Повелитель теней. Том 2

Глава 1

Мы осторожно углублялись в Данж. Пещеры в нём были расположены примерно через каждые пятьдесят метров, и в каждой из них обитали монстры. Некоторые прятались и устраивали засаду, а другие — нападали сразу, прямо в лоб. Чем дольше я сражался бок о бок с Машей и Егором, тем лучше понимал, о какой синергии ранговых способностей говорил Владимир. Я ещё не представлял, как это использовать и научиться включать по желанию, но чётко осознавал — это возможно. Когда мы активировали ранговые способности, наши энергии словно переплетались и дополняли друг друга.

— Пусто, — сказал Егор, заглянув в очередную пещеру, и занёс ногу, чтобы шагнуть внутрь. Если предательство Псевдо-Ярослава его сильно расстроило, то сражения с монстрами, напротив, подняли ему настроение. Я смотрел на его счастливую физиономию и понимал: человек нашёл своё призвание. Ему действительно нравилось драться с чудовищами и представлять, как он делает мир лучше. Правда, слишком уж он… воодушевился. Даже стал немного безрассудным.

— Стой, — я схватил его за плечо и резко дёрнул назад, да так, что он чуть не шлёпнулся на задницу. — Будь внимательнее, не бросай вперёд сломя голову, иначе когда-нибудь её потеряешь.

— Так пусто же, — Егор озадаченно ещё раз сунул голову в тёмный проход, подсвечивая себе фонарём, и прищурил глаза. — Никого.

— Посмотри на пол, — я ткнул пальцем вниз. — Он блестит, словно его покрыли лаком.

Я поднял небольшой камушек и бросил его в пещеру. Стук! И тишина. Камень не отскочил от земли, не попрыгал дальше — он моментально прилип. Я повторил эксперимент — с тем же результатом. Липкая блестящая субстанция, которой был покрыт пол, была очень клейкой. Я вытащил из кармана ручку, снял колпачок и, нагнувшись, приложил его к полу. Чтобы оторвать колпачок, пришлось приложить значительные усилия, но в целом ничего нереального. То есть пройти до противоположного конца пещеры вполне возможно. Только надо сначала убить её обитателя.

— На камни не реагирует, — пробормотал я. — Но не самим же лезть…

— Может, крокодил подойдёт? — предложила Маша. — Мы этих тварей перебили, конечно, но ведь совсем недавно. Разрежем брюхо какому-нибудь дохляку и швырнём в пещеру. Запах падали привлечёт тварь, которая там прячется.

— Отличный план, — я улыбнулся и, развернувшись, потопал к пещере с крокодилами. Выбрал чудище побольше, взял за хвост и потащил обратно, бросил на липкий блестящий пол. В темноте что-то лениво заворочалось, раздались тихие хлюпающие звуки. Луч фонаря выхватил из мрака большое склизкое тело с неровной поверхностью, которое медленно вылезало из огромной раковины. Ненавижу монстров-улиток! Меня передёрнуло от неприятных воспоминаний.

* * *

Первая жизнь, село Лужайка на востоке Российского Государства.

Это было моё третье самостоятельное дело, первые два я закончил успешно и с этим тоже собирался расправиться в кратчайшие сроки. В то время во мне взыграл юношеский максимализм — я хотел стать лучше великого учителя Анаксагораса, заработать славу, деньги и признание, и желательно побыстрее. Поэтому хватался за все мало-мальски громкие дела, чтобы получить известность. И загадочные убийства в селе Лужайка показались мне для этого прекрасным вариантом.

Таинственный монстр выходил на охоту каждую ночь и убивал невинных жителей села — растворял в кислоте, от людей оставалось только несколько косточек. Ну, таинственным, если честно, его можно было назвать с большой натяжкой, потому что все охотники сразу вычислили эту тварь — Кислотная Улитка, невероятно ядовитый и опасный монстр. Только вот особь, которая без проблем сжирает взрослого человека за пару часов, должна быть размером с небольшую машину. Ни в селе Лужайка, ни в его окрестностях такой монстр не смог бы спрятаться. А ещё к местам, где находили убитых, не вели никакие следы — а они должны были остаться!

Собственно, поэтому дело и получило огласку — охотники сменяли друг друга, но монстра никто так и не убил. Просто-напросто не нашёл. Когда я приехал в село Лужайка, его староста встретил меня усталым вздохом и произнёс:

— Кислотная Улитка, знаем.

— Ага, в курсе, — моя нарочитая легкомысленность его удивила. — Только я вас не просвещать приехал, отец, а избавить от кровожадной твари. Пока не найду, отсюда не уеду.

— Ну, лишний житель нам не помешает, — усмехнулся в бороду староста. — Через пару месяцев как раз начнётся посев озимой пшеницы.

Накаркал, старикан. В том селе я задержался без малого на месяц и чувствовал себя настоящим Шерлоком Холмсом, который расследует преступления. Я искал улики — любые малейшие зацепки, которые могли бы указать, где скрывается Кислотная Улитка. Монстр же, словно почуяв, что его выслеживают, затаился — убивать продолжал, но уже не так часто, как раньше. Сельчане были благодарны и за это, подкармливали меня вкусняшками и уговаривали остаться, даже невесту подыскали.

Не знаю, на сколько бы я ещё остался в селе Лужайка, если бы не сельская детвора. Как-то раз, когда я сидел на улице, они играли в прятки, и один из малышей воскликнул:

— Если бы я был муравейчиком, вы бы меня ни в жизнь не нашли!

В тот момент меня осенило. Ни один охотник даже не предположил, что Кислотная Улитка может обладать способностью уменьшаться — их видовыми навыками были Растворение, Отравление и Кислота, иногда попадались Улитки с Ядовитым Дождём и Слизнями. Кислотная Улитка, которая способна изменять свой размер и прятать магическую ауру? Чушь! Но иного объяснения я не видел. Только вот была одна загвоздка… Во-первых, я ещё не обладал силой Анаксагораса — он бы моментально просканировал территорию на километры вокруг и почувствовал монстра, даже если тот прятался. А во-вторых, ну… я находился в деревне, где было о-о-о-о-о-очень много улиток.

Следующие две недели я уничтожал всех улиток без разбора. Жители села нарадоваться на меня не могли — эти садовые вредители быстро размножались и ещё быстрее жрали урожай.

— Марк, заходи ко мне завтра. У меня на клубничных грядках куча улиток!

— Марк, спасибо, огурцы так хорошо разрослись!

— Марк, а тебя колорадские жуки не интересуют?

Но мои старания не были напрасными! Через пятнадцать дней, когда я взял стотысячную по счёту улитку и собирался раздавить её, она внезапно увеличилась, вылезла из раковины и попыталась накрыть меня своим липким туловищем, истекающим кислотой. Я разрубил её на мелкие кусочки за пару минут — тварь не обладал боевыми способностями и, видимо, на людей нападала всегда из засады. Для сельчан я стал героем, в честь убийства Кислотной Улитки они закатили пирушку.

Когда я уезжал, староста отвёл меня в сторонку и попросил:

— Дай, пожалуйста, адрес, куда можно высылать благодарности.

— Да вы меня и так наблагодарили на сто лет вперёд, — я усмехнулся.

— Нет, ты всё-таки дай, — покачал головой он. — Меня ж не простят, мозг выедят чайной ложечкой.

— Ладно, ладно, только ради вас, — на клочке бумажки я написал свой московский адрес.

Староста бережно его разгладил, спрятал в карман и уточнил:

— Невеста точно не нужна?

— Нет уж, спасибо!

Село Лужайка не забыло меня до самой моей смерти — каждый год, всё лето и осень, они присылали в Москву ящики с овощами и фруктами. И там всегда лежала записка: «Всё спокойно. Улитки разбегаются, как только слышат твоё имя. Их долю от урожая отправляем тебе».

* * *

— Кислотная Улитка! — прошипел я и оттеснил ребят подальше от пещеры, в коридор, и навёл луч фонаря на колпачок, который отбросил. Он растёкся по земле пластмассовой лужицей.

Сначала нужно понять, какими способностями эта тварь обладает. Не хотелось бы, чтобы кого-нибудь случайно задело Ядовитым Дождём. Я сконцентрировался. Так… Всё стандартно. Кислотная слизь, которая разъедает органические и неорганические материалы. Дохлый крокодил довольно быстро разлагался в тех местах, где соприкасался с полом, покрытым слизью. Сразу мы это не заметили, потому что требуется пара минут для того, чтобы запустилась реакция.

— Можно я? — жалобно подняв брови, попросил Егор. — Ты уже три пещеры очистил, даже мечом не дал помахать. Практики бы побольше…

— В следующей помашешь, — отрезал я. — Наши сапоги оплавятся до того, как ты успеешь убить монстра. Хочешь сражаться с обожжёнными пятками?

Я не был специалистом в строении улиток, но, когда включил ранговую способность, чётко почувствовал — у экземпляра перед нами есть нервные окончания. Недолго думая, я выкрутил их на полную мощность, и тело Кислотной Улитки пошло волнами и начало скукоживаться, прятаться в раковину. Всё закончилось быстро — на блестящий пол выпал рубиновый кристалл и зелёнка. Мы решили их не подбирать, чтобы не рисковать понапрасну. Всё равно этого добра у нас уже целая сумка.

— А как перебираться на ту сторону? — озадачился Егор.

— На крокодилах, — ответил я.

— Некромантия уничтожает душу, — наивно ужаснулся он.

Я только закатил глаза и пошёл в крокодилью пещеру. За минут десять мы притащили в логово улитки двадцать три дохлых крокодила и сделали из них своеобразный мостик.

— Фу, — скривилась Маша, спрыгнув на твёрдую землю. — Знаете, это оказалось как-то неожиданно мерзко.

— Зато переправились на противоположный берег целыми и здоровыми, — я пожал плечами.

Но не успели мы перевести дух, как из-за угла вылетела стая чупакабр, и нам пришлось сосредоточиться на сражении. Они все были слабенькими, первого ранга, так что мы быстро с ними разделались, собрали добычу и направились дальше. Вообще-то, если бы не предательство Псевдо-Ярослава и обвал, из-за которого закрыт выход на поверхность, наш первый поход Данж мог стать халявной возможностью налутать кристаллы и зелёнку. Видимо, Матка наплодила новую партию монстров совсем недавно — они не успели поубивать друг друга и подняться на более высокие ранги.

— Никогда не понимала людей, у которых клаустрофобия. Всегда казалось, да чего там бояться? Просто тесное пространство, оно же тебя не убьёт, — Маша вытерла пот со лба. — Но теперь понимаю.

— Данжи — спонсор расширения вашего кругозора, — ухмыльнулся я.

Впереди раздалось сдавленное бормотание — не человеческая речь, а скорее неумелое подражание. Навстречу нам вышел человек — его походка была странной, он нелепо хромал и подволакивал левую ногу. Увидев нас, он вытянул руки и начал сжимать-разжимать пальцы, словно кого-то душил. Я посветил ему в лицо и поморщился — точно, это был зомби. Безмозглый монстр, очень похожий на человека. У него две стадии развития. Первая — это, собственно, зомби, а вторая — вендиго. Зомби настолько тупые, что из тысячи редко выживает один. А вот вендиго — намного опаснее. Хитрый и жадный людоед.

Егор вытащил меч, и зомби сразу повернулся на звук — поплёлся к нему, шамкая челюстью. Его глаза бесцельно вращались в глазницах. Когда до Егора оставалось около пяти шагов, зомби вдруг замер, растерянно заозирался и, прижавшись к стене, принялся облизывать каменный выступ. Егор с растерянным видом отрубил ему голову.

— Да, они очень тупые, — ответил я на немой вопрос и тоже вытащил меч. Зомби обычно ходят толпами. Однако поблизости никого не было. В солнечном сплетении зашевелилось дурное предчувствие.

Если остался всего один зомби, это наводит на определённый мысли. Всего два варианта. Либо другие монстры перебили зомбиную стаю, либо зомби перебили друг друга и один из них превратился в вендиго. Невозможно. Все твари, которые попадались нам на пути, были первого ранга. Зомби просто не успели бы развиться так сильно. Если только… Вендиго не появился несколько месяцев назад. Он обладает очень изворотливым умом и могли просто прятаться от охотников, если чуял, что точно проиграет в сражении.

Сбоку раздалось утробное рычание, и я, почувствовав движение воздуха, взмахнул мечом. Визг боли отразился от стен и потолка, но в следующее мгновение атака повторилась, только теперь слева. Вендиго умели становиться невидимыми, поэтому приходилось ориентироваться на потоки энергии.

— Это вендиго! — прокричал я ребятам. — Берегите горло и не пытайтесь его увидеть! Придётся драться вслепую, попытайтесь считать его ауру и куда он направляет удар и уворачивайтесь! Не атакуйте!

С первого раза это у них едва ли получится, но пусть учатся и тренируются. Если честно, как таковой необходимости в их участии не было — я поглотил столько энергии из кристаллов, что легко уклонялся от вендиго и защищал ребят. Вендиго начинал злиться, его рычание становилось всё более и более взбешённым. В какой-то момент он заревел, и это был зов — он призывал подмогу. Я уловил движение чуть впереди, под потолком, — кто-то полз по сводам каменного коридора. Это уже становилось опасным. Я поймал первого вендиго прямо в воздухе — схватил за горло и придушил, когда сверху на меня прыгнула вторая тварь.

— Чувствую! — воскликнул Егор и бросился ей наперерез. Только вот он уловил траекторию движения, но не просчитал, где будут находиться когтистые лапы и зубастая пасть. В последний момент я успел пнуть Егора в живот, он попятился назад, и острые клыки клацнули в сантиметре от его шеи, а когти — порвали футболку на груди. Двумя точными ударами я проткнул мечом мозги вендиго и закрыл глаза.

Мне очень хотело проораться, я был очень зол на Егора, у которого внезапно отказал инстинкт самосохранения. Он чересчур увлёкся охотой, да и к тому же я велел ребятам защищаться, уйти в глухую оборону, но нет, Егор, как только у него хоть что-то получилось считать из тонкого плана, сразу же бросился в бой. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Надо держать в памяти, что Маша и Егор — вчерашние подростки, у них нет боевого опыта, они не привыкли выполнять приказы.

— Я что сказал делать? — наши с Егором взгляды встретились, но он тут же смутился и виновато отвёл взгляд.

— Уворачиваться, — пробормотал он.

— Ага, то есть ты слышал, от чупакабр ещё не оглох, — съязвил я и мысленно досчитал до десяти. — Пойми, если мы не будем действовать слаженно, то не выберемся отсюда.

— Вендиго прыгнул прямо на тебя… — Егор сцепил пальцы в замок. — Я испугался, что ты умрёшь.

Да чтоб меня Изнанка сожрала! Он прав. Я бы и сам так поступил. Прикрыть спину товарища — это святое, даже если ценой собственной жизни. Ребята не знают о моих настоящих силах и о том, что в данный момент я, не запыхавшись, могу стереть в порошок штук шестьдесят одноранговых монстров. А если чуть напрягусь — то и все сто. Вендиго ещё не прорвались на второй ранг — балансировали на грани, так что были мне не соперниками.

— Давай договоримся, — я пристально посмотрел на Егора. — Если я почувствую, что не справлюсь самостоятельно и меня требуется спасать, то скажу об этом прямо.

— Хорошо, — с облегчением закивал Егор.

Маша подобрала кристаллы и зелёнку, выпавшие с вендиго, и проворчала:

— Этот Данж собирается заканчиваться? Или он бесконечный?

— Собирается, — я пристально уставился в темноту коридора, посылая туда магические импульсы. Совсем рядом пульсировала сильная и опасная аура, от неё исходило нетерпение и голод. Она поднималась из глубины — именно поэтому я не засёк её раньше, радиус сканирования её не захватывал. Энергия этой ауры очень походила на энергию Данжа. То, что к нам ползло, и было причиной открытия Трещины, и, чтобы выбраться, нам нужно было его убить. Проблема заключалась только в том, что этот монстр был третьего ранга.

— Это Матка? — прошептала Маша, и, словно в ответ на её вопрос, из коридора показались длинные тонкие лапки, фасеточные глаза и огромные жвала. Паучиха застрекотала и выстрелила в нас паутиной.

Глава 2

Два часа назад, Краснодар, родовое поместье Голицыных.

Ярослав Голицын сидел в выделенной ему спальне и лениво листал фотографии особняков на берегу Средиземного моря. Он хотел обязательно три этажа, бассейн, открытую веранду и чтобы окна выходили на живописные пейзажи. Вчера он уже купил красный кабриолет — машинка ждёт его в автосалоне. Ярослав откинулся в кресле и мечтательно посмотрел в потолок. Надо же, а ведь ещё вчера он был гол как сокол, без гроша в кармане, и думал пойти в услужение какому-нибудь аристократу побогаче. Никчёмная участь…

Дело в том, что Ярослав был родом из боковой ветви Голицыных и приходился главе Рода, графу Василию Фёдоровичу, внучатым троюродным племянником — короче, седьмая вода на киселе. Родители у него были бедными, только и могли что похвастаться благородным происхождением. Отношения у них в семье были не самыми радужными — постоянные склоки и взаимные обвинения. В общем, любовью там и не пахло. Поэтому, когда Василий Фёдорович пришёл к Ярославу с интересным предложением, тот сразу же согласился.

Наверное, какой-нибудь другой человек засомневался бы — ну ещё бы, Василий Фёдорович фактически хотел купить личность Ярослава, его внешность и имя. Взамен он обещал предоставить новые документы и заплатить огромные деньги, которых хватит на безбедную жизнь… по крайней мере в ближайшие четыре года. Ярослав улыбнулся и в который раз открыл свой новый паспорт на имя Романа Закутского. Пожалуй, первые пять-шесть месяцев он будет пить, гулять и крутить романы с горячими девчонками, а уже потом подумает, куда вложить деньги и как начать прибыльный бизнес.

Дверь открылась, в спальню без стука вошёл Василий Фёдорович. Он не уважали ни чьего личного пространства. И попробовал бы кто-то возмутиться — сразу бы получил горячую отповедь. Поэтому Ярослав вежливо улыбнулся и промолчал.

— Во сколько у тебя самолёт? — спросил Василий Фёдорович.

— В два часа дня.

— Отлично, отлично, к этому времени как раз… — граф посмотрел на свои наручные часы и покачал головой. — Главное, не опоздай на самолёт. Твоё лицо будут показывать на всех экранах. Поднимется шум, если мертвеца заметят в аэропорту вполне себе живым. Да-да, очень скоро… Вот-вот. Странно, странно… — Василий Фёдорович метался по спальне Ярослава и бормотал что-то невнятное себе под нос. — Он должен был уже позвонить. Нет, нет, не может быть… Но если он не позвонит, то придётся переходить к плану Б.

— Василий Фёдорович, если не секрет, для чего вы меня используете? Ну, то есть моё лицо. Короче, вы поняли, — Ярослав разозлился на себя за то, что неуверенно мямлит перед графом, и продолжил более твёрдо, даже слегка нагло: — Просто хочется знать, если вдруг где-то появится серийный убийца с моей внешностью. Мне мама рассказывала про развлечения аристократов, так что я ничем не удивлю…

— Твоя мама — конченная дура, — отрезал граф. Ярослав открыл рот, чтобы возмутиться и устроить скандал. Пусть он не любил свою родню, но такие оскорбления… Всё-таки это переходило все границы. Однако очень вовремя он вспомнил, что ещё не получил вторую половину своего гонорара, и закрыл рот. Василий Фёдорович не заметил его метаний и великодушно объяснил: — Я хочу наказать человека, который забрал мою собственность. Точнее, не он, а его родня. И не мою собственность, а моих предков. И не забрал, а выиграл…

Граф запнулся, встряхнул головой и вернулся к первоначальной теме:

— Не бойся, Ярослав Голицын умрёт для всего мира из-за глупости одного самоуверенного юнца.

— Чувствую себя героем приключенческого романа, который инсценирует собственную смерть, чтобы начать жизнь с чистого листа, — хмыкнул Ярослав и осторожно проговорил: — Дядя, а вы переведёте мне оставшиеся деньги на счёт? Я вам доверяю, не подумайте ничего плохого, просто присмотрел очень красивый домик. Боюсь, что уведут из-под носа такую конфетку.

Василий Фёдорович с осуждением цокнул языком:

— Молодёжь! Да если бы мне в восемнадцать лет дали хотя бы одну десятую часть того, что ты получил!.. Я бы все силы вложил, чтобы удвоить своё состояние, и не тратил бы деньги направо и налево! Я тебе не рассказывал, как поступил в университет на актёрский факультет? Отец был категорически против и отказал мне в содержании! Я о таком состоянии, на которое ты домики присматриваешь, мог только мечтать! Но вот… Посмотри на меня, чего я добился!

Ярослав мысленно закатил глаза. Он прекрасно знал, что отец Василия Фёдоровича простил своего непутёвого сына через пару недель и сделал главным наследником.

— Вы — мой пример для подражания, — льстиво сказал Ярослав. — Но всё-таки что насчёт денег?

* * *

Паучиха была огромной, не меньше грузовика. С трудом она протискивалась в коридор, хитин противно скрипел о камень, острые и тонкие, как фехтовальные шпаги, лапки с жадностью тянулись к нам. Монстр с нетерпением дёргался вперёд и щёлкал жвалами, и каждый раз, когда у него не получалось, он стрелял в нас паутиной. Сначала мы выставили энергетический щит, но тварь легко его пробила, так что в итоге приходилось уворачиваться. Очень скоро тесное коридорное пространство было увешано паутинными нитями.

Паучья лапа ударила в сторону Маши, и та, испугавшись резкого движения, отскочила, споткнулась и нечаянно влезла рукой в паутину.

— Не могу оторвать! — закричала она. Её ладонь намертво приклеилась к стене. Паучиха, увидев это, задёргалась в два раза активнее и перестала обращать внимание на меня и Егора — сконцентрировалась на обездвиженной добыче. Я попытался освободить Машу, но паучья магия была странной и необычной, и мне было необходимо время, чтобы разобраться, как её уничтожить. Тем временем паучиха сделала рывок и почти полностью выбралась в коридор, её лапки сучили всего в метре от Маши.

— Оставьте меня! — прорычала Маша. — Я задержу её, а вы отступите и придумайте, как прикончить эту тварь!

— Прекрасная идея, — с иронией протянул я, сканируя паучиху и пытаясь найти её слабое место. Поглощённой из кристаллов энергии хватит на использование нескольких сильных теневых способностей. Ключевое слово — «нескольких». Искалеченное магическое ядро не позволит мне растянуть битву. Если за три атаки я не смогу прикончить монстра, то уже на четвёртой начну терять Тени и получу сильный откат. Значит, сперва нужно ударить на пробу ранговыми способностями. Я шагнул вперёд, прикрывая Машу, и Егор встал рядом со мной, плечом к плечу.

— Что будем делать? — спросил он.

— Преврати жвала в желе, — велел я и оглянулся на Машу через плечо: — Активируй кольцо, паучьи лапы попадают в поле его действия?

— Едва-едва, не больше пары сантиметров, — ответила она.

— Отлично. Попробуй наслать на тварь плотоядных ворон. Как раз и проверим, зависит ли твой навык от того, полностью ли цель попала в кольцо или частично, — я сконцентрировался и активировал свою ранговую способность. Она сработала безотказно. Я без проблем усилил чувствительность паучьих нервных окончаний, и монстр трескуче зашипел, лапки бешено заскрежетали по камню. В этот же момент Маша натравила на паучиху ворон, а Егор забрызгал тварь слизью. Две лапки и жвала частично превратились в желе — в тех местах, куда на них попала слизь. А вороны налетели на паучиху и принялись яростно её клевать. Хитин им не удалось пробить, а вот желейные части они сожрали за пару секунд.

Ребята с ликованием закричали, но я понимал — ещё рано. Паучиха — трёхранговый монстр и легко скинет с себя эффект наших способностей, что и произошло. Вороны панически закаркали и распылились — их снесло паучьим ударом. Слизь больше не превращала монстра в желе, а я — не мог повлиять на его нервные окончания. Однако я увидел то, что хотел: как только мы атаковали, тварь поджала брюшко и выставила вперёд лапки в защитном жесте. Значит, слабое место — там, где соединяется брюшко и головогрудь. Но было бы хорошо убедиться в это наверняка…

Пока я размышлял, ребята не оставляли попыток атаковать монстра. Я уже хотел им сказать, чтобы они не тратили энергию напрасно, однако внезапно уловил кое-что интересное. Магические импульсы, исходящие от Егора и Маши, соединялись, превращаясь в нечто цельное. А что если добавить и мою ранговую способность?

— Сосредоточьтесь на энергетических волнах, — рявкнул я. — Вы чувствуете, что происходит? Мы можем соединять наши ранговые способности! Это синергия, о которой говорил Владимир!

Паучиха почти полностью протиснулась в проход, ей оставалось лишь пару раз дёрнуться. На лицах ребят выступила испарина, они покраснели как помидоры. Егор прикрыл глаза, разбрызгивая слизь направо и налево, а Маша стала целенаправленно направлять ворон так, чтобы на них попала эта слизь. В какой-то момент способности ребят слились в одну — вороны покрылись слизью от головы до хвоста, она срывалась с их чёрных крыльев огромными каплями. Я тоже врубил свою способность, но направил её не на паучиху, а на ворон — вокруг птиц появилась ярко-голубая аура. По моим ощущениям, мощность наших ранговых способностей увеличилась в несколько раз.

— Получилось! — радостно воскликнула Маша.

— Марк, ты умный, прям как моя мама, — похвалил меня Егор.

— На счёт «три» бьём по монстру! Целимся чуть ниже головы, туда, где начинается брюшко! — приказал я. — Раз, два… Три!!!

Мы дружно атаковали монстра — тот явно не ожидал, что слабая добыча окажет настолько яростное сопротивление, и не успел поставить блок. Наши объединённые ранговые способности оглушили его и нанесли значительный вред. Ярко-голубая аура Боли отвлекла паучиху, позволила воронам пробить брешь в её обороне, и в ту же секунду на монстра обрушился слизневый дождь. Фасеточные глаза, жвала и передние лапы полностью превратились в желе, и вороны с жадностью набросились на незащищённое хитином паучье тело.

Взбешённое шипение на секунду нас оглушило, и паучиха, наконец, вывалилась в коридор. Отмахнувшись от ворон, как от надоедливых мух, она поползла к нам, прихрамывая на передние лапы. Но меня это уже не беспокоило — я вычислил её слабое место.

— Ещё раз! — велел я ребятам. И одновременно с тем, как новая партия плотоядных слизневых ворон с ярко-голубой аурой полетела в сторону паучихи, я ударил по ней теневой способностью Воспламенение. Чёрное пламя прожгло насквозь тело монстра, на пол полились его внутренности. Однако со стороны казалось, что это сделали вороны, — пламя было невозможно заметить за их мельтешащими крыльями. Паучиха накренилась, её жвала в отчаянной попытке щёлкнули буквально у меня перед носом, и она рухнула на землю. Коридор содрогнулся, нам на голову посыпались камни.

— Нас завалит! — Маша испуганно оглядывалась, прикрывая глаза от поднявшейся пыли.

— Не успеет, — я подобрал аквамариновый кристалл и зелёнку, выпавшие из паучихи. — Трещина закроется раньше, и нас выбросит на поверхность.

Я был прав. Пространство зарябило, пошло волнами, вокруг закрутилась тёмно-синяя воронка, и нас швырнуло вверх. Мы очутились в знакомом бетонном бункере, только теперь здесь не было Трещины — лишь ровная земля, покрытая зелёной молодой травкой.

— Мы справились! — Маша от переизбытка чувств обняла меня и чмокнула в щёку, но тут же смутилась, отпрянула и сделала вид, что ничего не произошло. — Мы выжили!

— Пойдёмте на свежий воздух. Интересно, сколько времени прошло в реальном мире? — я толкнул дверь и шагнул наружу. Территорию перед забором освещал тусклый фонарь и лунный свет.

Ефрейтор и солдат стояли у ворот и разговаривали с директором Академии, Лысой и незнакомым мне стариком с белоснежными волосами. Оглянувшись на скрип двери, вся компания уставилась на нас. Виктор Викторович обеспокоенно хмурился, а Лысая недовольно поджимала губы. Седой старик не смог скрыть изумления, но через секунду его лицо исказила лютая ненависть. Он что-то прошептал, сплюнул, но, повернувшись к директору Академии, состроил взволнованный вид. Я бы даже сказал — скорбный.

— Я знал! Я чувствовал! — воскликнул Седой. — Ярослав жаловался, что его назначили в группу к какому-то странному парню! Он ему угрожал и запугивал. Боги, почему я не обратился к вам раньше⁈ Почему послушал Ярослава⁈ Он не хотел позориться, не хотел показаться слабаком! — на мой вкус, старикан заметно переигрывал, но ефрейтор и солдат явно прониклись его речью и с сочувствием кивали. Седой схватил Виктора Викторовича за плечо, повернул его к себе и сказал: — Пообещайте мне, что накажете этого негодяя! Все должны знать, кто скрывается под маской этого… этого… — видимо, он не смог подобрать подходящего слова и повторил: — Негодяя!

— Мы проведём внутреннее расследование, — пообещал Виктор Викторович и посмотрел на нас: — Марш в машину, она стоит за поворотом. До выяснения обстоятельств вы освобождены от занятий. Если обвинения Василия Фёдоровича подтвердятся, вас отправят в городскую тюрьму.

— Позор, — проворчала Лысая.

Я не стал спорить. Оставалось надеяться, что Псевдо-Ярослав был уверен в собственной победе и не подтасовал доказательства. В ином случае нас ждали бо-о-о-о-о-ольшие неприятности.

* * *

То же время, императорский дворец.

Улучив момент, когда личный повар императора выйдет из кухни на перекур, Крабогном деловито подошёл к плите, поднял крышку кастрюли и попробовал грибной суп на сливках. Ему не понравилось — недосолено, почти безвкусно. Поэтому он потянулся к банке с солью и бухнул в кастрюлю где-то с треть. Размешал, попробовал снова и удовлетворённо кивнул. Потом он провёл ревизию холодильника — просто потому что мог. Вообще-то он питался энергией смерти, но попробовать вкус всяких там ананасов тоже было любопытно.

За пять минут он успел понадкусывать все овощи и фрукты и оттяпать по здоровенному куску от домашней колбасы и жареного цыплёнка, а также смешал вишнёвый компот с пивом — так было гораздо вкуснее. Повар ещё пару дней назад заметил, что на его кухне происходит нечто странное, и списал всё на мышей — понаставил ловушек под столами и рассыпал яд по углам. Скрипнула дверь, и Крабогном шмыгнул в тень. Повар прошёл к холодильнику, напевая весёлый мотивчик, и достал кастрюлю с компото-пивом, налил в стакан и сделал большой глоток — тут же подавился, закашлялся.

— Да что за чертовщина? — воскликнул он и со страхом огляделся. — Это уже не мыши, а настоящий полтергейст! Надо позвать жреца Сварожича, чтобы изгнал поганую нечисть…

Крабогном обиделся, когда его назвали поганой нечистью, и из вредности разлил подсолнечное масло в проходе. Подождав, когда повар подскользнётся и шлёпнется на задницу, он направился в прачечную — у него сегодня было столько дел, столько дел… Рита всё равно занята, учится с репетиторами, так что он мог посвятить день себе. Однако не дойдя до прачечной, он услышал перешёптывание и заинтересовался — в тёмном тупичке стояли двое слуг и шушукались, подозрительно оглядываясь.

— Послезавтра мы станем богаты, — прошипел один из них.

— Но зачем взрывать? — неуверенно протянул второй.

— Для отвлечения внимания. Думаешь, нам просто так позволят украсть императорскую дочку, болван? Всё, заткнись. Вали дальше копать императорские огороды. Завтра я тебе напишу.

Крабогном мысленно сверился со своим расписанием. Послезавтра он планировал ограбить соседнюю с Северными Гребешками деревню — там было много навозных куч, которые производили фермерские коровы. В Северных Гребешках и с коровами, и с навозом были небольшие проблемы. А Крабогном прочитал, что удобрения очень помогают в сельском хозяйстве. Но ведь Рита — его второй друг, он не может бросить её в беде… Крабогном задумался. Если он заберёт Риту из императорского дворца ранним утром, то и спасёт её от похищения, и получит помощника, чтобы перетащить навоз. Рита будет в восторге.

Глава 3

Раннее утро, поместье графа Чурпасова, его личный кабинет.

Граф Чурпасов раздражённо перебирал документы, которые ему прислали главы боковых ветвей Рода. К его великому сожалению, Род Чурпасовых не ограничивался графом и его близкими людьми — в его подчинении находилось более двадцати семей. Долгие годы, пока Чурпасов стоял во главе Рода, они ни разу не выразили недовольства, а все возникшие споры решались полюбовно.

Однако напряжение начало накапливаться, когда сын Чурпасова окончательно отбился от рук и пустился во все тяжкие. Тогда граф впервые услышал весьма оскорбительные сплетни — на ежегодном празднике Зимнего Солнцестояния. Традиционно все пришли на знаменитый бал в маскарадных костюмах, и Чурпасова банально не узнали в облике вурдалака — стояли буквально вплотную к нему и перемалывали ему косточки.

— Слышал, что сыночка нашего графа-то натворил? — насмешливо фыркнул оборотень.

— Нет, но могу догадаться, — закатил глаза Кузнечик-Убийца. — Наверное, опять напился вхлам и устроил безобразную драку? Удивительно, как он ещё в каталажку не загремел.

— Да чего удивительного-то? — оборотень со злостью оскалился. — Наш граф без стеснения тратит деньги Рода на взятки и подкупы. Но не для того, чтобы приблизиться к императорскому дворцу или захватить те же рудники в Новгороде. Кстати, ты слышал, какая там свара началась?

— Кошмар, — покивал Кузнечик-Убийца и, понизив голос, сказал: — Такими темпами граф всех Чурпасовых по миру пустит. Надо бы ему, что ли, финансового советника нанять… Не знаю. Страшно становится за своё будущее. А у меня, вообще-то, жена беременная.

— Думаешь, все будут молча терпеть его выходки? — оборотень перешёл на шёпот. — Уже сейчас ходят разговоры, как бы его безболезненно сместить и поставить на его место кого-нибудь поумнее.

Граф Чурпасов отшвырнул документы в сторону, разъярённый неприятными воспоминаниями. Конечно, тогда он узнал сплетников — и запомнил, а потом отомстил. На время он почувствовал себя в безопасности, но сейчас… Сейчас всё резко изменилось. Смерть сына подкосила графа, точнее — напрочь уничтожила его благоразумность. Он стал одержим проклятым Ломоносовым, потратил бешеные деньги на наёмных убийц, и теперь ему нужно было что-то делать с бухгалтерией. Семьи, которые находились в подчинении у Чурпасовых, требовали отчётности. Граф чувствовал, как под ними качается кресло.

К сожалению, Род также зависел от побочных семей, как и они — от него, и сложившаяся ситуация была весьма… щекотливой. По итогу Чурпасов так ничего и не придумал, достал телефон и написал палачу итальянской мафии, которого нанял для убийства Ломоносова. Всего одно слово:

«Скоро?»

Ответ пришёл незамедлительно:

«Жду момента, когда он покинет Академию. Думаю, всё займёт не больше трёх дней».

Чурпасов расплылся в счастливой улыбке. В этот раз всё должно получиться, потому что Палач никогда не работал в одиночку — у него была большая команда профессионалов. Поговаривают, что он собрал её из людей мафиози, которому когда-то прислуживал. Однажды мафиози жестоко оскорбил Палача, и тот этого не простил — прикончил своего работодателя и свалил в закат. Однако в узких кругах его до сих пор называли палачом итальянской мафии. Чурпасов прикрыл глаза, представляя, как ему принесут голову Ломоносова в подарочной упаковке.

Из фантазий его вывел стук в дверь.

— Войдите!

Через порог переступил бывший помощник графа, вежливо поклонился и протянул ему конверт.

— Семьи Чурпасовых подписали общую претензию к Роду Чурпасовых, — ледяным голосом произнёс он. — Род должен либо восстановить родовую казну в ближайшие дни, либо согласиться на замену главы Рода. В последнем случае нового главу Рода выберут семьи. Конечно же, честным голосованием.

Граф двумя резкими движениями разорвал конверт и бросил обрывки в лицо своему бывшему помощнику.

— Предатель! — проревел он. — Ты переметнулся к этим крысам⁈

— Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше, — спокойно ответил бывший помощник.

— Подлец! — у Чурпасова перед глазами упала красная пелена, он разъярённо взревел и набросился на своего бывшего помощника, схватил за шею и изо всех сил сжал пальцы. Он давил, давил и давил и остановился, лишь когда бывший помощник обмяк. Граф отпустил его, и бесчувственное тело рухнуло на пол. Чурпасов осторожно пнул его носком туфли и пробормотал: — Не притворяйся.

Бывший помощник пялился в потолок пустым взглядом. Его грудь не поднималась, кожа постепенно бледнела. Он был мёртв. Граф вцепился пальцами себе в волосы и прошептал:

— Что я наделал⁈

* * *

Ночь была долгой. Нам не позволили отдохнуть и отоспаться — сразу как привезли в Академию, загнали в разные кабинеты и принялись допрашивать. Я ощущал ауры Егора и Маши неподалёку. Часы летели, а вопросы мне задавали одни и те же — видимо, надеялись подловить на лжи. Допрашивал меня капитан полиции. Как он сказал, Голицын написал на меня заявление, потому что я, урод и распоследняя мразь, погубил его внучатого троюродного племянника. Академия просто не могла замести всё под половицу, скандал вырвался из её стен.

Я придерживался версии, что Ярослав Голицын внезапно свихнулся и решил убить свою боевую группу, о чём по дороге до Академии успел предупредить ребят. Наёмник, который украл чужую личность, чтобы добраться до заурядного студента, каких в Российской Империи тысячи, — ну, это попахивает бредом. К тому же это будет сложно доказать.

Капитан прошёлся по кабинету и, посмотрев на часы, с лёгким уважением хмыкнул:

— Крепкий орешек. Три часа уже здесь сидим, а ты так и не раскололся.

— Вам не нравится правда? — я с иронией приподнял брови.

— Нет, я, скорее, не понимаю, кто из вас лжёт, — капитан нахмурился и опустился на стул напротив меня. — Ярослав рассказывал дяде, что ты его унижаешь и запугиваешь. А перед походом в Данж он попросил графа держать руку на пульсе и, если его не будет слишком долго, сразу вызывать подмогу и спасать. А директор сообщил, что в твоём отношении было уже несколько разбирательств. Гм, не помню, что там было… А! Вот же, избиение старшекурсников и ограбление алхимического кабинета.

— Ничто не подтвердилось.

— Все спят и видят, как бы тебя оклеветать?

— Завидуют и боятся, что отобью у них всех девчонок, — я ухмыльнулся.

— Ну-ну, шутник, — капитан постучал карандашом по столу. — То есть ты намекаешь, что граф Голицын — наглый лжец?

— Не намекаю, а говорю прямо.

— Хорошо-о-о-о-о-о, — устало протянул капитан и зашёл на сотый круг: — Что произошло, когда вы попали в Данж?

— Мы убили чупакабру и собирались идти дальше, но Ярослав отстал от боевой группы, сказал, что ему в сапог попал каме…

Дверь распахнулась, в кабинет вошёл Виктор Викторович и обратился к капитану:

— Пришли результаты магической экспертизы. Обвал в Данже был создан искусственно, на месте, где была трещина, остались чёткие энергетические следы сильной магической бомбы. Перстень, который Ломоносов передал нам, использовался для телепортации. Он принадлежит Роду Голицыных. Также мы обыскали комнату Ярослава и обнаружили несколько боевых темномагических артефактов, которые запрещены законом, и карты всех Данжей Б-уровня, которые и предлагались первокурсникам. Складывается весьма неприятная картина… для графа Голицына и его Рода, — директор стряхнул невидимую пылинку с плеча и продолжил: — Отпустите моих студентов. Все мы понимаем, что они не виновны. Это разбирательство было бюрократической условностью.

— Только вы внезапно забыли, что Ярослав Голицын тоже был вашим студентом, — сурово произнёс капитан. Атмосфера в кабинете внезапно накалилась. Полиция и военные недолюбливали охотников на монстров, потому что те относились к ним с высокомерным пренебрежением. Капитану явно хотелось поспорить с директором, но, покосившись на меня, он всё-таки согласился: — Ваши студенты свободны как ветер в поле. Только пусть не забудут явиться на судебное слушание. Адвокатов оплатит Академия?

— Судебное слушание? — Виктор Викторович нахмурился.

— Через неделю. Бюрократическая условность, — язвительно улыбнулся капитан и вышел.

Директор посмотрел ему вслед и пробормотал:

— Безмозглые дуболомы, — потом он повернулся ко мне и взмахнул рукой. — Свободен. До следующей недели. Ой, пожалуйста, не возмущайся! До судебного слушания ты и твоя группа останетесь в роли подозреваемых, все обвинения снимет только суд. И, Ломоносов… Поосторожнее с Голицыным, он тебя искренне ненавидит.

— Спасибо, — я поклонился и покинул кабинет. В коридоре меня ждали Егор и Маша, которая держала сумку с кристаллами и зелёнкой.

— Я думала, нас никогда не выпустят! — воскликнула Маша. — Какой же мерзкий этот Голицын! Уверена, он всё знает про Ярослава, но пытается выставить нас виноватыми.

— Это так печально, — тяжко вздохнул Егор и пояснил на наши удивлённые взгляды: — Быть плохим человеком — это всегда печально. Ты никого не любишь, и тебя никто не любит.

Мы не нашлись, что ответить.

— Давайте навестим Кристину? — предложила Маша.

— А давайте, — кивнул я.

За стойкой регистрации в лазарете никого не было. Из третьей больничной палаты раздавалась приглушённая ругань. Что-то грохнуло и разбилось, дверь с силой ударилась о стену, и в коридор вылетела милая пухленькая женщина в белом халате и шапочке с красным крестом. Увидев нас, она всплеснула руками и громко, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, сказала:

— Кто кого покалечил? Какой изощрённый способ вы придумали на этот раз, — но вдруг её взгляд остановился на мне, и она, внезапно успокоившись, улыбнулась: — Я тебя помню. Друг Кристины Безликой, верно? Надеюсь, ты пришёл за нею, иначе, клянусь Даждьбогом, я её обколю обезболивающими до бессознательного состояния!

— А она уже выздоровела? — уточнила Маша.

— До такой степени, что сделала меня больной! — произнесла медсестра, схватившись за голову. — Я совершила большую ошибку, когда оставила её в лазарете под наблюдением. Невозможно большую ошибку! Забирайте её! Она и мёртвого выведет из себя! Как вы вообще с ней общаетесь?

— Я был мёртвым, когда получил травму головы, — радостно ответил Егор. — В детстве. Целых три минуты, клиническая смерть.

Медсестра странно на него взглянула и передала мне документы:

— Выписка, справка и рекомендации.

Я взял все бумаги, и мы зашли в третью палату. Кристина безразлично пялилась в потолок, лениво потирая тонкий шрам на запястье. Её розовые волосы разметались по подушке и свисали с края кровати. Белая больничная рубашка съехала на правое плечо, обнажая острую ключицу и россыпь родинок у основания шеи.

— Не очень-то ты рада видеть своих друзей, — я присел на кровать и пощёлкал пальцами перед носом Кристины.

Она вздрогнула, проморгалась и, наконец, обратила на нас внимание — села рывком, быстро поправила рубашку, пригладила волосы и улыбнулась:

— Ребята! Живые! Я так волновалась! Врачиха слушать меня не хотела, всё талдычила одно и то же, — Кристина скривилась и, сделав тонкий писклявый голос, спародировала медсестру: — Деточка, ты ещё слишком слаба, какие тебе Данжи? Ты монстров будешь отпугивать синяками под глазами? Я оставляю тебя под наблюдением, неделю, не меньше!

— Какой кошмар, — едва сдерживая улыбку, сказал я.

— Вот ты иронизируешь, а ведь действительно кошмар! — возмутилась Кристина. — Здесь нечего делать! Телефоны и компьютеры запрещены, потому что, видите ли, пациенты должны восстанавливаться в спокойствии и тишине! Да я от этой тишины скоро свихнусь! Разве можно столько времени ничего не делать⁈ Так мало того… Они меня ещё и в Данж не пустили. Если я из-за таких пустяков, буду пропускать походы в Данжи, то останусь слабачкой навсегда!

— Оторванная рука — это не пустяк, — неодобрительно покачала головой Маша.

— Пустяк, если она уже приросла, — отрезала Кристина. — В следующий раз вообще сбегу из лазарета. Вы хоть знаете, что вас три дня не было? Тюремщица сказала, что за вами уже собрались отправлять спасательную группу. Я думала, вы уже не вернётесь.

— Вернулись и даже принесли добычу, — я встряхнул сумкой с кристаллами. — Правда, нас обвинили в убийстве и на неделю отстранили от занятий, а потом нас ждёт суд… Но не будем о нас, — я протянул ей документы о выписке. — Ты настолько разозлила медсестру, что она велела тебе убираться на все четыре стороны.

— Ура!

Первым делом мы отвели Кристину в её комнату, а потом разбрелись по своим. Спать хотелось просто адски — оно и неудивительно, если мы провели в Данже целых три дня. Время там пролетело незаметно, организм бессонницу перенёс хорошо, потому что мы постоянно поглощали энергию из кристаллов. Пока меня допрашивали, я как-то даже не догадался поинтересоваться, какое сегодня число. Но теперь у меня есть целая неделя каникул — отдохну на год вперёд! Напевая под нос «А нам всё равно», я открыл дверь и шагнул в комнату, но под сапогом что-то зашуршало, и моя нога поехала вперёд.

— Да чтоб тебя Изнанка сожрала! — выругался я и нагнулся. Обычный конверт, без магических отпечатков и ловушек. Прислали его из посёлка Рассветный, Краснодарского края, от… Леры и Веры Добрых. Неожиданно. Я открыл конверт и достал письмо.

«…мы пишем тебе, потому что ты не убил нас. А во-вторых, потому что нам некому больше писать. Скорее всего, ты ненавидишь нас и считаешь предательницами, а таких людей спасать совершенно не хочется, но, пожалуйста, дочитай до конца. Нам правда требуется твоя помощь, и не только нам. После того, как мы не смогли тебя убить, нас продали в рабство. Здесь сотни таких же несчастных, как мы. Нас бьют, не кормят, заставляют работать круглыми сутками. За последние три дня умерло пять человек. Хотя нас-то и за людей не считают. Наверное, ты посчитаешь нашу просьбу о помощи ловушкой. Мы не сможем тебя переубедить. Только молиться, чтобы ты нам поверил…»

Я положил письмо на стол и завалился в кровать. Голова не варила, так что с письмом служанок-предательниц я разберусь завтра и решу, как поступить.

* * *

Три часа назад, север Краснодарского края, посёлок Рассветный.

Лера металась в лихорадке. Сегодня владелец фермы избил её кнутом за то, что она украла две морковки, картошину и три яйца. Тех помоев, которые им выдавали раз в день, катастрофически не хватало. Лера чувствовала, что медленно умирает, но на это ей было плевать. Больше её волновало, что Вера не приходила в себя уже второй день — она неумолимо угасала от банального недоедания. На ферме же царили жестокие законы: кто не работает — тот не ест. А если человек не работает больше трёх дней, то его куда-то уводят. Навсегда.

Лера не могла просто смотреть, как Вера умирает, потому и украла еду — и даже успела покормить сестру, но кто-то из рабов донёс на неё владельцу фермы.

— Пожалуйста, — прошептала Лера, сжимая руку сестры. — Пожалуйста, поверь нам…

Она повернула голову, чтобы посмотреть на небо через дыру в крыше. Сегодня на небосклоне было очень много звёзд. Лера сделала натужный вдох, понимая, что, вероятно, видит звёзды в последний раз. Она задумалась о том, когда повернула не туда? Почему оказалась именно здесь? Разве она настолько плохой человек, чтобы умирать вот так — как лишайная собака, в грязном сарае? Наверное, впервые за всё время, проведённое в рабстве, она искренне раскаялась за все свои плохие поступки. Лера слепо смотрела на небо и звала Марка Ломоносова. Но очень скоро её охватил сильный жар, и она потеряла сознание.

