуга направился обратно к ресепшену, а юный аристократ шагнул внутрь, я накинул Тень-Хамелеона на лицо юноши. Тот этого даже не почувствовал, но вот выглядел он теперь точь-в-точь как я. Невозможно заподозрить подвох, морок получился идеальным.

Жрец позеленел, когда увидел мальчишку, и завопил:

— Как вы посмели представиться благороднейшим Филимоновым⁈ Вам было мало⁈ Разве я не доходчиво всё объяснил⁈ Негодяй! Правду говорят о Ломоносовых, — он подскочил к растерявшемуся аристократу, влепил ему смачную пощёчину, плюнул в лицо и осёкся: морок слетел, открывая лицо Филимонова. Жрец отпрянул и жалобно промычал: — Ой, господин Филимонов, простите меня, я… что-то на меня нашло… обознался…

— Ты ударил меня⁈ — взвизгнул мальчишка, с неверием прижимая ладонь к покрасневшей щеке. — Мой отец тебя сгноит! Да твой Храм на кирпичи разберут, а ты отправишься на помойку! Ты поднял руку на подданного Перуна! Мой Род такого не прощает!

Жрец, кажется, даже уменьшился в размерах, почернел лицом и вжал голову в плечи. Прекрасное зрелище. Смотрел бы и смотрел, но внезапно перед глазами у меня потемнело, а Тень-Хамелеон развеялся без следа. Я пришёл в себя на улице — не заметил, как сполз по стеночке и растянулся на земле. Петух в клетке озабоченно кудахтал, случайные прохожие посматривали, но проходили мимо. Минус двести пятьдесят Теней и отвратительное самочувствие. Даже больше чем я предполагал. Стоимость повышается с каждым разом. Теперь уже это нельзя было отрицать…

Отдышавшись, я встал и задумчиво уставился на петуха:

— И что же с тобой делать?

— Отдайте, великан-хозяин-друг, — попросил Крабогном, выскользнув из-за мусорки.

— Кому? И вообще, ты должен сейчас находиться на Цветочной 15.

— Мне, — ответил он и напомнил: — Я вам вчера давать крыса. А Цветочная пустая. Все ушли, мне стать скучно, и я решить поговорить с вами. Я успеть вернуться.

— Съешь его, что ли? — уточнил я.

— Ухаживать, — возмутился Крабогном. — Петух снести яйцо. Я вылупить василиск.

— Хм. Петух. Яйцо. Ты ничего не путаешь? — уставился я на него. — Ну, ладно. Забирай, — разрешил я, и Крабогном исчез вместе с клеткой.

Мне стало интересно, и я решил кое-что разузнать об этом. В интернете писали, что старые легенды гласили о том, как василиски рождаются из яиц, снесённых петухами. Доказательств такому не было: ни петушиных яиц, ни василисков никто никогда не видел. И это если учесть, что встретить клыкастого монстра в обоих было в порядке вещей! Так что затея казалась глупой, но в духе зловредной Тени. Любопытно, василиска он тоже будет подкидывать в карманы несчастных жертв? Я усмехнулся этой мысли и направился в гостиницу. Использование теневых способностей забрало много сил, и мне требовался отдых и плотный ужин.

Однако не прошёл я и двух шагов, как неподалёку закричали люди. Они были сильно напуганы и умоляли о помощи. Земля содрогнулась, здания мелко задрожали, деревья возмущённо зашелестели листвой. В метре от меня пыльный асфальт разрезало белой полосой, она быстро расширилась и превратилась в трещину, из которой ударил ярко-оранжевый свет. А потом из неё показалась когтистая синюшная лапа, и раздался оглушительный рык.

Мимо меня промчался взлохмаченный мужик и проорал:

— Спасайтесь! Трещина! Образовалась трещина!

Глава 12

Синюшная лапа, показавшаяся из трещины, задёргалась, хватанула воздух и высунулась наружу по локоть, но дальше не смогла — застряла. Трещина была ещё слишком маленькой, а оранжевый свет не становился ярче — последнее говорило о том, что портал не расширится. Трещины открывались из-за выбросов энергии в Данжах, они буквально пробивали ходы наверх, в мир людей. Чем более высокого уровня «взрывался» Данж, тем более широкая получалась Трещина.

Видимо, осознав, что отсюда ему не выбраться, монстр перестал рваться наружу и затащил лапу обратно, в портал. Мимо меня, по дороге, промчались зеленоватые буханки, на дверях которых краснела надпись «СиДР» — санация и деактивация разрывов. Специальная государственная военная организация, которая, во-первых, анализирует энергетическую карту Российской Империи и предсказывает, где могут появиться Трещины, а во-вторых, если появление порталов из Данжей не удалось предотвратить, уничтожает их.

Машины ехали к центру Москвы, как раз в ту сторону вился оранжевый разрыв. Я направился следом за ними. Через каждые десять-двадцать метров Трещина заметно увеличивалась, но никакие твари из неё не рвались. Варианта всего два — либо пробив произошёл с относительно безопасного Данжа и монстров там особо не водится, либо водятся, да ещё как, но все монстры почуяли место, где проход гораздо шире и свободнее, и рванули туда. Ставлю на второй вариант.

Людей на улице не было, все разбежались по домам — даже из окон никто не выглядывал.

Надо же, какая быстрая реакция. Из открытой форточки до меня донеслось: «Повторяем! Ни в коем случае не покидайте своих домов, заприте двери и окна! От Красной площади до Малого Кольца объявлен комендантский час. Когда он закончится, неизвестно, мы сообщим об этом через средства массовой информации! Напоминаем, что, если вы нарушите комендантский час, сотрудники „СиДр“ имеют право арестовать вас по двести двадцать первой статье. Повторяем!..»

Я оглянулся. Людей в военной форме пока нигде не было — видимо, все силы брошены в эпицентр. По уму я должен был развернуться и отправиться в гостиницу; привлекать лишнее внимание — плохая идея. Но я не привык прятаться, да и хотелось посмотреть на местных монстров и понять — смогу ли я пополнить ими свою теневую армию? Остановиться в развитии — смерти подобно. Я слишком любил весёлые и захватывающие сражения, чтобы от них отказаться.

Через пять минут вдалеке, на перекрёстке, я заметил линию оцепления — дорогу перегораживали буханки, за ними стояли двое военных, положив руки на пояс. Они переговаривались с кем-то по рации и внимательно за чем-то наблюдали. Я нырнул в ближайший переулок, чтобы не попасть случайно им на глаза, и пошёл вперёд куда аккуратнее. Теперь мне следовало опасаться не только монстров, но и людей. В тюрьму я не горел желанием попасть.

Как и предполагал, «СиДР» перегородил только главные улицы, на боковые ответвления и переулки ресурсов не хватило. Поэтому проникнуть на запрещённую территорию удалось без проблем. Теневая магия отнимала слишком много сил, поэтому я воздержался от путешествия по тенями и просто аккуратно перебирался от здания к зданию, прячась за укрытиями.

Люди в тёмно-синих комбинезонах с нашивкой «СиДР» постепенно закрывали ярко-оранжевый разрыв — здесь он уже достигал десяти сантиметров. Их называли Ликвидаторами — они специализировались именно на запечатывании пробоев из Данжей. Боевой магией не обладали, поэтому их охраняла группа спецназа. Пушки у вояк вроде бы были обычные, что значит, появления монстров на этой улице не ждут. Я был прав, монстры лезут из какого-то одного места.

А вот буквально через пару кварталов я впервые встретил бойцов, оружие и обмундирование которых были напитаны магией под завязку. Они были напряжены и пристально смотрели на Трещину. То тут то там я видел следы ожесточённых битв — выбитые окна, разрушенные остановки, глубокие борозды от когтей на асфальте. Стены домов были заляпаны чёрной кровью, но трупы монстров уже убрали — этот район был уже зачищен.

В стелс-режиме я добрался почти до Красной Площади, и лишь на Биржевой площади увидел эпицентр — из огромной красной воронки, вгрызающейся в недра земли, карабкались разнообразные монстры. Совсем не похоже на Трещину, но оно и неудивительно — название пошло из народа, от людей, которых никогда бы не подпустили к пробою из Данжа. Так что обыватели видели ярко-оранжевые трещины из окон своих домов, их и назвали Трещинами.

Я читал, что одно время даже были распространены теории заговоров — мол, Российская Империя преувеличивает угрозу от разрывов, разве могут эти разломы нести опасность?

Отогнав ненужные сейчас мысли, я снова посмотрел на Трещину. Большей части монстров не хватало сил, чтобы выбраться на поверхность, но некоторые всё-таки выпрыгивали на солдат «СиДР» и с угрожающим рёвом пытались вцепиться им в шеи. Их успешно расстреливали из автоматов — оружие окружала магическая аура.

Что ж, монстры этого мира несильно отличались от тех, что я убивал в прошлой жизни. Я заметил знакомых существ: аспида, бабу-ягу и одноглазое лихо — и, прикрыв глаза, сконцентрировался. От них исходили волны вкусной магии, уже сейчас я мог с точностью сказать, что без проблем поглотил бы их и сделал своими теневыми слугами. Мне бы не помешала энергия, но, к сожалению, от тварей, убитых бойцами «СиДР», мне мало толка — чтобы пожрать суть монстра, мне необходимо его убить. Лично.

Поэтому я понаблюдал немного и отступил за угол. Пора убираться отсюда. Обратный путь я проделал по тому же маршруту, и он занял значительно меньше времени, так как я уже знал, где расположились военные. Так что оцепление я покинул без особых трудностей и уже забивал в интернете запрос «Адрес Московского Государственного архива», как вдруг из-за угла на меня вырулил сержант полиции. При виде меня, его глаза слегка расширились, и он направился в мою сторону, доставая из кармана наручники.

— Сержант Коромыслов, вы арестованы за нарушение комендантского часа.

— Комендантский час⁈ — я состроил удивлённое лицо. — Простите, ради богов, я сидел в наушниках и не услышал предупреждения. Мне просто кушать захотелось, я за хлебом вышел…

— Незнание не избавляет от ответственности, — поучительно сказал сержант, посмотрел на меня пару секунд и, спрятав наручники, махнул рукой. — Ладно, вали отсюда подальше да побыстрее. Если ещё раз замечу, упеку на пятнадцать суток, понял?

— Так точно! Спасибо! — козырнул я и поспешил прочь.

Но как бы не так! За моей спиной внезапно раздался мерзкий гнусавый голос:

— И куда ты его отпускаешь? Мне на тебя рапорт накатать?

Я повернулся. Рядом с сержантом Коромысловым стоял худосочный загорелый мужчина с русыми волосами и рыжеватой длинной бородой. Рубашка и штаны цвета хаки, бронежилет, автомат и нашивка «СиДР». Сержант незаметно закатил глаза и поморщился. Сидровец же гнусненько ухмылялся и пялился на меня.

— Если отпускать всех нарушителей, то нам сядут на плечи и ножки свесят. Особенно такие вот, как этот. Аристократы… — выплюнул он. — Я таких моментально считываю. Ручки-то гладенькие, нетруженные. Наглый, избалованный. Погулять вышел в комендантский час. Что, правила не для тебя писаны?

Сержант вздохнул, достал наручники и шагнул ко мне:

— Вы арестованы.

Обидно. Но чтобы не усугублять ситуацию, я спокойно протянул руки. Щёлкнули наручники, и сидровец грубо схватил меня за плечо, толкнул в ту сторону, откуда я только что пришёл.

Манерам, значит, не обучен. Но ничего, ничего. Надеюсь мне ещё представиться возможность научить его…

Неожиданно земля задрожала, и под ноги сидровцу упала железная мусорка. Тот с возмущённым воплем свалился на землю. Сразу же подскочил и отпинал мусорку, костеря её на чём свет стоит. И совершенно не замечал, что посреди улицы закручивается красная воронка, над которой рябит воздух. Маленькая, но мощная Трещина. Большая редкость. Из неё высунулась большая круглая голова, на лбу которой моргал здоровенный глаз. Полная пасть зубов, костлявое тело, ноги вывернутые коленями назад, как у кузнечика. Одноглазое лихо.

Оно покрутило башкой и сигануло на сидровца, который всё ещё воевал с мусоркой. Я прыгнул вперёд, сбивая его с ног и спасая от смертельного удара когтистой лапой в печень. Одноглазое лихо — опасный монстр, плотоядный. Он не просто охотится ради утоления голода или защищает свою территорию — о нет, ему нравится убивать. Он как волк, который, играясь, может вырезать всю отару овец и ни одну не съесть.

— Ах ты, выкидыш помоечной ш…! — прорычал сидровец и попытался меня ударить. Только в этот момент он заметил одноглазое лихо и взвизгнул. Судорожно нащупал кобуру, выхватил пистолет и начал стрелять без разбору, едва не прикончив сержанта. — Трещина! Трещина! Ах вы суки, ликвидаторы недоделанные, какого хера вы её не закрыли⁈

Я выбил пистолет из его руки. Ни одна пуля не попала в монстра, но грохот выстрелов его напугал, и он рванул в глубь города, в сторону оцепления. Ну и хорошо, там с ним точно разберутся. Однако сержант моей радости не разделял — он проводил одноглазое лихо испуганным взглядом, побелел и, подбежав к сидровцу, закричал:

— Вызовите своих! Нет… Нет, они не успеют приехать… Эй, вы меня слышите⁈ Соберитесь! Там же дети! Мы же оставили их в открытой машине!

— Не дети, а нарушители, — процедил сидровец. — За жизни нарушителей мы ответственности не несём. Если выживут, будет им уроком.

У сержанта даже рот приоткрылся от возмущения, он явно хотел устроить скандал, но я его перебил:

— Где дети? Проведите. У меня есть слабый магический дар, я продержу оборону, пока не прибудут нормальные бойцы, а не это… — я кивнул на сидровца — Трусливое ничтожество.

— Как ты меня назвал⁈ — завопил тот. — Я тебя в карцере сгною, ты у меня света белого не увидишь!

— Да заткнись ты уже, — рявкнул сержант и жестом приказал мне следовать за ним. Мы сразу же перешли на бег. Как ни странно, сидровец за нами не погнался, только яростно орал вслед. Пока мы бежали, сержант кратко обрисовал ситуацию: — Я участковый этого района. Во время прорыва из Данжа нам всегда выдают сопровождающего из «СиДР». За полчаса до тебя мы с ним нашли детишек в подвале, они там играли. А так как Трещины уже все закрыли, мы и оставили их в бобике. Я им ещё по пирожку купил…

— Незадача, — протянул я.

Мы забежали во двор многоэтажного дома, и сержант радостно выдохнул — дети были живы-здоровы, сидели на задних сиденьях, где обычно возят преступников, и корчили друг другу рожи. Заметив сержанта, они притихли, разулыбались и сложили руки на коленях.

— А вы преступника поймали? — спросил темноволосый мальчик.

— Ага, такого же как вы. Ходил по улице в комендантский час, — хмыкнул Коромыслов. — Будете в одной камере сидеть.

— Ну пожалу-у-у-у-у-уйста-а-а-а-а…

Их жалобные просьбы прервал утробный яростный рык, и между нами, откуда-то сверху, прыгнуло одноглазое лихо. Монстр скользнул оценивающим взглядом по мне и сержанту, потому глянул на детей и оскалился — выбрал жертву послабее или же более аппетитнее… Секунда, вторая — когтистая лапа взмыла в воздух и ударила.

Глава 13

Секунда, вторая — когтистая лапа взмыла в воздух и ударила. Действовать нужно было быстро, поэтому я призвал тень Железного Броненосца и создал из неё доспех. На самом деле подобное использование Теней я считал бесполезной тратой ценного ресурса, но выбора не было. Тень растеклась по моей коже, однако под одеждой её не было видно. Я прыгнул наперерез и принял удар на себя — когти врезались в мой живот, но соскользнули, не причинив вреда и издав скрежещущий звук.

— Р-р-р-р-р-ра-а-а-а-а! — гневно проревело одноглазое чудовище. Его кожа слегка задела Тень, и та перекинулась на монстра, вгрызлась в мышцы и кости, причиняя невыносимую боль. Тварь покатилась по траве, пытаясь скинуть невидимого врага.

— Да чтоб тебя Изнанка сожрала! — выдавил я, схватившись за сердце одной рукой, а второй — опёршись о колено. Перед глазами потемнело, на плечи неподъёмным грузом опустилась слабость. Я едва стоял на ногах. Чёрт, чёрт, чёрт! С каждым использованием Теней последствия становились всё хуже и хуже, а цена росла. Я почувствовал, как испарилось огромное количество Теней, и развеял Железного Броненосца.

Одноглазое лихо жалко скулило под качелей, но скоро оно очухается и нападёт снова.

В другой ситуации дворовая территория стала бы отличным полем боя. Расстояние от дома до места, где стоит бобик, достаточно большое, можно не переживать, что монстр влепится в окно и пострадают гражданские. Высокие раскидистые деревья — их, наверное, посадили ещё в прошлом веке — не позволят одноглазому лиху достаточно высоко подпрыгнуть и взобраться на крышу. Однако… Я мысленно вздохнул и окинул дом взглядом — кто-нибудь из жильцов не удержится и выглянет в окно, когда мы начнём шуметь. А демонстрировать Теней и разводить шумиху я пока не хочу.

Так что придётся… имитировать. Хотя, если признаться честно, то особо притворяться и не придётся — магические частоты этого мира давались мне с трудом. Сойду за слабого одарённого, если не буду призывать Тени. Да ещё и это истощение… Как бы не отключиться в самый неподходящий момент.

— Сержант, — окликнул я негромко, чтобы не спровоцировать тварь на атаку. — Я читал об этих монстрах. Их слабость в том, что они не перекинутся на другую жертву, пока не добьют предыдущую. Ни в коем случае нельзя позволить ему ранить ребёнка.

— Хорошо, — в глазах участкового загорелась ядрёная смесь из обречённости и решимости. — Я беру его на себя и позволяю себя поцарапать. А ты хватай детей и драпай отсюда, пока мы с этим циклопом будем скакать по двору.

— Нет-нет-нет, план в другом, — прошипел я. — Я беру его на себя, потому что у тебя нет магии. Ты сдохнешь ещё до того, как мы пробежим полметра! Но у тебя есть табельное. Когда я отвлеку монстра, доставай его и шмаляй по суставам — коленным и локтевым, их проще всего перебить. Тогда тварь потеряет в подвижности, и мы сможем его запинать ногами.

— Звучит как-то слишком легко, — засомневался Коромыслов, но в этот момент одноглазое лихо оклемалось, поднялось на четвереньки и поползло к детям. Я навалился на монстра сверху и взял в удушающий захват, костлявая ладонь накрыла моё лицо, когти впились в кожу. В бою было сложно приспособиться к новой системе магии, поэтому с защитой я слегка запоздал и получил пару несерьёзных царапин.

Вообще-то сержант был прав: одноглазое лихо — непростой противник. Простого человека он без проблем разорвёт на две части. Но я напитал тело магией, поэтому монстр трепыхался подо мной без особых успехов и вслепую колотил по бокам. Всю защиту я направил на кожу, поэтому синяки останутся знатные. Перехватив правую лапу лиха, я прижал его запястье к земле и крикнул:

— Стреляй!

Меня обдало чёрной кровью, я вытер лицо о плечо и повторил то же самое с левой лапой монстра. Выстрел! С ногами пришлось повозиться, Коромыслов очень долго целился, боясь подстрелить меня, но в итоге мы справились.

— А теперь в голову! — азартно прорычал сержант и нажал на курок до того, как я успел его остановить. Черепушка лихо взорвалась, а я мысленно выругался: этого монстра поглотить не удастся, потому что он помер от чужой руки.

Сержант обессиленно опустился на бортик песочницы, вытер испарину со лба.

— Вот поэтому я и не пошёл в «СиДР», — протянул он, растерянным взглядом уставившись в пустоту. — Постоянно сталкиваться с такими страшилищами… Я кончусь через пару дней. Да и детей бы, наверное, не завёл. Как их заводить, если каждый день видишь, какие чудища существуют? Меньше знаю — крепче сплю.

— Через месяц-два привык бы, — я улыбнулся, прекрасно понимая, о чём он говорит. В ученики к великому Анаксагорасу я шёл добровольно, мечтая выбраться из нищеты и защищать родину от монстров. Однако в реальности всё оказалось куда сложнее. И без геройской романтики. — Что теперь? Вызовешь спецов?

— Да, — согласился он и механически повторил: — Да.

Поднявшись, сержант направился к бобику, но по пути остановился у дохлого монстра, нагнулся и пнул его ногой, переворачивая на спину.

— Ух, какая страхолюдина!

Внезапно лихо распахнуло единственный глаз, село рывком и, вцепившись в волосы сержанта, потянуло его вниз, к раззявленной зубастой пасти. Всё произошло за считанные секунды, но мой мозг мгновенно проанализировал ситуацию и вынес неутешительный вердикт: Коромыслов — мертвец. Только вот этот мужик мне понравился — добрый, порядочный, да ещё и собой хотел пожертвовать. Так что я не стал церемониться и снова вызвал Железного Броненосца и швырнул его в пасть одноглазого лихо. Острые зубы увязли в чёрном тумане, и я, напитав руки магией под завязку, свернул монстру шею.

Где-то сбоку без чувств валялся Коромыслов, который вырубился от ужаса, а я подсчитывал цену — триста сорок три Тени и жесточайшая резь в желудке, словно я выпил серную кислоту. Меня сильно тошнило, голова кружилась, но мысленно я ликовал от радости — суть одноглазого лиха, его магическое ядро, тонкой струйкой вливалась в Изнанку и становилось частью моей теневой армии. Отличный улов! Целая одна Тень вместо небольшой армии. Ну что ж поделать?.. Лучше чем ничего.

Я рассмеялся и потерял сознание. Последней мыслью было: «Надеюсь, кто-нибудь вызовет полицию и скорую».

Я приходил в себя постепенно. Резкий больничный запах, жёсткая койка, яркий свет, проникающий даже под веки, и тишина. Выждав несколько секунд, я открыл глаза и осмотрелся. Палата была одноместной, но явно не люкс — бетонные некрашеные стены, серое застиранное бельё, решётки на окнах. Справа от кровати стоял стул, на котором спал Коромыслов. Я сел, спустив ноги на холодный пол.

— Эй, сержант! С добрым утром, просыпайтесь.

Коромыслов вздрогнул и открыл глаза, сонно поморгал и расплылся в улыбке:

— Живо-о-о-ой!

Он в два шага подошёл к кровати, наклонился и крепко меня обнял.

— Спасибо тебе! Что бы кто ни говорил, а я знаю: если бы не ты, я бы здесь не стоял! Да нигде бы уже не стоял! Я ж помню, как это страшилище набросилось. Хрясь зубами! Клац-клац! А уж изо рта у него как воняло! А потом что-то от вас прилетело, я, правда, не заметил что именно… Да оно и неважно! Нож, наверное, метнули, да? Я уж тогда сознание терял, а сам думал: хоть бы попали, хоть бы добили тварюку… Правда вот выжить уже и не надеялся.

Коромыслов не позволил мне и слова вставить — отступил к стулу и поднял бумажный подарочный пакет, который я сперва и не приметил. Протянул его мне и неловко сказал:

— Вот, за спасение. И не маши головой! Это хороший коньяк, меня, сам понимаешь, по работе благодарят и чаще всего алкоголь тащат. А я ведь не пью. Но эту бутылку держал для особого случая. Думал, может, дочери на свадьбу и себе на похороны, хе-хе-хе. Но вот оно как сложилось. Неожиданно наступил этот самый особый случай.

— Спасибо, — я забрал пакет, чтобы его не обижать. — Сержант, а скажи, пожалуйста, где я нахожусь? Вроде бы должен быть героем, а на банкетный зал не похоже. Скорее на тюрьму. А, и сколько прошло времени?

— Да оно как бы это… Сутки прошли, — Коромыслов потёр затылок и тяжело вздохнул. — Я ж всё рассказал, но мне, кажется, не очень поверили. Кабанов-то другое доложил. Ну, из «СиДР» который. По его рассказу получается, что ты под ногами путался, понты кидал и на рожон лез. Ещё вроде бы его оскорбил и ударил. Из-за чего он не поспел за нами, когда мы побежали детей спасать.

— А-а-а-а-а, понял, — я хмыкнул. — Дальше, наверное, он нас догнал, но мы уже валялись избитые, а монстр подбирался к ребятишкам. Герой-сидровец прикончил страшную зверушку и вызвал подмогу.

— Я говорил им… — Коромыслов замолк на полуслове и махнул рукой. — Впрочем, неважно. Слово простого помощника участкового против слова бойца «СиДР». Никто меня слушать не будет. Эти своих хорошо защищают.

— Да ладно тебе, всё ж хорошо. Живые, здоровые. Не торчи здесь со мной, иди, занимайся делами. А как выйду отсюда, так, будет время, встретимся, отметим наш подвиг и перемелим косточки этому Кабанову.

— Ну ты это… Ну, бывай, в общем.

— И тебе удачи.

Когда он вышел, я задумался. Без сомнения, я нахожусь в больничной тюремной палате, но в таком случае — почему Коромыслова сюда впустили? Как-то не вяжется. Впрочем… Сквозь полуприкрытые веки я внимательно изучил комнату и нашёл пару подозрительных мест — ножка стула, выщербина в стене, угол оконного проёма, — в которых что-то чернело. Что-то очень смахивающее на камеры или жучки.

Вероятно, Коромыслова без его ведома использовали в качестве подсадной утки — чтобы своей искренней простотой и располагающим поведением он меня разболтал. Интересно, нам устроят перекрёстный допрос? От сидровца-Кабанова ничего хорошего ждать не приходилось — слишком уж мерзкий тип. Что он наплёл своим коллегам? В чём меня обвиняют? Да уж, разведчик из меня далеко не идеальный, вечно тянет в гущу событий.

Минута, десять, час. Вызывать в допросную меня не торопились. Видимо, решили помариновать. Стандартная практика, я сам такой пользовался — в гнетущей тишине и одиночестве люди очень скоро начинают нервничать и надумывать то, чего не было. Если человек в чём-то виноват, то с более высокой вероятностью он сознается. Даже не потребуется сценарий со злым и добрым полицейским, орешек расколется и без этого.

Но здесь они просчитались. Я погрузился в медитацию и мысленно отсчитывал секунды. Спустя девятнадцать тысяч восемьсот пятьдесят три секунды дверь распахнулась, и в камеру вошёл мрачный надзиратель в серой форме.

— Встать! — отчеканил он. — Вас вызывают на допрос!

Глава 14

— Как вы оказались на улице в комендантский час? — спросил суровый следователь с лохматыми серыми бровями. Я старался не смотреть на него, чтобы не засмеяться: словно два пушистых шелкопряда висели у него над бровями.

— По пятому кругу? Мой ответ не изменится, — я улыбнулся и откинулся на спинку стула. Коромыслов выжил, дети тоже были в порядке, только перепугались слегка. Одноглазое лихо же горело в специальном крематории. Конечно, «СиДР» могли обвинить меня в оскорблении их бойца и нанесении ему лёгких повреждений, но… Свидетелей-то у них нет. Сержант на моей стороне, дети подтвердят, что я прикончил монстра, а клевета сидровца-Кабанова — тут как, моё слово против его.

— Отвечайте, — сердито приказал следователь и постучал карандашом по столу.

— Я приехал в Москву всего пару дней назад, в качестве туриста. Местных порядков особо не знаю, сводку по Трещинам не проглядывал, поэтому со спокойной душой вышел погулять, проветриться. Когда Трещина открылась я находился неподалёку от эпицентра, бросился обратно, в гостиницу, наткнулся на сержанта Коромыслова и бойца «СиДР».

— Лейтенант Кабанов написал в докладе, что вы оказали сопротивление, когда он пытался вас арестовать, — следователь поморщился и окинул меня брезгливым взглядом. Он не стеснялся показывать, как меня презирает. Любопытно. И ведь ничуть не боится. Хотя работа у него такая.

— Сержант сразу же надел на меня наручники, но потом открылся портал, из которого выпрыгнул монстр и побежал в сторону детей. Поэтому он меня освободил, и мы бросились следом. Счёт шёл на секунды, Кабанов вроде как хотел вызвать подмогу, но отказался вступать в бой с монстром.

— И вы, без магического образования и боевого опыта, вместе с неодарённым участковым победили одноглазое лихо?

— Да. Другого выбора у нас не было, — я развёл руками и пожал плечами, и, кажется, это стало для следователя последней каплей. Он взорвался. Подскочил со стула, так что тот упал и отъехал к стене, и, хлопнув ладонями по столу, грозно надо мною навис. Мы столкнулись взглядами и, не моргая, пялились друг на друга минуты две, пока следователь не отвёл слезящиеся глаза.

— Сопляк, ты утверждаешь, что убил монстра, которого одолеет не всякий боец «СиДР»? ТЫ⁈ Трусливый аристократишка, прятавшийся за юбкой мамаши⁈ Пока достойные люди пашут на благо страны, развивают магические таланты и борются с монстрами, ты не поступил даже во вшивое магическое ПТУ! А теперь сидишь здесь, с наглой рожей, и утверждаешь, что прикончил одноглазое лихо и спас детишек⁈ Героем себя решил почувствовать⁈

А, вот оно что.

— Около четырёх месяцев я провёл в коме, а до этого едва-едва успел закончить школу. Не бросайтесь пустыми обвинениями, в конце-то концов мне всего восемнадцать лет. А вы готовы признать меня врагом родины.

Я ожидал, что следователь хотя бы слегка смутится, но он посмотрел на меня как на идиота и швырнул папку с надписью «Дело №132.2».

— В твоём досье есть вся твоя подноготная, сопляк. Я знаю, сколько раз ты посрал за последние десять лет, так что — да, конечно, я знаю о твоей коме! Не пудри мне мозги. Или ты считаешь, что мы, безродная челядь, не знаем о магических обязательствах⁈ — он поднял стул и тяжело на него опустился. Скрипнули деревянные ножки. — Твой дар открылся в пятнадцать, с того возраста ты и должен был начать обучение, но нет. Родители хорошо башляли местным чинушам, а?

Честно говоря, это было неожиданно. Я ещё не изучил все нюансы магического обучения и не подозревал, что Марк Ломоносов вообще-то был злостным уклонистом. Значит, следователь не только боится, что я украду славу его коллеги, но и считает меня малодушным червём. Теперь-то понятно его отношение.

Я решил не продолжать бессмысленный спор и предложил:

— Тогда сделайте одолжение и расскажите свою версию событий.

— Да что тут рассказывать, — цокнул языком следователь. — Ты, сопляк, взъерепенился, но тебя повязали. Только вот Кабанов отвлёкся, побежал спасать детишек, а ты воспользовался моментом и освободился. И когда Кабанов убил монстра, напал на него сзади, оглушил и обставил всё так, чтобы показать себя героем.

— Красиво, красиво, — я слегка усмехнулся, скорее просто глазами показал это, но не заметить моего отношения было невозможно.

— ЧТО⁈ Как ты смеешь⁈ — следователь покраснел, как помидор и напыжился.

— Очень просто. — Мне надоел этот цирк, и я перешел на ты. — Твой сотрудник отказался спасать детей, решил действовать по инструкции. Как он там сказал? — я притворился, что задумался. — Ах да, если выживут, будет им уроком. Детишки. Выживут. В сражении с монстром. У вас все бойцы так относятся к своей работе? Откладывают кирпичи от страха, а потом подтираются инструкциями, пытаясь скрыть, что обосрались?

— Я тебя!.. — следователь схватил меня за шиворот, притянул поближе и зашипел, брызжа слюной: — Я тебя закрою на десятку за нападение на бойца при исполнении и клевету! И попытку украсть ценное имущество у государства! Что, сопляк, не прокатило⁈ Не нажился кристаллами и зелёнкой?

Кристаллы — это лут, который выпадал с монстров и позволял прокачивать магическую силу. А вот что такое зелёнка? Впервые слышу такое название.

— Обязательно закроешь, папаша, — я похлопал его по щеке. — А с Коромысловым что делать будешь? Он в отличие от вашей шайки врать не будет, чтобы прикрыть чужую жопу.

— И его посажу! За сговор с преступником, — следователь глубоко вдохнул, выдохнул и оттолкнул меня. Достал носовой платок и демонстративно вытер руки. Помолчав, он открыл папку, вытащил чистый белый лист и протянул мне. — Пиши признательное. За сотрудничество с полицией, так и быть, тебе скостят срок. Чего пялишься? Шевели ручками!

— Даже любопытно… — я сложил руки на груди и выдержал театральную паузу. — Даже любопытно, как отреагирует граф Рябиков, когда узнает, что спасителя его детей хотят нагло и незаконно осудить? Да ещё и отобрали денежное вознаграждение, которое он выделил специально для этого героя?

— Что⁈ — следователь от неожиданности подавился. — Как ты узнал?..

* * *

Несколько часов назад, отделение «СиДР» № 12

В кабинете следователя Сологуба сидел лейтенант Кабанов и нетерпеливо посматривал на часы. Сегодня у него был выходной, но из-за мелкого дворянского ублюдка весь «СиДР» стоял на ушах. Организация была заинтересована в том, чтобы её считали единственной защитной полосой между людьми и монстрами. Фактически она монополизировала убийство тварей. Только Академия Романовых выстояла в борьбе с ней. Рано или поздно остальные военно-магические предприятия присоединялись к «СиДР», это считалось престижным. Бойцов «СиДР» называли вторым дворянством.

Кабанов совершил роковую ошибку — позволил щенку Ломоносовых прикончить монстра. Пацан был слабаком без образования, да ещё и недавно очнулся от комы… Слухи точно пойдут. Как же так! Мальчишка убил чудовище, где был «СиДР»⁈ А нужен ли «СиДР», если любой щенок способен свернуть шею монстру⁈

Дверь открылась, и в кабинет вошёл его хозяин — следователь Сологуб. Он сел в кресло, потарабанил пальцами по столу и сказал:

— Знаешь, куда проще сложилось бы, если б детишек сожрали. Делов было бы на пять минут — ты ведь действовал согласно буквы закона. Написал бы парочку объяснительных и обратно на службу. В крайнем случае обставили бы так, что ты защищал их до последнего, получил тяжёлые травмы, но детей спасти не смог.

— А что не так?

— Да всё, — Сологуб указал пальцем на потолок. — Сверху каждый час спускается новый приказ. Свидетелей из того дома мы уже припугнули, а Коромыслова-то мы как-нибудь заткнём. И не таких затыкали. А вот отца тех детишек… Непростой папаша оказался, целый граф Рябиков. Детям своим верит, перечислил на счёт организации крупную сумму — в качестве награды для героя. Горит желанием прославить Ломоносова на всю Российскую Империю, говорит, что таких людей должны знать в лицо.

— Это что же получается, кристалл ему тоже отдадут? — нахмурился Кабанов и жадно потрогал нагрудный карман.

— Да не ссы ты, — отмахнулся Сологуб. — Я пацану хребет в два счёта согну, всё распишет подробно: и как на тебя напал, и как хотел присвоить чужие подвиги. Останется тебе твой кристалл.

— Угу, эт хорошо… А Рябикова к ногтю нельзя прижать? Компромата на него не нарыли? Дело ж маленькое, в такое сверху никто вмешиваться не будет, можно показать графу его место.

— Рябиков из старой гвардии. Честный, прямой как палка, весь из себя благородный, постоянно Москву благоустраивает, нищете помогает, кучу благотворительных организаций создал. Народ его очень любит, так что к нему лезть чревато. Если наружу выльется, репутация «СиДР» сильно пострадает.

Никто из них не заметил, что в углу кабинета Крабогном аккуратно приподнял половицу и засунул под неё свежую селёдку. Впрочем, он не забывал внимательно слушать их разговор.

* * *

— Ну, вы же откуда-то узнали о моей коме. Почему бы и мне не узнать что-нибудь о вас? Так забавно, что меня вы попрекаете трусостью и необразованностью, в то же время покрывая откровенного подлеца, — развеселился я. — Успокойтесь и давайте поговорим. Наравне. И пожалуйста, не держите меня за дурака, иначе завтра во всех газетах будет разгромное интервью Рябикова. Будет очень печально, если полетят головы.

Следователь сощурил свой взгляд, выждал пару секунд, но после этого кивнул и произнес:

— Давай поговорим.

— Мы расходимся миром, но на моих условиях. Во-первых, вы понижаете Кабанова в звании, назначаете ему наказание и отправляете на повышение квалификации. Во-вторых, отдаёте мне кристалл и зелёнку, которые выпали с монстра, и деньги Рябикова. В-третьих, оставляете в покое и меня, и Коромыслова. А в благодарность за вашу щедрость и разумность я пишу письмо графу и объясняю, что не желаю известности, — я развёл руками. — Ну так как? Случайных свидетелей вы заткнули, Коромыслов болтать не будет, а с Рябиковым разберусь я.

— А через пару недель ты растратишь вознаграждение и тебе захочется славы. Знаю я вас, высокомерных сопляков.

— Вам придётся поверить мне на слово.

В камере повисла тишина. Я буквально видел, как в голове следователя крутятся колёсики. Наконец, он сказал:

— Договорились.

Пока я практиковался в эпистолярном жанре, следователь вышел и вернулся с сидровцем-Кабановым. Тот был в ярости, хоть и пытался скрыть эмоции. Он уставился на меня с дикой ненавистью, вытащил из нагрудного кармана красный драгоценный камень и грохнул им об стол.

— Подавись! — рявкнул он и вылетел вон.

— И на управление гневом его запишите, — хмыкнул я, заканчивая письмо. — Где мои деньги и зелёнка?

— Вот, держи, — следователь протянул мне толстую пачку наличных и кусок зелёной слизи. Хотя нет, она скорее походила на слайм — была приятной на ощупь, не липла к коже и моментально меняла форму, стоило её только пожмакать. — Мы с тобой в расчёте. И надеюсь, больше не встретимся.

— Взаимно.

С довольной улыбкой я вышел из отделения «СиДР» №12 и направился в Московский государственный архив.

Глава 15

В Московский государственный архив я пришёл, чтобы восстановить документы и прояснить некоторые вопросы. К сожалению, Крабогном не смог отыскать у Раковых мой школьный аттестат, а получить его нотариально заверенную копию я мог либо по почте — что довольно долго, либо явившись лично в Московский архив. Плюс в голове крутились слова следователя о нарушенных обязательствах — он, конечно, говорил о магическом образовании, однако стоило бы уточнить об обязательствах Рода Ломоносовых.

В пятиэтажном здании было несколько организаций и ни одного указателя. Респешн стоял пустой, за десять минут ожидания я не заметил ни признака жизни. Поэтому пришлось прокладывать маршрут с помощью таких же посетителей, как и я. В конце концов мне повезло и милая девушка провела меня до высоких обшарпанных дверей с табличкой «Архив». Внутри витал запах пыли и плесени — потолки были рыжеватыми, их явно затапливало дождём из-за прохудившейся крыши. Небольшой пятачок был отведён для четырёх столов, а всё остальное пространство было занято высоченными железными полками.

Вдоль рядов сновала седая старушка в цветастом платке, пересчитывала папки, сверяла их количество с записями в своём блокноте. Заметив меня, она расплылась в счастливой улыбке и распахнула объятия:

— Как давно ко мне не заглядывали! Всё письма шлют, а поговорить никто не заходит. Милок, хочешь чаю? У меня и оладушки есть со сметанкой… Угостись, будь лаской, не обижай старую женщину, — она мне подмигнула и посеменила к боковой незаметной дверце. — Сейчас, сейчас, чайник закипячу и заварю чёрный цейлонский чай, мне сынок из-за границ заморских передал. Вкусно-о-о-о-о-о, чашку хочется вылизать!

Я сперва хотел отказаться, но потом понял, что очень проголодался. Немудрено — больше суток не жрать.

— С удовольствием, — я последовал за старушкой. — Может, вам чем-нибудь помочь?

— Конечно, помочь. Нужно расправиться с оладьями! Чтобы ни одного не осталось!

— Будет выполнено! — шутливо козырнул я.

Оладьями всё не ограничилось. Старушка открыла небольшой холодильник и очень скоро заставила стол разнообразной едой: котлетами, сырниками, жареной картошкой, малосольными огурчиками. Я прям на секунду оказался в прошлом, когда бабушка по материнской линии, несмотря на бедность, откармливала меня на убой.

Закипевший чайник с тихим щелчком отключился, старушка залила листовой чай горячей водой, и мы уселись за стол.

— Самая вкусная еда, которую когда-либо ел, — произнёс я и не покривил душой: после суточной голодовки холодные куриные котлетки казались мне божественной амброзией. Я аж от удовольствия закатил глаза. — Потрясающе!

— Льстец, — замахала морщинистыми ручками старушка, но покраснела от удовольствия. — По привычке готовлю кучу всякого — у меня раньше неподалёку сын с внуками жил, они постоянно ко мне бегали. Но полмесяца назад сын переехал в Новосибирск и внуков забрал, а я всё никак не привыкну… Да с другой стороны, на что мне пенсию и зарплату тратить? Живу я всё равно здесь, в каморке, никуда не хожу, эх…

— Это вы зря, — покачал я головой. — Не надо запирать себя в четырёх стенах. Или здоровье не позволяет?

— Мне и сын это говорил, — вздохнула старушка. — Но как-то не получается. Да что это мы обо мне и обо мне? Милок, ты зачем пришёл-то?

— Мне бы школьный аттестат восстановить. Если он есть, конечно. Я четыре месяца в коме пролежал, как раз задело окончание школы. Так что не знаю, выдали мне его вообще или нет, — я состроил скорбную мину. — Меня ещё почему-то попрекают тем, что я не развиваю магию. Говорят, должен был этим заняться года три назад. А я даже не понимаю, о чём речь. Родители умерли, дела мне не передавали, вот и разбираюсь со всем…

— Ох, бедный мальчик, — всхлипнула прослезившаяся старушка. — Ты не переживай, не переживай, я тебе помогу. Ты так похож на моего сыночка, почти полная копия! Всё про твой Род найду, каждый документ!

Мы доели, я убрал со стола и помыл грязную посуду, и старушка молнией заметалась между полками.

— Так, Соломон Ломоносов, где же, где же… — бормотала она, перебирая папки. — Ага, попался! А теперь… Ага, три полки влево, одна вперёд…

Через полчаса на трёх столах, которые, видимо, служили импровизированным читальным залом, возвышались стопки документов. Старушка уселась и жестом велела устраиваться рядом с ней, вмиг превратившись в строгую и властную учительницу. Она разобрала каждый документ, каждый листочек, указала на все подводные камни и объяснила все непонятные моменты. Энтузиазм бил из неё во все стороны.

— Что ж, дела у тебя плохи, — подытожила она всё сказанное. — Не откладывай в долгий ящик, иначе потом не разгребёшь. Ух, ироды! — она потрясла маленьким кулачком. — Как этих Раковых вообще допустили в опекуны⁈ Да судя по документам, на них клейма негде ставить! Таких опекунов за хрен — и в Тамбов, — перехватив мой удивлённый взгляд, она пояснила: — В Тамбове тюрьма строго режима.

— Вот так и бери отпуск на четыре месяца, — пошутил я, обдумывая новую информацию.

В Конституции Российской Империи не было прописано, что любой человек, обладающий магическим талантом, обязан служить государству. Однако фактически это было нерушимой традицией. Её не надо было поддерживать законом, потому что люди, не желающие развивать свою магию, становились изгоями. Их открыто оскорбляли, дискриминировали и не позволяли жить полной жизнью. Некоторым несчастным приходилось менять личность, чтобы скрыться от гонений.

Казалось бы, выход прост — молчи о магическом даре. Только вот его появление улавливалось особым артефактом, который, кстати, находился именно в этом здании, в Бюро Регистрации. Скрыться было невозможно. Как я понял, сообщали о факте регистрации специально таким образом, чтобы о нём узнало как можно большее количество людей. Короче, трезвонили во все колокола, обеспечивая давление общества. Однако Род Ломоносовых очень тщательно оберегал тайну своего наследника, Марка. Лишь год назад в СМИ просочились слухи об этом, которые запятнали репутацию Рода.

Вдруг старушка откашлялась, привлекая моё внимание, и осторожно произнесла:

— Ты уж прости, милок. Я не хочу очернять память твоих родителей, но предупредить обязана. Видишь ли, твои родители очень часто наведывались в Бюро Регистрации, и только к одному-единственному сотруднику. Бориславу Венскому. Месяцев одиннадцать назад его арестовали за взяточничество, но это между нами, — она приложила палец к губам. — Всё ещё идёт следствие, поэтому информация не разглашается. Но будь готов, когда всё выплывет на поверхность…

— Всё станет в десятки раз хуже, — кивнул я. — Но не всё плохо, аттестат мне всё-таки оформили!

— А с налогами что будешь делать? — поинтересовалась старушка. — Может, в банк обратишься? Хотя какая там у тебя кредитная история…

— Выпутаюсь, не переживайте, — улыбнулся я.

Раковы были отвратительными опекунами не только потому, что постоянно травили своего подопечного и распродавали его имущество. Вдобавок к этому они вообще не платили налоги, различные государственные сборы и не следили за обязательствами, которые на себя взял Род. Так, например, из-за их безалаберности у Ломоносовых конфисковали угольную шахту в Ростове — род взял в разработку чужую шахту с условием, что выплатит её стоимость с процентами. Само собой, Раковы получали прибыль, но не платили за арендованную шахту. Её владелец подал в суд, Род потерял оба месторождения.

Радовало только то, что на данный момент долгов на мне висело не так много. Правда, огорчало, что у Ломоносовых сохранился только медный рудник, большой участок леса в Сибирской тайге и гостиница в Сочи. И чтобы это всё не профукать, я должен был срочно оплатить все долги. Тридцать три тысячи рублей — как раз весь мой капитал, включая вознаграждение графа Рябикова. Конечно, в гостинице меня ждали драгоценности, но я подозревал, что в сложившейся ситуации меня могут обвинить в воровстве, если я попытаюсь заложить их в ломбард.

— А где поблизости можно расправиться раз и навсегда с моим долгом? — спросил я.

— Решительный настрой, молодец, — старушка гордо улыбнулась, словно это была её заслуга. — Всё у нас можно. На первом этаже, от главного входа поверни налево, там увидишь кассы.

— Спасибо вам, — я её осторожно обнял. — Вы очень мне помогли.

— Да как же не помочь, — смахнула слёзы она.

Спустившись на первый этаж, я быстро нашёл кассы. Рыжая кассирша со здоровенным начёсом очень долго собирала документы, перепроверяла чеки и расписки, звонила в другие отделы и раз за разом перезапускала компьютер, а потом… ушла на обед. Меня пять часов в карцере не выбесили, как эта бессмысленная и беспощадная бюрократия. Наконец, когда настенные часы пробили три дня, кассирша забрала все мои деньги и выдала взамен бумажку, в которой говорилось, что с сегодняшнего дня Род Ломоносовых никому ничего не должен.

Насвистывая весёлую мелодию, я вышел на улицу и потопал к гостинице. Забавно, все мои приключения в последние дни начинаются с того, что я пытаюсь вернуться в свой номер и просто отдохнуть. А ведь завтра в полдень заканчивается оплаченное время. Я же должен напоследок посетить шведский стол!

До гостиницы оставалась всего пара кварталов — я проходил мимо кафе, на открытой веранде которого отдыхала шумная компания. Я сперва решил, что они арендовали всё заведение, но заметил за одним столиком стройную кудрявую блондинку, которая спешно доедала пирожное и запивала его кофе. Но вовремя уйти она не успела — от компании отделился пьянющий вдрабадан парень и поплёлся к ней.

— Де-э-э-эвушка, а ваши родители случайно не астрономы? — дыхнул он бедной кудряшке в лицо перегаром и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Тогда откуда у них такая звезда?

Кудряшка нервно схватилась за сумочку, поднялась и сделала шаг к выходу под шумный гогот компании. Но ловелас-алкоголик не собирался отступать. Он со всей дури шлёпнул её по заднице и попытался обнять за талию. Девушка вздрогнула, покраснела, на её глазах навернулись слёзы. Тут уж я просто не мог пройти мимо — подошёл к ним, перехватил руку пьяного недоноска и завернул ему за спину. Он жалко вскрикнул и наблевал на свои ботинки. Я брезгливо откинул его и повернулся к кудряшке:

— Разрешите сопроводить вас в безопасное место?

— Да, — она робко кивнула и спряталась за мной, когда компания алкоголика-ловеласа повскакивала и, пошатываясь, кинулась ему на выручку.

— Ах ты ублюдок! — невнятно проорал он и махнул в сторону своих дружков: мол, отвалите, сам разберусь. — Ты… Ты! Ик! Ты вообще знаешь, на кого-о-о-о-о-о-о пасть открыл⁈ Да я тебя пополам порву! Руку в жопу засуну и наизнанку выверну! Ты… Ик! Вызываю тебя на дуэль! Сегодня же! Слыши-и-и-ишь⁈ Сего-о-о-одня же!

— Хорошо, — спокойно произнес я. — Где и когда?

— В пять часов вечера, у Палат бояр Романовых!

— Договорились, — я подставил девушке локоть, чтобы она взяла меня под руку, и мы пошли прочь. Пьяный недоумок даже не удосужился хоть как-то проверить, что я вообще приду на дуэль. Собственно, как и его компания. Конечно, я не собирался тащиться вечером Изнанка знает куда и драться с этим болваном на саблях или стреляться на пистолетах. А он… пусть прогуляется, подышит свежим воздухом, ему будет полезно.

Но не успели мы с кудряшкой свернуть за угол, как к ресторану подъехал чёрный лимузин. Открылась дверь, и на улицу вышел статный седовласый мужчина с ледяными голубыми глазами. Шумная компашка моментально притихла, а недоумок, который вызвал меня на дуэль, ещё и вжал голову в плечи и попытался слиться со стеной.

— Мой помощник доложил, что ты опять пьянствуешь, — процедил мужчина и взял протрезвевшего от испуга парня за ухо. — Хочешь, чтобы завтра все газеты опять пестрели заголовками «Сын Чупрасовых позорит свой Род и отца-графа»? Если ещё раз ты что-нибудь учудишь, я лишу тебя наследства и выкину на помойку! — он обернулся к компании, которая дружно пятилась к выходу, и уточнил: — Он ещё ничего не успел вытворить?

— Вызвал его на дуэль, — сразу же выпалил невысокий парнишка и ткнул в меня пальцем.

— Его? — уточнил граф Чурпасов, смерил меня долгим взглядом и с иронией усмехнулся: — Мой сын падает всё ниже и ниже. Скоро будет вызывать на дуэль бродячих псин. Эй, ты! — крикнул он мне, словно я стоял другом конце улицы. — Хватит тысячи рублей, чтобы ты забыл про дуэль? Или у тебя стоимость повыше? — Он хмыкнул, а потом еле слышно добавил — Что за жалкое отребье?

Я чувствовал себя так, словно меня облили грязью. И если сперва я действительно хотел спустить дело на тормозах, то сейчас во мне вспыхнул гнев.

Как же меня уже достали эти высокомерные ублюдки, которые смотрят на других людях, как на отбросов.

Я мягко вытянул локоть из цепких пальчиков кудряшки и шагнул к графу Чурпасову. Пристально посмотрел ему в глаза и произнёс:

— Согласно дуэльному кодексу я требую замены и хочу, чтобы вместо сына на дуэль вышли вы. Тем более, как я вижу, он не в состоянии…

Глава 16

Кабинет графа Чурпасова, за два часа до дуэли.

Граф до сих пор не мог успокоиться — он ходил из угла в угол и громко ругался на весь свет в целом и на дерзкого выскочку в частности. Как этот сопляк посмел вызвать его на дуэль⁈ Да ещё и припомнил дуэльный кодекс — теперь граф не мог послать бойца вместо себя, иначе его высмеют за трусость. А у него было много врагов, они только и ждали момента его слабости, чтобы напасть со спины, бесчестные собаки.

— Кто он такой? — граф нервно зачесал волосы назад и повернулся к своему помощнику. С угрозой наставил на него палец и продолжил: — Ты выяснил, обучался ли он магии? Из какой семьи происходит? Хоть что-то?

Он не хотел признавать, но его терзал страх. Граф давным-давно отдал долг Российской Империи, да и то — он никогда не был боевым магом. Работал в секретных лабораториях, создавал артефакты и выполнял государственные заказы. Впихнули его туда по знакомству, чтобы наследник Рода не сгинул в Данжах и выполнил обязательства перед государством — двух зайцев одним выстрелом. И сейчас Чурпасов прекрасно понимал: если у наглого выскочки есть боевые навыки, то ему — знаменитому и богатому графу! — несдобровать. Позор.

— Он аристократ, — выдавил помощник, деловито стряхнул с рукава невидимую пылинку и, подхватив под локоть побледневшего графа, подвёл его к креслу и усадил. — Но не беспокойтесь. Его Род обеднел и слил свою репутацию в унитаз. Мальчишка не обучался, но у него есть магический дар. Теоретически достаточно навесить на вас защиту — у него всё равно не хватит мозгов понять, что мы сжульничали, но чтобы подстраховаться…

— Что нужно сделать? — нетерпеливо спросил граф и залпом выпил стакан воды.