Глава 4

Раннее утро, крабогномий рейс Императорский дворец–деревня Северные Гребешки.

Ещё до того как поднялось солнце, Рита Романова собрала небольшую сумку, куда положила две смены одежды, зубную щётку и любимую зубную пасту с клубничным вкусом, плюшевую зебру и пачку денег, которую одолжила из отцовского сейфа. Когда Крабогном появился в её комнате, она была готова к приключениям. Но вот тут перед ними встала небольшая проблема: Рита не умела путешествовать по теням и через Изнанку её протащить было невозможно, всё-таки она не Зубастый Осьминог, а люди значительно отличаются от монстров. Крабогном не хотел, чтобы у Риты случайно поменялись местами, например, руки и голова. Нет, он, конечно же, будет любить её и такой, но…

— Слушай, я видела, как мой папа путешествует по духовке, — Рита от радости подпрыгнула. Она была ребёнком и ещё не понимала, как это работает, но воспользоваться духовкой показалось ей отличной идеей. — У него личная духовка в его личном кабинете! Только как нам туда попасть…

— Открыть любые замки, — гордо ткнул себя клешнёй в панцирь Крабогном, и в утренних сумерках они, крадучись, пошли к императорскому кабинету. Им повезло, никто им не встретился, и они беспрепятственно проникли в святая святых. Они даже не догадывались, что в императорском кабинете стояла сильнейшая магическая защита, но аура Риты была внесена в неё как «безопасная». Обстановка здесь была строгой и минималистичной. Никакого декора, только рабочий стол, два кресла и книжные стеллажи. Обычная белая духовка смотрелась вообще ни к месту.

— Как работать? — поинтересовался Крабогном, постучав по жаропрочному стеклу.

— Папа крутит рычажки и нажимает кнопки, — подражая отцу, Рита включила духовку и начала наугад давить на кнопки и вертеть пластмассовые ручки. В духовке гостеприимно зажёгся свет. Рита переглянулась с Крабогномом и неуверенно протянула: — А потом папа залезает внутрь…

Как истинный джентльмен, Крабогном решил пойти первым — и в ту же секунду пожалел об этом. Ощущения были непередаваемые, словно его пропустили через мясорубку, а потом решили протолкнуть получившийся фарш через узкую резную трубку. Его выкинуло в другую духовку — та находилась в совершенно пустом помещении, в невзрачном на вид дачном домике. Крабогном плюхнулся на пол и переждал тошноту — за всю свою бытность Тенью он ни разу не испытывал дискомфорта, только голод. Но духовка обеспечила ему разнообразие. Немного придя в себя, Крабогном изучил округу и с облегчением понял, что находится в Краснодарском крае — в СНТ совсем рядом с Краснодаром. До Северных Гребешков всего два часа езды на автобусе. Отлично!

Он перепрыгнул обратно в императорский кабинет и с ликованием сообщил:

— Рита — гений! Настроить Краснодар!

На самом деле им повезло: последний раз Император пользовался духовкой, чтобы добраться до Академии Романовых и поговорить со своим сумасбродным сыном. Настройки сохранились, и каким-то чудом Рита их не сбросила — только изменила скорость перемещения и температуру.

Девочка счастливо рассмеялась и указала на духовку:

— Ты снова первый?

— Нет, — Крабогном в ужасе попятился, но сразу же взял себя в клешни и, чтобы не портить имидж бесстрашного авантюриста, с пренебрежением сказал: — Духовка далеко до тени.

Рита пожала плечами, полезла в духовку и спустя пару секунд вывалилась в дачном домике. Она упала на землю, растянулась звездой на спине и тяжело сглотнула. На языке разлилась неприятная горечь, голова сильно кружилась.

— Тебе тоже было так плохо? — спросила Рита у Крабогнома, который добрался сюда по теням и теперь обеспокоенно семенил рядом.

— Нет, — ответил Крабогном. — Ты маленький. Слишком маленький для духовка. Я чувствовать хорошо.

В восемь часов утра из тайной императорской резиденции в СНТ «Ромашка» выскользнула маленькая девочка, которая разговаривала с пустотой. Сторож, который как раз делал обход, проводил её недоумённым взглядом — детей здесь отродясь ни у кого не было.

* * *

Спасать или не спасать?

Всё время, пока чистил зубы, одевался и шёл в столовую, я размышлял над этим вопросом. С одной стороны, это действительно может быть ловушка, но с другой… Если Вера и Лера решили написать мне — человеку, которого вообще-то пытались прикончить, то дела у них очень и очень плохи. Заслужили. В конце концов, я не великий альтруист и всеобщий спаситель — к супергероям обращайтесь на другой адрес. Но всё равно червячок сомнения надоедливо грыз нутро. Спасать или не спасать?

— Привет, — поздоровавшись с ребятами, я подсел к ним за стол. Кристина не обратила на меня внимания, закопавшись в учебники. Видимо, нагоняла пропущенный материал. Егор вяло ковырялся в тарелке. Маша же с довольной улыбкой что-то писала в блокноте, который тут же поспешила пододвинуть ко мне. Сделав глоток чая, я спросил: — Что это?

— Я сегодня пораньше встала и посчитала все кристаллы и зелёнку. Тысяча семьсот двадцать восемь штук! А ещё… — она понизила голос и наклонилась поближе: — Посмотри на свой коготь.

Я наклонил голову и удивлённо поднял брови — цвет когтя заметно побледнел и теперь был не чисто рубиновым, а с лёгким фиолетовым отливом. Это свидетельствовало о переходе на второй уровень. Я даже на секунду растерялся, потому что не ожидал настолько быстрого развития. Поход в Данж с монстром-Маткой оказался очень и очень продуктивным. Наверное, если бы не обвал, я бы не стал её убивать и наведался туда ещё пару раз — выгода, как говорится, налицо.

— Единственные вопрос… — Маша скосила глаза на Кристину. — Как мы будем делить добычу? Фактически мы были втроём, но как-то странно обделять одного из членов группы.

Кристина подняла голову и отрезала:

— Мне подачки не нужны. В следующий раз убью столько монстров, что вы локти будете кусать от зависти.

— Как всегда, сама вежливость, — я покачал головой. — Хочешь ты или не хочешь принимать так называемые подачки, мне всё равно. Ты их примешь, — я жестом остановил Кристину, которая уже открыла рот и собиралась возмутиться. Мне не хотелось устраивать глупый спор, поэтому я добавил в голос суровых ноток и категорически повторил: — Ты их примешь. И твоя доля будет самой большой, где-то с половину. Включи мозги! Как, по-твоему, нам сражаться в группе, если наши уровни развития будут значительно различаться? Постоянно оглядываться на тебя? Отвлекаться на твою защиту?

Кристина стушевалась, кивнула и снова зарылась в учебники, нервно заправив за ухо выбившуюся розовую прядь.

— Но если тебя это утешит, зелёнки ты почти не получишь, — добавил я. — Штук сто, не больше.

Она исподлобья посмотрела на меня:

— Ты не знаешь?

— Видимо, нет.

— Я не из благородных, и у моей семьи нет Богов-покровителей. А тратить зелёнку, просто чтобы хоть кто-то из них, — она ткнула пальцем в потолок, — заметил, нет уж, спасибо, я не настолько отчаялась. Это выглядит так жалко. Все эти безродные заходят в Храмы с лицами, наполненными воодушевлением, а выходят зарёванными и разбитыми, — она презрительно поморщилась, но я заметил, как в глубине её глаз промелькнула боль.

Маша взяла блокнот, что-то быстро в нём чиркнула и передала его мне. Её пальцы случайно задели моё запястье, и Маша внезапно застыла, уставилась в пустоту и прошептала:

— Спасти. Они умирают.

Очнувшись от транса, она уже осознанно посмотрела на меня и сказала:

— Тебя не хотят обмануть.

Я думал, что она попросит объяснений, но от неё не последовало ни одного вопроса. Кристина и Егор переглянулись, но тоже промолчали, потому что Маша явно боялась расспросов — так отчаянно она притворялась, что ничего не произошло.

— Ладно, ребята, мне пора, — я поднялся. — Нужно разобраться с кое-какими делами.

— Помощь не нужна? — уточнил Егор.

— Справлюсь.

Я вытащил смартфон и забил в поиске «посёлок Рассветный». Три часа на автобусе. Коридор был пустым, поэтому я расслабился и особо не смотрел по сторонам. Зазевавшись, я случайно в кого-то врезался — смутно знакомая женщина лет тридцати с орлиным носом схватила меня за плечи и встряхнула. Её взгляд затуманился, глаза закатились, и она прошептала:

— Кошку вот-вот схватят за хвост. Ты больше никогда не увидишь свою подружку. Исчезнет! Исчезнет навсегда!

Да что же мне так везёт на прорицательниц? Я подхватил женщину, которая уже начала заваливаться, и потащил к ближайшей лавочке. Я вспомнил, где её уже видел — в ректорате, она что-то кричала о горящей Москве и точно так же впала в полубессознательное состояние. И что же с ней делать? Отнесу её в лазарет, пусть докторша разбирается, я всё-таки не специалист по оракулам. Но в этот момент из-за угла вырулил Виктор Викторович — увидев эту дамочку, лежающую на лавочке, он встрепенулся и подбежал к ней.

— Спасибо, Ломоносов, — благодарно кивнул он мне. — У Анны Викторовны иногда случаются припадки. В такие моменты ей нужен присмотр, чтобы она себе не навредила.

Услышав его голос, Анна Викторовна резко распахнула глаза и закричала:

— Горит! Москва горит!

Виктор Викторович обнял её и бросил мне через плечо:

— Не переживай, её предсказания всё равно не сбываются. Можешь идти, я разберусь.

Странно. Я мысленно повторил её слова: «Кошку вот-вот схватят за хвост. Ты больше никогда не увидишь свою подружку. Исчезнет! Исчезнет навсегда!» Она говорила о Маше Кошкиной? Беспокойство поднялось в моей груди, но директор сказал, что предсказания этой сумасшедшей никогда не сбываются? Да и Маша ходит абсолютно спокойная, её ничто не тревожит. А уж если бы ей кто-то угрожал или преследовал, она бы не смогла скрыть тревогу. Да и про горящую Москву Анна Викторовна кричала ещё неделю назад. Сто процентов чокнутая.

Отогнав мысли о странной встрече, я купил билет через приложение и направился на вокзал. Но если всё, что было написано в письме Леры и Веры, — это правда, то счёт может идти на секунды. Да и зачем напрягаться и делать всё самостоятельно? Я набрал номер полиции и сообщил, что в посёлке Рассветном процветает рабовладельчество, которое, вообще-то, запрещено законом. Но туда я всё-таки приеду — чтобы проверить, точно ли преступников накажут.

Три часа дороги под жарким солнцем — и я вышел на остановке у посёлка Рассветного. Ещё издалека я заметил, что в нём царит суета — сельчане бегают от дома к дому или толпятся небольшими взволнованными группками. Три полицейские машины с включёнными мигалками и больше десяти машин скорой помощи гудят чуть в стороне от посёлка, ближе к высокому, отдельно стоящему дому и длинным хозяйственным зданиям.

Я набросил на себя лёгкую маскировку — обычный отвод глаз — и подошёл к каретам скорой помощи. В них уже загрузили пациентов, и машины собирались отъезжать. На замену им по пыльной дороге мчались новые. Под деревьями, в тени, лежали несчастные избитые люди, которых держали в рабстве, — им оказывали медицинскую помощь в ожидании подъезжающих машин. Благодаря маскировке, никто не обращал на меня внимания, но вдруг кто-то схватил меня за лодыжку. Я посмотрел вниз — измождённое лицо, больше похожее на череп, короткие волосы и скелетообразное тело, покрытое ранами.

— Ломоносов… — прошептала девушка, и я понял, ну, чисто логически, что передо мной либо Лера, либо Вера. Кем бы она ни была, девушка так изменилась, что её невозможно было узнать. — Не бросай… Нас убьют… Без защиты…

— Приеду в больницу, — пообещал я. — Если выживешь, поговорим.

Развернувшись, я потопал обратно к остановке. Автобусы ходят здесь каждые полчаса, не хотелось бы пропустить и проторчать на жаре лишний час. Я не мог выбросить из головы образ измученной девушки. Она хотела меня убить, и да, часть меня говорила: «Девчонка и её сестра получили по заслугам». Но в то же время я понимал, что испытанные ими мучения — достаточное наказание. Конечно, я не собирался им доверять, но ведь всегда можно взять с них вассальную клятву — если они попытаются навредить мне, словом или делом, то тут же умрут. Но в таком случае мне нужно куда-то поселить девушек, когда их выпишут из больницы…

— Крабогномище!

— Да, великан-хозяин-друг? — моментально появился передо мной зловредный дух.

— Где ты живёшь?

— Северные Гребешки!

— Жди в гости, — я усмехнулся. — Давно хотел посмотреть, где ты обосновался.

— Классно! Познакомить первый друг с второй друг! — воскликнул Крабогном и исчез.

Гм, вторым другом он называет Зубастого Осьминога? Мои размышления прервал подъехавший автобус. По итогу целый день я катался на автобусах — три часа до Краснодара и ещё два до Северных Гребешков. Крабогном с гордым видом провёл меня по деревне, рассказывая что и где находится. Место было очень живописным, только вот яркий запах навоза портил всю романтику. Местные, что ли, коров разводят?

— Дом! — Крабогном остановился у небольшой, но крепкой хатки в центре деревни. Перед крыльцом стояли четыре корзинки, накрытые белыми платками.

Я прошёл внутрь и озадаченно замер — на потрёпанном диванчике сидела маленькая девочка и уплетала малину за обе щёки, с интересом смотря телевизор. Увидев меня, она улыбнулась и доверчиво протянула ладошку:

— Вы второй друг? Мари так много о вас рассказывал!

Пожав её крошечную ручку, я повернулся к Крабогному:

— Мари?

— Мари Николаевич, — поправил тот.

— Классно, — протянул я, терзаемый чувством, что попал в сумасшедший дом.

— О, про Москву говорят! — воскликнул Рита и сделала телевизор погромче.

«…неизвестная бандитская группировка устроила серию взрывов по всей Москве, из-за чего пожары не утихают вот уже несколько часов. Все силы спасателей брошены, чтобы исправить ситуацию. Пока внимание правоохранительных органов было устремлено на теракт, Императорский Дворец также подвергся нападению, была похищена младшая дочь Императора, Рита Романова. Если у вас есть информация, где сейчас находится Рита Романова, немедленно позвоните по указанному номеру. Есть подозрения, что нападение организовал Китай…»

— Москва горит, — пробормотал я и окаменел, уставившись на фотографию маленькой девочки, которую показывали по телевизору. Рита Романова — это та Рита, что сидит рядом со мной на диване!

Глава 5

Только я отмер и повернулся к Крабогному, чтобы потребовать объяснений, как в дверь постучали.

— Добрый дух, мы принесли арбузы, как вы и просили, — раздался робкий голос с улицы, замялся и совсем уж испуганно добавил: — И староста просил вас больше навоз не привозить, на этот посев его хватит, да ещё и останется. А то как мы перед Южными Гребешками будем оправдываться за этот навозный Арарат? У них там такая буча поднялась после кражи, только похищение императорской дочки и отвлекло-то…

Я распахнул дверь и, улыбнувшись, поблагодарил:

— Спасибо.

Парнишка лет восемнадцати при виде меня вздрогнул, побледнел и едва ли не схватился за сердце.

— А вы кто?

— Романовец, — я слегка обозначил поклон. — Охотник на монстров.

— А… Э-э-э… Понятно… — промямлил парнишка, растерянно оглянулся и попятился. — Ну вы это… Угощайтесь арбузами.

Он вылетел за калитку и припустил вниз по улице. Я проводил его взглядом и вернулся в дом, сложил руки на груди и требовательно посмотрел на Крабогнома. Он резко засуетился, забегал по комнате и, неожиданно всплеснув руками, воскликнул:

— Забыть покормить Осю и Васю! — юркнув у меня под ногами, Крабогном превратился в чёрный туман, и попытался выскользнуть через щель между полом и дверью, но я схватил его в последний момент и, напитав руку магией, сжал кулак. Крабогном моментально вернул себя привычную внешность и жалобно заканючил: — Ну пожалуйста, ну хорошо, ну меня же любить… Великан-хозяин-друг, я вас знакомить и вас любить тоже! Все-все любить!

— Что тебе было сказано? — рыкнул я. Честно говоря, я пока не понимал, как к этому всему относиться. Угрозы мне это не несёт, скорее уж к жителям деревни появятся вопросы, почему они не сдали монстра сидровцам и каким образом сюда попала дочка Императора. А вот выгоду вполне можно извлечь… Крабогном, сам того не понимая, фактически подготовил фундамент для основания здесь небольшого особняка Рода Ломоносовых.

— Не показывать глаза, — виновато понурился Крабогном и обиженно пробурчал: — За хороший дело ругать нельзя.

— Какое такое хорошее дело? — спросил я.

— Он вообще-то спас девушку от волков и привёл из леса! — Рита отставила лукошко с малиной, поднялась с грозным видом и, уперев кулачки в бока, отчитала меня: — Так с лучшими друзьями не поступают!

Крабогном жалобно всхлипнул. Вздохнув, я аккуратно поставил его на стол — ругаться с маленькой девочкой, которая защищает своего друга, я не собирался. Придётся подстраиваться.

— Согласен, — я кивнул и, подвинув стул, уселся. — Но настоящих друзей не обманывают и рассказывают им хоть немного о своей жизни. А я сегодня выяснил, что ничего не знаю о собственном друге!

Суровый взгляд Риты остановился на Крабогноме. Тот щёлкнул клешнями и с готовностью заявил:

— Всё рассказать! Сейчас! А раньше — занят!

— Прекрасно, — я заглянул на кухню. — В этом доме есть чай?

Но не успел я налить воду в чайник, как с улицы донеслось странное копошение и чей-то тихий разговор. К крыльцу приблизился топот десятков ног, и кто-то со всей дури начал колотить дверь, да так, что стены затряслись. Да кого ещё принесло⁈ Деревенские очухались и пришли убивать Крабогнома?

Я открыл дверь, и в тот же миг у меня под носом оказались вилы. Здоровенный бородатый старик грозно уставился на меня и тяжело дышал. За его спиной стояло около двадцати мужчин — кто-то с тяпками, кто-то с граблями или лопатами. Во дворе противоположного дома столпились женщины, о чём-то взволнованно перешёптываясь.

Я спокойно сказал:

— Монстра не получите.

— Доброго духа не отдадим! — проревел бородатый старик одновременно со мной.

Мы замолчали и озадаченно уставились друг на друга.

— Так вы меня убивать пришли? — уточнил я. Ничего себе Крабогном собрал армию защитников!

— Да, — потряс вилами старик и, будто оправдываясь, пояснил: — Он нам трактор и комбайн обещал в обмен на малину и молоко.

— Бизнесмен высшей категории, молоко за трактор, — пробормотал я и продолжил уже громче: — Я приехал, чтобы купить вам трактор и комбайн.

— О-о-о-о-о, да что ж вы сразу-то не сказали⁈ Так вы друг доброго духа⁈ Если бы мы знали, то хлебом-солью встретили бы! — улыбнулся старик и представился: — Я — староста Северных Гребешков, Василь Дмитриевич. А вы надолго к нам?

— Наездами буду бывать. Хотел бы купить здесь землю, чтобы построить особнячок. Ну, понимаете, приятно выехать на природу, шашлычки пожарить, свежим воздухом подышать.

— О, это мы вам быстренько оформим! Забесплатно! Наша деревня новым жителям всегда рада! — староста крепко меня обнял. — Всё делаем, чтобы деревня-то окончательно не загнулась. Молодёжь вся свалила в большие города, а мы сами крутимся, как можем. Только вот хозяйство всё равно захирело, от государства никакой поддержки, плевать им на деревни… Эх! Ну, хоть урожай в этом году будет хорошим! — он наклонился и заговорщицки прошептал: — Хотя я-то думал, у добрых духов методы свои, магические, а не с комбайнами и тракторами…

— Идёт в ногу со временем, — я с намёком ему подмигнул. — Я с добрым духом давно знаком. И поверьте мне, он очень изобретателен. С его смекалкой он вашу деревню поднимет с колен за пару лет.

Мы попрощались, и деревенские жители постепенно разошлись. Насколько я понял, староста собирался ночью раскидать навоз по полям — так сказать, спрятать следы Крабогномьего преступления. Я же мысленно выстраивал план. Если деревня умирает, то значит, она не находится ни под чьим покровительством и её жители не откажутся от помощи аристократов — например, от Рода Ломоносовых. Московское родовое поместье — это хорошо, но мне ещё четыре года учиться в Краснодаре, поэтому здесь резиденция совсем не помешает.

Когда я вернулся в хатку, Крабогном услужливо подал мне чай с чабрецом и домашнее овсяное печенье.

— Баб Вера печь. Вкусно! — порекомендовал он.

— Рассказывай, Крабогномище, — вздохнул я и взял чашку.

Он и рассказал, а под конец повествования подполз к Рите, обнял её за ногу и попросил:

— Можно оставить?

Девочка с надеждой заглянула мне в глаза и поддержала его:

— Можно остаться?

Я поперхнулся и закашлялся. Прочистив горло, я сказал, обращаясь к Крабогному:

— Во-первых, Рита — не домашнее животное и уж тем более не милый зубастый монстр, которых ты коллекционируешь, — Крабогном резко скуксился и угрюмо захрустел печенькой. Я повернулся к девочке: — А во-вторых, я надеюсь, ты понимаешь, что твои родители очень волнуются и, наверное, поставили на уши всю страну, — Рита надулась и начала с такой злостью макать печенье в чай, словно хотела его утопить. Воцарилась гнетущая тишина. Меня старательно игнорировали. Я закатил глаза и вздохнул: — Рита может приезжать сюда, если её отпустят родители. А ещё у вас есть один день, развлекайтесь как вам угодно, но послезавтра утром я отвезу Риту в Краснодар. Договорились?

Крабогном моментально оттаял и бросился обниматься, а Рита слабо улыбнулась и сказала:

— Лучше чем ничего.

* * *

Вечер того же дня, окрестности деревни Северные Гребешки, неподалёку от озера.

— Вот ты и попался, — пробормотал Палач, доставая меч из ножен. Это была его привычка: чтобы успокоиться, он обязательно проверял оружие, даже если знал, что оно в идеальном состоянии. Уже шесть дней Палач следил за Ломоносовым. Он сразу послал заказчика куда подальше, когда тот настаивал на проникновении в Академию Романовых, и тому пришлось согласиться. Пф, высокомерные родовитые мрази, он с такими сталкивался постоянно и знал — им нельзя позволить усесться тебе на шею.

Палач оглядел свою команду — четыре человека, все профессионалы своего дела. Когда-то они работали на итальянскую мафию, но потом уволились, предварительно убив собственного работодателя. Вообще-то они пытались жить обычной жизнью — кто-то из них даже устроился продавцом в супермаркет, кто-то — автомехаником, однако… Больших денег так не заработаешь. Так что через полгода они вновь собрались под предводительством Палача. У них было два варианта. Первый — стать охотниками на монстров. Второй — продолжить убивать людей. Они выбрали второе — так было привычнее и безопаснее.

— Граф сказал, что пацан прикончил того безумного ублюдка, — протянул Клещ. — А он даже царапины за последние три года не получил. Неприятно это признавать, но ублюдок был повыше нас рейтингом.

— Конкуренция будет меньше, — проворчал Волк. — А то в последнее время любой идиот, который не знает, чем заняться по жизни, идёт в наёмные убийцы. Превратили престижную профессию в чёрт-те что. Мне даже становится стыдно, что я людей убиваю.

Надо полянкой разнёсся негромкий смех. Палач засунул меч в ножны и поднялся.

— Крюк и Волк — первые, Клещ и Шнапс на подхвате. Если граф не обманул и вы его не сможете раскатать в лепёшку, то я присоединюсь. Пацан отдыхает на озере, девчонку забрал староста, так что сейчас он один. Главное, не дайте ему закричать, чтобы на его ор не прибежала вся деревня.

Крюк потянулся и достал из-за спины аккуратно сложенный кнут. Его коронная атака — подкрасться со спины, замахнуться и ударить так, чтобы тонкая, но крепкая полоска кожи обвилась вокруг шеи жертвы. После этого он обычно включал свою пятую ранговую способность — Клеймо, — и кнут прожигал кожу, мышцы и кости, буквально отрубая бедолаге голову. Кнут мягко упал в траву, и Клещ, хорошо замахнувшись, атаковал.

Точнее, попытался. У него ничего не получилось — кнут за что-то намертво зацепился. Клещ оглянулся и остолбенел — железная крыса размером с телёнка лениво жевала его оружие. Подняв лобастую башку, тварь уставилась на него глазами-бусинками и сделала шаг. Клещ попятился, споткнулся и повалился на спину. Крыса с любопытством подошла поближе, нависла над ним и обслюнявила его рубашку. Огромные острые зубы без труда срезали пуговицы. Клещ дёрнулся и попытался освободиться, но крыса была слишком тяжёлой, а ещё на неё не действовала магия.

— Отпусти! — прокричал совсем рядом Шнапс. Клещ повернул голову и увидел, как его товарища валяет в пыли здоровенная ящерица-многоножка. Волк и Крюк барахтались в озере, отчаянно пытаясь не захлебнуться, — огромные осьминожьи щупальца болтали их вверх ногами в воде, словно чайные пакетики. Палач же… Шнапс даже на секунду забыл, что на нём лежит металлическая крыса. Палач сражался с чем-то маленьким, быстрым и очень проворным. И проигрывал! Причём казалось, что противник Палача так и норовит зарядить ему по яйцам.

Ломоносов, который всё это время продолжал спокойно сидеть на берегу, встал, повернулся к ним и расплылся в улыбке:

— Знакомьтесь, ребята, это Ося, Вася, Кася и мой лучший друг, Крабогном. Не бойтесь, они не опасны, они просто так играются, — он размял плечи, и его глаза вдруг полностью почернели. — А вот я — это совсем другое дело.

Глава 6

Родовой особняк Чурпасовых, личный кабинет графа.

Палач не отвечал. Граф Чурпасов звонил ему не переставая — как только механический женский голос говорил ему: «Абонент временно находится вне зоны действия сети» — он тут же сбрасывал звонок и набирал снова. Невозможно! Невозможно! Палач написал вчера вечером и сказал, что Ломоносова убьют до рассвета и сразу же вышлют ему отчёт. Граф не спал всю ночь, бродил, как призрак, по особняку, старательно обходя кладовку, в которой спрятал труп своего бывшего помощника. Он понимал, что совершил роковую ошибку — возможно, раньше бы он смог откупиться и не сесть в тюрьму за убийство, но сейчас… Сейчас Чурпасов понимал, что очень скоро к нему заявятся побочные семьи Рода.

Однако он уже дошёл до той точки, что ему было плевать — и на Род, и на себя. Граф волновался только об одном: что мерзкий гадёныш Ломоносов продолжит жить как ни в чём не бывало! Чурпасов пожертвовал всем, чтобы его прикончить — деньгами, репутацией, властью, и что в итоге? Проклятый Палач до сих пор молчит! На улице уже начали появляться люди и машины, город постепенно просыпался, но в особняке Чурпасовых царили тишина и мертвенное уныние. Не сдержав эмоций, граф принялся громить всё, что попадалось ему под руку, и очнулся от безумной ярости лишь спустя пару часов. К этому моменту обстановка особняка была полностью разрушена, а Чурпасов был помят, взлохмачен, исцарапан, с разбитыми в кровь костяшками.

Граф разогнал почти всех слуг — в доме остался лишь повар и одна служанка, но им хватило ума не высовываться. Чурпасов взял телефон — Палач всё ещё молчал. Внутри разливалось бешенство вперемешку с отчаянием. Граф не хотел в это верить, но в глубине души понимал, что Ломоносов жив, а вот его убийцы…

В главную дверь постучали. Граф, словно в трансе, спустился по лестнице — дворецкого он тоже прогнал, так что гостей пришлось встречать самостоятельно. На крыльце стояло двадцать три человека — главы побочных семей. Они устремили на него суровые взгляды, на их лицах была написана решимость идти до конца. Но увидев графа, гости не смогли скрыть удивления, кто-то сдавленно ахнул.

— Вы получили нашу претензию? — спросил высокий темноволосый мужчина, который, видимо, был их негласным предводителем.

— Претензию? — переспросил граф и, неожиданно оскалившись, вдруг схватил его за грудки. — Вы присылаете мне чёртову претензию, когда там… — он взмахнул рукой, описывая широкий полукруг. — Там ходит он! И спокойно дышит с нами одним воздухом! Ломоносов убил моего сына! Я должен убить его! Понимаете⁈ Так что валите к чёртовой бабушке со своими претензиями! Мне нужно нанять ещё одного убийцу… Ещё одного убийцу… — вцепившись пальцами в свои волосы, граф что-то невнятно пробормотал и сразу следом заорал во всю глотку: — Вы живы только благодаря мне! Я сделал из вас людей! Не смейте требовать деньги, которые нужны для убийства этого гадёныша!

Он много чего орал, постепенно теряя нить с реальностью, и не понимал, почему на него так странно смотрят. Его гости молча наблюдали за развернувшимся представлением, лишь иногда отбивались от яростных нападок. Очень скоро у ограды, которая окружала особняк, столпились зеваки — они, ничуть не стесняясь, снимали графа на телефоны и посмеивались. В конце концов, когда Чурпасов попытался укусить за нос одного из глав побочных семей, его скрутили, связали и затащили в особняк, швырнули носом в диван.

Граф не смог перевернуться, так и остался лежать, уткнувшись лицом в бархатную обивку.

— Он орал на всю Ивановскую, все слышали его признание. О Боги, за что это нам⁈ Какой скандал!

— В газетах вроде бы не писали, что на Ломоносова было совершено покушение. Может быть, идиота надурили? Какие-нибудь мошенники притворились наёмными убийцами и тупо высосали из него почти всё состояние?

— И что нам делать?

— Молиться, чтобы это действительно были мошенники, и объявить графа сумасшедшим. Поступим, как и предлагали в претензии: устроим свободные выборы, от каждой семьи по кандидату. Прямых наследников, чтобы оспорить наше решение, у графа всё равно нет.

— Ну, тогда вызывайте полицию и скорую, я не хочу, чтобы меня посадили за сокрытие информации. А пока… Кто-нибудь хочет чаю? Да что вы на меня так смотрите? Всё равно делать нечего, так хоть чай попьём. Где вообще здесь кухня?

Граф услышал, как скрипнула дверь — очень характерно скрипнула, как скрипела только дверь в кладовку, — и раздался громкий короткий крик.

— Боги, это же Иван!

— Его задушили!

— Хватит вопить, вызовите уже полицию!

Стиснув зубы, граф проскрипел:

— Будь ты проклят!

Он понимал, что это был его конец. Ломоносов победил.

* * *

Прикопав наёмных убийц в лесочке, я отправился спать. Сегодня был очень насыщенный день — я познакомился с питомцами Крабогнома, которые совершенно внезапно оказались очень дружелюбными и ласкучими. Как котики, только страшные и опасные монстры. Правда, перед сном я на всякий случай отправил Тени к Маше и сёстрам Добрые. Чокнутая Анна Викторовна не ошиблась — Москва горела. Значит, Маше может грозить опасность. С сёстрами Добрые всё не так понятно — есть вероятность, что никто не будет их преследовать. Так-то их уже наказали за проваленное задание. Но подстраховаться не помешает.

Завтра же я запланировал сделать очень много дел. Потому и встал на следующее утро пораньше и, позавтракав, направился к старосте — чтоб поговорить с ним, пока он не заснул. Всё-таки всю ночь кидал навоз с остальными деревенскими мужиками. Я, конечно, отправил к ним на помощь Касю и Васю, но думаю, они там всё равно знатно устали.

Жена старосты, невысокая старушка с длинной белой косой, приветливо меня встретила и проводила в дом, где за столом сидел староста. Он неспешно ел кашу и запивал её холодным узваром.

— Хотел обсудить постройку особняка, — я опустился на лавку, напротив старосты. — Озеро к вашей деревне относится? Я приметил там хорошее место. С одной стороны озера густой лес, а с другой — выход к полям. Как раз хватит, чтобы и особняк построить, и садик разбить.

— К нам, к нам, — закивал староста. — Только знайте, что на озеро это владелец соседней деревни зуб точит. Давно уже хочет себе захапать. Мы-то отстояли озерцо-то, но эта аристократичная падла точно не отступится! Свинью за свиньёй подкладывает. Вон, даже торговый путь перекрыл до Краснодара!

— Это как? — я нахмурился.

— Да тут одна нормальная дорога, ты по ней на автобусе ехал. Не помнишь, что ли, как останавливались? Так водитель государственный документ этой чубатой гузке показывал! Он типа дорогу отремонтировал, новым асфальтом залил, но за это теперь ему нужно платить! Только общественный транспорт и полиция-скорая не башляют. А мы разве просили? Старый асфальт был нормальным! — староста стукнул кулаком по столу. — Там проехать-то метров пятьсот! Так он ещё с гружёных машин сдирает три шкуры!

— И никто не взбунтовался?

— Плевать ему на нас! — староста залпом выпил узвар. — А больше этой дорогой никто не пользуется. Мы ж на границе Краснодарского края, основная трасса в трёх километрах отсюда проходит, да и туристы к нам не заезжают. Вот и получается, что только мы и страдаем. И всё, скотыняка такая, по документам оформил, правильно. Говорит, мол, можете в суд обращаться. А на что нам обращаться-то? Торговля совсем загнулась…

— А как звать этого дворянчика?

— Филимонов.

С этим придётся разбираться сразу, так как я собирался начать стройку прямо сегодня. А если постоянно платить кучу денег за то, чтобы к Северным Гребешкам проехали строители и провезли строительные материалы, так и разориться можно.

Я постучал пальцами по столу и поинтересовался:

— Не хотите ли тоже перейти под покровительство дворянского Рода?

— Твоего, что ли? — хмыкнул староста. — Ну, добрый дух с говном бы не стал водиться, так что вполне можно… Только это, на партнёрских условиях! Нам терять уже нечего, всё равно деревня медленно, но верно отбрасывает копыта. Мы тебе не рабы, понял? Если дашь обещание, что помыкать нами не будешь и нормально отнесёшься, ну, как к людям, а не собакам, то и мы с тобой будем нормально общаться. А нарушишь обещание — так и вылетишь отсюда как пробка!

Забавный старикан. Я мысленно улыбнулся.

— Договорились, — мы пожали друг другу руки, и я коротко описал план действий: — Значит, сперва мы заключаем договор, Род Ломоносовых официально примет деревню под своё покровительство. Потом я еду разбираться с Филимоновым и покупать трактор и комбайн. Когда со всем этим закончу, съезжу в Краснодар и найму строительную бригаду. Так что не пугайтесь, когда послезавтра у озера начнётся стройка.

На словах всё было куда проще, по факту пришлось искать в Краснодаре юриста, который бы согласился приехать в Северные Гребешки и всё нотариально заверить. Час на поиски и три часа ожидания, когда же юрист доберётся до деревни. Однако время я попусту не тратил — спросил у интернета, законно ли поступил Филимонов. И мне даже не пришлось глубоко копать, на меня почти сразу вылетела огромная статья о беспределе некоторых аристократов. Как оказалось, подобное практиковал не только Филимонов, о мошенничествах с платными дорогами было много информации. Беда в том, что в Северных Гребешках никто не пользовался смартфонами. В том, что касалось прогресса, здесь царил прошлый век, и Филимонов этим нагло пользовался.

Около одиннадцати утра к деревне подрулила чёрная шикарная «Волга» и из неё вышел худосочный парень в сером деловом костюме.

— Здравствуйте, вас вызвал я, Марк Ломоносов, — я пожал его протянутую руку.

— Алексей Сонин. Где можно расположиться?

Я провёл его в дом старосты, рядом с которым собрались все деревенские. Алексей их внимательно оглядел и кивнул:

— Хорошо, что все уже здесь. Для заключения вассального договора с любым поселением требуется подпись семидесяти пяти процентов его жителей, — он посмотрел на свои наручные часы и произнёс: — Приступим. В три часа дня у меня назначена другая встреча.

К полудню он закончил свою работу, а я стал гордым обладателем своей маленькой деревеньки в глуши Краснодарского края. Прихватив документы, я отправился в Южные Гребешки — как сказал староста, до соседнего поселения можно дойти пешком за минут двадцать-тридцать, поэтому я не стал ждать автобуса. Пожалел я о своём решении уже через пять минут — пекло было дикое, по моим ощущениям, солнце пропекло меня до золотистой корочки. Сперва я принял Южные Гребешки за мираж — так сильно дрожал от жары воздух, но потом понял, что — ура! — я добрался!

Чтобы выглядеть как истинный аристократ, а не вспотевший бомж, я набросил на себя иллюзию — выглаженный дорогущий костюм, лакированные туфли и идеально уложенные волосы.

— Эй, где дом Филимонова? — спросил я у первого встретившегося мне жителя деревни.

— Там, — вылупив глаза, ткнул пальцем тот в аккуратный кирпичный домик.

— Спасибо.

Я решил брать нахрапом — не церемониться, не соблюдать этикет, а быть наглым, напористым и грубым. С бесстыжими мошенниками только так — ведь пока их не прижмёшь к ногтю и не покажешь, что с тобой шутки плохи, они будут юлить и выворачиваться. А Филимонов был тем ещё жуликом, которому не жало наживаться на бедных крестьянах. Громко топая, я поднялся по крыльцу и затарабанил в дверь. Мне открыла служанка в белом чепчике.

— К Филимонову. Новый покровитель Северных Гребешков, — представился я.

— Секундочку, — поклонилась служанка и прикрыла дверь.

Я прислушался. Из глубины дома донёсся шум, брань, потом что-то заскрипело и кто-то грузно пробежал к задней части дома. Я спустился с крыльца и начал обходить дом по огороду. Дверь за моей спиной отворилась, и служанка извиняющимся тоном начала говорить:

— Господин, прошу прощения, я не знала, но виконт Филимонов отбыл в Москву рано утр… — запоздало осознав, что беседует с моим затылком, она закричала мне вслед: — Господи, куда вы⁈ Это частная территория! Господин!

Из задней двери дома вывалился низкий лохматый коренастый мужичок в фиолетовом сюртуке, расшитом золотом и серебром. Сидел этот сюртук на нём плохо — как на корове седло. Мужичок закинул на плечо небольшую кожаную сумку и припустил по огородам, перепрыгнув через забор как молодой сайгак. Выругавшись, я бросился за ним — честно говоря, не ожидал от него такой прыти. Но в любом случае Филимонов далеко не убежал, я догнал его на помидорных грядках третьего огорода и повалил прямо в грязь.

— Добрый день, — поздоровался я и оскалился, отчего Филимонов вздрогнул и зажмурился. — Хотел бы уточнить, по какому праву вы заставляете моих вассалов платить за проезд по единственной дороге, которая худо-бедно соединяет их с цивилизацией? Или вы забыли, что единственную дорогу запрещено делать платной?

— Нет. Да. Наверное, — выпалил Филимонов, и его лицо скривилось, словно он собирался вот-вот разрыдаться. — Вы меня посадите в тюрьму?

— Зависит от того, насколько ты будешь мне полезен, — я поднялся и отряхнул штаны. Иллюзия красивого костюмчика слетела, теперь за аристократа меня было сложно принять, даже издалека и сослепу. Но Филимонов отчего-то не сомневался в моём происхождении и продолжал дрожать от страха. — Если ты будешь со мной сотрудничать, то я никому не расскажу о беспределе, который ты тут устроил. А, ну и ещё ты вернёшь все деньги, что содрал с Северных Гребешков. Надеюсь, хоть бухгалтерию ты ведёшь? Или на налоговую у тебя тоже аллергия?

— Веду, веду, — протараторил Филимонов и ногтём щёлкнул по переднему верхнему клыку. — Всё отдам! Вот вам зуб!

Я кивнул на его дом:

— Не хочу стоять на жаре.

* * *

Южные Гребешки, дом Филимонова, час спустя.

Филимонов устроился в кровати, обложившись подушками и одеялами, и, потянувшись, взял с тумбочки чашку с горячим ромашковым чаем. Сделал судорожный глоток, тяжело вздохнул и оттянул воротник рубашки. Ужас, который он испытал услышав фамилию «Ломоносов», не передать словами! Дело в том, что Филимонов был азартным человеком и обожал делать ставки, его любимым видом спорта были бои на Аренах. Конечно, он не пропустил выступление первого аристократа, который осмелился выйти на Арену. В тот день Филимонов как раз был в Москве и успел купить последний билет в первый ряд.

Обычно бои длились не меньше десяти минут, противники мутузили друг друга или осыпали магическими атаками. Их подбирали так, чтобы они были примерно равны по силе и бой точно не закончился сразу. Сражения, в которых сходились бойцы из первой десятки и, например, из девятой, были большой редкостью и делались скорее для развлечения, потому что все заранее понимали, кто станет победителем.

Филимонов сделал ещё один глоток ромашкового чая и прошептал:

— Я выжил, я выжил.

Тогда против Ломоносова выставили номер пятьдесят шесть — невероятно сильного бойца, если говорить о сражениях без магии. Филимонов не раз ставил на пятьдесят шестого и всегда выигрывал. Но в тот день… Всего лишь за одну секунду Ломоносов победил пятьдесят шестого — парой быстрых движений! Невероятно! Страшно представить, какой силой обладал этот парень! Поэтому Филимонова едва не долбанул инфаркт, когда он услышал, КТО стоит за дверью. Ломоносов стал покровителем деревни, которую облапошил он, Филимонов! Ему не жить!

Но всё обошлось. Ломоносов пощадил его, только велел отдать все деньги, которые Филимонов содрал с Северных Гребешков, и в качестве моральной компенсации купить трактор и комбайн.

Глава 7

Ипатово, районный центр Гребешковского района, главная больница, три часа дня.

Морская Оса была, как можно догадаться по названию, морским монстром, родственницей обычных медуз. Вообще-то она была безобидной — питалась креветками и мелкой рыбой и погибла по глупости, из-за своего любопытства. Когда долгие годы живёшь едва ли не в центре океана и видишь только касаток, акул и всякую там горбушу, очень сложно удержаться и не подплыть к здоровенной металлической штуке. Ещё сложнее — не опутать её щупальцами, чтобы потрогать и изучить на ощупь.

Морская Оса не знала, что такое корабли, как и то, что через территорию её обитания проложили новый морской маршрут. И конечно же, она не подозревала, что в её щупальцах содержится невероятно опасный яд, который убивает людей мгновенно. Поэтому встречать здоровенные металлические штуки стало для неё своего рода игрой. А в то же время на суше поднялась настоящая паника — газеты трубили об ужасающем монстре из океанских глубин, из-за которого умирали команды и пассажиры кораблей. В конце концов Российское Государство отправило на битву с монстром своего лучшего охотника — Повелителя Теней.

С тех пор Морская Оса обитала в Изнанке, в виде Тени. Большой разницы с океаном она не заметила — вместо воды здесь был чёрный туман, а вместо рыб — другие монстры. Ей понравился новый дом, Морская Оса даже не вспоминала, что вообще-то находится в плену у человека, пока сегодня он не поручил ей задание — охранять двух девушек. Они лежали в просторной белой комнате, все окутанные каким-то трубками Рядом с ними пищали странные коробки. Морской Осе было скучно, но она послушно висела в углу комнаты и наблюдала за входом.

Люди в белых халатах были безопасны, они здесь работали, поэтому Морская Оса их игнорировала. Но вот человечек в чёрной одежде и маске на пол-лица выглядел чужеродно. Морская Оса внимательно следила за тем, как он подходит к ближайшей кровати, вытаскивает из кармана шприц и подносит иглу к одной из прозрачных трубок. Когда человечек в чёрном собирался уже нажать на поршень, Морская Оса прыгнула ему на голову и обвила щупальцами шею. Она всё ещё не знала, что невероятно ядовита, и хотела просто его напугать. Но человечек в чёрном, громко закричав, внезапно забился в конвульсиях и рухнул на землю.

— Чего ты возишься? — дверь приоткрылась, и в комнату всунулась голова в чёрной маске, но больше она ничего не успела сказать — Морская Оса шлёпнулась прямо ей на лицо.

* * *

Договорившись с Филимоновым, я направился в Ипатово — местный районный центр, в больницу которого отвезли пострадавших с рабовладельческой фермы. Я как раз подъехал к четырёхэтажному серому зданию, когда Тень, которую должна была охранять Леру и Веру, послала мне сигнал тревоги. Я ускорился, прошмыгнул мимо поста охраны и ресепшена, накинув лёгкую маскировку, и взлетел по лестнице на третий этаж, где располагалась нужная палата. Здесь царила подозрительная тишина — именно тот случай, когда чересчур тихо. Я приблизился к административной стойке — её угол был вымазан кровью. В дальнем углу лежала окровавленная женщина. Судя по бейджику, главная медсестра. Дышит еле-еле, но жива.

Магическими волнами я быстро просканировал весь этаж. Шесть человек валяются в отключке с ранами средней тяжести. В левом крыле тихо-мирно спят пациенты, а вот в правом… В двух из десяти палат — мертвецы, по два в каждой. Такое ощущение, что кто-то прошёлся по очереди по всем палатам, убивая пациентов, но почему-то не добрался до левого крыла. Хотя я догадываюсь — почему. Во второй палате левого крыла лежали Лера и Вера. Я чувствовал, что в той комнате находилось два трупа, но девушки были живы. От Тени же исходили волны любопытства.

Я толкнул дверь и зашёл внутрь. Мужчины в чёрных штанах, кофтах и масках раскинулись на полу. На их лицах и шеях вскочили большие волдыри. Тень — ядовитая медуза — с интересом хлопала одного из них щупальцем по носу.

— Молодец, — похвалил я Тень и отпустил её в Изнанку.

В коридоре раздались тихие шаги. Я встал за дверью и затаился. Когда в палату вошёл мужчина с ножом наперевес, я ударил его в кадык, выбил из его руки нож и, повалив на землю, скрутил. Он страшно скривился, начал извиваться, пытаясь меня скинуть, но быстро понял, что его старания тщетны — и в этот момент дёрнул челюстью так, что затрещали зубы. Да чтоб тебя Изнанка сожрала! Я совсем забыл про яд, который наёмники Перуна хранят в зубах именно для таких случаев! Изо рта мужчины полилась жёлтая пена, его глаза закатились, и он умер.

Когда я сканировал этаж, его точно здесь не было. Я покинул палату и заглянул в ближайшие помещения. В одном из них было открыто окно. Я выглянул из него — внизу была припаркована невзрачная серая буханка. Сквозь лобовое стекло можно было увидеть водителя. Напитав мышцы магией, я спрыгнул прямо на передок буханки.

Водитель шокированно вылупился на меня, но быстро отошёл и дёрнул ключи в замке зажигания. Машина взревела и тронулась с места. Я разбил кулаком лобовое стекло и дёрнул руль вправо, буханку занесло, бампер врезался в угол здания, из-под капота повалил дым. Водитель выскочил из машины и бросился прочь, но далеко не убежал — одним прыжком я догнал его и повалил в траву. Нужно было чем-то заткнуть ему рот и не позволить использовать яд, но подходящей тряпки под рукой не было, поэтому я стянул с него ботинок и втиснул ему между зубов, а шнурками тщательно примотал эту конструкцию, чтобы не выплюнул.

Из окон высунулись испуганные пациенты и доктора, я приветливо помахал им и потянулся за смартфоном, чтобы вызвать полицию, но совсем рядом вдруг взвыла сирена. Её громкость стремительно повышалась, и буквально через пару секунд из-за поворота вылетела полицейская машина, которая резко затормозила у входа в больницу. Из неё вылезли трое полицейских — двое побежали внутрь, а один пошёл ко мне.

— Ну здравствуй, Ломоносов. Ты всех обезвредил?

— Сержант Коромыслов. Всех. На третьем этаже три трупа, — я кивнул, удерживая преступника, который всё ещё не терял надежды выплюнуть ботинок. — Не ожидал вас здесь увидеть.