— Сломать вам ногу, — ответил помощник и, увидев, что у графа полезли глаза на лоб, спохватился и объяснил: — Не по-настоящему, конечно. Мы вызовем семейного врача, и он сделает вам гипс. Мальчишка знает дуэльный кодекс, но едва ли он догадается потребовать медицинского освидетельствования. А сломанная нога позволит вам поставить вместо себя замену.

— И какую замену я поставлю?

— Бойца с Московской Арены. Даже если о замене кто-то узнает, это поднимет ваш престиж — не каждый дворянин может себе позволить нанять воина Арены. Между прочим, тридцать пятый номер, выступал на Всероссийском Чемпионате и занял одиннадцатое место.

— Отлично! — радостно вскричал граф. — Великолепно! Когда прибудем к палатам бояр Романовых, прикажи незаметно выставить оцепление. Там место довольно уединённое, но случайностей не хотелось бы.

— Конечно, господин, — помощник слегка поклонился. — Могу я идти?

— Ступай, — граф рассеянно махнул рукой на дверь и слепо уставился в стену. На его губах играла улыбка. Он представлял, как тридцать пятый номер размажет щенка по брусчатке.

* * *

Вот, значит, как. Я лежал на гостиничной кровати и, как удав, переваривал плотный обед. Крабогном тем временем бегал по особняку графа Чурпасова и собирал информацию, и мне она совершенно не нравилась. Обхитрить меня решил, слизняк? Зачем мне замена, если оскорблениями швырялся граф — в трезвом уме и здравой памяти в отличие от его сынка — и рожу я хотел начистить именно ему? Хитрец решил оставить меня в дураках, но нет, не выйдет. Мне повезло, что, когда я подключался к информационному полю этого мира, случайно хватанул знаний о дуэльном этикете.

Взглянув на часы, я потянулся к смартфону. Дуэль состоится через три часа. Есть время, чтобы подготовиться. Когда все звонки были сделаны, я поставил будильник на четыре часа и заснул. Правда, по итогу зря это сделал — проснулся с тяжёлой головой и помятым лицом, словно не отдыхал, а пьянствовал и дрался. Приведя себя в божеский вид, я прихватил с собой золотой браслет, сбежал по лестнице в вестибюль и пошагал на выход.

Внезапно меня окликнула девушка с ресепшена:

— Господин Ломоносов, можно вас на минутку?

— Конечно, — улыбнулся я.

— Простите меня, господин Ломоносов, это немного неловко, но в мои должностные обязанности входит напоминание о том, что завтра в полдень оплаченное время закончится. Я бы посоветовала вам либо заранее продлить номер, либо выселиться к этому времени, — она едва заметно поёжилась. — Понимаете, иногда происходят неприятные недоразумения. Вот, например, вчера компания аристократов подралась с портье…

— Без проблем, можете не объяснять, я из понятливых. Когда вернусь, оплачу ещё парочку дней. Так не хочется покидать Москву, здесь даже воздух… — подмигнув ей, я глубоко вдохнул и простонал: — Волшебный воздух.

Под хихиканье девушки я вышел на улицу. Нужно срочно найти деньги. Возможно, всё-таки придётся сбыть часть драгоценностей. Или оставить их в качестве неприкосновенного запаса? Ну, с одним золотым браслетиком сегодня точно расстанусь. По дороге к месту дуэли я заложил его в ломбарде — по заниженной цене, однако у меня не потребовали документы.

В Никольском переулке — за сотню метров до Палат бояр Романовых — меня уже ждал доктор с магическим даром. Только-только выпустившийся из университета парень — единственный, кто согласился поработать на выездном медицинском освидетельствовании. Высокий, худой, в круглых очках на кончике орлиного носа. Я подошёл к нему и уточнил:

— Вы доктор?

— Да, я, — проговорил он. Речь у него была быстрая и чёткая. — Оплата вперёд.

— Конечно, — я протянул ему оговоренную ранее сумму. — Всё как и договаривались. Вам всего лишь нужно будет подтвердить или опровергнуть слова моего противника. Если, конечно, он потребует отвод от дуэли.

— Понял, — доктор сухо кивнул.

В небольшом парке у Палат бояр Романовых было очень шумно и многолюдно. Охрана архитектурного памятника тревожно прохаживалась вдоль забора и посматривала на гудящую толпу, которая разделилась на две группы — случайные зеваки, почуявшие что-то интересное, и журналисты, которым я дал анонимную наводку. Я специально явился чуть раньше назначенного времени — хотел посмотреть на морду графа Чурпасова, когда тот прибудет на дуэль.

О-о-о-о-о, это было бесценно! Когда подъехал чёрный лимузин, журналисты достали диктофоны и защёлкали камерами, а любопытные зеваки чуть не бросились под колёса. Вышедший на костылях из машины Чурпасов не смог сдержать изумление. Он нашёл меня глазами и опасно прищурился, словно обещая жестокие кары. Я ухмыльнулся. Конечно, конечно, жду-не дождусь.

— О, Ванька, — пробормотал доктор за моим плечом и показал на помощника Чурпасова. — Мой бывший одноклассник.

Тот неожиданной встрече не обрадовался — переводил взгляд с доктора на меня и обратно и напряжённо морщился. А потом в его глазах вдруг вспыхнуло понимание, и он дёрнул графа обратно, в лимузин. Да чтоб его Изнанка сожрала, догадался, гадёныш. Сложил два плюс два. Но с другой стороны… Даже интересно, как они будут выпутываться? Неужели прямо сейчас сломают графу ногу? Да не, звучит бредово… В этот момент до меня донёсся сдавленный крик. Жаль, что происходит в лимузине не разобрать из-за тонированных стёкол.

Во второй раз граф Чурпасов выбирался из машины с заметным трудом и выглядел бледным и взлохмаченным. На его лице проступали капельки пота. И он сейчас явно мысленно проклинал меня. За ним маячил крепко сколоченный парень — мускулистый, весь в татуировках и шрамах, с пудовыми кулаками. Опираясь на локоть своего помощника, граф подошёл к дуэльной площадке и громко заявил:

— Из-за травмы я не смогу участвовать в дуэли лично, поэтому выставляю другого бойца от своего имени! Номер тридцать пять Московской Арены!

Вперёд вышел парень с татуировками.

— Требую медицинского освидетельствования! — сказал я.

— Обвиняешь меня в обмане? — прошипел граф.

— Соблюдаю правила.

Толпа затихла, журналисты затаили дыхание, и все разочарованно выдохнули, когда доктор подтвердил, что нога действительно сломана.

— Моим секундантом будет Иван Григорьевич Башмак, мой помощник, — сообщил граф.

— А моим — доктор, который вас осматривал, — сказал я. — Предлагаю следовать Дуэльному Кодексу. Один дуэлянт выбирает оружие, а второй — как мы будем драться. До первой крови, признания поражения или смерти. Бросим жребий?

Я вытянул маленькую спичку, поэтому граф Чурпасов выбирал первым. Я думал, что он ухватится за возможность навязать мне оружие, которое удобно его бойцу, но нет.

— Вы будете драться до смерти, — отчеканил он, отступил и уселся на лавку с гордым видом.

— На кулаках без применения магии, — решил я.

Номер тридцать пять встал напротив меня, размял плечи, похрустел пальцами и равнодушно произнёс:

— Прости, парень. Не я устанавливаю правила.

— Это я должен извиняться — пожав плечами, произнес я.

После моих слов его брови взлетели вверх, и он рассмеялся — оно и понятно, в щуплом парне восемнадцати лет он не видел достойного соперника. Первыми ударами Тридцать Пятый меня откровенно щадил — ему в кровь ещё не ударил адреналин, по большей части парень развлекался и словно бы… по привычке пытался сделать шоу? Надо бы узнать, что такое Московская Арена — название попадалось мне пару раз, но у меня были дела поважнее.

Я уворачивался и держал дистанцию, так как понимал — один его удар отправит меня в глубокий нокаут. А учитывая условия дуэли, я уже не очнусь. Но настораживало меня другое. Его скорость и сила… превышали человеческие. Возможно, не каждый это способен заметить, но я чувствовал, как от моего противника разило магией…

Граф Чурпасов жадно следил за поединком, зеваки подбадривали то меня, то Тридцать Пятого, а журналисты либо что-то говорили в диктофоны, либо снимали бой на видеокамеры. Все окружающие понимали, что мне не победить в этой дуэли и просто ждали, когда последнего Ломоносова прикончат, наслаждаясь зрелищем. Однако у меня были свои планы на этот счет.

— Ну что, парень, пора заканчивать? — протянул Тридцать Пятый и понёсся на меня, как носорог.

— Ну, если ты так говоришь… — усмехнувшись, я активировал сканирование. Тёмно-синим загорелось всё его тело кроме нижний части рёбер по левой стороне. Точнее, там свечение было послабее. Слабое место…

Так я и думал. Особый вид энергетического доспеха. Он не только защищал его тело, но и усиливал физические показатели.

Увернувшись от левого хука, я поднырнул под кулак, упал на спину и со всей силы пнул Тридцать Пятого под дых. Раздался хруст, парень завалился на спину. На его лице было написано неверие. Он задыхался и кашлял кровью. Кажется, рёбра пробили лёгкие. Я чувствовал себя не лучше — в глазах потемнело, голова кружилась, сердце билось где-то в горле. Руки тряслись, уши заложило, я не мог даже встать. Вот почему сканирование бесполезно в бою с большим количеством противников. А в этом мире вдобавок к откату я ещё потерял и пару сотен Теней.

Откуда-то издалека донеслось гневное:

— Прикончи его!

Проморгавшись, я понял, что орал граф Чурпасов и орал он это мне. Помощник пытался его утихомирить, но он не успокаивался и вопил:

— Пора заканчивать этот цирк! Кого ты мне подсунул⁈ Тридцать пятый номер⁈ Да его разделал этот щенок! Я тебя уволю, я вас всех уволю! Хватит, хватит, хватит! Дуэль до смерти, так пусть уже его прикончит! Твой хвалёный тридцать пятый номер всё равно уже подыхает!

Я с трудом повернул голову к доктору и велел:

— Помоги ему. Не дай умереть.

Доктор склонился над Тридцать Пятым, а я, пошатываясь, поднялся и, опёршись на дерево, мутным взглядом осмотрел всех присутствующих.

— Ты обязан его убить! — визжал граф Чурпасов.

— Я никому ничего не обязан! И знаю правила видимо получше некоторых. Согласно дуэльному кодексу, я имею право пощадить своего соперника, если посчитаю, что его кровь смыла нанесённые мне оскорбления, — отчеканил я, и мой голос разнёсся по всему парку. — Он сражался честно. Он будет жить. А вот вы, неуважаемый граф Чурпасов, прячетесь за чужими спинами. В вас чести я не вижу. Можете вызвать меня на дуэль за эти слова, когда выздоровеете.

Журналисты оживились, а зеваки уже в открытую пялились на графа и посмеивались. Чурпасов же молчал, стиснув зубы так, что желваки заходили. Он прекрасно понимал, что я откажусь от дуэли сейчас — снова отошлю к Дуэльному Кодексу, который позволял отклонять вызов от недееспособного противника. А вот потом… Потом уже сам Чурпасов не осмелится. Журналисты всё это запомнят и обязательно упомянут в какой-нибудь газетке — удивятся, почему Чурпасов стерпел оскорбление? Да и среди обывателей слухи пойдут, вон сколько зевак собралось.

Доктор помог Тридцать Пятому, и я, дождавшись, когда его заберёт скорая, потопал в глубь парка. Мне было очень плохо. Тошнота подкатывала к горлу, колени подгибались, колотило только в путь. Я опустился на скамейку, окружённую густыми кустами, и вытащил из кармана кристалл, который получил в Отделе «СиДР» №12 за убитое одноглазое лихо. Он походил на рубин.

Дальше оттягивать было глупо. Нужно изучить местную систему магического развития.

Глава 17

Кристалл походил на рубин — такой же блестящий, красный и сияющий. Я покатал его в ладонях. Этот камушек самого низкого уровня — А. Но я чувствую исходящую от него силу. Вот такие «драгоценные» камушки нужно было поглощать для перехода с низкого ранга на высокий. За рубинами шли аметисты — камни Б-уровня, аквамарин — В-уровень, ну и так далее.

Сейчас я фактически был безранговым — у Марка Ломоносова открылся магический дар, но так и остался в зародыше.

Я сконцентрировался и представил, как энергия рубина перетекает в моё тело, струится по венам и достигает магического ядра. Я читал, что в первый раз это всегда неприятно. И действительно, моё магическое ядро было словно покрыто коростой, которую энергия из кристалла усиленно пробивала. От макушки до пяток меня прошило лёгким разрядом тока, тысячи иголочек начали колоть мышцы, внутренности сжались. Секунда, вторая — и меня отпустило. Самочувствие резко улучшилось.

— Что же изменилось? — пробормотал я и попробовал сотворить простейшее заклинание: вызвал Тень, отщипнул от неё кусочек чёрного тумана и выстрелил в дерево. Всё это у меня получилось проделать без каких-либо проблем. Я легко подключился к магическим частотам этого мира и не потратил на это ни одной Тени. Судя по ощущениям, одного рубина хватит на пару боёв или сильных заклинаний, а потом придётся пополнять запас. А ранг мой как был нулёвым, так и остался, ни на миллиметр вверх не сдвинулся. То есть мне нужно будет поглощать двойную дозу камушков — чтобы копить энергию и поднимать ранг.

С этим разобрались. Теперь можно и узнать, что такое Арена. Интернет подтвердил мои догадки — это место проведения гладиаторских боёв. Любой желающий мог и поучаствовать, и посмотреть. На подобных Аренах крутились огромные деньги — организаторы устраивали красочные и кровавые шоу, зазывали людей и раскручивали их на ставки. Отличный способ подзаработать. Кто поставит на никчёмного обедневшего аристократа с подпорченной репутацией? Только идиот. Или человек, который уверен в его победе. Например — он сам.

Я расплылся в улыбке и поднялся. На Арене проводились и магические бои, и обычные — на кулаках, мечах, копьях, пистолетах… Да на чём угодно. О-о-о-о-о, я знаю, как впечатлить публику. Никакой магии — сканирование не в счёт. Теперь мне хватит энергии, чтобы восстановиться после использования этой способности. Выиграю один бой, заинтригую зрителей и заработаю денег. Выжду время, за которое как раз посещу какой-нибудь Данж, убью монстра, поглощу кристалл и… пойду на второй круг. Но в следующий раз, когда я соберусь выйти на Арену, люди придут смотреть именно на меня — и делать ставки на мой поединок.

Была лишь одна проблема — аристократы не выходили на Арену, они выпускали вместо себя своих слуг. Сражались только простолюдины. Но косые взгляды я уж как-нибудь потерплю.

До Московской Арены я прошёлся пешочком, заглянул в кассы и спросил миловидной женщины, продававшей билеты:

— А где можно записать в качестве участника?

Она скорчила суровую мину, покачала головой и, высунувшись из окошка, ткнула в настенный стенд. И всё это без единого слова. Удивительно, что глаза не закатила. Я мысленно посмеялся над грозной дамой и вчитался в объявления на стенде. Одно из них гласило:

«Все желающие показать свою удаль на Московской Арене, должны подойти в двадцать третий кабинет и оставить заявку у Г. В. Ершова. Бои проходят с 22:00 вечера до 2:00 утра следующего дня. Если вы запишитесь до 20:00 вечера, то вас внесут в расписание в этот же день. Если позже — то в следующий».

Ниже была приписка, сделанная от руки:

«Страховка за смерть на Арене не выплачивается!!!»

Над кассой висели часы, и они показывали пятнадцать минут восьмого. Удачно я зашёл — есть шанс не вылететь из гостиницы. Двадцать первый кабинет находился на втором этаже, и я, взбежав по лестнице, громко постучал в железную дверь с золотым номерком.

— Входите! — проорали мне с той стороны.

В комнате висел дым коромыслом. За массивным дубовым столом, сидел карлик. Он слушал Чайковского и курил трубку.

— Чего тебе? — бросил он, выпуская облачко дыма.

— Записаться на бой.

— Изящный способ самоубийства, — развеселился он. — Малец, тебе сколько лет? Ты хотя бы знаешь, как сложно вести этот бизнес? Я не могу выпускать на Арену бойца, который скопытится через пять секунд! Да меня зрители на вилы посадят!

— Даже если он аристократ? — я вскинул брови, отодвинул стул для посетителей и уселся. — Мне кажется, интерес к Арене, на которую впервые за всю историю Российской Империи вышел аристократ, стремительно возрастёт. Временно, конечно, однако умный делец…

— Ты, что ли, аристократ? Хотя да, есть в тебе что-то такое… аристократичное. Породой называется, да? И ты, значит, хочешь записаться на магический бой? Как же у тебя всё просто, — он осуждающе цокнул языком. — Ты хотя бы знаешь, как сложно вести этот бизнес? Да с обученным магии аристократом ни один боец не согласится выйти! Вашу породу всяким штучкам-дрючкам учат, а если ты и не обучен, то… Кому потом захочется с твоими родителями объясняться⁈

— Мои родители умерли. А я не обучался магии, да и вообще-то собирался записаться на рукопашный бой.

— Всё-таки самоубийца, — вздохнул карлик и завёл свою шарманку по-новой: — Ты хотя бы знаешь, как сложно вести этот…

— Догадываюсь, — перебил я его. — А ещё догадываюсь, что вы набиваете себе цену. Если откажетесь от моего предложения, то я пойду в более гостеприимное место. В конце-то концов Москва не единственный город с Ареной в Российской Империи.

— Да что с тобой будешь делать. Тьфу! — он вытащил из верхнего ящика стола толстенную книгу, открыл на последних страницах и приказал: — Говори имя, фамилию, отчество.

— Марк Игоревич Ломоносов.

— За бой получишь сто пятьдесят рублей… — начал он, но я быстро его перебил.

— Две тысячи рублей — твердо произнес я, — и да, я уже знаю средние расценки, так что вам нет смысла пытаться торговаться.

— Губа не треснет⁈

— Вы эту сумму с лихвой окупите. Да и к тому же… Если я погибну, то вам никому не придётся платить.

Карлик задумался, постучал пальцами по столу и в итоге согласился:

— Ну хорошо. По рукам. Выйдешь на Арену ровно в полночь. Это у нас знаковое время. Первыми проходят новички, заканчивают программу старички, а в середине мы обычно ставим самый впечатляющий бой. Сегодня это время пустовало, так что тебе повезло, отхватишь смачный кусок зрительского внимания! Можешь пока пойти прошвырнуться, городом полюбоваться в последний раз, но чтобы в одиннадцать часов был здесь! В моём кабинете в смысле. Я тебе форму выдам, оружие. А, точно! Ещё…

Напоследок я уточнил:

— А на себя ставить можно?

— Куда тебе? Выигрыш в могилу заберёшь? — ухмыльнулся карлик. — Но вообще да, можно. Кстати… Нужно согнать на тебя побольше народа… Может, нанять зазывал? Или пустить сообщение по радио?

Оставив его размышлять над организацией поединка, я спустился на первый этаж и снова наведался в кассу, где поставил все деньги, оставшиеся с браслета, на то, что выиграю бой. До одиннадцати оставалось три часа, и я решил закрыть гештальт — принести-таки жертвоприношение моей Богине, Марене. И вот здесь, изучив вопрос подробнее, я здорово повеселился.

Оказалось, что приносить жертвы Богам можно… зелёнкой. Той самой зелёнкой, которая выпала из одноглазого лиха, — куском зелёной слизи-слайма. Вот почему жрец Сварожича обалдел, когда я притащил в его Храм живого петуха. Его поведение это не оправдывало, но хотя бы становилась понятнее неадекватная реакция. Я негромко рассмеялся, напугав случайного прохожего, — наверное, подумал, что я псих. Но это действительно было забавно: Марена, видимо, очень давно сидит в Изнанке, поэтому и говорила о жертвоприношениях как ну… о жертвоприношениях. И мы наверное не правильно друг друга поняли.

Как выяснилось, такие обряды уже лет сто как отменили — случайно обнаружили, что зелёнка приносит точно такой же эффект, как и труп монстра. Единственный минус — зелёнка выпадала рандомно, из некоторых тварей могло появиться две или три зелёнки, а из других — ни одной. И это не зависело от уровня монстра, в отличие от кристаллов, которые выпадали тем мощнее, чем сильнее было порождение Данжа.

Храм Сварожича находился ближе всего к Арене, поэтому я решил посетить его ещё раз — заодно и проверю, уволили сумасшедшего жреца или ему простили избиение аристократа. Дверь в серую двухэтажку с табличкой «Обитель Сварожича» была приоткрыта, из неё бил мягкий тёплый свет. Я зашёл внутрь и улыбнулся знакомой девушке за ресепшн. Всё тот же чёрный пиджак, заколотые в строгую гульку волосы и озабоченно поджатые губы. Она меня тоже узнала и заметно напряглась.

— Вы писать жалобу? — спросила она.

— Нет, я пообщаться со своим Богом.

Девушка с облегчением выдохнула и едва заметно приподняла уголки губ:

— Как и хотели, без жреца? — уточнила она. — Просто, если с жрецом, то не получится ещё недели две. Нашего-то временно отстранили и устроили служебную проверку, а нового обычно долго ищут, так быстро замену не пришлют.

— А что случилось? — притворился удивлённым я.

— Да всё к этому и шло, — поморщилась девушка. Её явно потянуло на откровения. Или просто захотелось пожаловаться на начальника-идиота? — Жрец — очень престижная профессия, поэтому у многих как бы это сказать… Башню сносит от чувства собственной значимости. Вот наш был одним из таких товарищей, но вчера прям переборщил, целого аристократа ударил! Его быстренько сместили с поста, и слухи об этом моментально разлетелись. Так вы не представляете, что началось! Народ толпой повалил жалобы писать!

— А чего раньше не валили?

— Так обычные же люди, без Рода за спиной. Таким с Жрецами лучше не связываться. А вот аристократ, можно сказать, открыл всем дорогу… — она замолкла, заметно смутившись. — Ой, простите мою болтовню, давайте я вас провожу в обрядовый зал.

— Буду благодарен.

Всё тот же коридор и арочный проход, закрытый шторой. Девушка кратко меня проинструктировала и, поклонившись, ушла, а я шагнул внутрь. Охраны сегодня не было. Только я и квадратный каменный алтарь. Я положил на него зелёнку, прижал ладонью к холодному камню и произнёс, как того требовал ритуал:

— Великая Богиня Марена, покровительница моего Рода, я приношу тебе жертву и прошу благословения для себя, своих предков и своих потомков. Прими же его и подай знак, понравилось ли тебе моё подношение!

Пару мгновений ничего не происходило, а потом я почувствовал, как с Изнанки ко мне тянутся тонкие энергетические струи. Они пробивались словно на ощупь, прокладывая новый путь. Воздух над алтарём задрожал, в обрядовом зале посветлело, и, наконец, передо мной постепенно соткался образ Марены. Сперва он был полупрозрачным, но потом полностью материализовался. Прекрасная Богиня упёрла кулачки в бока и, грозно нахмурившись, произнесла:

— Ну и долго же ты!

Глава 18

— Ну и долго же ты! — Марена с осуждением покачала головой, серебристые волосы заскользили по плечам шёлковой волной, приоткрывая упругую полную грудь. Но тут же Богиня отвлеклась и с наслаждением провела ладонью по каменному алтарю. — Как приятно что-то чувствовать! Ты не представляешь! В Изнанке всё ощущается словно сквозь толстый слой ваты.

Она походила по обрядовому залу, с интересом прощупала все колонны и стены, заглянула в каждый угол — создавалось ощущение, что Марена вышла в парк погулять. Кстати, об этом.

— Как долго ты можешь оставаться в реальном мире? — спросил я. — Может, в следующий раз мы проскользнём на улицу и ты нагуляешься вдоволь? Сходим в ресторан, прошвырнёмся по музеям или покатаемся на аттракционах?

— Смертный, ты приглашаешь меня на свидание? — Марена замерла и настороженно оглянулась через плечо, словно испуганная маленькая птичка.

Когда-нибудь, но точно не сегодня. Душевная травма Богини была ещё слишком свежа, едва ли она подпустит кого-либо к себе. Но мне скорее её просто жалко было — вечно сидеть взаперти, света солнечного не видеть, это же не жизнь, а кошмар.

— Просто хотел показать современную Российскую Империю. Со дня твоего побега, наверное, многое изменилось, — пожал я плечами. — Но если ты отказываешься, то…

— Нет! — поспешно выпалила Богиня и добавила: — Я согласна. Только твоего подношения недостаточно, чтобы я смогла отойти от Храма хотя бы на сотню метров. В следующий раз принеси более высокий уровень. Гм, а где монстр? — она покрутилась и, ничего не найдя, удивилась: — Как ты меня вообще вызвал?

Я кратко описал ей концепцию зелёнки и задал вопрос, который меня тревожил с первого дня в этом мире:

— Как отвязаться от Перуна? Мне требуется время на личное развитие и охоту за монстрами, я не хочу постоянно отвлекаться на его подосланцев. Конечно, по большей части все они обосранцы, но время всё-таки отнимают, — я задумался и продолжил: — Да и вообще-то довольно странно, что верхновный Бог Старшего Пантеона до сих пор не прихлопнул жалкого человечишку, как муху.

— Ах да, как я могла забыть! — всплеснула руками Марена. — Не беспокойся, напрямую он вмешаться не сможет из-за Божественного Соглашения. На заре человечества Боги едва не устроили хаос. Каждый тянул одеяло на себя: сплошные интриги, убийства, развязанные войны… В общем, когда всё достигло критической точки, было решено заключить Соглашение о невмешательстве. С той поры Боги больше не имели права оказывать прямое влияние — только благословлять, направлять, одаривать. Поэтому Перун вынужден действовать руками людей.

— То есть ты меня благословишь и я стану в несколько раза сильнее?

— Нет, тебе будет везти в той области жизни, за которую я отвечаю… То есть отвечала, когда была в Пантеоне. Всё, что связано со смертью, — она задумчиво подняла глаза к потолку. — Возможно, ты найдёшь клад на кладбище. Или на твоих недругов нападёт смертельная болезнь. Или выживешь в ужасной катастрофе. А может, тебе и не будет везти, потому что… — она обличающе наставила на меня указательный палец. — Потому что ты ничего мне не принёс!

— А подношения мало? — я даже растерялся.

— Для Богов, которые не прячутся в Изнанке, — конечно! Тебе ни на что не намекнуло, когда я говорила, что живу на буханке хлеба полгода⁈ А то, что я хожу в чём мать родила? — она сложила руки на груди, обиженно надулась и отвернулась. — Мужчины! Вам всё нужно говорить?

— Желательно словами через рот, — кивнул я и мысленно закатил глаза. Женщины! Зачем намекать, если можно сказать прямо? Я начал расстёгивать рубашку. Богиня заметила это и шарахнулась в сторону. Я поднял руки и спокойным тоном, словно пытался успокоить норовистую лошадку, произнёс: — Просто хочу отдать тебе рубашку. Чтобы до следующего подношения ты не ходила голой. Прости, я не знал, что ты можешь забрать с собой что-то в Изнанку прямо с алтаря. А сбегать за новой одеждой я не успею, ты становишься прозрачной.

— Так быстро! — расстроилась она, только сейчас обратив внимание, что стремительно исчезает.

Оставшись в футболке, я снял рубашку и протянул её Марене. Богиня поспешно оделась и застегнулась на все пуговицы, под самое горло. Выглядела она премило и очень… по-домашнему? Она осмотрела себя со всех сторон, довольно улыбнулась, но тут же состроила грозный вид и, выпрямившись, сказала:

— Благословляю! Но в следующий раз, смертный, такое не прокатит!

Грозный воробушек. Я помахал ей на прощание, и она растворилась в воздухе. Посещение Храма в целом заняло не больше часа, поэтому оставшееся до боя время я изучал бойцов Московской Арены. Всего сто двадцать четыре номера, однако проходимость была очень большой — нередко гладиаторы погибали и их заменяли новенькие. Некоторые бойцы специализировались на магических драках, но другие предпочитали использовать в качестве оружия своё тело. Бои на Арене было запрещено снимать, информацию о способностях гладиаторов тщательно подчищали. Фактически заранее проработать стратегию поединка с тем или иным бойцом было невозможно.

Хитро. Карлик знает своё дело — человеку с улицы на Арену сунуться очень тяжело.

В одиннадцать часов, как и договаривались, я был у него в кабинете. Он был в очень хорошем настроении, мурлыкал под нос какую-то мелодию и перебирал ворох вещей.

— Как тебе такое? — поинтересовался карлик, протягивая мне золотые шорты в облипочку и короткий металлический нагрудник, сделанный в форме здоровенных накаченных мужских сисек. Увидев моё лицо, он кивнул: — Да, ты прав, это уже как-то чересчур. А вот это? — он вытянул из кучи одежды белый греческий хитон и кожаные сандалии. — Вернуться к истокам, а? Тоже нет? Мальчик, да тебе не угодишь. Мне нужно что-то интересное, впечатляющее, чтобы тебя надолго запомнили…

— И ещё дольше высмеивали? — ухмыльнулся я. — Нет уж, дайте мне стандартную униформу, без выпендрёжа. Поверьте, моё выступление будут обсуждать не один день.

— Да если бы ты знал, как сложно работать… — карлик обречённо махнул рукой. — Молодёжь! Ничего не знают и знать не хотят! Ладно, держи. Это тебя, надеюсь, устроит⁈

— Устроит, — кивнул я, забирая у него из рук чёрные футболку и штаны.

Когда я переоделся, карлик отвёл меня в подвальное помещение под Ареной. Сверху доносились громогласные выкрики ведущего: «Номер двадцать три против номера сорок один! Огромная разница, но сыграет ли она свою роль⁈ Никто не знает! А вы, дорогие зрители, уже сделали свои ставки?» Время от времени повторялся анонс моего боя: «Впервые, впервые, впервые! Московская Арена станет первой в истории, на которую выйдет настоящий аристократ! Не пропустите! Сегодня ровно в полночь!»

— И тебе даже не интересно, с кем ты будешь драться? — спросил с любопытством карлик.

— А вы мне расскажете, чем он знаменит? — хмыкнул я и, когда он покачал головой, продолжил: — Ну а какой мне прок с его номера? Вы хорошо храните тайны своих бойцов. Журналисты дают их приёмам громкие названия вроде Смертельного Метеорита, но нет ни одного намёка, что бы это могло значить.

— Конкуренция между Аренами, — объяснил карлик. — Ты можешь быть шпионом от конкурентов. А на соревнованиях Арен разыгрываются о-о-о-очень ценные призы. Так что мне выгоднее поиметь с тебя одноразовую прибыль и слить в утиль, чем рискнуть и подставить своих гладиаторов. К тому же о тебе ходит много слухов…

— Разумно.

Ровно в полночь на Арене заиграла торжественная музыка и карлик посеменил к лифту:

— Твой выход, Ломоносов.

Лифт поднял нас на Арену, и, когда я вышел в центр песчаной площадки, трибуны взвыли, выкрикивая мою фамилию. Сквозь невнятные вопли были слышны пожелания смерти — видимо, статья про бедных девочек Леру и Веру добавила мне «поклонников». Пока зрители бесновались, я обдумывал, как построить поединок. Потянуть время и покрасоваться? Нет, глупо и опасно. Это тело плохо тренировано, использовать магический доспех я не смогу, так что один удар может отправить меня в Изнанку, на окончательную реинкарнацию. А за такую тупость я обязательно перерожусь в камень.

— С правой стороны Арены самый смелый из аристократов, который рискнул сойтись в честной схватке со старейшим и опытнейшим номером нашего клуба! Марк Ломоносов! — трибуны зааплодировали. — С левой же стороны… — на этих словах напротив меня из-под земли поднялся лифт и из него вышел мужик лет тридцати с тонкой чёрной косой посреди лысой головы. — Номер пятьдесят шесть!

Звуковая волна страшной силы прокатилась по всей Арене. Пятьдесят Шестой, очевидно, был здесь любимчиком. Он скупо кивнул своим поклонникам и, сведя брови на переносице, уставился на меня. Его явно не воодушевляла перспектива драться с тщедушным на вид пацаном. Интересно, его приманили деньгами или чем-то шантажировали?

— Раз, два, три… Начали! — проорал ведущий, и Пятьдесят Шестой медленно пошёл ко мне.

Чтобы не рисковать, я сразу же активировал сканирование, и открывшаяся картина меня удивила. Естественно мой противник не обошелся без хитрости, на нём так же была энергетическая броня. И у Пятьдесят Шестого проглядывалось единственное слабое место — точка между печенью и почкой. Не физическая травма, а разрушение энергетического канала. Чтобы попасть в неё наугад, потребовалась бы большая удача. Хотя я конечно мог бы и просто грубой силой разворотить всю его защиту, но для этого мне потребовалось бы затратить намного больше усилий… Да и рисковать лишний раз мне не хотелось. Особенно если учитывать, что на кону стоят мои последние деньги.

Я действовал точно так же, как и на дуэли — не нападал первым, выждал, когда Пятьдесят Шестой рванёт на меня, замахнувшись кулаком, и увернулся от удара. Шаг вправо, короткий, но мощный тычок в ярко-красную точку — и мой противник с болезненным криком падает на песок и теряет сознание.

Разрушенный энергетический канал — серьёзное дело. Правда, для бойца, который не использует магию, не особо критичное, так как подобные повреждения всегда точечны и ударом по всей площади их не усугубишь. А вот если точно в цель, да так, словно пытаешься пальцами пронзить кожу… Совсем другое дело. На самом деле Пятьдесят Шестой мог бы всю жизнь проходить с таким уязвимым местом, и никто бы об этом не догадался. Однако сканирование показало всё как на ладони.

Я с трудом устоял на ногах, но энергия из поглощённого кристалла помогла быстро очухаться. Все Тени были на месте. Я улыбнулся и только в этот момент осознал, что над Ареной повисла мёртвая тишина. Оно и понятно — бой не продлился и пяти секунд, а мой противник уже валялся в отключке.

— Победитель — Марк Ломоносов! — громко объявил ведущий, и трибуны, словно очнувшись от транса, вскочили, замахали руками и взревели.

Я развернулся и пошёл к лифту. В подвале меня встретил карлик, который был невероятно доволен. Казалось, его абсолютно не беспокоил проигрыш Пятьдесят Шестого.

— Ну что, пойдём забирать выигрыш? — расплылся он в счастливой улыбке.

— Вы поставили на меня?

— Конечно, — покивал карлик. — Догадайся, сколько человек сделали на тебя ставку?

— Двое? Вы и я?

— Не-е-е-е-ет, это было бы слишком хорошо. Но ты близок к правильному ответу. Пять человек! Только представь себе — пять человек! А больше десяти тысяч поставили против! Мы сорвали куш!

Кассирша очень долго отсчитывала мой выигрыш — семьдесят три тысячи шестьдесят три рубля и сорок копеек. Я пересчитал хрустящие купюры, просто ради удовольствия. Моя внутренняя жаба радостно квакала — наконец-то хороший заработок, а не сплошные траты! Надо же, жизнь — забавная штука. Ещё днём я был гол как сокол, а сейчас — богат как царь Мидас.

Мою радость прервал внезапно появившийся Крабогном. Хорошо, что я стоял на улице и рядом никого не было.

— Великан-хозяин-друг, — заискивающе протараторил он, — а вот если бы я, допустить, найти Кащей? Мог бы я оставить его себе?

Глава 19

Краткая справка: Кащеями называли здоровенных монстров-крыс, у которых боевой формой был их собственный укреплённый железом скелет. Не представляю, как между этими тварями и мифологическим Кащеем Бессмертным провели аналогию… Хотя нет, наверное, представляю — из-за превращения в скелеты и дурной привычки воровать золото и девушек. Забавный факт — женщин они почему-то не считали угрозой. Чаще всего отпускали подобру-поздорову, но иногда утаскивали в норы.

Кащеи были полуразумными тварями — многое понимали из человеческой речи, но разговаривать не умели. Сами никогда не нападали, питались чем придётся, но свои сокровищницы и норы защищали до последней капли крови. На самом деле Кащеи встречались очень редко, в прошлой жизни я сталкивался с ними один раз — когда мне было шестнадцать лет. И этот случай я запомню навсегда…

* * *

Прошлая жизнь, Алтайские горы.

Дворянский Совет отправил великого учителя Анаксагораса в Алтайские горы, чтобы он убил земляного дракона, который терроризировал местные поселения. Император лично выделил в помощь учителю отряд элитных воинов, Анаксагорас же взял с собой двух учеников — меня и Николая Крузенштерна. Миссия должна была стать невероятно сложной и опасной, однако Анаксагорас в очередной раз доказал, что его не зря прозвали великим. Он убил земляного дракона всего за пятнадцать минут и во время боя успевал говорить нам, своим ученикам, на что стоит обратить внимание.

— Вы поняли? — устало спросил он, отрубив голову дракону. — Хвост у ящериц — самое опасное оружие. Николай, не зевай! Для кого я распинаюсь? Или тебя отправить на столб позора, когда мы вернёмся в Москову?

— Понял. Нет, не надо, — оттарабанил Николай и вытянулся в струнку.

— Понял, — послушно повторил я и подошёл к драконьей туше, прицениваясь, как бы отрубить коготь. Из него бы вышел отличный кинжал. Но учитель Анаксагорас перехватил мой взгляд и отвесил мне подзатыльник.

— Не сметь! — рявкнул он, разозлившись. — Драконов необходимо хоронить! И ни в коем случае нельзя забирать части их тел. В ином случае на вас ляжет проклятие!

Так что следующие пять часов мы вместе с императорским отрядом элитных воинов копали огромную могилу, а ещё час — её закапывали. Учитель наблюдал за нами и курил, умиротворённо поглаживая бороду.

На обратном пути ничего не предвещало беды, но внезапно началось землетрясение, из-за которого произошёл обвал. Нам пришлось изменить маршрут — по сути у нас оставалась единственная дорога, с остальных трёх стороны мы были окружены либо горой, либо глубокой расселиной, либо завалом. И очень скоро мы наткнулись на небольшую горную долину — живописную и… изрезанную чёрными дырами. Под ногами что-то захрустело, и один из императорских воинов негромко выругался — это были человеческие кости.

— Кащеи, — процедил Анаксагорас. — Целое логово. Нам не победить.

— Но сзади же… — растерянно пробормотал Николай.

— Именно, — кивнул учитель. — Мы в безвыходной ситуации.

— Давайте мы их отвлечём и задержим, а вы в это время пробежите долину? — предложил командир императорского отряда.

— Нас догонят и сметут, — отрезал Анаксагорас и уселся на землю, скрестив ноги. Он произнёс это с уверенностью человека, который уже встречался с этими тварями и трезво мог оценить их силу. Смирение великого учителя и его готовность принять смерть говорили больше, чем любые рассказы о том, как страшны Кащеи.

Я усиленно обдумывал ситуацию и искал выход. Мне было всего шестнадцать, и, как бы ни уважал учителя, я не был готов умирать! Через пару часов я уже хотел признать, что мы все загнёмся от голода и холода, но внезапно меня осенило.

— Есть идея, — протянул я, до конца не веря, что всё получится. — Учитель, помните вы мне рассказывали о повадках Кащеев? Они же не на всех нападают.

— И как это нам поможет? — поинтересовался Анаксагорас.

— Эй, Леонид, сколько ты платьев для своей жены купил в той деревне? — я потормошил задремавшего императорского воина.

— А? Что? А! Да штук двадцать. А что? — пробормотал тот.

— Да не-е-е-е-е-е-ет! — воскликнул Николай, в глазах которого загорелось понимание.

— Да, Коленька, да, — улыбнулся я.

Спустя несколько часов через горную долину шёл отряд очень странных женщин. У некоторых были бороды, у других грудь торчала самым нелепым образом, словно тяп-ляп скомканное тряпьё. Они осторожно переговаривались нарочито высокими писклявыми голосами и подтягивали платья, которые расходились по швам. Очень скоро Кащеи их услышали и начали вылезать из своих нор — десятки тысяч монстров-крыс бежали за женщинами и с любопытством пищали, не перекидываясь в боевую форму.

Кащеи попрятались в свои норы, только когда матерящийся женский отряд скрылся за горной грядой…

* * *

Передёрнувшись от нахлынувших воспоминаний, я перевёл взгляд на Крабогнома и спросил:

— Где ты его вообще нашёл?

— Я гулять там, — он пространно покрутил клешнёй. — Гулять, гулять, гулять… А потом найти там Кащей. Маленький Кащей, родители мёртвый. Пожар съесть. Я его кормить, гладить, а он меня любить. Домашний животный можно?

— А как же василиск? — я закатил глаза. Не ожидал, что Крабогном окажется любителем магической живности. Как бы в какой-то момент не притащил вурдалака или йети. Но с другой стороны… Из монстров делали мощные зелья, которые обладали различными эффектами — от исцеления до увеличения магического резерва.

— Дружить, — заявил он с уверенностью.

— Хорошо, можешь его забрать. Но с условием, что сам будешь за ним ухаживать и что о существовании Кащея никто не заподозрит. Ну и если он вдруг начнет представлять угрозу… сам понимаешь.

— Великан-хозяин-друг — самый лучший великан-хозяин-друг! — Крабогном поклонился и исчез.

На этой положительной ноте я отправился в гостиницу, где продлил номер на пару дней и завалился спать. Снилась мне какая-то ерунда — сначала я за кем-то гонялся, потом кто-то уже гонялся за мной. В общем, безумная чехарда. Утром проснулся помятым, умылся и потопал обносить шведский стол — очень уж там мне понравились завтраки. Омлет с помидорчиками и беконом — объедение! А оладушки со сметанкой, а драники, а творожная запеканка! Если бы я не следил за фигурой, то остался бы там жить.

Когда зашёл в столовую, все взгляды устремились ко мне, и я испытал чувство дежавю. У многих на столах лежала газета — «Московские известия». Я набрал себе три тарелки еды и компот и занял столик за колонной, чтобы спрятаться от нежелательного внимания. По пути незаметно прихватил газетку с пустого столика. На первой полосе огромные буквы кричали: «МАРК ЛОМОНОСОВ — ЗЛОДЕЙ ИЛИ НОВЫЙ КУМИР?» Статья занимала целых два листа. Я внимательно вчитался.

'. …с сожалением вынуждены сообщить, что наша бывшая сотрудница, журналистка Жанна Андреева, на данный момент находится под судом за клевету и очернение имени графа Покотилова. Буквально за пару дней того, как против неё начали уголовное преследование, она предоставила нашей газете статью о Марке Ломоносове, в которой рассказала об избиении его служанок — Веры и Леры Добрых. Правда ли это? Пока мы не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть информацию, так как Лера и Вера Добрых бесследно исчезли. Возможно, сбежали из страны.

Но что мы точно знаем, так это подробности дуэли господина Ломоносова и графа Чурпасова. Сын последнего опять устроил пьяный дебош и приставал к девушке. Марк защитил бедное невинное создание и вызвал на дуэль графа Чурпасова, который явился на место инцидента — видимо, чтобы снова скрыть преступления своего сына…

…но господин Ломоносов удивил нас вчера не только своим благородством, но и смелостью — он стал первым аристократом, который вышел на Арену. Если быть точнее — то на Московскую Арену. Среди дворянства это считается моветоном и неотёсанностью, ведь аристократы отправляют от своих имён лучших бойцов Рода. Казалось бы, поступок господина Ломоносова вызовет шквал насмешек, но… Как бы не так! Появление на Московской Арене сделало его народным любимчиком! Только сегодня у нас пытались купить больше сотни объявлений, чтобы публично признаться ему в любви! Неужели в Российской Империи появилась новая знаменитость?'

Ого. Я даже перестал жевать. Моё решение выйти на Московскую Арену было неоднозначным, но в итоге я попал в яблочко. Да ещё и «Московские Известия» косвенно дали опровержение на статью Андреевой. Куда ни посмотри, а я везде в выигрыше.

— Эй, следите, куда идёте! Вы не на базаре! — раздался возмущённый крик со стороны входа, и я выглянул из-за колонны.

В столовую завалилась бригада медиков — белые халаты и шапочки, красные чемоданчики с лекарствами. Они в спешке оглядывались — явно искали кого-то определённого. Один из врачей увидел меня, что-то радостно прокричал, и вся бригада двинулась ко мне. У пары докторов сквозь белые халаты проглядывала кобура.

— Марк Ломоносов? — спросил один из медиков и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Поступил сигнал, что ваше поведение вызывает сомнения в вашей же адекватности. Мы приносим вам искренние извинения, но обязаны отреагировать на сигнал. Пожалуйста, пройдите с нами. Мы оформим вам нахождение в психиатрической больнице на несколько дней, в течение которых проведём психиатрическое освидетельствование.

Как топорно. Неужели кто-то испугался, что я завоюю всеобщую любовь и убрать меня будет уже не так просто, и поэтому решил действовать быстро, решительно и беспощадно? Я прикинул варианты — как поступить? Если окажу сопротивление и устрою скандал, то это используют против меня — в качестве доказательства моей неадекватности. Если смирно и без возражений последую за медицинской бригадой, то это посчитают чистосердечным признанием, да к тому же сто процентов отберут и чемодан с золотом, и вчерашний выигрыш.

Ни один из вариантов меня не устраивает, но если уж выбирать, то я предпочту драться. Лучшая защита — это нападение.

С сожалением отодвинув тарелку с оладьями, я поднялся и громко спросил:

— Вы назвали меня буйным свихнувшимся идиотом?

— Нет, — пробормотал медик и покосился на своих коллег. — Мы просто получили сигнал…

— Да нет же, я уверен, что слышал именно это. Вы назвали меня опасным для общества сумасшедшим. Вы понимаете, что это оскорбление?

— Да, понимаю, — ответил он, но тут же осёкся и поправился: — Мы не хотим вас оскорбить, просто получили сигнал…

Одни его коллеги потянулись к кобурам, а другие открыли чемоданчики и вытащили шприцы, наполненные прозрачной жидкостью. Я слегка отодвинул левую ногу назад и приготовился к драке. Но в столовую неожиданно ворвался взмыленный низкий толстый старик с блестящей лысиной и я сразу же его узнал. Это тот самый старичок из поезда, которого хотела отравить таллием собственная жена.

— Как вы смеете оскорблять этого замечательного человека! — прокричал он и долбанул тростью по ближайшему столу.

Глава 20

Карета Скорой помощи, недалеко от гостиницы «Минотавр».

— И что нам делать? — задал лейтенант полиции волновавший всех вопрос. Он был одет в белый халат, на лоб неудобно сползала шапочка с красным крестом. — Откуда вообще взялся этот князь⁈ И где Ломоносов мог с ним познакомиться? Долг жизни, серьёзно?

— Князь Карпов недавно развёлся, а его бывшая жена отправилась в Сибирь. Как в ссылку, — пробормотал один из докторов. — За глаза её называли чёрной вдовой, она уж трёх мужей схоронила. Но Карпов насмерть влюбился, не желал ничего слушать. Так что…

— Может, подождём, когда он уедет? — робко предложила медсестра. — Не будет же он вечно таскаться за этим мальчишкой?

— Ты думаешь, что князь — дурак? — невесело хмыкнул лейтенант. — Наша ошибка, что мы побоялись шумихи и отступили, теперь он уверен, что защищал Ломоносова не зря. Не удивлюсь, если потащит этого щегла по барам и клубам.

— О, так правду говорят, что Карпов, несмотря на возраст, тот ещё ловелас? — оживилась медсестра, почуяв свежие сплетни.

— А ты как думаешь? Он за последние десять лет женился четыре раза, — вступил в разговор ещё один врач и, почесав затылок, добавил: — И откуда берутся силы? Он на третий этаж без гипертонии подняться не может, а как за бабами бегать — так всегда здоров!

— Животворящая ё… — начал лейтенант, но закашлялся под укоряющим взглядом медсестры.

— Так что делать-то будем? — вздохнул первый доктор.

— Ждать приказа, — пожал плечами лейтенант. — Нам подадут сигнал и пришлют координаты, где пацана можно будет перехватить. Пока временно отступаем. Эй, шофёр, врубай мигалки!

* * *

Я выглянул из гостиничного окна, провожая взглядом машину скорой помощи. Завывающая сирена затихла вдали, на стенах перестали мелькать красно-синие маячковые огни. Из подслушанного Крабогномом разговора я понял, что меня хотели заточить на веки вечные в психушку. Надеялись, что побоюсь устраивать скандал и соглашусь поехать с ними, а потом они по-тихому бы оформили все нужные документы, подстроили бы передозировку и — здравствуй, кома, моя старая недобрая знакомая!

Однако им очень не повезло: князь Карпов, из газет узнав, где поселился его спаситель — то есть я — приехал в гостиницу «Минотавр», чтобы поблагодарить меня и отдать долг жизни. И совершенно случайно подслушал беседу медсестры и докторов, которые повторяли план захвата. Этот план ему очень не понравился, потому что, судя по всему, Карпов был чрезвычайно экспрессивным и упрямым человеком и вбил себе в голову, что я — добрейший в мире альтруист. Собственно, поняв, что на меня вот-вот нападут и начнётся потасовка, князь ворвался в столовую со своей охраной и выгнал взашей бригаду липовых психиатров.

Сейчас он стоял рядом со мной, гневно тряс кулаком и приговаривал:

— Бесчестные слизняки! Попадитесь мне ещё раз! Ух попадитесь! Ух я вас! — он повернулся ко мне и без перехода спросил: — Ну куда мы теперь?

— Мы? — на автомате повторил я.

— Ломоносов, мальчик мой, не притворяйся идиотом! Ты же понимаешь, что тебя не оставят в покое? А знаешь, где самое безопасное место? Рядом со мной! Ты же видел мою охрану! Или тебе есть куда пойти? — князь озадаченно нахмурился, а потом его лицо просветлело и он радостно хлопнул в ладоши. — А! Знаю, что тебя убедит! Я сегодня собирался прошвырнуться по любимым клубам, потрясти старой задницей перед дамочками. Ну, ты понимаешь, — он многозначительно подёргал бровями. — Поехали со мной! Отдохнёшь, повеселишься, заодно и подумаешь, куда дальше!

Вообще-то он был прав. Мне бы не помешало время на размышления — желательно в безопасной обстановке. Если за мной ведётся наблюдение, то князь Карпов будет залогом моего спокойствия.

— Хорошо, только соберу вещи, — согласился я.

— Вот это мой Ломоносов! — хлопнул князь меня по плечу, словно мы были лет двести знакомы.

Из поклажи у меня был только чемодан, наполненный золотом и двумя комплектами сменной одежды, так что собрался я быстро — через пять минут мы выходили из гостиницы, окружённые шестью амбалами-охранниками. Карпов ездил на шикарной чёрной Волге. Мой чемодан закинули в багажник, и мы устроились на задних сиденьях. Один из охранников занял переднее, остальные пятеро — другую машину, тюнингованные Жигули, которые выглядели настолько шикарно, что могли бы посоревноваться с Феррари.

— Поддерживаю отечественного производителя, — пояснил Карпов, перехватив мой удивлённый взгляд и сразу же потребовал: — Задавай вопросы.

— Что? — его манера перескакивать с одной темы на другую ломала мозг.

— А, боишься, что нас подслушают? Эй, заткните уши берушами! — приказал он. Охранник моментально выполнил приказ, а потом заткнул уши и водителю. Князь довольно хекнул и улыбнулся: — Ну давай, не тяни. В какую авантюру ты вляпался? Просто так в психушки не засовывают! Эх… Я в твои годы ещё похлеще влипал! Мой отец потом так хворостом отхаживал! Меня-то! Двадцатилетнего лба!

— На самом деле ни в какую, — я решил прикинуться скромным добропорядочным парнем и состроил стеснительную мину. — Мой Род кому-то перешёл дорогу… Все родственники погибли неожиданно и без причины, а потом и меня отравили. А сейчас, после комы, так и вовсе не желают оставить в покое.

— Да уж, незадача, — слегка разочарованно протянул Карпов. Видимо, он ждал чего-то более крутого и яркого. Настоящих приключений. — Но ты, я смотрю, в рубашке родился! От таких людей, как ты, дерьмо быстро отлипает, не переживай!

— Может, вы посоветуете, как бы избавиться от преследования наверняка? Я подумывал о магических академиях. Говорят, обучаться там очень престижно, особенно на направлениях монстроловов. Сильная охрана на территории магических заведений, государственное покровительство… Звучит вроде бы очень привлекательно. А если ещё и в «СиДР» попасть, то вообще буду как сыр в масле кататься — там своих прикрывают изо всех сил.

— Ну, так-то ты прав, — князь гордо выпрямился, протёр лысину и напустил на себя важный вид. Ему явно понравилось, что попросил его совета. — Но из обычных государственных академий не так просто попасть в Данжи, а значит — и официально стать охотником на монстров. А без этого после выпуска — ни защиты, ни развития, ни престижа. Ты отпугнёшь своих врагов, но лишь на пару лет. «СиДР» — организация давно продажная, ничего там не найдёшь кроме постоянных подстав. Я бы сказал, что у тебя всего один вариант…

— Какой? — послушно спросил я.