В последний раз мы виделись с ним в отделении «СиДР», где меня обвиняли в нападении на сидровца. Чуть раньше мы с сержантом Коромысловым сражались с одноглазым лихом и спасли детишек. Хороший человек. Правда, коньяк мы с ним так и не выпили.

— Отправили в изгнание, — пожал плечами Коромыслов и заковал преступника в наручники. — Сидровцы не прощают тех, кто идёт против них. Меня пару раз подставить хотели, а потом тот придурок… ну, тот, кого ты на место поставил… как его… Лейтенант Кабанов, вот! В общем, он пришёл мне морду бить. По итогу ему даже административку не дали, а меня выкинули из Москвы пинком под задницу. Дали выбор: либо сюда переводиться, либо увольнение по статье, — он ткнул пальцем в преступника и спросил: — Этот тоже с ядом?

— Ага, с ядом, — я отряхнул штаны от пыли. — А вы как узнали, что здесь пациентов убивают?

— Так работорговцев прирезали. В одиночках. И камеры ничего не засняли, будто к нам в участок призрак-убийца наведался, — Коромыслов сплюнул и скривился. — Твари, легко отделались. Таким бы пожизненно в карцере гнить. А ты как здесь оказался?

— На той ферме моих… подруг держали. Они мне смогли весточку передать, я полицию туда и вызвал. А сейчас приехал их проведать, апельсинов купить, а тут пациентов вырезают.

— Сколько?

— Двоих. До остальных не успели добраться.

Коромыслов закинул преступника на заднее сидение машины, закрыл её, и мы пошли в больницу, на третий этаж. Здесь уже вовсю суетились доктора, оказывая помощь пострадавшим, а медбратья вывозили к лифту каталки с трупами. Увидев волдыри на лицах мёртвых преступников, Коромыслов приподнял брови, но промолчал. На самом деле мне здорово повезло. Будь на месте сержанта кто-то другой, то следующие несколько часов я бы наверняка провёл в полицейском участке. Слишком уж всё выглядит подозрительно — я и наводку дал на рабовладельческую ферму, и в больнице очень вовремя оказался, одновременно с наёмными убийцами.

Я сидел в палате у Веры и Леры, пока полицейские снимали отпечатки, искали улики и брали свидетельские показания. Когда суета поутихла, ко мне зашёл Коромыслов, попрощался и напоследок сказал:

— Знаешь, кто бы ни крышевал эту ферму, он совершенно точно хочет остаться неизвестным, — сержант секунду помолчал и добавил: — Мне бы не хотелось быть его врагом.

— Как ты считаешь, что будет с этими пациентами?

— Ничего хорошего, — он нахмурился. — Мы выставили охрану. Она будет патрулировать этаж, пока не выпишется последний больной, но у нас не хватит людей, чтобы приставить полицейского к каждому пациенту. Не хочу накаркать, но мне кажется, что через пару недель в нашем районе будет всплеск преступности. Если точнее — убийств, которые станут висяками. Не впутывайся в это.

Дверь тихо закрылась за его спиной. Вера — теперь, когда девушек отмыли, я мог различать их по цвету волос, — которая всё это время притворялась спящей, открыла глаза и внимательно на меня посмотрела.

— Ты пришёл, — едва слышно произнесла она.

— Да, — я подвинул стул и уселся. — Как твоё состояние? Ты способна разговаривать?

— Способна, — Вера вздохнула. — Я давно не сплю. Меня разбудили сирены.

— Буду говорить честно, — я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Во-первых, я убедился, что просто так вас не отпустят. Покушение — лучшее тому доказательство. Во-вторых, мне нужны гарантии, что вы меня не предадите. Снова. Сегодня вы боитесь своих бывших работодателей, а завтра они предложат вам хорошую цену и вы вонзите мне нож в спину.

— Нет! — воскликнула Вера и тут же закашлялась, повторила уже гораздо тише: — Нет.

— Мне нужны гарантии. И да, бесплатно вас кормить и содержать тоже не собираюсь, — я говорил жёстко и ультимативно. — Единственный выход, который я вижу, — ты и твоя сестра дадите мне вассальную нерушимую клятву. По твоим глазам вижу, ты понимаешь, что это означает. Вы просто не сможете причинить мне вред, ни словом, ни делом. А если попытаетесь, то умрёте на месте.

— А как мы будем отрабатывать еду и содержание? — спросила Вера и, потянувшись, положила ладонь мне на колено, робко погладила. — Я готова внести залог, только вид у меня неприглядный…

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, аккуратно взял её руку и переложил на кровать, накрыл одеялом. Вера не сомневалась, что человек, у которого она попросила укрытия, способен из мести воспользоваться её искалеченным телом. Я не принял это на свой счёт — просто девушки были загнаны в угол и абсолютно отчаялись, они были готовы на всё, только чтобы выжить. Это было ещё одним доказательством, что они не врут и не играют на два лагеря.

— Вы станете моими личными секретарями, — сообщил я, и Вера с облегчением всхлипнула. — Будете контролировать строительство особняка, развитие деревни, торговлю с Краснодаром… Ты зря так успокоилась, на ваши плечи ляжет всё, чем я не смогу вплотную заниматься, пока обучаюсь в Академии Романовых.

— Хорошо, хорошо… — с радостью согласилась Вера.

Поток её благодарностей прервал телефонный звонок. Я вытащи смартфон и ответил.— Марк, директор велел тебе позвонить и сказать, чтобы ты обязательно вернулся завтра в Академию! Вечером приезжает какая-то важная делегация!***

Академия Романовых, три часа дня, ректорат.

Виктор Викторович запечатал дверь магией и повесил магический непроницаемый купол, чтобы защититься от чужих любопытных ушей. Он был в бешенстве — в преподавательском составе завелась крыса. Кто-то доложил вышестоящему начальству о предсказаниях Анны Викторовны — точнее, об одном конкретном, о горящей Москве. Почему это случилось⁈ Он же делал всё возможное, чтобы этого не допустить! У Анны Викторовны было мало учебных часов, она почти никогда не появлялась на людях, а даже если и появлялась, то Виктор Викторович всегда старался быть рядом, чтобы вовремя увести её прочь. Он старательно проверял всех преподавателей и мгновенно увольнял тех, кто казался ему неблагонадёжным.

— Продажная тварь! — проревел Виктор Викторович и швырнул сноп молний в огромный дорогущий плазменный телевизор, висящий на стене. На пол с грустным звоном посыпались осколки. Анна Викторовна, которая забилась в угол дивана и с тревогой наблюдала за братом, вздрогнула от его крика. Но тот не обратил на это внимания и разбил стол пополам. — Кто эта продажная тварь⁈

Все преподаватели Академии Романовых знали или догадывались о щекотливой ситуации Анны Викторовны. Они помогали поддерживать репутацию директорской сестры как заурядной юродивой, которая возомнила себя великой предсказательницей и не смогла справиться с суровой реальностью. Чокнутая, но безобидная дамочка, что с неё взять? А Виктор Викторович — хороший и заботливый брат, он просто не смог отправить её в дом сумасшедших, пристроил для вида в Академию, чтобы держать под боком. Эта легенда работала уже много лет, но сегодня…

— Ненавижу! — Виктор Викторович рухнул в кресло и зажмурился, яростно вцепившись в подоконник. Золотые волосы разметались по подголовнику. Он до сих пор помнил, как двадцать семь лет назад люди в чёрных костюмах вломились к ним дом, вырубили сопротивляющегося отца и увели их мать, даже не позволив ей поцеловать плачущих детей на прощание. Виктору Викторовичу было пять лет, Анне Викторовне — всего три года. — Не позволю, не позволю, не позволю!

— Витя, всё же хорошо, — робко прошептала Анна Викторовна. — Ну, подумаешь, проверят, порасспрашивают…

— Заткнись, дура! — в сердцах прокричал её брат. — Если бы ты держала язык за зубами, если бы не высовывалась…

Он осёкся, когда по щекам Анны Викторовны покатились слёзы, и прикусил нижнюю губу, чтобы не сказать ещё какую-нибудь грубость, о которой пожалеет. Слегка успокоившись, Виктор Викторович поднялся, подошёл к сестре и осторожно обнял её за плечи.

— Прости меня, — попросил он. — Я очень боюсь тебя потерять.

— Может, так будет к лучшему, — Анна Викторовна вытерла мокрое лицо и шмыгнула носом. — Витя, я сильно устала. С двадцати лет жить взаперти, постоянно скрываться. Пожалуйста, отпусти меня. Почему ты решил, что там мне причинят вред? Может, я, наконец, принесу хоть какую-то пользу.

— Ни за что. Ты останешься в Академии, — отрезал Виктор Викторович, у него уже был план. Он знал, как отвлечь внимание от сестры. — Но сперва нужно вычислить крысу. К тебе не приходили видения? Может, у кого-то из преподавателей проблемы, он влез в долги и поэтому продался Психотроникам? Должно же быть хоть что-то… — он задумчиво уставился в стену, поглаживая сестру по плечу. — Погоди-ка… Два раза, когда ты кричала о горящей Москве, поблизости был Ломоносов. А что если…

Он вскочил, нервно зачесал волосы назад и несколько раз прошёлся взад-вперёд по комнате под взволнованным взглядом сестры. Всё сходилось. Виктор Викторович понимал, что ухватился за эту версию, потому что она была очень удобной. Ведь тогда получалось, что он не совершал ошибок и никто из преподавателей не был крысой. К тому же… Теперь Виктор Викторович со спокойной душой мог заткнуть совесть, которая безостановочно грызла его последние пару часов. Дело в том, что он собирался подсунуть Психотроникам… замену. Студентку-первокурсницу Марию Кошкину, подружку Ломоносова. Что ж, это будет вполне честно, ведь парень едва не забрал у него сестру.

Виктор Викторович убрал магией поломанный стол и телевизор и повернулся к сестре:

— Сегодня ты отправляешься в санаторий, на оздоровление.

Глава 8

Родовое поместье Пожарских, личный кабинет князя.

Князь Пожарский читал документы, которые ему принесли, и хмурился — ничего хорошего это ему не обещало. Кажется, он всё-таки допустил ошибку, когда позволил дочери поступить в Академию Романовых. Он перелистнул страницу и прикрыл глаза, как только увидел первую строчку: «На территории учебного заведения зафиксирована подозрительная психическая активность. Высока вероятность обнаружения нового объекта Клеопатра…» Князь с трудом удержал лицо перед собственным помощником — настолько было сильно желание взвыть от ярости и отчаяния. Боги, он же сделал всё, чтобы это предотвратить!

— Деньгами вопрос не решить? — спросил он у своего личного помощника, открыв глаза.

— Боюсь, что нет, — покачал головой тот. — Наш человек уже поговорил с директором Академии и получил категоричный отказ. К сожалению, здесь замешана не только репутация Академии, но и… личные мотивы. Сестра директора обладает способностями предсказывать будущее. Согласно документам, эти способности отмечены Психотрониками как незначительные. Собственно, потому её и не забрали. Так что в интересах директора скинуть зарегистрированную психическую активность на вашу дочь. Тем более никто не знает о её родстве с вами.

— Маша — мой единственный ребёнок, — ледяным голосом произнёс Пожарский. — Я не позволю Психотроникам её забрать. Нельзя просто сидеть и ждать, чем же всё закончится. Нужно что-то делать… — князь задумался, а потом его лицо посветлело и он ударил кулаком по столу: — Мы заберём её из Академии и спрячем! Боги, да что мне терять? Всё равно девчонка отказалась от моей фамилии!

— Если Психотроники узнают, то обвинят вас в том, что вы скрываете ценные для Российской Империи ресурсы, — осторожно сказал помощник. — А это фактически государственная измена. Прошу прощения князь, но я не могу поддержать вашу инициативу, это форменное безумие.

Пожарский строго на него посмотрел:

— Конечно, ты — моя правая рука, но не зарывайся. Уж без одной руки, если потребуется, я как-нибудь поживу, — его взгляд слегка смягчился, когда помощник заметно побледнел, и князь продолжил уже спокойнее: — И не считай меня идиотом. Найми людей со стороны и прикажи им похитить мою дочь. Пока шумиха не уляжется, мы будем держать её в Родовых казематах. Там сильная магическая защита, которая скроет её ауру. А когда всё поутихнет, я переправлю Машу за границу… Например, во Францию.

— На какое имя оформить новые документы? — понятливо уточнил помощник.

— Без разницы, — князь потёр виски. — Хоть на Говнюшкину, главное, чтобы у её новой личности не было никаких связей с Пожарскими. А желательно — с Российской Империей в целом.

* * *

Когда уставшая Вера уснула, я поставил Тень охранять измученных сестёр и вернулся в Северные Гребешки. Был уже ранний вечер — ещё не стемнело окончательно, но солнце почти полностью зашло за горизонт. Деревенские жители приветствовали меня как старого знакомого, староста вообще бросился обниматься — оказывается, Филимонов уже подсуетился и пару часов назад в деревню доставили новенькие комбайн и трактор. Отлично получилось — я здорово сэкономил, а с учётом намечающейся стройки это большой плюс. Я примерно подсчитал, сколько потребуется денег, и… В общем, моего капитала не хватит. Так что назревал вопрос — как обогатиться в кратчайшие сроки.

Мои размышления прервал шум из огорода, мимо которого я как раз проходил. Затрещали ветки, закачались кусты, раздалась громкая ругань. Я остановился и с интересом всмотрелся в темноту. С дальней яблони с треском свалились двое: один — маленький и чёрный, второй — светлый и побольше. Воришки — а судя по здоровенному пакету с яблоками, который они тащили, это были именно воришки — продираясь сквозь смородиновые кусты, рванули к забору, как раз к тому месту, где я стоял. В этот момент из домика выскочил мужичок с ружьём наперевес и погнался за ними.

— Ух я вас! — кричал он, размахивая ружьём. — Ух я вас! Негодяи! Вот попадитесь вы мне! Начиню ваши задницы солью! Ух я вас!

Воришки перекинули пакет с яблоками на улицу, спешно перелезли через забор и свалились мне под ноги.

— Здравствуйте, — воспитанно поздоровалась Рита.

— Великан-хозяин-друг! — выпалил Крабогном.

Они быстро подскочили, схватили пакет и пустились наутёк в сторону дома, где обосновался Крабогном. Мужичок с ружьём выскочил за калитку, грозно поорал им вслед и несколько раз выстрелил в воздух. Где-то за углом дружно взвизгнули Крабогном и Рита, и явно не от испуга — в их голосах слышались восторг и радость.

— Сорванцы, — со смехом протянул мужичок с ружьём и оглянулся на меня через плечо. — Третий раз за сегодня ко мне залезли. Нравится, как я стреляю. Настырные они у вас, упрашивали меня на эту авантюру полдня! Даже к старосте сходили, чтобы добро дал.

— Понятно, — с умным видом протянул я, не особо понимая, что на это можно ответить, и потопал дальше.

Когда я вошёл в дом, Крабогном и Рита делили добычу. Великодушно они вручили мне несколько яблок, а потом и вовсе попытались подкупить малиной, чтобы я разрешил им не ложиться спать и смотреть телевизор допоздна. Конечно, я был неумолим — завтра утром нам нужно было рано вставать и ехать в Краснодар, передавать Риту полиции. О её похищении трезвонили на каждом углу, градус тревоги поднимался с каждым часом, полиция и Император ждали требований от похитителей. Рита была ещё ребёнком и не понимала всей серьёзности ситуации, а вот я, честно говоря, уже пожалел, что пошёл у неё и Крабогнома на поводу.

Так что следующим утром мы поднялись ни свет ни заря и направились на автобусную остановку. Рита сонно щурилась и зевала, а вот Крабогном громко возмущался, что ему не дали поспать, хотя я знал — он не нуждался во сне. До Краснодара мы доехали за два часа, после чего Крабогном нехотя попрощался и вернулся в Северные Гребешки, а мы с Ритой пошли в ближайший полицейский участок.

— Доброе утро, — поприветствовал я сержанта, который стоял на крыльце и курил, попивая кофе.

— Доброе, — буркнул он и спросил: — Написать заявление?

— Нет, передать вам дочь Императора.

— А-а-а-а-а, ты из этих, из придурков, — протянул сержант и отхлебнул кофе, но, взглянув на Риту, окаменел. Пара секунд прошла в полной тишине, а потом он всполошился, залетел в участок, поманив нас за собой, и начал обзванивать всех, кого можно. Он звонил в одно место, в панике сообщал, что дочь Императора нашлась, клал трубку и тут же набирал новый номер. — Да-да, вызывайте группу! Да нет, не брежу! Серьёзно, в Краснодаре! Быстрее, сообщите куда надо!

Буквально через несколько минут к полицейскому участку начали подъезжать машины — из Москвы прибыли серьёзные дяди. Мы с Ритой не успели попрощаться, как её уже увели в какой-то кабинет, а меня оттащили в допросную. Я просидел там в одиночестве довольно долго — видимо, сперва узнали у Риты её версию, как она оказалась со мной. И лишь примерно через час ко мне зашли гвардейцы из личной императорской стражи, как я потом понял.

Они допрашивали меня несколько часов, пока не убедились, что я не путаюсь в показаниях и отвечаю уверенно и точно. Мы с Ритой обговорили легенду заранее: мол, когда на императорский дворец напали, она побежала в отцовский кабинет, нырнула в духовку и очутилась в Краснодарском крае. Вчера и позавчера она боялась выходить к людям, держалась подальше от оживлённых мест и двигалась вдоль дорог, но на отдалении, чтобы никто не заметил. Таким образом она и добралась до Гребешков, а сегодня ночью — измученная и изголодавшаяся — она не утерпела и всё-таки постучала в первый попавшийся дом с просьбой о помощи. Этот дом оказался моим.

К полудню гвардейцы, наконец, поверили, что я не похищал Риту, и отпустили меня на все четыре стороны. Я вышел из участка и оглянулся на тёмные окна — из одного, углового, почти полностью скрытого за ветками сирени, выглядывала Рита. Она грустно улыбнулась и помахала мне рукой. Я помахал в ответ, и в этот момент из глубины помещения показался мужчина в чёрном костюме, оттеснил Риту от окна и задёрнул шторы.

Ладно, здесь мне делать больше нечего. Следующий пункт назначения — строительная фирма. Я зашёл в небольшое кафе, заказал завтрак и принялся бороздить просторы интернета — искал подрядчика, который бы не заламывал заоблачную цену, а также выполнял работу качественно и в срок. Всего три условия, но всё равно возникли сложности. Все хорошие мастера, которые были на строительном рынке долго, выставляли впечатляющий ценник. А у относительно новых или маленьких фирм то не было портфолио, то оно было откровенно липовым, то отрицательных отзывов было намного больше, чем положительных. В итоге я выбрал четырёх потенциальных кандидатов и позвонил каждому. Трое отсеялись, и вот к четвёртому-то я и поехал.

Компания называлась «Квартал», и располагалась она на северном краю Краснодара. Встретил меня лично владелец фирмы — черноволосый мужчина сорока лет в строительном запылённом комбинезоне.

— Григорий Дмитриевич, можно просто Гриша, — он протянул ладонь, и я пожал его руку. — Простите за непрезентабельный внешний вид, только с объекта. Кстати, можно на ты? Да? Отлично. Да ты не стесняйся, заходи, заходи, наша администратор внезапно заболела, так что уж как-нибудь без неё. На стойке конфетки бери, бесплатные… Присаживайся. По какому вопросу к нам обратился-то?

Я опустился на удобный мягкий диван и закинул в рот клубничный леденец.

— Хочу построить в одной деревеньке особнячок на берегу озера. Два этажа, но комнат немного. Допустим, четыре на первом этаже, плюс ванная и кухня, и четыре на втором. Приступить желательно прямо сегодня, я доплачу за срочность.

— Секунду, секунду, — пробормотал Григорий и, потянувшись, вытащил из-за администраторской стойки ноутбук. — Сейчас обсудим проект, накидаем смету…

Мне повезло, потому что строительная фирма «Квартал» только-только открыла своё отделение в Краснодаре — Григорий вместе с семьёй переехал из Питера на юга и перевёз с собой бизнес. Я уверен, только поэтому перед зданием компании не выстроилась очередь, — Григорий был профессионалом высшей категории и погрузился в разработку моего особняка с таким энтузиазмом и увлечённостью, словно собирался строить его лично для себя. Как только я согласился с озвученной стоимостью, он отправил работников в Северные Гребешки — изучать почву рядом с озером. Когда Григорий отошёл в туалет, я вызвал Крабогнома.

— Великан-хозяин-друг? — тоскливо сказал зловредный дух. — А Рита скоро приехать?

— Как только её отпустят родители, — ответил я. Мне даже стало его немного жаль, настолько разбитым он выглядел. Но потом я вспомнил, что в любой момент Крабогном может сам навестить Риту, и отогнал лишние эмоции. — В течение пары месяцев около озера будут строить дом. На глаза строителям не показываться и не мешать! Касается не только тебя, но и всех твоих подопечных. Понятно?

— Понятно, — кивнул Крабогном и исчез.

— С кем это ты разговариваешь? — вернулся Григорий и растерянно оглянулся. Я постучал по смартфону, лежащему на столе, и он со смешком хлопнул себя по лбу. — Прости, прости. Сумасшедших в этом городе хватает, я уж подумал… Не обижайся, но с клиентами всегда нужно быть настороже. То не заплатят, то попытаются обмануть…

Около пяти вечера мы заключили договор и я внёс задаток: часть суммы пойдёт на закупку строительных материалов, а часть — строителям на зарплату. От выигрыша на Московской Арене у меня осталась всего тысяча рублей, а ведь через три недели мне нужно будет отдать остаток суммы, чуть больше шестидесяти тысяч рублей. Ну что же, скучно точно не будет: сперва нужно защитить Машу от неведомой опасности, а потом — обогатиться в рекордно кратчайшие сроки. Усевшись в трамвай до Академии, я проверил Тень, приставленную к Маше. Всё было тихо. Ни намёка на угрозу. Может, всё-таки чокнутая Анна Викторовна бредила? А с горящей Москвой… Ну, даже сломанные часы показывают правильное время два раза в день.

Незаметно для себя, погрузившись в размышления, я добрался до Академии и прямиком направился в столовую — желудок завывал, требуя еды. У шведского стола я столкнулся с ребятами — Егором, Кристиной и Машей. Кристина с упоением рассказывала о прошедшем учебном дне и постоянно теребила кончик розовой косы, перекинутой через плечо, а Маша и Егор внимательно слушали. Они были так увлечены, что не заметили меня, и я решил подшутить — подкрался и грозным рыком принялся щекотать девчонок. Они взвизгнули и подпрыгнули. Поняв, кто на неё напал, Кристина попыталась надеть мне поднос на голову.

— Эй, эй, эй, осторожнее, так и убить кого-нибудь можно, — я уклонился от удара, скользнул вбок, оказываясь у Кристины за спиной, и мягко схватил тонкие запястья, вынуждая поставить поднос на раздачу. Кристина тяжело задышала и раскраснелась, и только в этот момент я понял, что стою чуть ли не вплотную к ней и фактически её обнимаю. Сделав вид, что ничего не произошло, я отпустил девушку и улыбнулся. — Да ладно вам, кто же знал, что вы такие пугливые!

— Ты должен был приехать сегодня утром, — сурово произнесла Маша. В глубине её глаз горело раздражение.

— У меня есть уважительная причина — не поверите, но я случайно нашёл дочку Императора.

— Врёшь! — фыркнула Кристина.

— Оправдания получше не получилось придумать? — вздёрнула брови Маша.

— А где нашёл? — поинтересовался Егор.

— Почему сразу вру? Вы ранили меня в самое сердце, — я демонстративно схватился за грудь. — Сразу видно, что у меня только один настоящий друг — Егор!

Переругиваясь, мы набрали еды и заняли дальний угловой столик.

— Маш, прости за вопрос, и если хочешь, то не отвечай, — начал издалека я. — Мне ещё с первой нашей встречи интересно, почему ты прячешь свои способности и не развиваешь их? И в Академии почему-то тебя распределили в чернокнижники, а не в менталисты.

Маша вздохнула и отложила вилку.

— Всё нормально, это моя вина. На самом деле никто из вас не должен был увидеть… мои способности. Отец с детства запрещал использовать мой дар, рассказывал разные страшилки. Будто бы я за каждое использование буду стареть на десять лет. А потом, когда начались спонтанные видения, он выдал мне специальные таблетки, — она поморщилась. — Тогда, в аэропорту, я была очень взволнована и забыла их выпить. А в Данж я таблетки не взяла, вот утром меня потом и накрыло.

— Но зачем скрывать? Это же очень редкая и мощная способность? — я с удовольствием впился в жареное свиное рёбрышко.

— Ага, как цветок папоротника: все слышали, но никто не видел, — хмыкнула Кристина и внезапно слепо уставилась в пространство. Я буквально видел, как в её голове крутятся колёсики и винтики. Резко встряхнувшись, она перевела взгляд на Машу и прищурилась. — А ведь и правда. Ты — первый оракул, которого я встретила.

На краю сознания крутилась какая-то мысль, но я не мог её поймать. В этот момент взревела пожарная сигнализация и все повскакивали со своих мест. Нестройными рядами студенты потянулись на выход и высыпали во двор. Ни дыма, ни запаха гари. Учебная тревога? Но я заметил, как в здание Академии забежал отряд охраны. Внутри что-то загрохотало, студенты вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что же там происходит. Спустя пару минут охранники вывели из Академии четырёх раненых мужчин, пятого вытащили в чёрном мешке. Интересно, эти наёмники тоже приходили за мной?

Пожарная сирена утихла, и студенты начали заходить в Академию.

— Что-то уже и есть перехотелось, — проворчала Кристина.

— Маша, ты не против, если мы заглянем к тебе и поделим кристаллы и зелёнку? — спросил я и обернулся туда, где всего секунду назад стояла Маша. Но сейчас её там не было. Её нигде не было. Кристина и Егор тоже начали ошарашенно озираться. Мы стояли в гуще толпы, Маша просто не могла незаметно исчезнуть. — Маша? Маша!

Мы побежали в её комнату, но там было пусто, поэтому мы разделились и обыскали всю Академию, непрерывно названивая Маше на телефон. Она не отвечала. Всё это заняло у нас не больше сорока минут, и всё это время в моей голове звенели слова Анны Викторовны: «Кошку поймают за хвост!» Убедившись, что всё бесполезно, мы помчались в ректорат — чтобы директор подключил к поискам охрану Академии и полицию. Ввалились мы туда без стука. Виктор Викторович с недоумением поднял на нас взгляд и спросил:

— Что-то случилось?

— Пропала наша подруга! — выпалила Кристина. — Мария Кошкина!

— Ах да, — директор покачал головой. — Простите меня, я забыл предупредить. Российская Империя увидела в вашей подруге талант. Очень ценный талант. Её просто пригласили на собеседование. Не беспокойтесь — скорее всего, она вернётся через пару часов.

Конечно, Маша не вернулась. А к ночи по всем признакам у меня проявилось сильное магическое отравление — невыносимая тошнота, боль во всём теле, головокружение, зашкаливающий пульс. Я едва мог встать с кровати, чтобы доползти до туалета и вернуться обратно. Мой организм изо всех сил боролся с внешним вмешательством, и постепенно у него это получалось — в конце концов я смог увидеть, что же произошло во дворе Академии.

Глава 9

Несколько часов ранее, двор Академии Романовых.

Когда Виктору Викторовичу доложили о вторжении на территорию Академии, он не удивился — ожидал чего-то подобного. Он знал, что за Марией Кошкиной ведётся наблюдение — издалека, незаметно, но ведётся. А буквально вчера к нему подошёл человек от знаменитого Рода Пожарских и предложил взятку, чтобы спрятать Марию от Психотроников. Виктор Викторович отказал в резком тоне и прозрачно намекнул, что в следующий раз вызовет полицию и сдаст взяточника властям. Конечно, князь Пожарский сложит два и два — он поймёт, что Виктор Викторович пожертвовал его незаконнорождённой дочерью ради спасения собственной сестры. Именно поэтому Анна Викторовна и отправилась в санаторий. А официально Пожарский ничего не сможет предъявить ни Академии, ни её директору.

Поэтому, услышав о вторжении, Виктор Викторович сразу подумал на Пожарского — решил, что князь послал кого-то за Марией Кошкиной. И оказался прав. Пятерых бандитов охрана Академии обнаружила в общежитии чернокнижников. Они действовали осторожно, и, возможно, у них бы всё получилось — как потом выяснилось, все вторженцы были не наёмными убийцами, а великолепными ворами. Незаметное проникновение — их конёк. Да… Возможно, у них бы всё получилось. Если бы в Академии не было Психотроников. Их ручной оракул предсказал похищение студентки, благодаря чем директор вовремя принял все необходимые меры.

Виктор Викторович нервно поправил золотые волосы, с его пальцев сорвалась крохотная молния. Он стоял у окна на втором этаже и смотрел во двор, где столпились студенты — все до единого. Пожарная сигнализация громко завывала под потолком. Рядом с директором стояли три человека: двое — в старинных чёрных балахонах, их головы были побриты налысо, а на лбах темнела татуировка в виде странного символа — перевёрнутых треугольных вил. Третий человек был… никаким. Он не шевелился, не моргал, не разговаривал. Казалось, ему на всё было плевать. Он беспрекословно выполнял все приказы, которые отдавались теми двумя, в балахонах. На его шее крепко сидел кожаный ошейник.

— Вы обещали, что обойдётесь простым сканированием, — проворчал Виктор Викторович. — А если бы дети отравились?

— Им уже больше восемнадцати. Ваши студенты — не дети, — ответил Первый Балахон. Его бледное лицо было абсолютно равнодушным, а взгляд — ледяным. Символ на его лбу внезапно загорелся загробным голубоватым светом. — Сыворотка, которую мы добавили в еду, безопасна. Она может нанести вред только людям, у которых сильно ослаблен организм.

— А также тем, у кого стоит сильная ментальная защита, — добавил Второй Балахон. — Но среди ваших студентов просто не найдётся магов такого уровня. Не переживайте, Виктор. На вашем месте, я бы радовался, ведь в этом году вы потеряете всего лишь одного студента и убережёте сестру. Впрочем, я в вас и не сомневался. Семья — это главное, верно?

— Надеюсь, когда-нибудь у вас отнимут то, что вы цените больше всего на свете, — процедил Виктор Викторович. В воздухе запахло озоном, его глаза засветились ослепительно жёлтым, из его ладони вырвался электрический заряд и ударил в пол. — Не понимаю, почему Император до сих пор не распустил ваше подразделение. На вашем месте, я бы не спал ночами из-за кошмаров.

— Мы нужны Российской Империи, — спокойно ответил Первый Балахон и, схватив человека в ошейнике за шиворот, притянул его поближе к директору. — Перед вами оружие, которое помогает нашей стране оставаться лидером на мировой арене. Ваши романовцы в этом деле полностью бесполезны, они только и способны, что уничтожать монстров. Вы говорите, что мы превращаем людей в вещи, я же скажу, что мы спасаем миллионы жизней граждан нашей страны. Предотвращаем теракты, останавливаем войны, раскрываем жестокие преступления. Если нужно заплатить такую цену… — он встряхнул человека в ошейнике и небрежно его оттолкнул. — Я с удовольствием её заплачу.

Виктор Викторович тяжело сглотнул и произнёс:

— Я вызову Марию Кошкину в ректорат.

— В этом нет нужды, мы заберём её сейчас, — покачал головой Второй Балахон и направился по лестнице вниз, на первый этаж. Его коллега пошёл за ним. Человек в ошейнике всё так же неподвижно стоял и пялился в пустоту. Второй Балахон оглянулся и приказал: — Оракул, всегда и везде следуй за нами!

Человек в ошейнике развернулся на пятках и неестественно, как-то механически, сделал несколько шагов. Виктор Викторович, который пристально за ним наблюдал, тихо позвал:

— Женя? Женя Бородинов?

Оракул дёрнулся и скривился, словно от боли, но в следующее мгновение вновь превратился в послушную марионетку, потеряв те крупицы человечности, которые так внезапно в нём проявились. Он видел только своих хозяев — двух лысых мужчин в балахонах — и был готов идти за ними хоть на край света. Если бы они приказали спрыгнуть с крыши Академии, он бы выполнил это без малейших сомнений. Втроём они вышли во двор и, расталкивая студентов, прошли сквозь толпу — к рыжей девушке в забавном полосатом костюме. Первый Балахон взял рыжую девушку под руку и потащил её к воротам — там их ждала чёрная «Чайка». Девушка, словно загипнотизированная, беспрекословно поплелась за ним.

Остальные студенты не заметили ничего подозрительного — все они застыли и пялились в пустоту. Через пару минут они очнутся, но для них это время превратится в десятую долю секунды. Никто из студентов не узнает, куда исчезла Мария Кошкина, — даже её друзья, которые стояли с нею бок о бок.

* * *

Около трёх часов ночи мне стало совсем уж плохо — температура поднялась за сорок, я метался в лихорадке, уже плохо понимая, где вообще нахожусь. В какой-то момент я словно перенёсся на несколько часов назад, во двор Академии, и снова смотрел, как из здания выводят четырёх преступников, которые незаконно пробрались на территорию учебного заведения. Пятого вынесли в чёрном мешке. Да, всё именно так и было. Но потом… Потом внезапно все люди во дворе окаменели — будто играли в детскую игру «Море волнуется раз, море волнуется два…» Я был среди них — такой же неподвижный и слепой.

Дверь Академии скрипнула и отворилась, во двор вышли три человека — двое в балахонах и с татуировками на лбах. Они пробрались к Маше и просто… увели её. Я попытался пройти за ними, проследить, куда они уедут, но не смог. Видимо, я находился в своих собственных воспоминаниях и передвижения в них были ограничены расположением моего реального тела. В щель между воротами и стеной я смог разглядеть лишь, как они уселись в какую-то чёрную машину и уехали. В тот же момент, как по щелчку, все студенты очнулись. Я видел себя, Кристину и Егора — как мы осознали, что Маша пропала, и бросились на её поиски. Воспоминание размылось, я потерял сознание.

Разбудил меня чей-то взволнованный голос:

— Держись, держись, я сейчас вызову врача!

Я с трудом открыл глаза и увидел нависшую надо мной Кристину, её розовая коса свесилась и щекотала мне шею.

— Всё хорошо, — прохрипел я, сел и забрал из её рук мобильник.

— Ты не выходил из комнаты три дня, а когда я взломала дверь, то нашла тебя валяющимся на полу, у порога. А видок у тебя… — Кристина с осуждением поджала губы. — Краше в гроб кладут! Всё хорошо⁈ Расскажешь сказки кому-нибудь другому, а у меня ещё есть глаза, и я вижу, что тебе нужно немедленно…

— Чтобы ты помолчала, — грубо отрезал я и прислонился к стене, потому что в глазах потемнело. — Если я говорю, что со мной всё хорошо — значит, со мной всё хорошо. Моё состояние… Кха-кха! — в горле пересохло, я закашлялся и едва не завалился набок. — Моё состояние — меньшая из наших проблем. Ведь Маша так и не вернулась, правильно?

Кристина опустилась напротив меня, прямо на пол, у кровати, и вздохнула:

— Правильно. Но Виктор Викторович сказал, что её забрали на стажировку в какую-то магическую лабораторию. Якобы она ещё в школе выиграла крутую олимпиаду и тогда-то на неё положила глаз какая-то суперская фирма, — она сжала и разжала кулаки. — Звучит как бред. Кому нужна вчерашняя школьница? Но в полиции отказались принимать заявление. Близких родственников у Маши, как оказалось, нет.

Я потянулся и взял со стола чистый листок и карандаш, нарисовал символ — перевёрнутые треугольные вилы — и показал Кристине:

— Видела где-нибудь?

Она нахмурилась и неуверенно сказала:

— Наверное…

— В каком это смысле? Видела что-то похожее, но не можешь сказать это или что-то другое?

— Нет, — Кристина смяла листок в ладони и поджала губы. — Я считала это легендами. Ну, или устаревшими сведениями. Знаешь, когда что-то давным-давно существовало, но слухи о нём ходят до сих пор. Хотя нет… Скорее, как с теориями заговора. Прочитать про что-то такое интересно, только вот правды в этом — ни на грош.

— Всё равно расскажи.

— Я читала, что этот знак — что-то вроде герба секретного научного подразделения, созданного Императорской Семьёй. Тайные исследования магии и ценных артефактов, создание зелий и… — Кристина судорожно вздохнула. — И опыты над людьми. Подразделение назвали Психотрониками, потому что основным направлением изучения стала ментальная магия. Правда, их никто не видел, но это объясняют очень легко — мол, Психотроники настолько сильны, что «вырезают» себя и свои появления из памяти других людей.

Опираясь на стол, я осторожно поднялся и, пошатываясь, поплёлся на кухню. Там открыл кран на полную мощность и, наклонившись, засунул голову под холодную струю. Когда в мозгах слегка прояснилось, а тошнота отступила, я от души напился и повалился на подоконник — передохнуть. Кристина молча стояла рядом.

— Машу похитили Психотроники.

Кристина рассмеялась, но быстро поняла, что я не шучу, и её лицо изумлённо вытянулось.

— Ты серьёзно? — с неверием уточнила она.

— Серьёзнее некуда, — я прикрыл глаза и прислонился щекой к холодному стеклу. Мне заметно полегчало, и теперь я мог более-менее нормально соображать. — Когда сработала пожарная сигнализация, к нам применили какую-то ментальную способность. Очень сильную способность. Подозреваю, что нам подлили что-то в еду, потому что внешнее влияние было чересчур мощным и ультимативным. Подействовало на всех студентов. Именно из-за этого мне и поплохело. Понимаешь, у меня есть довольно сильная защита от ментального вмешательства. Она не смогла отбить нападение, но… Кха-кха! — я снова закашлялся, подошёл к раковине и приник губами к крану.

Кристина закончила за меня:

— Твоя защита уничтожила результат этого вмешательства.

— Верно, — я кивнул.

— Значит, ты помнишь, что произошло во дворе в тот день?

— Люди, у которых были такие татуировки на лбах, — я ткнул пальцем в бумажку с нарисованными треугольными вилами, — забрали Машу. Я считаю, что они «коллекционируют» людей со способностями предсказывать будущее. Скорее всего, именно поэтому отец Маши и запрещал ей развивать дар, даже нашёл лекарства, которые притупляли эту способность.

— Но где искать людей, которых видели только в легендах? — растерянно спросила Кристина.

— Попытаюсь кое-что сделать, — я поднялся и направился в свою комнату. — Только для начала мне нужно прилечь.

— Ты собираешься делать что-то, лёжа в своей комнате? — иронично изогнула левую бровь Кристина.

— А ты соображаешь, — я хмыкнул и завалился на кровать, не обращая внимания на раздражённую девушку. Мне потребовалась пара минут, чтобы потянуться к Изнанке и вызвать больше тысячи Теней. Несмотря на магическое отравление, энергетический резерв не пострадал. Его вполне хватит для управления Тенями на расстоянии и поддержания с ними постоянной связи. По крайней мере, хватит на пару дней. А когда энергетический запас закончится, его всегда можно пополнить кристаллами, добытыми в Данже. Всем Теням я передал чёткий образ Маши и приказал им обыскать Краснодар и пригород — каждый сантиметр, каждый уголок.

— Марк? — Кристина легонько потрясла меня за плечо. — Ты скоро сделаешь… что бы ты там ни делал?

— Всё, — я поднял на неё взгляд. — А что?

— Давай сходим ещё раз в полицейский участок? — предложила она. — У меня и Егора заявление не приняли, но, может быть, если и ты присоединишься, то нас воспримут всерьёз?

— Дай мне пять минут, чтобы привести себя в порядок. Не могу же я пойти полицию в таком виде… — я посмотрел в зеркало и поморщился: опухшее лицо, красные глаза, бледная кожа и огромные синяки под глазами. — Ещё примут за наркомана и посадят в обезьянник.

— Хорошо.

Через полчаса мы вышли из Академии. Кристина вроде бы и поверила в мой рассказ о Психотрониках, а вроде бы и отнеслась к нему с явным скепсисом и всё-таки основные надежды возлагала на полицию и Академию. Я видел, как в её глазах то и дело мелькало сомнение — очевидно, она понимала, что в исчезновении Маши замешан Виктор Викторович, слишком уж он спокоен и непоколебим. Тишину нарушало только пение птиц и гудение машин. Мы прошли метров пятьсот вниз по улице, когда рядом с нами, у обочины, притормозил автомобиль. Отворилась задняя дверца, а у передней опустилось стекло. Водитель нагнулся, чтобы увидеть нас, и велел:

— Садитесь. Отец вашей подруги хочет с вами поговорить.

* * *

Краснодарское отделение Психотроников, палата №23.

На обычной кровати, заправленной белым хлопковым бельём, лежала Маша Кошкина. Её рыжие волосы волнами спадали с подушки, а лицо было настолько бледным, что почти сливалось с наволочкой. Уже больше трёх суток её держали без сознания, на специальных препаратах.

Таков был протокол — пациентам, у которых был обнаружен дар предсказания, не позволяли адаптироваться к новой обстановке. Так повышалась вероятность, что им удастся ввести исследователей в заблуждение. Этот протокол начали использовать пару лет назад, когда один из испытуемых сумел сымитировать ложное предсказание. Оно не сбылось, из-за чего испытуемого признали неодарённым и отпустили. Правда, через несколько месяцев ошибку обнаружили и пациента вернули Психотроникам.

В палату, неслышно ступая, вошла медсестра и вкатила за собой небольшой металлический столик с лекарствами и шприцами. Она проверила состояние Маши, поставила капельницу и сделала все необходимые уколы. В специальный журнал она записала все снятые показатели.

Дверь снова отворилась, порог переступил статный седовласый доктор.

— Ну как наши дела? — спросил он.

— Мы сможем добиться нужного состояния через три дня. Может быть, даже меньше, — ответила медсестра. — В целом девушка держится хорошо, но её организм всё равно разрушается из-за форсирования дара. Та новая сыворотка… Со всем уважением к доктору Панкратову, его сыворотка бесполезна. Я уже сейчас могу сказать, что она не увеличит жизнь ни одному оракулу.

— Не будьте так суровы, Евдокия Петровна, — улыбнулся доктор. — Панкратов продолжает работать над этим вопросом. Гм. Три дня, говорите? Отлично. Как раз приезжает комиссия из Москвы, и мы сможем продемонстрировать нового оракула потенциальным спонсорам. Увеличьте дозу лекарств, нам нужен превосходный результат. Чтобы девочка выдавала предсказания каждую секунду!

Удовлетворённо потирая ладони, доктор покинул палату. Медсестра проводила его взглядом и с осуждением покачала головой. Обычно предсказатели с большим трудом управляли своими способностями — чаще всего те активизировались спонтанно, например, от прикосновения к человеку или предмету. Однако в лабораториях Психотроников создали новейший препарат, обладающий накопительным эффектом, — чем дольше его принимал оракул, тем чаще и точнее он выдавал предсказания. Правда, этот препарат отрицательно влиял на здоровье испытуемых, значительно укорачивая их жизненный срок.

Глава 10

Водитель нагнулся, чтобы увидеть нас, и велел:

— Садитесь. Отец вашей подруги хочет с вами поговорить.

Я мгновенно оценил ситуацию и категорично сказал:

— Поеду только я.

— С чего это ты так реши… — я не дал Кристине договорить, подхватил её под локоток и оттащил в сторону. Она зашипела на меня, как разъярённая кошка, и процедила: — Я не собираюсь валять дурака! Маша, конечно, странная, взять хотя бы её банановый наряд… Короче, неважно! Я докопаюсь до правды, и ты меня не остановишь! Или думаешь, что девчонка ни на что не способна?

— Нет, я думаю, что девчонке надо бы немного включить мозги, — понизив голос, произнёс я, чтобы водитель загадочного автомобиля ничего не услышал. — Ты сама говорила, что у Маши нет близких родственников, а тут внезапно, из ниоткуда, появляется блудный папаша, которому не терпится с нами поболтать. Да, возможно, это не ловушка. Возможно, кто-то добренький поделится с нами полезной информацией. А если нет?

— Должен остаться свидетель, — закончила Кристина и поморщилась. Её явно расстроила собственная недальновидность. — Хорошо, я поняла. Запишу номер автомобиля и вернусь в Академию. Если ты не вернёшься до девяти вечера, я пойду в полицию, чтобы они начали поиски. Уж это-то заявление они будут обязаны принять, тебя никто не приглашал ни на какие стажировки! — когда я развернулся и направился обратно к машине, она негромко прошептала: — Постарайся не умереть.

— Постараюсь, — улыбнувшись ей через плечо, я залез в автомобиль и с удобством устроился на заднем сидении. Дверца сразу же захлопнулась, стекло поднялось, а между мной и водительским креслом материализовалась чёрная непрозрачная стенка. Я оказался в полной изоляции от внешнего мира и для пробы дёрнул за дверную ручку. Закрыто. Прикрыв глаза, я отсчитывал секунды и запоминал, через какое время и в какую сторону поворачивает машина. Водитель явно превышал скорость, так что сделать это было нетрудно. Постепенно у меня в голове выстроилась карта — мы двигались на север Краснодара. Когда, по моим расчётам, мы должны были вот-вот покинуть границы города, автомобиль круто завернул и с визгом затормозил, под колёсами зашуршал гравий.

Водитель вышел и, открыв дверь мне, указал на высокие решётчатые ворота:

— Следуйте за мной.

За ограждением раскинулся большой парк — много деревьев, цветущие клумбы, фонтаны, мраморные статуи и широкие дорожки, выложенные фигурной плиткой. Водитель провёл меня до особняка, но перед лестницей, ведущей к главному входу, резко свернул направо и ткнул пальцем в арочный проход, полностью увитый виноградом.

— Князь ждёт вас, — сказал он и ушёл.

Я отвёл в сторону виноградную лозу и, нырнув в тёмный проход, оказался в плохо освещённой беседке. Если не знать, что она здесь находится, её очень сложно заметить, настолько плотно и густо её облепил виноград. В центре беседки стоял круглый стол, а рядом с ним — две полукруглые лавочки. На одной из них сидел мужчина среднего возраста. Его лицо скрывалось в темноте, я смог разглядеть только классический греческий профиль и широкие плечи. Когда я зашёл, он даже не повернул голову в мою сторону — так и продолжил смотреть куда-то в стену. Разговор начинать он не спешил, поэтому я решил прикинуться дурачком и выбить его из равновесия.

— Жениться не буду! — заявил я и рухнул на лавочку напротив.

— Жениться? — удивлённо повторил мужчина, вынырнув из размышлений, но мои расчёты не оправдались. Он пропустил мои слова мимо ушей и, встряхнувшись, поинтересовался: — Когда в последний раз ты видел мою дочь, Марию Кошкину?

— В полиции сказали, что у неё нет близких людей. И подозреваю, что отец входит в именно это понятие, — я скрестил руки на груди и хмыкнул: — Если бы я был похитителем, то представился бы Машиным родственником, чтобы собрать побольше информации и обеспечить себе алиби.

— Ты знаешь, что Маша — оракул, — неожиданно заявил мужчина, вытащил из-за пазухи пистолет и положил его на стол, повернув дулом ко мне. — Мои люди наблюдали за вашей компанией. И я более чем уверен, что моя дочь рассказала тебе и твоим дружкам свой секрет. Думаю, её что-то выдало. Например, то, что она пропустила таблетки, — мужчина бросил мне на колени полупустой смятый блистер. — Директор тщательно подчищает за собой хвосты, только вот я прекрасно знаю, что пары всплесков энергии недостаточно.

— Для чего? — серьёзно уточнил я.

— Чтобы привлечь внимание Психотроников, — с готовностью пояснил мой собеседник. — Специальные артефакты фиксируют энергетические вспышки, когда оракул использует свой дар, но они часто ошибаются. В последний раз я видел Машу всего полторы недели назад, и за это время она просто не могла… напрорицать столько, чтобы её заметили и забрали для экспериментов. Однако этого хватило бы для какой-нибудь крысы, — мужчина, наконец, повернулся и посмотрел на меня, его глаза загорелись красным светом. В беседке заметно поднялась температура. — Крысы, которая бы донесла Психотроникам на Машу.