— Краснодарская Государственная Академия Рюриков! — торжественно провозгласил Карпов. — Единственное учебное заведение, которое пускает своих учеников в Данжи с первого дня от поступления! Ощутимый минус — скорее всего, ты умрёшь до выпуска. Потому что уже под конец первого курса студентов кидают в Данжи В-уровня. Однако все студенты находятся под защитой педагогического состава Академии — сильнейших магов, между прочим! А после выпуска ты сразу же попадёшь в официальный список охотников на монстров, а следовательно и под государственную защиту. К тебе будет очень сложно подобраться.

Я читал о чём-то таком, когда изучал вопрос, но посчитал это стандартной рекламной кампанией для привлечения абитуриентов. Однако если об этом с такой уверенностью говорит целый князь, то с большой степенью вероятности это правда. Хороший расклад на самом деле. Я всё равно собирался изучать местную магию, а если Академия станет для меня ещё и убежищем…

— Приехали! — радостно воскликнул Карпов и, распахнув дверь ещё до того, как автомобиль остановился, выпрыгнул на улицу. Яркая красная мигающая вывеска гласила: «Сладкая клубничка». Князь обернулся через плечо и поторопил: — Быстрее, быстрее! Пять минут до главного шоу!

Как оказалось, это был стриптиз-клуб. Князь с огромным удовольствием скакал от шеста к шесту, выбрасывая деньги пачками, а я наблюдал за представлением от барной стойки. Девушки были невероятно красивыми, но меня никогда не привлекала продажная любовь. Попивая коньяк, я не заметил, что Карпов куда-то испарился. И лишь громкие крики со второго этажа намекнули, где стоит его поискать.

На втором этаже располагались столики и кабинки для приватных танцев. Скандал разразился на пятачке между ними. Бандитского вида мужик с перекошенной от злости рожей держал одну из стриптизёрш за локоть — сильно держал, синяки точно останутся. Его с гневными криками толкал князь Карпов — мне сразу вспомнилась басня про слона и моську. Охрана князя всё время порывалась подойти и надавать бандюгану по щам, но Карпов упрямо кричал: «Стоять, я сам разберусь!»

— Что здесь происходит? — полюбопытствовал я.

— Этот мужлан оскорбляет бедную невинную даму! — возмущённо провопил князь. — Для меня невыносимо смотреть, как страдает столь прекрасное создание! Негодяй, немедленно отстань от этой дамы! Иначе я вызову тебя на дуэль и проткну шпагой!

Эта стриптизёрша выглядела кем угодно, но только не благородной леди. И дело не в отсутствии одежды или вульгарном макияже. Больно уж она нагло держалась, словно ей уже не раз задавали такую трёпку и она была уверена, что сегодня тоже выберется сухой из воды.

— Да чо я-то⁈ — вдруг рявкнул бандюган. — Она, это… Ну, того, не отдала долю. А все, кто обслуживает, ну это, не по меню… Ну это, того, соглашаются на продолжение должны, это, отстёгивать долю… Вот, — и как-то даже обиженно выпалил: — Пусть долю отдаст, вот!

— Что я слышу⁈ — воздел руки к потолку князь. — Он назвал эту прекрасную леди падшей женщиной? Да как ты мог негодяй! Я вызываю тебя на…

— Сколько она должна? — уточнил я.

— Двадцать рублей, — ответил бандюган.

— Слышите, князь? Вы обелите честь этой дамы всего двадцатью рублями.

— Честь этой дамы стоит не меньше пятисот рублей! — заявил пьяненький Карпов, вложил пятисотрублёвую купюру в лапу бандюгану и приобнял стриптизёршу за талию. — Милочка, не желаете выпить вино тридцатилетней выдержки?

Я лишь пожал плечами, когда изумлённый бандюган, потерявший дар речи, начал тупо тыкать пальцем в спину князя, и вернулся к барной стойке. Там я провёл следующий час.

— Ломоносов, мой милый мальчик! — неожиданно раздалось протяжное за моей спиной. — Пожалуйста, будьте свидетелем на моей свадьбе!

На секунду я оторопел — Карпов умудрился откуда-то достать себе смогинг, а стриптизёрше — фату и обтягивающее белое платье. Сладкая парочка была пьяной в дровища, едва стояла на ногах и покачивалась.

— Вы познакомились сегодня ночью, какое жениться? — я покачал головой. — Давайте, давайте, собираемся домой, баиньки.

Не слушая возражения князя, я оттащил его к Волге вместе со стриптизёршей, усадил обоих на заднее сидение, забрал свой чемодан из багажника и велел шофёру отвезти Карпова домой. Машина газанула, взвизгнули шины, поднялся лёгкий дымок. Всё-таки зря я согласился составить князю компанию. Хотя, с другой стороны, узнал немного полезной информации. Которую нужно использовать с умом до того, как мои недоброжелатели очухаются и предпримут новую попытку меня прикончить.

Я открыл сайт с авиабилетами и ухмыльнулся. Краснодар, жди меня!

Глава 21

Приём учеников в Краснодарскую Академию проходил не по стандартному графику, как у остальных учебных заведений, — с середины по конец лета, а круглогодично — в несколько наборов. Обусловливалась такая политика высокой смертностью студентов и тем, что через пару недель обучения многие отчислялись по собственному желанию. Само собой, официально об этом не говорили, но все прекрасно понимали, что, если бы не это, Академия была бы давным-давно переполнена.

Защищать Российскую Империю от монстров было очень престижной профессией — такие воины фактически были неприкосновенны, за их убийство государство жестоко наказывало. Император лично даровал монстроловам огромное количество привилегий — конечно, большая часть из них относилась только к аристократам. А всё потому, что в какой-то момент таких воинов можно было пересчитать по пальцам — никто просто-напросто не хотел рисковать жизнью, убивая тварей из Трещин. И тогда государство начало проводить поощрительную политику и искусственно повышать значимость этой работы.

А через время люди осознали всю значимость Данжей и перспективы использования ресурсов, которые добывались из монстров — частей их тел, кристаллов и зелёнки. Одно наложилось на другое, и в настоящее время только дурак не мечтал о поступлении в военную академию. Правда, не у всех хватало на это смелости, а большая часть из поступивших в конце концов передумывала и давала заднюю. Ну, оно и хорошо — продавцы, бухгалтеры и программисты тоже нужны. Если бы все воевали, то общество скоро бы развалилось.

В Краснодарскую Академию был высокий конкурс, каждого абитуриента тестировала коллегия из полного преподавательского состава. Чётких критериев оценки не было, как и списка вступительных испытаний. Сейчас как раз начался августовский набор. Я записался на «прослушивание» на тот же день, когда прилечу в Краснодар, — девятнадцатое августа. Мой рейс прибудет в Пашковский аэропорт в два часа дня, а в Академии меня будут ждать к шести часам вечера.

Я посмотрел на часы и вздохнул: всего лишь восемь часов утра, до отлёта ещё три часа. На другие рейсы билеты были раскуплены, так что мне пришлось тусить в аэропорту с того момента, как я отправил князя Карпова с его новой избранницей восвояси. С помощью Крабогнома я непрерывно сканировал территорию, проверяя, не ведётся ли за мной слежка. Но слава Изнанке, всё было спокойно.

— Как вы смеете? — раздался возмущённый крик со стороны кассы. Я повернулся и увидел рыжую стройную девчонку в… костюме подгнившего банана? Она напялила на себя ярко-жёлтые штаны и рубашку с принтом в виде тёмных пятен. В её ушах висели серёжки-бананы, а на аккуратно собранных волосах торчала маленькая жёлтая шляпка. С бананом. Девчонка шандарахнула кулаком по прилавку и потребовала: — Немедленно продайте мне билет!

Мне пришлось прислушаться, чтобы уловить надменный ответ молодого парня-кассира:

— Дамочка, вам это не по карману. А будете буянить, я вызову охрану.

Да он её специально провоцировал! Девушка явно была чересчур эмоциональной, и кассир решил этим воспользоваться — оскорбить её, унизить и выставить полной идиоткой. Серёжки-бананы возмущённо тряслись, пышная грудь под жёлтой рубашкой нервно вздымалась. На глаза девушки накатывали слёзы от обиды. Кассир ехидно ухмыльнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор… — мягко проговорил я, подойдя к кассе, и прищурился. — Но я краем уха услышал, что вы не желаете продавать этой прекрасной даме билеты. Не могли бы вы назвать причину?

— А вам какое дело? — раздражённо бросил кассир. — Хотите купить билеты — подождите своей очереди.

Вообще-то я никогда не пользовался своим дворянским титулом — в первой жизни я заслужил его с огромным трудом, и мне казалось, что постоянное козыряние княжеским званием сильное его удешевит. В этом же мире аристократическое происхождение доставляло сплошные проблемы, да оно само было одной сплошной проблемой, но сейчас…

Я вытащил свой паспорт, сунул его под нос кассиру и приказал:

— Читай.

Род Ломоносовых обеднел и почти исчез, а я не вступил в наследство, но у меня всё равно было значительное преимущество перед простолюдином. Если он продолжит разговаривать в таком тоне, то за непомерную наглость я, например, смогу его избить и буду в своём праве. Конечно, я не собирался драться с зарвавшимся юнцом, но вот напугать — вполне. И кассир это прекрасно понимал: когда его глаза остановились на золотом орле — значке, который говорил о дворянском происхождении, — он побледнел, вжался в кресло и тяжело сглотнул.

— Повторю вопрос, — я спрятал паспорт и улыбнулся. — Почему ты отказывался продавать билет этой даме?

— Она хотела купить билет в люкс-каюту, — проблеял кассир.

— И что?

— Но люкс-каюта для аристократов… Эм. Не положено.

— Серьёзно? Нигде не видел упоминания о подобных условиях.

— Нет, — кассир спрятал взгляд. — Ограничений нет, но откуда у девчонки такие деньги?

— У меня есть деньги! — снова вспылила девушка в банановом костюме. — Я могу заплатить!

Я уставился на кассира, и тот послушно пролепетал:

— На какой рейс вы хотите купить билеты?

Покупка не заняла и трёх минут. Девушка, кстати, тоже летела в Краснодар, моим рейсом, и даже место взяла неподалёку от меня — совершенно случайно, конечно. Места в самолёте делились на четыре класса: первый, второй, бизнес-класс и люкс-каюта. В первом классе твои ноги упирались в переднее кресло, во втором ты уже мог слегка наклонить спинку, не рискуя убить соседа, а в бизнес-классе — лежать под кондиционером и наслаждаться полётом. Люкс-каюта же была помещением с удобными креслами, официантами и баром. По комфорту не сильно отличалась от бизнеса, но был небольшой юридический нюанс — пассажиров люкс-каюты не имели права снять с рейса, если уже прошла посадка.

— А вы отдыхать? — спросила девушка в банановом костюме, шлёпнувшись на лавочку рядом со мной, и пояснила на мой немой вопрос: — Ну, в Краснодар. Отдыхать едете?

— Нет, учиться, — ответил я.

Девушка оказалась очень симпатичной — прямой классический профиль, большие слегка раскосые глаза, светлая кожа и премилые веснушки. Пара кудрявых прядей выбилась из причёски и обрамляла лицо. Ей даже шёл нелепый наряд, который на любом другом человеке смотрелся бы как седло на курице. Она вела себя очень непосредственно и эмоционально, но иногда в её движениях проскальзывала сдержанная степенность — словно она неожиданно вспоминала об этикете. Богачка с манерами… Есть у меня подозрения, что она из дворянства.

— Я тоже! — обрадовалась девушка и представилась: — Мария.

— Приятно познакомиться, Марк. — Улыбнулся я.

Девушка по какой-то причине раскраснелась и, пытаясь скрыть смущение, завалила меня вопросами:

— А куда вы едете поступать? Или уже поступили? Почему именно в Краснодар?

— Надоели холодные московские зимы, — пожал я плечами. — К тому же хочется получить лучшее образование по выбранному направлению. А у Краснодарской Академии лучшие отзывы, как и перспективы после выпуска.

Её лицо на секунду вытянулось от удивления, но Мария быстро взяла себя в руки и протянула:

— Странно, вы не похожи на тех, кто туда поступает.

— А вы, стало быть, похожи? — усмехнулся я и был награждён ещё одной вспышкой изумления. — Хотя знаете, как говорят? Исключение подтверждает правило. Ну, или я хорошо маскируюсь.

— Может быть, — Мария поправила ярко-жёлтую шляпку, которая грозила вот-вот свалиться на пол. — Но сомневаюсь. Нет в вас этого классического завышенного самомнения. Я виде… слышала, что половина студентов там с непомерным эго. Которое им, конечно, обламывают в первые же месяцы обучения, но сам факт. А я вообще-то сперва хотела стать модельером. Этот костюм, между прочим, я сшила сама.

— И что же вас ведёт в эту обитель, где правит эгоизм и тщеславие?

На мгновение она замялась, опустила взгляд на браслет из дешёвых разноцветных стеклянных пуговиц, погладила его кончиками пальцев и сказала:

— Я хочу доказать, что можно защищать родину и не очерстветь, как кусок старого бородинского хлеба. Ну знаете, остаться человеком, — Мария вздохнула и внезапно спросила: — Если бы вам заплатили за то, что вы откажетесь от себя и своих целей, то какую цену бы вы назначили?

Она положила ладонь на ручку жёлтого чемодана и посмотрела на выход, словно засомневалась в своём решении и захотела сбежать.

— Думаю, никакая цена меня бы не устроила, — осторожно подбирая слова, произнёс я. — Если представить… Ну допустим, неведомые «они» заплатили бы мне столько, что в миг обеднели. Остались без гроша. Вот вообще. Отправились жить на помойку. Но у них бы всё ещё была целая жизнь, чтобы всё исправить — чтобы жить именно так, как они этого хотят. А я? Получается, я потеряю всё, что составляло мою личность, буду выполнять чужие пожелания, жить по чужим лекалам? Нет уж, деньги очень важны, но только в том случае, когда ты не потерял себя.

— Да, вы правы, я тоже так всегда говорила, — Мария кивнула, отпустила чемоданную ручку и, покосившись на выход, вдруг выругалась: — Да чтоб вам провалиться!

Проследив за её взглядом, я увидел двух высоких мордоворотов в классических чёрных костюмах, которые целеустремлённо направлялись к нам. Без здравствуйте и пожалуйста они подошли к Марии: один из них подхватил канареечный чемодан, а второй — бесцеремонно взял её за руку и вздёрнул на ноги. Я уже собирался вмешаться, но Мария остановила меня, покачав головой, и гневно отпихнула мордоворота, который её держал.

— Если ты ещё раз до меня дотронешься, — зашипела она, как гадюка, — я устрою такую сцену, что о ней напишут все-все газеты, а ты вылетишь с работы с волчьим билетом! Ты, а ну-ка отдай мои вещи! Немедленно! Вы что думаете, я испугаюсь ваших рож⁈ Нетушки! Легко вы меня отсюда не заберёте. Я буду кусаться, царапаться и звать на помощь!

Мордовороты озадаченно переглянулись, прислушались к тому, что им сказали в наушники, и отступили, но зал ожидания не покинули — заняли места напротив и застыли. Мария ощутимо занервничала, посмотрела на время и выругалась ещё раз. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого. Значит, посадка начнётся через пять минут. Люди постепенно стягивались к зоне вылета.

— Круто вы их, — похвалил я. — Даже меня пробрало. Но я бы порекомендовал насладиться триумфом чуть позже. А сейчас займите очередь, регистрация на рейс скоро начнётся.

Лицо Марии посветлело, она воскликнула:

— Точно, спасибо большое! — и убежала к зоне вылета.

Мордовороты со злостью на меня уставились. Я улыбнулся, помахал им на прощание и последовал за Марией. Как забавно сложилось — встретились два беглеца, которые летят в Краснодарскую Академию, чтобы скрыться от преследования. Иронично, я бы сказал. Я задумался и случайно на кого-то налетел. Моё лицо обдало застарелым перегаром, и кто-то с вызовом толкнул меня в плечо. Я поморщился и поднял взгляд. Передо мной стоял обалдуй Чурпасов — не граф, а его пьяница-сынок. Помятая рожа, опухшие стеклянные глаза.

— ТЫ! — проорал он и набросился на меня.

Глава 22

Охранники Чурпасова вовремя его перехватили и оттащили в сторонку. Он, конечно, сопротивлялся и рвался «начистить рожу этому утырку», но его не пустили. В итоге подтянулась охрана аэропорта, о чём-то пошепталась с амбалами Чурпасова и вызвала докторов — сынку графа вкололи успокоительное и впихнули его в очередь на регистрацию. Он едва ли не пускал слюни и не обращал внимания на происходящее — охранники управляли им как марионеткой. Но надолго это не поможет — ему вкололи всего два кубика успокоительного. Если это не сильнодействующее лекарство, то через полчаса Чурпасов оклемается и снова примется буянить.

— Он со мной! — Мария активно махала мне рукой, подзывая к себе. Её документы уже проверили и собирались пропустить в самолёт, но она, видимо, решила сократить время моего ожидания и соврала, что занимала очередь и на меня. — Да-да, вот этот молодой человек! Мы вместе, он сразу после меня!

Я не стал спорить, чтобы не привлекать лишнего внимания, и, протиснувшись сквозь толпу, отдал документы сотруднику аэропорта. Он покопался в своих бумагах, где-то расписался, поставил печать и поднял оградительную ленту.

— Спасибо, но не стоило, — поблагодарил я Марию, которая ждала меня. Она обиженно нахмурилась, видимо, недовольная тем, что не оценили её стараний, и я терпеливо пояснил: — Вы очень яростно кричали, что мы вместе, и теперь все пассажиры думают, что нас связывают нежные чувства. Для меня-то ничего страшного, к мужчинам не такие строгие требования в целомудренности, но для вас…

Она смущённо порозовела, заправила за покрасневшее ушко выбившуюся из причёски прядь и твёрдо отрезала:

— Не имеет значения. У меня нет Рода, чтобы кого-то позорить. Я отвечаю сама за себя, и мне наплевать на чужое мнение. Девушки должны сидеть дома, ухаживать за мужем и рожать ему наследников. Ха! — последнее предложение она произнесла низким голосом, словно кого-то передразнивала. — Как бы не так! Просто подумайте, разве это честно… Ого! Вы только посмотрите, какая красота!

Когда мы зашли в люкс-каюту, Мария мгновенно переключилась на шикарную обстановку — кожаные кресла, панели из натурального дерева, барная стойка вся из стекла и железа. Помещение выглядело как элитный клуб для философских размышлений под бокальчик дорогущего виски. Мы закинули ручную кладь на полки и заняли свои места. К нам моментально подошёл официант в белой ливрее с логотипом авиакомпании.

— Что-нибудь желаете? — спросил он, протягивая нам меню, в котором был очень богатый выбор алкогольных коктейлей, зато из еды я заметил только два овощных салата, рыбу, говядину и курицу. Мой желудок возмущённо взвыл, организм до сих пор требовал много топлива. Хорошо хоть, перерабатывал его в энергию. Не хотелось бы разжиреть и щеголять брюшком. Ещё из прошлого мира я усвоил ценный урок: полные люди умирают первыми. Тело — это важный инструмент, и, если ты его запустишь, то дашь противнику преимущество.

— Да. Мне, пожалуйста, всё, что здесь есть съедобное, но не алкогольное. И бутылку негазированной воды, — заказал я.

— А мне салат из помидоров и огурцов и рыбку, — попросила Мария.

— Будет выполнено, — поклонился официант. — Ваш заказ будет готов после того, как мы взлетим.

Он выскользнул из люкс-каюты, и я, взглянув на Марию, сказал:

— Знаете, те мордовороты так не думали.

— Что? — она удивлённо посмотрела на меня, приоткрыв рот. Серёжки-бананы подпрыгнули вверх от того, как резко она повернула голову.

— Которые вас хотели забрать, — пояснил я. — Мне кажется, они были уверены, что вы принадлежите какому-то богатому и важному Роду. И Глава этого Рода очень не хотел, чтобы вы улетали в Краснодар. Вы бедная безродная невеста, которую выдали за богатого старика?

— Нет! — возмущённо запыхтела Мария. — Я ни за что бы не вышла замуж по расчёту! Любовь за деньги нельзя купить! А ведь с морщинистым стариком ещё и в постель ложиться, — она передёрнулась и шутливо ударила меня по плечу. — Это всё из-за вас! Я начала думать о таких ужасах! Бр-р-р-р-р-р. И вы ещё смеётесь⁈

Честно говоря, я едва сдерживал хохот. Она очень забавно сердилась и походила на злого фырчащего ёжика в костюме банана. Ярко-жёлтая шляпка всё-таки упала ей на колени, гулька рассыпалась, и рыжие волосы золотой волной упали на плечи.

— Ну, в любовных романах красивые девушки всегда бегут от несчастного замужества, — я улыбнулся. — Или вы иностранная шпионка, которую послали в Краснодарскую Академию за государственными тайнами? У меня столько вариантов, могу перечислять их до конца полёта. Да ладно вам, не обижайтесь! Из вас бы получился отличный секретный агент!

— Да ну вас, — Мария весело усмехнулась. — Я всего лишь девушка, которая ищет свой путь. Ничего интересного.

— Теперь я убеждён в обратном.

Наш разговор прервал сильный шум за дверью, а в следующее мгновение в люкс-каюту ввалился Чурпасов, поддерживаемый с двух сторон охранниками. Его усадили в угловое кресло, и официант сразу же сунул ему в руку бокал с водкой. Хорошо, что здесь работал кондиционер, иначе мы бы рискнули задохнуться от перегара. Охранники расположились на соседних от Чурпасова креслах. Мы с Марией дружно замолкли — вести беседы при свидетелях не улыбалось ни ей, ни мне.

Я взглянул на часы. Одиннадцать часов и десять минут. Самолёт должен быть уже в воздухе, но мы почему-то стоим в аэропорту. Прошло ещё пять минут, я поднялся и вышел из люкс-каюты в бизнес-класс, но меня сразу же завернула стюардесса.

— Пожалуйста, займите своё место, — произнесла она и натянуто улыбнулась. Оно и неудивительно, ведь все пассажиры уже в открытую возмущались. — Мы вот-вот начнём взлёт.

— Именно, — подтвердил светловолосый парень в кожаной куртке, который в этот момент зашёл в бизнес-класс. Он высокомерно улыбнулся и разрешил: — Взлетайте.

Стюардесса кивнула, но никуда не побежала — двигатели уже взревели. Видимо, пилотам передали, что самый важный пассажир поднялся на борт. Светловолосый парень скользнул по мне равнодушным взглядом и шагнул в люкс-каюту. Я последовал за ним. Заметив это, он удивлённо приподнял брови, но, слава Изнанке, ему хватило ума сдержаться и не швыряться оскорблениями без разбора. Мы пристегнулись, и самолёт дёрнулся, постепенно набирая скорость, и скоро оторвался от земли. Слегка заложило уши, но в целом терпимо. Я надел маску для сна и закрыл глаза…

* * *

Это же время, аэропорт Домодедово

Князь Пожарский сидел в ВИП-зале и слепо пялился в пространство. Его охранники стояли напротив него, виновато повесив головы. Казалось, воздух искрился от повисшего напряжения. Официант несколько раз заходил в ВИП-зал, но тут же спешно выбегал обратно. Минута, вторая, третья… В конце концов князь Пожарский нарушил мёртвую тишину, которая пробирала до печёнок, и уточнил:

— Чертовка купила билеты в люкс-каюту?

— Да, — в один голос ответили охранники.

— Умная. Вся в меня. Догадалась, что я попробую снять её с рейса.

— Есть ещё кое-что…

— Ну? — князь откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Что она ещё сотворила?

— Поменяла фамилию, — быстро произнёс один из охранников и громко сглотнул. — Она часто гуляла со своей подругой. Вроде бы ничего подозрительного… Подруге стукнуло двадцать лет, она как раз меняла паспорт. Мы… Простите, мы допустили ошибку. Мы не проверили, зачем она ходила в паспортный стол. Мария же под шумок тоже поменяла паспорт и взяла фамилию матери.

— Поменяла фамилию, — спокойно повторил князь, а потом внезапно вскочил, схватил стакан и швырнул его в стену. — Моя единственная дочь фактически отказалась от Рода, а я узнаю об этом постфактум⁈

Он глубоко вдохнул и выдохнул. Глубоко в душе он понимал, что сделал ошибку, но признавать это было тяжело. Князь Пожарский не мог похвастаться большим количеством детей. У него была только дочь, да и то — незаконнорождённая. С самого детства он давал ей самое лучшее, а параллельно подыскивал хорошего умного мужа — конечно же, аристократа, который впоследствии, через Марию, унаследует всё его имущество. Он сильно зациклился на этой идее и не замечал, что его дочь вообще-то отвечала всем требуемым критериям: умная, целеустремлённая, расчётливая и трудолюбивая. А ещё упрямая как чёрт.

— Перехватить её в Краснодаре? — спросил один из охранников.

— Нет, — князь покачал головой. — Пусть поступает. Может, что-то из этой затеи и выйдет.

* * *

— Как ты смеешь со мной так разговаривать⁈ — проорал кто-то рядом. Я стянул маску для сна и проморгался, привыкая к неяркому освещению люкс-каюты. Как я и предполагал, Чурпасов уже оклемался и наезжал на светловолосого парня, из-за которого задержали рейс. Он держал его за воротник кожаной куртки и кричал прямо в лицо: — Ты знаешь, кто я такой⁈ Я тебе отрежу твой поганый язык и засуну в глотку! Да ты будешь ссать кровью, после того как я с тобой разберусь! Уро… Кха!

Светловолосый парень резко откинул голову назад и ударил Чурпасова лбом в нос. Охранники дёрнулись на выручку своему хозяину, однако в воздухе резко запахло магией, а ведь на борту самолёта её использовать запрещено. Однако для светловолосого, видимо, закон был не писан — он вырубил охранников воздушным кулаком, схватил Чурпасова за волосы и потащил к туалету. Официант испуганно застыл. Мария поднялась, но я заставил её сесть на место. Я не собирался вмешиваться в драку двух распущенных аристократов. Если не могут и часа вести себя адекватно, то это их проблемы. Пусть с ними разбирается авиакомпания.

Раздался звук спускаемой в унитазе воды. Первым из туалета вышел светловолосый парень — он посмотрел на меня и Марию, словно спрашивая: «Ну что, хотите быть следующими?» — однако поняв, что мы его игнорируем, снова занял своё место. Спустя минуту показался и Чурпасов. Его волосы и воротник рубашки были мокрыми. Он буквально трясся от бешенства и зыркал на нас, как обозлившийся пёс, которого загнали в угол. Он даже не попытался привести себя в порядок — таким же расхристанным вылетел вон.

Светловолосый парень сидел, гордо задрав подбородок. Он явно чувствовал себя героем. Его грозный взгляд так и показывал насколько же он сильный и опасный. Он смотрел на меня, не скрывая своего презрения. Однако этот мальчик видимо ещё не встречался с по-настоящему опасными людьми и не знает, что такое на самом деле грозный взгляд.

А ещё я понимал, что он фактически запустил таймер на мощной бомбе. Пару секунд я уговаривал себя, что это не моё дело, но в итоге всё-таки поднялся и направился на выход.

— Вы куда? — встрепенулась Мария.

— Расхлёбывать последствия. Ведь когда мозгов нет, но есть немножко силы, так и хочется показать свою крутость, — ответил я. На этих словах светловолосый парень дёрнулся, повернувшись ко мне и попытался подняться. Но я вперил в него свой взгляд, который повидал тысячи битв и этого ему хватило, чтобы остаться сидеть на своем месте. А потом я продолжил уже прямо обращаясь к нему: — Что будет, если унизить несдержанного пьяного идиота? Да ещё нарушить правила полёта, тем самым подавая ему дурную идею?

— На что вы намекаете? — процедил светловолосый.

И словно ему в ответ, зашипел громкоговоритель и заплетающимся языком Чурпасов заявил на весь салон:

— Самолёт захвачен!

Глава 23

— Самолёт захвачен!

Я застыл, анализируя ситуацию. Пьяный Чурпасов себя не контролирует и может учудить что угодно. Скорее всего, он уже применил магию. Вполне вероятно — убил кого-то, пробиваясь в кабину пилота. Авиакомпании по возможности изучали биографии своих клиентов на наличие криминального прошлого и подобным кадрам добровольно-принудительно выдавали браслеты-ограничители магии. Однако богатых родовитых аристократов это, конечно, не касалось. Из-за чего поднимались скандалы — несколько раз дворяне уже нарушали правила и колдовали на борту самолётов, подвергая жизни других пассажиров опасности. Правда, по итогу аристократов оштрафовали и дела быстро замяли.

И вот — получите-распишитесь, бухой аристократ захватил самолёт. Мда. Пока подключится полиция и с Чурпасовым свяжется переговорщик, пока на земле вообще решат, что делать и как поступить… Пройдёт несколько часов. А за это время пьяный сынок графа без проблем прикончит весь первый класс и переключится на второй.

Что я имею? Во-первых, действовать нужно быстро и эффективно, чтобы Чурпасов не успел впасть в окончательное и бесповоротное буйство. Ещё хуже — если он протрезвеет и поймёт, что натворил и что отступать поздно. Во-вторых, я не могу действовать открыто. Я уже незаметно послал Крабогнома на разведку, и тот показал, что Чурпасов и два пилота заперты в кабине лётного экипажа. Там буквально всё фонило магией — казалось, одна искра, и весь самолёт взорвётся. Если обезврежу сынка графа в открытую, то у многих возникнут вопросики, как я это сделал. А раскрывать свои способности я всё ещё не собирался.

Все эти мысли пролетели в моей голове за пару секунд. Напоследок я обвёл взглядом люкс-каюту. Вариант всего один. Другого выбора нет.

— Ну и что, герой в блестящих доспехах, спасёшь невинных пассажиров от страшного-ужасного пьяницы? — с насмешкой протянул светловолосый, удобно устроился в своём кресле и прикрыл глаза.

Странно, он совершенно не боялся смерти, а ведь с высоты в одиннадцать километров выходов не так чтобы уж много… Я быстро его просканировал, пытаясь понять, какими способностями он обладает, — от светловолосого веяло чем-то лёгким и… воздушным. Он стихийник? Значит, скорее всего, умеет либо летать, либо создавать «подушку безопасности» из воздуха.

— Да нет, — я ухмыльнулся. — Просто от волнения живот скрутило. Я займу туалет на полчасика, никто не возражает?

— Но вы же хотели помочь! — воскликнула Мария, и серёжки-бананы возмущённо затряслись. Поддавшись эмоциям, она потянулась вперёд и схватила меня за руку. Её горячая ладонь обожгла мою кожу, и я почувствовал лёгкую волну магии. Мария отпрянула, её глаза удивлённо расширились. Она словно смотрела сквозь меня, но не в пустоту — явно что-то видела, отчего её лицо выразительно вытягивалось.

— С вами всё в порядке? — я пощёлкал пальцами перед её лицом, и она резко очнулась от наваждения.

Вздрогнула, сфокусировала взгляд на мне и смущённо ответила:

— Да, всё в порядке. П-п-простите, не знаю, что на меня нашло. Ерунда какая-то, — Мария, очевидно, врала. Напоследок, когда я шагнул к туалетной кабинке, она едва слышно прошептала: — Удачи вам.

С тихим хлопком закрылась дверь за моей спиной, и я плавно перетёк в чёрный туман. Энергию от одноглазого лиха я растратил ещё на Арене, так что пришлось снова позаимствовать из своих запасов. Рядом со мной внезапно материализовался Крабогном и восторженно защёлкал клешнями.

— Великан-хозяин-друг, вы так походить на меня! — протараторил он. — Вы теперь такой же… Такой же чёрный! Такой же красивый! Почему вы не ходить так всегда?

— Этот мир не выдержит красоту нас двоих, — с иронией хмыкнул я. — Так что приходится скрываться.

— Верно, верно, — с абсолютной серьёзностью согласился Крабогном. — Люди — страшное существо. Обидятся, что мы красивый, а они урод.

От него исходили волны сытости и довольства — недавно он успел обожраться магией смерти до отвала. Значит, Чурпасов всё-таки кого-то убил. Но сейчас не время скорби. Я сконцентрировался на Крабогноме — мне на ум пришла одна интересная идея. Он — единственная Тень, которая не только не забирает у меня энергию, но и может поглощать её извне. Почему бы не использовать его в качестве аккумулятора? Подзаряжаться от него, чтобы активировать простенькие и неэнергозатратные способности? Это здорово меня выручит, пока я не доберусь до Данжей.

— Грабят! — завопил Крабогном, когда я забрал у него излишек энергии. Но он моментально сообразил, кто его обворовал, и замолк. Уселся на унитаз, обиженно надулся и проворчал: — Следующий раз просить разрешение. Иначе я не показать Василиск и Кащей.

— Ты смог вылупить Василиска? — вопрос вылетел у меня на автомате, но я тут же продолжил, не позволив Крабогному вставить ни слова: — Всё потом. Сейчас есть куда более важные дела.

Пора разобраться с Чурпасовым.

* * *

Это же время, этот же самолёт, первый класс.

Маленькая девочка Аня летала в первый раз в своей жизни. Всё казалось ей таким волшебным и потрясающим! Она с восторгом смотрела в иллюминатор и даже не испугалась, когда кто-то сказал, что захватил самолёт. Все так всполошились — особенно её родители. Мама даже заплакала, поглаживая её по голове.

— Не плачь, — попросила Аня. Детский разум воспринимал всё как игру. Девочка ещё не знала такого понятия как смерть и просто не могла представить, что с её семьёй случится что-то плохое. Она улыбнулась маме и сказала: — Лучше расскажи сказку. Ту, которую не закончила. Ты обещала!

— Хорошо, — мама с трудом успокоилась, вытерла слёзы и начала говорить: — Давным-давно, в тридевятом царстве, тридевятом государстве жил могущественный воин. Он хотел стать самым сильным на всём белом свете, поэтому с самой юности искал магическую способность, которая была бы его достойна.

— А остальные способности? Он владел всей-всей магией? — уточнила Аня.

— Нет, солнышко, — её мама невесело усмехнулась. — Даже самый сильный человек не способен овладеть всеми магическими способностями. Этот воин использовал магию только для того, чтобы создавать доспехи и меч. Злых волшебников он побеждал смекалкой и силой. Он поклялся, что не использует ни одного магического навыка, пока не найдёт тот самый — единственный и невероятно могущественный.

— И он нашёл?

— Через много-много лет, когда уже стал стариком, — мама Ани с печалью покачала головой. — Иногда лучшее — это враг хорошего, солнышко. Наш воин отыскал самую сильную способность на свете и стал Повелителем Теней. Там, где не было света, он был непобедим. За несколько лет он собрал себе огромную армию из Теней — ими становились люди и монстры, с которыми он сходился в схватках. Воин был на вершине мира, но его срок подходил к концу. И очень скоро наступил час, когда ему нужно было уйти в Изнанку.

— Он забрал способность в Изнанку? — Аня озадаченно склонила голову.

— Нет. Он был умным человеком, поэтому передал её по наследству своему сыну. Так и повелось. Старший сын в их Роду становился Повелителем Теней. Но с каждым поколением их сила уменьшалась, потому что они относились к этой способности как к должному. Не пытались её усилить или развить.

— Я поняла! — воскликнула Аня и старательно повторила подслушанные отцовские слова: — Как дядя Гриша, который просрал семейный бизнес и просадил всё в казино!

На них оглянулись соседи, и её мама смущённо погладила Аню по голове:

— Юная леди, подслушивать чужие разговоры — плохо! Но в целом ты права. Потомки первого Повелителя Теней растратили его способность, и сейчас нет ни одного человека, который владел хотя бы её малой частью.

— Ни одного? — расстроенно протянула Аня и, случайно кинув взгляд под соседнее кресло, увидела смутный человеческий силуэт, сотканный из чёрного тумана. Она с восторгом ткнула туда пальчиком и воскликнула: — Мама, папа, я видела Повелителя Теней! Он только что был здесь! Да нет, вот здесь! Посмотрите сюда! Честное-пречестное слово, мамочка!

— Ну что ты, солнышко, тебе просто показалось, — обнял её отец.

— Нет! Честное-пречестное…

Их спор прервала сильная тряска — самолёт накренился, со всех полок попадали вещи, а люди начали испуганно кричать.

* * *

Самолёт был ярко освещён, но под креслами оставались небольшие теневые кляксы — вот по ним я и пролетел до кабины лётного экипажа. Незаметно просочился внутрь через щель под дверью и осмотрелся. В углу лежал труп стюардессы, пилоты сидели в своих креслах, вжавшись в спинки. Над ними нависал Чурпасов и бешено орал, брызжа слюной во все стороны. Он явно был не в адеквате и, судя по всему, сам не понимал, чего хочет. Его требования менялись каждые пару секунд.

— Поворачивайте самолёт на Багамские острова! Немедленно! Куда ты нажимаешь, урод⁈ Я разве говорил тебе что-то нажимать? Куда поворачиваешь? На Багамские острова? Да к чёрту Багамские острова! Разворачивай в Японию! — кричал он и размахивал руками.

От магии, которую он даже не пытался сдерживать, рябило воздух. Чурпасов случайно сломал одну из панелей с кнопками и рычажками, и пространство взорвалось искрами. Самолёт накренился, пилоты пытались его выровнять, а Чурпасов активно им мешал — угрожал, дрался, прикладывал магическими способностями. Необходимо было действовать немедленно. И желательно так, чтобы изолировать сынка графа от пилотов. Драку устраивать ни в коем случае нельзя. Что ж… Был один способ.

Я выпрыгнул из тёмного угла, где скрывался, и растянулся чёрным плотным полотном. Пилоты не обратили на меня внимания — были заняты более важным делом, а вот Чурпасов завизжал от страха, но не успел ничего сделать. Я обволок его непробиваемой туманной простынёй — Тени заполнили его рот, не позволяя кричать. Нос был открыт, чтобы он мог дышать. Туман крепко сжал его мышцы, полностью обездвижив. Чурпасов повалился на пол, но в последней, отчаянной попытке ударил магией — наугад. Я подавил магический всплеск, и в следующий момент сынок графа вдруг затрясся, тонко-тонко взвыл и… обмочился.

Больше он не сопротивлялся. Я выждал ещё пару минут и скользнул под кресло первого пилота. От Чурпасова фонило аурой смерти. Словно подтверждая мои догадки, появился Крабогном и устроился на его груди. Он неспешно поглощал энергию, тонкой струйкой вытекающую из остывающего тела. Да чтоб Изнанка этого Чурпасова сожрала и не отправила на реинкарнацию! Негодяй просто сдох от страха! Я мысленно скривился — в каком-то смысле он убежал от наказания.

— Что это было? — тихо-тихо спросил первый пилот.

— Без понятия, — ответил второй. — Да и знать не хочу. Главное, что этот утырок мёртв. Надо связаться с Центром и запросить разрешение на посадку в Платове. Из-за него мы сильно сбились с курса, до Краснодара не хватит топлива.

— А вдруг он не умер? Может просто отключился?

— Надеюсь, всё-таки умер. Но ты иди, проверь быстренько.

Больше я подслушивать не стал — тем же путём вернулся в люкс-каюту и материализовался в туалетной кабинке. На всякий случай проверил, нормально ли восстановил своё тело — а то было один раз в прошлой жизни, после очень тяжёлой битвы я, невероятно измотанный, собрал себя немного неправильно. Ну, подумаешь — перепутал правую руку с левой! Ерунда. Правда, другим людями так не показалось.

Поправив рубашку, я вышел из туалета. Мария встретила меня взволнованным взглядом, как бы спрашивая: «Ну как, получилось?» Её очень сложно было прочитать, но я всё-таки улавливал исходящие от неё эманации. Очень редкая способность. Она всегда ассоциировалась у меня с запахом свежескошенной травы и земли после дождя. Предсказание. Мария могла видеть будущее. Как много она увидела, когда взяла меня за руку? Ну, она точно знала, что я пошёл обезвреживать Чурпасова. И сейчас искренне переживала.

— Всё хорошо, — я ей подмигнул. — Вроде бы по громкоговорителю больше ничего не передавали? Думаю, это хороший знак.

Светловолосый парень, который притворялся спящим, открыл глаза и презрительно протянул:

— Тебе-то лучше знать. Наверное, это тебе унитаз рассказал?

— Заткнись! — неожиданно вспылила Мария и вскочила, приготовившись отстаивать мою честь.

Я мягко потянул её назад и успокаивающе погладил по плечу:

— Не связывайся с идиотами.

Она порозовела, одёрнула задравшееся платье и, усевшись обратно, согласилась:

— Да, прости, ты абсолютно прав.

— Кстати, на какое время ты записалась в Академию? — уточнил я.

— Шесть часов.

— А я записался на пять. Неприятно. Из-за Чурпасова мы не сможем сегодня попасть в Краснодарскую Академию.

Мария побледнела и испуганно ойкнула:

— И что же нам делать⁈

Глава 24

Поняв, что не сможет попасть в Краснодарскую Академию к нужному времени, Мария запаниковала. Оно и понятно — девушка явно убежала от богатой семейки, хоть и утверждает, что ни к какому Роду не принадлежит. Возможно, незаконнорождённая?

Однако по итогу всё разрешилось наилучшим образом — самолёт в Ростове надолго не задержался, его заправили и сразу же отправили дальше. Так что в Краснодар мы прилетели в четыре часа — времени отдохнуть и умыться после дороги не было, но в Академию мы успевали даже с небольшим запасом. В аэропорту я заметил пару подозрительных личностей, которые следили за Марией, но они не сделали даже попытки подойти и, казалось, больше внимания уделяют мне, а не ей. Хм, присматривают за девчонкой, чтобы я не причинил ей вреда?

Мы взяли такси и помчались к центру Краснодара. Таксист попался болтливый, рассказывал про всё, мимо чего мы проезжали, и предложил провести экскурсию за кро-о-о-охотную доплату. Когда мы отказались, он несильно расстроился и начал рекламировать магазин сладостей своего брата. Очень скоро от его зудежа у меня разболелась голова, и пришлось его вежливо заткнуть. О-о-о-о-о, и вот на это таксист искренне оскорбился, врубил радио погромче и даже спасибо не сказал, когда я с ним расплачивался.

Краснодарская Академия оказалась… впечатляющей. Особенно поразительно она смотрелась потому, что находилась в центре города. Вокруг неё тянулись красивые аллеи с цветущими клумбами и высокими деревьями, старинные здания из красного кирпича и древние памятники — квинтэссенция Краснодара, как старого южного города. И посреди этого стоял каменный замок с башенками и бойницами, только крепостного рва не хватало. Замку принадлежала обширная территория, на которой располагались тренировочные полигоны, — она была окружена высокой стеной.

— Ух ты! — выдохнула Мария, в её голосе прозвучало лёгкое разочарование. — Красиво, но как-то… Неуютно, что ли.

— Ты ожидала чего-то более сказочного?

— Да, — она смущённо потупилась. — На фотографиях это смотрелось величественно и живописно, а в действительности мне хочется убраться отсюда подальше. Солнечный день, а ощущение такого…

— Мрачняка? — подсказал я и улыбнулся. — У Академии, наверное, хорошие пиарщики. Умеют подавать её под правильным углом, так, чтобы дух от восхищения захватывало.

Главные ворота были открыты, на входе стояли охранники. Внутрь пропускали всех желающих за скромную плату — конечно, по стратегически важным местам гостей не водили, но позволяли полюбоваться всем издалека. Мария нервно сжимала ручку чемодана, но последний, решающий, шаг не делала — топталась на одном пятачке. Видимо, в последний момент потеряла всю уверенность.

Пока она размышляла над смыслом бытия, я задумался о системе ликвидации Трещин. «СиДР» официально был государственной организацией, но фактически там вовсю заправляли местные царьки. Да, они напрямую подчинялись Императору, но вполне могли игнорировать приказы армейских генералов и были в своём праве.

В один очень нерадужный исторический момент в Российской Империи был огромный недостаток сидровцев, поэтому сейчас Император сильно боялся повторения того ужаса. Тогда Трещины оставались открытыми долгое время, и в реальность вылезали буквально полчища монстров. Страна постепенно скатывалась в упадок. Поэтому сегодня сидровцам старались не перечить. Однако из-за столь лояльного отношения в «СиДР» процветало взяточничество, покрывательство и кумовство.

Краснодарская Академия Романовых стояла как бы немного в стороне — её выпускники переходили под личное командование Императора и вступали в ряды армии, а не «СиДР». Они считались элитой элит. Количество поступающих сюда каждый год превышало три тысячи человек, но выпускались лишь десятки, если не единицы. Кто-то отчислялся, кто-то погибал в Данжах.

Все романовцы — так называли в народе студентов Академии — подписывали согласие, что учебное заведение не несёт ответственности в случае их смерти. Но за это они получали привилегии недоступные сидровцам — у них был доступ в любые Данжи. И что самое главное — они попадали туда первыми. А это означало, что романовцам доставались самые крутые монстры и соответственно — самые дорогие ресурсы.

Также, в отличие от сидровцев, студенты Академии могли продавать свою добычу самостоятельно. Для всех остальных куплю-продажу ресурсов контролировало Информационное Бюро — оно не только выдавало по запросу координаты Данжей, но и организовывало специальные торги.

Мои размышления прервала приехавшая машина, которая резко затормозила перед воротами Академии. Громко взвизгнули шины, на асфальте остался чёрный след. Открылась дверца, и на улицу выбрался светловолосый парень — наш сосед по люкс-каюте. Мария вздрогнула и повернулась к нему, недовольно нахмурилась.

— О-о-о-о, пушечное мясо, — с насмешкой протянул светловолосый гадёныш. — Сделаю ставку, что вы сдохнете в течение первой недели.

— Ставку? — я приподнял брови.

— А ты не слышал? Здесь проводят небольшие игры, чтобы веселее училось. Ну и чтобы немного обогатиться. Только вам не светят ни деньги, ни богатство. Особенно этому банану, — он усмехнулся, кивнул на Марию и обратился ко мне: — Парень, у тебя был бы небольшой шанс, если бы ты не связался с этим посмешищем. Ты ведь знаешь, что друзей нужно выбирать с умом? Хотя… Ладно, дам тебе возможность выжить. Присоединяйся ко мне. Я — Александр Стахович, и я собираюсь стать самым лучшим студентом на нашем потоке.

Светловолосый протянул мне руку. Мария покраснела от возмущения и уставилась на неё, как на ядовитую змею. Я расплылся в дружелюбной улыбке и пожал его потную ладошку. В первую секунду Александр высокомерно ухмыльнулся и смерил презрительным взглядом Марию, а вот во вторую… Я напитал пальцы магией и усилил сжатие. Затрещали кости, Александр побелел, светлые волосы прилипли к вспотевшему лбу.

— Не. Смей. Оскорблять. Мою. Подругу, — отчеканил я. Александр сдавленно застонал. Надо отдать ему должное: вытерпеть боль от четырёх сломанных пальцев и не закричать — для этого нужно иметь сильную волю. — Мы поняли друг друга?

— Поняли, — пробормотал он, и я его отпустил. Александр подхватил здоровой рукой чемодан и поспешил к воротам.

Мария с благодарностью прижалась к моему плечу и прошептала:

— Спасибо.

— Не за что. Кем бы я был, если бы позволил какому-то хлыщу тебя обидеть?

Она кокетливо улыбнулась:

— О, мы наконец-то перешли на ты?

— Случайно, однако если тебя всё устраивает…

— С самого начала надо было, — отчего-то засмеялась Мария и пояснила, когда я удивлённо вздёрнул бровь: — Я каждый раз, когда ты меня звал на «вы», чувствовала себя почтенной дамочкой лет шестидесяти. С моноклем, тростью и в огромной шляпе!

— Ну, тебе бы пошло. Обязательно подумай о новом образе.

— Да ну тебя! — она шутливо ударила меня по плечу.

Мы подошли к охранникам, показали им документы, и нас пропустили, показав, в какую сторону идти. В этот момент к воротам подъехал грузовик, и из кузова, накрытого брезентом вывалился отряд романовцев в пыльной, грязной и рваной одежде. Следом они выгрузили носилки с раненым бойцом — он был весь перемотан бинтами, правая нога по колено отрублена, левая рука вывернута под невообразимым углом и явно сломана в нескольких местах. Мария рядом со мной громко сглотнула и крепко вцепилась в моё запястье.

— Это же первый курс, — изумлённо пробормотала она и ткнула пальчиком в брелок, висящий на поясе у ближайшего к нам романовца.

Как я понял, романовцы носят особые знаки различия — когти, сделанные под цвет кристаллов, добываемых из монстров. Академия отказалась от погон, чтобы подчеркнуть свою обособленность от армии. Рубиновый коготь — самый низкий ранг, и, как Мария сказала, скорее всего первый курс. Аметист, аквамарин и так далее — по нарастающей. Бриллиантовый коготь, прозрачный, как слеза, — самый высокий ранг, таких бойцов на всей Земле пара-тройка сотен.

— Пойдём, иначе опоздаем, — я мягко подтолкнул Марию в сторону, потому что увидел в глубине кузова несколько чёрных мешков. Как бы она ни хорохорилась, но к такому была не готова. — Смотри, там как раз очередь рассосалась.

В приёмной комиссии мы заполнили несколько формуляров, подписали бумажки на использование личных данных и договор на обучение. Нам пространно рассказали о вступительном испытании, после которого нас официально зачислят в Академию, и предложили два варианта обучения. Первый — очный, четыре года. Подробное изучение магических основ, еженедельные походы в Данжи и проживание на территории Академии. Второй — заочный, всего полгода. Быстрая боевая подготовка, теория магии, походы в Данжи раз в месяцы, без общежития. Конечно же, я выбрал очное обучение, собственно как и Мария.

После того как мы расправились с бюрократией, нам выдали провожатого — видимо, старшекурсника — и выпроводили из кабинета. Вступительное испытание проходило в аудитории номер шесть. Провожатый был загорелым до черноты парнем, с белозубой улыбкой и янтарными волчьими глазами. Меня он проигнорировал — сразу же начал виться вокруг Марии, отвешивая сомнительные комплименты.

— Ох, мадемуазель, вы столь привлекательны, что монстры в Данжах будут ложиться перед вами штабелями, — ворковал он. — Девушки в наших краях — большая редкость. Во всяком случае те, кто выдерживают тренировки и не отчисляются. В абитуриентах девушек много, вы сами увидите, но вот дальше… Ах! — он театрально приложил руки к сердцу. — Вы не представляете, каким счастьем будет видеть столь нежный цветок в нашем засохшем палисаднике!

Я уже хотел было вмешаться и прервать поток слащавой тарабарщины, но в глазах Марии вдруг мелькнули озорные искорки.

— Скромность — это большой минус, — наставительно произнесла она и перешла на занудный тон. — Зачем вы себя принижаете? Вы весьма симпатичный молодой человек. Хорошая такая ромашка в вашем засохшем палисаднике. Вообще-то ромашка — символ любви, чести и верности. Вам очень подходит. Мне кажется, вы будете отличным мужем. Кстати, вы не ищите себе невесту?

Наш провожатый как-то резко замолк, отрицательно покачал головой и, когда мы добрались до шестой аудитории, буквально растворился в воздухе. Только после этого я позволил себе расхохотаться. Мария потупила хитрые глазки и скромно шаркнула ножкой, но всё-таки не выдержала и тоже засмеялась.

— Ну таких побеждать только их же оружием, — сказала она, вытерев выступившие слёзы.

— Да уж, с тобой опасно спорить, надо запомнить, — я кивнул на дверь с золотой цифрой «шесть». — Пойдём?

— Конечно. Отступать поздно.

Мария решительно взялась за дверную ручку, потянула вниз и толкнула дверь. Та с тихим скрипом отворилась. Мы перешагнули порог и застыли. Даже меня пробрало, а ведь я чего только в прошлой жизни ни повидал! Аудитория была… не совсем аудиторией. Мы попали в огромнейшую пещеру, площадью не меньше пятисот квадратных метров. Сделана она была в форме амфитеатра, только в центре вместо арены находилась бездонная яма. Вокруг неё лесенкой располагались лавочки. Атмосфера здесь царила мрачная и тяжёлая. Я чувствовал магические волны — нехорошие волны. С Изнанки в реальность рвалось что-то злое, кровожадное и жестокое.

Под потолком в центре пещеры парил человек в чёрной мантии. На его поясе висел бриллиантовый клык. Десятый, наивысший ранг. Это была женщина — лысая, коренастая, с грубыми чертами лица. Она уставилась на меня и Марию и громыхнула магически усиленным голосом:

— Присаживайтесь. Через сорок минут мы откроем Трещину.

Глава 25

Этот же день, особняк Чурпасова, главный зал.

Граф Чурпасов потерял человеческий вид. Он выглядел как спустившийся с гор йети: лохматый, с красными глазами, опухший с похмелья, в мятом костюме, который скорее напоминал тряпки. Он метался по залу, где обычно устраивал богатые балы, и разъярённо ревел. Его непутёвый сын доигрался и нашёл свой конец в самолёте Москва-Краснодар! У него впереди была целая жизнь, он бы мог столького достичь…

Краем сознания граф понимал, что на самом деле его сын был пропащим человеком. Как и то, что смерть поджидала его за каждым поворотом — в виде бандитов, с которыми он связался, или уродов, которым он проиграл деньги, или дворян, которые вызвали его на дуэль, или… Сына Чурпасова ненавидела вся Москва и за глаза обзывала распоследними словами. Граф и сам проклинал собственного сына, желал ему поскорее сдохнуть, но сейчас… Сейчас помощник доложил графу, что вместе с его сыном на борту самолёта летел мелкий ублюдок Ломоносовых.