Я нахмурился и зло усмехнулся:

— А вы говорите со знанием дела, будто очень хорошо знаете все протоколы, по которым работают Психотроники. Маша ни разу не упоминала вас. Так что, возможно, вы и есть та самая крыса? Продали дочь, а теперь заметаете следы.

В беседке стало невыносимо жарко, кожа моего собеседника накалилась докрасна, под его ладонями задымился деревянный стол. В воздухе разлился неприятный запах гари, я почувствовал сильное ментальное давление. Одновременно с этим вспыхнули волоски на моих руках, ощущения были, словно меня поджаривали на открытом огне. Но я даже не дёрнулся. Хладнокровно я встретил взгляд мужчины, напитал кожу энергией и усилил регенерацию. Наша безмолвная битва продолжалась несколько минут, но в конце концов он отступил — видимо, не рискнул причинить мне реальный вред. Надеялся напугать студента-первокурсника до кондрашки?

— Мы зря теряем время, — констатировал я. — Либо отпустите меня, либо давайте сотрудничать. Мы с друзьями тоже ищем Машу, и нам нужна информация. Равноценный обмен?

Несколько секунд мужчина размышлял, а потом всё-таки согласился:

— Равноценный обмен. Так когда ты видел мою дочь в последний раз?

Я коротко описал, как Психотроники забрали Машу из двора Академии, и задал вопрос:

— Почему вы уверены, что Психотроникам дали наводку?

— Потому что двадцать семь лет назад они меня забрали, — мужчина нервно постучал пальцами по столу. — Я видел всё изнутри, подслушал их разговоры. В лабораториях всех оракулов накачивают особыми препаратами, из-за которых те начинают строчить предсказаниями как из пулемёта. Если у человека нет дара, то он просто бредит и выдаёт всякую чушь, которая не сбывается. Побочный эффект таких препаратов — разрушение организма и… что-то вроде общего наркоза. Оракул валяется без сознания, пока его не приведут в чувства.

— Если это правда, то вы были овощем.

— Не совсем.

— Не совсем правда или не совсем овощем? — я поднял брови.

Мужчина проигнорировал подколку и продолжил:

— Как оказалось, к тем препаратам у меня была генетическая частичная резистентность. Я словно впал в кому, но осознавал себя и слышал всё, что происходит вокруг. Иногда мне удавалось приоткрыть глаза, и тогда я видел докторов и медсестёр, которые обсуждали, как лучше сделать из меня безропотного раба. По обрывкам их разговоров я понял, что они обратили на меня внимание после двенадцати сильных вспышек энергии. То есть после двенадцати предсказаний. А после этого — они следили за мной около трёх месяцев, чтобы окончательно убедиться.

— Боятся огласки? — догадался я.

— Ещё как боятся, — кивнул мужчина. — Я спасся благодаря резистентности. У меня получилось побороть влияние препаратов, и я озвучил не те предсказания, которые ко мне пришли, а полный бред, — он тяжело вздохнул. — Время заканчивается. Обычно подготовка с препаратами длится около недели, однако со мной у Психотроников всё заняло куда меньше времени. Возможно, с Машей будет так же.

— Тогда есть вероятность, что она тоже обладает резистентностью.

— А если нет⁈ — рявкнул мужчина и, вскочив, ударил кулаком по столу. — Я не имею ни малейшего понятия, куда бежать и что делать! Я считал тебя основным подозреваемым, но ошибался! — он щёлкнул пальцами, и на столе появился хрустальный шар, абсолютно прозрачный и слегка подсвечивающийся изнутри. — Что, ты думал, я просто поверил твоим честным глазкам? Этот артефакт считывает ложь и дурные намерения, но, пока мы разговаривали, он ни разу не покраснел. Твоя история про Психотроников абсолютно правдива и настолько же бесполезна.

— Вы не помните, где находится лаборатория? Хотя бы примерно?

— Где-то в Карасунском районе. Много это тебе дало? — мужчина рухнул на скамейку и спрятал лицо в ладонях. — Мои люди обыскали весь юг Краснодара. Весь! Да и сам я, ещё тогда… Когда меня выпустили, я потратил несколько лет на поиски лаборатории. Но так ничего и не обнаружил. Если Маша произнесёт предсказания, её уже будет не спасти. Психотроники от неё не отстанут.

Я сконцентрировался и отправил все Тени в Карасунский район — такое сужение зоны поиска значительно облегчало задачу. Если повезёт, они скоро отыщут лабораторию, где держат Машу. Дело в том, что восприятие у Теней сильно отличалось от человеческого. Они воспринимали всё на энергетическом уровне, через связь Изнанки и реальности. Поэтому магическая маскировка с Тенями была неэффективна, они видели сквозь неё.

— Не понимаю, зачем делать из оракулов рабов? — спросил я.

— Не рабов, а инструменты, — поправил мужчина. — Предсказатели обладают невероятным могуществом. Просто представь, что ты будешь драться с человеком, который видит каждое твоё действие на десять ходов вперёд. Он может сделать с тобой всё, что пожелает. Поэтому оракулов боятся. Их используют во благо всей страны, во благо всех граждан Российской Империи. Ставки слишком велики. Сегодня оракул может быть на твоей стороне, а завтра — твои враги заплатят ему больше. Ты никогда не сможешь быть уверен, говорит он правду или придумывает. Так что я… Я понимаю, зачем Психотроники делают. Они правы.

— Тогда почему вы пытаетесь спасти Машу? — я презрительно скривился. — Психотроники же правы.

— Потому что она — моя дочь, — мужчина тяжело сглотнул. — Я не могу пожертвовать собственным ребёнком ради всеобщего блага.

Я помолчал и решил перевести тему — ссориться с Машиным отцом было бы недальновидно, а я не был уверен, что смогу сдержаться и не высказаться откровенно о его лицемерии.

— Почему вы сказали, что после предсказаний всё будет кончено? — поинтересовался я.

— Судьбу невозможно изменить, а то, что видят оракулы, — это судьба. Сложно объяснить, но… — мужчина задумался. — В общем, то будущее, о котором никто не знает, ещё можно изменить. Или, во всяком случае, тешить себя надеждой, что у тебя это получится сделать. А вот увиденное… Оно нерушимо. Психотроники говорят, что спасают тысячи жизней, предотвращая катастрофы. Это ложь. Они просто… подстилают соломку. Уменьшают последствия.

— У вас ни разу не получилось изменить то, что вы увидели?

— Нет. Ни разу. Всё, что бы я ни делал, приводило к результату, которого я пытался избежать.

Внезапно одна из Теней, которая обыскивала Карасунский район, отправила мне сигнал, наполненный радостью и ликованием. У меня в голове зазвенело восторженное: «Нашла, нашла, нашла, нашла!» Я подключился к Тени и осмотрел место, в котором она находилась. Подъездная дорожка к старому частному домику — выбитые стёкла, обшарпанные стены, заросший сорняками огород. А вот позади домика возвышалось трехэтажное современное здание из стекла, металла и бетона — только его никто не видел. Тень прошмыгнула внутрь трёхэтажки и пробежалась по всем этажам. Вроде бы стандартные офисы, ничего примечательного. Я заставил Тень изучить всё подробнее, и на четвёртом круге она всё-таки обнаружила скрытый проход в подвальное помещение.

Там располагались лаборатории. В первых комнатах над пробирками и компьютерами колдовали учёные в белых халатах, а чуть дальше располагались палаты — в основном пустые, только в двух из них лежали пациенты. Одной их них была Маша — она сидела на кровати и смотрела в пустоту глазами, в которых не было ни капли сознания. Врач и медсестра двигали её как куклу, устраивая поудобнее. Уложив её и накрыв одеялом, они отошли к металлическому столику, на котором лежал журнал в твёрдой обложке, и тихо заговорили.

— Вы записали все предсказания? — спросил врач. — На диктофон, в журнал и на видео?

— Конечно, — с оскорблённым видом ответила медсестра. — Старший Психотроник наблюдал всё в режиме реального времени и уже запросил все материалы. Назвал девочку многообещающей.

— Замечательно, — ухмыльнулся врач. — Надеюсь, нам выпишут премию за переработки.

Продолжая перешёптываться, они покинули палату. У меня же всё внутри похолодело — Маша произнесла предсказания! Если её отец прав, то я просто ничего не смогу сделать… Но кто сказал, что не попытаюсь? Тень запрыгнула на металлический столик и открыла журнал, перелистнула на последнюю страницу. Вверху стояла сегодняшняя дата, имя-фамилия Маши, а чуть ниже красивым почерком выведены три пункта.

Сотрудница Краснодарского отделения Психотроников, Арина Геннадьевна Жмых, забеременеет в течение трёх дней;В центре Краснодара, рядом с памятником династии Романовых, сломается старый вяз;На Ставропольской улице через две недели столкнётся бензовоз и легковой автомобиль, погибнут двадцать три человека.

— Парень? С тобой всё в порядке? — отец Маши тряс меня за плечо. Чёрт! Я так увлёкся, что совсем забыл, где находится моё реальное тело.

— Всё в порядке. Просто бессонная ночь, — на секунду я задумался, чтобы рассказать ему, где находится Маша, но отмёл эту мысль. Во всяком случае пока. С него станется, ещё бросит военный отряд на захват лаборатории Психотроников. Мне нужно время, чтобы придумать план. Как поступить правильнее — выкрасть Машу или попытаться пойти против судьбы, совершить невозможное и нарушить все предсказания? Я перевёл взгляд на Машиного отца: — Как с вами можно связаться?

— Позвони и тебя привезут сюда, — мужчина протянул мне визитку.

Я покинул беседку и пошёл к воротам, где меня встретил знакомый водитель. Он молча открыл передо мной дверцу автомобиля, подождал, когда я заберусь внутрь, и занял водительское место. Всё повторилось — чёрные стёкла, непроницаемая перегородка, полная изоляция. Через десять минут меня высадили неподалёку от Академии. Стараясь выглядеть невозмутимым, я пошёл в общежитие, в свою комнату, и взял сумку с зелёнкой. Следующий пункт назначения — Храм. Кому как не Богине знать, как победить судьбу?

Я добрался до ближайшего Храма за рекордные пять минут, высидел небольшую очередь — днём да ещё и в будний день желающих поболтать с Богами было гораздо больше, чем вечером выходного — и, затаив дыхание, зашёл в ритуальный зал. Засунул руку в сумку, взял щедрую жменю зелёнки, шлёпнул её на алтарь и произнёс ритуальные слова. Видимо, мои подношения усилили Марену, потому что в этот раз она выбралась из Изнанки гораздо быстрее. Она была как всегда прекрасна — но в этот раз я отметил это вскользь, некогда было любоваться Богиней.

— Помоги нарушить предсказание, — сказал я.

Марена явно хотела возмутиться моей наглостью и непочтительностью, но замолчала, когда поняла, насколько я взвинчен.

— Предсказание оракула? — уточнила она.

— Да.

— Никак. Кости брошены, — непонятно ответила она и пояснила: — Когда-то давно судьбой управляла моя сестра, Мокошь. Но в её подчинении было очень много всего. Она следила и за урожаями, и за землё, и за водой, и за любовью, и за прядением… Поэтому она решила создать себе слуг, Мокошек, и отдала им управление судьбой. Они должны были быть честными и справедливыми и всегда поступать по правде, но Мокошь была слишком занята и не уследила за их становлением. Выросли Мокошки азартным донельзя, не выпускали игральных костей из рук. И судьбу людей начали решать не по заслугам, а по броскам костей.

— Оригинально, — пробормотал я.

— Оракулы видят только те события, на которые уже брошены кости, — вздохнула Марена. — Их нельзя изменить.

Я поднял на неё взгляд и, растянув губы в слегка безумной улыбке, спросил:

— А ты знаешь, где сидят эти Мокошки?

— Зачем тебе? — с подозрением прищурилась Марена.

— Хочу сыграть с ними несколько партеек.

Глава 11

Марена посмотрела на меня с лёгким удивлением и приподняла брови. В её глазах, которые в тусклом храмовом освещении казались серебряными, мелькнуло восхищение. Но Богиня сразу же сморщила миленький носик и отвернулась.

— Люди всегда найдут свою выгоду, — пробормотала она. — Даже там, где, казалось бы, всё решено, они умудрились подловить судьбу и воспользоваться её неточностью.

— Ты о Психотрониках? — я заинтересованно подался вперёд.

— В моё время их называли по-другому, — вздохнула Марена. — Как их только не называли… Мокошь потому и сплавила свои обязанности слугам, что судьба — эфемерная штука, даже среди Богов о ней велись постоянные споры. С точными науками куда легче, а здесь — от судьбы одного человека зависят судьбы нескольких сотен. Изменение всего лишь одной детали может привести к огромной лавине перемен. Если появится выбоина в месте, где её быть не должно, то из-за неё сломает ногу человек, который не должен был сломать ногу. Он не встретится со своей женой, и на свет никогда не родится его сын.

— Но если выбоина в асфальте появилась, то откуда мы сможем узнать, что этот ребёнок вообще должен был родиться?

— Сложно объяснить, просто… — Марена замялась, подбирая слова. — Просто Боги чувствуют заложенный ход событий. Понимаешь, Мокошки бросают кости не на все события. На самом деле эти создания весьма капризны и отличаются чрезмерным озорством. Множество судеб попадает под их игральные кости, но остальные… Достраиваются, — палец Марены засиял золотым светом, и она нарисовала на алтаре с десяток точек, выстроенных прямо, друг за другом, и указала на них: — Эти точки не соединены, но ты ведь можешь достроить линию? Точки — то, что нельзя изменит, кости брошены. Всё, что находится между ними, — вариативно.

— Люди — владельцы собственных судеб, и в то же время всё, на что бросили кости Мокошки, нерушимо. Парадокс, — прошептал я озадаченно. Было тяжело уложить в голове эту информацию. — Парадокс, который используют Психотроники, — я встряхнулся и посмотрел на Марену. — Получается, если, например, оракул увидит, как в ювелирный магазин заходит грабитель, начинает стрелять во все стороны и убивает одного из покупателей, то смерть предопределена только ему? Оракул может обратиться в полицию, ювелирный магазин закроется и тем самым спасёт остальных посетителей?

— Верно, — кивнула Марена. — Только вот несчастный, смерть которого увидел оракул, так или иначе столкнётся с грабителем в тот же день и погибнет от его руки. Иногда оракулы изрекают странные предсказания, которые вроде бы ни капли не касаются людей. Одно их таких я слышала лично, — её взгляд затуманился, словно Богиня вспоминала своё прошлое, и она произнесла: — В полнолуние разобьётся витраж в Храме Даждьбога в Москве.

— И что? — с любопытством спросил я.

— Оракул описал Храм, и его нашли до полнолуния, даже оцепили и завесили мелкой сеткой, чтобы никакой болван не швырнул камень в окно, — Марена насмешливо улыбнулась и откинула за спину свои прекрасные серебряные волосы. — Но в ту ночь внезапно разразилась страшная гроза, хотя прогнозы погоды обещали солнце и тепло. Молния ударила в Храм и разбила стекло. Конечно же, никто не пострадал. Однако через пару дней полиция обнаружила труп, в горле которого торчал осколок этого витража. Потом выяснилось, что несчастный дурачок украл этот осколок — в качестве священной реликвии. Но не донёс домой — споткнулся, упал и налетел горлом на остриё.

— Иронично, — я хмыкнул. — Но всё равно кое-чего не понимаю. Оракул не видел этого человека. Его судьба не была определена. Это уже не парадокс, а глупость.

— Я знала, что ты так и скажешь! — Марена рассмеялась и с триумфом продолжила: — Видел! Оракул видел этого человека под витражом, когда тот разбился. Но видение было настолько размытым и нечётким, что он сразу не смог рассмотреть этого человека. Лишь потом, через несколько лет, когда над предсказателем проводили опыты, он его разглядел.

— Как думаешь, Мокошки до сих пор бросают кости выборочно?

— Даже не сомневаюсь, — Марена с презрением фыркнула. — Им нравится играть, а не работать. Как только им надоедает, они спешат отдохнуть, чтобы с новыми силами побыстрее сесть за стол.

— Если ты права, это решит мою главную проблему — как обмануть существ, которые способны увидеть судьбы всех людей на Земле, — я потянулся к сумке, отсчитал двести штук зелёнки и, положив на алтарь, прочитал ритуальные слова. Марена глубоко и резко вдохнула и прикрыла глаза, словно от удовольствия. Её щёки порозовели, грудь тяжело вздымалась, руки подрагивали. Она сдавленно простонала, но быстро опомнилась, вздрогнула и раскраснелась как маков цвет. Я улыбнулся: — Пожалуйста.

Слегка успокоившись, Богиня стрельнула глазками в сторону сумки с зелёнкой и спросила:

— Почему не всё?

— Здесь чужая доля. Да и тратить всё сразу неразумно. Ещё неизвестно, когда я снова отправлюсь в Данжи. Вдруг нам потребуется срочно встретиться? Или тебе нужно будет много энергии, чтобы сбежать от Перуна? В общем, считай, что это неприкосновенный запас для непредвиденных ситуаций, — Марена оторвала печальный взгляд от сумки и отвела его в сторону. Я шагнул к ней, осторожно взял за руку и заглянул ей в глаза: — К тому же нам понадобится много зелёнки, когда я позову тебя гулять, в город. Я же обещал.

— Правда? — грусть мгновенно слетела с Марены, и она с напором повторила: — Ты обещал!

— Конечно. И всегда выполняю свои обещания, — я подмигнул. — А теперь расскажи, где находятся Морошки? И как к ним добраться? Или ты сможешь перекинуть меня в их логово?

— Нет, не смогу. Я скрываюсь, а Мокошки — болтливые создания, мне нельзя попадаться им на глаза. К тому же твоё человеческое тело просто не выдержит измерения, в котором обитают Боги. Так что… Мокошек создала Мокошь, поэтому ты можешь поболтать с ними в любом её Храме, — Богиня изящно опустилась на алтарь, скрестив ноги. — Стандартный ритуал подношения, только сильно зелёнкой не разбрасывайся, этой мелочи хватит и одной штучки. Правда, они, как и Боги, могут не откликнуться.

— Значит, их нужно заинтересовать.

— Ну, удачи, — усмехнулась Марена. — Благословляю тебя на битву с судьбой.

Помахав мне ручкой, она растворилась в воздухе. Я поднял сумку с зелёнкой и закинул её на плечо. Судьбы людей… Мокошки могли прочитать мою и выяснить, что я задумал. Они могли бы обхитрить меня, используя силу, которую им дала Мокошь. Однако… Над Тенями они не властны. Спасибо интернету, я очень быстро узнал адрес ближайшего Храма Мокоши и через пять минут остановился неподалёку от него, в безлюдном переулке. Предварительно — купив новые игральные кости.

— Крабогномище!

— Да, великан-хозяин-друг? — передо мной мгновенно соткался зловредный дух.

— Ты знаешь, что такое азартные игры? — спросил я.

— Прятки? — Крабогном задумался, когда я отрицательно покачал головой, и предложил новую версию: — Догонялки?

— Карты и кости, — я кратко описал, что это за игры и как в них играть.

— Интересно, — протянул Крабогном, и, судя по его голосу, ему было действительно о-о-о-о-о-очень интересно. Ещё бы, раздолье для различных проказ. Он щёлкнул клешнями и уточнил: — Можно подменять карта?

— Нет, — Крабогном заметно приуныл, но тут же воспрял духом, когда я добавил: — Сегодня мы будем переворачивать кости. Но так, чтобы мои противники этого не заметили. Постарайся ничем не выдать своего присутствия, хорошо?

— А как переворачивать?

— Чтобы я победил. Будь рядом со мной и внимательно слушай наши разговоры. Я не знаю, в какую игру мы будем играть, поэтому озвучу правила непосредственно в Храме. Я буду говорить это громко, чётко и переспрошу несколько раз, а ты должен их запомнить. Крабогномище, ты понимаешь? Ты должен запомнить правила и условия, в которых мне засчитают победу. И в нужный момент сжульничаешь, перевернёшь кости так, чтобы мне попалась выигрышная комбинация, — я специально разговаривал с ним как с ребёнком, чтобы не возникло случайных недопониманий. Всё-таки на кону стояла жизнь Маши.

— Хорошо, великан-хозяин-друг! — Крабогном взмахнул клешнями и исчез. Рядом с моей правой ногой раздалось негромкое: — Готов!

Я прошёл внутрь Храма Мокоши, заполнил документы, и меня провели в ритуальный зал. Здесь было даже немного… уютно. Если у Сварожича и Даждьбога всё было строго и официально — мрачные колонны, тусклые лампы, голые стены и заурядный алтарь в виде каменной квадратной глыбы, но жрецы Мокоши заморочились. Стены были украшены красивыми картинами, под потолком висела огромная яркая люстра, по алтарю вились золотые узоры. Чувствовалась женская рука.

Я подошёл к алтарю, вытащил зелёнку и положил её на алтарь, но произносить ритуальных слов не стал. Если Мокошки не изменились с тех пор, как в последний раз их видела Марена, то с ними особо мудрствовать не придётся — нужно просто взять их на слабо.

— Мокошки, слуги Мокоши! Эй вы! Слышите меня⁈ — заорал я во всё горло, мои слова эхом разлетелись под потолком. — Спорим, что я разгромлю вас? Спорим, что вы проиграете в сухую? Даже вы, властелины судьбы, не сможете меня победить! Да вы у меня вот где! — я потряс кулаком. — Только и можете, что судьбы костями решать! А за один стол с обычным человеком, значит, боитесь сесть? Опозориться боитесь? Так я всем расскажу, что вы и носа не показали! Даже одну партию со мной не сыграли! Трусы несчастные!

Вообще-то Мокошки были божественными созданиями, и дразнить их — то же самое, что дёргать тигра за хвост, однако я сделал ставку на их азартность. Даже если они захотят меня убить, то всё равно, чисто из принципа, чтобы доказать свои игральные таланты, согласятся пару раз бросить со мной кости. И мой расчёт оправдался — долго кричать не пришлось, уже после первой же моей тирады на алтаре материализовался стол, а вокруг него — три стулья. В последнюю очередь на стульях появились три странных существа — худые, с серой кожей, горбатые. У одного были зелёные волосы, у второго — синие, а у третьего — красные.

— Наконец-то веселье, — протянул Синий.

— Хоть немного развеемся, — поддакнул Красный.

— Скукота, скукота-а-а-а-а-а, как же скучно-о-о-о-о-о, — проныл Зелёный.

— Во что играть будем? — нагло спросил я.

— Какие ставки? — хитро прищурился Синий.

— А что вы хотите?

— Ты будешь нас подменять, — Синий откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. — Если проиграешь, то навечно останешься в нашем измерении, мы дадим тебе защиту, чтобы не подох. И каждый день ты будешь подменять одного из нас, чтобы мы могли отдохнуть и выйти в реальный мир.

— Вот бы увидеть со-о-о-о-о-о-олнце, — заплакал Зелёный.

— Хотите сделать меня рабом? Как жестоко, — я цокнул языком. — В таком случае, если проиграете вы, то отмените событие, предсказанное оракулом. Перекинете кости, или как там у вас это работает?

— Идёт, — согласился Синий и жадно облизнулся. — Кидаем кости?

— Нет уж, сначала правила. Провести меня задумали?

— Да обычные правила, — с пренебрежением хмыкнул Красный. — Бросаем пять костей. Каждая партия продолжается до тех пор, пока кто-то не наберёт тысячу очков. В начале партии каждому нужно выбить двадцать пять очков или больше. Если выпадет меньше, то все очки сгорают. Если больше — то очки остаются и игрок продолжает игру нормально. Если у игрока наберётся пятьсот очков, то вся сумма сгорает и он начинает по новой. Если выпадет пять костей одинакового номинала, это даст тебе дополнительный ход.

— Ага, получается, первым ходом я обязательно должен набрать двадцать пять очков? — спросил я, состроив придурковатое выражение лица.

— Да, — терпеливо ответил Красный.

— То есть это, например, пять пятёрок, или четыре пятёрки и шестёрка, или три четвёрки и две шестёрки, или…

— Да! — перебил Красный.

— И ни в коем случае я не должен набрать пятьсот очков, иначе всё сгорит?

— Да! — рявкнули Красный, Синий и Зелёный одновременно.

Ещё несколько минут я пытал их глупыми вопросами, пока не убедился, что Крабогном понял правила. Ну, и ещё я настоял, чтобы мы играли новыми костями.

— Начинаем, — удовлетворённо вздохнул Красный и первым бросил кости. Выпало семь очков. У Синего получилось выбить всего девять, а у Зелёного — пятнадцать. Благо, Крабогном догадался и совсем уж откровенно не жульничал, а то с него бы сталось выдавать мне постоянно по пять шестёрок, а им — по пять единиц. Мокошки скуксились, кисло переглянулись и алчно уставились на кости в моих руках. Я бросил и под их взволнованными взглядами выбил двадцать шесть баллов.

— Ух, повезло! — воскликнул я. — Ну что, продолжаем?

— Продолжаем, — процедил Красный.

— Вот невезу-у-у-у-у-уха, — пожаловался Зелёный.

Первую партию я выиграл за минут пятнадцать и сделал вид, что собираюсь забрать свой выигрыш и уйти, но Мокошки дружно облепили меня со всех сторон.

— Я отыграюсь! — вопил Красный.

— Ещё партия! — рычал Синий.

— Не пущу-у-у-у-у-у-у, — завывал Зелёный.

— Хорошо, — согласился я и решил повысить ставки: — Только если вы и в этот раз проиграете, то не только перебросите кости на одно событие, но и будете мне должны. По востребованию.

— Договорились! — одновременно протараторили Мокошки.

Конечно же, вторую партию они тоже проиграли, но и на этом не остановились. Они жаждали реванша и во время третьей партии начали мухлевать, только до Крабогнома им было очень далеко — судя по всему, в зловредном духе я открыл истинный талант жулика и шулера. Несколько раз — я уверен! — он даже издевался над Мокошками, закручивая кубик и делая так, чтобы тот балансировал между пятёркой и единицей или шестёркой и двойкой. Само собой, всегда выпадала единица или двойка, и Мокошки взрывались криками негодования. В такие моменты мне казалось, что я слышу злорадной хихиканье Крабогнома.

Краем сознания я отметил, что Мокошкам не требовалась подпитка в виде зелёнки, чтобы находиться в реальном мире. Видимо, то, что Марена невероятно ослабла, влияло и на количество необходимых ей подношений.

— Вы проиграли, отдавайте долг, — потребовал я, вставая из-за стола.

— Ещё партию! — завопили Мокошки.

— Нет, — категорично отрезал я. — Отдавайте долг.

В ритуальном зале повисла напряжённая тишина, в какой-то момент мне показалось, что Мокошки нападут на меня, но нет — Красный поморщился, взял кости и спросил:

— На что тебе перекинуть?

Я вытащил из кармана листочек, на котором записал предсказания Маши, и зачитал:

— Ну, во-первых, на беременность сотрудницы Краснодарского отделения Психотроников, Арины Геннадьевны Жмых. Во-вторых, на старый вяз в центре Краснодара, рядом с памятником династии Романовых. Если точнее — на то, что он сломается. А в-третьих, на столкновение бензовоза с легковушкой через три недели на Ставропольской улице.

— Раз, — Красный бросил кости, всмотрелся в них и сказал: — Теперь твоя Арина Геннадьевна забеременеет в следующем году. За этот год найдут патологию, благодаря чему ребёнок выживет, — он вздохнул и продолжил: — Два. Дуб срубят через три дня, провода не оборвёт, и студентик не умрёт от электрического удара. Ну и три… Водитель бензовоза напьётся, но не успеет сесть за руль пьяным — умрёт от инфаркта прямо у своей машины. Ну что, доволен? — Красный пристально уставился на меня: — Я не знаю, как ты обвёл нас вокруг пальца, но обязательно узнаю!

На этой положительной ноте Мокошки исчезли и мы с Крабогномом остались в Храме одни. Теперь оставалось только ждать — получилось ли у меня невозможное, смог ли я изменить судьбу?

Глава 12

На следующий день после игры с Мокошками состоялось судебное разбирательство, на котором рассматривалось происшествие в Данже. Как и пообещал директор Академии, это было пустой формальностью — все доказательства, собранные полицией, говорили о том, что Ярослав Голицын внезапно свихнулся и решил прикончить свою боевую группу. Граф Голицын, правда, не желал сдаваться до последнего и оправдывал своего троюродного племянника любыми способами. Он пылал такой ненавистью и яростью, даже не пытаясь скрывать свои чувства, что становилось очевидно — именно он подослал Псевдо-Ярослава, подменил своего племянника наёмным убийцей.

С самого начала я понимал, что граф Голицын играет в этой подставе не последнюю роль, однако оставались сомнения — кто руководил операцией. Он или серый кардинал за его спиной? Отвечая на вопросы судьи, прокурора и адвокатов, которых постоянно перебивал граф Голицын, я чётко понимал — он хотел похоронить меня в Данже. Но зачем? Какая у него мотивация?

— Он угрожал моему племяннику с самого первого дня! — в очередной раз прокричал Голицын. Все старательно делали вид, что так и надо, что граф нисколько не нарушает судебные протоколы. Но даже его адвокат устало закатил глаза и уткнулся в бумаги. Прокурор же сидел с каменным лицом и косился на судью. Чувствуя полную безнаказанность и, видимо, всё ещё надеясь посадить меня в тюрьму, Голицын снова воскликнул: — Он отнял у моего Ярослава будущее! Великое будущее!

Может, он думал, что чем громче будет орать, тем весомее и значимее будут выглядеть его слова? Я хмыкнул, представляя, как в таком случае велись бы научные диспуты: доктора наук вопят друг на друга через громкоговорители, но побеждает всё равно тот, кто раскошелился на крутую акустическую систему.

— Мой племянник!..

Судья, наконец, потерял терпение, постучал молоточком по деревянной подставке, перебивая графа, и сказал:

— Господин Голицын, вам замечание. Если продолжите нарушать порядок в зале суда, я удалю вас отсюда.

Графу хватило мозгов замолчать, послушно кивнуть и усесться на своё место. Адвокат склонился к его уху и что-то прошептал, указывая пальцем в документы. Голицын злобно оскалился и взбешённо на меня зыркнул — если бы взглядом можно было убивать, я бы откинул копыта на месте. Остаток судебного заседания прошёл спокойно, граф смирился с поражением и даже с достоинством выслушал решение судьи. Сократить это постановление можно было до двух предложений: «Марк Ломоносов не виновен. Ярослав Голицын виновен».

На выходе я случайно столкнулся с графом Голицыным, и он прошипел:

— Я проиграл сражение, но выиграю войну!

— Страшно, очень страшно, — я подмигнул ему и вышел на улицу. Завтра у меня заканчиваются каникулы — директор дал освобождение от учёбы лишь до судебного заседания. Но мне нужно было следить за Машей и за тем, исполнятся предсказания или нет. Если Мокошки меня обманули и Машины видения воплотятся в реальность, то её придётся отбивать с боем. Однако, пока есть шанс вернуть Маше нормальную жизнь, сделать так, чтобы она не превратилась в вечную беглянку, я буду просто наблюдать. Сейчас в отделении Психотроников находится шестнадцать Теней, которые следят за каждым шагом учёных и состоянием Маши. Ещё три Тени я послал в места и к людям, которые были упомянуты в предсказаниях: к Арине Жмых, старому вязу в центре Краснодара и к водителю бензовоза.

Я направился в ближайшую поликлинику и взял больничный. Искусственно поднял температуру тела до сорока градусов, сымитировал воспаление горла и насморк — даже не пришлось платить за фальшивую справку. После чего я отнёс её в Академию и снял домик рядом с отделением Психотроников. Оставалось только ждать.

* * *

Спальня Арины Геннадьевны Жмых, тот же день.

Снежный Йети ненавидел людей и сохранил эту ненависть даже в облике Тени. Его уязвлённое самолюбие до сих пор болело из-за того, что он когда-то проиграл жалкому человечишке, который, собственно, и превратил его в Тень. А теперь… Теперь он, гордый Снежный Йети, вынужден выполнять поручения этот человечка! Ходить, как привязанный, за глупой женщиной, которая просто ни на минуту не затыкается и постоянно говорит о своих любовных похождениях! Он зарычал и бросил злой взгляд на Арину Жмых — девушка ждала ухажёра.

— Может быть, платье? Покороче или подлиннее? — она приложила к своему обнажённому тело нечто маленькое и чёрное, потом потянулась за другой вешалкой — с полупрозрачным куском розового шифона. В итоге откинула оба платья и тяжело вздохнула: — Нет, он решит, что я слишком легкомысленная! — по квартире разлился запах горелого, Арина принюхалась, всплеснула руками и воскликнула: — Боги, моя утка!

Накинув на себя шёлковый халатик, она побежала на кухню, но в этот момент раздалась трель дверного звонка. Арина заметалась по квартире, но всё-таки открыла дверь и впустила своего возлюбленного.

— О, мне нравятся виды! — похотливо ухмыльнулся он, едва переступив порог.

— Да ну тебя, Андрей! — кокетливо рассмеялась Арина и ускользнула на кухню.

Снежный Йети мысленно взвыл: неужели ему придётся наблюдать, как спариваются две лысые уродливые обезьяны⁈ Он не сдержался и, материализовавшись, пнул тумбочку. Андрей, который как раз разувался в прихожей, услышал стук и прошёл в гостиную, но никого не увидел и хмыкнул:

— Надо же, полтергейсты шалят.

В эту же секунду перед ним соткался огромный лохматый чёрный силуэт и грозно вытянул к нему когтистые лапы. Андрей завизжал от страха и рванул обратно, в прихожую, — схватил ботинки и, отмахнувшись от взволнованной Арины, вывалился в подъезд. Снежный Йети с удовлетворением кивнул — а нечего обзываться! Сравнение с мелкими гадкими паразитами вроде полтергейстов — настоящее оскорбление!

— Да что же это такое? — растерянно проговорила Арина, держащая в руках противень с запечённой в меду уткой. Покачав головой, она швырнула противень на пол и пробормотала: — Скотина!

Арина так и не узнала, что это свидание должно было растянуться на три дня, в течение которых она бы забеременела.

* * *

Старый вяз в центре Краснодара, рядом с памятником династии Романовых, три дня спустя, глубокая ночь.

Красная Панда любила младенцев и деревья. Младенцев — потому что они очень простая и безопасная добыча, которая никогда не сопротивляется. Только орёт и машет слабенькими ручонками. Именно из-за своего необычного рациона Красная Панда и умерла — её убил охотник на монстров и превратил в свою слугу, Тень. Питаться в этой форме у неё не было необходимости, поэтому у Панды осталась единственная любовь — деревья. На них так приятно полежать и поспать…

Хозяин велел наблюдать за старым высоким деревом и докладывать, если с ним что-то случится. Целый день Красная Панда слонялась поблизости или валялась на травке, но вечером не удержалась — забралась на дерево и устроилась на толстой развесистой ветке. Густая листва умиротворяюще шуршала, навевая воспоминания о прошлом, а прохладный ветерок приятно обдувал мохнатое тело. Но чего-то не хватало. Красная Панда перевернулась с бока на бок — нет, всё равно не то! Поворочавшись немного, она оглянулась — вокруг никого не было. Ещё раз осмотревшись, она вытянулась на ветке и материализовалась. Отлично! Прямо как в старые-добрые времена!

Только вот Красная Панда не рассчитала, что могучий вяз был древним, а ветка — иссохшей, с трещиной в том месте, где крепилась к стволу. Старое дерево не выдержало веса материализовавшейся Тени — ветка сломалась и рухнула прямо на проезжую часть. Панда успела снова стать невидимой и спрятаться за памятником, её никто не заметил. Она осторожно высунулась из-за угла и задумалась: убирать ветку или не убирать? Но пока она размышляла, раздался рёв мотора, и на дорогу на огромной скорости вылетел автомобиль. Он наехал на ветку, два раза сильно подпрыгнул, вильнул, и всё бы могло закончиться хорошо, но… Подвыпивший водитель испугался, дёрнул руль вправо и вылетел на тротуар. Снёс несколько пластмассовых столбиков-ограждений и врезался в газетный киоск.

Завтра в местных новостях сообщат, что трухлявое дерево спровоцировало дорожную аварию. К счастью, никто не пострадал, но власти Краснодара велели коммунальным службам немедленно ликвидировать опасный вяз.

* * *

Частный дом на Ставропольской улице, ещё три дня спустя, пять часов вечера.

У Петровича был очень тяжёлый характер, он старался всё контролировать, вплоть до того, как долго моются его дети и жена — чай не русалки, чтобы плескаться в ванной по двадцать минут! Собственные дети казались ему недостаточно умными и сообразительными, а жена — недостаточно красивой и хозяйственной. Так что неудивительно, что, как только дети выросли, они постарались быстрее сбежать из отчего дома, а жена… Ну, её больше ничего не держало рядом с Петровичем, зато от родителей ей достался замечательный домик на берегу Чёрного моря. В общем, она собрала вещи, подала на развод и уехала. Дети не поднимали трубку, когда Петрович им звонил, жена — вообще его заблокировала.

Петрович остался один и от гнетущего одиночества начал постепенно спиваться, несмотря на то, что работал водителем. Сперва он старался пить внерабочее время, потом — всё чаще прикладывался к рюмке прямо на смене, вместе с коллегами, но за руль пьяным не садился. Однако чем больше проходило времени, тем сильнее Петрович скатывался в бездну с зелёным змием. Несколько раз он так глубоко нырял в стакан, что прогуливал работу. Благо, начальство его жалело и прощало, давало вторые шансы. Вот и сегодня Петрович получил очередной второй шанс — заехал на завод, взял разнаряд на доставку зерна, оформил документы и поехал на гружёной фуре… домой.

Вот накатила по дороге дикая тоска, и Петрович понял, что не вытянет без пары глотков водочки. Еле-еле он загнал бензовоз во двор и поспешил в дом — вытащил из холодильника бутылочку беленькой и накатил. На сердце резко полегчало, жизнь заиграла новыми красками. Забыв про неблагодарных детей и стерву-жену, Петрович сильно повеселел, выпил ещё пару стопочек и, пошатываясь, поплёлся к фуре — запрыгнул на подножку, открыл дверь и замер. На водительском кресле сидело нечто чёрное, рогатое и шипастое. Оно с интересом дёргало рычажки и нажимало кнопочки на магнитофоне. Сердце Петровича этого не выдержало — он закричал от ужаса и упал замертво.

Вот так просто Тень безобидного гигантского Морского Ежа случайно напугала Петровича до инфаркта.

* * *

Тень Лианной Змеи затаилась под кроватью Маши. Я смотрел за происходящим её глазами. Чтобы постоянно поддерживать активными большое количество Теней, мне приходилось регулярно подпитываться кристаллами. Моя доля добычи, которую мы заработали в Данже, подходила к концу. Но с другой стороны, я сохранил все свои Тени, ни одной не потратил на энергию.

В палату вошли три доктора и медсестра. Они передавали друг другу журнал в твёрдом переплёте и негромко переговаривались.

— Ни одно предсказание не сбылось, — расстроенно покачал головой первый доктор.

— Но видения пациентки не были чистым бредом, — возразил второй доктор. — Может быть, понаблюдаем ещё пару недель?

— Финансирование ограничено, а препараты дорогие, — третий доктор с раздражением захлопнул журнал и швырнул его на металлический столик. — Выписываем. Вызывайте родственников, пусть забирают.

Медсестра подняла руку, привлекая внимание:

— У неё нет родственников.

— Тогда позвоните в Академию, — процедил третий доктор. — Если Виктор Викторович откажется от своей студентки, то сдайте её в ночлежку для бездомных. Я что, должен заниматься проблемами своих пациентов? Когда оклемается, сама со всем разберётся. В общем, освободите койку!

Доктора вышли, медсестра проводила их взглядом, достала из кармана смартфон и набрала чей-то номер:

— Виктор Викторович? Вас беспокоит Краснодарское отделение Психотроников. Да-да, вы абсолютно правы. Нет, у меня для вас хорошие новости, в этом году вы не потеряете ни одного студента. Предположения не подтвердились, Мария Кошкина не оракул, — медсестра озадаченно нахмурилась. — В каком смысле не может быть? Определённо может. Наши лучшие специалисты провели… Да-да, конечно. Реабилитация займёт несколько часов, так что думаю к… Гм, к восьми вечера можете присылать машину. Спасибо, до свидания.

Я всё больше убеждался, что мои подозрения не были беспочвенными. Как только Маша пропала, а директор начал нагло врать о её мифической стажировке, я заподозрил, что он находится в сговоре с Психотрониками. Может быть, выторговал какую-то выгоду для Академии? Существует вероятность, что Виктора Викторовича вынудили сотрудничать шантажом или угрозами. Но интуиция подсказывала, что не всё так просто. Вот и Машин отец уверен, что Психотроники выкрали её будто бы по чьей-то наводке.

Я оставил Лианную Змею присматривать за Машей и переключился на другое дело — начал писать донос на самого себя. Гена Познанский, неудавшийся шпион, не соврал и не пытался меня предать — честно переписывал то, что я ему присылал, и отправлял эти фальшивые доносы своему заказчику. Сейчас я уже не сомневался, что этот заказчик — граф Голицын. Он тщетно пытался узнать у Гены, что же я задумал, и приказал ему искать на меня компромат. Дописав последнюю строчку, я вызвал одну из Теней, чтобы она отнесла моё творчество Познанскому.

Я вытащил смартфон и посмотрел на время. Семь часов вечера. Как раз успею вернуться в Академию и поужинать. Через Лианную Змею я видел, что Маша уже проснулась и была в здравом уме и трезвой памяти, хоть и чувствовала слабость. Её действительно собирались отпустить, так что я мог не волноваться и расслабиться впервые за последнюю неделю. Расплатившись за арендованный домик и отдав хозяину ключи, я сел на трамвай и ветерком докатился до Академии. И прямо у ворот столкнулся с Кристиной. Как только она меня увидела, её лицо перекосилось от злости и она, ткнув в меня наманикюренным пальчиком, прошипела:

— Готовься к смерти!

Заслуженно. Дело в том, что я не отвечал на её звонки всю неделю. Слишком был увлечён Мокошками, предсказаниями, Психотрониками и непрерывным шпионажем. Я поднял руки и сказал:

— Прости.

— Прости⁈ Прости⁈ — распущенные розовые волосы Кристины заколыхались, словно змеи — на голове у Медузы Горгоны. Она схватила меня за рукав и оттащила в парк, подальше от других студентов, которые уже начали на нас оглядываться. — А хотя знаешь что? Не объясняй! Я тебя просто убью!

Вот это темперамент! Кристина вцепилась мне в горло и слегка придушила — вроде бы в шутку, но… Пальцы сжались сильнее, когда я ухмыльнулся и уточнил:

— Любишь ролевые игры?

— Ты!

Кристина отпустила меня, но только для того, чтобы сжать кулаки и ударить меня в солнечное сплетение. Я увернулся, позволяя ей выплеснуть злость, потому что был действительно виноват. Со всеми этими похищениями, судами и таинственными врагами я как-то позабыл о своих друзьях — тех, кому не угрожала опасность и которые волновались за Маша так же, как и я. Кристина продолжила меня атаковать, но мне не составило труда заблокировать её удары. Только вот успокаиваться она не спешила, поэтому я решил переключить её внимание — перехватил занесённую руку, слегка её выкрутил и, прижав Кристину к себе, чмокнул её в щёку.

Кристина отскочила в сторону, прижав ладонь к щеке, словно я не поцеловал её, а отвесил пощёчину. Она заметно смутилась и покраснела:

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы ты меня не убила, — я ей подмигнул. — Всё равно бы потом пожалела. К тому же я принёс хорошие новости. Маша возвращается.

— Ура!

Я соврал Кристине, что всё это время помогал загадочному отцу Маши. Мы сходили в столовую, позвали Егора и к восьми вечера спустились на крыльцо. Через Тени я узнал, что Виктор Викторович отправил за Машей свой личный автомобиль — серебристую «Волгу». Так что, когда во двор Академии заехала серебристая машина, мы поспешили к ней. «Волга» остановилась, открылась задняя дверь, и к нам вышла Маша. Она была бледной, болезненно худой и слабой, но на её лице играла радостная улыбка. Маша помахала нам рукой и сделала шаг навстречу, а потом…

Раздался взрыв.

Глава 13

Ректорат Академии Романовых.

Следователь по особо важным делам, Роман Шацкий, сидел напротив директора Академии и задумчиво постукивал карандашом по столу. Он перевёл взгляд на Алину Юрьевну, правую руку директора, которая с преданным лицом стояла за его спиной. Лысая коренастая дамочка выглядела весьма суровой — студенты, наверное, ходят у неё по струнке. Но сама Алина Юрьевна заглядывала в рот директору Академии — ну, оно и немудрено, давно сплетни ходят, что в Виктора Викторовича влюблены все женщины Краснодара, мол, настолько он неотразим.

— То есть Мария Кошкина пострадала случайно? — в который раз повторил Виктор Викторович. Роман пристально на него уставился: у него создавалось отчётливое ощущение, что за взрывом стоит что-то ещё, но директор скрывает информацию от полиции. Виктор Викторович нервно поправил свои идеально уложенные золотые волосы и сказал: — Целью покушения был я. Мы должны выяснить, как злоумышленники пробрались на территорию Академии. Я прикажу начальнику охраны проверить каждое защитное заклинание.

— Я проконтролирую, — с готовностью вставила Алина Юрьевна.

— Со всем уважением, но думаю, вы ошибаетесь, — возразил Роман и быстро пролистал свои записи. — Согласно показаниям всех сотрудников Академии, включая охранников и преподавателей, ваш автомобиль не покидал территорию Академии весь прошлый месяц. А срок годности у подобных бомб не превышает двух недель. Я понимаю, что это неприятно слышать, но преступник явно находится где-то рядом.

— Даже у студентов четвёртого курса не хватит магических ресурсов и знаний, чтобы сделать бомбу «Квазимодо». А каждый работник Академии проходит через тщательную проверку и психологическое тестирование, — несколько грубовато отрезала Алина Юрьевна. — Так что, на вашем месте, я бы искала виновных за стенами нашего учебного заведения.

Роман поморщился, но промолчал — лысая дамочка вызывала у него внутреннее отторжение.

— Наши эксперты прибудут через два часа и заберут автомобиль в лабораторию. Может быть, им удастся найти важные улики, — холодным голосом произнёс он, перевёл взгляд на директора и протянул ему свою визитку. — Если узнаете что-то новое, то, пожалуйста, сообщите мне. Вы должны понимать, что ваших же интересах вычислить преступника и наказать его в кратчайшие сроки. Никто не может предсказать, что придумает преступник завтра, — Роман отметил, что на слове «предсказать» директор едва заметно вздрогнул. — Возможно, он решит подорвать столовую в разгар обеда.

— Вы пытаетесь меня запугать? — Виктор Викторович приподнял брови.

— Нет, — Роман усмехнулся. — Я пытаюсь сказать, что огласка — это не самое страшное, с чем вы можете столкнуться. Конечно, газеты растрезвонят, если преступником окажется кто-то из ваших, но одна покалеченная девочка — это всё-таки лучше, чем сотня убитых студентов.

— Мы поняли вас, — перебила его Алина Юрьевна и с напором уточнила: — Что-то ещё?

— Нет, спасибо, — улыбнулся Роман, собрал документы и, попрощавшись, покинул ректорат.

В помещении повисла тишина.

— Он прав, — тяжело вздохнул Виктор Викторович. — После необъяснимого исчезновения Зубастого Осьминога мы обновили всю систему защиты и усилили её в три раза. Она работает как часы, и те идиоты, что пробрались в Академию неделю назад, — тому доказательство. Охрана моментально узнала об их появлении и проследила за ними до общежития чернокнижников. Быстро, вовремя, эффективно. Да и машиной я действительно не пользовался… Преступник где-то рядом.

— Или преступник хочет кого-то подставить, — Алина Юрьевна включила чайник, подождала, когда подогреется вода, и заварила зелёный чай. Поставила кружку перед Виктором Викторовичем и заботливо подвинула к нему блюдечко с овсяным печеньем. — Угощайтесь, сегодня утром приготовила. Так, о чём это я говорила? Ах да, мне кажется, кто-то просто воспользовался тем, что Академия переживает не лучшие времена.