— Это он убил моего сына! — в очередной раз взревел Чурпасов. — Мало ему было моего позора, так он решил ударить в самое больное⁈

— Ваш сын умер от разрыва сердца, — терпеливо повторил его помощник. — Он напился, устроил драку, и его обкололи успокоительным, что впоследствии и привело к трагедии. Возможно, именно из-за этого у вашего сына и повредился разум, отчего он использовал магию и захватил самолёт. Вам стоит подать в суд на аэропорт, тогда, может быть…

— Заткнись! — рявкнул граф. — Я знаю, что в этом виноват Ломоносов! Я знаю! Таких совпадений не бывает! Это он убил моего сына! Он всё подстроил! Он!

— Вашего сына никто не убивал, — помощник начинал сердиться. Этот разговор повторялся уже двадцать третий раз. — Напротив, ваш сын убил стюардессу. Я настоятельно советую вам подать в суд на аэропорт, в ином случае авиакомпания и родственники погибшей выставят вам огромный счёт.

— Ерунда. Это всё ерунда, — пробормотал Чурпасов, обвёл безумным взглядом зал и потребовал: — Найми киллера. Нет! Лучше трёх. Самых лучших киллеров в Российской Империи! Немедленно!

— Не собираюсь в этом участвовать, — отрезал помощник, положил папку с документами на стол и заявил: — Я увольняюсь. Желаю вам удачи… Впрочем, нет, не желаю. Расчёт можете перевести на карточку. Рекомендации и характеристика не нужны.

Он развернулся на каблуках и вышел из зала. Дверь закрылась за его спиной, и в неё влетела большая фарфоровая ваза. Граф Чурпасов расхохотался как сумасшедший и прохрипел:

— Я отомщу! Отомщу! Всем отомщу!

* * *

Сорок минут тянулись долго и скучно. Мария притихла рядом, прижавшись ко мне, как испуганный, но решительный воробушек. Лысая дамочка в чёрном балахоне летала вдоль зрительских рядов и сурово вглядывалась в абитуриентов, нагоняя на них ужас. Одна юная девушка — на вид и шестнадцати не дашь — не выдержала морального давления и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью. Вслед ей донеслись шепотки и смех.

Пользуясь возможностью, я незаметно изучал абитуриентов — надо же знать, с кем я буду учиться. Почти на всех висела магическая защита, не позволяющая считать их способности. Не скрывались всего двое — высокий и о-о-о-о-очень полный парень и красотка с розовыми волосами. У первого была сильная защитная способность и невероятная физическая мощь, а у второй — что-то связанное с холодным оружием и ядами. Но не они привлекли моё внимание, а блондинистые двойняшки — юноша и девушка. Без стеснения они громко обсуждали других ребят и насмехались над ними.

Наконец, часы показали шесть часов вечера, и лысая дамочка в ту же секунду воздела руки к потолку. Она громко произнесла заклинание на незнакомом мне языке и ударила в бездонную чёрную яму огромным огненным торнадо. Я едва удержался, чтобы не выругаться — да кто так открывает Изнанку? Огонь и тонкие материи не совместимы — реакция непредсказуема, может произойти что угодно.

Однако на других ребят огненное шоу произвело неизгладимое впечатление. Почти все вжались в сидения, словно стараясь уменьшиться, но с большим интересом заглядывали в яму — ждали, когда полезут монстры. С Изнанки и правда что-то упрямо рвалось наружу — и это что-то невероятно хотело жрать. Нет, не так. ЖРАТЬ, Оно было очень голодно, и то, что я сперва принял за кровожадность, было простым желанием… выжить. Существо было сильно истощено, буквально на грани смерти от голода. Оно не было жестоким — оно ненавидело людей просто потому, что они причиняли ему невероятную боль.

— Фальшивка, — прошептал я, едва сдерживая ярость. Я терпеть не мог бессмысленную жестокость. Это же были настоящие безжалостные пытки! Сколько недель или месяцев мучается это несчастное существо в подвале Академии? А именно там оно и находилось. Лысая дамочка не открывала Трещину. Она просто устроила огненное представление, чтобы впечатлить и напугать неопытных желторотиков. Что в целом, можно понять. Но монстр же нужен, чтобы нагнать жуткую атмосферу и феерично завершить шоу.

— Не обмочите трусы! — прогрохотала Лысая и открыла портал в подземелья Академии. В ту же секунду наружу рванули длинные синюшные щупальца. Они беспорядочно трепыхались, пытаясь уцепиться хотя бы за что-то, и в конце концов смогли подтянуть наверх тяжёлую мягкую тушу. Распахнулась огромная пасть с тонкими острыми зубами и взревела, обдав первые ряды несвежим дыханием. Около тридцати абитуриентов вскочили со своих мест и, толкаясь, выбежали из аудитории. Остальные тряслись от страха, но сидели. Мария со всей силы сжала мою ладонь.

Зря они так боялись.

Это был Зубастый Осьминог — абсолютно мирное существо, которое обитало в морской воде и питалось планктоном. Впечатление он, конечно, производил неизгладимое, однако на людей никогда не нападал. Лысая обрушила на него огненный поток, причиняя невыносимую боль: огонь — главный враг Зубастых Осьминогов. Я сжал кулаки, чтобы не вмешаться. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. С этим я разберусь чуть позже. Прямого доступа в Изнанку у меня нет, однако с помощью Крабогнома я смогу переправить Осьминога на ту сторону. Надо только подождать, когда стемнеет, и уже под покровом ночи…

— Никто больше не передумал поступать в Академию⁈ — прогремела Лысая и театрально закрыла портал. В аудитории повисла мёртвая тишина, которую разорвала белобрысая девчонка — та, которая из двойняшек.

Она гордо задрала подбородок и едким голосом протянула:

— Вы хотели напугать нас этой безобидной зверушкой? Кого-нибудь пострашнее не нашли?

Лысая уставилась на девчонку ледяным взглядом, её нос дёрнулся, словно она учуяла добычу и готовилась напасть. Некоторое время они пялились друг на друга. Воздух готов был вот-вот заискриться от напряжения. А потом Лысая по-звериному оскалилась и усмехнулась — так, что даже меня пробрало. Ой, что-то сейчас будет.

— Настенька, верно? — уточнила Лысая и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Маленький никчёмный ребёнок, который прячет за бравадой свою неуверенность. Что тебя пугает больше всего, Настенька? Дай-ка подумать… Твоя абсолютная заурядность, да? Ты — серая биомасса, Настенька, твоё место в печи крематория. После твоей смерти никто о тебе не вспомнит. Понимаешь? Никто!

Она внимательно следила за реакцией белобрысой девчонки, выискивая болевые точки, и, когда их находила, без жалости била. Она использовала не только обычные психологические приёмы, но и ментальную магию. Настенька тяжело дышала и очень скоро начала всхлипывать. Лысая усилила напор, перейдя на грязные оскорбления, и Настенька глухо зарыдала, вскочила и бросилась к выходу. Но её братец не позволил — дёрнул плачущую девчонку назад, залепил ей пощёчину и проорал:

— Это проверка, дура! Включи мозги и сядь!

Лысая мгновенно переключилась на него:

— У вас на двоих одно полушарие мозга, да и то прогнившее. А ты хорошо готовился к поступлению, Андрюша? Много порно просмотрел? Какая у тебя любимая категория? Азиатки? Ты и сейчас только о них и думаешь, да? Ты всю свою жизнь, Андрюша, спустил в унитаз. Да тебя в Данже-нулёвке мгновенно сожрут. Таракан сожрёт, Андрюша! Так и сдохнешь девственником с мозолями на руках.

— Почему же девственником? Я тебя сперва трахну, старая сука! — прошипел белобрысый Андрей.

Лысая едва заметно улыбнулась и хмыкнула:

— Буду ждать, — она подплыла ко мне, попыталась ментально продавить. Не получилось. Я сохранял полное спокойствие, мысленно выстроив перед собой зеркальную стену. Она задумчиво постучала себя пальцем по губам и прошептала: — Наследник мёртвого Рода. Без страха и упрёка, полностью непоколебим. Ничего не боится. Всегда один, всегда предан. Мы вернёмся к этому разговору, когда тебе будет что терять, — она отвернулась от меня и внезапно обратилась к Марии: — Не дочь, не жена, не леди. Пустоцвет.

Мария окаменела и насупилась, но продолжения не последовало — Лысая поплыла дальше. Преподаватель весёлый и вступительные испытания интересные… Я задумался. Лысая не могла запомнить каждую реакцию каждого студента. Значит, либо в аудитории установлены камеры, либо рядом с нами сидят остальные преподаватели под куполом невидимости. Я уверен, что прямо в данный момент заполняются наши личные дела. У белобрысых двойнят явно стоят пометки «истеричка» и «склонность к насилию».

— Это розыгрыш? — тихо-тихо спросила Мария и прикусила нижнюю губу.

Она так сильно склонилась ко мне, что рыжие яркие пряди упали на моё лицо. Я заправил их ей за порозовевшеей ушко и ответил:

— Нас к чему-то подводят. Скорее всего, к следующему испытанию. Хотят посмотреть, как мы будем действовать в критической ситуации.

— Но зачем оскорблять?

— Это проще и быстрее всего… для проверки — я пожал плечами. — В бою мы не будем спокойны. Монстры, сражение не на жизнь, а на смерть… Как минимум, ты будешь волноваться. Как максимум — впадёшь в ужас. Но несмотря на эмоции, ты должна принимать верные решения, чтобы спасти свою шкуру и шкуры своих товарищей. Вот они и проверяют, к чему мы все склонны. Кто запаникует? Кто бросится геройствовать?

Мария кивнула:

— Как я сама не додумалась? Уже на следующей неделе нас отправят в Данжи. Первокурсников по одиночке никто не пустит, преподавателей на всех студентов не напасёшься. Из нас сформируют команды.

— Ты умная, — искренне похвалил я.

Лысая тем временем закончила издеваться над последним абитуриентом и неожиданно взмахнула обеими руками. Из её пальцев выстрелили неоново-голубые энергетические нити, каждая из них разделилась на пятнадцать, и эта паутина опутала всех ребят в аудитории, включая меня. Я на пробу ударил магией по нити, которая связала мне руки, и тут же получил отраженный урон.

— Нет-нет-нет, — цокнула языком Лысая. — Не дёргаться. Если попытаетесь вырваться — умрёте.

Глава 26

Лысая обвела взглядом всю аудиторию и чётким размеренным голосом произнесла:

— Вам нужно выполнить простые условия. Если вы, конечно, хотите выжить, — она выдержала театральную паузу и продолжила: — В конце каждой минуты я буду убивать одного человека. Не беспокойтесь, смерть будет быстрой и безболезненной.

Абитуриенты дружно загомонили. Возмущённые крики доносились со всех сторон:

— Что?

— Вы не посмеете!

— Да вы вообще знаете, из какого я Рода⁈

Лысая терпеливо дождалась, когда гомон стихнет, и щёлкнула пальцами. В ту же секунду худой парень в первом ряду вспыхнул адским пламенем и моментально сгорел дотла. На скамейке осталась только кучка пепла. В аудитории повисла мёртвая тишина, все ребята были в шоке.

— Пока вы возмущались, прошло три минуты. Но на первый раз я решила быть милосердной и убила лишь одного, — дружелюбно пояснила Лысая. — Так вот, об условиях…

— Мой отец прикончит вас! От вашей Академии и камня не останется! — провизжала испуганная до слёз девушка с татуировкой-надписью на шее. — Вам всем конец!

— Милочка, вы разве не читали бумаги, которые подписывали? — нарочито удивилась Лысая и усмехнулась. — Вы все подписали отказ от претензий. Академия не несёт ответственности за ваши жизни. Каким бы сильным ни был ваш Род, он не сможет вытребовать компенсацию. Что уж говорить о закрытии Академии! Кстати, пока мы с вами говорили, прошла ещё одна минута.

Она ткнула наугад пальцем в третий ряд, и парень с мелированными волосами, на которого пал выбор, загорелся, словно огромный костёр на Ивана Купалу. Лысая помолчала и выразительно изогнула правую бровь: мол, есть ещё желающие поболтать? Но в этот раз таких не нашлось, и она вернулась к объяснениям:

— До того как закончится минута, у вас есть шанс вызваться добровольцем. О-о-о-о, я вижу непонимание на ваших лицах. Я буквально слышу этот вопрос, хотя никто из вас не проронил ни слова. Почему я должен умирать за кого-то другого? Вдруг мне повезёт и я останусь жив? — Лысая отрицательно покачала головой. — Не останетесь. Мне нужно тридцать добровольцев. Как только тридцать человек пожертвуют собой ради других, все остальные будут спасены. Если же столько добровольцев не наберётся, то… умрут все. Один за одним. О, кстати, прошла ещё одна минута.

Она сожгла очередного абитуриента.

— Мамочка, — прошептала Мария, взяв меня за руку. — Мы умрём, да?

— В каком-то смысле, — я криво улыбнулся и тихо-тихо спросил: — Ты веришь мне?

— Да, — без толики сомнений ответила она.

— Тогда ты должна вызваться первым добровольцем. Сделаешь?

Мария заглянула мне в глаза, пристально всмотрелась, словно искала что-то важное в моём взгляде, и мгновение спустя решительно кивнула:

— Сделаю.

Лысая взлетела под потолок аудитории и громыхнула:

— Ну что? Кто-нибудь желает умереть?

Не успела Мария и рта открыть, как со своего места вскочил высокий и очень полный парень, которого я приметил чуть раньше. Выражение лица у него было наивным и немного глуповатым. Поднимая руку, он ни секунды не сомневался — прокричал громко и быстро, словно боялся, что его опередят:

— Я!

Все замерли. Наверное, ребята ждали какого-то чуда — например, Лысая скажет, что всё это было жестокой проверкой. Но она лишь кивнула и мгновенно испепелила толстяка. Начался отсчёт второй минуты, в конце которой добровольцем стала уже Мария — в этот раз её никто не опередил. Я хладнокровно наблюдал, как она сгорает и осыпается пеплом, и ещё минуту спустя вызвался третьим добровольцем. Лысая, кажется, даже самую малость удивилась — видимо, на других вступительных испытаниях абитуриенты жертвовать собой не спешили.

Я улыбнулся, чувствуя, как прохладные языки пламени лижут мою кожу. Огонь перекрывал обзор, и со стороны было незаметно, что меня полностью покрыла пространственная аномалия и перенесла в другое место. Если быть точнее — в большой богато украшенный зал. От одного края до другого тянулся длинный стол, который ломился от ароматной и аппетитной на вид еды. Несколько зон отдыха с мягкими диванами и креслами, телевизоры и невысокая сцена с трибуной.

Ко мне подскочила Мария, взволнованно воскликнув:

— Ты жив! — она крепко меня обняла, прижалась грудью к груди и, тут же смущённо отпрянув, спросила: — Как ты узнал?

— Ну как тебе сказать… — протянул я, почесав затылок.

* * *

Прошлая жизнь, кабинет начальника следственного комитета.

Андрей Геннадьевич был очень умным мужиком — в своём деле собаку съел. Он сталкивался с самыми разными преступлениями — от воровства в магазинах до убийств с особой жестокостью. Он всегда знал, в какой отдел отдать новое дело, и всегда безошибочно выбирал следака, которому это дело было бы по плечу. Но в тот день я застал Андрея Геннадьевича в глубокой задумчивости — он держал в руках заурядную серую папочку и тяжело на неё смотрел.

— Что случилось, Геннадьич? — спросил я, завалившись в кресло посетителя. Великий учитель Анаксагорас отправил меня сюда в качестве наказания — я был молод, горяч и попёрся на Трёхглавого Цербера в одиночку. Победил, конечно, однако учитель такого перформанса не оценил и временно отстранил от охоты.

— Ерунда какая-то, — Андрей Геннадьевич вытащил сигареты и закурил. — В столице пятьдесят девять случаев воспламенения за последние две недели. Предметы вспыхивают без причины и полностью сгорают в считанные секунды! Поблизости ни бензина, ни тлеющего уголька… Ерунда какая-то.

— Можно? — я взял папку и быстро пролистал документы. В основном почему-то страдали торговые дома, магазины и мелкие лавочки. Правда, три раза самовозгорание произошло в домах мелкого дворянства: сгорело бриллиантовое ожерелье, антикварный золотой кубок и шкатулка с фамильным серебром. Однако не всегда вспыхивали дорогие вещи, иногда сгорал хлам или дешёвые безделушки. Только вот выглядело это скорее как маскировка для отвода глаз.

— Ты заметил, что… — начал я, но Андрей Геннадьевич меня перебил.

— Что больно уж это смахивает на воровство под прикрытием пожара? — сердито нахмурился он. — Да, заметил, не дурак. Но как вор забирает ценности? Он же их не сжигает, в самом-то деле!

— Интересный вопрос…

По итогу я отправился патрулировать торговые ряды и крупные магазины — шарахался по ним, замаскировавшись под обычного покупателя, и выжидал. Моё терпение было щедро вознаграждено — всего через неделю я стал свидетелем того, как воспламенился раритетный кинжал, украшенный дорогими камнями. Секунда, вторая — и в огне мелькнула чья-то рука, щедро сыпанувшая на пол пепел. Очертания кинжала расплылись, и он исчез.

Только вот я успел схватить шаловливую ручку и нацепить на неё наручники. Огонь потух, открывая пространственную аномалию. Она работала как портал, но была более незаметной — покрывала предмет, словно плотный чехол, и переносила его в другое место. Если сверху добавить визуальных эффектов, то вуаля! — никто не поймёт, куда испарился предмет.

— Ой-ой-ой, — из пространственной аномалии раздался жалобный голосок. Рука бешено задёргалась, пытаясь вырваться из наручников. — За что вы так с бедным несчастным мной? Какое плохое зло я вам сделал⁈ Дяденька… Или тётенька? Эй, на той стороне, отпустите меня!

— Ага, прям сейчас, — усмехнулся я.

Вокруг уже начали стягиваться зеваки, которые с любопытством глазели на одиноко висящую в воздухе руку.

— Она говорит! — выкрикнул кто-то. — Рука говорит!

Люди загомонили, вытащили телефоны и начали фотографироваться на фоне руки, а так как я держал её, то и на фоне меня. В тот день мы с рукой смекалистого воришки стали знаменитостями, но это уже совсем другая история…

* * *

— Ну как тебе сказать, — повторил я, улыбнувшись Марии. — Когда-то видел подобный фокус. Да и какие бы мы отказы ни подписывали, это всё равно выглядело очень странно. Если рассуждать логически, то истории про убийство абитуриентов в Краснодарской Академии обязательно бы всплыли в СМИ. Кто бы после этого захотел сюда поступать?

— Я как-то об этом не подумала, — Мария поджала губы и огляделась. В зале с нами был только полный парень. — Куда делись остальные? Те, которых сожгли без очереди, просто для примера или в качестве наказания. Разве это честно? Им даже не дали шанса стать добровольцем!

— Скорее всего, они плохо показали себя на открытии Трещины, — я пожал плечами. — Не убежали из аудитории, но были к этому близки.

— За нами наблюдали? — Мария, раздражённая собственной недогадливостью, хлопнула себя по лбу так, что серёжки-бананы чуть не выскочили из ушей. Покачав головой, она обратилась к пухляшу: — Ты тоже знал, что испытание — фальшивка и никто нас не собирается убивать?

— Нет, — ответил он и переспросил: — Фальшивка?

— А почему ты так уверенно согласился пожертвовать собой?

— Я хочу поступить в Академию, чтобы спасать людей! — пухляш с недоумением склонил голову набок. Он посмотрел на Марию как на идиотку, которая не понимает элементарных вещей, и пояснил: — Условием испытания было спасти людей. Я спас.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Меня — Марк Ломоносов. А это — Мария…

— Кошкина, — подсказала девушка.

— Егор Скворцов, приятно познакомиться, — вежливо ответил пухляш и протянул ладонь для рукопожатия.

В этот момент рядом с нами на каменный пол шлёпнулась розоволосая красотка.

— Да чтоб тебя! — она так грязно выругалась, что её словарному запасу позавидовали бы портовые матросы. — Что за шарашкина контора⁈ Конечно, конечно… Нормальные экзамены — прошлый век! Мы выдумаем что-то эдакое, с изюминкой, чтобы все сначала обосрались от страха, а потом — обоссались от восторга! Ух! — она погрозила кулаком потолку и сердито зыркнула на нас: — Чё пялитесь? Людей никогда не видели? Так в зеркало посмотритесь! Хотяя…

Красотка встряхнула густыми розовыми волосами, поднялась и потопала к столу.

Следом за ней в зал телепортировало белобрысых близнецов — с разницей в одну минуту. Они не ругались, не нервничали, но и общаться желанием не горели — окинули нас презрительным взглядом, уселись на угловом диване и тихонько шушукались.

Дальше дело снова застопорилось, и тридцать добровольцев набирались больше трёх часов. Но наконец последний, тридцатый, абитуриент растянулся у накрытого стола, моргая как удивлённая сова, и в то же мгновение на сцене материализовалась Лысая. В гробовом молчании она подошла к трибуне и внимательно изучила каждого из нас. Тишина тянулась и тянулась, уютный зал перестал быть таким уж уютным.

— Да что вы от нас хотите⁈ — не выдержала розоволосая красотка. — Устраивайте свои тупые спектакли в театре! А я пришла сюда, чтобы учиться!

— Что я хочу? — протянула Лысая и опасно улыбнулась. — Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. С этого момента от ваших решений зависит не только ваша жизнь. Вы несёте ответственность за жизни ваших товарищей. Если член вашей команды умрёт в Данжах, в ваши дела будет занесена пометка. Десять пометок — отчисление. Если член вашей команды получит сильное ранение и станет инвалидом, то в ваши дела будет занесена пометка. Десять пометок — отчисление. Если член вашей команды потеряется в Данжах, то в ваши дела будет… Думаю, вы сами догадываетесь.

— Десять пометок на четыре года обучения? — уточнил я.

— Правильный вопрос, — Лысая одобрительно кивнула. — Да, десять пометок на четыре года обучения. Однако если вы получите девять пометок, вам будет запрещено занимать командирскую должность.

— Погодите, — вдруг озадаченно вставил Егор и поправил задравшуюся футболку на толстом животе. — Так мы поступили?

— Да, — Лысая торжественно развела руки в стороны. — А после приветственного пира начнётся распределение по факультетам!

Глава 27

Москва, это же время, лаундж-бар «Вишенка».

В большом полутёмном зале играла приятная музыка. По широкоэкранным телевизорам показывали густой зелёный лес, чистые журчащие родники и голубое небо. Идеальная атмосфера, чтобы отдохнуть после тяжёлого дня. Обычно в лаундж-баре все столики были заняты, но сегодня его полностью выкупили два посетителя — двое мужчин почтенного возраста. Один — седой как лунь, а второй — крашеный брюнет.

— Я должен вернуть родовые реликвии! — гаркнул Седой и опрокинул в рот рюмку с водкой, закусил малосольными огурчиками и салом. — Проклятые Ломоносовы… Я выкупил всё, что смог. Всё имущество, которое продавали Раковы, но нигде не нашёл этих реликвий!

— Может, в банковской ячейке? — предположил Крашеный, потягивая пиво из высокого бокала.

— Нет. Я проверял. Точнее, не я, а… Есть у меня в банке знакомые, они пробили содержимое банковских ячеек и родового хранилища. Облигации, деньги, золото, но ничего магического, — Седой подтянул к себе пепельницу и закурил. — У меня самого такого добра навалом. А из имущества у Ломоносовых остался вшивый рудник, гостиница и участок леса в какой-то Тьмутараканщине. И…

— Что — «и»? — не выдержал Крашеный, когда театральная пауза затянулась.

— И родовое поместье! — Седой хлопнул себя по ляжкам и потянулся к бутылке водки. — Наши семейные реликвии точно там хранятся. Точно! Хорошо, что пока мальчишка не может попасть внутрь. Рюмин знатно поднасрал своему правнуку! Знатно! Я немного подсуетился и…

— Да что ты тянешь кота за яйца⁈ — возмутился захмелевший Крашеный и яростно вгрызся в свиной шашлык. Пробормотал с набитым ртом: — Ты сф-фаи приёмшики оштавь для щ-щерни, а я… Кхм! — он проглотил еду, откашлялся и продолжил нормально: — А я тебя как облупленного знаю! Выкладывай.

— Привычка, — извиняясь, развёл руками Седой. — В общем, мой юрист покопался в законах Российской Империи и нашёл очень интересную статью, о которой сейчас уже не вспоминают. Рудимент-с. Короче, если от Рода остался единственный человек, то можно доказать его бесполезность. И тогда родовое поместье отойдёт ближайшим родственникам.

— Сомнительно, — покачал головой Крашеный. — Ты-то тут причём?

— Моя покойная жена, земля ей пухом, была двоюродной сестрой бабки племянницы матери последнего Ломоносова! Седьмая вода на киселе, но какая разница! Никто из дальних родственников о той статье и не вспомнит. А я… — Седой улыбнулся от уха до уха и выпил залпом очередную рюмку водки. — А я уже подсуетился. Через недельку-другую подам в суд, докажу, что Марк Ломоносов — бесполезный кусок дерьма, и всё! Поместье моё!

— Сомнительно, — повторил Крашеный. — Как ты это докажешь? Я слышал, он уже и долги Рода выплатил, и на Арене выступил, чем сыскал какую-никакую славу.

— Да знаю! — отмахнулся Седой. — Я следил за ним. И как только понял, что он летит в Краснодарскую Академию, кое-кого туда подослал. Романовцев в первую же неделю обучения кидают в Данжи, проверяют на прочность, так сказать. Вот там-то ему свинью и подложат! Отметка в личное дело, вызов в суд, а там и выступление на Арене обернётся против него!

— Сомни… — начал снова Крашеный, но замолк и нахмурился. — Лучше подай на мальчишку в суд и прямо потребуй вернуть реликвии. Ведь их проиграли твои родители, правильно? Проиграли в покер… Гм. Обвини Ломоносовых в организации подпольного казино. Подкупи свидетелей, мне тебя, что ли, учить⁈

— Пф-ф-ф-ф-ф, вот именно! Не учи учёного! — Седой развалился на диване и тяжко вздохнул. — Ох, что-то я объелся, шашлычок обратно лезет. Так о чём это я? А! Если делать, как ты советуешь, то уже мой Род выставят в плохом свете. Мол, игроки, картёжники, авантюристы… Тьфу! Не-е-е-е-ет, Ломоносов сам ко мне придёт. На коленках ползать будет, чтобы я соизволил забрать реликвии!

— Ну, удачи, — Брюнет щёлкнул пальцами, чтобы официант принёс новый бокал пива. — А сейчас давай выпьем, чтобы всё у тебя получилось!

* * *

Я быстро оглядел зал и приметил светловолосого — знакомца из самолёта, Александра Стаховича. Интересно. В общей аудитории, в которой абитуриенты проходили испытания, его точно не было. Поступил по блату? Стахович… Знакомая фамилия. Я её точно где-то слышал. Какой-то известный Род?

Правая рука у светловолосого уже была целой — быстро вылечили, точно сын какой-то шишки. В пользу этой версии говорило и то, что вокруг Александра вились девушки, пытаясь обратить на себя его внимание. Словно вокруг суперзвезды. Мы встретились взглядами, и лицо Александра на миг исказила злобная гримаса, и он провёл большим пальцем по шее. Я ему подмигнул и повернулся к сцене.

Лысую отвлекла девушка в форме слуги — она принесла застеклённый поднос, на котором рядком были выложены деревянные когти. Взяв поднос, Лысая позволила себе впервые по-настоящему улыбнуться — без высокомерия и насмешки.

— Перед тем, как все получат свои первые когти, сядут за стол и попробуют кулинарные шедевры нашего повара, директор Академии произнесёт речь, — она отошла в сторону и уважительно поклонилась. — Прошу вас, Виктор Викторович!

В задней части зала отворилась незаметная дверь, и на сцену поднялся высокий статный мужчина с золотыми, как солома, волосами. Девушки по всему залу начали вздыхать и возбуждённо шептаться, а юноши смотрели на директора настороженно — как на соперника. Хотя куда им до романовца с бриллиантовым когтем на поясе? Как до Москвы раком! Даже Лысая уставилась на директора влюблённым взглядом.

Я подключился к магическим частотам этого мира — с каждым разом мне это удавалось всё легче и легче, и теперь я в принципе мог выполнять элементарные магические задачи без потери Теней. Как только я попытался прочитать способности директора, мне в нос ударил сильный запах озона и показалось, что где-то рядом сверкнула яркая молния. Директор моментально нашёл меня взглядом, изогнул бровь и ухмыльнулся: мол, думал, я не почувствую? Я пожал плечами и показал ему большой палец.

— Он тебя знает? — прошептала Мария, которая заметила наш немой разговор.

— Нет, я просто завожу новые знакомства.

— Да ну тебя…

По всему залу разлетелся пронзительный мерзкий звон. Все студенты замолчали и начали оглядываться, зажимая уши. Виктор Викторович хлопнул по трибуне и звучным голосом уточнил:

— Готовы слушать? Отлично, — он пару секунд помолчал и продолжил: — Я рад приветствовать вас в стенах Краснодарской Академии и хочу поблагодарить за то, что вы выбрали наше учебное заведение. Но самое главное — за то, что вы шагнули на непростой путь романовцев, защитников Российской Империи. Я был на вашем месте и знаю, что не один, не два и даже не три раза вы захотите всё бросить. И поэтому прошу вас, помните, что вы — единственная преграда между кровожадными монстрами и беззащитными гражданами нашей страны. Вы — гордость Российской Империи.

Зал взорвался аплодисментами. Лысая взяла застеклённый поднос и, спустившись со сцены, начала раздавать студентами деревянные когти. Егор Скворцов принял коготь из её рук с затаённым трепетом и прижал его к сердцу. Лицо его стало глупым-преглупым и очень счастливым. Белобрысые близнецы — Андрей и Настя — зыркнули на него и заржали, как кони. Их гогот поддержало несколько парней и девушек, которые топтались рядом. Забавно, и получаса не прошло, а студенты уже сбиваются в группки. Только розоволосая красотка демонстративно держалась от всех подальше.

— Садитесь за стол! — приказала Лысая, когда раздала все когти. — Ровно в десять часов жду вас в триста двадцатой аудитории, она находится в правом крыле на третьем этаже. Тот, кто опоздает, будет отчислен.

Директор, как истинный джентльмен, подал ей локоть, и они покинули зал.

Студенты загомонили, обсуждая произошедшее и рассматривая деревянные когти. Все пытались занять места поудобнее. Александр Стахович поспешно сел во главе стола, его поклонницы и поклонники устроились рядом. Белобрысые близнецы со своей группой поддержки заняли противоположный край стола. Я и Мария устроились посередине. Справа от нас тяжело опустился Егор — лавочка под ним громко скрипнула, и на секунду мне показалось, что она поломается. Но нет, выдержала.

— Кто сядет с этим жирдяем, тот — дохлая облезлая кошка! — крикнул Андрей и для верности ткнул пальцем в Егора. Потом показал на Марию и меня и добавил: — У нас уже есть две облезлые кошки. Фу-у-у-у, а я думал, откуда воняет?

Детский сад какой-то. Я поморщился. Скандалить из-за такой чепухи не хотелось — ещё будет время поставить урода на место. Мария, подтверждая мои мысли, мягко взяла меня за ладонь, слегка сжала и покачала головой. В её глазах прыгали бесята — кажется, она уже придумала коварный план мести.

А вот Егор воспринял всё не так спокойно — он в принципе был словно большой ребёнок, поэтому сейчас был готов разреветься. По его щеке скатилась слеза, он вытер её рукавом и всхлипнул. Покосился на меня и Марию, поднялся и попытался уйти.

— Простите, — пробормотал он. — Вы не облезлые кошки. Всё нормально, я наложу еду в тарелку и сяду на диване.

— Мы хорошо притворяемся, — сказал я и заставил его сесть обратно. Недоумевающие взгляды всех присутствующих устремились на меня. — На самом деле мы кошки. А немного дохлые и облезлые, потому что вступительные испытания были тяжёлыми.

— Мяу, — подтвердила Мария, фыркнула и указала на тот край стола, где сидели белобрысые близнецы. — Правда, воняет с той стороны. Меня мама учила мыться каждый день. А тебя, Марк?

— Тоже.

— Что вы там вякнули? — прорычала Настя и вскочила, сжав в кулаке вилку. Её белые волосы встопорщились, как шерсть на холке у разозлённой собаки.

— Во-о-о-о-от, опять. Чувствуешь, Маш, говном завоняло, да? — я повернулся к моей подруге, сморщил нос и помахал перед собой ладонью, словно пытаясь отогнать неприятный запах.

— Ага, точно.

В зале повисла тяжёлая тишина. Атмосфера стремительно накалялась. Андрей встал рядом с сестрой, набычился и взял нож. Остальные студенты, затаив дыхание, ждали развязки — кто со страхом, а кто и с восторгом. Но близнецы не успели броситься в драку — розоволосая красотка демонстративно швырнула на стол свою кожаную сумочку, и это прозвучало так громко, словно взорвалась бомба. Несколько студентов вздрогнули и отпрянули, парочка даже свалилась с лавок.

— Бои между студентами разрешены только в рамках обучения, — заявила она и плюхнулась на свободное место рядом с Егором.

Андрей так сцепил зубы, что у него желваки заходили. Настя нервно дышала, её заметно потряхивало. Они явно колебались — очень уж хотелось надрать мне задницу. Но, видимо, учиться в Краснодарской Академии им хотелось больше. Поэтому близнецы бухнулись на лавочки и принялись остервенело ковырять еду вилками.

— Вам бы не помешало выучить Устав, — сказала розоволосая красотка, обращаясь ко мне и Марии. — Если бы они на вас бросились, вы бы не стали звать преподавателей, а вмазали в ответ. И вылетели бы к чёртовой бабушке из Академии в первый же день. Ой, не надо головой качать, я же видела, что вы приготовились драться!

— А сколько в Уставе страниц? — поинтересовался я. — Моё расписание забито, но на десяток листов я время выделю.

— Пятьсот шестьдесят восемь.

Я закашлялся и выдавил:

— Давай дружить?

— Я не буду пересказывать тебе Устав, — отрезала розоволосая.

— Ты ранила меня в самое сердце, — я схватился за грудь и закатил глаза. — Ну хоть скажи, как тебя зовут?

— Кристина, — она ткнула Егора кулачком в плечо и велела: — А ты не будь такой мямлей и научись защищаться. В романовцы нежные ромашки не идут, а если и идут, то быстро вянут. Они тебе одно оскорбление, а ты им — десять! Пусть захлебнутся. А побить тебя никто не побьёт — струсят. Нарушители Устава вылетают отсюда как пробки!

— Ну, это если есть свидетели, — я поумерил её пыл. — Так что на всякий случай не зарывайся, если не уверена, что сможешь дать отпор самостоятельно. Преподаватели нянчить тебя не будут.

— Я пришёл в Академию, чтобы защищать людей, — вдруг твёрдо заявил Егор, и его четыре подбородка мелко задрожали. — И драться с другими студентами я не буду. Ну, по-настоящему, а не на уроках. Только с монстрами, чтобы защищать. И я не обиделся на обзывательства. Мне было неприятно, что оскорбляют вас. Вы этого не заслуживаете. Вы хорошие. И получается, что вы пострадали из-за меня, а я ведь пришёл в Академию, чтобы…

— Защищать людей, — закончила за него Мария. Её брови взлетели почти до линии волос. Она задумчиво протянула: — Ты очень интересный человек. Я таких раньше не встречала.

— И вообще-то я не толстый, — сказал Егор и уменьшился в мгновение ока. Точнее, сдулся. Вот перед нами сидит огромный парень, весом не меньше трёхсот килограммов, а в следующую секунду — БАЦ! И он превратился в среднестатистического молодого человека, симпатичного и даже слегка накаченного. Мария и Кристина ошарашенно приоткрыли рты, а потом начали ощупывать Егора. Он смутился и пояснил: — Способность у меня такая. Жир — это защитный доспех. Его ничто не может пробить.

— А почему ты ходишь ну… Эм-м-м-м, — Мария замялась и нервно дёрнула серёжку-банан в левом ухе.

— Толстым? — подсказал Егор и сразу же ответил: — А какая разница толстый человек или тонкий? Главное, чтобы был хорошим. Добрым и честным.

— Справедливо, — я кивнул и посмотрел на часы. — Давайте-ка поспешим, уже девять часов, а нам ещё искать триста двадцатую аудиторию.

Мы быстро поужинали и в половину десятого вышли из обеденного зала. Дорогу в правое крыло нашли быстро — достаточно было вспомнить, с какой стороны главный вход. А вот с лестницей на второй этаж всё оказалось куда сложнее. Её просто-напросто не было. Вообще. Никакой. Лестницы. Часы показывали уже без пятнадцати десять, а у нас даже не было идей, как подняться наверх. Не потолок же пробивать? Тем более Кристина сказала, что портить здание Академии запрещено, — отчислят. А ещё странно было, что другие студенты до сих пор не показались.

— А где остальные? — Мария робко озвучила вопрос, который крутился у меня в голове.

— Может, ещё едят? — предположила Кристина, хотя было понятно, что она в это не верит.

В этот момент каменные плиты под нашими ногами разошлись, и мы кубарем полетели в подвал. Я напитал мышцы магией, создавая энергетический доспех, и подхватил Марию на руки, приземлился на ноги и аккуратно поставил её на землю. Егор активировал щиты, снова превращаясь в пухляша, и в воздухе обнял Кристину — он упал на спину, а она рухнула на его необъятный живот.

— Спасибо, — поблагодарила Кристина, заправив за ухо выбившуюся из причёски розовую прядь. — В какую дыру мы свалились? И сколько времени?

— Не знаю. Без десяти, — ответил я. — Знаете, мне кажется, мы не поступили.

— Но преподавательница же сказала… — возразила Мария, но резко замолкла и вгляделась в темноту. — Думаешь, это наше последнее вступительное испытание?

Я промолчал и сконцентрировался, прощупывая пространство магическими импульсами. Вокруг царила кромешная тьма, и можно было полагаться только на магию. Но куда бы я ни поворачивался, везде чувствовал только бесконечные коридоры, из которых несло затхлостью и плесенью. Я пустил несколько импульсов в потолок и пол, но и в этих направлениях ничего не обнаружил, никаких преград — мы словно зависли в пустоте. Но куда же делась Академия?

Кристина завизжала и подпрыгнула, оттоптав мне ноги.

— Кто-то дотронулся до меня! — прокричала она.

— А меня кто-то поцарапал, — дрожащим голосом произнесла Мария и прижалась ко мне. Только вот кожа её была холодна как лёд, а грудь не вздымалась от дыхания. Я просканировал её и одеревенел — рядом со мной были только Кристина и Егор. Больше ни одного живого существа. С правого бока, к которому прильнула Мария, была лишь чёрная непроницаемая пустота.

Глава 28

Аудитория 320, то же время.

За длинным преподавательским столом сидело трое: директор Краснодарской Академии — Виктор Викторович, преподавательница энергетического обмена — Алина Юрьевна, или Лысая, как её многие называли, и декан факультета чернокнижников — Андрей Михайлович. Последний был невысоким, но крепким старичком с кустистыми бровями, кончики которых спускались до щёк.

Они мирно пили чай и разбирали учебный план на год.

— Как вы считаете, в этом наборе отыщется неогранённый алмаз? — поинтересовался Андрей Михайлович. Он преподавал боевое направление чёрной магии и любил сетовать, что уже лет десять ему не попадалось сильного студента, который когда-нибудь — в теории, конечно, — смог бы его победить. Собственно, на пенсию он поэтому и не выходил — ждал достойного ученика, а в промежутках между парами промывал мозги окружающим, что молодёжь нынче не та. Вот в его времена!

Виктор Викторович сделал вид, что не услышал вопроса, — уткнулся в бумаги и даже слегка отвернулся. А вот Алина Юрьевна не успела вовремя притвориться, что очень занята: Андрей Михайлович уставился прямо ей в глаза, слегка приподняв брови. Пауза затянулась. Лысина Алины Юрьевны самую малость вспотела.

— Так что, как вы думаете? — настойчиво повторил Андрей Михайлович, окончательно входя в образ вредного старикашки. На самом деле ему просто нравилось издеваться над коллегами — в Академии у него было мало развлечений: бросить студента в морозилку в качестве наказания да позанудствовать. — Вы же тестировали абитуриентов, когда «открывали» Трещину и якобы сжигали их заживо. Есть какие-нибудь мыслишки?

— Андрей Михайлович, отстаньте от человека, — вздохнул Виктор Викторович. Он уже десять раз проклял тот день, когда занял пост директора Академии, и мечтал снова вернуться в Данжи. Желательно Ж-уровня. Чтобы сражаться с монстрами и позабыть работу в Академии как страшный сон.

— И чего это сразу — «отстаньте»? — возмутился Андрей Михайлович. — Мне с ними четыре года мучиться! Я что, не имею права знать, кого Перун послал на мою голову в этот раз⁈

Алина Юрьевна криво улыбнулась и, вздохнув, сказала:

— Имеете, имеете. Но ничего интересного я поведать вам не смогу. Энергетические каналы у ребят развиты по возрасту. И я не заметила, чтобы из кого-то магия била ключом. Обычные подростки. Чтобы раскрыться, им нужно время и хорошие учителя. Правда…

— Что? — Виктор Викторович отвлёкся от документов и с любопытством взглянул на неё.

— Один парень всё-таки смог меня удивить — поставил очень хорошую защиту. А ещё с такой яростью смотрел на Зубастого Осьминога, словно тот убил его любимую собаку. Хотя нет… — она задумалась. — Нет, он злился не на тварь. Не понимаю…

Алина Юрьевна озадаченно замолкла, но потом всё-таки добавила:

— Пожертвовал собой в числе первых, только подружку свою вперёд пропустил.

— Каков джентльмен, — с иронией усмехнулся Андрей Михайлович.

— Да нет, он даже не сомневался. Его опередил Егор Скворцов, тот мальчишка с повреждением мозга. Так с ним всё понятно — травма мешает адекватно испытывать эмоции. Из-за неё он не может чувствовать страх. А вот Ломоносов… — она покачала головой и заключила: — Странный парень. Да и на Арене так просто не побеждают.

— Высокая протекция? — Андрей Михайлович с намёком поднял палец к потолку. — Ну, как у этого…

— Ой, не напоминайте, — Виктор Викторович потёр виски и зажмурился. Некоторым аристократам не могла отказать даже Краснодарская Академия. Иногда могущественные Роды просили за своих наследников. Такое случалось редко, но случалось. Вот и в этом году случилось. Да не просто богатенький древний Род, а… Виктор Викторович покосился на своих коллег и произнёс: — Терзают меня дурные предчувствия, что нам будет очень весело.

— А когда у нас было спокойно? — усмехнулся Андрей Михайлович. — Кстати, вы видели личное дело Кристины Безликой? Очень уж там много такого, что может аукнуться нам в будущем! Может исключим её под благовидным предлогом?

— Нет! — строго отрезала Алина Юрьевна. — Она имеет право учиться в Академии.

— Но для блага Академии будет лучше, если…

— Который час? — прервал их спор Виктор Викторович, достал телефон и сам же себе ответил: — Без пяти десять. И до сих пор никого. Возможно, в этот набор мы останемся вообще без студентов.

В этот момент дверь в аудиторию распахнулась. Трое преподавателей повернули голову ко входу и дружно нахмурились — на пороге стоял незнакомый молодой человек в военной форме. Он слегка поклонился, прошёл внутрь, передал свиток Виктору Викторовичу и молча вышел, не проронив ни слова. Алина Юрьевна не сводила взгляда с красной печати на свитке.

— Это… — Андрей Михайлович тяжело сглотнул. — Это то, что я думаю?

Виктор Викторович сломал печать, развернул свиток и, прочитав текст, выругался как сапожник.

— Предупреждать надо! — воскликнул он, вскочил и бросился к выходу. На пороге он остановился и сказал: — Это распределение мы запомним надолго.

* * *

Мария исчезла, но кто же тогда держал меня за руку? Я попытался вызвать Крабогнома, но ничего не получилось — что-то здесь полностью заглушало сигналы. Я не мог дотянуться до Изнанки, Крабогном просто-напросто меня не слышал. Псевдо-Мария настойчиво прижималась грудью к моему боку и жалобно всхлипывала. Я пересилил себя и ласково погладил по спине — убить тварь всегда успею, нужно сперва узнать, куда она дела мою подругу. И для этого желательно, чтобы Псевдо-Мария не поняла, что её ложь так быстро раскрыли.

Пока Егор успокаивал паникующую Кристину, я снова просканировал пространство, но на этот раз использовал не обычное магическое прощупывание, а мощную способность — я называл её Картографией. Она позволяла создать точнейшую карту любой территории. Я закрыл глаза, ожидая, что потеряю сотню Теней и получу сильный откат, но… Ничего не произошло. Ловушка, в которую мы попали, была полностью изолирована и от Изнанки, и от реального мира. На краю сознания мельтешила какая-то мысль, но я всё не мог её ухватить.

— Что нам делать? — протянула Кристина. — Здесь слишком… жутко.

— Давайте попробуем успокоиться и всё проанализировать — Ответил Егор.

Кристина недоверчиво покосилась на него, а потом снова заговорила, обращаясь ко мне:

— Марк, почему ты молчишь? Тебя уже сожрали?

— Думаю, — откликнулся я.

— Пожалуйста, думай быстрее, — попросила Кристина. — Я ни разу не читала о подобном месте. Магию невозможно использовать, под ногами нет твёрдой земли. Да что уж говорить о земле — я даже воздуха не чувствую. Ребят, у вас нет ощущения, что вы вообще не дышите?

Действительно. Я сразу не обратил на это внимания. Дыхание — это автоматическое действие, которое не замечаешь. Точнее, замечаешь, когда не хватает воздуха. Но сейчас… Сейчас я не дышал, но и не задыхался. Чушь какая-то. Я прокрутил всё с самого начала, и внезапно меня озарило — мысль, которая крутилась на краю сознания, ярко вспыхнула, и всё стало понятно.

— Ой, смотрите! — крикнула Псевдо-Мария, и в следующую секунду чуть в стороне от нас загорелся ослепляющий свет. Я проморгался и понял, что это был всего лишь проход наружу. Просто из-за того, что глаза привыкли к полной темноте, тусклое освещение на пару секунд показалось ярче солнца. Через открывшийся проход можно было рассмотреть каменные стены Академии и знакомый коридор. Псевдо-Мария дёрнула меня за руку и потянула к выходу: — Побежали! Мы вот-вот опоздаем!

— Слава всем Богам, — с облегчением выдохнула Кристина.

— Зря беспокоились, Академия никогда не навредит своим студентам, — уверенно заявил Егор.

Теперь я мог их рассмотреть — они стояли в двух шагах справа, на их лицах играли радостные улыбки. Псевдо-Мария повисла на моём плече и счастливо заглядывала мне в глаза. Выглядела она как плохая копия — рыжие волосы заметно короче, в ушах болтаются серёжки-бабочки, нос слегка искривлён вправо. На первый взгляд, незаметно, однако если знать, куда смотреть… Я спокойно положил руку на шею Псевдо-Марии и… сдавил. Её глаза тут же округлились, а из горла донесся сдавленный хрип. Она начала трепыхаться и пытаться разжать мою стальную хватку.

— Немедленно отпусти, ты что творишь⁈ — прокричала Кристина, бросившись на меня. Я легко увернулся, но Псевдо-Мария воспользовалась удобным моментом и выскользнула из моих пальцев. Буквально выскользнула — превратилась во что-то гладкое и скользкое и утекла во тьму.

— Мария?.. Она монстр? — спросил Егор и огорчённо протянул: — Я поступил в Академию, чтобы убивать монстров, но не заметил одного из них у себя под носом. Я думаю…

— Не думай, у тебя не получается, — перебила его Кристина.

— Да, родители мне то же самое говорили, — вздохнул Егор. — У меня мама — доктор исторических наук, а папа — знаменитый физик. А я в детстве упал с пятого этажа и после того случая стал глупым. Поэтому решил поступить в Академию, чтобы убивать монстров, помогать людям, ну и чтобы родители мной гордились.

— Прости, — неловко пробормотала Кристина и повернулась ко мне: — Предупреждать надо!

— Не успел. Да и разницы никакой, — я нахмурился.

— В смысле — никакой⁈ — возмутилась она. — Я бы не вмешалась, и ты бы убил монстра, который занял место Марии!

— А, так Мария всё-таки не монстр? — обрадовался Егор.

— Да, Мария не монстр. И нет, разницы никакой, — я почесал затылок и уставился на проход в Академию. Почему-то я не сомневался, что он и правда ведёт к триста двадцатой аудитории, где вот-вот начнётся распределительная церемония. Ну, в каком-то смысле ведёт. — Мы спим, потому и не дышим. Потому и не можем использовать магию. Это не ловушка, а простой сон. И если мы шагнём в тот проход, то проснёмся в реальном мире. Псевдо-Мария — не монстр, а наведённый морок.

— Но где настоящая Маша? — Кристина поджала губы и заявила: — Я не уйду отсюда без неё.

— Я тоже, — без колебаний согласился Егор.

Они выжидательно посмотрели на меня.

— Ну, удачи вам. — Я усмехнулся и сделал шаг вперед. Кристина удивленно вылупилась на меня и попыталась что-то пискнуть, но я тут же продолжил. — Да шучу-шучу. Я тоже с вами. А теперь вопрос: как мы отыщем Марию во сне? Это огромное пространство. Возможно, оно бесконечно.

— Во сне⁈ — удивленно произнес Егор. — А как ты…

— Неважно. Думаю, я прав и это действительно сон. — Перебил я его.

— А какие у нас способности? — спросила Кристина. — Сперва нужно понять, что мы вообще можем использовать.

— Могу создать энергетический доспех и просканировать пространство магическими волнами, — ответил я. — К сожалению, меня не обучали магии, я не достиг даже нижней планки первого ранга.

— Мои способности бесполезны в данной ситуации, — расстроенно вздохнула Кристина. — Я хорошо разбираюсь в ядах и владею десятью видами холодного оружия. Могу с помощью магии распылить в воздухе яд гремучей змеи, но какой от этого толк, если здесь нет воздуха?

— А я толстый, — улыбнулся Егор и хлопнул себя по животу так сильно, что его полные щёки задрожали, как холодец. — И если захочу, могу стать ещё больше.

— На сколько? — мне в голову пришла безумная идея.

— Как дирижабль! — похвастался Егор. — А может, как гора! Я никогда не экспериментировал и не раздувался до максимальных размеров.

— Погоди-ка… — Кристина схватила меня за плечи в порыве эмоций, но спохватилась и тут же отскочила, старательно пряча смущение. — Ты гений! Если пространство вокруг нас ограничено, то когда-нибудь Егор заполнит его полностью!

— Полностью заполнить? — с сомнением протянул тот.

— Мы во сне, — пояснил я. — А во сне возможно всё.

Если честно, я не испытывал той уверенности, с которой говорил. Но не попробуешь — не узнаешь. Так что мы взяли Егора за руки, словно детишки, которые собрались водить хоровод, и он начал медленно раздуваться. Зрелище было… необычным. Очень скоро руки, ноги и голова Егора стали выглядеть крошечными на фоне огромного полного тела. Как ни странно, одежда тоже растягивалась. Складки жира закрыли проход в Академию, и мы вновь оказались в полной темноте.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила Кристина.

— Нет, — пробормотал Егор и продолжил увеличиваться.

Я не знаю, сколько времени прошло — по ощущениям, не меньше суток, — когда он прокричал:

— Нашёл! Правый бок!

— Ну что ж, начинается самое интересное, — прошептала Кристина, и она была права.

Во-первых, нам оставалось только надеяться, что Егор наткнулся на Марию. А во-вторых, она в любом случае нас не слышала. Мы не могли подать ей знак или прокричать, чтобы Маша вцепилась в рубашку Егора и ждала, когда он уменьшится. Нам придётся добраться до неё и всё объяснить. Мы с Кристиной отправились в… путешествие. И это было очень странное путешествие, учитывая, что в прошлой жизни я повидал всякого! Аккуратно цепляясь за рубашку Егора, мы спускались к его правому боку, ощущая, как под нашими ладонями колыхаются жировые складки. Чтобы не пропустить Машу, мы постоянно её звали.

— Маша! Ты слышишь нас?

— Мария! Это мы! Кристина и Марк!

— Отзовись!

Скоро нам стало скучно, и мы принялись орать всякую ерунду.

— Мария, я всем расскажу, что ты влюбилась в того белобрысого уродца!

— А я продам все твои вещи в секонд-хенд!

— И попрошу поселить тебя рядом с туалетом!

— Мария, твой банановый костюм ужасен!

Издалека донеслось взбешённое:

— Что ты сказал про костюм⁈

— Нашли! — с ликованием засмеялась Кристина.

Спустя пару минут мы добрались до Марии, убедились, что она не подменыш-монстр, и сильно ущипнули Егора. Он вздрогнул и начал постепенно уменьшаться.

— Я так испугалась, — призналась Маша — Не представляете, как сильно. В одну секунду я стою с вами, пытаюсь понять, что происходит, а потом… потом… — она всхлипнула. — Потом понимаю, что вы не настоящие. Ледяные такие, мёртвые. И проход ещё в Академию открылся, и монстры меня туда тянут, уговаривают сбежать.

— Всё хорошо, — попытался я успокоить её.

— Да, всё хорошо, — подтвердила Кристина. — Посмотри, вон и выход. Егор уже достаточно сдулся, чтобы его увидеть.

— А знаете, что удивительно? — Маша поправила наручные часы и нажала на кнопку, подсвечивая циферблат. — У нас осталось две минуты.

— Похоже, время здесь течёт по-другому, но оно всё же не стоит на месте! Ну что, поспешим? — я подтолкнул ребят к проходу, и мы одновременно шагнули вперёд.

Чтобы очутиться в лекционной аудитории.

Мы сидели в третьем ряду, с правого края, прямо у окон. Внизу, у доски, стоял длинный стол, за которым находились Лысая и старик с густыми длинными бровями — седые кончики болтались ниже уголков глаз. Они негромко о чём-то переговаривались. Когда мы появились в аудитории, Лысая нас осмотрела, задержав взгляд на мне, и удовлетворённо кивнула. Бровастый старик принялся что-то яростно строчить в блокноте.

Я огляделся. В пятом ряду сидели три человека, в шестом — два. В первом, втором и четвёртом — по одному. Все они были мрачными и недовольными. В седьмом ряду бесшумно появился светловолосый из самолёта — Александр Стахович. Преподаватели его проигнорировали, только Бровастый едва заметно скривился. Внезапно позади громко хлопнуло, и в восьмом ряду материализовались белобрысые близнецы — Настя и Андрей. Они зло ругались и, казалось, были готовы расцарапать друг другу лицо.

— Отлично, — произнесла Лысая. — Последняя группа. Андрей и Анастасия Коноваловы. Заснули в группе из шести человек. Так, что тут у нас? Подменышей не распознали, чуть не привели в наш мир монстров в личине своих товарищей. Когда поняли это, решили сбежать и бросили четырёх человек в ловушке, — она издевательски улыбнулась. — Коноваловы, вы фактически их убили. Но к десяти вы успели, молодцы.

— Так сколько, вы говорите, отметок ставить, Алина Юрьевна? — спросил Бровастый.

— Четыре человека — четыре отметки, — ответила Лысая. — Замечательное начало.

— ЧТО⁈ — проорал Андрей Коновалов, когда до него дошло, о чём идёт речь. — Но ведь десять отметок — отчисление! Это несправедливо! Нас ещё даже не распределили по факультетам, а вы уже ставите нам отметки в личные дела!

— Вы угробили четырёх человек, — безразлично бросила Лысая. — Мы должны были вас похвалить и погладить по головке? Привыкайте отвечать за свои действия. Впрочем, вы заняли второе место. У первого вот, — она указала на второй ряд. — Шесть отметок. Убил всю свою группу. Скажите спасибо, что это вступительное испытание. Если бы это была настоящая ловушка, а не фальшивка, вы бы ещё и загремели в морозилку на пару недель в качестве наказания. И прежде чем вы продолжите возмущаться, я поясню. Вступительные испытания направлены не только на то, чтобы проверить ваши способности. Основная их цель показать вам, насколько служба романовца бывает опасна, сложна и неоднозначна. И лучше бы вам понять это до того, как вы потеряете несколько лет своей жизни. Ну, или саму жизнь…

Парень на втором ряду понурил голову и сцепил пальцы в замок.

— Подведём итоги, — поднялся Бровастый и постучал карандашом по столу. — В этом наборе в Академию поступило пятнадцать человек. Всех поздравляю. А теперь по одному подходим ко мне и дотрагиваемся до драконьего когтя. Если вы не знали, то я поясню: драконий коготь — символ Краснодарской Академии. Это очень ценный артефакт, и его свойства зависят от того, какой стихии принадлежал дракон. Мы используем коготь Ледяного Дракона, который определяет магический талант человека. Вы первый, молодой человек, как наш рекордсмен, — Бровастый указал на паренька в третьем ряду. — Не стесняемся, подходим…

Его прервал скрип открывающейся двери. В аудиторию вошёл человек в тёмно-синем балахоне. Он опирался на высокий позолоченный посох. Лысая глазела на него во все глаза, Бровастый состроил каменную физиономию. Повисла мёртвая тишина, студенты не понимали, что происходит. А потом человек в тёмно-синем балахоне сердито нахмурился и прогремел:

— Вас не учили, как надо приветствовать главного жреца Перуна⁈

Глава 29

Все студенты повскакивали и принялись кланяться. Я же не двигался, мысленно проклиная себя за то, что расслабился. Да чтоб чёртового Перуна Изнанка сожрала, он меня и в Краснодарской Академии достал, скотина! Я напитал мышцы энергией и приготовился драться. Главный жрец Перуна внимательно уставился на меня — абсолютно равнодушно и бесстрастно, но пялился он слишком долго. Настолько долго, что это заметили преподаватели — Лысая озадаченно нахмурилась, а Бровастый с интересом переводил взгляд с меня на главного жреца и обратно. Прошло с полминуты, но ничего не происходило.

А потом главный жрец просто развернулся, посмотрел вверх — на седьмой ряд — и глубоко поклонился.

— Поздравляю вас, господин, — сказал он.

Дверь снова открылась, и в аудиторию быстрым шагом вошёл директор Академии — Виктор Викторович. Его золотые волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны, он выглядел взволнованным и взбудораженным. Следом за ним внутрь шагнул светловолосый мужчина в парадном мундире с золотыми нашивками и галунами. Его голову прикрывала треуголка. Аудитория дружно ахнула, Лысая и Бровастый с удивлением переглянулись, поднялись и почтительно склонили головы. А я всё смотрел и смотрел на мужчину в треуголке и пытался понять, кого же он мне напоминает…

— Ваше Величество, для меня высочайшая честь — представить вам новый набор Краснодарской Академии, — произнёс Виктор Викторович. — Мы невероятно рады, что ваш сын будет учиться в наших стенах.

У меня в голове словно лампочка загорелась. Александр Стахович! Да он же просто копия Императора! Так этот светловолосый… Пазл сложился. Я специально не изучал императорскую семью — незачем. Сперва нужно устроиться в этом мире, освоить местную магию, разобраться с обучением и врагами Рода, а уж потом и лезть в высшие эшелоны власти. Фотографии в интернете я мельком видел, но лиц не запомнил. А фамилия императорской семьи и так на весь мир известна — Романовы. Правда, жена Императора в девичестве была Стахович, что я тоже благополучно забыл. И судя по ошарашенным лицам других студентов, не я один.

Александр Стахович неспешно встал, спустился вниз и встал рядом с Императором. Тот покосился на него с тёплой отеческой улыбкой и сообщил:

— Я решил подарить Академии пять миллионов рублей на постройку новых тренировочных полигонов и капитальный ремонт, а также создать стипендиальный фонд, чтобы поддерживать талантливых студентов. В качестве благодарности за верную и долгую службу нескольких поколений романовцев. А главный жрец Перуна согласился благословить вас, чтобы защитить от дурных случайностей.

Раздались жидкие аплодисменты.

— Спасибо, — улыбнулся Виктор Викторович, но по его лицу пробежала тень. Его почему-то не радовал столь щедрый подарок. — Вы останетесь на церемонию распределения?

— К сожалению, нет. Государственные дела, — Император пожал плечами. — Позволите, я украду сына на пять минут?

— Да, конечно.

Император и Александр Стахович покинули аудиторию, а главный жрец Перуна, дождавшись кивка от Виктора Викторовича, достал серебряное кадило, поджёг в нём какие-то травы и начал окуривать помещение. Он неразборчиво бормотал под нос что-то напевное и заунывное, иногда наклонялся к какому-нибудь студенту вплотную и замирал, уткнувшись носом ему в макушку. Сколько бы я ни пытался его внимательнее рассмотреть, у меня не получалось — черты его лица были максимально… никакие. Их даже описать невозможно. Главный жрец был непримечательным и заурядным до абсурда.

Когда он приблизился ко мне, я напрягся, инстинктивно ожидая атаки, но главный жрец просто обдал меня пахучим дымом, слегка сгорбился и прошептал:

— Вечно прятаться ты не сможешь.

Я лишь улыбнулся и с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.

Главный жрец от такой наглости даже запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил благословение. Через пять минут он, наконец, закончил и вышел в коридор. В приоткрытую дверь скользнул Александр Стахович, поднялся на седьмой ряд и уселся на своё место.

* * *

Пятью минутами ранее, аудитория триста двадцать три.

Император Павел Романов нервно прохаживался из одного угла аудитории в другой. Его сын, Александр Романов-Стахович, застыл у окна словно каменная статуя и молча смотрел на улицу. Воздух искрил от напряжения.

— Какого чёрта ты сюда попёрся⁈ — рявкнул Император, сплюнул на пол и растёр слюну сапогом. Он едва сдерживал рвущуюся наружу магию, настолько был зол. — Наша семья долгие годы хранила эту тайну, и всё для чего? Чтобы желторотый юнец пустил всё псу под хвост? У тебя в распоряжении был весь мир! Ты мог заниматься, чем пожелаешь, а ты…

— Пожелал поступить в Краснодарскую Академию и служить родине, — грубо перебил его Александр, развернулся на пятках и прошипел, как разъярённая змея: — Ты всю жизнь мне указывал, что делать! Всю жизнь! И плевать тебе было, что я хочу! Как и на то, что в частной школе меня постоянно гнобили — всем хотелось пнуть императорского сынка! Ты стыдился меня и до сих пор стыдишься. Но я-то в чём виноват⁈ Нужно было лучше выбирать, кого трахае…

Звонкая пощёчина прозвучала в тишине аудитории как выстрел.

— Не смей так говорить о своей матери, — проревел Император.

— Моя мать — Юлия Стахович! Она меня вырастила! А та шлюха, которая под тебя легла, — никто! — Александр нервно зачесал волосы назад и прикрыл глаза, успокаиваясь. — Двадцать лет назад тебе захотелось экзотики, но почему-то расхлёбываю это я. Но не переживай, отец. Никто не узнает. Твой трон в безопасности.

— Да причём тут мой трон⁈ — всплеснул руками Император. — Я о тебе беспокоюсь! Таких как ты называют выродками и уничтожают!

— Плевать. И, пожалуйста, больше не вмешивайся. Я бы поступил сюда и без твоей протекции, а теперь преподаватели смотрят на меня как на беспомощного приспособленца, — Александр издевательски поклонился. — Спасибо, отец, удружил. Всегда знаешь, как выставить меня полным кретином. Хотя… Разве ты думал обо мне? Нет. Просто испугался, что я себя выдам во время вступительных испытаний, да?

— Я постоянно думаю о тебе, — Император опёрся обеими руками на стол и склонил голову. — Но также я думаю и о Российской Империи. Я… Когда-то я совершил ошибку, но она подарила мне тебя. Однако я не могу бросить свою страну на произвол судьбы. Теперь я всегда вынужден выбирать между сыном и государством. И да, иногда выбор не в твою пользу, — он вздохнул и выпрямился. — Сейчас именно тот случай. Я люблю тебя, сын, но если правда выльется наружу, я официально объявлю, что ты мёртв. Что тебя похитили и подменили, чтобы испортить репутацию императорской семьи.

— Договорились, — кивнул Александр.

* * *

Ещё пятью минутами ранее, второй этаж, комната отдыха.

Крабогном искренне волновался за своего великана-хозяина-друга — он был очень умным монстром и сразу смекнул, что Марк Ломоносов любит влипать в неприятности. Да ещё какие неприятности! Половина из них могла закончиться смертью и переселением в Изнанку. На секунду Крабогном представил, как им будет весело с великаном-хозяином-другом, — они будут подшучивать над другими Тенями и веселиться с умершими душами. Красота! Но с другой стороны — в Изнанке некому будет подкладывать крыс. Там никто не боится дохлятины…

Покачав головой, Крабогном решил, что будет охранять великана-хозяина-друга от любых врагов. Сегодня он вообще-то планировал устроить прорыв канализации в центре Краснодара, но потом вспомнил, что великан-хозяин-друг давно его не вызывал. Ну как давно… Целых восемь часов. Крабогном заскучал и пришёл в Краснодарскую Академию, чтобы его проведать. По дороге он, правда, отвлёкся на стражников, потом — на преподавателей и поваров, столкнулся с мужиком в нелепом мундире и треуголке. И конечно, каждому подложил в карман дохлую крысу.

В комнату отдыха Крабогном зашёл, чтобы перевести дух и поваляться на мягком кресле. Он расслабился и прикрыл глаза и не обратил внимания на открывшуюся дверь — всё равно его никто не может увидеть.

— Кто ты? — вдруг прозвучал тоненький детский голосок.

Крабогном подскочил и уставился во все глаза на девочку лет восьми с тёмными каштановыми волосами. Одета она была в простенькое синее платье, на ногах блестели лаковые туфельки. Она совершенно не испугалась Крабогнома и с интересом его рассматривала. Тот сперва опешил от неожиданности, но быстро вспомнил, что дети обладают особой восприимчивостью к тонкому плану — часто они видят то, что недоступно взрослым.

— Студент Краснодарской Академии! — гордо заявил Крабогном и подбоченился.

— Ты не похож на студентов, — не поверила девочка.

— А на кого же я, по-твоему, походить?

— На кляксу.

— От кляксы слышать, — расстроился Крабогном и от обиды даже позабыл, что великан-хозяин-друг запретил ему общаться с другими людьми.

Девочка нахмурилась, подошла и села рядом с ним.

— Прости, — извинилась она. — Ты очень-очень красивая клякса. Я никогда таких не видела!

— Честно?

— Честно. Давай помиримся на мизинчиках? — девочка протянула руку, и Крабогном, немного помешкав, аккуратно взял её мизинчик клешнёй и потряс. Девочка обрадовалась, улыбнулась и заявила: — Ну вот, теперь мы друзья! А на друзей обижаться нельзя!

— Моя вторая друг! — Крабогном подпрыгнул от счастья и спросил: — А что ты делать в Академии? Для поступать ты слишком маленький.

— Приехала с отцом. Он у меня очень занятой человек, — грустно ответила девочка и понурилась. — Занимается делами всё время! Играет со мной только по выходным. Иногда. Сегодня я попросила его взять меня с собой. А он ушёл куда-то, сказал погулять пока и пообещал свозить в парк аттракционов. А я ведь хотела погулять с ним!

— Погулять со мной? — предложил Крабогном и представился где-то случайно услышанным именем: — Мари Роз Жозефа Таше Николаевич.

Отчество он добавил уже от себя — слышал, что так звучит представительнее.

— Мари Николаевич? — с сомнением повторила девочка, но потом просто пожала плечами и сказала: — Буду звать тебя Мари, можно? А я — Маргарита Романова. Можешь звать меня просто Ритой.

— Угу, — кивнул Крабогном.

* * *

— Так на чём мы остановились? — пробормотал Бровастый, перебирая бумаги. — Ах да! Коготь Ледяного Дракона может определить магический талант любого человека. Всего в нашей Академии четыре факультета: физики, менталисты, элементалы и чернокнижники. Ваш покорный слуга, — он ткнул себя пальцем в грудь, — работает деканом чернокнижного факультета. Там мы изучаем все тёмные проявления магии. Учимся их использовать так, чтобы не разрушать собственные души. Тёмная магия — очень опасна и…

— Подробнее об этом вы узнаете, когда окажетесь в факультетской гостиной и послушаете приветственную речь своего декана, — перебила его Лысая и резко перевела тему: — Деканы остальных трёх факультетов пока ещё не вернулись из Данжей, поэтому по гостиными вас сопровожу я. Заодно и проведу небольшую экскурсию, чтобы вы не заблудились, когда будете шататься по Академии ночью. Что ж, приступим к распределению. Геннадий Познанский, вам требуется особое приглашение?

Парень, сидящий в третьем ряду, тяжко вздохнул и спустился к преподавательскому столу. Лысая поставила перед ним большую деревянную шкатулку и откинула резную крышку. На бархатной подложке лежал коготь — длиной примерно с мою ладонь. Весь пожелтевший, исцарапанный и потрескавшийся. Геннадий Познанский с опаской положил на него ладонь и замер. Пару секунд ничего не происходило, а потом вокруг него загорелся неоново-голубой свет.

— Элементал! — возвестила Лысая, сделала несколько отметок в документах и позвала следующего студента: — Егор Скворцов.

Мой новый знакомый грузно поднялся и потопал вниз — он снова «надел» свой жировой щит и выглядел сейчас как человек, страдающий ожирением с ИМТ выше десяти тысяч. Когда Егор дотронулся до драконьего когтя, он вспыхнул зелёно-коричневым, болотным, светом.

— Физик!

Неудивительно: с защитной магией и огромной силой Егору прямой путь в физики. Перед приездом в Краснодарскую Академию, я, конечно же, немного подготовился и почитал о факультетах. Элементалы — люди, владеющие стихийной магией. Вода, огонь, земля, воздух. Физики — те, кто может преобразовывать собственное тело или использовать его в качестве оружия. С менталистами и так всё понятно, а чернокнижники могут развиваться только через причинение вреда другим людям. Смерть, боль, чужие страдания — вот инструменты чернокнижников. Это самый… сложный и неоднозначный факультет.

Следующие пять минут я развлекался, пытаясь угадать факультет, на который драконий коготь отправит следующего студента. Белобрысые близнецы Коноваловы разделились: Андрей отправился к физикам, а Настя — к менталистам. Александра Стаховича, сына Императора, определили к элементалам. Маша наблюдала за распределением, затаив дыхание. Её начало слегка потряхивать, и я попытался произнести что-нибудь успокаивающее.

— Всё будет хорошо, — она настолько сильно разволновалась, что пришлось использовать слабую ментальную магию — скорее даже подобие гипноза. И вовремя — как только Маша успокоилась и задышала ровнее, её вызвали. Она величественно подошла к преподавательскому столу, провела кончиками пальцев по драконьему когтю, и в следующее мгновение — впервые за распределение — аудиторию залил яркий чёрный свет.

— Чернокнижница! — обрадовался Бровастый. — Ну наконец-то! Я уж думал, что останусь без первокурсников!

Маша на деревянных ногах поднялась обратно и рухнула рядом со мной. Её глаза блестели от нахлынувших слёз — она балансировала на грани истерики. Как хорошо, что я её загипнотизировал, иначе она бы уже рыдала в голос. Вообще-то я был очень удивлён — так как ещё в самолёте в Краснодар считал у неё способность к предвидению. Мощную способность, пусть и неразвитую. По сути, это гарантировало ей прямой путь в менталисты, так как предсказание объяснялось особой работой мозга.

— Я не хочу быть чернокнижницей, — прошептала Маша и всхлипнула. — В школе говорили, что у меня предрасположенность к стихийной магии. Нет… Этого не может быть! Я… Просто не может быть! — она подняла на меня взгляд и взмолилась: — Пожалуйста, скажи, что это страшный сон.

— В Академии учат, как использовать тёмную магию во благо людей. А ты что уже себе навоображала? Как будешь жарить заживо невинных младенцев? Не глупи, — я погладил её по спине, мысленно отметив, что в школе ей говорили только о стихийной магии, но не ментальной. Этот момент надо уточнить чуть позже. — Мы же не в Средневековье живём, это тогда чернокнижников считали злом во плоти. Ты будешь убивать монстров и развиваться. Собственно, как и все мы. Только для тебя охота станет фундаментом всего обучения.

— Я… Наверное, ты прав, — Маша сложила руки на коленях и стиснула пальцы. — Да и к тому же я могу в любой момент отчислиться.

— Верно, и поэтому…

— МАРК ЛОМОНОСОВ! — рявкнула Лысая так, что стёкла в окнах зазвенели. Судя по всему, она звала меня далеко не в первый раз.

— Прошу прощение, — я примирительно поднял руки, сбежал по лестнице к преподавательскому столу и дотронулся до драконьего когтя. В то же мгновение в лицо ударил ледяной ветер, глаза замело снегом. Меня закрутило вьюгой, и я упал в сугроб, утонув в нём по шею. Аудитория триста двадцать исчезла. Я находился где-то в горах, на краю глубокой расщелины. Надо мной белела острая вершина. Я был одет в летнюю одежду, поэтому ноги и руки почти сразу же замёрзли и перестали слушаться. Магия в этом странном месте не работала. Сцепив зубы, я начал пробираться вперёд — барахтался в снегу, как ребёнок, который только-только учится ходить.

Неожиданно высоко в небе раздался пронзительный свист — словно что-то на большой скорости разрезало воздух. Я поднял голову и инстинктивно выставил перед собой руки — прямо на меня летел здоровенный дракон, будто вырезанный изо льда. Прозрачное блестящее тело, острая булава на кончике хвоста, длинные шипы вдоль хребта и огромные зубы и когти — первоклассный дракон в расцвете сил. Я встречался с таким в прошлой жизни, и тогда наш бой продлился четыре дня.

Ледяной дракон дыхнул на меня колючей изморозью и проревел:

— ДАЙ ЖЕ МНЕ СМЕРТЬ!

Глава 30

Огромная ледяная лапа тяжело опустилась прямо передо мной, острые когти прорезали в сугробе глубокие борозды. Дракон глубоко вдохнул — его ноздри затрепетали — и выдохнул над моей головой ярко-голубое пламя, от которого у меня заледенели волосы. Я пригнулся и сжал кулаки — ситуация выглядела безвыходной, но сдаваться — это последнее дело. Магия здесь не работает, однако драться я не разучился — хотя бы фингал поставлю под глаз этому дракошке! Я негромко рассмеялся, представив эту картину, и дракон замер. В глубине его глаз отчётливо промелькнуло недоумение.

— Ты надо мной смеёшься, человечишка? — прогрохотал дракон. Почему-то он не спешил меня убивать. Напротив, с интересом рассматривал, словно оценивал товар, купленный в магазине.

— Представил, как бью тебе в морду, — честно признался я, чем, кажется, окончательно вогнал дракона в ступор.

Он так и застыл: с полусогнутой шеей, оскаленной пастью и согнутыми когтистыми пальцами. Ледяной хвост бил из стороны в сторону. Мороз пробирал всё сильнее и сильнее, моя кожа медленно, но верно синела. Я попрыгал и растёр руки, пытаясь согреться. Я чувствовал ненавязчивое ментальное вмешательство — оно исходило буквально от всего окружающего пространства. Значит, горы — это территория, созданная разумом дракона. Подобие мысленных чертогов. Холод здесь был лютый — в реальности я бы уже потерял сознание и видел предсмертные мультики.

— Зачем ты меня сюда перенёс? — требовательно спросил я и нахмурился. — И как ты превратил свой коготь в ловушку?

— Подари мне смерть. Это всё, чего я хочу, — произнёс Дракон и склонил голову. — Они держат меня в подземельях, ставят эксперименты и отрезают по кускам мою плоть. Даже мои сородичи не опускаются до такой жестокости, а ведь вы называете нас монстрами. Но мы убиваем своих врагов на поле боя и не превращаем их в никчёмных рабов, обречённых на вечные страдания.

— Как ты превратил свой коготь в ловушку? — настойчиво повторил я. Драконы — хитрые создания, и доверять конкретно этому экземпляру я не спешил.

— Я сохраняю связь с каждой частью своего тела до конца жизни, — Дракон уселся и обвил себя хвостом. — И я до сих пор жив. Вот и вся правда. На севере Новгорода закопана чешуя с моего правого бока. Если кто-то её откопает и дотронется, я смогу перенести его сюда. На протяжении десятилетий я оценивал каждого студента и его способности, чтобы найти подходящего кандидата… Человека, который сможет меня убить и не доложит о моей просьбе мучителям.

— Столько времени — и всё зря, — я усмехнулся. — Ты меня с кем-то спутал. Я не благородный герой, который спасает попавших в беду красавиц… Ну или драконов. К тому же твоя порода славится хорошим аппетитом и кровожадностью. Как много людей ты съел?

— Ты хорошо врёшь, — похвалил Дракон. — Только вот забыл, что находишься внутри моего разума. В тебе нет бессмысленной жестокости. Ты выглядишь молодым, и это странно… Однако я чувствую в тебе душу настоящего воина и силу, которая способна уничтожить то, что осталось от моего тела. Первокурсники по большей части — никчёмны, а до старших курсов я добраться не в силах.

— Не работаю бесплатно, — я действительно не собирался отказывать. К тому же ещё до встречи с Драконом я решил освободить Зубастого Осьминога. В этом мире нет чёрного и белого, скорее всё — неравномерно серое. И я понимаю, что Академия делает всё во благо людей. Монстры — твари, которых романовцы убивают пачками. Разве кто-то задумывается, например, о детишках-монстриках, которые сдохнут без родителей? Нет. Всё честно — мы враги. Мы убиваем друг друга.

Однако бывает такое, что ты оказываешься перед выбором: на одной чаше весов — простое привычное решение, а на другой — то, что подсказывают твои принципы. Иногда ты просто не можешь переступить через собственный кодекс чести.

* * *

Прошлая жизнь, Восточно-Сибирская тайга.

Сибирскую тайгу я не особо любил: летом приедешь — обязательно попадёшь в дикую жару, а зимой — в беспощадный мороз. А с весны по позднюю осень ещё и комары размером с собаку летают. Конечно же, великий учитель Анаксагорас не спрашивал моего мнения — хочу я ехать сюда или не хочу. Император выдал задание на зачистку вурдалачьего гнезда — значит, собираем сумки и отправляемся в путь. И плевать, что завтра у меня день рождения — восемнадцать лет исполняется! Николай Крузенштерн — мой заклятый лучший друг — был счастливчиком, ему повезло, он остался в Москве, разбираться с восстанием домовых.

А мне — на, пожалуйста, три дня поездом, два дня на машине и неделю пешком по болотам. Конечно, я преувеличиваю, но дорога и правда была очень долгой. И ради чего? Задание выглядело странным — скорее, как ложная наводка. Во-первых, в той местности ни в одной деревне не пропадали люди. Никаких подозрительных убийств — всё тихо и спокойно. А ведь к вурдалакам всегда ведёт кровавый след из множества трупов. Во-вторых, тварей никто не видел — лесорубы говорили о странных лесных жителях, которые чураются других людей. Но мало ли на свете живёт чудаков?

В общем, я думал, что мы приехали в Восточно-Сибирскую тайгу, да ещё и в разгар лета, зря. И в первые три дня казалось, что я прав, — мы ничего не могли найти. Однако на четвёртые сутки учитель Анаксагорас уловил сверхъестественный след в глубине чащи, по которому мы и направились. Через пару часов я услышал размеренный стук — словно кто-то рубил дерево. И действительно, выйдя на круглую полянку, мы увидели высокого крепкого мужчину, который в одном ритме махал топором. Огромная лиственница дрожала и грозила вот-вот упасть.

— Здравствуйте, — поздоровался мужчина, повернувшись к нам, и вытер пот со лба. — Вы заблудились? Я могу показа…

С пронзительным свистом меч учителя Анаксагораса разрезал воздух, и голова мужчины покатилась по траве, заливая её кровью. Бледные губы приоткрылись, открывая вид на острые клыки. Янтарные глаза слепо уставились в небо. Мужчина был вурдалаком, и теперь я отчётливо чувствовал, исходящую от трупа «нечестивую» энергию. Однако глаза… Когда вурдалаки убивают людей и питаются человеческой плотью и кровью, их глаза становятся красными — алыми, как небо во время заката.

— Учитель, посмотрите, у него янтарные глаза, — я склонился над мертвецом. — Он не причинял вреда людям.

— Он — монстр. То, что уродует наш мир, — отрезал Анаксагорас и ткнул пальцем куда-то влево. — Три твари находятся там. Отправляйся и прикончи их. Принесёшь доказательства, что выполнил задание. Я подожду здесь.

Он сел на мягкую траву, скрестив ноги, и закрыл глаза. Учитель всегда так делал, если считал, что мы, его ученики, справимся без его помощи, — моментально становился отстранённым и начинал заниматься своими делами, пока мы убивали монстров. Медитировал, как сейчас, или отрабатывал боевую технику, которую и без того мог повторить её с закрытыми глазами, даже если его разбудят посреди ночи.

Я направился в сторону, куда он указал, и пять минут спустя наткнулся на хижину. Она явно была построена человеком, который не особо смыслил в строительстве. На лавочке сидели дети — мальчик и девочка, погодки, лет семи. Неподалёку стирала женщина — в деревянном корыте, с такой ребристой «тёркой», которую использовали лет сто назад. Под моей ногой треснула ветка, и все трое повернулись ко мне. Глаза у них были янтарными.

— Вы заблудились? — спросила женщина. — Можете остаться у нас на ночь, а то скоро стемнеет, по лесу опасно бродить в темноте. А завтра мой муж проводит вас до ближайшей деревни.

— Не проводит, — я покачал головой, и в этот момент женщина заметила меч на моём поясе. Её глаза испуганно расширились, она бросилась к детями и закрыла их собой.

— Мы не едим людей, — прошептала она. — Никому не причиняем вреда. Питаемся дикими животными.

Я не мог поверить ей на слово, а до Анаксагораса мне было далеко — ещё не было достаточной силы, чтобы просканировать вурдалаков и понять, как давно они не жрали людей. Поэтому я поймал её взгляд и применил ментальную технику — фактически это было чтение мыслей. Грубое, бесцеремонное и очень болезненное. Женщина выдержала это молча, сцепив зубы. А я убедился, что она не врала. Супружеская вурдалачья пара больше десяти лет не охотилась на людей, а чтобы и соблазна не было, они уехали в глухую Сибирь. Дети даже не подозревали, что с ними что-то не так. Что они — нелюди.

— Пожалуйста, — взмолилась женщина. — Пощадите хотя бы моих детей! Отправьте в детский дом, они будут жить как обычные дети…

— Когда-нибудь в них проснётся жажда крови, и рядом должен быть тот, кто объяснит, что с ними происходит. Мы же понимаем, что они не выберут верный путь самостоятельно, без любящих родителей рядом, — я покачал головой. — Так что — нет. Я не отправлю их в приют.

Женщина заплакала. Всё заняло несколько минут. Я завернул в платок три окровавленных пальца и пошёл обратно, терзаясь сомнениями — правильно ли я поступил? Когда я вышел на полянку, учитель Анаксагорас всё ещё медитировал. Я отдал ему отрубленные пальцы, он удовлетворённо улыбнулся, и мы отправились в деревню, где остановились на ночлег.

Я притворялся, что полностью доволен и абсолютно расслаблен, но мои внутренности были скованы холодом — если учитель Анаксагорас что-то заподозрит и решит всё проверить лично, если моя маскировка слетит, если я выдам себя хоть чем-то, то учитель Анаксагорас узнает, что где-то в лесу бегут три вурдалака — женщина, мальчик и девочка, и у каждого из них нет мизинца. И в таком случае мне несдобровать…

* * *

Только вот Ледяному Дракону тоже необязательно знать, что я бываю мягкосердечным. Почему бы не получить выгоду, если есть такая возможность?

— Что ты хочешь? — поинтересовался Дракон.

— Дар, — я склонил голову набок. Холод отступил, температура вокруг меня поднялась, снег на небольшом пятачке, где я стоял, полностью растаял. — О драконьих дарах ходят легенды.

— Какой именно?

— Твой коготь — сильный артефакт, который определяет магические таланты людей. Значит, ты — сильный менталист, — я с намёком поднял брови.

— Я сильно ослаб за последние годы, — Дракон огорчённо вздохнул, из его ноздрей вырвались два голубых облачка. — Моих сил хватит лишь на простенький дар: ментальную защиту и незамысловатые иллюзии. Только учти, иллюзии ты не сможешь материализовать, они всегда будут мороком, который моментально развеется, стоит кому-то его коснуться. Я бы предложил забрать мои кости и чешую. То, что дракон отдал добровольно, обладает особыми свойствами. Но где ты это всё спрячешь в Академии?

Я улыбнулся:

— Это уже мои проблемы.

— Так что, ты согласен? — осторожно уточнил Дракон.

— Да, смерть в обмен на ментальную защиту, иллюзии и твои кости с чешуёй. А теперь ты, наконец, определишь меня в какой-нибудь факультет⁈

— У меня для тебя неприятные новости, — насмешливо оскалился Дракон, а в следующее мгновение меня выкинуло в реальность.

Словно ничего и не произошло — во всяком случае, никто точно не заметил моего путешествия в драконий разум. Преподаватели и студенты выжидательно пялились на меня, а мои пальцы стискивали пожелтевший коготь. Никакого света — ни голубого, ни серебристого, ни чёрного, ни болотистого. В аудитории воцарилась полная тишина. Я нахмурился. Неужели…

— Неожиданно, — пробормотал Бровастый. — Признаюсь честно, это было действительно неожиданно. Последний такой случай зарегистрировали тридцать три года назад. Мда, очень и очень странно… И очень неожиданно. Молодёжь! Всё-таки удалось меня удивить. Надо же…

— Серый! — провозгласила Лысая, которую, очевидно, выбесили его неуместные рассуждения.

Директор Академии поправил золотые волосы — жестом, который больше подходил бы какой-нибудь модели, позирующей перед фотографом, — и пояснил:

— Серые — это ребята, которые не имеют ярко выраженного магического таланта. Или, напротив, такие ребята предрасположены сразу к нескольким магическим направлениям. Андрей Михайлович прав, это очень редкая ситуация, но, в принципе, ничего удивительного в ней нет. Я уверен, у вас есть знакомые, которые умеют и рисовать, и петь, и танцевать. Здесь то же самое, — он похлопал меня по плечу. — В каком-то смысле Марк Ломоносов — удачливый молодой человек. Ведь он сможет ходить на любые занятия любого факультета и поселиться в любом из четырёх общежитий.

Андрей и Настя Коноваловы зыркнули на меня с ликованием и предвкушением. Я им подмигнул и поднялся на своё место — сел между Машей и Егором, которые принялись уговаривать меня поселиться к ним в общагу — к чернокнижникам и физикам соответственно. Кристина Безликая, чья очередь дотронуться до драконьего когтя как раз наступила, высокомерно фыркнула и спустилась к преподавателям. Розововолосая красотка изящно положила ладошку на коготь и…

— Серая, — с сомнением протянула Лысая и покосилась на директора, словно ожидая подтверждения.

— Этот год решил нас удивить, — сказал тот и натянуто улыбнулся. — Ну, тем интереснее, правильно, ребята? Что ж, могу порадовать вас, этот тяжёлый день подошёл к концу, и Алина Юрьевна проводит вас по факультетским гостиным и покажет, где располагаются общежития.

Тем временем Кристина в глубокой задумчивости вернулась к нам, накручивая на указательный палец розовый локон.

— Ну что, в общежитии какого факультета поселишься? — спросила Маша.

— Давай к физикам, — настаивал Егор.

— Чтобы рядом постоянно отирался ЭТОТ? — Кристина выразительно посмотрела на Андрея Коновалова. Белобрысые близнецы как раз проходили мимо нас к выходу, где терпеливо ждала Лысая.

— Ты права, поэтому — к чернокнижникам, — кивнул я. Мы вышли из аудитории и потопали по коридору за Лысой, как утята — за мамой-уткой.

Как оказалось, всё общежития находились в основном здании Академии. Судя по всему, пространство внутри замка было расширено с помощью магии. Сперва Лысая провела в их гостиную физиков, и мы попрощались с Егором. Потом настал черёд менталистов и элементалов. Чернокнижники были самыми последними — пришлось подняться на третий этаж, в круглую башенку. В хорошо освещённой гостиной нас уже ждал Бровастый. Хотя гостиной это можно было назвать с трудом — помещение скорее напоминало большую уютную библиотеку с диванами и камином. Вдоль стен тянулись высокие книжные полки.

Не то чтобы речь декана стоила внимания — он полчаса разглагольствовал, что молодёжь нынче пошла совсем не та, вот раньше было намного лучше! А потом заявил, что чернокнижники — самый лучший факультет в Академии и все ему завидуют. На этой прекрасной ноте он закончил и показал на дверь — вход в общежитие. Там нас встретила комендантша — строгая женщина лет сорока с квадратными очками на кончике носа. Ещё не заселив, она пригрозила нас выселить и нудно зачла правила — не курить, не пить, мужиков-баб не водить. Раздала всем по комплекту постельного белья и ключи от комнат.

Всего чернокнижников было трое плюс двое серых — я и Кристина. Всех заселили в одноместные комнаты, прямо как в пятизвёздочной гостинице, только душевых всего две — для девочек и мальчиков.

Искупавшись, я завалился в кровать и с наслаждением вытянулся. Замечательно! На четыре года проблема с Перуном решена! Буду развиваться, ходить в Данжи и помогать Богине.

А сейчас…

— Крабогном!

— Да, великан-хозяин-друг? — моментально передо мной соткалась зловредная Тень и щёлкнула клешнями.

— Как ты относишься к Зубастым Осьминогам?

Глава 31

То же самое время, ректорат Краснодарской Академии.

Виктор Викторович сидел в кресле и слепо пялился в потолок. Сегодняшний день выдался сумасшедшим — чего стоит только приезд главного жреца Перуна и самого Императора! Да и сынок императорский… Директор нервно зачесал золотые волосы назад и вздохнул: чуяло его сердце, что учебный год предстоит очень и очень непростой. Правда, он не мог сказать, откуда у него взялась такая уверенность.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Анна Викторовна — личный оракул Академии. Ну, официально. Свои же прекрасно знали, что Анна Викторовна — сестра Виктора Викторовича. Непутёвая предсказательница, ни одно предсказание которой не сбылось. Она до сих пор ходила с рубиновым когтем — вечный первый ранг, абсолютный магический бездарь. Виктор Викторович очень любил сестру, но смотрел правде в глаза — она была бесталанной.

Очень редко кто выбирал для развития предвидение будущего — это направление считалось бесперспективным и бесполезным. Виктор Викторович не слышал ни об одном маге, который смог бы использовать предсказание в бою. Конечно, ходили легенды о супер-ясновидцах, но лично их никто не видел.

Анна Викторовна прошла внутрь, села в кресло у окна и непринуждённо сообщила:

— Сегодня ночью в Академии случится убийство.

Виктор Викторович рассмеялся:

— Хорошая шутка, — он был раздражён, на нервах, поэтому позволил себе шпильку в сторону сестры: — А впрочем, даже если не шутка, то всё равно беспокоиться не о чем. Ты год назад кричала, что Москва взорвётся. Но что-то в газетах я такой новости так и не встретил. Стоит Москва, да? И будет ещё стоять, когда мы с тобой в могилу ляжем.

— Можешь не верить, это твоё право, — пожала плечами Анна Викторовна и уставилась в пространство. У неё часто случались такие «провалы». Она словно уплывала из реальности — не слышала и не видела, что происходит.

Дверь снова открылась, в ректорат забежал начальник охраны.

— Господин директор, чрезвычайное происшествие! — прокричал он. — Нашу защиту нарушили. Кто-то незаконно проник на территорию Академии!

— Не может быть, — Виктор Викторович нахмурился. — За несколько столетий такого ни разу…

— Ошибки нет! Кто-то нарушил защиту, — перебил его начальник охраны.

— ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — рявкнул Виктор Викторович во всю глотку так, что даже его сестра вздрогнула и вынырнула из размышлений. Он постоял с закрытыми глазами пару секунд и вежливо извинился: — Прошу прощения. Я сейчас подойду и со всем разберусь.

Бесконечный сумасшедший день продолжался.

* * *

— Великан-хозяин-друг, скажите «клей»? — попросил Крабогном, преданно заглядывая мне в глаза. Ну, строго говоря, глаз у него не было, но ощущение создавалось именно такое.

Я вздохнул, уже зная, что последует дальше, но всё-таки сказал:

— Клей.

— Выпей баночка соплей! — радостно воскликнул Крабогном, рассмеялся и великодушно пояснил: — Это дружеская присказки. Вы тоже можете просить меня сказать «пароход».

Последние пять минут, пока мы крались по тёмным коридорам Академии, он буквально завалил меня детскими приколами — что-то такое я слышал, когда был маленьким, ещё до того, как пошёл в ученики к Анаксагорасу. Сначала меня раздражала его чрезмерная весёлость и энтузиазм, но сейчас я даже немного увлёкся.

— Крабогномище, скажи, пожалуйста, «пароход».

— Пароход! — с готовностью отчеканил тот, с нетерпением задрал голову и щёлкнул клешнями. Но когда я ничего не ответил, он разочарованно вздохнул. — Великан-хозяин-друг, я говорить «пароход», а вы должны сказать: «Снимай трусы — и вперёд»! Попробовать ещё раз?

— Давай завтра или послезавтра, — я отрицательно покачал головой и мысленно добавил: «А лучше никогда». В такие моменты Крабогном очень походил на ребёнка, и мне искренне не хотелось его обижать, но и тратить время на ерунду — тоже. Любопытно, где он этого понабрался? Может, когда изучал Краснодар, случайно набрёл на детский сад или младшие классы школы? Ну а что — вполне логично: понаблюдал за ребятишками, запомнил шутки-прибаутки.

За углом вдруг раздались приближающиеся шаги. Я нырнул в нишу с средневековыми доспехами и замер. Мимо прошёл Виктор Викторович — директор был явно чем-то озабочен. Его тревога выплескивалась наружу короткими магическими волнами, которые создавали крохотные синие молнии в его золотых волосах и на коже. Да чтоб Изнанка меня сожрала, если он не использует специальные косметические заклинания! Ну не может человек настолько идеально выглядеть, несмотря на измученность, всклокоченные волосы и мешки под глазами! Я задумчиво проводил его взглядом и продолжил путь, прощупывая пространство магическими импульсами.

Когда Лысая устроила представление под названием «открытие Трещины», я запомнил, где примерно находится тюрьма Зубастого Осьминога, и считал ауру, которую она источала. Отыскать вход в подземелья будет сложно, наверняка он скрыт от чересчур любознательных студентов. Да и не хотелось бы напороться на охранную сигнализацию. Так что план был прост: встать плюс-минус над нужным местом и перепрыгнуть внутрь по теням. Крабогном как раз обожрался энергии смерти на местном кладбище, так что можно будет взять у него излишек.

Из-под земли мощно ударило потоком эмоций — здесь был и гнев, и злость, и ярость, и отчаяние. Я поморщился — каменные плиты пропускали едва уловимый отвратительный запах разложения, гнили и крови. Крабогном крутился у меня под ногами, принюхивался и яростно ругался.

— Ну что, спускаемся? — скорее для проформы уточнил я.

— Да! — взбешённо щёлкнул клешнями Крабогном.

Я забрал у него немного энергии, превратился в чёрный туман и скользнул в темноту. Вообще из Крабогнома вышла отличная батарейка — он поглощал и перерабатывал магию этого мира, чего ещё в полной мере не мог делать я, почему и терял Тени. Мы спускались ниже и ниже, пока не выпали в большой пещере с высокими потолками. Она была пустой, но по её периметру располагались решётчатые двери. Раз, два, три… Пятнадцать камер. И в каждой находился монстр. Я обошёл их по кругу — все твари, кроме Зубастого Осьминога, были очень опасными и кровожадными. Освобождать их было бы глупо. Но в то же время…

Я остановился у одной из камер и прикрыл глаза, подавив отвращение: внутри находилась Горгона — монстр, который фактически состоял из змей. Его назвали так по аналогии с Медузой Горгоной из греческой мифологии. В камень превращать взглядом он не умел, но легко убивал ядом. Но чаще всего он отделял от себя часть — паразита. Это был небольшой клубок змей, который цеплялся на шею к жертве и пускал в её спинной мозг особые отростки. Практически такой паразит полностью порабощал человека, но оставлял ему способность мыслить. Несколько раз я видел жертв таких паразитов. И зрелище не из приятных.

Нет, такие твари не заслуживают милосердия. Я нашёл камеру с Ледяным Драконом и, просочившись сквозь прутья, скользнул внутрь.

— Мёртв, — постановил Крабогном, но вдруг засомневался: — Или жив?

Неудивительно — если бы я не разговаривал с Ледяным Драконом всего час назад, то и сам бы затруднился ответить, жив он или мёртв. Передо мной он предстал во всём своём великолепии — сияющий, созданный изо льда и холода, невероятно опасный. В камере же лежало… нечто. Нечто полупрозрачное, с голубым грязным отливом. Оно скорее напоминало кучку пластмассовых костей, чем могучего дракона. Я материализовался и присел у огромной треугольной морды.

Ледяной Дракон приоткрыл один глаз и едва слышно протянул:

— Не обманул.

— Всегда выполняю свои обещания, — усмехнулся я. — Последнее слово?

— Ненавижу людей, — Дракон закашлялся, выдохнув ледяную изморозь. — В другой ситуации я бы тебя уничтожил. А всё это здание, что… Кха-кха! Что надо мной… Я бы его сровнял с землёй. Но сегодня… Сегодня я тоже выполняю обещания. Иллюзии и ментальная защита, как мы и договаривались.

Он с большим трудом приподнял лапу, и с его когтей сорвался голубой свет. Мне в лицо пахнуло холодом, кожу закололи миллионы крохотных иголочек, а магическое ядро расширилось и вспыхнуло огнём — в солнечном сплетении потеплело, и я почувствовал, как череп словно сковало льдом. А потом всё пропало. Я вытянул перед собой руку и представил лесную фею — в ту же секунду на ладони появилась крохотная девушка со стрекозиными крыльями и принялась танцевать. Очень реалистичная иллюзия.

— Краси-и-и-и-и-иво! — с лёгкой завистью выдохнул Крабогном и попытался сцапать фею, но стоило ему коснуться её стрекозиных крылышек, как иллюзия развеялась. Он надулся и обиженно проныл: — Нече-е-естно!

— Мир — нечестная штука, — хмыкнул я и сконцентрировался на Драконе. Жизнь едва в нём теплилась, да и то лишь благодаря специальным стазисным заклинаниям. Достаточно уничтожить их и нанести слабенький удар драконьему магическому ядру, и он умрёт. Я обратился к Дракону: — На счёт пять. Готов? Раз, два…

Я снял стазисные заклинания и остановил его сердце. Быстро, эффективно, милосердно. Он даже не успел ничего почувствовать. Здоровенная драконья туша обмякла, лапы раскинулись в разные стороны. Мне под ноги выпал кристалл и зелёнка. Кристалл был светло-фиолетового цвета — аметист, Б-уровень. Странно, я думал, что Ледяной Дракон достиг как минимум шестого ранга развития, второй — слишком слабо для такого монстра. Или на него так повлияли долгие годы плена? Я поднял добычу и спрятал в карман.

— Крабогномище, ты сможешь перенести эти кости в Изнанку?

— Конечно, великан-хозяин-друг!

— Делай и возвращайся поскорее, в награду получишь Зубастого Осьминога.

— Крутяшно!

Он растворился в воздухе, а следом исчезла и драконья туша. Я покачал головой. Мда, и понабрался же где-то словечек.

Зубастого Осьминога искать не пришлось — он обезумел и непрерывно бросался на прутья камеры, пытаясь выбраться на свободу. Длинные щупальца рвались в пещеру, с глухими звуками стукаясь о стены. Нет, так не пойдёт. Я поймал одно щупальце и, не обращая внимания на разъярённый вой, использовал ментальную технику — передал монстру одну-единственную мысль: «Скоро всё закончится, я освобожу тебя». На полноценный разговор моих сил не хватило бы, а Тени тратить было жалко. Так что минут пять я упорно повторял одно и то же, пока Зубастый Осьминог не успокоился.

В его маленьких чёрных глазах появилась осмысленность, и он, выбравшись из искусственного озерца, доверчиво замер у решётки.

— Милашка! — воскликнул Крабогном и… потрепал Осьминога за щёки. Повернувшись ко мне, он уточнил: — Разрешить мне забрать?

— Да, это тебе подарок. Мы же друзья, — я улыбнулся. — Перенеси его в безопасное место, подальше от людей.

— Друзья! — умилился Крабогном и, крепко обняв мою ногу, самым честным тоном заверил: — Никто не увидеть! Я выгуливать только в безопасный место!

Секунду спустя Зубастый Осьминог и Крабогном испарились. Надеюсь, зловредный дух действительно держит свой зверинец подальше от людей. Я представил, как Василиск, Кащей и Зубастый Осьминог нежатся на солнышке и играют в мячик. Да уж, такая картина оставит неизгладимое впечатление. Поумерив воображение, я вновь перевоплотился в чёрный дым, прыгнул в тень и перенёсся наверх, в знакомый коридор. Направился в общежитие чернокнижников: нужно хоть немного поспать, ведь завтра — первый учебный день.

— Вот ты где, — прошипел кто-то из темноты, когда я уже переступал порог гостиной чернокнижников. На свет, отбрасываемый камином, вышел мужчина в стильном чёрном костюме и шляпе с широкими полями, которые скрывали его лицо. Он небрежно пнул кофейный столик и скинул пару книг с полок, а потом отпил из забытой кем-то кружки и тут же выплюнул всё на пол. — Знаешь, пока я тебя ждал, даже немного заскучал.

— Кто ты? — спросил я.

Незнакомец лишь оскалился и выстрелил из пистолета с глушителем.

Глава 32

Выстрел попал мне в левую часть груди. Но… естественно я не стал рисковать и моментально создал обволакивающий доспех, потратив на это все остатки позаимствованной силы от Крабогнома. Однако на этом я не остановился и буквально в то же мгновение создал иллюзию на предполагаемом месте ранения. Буквально за секунду я просчитал всю сложившуюся ситуацию и принял для себя максимально рациональное решение. Прежде чем убить наемника, я постараюсь выведать как можно больше информации. Раз уж до меня и здесь добрались, значит, дело действительно серьезное…

Я издал сдавленный крик, и, схватившись за «ранение», слегка согнулся над полом. А благодаря наложенной иллюзии, по моему телу уже текла кровь.

Киллер явно расслабился и небрежно ткнул пистолетом мне в лоб, после чего выжидательно уставился — видимо он думал, что я буду умолять о пощаде, грёбаный садист. Садист и позёр — огнестрел в этом мире не пользовался особой популярностью, потому что в эффективности значительно уступал заклинаниям и магическому холодному оружию. Пули быстро теряли магию, их было сложно контролировать в полёте. Я скривил губы и указательным пальцем отвёл ствол пистолета в сторону.

— Наёмный убийца? — я старался дышать не равномерно. — Не слишком ли нагло? Или тебе не говорили, что романовцы находятся под государственной защитой? Тебя отыщут и кинут в тюрьму до конца жизни. Хотя… Даже если Российская Империя не озаботится этим преступлением, это сделает Краснодарская Академия. Ещё бы — в их стенах убили студента! Прямой удар по репутации.

— Ну, пусть попробуют, — оскалился Киллер. — Мне щедро заплатили за все неудобства. В принципе, ты можешь гордиться. Твоя голова стоит так дорого, что я могу больше никогда не работать. Улететь на тёплые острова и попивать «Секс на пляже». Так что не беспокойся, парень, после твоего убийства моя жизнь будет прекрасной и беззаботной.

— Да уж, меня действительно кто-то очень сильно не любит. Кстати, не подскажешь, кто именно? Мне же всё равно умирать… — я состроил наивно-печальное лицо.

— Профессиональная тайна, — неприятно улыбнулся Киллер и огляделся. Он явно не воспринимал меня как серьёзного противника и считал, что всё самое сложное уже позади. — Люди — такие слабые, ничтожные существа… Их убивать та-а-а-а-ак скучно. Ты знал, что каждый человек, сам того не замечая, живёт по определённому расписанию? Нужно всего лишь проследить за ним, и всё — через пару дней его можно без проблем поймать в безлюдном месте и…

Киллер провёл большим пальцем по шее.

— Как грустно. Очень тебе сочувствую, — слегка улыбнувшись протянул я.

— Не понимаешь, — отмахнулся Киллер и добавил: — Никто не понимает.

— Трогательная история серийного убийцы. По ней обязательно когда-нибудь снимут невероятный блокбастер.

— Не понимаешь, — повторил Киллер. Кажется, ему нравилось слушать собственный голос. Нарцисс обыкновенный, одна штука. Он задумался и пустился в объяснения: — Краснодарская Академия — это был вызов! Надежда на что-то новенькое. Но по итогу… Вот он я! Стою внутри Академии, в факультетской гостиной, и собираюсь прикончить одного из студентов. Хотя чего я ждал? Чтобы вшивые романовцы остановили меня, убийцу королей и президентов? Ты слышал про переворот в Республике Уругвай? Моих рук дело. Я прокрался ночью…

— Сделай одолжение, прикончи меня сразу, — я поморщился. — Лучше буду истекать кровью от пули в сердце, чем слушать твои хвастливые бредни.

— Борзый крысёныш, — его взгляд остановился на двери, ведущей в общежитие. Киллер к чему-то прислушался, и его улыбка стала отвратительно-масляной. В глазах вспыхнула похоть. — Думаю, я немного здесь задержусь. Не упускать же возможность покувыркаться с юными девочками? Интересно, они все совершеннолетние? Понимаешь, я люблю помоло…

Я не дослушал его омерзительные размышления и мгновенно развоплотился в чёрный туман. Энергию, взятую у Крабогнома, я уже потратил, поэтому пришлось заплатить сто одиннадцатью Тенями — что значительно меньше, чем раньше. Возможно, это связано с адаптацией к местной магической системе.