— Нет, — покачал головой Виктор Викторович и сделал глоток чая. В его голосе звенела вина, он скривился словно от головной боли. — Аню кто-то подставил, сдал её Психотроникам. А я на эмоциях… Поступил как последний ублюдок. Уверился, что Ломоносов доложил про мою сестру Психотроникам, чтобы выслужиться. Злость застлала мне глаза, я позабыл, что это ещё вчерашний ребёнок, и решил отомстить, да ещё так подло, через его подружку…

— Все совершают ошибки, — Алина Юрьевна накрыла ладонью его руку и мягко сжала, наклонившись к нему слишком близко, почти интимно. — Вы — замечательный директор и всегда заботитесь о студентах. А с Марией Кошкиной произошла небольшая… накладка. Кто же знал, что так случится?

— Я мог помочь её отцу, — горько прошептал Виктор Викторович. — Он бы увёз её до приезда Психотроников, и ничего бы этого не случилось… — он оборвал себя на полуслове, когда заметил, что Алина Юрьевна подвинулась ещё немного ближе, едва ли не легла грудью ему на плечо, и мягко стряхнул её ладонь со своей руки и встал. Он давно заметил, что преподавательница по энергообмену неровно к нему дышит, но до последнего надеялся, что эта бессмысленная влюблённость пройдёт.

Алину Юрьевну на мгновение перекосило от злости, но она очень быстро справилась с эмоциями — директор ничего не заметил. И пока он перебирал какие-то бумаги, притворяясь, что ничего не произошло, Алина Юрьевна достала из сумочки красную помаду, щедро накрасила губы и подошла к Виктору Викторовичу. Слегка похлопала его по спине и, когда он обернулся, поднялась на носочки и поцеловала его взасос. Виктор Викторович на секунду растерялся и застыл, но потом осторожно её отодвинул.

— Я не заинтересован, — твёрдо сказал он.

— Простите, — Алина Юрьевна потупила глаза, в которых вспыхнуло торжествующее злорадство. — Я просто хотела убедиться.

— Давайте сделаем вид, что ничего не было, — предложил Виктор Викторович.

— Конечно, — улыбнулась Алина Юрьевна, направилась к выходу и уже на самом пороге пробормотала себе под нос: — Впрочем, как и всегда.

* * *

— Здравствуйте, князь Пожарский, — поздоровался я с Машиным отцом, войдя в палату. У него удивлённо вытянулось лицо, и я добавил: — У каждого свои секреты, но да, я выяснил ваше имя после нашей первой встречи. Неужели вы думали, я поверю безымянному незнакомцу, который назвался папашей моей подруги? — в виноградной беседке я оставил Тень, которая проследила за ним, выяснила, где он живёт и как его зовут. Я прошёл к больничной кровати и с грустью посмотрел на Машу. — Как она?

— Плохо, — ответил Пожарский и погладил Машу по голове. Её лицо, шея, грудь и руки были полностью забинтованы, не было видно ни одного участка кожи. — Ей потребуется больше двадцати пластических операций, но внешность полностью не восстановится. Точнее… — он нахмурился. — Точнее, восстановится, но это уже будет не Машино лицо. Но это лучше чем ничего. Страшно представить, что было бы, если бы не мои деньги… Ей бы пришлось жить не с новой внешностью, а последствиями взрыва.

Бомба «Квазимодо» создавалась не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы уродовать. Её можно было сравнить с кислотной ванной — ужасные ожоги, изувеченное лицо. Благо, лечебная магия достигла того уровня, чтобы исправить нанесённый ущерб, но стоило это дорого и требовало много времени.

Маша открыла глаза, из-под бинтов раздался её тихий голос:

— Хорошо, что это была бомба «Квазимодо». Если бы это была обычная взрывчатка, вам бы пришлось собирать меня по кускам, — она устало вздохнула и закрыла глаза.

— Я вызову медсестру, — всполошился Пожарский.

— Не надо, — прошептала Маша. — Я давно не сплю. Просто… Слушала и пыталась смириться с реальностью. Это те люди, которые держали меня в лаборатории?

— Не переживай и восстанавливайся, — я слабо улыбнулся. — Навредить хотели не тебе, а Виктору Викторовичу. Полиция сейчас с этим разбирается. А в лаборатории тебя держали Психотроники, из-за твоего дара предсказания. Но их предположения на твой счёт не подтвердились и тебя отпустили. Так что сейчас всё спокойно, тебя никто не потревожит.

Я взял её за руку, и в то же мгновение Машу выгнуло дугой, она вскрикнула и выдала протяжным, напевным речитативом:

— Коновалов на ужине подавится сосиской!

Я отдёрнул руку и на всякий случай отскочил подальше. Пожарский побледнел как смерть и спросил у тяжело дышащей Маши:

— После того, как ты очнулась, кто-то до тебя дотрагивался?

— Нет, — прошептала Маша.

Он громко сглотнул, сказал:

— Прости, но мне нужно проверить, — и положил ладонь ей на плечо.

Маша дёрнулась и протараторила:

— Твой дворецкий попросит повышения зарплаты!

— Что это значит? — я требовательно уставился на Пожарского.

— Я читал о таком, когда изучал вопрос, — он страдальчески поморщился и рухнул в кресло, словно из него высосали все силы. — Когда меня отпустили Психотроники, я несколько лет потратил на чтение книг, потому что боялся повторения. И в одной статье говорилось, что препараты, которыми пичкают оракулов Психотроники, могут спровоцировать спонтанные предсказания в очень больших количествах. А так как спонтанные видения обычно приходят от прикосновений, то…

— Теперь любое прикосновение к Маше будет провоцировать предсказание? — я с тревогой посмотрел на подругу. — Это можно как-то контролировать?

— Можно, но… Я запрещал Маше даже думать о всей этой чуши и пичкал специальными таблетками! Она понятия не имеет, как управлять своими способностями! — Пожарский вцепился пальцами в собственные волосы. — При всём желании… Она не успеет натренироваться до того, как её снова засекут Психотроники. И в этот раз им даже не придётся держать её в лаборатории и поить лекарствами, достаточно будет одного прикосновения!

— Значит, тебе придётся увезти меня из Российской Империи, — спокойно сказала Маша, не открывая глаз.

— Что? — князь перевёл на неё изумлённый взгляд.

— Ты увезёшь меня из Российской Империи, — терпеливо повторила Маша. — В страну, где из оракулов не делают подопытных свинок. Я надеюсь, такие страны ещё существуют? Я понимаю, ты хотел, чтобы я жила у тебя под боком и выполняла твои приказы, но… — она невесело хмыкнула. — Ты видишь, к чему это привело. Как бы ты ни хотел, но я просто не смогу скрыть свой дар оракула. Так что выход один — уезжать из Российской Империи и развивать свои способности. Есть предложение получше?

— Нет, — покачал головой Пожарский.

— Логично, — согласился я. — Психотроники, конечно, могут что-то заподозрить, но после взрыва твой отъезд нельзя напрямую связать с даром предсказания. Официальной версией будет, что тебе нашли хорошего доктора заграницей. А двадцать пластических операций могут растянуться на долгие годы.

— И наконец-то я буду не такой… бесполезной, — Маша приподняла веки и тепло на меня посмотрела. — А у твоей боевой группы появится личный оракул.

— Отличный план, — я усмехнулся и присел на краешек кровати. Я внезапно вспомнил предсказание чокнутой Анны Викторовны. Что там было? «Ты никогда её не увидишь»? Ну, в каком-то смысле я никогда не увижу прежнюю Машу, её внешность полностью изменится.

Я поболтал с Машей и князем Пожарским ещё где-то с полчаса и вернулся в Академию. Моей следующей целью было выяснить, кто подложил бомбу. Мне совершенно не нравилось, что жертвами чужих подковёрных интриг могут стать мои друзья. К тому же… Пазл постепенно складывался. Бомба прямо указывала, что жертвой должен стать Виктор Викторович. А чуть раньше он, скорее всего, сдал Машу Психотроникам. Только вот у него самого была сестра-оракул… Вероятно, она-то как раз и была первой целью Психотроников, но Виктор Викторович пошёл на сделку с совестью и совершил совсем не честный и не справедливый обмен.

Подорванный автомобиль директора всё ещё стоял на заднем дворе Академии — его спрятали подальше от любопытных глаз, за хозяйственными постройками. Его самую малость покорёжило, с одной стороны подкоптило стёкла, но в остальном он был целым — всё-таки в основном бомба «Квазимодо» направлена на органическую материю, то есть — человека. Я накинул на себя лёгкую маскировку — простейший отвод глаз — и сконцентрировался на энергетических полях, окутывающих машину. Это была сложная магия, я не мог её безнаказанно использовать в нынешнем состоянии — топлива, полученного от кристаллов, уже не хватало, поэтому мне пришлось потратить около трёхсот Теней.

Проблема заключалась в том, что отслеживать «действующие» магические волны относительно просто — то есть когда заклинание непосредственно создаётся или срабатывает. А вот «унюхать» следы, когда заклинание давным-давно рассеялось, — это уже довольно сложно. В предыдущем мире, в моей прошлой жизни, такое умели человек сорок на всей планете.

Сосредоточившись, я подключился к энергетическим полям — их было очень много, так как после взрыва машину трогали и спасатели, и врачи, и полицейские, и любопытные зеваки. Мне понадобилось минут сорок, чтобы обнаружить место, где была прикреплена бомба. Энергетические нити переплетались, слипались и запутывались в клубок, но мне всё-таки удалось с трудом выделить одну определённую нить — она появлялась везде с завидным постоянством, и что самое главное — опутывала место, где была бомба, зеленоватым коконом. Я направился по её следу — зелёная нить привела меня в здание Академии и долго водила по тёмным коридорам перед тем, как завернуть в преподавательское общежитие. Нить указала мне на неприметную деревянную дверь.

Я прислушался. Внутри никого не было. Я открыл замок и проскользнул внутрь.

— Крабогномище!

— Да, великан-хозяин-друг? — зловредный дух моментально соткался передо мной и щёлкнул клешнями.

— Изучи здесь каждую вещь на ауру смерти. Ну, помнишь, как в поезде?

Пока он сканировал комнату, я обыскал полки с документами и нашёл документы на имя Алины Юрьевны Селивановой. Лысая? Гм, неужели она всё это устроила? А ведь выглядела вполне адекватной, хоть и строгой преподавательницей. Методы отбора у неё, конечно, были спорные, но в целом… Мои подозрения подтвердились, когда Крабогном скинул мне под ноги ингредиенты для создания «Квазимодо» и губную помаду. Я поднял золотой тюбик, открыл и принюхался. Вроде бы ничего. Может, из неё выскакивает отравленное лезвие?

— Яд, — подсказал Крабогном. — Лишать магии, делать сумасшедшим.

— Спасибо, — поблагодарил я и отпустил его. На пол шлёпнулась красная фишка казино. Лысая любит азартные игры? Неважно. Я отмахнулся от ненужных мыслей и просканировал губную помаду. Благодаря подсказке Крабогнома я смог обнаружить яд, который назывался «Дыхание смерти». А у Алины Юрьевны богатая фантазия — это ведь очень редкий яд, и его действие очень и очень мучительно. Сложно представить, каким никчёмным будет чувствовать себя маг, который полностью потеряет свою магию, а потом — здоровье и физическую силу. Противоядие готовится больше полугода, и его сложно достать.

За дверью раздались громкие шаги, забренчали ключи, повернулся замок, и дёрнулась дверная ручка. Я, спрятав тюбик губной помады в карман и запнув под кровать остальные улики, на автомате накинул на себя иллюзию — теперь меня невозможно было отличить от директора Академии.

В комнату вошла Алина Юрьевна и с недоверием на меня уставилась:

— Что вы здесь делаете?

Я скрестил руки на груди, состроил скорбное лицо и произнёс:

— Мне всё известно.

— Как жаль, что мне ничего неизвестно и я не понимаю, о чём вообще идёт речь, — едко усмехнулась Алина Юрьевна, бросила ключи на стол и скопировала мою позу. — Мой рабочий день закончился, так что, пожалуйста, говорите, что вам нужно, и позвольте мне отдохнуть.

По её лицу пробежало странное выражение — словно она хотела одновременно и убить меня, и трахнуть. На меня обрушилось осознание — вся эта каша заварилась из-за неразделённой любви. Жестокая и беспощадная месть за равнодушие! Теперь я понимал, на чём можно сыграть, и решил выяснить подробности.

— Вы разбили мне сердце! — строго рявкнул я. — Вы подставили мою сестру!

— Да вы, кроме неё, никого не видите! — закричала Алина Юрьевна. — Признайтесь честно, между вами что-то большее! Это не любовь брата к сестре! Из всех женщин вы замечаете только её! Да и к тому же… Вы умудрились выкрутиться! Подставили несчастную девчонку!

Я патетично закатил глаза и произнёс:

— Вы не понимаете! Отношения на работе не приведут ни к чему хорошему! Вы тоже мне нравились, но я скрывал это ради нас двоих! Боги, я был готов простить вам даже сестру, но… Вы решили отравить меня! Разве можно убить человека, которого любишь?

— Я вас люблю, люблю! — горячо заверила меня Алина Юрьевна, нервно провела рукой по своей лысине и с лёгким сомнением спросила: — Я вам правда нравлюсь?

— Я вышлю свою сестру подальше от Академии, чтобы успокоить ваше буйное сердце! — я вошёл в роль и нёс откровенную чушь, но, видимо, Лысая так долго хотела услышать эти слова, что без раздумий в них поверила. — Но какой от этого прок? Вы отравили меня! Я медленно и мучительно умираю! Нам никогда не быть вместе!

— У меня есть противоядие! — Алина Юрьевна бросилась к столу, вытащила из верхнего ящика голубой стеклянной флакончик и, прежде чем я успел отстраниться, схватила меня за руку. Иллюзия медленно развеялась. Алина Юрьевна окаменела, вытаращилась на меня и прохрипела: — Ломоносов⁈

Глава 14

— Ломоносов⁈

Мысли заметались в голове, как бешеные птицы, — я просчитывал наилучший вариант, как поступить в этой ситуации. Сразиться? Неразумно. Вероятность высока, что я могу её победить, но для этого мне придётся потратить очень много Теней, к тому же я могу случайно исчерпать энергетический резерв и получить истощение. А его последствия на практике я изучать совершенно не желаю — и так только-только собрал воедино раздробленное магическое ядро. Значит, этот вариант отметаем. Какой там следующий?

Бежать? Тоже дурно пахнет — если я сбегу, поджав хвост, как перепуганная дворняга, то это будет грозить мне бо-о-о-о–ольшими неприятностями. Во-первых, Лысая спокойно уберёт все улики из своей комнаты. А во-вторых, она либо подбросит их мне, либо просто и без изысков пойдёт к директору и пожалуется, что ужасный Марк Ломоносов тайно проник в её комнату. И здесь меня можно будет обвинить хоть в краже со взломом, хоть в каких-нибудь извращениях. А отчисление в мои планы пока не входит, как и тесное общение с полицией.

Всё это пронеслось у меня в голове за долю секунды. Перед глазами словно вспыхнула лампочка — меня озарило! Я воспользовался ступором Лысой и на пробу бросил в неё шар Замешательства — лёгкое ментальное заклинание, которое мешает ориентироваться в пространстве и путает мысли. Благодаря усилению, полученному от Ледяного Дракона, у меня получилось незаметно пробиться через ментальную защиту Лысой — она покачнулась, словно от несильного толчка, и её глаза на мгновение стали растерянными и расфокусированными. Отлично!

Я вырвал из её ладони голубой стеклянный флакончик с противоядием и рванул в коридор. Чуть замешкавшись, Лысая бросилась за мной. Громко топая и чуть не сбив какого-то старикана, мы пробежали по общежитию преподавателей и вылетели на общую территорию: справа находилась лестница на второй этаж, а слева — коридор, который вёл к чернокнижникам. Я помчался прямо — вдоль учебных аудиторий — и свернул на первой попавшейся развилке. Ещё шли пары, так что студентов мы не встретили. Лысая немного отстала, поэтому я успел нырнуть в нишу и накинуть на себя иллюзию — теперь вместо меня на этом месте стояла фарфоровая ваза на подставке.

Лысая пролетела мимо и растерянно остановилась — не могла понять, куда я делся. Незаметно выскользнув из ниши, я огрел её новым зарядом Замешательства и снова примерил облик Виктора Викторовича. Лысая дошла до угла, выглянула, вернулась обратно и, наконец, увидела меня — из-за эффекта Замешательства она не поняла, что перед ней стоит фальшивый директор. Видимо, настоящее и прошлое совершенно смешалось у неё в голове, потому что она воскликнула:

— Ломоносов соврал! И я… Я тоже сказала неправду! Я не имела это в виду, Ломоносов абсолютно меня запутал… — она громко сглотнула и, всплеснув руками, нахмурилась. — Он запутал меня, потому что я говорила не это… Нет, я это сказала, но хотела ведь сказать другое! Я не хотела говорить, что отравила вас!

— Какая разница, что вы сказали? — строго произнёс я. — Главное — то, что вы сделали! Нет, я передумал! Я не могу вас простить! Из-за вас пострадала невинная девушка!

— Нет-нет-нет, вы не правы, я заслуживаю прощения, я заслуживаю вашей любви. Просто вы этого так и не поняли, — пробормотала Лысая. — Вы меня не замечали… Нет! Вы меня игнорировали! А я ведь достойна! Достойна! Разве я хуже вашей сестры⁈ Надо было сперва отравить её… — она вдруг замолкла, уставилась на меня мутным взглядом и прошептала: — Что-то не то… Почему вы здесь? Почему я говорю это? Вы не должны быть тут… Вы со мной не разговариваете вне работы… — действие Замешательства заканчивалось, её взгляд постепенно прояснялся, поэтому я резко развернулся и пустился наутёк. Мне вслед донеслось разъярённое: — Ломоносов!

На следующей развилке я повторил тот же трюк — притвориться предметом интерьера, ударить Замешательством и отыграть возмущённого Виктора Викторовича. Идея моя была проста — настолько запутать Лысую, чтобы она потеряла границу между реальностью и своим воспалённым воображением. Она была сильным магом, так что главное — не давать ей и минуты передышки и выводить её на сильные эмоции, постоянно давить на больные точки. Всё это продолжалось минут пятнадцать, несколько раз из аудитории выходили преподаватели и просили нас быть потише, но осекались на полуслове, когда видели, кто поднял шум. Спектакль пора было заканчивать — эффект Замешательства стремительно слабел. Неудивительно — если к магу раз за разом применять одно и то же заклинание, то у него усиливается сопротивляемость к этому виду магии.

Позади раздалось почти привычное и наполненное бешенством:

— Ломоносов!

Я припустил к правому крылу Академии, сбежал с лестницы и нагло ворвался в ректорат. Виктор Викторович и четыре незнакомых мне преподавателя что-то обсуждали. Они повернулись, отложив документы, и удивлённо посмотрели на меня, но мне не пришлось ничего объяснять — в помещение ворвалась Лысая. Несколько долгих секунд она растерянно переводила взгляд с меня на директора и обратно, а потом выпалила:

— Он забрал ваше противоядие! Я хотела отдать его вам сразу после того, как отравила, но… — она захлебнулась воздухом и закашлялась. По её лицу проскользнуло сомнение. Где-то в глубине души она понимала, что озвучивает то, о чём следовало бы молчать, но Замешательство развязало ей язык. — Я сделала всё это только потому, что люблю вас! Тот взрыв… Он должен был нас сблизить, вы бы, наконец, поняли, что внешность — не главное. Вы бы поняли, что я буду любить вас любым! Я…

Лысая в ужасе захлопнула рот и для верности закрыла его ладонями — моё заклинание полностью развеялось, ей вернулся разум, и она осознала, что натворила.

— О чём вы говорите? — спросил Виктор Викторович и поднялся, тяжело опираясь о стол. — Вы меня отравили? Вы взорвали мою машину?

— А ещё сдала вашу сестру Психотроникам, — наябедничал я, незаметно спрятав флакончик с противоядием в карман. — Кстати, яд, если вам интересно, называется «Дыхание смерти».

И директор, и четыре преподавателя заметно побледнели.

— Вызовите полицию, — велел директор мужчине, который сидел справа от него.

— Это ложь! — закричала Лысая. — Он заставил меня это сказать! Околдовал! Это всё ложь!

— Первокурсник околдовал романовца с бриллиантовым клыком? — язвительно усмехнулся кто-то из преподавателей.

Внезапно Лысая атаковала — швырнула в меня здоровенный смерч, а потом напала на своих коллег. Я с трудом увернулся и перекатился за большое кожаное кресло — смерч разорвал его за пару секунд, но не остановился и даже не уменьшился, а продолжил меня преследовать. Прыгнув за стол, на котором стоял огромный плазменный телевизор, я просканировал вихрь — и обнаружил в нём привязку по ауре. Самонаводящаяся атака. Неприятно и очень даже смертельно, ведь человек когда-нибудь устанет убегать, а вот смерч догонять — нет. Но в прошлой жизни я сталкивался с такими заклинаниями, поэтому знал небольшой фокус, чтобы их обмануть.

Я схватил со стола канцелярский нож, глубоко разрезал ладонь и, пока смерч кромсал телевизор, щедро полил кровью кожаный диванчик. На кровь я накинул слепок со своей собственной ауры. В следующее мгновение смерч врезался в диван, разбил его на мелкие кусочки и… исчез. Получилось.

Зазвенело разбитое стекло — пока я сражался со смерчем, за моей спиной разгорелась настоящая битва. Лысая билась как загнанный в угол зверь. Она уже вырубила четырёх преподавателей и дралась один на один с директором. Сильнейшие воздушные потоки сметали всё на своём пути, под потолком сверкали молнии. Две стихии — воздух и огонь — сошлись в смертельном бою. Лысая не щадила своего возлюбленного — воздушные лезвия изрезали тело и лицо Виктора Викторовича, паркет у его ног покраснел от крови. На секунду я подумал, что он проиграет, но потом осознал — директор сражается вполовину силы. Щадит Лысую? Не хочет её убивать?

Но ей не нужна была пощада — она жаждала смерти, и неважно, своей или чужой. Её атаки становились всё сильнее, страшнее и смертоноснее, и очень скоро до Виктора Викторовича дошло, что Лысая не сдастся. Громыхнул гром, вокруг директора вспыхнули молнии — но в этот раз не погасли. Они загорелись ярче и замигали, словно лампа накаливания. В воздухе запахло озоном. Ни одно заклинание больше не достигло Виктора Викторовича — стена из молний останавливала любые атаки. А потом он просто взмахнул рукой, и в Лысую ударила огромная молния. От яркой вспышки я на секунду ослеп. Прогремел взрыв, и Лысая рухнула на пол как подкошенная.

Я стянул с себя футболку, перемотал её раненую ладонь и криво усмехнулся:

— И нет истории печальнее на свете, чем о Ромео и Джульетте…

— Не паясничай, — прервал меня директор. — Как ты узнал, что в этом замешана Алина Юрьевна?

— Неважно — как, — я улыбнулся. — А важно — что ещё я узнал.

— И что же ещё ты узнал? — ледяным голосом поинтересовался он.

— Что вы фактически обменяли студентку Академии на свою сестру. Отдали Психотроникам на опыты, как лабораторную крысу. Воспользовались тем, что официально у неё нет близких родственников, — я с намёком выделил слово «официально». — Но даже не знаю, что сказал бы её высокопоставленный отец, если бы узнал, что всё это вы сделали не по призванию своей бюрократической души, а…

— Что ты хочешь?

— Неважно, что хочу я. Важно — что хотите вы.

— Ломоносов, ты издеваешься? — директор вздохнул, опустился на чудом уцелевший стул и набросил медицинский Стазис на своих коллег, которые валялись без сознания. — Выкладывай.

— В комнате Алины Юрьевной вы найдёте все доказательства. В том числе тюбик с отравленной губной помадой, — я скрестил руки на груди. Виктор Викторович заметно напрягся при упоминании помады. — Да уж, вы найдёте всё. Кроме противоядия. А мне очень сложно будет найти причину молчать и поделиться с вами этим самым противоядием.

— Наглый шантаж? — устало хмыкнул директор. — Юноша, ты уверен, что способен хладнокровно наблюдать, как я буду умирать, и ничего не делать?

— Из-за вас моя подруга едва не сгинула у Психотроников. А вы ведь прекрасно знали, что они делают рабов из оракулов, верно? Её здоровье ухудшилось из-за проклятых препаратов, а потом она ещё и подорвалась в вашей машине. Так что… Ответьте сами, должен ли я спустить всё на тормозах? Должен ли я устыдиться шантажа? — я прищурился и с издёвкой протянул: — Неважно, способен ли я наблюдать, как вы умираете. Важно — долго ли протянет ваша сестра, если вы умрёте.

Мы встретились взглядами. Виктор Викторович пристально всмотрелся в моё лицо, словно что-то искал, и в конце концов произнёс с вопросительной интонацией:

— Твои условия?

— Всего два, но подкреплённых нерушимой клятвой на крови. У меня как раз всё готово, — я помахал порезанной ладонью. — Во-первых, вы предоставите князю Пожарскому всю информацию, которая у вас есть о Психотрониках и оракулах. О том, как скрыть этот дар и как его раскрыть. О том, как его использует государство. Вы будете держать связь с князем Пожарским и помогать ему. А во-вторых, я возьму с вас долг жизни, который вы вернёте по моему требованию.

— Хорошо, — он встал, пошёл к окровавленному канцелярскому ножу, взял его и вернулся ко мне. — Давай побыстрее с этим закончим. Мне ещё разбираться с полицией.

Спустя несколько минут я покинул ректорат и направился в свою комнату. Последние дни выдались напряжёнными, самое время — хорошо отдохнуть. Но я не успел даже дойти до общежития — мои размышления прервал телефонный звонок. На экране высветилось: «Григорий, Квартал». Подрядчик, которого я нанял, чтобы построить особняк на берегу озера в Северных Гребешках. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Чуть меньше недели осталось до оговоренного срока — либо я расплачусь за особняк, либо строительные работы закончатся.

— Здравствуй, Григорий, — поздоровался я.

— Привет, Марк, — тот неловко откашлялся и сказал: — Звоню, чтобы узнать, не забыл ли ты о нас. Работу не приезжаешь проверять, деньги не платишь. Испарился. Нам вообще на тебя рассчитывать или закругляться?

— Рассчитывай, рассчитывай. Пропал, потому что дел было очень много, извини. А остаток суммы переведу тебе в конце недели. Раньше не получится, потратился.

Мы перекинулись ещё парой слов, и я положил трубку. Ну что же… Придётся прибегнуть к проверенному способу — снова выступить на Арене. Только на этот раз не Московской, а Краснодарской.

* * *

Несколько часов спустя, Краснодарский особняк князя Голицына.

Служанка робко постучала в кабинет князя Голицына и, услышав громкое «Войдите», повернула дверную ручку и шагнула внутрь. В комнате горел приглушённый свет, князь лежал на диване, а полуобнажённая девушка массировала ему ноги.

— Вам письмо, — смущённо произнесла служанка, протянула князю конверт и поспешила выйти.

— Гм, что это у нас? — расслабленно пробормотал Голицын и вытащил из конверта исписанный лист бумаги. — О, Познанский, наконец, соизволил прислать доклад? Опять ничего полезного? Гм…

Князь вчитался в письмо, и с каждой строчкой его глаза расширялись всё сильнее и сильнее.

' …Ломоносов растрепал всем друзьям, что собирается повторить свою московскую авантюру и выйти на Арену. Конечно, мне и тем двоим кретинам (Кошкину вроде как исключили из Академии) он рассказал это всё по большому секрету и просил никому-никому не проболтаться. Особой тайны в этом нет, ведь Ломоносов сказал, что скоро об этом узнает весь Краснодар, чтобы на этот бой пришло много-много народа. Тайна в другом — он собирается поставить на свою победу все свои деньги. Говорит, что займёт у своего дяди из Берлина, князя Прусского, крупную сумму. Это тоже большой секрет.

Также краем уха я подслушал телефонный разговор, в котором Ломоносов согласился дать князю Прусскому в качестве залога всё имущество Рода. Бой должен состояться через пять дней, его соперником станет Номер Пятьдесят Семь, сражение без магии.

Господин! Прошу вас обратить внимание, что я очень рискую, когда пишу это. Ломоносов несколько раз повторил, что об этом семейном займе никому, кроме нас, не рассказывал. Пожалуйста, как только вы воспользуетесь этой информацией, как только окончательно уничтожите Ломоносова — прошу! заберите меня из Академии к вам в услужение. Обещаю, я стану вашим самым преданным слугой и самым верным вассалом. Род Познанских умирает, и я готов сделать всё для его выживания. Мне больше некуда обратиться. Пусть я не видел вашего лица и не слышал вашего имени, одно известно мне точно — вы моя последняя надежда.

Геннадий Познанский'.

Голицын растянул губы в ликующей улыбке. Ломоносов загнал себя в угол. Он либо не знает, что ещё не имеет права распоряжаться имуществом Рода, либо решил надурить князя Прусского. Но в любом случае это позволит взять реванш после провала Псевдо-Ярослава. Если Ломоносов проиграет, то Голицыну не составит труда доказать его никчёмность и через суд добраться до Родового особняка Ломоносовых. А если Ломоносов выиграет… Голицын негромко рассмеялся и набрал номер своего пиарщика. Он знал Пятьдесят Седьмого, одно время только на него и ставил. В голове князя складывался план. Если Ломоносов выиграет, то его осудит вся Российская Империя. О да! Хоть так, хоть эдак — это будет сокрушительный удар по репутации гадкого мальчишки!

Благодаря крошечной лазейке в законах Российской Империи и своей покойной жене — двоюродной сестры бабки племянницы матери последнего Ломоносова — Голицын уничтожит Марка Ломоносова. Сперва докажет, что тот — никчёмный транжира и болван, а потом предложит себя в качестве бережливого владельца имущества Ломоносовых.

Глава 15

Краснодарская Арена, кабинет управляющего.

Управляющий Краснодарской Арены, Аркадий Парлин по прозвищу Крыс, удовлетворённо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он уже обзвонил всех рекламщиков — через полчаса по радио и телевидению пустят сенсационную новость: Ломоносов снова выйдет на Арену! Крыс был наслышан о том, какую прибыль получил управляющий Московской Ареной — везёт же дуракам! Крыс терпеть не мог этого наглого карлика, который вечно переманивал к себе лучших бойцов. И надо же было, чтобы Ломоносов припёрся именно к нему! О деньгах, заработанных в тот день Московской Ареной, ходили легенды. А ведь у карлика почти не было времени, чтобы заманить народ, тогда как у Крыса — целых четыре дня!

Он с предвкушением потёр руки — Крыс собирался оправдать своё прозвище, которым вообще-то гордился. А что? Крысы — умные и хитрые существа, которые отлично адаптируются к новым условиям. Завтра о бое Ломоносова и Пятьдесят Седьмого будет знать весь Краснодар. Да что там! Вся Российская Империя! Крыс задумался — нужно было создать имидж каждому из бойцов, чтобы каждый зритель выбрал того, кому сможет сочувствовать, за кого сможет переживать и… на кого поставить ставку. Его размышления прервал телефонный звонок.

— Да! — рявкнул в трубку Крыс, но тут же его тон из резкого и грубого изменился на ласковый и угодливый: — Здравствуйте, Андрей Петрович. Как же не знать? Как же не знать? Все знают великий Род Голицыных. Что вы хотели, Андрей Петрович? Что? Но Пятьдесят Седьмой — ловелас и пьяница, об этом даже в газетах писали. Да-да, я понимаю, но и вы поймите, стоит копнуть, как всплывёт на поверхность, что он своих детей навещает раз в год… Что? Да-да, понимаю, но… — он замолчал и вслушался в отрывистую речь на той стороне провода, изредка кивая. — Да-да, понимаю, будет сделано.

Крыс отложил телефон и уставился в потолок, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Где наша не пропадала? — наконец пробормотал он. — Люди любят трогательные истории. Главное, заткнуть бывших жён Пятьдесят Седьмого… Достаточно будет на пять дней. А дальше — пусть говорят, что хотят. На Ломоносова же поднимем старые сплетни, приукрасим и выбросим в желтушные газетки. Больше, чем трогательные истории, люди любят скелеты в шкафу, — он хлопнул по столу и встал. — А Пятьдесят Седьмому пригрожу увольнением, чтобы не устроил очередной дебош! Отлично, отлично… Князь Голицын будет доволен.

Он потянулся к телефону — обзванивать рекламщиков по второму кругу, с новыми указаниями.

* * *

Мне нужна была крупная сумма, чтобы сделать ставку на Арене, — чем больше ставка, тем больше выигрыш. У меня оставались кое-какие сбережения, но при всём желании их не превратишь в половину особняка — этих денег хватит разве что на ежедневные расходы. Первое решение, которое пришло мне на ум, — кредит. Но в государственном банке мне сразу же дали от ворот поворот. Если точнее — предложили небольшой кредит, на который можно было купить чайник, да и тот бюджетный. И посоветовали создать хорошую кредитную историю — то есть брать мелкие кредиты в течение целого года. Совет, может быть, и хороший, но какой мне от него толк?

И вот в этот момент я вспомнил о князе Прусском, которого встретил в первый же день в этом мире, на приёме у Раковых — семейки безумных кузнецов. Анжелика Ракова тогда представила мне князя как моего дядю, так что… Почему бы не задействовать родственные связи? Я помню, что князь Прусский отнёсся ко мне с лёгким пренебрежением — видимо, привык, что последним Ломоносовым помыкают как послушной собачкой. Но потом вроде бы посмотрел на меня с другой стороны, когда я с достоинством выдержал испытание, устроенное мне Раковой, — она заманила меня на приём одетого в розовую шёлковую пижаму. Бр-р-р-р. Меня передёрнуло, когда я вспомнил моих бывших опекунов.

Номер телефона князя Прусского достать было сложно, а вот его секретаря — легко. Он был указан на официальном сайте Рода Прусских в качестве контакта для деловых переговоров. Я вытащил смартфон, набрал номер и вслушался в длинные гудки. На седьмом с той стороны подняли трубку и произнесли:

— Приёмная князя Прусского, с вами разговаривает личный секретарь князя, Виктор Алексеев. Слушаю вас.

— Я бы хотел поговорить с князем, — сказал я и понял, как глупо это выглядит. Да таких желающих, наверное, каждый день выше крыши! С таким же успехом я мог бы завалиться в Императорский дворец, чтобы взять автограф у Императора.

— Князь занят, но я передам ему, что вы звонили. Представьтесь, пожалуйста, и озвучьте вопрос, который хотели бы обсудить с князем, — вежливо ответил секретарь, но в его голосе прозвучал отчётливый холодок.

— Марк Ломоносов, соскучился по дяде, — хмыкнул я.

На том конце провода повисло напряжённое молчание, через пару минут раздалось:

— Подождите минутку.

До меня донёсся шум удаляющихся шагов и хлопок двери, потом в трубке что-то зашипело, щёлкнуло и звякнуло. Мягкий мужской голос с едва заметным немецким акцентом спросил:

— Марк, чем обязан?

— Здравствуйте, дядюшка, — поздоровался я.

— Названный дядюшка, — поправил князь Прусский. — Много лет назад мы с твоим отцом попали в сложную ситуацию и чудом выжили. Прошли огонь, воду и медные трубы и после этого стали названными братьями. Твой отец был умным человеком и весьма дальновидным и очень мне помог, однако это не делает его моей кровной роднёй.

Вот как. Я мысленно ухмыльнулся. Хитрый старикан — вроде бы и не послал прямым текстом, а всё-таки сразу обозначил, что я для него фактически никто — так, напоминание о хорошем друге и старых добрых временах. Интуиция подсказывала, что здесь мне ловить нечего. Князь Прусский не отказывается от знакомства со мной, вон даже секретарю велел пропускать Ломоносова вне очереди, но сперва мне нужно доказать ему, что я действительно чего-то стою. Просто так спасателем работать князь Прусский явно не нанимался и связь со мной поддерживать будет только для взаимовыгодного сотрудничества. С одной стороны, это печально — денег взаймы не даст. Но с другой — вдалеке замаячили интересные перспективы.

— Если позволите, я пропущу все обязательные раскланивания по этикету, — было бы странно, если бы я сразу же сдулся: поздоровался, справился, как поживает мой названный дядюшка, и распрощался. Так что я решил идти до конца. Наглость иногда лучше трусости. Князь Прусский на том конце провода одобрительно хмыкнул, и я продолжил: — Дело в том, что из-за отсутствия кредитной истории банки отказываются выдавать мне кредит. Поэтому я вам и позвонил. Чтобы предложить выгодную сделку.

— Не в обиду тебе, но какую выгоду я могу получить с мальчишки, у которого молоко на губах не обсохло?

— Денежную. Вы, конечно, очень богаты, но копейка рубль бережёт, верно? Десять тысяч рублей никогда не помешают, — парировал я. Ерунда, если честно. В интернете я прочитал краткое описание всех заводов-пароходов, принадлежащих князю, и десять тысяч для него — пшик. Я рассчитывал на то, что Прусский решит поддержать родную кровь, но не выгорело. — Дайте мне в кредит пятьдесят тысяч рублей, а через пять дней я верну вам шестьдесят тысяч.

— Судя по слухам, после комы ты сильно изменился. И это хорошо, — протянул князь Прусский. — Потому что тот Марк Ломоносов, которого я знал, был маменькиным сыночком и рохлей с душонкой как у облезлой запуганной курицы. Господа Раковы пригласили меня на приём… Как там было? Ах да, в честь твоего скорейшего выздоровления. Но все понимали, этот спектакль устроили, чтобы поглумиться над умирающим Родом Ломоносовых. Да уж, политика опекунов в Российской Империи оставляет желать лучшего.

— Спектакль не удался, — иронично протянул я.

— Действительно, — негромко рассмеялся князь. — Ломоносов, который должен был спать вечным сном, вдруг проснулся. И я увидел то, что не ожидал увидеть… Я увидел перед собой многообещающего молодого человека. Тогда я впервые за три года подумал: «У Ломоносовых есть шанс». Так что я буду болеть за тебя, — он помолчал. — Но ты понимаешь, почему я не займу тебе денег?

— В качестве залога я могу предложить родовое поместье, гостиницу в Сочи, немного леса в Сибири и медный рудник, — пока я перечислял, позади что-то зашуршало. Я обернулся и вгляделся в темноту. Никого. Наверное, показалось. — Всё имущество Рода. Мне кажется, это отличное доказательство моих серьёзных намерений.

— Видишь ли, ты ещё не достиг нижней ступени второго ранга, а это значит, что родовое имущество по закону тебе не принадлежит. Конечно, через суд я смог бы доказать, что… — князь тяжело вздохнул. — Но зачем это мне? Уверен, желающих получить тот же рудник будет много и в суд обращусь не только я. К тому же… Я бы дал кредит тому Ломоносову, которого увидел на приёме у Раковых. Но где гарантия, что со мной разговаривает именно он, а не привычный мне Ломоносов, который и слова не мог сказать без отцовского разрешения? Я слишком стар для больших разочарований и ступаю вперёд осторожно. А ты, Марк, метафорически выражаясь, — топкое и зыбкое болото.

— А если я превращусь в земную твердь?

— Вот тогда и поговорим. Мой телефон ты знаешь, в следующий раз просто сразу назови имя, и твой звонок переведут ко мне. Желаю тебе удачи, Марк.

— Благодарю.

Я отключился, положил телефон в карман и направился в общежитие. В гостиной, на диване и креслах, устроился весь факультет чернокнижников и что-то увлечённо обсуждал. Телевизор был включён. Когда я зашёл, все на меня оглянулись и настороженно замолкли. Неужели новости про Краснодарскую Арену так всех впечатлили? Ответ я получил сразу же — заиграла задорная мелодия, по экрану пробежала синяя полоса с надписью «Чистая правда в короткие сроки!», и появилась миловидная ведущая, которая заговорила великолепно поставленным голосом:

— Бой Пятьдесят Седьмого номера Краснодарской Арены и Марка Ломоносова встревожил многих. Мы получили более пятидесяти звонков от взволнованных людей. Все они интересуются: действительно ли столь светлый человек, который зарекомендовал себя как честный, любящий и преданный отец многодетного семейства, сразится с весьма неоднозначной и одиозной личностью? — справа от ведущей возникла фотография здоровенного мужика с бандитской рожей, вокруг которого столпилось семеро детишек разных возрастов. — Пятьдесят Седьмой давно стал любимчиком Краснодарской Арены. Многие его поддерживают не только из-за силы и высокого коэффициента побед, но и потому что он вызывает искреннюю человеческую симпатию. Что же касается Марка Ломоносова… — задорная мелодия сменилась тревожно музыкой. — Мы собрали все факты, которые смогли. Многие из них ничем не подтверждены, но… — ведущая пристально посмотрела в камеру. — В каждой шутке лишь доля шутки. Думаю, это можно сказать и о слухах.

Я досмотрел передачу до конца, сдерживая желание выругаться. Если верить ведущей, то я — сущее чудовище, которое собирается жестоко растерзать прекрасного и заботливого отца семерых детей. И плевать, что этот отец — накачанный опытный боец в три раза больше меня. Весело.

— А ты правда подставил Раковых?

— Ага, и часовню тоже я, — улыбнувшись, я потопал в свою комнату. С деньгами оставался единственный вариант: сбыть на чёрном рынке драгоценности, которые Крабогном собрал в особняке, оккупированном Раковыми. Официально заложить в ломбард я их не мог: узнал у Коновалова, что всё это добро числится украденным. Спасибо моей паранойе, что с самого начала я решил не рисковать и попридержал драгоценности. Внезапно мой телефон зазвонил. Я поднял трубку и устало протянул: — Алло?

— Здравствуйте, Марк, — произнёс вежливый голос. — Мы с вами недавно виделись, я управляющий Краснодарской Арены, Аркадий Парлин. Прошу прощения, что потревожил вас во внеурочное время, но возникли новые обстоятельства… Вы смотрели новости?

— Да, — сухо процедил я.

— Отлично, отлично… Значит, вы поймёте, чем продиктовано моё решение. Я бы хотел изменить условия боя и сделать его полноценно… гладиаторским. То есть с прямой угрозой смерти. Понимаете ли, это означает, что в конце боя управляющий Арены должен решить, будет жить проигравший или умрёт. Я вас уверяю, что покажу большой палец вверх, никто не умрёт… — Парлин поперхнулся, откашлялся и продолжил: — Просто ваша репутация… Простите меня за честность, но из-за вашей репутации высок шанс, что зрители устроят бойкот, поэтому мне нужен дополнительный элемент интереса.

От его слов несло насыщенным запахом навоза — прямо как от навозных куч, которые возвёл Крабогном в Северных Гребешках.

— А если не соглашусь? — уточнил я.

— Мне придётся отменить бой, — с фальшивым сожалением проговорил Парлин. — Поймите меня, это слишком большие риски…

— Хорошо, — я прервал его блеяние. — Завтра утром наведаюсь к вам, чтобы переподписать договор.

Я нажал на кнопку отбоя, засунул телефон в карман и развернулся в противоположную сторону — туда, где находилась комната Кристины. В этот раз делать ставку на самого себя будет неразумно, надо подстраховаться. Вокруг меня плетутся интриги, но мы ещё посмотрим, кто здесь главный паук! В этом явно замешан Голицын — упорству старикана можно позавидовать, он не сдаётся. Ну, тем горче будет его поражение. Я проанализировал сложившуюся ситуацию и покрутил условие, выставленное Парлином, и так и эдак. Если прибавить к нему то, что транслируется по телевидению… Что ж, я примерно понимал, что задумал Голицын, и это неплохо сочеталось с моим планом.

Кристина вышла из-за угла мне навстречу — видимо, направлялась в гостиную.

— Привет, — я приветливо ей помахал. — Можно тебя на минутку?

— Можно, — недовольно отчеканила она, нервно потеребив кончик своей розовой косы. — Я тебя как раз и искала. Пошли в мою комнату.

Вид у неё был очень серьёзный, поэтому я проглотил шуточку, готовую вот-вот сорваться с моего языка, и молча последовал за ней. Как только дверь закрылась за моей спиной, Кристина припёрла меня к стене и гневно прошипела:

— Во что ты ввязался?

— О, ты уже слышала? Обязательно приходи поболеть за меня, — я подмигнул и на автомате положил ладони ей на талию: слишком уж близко она подошла, почти прижимаясь пышной грудью к моей груди. Одна её рука схватилась за моё плечо, вторая — упиралась в стену рядом с головой. Я шагнул вправо и вперёд и резким рывком поменял нас местами, теперь уже Кристина опиралась спиной о стену, а я нависал над ней. Я заправил ей за ухо непослушный розовый локон и спросил: — Неужели ты за меня волнуешься?

— Дурак! — она покраснела, оттолкнула меня и отошла к окну. — Я не хочу, чтобы повторилась история с Машей. А ведь она не искала приключений на свою… пятую точку.

— Всё будет хорошо, — утешать расстроенных женщин я не особо умел, поэтому решил перевести тему: — Мне понадобится твоя помощь.

— Какая?

— Сделать ставку на Краснодарской Арене. Сможешь?

Кристина бросила на меня быстрый взгляд через плечо, кивнула и снова отвернулась к окну:

— Смогу, — она замялась, вздохнула и с неохотой выдавила: — Пообещай, что не умрёшь.

— Всё-таки волнуешься, — усмехнулся я.

— Ой всё!

По коридору общежития вдруг кто-то быстро пробежал и начал яростно стучаться в чью-то комнату. Я выглянул наружу — охранник Академии остервенело тарабанил по двери в мои общажные апартаменты.

— Что такое? — крикнул я, привлекая его внимание.

— Ломоносов? — обернулся охранник. — Шуруй к главным воротам, да пошевеливайся! Там к тебе гость приехал, всю охрану на уши поставил, с преподавателями чуть не подрался, а сейчас ругается с директором! О часах посещения и слышать ничего не хочет, так что ты это… Успокой его поскорее, пока он нам всю защиту не разнёс.

Я удивлённо приподнял брови — у меня не было ни малейшей идеи, кто бы это мог быть. Я сбежал на первый этаж, вылетел во двор и на мгновение застыл — у главных ворот вовсю буянил князь Карпов. Тот самый, которого я спас в поезде от жены-отравительницы. Сейчас он таскал Виктора Викторовича — романовца с бриллиантовым когтем! — за уши, как мальчишку, и что-то приговаривал. Вокруг директора вспыхивали яркие молнии, но не могли пробить защиту Карпова — каменные пластины. Заклинания директора и Карпова слились в один огромный энергетический шар чудовищной силы — охранники жались к стене и боялись двинуться.

— Эм-м-м-м-м… — я забыл, как звали Карпова, поэтому просто проорал, пытаясь перекричать треск молний: — Князь, вы ко мне⁈

Глава 16

Князь Карпов оттолкнул Виктора Викторовича и развернулся ко мне, его губы растянулись в широкой улыбке, он раскинул руки в разные стороны, словно хотел обнять весь мир, и радушно воскликнул:

— Ломоносов, мальчик мой! Сколько лет, сколько зим! Какая удивительная встреча, просто поразительно, насколько тесен мир! — он говорил так, словно случайно столкнулся со мной на улице, а не заявился в Академию, где устроил кавардак и безобразную драку. Виктор Викторович ошарашенно поправлял волосы, наблюдая за стариком исподлобья. Карпов шагнул к нему — директор попытался отступить, но неожиданно материализовавшаяся каменная плита за его спиной, не позволила ему это сделать. Так что Карпов без труда заключил его в объятия, расцеловал в обе щёки и пропел: — Виктор, мальчик мой! Ты прости старика, годы меня не щадят, нервишки шалят… Чуть что — сразу вспыхиваю! Ну ты же знаешь, как я тебя уважаю! Ты всегда был моим любимым студентом!