Киллер вздёрнул пистолет, водя дулом из стороны в сторону. Его глаза на секунду испуганно расширились, но почти сразу он взял себя в руки и швырнул на пол маленький стеклянный шарик. Гостиная наполнилась ядовито-зелёным дымом, в котором было невозможно спрятаться. Я взвился к потолку, закрутился чёрным смерчем и рухнул на Киллера — прямо в голову, проломил ему череп и повредил мозг. Удар был точечным и быстрым, поэтому рана получилась небольшой и аккуратной. Убийца умер не сразу — с неверием дотронулся до лба, по которому стекала кровь, и прошептал:

— Не может быть…

Я аккуратно поймал его падающее тело и положил за диван.

— Крабогномище!

— Великан-хозяин-друг, это мне? — прощебетал он, появившись на каминной полке. Спрыгнул на пол, уселся на грудь мертвеца и принялся вытягивать из него энергию смерти. — Столько подарок в один день! Два подарок! Можно я буду считать сегодня мой день рождения?

— Почему именно сегодня? — не понял я.

— На день рождения дарить подарок! А мне сегодня дарить целых два подарок! — терпеливо пояснил Крабогном. — А можно забрать тело в Изнанка?

— Забирай, — я пожал плечами, проверяя, не попала ли кровь на ковёр. Внезапно меня озарило: — Погоди, то есть ты мог переправить трупы из поезда в Изнанку? А я мог не прятать их в чемоданы и не таскать, как идиот, в багажный отсек?

— Да, — беспечно ответил он.

— Так почему ты мне не сказал⁈

— Я думать, великан-хозяин-друг так шутить. Совать дохлые люди в чемоданы и подбрасывать другие люди. Как дохлый крыса в карман, только дохлый человек в чемодан.

Я на секунду завис, пытаясь осмыслить логику Крабогнома, но потом кивнул и отпустил его восвояси. Что поделать, я сам виноват — в тот момент так сконцентрировался на ликвидации наёмных убийц, что не подумал о такой, в общем-то, элементарщине. В будущем следует учитывать разный… менталитет. А когда освоюсь в Академии, надо будет узнать, где Крабогном обустроил своё логово с зоопарком.

* * *

Окраина деревни Северные Гребешки, пять минут спустя.

Боцман был уважаемым человеком в деревне… когда-то. Военный, красивый, здоровенный — за ним толпами бегали девушки, мечтая захомутать. Однако Боцман называл себя одиноким морским волком и не собирался жениться — вёл разгульный образ жизни, спал с кем попало, ходил по кабакам и бил морды таким же гулякам. Он не заметил, как это стало его второй натурой, — Боцман уже не мог жить без бутылки водки и продажной женщины под боком.

День проходил за днём, и он не заметил, как его в общем-то перестали уважать, да и девушки больше не засматривались ему вслед. В кабаках у него образовались долги, и ему перестали наливать. Сбережения, которые он накопил во время службы на флоте, закончились, а работы не было. С горя Боцман совсем опустился — перешёл с дорогой водки на дешёвую сивуху, продал дом и переехал к сестре в сарай.

Сегодня у него был очень тяжёлый день — похмелиться было нечем, сестра вынесла мозг, а деревенские подростки от души поиздевались над «грязным пьяным бомжом». По итогу Боцману пришлось искать шабашку — наколол бабе Варе дров и натаскал воды и получил за это честно заслуженный полтинник. Сейчас он шёл его пропивать, уже представляя, как польётся по горлу холодненькая самогонка…

Самогонщица жила на окраине деревне — с той стороны, которая выходила к озеру. В темноте было идти страшновато, но Боцман отгонял страх и старался не оглядываться — в кустах то и дело мерещились разные чудища. Однако уже перед домом самогонщицы он услышал странный шёпот и замер как вкопанный. Одна его часть кричала, чтобы он немедленно сматывался, но вот другая подталкивала вперёд — выяснить, что происходит за шевелящимися кустами. Потом он сможет рассказать об этом в деревне, и его назовут героем и, может, даже нальют бесплатно пару стопочек…

Помявшись ещё пару минут, Боцман всё-таки шагнул прямо в кусты и… ничего не увидел. Шёпот отдалялся. Боцман решительно последовал за ним. Очень скоро он вышел к берегу озера. Луна была половинчатая, как кусок, отрезанный от сырной головы, но её света хватило, чтобы рассмотреть диковинное шествие. К воде семенила огромная крыса — размером, наверное, с взрослую овчарку! — а на ней сидело… нечто. У этого нечто были клешни и крохотное человеческое туловище. Боцман окаменел — он никогда не сталкивался с монстрами и сейчас уже мысленно себя похоронил.

Монстр ласково гладил крысу, называл её пусечкой и клялся, что никогда не видел более милого зверя. Боцман едва не заорал, когда водная озёрная гладь пошла рябью и на поверхности показалось здоровенное тёмное щупальце, а следом — ужасающая пасть с острейшими зубами. Он попятился, но обо что-то споткнулся и с тихим воплем рухнул на задницу. А потом увидел, обо что запнулся, и заорал так, что разбудил всю деревню, и рванул обратно, подальше от озера и леса.

Василиск с недоумением смотрел, как Боцман ломится сквозь чащу. Люди — странные существа, да ещё и выглядят так нелепо. Две руки, две ноги, кожа без чешуи — смех да и только! Василиск размял все свои двадцать четыре лапы и потопал к отцу — тот обещал познакомить его с новым членом их семьи.

Ни он, ни Крабогном даже не подозревали, что изменили жизнь Боцмана навсегда — встреча с монстрами подействовала на него лучше, чем любая кодировка. До самой смерти он больше не выпил ни капли алкоголя.

* * *

Родовое поместье Чурпасовых, кабинет графа Чурпасова, следующее утро.

Граф Чурпасов сидел в кресле, пил коньяк прямо из бутылки и с ужасом пялился на заколдованную жемчужину. Её оставил наёмный убийца, которого он нанял. Белая жемчужина — значит, убийца жив. Чёрная — умер. Около часа ночи она потемнела и стала чёрной, как кусок угля. Ломоносов прикончил элитного киллера! Это… это… это просто невозможно! Но так оно и было.

Проблема заключалась в том, что граф поставил, фигурально выражаясь, всё на зеро — он заплатил наёмнику больше половины своего состояния, что швырнуло Род Чурпасовых на грань банкротства. А всё потому, что больше за это дело никто не взялся, да ещё и в такие сжатые сроки — граф хотел, чтобы Ломоносова убили немедленно! Прямо сегодня! Однако в Краснодарскую Академию без тщательной подготовки сунулся только бы полный идиот. А с подготовкой — не совсем полный. Желающих связываться с романовцами не было. Кроме одного знаменитого убийцы…

Он запросил заоблачную сумму и заверил Чурпасова, что к утру Ломоносов будет мёртв.

Граф взвыл и бросил пустую бутылку в стену. Он понимал, что ему нужно забыть о Ломоносове и вытаскивать Род из долговой ямы, в которую сам же его и загнал, однако… Однако здравомыслие оставило Чурпасова. Он вытащил из верхнего ящика стола две бумажки — выписку из банка и список убийц, которые согласились бы прирезать Ломоносова в тёмном переулке.

Графа разрывало от жажды мести, но он сцепил зубы и попытался смириться, что требуется время. Если долго сидеть на берегу реки, то когда-нибудь мимо проплывёт труп твоего врага. А палач итальянской мафии приблизит этот день.

Глава 33

Ректорат Краснодарской Академии, шесть часов утра.

Виктор Викторович пил чёрный горячий кофе и страдал. За всю ночь он не сомкнул глаз. Служба охраны прошерстила всю Академию, но не обнаружила ничего подозрительного. Кто-то взломал сильнейшую защиту во всей Российской Империи просто потому, что… захотелось? Директор взлохматил золотые волосы и накинул на себя косметическое заклинание — он очень любил свою внешность и тщательно за собой ухаживал.

— О чём думаете? — Алина Юрьевна, сидевшая в кресле напротив, постучала пальцами по столу и нервно погладила лысый затылок. В такие моменты она жалела, что сбрила волосы: можно было бы накрутить локон на палец, чтобы хоть чем-то занять руки.

— О том, что какой-то идиот потратил несколько дорогущих артефактов, чтобы проскользнуть на территорию Академии. И это включая маскировочные артефакты, которые днём с огнём не сыщешь. Вдобавок ко всему он рисковал охотой, которую на него откроют романовцы. Он либо самый тупой человек в мире, либо самый смелый, — директор откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Однако, чего он добивался, мы никогда не узнаем. Служба охраны не обнаружила ничего. НИ. ЧЕ. ГО.

— Стоит его поблагодарить, — хмыкнула Алина Юрьевна. — Он показал, где в нашей защите слабое место. Ради такого нанимают дорогих специалистов, а он всё сделал бесплатно. Со студентами всё хорошо, все ценные ресурсы на месте. Объявим на пару дней особое положение и комендантский час, и всё будет в порядке.

Виктор Викторович не разделял её позитивного настроя. Словно подтверждая его мысли, в ректорат зашёл работник, который кормил запертых в подземельях монстров, и сообщил:

— Там это… Ну, в общем, как бы сказать… — он неловко переминался с ноги на ногу и то бледнел, то краснел. — Ну как бы это… Дракон помер. И это… в общем, Осьминог-то пропал как бы, да…

— Пропал? — спокойно уточнил Виктор Викторович и сделал глоток кофе. У него уже не осталось сил, чтобы удивляться. Он вспомнил картинку — собака сидит в огне, что-то пьёт и говорит: «Всё в порядке». Директор помолчал, жестом отпустил трясущегося работника и повернулся к Алине Юрьевне: — Новый уровень зоозащитников?

— Да нет… — с неверием покачала головой та. — Не может быть! Нет, погодите-ка, неужели…

Она замолкла и с лёгким ожесточением потёрла лысину. В этот момент в ректорат величественной походкой вплыла Анна Викторовна — сестра директора выглядела до отвращения бодрой и безмятежной.

— Убили, — радостно возвестила она.

— Два раза в день и сломанные часы показывают правильное время, — проворчала Алина Юрьевна с раздражением. — Вы пришли, чтобы озвучить нам новое предсказание?

— Убили! — с ещё большим ликованием повторила Анна Викторовна и добавила: — И Москва будет гореть.

С превосходством взглянув на брата и Алину Юрьевну, она развернулась на пятках и вышла из ректората.

— Впервые за всю жизнь я счастлив, что моя сестра — бездарь, — пробормотал Виктор Викторович.

День предстоял долгий.

* * *

Будильник звенел о-о-о-о–очень долго. Несколько раз я его откладывал, ворочался и снова впадал в полудрёму. Вставать совершенно не хотелось. Когда будильник затрезвонил в пятый раз, я еле-еле продрал глаза и посмотрел на время. Да чтоб Изнанка сожрала!.. Семь часов утра. А в половину девятого я уже должен быть на тренировочном полигоне — там пройдут пробные спарринги со старшекурсниками. За «избиением младенцев» будет наблюдать преподаватель по боевым искусствам, который оценит наш уровень подготовки. Как я понял, сегодня в целом день оценки — вечером нас разобьют на группы, которыми мы и будем ходить в Данжи.

Дз-з-з-з-зы-ы-ы-ы-ынь!

Я подскочил и ошалело уставился на часы — половина восьмого! Придётся вставать, хоть и не хочется. Всё-таки нужно заглянуть в столовую и подкрепиться перед тренировкой. Я умылся, оделся, пригладил волосы и спустился на первый этаж — столовая была общей для всех факультетов. Это был обычный шведский стол — первое, второе, салаты, десерты и напитки на выбор, трёх-четырёх видов. Питание студентов — за счёт Академии. Красота! Я взял поднос и наложил себе три полные тарелки — пышный омлет, блинчики с мясом, овощной салат, который аппетитно пах свежими огурцами и укропом, и пирожные с творогом и вишней. Другие студенты проводили меня удивлёнными взглядами.

Притормозив в центре столовой, я осмотрелся — ни Егора, ни Маши, ни Кристины. Видимо, встали пораньше и уже поели. Что ж, придётся сидеть в гордом одиночестве. Столы были разного размера — на двух человек, четырёх и шестерых. Я занял пустой стол на двух человек, чуть в стороне от центрального прохода. Только я открыл рот, чтобы откусить от ароматного оладушка, политого малиновым вареньем, как на стул передо мной плюхнулся смуглый парень с каштановыми волосами.

Я узнал его — Геннадий Познанский. Лысая сказала, что он потерял всю группу из шести человек во время вступительного испытания. Вывод только один — парень бросил своих в опасности. Фактически оставил умирать. Ну, как он тогда думал. Доверия такой человек у меня не вызывал, как и его льстивая улыбочка и грустные глаза. Театральные способности у него были так себе — на троечку с натяжкой. На его лбу словно светилась огромная неоновая вывеска: «МНЕ ЧТО-ТО ОТ ТЕБЯ НАДО».

— Меня зовут Гена, — представился он. — Наверное, это странно, что я вот так к тебе подсел…

— Ага, — я кивнул и сконцентрировался на овощном салате.

Гена на секунду растерялся — явно не ожидал такого ответа, но проглотил его молча и даже разулыбался ещё сильнее. Очевидно, он не представлял, как ко мне подступиться, но почему-то не собирался отступать. Любопытно. Он будет до последнего строить из себя дружелюбного болвана, который не понимает весьма прозрачных намёков?

— Какой у тебя любимый фильм? — спросил он.

— Не смотрю фильмы, — я с упоением жевал творожную запеканку. Прямо как в детстве, точь-в-точь как пекла бабушка, когда соседка делилась с нею домашним творогом.

— А книга?

— Не читаю книги.

— Какая-нибудь компьютерная игра?

— Не играю.

— Да ладно тебе! — Геннадий наконец-то потерял терпение. — Почему ты сучишься? Все студенты уже разбились на группы. Я ни с кем не успел подружиться, но не оставаться же не у дел! И к этим тоже присоединяться не хочется… — он скосил глаза вправо, показывая на белобрысых близнецов, которые сидели со старшекурсниками и весело хохотали. — А с императорским сынком вообще каши не сваришь, особенно после утренних новостей.

— Каких новостей?

— Ты не слышал? — удивился Геннадий, потянулся и, достав из рюкзака свёрнутую трубочкой газету, протянул её мне. На его лице расползлась глумливая улыбочка. — Сашенька-то наш больше не наследник. Обычный аристократ, разве что немного богаче всех остальных.

Я быстро пролистал газету и нахмурился. Странно. Таких совпадений просто не бывает: как только Александр Стахович, первый императорский сын и официальный наследник, поступил в Краснодарскую Академию, Император громко и во всеуслышание объявил, что передаст трон своему второму сыну. Не всё спокойно в Датском королевстве… То есть в Российской Империи. Судя по всему, Александр пошёл против отцовской воли. Пока я читал, Геннадий продолжал злорадствовать — с откровенным удовольствием рассказывал, как белобрысые близнецы обсмеяли императорского сына.

Отложив газету, я молча уставился на Геннадия.

— Что? — выпалил он, нервно ёрзая на стуле.

— Какой у тебя любимый фильм? — спросил я с каменной физиономией.

— Что? Эм-м-м… Ну… — в его глазах загорелся синий экран смерти.

— А книга?

— Я… Что?.. Почему… э-э-э-э-э… — словарный запас Гены резко сократился до невнятного мычания.

— Какая-нибудь компьютерная игра?

— Ну-у-у-у…

Он закашлялся и окончательно замолк.

— И зачем ты у меня этим интересовался, если всё равно не смог бы ничего обсудить? Для расширения кругозора? — я разрезал блинчик с мясом, полил его сметанкой и положил кусочек в рот. Вкуснота! Над столом повисла неловкая тишина. Я мысленно составлял план на день: четыре пары, включая бои на тренировочном полигоне, а потом надо бы выйти в город, накупить одежды и еды и заглянуть в Храм — обещания нужно выполнять! А то Богиня обидится, что я так долго откладываю наше свидание. Я получил от Ледяного Дракона зелёнку — как раз хватит, чтобы передать ей подарки.

Гена с грустным видом ковырялся в тарелке. Вдруг его глаза испуганно расширились, и он посмотрел мне за плечо. Я отвлёкся от завтрака и послал волну энергии назад, себе за спину. В нос ударил едкий запах аммиака — так пахли злорадство и ненависть. У того человека, который хотел исподтишка на меня напасть, была сила, завязанная на трансформации собственного тела. Физик, который меня ненавидит. Ну, вариантов, кто бы это мог быть, не так много. Точнее, только один.

Я прикидываюсь, что ничего не заметил, и жду. Секунда, вторая — порыв воздуха обдаёт мою шею прохладой, и я чувствую короткую магическую вспышку. В этот же момент резко разворачиваюсь, уклоняюсь от кулака, летящего мне в затылок, и надеваю на голову Андрею Коновалову тарелку с манной кашей — молочная жижа течёт по его щекам, падает на плечи и на пол, и ещё мгновение спустя вся столовая взрывается смехом. Белобрысый краснеет от ярости и, уже не скрываясь, активирует свою способность — его руки вытягиваются, утончаются и превращаются в острые лезвия.

— Что тут происходит? — к нам приближается Лысая. Её лицо не выражает эмоций, но правая рука сжата в кулак. Она окидывает взглядом меня, Гену и Андрея. Видимо, считывает ауру, чтобы понять, кто использовал магию. Её синие глаза чернеют, и Лысая цедит, обращаясь к белобрысому: — Сражения вне тренировочного полигона запрещены. Скажите спасибо Ломоносову за то, что он остудил ваш пыл. Если бы вы нанесли хотя бы один удар, сегодня же вас бы отчислили.

— Вкусная манка? — выкрикивает кто-то с другого конца столовой, и поднимается новая волна хохота.

— К директору, немедленно, — приказывает Лысая. — И три недели отработок в библиотеке. Будете сортировать книги и параллельно изучать Устав Академии.

Андрей возмущённо пыхтит, но ему хватает ума промолчать и направиться к выходу. Его сестра, Настя Коновалова, прожигает меня гневным взглядом.

— Круто ты его! — восторженно шепчет Гена и хлопает ладонью по столу. — Но как ты догадался, что он сзади?

— Другой вопрос — почему ты мне не сказал, что он подкрался, — отвечаю я вопросом на вопрос и приподнимаю брови. Он смущается и виновато опускает глаза. Я тянусь за компотом. Ум-м-м-м-м-м, из сухофруктов! Часы показывали десять минут девятого, так что у меня оставалось ещё немного времени. После плотного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать… Интересно, а что полагается после плотного завтрака?

От этих серьёзных размышлений меня отвлёк Гена — он уже не притворялся, что ест.

— Мой отец владеет лучшими кузнями во всей Империи, — похвастался он и предложил: — Хочешь, я попрошу его и он сделает тебе меч? Ни у кого в Академии такого не будет!

Да парень совсем отчаялся, если решил перейти к откровенному подкупу. Сначала я хотел его послать далеко и надолго, а потом задумался — Гена не похож на труса. Скорее на скромного интроверта, который привык сидеть в углу и не высовываться. И в друзья он набивается мне нехотя, через силу, словно кто-то ему приказал… Ко мне подослали шпиона? Ну, проверить это очень просто.

— Слушай, парень, — я отодвинул поднос, откинулся на спинку стула и состроил простоватую физиономию. — Не знаю, зачем ты ко мне прицепился, но давай завтра, хорошо? Сегодня у меня много дел и без тебя, — я наклонился вперёд и понизил голос: — Понимаешь, я слышал, что в аудитории алхимии, ну этой, на третьем этаже, хранятся ценные зелья. В том числе для мужской потенции. Не, ты не думай, у меня с этим всё в порядке, но ты глянь, сколько вокруг красивых девочек, тут даже моей силы не хватит!

— Так ты что… Это? — пошевелил Гена бровями. — Собираешься ограбить Академию?

— Ну почему сразу ограбить? Просто одолжу пару зелий… Да никто даже ничего не заметит! Так что, парень, давай вернёмся к этому разговору завтра. Сегодня мне нужно продумать план, всё-таки в девять часов на дело идти, — я сдавленно охнул и приставил указательный палец к губам. — Только тс-с-с-с! Никому! А я с тобой поделюсь магической виагрой. Ну как, по рукам?

— По рукам, — закивал Гена. В его глазах вспыхнуло ликование.

Я поставил поднос с грязной посудой на специальный стол и потопал к выходу. Когда проходил мимо стола Насти Коноваловой, в голову пришла интересная идея. Я засунул руку в карман и нажал на кнопку выключения на смартфоне три раза — такая комбинация активировала фальшивый входящий звонок. Смартфон завибрировал, на экране высветилось имя «Машка», и я поднял трубку, притормозив в двух шагах от Насти. Белобрысая напряглась — явно подслушивала. Да пожалуйста — я специально повысил голос, чтобы она ничего не пропустила.

— Да? Алло? — я помолчал, делая вид, что кого-то слушаю, и проговорил: — Да, всё в силе. Сегодня в девять часов у кабинета алхимии. Если кому-нибудь проболтаешься, шею сверну, поняла?

Воровато оглянувшись, я вышел из столовой. Настолько откровенное разводилово, что может сработать, — вот такой вот парадокс. К тому же на моей стороне было то, что мы друг друга ещё плохо знали. Ни Гена, ни Настя не могли сказать точно — действительно ли я настолько слабоумный кретин, каким себя выставил. Белобрысые близнецы вдобавок ко всему слишком импульсивны — не удержатся, воспользуются подвернувшейся возможностью, чтобы меня подставить. А Гена… Он очень хотел выполнить чьё-то задание.

— Вот ты где! — раздалось возмущённое восклицание справа.

Ко мне подлетела Маша — сегодня она была одета в стильный спортивный костюм: чёрные зауженные штаны, белый короткий топ и чёрную олимпийку прямого покроя. Издалека можно было бы решить, что на ней строгий деловой костюм — только галстука и не хватает. Я удивлённо приподнял брови, и она, словно прочитав мои мысли, фыркнула:

— А что, я, по-твоему, всегда одеваюсь как озорной бананчик?

— Нет, поэтому сегодня я ждал озорное авокадо.

Она пригладила непокорные рыжие волосы и шутливо ударила меня в плечо, а потом взяла за руку и потянула к ближайшей двери:

— Поторопись! Тренер сказал, что опоздавших выгонит!

До тренировочного полигона мы добрались за три минуты, сразу за нами пришли белобрысые близнецы — Андрей был бледен как смерть и сжимал кулаки до побелевших костяшек, а вот Настя крутилась рядом и радостно шептала что-то ему на ухо. Студенты вовсю разминались. За Егором было забавно наблюдать — он почему-то надел жировой доспех и сейчас был в своей полной ипостаси. Большой живот ему мешал, но Егор не отступал. Кристина же нарядилась весьма… эффектно. Обтягивающие, как вторая кожа, лосины, синяя маечка и белые кроссовки. Розовые волосы заплетены в толстую косу.

Тренера я вычислил быстро — на турнике подтягивался высокий мужчина с тёмным ежиком на голове. Вся кожа, которую не скрывала одежда, была покрыта светлыми шрамами от ожогов. Только его лицо не было затронуто огнём.

— Ты всегда такой пунктуальный? — спросила Кристина, наклонилась и дотронулась до земли. Я деликатно отвёл взгляд: вид на её декольте открывался великолепный. Судя по восхищённому свисту, с другой стороны вид был не хуже. Кристина выпрямилась и оглянулась: — Тебя на Северном полюсе воспитывали? Ты девушек никогда не видел?

— А что если и не видел? Дашь рассмотреть подробнее? — ухмыльнулся худой черноволосый парень и шлёпнул её по заднице. Вот это наглость! Я шагнул вперёд, чтобы показать ему, как он не прав, но Кристина меня опередила: врезала ему в пах и, когда он с криком согнулся, вырубила коленом в нос. Все студенты замерли и повернулись к тренеру, который… одобрительно улыбался.

— А как же Устав? — поинтересовался я.

— В Уставе говорится, что использование магии и поединки вне тренировочных полигонов запрещены, а вот про тренировочный полигон в Уставе нет уточнений, — хмыкнула Кристина и откинула розовую косу через плечо. — Правила нужно хорошо знать, чтобы уметь их с умом нарушать.

— Верно, уточнений нет, — произнёс тренер и спрыгнул с турника. — Всё решает преподаватель. Так что… Десять кругов лёгким бегом! А для вас, госпожа Безликая, пятьдесят кругов, — он поднял парня, которого вырубила Кристина, на руки. — Вернусь через пять минут, нужно же отнести пострадавшего в лазарет. Не хулиганьте, иначе будете заниматься лёгкой атлетикой до самой ночи.

Кристина скривилась, но спорить не стала. Я же оценил периметр тренировочного полигона — метров пятьсот точно будет. Рядовик — обычный человек, не обладающий магическими способностями, — решил бы, что тренер хочет загонять нас до смерти, но я-то знал — магия в несколько раз увеличивает выносливость, силу и ловкость. Неподготовленные аристократы с лёгкостью пробегут дистанцию в пять километров. Кристине, конечно, придётся куда тяжелее, но и она точно справится.

— Ну что, приступим! — пробормотал я и потрусил вдоль стены.

Надеюсь, что попаду в одну команду с Машей, Кристиной и Егором. Бр-р-р-р-р, даже думать не хочется, что придётся иметь дело с белобрысыми Коноваловыми.

Глава 34

Тренер вернулся, как раз когда Кристина добегала последний круг. Остальные студенты разминались и тихо обсуждали, как будут проходить бои.

— Меня зовут Владимир, господа романовцы, — представился тренер и махнул рукой, приглашая кого-то на тренировочный полигон. Внутрь зашли старшекурсники. По сравнению с нами, вчерашними школьниками, они выглядели взросло и внушительно. Настя Коновалова восхищённо следила за высоким мускулистым парнем, лицо которого пересекал красноватый шрам.

— Привет, малышня, — с насмешкой протянула девушка в форме цвета хаки и демонстративно чмокнула в щёку шрамированного. Забавно, пометила свою территорию. Она вальяжно засунула руки в карманы и оценивающе оглядела всех первокурсников, потом повернулась к тренеру и спросила: — Владимир, вы уверены, что нам стоит с ними драться? Да эти детишки рассыпятся от такого счастья!

Тренер закатил глаза, громко похлопал и рявкнул:

— Становись! Равняйсь! Смирно!

Все студенты выстроились в две шеренги — первокурсники напротив старшаков — и вытянулись в струнку.

— Вольно, — разрешил Владимир. На его поясе я заметил тёмно-синий, почти чёрный, коготь. Сапфир, восьмой уровень развития, всего два шага до вершины. В Краснодарской Академии действительно преподаёт настоящая элита. Количество могущественных магов на квадратный метр просто зашкаливает. — Рассосались по периметру, освободили центр площадки и, пока я вас не вызову, можете заниматься своими делами!

Я, Маша, Егор и Кристина уселись у стеночки, наблюдая, как с крутым донельзя видом старшекурсники как бы невзначай играют мышцами или поворачиваются боком, на котором висят когти из огненных опалов — камней ярко-голубого цвета с жёлто-оранжевыми искрами. Четвёртый уровень развития, неплохо. Но нечестно — бойцы такого уровня размажут вчерашних школьников тонким слоем по всему тренировочному полигону. Или это ещё одно испытание, направленное на то, чтобы показать, как тяжка доля охотника на монстров?

— Красуются, — вздохнула Маша, печально посмотрела на свои руки и напрягла бицепсы. Состроила недовольную гримаску и сказала: — Нужно было тренироваться.

— Выпендриваются, — поправила её Кристина. — Не обращай внимания.

— Они такие… героические, — протянул Егор. В его глазах едва ли не горели пульсирующие сердечки, как в мультиках. — Я хочу быть как они.

— Да ни за что! — фыркнула Кристина и покачала головой. — Я сидела рядом с ними в столовой. Между прочим, одна сидела, потому что кое-кто — я имею в виду вас всех! — проспал. Так вот, они спорили, кто отправит больше всех перваков в лазарет. Даже выбирали, какие травмы нанесут. Тот урод, шрамированный который, всё настаивал на переломе колена. А его девушка, ну, та, которая его целовала, она будет рёбра ломать. Как я поняла, им вообще полный карт-бланш дали, только убивать запретили.

— Ожесточают юные сердца с первых же дней, — хмыкнул я.

— Романтик, — покосилась на меня Кристина и погладила розовую косу. Судя по всему, она всегда поправляла волосы, когда нервничала. — Не знаю, что там творится в мозгах у преподавателей, но старшекурсники просто-напросто отыгрываются за своё унижение. Когда-то их на первом курсе избили, вот они и собираются выместить на нас свои старые обидки.

— Тебе бы на психолога учиться, — предложил я, лениво наблюдая, как тренер составляет списки, кто против кого будет выходить на ринг. — Сидела бы в уютном кабинете, под кондиционером, помогала бы людям и зарабатывала бы хорошие деньги.

— Скучно, — вдруг ответил за Кристину Егор. — Там нет монстров.

— И это тоже, — согласилась та.

— Монстров можно найти где угодно, — с умным видом заявил я. — Самые страшные монстры прячутся в человеческом обличье.

— Переквалифицировался из романтика в философа? — улыбнулась Маша.

— Да я вообще многогранная личность, а уж…

Меня прервал Владимир — он вышел в центр тренировочного полигона и отчеканил две фамилии:

— Безликая! Аннова!

Анновой оказалась как раз та девушка в костюме цвета хаки, что крутилась вокруг шрамированного и демонстрировала всем и каждому, какая сильная у них любовь. Кристина с явным трудом подавила брезгливость, слегка передёрнулась, но всё-таки натянула на лицо безразличную маску и величественной походкой подошла к Владимиру. Тот отступил к стене и показал на свободную площадку перед собой:

— Приступайте. Во время поединка разрешено использовать магию только первого уровня. Победителем считается тот, кто уложит своего противника на лопатки. Любое оружие запрещено.

Кристина моментально приняла боевую стойку и отступила, создавая себе место для манёвра. Заодно и выиграла время, чтобы оценить соперницу. Для неё, очевидно, это были привычные движения — сто раз отработанные до этого. Только вот тактика эта была защитной — словно Кристине приходилось не спарринговаться на равных с партнёром, а постоянно защищаться от нападений. Я по-новому взглянул на розоволосую красотку — стоит расспросить её о прошлом, узнаю много интересного.

Аннова же издевательски улыбалась и, пританцовывая, обходила Кристину по кругу. Выпад вперёд и хук левой — но не всерьёз, а так, чтобы припугнуть и высмеять. Но Кристина не повелась на провокацию и даже не дёрнулась, пристально уставившись в лоб Анновой. Шрамированный зычно подбадривал свою подружку и пообещал ей зелёнку и десять кристаллов, если она «укатает первачку в пыль».

— Если боишься, можешь просто сдаться и не тянуть кота за яйца, — с вызовом усмехнулась Кристина. Ей надоело, что высокомерные болваны развлекаются за её счёт.

— Закрой ротик, сучка, — разъярённо прошипела Аннова и ударила ногой. Три раза и очень-очень быстро: в голову, бок и колено. Кристина успела поставить верхний блок и защитить голову и туловище, а вот по ноге ей прилетело знатно, однако она отскочила назад и напитала мышцы магией. Травму это не вылечит, но позволит простоять до конца боя.

Кристина попыталась навязать свои правила боя и пошла в атаку, но в этот момент стало очевидно, что она не умела атаковать — только защищаться. Проблема заключалась ещё и в том, что её способности — владение ядами и холодным оружием — конкретно в этой битве были абсолютно бесполезны. Аннова легко и непринуждённо увернулась от левого хука, врезала Кристине в живот и расцарапала лицо — причём последнее она сделала не случайно, а намеренно, с видимым удовольствием раздирая ногтями нежную белую кожу. Кристина не издала ни звука — она словно даже не почувствовала боли. Отпрянула и, сцепив зубы, встала в боевую стойку.

Я мысленно прокручивал десятки возможных сценариев, по которым может пройти бой, — Кристина проигрывала в любом случае. Её единственное преимущество — высокая переносимость боли, но она не сможет терпеть удары вечно, да и не дело это… Внезапно меня озарила идея. Что если… Я уставился на Кристину, пытаясь передать ей одну-единственную картинку — лёгкий мыслеобраз, едва заметное ментальное вмешательство. Кристина вздрогнула, её взгляд метнулся в мою сторону, но она тут же сконцентрировалась на Анновой. Той же, видимо, надоело играться, и она активно пошла в наступление.

Безжалостные удары сыпались на Кристину один за другим, она лишь закрывала самые уязвимые части тела и молча терпела. Первокурсники начали переглядываться, словно спрашивая друг друга: «На что мы подписались?» Бой продлился не дольше двух минут — от очередного удара Кристина рухнула на землю и сплюнула кровавую слюну. Она выглядела полностью изнемождённой и абсолютно беспомощной. Ей всего лишь нужно было лечь на лопатки — и тогда ей засчитают поражение. Аннова приблизилась к ней и рассмеялась:

— Что ты там говорила про страх? — спросила она и занесла ногу, чтобы садануть Кристину. Вот оно! Я знал, что тварь не удержится и решит поглумиться напоследок. А для таких… нехороших людей, как она, нет ничего лучше, чем пнуть поверженного противника и показать, насколько он жалок.

И в эту секунду с Кристины слетела апатия и смирение — да, она всё ещё была избита и утомлена, однако в её глазах горела злая решимость. Розоволосая красотка схватила лодыжку Анновой и ударила её по колену справа налево, напитав кулак магией. Раздался громкий хруст, и Аннова заорала от боли, а в следующее мгновение повалилась на землю, не успев увернуться от подсечки. Прямо на спину, лопатками в пол.

— Победила Кристина Безликая, — объявил Владимир. — Не двигайтесь, сейчас придёт медсестра и…

Его перебил оглушительный треск — вокруг Анновой закрутился ледяной смерч и ударил в Кристину. Всё произошло так быстро, что даже тренер не успел среагировать. Брызнула кровь, горячие капли упали мне на лицо. Я бросился вперёд и упал на колени, пережимая руку Кристины чуть выше локтя, чтобы остановить кровотечение, — ей оторвало ладонь. Всё тело в мелких порезах, спортивная форма фактически порвана на лоскуты, настолько был силён удар Анновой.

— Твою мать! — проорал Владимир, открыл портал и приказал мне: — Быстрее, неси её в лазарет. И руку забери!

Я подобрал оторванную ладонь, шагнул в портал и очутился в большой белой комнате, где пахло лекарствами. Милая пухленькая женщина в белой шапочке с красным крестом всполошилась, быстро просканировала Кристину и наложила на неё несколько лечебных заклинаний.

— Быстрее, быстрее, неси сюда! — она проводила меня в операционную и сразу же выгнала, сказав, что Кристину можно будет проведать следующим утром. — Всё с ней будет в порядке! И руку обратно пришьём! Только не путайся под ногами!

Я вышел из лазарета в некоторой прострации — меня словно пыльным мешком по голове ударили. Дорогу обратно спросил у проходящих мимо студентов. Когда вернулся на тренировочный полигон, там царила напряжённая тишина. Анновой нигде не было, как и Владимира. Старшаки зыркали на первокурсников так, словно те лично насрали им в завтрак. Егор сидел с шокированным выражением лица и явно переосмысливал свои взгляды на жизнь, а Маша вытирала заплаканные глаза.

— Ты представляешь, её ведь даже не отчислят! — прошептала она и всхлипнула. — Потому что Устав…

— Разрешает поединки на тренировочном полигоне, — закончил я и вздохнул. — Какая горькая ирония, мда.

— Как она?

— Всё хорошо, — я погладил Машу по спине. — Руку пришьют, раны исцелят, через неделю будет как новенькая. А завтра утром сможем её навестить.

— Зачем она это сделала? — вдруг спросил Егор.

— Потому что захотела, — я пожал плечами.

— Но зачем причинять вред без причины? — он почесал свой третий подбородок и сказал: — Сложно. Почти как физика, только сложнее.

Дверь отворилась, и на тренировочный полигон зашёл Владимир.

— Кажется, мне нужно кое-что вам разъяснить на пальцах. Я-то думал, что романовцы, которые учатся в стенах Академии не первый год, — это уже взрослые люди и всё понимают, но, видимо, ошибался, — он пристально посмотрел на старшекурсников, отчего те как-то резко сжались и уменьшились в размерах. — Вы думаете, самое страшное, что может произойти с вам в стенах Академии, — это отчисление? Каждый ваш прокол записывается в личное дело. Все ваши глупости и ошибки навсегда останутся с вами. Конечно, по Уставу Аннову не отчислить, но…

Тренер оглядел всех студентов, улыбнулся и продолжил:

— Но следующий год станет для неё настоящим адом, за это я лично ручаюсь. Какой из неё выйдет командир, если она готова прикончить другого студента только из-за своей тупости и злости? А какой из неё выйдет подчинённый, если она не может выполнить приказ преподавателя? Все мы знаем ответ на этот вопрос, — он выдержал многозначительную паузу. — Поэтому весь выпускной год она будет драить туалеты. Это будет её личный учебный план.

— Бред, — фыркнул шрамированный. — Можно просто отчислиться.

— Если Аннова отчислится, то покинет Академию с волчьим билетом. В военные учебные заведения и структуры её больше не примут. В принципе, теперь она едва ли поднимется выше рядового ликвидатора Трещин, — Владимир равнодушно пожал плечами. — Но если Аннова будет мыть туалеты качественно, у неё по крайней мере будет шанс остаться на второй год и закончить обучение.

— То, что не уточняется в Уставе, решают преподаватели? — усмехнулся я.

— Верно.

— Беззаконие! — возмутился шрамированный, но моментально заткнулся, напоровшись на острый взгляд Владимира.

— Продолжаем спарринги, — велел тот и назвал две следующие фамилии: — Стахович! Железняк!

Сын императора выстоял поединок с достоинством — победить ему не удалось, но истерику он не устроил, своим отцом никому не угрожал и привилегий не выторговывал. Даже продержался минуты две и дал отпор. Следом за ним в центр тренировочного полигона вышел Андрей, а потом и его сестричка — по очереди, конечно. Старшаки вынесли их быстро и эффективно, и пятнадцати секунд не прошло — всё-таки гонору в белобрысых было намного больше, чем мозгов и таланта.

Мария и Егор тоже проиграли, но держались молодцами. Лишь когда они оба сели рядом со мной, я выдохнул с облегчением — обошлось без серьёзных травм. За следующими боями я не следил — незаметно для себя задремал и бегал во сне за бабочками.

Вернулся в реальность, только когда Владимир назвал мою фамилию:

— Ломоносов! Соколов!

Моим противником был шрамированный. От него исходили волны злости, раздражения и беспокойства. Он встал в боевую стойку и выставил перед собой кулаки, только вот я никуда не спешил — начал лениво разминаться. Моё пренебрежение его выбесило.

— Я должен сражаться с этим слабаком? — спросил он. — Даже его безрукая подружка была сильнее. Она хотя бы пыталась драться, а это тупо прикидывается дураком.

— Ты тоже хочешь драить туалеты? — уточнил Владимир, и шрамированный заткнулся.

Он не пытался нарушать правила — использовал магию первого уровня, но спектр навыков у него был широк. Он тоже был стихийником, как и Аннова, только владел не водой, а огнём. Чтобы не выдать свои способности, я не использовал Тени, поэтому выстроил оборону на энергетических волнах и нитях. Все мои чувства обострились — я улавливал, с какой стороны и с какой скоростью в меня летят фаерболы или огненные иглы, и… просто уворачивался. Если шрамированный пытался сблизиться, я отходил.

Прошло пять минут, а шрамированный ни разу меня не достал. Я же ни разу его не атаковал.

— Да вы это видите⁈ — заорал он, тыча в меня пальцем и брызжа слюной. — Он не дерётся! Этот трус бегает от меня по всему полигону! Почему вы ему не скажете⁈

— Ты три года отучился в Академии и не можешь поймать первокурсника? — рассмеялся я. — Может, сдашься?

С рёвом дикого бизона шрамированный побежал на меня, низко опустив голову, — он полностью открылся, уверенный, что и в этот раз я попытаюсь избежать прямого столкновения. Как бы не так. Я напитал энергией мышцы, сделал шаг в сторону, поднырнул под его руку и, крепко обхватив за пояс, опрокинул его прогибом. С громким стуком он ударился лопатками о землю.

— Победитель — Ломоносов! — объявил тренер. — Все свободны! Свои рекомендации по формированию групп я передам Алине Юрьевне.

Постепенно все покинули тренировочный полигон. Я задержался и подошёл к Владимиру.

— Чего тебе, Ломоносов? — бросил он через плечо.

— Хотел кое о чём попросить, — произнёс я ровным голосом. — По поводу рекомендаций.

— Решу без умников, — отрезал Владимир.

— Конечно. Я просто хотел напомнить, что Кристине будет нужна поддержка друзей.

— Погоди, — он с лёгким интересом обернулся. — Ты меня пытаешься шантажировать?

— Скорее, надавить на совесть, — я милейшим образом улыбнулся. На самом деле я ступил на зыбкую почву, но от Владимира всё время после происшествия с Кристиной исходило настолько отчётливое чувство вины, что я решил рискнуть. — Вы могли остановить Аннову сразу. Было очевидно, что у неё кукушечка самую малость протекла. Но вы не остановили.

Владимир прищурился:

— У тебя молоко на губах не высохло, чтобы нотации мне читать.

— Какие нотации? — я поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь. — Просто напоминаю, что Кристине будет очень приятно работать в команде с друзьями. Кстати, её друзья — это я, Егор и Маша. Вы же сами понимаете, что оторванная рука — это не шутки. Могут быть судороги, фантомные боли… А всё из-за чего? Из-за такой глупой ошибки, нужно было ведь просто остано…

— Знаешь, я подумаю над твоим предложением. Просто за твою смелость, — усмехнулся Владимир. — А теперь вали на следующую пару.

Я вышел с тренировочного полигона, пытаясь вспомнить, какая пара стоит следующей по расписанию. Кажется, энергетический обмен с Лысой. Ой, Алиной Юрьевной. Надо бы привыкать называть её по имени-отчеству, иначе ляпну случайно, вот будет неловко… Пока шёл по коридору, мысленно прокручивал прошедшую пару. Аннову, конечно, наказали, но мне казалось это недостаточным. Хотелось наглядно ей продемонстрировать, что обижать людей, которые заведомо её слабее, очень и очень плохо. Почему бы не сделать это сегодня вечером? Я ведь всё равно собирался выбраться к алхимической аудитории.

Глава 35

Оставшиеся три пары были о-о-о-о-очень скучными. Четыре с половиной часа растянулись, по ощущениям, во все пятнадцать. Даже Лысая больше не удивляла интересными испытаниями с подвохом — без особых изысков измерила магическую силу всех студентов с помощью обычного артефакта и внесла несколько отметок в учебный журнал.

Тренер Виктор действительно передал ей данные с оценочных сражений, и она составила три боевые группы. В первую вошли белобрысые близнецы Коноваловы, два их прихлебателя и Гена, во вторую — Александр Стахович и четыре девушки из его фан-клуба, а в третью — я, Маша, Кристина, Егор и Ярослав Голицын. Последний был невзрачным на вид пареньком, на которого я обратил внимание, только когда Алина Юрьевна назвала его имя и вызвала к доске. Тёмно-русые волосы, серые глаза, светлая кожа и средний рост — по всем параметрам он был самым… обычным. Ни одна черта в его внешности не выделяла его из толпы.

— Сочувствую. С вашей подругой произошла отвратная ситуация. Я рад, что виновницу произошедшего наказали, — сказал Ярослав, когда мы расселись за парты боевыми группами. Он устроился рядом с Егором, с интересом рассматривая его жировые складки. Перехватив мой взгляд, Ярослав пояснил: — Мне наплевать, как он выглядит, просто беспокоюсь о своей шкуре. Было бы неприятно оказаться в Данже с толстяком, который не сможет себя защитить. Другое дело, если ожирение — это сильная защитная способность.

— Для полноты картины осталось только добавить, что мы тебе не особо нравимся, но что поделать, со своей боевой группой надо дружить. Полезно для выживания, — улыбнулся я.

Ярослав пожал плечами:

— Не люблю врать.

Наш разговор прервала Алина Юрьевна.

— Рекомендую выполнять все задания, которые будут вам давать преподаватели, совместно, всей боевой группой. Как на парах, так и в свободное время, — она обвела внимательным взглядом весь класс. — Через три дня все вы в первый раз отправитесь в Данж. Он будет Б-уровня, но для вас это всё равно станет тяжёлым испытанием. Вам следует изучить способности друг друга и понять, насколько хороша их синергия. Возможно, это спасёт вас от гибели и… отметок в личном деле.

Больше ничего интересного не произошло — на следующих парах нас завалили сухой теорией, которую легко можно было найти в интернете и специальных учебниках. Общая информация — о том, что наша реальность как многослойное тесто и человечество живёт в самом верхнем слое. Раньше слои вообще не пересекались — монстры фактически жили в своём отдельном мире.

Однако из-за магических экспериментов — по большей части запрещённых, черномагических, — тонкая материя нашей вселенной пошла тонкими трещинами. Они были очень маленькими, но монстрам и их хватило, чтобы почуять новую добычу. Самые сильные твари могут пробиться наверх, в реальный мир. Монстры послабее выжидают, когда откроется подходящая Трещина. Первый прорыв произошёл несколько сотен лет назад, и тогда каждая, даже самая крошечная Трещина, приносила с собой много смертей. В основном потому, что люди не понимали, что происходит, и впадали в панику, элементарно не могли защититься.

Трещину закрыть довольно просто — достаточно найти источник, благодаря которому она открылась. Чаще всего это один монстр, главная сложность — отыскать его в толпе других тварей и убить. Реже бывает, что прорыв провоцирует целая армия монстров, и вот тогда уровень сложности значительно повышается. Данжи так назвали, потому что они очень похожи на тёмные и глубокие подземелья.

Что-то похожее было и в моей первой жизни, только там слои с монстрами и человеческий мир как бы слились. Чудовища постепенно адаптировались к новым условиям, научились прятаться и выживать, их «иномирность» проявлялась в том, что не каждый человек мог их увидеть.

На самом деле у меня была теория, что измерение монстров — это в некотором смысле канализация, куда сливались неудачные опыты всех магов из всех параллельных вселенных. Люди — любопытные создания, к тому же у многих в самый неподходящий момент отключается инстинкт самосохранения. Я не удивлюсь, если окажется, что человечество само создало тех монстров, с которыми так усердно теперь воюет.

Всё это я уже знал благодаря интернету, поэтому грелся на солнышке, что ярко светило в окно, и наблюдал, как во дворе толпятся романовцы — видимо, собирались в Данж. Правда, кое-что интересное я всё-таки услышал — выяснилось, что когти были не простым украшением и показателем статуса, а настоящим вместилищем силы. Охотник на монстров развивается не только, когда поглощает кристаллы, но и когда убивает чудовищ. Каждая смерть твари — это мощный всплеск силы, которая впитывается в коготь и со временем изменяет его цвет. Охотники должны уметь её «собирать». У бойцов «СиДР» были какие-то свои артефакты.

— Какие планы? — спросила Маша, когда закончилась последняя пара и мы направились в столовую. С завтрашнего дня у каждого направления занятия будут проходить по отдельному расписанию. Только я и Кристина сможем выбирать пары по собственному вкусу — конечно, с одобрения директора Академии. То есть всего лишь один предмет выбрать не удастся, придётся набрать определённое количество часов.

— Хочу выбраться в город, посетить Храм.

— А кто твой покровитель? — поинтересовался Егор и со всей свойственной ему непосредственностью произнёс: — Моя мама говорила, что Богов Ломоносовых уже много лет нигде не видели. Про них ходят плохие слухи. Они даже не посылают своих жрецов на праздник Зимнего Солнцестояния.

— Куда? — с недоумением поморщился я.

— Праздник Зимнего Солнцестояния — ежегодный бал, который проходит в Московском императорском дворце, — объяснила Маша и, повернувшись к Егору, отчитала его: — Неприлично спрашивать о покровителях Рода!

Болтая ни о чём и обо всё сразу, мы протолкались через толпу к столовой и зашли внутрь. Обеденный шведский стол порадовал большим выбором — харчо, борщ, уха, жаркое, цыплёнок-табака… Я набрал полный поднос еды — получилось пять тарелок. Маша и Егор уже привыкли, что ем я много, поэтому не удивились, а вот другие студенты поглядывали на меня с весельем.

— Троглодит, — фыркнул кто-то сзади.

— В здоровом теле — здоровый дух! — наставительно поднял указательный палец я и уселся за стол.

Спустя пару минут, когда толпа рассосалась и почти все студенты заняли свои места, в столовую зашёл Виктор Викторович — он, как и всегда, выглядел превосходно. Девушки начали томно вздыхать, поворачиваясь ему вслед, а парни недовольно хмурились, понимая, что с таким соперником им не тягаться — красивый, здоровенный, волосы золотые, да ещё и коготь бриллиантовый!

Директор подождал, когда все замолкнут, и сообщил:

— С сегодняшней ночи на всю следующую неделю устанавливается комендантский час. С девяти часов вечера запрещено выходить из общежитий. Те, кто нарушит режим, будут отправлены на общественные работы.

Студенты возмущённо и обеспокоенно зашептались — никто не понимал, из-за чего ввели такие ограничения. Кроме меня. Фактически я и стал причиной этого. Если быть точнее — я и наёмный убийца, посланный за моей головой. Кстати, комендантский час играет мне на руку — я же назначил «ограбление» алхимической лаборатории как раз на девять вечера.

Что ж, значит, мне стоит поторопиться: сейчас уже три часа дня, а мне нужно вернуться в Академию хотя бы в половину девятого. Я быстро доел, попрощался с друзьями и, заскочив в свою комнату и взяв деньги, помчался в город. Академия находилась в центре Краснодара, и это было очень удобно — несколько торговых центров под рукой, куча магазинов на любой вкус, рестораны с вкуснейшими блюдами.

На Арене я заработал небольшое состояние, поэтому мог позволить себе от души закупиться. Гм, что порадует одинокую Богиню, которая много лет просидела в Изнанке? Стоп, а какой у неё размер одежды? Ну, это просто решить. В магазине «DARA» я отыскал консультантку, которая телосложением очень походила на Марену.

— Здравствуйте, — я подошёл к ней и галантно поклонился. — Прошу прощения, если моя просьба покажется вам странной. Видите ли, я хочу сделать своей девушке сюрприз, но забыл, какой у неё размер одежды. А вы — её вылитая копия! Не могли бы вы мне помочь и примерить несколько комплектов?

— Ой, меня о таком ещё никто не просил, — захлопала ресничками консультантка. — Одну секунду, я спрошу у администратора, что делать в такой ситуации!

Она убежала в помещение для работников, вернулась через пару минут и порадовала меня:

— Администратор разрешил вам помочь, но только если не набегут другие покупатели. Тогда мне придётся вас оставить.

— Тогда не будем мешкать, — я подал ей несколько вешалок с платьями, тёплыми кофтами и спортивными костюмами. С первого взгляда могло показаться, что вещи я выбирал наугад, но это будет ошибкой. Во-первых, я решил, что Богине будет приятно принарядиться во что-нибудь красивое, яркое и праздничное. Но во-вторых, я не забывал, что в Изнанке довольно прохладно, в лёгком платье по сырой пещере постоянно расхаживать не особо приятно. Так что я совместил приятное с полезным. Оглядевшись, я кинул в корзину шесть пар шерстяных носков, утеплённые перчатки и три толстых плюшевых пледа. А в разделе обуви я набрал ботинок и кроссовок.

По итогу всё купленное добро едва-едва поместилось в чемодан. Как-то слишком уж странно с такими баулами идти в Храм. Что же делать? Я задумался, и внезапно меня осенило. Иллюзии! С их помощью я ведь могу не только создавать образы тех вещей и созданий, которые не существуют в реальности, но и проворачивать обратный процесс. То есть наводить морок и фактически прятать вещи, делать так, чтобы они «сливались» с окружающими вещами. Конечно, если кто-то случайно наткнётся на мой чемодан, то возникнут вопросы, но я постараюсь этого избежать.

Чтобы незаметно потренироваться, пришлось зайти в туалет торгового центра и подпереть дверь изнутри. С четвёртой попытки у меня получилось сделать так, чтобы чемодан растворился в воздухе, однако пространство вокруг него подозрительно рябило. Лишь с одиннадцатой попытки всё получилось идеально.

Вообще-то я хотел пробежаться по сувенирным магазинчикам, прибарахлиться всякими милыми побрякушками, чтобы порадовать Богиню, но для них придётся покупать ещё один чемодан… А я ведь ещё не купил еду! Так что это я отложил на следующий поход в Храм и направился в продуктовый магазин. Сначала — долгохранящиеся продукты. Потом — немного десертов в уютной домашней булочной. Ну и напоследок — с десяток сытных блюд из ресторана. Еду я даже не пытался скрывать иллюзией.

Ближайший Храм к Академии находился под покровительством Хорса — олицетворённого Солнца. Девушка на ресепшене оглядела меня с удивлением, задержав взгляд на пакете с продуктами и коробках с пирожными и ресторанной едой.

— Люблю покушать, особенно когда нервничаю, — пожал я плечами. — Ну, а вы сами должны понимать, что каждая встреча с покровителем — это большой стресс.

— Да-да, конечно, — согласилась девушка и спросила: — Вы хотите нанять жреца или проведёте ритуал самостоятельно?

— Самостоятельно.

Она быстро заполнила необходимые бумаги, протянула на подпись и провела меня в обрядовый зал. Который был пуст. Я просканировал пространство магическими импульсами и никого не обнаружил — после приключения в Храме Сварожича я ждал подвоха. Но нет, всё было в порядке. Меня не пытались обмануть, никто не прятался в тёмных углах — ни жреца, ни охраны. Выждав для верности пару минут, я приблизился к квадратному каменному алтарю, положил на него зелёнку, прижал ладонью и произнёс:

— Великая Богиня Марена, покровительница моего Рода, я приношу тебе жертву и прошу благословения для себя, своих предков и своих потомков. Прими же его и подай знак, понравилось ли тебе моё подношение!

Всё произошло как в прошлый раз — с Изнанки ко мне потянулись энергетические нити, пробивая путь для Марены. Она материализовалась над алтарём — такая же прекрасная и сияющая. Моя рубашка была ей велика, но всё равно едва прикрывала её стройные ноги. Серебряные волосы блестящим водопадом спускались по груди и плечам. Богиня подняла на меня ярко-голубые глаза, и я увидел, как в них вспыхнула радость. Но Марена тут же напустила на себя суровый вид и сказала:

— Надеюсь, в этот раз ты принёс достойное подношение?

— Всё для тебя, моя госпожа, — я глубоко поклонился и проникновенно на неё посмотрел. Её щёки порозовели, она смутилась, прикусила нижнюю губу и с нарочитым интересом уставилась на пакеты с едой. Я не стал её дразнить и поставил всё на алтарь. — Приятного аппетита. Хотя, возможно, сперва ты захочешь переодеться.

На этих словах я снял иллюзию с чемодана, жестом фокусника расстегнул молнию и откинул крышку. Марена, затаив дыхание, заглянула внутрь. Сейчас она походила на ребёнка, который в свой день рождения распаковывает подарки, — столько же восторга, предвкушения и радости. Она запустила руки внутрь чемодана и нежно погладила один из плюшевых пледов, а потом начала с упоением перебирать вещи.

— Отвернись! — велела она, и я послушно сел лицом к двери. Минуту спустя Богиня позвала: — Посмотри на меня!

Я оглянулся через плечо и замер: в воздушном шёлковом платье Марена была великолепна. Засмотревшись, я не ответил, и Богиня всполошилась:

— Что? Очень плохо?

— Нет, нет, — я улыбнулся. — Очень красиво.

Следующие десять минут превратились в модный показ: Марена примеряла наряды и ходила по обрядовому залу, как по подиуму.

— Ну а теперь можно и поесть, — наконец, успокоилась она, с изяществом опустилась на квадратный алтарь и принялась распаковывать ресторанные коробки. — О, жареные куропатки в клюквенном соусе! Ты не представляешь, как давно я их не ела! А здесь что? Малиновый торт! Откуда ты узнал, что я люблю малину? — она с озорством на меня посмотрела и сказала: — Сегодня ты действительно хорошо постарался, поэтому в качестве награды я разрешаю тебе со мной пообедать!

Я мысленно простонал: в Академии я сытно пообедал. Свинина в сливках с грибами была очень вкусной, но также — очень тяжёлой, и она до сих пор не переварилась и временами упорно просилась наружу. Но обижать Богиню не хотелось, так что я, с тоской посмотрев на курице по-французски, присоединился к трапезе. Мы успели прикончить парочку блюд, когда Марена начала постепенно бледнеть и становиться прозрачной. Я внутренне порадовался — смерть от разрыва желудка была как никогда близка.

Богиня собрала все вещи и продукты на алтарь, скрестила руки на груди и, гордо приподняв подбородок, провозгласила:

— Благословляю! Ты — мой лучший подопечный за последние три сотни лет.

— Так последние три сотни лет ты просидела в Изнанке и никто не приносил тебе жертвы.

— Именно, — Марена с хулиганской усмешкой мне подмигнула и, почти полностью растворившись в воздухе, в последний момент сказала: — Не думай, что я забыла, как ты обещал, показать мне современный мир.

Я даже на секунду умилился — а Богиня-то оживает и уже не дёргается от каждого моего движения, вон даже пошутила напоследок! Всё ещё продолжая улыбаться, я создал иллюзию — пакет с пустыми обёртками от продуктов и коробками с ресторанной эмблемой — и покинул Храм. Девушка на ресепшн проводила меня позабавленным взглядом — наверное, будет рассказывать подружкам, как сумасшедший аристократ приходил в обрядовый зал пожрать.

Поход по магазинам и посещение Храма заняло у меня пять часов, до комендантского часа оставалось всего сорок минут. Времени заглянуть в свою комнату и отдохнуть не осталось — придётся топать сразу к алхимической лаборатории на третьем этаже. Настала пора выяснить, шпион Гена Познанский или нет.

Глава 36

Ректорат Краснодарской Академии, восемь часов вечера.

Анна Викторовна внимательно следила, как её брат заполняет документы. На её губах играла улыбка превосходства.

— Что? — не выдержал Виктор Викторович и отодвинул бумаги, которые завтра было необходимо отправить в Министерство Образования. Он криво усмехнулся и попытался пошутить: — У меня в зубах укроп застрял?

— Сегодня случится страшное, — без перехода заявила Анна Викторовна.

— А, очередное предсказание? — закатил глаза Виктор Викторович и снова уткнулся в документы. — Не отвлекай меня по пустякам.

Его сестра открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в ректорат влетела обеспокоенная Алина Юрьевна. Её лысина блестела от выступившей испарины.

— Эти детишки сведут меня с ума! — воскликнула она. — Господин директор, пожалуйста, пойдёмте со мной! Первокурсники задумали ограбить алхимическую лабораторию! Если вы не пойдёте со мной, я не знаю, что с ними сделаю!

— Только начало, — прошептала Анна Викторовна.

* * *

На всякий случай я вызвал Крабогнома — чтобы бегал поблизости и показывал, кто и с какой стороны подходит к алхимической лаборатории. Всё-таки я подстроил ловушку для Гены, не хотелось бы попасть туда самому. Без пяти девять я был в назначенном месте — накинул на себя иллюзию, чтобы слиться со стенкой, и притаился.

Очень вовремя — стоило мне замереть, как со стороны лестницы послышались крадущиеся шаги. На площадку перед лабораторией на цыпочках вышла Настя Коновалова, чуть в отдалении от неё шёл Андрей. Белобрысые близнецы гаденько ухмылялись и чуть ли не потирали руки. Андрей прихватил с собой бейсбольную биту — да уж, парень решил устроить серьёзные разборки. Они уселись в угловой тёмной нише — так, чтобы открывался обзор на алхимическую лабораторию.

Всё это время я непрерывно сканировал пространство и заранее почувствовал чьё-то раздражение, разлившееся по второму этажу. К нам поднимались три ауры: две яркие, плещущие энергией, а одна — тусклая и слабая. Та, что послабее, двигалась впереди, словно была проводником и показывала путь аурам поярче. Эх, Гена, Гена… А я ведь до последнего верил в тебя, надеялся, что ты не крыса. С другой стороны, хорошо, что шпион попался неопытный и выдал себя сразу — если бы он лучше замаскировался, мог бы натворить весьма неприятных дел.

Настя услышала, как по лестнице кто-то поднимается, и, наклонившись к уху Андрея, радостно что-то зашептала. Они думали, что хорошо спрятались… Они ошибались. Сюда шёл лично директор Академии, Виктор Викторович, и его правая рука — Лысая… ой, то есть Алина Юрьевна. Они знали про нарушение комендантского часа и «планируемое» ограбление, поэтому уже на подходе искали злоумышленника. Только вот драконья магия отлично скрывала моё присутствие, а вот близнецы были как на ладони.

— Вот, здесь, — тихо пробормотал Гена и отступил, пропуская к алхимическому кабинету преподавателей.

Виктор Викторович, сохраняя невозмутимый вид, шагнул к алхимической лаборатории, но вдруг резко изменил траекторию движения и выкинул ладонь вправо — ровнёхонько на близнецов Коноваловых. Настя испуганно взвизгнула и окаменела, Андрей же не успел и звука проронить. Всё выглядело так, будто Гена наябедничал на Коноваловых и привёл к ним преподавателей.

— Почему вы нарушили комендантский час? — строго спросила Лысая. — Я вам дам шанс оправдаться. В глубине души у меня тлеет надежда, что у вас есть веская причина.

Виктор Викторович взмахнул рукой, и с близнецов спало заклинание неподвижности. Андрей весь подобрался, наклонился вперёд и с ненавистью уставился на Гену, а Настя жалобно всхлипнула и воскликнула:

— Это всё Ломоносов! Он придёт сюда! В девять часов! Мы просто хотели отомстить! Он… он… он вылил тарелку каши на моего брата!

— Заткнись, дура, — одёрнул её Андрей.

— Молодой человек, как вам не стыдно? — с осуждением покачала головой Лысая. — В нашей Академии работает несколько клубов по интересам. Один из них углубленно изучает историю этикета и современные правила. Думаю, вам будет полезно пару месяцев его посещать. Конечно, в дополнение к общественным работам.

— Однако мы также обязаны проверить информацию, — проговорил директор и поправил уложенные в идеальную причёску золотые волосы. — Мы подождём Марка Ломоносова здесь, допустим… до десяти часов вечера. Если он придёт, то вы будете избавлены от наказания.

Настя воодушевлённо закивала, а вот Андрей был настроен далеко не так оптимистично. И правильно. Я сидел тихо, как мышка, и пытался не засмеяться, потому что выглядело всё довольно забавно: директор и компания расположились ровно напротив меня, скрытые от чужих глаз магией. И они, и я старались лишний раз не шевелиться, чтобы не издать шум. По истечении указанного директором срока Лысая щёлкнула пальцами и велела:

— Быстро за мной, поговорим в ректорате. Вместе с вашими деканами, — она повернулась к Гене и добавила: — Вы отстранены от обучения на две недели. Отдохните и подумайте над своим поведением.

— Но почему⁈ Я же вам всё рассказал! — возмутился Гена.

— Всё-таки ты, сука? — яростно прошипел Андрей.

— Четыре месяца посещения Клуба Этикета и Этики! И домашнее задание будете рассказывать лично мне! — рявкнула Лысая, и губы Андрея резко побледнели, слиплись намертво и покрылись гладкой кожей. Он испуганно замычал, но быстро очухался и замолк, прожигая взбешённым взглядом спину Лысой. Она же снова обратилась к Гене: — Владимир рассказал, что вы очень просили поставить вас в боевую группу к Ломоносову. Сегодня утром, между прочим. А вечером уже прибежали к директору с доносом. Я не моралист, чтобы вас осуждать, но каждое решение должно быть обдумано. Потому что у всего есть последствия.

Все они спустились на второй этаж, и скоро их шаги затихли вдали. Отлично, с этим разобрались. Теперь — очередь Анновой. Я не хотел её калечить. В конце концов, она — молодая девчонка, которая потеряла берега, почувствовав себя всемогущей. Кто в юности не совершает ошибок? Да никто. Другой вопрос, что мало кто из-за своей прихоти оторвёт другому человеку руку. Но я собирался ей показать наглядно, как плохо издеваться над слабыми. Замечательный способ — поставить Аннову в позицию слабой, чтобы она ощутила все прелести полной беспомощности и отчаяния.

По дороге к общежитию стихийников я наткнулся на Крабогнома, обвешанного тюбиками клея «Момент». Он радостно помахал мне клешнёй и принялся заливать клеем замочную скважину ближайшей двери. Я прошёлся вдоль этажа. Крабогном провёл здесь плодотворный вечер — все замочные скважины были намертво запечатаны. Сначала я хотел его отругать, а потом…

— Эй, Крабогномище!

— Да, великан-хозяин-друг? — он подбежал ко мне и преданно задрал голову.

— Когда закончишь, отнеси все пустые тюбики в комнаты ребят, которые прятались рядом со мной на третьем этаже.

— Будет сделано!

Аннову я отыскал быстро. Чтобы не тратить Тени, опять забрал излишек энергии у Крабогнома и, превратившись в туман, скользнул в щель под дверью в её комнату. Нужно было её разбудить, но так, чтобы она не поняла, где заканчивается сон, а где начинает явь. Для этого я применил лёгкое ментальное вмешательство. Аннова зашевелилась, сонно потёрла глаза и уставилась на меня, с недоумением нахмурившись.

— Кто ты? Что ты здесь дела…

Она проглотила остальные слова и застыла — я врубил иллюзии на полную катушку, перенёс её в мою прошлую жизнь. Я собирался показать ей бои с самыми страшными и сильными монстрами, которых когда-либо встречал. Мой голос прогремел у Анновой над головой:

— Тебе понравилось сегодня издеваться над первокурсницей?

— Она напросилась!

Первым делом я показал ей Болотную Кикимору — существо, которое отдалённо напоминает согбенную худую старушку. Она заманивает в своё логово случайных путников и запирает в «погребе» — глубокой яме, в которой подвешивает своих жертв. Болотные Кикиморы любят свежее мясо, поэтому держат несчастных людей живыми как можно дольше. Та тварь, на которую мне выдал задание Император, обладала девятым рангом, если перевести в местную систему развития. Я победил её, но для Анновой я изменил сценарий — она видела, как Болотная Кикимора утаскивает её в трясину и день за днём отрезает от неё по куску.

Я внимательно следил за состоянием Анновой — у меня не было цели, чтобы она умерла от разрыва сердца.

— Ты тоже напросилась. Не нужно ходить мимо болота, в котором живут Кикиморы, — прогромыхал я. — А если бы её руку распылило и она осталась бы инвалидом?

— С выскочками только так!

Для второй сцены я использовал восстание домовых — однажды эти милые пушистые ребята подняли бунт, потому что им по воскресеньям не ставили блюдце молока и печеньку. Ну, традиции постепенно забывались, люди верили в драконов и химер, а домовых начали считать чуть ли не глупым суеверием. В одно прекрасное утро домовые повалили на улицу — волна хаоса распространилась по всей стране. Она сметала всё на своём пути, как стихийное бедствие. С домовыми не нужно было сражаться, но то чувство, когда ты стоишь посреди улицы и смотришь, как на тебя несётся волна домовых… Пробрало даже меня тогда до костей.

Я выбирал самые яркие и впечатляющие воспоминания, чтобы показать их Анновой с помощью иллюзий. Это затянулось на несколько часов.

— Больше не буду… — с трудом выдавила Аннова, встретившись с озёрными русалками, наводящими ужас. — Я поняла, поняла… Я больше не буду никого обижать…

Уложив её спать, я выскользнул в коридор и направился в свою комнату, но неожиданно передо мной выскочил Крабогном и выпалил:

— Жопа Егора! — он запнулся и поправился: — Егор в жопа!

Я развернулся на пятках и побежал в общежитие физиков, но Крабогном вцепился в мою штанину и потащил меня в противоположную сторону, к стихийникам. Комната Анновой находилась с края, Крабогном же вёл меня в глубь общежития. У общих душевых я притормозил — у двери стоял парень и нервно озирался, изнутри доносился шум, копошение и сдавленные возгласы. Я, не скрываясь, подошёл и попытался протиснуться внутрь, но парень, стоящий на стрёме, вцепился в мой воротник и дёрнул меня назад. Я не стал тратить время на объяснения и уговоры, просто и без изысков вырубил его ударом в подбородок и шагнул через порог.

Егор, облачённый в жировой доспех, отбивался от пятерых парней — все старшекурсники. Он, словно мячик, отскакивал от одного хулигана к другому, которые, как ни старались, не могли пробить его защиту. У раковин валялся Александр Стахович — сын императора потерял весь лоск и высокомерие и неловко, сильно пошатываясь, пытался подняться и всякий раз падал обратно, растягивался на окровавленном кафеле. Сотрясение мозга, не меньше.

— Шёл бы ты отсюда, чудик, — процедил один из хулиганов.

— Или хочешь лечь рядышком? — подхватил другой, ткнув пальцем в Александра. — Будешь потом всем рассказывать, как валялся в обнимку с императорским сынком!

— Так дело только в его происхождении? — я вздохнул.

— А когда ещё такой случай представится? — загоготали хулиганы. — Пнуть настолько важную шишку? Хотя… Пинать нужно было вчера, когда ещё папаша не лишил его престола.

Я разозлился и приказал:

— Ноги в руки — и валите.

— А то что? Расплачешься?

Без предупреждения мне в спину выстрелил здоровенный фаербор. Если бы не боевой опыт и хорошая интуиция, всё, что находится ниже шеи, превратилось бы в хорошо прожаренный стейк. Я выставил теневой щит — во-первых, потому что сильно рассердился, а во-вторых, никто из этих недоумков всё равно не поймёт, какую способность я использовал. Мне не хотелось с ними драться, опускаться до их уровня. Было бы неплохо выставить их идиотами… Подарок Ледяного Дракона не только усилил мою ментальную защиту, но и прокачал способность внушения, что вообще-то не предполагалось. Я прикрыл глаза, концентрируясь, и ударил ментальными щупальцами — наложил гипноз, который моментально слетит, стоит кому-нибудь обратиться к этим болванам.

— Ты — петух, который непрерывно кукарекает. Ты — свинка, которая хочет сделать грязную лужу посреди главного холла и вываляться в ней. А ты… Ты — дикий волк, который прячется от людей и воет на Луну…

Спустя минуту пятеро студентов, искренне считающие себя различными животными, выбежали из душевых и помчались по коридору, кукарекая, воя, хрюкая, мыча и чирикая. Александр проводил их взглядом, сцепил зубы и, почти всем весом навалившись на раковину, с превеликим трудом поднялся. Егор бросился к нему, чтобы помочь, но вместо благодарности получил грязную ругань и виновато отступил.

— Я бы и сам справился! — прорычал Александр и уставился на меня с неприязнью. — Послал свою шавку следить за мной?

Я схватил его за шиворот, придвинул поближе и ледяным голосом произнёс:

— Не смей оскорблять моих друзей. Никто за тобой не следит, а Егор оказался здесь, потому что… — я повернулся к тому и вопросительно приподнял брови.

— Следил за Сашей, — с готовностью закончил Егор.

— Вот видишь… Что⁈ — я потёр виски.

— Мне не хотелось спать, и я решил прогуляться. Случайно встретил Сашу и заметил, что за ним крадётся шесть человек.

— Знаете что? Мне неинтересно, — Александр выпрямился, вытер кровоточащий нос рукавом и пошёл к выходу. — Вы просто чокнутые.

— Ну так порадуйся, — я хмыкнул. — Только чокнутые будут помогать такому заносчивому засранцу, как ты.

— Никакой благодарности! — под смех Егора я трагично воздел руки к потолку.

* * *

Спальня Виктора Викторовича, раннее утро.

Директор спал и видел прекрасный сон: великолепный яблоневый сад был весь в цвету, лёгкий ветерок гонял по аллее белые лепестки, а где-то вдалеке оркестр играл классический вальс. Виктор Викторович наслаждался спокойным отдыхом — директорская должность вытянула из него все соки, ему хотелось просто лежать и не двигаться. Он перевернулся на другой бок, пытаясь поудобнее устроиться, и в этот момент его скальп пронзила острая боль. Он вскрикнул и проснулся.

Вроде бы ничего странного. Наверное, приснилось. Виктор Викторович приподнялся и вспушил подушку, но волосы вдруг сильно натянулись, словно кто-то пытался их вырвать. Его пробил холодный пот. Он очень любил свои волосы. Он осторожно ощупал свою голову от лба до затылка, пальцы то и дело натыкались на какие-то эластичные комки, которые тем не менее намертво запутались в волосах.

— Да что такое⁈ — взревел Виктор Викторович и сел на кровати. Подушка оттянула голову назад, едва не оторвав скальп. На колени шлёпнулось что-то твёрдое и холодное. Он взял это и поднёс к глазам. Маленький железный тюбик с надписью «Момент». И таких тюбиков было много. Кто-то пробрался к нему в спальню и завалил его кровать использованными тюбиками клея! Его волосы, его великолепные волосы… Да чтобы избавиться от клея, ему придётся мыть голову ацетоном!

Анна Викторовна была абсолютно права. Сегодня случилось страшное. Ничего ужаснее и придумать невозможно!

С яростной руганью директор встал, придерживая подушку руками, и потопал в ванную, но дверь почему-то не открылась. Он дёрнул дверную ручку сильнее, и она отвалилась — осталась лежать в его ладони, насмешливо поблёскивая. Виктор Викторович присмотрелся и вспомнил каждое нецензурное слово, которое слышал за всю свою жизнь: дверные швы были залиты клеем, при всём желании дверь просто невозможно открыть, она была запечатана намертво.

— Да что здесь происходит⁈ — пробормотал Виктор Викторович. — И почему я уверен, что это как-то связано с первым курсом?

Словно ему в ответ, из коридора донеслось громогласное:

--- КУКАРЕКУ!

Глава 37

Север Краснодарского края, посёлок Рассветный.

Если бы Марк Ломоносов сейчас встретил Леру и Веру, бывших служанок Раковых, которые пытались его убить, то не узнал бы их. Всего за неделю они изменились до неузнаваемости — и не из-за хорошей жизни. Верховный жрец Перуна, который и заплатил, чтобы они прикончили Ломоносова, не прощал ошибок. Как только стало понятно, что девушки провалили задание, их скрутили и отправили на подпольный аукцион. В итоге их выкупил землевладелец, которому требовались люди для сельскохозяйственных работ. Относился он к своим работникам плохо — не кормил, избивал, заставлял работать круглыми днями на невыносимой жаре.

Лера и Вера в первый же день подхватили вшей, и их коротко подстригли, а потом ещё искупали в керосине. Под полуденным солнцем обе девушки сильно обгорели. Страшно подумать — они были здесь всего несколько дней, но для них это время растянулось в вечность.

— Ты не жалеешь? — спросила Вера, скрутившись калачиком в углу сарая.

— Жалею, — вздохнула Лера. — Я думала… Думала, что он будет таким же уродом, как и остальные.

— А по факту уродками оказались мы.

— Ага.

Они немного помолчали.

— Дуры мы, да? — Вера всхлипнула и размазала слёзы по грязному лицу.

— Ещё какие. Но знаешь что? — Лера, стараясь не потревожить страшные ожоги на спине, подползла к сестре и показала ей что-то на своей ладони.

— Что это?

— Десять рублей, — прошептала Лера. — Я украла.

— Нас убьют! — испуганно прошипела Вера. — Да и что тебе эти десять рублей дадут⁈

— Баб Маня согласилась отправить письмо, если я заплачу за конверт и марки.

— Эта карга? Да она прикарманит деньги и сдаст тебя этому ублюдку!

— Есть идеи получше?

Сёстры уставились друг на друга. Вера отвела взгляд первой и спрятал лицо в ладонях:

— Ты хочешь написать ему? Серьёзно? Ему⁈

Лера обессиленно закрыла глаза и пробормотала:

— Он не убил нас в поезде. Может быть, пожалеет и в этот раз.

* * *

В дверь настойчиво стучат. Нет времени даже полностью раздеться — с каждой секундой стук становится громче, и уже скоро дверь дрожит и едва не вылетает из петель. Я спешно снимаю штаны и запихиваю их ногой под кровать, взлохмачиваю волосы, закутываюсь в плед и напускаю на себя сонный, слегка чумной вид. Я распахиваю дверь, и занесённый для стука кулак зависает перед моим носом. На моём пороге стоят директор и Лысая, за их спинами переминаются с ноги на ногу старшекурсники, которые избили императорского сына в душевых. Видимо, я слегка переборщил с ментальным вмешательством, потому что время от времени они то кукарекали, то хрюкали.

— Марк Ломоносов, где вы были прошлой ночью? — строго спросила Лысая и почему-то с удивлением уставилась на дверь. Кажется, даже провела пальцем по дверному косяку.

— В своей комнате, спал, — я сладко потянулся и зевнул.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Эх, если бы… — с грустью протянул я. — Только вот Устав Академии запрещает водить в общежитие девушек. Да ещё и комендантский час!

— Эти молодые люди, — Виктор Викторович кивнул на старшекурсников, — говорят, что вы как раз-таки самым наглым образом нарушили комендантский час, избили их и заколдовали, убедив их, что они — животные.

— Странно, — я с недоумением почесал затылок, стараясь не переигрывать. — Не помню ничего подобного. Но, может быть, эти молодые люди напомнят, где мы с ними встретились? Неужели я пробрался в их спальни?

— Мы… — проблеял один из старшекурсников и заткнулся. Они испуганно переглянулись, в их глазах загорелось осознание. Травить втихаря императорского сына — это одно дело. Совершенно другое — если вся правда выльется наружу. Александр Стахович, конечно, жаловаться не будет — гордость не позволит. В его характере, скорее, молча стерпеть, а потом выловить обидчиков по одному и начистить им рожи. А вот я — тёмная лошадка.

Так-то я много не потеряю, если во всём признаюсь: ну подумаешь, решил прогуляться, увидел, как толпой избивают одного человека, вступился и навалял негодяям. Хорошее перевешивает плохое. А вот со старшаками разговор будет коротким. Они сразу об этом не подумали, нажаловались сгоряча, а вот сейчас поняли, как оплошали. Правда, они не знают, что в моих интересах тоже умолчать обо всём. Причина проста — не хочу наживать врага в лице Александра Стаховича. Он хоть и высокомерный засранец, но чувствуется в нём внутренний стержень.

— Что — вы⁈ — с раздражением переспросила Лысая.

— Да вот сейчас мне кажется, что я ошибся… — промычал один из старшекурсников.

— Темно было, — подтвердил второй.

— Ага, вот смотрю на Ломоносова, и кажется мне, что это вроде бы был не Ломоносов… — активно закивал третий.

— Вы издеваетесь⁈ — не сдержавшись, закричала Лысая. Виктор Викторович положил ей ладонь на плечо, и она замолчала, тяжело дыша. Её лысина бешено сверкала под тусклой лампой. — Вы хотите сказать, что оклеветали Марка Ломоносова, но в последний момент струсили, испугались мести и признаётесь во лжи?

— Ну, не то чтобы оклеветали… — вставил ближайший к ней старшак и попятился в глубь коридора. — И не то чтобы во лжи… Мы случайно ошиблись. Абсолютно ненароком. Нас так быстро раскидали, а потом ещё и мозги затуманили, мы же ничего не соображали!

— Не то чтобы многое изменилось, когда вас расколдовали, — передразнила его Лысая и велела: — Шагом марш в ректорат писать объяснительные! Что-то мне уже кажется, вас никто не бил и не вынуждал кукарекать и хрюкать. Возможно, это ваши внутренние звери вырвались на свободу.

Ядом в её голосе можно было убивать.

— Алина Юрьевна хочет сказать, что мы проведём расследование, — произнёс директор и повернулся ко мне: — Приносим извинения, Марк. Мы обязаны проверять любую информацию.

Вся делегация удалилась, и я с облегчением захлопнул дверь. Часы показывали половину восьмого утра. Я торопливо переоделся, привёл себя в порядок и, позёвывая, спустился в столовую. Что-то казалось мне странным, но я не мог понять — что именно. Ускользающая мысль всё время маячила где-то на краю сознания. И лишь у шведского стола, когда я накладывал в тарелку печёночные оладушки, меня осенило — коридоры были пустыми, словно Академия вымерла! В столовой же был занят всего один столик.

Незаметно я вызвал Крабогнома и послал его на разведку, пытаясь понять, что происходит. Через главные ворота на территорию Академии заехал грузовичок, из кузова которого высыпали мужчины в синей форменной одежде, у каждого был небольшой чемоданчик с инструментами. Слесари? Моя догадка подтвердилась — навстречу бригаде вышел Виктор Викторович и сказал:

— Дело очень срочное. Если всё не исправить в течение пары часов, у нас сорвётся весь учебный день.

— Не переживайте! — хекнул начальник бригады. — Уж парочку дверей-то мы откроем!

— Парочку… Конечно, конечно, — с непонятной интонацией протянул Виктор Викторович и повёл слесарей внутрь. Далеко идти не пришлось, директор остановился у невзрачной обшарпанной двери в техническое помещение и приглашающе взмахнул рукой: — Пожалуйста.

— Срочное дело? — раздражённо гаркнул начальник бригады. — У вас сорвётся учебный день, если вы не попадёте в подсобку⁈

— Открывайте, — приказал Виктор Викторович, отошёл в сторону и уселся на подоконник, закинув ногу на ногу. За слесарями он наблюдал с большим интересом. Такое ощущение, что он мысленно над ними посмеивался.

Начальник бригады закатил глаза и посмотрел на своих подчинённых с возмущённым видом, словно бы говоря: «Сумасшедшие аристократы! Чокнутые романовцы! И этим дегенератам мы позволяем обучать наших детей⁈» Бухча что-то себе под нос, он осмотрел дверь, а потом открыл свой чемоданчик, вытащил инструменты и начал ковыряться в замке и швах между дверью и дверным косяком. Ничего у него не получилось. Через пару минут он уже пыхтел, как разъяренный ёж. Потный, покрасневший, озадаченный — главный слесарь оглянулся на Виктора Викторовича и выпалил:

— Что за чертовщина⁈

— Магия, — с милой улыбкой ответил директор. — Мне сказали, что вы — лучший специалист по магическим бытовым проблемам. Некто с очень плохим чувством юмора залил почти все двери в Академии так называемым секундным клеем. Наши работники и сами бы справились с этой проблемой, но, к сожалению, в клей влили много магии. Я, например, выбрался из собственной спальни через стену. Пришлось пробивать новый проход.

— Всё равно не понимаю, почему вы привели нас к какой-то подсобке.

— Собственно, если справитесь с этой дверью, то вас проводят в факультетские общежития, — директор покачал головой, когда главный слесарь открыл рот, чтобы возмутиться, и перебил: — Нет-нет, можете не извиняться, я уже и сам понял, что на сегодня занятия отменяются.

Я разорвал связь с Крабогномом, отослал его подальше от Академии и вернулся в столовую, едва не подавившись салатом. Ну, во всём нужно искать плюсы — теперь у меня есть время перекинуться парой словечек с Геной Познанским. Ночь у него сегодня была богатой на впечатления, едва ли он успел связаться со своим нанимателем. Я доел, отнёс поднос и грязную посуду на мойку и зашёл в туалет. Ещё вчера я узнал, где находится комната Гены, и перепрыгнул в нужное место по теням.

Гена сидел за рабочим столом, склонившись над листом бумаги, и что-то писал. Я незаметно выступил из тёмного угла и, перегнувшись через его плечо, прочитал первые пару строчек: «Уважаемый господин Никто, я провалил миссию. В первый же день меня раскрыли. Хочу предупредить вас, что Марк Ломоносов очень хитёр и опасен, он обвёл меня вокруг пальца и подставил, из-за чего я теперь не смогу посещать занятия…»

— Как грустно, — прошептал я, и Гена вздрогнул всем телом и вскрикнул. — Сиди тихо и не оборачивайся. Мне кажется, нам нужно кое о чём поговорить.

— О чём? — с трудом выдавил он.

— О твоём нанимателе. Кто он?

— Не знаю, — Гена громко сглотнул и покачал головой. — Я никогда его не видел. Мы никогда не встречались. Он даже имени своего не назвал… Просто предложил оплатить все семейные долги за небольшую услугу. Понимаешь, мой отец — игроман, а у меня ещё и сестра есть, я за неё в ответе… Образование хорошее, наряды красивые, чтобы какой-нибудь аристократ замуж взял. Я эту Академию только в страшных снах видел, где меня монстры на куски рвали, — он выпрямился и произнёс с обвинением: — Ты не мог выбрать более безопасный университет⁈

— Ну, я же не знал, что за мной послали такого трусишку. Но в следующий раз обязательно подумаю о комфорте шпионов, которые за мной следят, — хмыкнул я и замолчал на пару минут, обдумывая ситуацию. Рубить с плеча я не хотел: вдруг Гена действительно находится в безвыходной ситуации, да ещё и воспитывает младшую сестру… Сперва узнаю, соврал он мне или нет, а пока можно пойти на компромисс. — Значит так, слушай и запоминай. Ты продолжишь писать доклады своему нанимателю.

— Серьёзно⁈ — выпалил шокированный Гена.

— Текст этих докладов буду сочинять я. В общем, мы создадим видимость, что ты всё ещё в строю и втёрся ко мне в доверие. Если обманешь, то… Ты просто исчезнешь. Тебя никто никогда не найдёт. Перед тем, как меня предать, подумай о том, что будет с твоей сестрой, которая останется на попечении отца-игромана. А если ты меня не подведёшь, то я сделаю твой Род вассалом моего Рода.

— Род Ломоносовых развалился, — Гена нахмурился. — Что ты вообще сможешь сделать?

— Защитить от кредиторов. Когда нужно отправить доклад?

— Завтра утром.

— Хорошо, сегодня вечером принесу тебе текст, — я отступил в темноту и прыгнул в тень.

Идея с вассалами пришла мне в голову внезапно. У аристократов была своя иерархия — слабые Роды шли в услужение сильным. Род-сюзерен защищал своих вассалов и помогал им развиваться, а за это получал постоянный доход от имущества Родов-вассалов и боевые отряды. Если Гена не соврал, то это — хороший шанс расширить сферу моего влияния. Конечно, я сперва понаблюдаю за Познанским, узнаю его подноготную и всё хорошо взвешу, но перспектива заманчивая…

Раз уж сегодня не будет занятий, то нужно сделать всё, что я запланировал. Первым делом — посетить магазин кристаллов и зелёнки. Только романовцам было разрешено самостоятельно продавать и покупать эти ценные ресурсы, сидровцы и другие военные вынуждены были обращаться в Информационное Бюро. Магазин назывался «Тысяча и одна вещь» и располагался в правом крыле Академии. Он был… огромным. Здоровенное помещение — явно увеличенное с помощью магии — и тысячи полок. И один-единственный прилавок с одним-единственным продавцом — старичком невысокого роста и с длинной белой бородой.

— Николай Иваныч, можно просто — Иваныч, — представился старичок. — Что желаете?

— Марк, — я слегка поклонился. — Только поступил в Академию, вот хожу, разведываю всё. Что и где покупать.

— Правильно, молодой человек, правильно. В нашем деле хорошая подготовка помогает выжить, — важно покивал Иваныч. — У меня в магазине вы можете найти всё что угодно. А если захотите продать, что ж… Тут есть два варианта. Первый — отдать мне на продажу, а второй, — он кивнул мне на маленький столик с табличкой «Без посредников». — Второй — это устроить аукцион самостоятельно.

У столика стояла доска для объявлений — всего их весело три штуки, и самое свежее датировалось позапрошлым годом.

— Самостоятельные аукционы спросом не пользуются, так посмотрю, — хмыкнул я.

Иваныч пожал плечами:

— Человек — существо ушлое, далеко не все живут по чести и совести. В первые годы Академия продвигала свободную торговлю, но через пару месяцев количество мошенников в магазине зашкалило. Подлецы научились подделывать кристаллы и зелёнку, продавали фальшивки задёшево, а дураки-то и покупали. Ну, директор и поставил меня за прилавок.

— Вы проверяете товар?

— Да, провожу эхсфертизу, кхе-кхе. Понапридумывают словечек! — Иваныч с осуждением покачал головой. — Я лично отвечаю за качество всего, что продаю! А недобросовестные поставщики сразу ставятся на карандаш. А со временем я решил ещё и акпсортимент, кхе-кхе, расширить! Одежда, оружие, снаряжение — всё, что душа пожелает!

И правда, на полках лежали не только кристаллы и зелёнка, но и мечи, доспехи, рюкзаки, ножи, непромокаемые ножи, сухпайки и спички.

— Сильно задираете цену по сравнению с городом? — спросил я.

— Обижаете! — цокнул языком Иваныч. — Да и сами посудите — мы ж находимся в центре Краснодара, здесь до складов два шага пройти! Если бы задирал, то никакой бы конхкурхенции не выдержал! А так — ко мне очереди выстраиваются! У любого спросите! Даже выпускники заглядывают на огонёк, чтобы затариться!

— Верю, верю, — я поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь. — Проконсультируйте, пожалуйста, сколько стоит кристалл первого ранга? А зелёнку мне бы посильнее, чтобы время ритуала продлить.

— Пятьсот рублей — кристалл, семьсот — зелёнка, — ответил Иваныч и пристально на меня уставился. — Но тут такое дело, Марк… Продать-то я тебе ничего не смогу.

— Это почему?

— Традиция, — Иваныч вытащил из-под прилавка толстенный журнал и открыл посередине, провёл пальцем по списку, в котором я успел прочитать свою фамилию, и постучал по первой колонке. — Пусто! Первокурсники ещё не спускались в Данжи. А по традиции продажи в магазине открывают для первокурсников, когда они сходят в Данжи и принесут свой первый трофей. Так что прости, парень.

— Всё нормально, традиции нужно чтить, — я улыбнулся и, попрощавшись со стариком, вышел из магазина, но сразу же на кого-то налетел. Я повернулся, чтобы извиниться, но застыл и напитал мышцы магией — перед моим лицом ощетинились острейшие водные шипы.

Глава 38

Деревня Северные Гребешки, окраина недалеко от озера.

Рядом с озером собралась вся деревня. У каждого человека в руках была небольшая корзинка, накрытая белым платочком. Деревенские нерешительно топтались на месте, ни у кого не хватало решимости сделать первый шаг.

— Думаете, сработает? — робко спросил кто-то.

— Ну, хуже уж точно не будет, — ответили ему. — Дочь старосты спас просто так, а за подношение-то, поди, и урожай хороший даст!

— И дождь, — добавили откуда-то сзади. — Чтобы не было засухи, как в прошлом году.

— А с чего вы взяли, что он здесь живёт?

— Боцман рассказал!

Деревенские переглянулись — Боцману доверия давно не было, да только он внезапно пить бросил, за ум взялся, работает, не покладая рук. И это было лучшим доказательством того, что монстра он всё-таки видел. Староста сперва хотел вызвать сидровцев, чтобы прикончили чудовище, однако не успел — его дочь пошла за ягодами в лес и потерялась. Все мысли о твари в озере вылетели из его головы. Деревенские прочесали лес, но дочь старосты не нашли, а очень скоро наступила ночь и в чаще завыли волки…

Мысленно все похоронили несчастную девушку, однако ближе к утру, когда горизонт уже посветлел, она вернулась в деревню и поведала всем очень чудную историю. О том, как на неё напали волки и вот-вот должны были перегрызть ей горло, но… внезапно появилось странное создание — то ли краб, то человек, весь чёрный, как чернильная клякса. Он, как герой из пафосных романов, раскидал разъярённых волков и вывел девушку к поселению. Староста плакал и благодарил всех Богов, что не успел вызвать сидровцев. Тогда-то и прозвучала в первый раз мысль, что к ним в деревню прибился не монстр, а добрый дух.

— Трусы! — вперёд вышла дородная женщина, растолкав всех локтями. — Сама всё сделаю. Эй, дух! Ты слышишь меня⁈ Дух, который сегодня привёл девушку в деревню! Который вывел её из леса! Откликнись подобру-поздорову!

На пару мгновений повисла тишина, а потом зашуршали кусты и к ним важной походкой выбрался… кто-то. То ли краб, то ли человек. Монстр. Деревенские с лёгким испугом вздохнули — дружно, как один, и каждый из них решил называть монстра добрым духом. Спокойнее как-то. В общем, этот… добрый дух покрутился, осмотрел деревенских и спросил:

— Не в тот деревня привёл?

— Нет.

— Не того девушка?

— Нет.

Добрый дух тяжко вздохнул и протянул:

— Нужно был волки скормить?

— Нет, — воскликнул староста, побледнев.

— Так зачем звать? — развёл клешнями добрый дух. Он уже начинал жалеть, что показался на глаза людям. Великан-хозяин-друг строго-настрого запретил это делать.

— Поблагодарить, — выдавил староста и поставил перед ним корзинку. — Подношение принесли. Чтобы заплатить за спасение и попросить пшеницу.

— Пшеницу? — переспросил добрый дух.

— Ну, чтоб урожай был хороший.

Крабогном собирался отказаться, но его жадная натура требовала заглянуть в корзинку. Он откинул белый платок и аккуратно перебрал содержимое: яйца, бутылку молока, помидоры, малину и красные туфли на плоской подошве. Особенно его заинтересовала малина и молоко: первое очень любил Васька, а второе — Ося. Крабогном был натурой деятельной и непоседливой, поэтому, как бы он ни обожал своих подопечных, ему было са-а-а-а-амую малость лень тратить время на поиск молока и малины. Ведь у него было столько других дел, куда поважнее! Как же отказаться от слуг, которые бы кормили Васю и Осю и баловали бы их вкусняшками?

Деревенские с мольбой смотрели на Крабогнома. Тот задумчиво смотрел в ответ.

— Урожай пшеница? — протянул он.

— Да, — закивали деревенские, как болванчики.

— Договориться! — Крабогном деловито протянул клешню, которую осторожно пожал староста.

Лишь когда счастливые жители деревни ушли, Крабогном осознал, что ни черта не смыслит в земледелии и даже не знает, как выглядит пшеница. В другой ситуации он бы сбежал, забрав подношения, но сейчас он немного… остепенился. Теперь он отвечал за своих подопечных и ни в коем случае не мог их бросить. Поэтому Крабогном вздохнул, отнёс василиску малину, а осьминогу — молоко и перенёсся в центральную библиотеку Краснодара — изучать литературу о земледелии.

* * *

Острые водные шипы дрожали у моего лица, я чувствовал кожей исходящий от них холод. Я встретил взгляд человека, стоящего передо мной, спокойно поднял руку и отвёл один из шипов в сторону. Владимир — тренер с оценочных боёв — с нарочитым удивлением приподнял брови и усмехнулся.

— Вызывает уважение, — сказал он. — Ты даже не дёрнулся.

— После комы реакции всё ещё слишком замедленны, — я криво улыбнулся. — Разве Устав разрешает нападать на студентов?

— Ты появился слишком… — Владимир покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. — Слишком неожиданным. Вылетел из-за угла, врезался в меня, да ещё и зарядил плечом в солнышко. Поаккуратнее, молодой человек, поаккуратнее. Слышал о ПТСР? Я не единственный человек в Академии с этим прекрасным синдромом. И возможно, следующий в кого ты врежешься, тоже будет с… замедленными реакциями.

— Обидно будет, — я безразлично пожал плечами. — А когда запланирован первый поход в Данж для новых боевых групп?

— Через два дня. Завтра я объясню вам о синергии способностей, вы поработаете группами, а послезавтра — повторите навыки и затаритесь необходимым обмундированием. Для вас уже подобрали три Данжа Б-уровня. Но на самом деле они близки к А-уровню. Эти Данжи почти полностью очищены, вам осталось только уничтожить причину открытия Трещины, — Владимир хлопнул меня по плечу. — Так что можешь передать своим, чтобы не трусили. А подробности я расскажу на паре.

— Хорошо, — я выдержал паузу и, когда он развернулся и направился к охране на главных воротах, крикнул ему вслед: — Вы тоже смотрите по сторонам! Говорят, здесь много бойцов с ПТСР.

— Наглец! — Владимир рассмеялся. Моя подколка его не разозлила, а повеселила. Наверное, в Академии было мало желающих пошутить с бойцом восьмого ранга, вот он и затосковал, бедолага. — А тебе палец в рот не клади — всю руку откусишь.

Романовцы, которые как раз проходили мимо, сделали страшные глаза и прошипели:

— Ну всё, ты мертвец!

Я изогнул бровь:

— И почему же? Пожалуйста, просветите меня.

— Это же сам Кровавый Топор! Второй генерал Императора! Он командовал шестой армией во время решающей битвы с Индией! Врагов разметало в пыль! Да ему язвить можно только в бреду и пьяным! У тебя вообще инстинкта самосохранения нет?

— Уставом убивать студентов запрещено, — я отмахнулся и потопал в лазарет — навестить Кристину. Мне повезло: в больничном крыле не стали рассусоливать и ждать, когда слесари разберутся с клеем в замочной скважине, — просто-напросто сломали стену чуть поодаль от двери и завесили лёгкой шторкой. Меня встретила уже знакомая милая пухленькая женщина в белой шапочке — улыбнулась мне и достала журнал посещений.

— К Безликой? — уточнила она и заполнила одну строчку. — Вот здесь распишись и можешь входить. Третья палата. Но долго не засиживайся, девочка находится под регенерирующими препаратами, они затуманивают разум, а быстрое восстановление занимает очень много сил.

— Так точно! — шутливо козырнул я и шагнул внутрь.

Взгляд Кристины действительно был мутным, она постоянно щурилась, словно у неё резко ухудшилось зрение. Но при виде меня она расплылась в улыбке и распахнула объятия.

— Мр-р-р-ра-а-а-ак! — воскликнула Кристина весело и сразу же поправила себя: — Ой, то есть Мрак. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Здесь очень, очень, очень, очень скучно! Просто невероятно! Ой, и посмотри на мою руку! Посмотри, посмотри! — повертела кистью, чуть ниже которой, на запястье, краснел тонкий шрам. — Почти незаметно, да? Как новенькая!

— Если бы ты не показала, то я бы и не вспомнил, какую руку тебе оторвали.

Кристина счастливо захихикала. Она была обдолбана. В здравом уме и трезвой памяти она бы никогда не разговаривала со мной с такой симпатией. Да ни с кем бы не разговаривала, потому что по натуре Кристина — саркастичная язва, которая с удовольствием отпускает ехидные комментарии направо и налево. Но сейчас, из-за лекарств, с неё слетело всё притворство, и Кристина превратилась в милую и очаровательную девушку, которая с удовольствием кокетничала.

Поболтав с ней ещё минут десять, я, несмотря на горячие возражения Кристины, попрощался с ней и покинул лазарет. Честно говоря, делать мне было нечего, но я не хотел, чтобы она перенапряглась и её состояние ухудшилось. Остаток дня я слонялся по Академии, запоминая её карту. Несколько раз наткнулся на слесарей, которые ругались на чём свет стоит. Как я понял, за десять часов они смогли распечатать всего десять дверей, но к ночи вроде бы нашли способ, как ускорить процесс.

К Гене в комнату я по теням перепрыгивать не стал, просто подсунул под дверь бумажку с текстом для доклада. Несколько часов я потратил ещё и на составление расписания — завтра мне нужно отнести список выбранных предметов Виктору Викторовичу, на утверждение. Чтобы закрыть план по часам, хватит и пяти, но, думаю, возьму ещё пару-тройку в довесок. Я задумался и принялся рассуждать.

Во-первых, забросить драконий дар было бы просто глупо — его обязательно следует развивать. Значит, первый предмет — «Ментальное вмешательство и защита», а второй — «Гипноз и маскировка». Во-вторых, я должен досконально изучить тонкий план этого мира и то, как правильно использовать энергию. То есть третий предмет — «Энергообмен». В-третьих, я всегда мечтал управлять огнём — ну как тут не выбрать «Владение стихией»? В-четвёртых, управление Тенями очень близко чернокнижию, а там в этом году две основные дисциплины — «Защита от чёрной магии» и «Боевое применение». Ну и напоследок — обязательный для всех предмет «Ранговые боевые способности и их комбинации».

Поужинав, я умылся и завалился спать. Разбудил меня оглушительный стук в дверь. Я распахнул глаза, сладко потянулся и пробубнил:

— Кто там?

Вставать вот вообще не хотелось.

— Мы! — раздался громкий крик с той стороны двери.

— Маша? — уточнил я.

— И Егор, — добавила она. — Собирайся скорее, нам столько нужно обсудить!

— Подождите меня в столовой.

— Зачем?

— Хочешь посмотреть, как я принимаю душ? — в моём голосе звенела насмешка.

— Нет! — моментально выпалил Егор, и за дверью началась шумная возня. Маша возмущалась, но, видимо, безрезультатно, потому что через пару секунд копошение отдалилось и до меня донёсся затихающий голос Егора: — Встретимся внизу!

Завершив утренний туалет, я спустился на первый этаж и зашёл в столовую. Несколько студентов поднялись, когда я приблизился к шведскому столу, и остановились неподалёку, притворяясь, что ведут светскую беседу. Но я-то видел, что они не спускали глаз с моего подноса. Вроде бы не пытаются устроить подлянку, так что… Пусть смотрят и завидуют моему хорошему аппетиту! Не жалко. Так, что тут у нас? Овсянка на молоке с малиной и клубникой? Сырники с клюквенным соусом? Яичница-глазунья с жареными сосисками? Я накладывал всё на тарелки двойными порциями.

— Ха! Ты проиграл! — воскликнул один из наблюдателей. — Гони пятьдесят рублей! Он набрал шесть тарелок!

— Да чтоб тебя! — выругался второй. — Баб Женя говорила, что он всегда накладывал не меньше семи!

— Развела тебя твоя баб Женя, ничего не видела, а деньги состригла, — ухмыльнулся третий. — Ломоносов, походу, идёт на понижение, желудок уже не выдерживает.

Забавно. Всего за три дня мой аппетит стал в Академии притчей во языцех?

— Только на повышение! — зычно сказал я. — Просто очередь до десертов не дошла. Как раз приплюсуйте две тарелки.

— Ага! Права была баб Женя!

— Ой, да он подмухлевал. Услышал, что мы спорили, вот и решил подгадить.

— Не знаю, не знаю… Кому, может быть, и подгадил, а кому-то организовал пятьдесят рублей.

— Да на, подавись!

Под их ругань я уселся за стол к Маше и Егору.

— Вчера был такой ужасный день, — пожаловалась Маша и поправила тонкую бретельку от платья, которая постоянно спадала и скользила по бледному плечу. — До полуночи просидели в комнатах! Кошмар!

— Бедная, — искренне посочувствовал Егор. — Нам-то в бутылку можно сходить, а вам…

— Да я не о том! — прервала его Маша и покраснела как помидор. — Скучно было. Мне кажется, я вчера весь интернет выучила наизусть. А вы чем занимались?

— В танки играл, — ответил Егор. — Читать я не люблю, да и мама говорит, что у меня плохо получается. Говорит, что я смысл не понимаю. Вы вот знали, что дуб в «Войне и мире» Толстого — это символ судьбы? А по мне, так обычное дерево. А у князя Андрея вообще шизофрения. Сначала видит уродливый дуб, потом — красивый…

Он замолк и озадаченно почесал затылок.

— А у меня дверь не заклеили, — сказал я. — Так что я скучал, но на свободе.

— Повезло, — с лёгкой завистью протянула Маша, достала телефон и уставилась в экран. — Первые две пары у нас раздельные, по факультетам, а третья с Владимиром, называется «Ранговые боевые способности и их комбинации», — она подняла на меня взгляд и добавила: — Ну, у нас с Егором. А ты решил, какие предметы будешь изучать?

— Да, — я кивнул. — У меня сегодня только «Ранговые способности». Кстати, спасибо, что напомнила, мне надо заскочить к директору.

Сказано — сделано. Из столовой я направился в ректорат, где нашёл Виктора Викторовича. Он сидел за длинным столом и перебирал бумаги. Его золотые волосы вроде бы стали немного короче, а кое-где словно бы не хватало прядей. Странно, мне казалось, он очень заботится о своей внешности, но парикмахера выбрал какого-то… рукожопого. Рядом с директором сидела женщина лет тридцати с орлиным носом и с равнодушным видом пялилась в пустоту.

Я вежливо постучал по дверному косяку, прошёл внутрь и протянул директору своё расписание.

— А, это вы, Ломоносов? — вздохнул Виктор Викторович и пробежался взглядом по листу. — Принимается. Гм, даже взял двадцать три дополнительных часа. Похвально, однако имей в виду, за прогулы всё равно получишь выговор. Если, конечно, будешь прогуливать.

— Вы обо мне плохого мнения, — я с притворной обидой прижал ладони к сердцу.

Директор странно на меня взглянул и спросил:

— Ломоносов, скажите честно, вы видели что-нибудь странное сегодня ночью? Или слышали?

— Нет, спал как младенец.

— Хорошо, — он махнул рукой, разрешая мне уйти.

Я развернулся на пятках и боковым зрением заметил, что в этот момент женщина с орлиным носом встрепенулась. Она вскочила, задрала голову к потолку и широко открыла рот. Выглядело это жутко — на мгновение женщина перестала походить на человека, я даже подумал, что сейчас она превратится в чудовище. Но наваждение быстро прошло, и вот снова передо мной оказалась просто странная дамочка с распахнутым ртом. Она как-то по-звериному простонала и крикнула:

— Москва горит! Горит!

Виктор Викторович сорвался со своего места, подбежал к ней и встряхнул. Я почувствовал, что он влил в неё большую порцию магии. Женщина обмякла и потеряла сознание. Директор усадил ей на стул и сурово зыркнул на меня:

— Ты ещё здесь?

— Уже ушёл.