Отпустив Виктора Викторовича, Карпов взял меня под локоть и потащил на улицу, к шикарной серебристой «Волге», припаркованной на платной стоянке. По дороге мы едва не столкнулись в Владимиром — преподавателя «Ранговых способностей и их комбинаций». Одет, как и всегда, модно-молодёжно, что больше подошло бы юнцу, а не взрослому мужчине: рваные джинсы в облипку, футболка с мультяшками и кепка с надписью «Хишный, но симпатишный». В сочетании с его мощной мускулистой фигурой, ужасными шрамами от ожогов и суровым лицом выглядело это забавно. Он поздоровался с Карповым, бросил насмешливый взгляд на меня и протянул:

— Вижу, Ломоносов, больничный у тебя проходит великолепно. Куда направитесь дальше? В стриптиз-клуб, к проституткам или просто гонять по ночному Краснодару? — он ухмыльнулся и добавил: — Надеюсь, болезнь не помешает тебе выступить на Арене. Не сдохни во время боя.

— Постараюсь, — кивнул я.

— Вова, мальчик мой! Не ожидал тебя здесь увидеть! Слышал, что ты скачешь по боевым полям, как горный козёл, а тут — в Академии! Сам! Даже силком тащить не пришлось! — Карпов подскочил к Владимиру и потрепал его за щёки. — Совсем не изменился… Прям как в прошлое вернулся!

Владимир криво усмехнулся, мягко вывернулся из рук Карпова, обогнул нас по широкой дуге и бросил через плечо:

— Хорошего вечера.

Мы с Карповым уселись в машину, водитель сразу же завёл двигатель, колёса мягко зашуршали по гладкому асфальту. В открытое окно дул приятный прохладный ветерок. Я прикинул, как лучше начать разговор о кредитовании, но пока решил не спешить и прощупать почву. Карпов покряхтел, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

— Точь-в-точь как в Москве! Ну, помнишь, когда мы сбежали в закат от психиатрической бригады? Весело было! — он покосился на меня, тяжко вздохнул и с тоской сообщил: — Женился я.

— На той девушке? Из стриптиз-бара? — осторожно уточнил я.

— Именно! За одну ночь так околдовала чертовка, что я готов был к её ногам весь мир положить! Мне мой управляющий все уши прожужжал, отговаривал жениться, но я, понимаешь, старых взглядов — если обесчестил порядочную девушку, то обязан жениться! А управляющий нудел без конца: мол, обкрадёт, отравит, изменит, растранжирит всё состояние… — Карпов ударил кулаками себя по коленям и с горечью завопил: — Да лучше бы отравила!

Я закашлялся от неожиданности и с трудом выдавил:

— Что?

— Она ведь действительно оказалась порядочной! — Карпов горячечно раскраснелся, наклонился ко мне и запыхтел, как рассерженный паровоз. Его глаза горели праведным возмущением. — Порядочной, понимаешь⁈ Попала в тот бар не от хорошей жизни, чуть не покатилась по наклонной, но как только вышла за меня замуж — так всё, как отрезало! Никакого веселья! Сама не развлекается и мне не даёт! Считает каждую копейку, запрещает мне пить, по бабам гулять не пускает! Мой управляющий теперь на неё молиться готов — говорит, что наконец-то кто-то меня в узде держит!

— А это плохо?

— Ломоносов, мальчик мой, — снисходительно протянул Карпов. — Конечно, это хорошо. Для моего Рода, бизнеса, репутации… У меня такое ощущение, что я впервые поставил на правильную лошадь, но радости от этого вообще нет! Люба — так звать жену — настаивает, чтобы я не кутил, не сорил деньгами и ходил на все эти важные приёмы, но какое в этом удовольствие? Разве это счастье — бросить все свои любимые занятия?

— Сложная ситуация, — посочувствовал я.

— И не говори, — вздохнул Карпов. — Эх, любовь-любовь…

— Но в Краснодар вас выпустили, значит, не всё так плохо?

— Я сбежал, — понизив голос, признался князь. — Сказал жене, что у меня важные переговоры об экспорте зерна, и слинял. Она заподозрит неладное только завтра, а карточки, скорее всего, заблокирует ближе к вечеру. Так что сутки загула мне обеспечены! Мы тут отдыхали неподалёку, в пятизвёздочной гостинице, в Сочи. Знакомых у меня здесь нет, уж думал, придётся развлекаться в одиночестве… Но потом меня осенило! Я ж Ломоносова отправил в Академию, в Краснодар! Приехал сюда, значит, а меня охрана не пускает и тебя не зовёт. Мол, не положено! Внеурочное время! Ух, я их!

— Вы знакомы с Владимиром и Виктором Викторовичем? — поинтересовался я.

— Ещё бы, — хмыкнул Карпов. — Я был директором Академии, когда они учились.

— А почему ушли?

— Скучно, — отрезал Карпов. — Никакого веселья, сплошная бюрократия. А после одной вечеринки мне пришлось написать сорок восемь объяснительных. Представляешь? Сорок восемь! Так что я проработал в Академии чуть больше двух лет и ушёл, да и то — потому что Император об этом попросил, уж ему-то я не мог отказать. Витя, наивная душа, видимо, решил отыграться за отработки, — поймав мой вопросительный взгляд, князь пояснил: — Бедовым мальчишкой он был, постоянно влипал в неприятности. Один раз вообще поспорил, что сварит сложное боевое зелье и взорвал всё правое крыло Академии. Восстанавливали потом полгода! А когда его девушка бросила, он кровать из окна выбросил, чуть нашего завхоза не прибил.

— Как его ещё не отчислили, — развеселился я. Было забавно послушать о подвигах преподавателей. Это сейчас они такие строгие и серьёзные, а когда-то были такими же оболтусами, как и первокурсники.

— Талантливый. Потому и не отчислили, — с уважением произнёс Карпов. — Пару лет и меня догонит по силе. Очень талантливый, — он встряхнулся и строго посмотрел на меня: — Я могу тебе доверять?

— Да, — я кивнул.

— Перед тем как отправимся в казино, нужно заехать к одному дельцу. Ну, дельцу, — Карпов с намёком пошевелил бровями. — Главарь местного преступного мира, через него можно сбыть кое-что дорогое и получить расчёт наличкой, даже крупные суммы. Ох, до чего я дошёл! Если бы я знал раньше, что порядочные женщины — такая непосильная ноша! — он сокрушённо покачал головой и добавил: — В казино я обычно оставляю большие деньги, управляющий моментально увидит огромные списания и доложит жене. Сговорились ироды… Так что пришло время продать несколько ненужных побрякушек.

— Остановите! — я хлопнул по водительскому сиденью, и машина резко затормозила. Карпов удивлённо на меня взглянул, и я извинился: — Простите, но мне вот прям сейчас очень нужно вернуться в Академию, — я выдержал театральную паузу и произнёс: — Ну, чтобы не появляться в казино с пустыми руками.

Мы быстро смотались в Академию, я отобрал из заветного чемодана с сокровищами небольшой пакетик драгоценностей — золотые серёжки, бриллиантовые колье, диадемы, платиновые браслеты — и поспешно спустился обратно, в машину. Вопрос с кредитованием можно считать закрытым — продам побрякушки и сделаю ставку. Правда, передо мной встала другая проблема — что делать с налоговой? Если в первый раз я сделал относительно небольшую ставку на Московской Арене и мог соврать, что взял деньги из личных сбережений, то сейчас… Гм, сейчас я собирался поставить пятьдесят тысяч — а ведь налоговой не составит труда проверить, что предыдущий выигрыш я уже потратил на особняк. С отмыванием денег возиться не хотелось.

— Князь, простите за наглость, — позвал я его, когда мы вышли из «Волги» в неприметном переулке позади ночного клуба. От мусорных баков несло затхлостью и гнилью. — Могу ли я сказать, что занял у вас пятьдесят тысяч рублей, чтобы сделать ставку?

— Конечно, Ломоносов, ты ж мне жизнь спас, — добродушно отмахнулся Карпов и посмотрел на наручные часы. — Пойдём, пойдём, нам туда, за угол. Нужно поспешить, Гаврош долго трезвым не ходит, а когда напивается, никого не обслуживает, даже меня к чёрту посылает. Скоро полночь, значит — вот-вот к бутылке приложится.

В переулке была слышна громкая музыка, которая играла внутри клуба. Пританцовывая под бодрую мелодию, Карпов привёл меня к высокой железной двери, рядом с нею, на стене, блестел звонок. Князь нажал на него и не отпускал минуты три, пока дверь с грохотом не распахнулась и перед нами не показался здоровенный амбал с татуированной рожей.

— Чего растрезвонились⁈ — рявкнул он.

— Мы к Гаврошу, — высокомерно процедил Карпов, в одно мгновение превратившись в высокомерного говнюка, и указал на меня: — Парень со мной.

Амбал прищурился:

— Карп, ты, что ли? Проходи! — он отошёл в сторону.

— Карп? — с иронией прошептал я.

— Приходится соответствовать окружению, — задорно усмехнулся князь.

Миновав длинный тёмный коридор, мы вошли в тесное помещение, половину которого занимала высокая застеклённая стойка — стекло было чёрным, тонированным, абсолютно непрозрачным. Единственное квадратное окошко было неплотно прикрыто. Карпов со всей силы долбанул несколько раз по стеклу, и в ту же секунду из окошка показался огромный орлиный нос, а уже потом — остальное лицо Гавроша, пожилого мужика с морщинистыми, как курага, щеками.

— Карп? Чего тебе? — недружелюбно пробурчал Гаврош. — Я же говорил, больше с тобой не пью. После того раза до сих пор не нашёл, куда машину подевал.

— То старое ржавое ведро? — расхохотался Карпов. — Хватит жмотиться, ты себе триста таких машин можешь купить!

— Сам ты ведро, — проворчал Гаврош. — А «Жигули» напоминали мне о дорогих временах. Тех, когда я с тобой ещё не был знаком. Так чего пришёл-то?

— Вот зачем, — Карпов достал из кармана небольшой мешочек и швырнул его в окошко. — Мой друг тоже кое-что принёс.

— Да? — Гаврош перевёл взгляд на меня, и я протянул ему пакет с драгоценностями. Он хмыкнул, взвесил на ладони сначала мешочек, потом — мой пакет, и сказал: — Богатый улов.

Ему потребовалось сорок минут, чтобы оценить товар. Ещё минут двадцать Гаврош потратил, чтобы всё перепроверить. В итоге он высунул в окошко свой огромный нос и заключил:

— Карп, у тебя на пятнадцать тысяч, а твоего друга — на шестьдесят восемь. Устраивает?

— Устраивает.

Мы забрали деньги и хотели покинуть подпольный ломбард, когда в помещение буквально ворвалась заплаканная девушка. Она достала платочек, вытерла слёзы, высморкалась и подбежала к окошку. Гаврош с похотливой жадностью оглядел её от макушки до пяток и спросил:

— Чем могу служить?

— Я… Я хочу продать семейную реликвию, — всхлипнула девушка и с трепетом вытащила из-за пазухи круглую золотую бляху диаметром сантиметров двадцать. На ней было что-то выгравировано, однако слов я не смог рассмотреть. — Это принадлежало моему прадеду, графу Ладыгину. Орден Золотого Руна, за заслуги во время Первой мировой войны. Он… Он стоит очень дорого.

— Дорого, говоришь? — мерзко усмехнулся Гаврош, покрутил Орден, внимательно изучая его со всех сторон и заявил: — Пятьсот рублей — больше не дам.

— Что⁈ — девушка пошатнулась, её глаза наполнились слезами. — Но его цена превышает восемьдесят тысяч. Месяц назад, на аукционе…

— Ну так идите на аукцион, милочка, и не отвлекайте меня от работы, — скривился Гаврош.

— У меня нет времени, мне срочно нужны деньги! Наша семья разорилась, и, если я не выплачу долги до завтрашнего дня, родовое поместье заберут, а моих братьев и сестёр отправят в детдом, — девушка разрыдалась. — Пожалуйста, хотя бы четыре тысячи…

— Так и быть, — Гаврош наклонился вперёд, почти по пояс высунувшись из окошка, и нагло потрогал девушку за грудь и талию. Она так растерялась, что даже не попыталась его оттолкнуть. — Если останешься на пару часов и развлечёшь меня, я дам тебе ещё две тысячи. А если ещё и завтра обслужишь, то добавлю до четырёх.

— Я… Пожалуйста… — девушка, абсолютно разбитая и раздавленная, слепо уставилась на Орден. По её щекам лились слёзы.

Я шагнул, чтобы прервать это форменное издевательство, но Карпов внезапно схватил меня за руку и дёрнул к двери.

— Не вмешивайся. Думаешь, мне это нравится? — прошипел он. — Но такие правила. В этом месте каждый сам за себя. Если вмешаешься в чужие торги, тебя изобьют и выбросят в мусорный бак. И хорошо, если целым, а не по частям. Нерушимое правило. Поблажек не дают даже постоянным посетителям. Понимаю, кровь кипит, но послушай старика. С Гаврошем даже я не справлюсь, прохвост притворяется беззащитным ювелиром, а на самом деле… — Карпов передёрнул плечами. — В общем, я заступаться за тебя не буду.

Так-с, сражаться с Гаврошем мне не с руки. Во-первых, не в моём положении открыто конфликтовать с главарём преступности Краснодарского края. Во-вторых, я ничего от этого не выиграю, да и бедную девушку подставлю. Развязывать войну с преступниками в мои планы точно не входило. Однако оставлять Гавроша безнаказанным я тоже не намерен. Тем временем девушка дрожащими руками протянула Гаврошу Орден Золотого Руна, поспешно спрятала пятьсот рублей в карман и поплелась на выход.

Гаврош покосился на меня и Карпова и рыкнул:

— Чего стоите?

Мы последовали за девушкой. Как только вышли в переулок, я окликнул её. Она вздрогнула и со страхом развернулась, сжав кулаки. Видимо, подумала, что мы собираемся её ограбить.

— Сколько вы должны выплатить? — спросил я.

Девушка несколько секунд безмолвно на меня смотрела, но всё-таки еле слышно прошептала:

— Семь тысяч.

— Держите, — я отсчитал нужную сумму, добавил сверху две тысячи и протянул ей. — Позволите вас проводить домой?

— С-с-с-спасибо, — пролепетала девушка, перебирая мятые купюры. Её ноги подогнулись, она рухнула на землю и зарыдала в голос. После сильного стресса её накрыло истерикой от облегчения. Карпов закудахтал, как курица-наседка, засуетился и помог довести девушку до «Волги». Мы усадили её на переднее сиденье, пристегнули и забрались назад. Она, заикаясь, сказала своё адрес — Липовый переулок, двадцать первый дом — и продолжила плакать. Еле-еле мы успокоили её, когда автомобиль остановился у двухэтажного особняка, сложенного из белого кирпича.

— С-с-с-спасибо, — повторила девушка и вылезла из машины, прижимая деньги к груди.

— Орден жалко, — вздохнул Карпов, когда за ней закрылась калитка. — Если бы она не согласилась… Эх! Ну, чего горевать о неслучившемся? Дима, гони в казино «777»! Я слышал, там сегодня выступают девицы из кабаре! — вдруг раздалась переливчатая мелодия, Карпов вытащил телефон и с лёгким испугом уставился на экран, на котором горела надпись «Любимая». — Всем молчать, ни звука! Я в гостиничном номере!

Пока он разговаривал с женой, я закрыл глаза, сосредоточился и отправил к Гаврошу двадцать Теней. Карпов сказал, что тот очень скоро напьётся и закроет свой подпольный ломбард. Вот тогда мои Тени разграбят его шарашкину контору. Это будет бессмысленное и беспощадное ограбление — я приказал Теням разгромить ломбард и растащить драгоценности по всему Краснодару. Пусть люди порадуются. А Гаврош никогда не узнает, кто подложил ему такую свинью. Деньги у меня теперь есть, так что рисковать и забирать имущество Гавроша, чтобы меня вычислили, я не буду. Единственную вещь, которую я приказал забрать Теням, — это Орден Золотого Руна, чуть позже я верну его хозяйке.

— Приехали! — гаркнул Карпов, выводя меня из размышлений. — Всё на зеро!

Я открыл глаза и вылез из машины — мы находились на окраине Краснодара, перед огромным сияющим зданием. Над главным входом висела здоровенная вывеска «777». Карпов взбежал по лестнице, словно пятнадцатилетний мальчишка, и подскочил к охраннику, показал ему какую-то карточку. Охранник кивнул и перевёл взгляд на меня.

— Он со мной, — вставил Карпов. — Запишите и оформите ему доступ, Марк Ломоносов.

— Секундочку, — поднял указательный палец охранник, включил планшет, который держал в руке, и что-то напечатал. Потом переспросил: — Марк Ломоносов?

— Да, — кивнул я.

— Вы в чёрном списке, — сообщил мне охранник.

— В смысле? — я озадаченно нахмурился.

— В прямом, — хмыкнул он. — Вы и вся ваша деревня Северные Гребешки.

Глава 17

Недалёкой прошлое, казино «777», «Эльдорадо» и «Вулкан».

Крабогном очень впечатлился игрой в кости с Мокошками и с головой погрузился в увлекательный мир азартных развлечений — кости, карты, рулетка. Вот здесь-то он и узнал, что такое казино. Но перед ним встала проблема — как играть? Великан-хозяин-друг — очень занятой человек, точно не согласится тратить дни напролёт за игральным столом. Выбор Крабогнома пал на жителей Северных Гребешков — они до сих пор относились к нему с трепетом и считали своим покровителем и благодетелем. Их уговаривать долго не придётся — достаточно будет разок пригрозить, что в следующий раз никого не спасёт от волков! И заберёт трактор. И комбайн.

Так что Крабогном созвал деревенское собрание, на котором изложил свой план — обчистить все краснодарские казино! Жители Северных Гребешков озадаченно согласились — долгие годы они были буквально отрезаны от большого города и плохо понимали, что вообще такое — это загадочное казино. Конечно, кто-то из них когда-то слышал, что, кажется, в казино играют в карты, но в остальном… Они не осознавали, насколько опасной затеей может стать авантюра Крабогнома. А тот, между тем, выяснил, что всего в Краснодаре казино было три штуки: «777», «Эльдорадо» и «Вулкан». Он тайком посетил каждое из них, приценился ко всем играм и остановился на рулетке и покере — в них мухлевать было легче всего.

Первым вызвался покорять казино Боцман — и одним прекрасным вечером они с Крабогномом направились в Краснодар, только вот их поездка закончилась… ничем. Боцман оделся в свой привычный наряд — потёртые брюки, на левой штанине которых темнело пятно от вина, бежевую рубашку — всё бы ничего, но когда-то она была белой — и приплюснутую неряшливую шляпу. Охранник на входе в казино «Эльдорадо» с презрением окинул его взглядом, схватил за шкирку и спустил с лестницы.

— Ночлежка для бродяг — прямо и направо! — едко рассмеялся он и вернулся на свой пост.

Крабогном, конечно, подкинул ему дохлую крысу в карман, но вечер был безнадёжно испорчен.

— Я что, так плохо выгляжу? — сокрушался Боцман.

Крабогном еле-еле успокоил его и дополнил свой план: сперва Боцмана следовало принарядить и отправить в парикмахерскую. Сказано — сделано! На следующий день Боцман щеголял модным андеркатом, а все женщины Северных Гребешков с восторгом смотрели ему вслед — дорогущий костюм идеально на нём сидел, скрывая пивной живот и подчёркивая ширину плеч. Охранник на входе в «Эльдорадо» его не узнал и даже с почтением поклонился. Боцман сразу же поспешил к кассе — обменял деньги на фишки и потопал к рулетке. Крабогном сидел на его плече и нашёптывал, что ему делать.

— Шестёрка! — прокричал Боцман, поставил высокую стопку фишек на чёрный квадрат с цифрой «6» и бухнулся на стул рядом с расфуфыренной женщиной в дорогущих мехах. Озадаченно на неё посмотрел и спросил: — Вам не жарко? Там есть гардероб. Вы, если что, не стесняйтесь, я подержу для вас место.

— Обойдусь, — высокомерно фыркнула дамочка и сделала свою ставку.

Крупье запустил рулетку, игроки и зрители затаили дыхание. Крабогном внимательно следил за шариком и тормозил или ускорял его, где нужно. Секунда, вторая…

— Шесть чёрная! — объявил крупье и придвинул все фишки к Боцману.

Собственно, так продолжилось и дальше — Боцман делал ставки, и они всегда выигрывали. Через восемь круток дамочка в мехах переставила стул поближе к Боцману, вальяжно положила руку ему на плечи и выставила вперёд глубокое декольте. Вокруг стола образовалась толпа из любопытных зевак, которые восторженно аплодировали на каждую ставку. Скоро за внимание Боцмана начали бороться другие женщины — все разодетые, надушенные и красивые. Мужчины стояли в сторонке и завистливо на него пялились. Боцман был счастлив. Правда, недолго — когда гора фишек почти полностью закрыла рулетку, к нему подошли охранники и очень вежливо попросили пройти на выход.

— Ладно, ладно, — кивнул Боцман, достал из-за пазухи мешок из-под картошки и начал сгребать в него фишки. Посетители казино наблюдали за ним с недоумением: очень уж не вязалась истасканная мешковина с дорогим элегантным костюмом. Боцман не знал этикета, но очень не хотел ударить в грязь лицом, поэтому на прощание пожал всем руки. Охранник следил за этим действом с каменным лицом и, когда, наконец, Боцман закончил, отвёл его в кабинет хозяина казино. Тот оказался высоким статным мужчиной с ледяными голубыми глазами. Он стоял у окна, опираясь на трость, и смотрел в небо.

— Значит, вот кто держит меня за дурака, — процедил он. — Как у вас вообще хватило мозгов так нагло заявиться в моё заведение и обокрасть меня под десятками камер⁈

— Я просто играл… — протянул ошарашенный Боцман. Он ждал подсказки от Крабогнома, но зловредный дух не ожидал, что его выведут на чистую воду, и тоже растерялся. Атмосфера в комнате стала тяжёлой, напряжённой. Боцман гулко сглотнул, прижал мешок с фишками к груди и пролепетал, оправдываясь: — Казино — для того, чтобы играть… Ну, я и играл… Вот зачем вообще открывать казино, чтобы потом орать на честных людей? Казино же для того и открывают, чтобы играть…

— Ты это мне говоришь? Мне⁈ — рявкнул хозяин казино. — Если хочешь дурить людей, то научись не палиться! Ты сделал двадцать семь ставок. Двадцать семь! И каждая выиграла! Да по теории вероятности такого просто не может быть! Уж кому как не мне об этом знать! — он наклонился вперёд, опершись ладонями о стол, и оскалился: — Люди бегут к рулетке, чтобы проверить удачу. Ведь в рулетке всё очень просто — пятьдесят на пятьдесят. Красное или чёрное? Чётное или нечётное? Никакого подвоха — у казино и посетителей равные шансы! — он рассмеялся. — Только вот все почему-то забывают о зеро. Моё заведение всегда в выигрыше! Всегда!

— Но я же выиграл… — жалобно протянул Боцман.

— Выиграл, да, — хмыкнул хозяин казино. — Но знаешь что? Ты либо оставишь все фишки здесь, в моём кабинете, либо вынесешь, но… в своей заднице. Подумай хорошо, что выберешь?

Боцман испуганно отбросил мешок с фишками подальше, спрятал руки за спиной и протараторил:

— Нет-нет, заберите себе.

— Точно? Уверен?

— Точно-точно!

Хозяин казино издевательски похлопал его по щеке и подал знак охраннику — тот мгновенно сорвался с места, скрутил Боцмана и вышвырнул его из кабинета. Промелькнули тёмные коридоры и крутая лестница, шум игрального зала стремительно отдалялся, а Боцман едва-едва успевал переставлять ноги, чтобы не грохнуться, — настолько быстро его тащил охранник. Хлопнула дверь, и Боцману зарядили смачного поджопника — он скатился по крыльцу и растянулся на влажной от росы траве. Дверь закрылась. Неподалёку, на булыжнике, материализовался Крабогном и вздохнул:

— Первый блин — комом.

Боцмана его слова не успокоили — провал его сильно расстроил, и он пошёл в кабак — запивать горе. Правда, потом вспомнил, что завязал, и в расстроенных чувствах ввязался в драку, за что попал в обезьянник.

Крабогном махнул на него клешнёй и вернулся в деревню. Он как-то не предусмотрел, что люди не любят проигрывать и терять свои деньги, но он очень быстро учился на своих ошибках. Поэтому ровно через сутки, в то же самое время, в «Эльдорадо» пришёл староста Северных Гребешков — в дорогом костюме, что был вчера на Боцмане, и с таким же стильным андеркатом. В этот раз Крабогном знал меру — для отвода глаз он даже иногда специально проигрывал, но к концу ночи староста Гребешков всё равно стал счастливым владельцем тридцати трёх тысяч рублей. Охранники подозрительно на него косились, но не задержали, а в кассе ему спокойно обменяли фишки на деньги.

Ещё три вечера Крабогном проворачивал свою аферу и не мог нарадоваться собственной гениальности — за четыре дня он в итоге заработал около двухсот тысяч рублей. Однако его счастье было коротким — злобный владелец «Эльдорадо» заподозрил неладное, пробил удачливых посетителей своего казино и выяснил, что все они — жители Северных Гребешков. Его решение стало прецедентом — впервые за всю историю Российской Империи целая деревня отправилась в чёрный список казино. Об этом прослышали владельцы «777» и «Вулкана» и последовали его примеру — превентивно. Путь в Краснодарские казино был закрыт для Крабогнома навсегда. Разве что, когда подрастёт Рита…

Но одна мысль не давала Крабогному покоя — как его вычислили? Он всегда накидывал на своих подельников маскировку, чтобы никто не смог отследить их путь до деревни.

* * *

Где-то в это же время, кабинет директора казино «Эльдорадо».

Михаил Градов боялся шевельнуться — господин бушевал. Пять последних дней казино несло убытки. Пока небольшие, но если так продолжится и дальше… Он передёрнул плечами. Самое поганое — они не заметили ничего подозрительного. Везунчики, которые выигрывали крупные суммы, были… обычными и не мухлевали. Руки всегда на виду, магические детекторы не реагировали. Всё чисто. Но в то же время — их невероятная удача ломала все законы вероятности. Три дня подряд! Разные люди! Крупные выигрыши!

— Включи запись, — велел господин и тяжело опустился в кресло. На мониторе перед ним начало транслироваться видео. Господин пристально смотрел на экран, не моргая. Первое видео закончилось, началось второе. Потом — третье. Господин тяжело вздохнул, закрыл глаза и включил первую запись с самого начала. Прошло минут тридцать, когда господин вдруг подался вперёд, почти прижимаясь лицом к монитору, и расхохотался: — У них один костюм! Один костюм! Точно такой же, как был на том идиоте с мешком! Вы его пробивали?

— Ну да, чтобы внести в чёрный список, — ответил Михаил. — Он в ту же ночь в тюрьму загремел, отследить его было легко…

— Изучите его окружение, — приказал господин. — Никакого криминала, просто занесите всех его знакомых в чёрный список. Всех, без исключения. Понятно?

— Да.

Если бы Крабогном узнал, что один-единственный костюм и огорчённый Боцман разрушили всю его гениальную затею, то он бы разорвал костюм на тысячу кусочков, а Боцману до конца его жизни подкидывал дохлых крыс.

* * *

Охранники наотрез отказались впускать меня в казино, несмотря на угрозы князя Карпова, поэтому нам пришлось разворачиваться и ехать в другое — «Вулкан». Но и там мне дали от ворот поворот. Как и в третьем казино Краснодара — «Эльдорадо». Князь Карпов упрямо допытывался, когда я успел начудить. Я же таинственно молчал — врать не хотелось, а правду я не мог сказать. Крабогном, зараза! Кто же знал, что игра с Мокошками его так вдохновит на подвиги?

— Князь, сыграйте без меня, не портьте себе вечер, — сказал я, когда он устал ругаться с охранниками «Эльдорадо» и вернулся к машине. — Всё нормально, я не обижусь. Встретимся завтра.

— Ломоносов, мальчик мой, не говори глупостей! — всплеснул руками Карпов. — Как я могу променять своего друга на рулетку? Нет-нет, это исключено!

Остаток ночи мы разъезжали по ночным клубам Краснодара, пели в караоке и как-то незаметно переместились из серебристой «Волги» в чёрный огромный лимузин, наполненном полураздетыми девушками. Утро мы встретили на берегу Кубани, самые смелые девушки даже решили искупаться. Отчаянные. С тем, как загрязнена река, я не удивлюсь, если у них отрастёт по третьей руке или ноге. Я попивал виски и смотрел, как медленно над горизонтом поднимается солнце. Красота! По радио играла приятная мелодия, которая резко сменилась бодрой новостной перебивкой. Диктор прочитал прогноз погоды и гороскоп на день, а потом взволнованным голосом произнёс:

— Вокруг поединка Пятьдесят Седьмого и Марка Ломоносова появляется всё больше и больше слухов. Симпатия народа находится на стороне Пятьдесят Седьмого, но вот коэффициент ставки в букмекерских конторах на него очень высок, что говорит о его низких шансах на победу…

— Погоди, что? — Карпов отбросил бокал с шампанским, расцеловал всем девушкам ручки и, выдав им по стопке денег, отправил в лимузин, приказал водителю отвезти их по домам. Потом он повернулся ко мне и повторил: — Погоди, что? Ты выступишь на Арене ещё раз? Почему я об этом не слышал? Тебе нужна помощь? Доспехи, тренер, помощник?

— Нет. Хотя… — я задумался. — У вас есть знакомые журналисты? Хочу дать интервью.

— Да как два пальца об асфальт, — усмехнулся Карпов. — На центральном телевидении покажут. А тебе какое интервью нужно?

— Такое, чтобы после него никто не сомневался в моей победе.

Князь подозрительно прищурился, но промолчал. В Академию в пьяном состоянии возвращаться я не рискнул, поэтому снял номер в той же гостинице, где остановился Карпов. Вырубился сразу, как голова коснулась подушки. Я просыпался тяжело, долго ворочался, пытаясь отогнать назойливую муху, жужжащую у меня над ухом. Лишь через пару минут до меня дошло, что это не жужжание, а звон. Я повернул голову и увидел Карпова, который с садистской улыбочкой стучал ножом по стакану с водой. Я поморщился от головной боли: да уж, культурное распитие виски — тоже своего рода спорт и требует постоянных тренировок, чтобы не было похмелья.

— Что такое? — недружелюбно пробубнил я и встал.

— Интервью! — возвестил Карпов. — Через час!

— Да чтоб вас! — я выругался и бросился в ванную, где спешно привёл себя в порядок. Придирчиво посмотрел в зеркало: круги под глазами темнее ночи, но в остальном — вполне сносно. Надеюсь, меня там загримируют. Но как оказалось, от меня требовался только трезвый голос и внятная дикция — с телевидением у Карпова не срослось, он организовал интервью по главному радио страны — «Империя». Ведущей была милая, но строгая девушка, похожая на учительницу: круглые очки на кончике носа, деловой костюм, суровый взгляд.

— Вы не боитесь выходить на Арену? — спросила она первым делом.

— Вспомните, сколько времени мне потребовалось, чтобы уложить моего предыдущего противника на лопатки? — хмыкнул я.

— Один раз — это не показатель.

— Через пару лет у вас на руках будет достаточно данных для составления статистики.

— Вы чересчур надменны для последнего наследника умирающего Рода.

— Я — последний. Именно поэтому у меня нет права на проигрыш.

В таком духе прошло всё остальное интервью. Я специально создавал образ наглого самоуверенного аристократа, который даже не рассматривает Пятьдесят Седьмого в качестве серьёзного противника. Если я правильно всё просчитал, то после этого интервью коэффициент на победу Пятьдесят Седьмого сильно повысится. К тому же мои «необдуманные» спесивые речи сыграют на руку Голицыну. Ну, во всяком случае, он будет так думать и поспешит усилить напор.

Мои ожидания оправдались. Интервью на радио «Империя» вышло к вечеру того же дня, а уже утром следующего мне перемалывали кости во всех мало-мальски подходящих телевизионных передачах. Меня выставляли едва ли не безумцем — жестоким и безрассудным мальчишкой, который готов убивать ради развлечения. Прямо об этом не говорили, но намёки были такими жирными, что их не понял бы только дурак. А вот Пятьдесят Седьмого — опытного бойца, который прикончил на Арене восемнадцать своих противников, — презентовали как прекрасного отца многодетного семейства, заботливого мужа и невероятного альтруиста. Между строк читалось, что он — несчастная будущая жертва ужасного Ломоносова.

От этого всего даже Карпов разволновался — позвонил мне с вопросом:

— Ломоносов, мальчик мой, ты уверен, что хотел именно такого результата? У меня создаётся ощущение, что я не помог тебе, а окончательно утопил…

— Всё замечательно, — заверил я. — Обязательно приходите на бой. Думаю, я смогу вас удивить.

Я положил трубку и улыбнулся. До боя на Краснодарской Арене оставалось пятнадцать часов. Всё складывалось идеально. Голицын думает, что смог загнать меня в угол? Он очень сильно ошибается!

Глава 18

Краснодарская Арена выглядела как большой концертный зал: от просторной площадки, засыпанной песком, в три стороны расходились зрительские места — они уходили вверх, как лестницы, и были плохо освещены. С четвёртой стороны площадку огораживали раздвигающиеся железные двери, за ними я как раз и стоял. Между железными створками была небольшая щель, через которую можно было подсмотреть, что происходит снаружи. Я прищурился. Рассмотреть можно было только четыре первых центральных ряда, остальные исчезали в темноте, а правую и левую зрительскую часть зала я вообще не видел. Голицын сидел в первом ряду, чинно сложив руки на коленях, и злорадно улыбался.

— Ну что, сморчок, не передумал? — раздалось сзади, и мне на плечо рухнула тяжеленная наглая лапа. Я небрежно сбросил её и промолчал — ещё бы реагировать на безмозглых болванов. Но Пятьдесят Седьмой не успокоился, грубо развернул меня и дыхнул перегаром в лицо: — Слышь, малой, ты чо, бессмертия поел? Отвечай, когда тебя спрашивают! Не передумал ещё?

Желание врезать ему было очень велико, но за развязывание драки грозила дисквалификация. Поэтому я просто повысил голос и громко, на грани крика, сказал:

— Я отвечу, когда ты будешь валяться на лопатках на этом песке! — я специально привлёк внимание Аркадия Парлина, управляющего Краснодарской Ареной, который бегал неподалёку и раздавал последние указания. Нужно было, чтобы он вправил мозги своему бойцу. Я-то уж точно не брошусь в драку, но за этого алкоголика поручиться не могу. А если Пятьдесят Седьмой слетит с боя ещё до его начала, то моя ставка не сыграет и пятьдесят тысяч сгорят впустую.

— Ты на кого нарываешься⁈ — взревел Пятьдесят Седьмой и сжал кулаки. Но мой расчёт оправдался — Аркадий услышал, что назревает буря, и подскочил к нам с взволнованным лицом. Без какого-либо предупреждения он сразу отвесил Пятьдесят Седьмому сильную пощёчину, и тот моментально сдулся и жалко заскулил: — Да он не отвечает!

— И правильно делает! — отрезал Аркадий. — Ты мне бой хочешь сорвать? Я тебе что говорил? Я тебе что говорил⁈ Сиди тихо и не высовывайся, а если рыпнешься — я тебя сгною! Вышвырну с Арены, и ты больше никуда бойцом не устроишься! Тебя больше ни одна Арена не возьмёт! Да я в тебя за последние дни столько денег вложил, а ты!… — он яростно зашипел, всплеснул руками и повернулся ко мне: — Если будет приставать, немедленно зовите меня!

Я кивнул и снова прильнул к щели между стальными дверями. Над зрительным залом висели два огромных экрана, на которых с разных ракурсов транслировалась Арена. Я перевёл взгляд на Голицына и вдруг заметил на третьем ряду князя Карпова, рядом с ним сидела его жена — бывшая стриптизёрша из «Сладкой вишенки», или как там тот клуб назывался? О её прошлом невозможно было догадаться — настолько представительно она сейчас выглядела. А вот Карпов был слегка потрёпанным, а на его правой щеке краснели свежие царапины — видимо, загул не прошёл для него безнаказанно.

Прошло ещё минут пятнадцать, и работники Арены попросили меня отойти в сторону — к дверям вышел конферансье в чёрном смокинге, цилиндре и с тростью. Металлические створки разъехались, и он шагнул вперёд. Зрительный зал взорвался аплодисментами — некоторые люди восторженно повскакивали со своих мест и заорали что-то одобрительное. Конферансье глубоко поклонился и произнёс:

— Я рад приветствовать вас на Краснодарской Арене! Сегодня вы сможете собственными глазами увидеть легендарный бой! Один из наших лучших бойцов, Пятьдесят Седьмой номер, сразится с неоднозначным, но… — конферансье выдержал театральную паузу. — Но невероятно смелым аристократом, этого мы у него точно не можем отнять! Марком Ломоносовым! Его фамилия на слуху у всей Империи после боя на Московской Арене! — зрители закричали, затопали и повскидывали плакаты — в основном там были оскорбления в мою сторону. Конферансье с нарочитым разочарованием покачал головой, приложил ладонь к уху и пропел: — Не слышу! Почему так тихо⁈

Поднялся такой шум, что у меня заложило уши. Люди бесновались, напирая на передние ряды. В какой-то момент мне показалось, что зрители вывалятся на Арену и затопчут ведущего. Но нет, спустя пару минут они успокоились, ожидая продолжения, и тогда конферансье прогремел на всё огромнейшее помещение:

— Встречайте! Наш первый боец — Пятьдесят Седьмой! — он отступил, и к нему из темноты закулисья шагнул амбал с пропитой рожей. У болвана тряслись руки и опухла рожа от похмелья, а под глазом виднелся синяк, который не особо удачно пытались залить тональником гримёры. Зрители встретили его одобряющими криками и громкими аплодисментами, и Пятьдесят Седьмой гордо выпятил грудь. Конферансье улыбнулся и продолжил говорить: — А теперь наш второй боец — Марк Ломоносов!

Я выступил на Арену, и в то же мгновение из зала вылетело несколько помидоров — благо, они до меня не долетели, врезались в невидимый защитный экран. Зрители с негодованием взвыли, выкрикивая проклятия. Были, конечно, и крики поддержки, но они терялись на фоне общего недовольства. Кампания Голицына, направленная на то, чтобы угробить мне репутацию, прошла успешно. Я не отреагировал на реакцию зрителей — с достоинством поклонился, удержав на лице невозмутимую мину, и встал напротив Пятьдесят Седьмого.

— Бой без применения магии и оружия! Жить или умереть проигравшему решает управляющей Арены — Аркадий Васильевич Парлин! Истинно гладиаторский бой! — возвестил конферансье и отступил назад. Железные двери с грохотом съехались. Мы с Пятьдесят Седьмым остались на Арене одни. Голос конферансье откуда-то сверху велел: — Начинайте!

Я включил Сканирование — способность, которая позволяла мне узнать слабые места любого противника. В этот раз её активирование прошло легко и почти безболезненно — помогла энергия, которую я поглотил из кристаллов прямо перед сражением. Откат, конечно, будет, но уже не настолько мучительный. Я посмотрел на Пятьдесят Седьмого и ухмыльнулся. Ха, я даже не сомневался — он, как и два его коллеги, с которыми я сражался ранее, использовал магический доспех. Так что технически — никакого обмана, мы квиты.

Несколько раз Пятьдесят Седьмой попытался меня атаковать, но я уходил в сторону, анализируя его слабые точки. Первая — печень, у бедолаги прогрессирующий цирроз. Да как он вообще жив и сражается? Сидит на лечебных зельях? Один удар по печени — и он труп. Если не сейчас, то к утру точно. Нет, не вариант, мне нужно, чтобы он выжил. Тогда, может быть, шестой позвонок? У Пятьдесят Седьмого была старая травма шеи. Опасно. Я не смогу идеально рассчитать силу удара, высок риск сделать его инвалидом, что тоже не входит в мои планы. Уязвимых мест у Пятьдесят Седьмого было много, но мелкие я не рассматривал — требовалось моментально вывести его из строя, а не избивать на потеху публике.

— Сражайся, трус! — прорычал он, когда я в очередной раз ушёл от атаки. Зрители возмущённо загудели, им хотелось хлеба и зрелищ. Я проигнорировал их и ещё раз осмотрел Пятьдесят Седьмого с ног до головы. Оставался единственный вариант: сперва ударить по ягодичному нерву, а потом — выбить правое плечо и прокрутить сустав. Несмертельно, но очень и очень больно. Так что, когда Пятьдесят Седьмой снова ринулся в атаку, я поднырнул ему под руку, крутанулся и врезал ему боковым ударом по заднице и сразу следом — взял в захват правую руку, дёрнул и сильно выкрутил.

Глаза Пятьдесят Седьмого закатились, он на мгновение потерял сознание и очнулся уже на земле — на лопатках. Он попытался подняться, но тело его не слушало: ноги бессистемно подёргивались, а мышцы по всему туловищу мелко сокращались. Зрители бесновались: с одной стороны, они ругали меня на чём свет, а с другой — радовались, что их ставки сыграли, потому что большая часть поставила именно на мою победу.

Железные двери разъехались, на Арену вышел конферансье и Аркадий Парлин. Постепенно публика замолчала, и в зале повисла тишина.

— Жизнь или смерть? — громогласно спросил ведущий. — Это нам скажет наш уважаемый управляющий!

Тысячи взглядов скрестились на Аркадии Парлине — он медленно поднял руку с выставленным большим пальцем и резко опустил его вниз. Я с трудом сдержал эмоции — гадёныш, он обещал, что никого убивать не придётся! Пятьдесят Седьмой уже немного очухался и шокированно пялился на своего хозяина — предательство поразило его до глубины души. Зрители заволновались, начали просить о пощаде — как же так, без заботливого отца останется семеро детишек! Но Аркадий Парлин был неумолим.

— Убить! — приказал он.

Я посмотрел на Голицына — он встретил мой взгляд и с ликованием ухмыльнулся.

— Нет, — я внимательно оглядел весь зал, который мгновенно притих, услышав мой ответ. — Я не буду убивать Пятьдесят Седьмого. Согласно общему своду правил для всех Арен Российской Империи, любой боец может признать своё поражение. В таком случае победа будет присуждена его противнику, а бой — немедленно прекращён, — я помолчал, чтобы смысл моей речи дошёл до каждого человека в помещении, и повторил: — Я не буду убивать Пятьдесят Седьмого. Я признаю поражение!

Воцарилась мёртвая тишина. Зрители переглядывались, не понимая, как на это реагировать. По их лицам было понятно, что этого они не ожидали. Вдруг князь Карпов подскочил со своего места и начал хлопать. Одинокие хлопки прогремели как раскаты грома. Секунда, вторая — и его поддержали другие зрители. Те же люди, что недавно меня проклинали, сейчас выкрикивали хвалебные слова и называли благороднейшим из благородных. Голицын скривился, словно съел лимон, но в его глазах всё ещё горела радость — я проиграл, моя ставка улетела в мусор. Я мысленно усмехнулся, поклонился и, покинув Арену, направился в раздевалку.

Я услышал телефонный звонок, как только зашёл внутрь. Открыл шкафчик, вытащил сумку и нажал на кнопку ответа.

— Алло?

— Пять миллионов! — прокричала Кристина, её голос был слегка истеричным. — Мы выиграли пять миллионов!

— Неужели ты во мне сомневалась? — я опустился на лавочку и впервые за несколько дней расслабился: я не ошибся, всё получилось идеально.

— Невероятно! Это просто невероятно! — сказала Кристина уже чуть тише. — Оказалось, что я — единственная, кто поставил на твой проигрыш с добровольной сдачей! Как ты и говорил! Мы сорвали банк!

— Твоя вера в меня — бесценна, — хмыкнул я. — Не против, если мы поговорим обо всём, когда я вернусь в Академию?

— Конечно.

Я откинулся на холодный шкафчик и прикрыл глаза. Тени — великолепные шпионы. Вообще-то я с самого начала планировал специально проиграть — предполагал, что коэффициент на мою победу будет слишком низок, а мне нужен был большой выигрыш. Чтобы ещё долго не беспокоиться о деньгах. Но когда я узнал об интригах Голицына, мой план немного трансформировался. Гена Познанский не подвёл — отправил именно ту информацию, которую я ему и велел.

Голицын старательно обливал меня грязью, но… В нужный момент я просто перевернул всё в свою сторону. Поступил не так, как от меня ожидали, и завоевал симпатию зрителей. А завтра князь Карпов через своих людей обнародует тот факт, что мою репутацию злонамеренно портили и что в этом напрямую замешан Аркадий Парлин. СМИ выяснит очень много неприятной информации про Пятьдесят Седьмого — станет понятно, что образ добропорядочного многодетного отца шит белыми нитками. Карточный домик, выстроенный Голицыным, рассыпался, но он ещё об этом не подозревает. Как минимум, он уверен, что я здорово проигрался и должен князю Прусскому пятьдесят тысяч. А значит, велик шанс, что скоро я узнаю, зачем Голицын пытается сжить меня со свету.

Глава 19

Ночь. Краснодарская Арена, кабинет управляющего Аркадия Парлина.

Аркадий Парлин по прозвищу Крыс развалился на диване и хлестал коньяк из бутылки — только что у него состоялся весьма неприятный разговор с графом Голицыным. Тот был в весьма отвратительном настроении и отказывался выплачивать остаток оговоренной суммы. Под конец граф уже кричал и угрожал Крысу всеми небесными карами. В общем… День закончился ужасно. Хотелось напиться и вырубиться на пару суток, но что-то не позволяло ему уснуть. Какое-то странное, навязчивое дурное предчувствие — словно вот-вот всё станет значительно хуже.

Дверь в кабинет тихонько открылась, и внутрь проскользнул худой паренёк в форме слуги.

— Чего тебе? — лениво спросил Крыс.

— Господин, я подслушал кое-что интересное. Кое-что, за что вы точно захотите заплатить, — угодливо пропел паренёк и поклонился.

— Говори и проваливай, ничего я тебе платить не буду! — рявкнул Крыс и швырнул в него бутылку коньяка.

— Господин, вы сначала послушайте, — паренёк ловко увернулся и ещё раз поклонился. — Это про ваши мутки с Голицыным, очень важное кое-что, господин, вы точно захотите заплатить…

— Что? — беспокойство Крыса усилилось в тысячу раз. Он приподнялся на локтях, поборов тошноту и головокружение, вытащил кошелёк и швырнул в паренька несколько купюр. Тот быстро схватил их и спрятал в карман, поклонившись в третий раз. Крыс прорычал: — Говори, чего молчишь⁈

— Вы понимаете, прислугу никто не замечает, а многие вообще за людей не считают… Вот и получается, что разбалтывают разные секреты, будто рядом никого нет, — паренёк ухмыльнулся. — Ну и буквально пару часов назад, сразу после боя, мы с Машкой убирали трибуны и услышали один интересный разговор…

— Да не тяни ты!

— Один дедок сказал, что завтра все узнают о вашем заговоре с Голицыным, а Пятьдесят Седьмого вообще с грязью смешают.

— И за это ты вымогал у меня деньги? — воскликнул Крыс и вскочил. — А ну вали отсюда!

Крыс прогнал паренька, но как только тот вышел из кабинета, он обессиленно рухнул в кресло и начал рыться в ящиках рабочего стола. Он собирался полностью оправдать своё прозвище. Как там в знаменитой поговорке? Крысы первыми бегут с тонущего корабля? Краснодарская Арена становилась для Аркадия Парлина настоящим тонущим кораблём, и он действительно ощущал себя пищащей в панике крысой.

Проблема заключалась в том, что все Арены Российской Империи находились под руководством Аренного Совета и подчинялись определённым правилам. Тот, кто не следовал корпоративной политике, исчезал. Навсегда. Бесследно. Увольнения для предателей здесь не были предусмотрены. А одно из правил, установленных Аренным Советом, звучало так: «Запрещено влиять на репутацию любого бойца Арены, если это не одобрено Аренным Советом». А Крыс не только его нарушил, но ещё и сделал это за взятку.

Ему конец.

Если он, конечно, не сбежит.

Крыс выкинул из коробки пустые коньячные бутылки, побросал в неё самые необходимые вещи, подхватил и вылетел из кабинета. На ходу он заказывал билеты на самолёт — куда-нибудь подальше, можно даже на Чукотку.

* * *

Ночь я проспал без сновидений — успел только принять душ, доплестись до кровати и вырубиться. Но зато утром проснулся отдохнувшим, довольным и выспавшимся — после вчерашнего боя у меня просто упала гора с плеч. Был высок риск, что какая-нибудь ерунда вмешается в мой план и всё покатится в тартарары. Всё-таки людей я запрограммировать не мог, а от их решений зависело очень многое. Но… зачем говорить о прошлом, если впереди прекрасное будущее? Теперь я мог не беспокоиться о деньгах ближайшие пару лет — ну, если мне внезапно не захочется загулять, словно князь Карпов.

Он, кстати, поставил на мою победу и здорово проигрался, но всё равно был в восторге. Я улыбнулся, вспомнив, как его с Арены уводила жена — за ручку, как маленького ребёнка. Только вот стоило ей отвлечься на кого-то — и Карпов мгновенно улизнул и затерялся в толпе. Заметив это, его жена бросилась на поиски с азартом в глазах. Сдаётся мне, что эта парочка нашла друг друга и живёт душа в душу, а все эти склоки и беготня — развлечение, которым оба наслаждаются.

Ладно, хватит лениться — сегодня много дел. Пора вставать! Я быстро собрался и спустился в столовую. Поварихи при виде меня широко улыбнулись — мой аппетит им явно льстил. Я не стал скромничать и наложил пять тарелок вкусностей — и омлет, и сосиски, и хачапури, и творожные вафли, и тыквенная каша, и оладьи с малиновым джемом, и брокколи… А нет, с брокколи я переборщил. Пока я завис перед холодильником с напитками, ко мне подошёл Виктор Викторович. Вокруг нас постепенно образовался пустое пространство.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я.

— Доброе, — ответил директор и без перехода сказал: — Не наглей.

— Что? — я с недоумением поморщился — совершенно без притворства, действительно не понимая, о чём идёт речь. Слишком уж много я натворил разных дел, которые подходят под определение «обнаглел».

— У тебя сегодня последний день больничного, завтра ты должен быть на занятиях, — пояснил Виктор Викторович. — У многих преподавателей возник вопрос, как студент, который вроде бы сильно болеет, избил бойца Арены и даже ни разу не чихнул. У тебя же простуда, верно? — он взмахнул рукой, когда я открыл рот, чтобы ответить, и продолжил: — Это был риторический вопрос, я видел твою справку. В общем, учти, больше прикрывать я тебя не буду. Считай, это было добровольное пожертвование из-за чувства вины перед твоей подружкой. В следующий раз будешь писать объяснительные.

— Понял, принял, — кивнул я, подхватил поднос и направился к столику, за которым сидели Кристина и Егор. Последний вёл себя как-то странно: то надевал жировые доспехи, превращаясь в пухляша, то снимал их и становился стройным подтянутым парнем. Я сел рядом с ними. — Привет, ребята.

— Привет, — сдержанно сказала Кристина, хотя бы видно, что ей очень хочется поговорить. Но столовая для этого неподходящее место, и она это понимала. Поэтому Кристина просто уточнила: — Сразу после завтрака?

— Да, — подтвердил я и повернулся к грустному Егору, который с превеликой тоской ковырялся в тарелке и время от времени тяжко вздыхал. Над столиком сгущалась трагическая атмосфера. Я поинтересовался: — Проблемы в учёбе?

— Нет, — пробурчал Егор и с такой силой разрезал запеканку, что нож разбил тарелку на две части. — С учёбой всё в порядке. Родители меня хвалят. Преподаватели тоже хвалят. Всё получается. Вчера, например, Андрея Коновалова побил. А позавчера — Гену Познанского. А ещё два дня назад — побил Настю Коновалову. Девочек бить нельзя, но тренер сказал, что в Академии нет мальчиков и девочек, есть только студенты, — он сделал глоток чая и в очередной раз вздохнул. — Странно это всё. Академия — первое место, где меня хвалят, когда я кого-то бью.

— Угу, — покачал я головой и вопросительно посмотрел на Кристину.

Она закатила глаза, но великодушно пояснила:

— Егор записался на бальные танцы, но его туда не пускают в защитном жировом доспехе. Говорят, что полы не выдержат.

— И что? — не понял я.

— Мне нравится мой доспех, — проворчал Егор. — Я не хочу его снимать. Почему они не хотят меня пускать в класс? Всех пускают, а меня — нет. Я же молчу, что мне не нравится начёсанная чёлка преподавательницы по танцам. Она такая большая, как парус. Или буёк. Как другие вообще танцуют, а не пялятся на эту чёлку? На неё же невозможно не смотреть, — он передёрнул плечами и подвёл итог: — Я просто хочу танцевать, а у меня почему-то хотят забрать мой доспех.

— Но полы же не выдержат? Как по мне, это не просто прихоть, — протянул я.

— Врут они, — отрезал Егор. — Я проверял. Ночью украл ключи и пробрался в класс. Ни одна дощечка даже не заскрипела.

— Ну, тогда тебе придётся искать обходные пути, — пожал я плечами.

Егор задумчиво нахмурился, попытался соединить половинки разбитой тарелки… и вдруг его лицо просветлело, он выпрямился и вдохновлённо уставился куда-то над моим плечом.

— Точно! Я просто создам свой собственный танцевальный клуб! В интернете полно полезных видео и самоучителей! Мы будем изучать все танцы мира! Директор обязательно согласится! — он неуклюже подскочил и потопал на выход, его огромный живот дрожал, как желе, на каждом шагу.

— Мы не будем его останавливать? — спросила Кристина, провожая его взглядом.

— Пусть развлекается, — хмыкнул я, отодвинул пустую тарелку и откинулся на спинку стула, положив руки на живот. — Тебе нужно зайти в комнату за документами или пойдём прямо из столовой?

— Всё при мне, — Кристина многозначительно похлопала по сумке, лежащей у её ног.

Управляющий Московской Арены, ушлый карлик, позволил мне сделать ставку на самого себя — тогда мне это показалось странным, но я не стал заострять на этом внимание. Однако потом я выяснил, что подобные махинации вообще-то запрещены, вдобавок к этому букмекерские конторы часто наказывают нарушителей в обход закона, самостоятельно. Но как я понял, карлику было очень выгодно получить на свою Арену аристократа — он горел желанием сорвать куш, поэтому и разрешил мне с барского плеча пренебречь правилами. Вероятно, те семьдесят тысяч, которые я выиграл, были каплей в море от дохода, который получил карлик. Плюс — престиж и слава.

Но пять миллионов мне бы не простили, к тому же Аркадий Парлин продался Голицыну. Поэтому я распаковал фальшивые паспорта — их я забрал у наёмных убийц, в поезде. Вот они и пригодились. Пара-тройка магических фокусов, и в одном из паспортов появляется фотография Кристины — она надела чёрный парик и с помощью косметики немного изменила черты своего лица, так что её стало невозможно узнать. Нам осталось только проверить, действителен ли паспорт. Она посетила небольшой банк — «ИмперВестВклад» — и открыла счёт, несколько раз пополняла и снимала с него деньги. Всё прошло успешно — ни полиции, ни бандитов, ни странных вопросов от банковских сотрудников.

Сразу после столовой мы покинули Академию и поехали в «ИмперВестВклад» — правда, перед тем, как в него зайти, занырнули в подъезд ближайшего дома и замаскировали Кристину. Она переоделась в строгий чёрный наряд с глубоким декольте и длинным вырезом на юбке. Бабушка, сидящая на лавочке, пристально на меня уставилась, когда мы выходили из подъезда, и процедила вслед:

— Кобель.

Я сперва озадачился, а потом меня осенило — она же видела, как я заходил под ручку с розоволосой Кристиной, эдакой воздушной феей, волшебной и лёгкой, а вышел, воркуя с роковой дамочкой, которая ест влюблённых в неё мужчин на завтрак. На самом деле мы не ворковали, а шёпотом обсуждали, сколько денег она перекинет на мой счёт и как часто в дальнейшем это будет делать. Если налоговая мной заинтересуется, то получит сказочку о богатой любовнице, которая по документам вполне существует. На их мнение мне, в принципе, наплевать — за последние недели обо мне столько слухов распустили, что из них можно сборник «Легенд о Ломоносове» составить.

Я зашёл в крошечное домашнее кафе рядом с банком, чтобы не попадаться на камеры. Кристина присоединилась ко мне через пять минут, опустилась на стул напротив и с облегчением выдохнула:

— Сделано.

— Мы молодцы, — улыбнулся я.

— Напомни мне, никогда с тобой не связываться, — усмехнулась Кристина и заказала кофе.

— Ну что ты, с друзьями я — душка, — подмигнул ей. — Кстати, эти деньги и твои тоже, поэтому не стесняйся пользоваться. В разумных пределах, конечно. Покупку небоскрёбов отложи на потом.

— За кого ты меня принимаешь? — скривилась Кристина. — Не оскорбляй меня, пожалуйста.

— Погоди, — я поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь. — Я не пытаюсь тебя купить и не считаю эм-м-м-м… продажной девушкой. Но ты участвовала в этом наравне со мной. Часть этих денег справедливо принадлежит тебе.

— Ты бы всё провернул и без меня. Ой, хватит отнекиваться, мы оба прекрасно понимаем, что ты мог переодеться девушкой и всё такое, — она неопределённо покрутила рукой. — Никто бы тебя не заподозрил. Но ты просто не захотел тратить время на такую ерунду и попросил помощи.

— Ты меня сейчас лентяем назвала?

— Скорее, хитрецом, — Кристина изящно взяла чашку с кофе и сделала глоток. — Я не хочу, чтобы в нашу дружбу вмешивались деньги. Как-нибудь заработаю самостоятельно.

— Хорошо, — кивнул я и переключился на другую тему: — Вкусные здесь оладьи, а?

Перекусив и расплатившись, мы вернулись в Академию и застали переполох. Во дворе разыгралась настоящая драма — женщина с фиолетовыми волосами и начёсанной огромной чёлкой яростно тыкала пальцем в Егора. Тот что-то отвечал ей спокойным голосом. А перед этими двумя с мученическим видом стоял Виктор Викторович, щурился и потирал правый висок. Мы с Кристиной направились к ним, чтобы понять, о чём идёт спор, но в этот момент женщина с фиолетовой чёлкой махнула рукой, вручила Егору цветную картонку и умчалась прочь. Мы подошли, как раз когда Виктор Викторович ироничным тоном сказал, обращаясь к Егору:

— Ну-с, Егор Константинович, поздравляю с победой, — покачав головой, он пошёл по своим делам.

— Спасибо, — абсолютно серьёзно выпалил Егор ему вслед и с ликующей улыбкой помахал цветной картонкой у меня перед носом. — Мне разрешили танцевать в защитном доспехе!

— Преподавательница испугалась конкуренции? — ухмыльнулся я.

— Наверное, — неуверенно пожал плечами Егор.

— Нет, — Кристина приложила ладонь ко лбу, словно наши ограниченные знания причиняли ей физическую боль. — Для клубов и внеучебных занятий в Академии выделено ограниченное число помещений. Конкретно для танцев — только один зал. Если бы Егор основал свой собственный клуб танцев, то преподавательнице пришлось бы делить зал с ним. Но кажется, сама мысль об этом была ей невыносима.

— Профессиональная гордость, — развеселился я. Забавно, как Егор попал пальцем в небо.

Вдруг зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Князь Прусский». Я извинился перед друзьями, отошёл в сторонку и поднял трубку:

— Здравствуйте, дядюшка.

— Названный дядюшка, — педантично поправил князь и, без расшаркиваний сразу перешёл к делу: — Буквально пятнадцать минут назад мне позвонил граф Голицын и начал любопытствовать про твой займ. В целых пятьдесят тысяч, а в качестве залога — родовое поместье. Мне стоит беспокоиться?

— Нет, что вы, — я улыбнулся. — Судя по всему, кто-то ввёл графа в заблуждение. Не подскажете, чем он особенно интересовался?

— Отчего же не подсказать любимому племяннику, — хмыкнул Прусский.

— Названному племяннику, — вставил я.

Князь одобрительно рассмеялся и продолжил:

— Голицын очень хотел… Я бы сказал — жаждал. Да, он жаждал выкупить родовое поместье. Правда, сперва он хотел приобрести внутреннюю обстановку — мебель, подсвечники, безделушки и украшения. Но когда я отказал, он уже начал торговаться за дом и землю.

— Поместье, значит… Большое спасибо, с меня виски. Вы пьёте виски?

— Приезжай в гости и узнаешь, — ответил Прусский и, попрощавшись, повесил трубку.

Я спрятал телефон в карман и вернулся к друзьям, вполуха слушая их разговор. Мои мысли были заняты Голицыным. Теперь я знаю, что ему нужно, — и у меня есть преимущество. Я могу использовать родовое поместье как приманку и загнать Голицына в ловушку, но сначала… Сначала мне придётся в короткие сроки достигнуть нижней ступени второго ранга, чтобы получить имущество Рода. А значит, пора возвращаться к учёбе в Академии — ни в коем случае нельзя пропустить следующий поход в Данж.

Глава 20

Остаток дня я решил потратить на разгребание оставшихся дел. В первую очередь направился в Северные Гребешки и полностью расплатился за особняк, который мысленно называл дачей, — когда появится свободное время, обязательно приеду сюда на шашлыки и устрою в честь «новоселья» праздник. Строители работали дружно и споро, но я заметил, что иногда они подозрительно озирались. Судя по их разговорам, питомцы Крабогнома несколько раз случайно попадались им на глаза, но, слава Изнанке, появление монстров списали на богатое воображение уставших строителей. Григорий — начальник строительной фирмы, которую я нанял, — провёл меня особняку и придворовой территории.

— Ну, вот, собственно, и всё, — хлопнул в ладоши он, когда мы всё обошли. — Предложения, замечания, возмущения?

— Всё устраивает, — коротко бросил я. — А подключение духовок — это к вам или в другую организацию?

— Духовки? Да что ж вы раньше не сказали⁈ — всплеснул руками Григорий и бросился к чертежам. — Это ж всё не так просто… Не-е-е–ет, для дураков, конечно, и несложно, только вот по уму нужно место выбирать. А то я видел результаты «и так сойдёт», — он нахмурился и с осуждением покачал головой. — Духовки — это сильная телепортационная магия, её ни в коем случае нельзя размещать рядом с несущими стенами. На втором этаже тоже не рекомендуется. Каждый раз, когда её используют, она может незаметно телепортировать частички перекрытий. Так что ещё изоляция магическая не помешает.

— Хорошо, — я кивнул. На безопасности своего дома я экономить не собирался.

— Хорошо? — удивился Григорий, но тут же спохватился и объяснил: — Многие начинают возмущаться и отказываются. Духовки — это новинка в массовом строительстве. Только-только появляется в обиходе, да и то далеко не все могут себе это позволить — долго копят, откладывают каждую лишнюю копейку, чтобы подключиться к духовой сети. И дополнительная плата им как нож в сердце. К тому же по телевизору не показывают, как духовки могут опасны при неправильной установке — вот люди и думают, что я цену набиваю, хочу содрать с них три шкуры! — он внимательно пересмотрел чертежи и ткнул пальцем в центр второго этажа, в место для камина. — Ну, вам повезло, Марк. Мы можем поставить духовку вместо камина. Не так красиво, конечно, но…

— Договорились. На изоляцию тоже не скупитесь, я всё оплачу.

— С вами приятно иметь дело, — хмыкнул он и уточнил: — Духовку подключить к основным транспортным каналам?

— Да. И добавьте к ним выходы, которые находятся близко ко всем университетам, — мы пожали друг другу руки, и я напоследок предупредил: — Если понадоблюсь, до вечера буду в деревне или поблизости. Можете позвать меня или передать сообщение через старосту.

— Какой деревни? — с недоумением переспросил Григорий. На мгновение мне показалось, что меня разыгрывают, но нет, он окинул взглядом пространство за моей спиной и оглянулся назад. А ведь от озера без проблем можно было рассмотреть небольшие деревянные домики, хоть они и находились от него на значительном расстоянии. Тем временем лицо Григория просветлело, он хлопнул себя по лбу и протянул: — А-а-а-а-а-а! Вы собираетесь здесь и деревню строить? Уже и старосту выбрали?

— Да-да, — я улыбнулся и быстренько свалил, жалея, что сразу пошёл к озеру и не посетил деревню. Не сомневаюсь, что в этом опять замешан Крабогном! Егоза с клешнями, ни одного спокойного дня! Но как он умудрился скрыть от посторонних глаз Северные Гребешки целиком? Да ещё и стёр память строителям — ведь они ходили по деревне, общались с её жителями, им даже выделили дом. Я спустился по холму и вышел к окраине Северных Гребешков, и вот здесь-то на меня обрушилась сильнейшая сокрушительная магия. На уровень выше обычной, человеческой. Я сделал шаг назад. Ни следа магии. Шаг вперёд — и на мой разум снова оказывается давление.

— Ментальная атака? — пробормотал я и потянулся к способностям, которые мне подарил Ледяной Дракон. Они помогали защищать разум от вражеского вторжения. Прояснив сознание, я пошёл вперёд и прищурился: над деревней навис полупрозрачный серебристый купол. Мне не составило труда его преодолеть. Небольшой дискомфорт и странное ощущение, словно на пару секунд я оказался в густой патоке, — всё, я на другой стороне. Гм, я, конечно, человек нескромный и прекрасно понимаю, насколько мощны мои способности, но… С этой защитной магией даже я так легко не справился бы. Кажется, меня внесли в список исключений.

Несколько секунд я размышлял, куда направиться — к старосте или Крабогному? Но и шага сделать не успел, как из центра деревни в небо выстрелил здоровенный луч диаметром в несколько метров и превратил проплывающее мимо облако в… портрет Крабогнома? Причём в очень льстивый портрет — клешни его были огромны и накачены, панцирь сделан в виде доспехов, а лапки были острыми и походили на смертоносные копья. Старушка, мимо которой я как раз проходил, равнодушно посмотрела на облачный портрет и продолжила перебирать смородину, словно ничего необычного не произошло.

Я поспешил дальше и очень скоро вышел на деревенскую площадь, в центре которой стоял стол. Вокруг него было четыре стула — на трёх восседали Мокошки, а четвёртый занимал Крабогном. Мокошки выглядели так же, как я их и запомнил, — худые, с серой кожей, горбатые существа. Только в этот раз изменился их цвет волос: теперь у одного из них были жёлтые волосы, у второго — оранжевые, а у третьего — зелёные.

— Получай! — закричал Зелёный.

— Ха! Проиграл! — залился ликующим хохотом Оранжевый.

— Надурили дурачка на четыре кулачка, — злорадно захихикал Жёлтый.

— Минутка. Мокошки спешить, — возразил Крабогном и вальяжно, с театральной неспешностью, выложил на стол пять карт: пики от десятки до туза. Флеш рояль! Крабогнам щёлкнул клешнями и оттарабанил: — Рисовать мой портрет, прыгать одна нога и кукарекать!

Мокошки переглянулись, скривились, будто съели лимон, и поднялись. Из стола ударил огромный световой луч, и в небе появился портрет Крабогнома — только в этот раз зловредный дух ехал на коне, а в его клешнях были зажаты меч и щит. Как только облачный портрет рассеялся, Мокошки принялись прыгать на одной ноге и кукарекать.

— Хватит, остановиться, — великодушно разрешил Крабогном через пару минут.

— Реванш! — рявкнул Оранжевый и ударил кулаком по столу.

— Мы тебя размажем! — прорычал Жёлтый.

— Ты жульничаешь! — возмутился Зелёный.

— Не поймать, — невозмутимо отбрил Крабогном.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я, и все четверо вздрогнули от неожиданности.

— Развлекаемся, — ехидно фыркнул Жёлтый. — И всё благодаря тебе!

— Подставил нас, — обвинил Зелёный.

— Какое плохое зло мы тебе сделали⁈ — завопил Оранжевый. — Все знают, что Боги заключили Великое Соглашение! Соглашение о невмешательстве! И что⁈ Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Ты пришёл к алтарю, но вместо подношений принёс нам беду!

— Воспользовался нашей азартностью и заставил нас нарушить Великое Соглашение! — подхватил Жёлтый.

— Ну что, доволен? Доволен тем, как мы страдаем? — оскалился Зелёный.

— Ещё партию? Играть? — влез Крабогном и начал перемешивать карты.

— Да! — в один голос прокричали Мокошки и отвернулись от меня, сконцентрировавшись на раздаче.

— Нет, погодите-ка, — вмешался я. — В общих чертах я вашу логику понял. Вы попали в немилость из-за меня и поэтому решили свалиться мне на голову. Но что дальше? Вы долго собираетесь здесь играть в карты? Да и какие карты? А как же кости? Как же судьбы, которыми вы вроде как управляете?

— Мокошь отказалась от нас, — признался Зелёный. — Назвала тупыми невеждами.

— И попыталась убить, — добавил Жёлтый.

— Так что пусть сама как-нибудь справляется, — подытожил Оранжевый.

— Это всё, конечно, печально, но я не хочу однажды приехать и узнать, что мою прекрасную деревню разрушила разгневанная Богиня, — я покачал головой. — Да и как вы себе это представляете? Считаете, что никто не заметит исчезнувшей деревни? Никогда о ней не вспомнит? Нет, так не пойдёт. Отдых заканчивается. Собирайте вещички и отправляйтесь куда-нибудь подальше. Желательно — в горы, в безлюдное место.

— Мокошь нас не найдёт, — пробубнил Зелёный.

— Мы украли её кокошник, — признался Жёлтый.

— Она так злилась, так злилась, так кричала… — вздохнул Оранжевый. — Не заметила, как он слетел с её головы.

— Хорошая кокошник, — подтвердил Крабогном и буквально из воздуха достал… собственно кокошник. — Проиграть хорошая кокошник.

— Отдай, — потребовал я, и Крабогном послушно положил его мне на протянутую ладонь. Я просканировал артефакт и присвистнул: да его магии хватит, чтобы спрятать целую страну! Я задумался. Если я заберу кокошник и сдам Мокошек их создательнице, то однозначно потеряю могущественный артефакт. Мокошь уж точно не оставит его мне в качестве подарка. А вот если я приючу Мокошек в Северных Гребешках, то у меня в прямой доступности будут и существа, которые влияют на судьбу, и сильный артефакт.

— Не сдавай нас, — робко попросил Зелёный.

— Богиня нас не пощадит, — всхлипнул Оранжевый. — Она была в бешенстве.

— Можем принести клятву верности, — предложил Жёлтый.

Я выдержал ещё с десяток секунд, чтобы Мокошки понервничали, и сказал:

— Договорились. Но я запрещаю вам играть на что бы то ни было. На кон нельзя ставить ни деньги, ни вещи, ни желания. Ничего. Понятно? — я выразительно посмотрел на Крабогнома, и тот быстро-быстро закивал. — Любые азартные игры — только на интерес.

— Ладно, — с неохотой согласился Жёлтый.

— Могло быть и хуже, — усмехнулся Оранжевый.

— Будет и на нашей улице праздник, — пригрозил Крабогному Зелёный.

Ещё полчаса заняло, чтобы Мокошки принесли мне клятву верности. После этого я пообщался со старостой Северных Гребешков, обрисовал сложившуюся ситуацию, и мы совместно прикинули план по развитию торговли. Артефакт Мокоши работал так, что о деревне забывали, только если непосредственно её видели. То есть нам нужно всего лишь никого не подпускать близко к Северным Гребешкам. Ну, в принципе, туристическую отрасль я развивать и не собирался, так что ничего важного не потерял. Пока будем работать на экспорт, а дальше — действовать по обстоятельствам. На всякий случай я поставил несколько следилок вокруг деревни — чтобы знать, если к ней кто-то приблизится.

Откровенно говоря, дел в Гребешках было много, и все требовали внимания — сельскохозяйственную деятельность я не смог совместить с учёбой в Академии, как бы ни старался. Ну ничего… Сейчас привезу ударниц труда, будущих студенток и просто очень красивых девушек. Я вздохнул, вспомнив, как выглядели Лера и Вера, когда я видел их в последний раз. Такого никто не заслуживает. Грёбаные рабовладельцы, чтоб их Изнанка сожрала! Ну ничего — очень скоро правосудие Российской Империи отправит их на сибирскую каторгу. Самое то для кровожадных нелюдей. Я специально отследил участь этих тварей — и если бы они взятками и угрозами выбили себе путь на свободу, то без сомнения бы их убил.

Напевая весёлый мотивчик, я направился на остановку. Гм, было бы неплохо приобрести автомобиль — сейчас он мне по карману. Но сперва придётся сдать на права, так что… пока общественный транспорт — наше всё. За несколько часов я добрался до Ипатово, районного центра Гребешковского района, где в больнице лежали Лера и Вера. Больше покушений не было, все спасённые рабы спокойно лечились и ждали выписки.

Я зарегистрировался на административной стойке и симпатичная медсестра проводила меня к палате.

— Привет, — я постучал по дверному косяку и заглянул в приоткрытую дверь, закрыв глаза. — Все одеты?

— Да, входи, — раздался тихий переливчатый, словно колокольчик, голос. Я открыл глаза и шагнул внутрь. Вера — её рыжие волосы блестели под последними лучами заходящего солнца — сидела у окна и вязала, а Лера лежала на больничной кровати и держала перед собой книгу. Её глаза были испуганно расширены: она сильно волновалась.

— Мне сообщили, что вас можно забирать, — бессовестно соврал я. На самом деле с врачами я связь не поддерживал. Только заплатил докторам, скажем так, в частном порядке, чтобы девушек лечили качественно и старательно, и немного припугнул, чтобы не попытались меня надурить. А всю информацию собирал уже через Тень, которая постоянно караулила Веру и Леру.

— Нам значительно лучше, — Вера улыбнулась и отложила вязание. — Спасибо. Мы ещё ничего не сделали, даже клятву верности не принесли, а ты уже потратил на нас деньги. Удаление шрамов ведь не входит в медицинскую страховку, — она покрутила перед собой рукой. — Я думала, что стану такой… уродкой. Но ни одного следа не осталось. Правда, спасибо.

— Почему ты ему веришь? — прошептала Лера и настороженно села, бросив книгу на тумбочку. — Может, он вылечил нас, чтобы подольше поиздеваться. Веселее ломать целые игрушки.

— По опыту говоришь? — насмешливо изогнул брови я.

— Не слушай её, — вмешалась Вера. — Это она тебе написала. Но ты очень долго не приходил, и за это время можно многое надумать. Моя сестра накрутила себя. Немудрено, она ведь тебя не видела, когда ты приходил в больницу.

— Не говори за меня! — огрызнулась Лера, покраснев. — Я вообще-то здесь!

— Ну так говори за себя самостоятельно, — я усмехнулся. — Ты готова принести мне вассальную нерушимую клятву?

Сёстры схлестнулись взглядами, лицо Леры на секунду исказилось от страха, но она всё-таки с трудом выдавила:

— Да, готова.

В отличие от обычной вассальной присяги, нерушимая вассальная клятва не требовала присутствия юриста и заполнения специальных бланков. Всё делалось по старинке — через магию и кровь. Порезать ладонь, произнести клятву и отдать частичку магии своему будущему сюзерену — и готово, ты фактически становишься его вечным рабом. Я видел, что Лера основательно себя накрутила — она держалась особняком и была очень напряжённой. Поэтому я решил расставить все точки над «ё».

— Садись, — велел я и указал на стул передо мной, когда Лера отступила в дальний угол палаты и застыла там, сверкая глазами в вечерних сумерках, словно дикая кошка. Она опустилась на кровать рядом с сестрой, и я продолжил: — Ваша задача — развивать мою деревню. Местечко глухое, далеко от цивилизации, но специально для вас я подключу духовку. Вы будете не только управлять деревней и вести мои дела, но и учиться. Вот, специальности на выбор, — я вытащил из кармана листочек и передал его Вере. — Когда построят мой особняк, вы должны будете его обставить. Хоть сами придумайте, хоть дизайнера наймите, мне всё равно. Подробно объясню на месте.

— Трахаться с тобой не буду! — вдруг выпалила Лера, а её сестра вздохнула и закатила глаза.

— Больно ты мне нужна, — осклабился я. — Мне в работниках нужны ум и смекалка, а не первичные половые признаки. Собирайтесь, нам ещё надо успеть на автобус.

Я отвёз их в Северные Гребешки, познакомил с Крабогномом, строителями и старостой и кратко описал, что происходит в моей деревне. Лера, которая до сих пор старалась держаться от меня подальше и едва ли не шарахалась от каждого резкого движения, даже позабыла о страхе — настолько была удивлена. Особенно её впечатлили Мокошки, а сразу следом — по крысе в каждом кармане. Я выдал им деньги на первое время, попрощался и побежал на остановку — ловить автобус до Краснодара. На часах уже было десять вечера, а мне завтра вставать к первой паре. Эх, тяжела студенческая жизнь…

Добрался до Академии я в час ночи и, зевая, поспешил в общежитие, но не успел я дойти даже до главного входа, как земля вздрогнула и заходила ходуном. Вдоль периметра Академии вспыхнули красные лампочки, а по всему Краснодару взвыли сирены, а изо всех громкоговорителей прогремело:

— Внимание! Открылась Трещина!

Глава 21

По всему городу разносилось сообщение о чрезвычайной ситуации:

«…внимание! Комендантский час в связи с открытием Трещины! Жители Краснодара, сохраняйте спокойствие и не поддавайтесь панике! Закройте и занавесьте все окна и отойдите в глубь квартиры, предварительно собрав документы и ценные вещи. Спрячьтесь в коридоре или ванной, желательно у несущей стены, и ждите дальнейших указаний! Если Трещина закроется, вас проинформируют повторной сиреной и сообщением. Если Трещина расширится, будет подан сигнал об общей эвакуации! Пожалуйста, соблюдайте рекомендации!»

Всех студентов Академии собрали во дворе. Я протиснулся сквозь толпу к Егору и Кристине, которые сонно потирали глаза и зевали. Помятые, с отметинами от подушек на щеках — видимо, они уже спали, когда затрезвонила сирена. Егор вообще забыл впопыхах переодеть верх от пижамы — плюшевую рубашку с рисунком в виде зайчиков и медведей. Мимо нас пробежал отряд охраны, подгоняемый Виктором Викторовичем. Директор Академии на ходу перебирал какие-то документы и бормотал что-то себе под нос. Он уже почти скрылся за углом Академии, не обратив внимания на студентов, но потом словно опомнился и вернулся обратно.

Бегло осмотрев студентов, Виктор Викторович громко сказал:

— Всем, кто выбежал во двор без оружия, выговор без занесения в личное дело. В следующий раз — будет с занесением, — он нахмурился, поправил свои золотистые локоны, и недовольным тоном продолжил: — Сколько раз вам повторять? Если прозвучал сигнал тревоги, вы не должны расставаться со своим оружием! Что теперь? Машины будут ждать, когда вы соизволите собраться? Так-то машины и подождут, но монстры точно не станут!

К нему подошёл Владимир — сегодня тренер был одет в серый костюм-тройку, ансамбль дополняли трость и шляпа. Настоящий джентльмен. Только большой вопрос: как он в этом будет сражаться? Владимир что-то шепнул Виктору Викторовичу, и директор, поморщившись, добавил:

— Выговор всем, кроме первого курса. Как мне сообщили, с ними ещё не провели инструктаж по чрезвычайным обстоятельствам, — он прищурился, уставившись на студента перед собой, и рявкнул: — Чего ждёте⁈ Особого приглашения? Шагом марш в свои комнаты за оружием! Если не успеете вернуться за десять минут, я лично вас отчислю!

Он ускорился и завернул за угол. Владимир сложил руки на груди, вальяжно прислонился плечом к стене и небрежно махнул: мол, поторопитесь.

— Сумасшедший дом, — пробормотала Кристина и пригладила слегка растрепавшуюся розовую косу.

— Надо поторопиться, я не хочу отчисляться, — Егор сорвался с места и рванул к главному входу, грубо расталкивая всех локтями. Студенты, которых он зацепил, громко ругались ему вслед, несколько парней попытались его затормозить, чтобы поговорить по душам, но куда там! Егор видел цель и не видел препятствий. Через минуту он ввалился в Академию, оставив за собой широкий проход — мы с Кристиной просто прошли по нему, нам даже не пришлось пробивать себе путь.

— Ты открыла ранговую способность? — спросил я, когда мы с Кристиной поднимались к общежитию.

— О, наконец-то поинтересовался, — с обидой протянула она и, понизив голос, спародировала меня: — Как твои дела, Кристина? Как продвигается учёба? Открыла ли ты ранговую способность? Что нового вы узнали на занятиях? Какое домашнее задание нам задали? — она закатила глаза и проворчала: — Да уж, действительно, лучше поздно, чем никогда.

— Нет времени на препирательства, — ответил я. С Кристиной лучше не расслабляться: этой красотке палец в рот не клади, всю руку откусит. Поэтому я не стал оправдываться или объясняться. Она знала, что у меня были дела, этого достаточно. Но в глубине души я понимал, что в последнее время слишком мало времени уделяю своим друзьям, особенно учитывая спешный отъезд Маши. А ещё я так и не отдал Кристине и Егору их долю кристаллов и зелёнки — моя большая ошибка как командира. Надо это исправить, они успеют поглотить сотню-другую кристаллов, пока идут сборы. Я сделал мысленную пометку и повторил: — Ты открыла ранговую способность?

— Отравление, — буркнула Кристина. — Мы с Егором отрабатывали наши ранговые способности, и я научилась отравлять слизь, которую он создаёт. Фактически это делает наших врагов вдвойне уязвимыми — ранговая способность Егора превращает их части тела в желе, а мой яд отравляет их организм. Я прикинула, как эффективнее использовать твою способность… Мне кажется, лучше посылать её перед нашими. Сильная боль застанет противника врасплох, благодаря этому мы с Егором сможем применить Отравление и Желешку.

— Желешку? — хмыкнул я.

— Егор хотел назвать назвать свою способность Соплями, — передёрнула плечами Кристина. — Еле его переубедила.

Мы разошлись по своим комнатам. Я повесил ножны с мечом на пояс, взял сумку с кристаллами и огляделся. Вроде бы всё. Броню я так и не приобрёл — никогда не любил материальную кольчугу, всегда предпочитал энергетический доспех. Тут уж как — со слабым противником будет достаточно и лёгкого энергетического доспеха, а сильный враг без проблем пробьёт и усовершенствованный бронежилет. Я вышел в коридор, подождал Кристину, и мы вернулись во двор. Егор уже был здесь — пробивал дорогу обратно, к тому же самому месту, где мы стояли. Мы с Кристиной переглянулись и последовали за ним.

Минут через пять другие студенты перестали ругать Егора и внимание сконцентрировалось на Владимире — он всё так же насмешливо и безмолвно разглядывал шеренги взволнованных романовцев перед собой. Ждёт команды? Неважно. Главное, что на нас больше никто не смотрит. Я открыл сумку и тихонько тронул Кристину за плечо:

— Попробуй выпить кристалл, — потом дёрнул Егора и взглядом указал на сумку. — Ты тоже угощайся. Но тихо!

— Хорошо, — кивнула Кристина.

— Триста тридцать четыре, — прошептал Егор, послушно взял кристалл и поглотил его. Если честно, я боялся, что он начнёт задавать глупые вопросы, или ляпнет что-то глупое, или будет шуметь, но Егор не подвёл. Он тихо-тихо отсчитывал свою долю и незаметно поглощал кристалл за кристаллом. Всё-таки, несмотря на… особенности его мышления, иногда он очень правильно считывает ситуацию. А вот с Кристиной возникли небольшие сложности: это был её первый кристалл. Она покраснела, пошатнулась и начала медленно оседать. Я подхватил её, удерживая в вертикальном положении. Её руки тряслись, ноги подкосились. Организм Кристины быстро адаптировался к полученной энергии. Уже через секунд пятнадцать она проморгалась и, отстранившись, выпрямилась.

— Нормально, — сказала она. — Просто это было… неожиданно. Сначала такое ощущение, что я умираю, а потом — будто могу свернуть горы. Но сейчас… Просто нормально. Сколько мне нужно поглотить кристаллов?

— Семьсот штук, — усмехнулся я.

— Ой-ой, — покачала головой Кристина.

Она успела поглотить около четырёхсот кристаллов, пока мы без дела топтались во дворе. Студенты уже в открытую переговаривались, игнорируя Владимира. Со всех сторон сыпались предположения — вызовут ли сегодня романовцев на закрытие Трещины и ликвидацию последствий? Как я понял, в основном этим занимаются сидровцы — в эпицентр их бросают первыми. Они эвакуируют гражданских, зачищают территорию, оценивают размер и опасность Трещин и уничтожают монстров, которые вырвались на поверхность в первой волне. А уже дальше к ним присоединяются романовцы. Гм, неудивительно, что бойцы «СиДР» недолюбливают выпускников Академии, ведь сидровцы нередко играют роль пушечного мяса.

Когда Кристина перешла к пятой сотне кристаллов, во дворе снова появился Виктор Викторович. В этот раз он вёл за собой группу преподавателей — всего двадцать шесть человек.

— Открылось несколько Трещин, — без перехода сообщил он. — «СиДР» не справляется, поэтому вас раскидают по всему Краснодару. К каждой боевой группе будет приставлен опытный преподаватель, — на этих словах старшекурсники возмущённо заныли, но Виктор Викторович даже бровью не дёрнул и продолжил говорить тоном, не терпящим возражений: — Я запрещаю вам лезть в пекло. Помните, что вас послали на подмогу, основную работу сделают сидровцы. Ваше дело — наблюдать, страховать и набираться опыта.

Он перелистнул документы и начал называть боевые группы и указывать, кто из преподавателей будет их сопровождать. Я надеялся, что нам достанется Владимир, — очень уж мне хотелось посмотреть, как этот чудак будет сражаться с монстрами, одетый в дорогущий деловой костюм. Хотя… Что-то я действительно мыслю как первогодка. Владимир — умный полководец и сильный воин, не так давно он был гордым обладателем бриллиантового когтя. Такому бойцу не нужно сходиться с монстрами в драке — он без труда прикончит их и на расстоянии. Но в любом случае мне не повезло — Владимира отослали к третьекурсникам, а нашей боевой группе выдали плюгавенького мужичонку с намечающейся лысиной и пивным животиком.

Вообще я старался никогда не судить по внешности — в конце концов, в красивой обёртке может скрываться конфетка из дерьма, как и наоборот — неприглядная оболочка может прятать настоящее золото. Но вот бывало такое, что человек не нравился мне с первого взгляда — вроде бы всё нормально, но интуиция кричит, что стоит держаться от него подальше. С гнильцой человечек. Вот так и сейчас. Коготь на поясе преподавателя висел сапфировый — восьмой уровень, такое за красивые глазки не получишь, нужно пахать, пахать и ещё раз пахать.

— Здравствуйте, ребята, — поздоровался преподаватель и представился: — Меня зовут Юрий Викторович Сигида, можете звать меня просто Юрием, но обязательно на «вы». Всё-таки мы с вами на брудершафт не пили, — хмыкнул он и покосился на Кристину, задержав взгляд на её груди. — Всего открылось четыре Трещины, все прошлись по границе Краснодара, располагаются неподалёку от выездов. Нас направили на тот, что с Вавилова… Ну, на Мышастовку. Трещина там маленькая — самое то для первокурсников. Будете патрулировать улицы в тишине и спокойствии, зато потом сможете рассказать, как месились с монстрами! — он взмахнул кулаками, но, не дождавшись реакции, уточнил: — Или молодёжь уже так не говорит — «месились»? А, короче, неважно, идите за мной!

Он привёл нас к грузовичку, запрыгнул в кабину, на пассажирское сидение и крикнул:

— Залезайте в кузов! Прокатимся с ветерком!

Юрий не соврал — водитель явно был из лихачей, благо ночные дороги были пустынными и мы ни в кого не врезались. А ещё он любил срезать через какие-то улочки, где не было нормального асфальта. Судя по всему, мы собрали все кочки и ямы Краснодара. Под конец поездки меня замутило от тряски, а ведь на вестибулярный аппарат я никогда не жаловался! Затормозили мы у жёлтой кирпичной многоэтажки. Я вылез из кузова, помог спуститься Кристине и огляделся. Район был оцеплен — главные дороги были перегорожены буханками. Бойцы в тёмно-синей форме с нашивками «СиДР» курсировали между домами. Я сразу увидел Трещину — она вилась вдоль пешеходных дорожек, по клумбам. Узкая, не больше сантиметра.

Я нахмурился. Кристина проследила за моим взглядом и тяжко вздохнула:

— Бессмысленная трата времени.

— Мы будем защищать гражданских, а это помощь людям не может быть пустой тратой времени! — решительно возразил Егор.

— Хороший настрой! — хлопнул его по плечу Юрий, который как раз выпрыгнул из кабины грузовичка. — Наша зона — это квадрат из двадцати кварталов. Четыре квартала вглубь и пять вширь! В общем, развлекайтесь. Главное, не выходите за оцепленную территорию, и будет вам счастье. Наблюдайте за Трещиной, ловите гражданских, которые нарушили комендантский час. Если будут вопросы, обращайтесь.

Юрий ещё раз хлопнул Егора по плечу и направился к группе сидровцев, которые стояли у подъезда многоэтажки и с кислыми минами смотрели на нас. Он что-то им сказал, показав на нас, и бухнулся на лавочку — закинул ногу на ногу, достал телефон и уткнулся в экран. А, ясно-понятно, раздолбай обыкновенный, одна штука.

— Ну, пойдёмте? — неуверенно протянула Кристина.

— Давайте, — я повернулся к сидровцам, чтобы спросить, где нужен дополнительный патруль, но те демонстративно развернулись и зашагали прочь. Мы с Кристиной многозначительно переглянулись, и я предложил: — Можем проследить, куда идёт Трещина. Если повезёт, хоть издалека посмотрим, какие монстры из неё лезут.

— Было бы неплохо, — кивнула Кристина.

Егор молчал и зорко смотрел по сторонам — видимо, выискивал людей, которым срочно требовалась помощь.

До четырёх часов утра мы бродили по Краснодару. Впрочем, как и сидровцы. Все, кроме Ликвидаторов, валяли дурака. Те корпели над Трещиной, убирая последствия прорыва из Данжа, но делали это лениво и неспешно. От того, как быстро они закроют конец Трещины, не зависит состояние эпицентра, так что — могли себе позволить. Гражданские тоже не хулиганили и тихо-мирно сидели по своим домам.

— Чем будете заниматься, когда закончите Академию? — вдруг спросил Егор.

— Уеду подальше отсюда, — ни секунды не раздумывая, ответила Кристина. — В Москву или Питер.

— Буду разъезжать по всей Российской Империи и убивать монстров, — я задумчиво улыбнулся.

— А я буду…

— Помогать людям? — иронично закончила Кристина.

— Это тоже, — согласился Егор. — Но я в последнюю неделю очень много думал и понял, что обычных людей не учат, как защищаться от монстров. Конечно, конечно, есть специальные артефакты. Они чувствуют Трещины, а потом по всему городу передают предупреждение. Но что если артефакт сломается? Что если кто-то не услышит предупреждение? Да он же не будет знать, как спастись от монстра!

— Он не сможет спастись от монстра, если не обладает магией или боевыми навыками, — резонно заметила Кристина и поправила себя: — Если монстр сильный.

— А если слабый? — не сдавался Егор. — У меня родители — кандидаты наук, но даже они ничего не знают о чупакабрах или зомби! Я их вчера целый день расспрашивал. И всё — по вопросам из нашего учебника за первый курс, — он сокрушённо покачал головой и воскликнул: — А если моя мама не услышит предупреждающей сирены? Что с нею будет?

— Ну… Это вроде как не секретная информация, — участливо проговорила Кристина. — Никто не помешает тебе основать школу или лицей… Или просто какие-нибудь курсы, на которых ты будешь всё это рассказывать.

— Отличная идея для бизнеса, — я улыбнулся. — Одни клиенты будут приходить, чтобы просветиться, а другие — чтобы послушать страшилки про опасных монстров. Широкая целевая аудито…

Меня прервал сильный грохот. Не понимая, откуда он исходит, я покрутился на месте. Первым делом мой взгляд упал на Трещину — такая же узкая, без изменений. Громыхнуло совсем уж близко. Кристина вздрогнула и вытащила меч, Егор активировал ранговую способность и вытянул перед собой правую руку, с которой стекала прозрачная слизь. Сидровцы всполошились и забегали, словно кто-то укусил их в пятую точку, — они тоже не понимали, что происходит. Шум стремительно усиливался, он доносился будто бы сразу со всех сторон.

БАХ!

Жёлтая многоэтажка, у которой мы высадились, внезапно накренилась, а потом по её стенам поползли ярко-оранжевые светящиеся трещины. В ужасе закричали люди — сонные, испуганные, они высовывались из окон и просили о помощи. Ликвидаторы помчались к многоэтажке, на бегу вытаскивая артефакты и кастуя заклинания. Сидровцы вытащили мечи и забежали в подъезды. Мы с ребятами поспешили за ними, но нас перехватил Юрий. Он преградил нам путь и процедил одно-единственное слово:

— Вон.

— Что⁈ Но мы можем помочь! — возмутилась Кристина.

— «СиДР» справится, — отрезал Юрий. — Если умрёт на одного-двух сидровцев больше, ничего страшного не случится. А за вас мне отвечать перед директором. Спускайтесь на сектор ниже, скажете, что я вас прислал.

— Негодяй! — Кристина сжала кулачки и сделала шаг вперёд, готовая наброситься на Юрия, но я обнял её за талию и мягко потащил за собой. Егор, который явно собирался начистить преподавателю рожу, растерянно на меня оглянулся. Наши взгляды встретились, и я послал Егору ментальный приказ не буянить и следовать за мной — лёгкий толчок, даже не приказ, а побуждение.

— Успокойтесь, «СиДР» и правда справится, — произнёс я и не соврал. Пока Кристина спорила с Юрием, я просканировал многоэтажку, поражённую множеством Трещин. Это был не серьёзный прорыв из Данжа, а побочный энергетический всплеск. Ликвидаторам потребуется пара часов, чтобы его уничтожить. Дом устоит, армия монстров не вылезет на поверхность. Во всяком случае здесь. А вот где-то в Краснодаре вот-вот откроется новая мощная Трещина, и её пробивает монстр третьего уровня, как минимум. Такое бывает — что-то вроде магического рикошета от основного пробоя.

— Откуда тебе знать? — спросила, насупившись, Кристина.

— Книжки нужно читать, — ехидно парировал я. — Сюда докатилась магическая волна от настоящего прорыва из Данжа.

— Ох, чёрт! Если это даже не основной магический фронт, то какой же монстр лезет наружу⁈ — ужаснулась она.

Мы уже пересекли оцепление между секторами и шли вниз по улице, когда на перекрёстке перед нами, прямо на узкой ярко-оранжевой Трещине, провалилась земля. Всё произошло тихо, без магического взрыва — основной удар пришёлся по жёлтой многоэтажке. В образовавшейся яме быстро-быстро закрутилась тёмно-фиолетовая воронка, из неё высунулась рука, между пальцами которой были полупрозрачные перепонки. На кончиках пальцев сверкали перламутровые когти. Монстр с кряхтением подтянулся, и перед нами показалась уродливая морда — огромный широкий рот, полный клыков, и круглые глаза с третьим веком. Волосы-водоросли, плоский нос и жабры на шее.

— Русалка, — прошептала Кристина.

— Ты права, — а вот я кое в чём ошибся: монстр был четвёртого уровня.

Глава 22

Предупреждение от авторов: в главе (в флешбеке) будет пара-тройка зацензуренных матерных частушек.

Русалка подтянулась ещё раз и вывалилась из ямы по пояс — огромная расплывшаяся туша, со здоровенной обвисшей грудью и пузом, которое походило на мешок с картошкой. Чуть ниже начинался рыбий хвост — полусгнивший, с отваливающейся зелёно-голубой чешуёй, сквозь которую проглядывали тонкие острые кости. Круглые белёсые глаза вращались в глазницах, а рот, наполненный длинными клыками, шевелился, словно кого-то пережёвывая. Полные руки с синеватой кожей потянулись к нам, когтистые пальцы несколько раз сжались. Я усмехнулся и, вытащив меч, рубанул по её правой кисти — из глубокой раны полилась чёрная кровь, а русалка яростно завизжала.