Я сделал мысленную заметку, что женщина с орлиным носом либо обладает даром предвидения, либо свихнулась. У Маши тоже способность предсказывать будущее, так что, возможно, эта информация пригодится. В свободное время до пары я сгонял в библиотеку, взял необходимые книги и закинул их в свою комнату. Всё равно сегодня они не пригодятся, так как «Ранговые способности» — практическое занятие. Надеюсь, Владимир не натравит на нас старшекурсников снова, а то такими темпами и до смертоубийства скоро дойдёт.

Глава 39

Владимир запустил всех в просторную аудиторию, подождал, пока все рассядутся, и закрыл дверь. Он осмотрел всех студентов пристальным взглядом и, кивнув своим мыслям, подошёл к окну, распахнул его и устроился на подоконнике. Ярослав Голицын, которого закинули в нашу боевую группу, сел в сторонке, за отдельную парту. Как я заметил, этот парень был весьма необщительным и не горел желанием с кем-то дружить. Ему было вполне комфортно наедине с собой.

— Что вы знаете о системе развития? — спросил Владимир.

Студенты переглянулись, в их глазах читалось: «Мы в детском саду? Почему нам задают такие элементарные вопросы?» Но я чувствовал, что здесь скрывается подвох, и навострил уши. Маша неуверенно подняла руку.

— Да, госпожа Кошкина? — указал на неё Владимир.

— Существует десять рангов, по которым может подняться человек, обладающий магией. Всего четыре основных пути развития — элементали, чернокнижие, физика и ментальность, но на самом деле они обобщают огромное количество разнообразных способностей и навыков, — Маша на секунду задумалась и продолжила: — Например, элементали включают в себя управление огнём, водой, воздухом, землёй и всеми их ответвлениями.

— Верно, — согласился Владимир. — Но как подняться с одного ранга на другой?

— Убивать монстров, — без запинки отчеканила Маша. — Во время их убийства происходит выброс энергии, который накапливается в магическом ядре человека.

— А можно ли деградировать? — Владимир улыбнулся, когда на лицах студентов проступило замешательство. Я тоже удивился, потому что во всех учебниках писали только о прогрессе, подъёме с ранга на ранг. — Что такое? Неужели никто из вас не задавался вопросом, не грозит ли ему когда-нибудь потерять всё? Просто представьте, как вы долгие годы поднимаетесь на вершину, а потом в один момент срываетесь и падаете к её подножию.

— Чушь, — фыркнул Андрей и зачесал белобрысую чёлку набок. — О таком бы обязательно предупреждали.

— Предупреждают, — Владимир пересел на преподавательский стол и вальяжно закинул ногу на ногу. Да что ему на стульях не сидится? Только сейчас я обратил внимание, что одет он был кожаные штаны с металлическими острыми заклёпками и футболку с надписью «Поцелуй, если нравлюсь». Как-то совсем не преподавательский наряд. — Предупреждают в специальных учебных заведениях.

Он с намёком поднял брови.

— Всё равно чушь, — не сдавался Андрей. — Если моя сила зависит от количества убитых монстров, то как я могу её потерять? Кто-то изобретёт машину времени, отправится в прошлое и сделает так, чтобы я убил меньше тварей?

— Вот здесь мы и подходим к главному, — Владимир хлопнул по столу. — Чем отличается магическая сила на разных рангах?

— Ну… Силой? — пробормотал Егор.

Владимир запрокинул голову, тяжко вздохнул и с досадой поморщился.

— Чем-то очевидным? — предположил я, и он моментально подобрался и уставился на меня с интересом. — К этому все привыкли, считают неотъемлемой частью развития. Какое-то затёртое понятие, которое потеряло своё первоначальное значение.

— Ответ на твёрдую двойку, но за старание и смекалку — пять с плюсом. Берите с него пример, ребята. Ничего не знает, но хотя бы пытается рассуждать, — ухмыльнулся Владимир. — И его ответ даже довольно близок к правде. Думаю, вы все слышали, что у магов может быть хоть тысяча способностей — были бы фантазия, силы и время их придумывать. Взять ту же огненную стихию и всеми любимые фаерболы. Варианты навскидку: их можно закрутить, увеличить температуру, внедрить в тело как бомбу или использовать как коктейль Молотова.

— Но я читала, что маги предпочитают использовать «ходовые» способности. Те, которые себя хорошо показали, — вставила Маша.

— Книг много, но не все становятся бестселлерами, — Владимир пожал плечами. — Иногда выгоднее воспользоваться чужими трудами. Но я не об этом. Огромное количество навыков размыло всю суть перехода с ранга на ранг. На каждой ступени развития у мага появляется определённая способность. Собственно, её появление и знаменует прорыв на следующий ранг. Маг не может изменить эту способность, только усилить. Кстати, не всегда она полезна. Я встречал огненного мага, у которого на четвёртом ранге появилось умение создавать огненные цветы. Абсолютно безвредные, но невероятно красивые. И бесполезные.

— И зачем нужны эти способности? — нахмурился Андрей. — Если я могу взять любой учебник и выучить что-нибудь стоящее.

— Вам придётся освоить ранговую способность, потому что без этого магия не будет вас слушаться. Постоянные магические всплески и взрывы — это не очень приятно, поверьте мне. Энергия, полученная во время убийства монстров, будет копиться внутри вас, но не находить выхода. Такими темпами вы просто-напросто сойдёте с ума.

— И как же можно спуститься по рангу? Внезапно забыть, как использовать способность? — язвительно протянул Андрей.

— Вы не сможете использовать навык четвёртого ранга, если энергии в вас — на третий ранг, — спокойно ответил Владимир. — Нередко самоуверенные юнцы вроде вас тренируются до седьмого пота или пытаются выпендриться перед друзьями и в итоге тратят слишком много энергии. Она не восполняется, наступает истощение и деградация. Так что в какой-то степени вы правы.

— Чушь, — Андрей презрительно скривил губы. Парень нарывался на грубость. А ещё он явно понятия не имел, что наш преподаватель — второй генерал Императора, знаменитый Кровавый Топор, только от имени которого у старшекурсников поджилки трясутся. — Я ни разу не слышал, что…

— Вы ставите под сомнений мои слова? — равнодушно спросил Владимир.

— А что если и да? Пугаете нас всякими байками…

Владимир дотронулся до сапфирового когтя, который висел у него на поясе, и сказал:

— Два года назад он был полностью прозрачным. Как слеза младенца, — он с горечью улыбнулся. — Возможно, вы всё-таки слышали хоть что-то… Например, о битве при Кханве. Армия, которой я командовал, оказалась окружена, и мне пришлось выложиться на тысячу процентов. Я потратил всю энергию, до последней капли. Моё магическое ядро было полностью истощено, и мой коготь стал рубиновым. Прямо как у вас.

— Битва при Кханве? — пробормотал Андрей, и его глаза резко расширились. Он громко сглотнул, побледнел и вспотел. — Я… простите… я…

— Сформулируете на перемене, когда прозвенит звонок, — отрезал Владимир и продолжил: — Цель сегодняшнего занятия — выяснить, какая у вас способность первого ранга. Скорее всего, она ещё ни у кого не проявилась. Чтобы её почувствовать, вы должны закрыть глаза, очистить голову от мыслей и погрузиться в транс. Постарайтесь увидеть своё магическое ядро, заглянуть в его центр.

Маша наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— У меня от него мурашки по коже. Даже глаза закрывать страшно.

— Да он просто себе брутальный образ создаёт, чтобы студенты на занятиях тихо сидели, — я ей подмигнул. — Ты посмотри на него. Разве может плохой человек носить такие милые футболки?

Маша хихикнула и прикрыла веки. Я последовал её примеру и сконцентрировался, углубился в свой внутренний мир, а он был местом не особо приятным — тёмный, мрачный, наполненный Тенями. Хоть фильм ужасов снимай. Моё магическое ядро осталось прежним — точь-в-точь каким было в прошлой жизни, на первый взгляд изменений не было вообще. Но судя по тому, что рассказал Владимир, где-то должно прятаться магическое зерно этого мира — моя новая способность первого ранга. Только где?

Тени выстроились передо мной длинным коридором — за последнюю неделю я потерял больше тысячи моих верных слуг, но их всё равно ещё было очень много. Они преданно склоняли головы, а некоторые пытались тайком дотронуться до меня, как до какого-то божества. Я узнавал их — монстры и люди, которых я победил в честном сражении.

На самом деле они находились в Изнанке, но энергетические нити прочно связывали их со мной. Всё как и прежде, ничего необычного. Я бродил между Теней долгие часы — краем сознания понимал, что в реальности, наверное, не прошло и минуты, — когда случайно увидел слабый оранжевый огонёк. Он трепетал, словно на сквозняке, и то затухал, то внезапно становился ярче. Я направился к нему, Тени послушно отпрянули, открывая проход. Подойдя ближе, я увидел, что рядом с огоньком сидит Крабогном.

Он обернулся на меня, щёлкнул клешнями и сказал:

— Красиво.

— Что ты тут делаешь?

— Слышать, что вы зайти, — он запнулся и стеснительно поводил клешнёй по полу. — Просьба просить.

— Какую?

— Комбайн.

— Комбайн? — тупо повторил я, решив, что мне послышалось.

— И трактор, — добавил Крабогном.

— Хочу ли знать? — я вздохнул. — Хочу. Зачем тебе комбайн и трактор, Крабогномище?

— Для пшеницы.

— А зачем тебе пшеница? — терпеливо спросил я.

— Обещать. Там, в деревня, — он неопределённо взмахнул клешнёй.

— Ладно, зайдём с другой стороны… Ты знаешь, сколько стоит трактор или комбайн? Тысяч восемь, не меньше! Между прочим, это большие деньги. Почему я должен тебе это покупать? Назови хотя бы одну причину.

— Если великан-хозяин-друг не покупать трактор, то он стать великаном-хозяином. Без друг, — с обидой надулся Крабогном, но понял, что его бесхитростная манипуляция на меня не подействовала, и поспешно добавил: — А ещё я мочь собрать огонёчки!

Я проглотил едва не вырвавшееся: «А их здесь много⁈» — и задумался. Если так посудить, то Крабогном — настоящее сокровище. Огоньки в моём магическом ядре — это, вероятно, осколки, оставшиеся от прошлого владельца этого тела, настоящего Марка Ломоносова. Когда я в него вселился, он был мёртв уже несколько месяцев, и его магическое ядро медленно, но верно разрушалось. Сначала я думал, что мои теневые способности ограничивает связь тела с умершей душой и что Тени именно через неё уплывают в Изнанку, однако… Возможно, я ошибался.

Сломанное магическое ядро настоящего Марка Ломоносова использует Тени в качестве топлива — оно поглощает из них энергию, благодаря чему позволяет мне использовать магию. Чтобы всё исправить, нужно просто починить поломку — собрать все осколки, соединить их и напитать энергией, полученной в Данжах. Только вот одна загвоздка — я кучу времени потратил, чтобы найти единственный осколок, а сколько их ещё здесь? Другие Тени их не чувствовали, только Крабогном. Ну, если он поможет мне восстановить магическое ядро, то за это и трактор купить не жалко. К тому же, вероятно, мне потребуется его помощь каждый раз, когда я буду подниматься по рангам.

— Договорились, — я присел на корточки перед Крабогномом и погладил его по панцирю. — Принеси мне все-все огонёчки, и я подарю тебе трактор и комбайн.

Крабогном исчез, но не успел я досчитать до десяти, как он появился — в клешнях он держал светящуюся сферу, которая была собрана из сотен огоньков. Он положил её перед моими ногами и довольно сказал:

— Сделал!

— Все-все собрал? — уточнил я.

— Те, что видеть, — отрапортовал Крабогном. — Ещё много чувствовать, но не поймать. Пока нельзя.

— Молодец, — похвалил я и мысленно вздохнул. Мои догадки подтвердились — так просто магическое ядро собрать невозможно, требуется работа на каждом ранге. — Через неделю куплю трактор и комбайн. Тебе же не срочно?

— Неделю ждать, — довольным голосом протянул Крабогном.

В лёгкой задумчивости я уставился на сияющую сферу и попытался её просканировать, но моментально получил предупреждение — ощущение было, что меня треснули по лбу. Конечно, как же без очередной порции медитации! Я сосредоточился на магическом ядре, влил в него магию и послал команду: включить ранговую способность. Ничего не произошло. Я повторил снова и снова. На пятидесятом разе сфера загорелась чуть ярче, моё лицо обдал жар и в разные стороны выстрелили тонкие жёлтые лучики.

Откуда-то издалека донеслось строгое:

— Ломоносов!

А в следующую секунду меня схватили за плечи и от души встряхнули. Я распахнул глаза — надо мной навис Владимир.

— Молодец, — хлопнул он меня по спине. — Справился первым. Теперь ждём остальных.

Владимир ходил вдоль рядов и пристально наблюдал за моими сокурсниками, словно к чему-то прислушиваясь. Время от времени он выводил кого-то из транса, хвалил и продолжал отслеживать прогресс других студентов. Минут через сорок все проснулись и Владимир отошёл к доске.

— Ещё немного пояснений, — он постучал по столу, привлекая внимание. — Я выводил вас из медитации, когда чувствовал, что вы пробудили свою ранговую способность и она вот-вот проявится в реальном мире. Это было необходимо, чтобы вы случайно не навредили своим однокурсникам, так как ещё даже не знаете, как работает ваш навык. Теперь вы по очереди будете направлять атаковать меня ранговой способностью, чтобы вместе мы поняли её суть. Начнём с вас, Андрей.

— Как-то страшно, — скривился тот и взлохматил свою белобрысую шевелюру. Говорил он максимально вежливо и ровно, не придерёшься. — Вдруг нечаянно убью Кровавого Топора, потом ещё директору объяснительную писать…

— То есть вы считаете, что сможете навредить бойцу восьмого ранга? — спросил Владимир и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Судя по всему, нужно прояснить ситуацию. И продемонстрировать вам… Ну, допустим, четыре ранговые способности. Больше вы и не выдержите. Первая.

Его тело полностью покрылось железом, словно второй кожей. Одежда так и осталась на нём, но всё, что было под ней, стало железным, включая глаза.

— Вторая.

Из груди и живота Владимира начали появляться наточенные клинки — они отделялись от его тела и выстраивались в воздухе ровными рядами, как солдаты, готовые броситься в бой. Их острия указывали на студентов, один из мечей вообще завис прямо перед моим носом.

— Третья.

Владимир начал трансформироваться в… нечто. Его тело увеличилось, руки и ноги сильно удлинились, и на них выросли огромные когти, напоминающие изогнутые кинжалы, его лицо обросло толстыми защитными пластинами, а по линии волос опасно ощерились металлические колья. Это чудовище заняло половину аудитории, сломав первые парты, из-за чего студентам пришлось отпрянуть назад. Исходила от Владимира мощная пугающая аура, от которой хотелось спрятаться — забиться в уголок и не высовываться. Я-то с таким уже сталкивался и смог выдержать, а вот остальные… Кто-то забрался под парту, кто-то жалобно всхлипывал, а кто-то был в полуобморочном состоянии.

Резко выключив ранговые способности, Владимир усмехнулся:

— Как-то я вас переоценил, вы не выдержали и трёх, — он повернулся к Андрею и произнёс: — Именно поэтому я не рекомендую вам нарываться на неприятности. Выходите к доске и нападайте.

В этот раз Андрей не пытался дерзить — послушно встал перед Владимиром и атаковал. Тот едва поморщился и сказал:

— Что-то вроде ментального поводка. Позволяет навязывать другим людям определённые мысли. Следующая — Мария Кошкина.

Маша нахмурилась, напряглась, и вокруг неё закрутилось чёрное кольцо диаметром в два метра. Она пристально смотрела на Владимира, даже делала пассы в его сторону, как заправский фокусник, но у неё ничего не получалось.

— Позвольте? — Владимир поймал её взгляд. — У меня есть небольшая догадка.

После кивка Маши он подошёл к ней довольно близко — так, чтобы попасть внутрь кольца, и велел:

— Попробуйте ещё раз.

В ту же секунду на него набросилась стая громко каркающих ворон, которые попытались разорвать его на мелкие кусочки. Они материализовались буквально из воздуха. Маша испуганно вскрикнула, но Владимир лишь пальцами щёлкнул, как все вороны испарились.

— Пространственные ограничения, — объяснил он и позвал следующего студента: — Егор Скворцов.

Без тени сомнения Егор врубил ранговую способность и напал на Владимира. Выглядело это так: правая рука Егора полностью покрывается бесцветной слизью, и он машет кистью, вымазывая Владимира этой гадостью с ног до головы. Тот, видимо, немного расслабился и не успел выставить щит — или не ожидал настолько… неожиданного навыка. Все затаили дыхание, и в следующее мгновение Владимир стал… желейным. Буквально — его тело превратилось в желе, которое, впрочем, держало форму и не распадалось на части. Кто-то нервно рассмеялся.

— Вот вам ещё один урок, — хмыкнул Владимир и вернул себе прежний вид. — Никогда не зевайте. Так… Чья там очередь? Ярослав Голицын. Атакуйте.

Ярослав поднялся, направил ладони на Владимира и напыжился, даже покраснел от стараний. Пол под ногами преподавателя треснул, и оттуда вылез небольшой росточек, который вырос у нас на глазах и зацвёл. Студенты с удивлением уставились на одинокую ромашку.

— Повезло тебе с командой, Ломоносов, — мерзко ухмыльнулся Андрей. — Цветами завалят, желейками закормят, а вороны по утрам будут тебе песни петь.

— Ничего необычного, такое часто бывает, — холодно отчеканил Владимир. — Все учёные и маги этого мира уже не одно десятилетие бьются над вопросом, как изменить бесполезные ранговые способности. Подумайте на досуге, господи Коновалов. Если разгадаете эту тайну, получите Нобелевскую премию. А теперь вы, Ломоносов.

Я встал перед ним и ударил, не жалея силы. В аудитории повисла тишина, все с нетерпением ждали, что же произойдёт.

— Так это твоей боевой группе с тобой повезло! — хохотнул Андрей. — У них-то хотя бы какие-то способности есть, а у тебя вообще ничего!

Действительно, на первый взгляд, ничего не изменилось, но я заметил, как напрягся и стиснул зубы Владимир, будто терпел сильную боль. Настолько сильную, что он даже не обратил внимания на обнаглевшего Андрея. Лишь через секунд двадцать преподаватель слегка расслабился и негромко сказал:

— Поздравляю, Ломоносов, давно не встречал настолько опасной и сильной способности. Вы можете увеличивать чувствительность нервных окончаний. Следующий…

Он протестировал оставшихся студентов минут за двадцать — как раз прозвенел звонок, и мы начали собираться. Но Владимир остановил нас жестом и с издевательской улыбкой сообщил:

— Я попросил директора, чтобы он поставил вам ещё две пары со мной, так что далеко не уходите. До вечера мы будем отрабатывать ваши ранговые способности.

Все дружно застонали — и не зря. Владимир выжал нас досуха. Мы нападали на него снова и снова, он постоянно отпускал замечания, ему постоянно что-то не нравилось, и он заставлял нас повторять всё, но правильно. По итогу мы проторчали в этой аудитории гораздо дольше двух пар — вывалились в коридор только около восьми вечера, совершенно обессиленные.

— Даже есть не хочется, — пробормотал я.

— Спать? — предложила Маша.

— Конечно! — воскликнул Егор.

И мы разошлись по комнатам.

Глава 40

На следующий день нас освободили от занятий — в честь первого похода в Данж. Директор собрал первокурсников в зале для аудиенций, толкнул приветственную речь и велел нам этот день потратить на тренировки — отрабатывать группами ранговые способности и стараться нащупать синергию. Кристину, конечно же, не допустили к походу — из-за серьёзного ранения и реабилитации, так что придётся нам идти в Данж вчетвером. Хотя по ощущениям — втроём, так как Ярослав не горел желанием сотрудничать и делал всё словно бы из-под палки. Тренироваться он тоже не хотел, попытался под шумок смыться, но я перехватил его в последний момент — взял за локоть и оттащил в сторону.

— Чтоб тебя Изнанка сожрала! — выругался я и вежливо улыбнулся преподавателям, которые проходили мимо и оглянулись на моё взбешённое рычание. Я понизил голос и продолжил: — Мне наплевать на твои предпочтения. Думаю, как и тебе — на мои. Ты сдохнуть хочешь? Нет уж, так не пойдёт… Если бы ты сдох сам, то один вопрос, но твоя безалаберность и других заберёт!

— Что случилось? — к нам подошла Маша, за спиной которой маячил Егор.

— Всё нормально, — сухо ответил Ярослав с каменной миной, и я в очередной раз отметил, насколько же он неприметный. Человек-хамелеон, сливающийся с обстановкой аудитории. — Просто Марк где-то подхватил паранойю, — он взглянул на меня и развёл руками: — Ты думаешь, что новичков швырнут в опасный Данж? Да мы справимся на раз-два! А сегодня можно отдохнуть, правда же, ребят?

Егор и Маша синхронно посмотрели на меня. Я покачал головой:

— Это не отдых, а безрассудство. Мы должны сделать всё возможное, чтобы повысить свои шансы на выживание. На диване полежать ты всегда успеешь. Если, конечно, вытащишь свою задницу из Данжа.

— Скучный ты, — Ярослав повернулся к Маше и Егору. Я нахмурился. Невзначай он встал ровно между нами. Очень уж смахивает на примитивную манипуляцию, когда нужно разделить компанию на две группы, спровоцировать разлад. Давай, ещё скажи что-то вроде: «Да ладно ребята, не будьте такими же скучными. У вас же своя голова на плечах». Ярослав стрельнул в меня взглядом и произнёс: — Один раз живём. Пошлите погуляем по Краснодару? Я знаю отличный бар, где можно спокойно выпить и послушать музыку…

— Странный ты, — передразнила его Маша, мягко оттолкнула и шагнула ко мне. — Пошлите тренироваться, вечером ещё нужно закупиться в «Тысяча и одной вещи», Иваныч работает до девяти.

— О, ты уже познакомилась с Иванычем? — улыбнулся я. — Колоритный мужик, да?

Маша наклонилась ко мне и прошептала:

— Я видела, как директор Академии ему кланяется.

— Непростой человек, значит… — протянул я и, встряхнувшись, хлопнул в ладоши: — Ладно, потом посплетничаем. Владимир сказал, что ключ от свободных тренировочных залов можно взять в ректорате.

— Уже, — Маша потрясла ключами перед моим носом. — Сбегала сразу после завтрака.

В тренировочном зале мы сперва около часа медитировали. В этот раз у меня получилось моментально отыскать сферу, слепленную из тысячи огоньков. Они стали ярче и меньше трепетали, светили ровно и ясно, испуская приятное тепло. Я мысленно потянулся к пламенеющей сфере и активировал первую ранговую способность — повышение болевого порога. Я решил назвать её просто и незатейливо — Боль. Ставлю ограничение, чтобы не задеть свою группу, и открываю глаза.

Вокруг Маши крутится чёрное узкое кольцо диаметром полтора метра. Егор пялится на свою правую руку, с которой стекает бесцветная слизь. Ярослав же… Он саботирует тренировку, словно маленький капризный мальчик, которого не отпустили играть и заставили делать уроки.

— Голицын? — грубо говорю я и встряхиваю его за плечи. — Если ты не начнёшь тренироваться, я пойду к директору и напишу на тебя жалобу! Пусть тебя переводят в другую группу, нам чёртова обуза не нужна. Мы втроём справимся лучше, чем с тобой в качестве бесполезного довеска.

— Ломоносов, что ты от меня хочешь⁈ — ощерился Ярослав. — Ты на паре не видел мою замечательную способность? — слово «замечательную» он протянул с ядовитым сарказмом. — Мне с такой способностью только садоводом становиться, а не монстров убивать! Зачем её ещё раз показывать? Чтобы тебя повеселить?

— Ты слышал, что сказал Владимир, — я успокоился и произнёс это ровным голосом. — Если нормально не освоишь ранговый навык, то боец из тебя получится аховый. Мне не нужно, чтобы посреди похода ты устроил магический взрыв.

— Тебе не нужно? А ты у нас главный? — насупился Ярослав, но под моим пристальным взглядом смутился и дал заднюю: — Ладно, ладно, выращу я тебе букетик ромашек.

Он свёл брови на переносице, уставился на пол, и спустя секунду из каменной плиты пробился зелёный тонкий росточек, из которого начали расти листики и соцветия.

— Ну, доволен? — хмыкнул Ярослав, щёлкнув пальцем по кустику ромашек.

— Доволен. А теперь давайте подумаем, как мы сможем совместить наши способности и сделать их максимально эффективными в битве, — я согнул руку и поставил подбородок на кулак. — Какие-нибудь идеи?

— Ну, на первый взгляд, они не то чтобы совместимы, — покачала головой Маша, и Егор согласно кивнул. — Ты усиливаешь восприятие нервных окончаний до немыслимой чувствительности — так, что прикосновение одежды к коже кажется пыткой. Я насылаю плотоядных ворон на тех, кто окажется внутри круга. А Егор превращает всё, на что попадёт слизь, в желешки. И мне, и Егору требуется тактильный контакт. Не знаю… У меня единственная просьба — не заставляйте обниматься с монстрами.

— Надеюсь, что этого не понадобится, — передёрнулся Егор и предложил: — А если… Если Марк оглушит тварь Болью, я вымажу её лапы и пасть слизью, и тогда ты… Э-э-э-э, прости, кажется, всё-таки понадобится. Ну, в общем, ты обнимешь и нашлёшь ворон.

— А я подарю цветочек, — с иронией вставил Ярослав.

— Нет! — воскликнула Маша и скривилась в отвращении.

— Плохая идея, — согласился я. — А если в самый неподходящий момент монстр станет нормальным?

Мы потратили несколько часов, обсуждая, какую комбинацию ранговых способностей составить, но ни к чему путному не пришли. Очнулись уже ближе к вечеру и побежали в «Тысячу и одну вещь», и только на подходе к магазину я вспомнил, что продажи первокурсникам открываются там после первого похода в Данжи. Так что мы помчались в город — прикупили по мечу, паре крепких непромокаемых сапог, а также взяли рюкзаки и сухпайки — на случай непредвиденных обстоятельств. Не хотелось бы умереть с голоду в иномирном подземелье. Спать мы разошлись недовольные — всех, кроме Ярослава, беспокоило, что мы так и не дали ума ранговым способностям.

Спал я хорошо, но мало — моргнул, а уже надо вставать. Все первокурсники собрались на первом этаже, в читательском зале. Александр Стахович был невозмутим и отрешён, что-то спокойно втолковывал своему фан-клубу, а по совместительству — членам своей боевой группы. Близнецы Коноваловы негромко переругивались. Я уже начал засыпать, распластавшись на столе, когда к нам вышла пожилая женщины с накинутым на плечи пуховым платком. Это летом-то. Она указала на компьютеры, стоящие вдоль стены, и велела:

— Рассаживайтесь и заходите на сайт. С сегодняшнего дня вам открыт доступ к данным Информационного Бюро. Конечно, только к той информации, которая соответствует вашему рангу. Пока вы на первой ступени, можете и не мечтать о Данжах Г-уровня, — она вытащила из кармана бутылочку с водой, сделала глоток, откашлялась и продолжила: — Выбирайте Данж, заполняйте бумаги и можете отправляться в путь. На выходе вам выдадут машину для сопровождения и трекер. Если через три дня вы не вернётесь, за вами вышлют подмогу.

— Да за три дня от нас и косточки не останется! — прошипел Андрей.

— Так постарайтесь, чтобы остались, — отрезала женщина и вернулась за стойку администратора.

Мы придвинули стулья к одному из компьютеров и открыли сайт. Если честно, его содержимое не особо облегчило нам задачу. Информация там была изложена таким образом: сперва шло название Данжа и его уровень, потом следовала отметка на карте и проложенный маршрут, последним шло описание. И вот оно было о-о-о-о-очень скудным. Чаще всего попадались подписи «не исследовано». Чуть реже — «стандартного вида». И почти никогда — подробная характеристика и перечисление монстров, которые там обитают.

— Ну что? — спросила Маша. — Возьмём Краснодарский край?

— Давайте, — я кивнул. — Никто не против?

— Никто, — ответил Егор.

— Как будто имеет значение, — пробурчал Ярослав.

Женщина в пуховом платке не обманула — у главных ворот нас ждал грузовичок. Мы переслали данные выбранного Данжа водителю и забрались в кузов. Дорога предстояла относительно долгая — три часа, так что я решил поспать. Снились мне мрачные и муторные сны, и даже в царстве Морфея я не мог избавиться от дурных предчувствий. По итогу проснулся я ещё более уставшим и вымотанным.

Выпрыгнув из кузова, мы с интересом оглядели высокие ворота и забор, обтянутый колючей проволокой. Прямо за воротами возвышалось бетонное строение — вход в подземный бункер. Вход охранял ефрейтор и солдат.

— О, мясо привезли, — гыгыкнул солдат, за что сразу же огрёб оплеуху от ефрейтора.

— Если прорыв не закрыть, то Трещина раскроется и к нам полезут монстры пострашнее, чем те, о которых ты слышал, — сказал я и насмешливо улыбнулся. — И знаешь, что произойдёт? Мясом станешь ты, солдатик. А когда монстры доберутся до города, то и твоя семья.

— Вы уж простите его, — попросил ефрейтор. Ему явно не доставляло удовольствия извиняться перед восемнадцатилетними сопляками, но он понимал, что романовцы стоят в иерархии куда выше армейских вояк. — Покажите пропуск вашей боевой группы и трекер, мне нужно зарегистрировать номер. И это… Эм, как бы вынужден предупредить… Ну, э-э-э, по протоколу обязан, да. В общем, если вы подделали номер трекера или пропуска, то спасательную группу за вами не отправят, будете выбираться сами. В общем, подумайте о родителях, а то пару дней назад одни деятели…

— Мы ничего не подделывали, — заверил я. — А теперь мы можем пройти?

— Да-да, конечно, — ефрейтор открыл ворота, впустил нас на территорию Данжа и указал на бункер: — Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях, хе-хе. Бетонную громадину построили ещё десять лет назад, когда этот Данж только открылся. Вынуждены были, так как из него монстры пёрли. Сейчас в нём нужды больше нет, потому что Данж почти полностью очистили. Уровень-то с Е до Б понизился! Пропуск приложите к замку, он там новомодный, электронный, и дверь-то откроется.

— Спасибо, — поблагодарил я и приблизился к бункеру. Электронный замок громко запищал, стоило к нему приложить пропуск, и механизмы заскрипели, тяжёлая стальная дверь медленно поднялась, открывая вид на Трещину. Она выглядела как тёмно-синяя воронка, уходящая куда-то в глубь Земли.

— Просто шагаем внутрь? — неуверенно спросила Маша, хотя уже знала ответ.

— Да, — пробормотал Егор.

— И кто первый? — насмешливо вставил Ярослав.

Я закатил глаза и, ничего не говоря, ступил в центр тёмно-синей воронки. Меня закручивает, и пространство сжимает со всех сторон — ощущение, будто меня пропускают через мясорубку. Выныриваю в полной темноте. Хотя нет — глаза просто не привыкли к резкой смене освещения. Здесь сумрак, но рассмотреть предметы в метрах трёх от себя вполне реально. Откуда-то сверху появляется моя боевая группа — шлёпаются на землю один за другим. Пока они приходят в себя, я изучаю Данж. Всё, как и описано в книгах и статьях, — мрачная пещера. С потолка свисают сталактиты. Два коридора расходятся в разные стороны, идут под наклоном вниз. Издалека доносится какой-то шум.

— Недобитки ещё не добрались до Трещины, так что придётся спускаться вниз, — констатирую я.

— Пойдёмте, — решительно кивнула Маша.

Мы вытащили мечи и напитали их магией, как и мышцы — создавая доспех. Егор, собственно, свою жировую кольчугу и не снимал. Я возглавлял группу. Первую тварь мы встретили метров через пятьдесят — от пронзительного свиста заложило уши, голову пронзила сильная боль, а в следующий момент из-за поворота выскочил монстр — помесь летучей мыши и гуманоида, размером с взрослую овчарку. С кожистыми крыльями, тонкими когтистыми лапами и квадратной башкой. Из его пасти торчали клычки, впиваясь в нижнюю губу.

Монстр был туповат — нёсся напролом. Он даже не свернул, когда я выставил перед собой меч, — налетел на остриё грудиной и, что-то невнятно пробулькав, издох. Слабенький монстр, но всё равно пригодится — я поглотил его жизненную энергию и сделал своей Тенью, а потом подобрал выпавшие с него кристаллы и зелёнку.

— Предлагаю собирать добычу в общий котёл, а на выходе поделить поровну, — я повернулся к ребятам и поднял брови. — Согласны?

— Так будет лучше всего, — согласилась Маша, и Егор её поддержал. Ярослав равнодушно кивнул, создавалось ощущение, что его не особо волновали кристаллы. Интуиция шептала, что ничего хорошего ждать от него не приходится, всё-таки слишком уж он подозрительный, однако я отогнал эти мысли — паранойя до добра не доведёт.

— Что это за тварь такая? — Егор пнул носком сапога дохлого монстра.

— Мышиный Сглаз, в народе — чупакабра, — ответил я. — Нам повезло, что Данж очищен. Эти твари держатся в стаях, и в большом количестве они очень опасны. Представьте, как бы нас оглушили десять или двадцать таких тварей.

Ребята передёрнулись.

— Ага, ничего приятного, — я усмехнулся и добавил: — Странно, что на сайте не было предупреждений. Если бы мы знали о чупакабрах, то купили бы звуконепроницаемые наушники.

— Банальная жадность, — объяснила Маша. — Охотники не хотят делиться информацией, потому что хотят получить больше добычи. Плохо подготовленный охотник не рискнёт сунуться глубоко в Данж, соответственно у первопроходцев повысится шанс сорвать куш в виде сильных монстров, которые обитают на самом дне.

— Цинично, но логично, — хмыкнул я. — Постарайтесь не шуметь, эти твари глухие, но отлично чувствуют малейшие вибрации.

— Да чтоб тебя! — тихо выругался Ярослав и, когда все к нему повернулись, объяснил: — Камень в сапог попал, вы идите, я вас догоню. Здесь всё чисто, никто меня не сожрёт.

— Хорошо, — я продолжил путь, Маша и Егор последовали за мной.

Мы прошли ещё метров двести, когда Ярослав нас догнал — молча пристроился в конце колонны и подозрительно обернулся через плечо. Я нахмурился — желание выгнать его взашей из Трещины стало нестерпимым, но у меня нет для этого оснований — я просто выставлю себя идиотом, а также получу выговор за самодурство и отметку в личное дело. Но вдруг Ярослав посмотрел прямо на меня, специально поймал мой взгляд и с непонятной злостью ухмыльнулся. Я просканировал энергетическое пространство, чтобы предугадать, куда он ударит, но… нападения не последовало. Ярослав стоял, не двигаясь, и смеялся как сумасшедший.

— Сюрприз! — пропел он, и в следующее мгновение прогремел оглушительный взрыв.

Нас откинуло в глубь Данжа, уши заложило от грохота, но самое страшное было не это — коридор, который вёл на поверхность, к тёмно-синей воронке, намертво завалило. Мы оказались замурованы, отрезаны от реального мира. Даже недюжинной силы Егора не хватит, чтобы разобрать этот завал.

Я сплюнул и огляделся. Маша лежала у стены, пытаясь откашляться от поднявшейся пыли. Егор, как огромный шарик, катался по полу, пытаясь подняться, — мешал огромный живот. В конце концов он убрал жировой доспех и встал. Ярослав же стоял как ни в чём не бывало — казалось, он не сдвинулся с места. Его лицо оплавилось и стекало, как жидкая пластмасса, вниз, обнажая… другое лицо. Лицо смуглого мужчины тридцати лет.

— Твой Род забрал то, что ему не принадлежало, — произнёс он. — Поэтому твоим друзьям придётся умереть. А ты… Что ж, ты сбежишь из Данжа, как трус, и даже выберешься на поверхность, но свихнёшься в процессе. Хорошо я придумал, а?

— Отвратительно, если честно, — прошипел я и потянулся к Теням — я не хотел подвергать Машу и Егора опасности, поэтому собирался закончить это быстро и эффективно, плевать на потерю Теней. Но в эту же секунду Данж заполнил неприятный хлопающий звук — тысячи кожистых крыльев рассекали воздух и приближались к нам, а потом раздался отвратительный писк — точно такой, как мы слышали чуть раньше, но усиленный в сотни раз. В глазах потемнело, из носа и ушей потекла кровь. Я пошатнулся и упал на колени. Где-то совсем рядом закричала Маша — я поднял голову и увидел, как на неё обрушивается целая орда чупакабр.

Глава 41

Чупакабр было настолько много, что в первую секунду показалось, будто на Данж опустилась кромешная тьма. Я активировал свою ранговую способность — Боль, — и половина чупакабр моментально рухнула на пол, извиваясь в агонии. Но из-за невыносимых мучений они начали кричать ещё громче, и мне пришлось отключить ранговую способность — толку от ней в данной ситуации куда меньше, чем вреда. Меня чупакабры не трогали — лишь иногда царапали словно для вида. Псевдо-Ярослав поставил защиту? Неудивительно, он хочет выставить меня трусом, который бросил товарищей, нельзя, чтобы на мне остались боевые раны.

Егору не были страшны их клыки и когти — жировой доспех отлично защищал от любых ударов. Пухляш уже вовсю размахивал кулаками и сворачивал шеи монстрам, хоть и делал это несколько заторможенно и неуклюже — сказывалось оглушение визгом. А вот Маша…

Как только пришёл в себя, я рванул к ней, мысленно молясь, чтобы она пережила сокрушительную атаку. Там, где она стояла, образовался чёрный кокон из чупакабр. Он колыхался, шевелился и шёл буграми. Я потянулся к Теням, но основной поток энергии был направлен на регенерацию моего тела, отчего Изнанка отозвалась не сразу. Регенерация запускалась автоматически, я не мог это контролировать. Я отсчитывал секунду за секундой, понимая, что чем дольше бездействую, тем меньше шансов, что Маша останется жива. С трудом сконцентрировавшись, я активировал способность Уничтожение — и сразу заплатил за это двухсот тридцатью Тенями.

Чёрный туман вырвался из моих ладоней и устремился к Маше, распыляя всех чупакабр, попавшихся ему на пути. Он ударил в кокон, уничтожая его верхний слой. В воздух взметнулась чёрная пыль, а кокон из чупакабр вдруг начал раздуваться. Я не успел атаковать ещё раз, как он порвался и наружу вырвалась стая ворон. Громко каркая, они напали на чупакабр и принялись раздирать их на куски. И только в этот момент я увидел чёрное кольцо, крутящееся вокруг целой и невредимой Маши. Вороны не позволяли чупакабрам подобраться к ней достаточно близко, чтобы нанести вред. Но это не может продолжаться вечно — скоро магический резерв Маши иссякнет. Как и силы Егора — и тогда с него спадёт жировой доспех.

Я активировал другую теневую способность — Купол, чтобы накрыть небольшую территорию, на которой как раз мы и находились. С десятками монстров, которые останутся с нами под Куполом, будет справиться намного легче, чем с несколькими сотнями. Однако в ту же секунду меня долбануло сильным откатом, а Купол на мгновение появился и тут же исчез. Я пошатнулся, отбиваясь от чупакабр. Казалось, голова вот-вот взорвётся от боли. Чтобы свободно использовать Тени, было недостаточно собрать магическое Ядро — точнее, ту его часть, что соответствовала первому рангу. Из него продолжали утекать Тени, как из дырявого ведра.

Время словно остановило свой ход — за долю секунды я обдумал несколько десятков вариантов, но все они заканчивались одним и тем же — нашей смертью. Однако внезапно меня осенило. Я могу ошибаться, но если всё-таки прав… Мы выживем! Ранговая способность Боль увеличивает чувствительность нервных окончаний, но что если она работает не только на увеличение? Что если инстинктивно я использовал эту способность в качестве атакующей, чтобы нанести вред, но на самом деле она может и понижать чувствительность?

— Вы сейчас полностью оглохнете! — проорал я, перекривая визг чупакабр. — Это сделаю я, не пугайтесь!

Маша и Егор не ответили — они были заняты сражением за свои жизни, но по тому, как они стрельнули в мою сторону глазами, я понял — они услышали. Я активировал ранговую способность и направил её на Машу, Егора и самого себя, на наши нервные окончания, расположенные в ушах. Я представил, как они полностью отключаются. Это был большой риск — если способность сработает наоборот, то всё закончится очень и очень плохо. Однако… У меня получилось! Я больше ничего не слышал.

Маша одними губами произнесла:

— Сработало.

Я вытащил из кармана рубиновый кристалл, полученный с убитой чупакабры, разломил его и поглотил. Энергия усвоилась моментально — в экстренной ситуации магическое ядро требовало топливо. Я прикрыл глаза и врубил ранговую способность на полную мощность — она не затронула только Егора и Машу. Чупакабры начали дёргаться как бешеные, они летали бессистемно, врезаясь в стены и друг в друга, и, судя по распахнутым пастям, пронзительно орали. Я истратил до донышка энергию, полученную от рубинового кристалла, но благодаря этому все чупакабры сдохли — убили себя собственным писком. По своей природе они были глуховаты — своеобразная встроенная защита. Но я её уничтожил.

Егор затоптал последнюю живую чупакабру, и я вернул нам слух. Весь пол был усыпан рубиновыми кристаллами, кое-где даже попадались аметистовые. Но радоваться было рано — за нашими спинами раздались вальяжные аплодисменты.

— Браво! — с издёвкой сказал Псевдо-Ярослав и указал на меня. — Знаешь, твоя ранговая способность даже меня на мгновение пробрала. Но неужели ты думаешь, что сможешь уйти от мага четвёртого уровня? — он неспешно достал из кармана голубой коготь, внутри которого сверкали оранжевые искры, и постучал по нему. — Да-да, когда-то я тоже учился в Академии. Ну, по-настоящему.

Уничтожение чупакабр с помощью ранговой способности исчерпало всю энергию магического ядра. Наступило истощение. Я задумчиво посмотрел на кристаллы, валяющиеся по всему Данжу. Насколько велик шанс, что Псевдо-Ярослав позволит мне поглотить хотя бы несколько кристаллов? Ну, если он посчитает, что я свихнулся из-за обрушившихся на меня испытаний…

Я безумно рассмеялся, оттолкнув от себя Машу и Егора, и прокричал:

— Это из-за вас! Из-за вас! Мы сдохнем, потому что вы — слабаки! Почему мне назначили такую бесполезную группу⁈ Я вышел из комы, выздоровел, поступил в Академию, а всё для чего? Чтобы просто сдохнуть в первом же Данже⁈ — я добавил истеричности в голос и бешено завращал глазами. Егор шагнул ко мне, чтобы успокоить, но Маша, что-то, видимо, поняв, положила руку ему на плечо и остановила.

— Слабак, — презрительно процедил Псевдо-Ярослав.

— Нет! Я просто так не сдохну! Не сдохну! — я рухнул на колени и подгрёб к себе кучу кристаллов. — Тебе, сука, это не достанется, понял⁈ Я перед смертью столько кристаллов сожру… Столько! Ты отсюда свалишь с пустыми карманами!

— Рубины для меня давно бесполезны, — Псевдо-Ярослав с брезгливой жалостью смотрел, как я ломаю кристалл за кристаллом и поглощаю энергию. Он считал меня полным ничтожеством и дохляком. Маша и Егор отшатнулись, когда он подошёл ко мне и, схватив за волосы, задрал мою голову вверх. — Я надеялся, что ты хотя бы попытаешься броситься в драку. Растоптать такого сморчка… никакого удовольствия. А ведь я даже на секунду поверил, что будет весело.

Я улыбнулся, чувствуя, как энергия залатала трещины в магическом ядре. Этого вполне хватит, чтобы безвозмездно использовать любую теневую способность на полную мощь. И вот теперь я собирался повеселиться.

Псевдо-Ярослав с безразличным видом вытащил меч из ножен и сделал два точных и быстрых удара. Головы Маши и Егора покатились по земле, заливая её кровью. Я с ненавистью смотрел, как урод приставляет остриё к моему горлу и нажимает на рукоять, вгоняя меч до самого позвоночника. А потом всё подёрнулось дымкой, пространство зарябило, картинка размылась и перестроилась в нечто… новое. Теперь перед Псевдо-Ярославом стояли другие люди — пожилые мужчина и женщина и юная девчушка в голубом платье.

— Нет! — воскликнул Псевдо-Ярослав. — Что вы здесь… Нет! Я не хочу!

Но его крики не имели значения. Он покраснел от натуги, сопротивляясь изо всех сил, однако всё было бесполезно — тело двигалось самостоятельно, не повинуясь хозяину. Рука с мечом взмыла в воздух и двумя резкими движениями отсекла головы пожилой паре, а потом — перерубила позвоночник девчушке. Псевдо-Ярослав заорал от ужаса, реальность скрылась за лёгким туманом. Когда он развеялся, всё повторилось — Псевдо-Ярослав снова убил своих родителей и сестру.

Я использовал ментальное вмешательство, благодаря чему узнал, как выглядят родственники Псевдо-Ярослава, а потом просто создал иллюзию — спасибо Ледяному Дракону и его подарку. Конечно, после второго или третьего повтора Псевдо-Ярослав понял бы, что им манипулируют, поэтому я обрушил на него ментальную волну ужаса, расшатывая его психику и не позволяя трезво мыслить. На тридцать четвёртом повторе он окончательно свихнулся и беспрерывно просил пощадить его родителей и сестру.

— Ну и как тебе то, что ты подготовил для нас? — прошептал я, наблюдая, как он размазывает по лицу сопли и слюни. — Нравится?

Иллюзия исчезла, обнажая реальность — всё это время Псевдо-Ярослав неподвижно стоял и пялился в пустоту. Его тело иссохло, он превратился в живой скелет. Впавшие глаза бесцельно ходили вправо-влево, челюсть то опускалась, то поднималась, отчего стучали зубы. Пока он смотрел фильм ужасов с его родственниками в главных ролях, мои Тени пили из него жизненную энергию — я активировал так называемую Подкормку. Я не хотел подвергать Машу и Егора лишней опасности, поэтому решил не сражаться и действовал наверняка.

К сожалению или счастью, Подкормку нельзя было использовать для личной подпитки, потому что эта способность относилась к черномагическим и буквально уничтожала душу. Постепенно, но неумолимо. Теням же терять было нечего. Очень скоро Тени иссушили Псевдо-Ярослава, и он рассыпался пеплом.

Но перед смертью он на мгновение очнулся, злобно оскалился и, достав из кармана перстень, раздавил на нём жёлтый драгоценный камень. Из иссохшей глотки вырвался хрип:

— Останетесь… здесь… навечно…

Я оглянулся на ребят — чтобы не раскрыть себя перед ними, на них тоже пришлось использовать ментальное вмешательство. Они видели, как я сражаюсь с убийцей и случайно поджигаю его магическим выбросом. Я щёлкнул пальцами и вывел ребят из транса. Они встрепенулись и бросились меня обнимать. Егор, правда, почти сразу отстранился и спросил:

— Ты считаешь меня слабаком?

— Нет, конечно, — я похлопал его по плечу. — Мне нужно было обмануть этого урода, чтобы поглотить достаточно кристаллов. Кстати, о кристаллах… Прежде чем идти дальше, нам нужно пополнить магический резерв, иначе нас загрызёт какая-нибудь чупакабра-одиночка.

— Так, может, соберём кристаллы и вернёмся? — предложил Егор, подняв палец к потолку.

— А сквозь завал ты просочишься как молекула? — устало вздохнула Маша.

— Разберу его, я же не совсем дурак, — обиделся Егор. — Силы у меня хватит.

— Бесполезно, — я наклонился и взял перстень, жёлтый камень в центре которого раздавил Псевдо-Ярослав. От него исходила весьма специфическая энергия — портальная. Я послал несколько магических импульсов вверх, и они показали, что коридор обвалился до бетонного бункера. Метров двести, не меньше. — Он сделал всё на совесть. Завал невозможно разобрать нашими усилиями, скорее мы умрем от старости… Требуется помощь спасателей. Он собирался телепортировать меня на поверхность, чтобы ни у кого не возникло сомнений — я сбежал, как последний трус. Мне не понятны только два момента…

— Куда денут Ярослава? — закончила за меня Маша. — А второй — почему взрыв не услышали? По идее, к Данжу должна бы уже приехать пожарная бригада.

— Верно, — я кивнул. — Но со вторым пунктом всё куда проще. Он поставил магическую заглушку. А вот с Ярославом всё значительно сложнее и запутаннее.

— Либо он уже мёртв, либо он как-то связан с заказчиком. Ну, тем, у кого твой Род забрал что-то ценное, — предположила Маша. — Но выяснить всё точно мы сможем, только если выберемся из Данжа. И если с завалом нам не справиться, то придётся убивать монстров.

— Ну, для этого мы сюда и пришли! — наивно обрадовался Егор.

Мы с Машей переглянулись, потому что понимали — огромная стая чупакабр в почти зачищенном Данже не обитала бы. Охотники накосячили и внесли в базу данных неверную информацию. А если, как сказал ефрейтор, этот Данж раньше был Г-уровня, то совсем рядом могут бродить сильные и голодные твари, которые были бы не против отведать человеческого мяска. А нам ведь нужно не просто убить каких-то рандомных монстров, а отыскать источник — ту тварь, которая спровоцировала разрыв. Как только мы её прикончим, Трещина схлопнется, а нас выбросит наружу.

— Пополняем энергетический резерв кристаллами, — приказал я, и следующие полчаса мы поглощали рубины. То, что осталось, сложили в сумку вместе с зелёнкой и взяли с собой.

Коридор вывел нас в небольшую круглую пещеру с высокими потолками, который пересекали десятки насестов, слепленных… Ну, с учётом того, что поблизости не было глины или пластилина, я не хотел думать, из чего их вылепили. Видимо, на них спали чупакабры — вниз головами, точь-в-точь как летучие мыши. Пещера была пустой, и мы осторожно направились дальше — благо, дорога больше не разветвлялась и вглубь вёл единственный коридор.

Через пару минут нам в лица пахнуло сыростью и затхлостью, под ногами захлюпала грязь. По щекам заскользили влажные лианы, спускающиеся с потолка. Жестом я остановил ребят, послал энергетическую волну до противоположной стены пещеры и уловил стук десяток сердец. Мы вытащили мечи, а потом Егор зажёг мощный походный фонарь и направил оранжевый луч вперёд. Яркий свет выхватил из темноты множество продолговатых длинных тел с зубастыми пастями. Каждое — не меньше трёх метров.

Крокодилы.

Прямо перед нами был обрыв — мы не дошли до него всего пары шагов, вовремя остановились. Отличная ловушка. Пока упавшая в яму жертва пытается понять, что произошло, её растерзают оголодавшие крокодилы. Очень неудобное поле битвы для мечников. К тому же мы не знаем, какая там глубина. Возможно — настоящие топи, в которых мы моментально увязнем по самое горло. Поэтому я включил ранговую способность и выкрутил её на максимум — крокодилы не успели почуять опасности, чувствительность их нервных окончаний увеличилась настолько, что они умерли от разрыва сердца. На поверхности болота заблестели рубиновые кристаллы и зелёнка.

Мы аккуратно спустились вниз и собрали добычу. Я поглотил несколько кристаллов, компенсируя затраты на активацию ранговой способности, и повернулся к Маше.

— Ты думаешь о том же, что и я? — спросила она.

— Если ты думаешь, что так близко к поверхности не могли просто так появиться две новые и огромные стаи монстров, то да, — криво улыбнулся я. — Данж очистили и снизили его ранг, однако через пару недель всё вернулось к нулевой отметке, словно ничего и не изменялось. Я бы поверил в одного сильного монстра, который рвётся на поверхность, но сотни… — я погладил сумку с кристаллами. — И по большей части все слабенькие, будто…

— Новорождённые, — выдавила Маша и нахмурилась. — Это не обычный Данж, а настоящее Гнездо? Где-то здесь прячется матка?

— Похоже на то, — я развёл руками.

Матки были довольно редкими монстрами. Их рождение очень походило на рождение крысиного льва — когда в одной коробке запирают кучу крыс и они жрут друг друга, а сильнейший — тот, что выживает, — становится истребителем крыс. В замкнутом пространстве Данжа монстры борются за жизнь и пожирают друг друга. Только процесс, к которому всё ведёт, обратный.

Сильный монстр — всегда самка — превращается в матку, которая каждый день плодит полчища различных монстров. Тех видов, которыми раньше питалась. Такие матки ценились, их даже не всегда убивали, потому что они стабильно поставляли охотникам добычу. Видимо, об этом Данже в базу данных загрузили неверную информацию из-за корыстных мотивов — чтобы самим получить максимальную выгоду и ни с кем не делиться.

— Как ты думаешь, мы сможем её убить? — прошептала Маша так, словно бы сама не поверила в то, что только что сказала.

— Матку в Данже, который был когда-то Г-уровня, — я ухмыльнулся. — Конечно.

Конец первого тома. Без лишних предисловий просто двигаемся дальше — https://author.today/reader/288858/2623658

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/283150

Примечания

1

А вы знаете, что Раковы празднуют продажу Архангельской верфи?

2

Нет, но спасибо, что рассказали. Я разузнаю поподробнее.

Content

Повелитель теней. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Примечания