Она была монстром четвёртого уровня — мы не ровня для подобной твари. Я бы ещё смог дать отпор, но Кристина и Егор погибли бы в первые же минуты… Если бы не одно но. Русалочья среда обитания — это вода. На суше эти монстры очень и очень слабы — неповоротливы, с замедленными реакциями, а ещё не способны адекватно оценивать расстояние от себя до предметов. Так что русалка выбрала плохое место для открытия Трещины — здесь её сила уменьшилась вдвое, а то и больше. А с монстром второго уровня моя боевая группа справится относительно легко — надо лишь успеть закрыть уши.

— Заткните уши! — приказал я. — Чем угодно! Порвите одежду на маленькие лоскуты, запихните в уши бумажки, без разницы! Главное — снизить уровень звуков, которые до вас долетают!

Мы отступили, чтобы русалка не смогла нас схватить — она упорно лезла из ямы, но её хвост был настолько длинным, что ещё даже не начал сужаться, на поверхности показались только верхние плавники. С ликующим криком Кристина вытащила из кармана бумажные салфетки и передала несколько штук Егору и мне, но не успел я скомкать мягкую бумажку и скатать в шарик, как русалка раззявила пасть и… запела.

В первые мгновения я слышал ужасную какофонию — чириканья, чавканье, истошное блеяние и вой, но на десятой секунде это всё превратилось в чарующую прекрасную мелодию. Я закрыл уши ладонями, но это не помогло. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Я не учёл, что пение русалки не становится слабее на суше. К тому же русалки прибегают к пению в последнюю очередь — я считал, что у нас ещё есть время. Одно хорошо — радиус русалочьего пения не превышает четырёх метров. Тварь задела только нас.

— Папа? — вдруг испуганно спросила Кристина, уставившись перед собой. На её глазах навернулись слёзы, нижняя губа подрагивала. Девушка обняла себя руками и пригнулась, словно пытаясь закрыться от удара. Но почти сразу она расслабилась, улыбнулась и счастливо сказала: — Папа, ты правда-правда больше никогда не будешь пить?

Она шагнула вперёд, распахнув руки в объятиях, но я вовремя схватил её за воротник рубашки и дёрнул обратно. Кристина споткнулась, попятилась, пытаясь удержать равновесие, и шлёпнулась на задницу. Но она не обратила на это внимания — даже не стала подниматься, а просто поползла на четвереньках к русалке. По её щекам текли слёзы счастья и облегчения — Кристина видела свою самую сокровенную мечту.

— Отпустите его! — прокричал Егор и, достав меч из ножен, помчался к русалке. — Именем Императора! Никто не смеет нарушать законы Российской Империи в присутствии её главного героя, Егора Милосердного, защитника слабых и угнетённых! Смотрите же все, как я сокрушу этого негодяя!

Ну, вполне ожидаемо. Я взял Егора в захват и швырнул через бедро — не поранил, а просто самую малость оглушил. Сразу после этого я скрутил Кристину и положил её рядом с Егором — так мне легче будет их удерживать. Русалка ощерилась — мне показалось, что она смотрит на меня с превосходством и предвкушением. Пение усилилось — всё такое же чудесное и волшебное. Но ментальная защита, подаренная мне Ледяным Драконом, отбивала её атаки. Я оставался в здравом уме и трезвой памяти, лишь перед глазами иногда проплывали смутные образы. На секунду я подумал — было бы интересно посмотреть, о чём я по-настоящему мечтаю. Не цели, не планы, а то самое, сокровенное, что прячется глубоко в сердце.

Русалка взвыла ещё громче, Кристина и Егор начали вырываться из моей хватки, и я отбросил ненужные мысли — не время для сентиментальности. Я бы мог победить русалку самостоятельно, но в таком случае ребята останутся без присмотра и погибнут. Вызвать подмогу? Нет, как только русалка потеряет нас из виду, она примется разрушать дома и убивать невинных жителей Краснодара… Да чтоб эту чёртову тварь Изнанка сожрала! Я заметил движение в соседнем дворе, а также — в окнах дома напротив. Не может быть! Я ни разу не сталкивался с русалкой, чьё пение гипнотизирует на таких расстояниях! Я даже не слышал о подобном.

Жители близлежащих домов один за другим покидали свои жилища и, словно зомби, плелись к русалке — кто-то из них радостно смеялся, кто-то рыдал, кто-то разговаривал с невидимыми собеседниками. Я не смогу удержать всех, мне срочно нужно привести их в чувство. Значит, выход один. Я сконцентрировался и призвал сотню Теней — энергия, поглощённая из кристаллов почти закончилась, так что мне пришлось использовать в качестве топлива сто тридцать других Теней. Я приказал своим верным слугам стать невидимыми и намертво запечатать уши всех людей, что двигались в сторону русалки. По Тени на человека. Теней, которые остались без дела, я отправил патрулировать улицы.

Первой очнулась от морока Кристина. Она оглянулась, шокированно посмотрела на русалку и потрогала свои уши.

— Я ничего не слышу! — прокричала она. — Ты проколол мне барабанные перепонки⁈

— Не так радикально, — произнёс я, сильно артикулируя, чтобы она прочитала мой ответ по губам.

— Герой Российской Империи уничтожит тебя… — пробормотал Егор и, вздрогнув, подскочил. Его взгляд прояснился, а руки крепко сжались на рукояти меча и наставили остриё на русалку.

Люди, которых околдовало пение русалки, закричали и бросились прочь, снова спрятались в дома.

— Активируйте ранговые способности, — сказал я и отправил ребятам ментальное сообщение. Лицо Егора изумлённо вытянулось, а вот Кристина восприняла это как и надо — она уже с этим сталкивалась, во время отборочного боя со старшекурсницей, когда я подсказал ей, как выиграть. Егор быстро собрался и прикрыл глаза — через мгновение по его руке потекла слизь. Кристину же окутало неоново-зелёное сияния, её кожа будто светилась изнутри. Я приказал, одновременно транслируя свои слова и на ментальном уровне: — Я бью первым, а следом — вы. Объедините свои ранговые способности и вложите в удар все силы. Не дадим этой твари ни шанса.

Я включил Боль на полную мощность и атаковал русалку, выкручивая её нервные окончания на максимум. Её уродливая морда скривилась, глаза выпучились — казалось, вот-вот они выпадут из орбит, — перламутровые когти яростно заскрежетали по асфальту. Но русалочья песнь не прервалась, разве что сквозь великолепную мелодию начали прорываться отвратительные визги и рычание. Я ударил ещё раз. Боль сковала русалку, она застыла, благодаря чему не увидела, как к ней подобрался Егор. Он щедро полил русалку слизью, которая, срываясь с его пальцев, становилась ядрёно-зелёной — Кристина отравляла её прямо в полёте. Русалочье тело частично превратилось в желе, и монстр завопил, когда яд проник в его нутро.

Русалочьи руки подломились, а туловище сложилось гармошкой — тварь начала сползать в яму. А всё потому, что отравленное желейное тело не могло удержать тяжеленный рыбий хвост.

— Ну уж нет, врёшь — не уйдёшь! — прорычал я и одним прыжком оказался рядом с русалкой. Упускать монстра четвёртого уровня я не собирался. Я замахнулся и резким ударом меча отрубил русалке голову. Сразу же к моим ногам выпала зелёнка и кристалл четвёртого уровня — огненный опал.

Я пнул русалочью голову в Трещину, которая уже медленно закрывалась, — мы убили монстра, который её создал. Я взглянул в глубь ярко-красной воронки и передёрнулся от отвращения: к длинному толстому хвосту русалки четвёртого уровня цеплялись десятки русалок рангом поменьше. Словно рыбки-прилипалы, они впивались зубами в её чешую. Необычный симбиоз. Видимо, поэтому сила русалочьего пения значительно возросла, иного объяснения я не вижу. Ах точно, пение! Я отозвал все Тени в Изнанку. Вообще-то использовать их вот так открыто было довольно опасно, но, даже если кто-то их и увидел, это можно будет списать на русалочью ментальную атаку.

— Какая мерзость, — Кристина встала рядом со мной, передёрнула плечами и поинтересовалась, словно бы невзначай: — Я говорила что-нибудь странное?

— Ага, просто кошмар какой-то, — усмехнулся я и продолжил, когда она напряглась: — Кричала, будто бы слишком красива, чтобы учиться, и просила какого-то богатого дворянина на тебе жениться.

— Что⁈ — она широко-широко распахнула глаза, но, заметив, что я улыбаюсь, сердито напыжилась и проворчала: — Тебе бы только шутки шутить.

— Не хотел бы я ещё раз столкнуться с русалкой, — заявил Егор. — Так обидно. Я свою мечту видел вот прям как вас сейчас. А потом раз! — и очнулся. И нет мечты. Мама, конечно, всегда говорила, что всё нужно зарабатывать честным трудом, но… Эх, обидно.

— Ну да, ну да, а то, что русалка могла тебя сожрать, — это ерунда, — в привычной манере закатила глаза Кристина. — Главная печаль — что мечту показали и отобрали.

— Мы вообще легко отделались, — протянул я, вспоминая свою прошлую жизнь. Была одна история, которая впечатлила мой неокрепший семнадцатилетний разум, настолько, что снилась мне потом год или два. И в этом кошмаре я всегда был в главной роли…

* * *

Прошлая жизнь, где-то на задворках Российского Государства.

Этот заказ я взял, потому что захотел устроить себе небольшой отпуск. Великий учитель Анаксагорас постоянно загружал меня выматывающими тренировками, которые прерывались только на убийство монстров. Всё чаще он отпускал меня на дело одного, без подстраховки. Поэтому, когда меня всё окончательно достало, я выбрал заказ из самой дальней от столицы деревеньки и быстренько собрал чемоданы.

Вроде бы ничего серьёзного — судя по информации, которую мне предоставили, жители деревни жаловались на пение. И главная претензия заключалась в том, что это пение было просто отвратительным — ни одного попадания в ноты. Сперва люди боялись этого странного музицирования, но потом попривыкли, и теперь оно их просто раздражало. Но так как рационального объяснения пению не нашлось, оно автоматом попадало в категорию сверхъестественного и передавалось охотникам на монстров.

По приезде я сразу направился к старосте деревни — узнать, не произошло ли чего нового. Это был высокий крепкий мужик с длинными усами, которые свисали едва ли не до пояса. Ходил он, опираясь на высокий посох, из-за чего походил на волшебника. Я перехватил его, когда он делал обход и важно раздавал указания по сельскому хозяйству. Показав ему бумажку с императорской печатью, я спросил:

— До сих пор поёт?

— Всё по-старому, — кивнул староста и потрепал левый ус. — Нечестивая скотина. Разлагает нравы, учит молодёжь дурному и не даёт спать.

— Каким это образом? — я нахмурился. — Через песенки?

— Перешёл на похабные частушки. Тьфу! — староста понизил голос и тихо-тихо процитировал: — Уронил в пи… кхм… часы, тикают проклятые, завожу их утром х… кхм… в половину пятого, — он осуждающе покачал головой и пригрозил кулаком работяге, который попытался втихаря приложиться к бутылке с самогоном. — Да что там молодёжь! Вся деревня теперь распевает, когда я не слышу.

— Беда, — с сочувствием протянул я, хотя на самом деле меня это веселило. — А откуда хоть звук идёт?

— Да со стороны озера, — староста указал на запад. — Но мы уже десять раз там всё обыскали. Ничего не нашли.

— Ну, я всё-таки перепроверю.

Попрощавшись с ним, я потопал к озеру — оно располагалось буквально в двух шагах от деревни, в метрах двадцати от окраины. Несколько раз я заухал совой, проверя акустику. Действительно, звуки здесь разносились хорошо, и эхо их даже как будто усиливало. Ещё не дойдя до озера, я почувствовал гадостный запах любовной магии — такой обычно исходил от привораживающих зелий и монстров, у которых начался брачный период. Чаще всего его испускали самки, которые приметили подходящего самца.

— Только этого не хватало, — пробормотал я. Брачный период делал монстров непредсказуемыми и немного безумными.

Я просканировал территорию — в том возрасте это у меня получалось не особо эффективно, но иногда было достаточно и этого. Собственно, как и в тот день. Я почувствовал, что на северном скалистом берегу озера находится нечто вроде подводной пещеры. Её скрывала магия, поэтому немудрено, что деревенские ничего не обнаружили. Воздух в пещеру поступал из довольно широких трещин в скале. Сканирование показало, что рядом есть живое существо, но вроде бы не монстр. Я подошёл поближе, наклонился и позвал:

— Эй, там кто-нибудь есть?

Мне в ответ раздалось:

— Девка плавала в пруду, ей карась попал в п…! Карася, конечно, жалко, но рыбалка есть рыбалка!

Я помолчал и уточнил:

— То есть ты там по своей воле?

— Полюбила парня я, оказался без… Кха-кха! Ау! Вы меня правда слышите⁈ — неожиданно опомнился певец, и я увидел через трещину в скале, как из глубины пещеры ко мне тянутся грязные бледные руки. В полумраке я с трудом разглядел поцарапанное изнурённое лицо молодого парня. Он завопил: — Простите, простите, я был уверен, что меня никто никогда не найдёт! Они столько раз проходили ровно надо мной, но даже не посмотрели вниз! Я подумал… Я подумал… Что в этот раз опять… — он глухо зарыдал.

— Я тебя сейчас вытащу. Отойди подальше, я увеличу трещину до прохода, через который ты сможешь выбраться на волю.

— Спасибо, спасибо, спасибо… — парень продолжал плакать и благодарить меня.

Когда он отошёл на безопасное расстояние, я ударил магией по трещине, поддерживая каменную породу, чтобы она не обрушилась и не завалила пещеру.

— Вылезай! — приказал я и протянул руку. Парень подбежал, схватился за меня и с огромным трудом подтянулся. Общими усилиями мы вытащили его на поверхность. Он повалился на землю и слепо уставился в небо. Я набросил на него слабенькую исцеляющую вуаль и поинтересовался: — Какая тварь тебя в плен взяла? И зачем?

Я, конечно, уже предполагал, что он ответит, но его рассказал всё равно меня впечатлил.

— Русалка, — прошептал парень и спрятал лицо в ладонях. — Она приманила меня песней… Я думал — убьёт! А нет, посадила в пещеру, спрятала и кормила. И… и… и… Сиськами вокруг меня постоянно трясла! Вы убьёте её? Убьёте?

— Само собой.

Русалка была слабой, я прикончил её за пару минут, когда она вернулась в пещеру, чтобы пообщаться со своим «самцом». Но история этого бедолаги меня поразила до глубины души. Наверное, важную роль сыграло то, что именно в это время я начал заглядываться на девушек и видеть эротические сны. И вот они-то сменились на кошмары…

* * *

— Да, легко мы отделались, — хмыкнул я, подобрал зелёнку и кристалл и покачал головой, поймав недоумённый взгляд Кристины. — Не обращай внимания. Просто мысли вслух.

— Было бы любопытно уз…

Кристина не успела договорить — позади нас раздался громкий топот. Из темноты выскочила группа из трёх сидровцев — они резко затормозили и настороженно огляделись.

— Где монстр? — спросил один из них. — Какого чёрта вы здесь устроили⁈ Почему не вызвали подмогу⁈ Вы, мелкие ублюдки, думаете, что Академия подчистит за вами любые хвосты⁈

— Успокойся, — другой сидровец положил руку ему на плечо. — Видишь, ребятки пересрались, так ты их окончательно запугаешь. А ведь ребятки ничего плохого не хотели. Верно, ребятки?

Ага, решили разыграть хорошего и плохого полицейских? Но я не стал возражать и коротко согласился:

— Верно.

Кристина и Егор покосились на меня и просто кивнули.

— Ничего страшного не случилось, — произнёс «добрый» сидровец. — Просто пройдём в штаб, вы там напишете объяснительные и всё нам расскажете. Должны же мы знать, что здесь произошло.

— И как вы убили проклятую русалку, — процедил «злой» полицейский.

Если и до этого момента я понимал, что происходит нечто странное, то сейчас у меня в голове зажглась красная лампочка. Они знали, что мы сражались именно с русалкой. Вариантов два: или кто-то из гражданских им позвонил и описал монстра, или всё это время они стояли в сторонке и ждали, когда русалка нас загрызёт. Первый вариант маловероятен — глубокая ночь, мрак, ментальная русалочья атака. Всё это не располагает к изучению монстров. То есть… Сидровцы нагло врали и заманивали нас в ловушку.

Я улыбнулся и протянул:

— Конечно, мы всё распишем. Так куда идти?

Глава 23

Сидровец, который отыгрывал «доброго» полицейского, явно был главным в их компании. Повелительным жестом он отослал куда-то третьего сидровца и вместе со своим «злым» компаньоном повёл нас по узкой улочке между частными домами. Жёлтая многоэтажка осталась справа — мы отдалялись от штаба.

— А разве нам не туда? — притворился я дурачком и похлопал по плечу Доброго. — Мы же должны написать объяснительные, а здесь ни ручки, ни бумаги…

— Не переживай, у нас всё с собой, — ухмыльнулся Злой. — Ещё молоко на губах не обсохло, а уже пытается указывать взрослым дядям, что и как делать.

— Мы ничего не сделали! — не удержалась Кристина, её распирало от возмущения, всё это время она яростно сжимала кулаки и пыхтела, как сердитый ёж. — Хотя нет! Мы сделали! Вашу работу — вот, что мы сделали! Где вы были, пока мы сражались с этой русалкой⁈

Злой дёрнулся, положил ладонь на меч и оскалился — в темноте сверкнули его белые зубы, но Добрый схватил его за локоть и подтолкнул вперёд: мол, шагай, не отвлекайся. Я тоже успокоил Кристину — набросил на неё Туман Умиротворения. Немного подумал и наложил его и на Егора тоже. Я ускорился и оттеснил ребят назад — теперь они отставали от меня на два шага. Сейчас мне не нужны неожиданности.

— Вы не имели права ввязываться в бой без предупреждения. Особенно — рядом со входом в Данж, — с отеческим упрёком произнёс Добрый. — Когда Трещины открываются в населённом пункте, спецы обязаны первым делом сообщить об этом в полицию или «СиДР». На худой конец — в Академию, — он усмехнулся. — А теперь придётся за вами подчищать. Гражданские жалоб столько накатают, что… у-у-у-у-у-у… месяц разгребать будем.

— Так мы же неспециально, — я виновато понурил голову и вздохнул, стараясь сильно не переигрывать. — Просто хотели спасти людей. Русалка четвёртого уровня… Она бы много людей сожрала, если бы мы её не остановили!

— И что, тебе орден выдать? — презрительно фыркнул Злой и, пытаясь скрыть интерес, уточнил: — Точно четвёртого?

— Может быть, даже пятого! Очень сильный монстр, а мы его всё равно разделали! — прихвастнул я, мысленно отсчитывая кварталы, которые остались позади. Как там Юрий говорил? Четыре в ширину и пять в длину? Мы вернулись в сектор, куда нас распределили в самом начале, и свернули направо, а потом прошли три квартала. Значит, осталось два — и сектор закончится.

— Брешешь как дышишь! — отрезал Злой. — Чтобы такие недоумки смогли победить монстра пятого уровня? Сказки будешь рассказывать в детском саду.

— Но если это правда, то мы проставляемся, — великодушно добавил Добрый и подмигнул мне. — Надо же поощрять инициативную молодёжь.

Пройдя четвёртый квартал, мы ещё раз свернули направо и, перейдя дорогу, прошли высокие кованые ворота, ведущие в небольшой парк. В метрах ста пятидесяти от нас, между деревьев, я заметил неказистую перекошенную палатку, изнутри которой исходил ярко-красный свет. Сидровцы поставили над Трещиной палатку? Но когда мы подошли чуть ближе, я почувствовал защитную магию — это был не простой невзрачный шатёр, сделанный из говна и палок, а полевой артефакт. Я слышал о подобном — такие ставили над Трещинами, чтобы сдержать монстров до прибытия Ликвидаторов. Но в этом секторе не было пробоев из Данжей. Во всяком случае, когда мы приехали…

Гм, а это ведь всё объясняло. Прорыв русалки сопровождался сильным энергетическим всплеском, его просто не могли заметить. Но в этот момент все ликвидаторы и сидровцы были заняты спасением жёлтой многоэтажки, а потом… Потом открылась ещё и вот эта Трещина, в парке. На неё поставили временный стазис и помчались к более опасному пробою, но издалека увидели нас — мерзких романовцев. И плевать, что мы первокурсники! Видимо, ненависть к выпускникам Академии слишком сильна, поэтому сидровцы и решили не спешить — притормозить и понаблюдать издалека, как мы сдохнем. Но мы выжили, и сидровцы решили лично закончить начатое. Ради чего? Ответ очевиден. Ради выгоды — кристаллы четвёртого ранга на дороге не валяются.

Палатку охранял крепкий парень в тёмно-синей форме с нашивкой «СиДР». Добрый подошёл к нему и что-то проговорил на ухо. Парень кивнул, отдал честь и отступил в тень деревьев. Затрещали ветки, его шаги начали быстро отдаляться. Злой отвернулся, пряча издевательскую ухмылку.

— Ну-с, пройдёмте писать объяснительные, — пригласил Добрый, откинул полог палатки и вместе с напарником шагнул внутрь. Надо же, подставили спины, чтобы мы ничего не заподозрили. Действие Тумана Умиротворения заканчивалось, и Кристина уже вновь насупилась и собиралась устроить скандал. Егор просто недоумённо хмурился — судя по всему, он не понимал, в чём его обвиняют, ведь он сделал всё правильно — спас невинных людей.

— Простите, — тихо проговорил я.

— Простить? За что? — удивилась Кристина.

— За это, — я отбросил ребят сильным энергетическим ударом. Постарался подобрать такую траекторию, чтобы они не зацепили деревья, а просто отлетели и упали на мягкую травку. Вслед им я послал заклинание Замешательства и сразу же повесил на палатку иллюзию и Отвод Глаз. Безвредная магия, но она не позволит Кристине и Егору увидеть Трещину и вмешаться.

— Ну что вы там возитесь? — донёсся гневный голос из палатки, и я, пригнувшись, зашёл внутрь. Ну как я… Моя точная копия. Какими бы подозрительными ни были сидровцы, я не хотел убивать их просто за странное поведение. Мне нужны были доказательства их дурных намерений.

— О, а на чём мне писать? На коленке? — изумился я и, раскрыв рот, уставился на ярко-красную воронку. — А откуда здесь Трещина? Почему вы нас сюда привели? Мы будем сражаться с монстрами?

— Где твои дружки⁈ — взбешённо спросил Злой.

— Кристине плохо стало, она немного воздухом подышит и зайдёт.

— Да к чёрту! — прорычал Злой, обращаясь к Доброму. — Какой смысл тянуть?

В мою иллюзию прилетел острый кусок льда — с невероятной скоростью, прямо в голову. От такого удара мой череп взорвался бы как арбуз. Но я в этот момент стоял ровно за сидровцами и, когда моя иллюзия расплылась и исчезла, со всей силы толкнул их в Трещину. Они попытались устоять на ногах и восстановить равновесие, но было поздно — их поглотила ярко-красная воронка. Скорее всего, на той стороне их встретит монстр, который открыл Трещину — палатка-артефакт не пускала его на поверхность, но он точно ждал подходящей возможности, чтобы вырваться на свободу. Велика вероятность, что монстр прикончит Злого и Доброго, но… необходимо лично в этом убедиться.

Я сделал шаг, и меня закрутил магический торнадо — ощущение, словно моё тело вытянули в одну длинную спагеттину и протащили через узкую трубку. Трещина выплюнула меня на… лугу? В первое мгновение мне действительно показалось, что я стою посреди огромной ярко-зелёной долины под ярким солнцем. Но, проморгавшись, я понял, что зелень под ногами не трава, а мох, который излучает ослепительный свет. Я находился в пещере, но в ней было светло как в полдень.

— Оно ползёт по мне! Сними его! Сними! — раздался рядом истошный вопль.

Злой сидровец срывал со своих ног куски мха, но влажная зелёная масса неумолимо поднималась по его бёдрам. От штанов остались жалкие ошмётки, по его коже расползались красные кислотные ожоги, кожа и мышцы плавились словно воск. У Доброго дела обстояли не лучше — он догадался создать небольшой постамент изо льда, на котором сейчас балансировал. Но мох не боялся холода, он разрастался по ледяной глыбе, подбираясь к ботинкам сидровца. Всё это я увидел и оценил за доли секунды и сразу же вызвал с десяток Теней — Чёрных Лебедей. Они обвили моё туловище и, размеренно взмахивая мощными крыльями, подняли меня над землёй. Я парил между полом и потолком, в безопасности, но за это пришлось заплатить — каждую минуту моего полёта навсегда исчезало шесть Теней.

— Я знал, что не ошибся! Я видел! Видел! — воскликнул Добрый, едва устояв на ледяном постаменте. — Такой магии не бывает! Ты — выродок, которого не должно существовать в природе!

— Но я буду существовать, а ты — нет, — усмехнулся я, размышляя, как уничтожить мох. Если лёд для него — детские игрушки, то, может быть, его сожжёт огонь? Я был Повелителем Теней, и стихийной магией мне управлять сложно, но кто говорил, что невозможно? Я потянулся к своему магическому ядру и вытянул из него остатки энергии, полученной от кристаллов — достаточно, чтобы создать Самовоспламеняющийся Поток. Это заклинание нужно сотворить всего лишь раз, и в дальнейшем пламя будет существовать самостоятельно, сжирая всё на своём пути, кроме своего хозяина. Но сперва, в качестве проверки, я зажёг крохотную искорку и запустил её в мох — там, где она упала, мох съежился, почернел и усох. Эксперимент прошёл успешно, можно приступать к главному блюду — Самовоспламеняющемуся Потоку.

Энергии было мало, поэтому у меня получился небольшой огонёк, поместившийся на ладони.

— Чего ты ждёшь⁈ — закричал Добрый и возвёл вокруг себя стену из миллионов мелких льдинок — готовился защищаться от пламени. Злой уже ничего не мог сказать: мох обгладывал его кости.

— Жду, когда ты умрёшь, — равнодушно бросил я. — Ты хотел убить ни в чём неповинных студентов-восемнадцатилеток. Просто потому, что точишь зуб на учебное заведение, куда они поступили. Мне кажется, будет справедливо, если один из этих студентов просто не будет тебя спасать. Не находишь?

Мох с отвратительным чавканьем шлёпнулся ему на ботинок.

— Ублюдок! Так просто это тебе с рук не сойдёт!

— Правда? Ты так думаешь? — я усмехнулся и, сделав хныкающий печальный голос, протараторил: — Плохие дяди-сидровцы забрали нас с патруля вопреки приказу нашего куратора-преподавателя. Они отвели нас в парк, к новой Трещине, которая только-только открылась. Они сказали, что им требуется наша помощь, что Трещину нужно срочно закрыть! Мы отправились в Данж, но там был очень сильный монстр. Очень сильный! Дяди-сидровцы смогли его победить, но погибли, а нас выкинуло на поверхность, когда Трещина закрылась.

— Крысёныш, — прошипел Добрый и тут же отчаянно завопил: мох проделал дыру в его ботинке и начал проедать кожу.

— Поступай так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, — процитировал я древнюю мудрость и отвернулся, сосредоточившись на мхе. Впервые вижу такую тварь. Вообще монстры-растения были редки. Жадность и хищнический азарт не позволяли чудовищам долго сидеть в засаде. Кровожадные твари жаждали растерзать как можно больше жертв в кратчайшие сроки. А стоять на одном месте и выжидать, когда кто-то попадётся в ловушку… Для них это было слишком долго. Но этот мох… Он не ждал. Он распространялся как смертельная зараза, как вирус.

Я вытащил из кармана завалявшийся чек, скрутил его в трубочку и аккуратно подцепил крупинку мха. Пару мгновений ничего не происходило, но потом она принялась пожирать бумагу и увеличиваться в размерах в геометрической прогрессии. Я отбросил чек и скривился: такого монстра очень опасно выпускать на поверхность. В каком-то смысле то, что мы оказались здесь, — большая удача. Другой отряд, скорее всего, сразу бы сбежал из Данжа и — с вероятностью в сто процентов — случайно прихватил бы с собой кусочек мха. Результат вполне можно предугадать — Краснодар погрузился бы в хаос.

Пока я изучал монстра, тот сожрал «сидровца» и обратил своё внимание на меня. В том месте, над которым я парил, пол сильно вздулся и мох начал расти в высоту, сантиметр за сантиметром. Я наклонил ладонь, и огонёк легко с неё соскользнул. Самовоспламеняющийся Поток не подвёл — он моментально поджёг мох и стремительно захватил весь Данж. Пещера наполнилась мерзким скрежетом вперемешку с визгом — монстр попытался уползти, но у него ничего не получилось. Огонь пожирал мох, в воздухе повис тошнотворный запах горелого. Тварь умирала, и в какой-то момент я почувствовал, что Трещина начала закрываться. Я едва-едва успел подобрать вывалившийся кристалл, краем сознания отметив, что это аметист, третий ранг. А через секунду меня выкинуло на поверхность.

От неожиданности я споткнулся и завалил на себя палатку, из-за чего развеялась моя иллюзия.

— Марк! — прокричала Кристина, и кто-то стянул с меня брезентовый полог. Надо мной нависло очаровательное девичье лицо, а розовая коса шлёпнула меня по лбу. Кристина сердито нахмурилась и принялась меня отчитывать: — Боевая группа для тебя — пустой звук? Мы вообще-то волновались! Я не знаю, как ты это сделал… Но уверена, что это сделал именно ты!

— Из тебя бы вышел замечательный прокурор, — ухмыльнулся я и поднялся.

— А из тебя — шут! — отчего-то обиделась Кристина.

— То есть у тебя нет доказательств, даже состава преступления нет, только сплошные предположения, но ты готова приговорить меня к смертной казни? — насмешливо уточнил я.

Кристина растерялась и не нашлась, что ответить.

— Смотрите! — вдруг Егор указал налево. — Там кто-то бежит.

Он был прав, к нам спешили сидровцы и Юрий — все с оружием наперевес.

— Слушайте меня внимательно, — отчеканил я и заговорил скороговоркой, чтобы успеть до того, как сюда пожалует подкрепление: — После того, как мы победили русалку, к нам пришли сидровцы и попросили о помощи. Мы сначала не соглашались, но они настояли. Нам пришлось спуститься в Данж. Всем, — последнее слова я выделил. — Внутри обитал Чёрный Ягуар, который задрал сидровцев. Но перед смертью те смертельно его ранили. Чёрный Ягуар умер, Трещина закрылась, мы оказались здесь.

Кристина и Егор кивнули. Я закончил вовремя — спустя несколько секунд Юрий подбежал к нам и принялся судорожно осматривать. Судя по всему, он здорово струхнул, что ему влетит за покалеченных студентов. Но поняв, что мы целы-здоровы, он облегчённо выдохнул и заорал:

— Куда я вас приказал идти⁈

Нас ждало несколько часов разборок…

* * *

Императорский дворец, следующий день.

Крабогном очень гордился собой — он ободрал Мокошек до нитки. Ну, метафорически. Великан-хозяин-друг запретил играть на вещи или деньги, а на простой интерес было играть скучно, так что… они начали ставить на кон воображаемые вещи. Дворцы, золото, украшения, мебель, шубы… Если бы все эти вещи существовали в реальности, то Крабогном был бы сказочно богат. Правда, в конце концов ему надоело побеждать, и он отправился к Рите — со всеми этими делами и беготнёй он позабыл о своём втором лучшем друге. Но, к сожалению, именно сейчас она занималась математикой с учителем. Поэтому Крабогном решил прогуляться по дворцу.

Воспоминания о том, как он обыгрывал Мокошек, грели его зловредную душу. Но практического толка от это было — ноль. И вот тут Крабогном задумался над тем, что где-то поблизости находится Императорская Казна. Конечно, частично она принадлежит Рите, а друзей обворовывать — это плохо… Но ведь Крабогном может взять те части, что Рите не принадлежат! Ободрённый этой мыслью Крабогном пустился на поиски. Ему потребовалось всего три часа, чтобы найти казну, и ещё два — чтобы в неё проникнуть.

Это было небольшое квадратное помещение — оно совсем не походило на то, что видел Крабогном по телевизору. На полу не валялись золотые монеты, не лежали толстые пачки купюр, а вазы и разные украшения были… обыкновенными. Глубоко разочарованный, Крабогном исследовал Императорскую Казну, но ему ничего не приглянулось. Он уже собирался уходить, но случайно задел подсвечник — тот накренился, и из стены выехал небольшой выдвижной ящик. Крабогном заглянул туда и обомлел: на красной бархотной подложке покоился неописуемой красоты драгоценный камень. Он переливался всеми цветами радуги, а от его сияния по всем стенам плясали солнечные зайчики.

— Красиво, — пробормотал Крабогном и схватил камень клешнёй. Но как только он до него дотронулся, раздался громкий хлопок и в воздух взвился густой золотой туман, который окружил Крабогнома и впитался в его тело. Зловредный дух покрутился, замахал клешнями и, когда больше ничего не произошло, осторожно посмотрел в ящичек. Красная подложка была пуста. Крабогном поспешно задвинул ящичек обратно в стену, покинул Императорскую Казну и помчался к Рите.

Он не придал значения тому, что вечером ему самую малость поплохело — клешни начали поскрипывать, голова заболела, а панцирь слегка треснул. Да и какой смысл Крабогному беспокоиться о своём здоровье? Ведь Тени никогда не болеют.

Глава 24

— Вы внаглую нарушили приказ! — бесновался Юрий, очень удобно (для себя) упуская тот факт, что оставил без присмотра вверенных ему студентов. — Я велел вам идти в другой сектор, в распоряжение к бойцам «СиДР», которые им руководят! И что вы сделали⁈ Ввязались в бой, а потом из-за вас погибли двое сидровцев! Вы не имели права спускаться в Данж третьего уровня! — он потряс передо мной аквамариновым кристаллом. Мне пришлось отдать его и огненный опал, чтобы доказать свои слова. Отдать временно, конечно. Юрий жадно посмотрел на кристалл и продолжил орать: — А сейчас вы заливаете мне, что разделались с мощными монстрами!

— Сложно поверить, что наши подготовленные бойцы умерли, а ваши первокурсники выжили, — спокойным голосом вставил майор «СиДР» — высокий светловолосый мужик с красным родимым пятном на левой щеке. Я не запомнил его имени. Он приехал через пару часов после того, как нас обнаружили у поломанной палатки-артефакта. Сейчас мы стояли на пешеходной дорожке, с двух сторон окружённой деревьями. Рядом с нами пыхтел грузовичок. Водитель ждал указаний, куда нас везти — в тюрьму или Академию.

— Ваши бойцы поступили как истинные герои, — с максимально серьёзным лицом заявил я. — Они пожертвовали своими жизнями, чтобы мы смогли выбраться и рассказать человечеству о новом и очень опасном виде монстра.

— Да-да, о каком-то лишайнике, — скривился майор. Первую часть моей речи он не прокомментировал, да и что он скажет? Что сидровцы в первую очередь думают о своей шкуре? Он открыл рот, но ничего не успел произнести — его перебил подбежавший к нему солдат, который что-то быстро-быстро заговорил ему на ухо. Майор усмехнулся, покосившись на меня, и процедил: — Веди сюда.

— Что такое? — забеспокоился Юрий. Судя по его поведению, он был из того мерзкого типа начальников, который никогда не защищает своих подчинённых, несмотря на их правоту. Главное — прикрыть собственную задницу.

— Мои ребята нашли свидетеля, — пояснил майор. — Оказывается, твоих оболтусов нашли не двое, а трое бойцов «СиДР». Даже не знаю, почему никто об этом не вспомнил? — с ехидством уставился он на меня и перевёл взгляд на Кристину и Егора. — Не желаете пояснить?

— Мы сражались с монстром четвёртого ранга и едва-едва выдохнули, когда припёрлись ваши сидровцы и приказали им помогать! Они не дали нам и минуты отдыха, сразу куда-то потащили и швырнули в проклятый Данж! — прорычала Кристина. Несправедливость происходящего её здорово взбесила. — А согласно Уставу Академии, нам запрещено посещать Данжи высокого уровня! Если мы сделаем это по своей инициативе, то нас исключат из Академии. А если кто-то нас заставит это сделать… — она сделала паузу, переводя дух. — То он предстанет перед судом Российской Империи!

— Не лезь во взрослые разговоры, девочка, — отрезал Юрий под одобрительным взглядом майора.

— Нет уж, я буду! — раздражённо возразила Кристина и продолжила: — Виновные погибли в Данже, поэтому не смогут понести наказание. Инцидент исчерпан! Отправьте нас в больницу, а до Академии, так уж и быть, мы доберёмся сами!

— Тебе точно нужна больница, идиотка, — прошипел Юрий. — Психиатрическая!

— Возможно, кое-кому скоро потребуется травматолог. Если он, конечно, не будет подбирать слова, — ледяным тоном произнёс я и, приобняв Кристину, мягко потянул её назад. Её настолько поглотил гнев, что она уже плохо контролировала свою магию. Вокруг неё появилось едва уловимое светло-зелёное свечение, а мечи у всех бойцов, которые стояли неподалёку, начали тонко звенеть. Её способности по управлению ядом и холодным оружием вот-вот готовы были выплеснуться магическим взрывом. — Мы не совершили ничего противозаконного. Почему нас до сих пор не отпустили?

— Сразу как выслушаем нашего свидетеля, — майор указал в конец аллеи, откуда к нам приближались две мужские фигуры. Уже знакомый солдатик вёл за собой сидровца, который был в группе Доброго и Злого. Тот самый третий, которого отослал Добрый, когда повёл нас к Данжу с мхом.

Я встретился взглядом с Третьим и мысленно ухмыльнулся — его глаза горели злостью, он явно хотел нас утопить, а потом закопать поглубже. Но что он мог сделать? Да ничего. Очевидно, Третий был в курсе, что собирались провернуть его напарнички, и подозревал, что убили их именно мы, а не монстр. Но у него были связаны руки. Если Третий признается, что участвовал в покушении на убийство, то попадёт за решётку. А если попытается обвинить нас в нападении, то получится, что он бросил своих коллег в беде и сбежал. Как ни крути, а ему придётся молчать.

— Сидоров, вы видели этих романовцев? — гаркнул майор.

— Так точно! — ответил Третий. — Мы встретили их у закрытой Трещины. Как утверждали романовцы, открылся Данж четвёртого уровня, из него вылезла русалка.

— Что было дальше?

— Лейтенант Сидоров опасался, что сдерживающего артефакта на второй Трещине будет недостаточно, и направил романовцев её охранять, — Третий на секунду запнулся. Видимо, сочинял легенду на ходу. — Потом лейтенант Сидоров приказал мне вернуться к объекту А-12 для охраны Ликвидаторов. Он сомневался, что это обычный побочный всплеск. Я должен был подстраховать бойцов, если появится пробой из Данжа.

— Всё? — разочарованно уточнил майор и поджал губы. Поднимающееся солнце окрасило его лицо в розовый цвет.

— Да, — отчеканил Третий.

— Свободен, — взмахнул рукой майор, словно отгоняя муху, и повернулся к нам. — Не расслабляйтесь. С вами мы ещё не закончили.

— Ошибаетесь, — к нашей компании незаметно подошёл Владимир. Всё в том же деловом костюме, шляпе и с тростью. Правда, теперь он потерял лоск и был слегка помят — пиджак заляпало чёрной монстриной кровью, в шляпе появилась дыра с обугленными краями, а трость была заметно погрызена. Он презрительно посмотрел на Юрия и небрежно бросил: — Студенты отправятся в Академию под моим сопровождением, а вы готовьтесь писать объяснительные за своих подчинённых и… отстёгивать денежки. Академия предъявит вам иск о нанесении морального и материального ущерба.

— Высокомерные ублюдки, — пробормотал майор.

— Что вы сказали? — спросил Владимир, приподняв брови.

— Я сказал: устаревшие предрассудки, — криво улыбнулся майор. — Пора положить конец вражде между сидровцами и романовцами.

— Благородные порывы не спасут вас от выплаты компенсации, — усмехнулся Владимир и сказал, обращаясь к Юрию: — Виктор Викторович велел вам защищать Ликвидаторов, пока они не закроют последнюю Трещину. Сектор патрулирования — весь Краснодар.

— Но это может занять несколько недель! — ужаснулся Юрий.

— Не переживайте, ваши пары временно отдадут другому преподавателю.

Я протянул руку ладонью вверх и протянул:

— Отдайте, пожалуйста, кристаллы.

Юрий поморщился и с неохотой передал их мне. Владимир довольно кивнул и, поманив нас за собой, пошёл прочь. Кристина и Егор поспешили следом, а я чуть отстал — хотел погреть уши. Вдруг майор, как классический злодей, озвучит свои коварные планы? Но внезапно ко мне подошёл Третий, старательно притворяясь, что не замечает меня.

— Ты об этом пожалеешь, — оскалился он и, ускорив шаг, умчался вверх по аллее.

Страшно, очень страшно. Но на всякий случай я запомню. Осторожность — секрет долголетия.

Я догнал Владимира и ребят. Он проводил нас к тёмно-зелёным «Жигулям» и молча сел на водительское место. Мы устроились позади. Владимир завёл машину и выехал на дорогу.

— Директор объявит каждому из вас благодарность, с занесением в личное дело. Следующие два дня для вас, не включая сегодняшний, — выходные. Так что можете обмыть своё первое столкновение с этими уродами, — скривился он. — В будущем вам предстоит часто с ними общаться. Вечно хотят загрести жар чужими руками и не стесняются грязных методов.

Краснодар ещё не проснулся, так что дороги были пустыми и до Академии мы доехали всего за десять минут. Владимир высадил нас и умчался куда-то в центр, а мы направились в общежитие. Кристина и Егор отчаянно зевали.

— Ребята, нам нужно поделить добычу. Остатки рубиновых кристаллов заберёте вечером, а вот с аквамарином и огненным опалом нужно разобраться сразу, — я вытащил из кармана кристаллы. — Кому-то придётся потерпеть.

— Я подожду, — сразу же вызвался Егор. — Мне кажется, что огненный опал должен быть твоим. Не знаю, что ты сделал, но без тебя мы бы точно погибли. А второй кристалл… — он покосился на Кристину и слегка напрягся. Даже его защитный жировой доспех, кажется, стал немного толще. — Ты не обижайся, но в Данжах ты не была. У меня есть опыт и сила. Всё-таки я парень, а значит, сильнее. Поэтому тебе нужно больше магии.

— С чего это ты взял, что сильнее? То, что болтается у тебя между ног, не делает из тебя силача, — насупилась Кристина и упёрла кулачки в бока, но тут же широко зевнула, вздохнула и махнула рукой. — Нет сил спорить, поговорим об этом завтра… Давайте мне этот кристалл и пойдёмте уже спать.

Я передал ей аквамарин, и мы разошлись по комнатам. Спать действительно хотелось очень сильно, однако я решил пренебречь сном — обычный человек перенёс бы это тяжело, но меня поддерживала магия. Достаточно будет взбодриться под холодным душем — и я снова в строю. Во всяком случае, до вечера точно продержусь в здравом уме и трезвой памяти. Умывшись и переодевшись, я потопал в круглосуточный магазин техники и купил два смартфона. Дальше на остановку — раз уж выдался выходной, не лишним будет посетить Северные Гребешки.

Прибыл я туда в восемь утра и застал Леру за разговором со старостой. Они обсуждали создание сельскохозяйственной фирмы, чтобы под её брендом продавать молоко, яйца и мясо.

— Покупатели пойдут к проверенному производителю, — настаивала Лера. — В прошлом году одна бабушка-божий одуванчик едва не устроила эпидемию сибирской язвы!

— Но не наша же бабушка! — возражал староста.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — О чём спор?

— Они не хотят меня слушать! — всплеснула руками Лера.

— Кто бы говорил! — парировал староста.

Старик был упрямым консерватором, но против своего сюзерена он точно не попрёт. Поэтому я предложил:

— Уважаемый, давайте сделаем так: Лера и Вера все свои идеи сперва будут присылать мне. И только если я их утвержу, они принесут их вам?

— Договорились, — с радостью согласился староста.

— Отлично, — я взял у Леры документы и потряс ими. — Ознакомлюсь и сообщу своё решение.

Я пошёл к дому Крабогнома, читая на ходу. Надо отдать должное сёстрам Добрых — бизнес-план был неплох.

— Скажешь ему, что одобрено. Снова взбунтуется, сразу пиши мне, — я вернул Лере документы.

Она фыркнула:

— Куда писать? На деревню дедушке?

— Да хоть бабушке, юмористка, — я протянул ей пакет со смартфонами. — Свой номер я уже вбил в телефонную книжку. И не зарывайся, а то уж больно звонкий голосок у тебя прорезался. Я пожалел вас, но моё терпение не бесконечно. Такого отношения я не потерплю. Все новости, идеи, пожелания деревенских скидывай мне. Когда стройка закончится, можете с сестрой переехать в особняк. Там подключённая духовка, чтобы вы могли посещать Краснодарские университеты. Кстати, вы выбрали специальности?

— Да, — Лера потупилась. — Я хочу поступить на целительницу, а Вера — на международные отношения. Говорит, тебе понадобится такое для высшего общества.

— Вы успеваете поступить на платное отделение, так что поторопитесь. Счёт за первый год пришлёте, я оплачу. А где Вера?

— Помогает Крабогному рассматривать прошения.

— Прошения? — повторил я и озадаченно замер: к дому зловредного духа тянулась длинная очередь из деревенских жителей. Над крыльцом висела огромная вывеска, написанная неровным скачущим почерком: «БАНК. НоВый ДЕло. НАЧАЛо». Во дворе стояли стол и два стула. На первом сидела Вера, перед ней возвышалась гора бумажек и старые пожелтевшие газеты. В данный момент она изучала обрывок листа, исписанный мелкими буквами. На втором стуле с важным видом расположился Крабогном. Он слушал женщину лет сорока и время от времени кивал.

—…всегда мечтала вязать вещи на продажу, но оно как-то одно на другое, вот и не получалось. То хозяйства по самое горло — свинят-то, понимаете, надо выхаживать! То муж напьётся и гоняет по огороду — какое уж тут вязание! — причитала женщина. — Ну а тут такой шанс, такой шанс… Я всю жизнь мечтала!

Крабогном повернулся к Вере и серьёзно спросил:

— Какой перспектив? Доход, филиал, дивиденд, инкассаций?

Судя по всему, он не понимал смысла этих терминов, просто выдал заученный наизусть список. Но желаемого эффекта достиг — деревенские жители притихли, изредка восторгаясь умом и кругозором доброго духа.

Вера расправила листок и кивнула:

— Придётся вложить деньги в вязальные машинки и нанять работников. Сначала будем работать на массового покупателя — вязать много и то, что покупают чаще всего. А уже потом можно подумать об открытии ателье. Духовка есть — сможете путешествовать в Краснодар, лично снимать мерки с клиентов. Так что — да, думаю, в эту идею мы вложиться можем.

— Пять тысяч рублей! — провозгласил Крабогном, и Вера вынесла из дома… трёхлитровую банку. Достала из неё пачку купюр, отсчитала нужное количество и передала женщине.

Ещё минут тридцать они оформляли договор и обсуждали условия. К этому времени солнце поднялось уже довольно высоко и здорово припекало, но никто и не думал расходиться — деревенские жители были тверды в намерении показать свои бизнес-проекты Крабогному. В самом конце очереди скромно топтались Мокошки, сжимая в руках папочки — фиолетовую, розовую и бежевую — под цвет волос.

— Привет, можно тебя на минутку? — окликнул я Крабогнома.

— Великан-хозяин-друг, — вяло пробормотал тот, соскочил со стула и зашёл в дом. Сегодня он был каким-то… мрачным и усталым и совсем не походил на себя. — Организовать банка! Деньги работать. Прибыль!

— Понятно, — я кивнул и оглянулся. У западной стены был стеллаж. На его полках рядками выстроились трёхлитровые банки с деньгами. — Дай догадаюсь: ты используешь банки, потому что открыл банк?

Крабогном кивнул, терпеливо указал на вывеску над крыльцом и произнёс:

— Банка, — потом повернулся и ткнул клешнёй в стеллаж. — Банки.

— Логично, — усмехнулся я и уточнил: — С тобой всё в порядке?

— Порядок, — отрезал Крабогном и вернулся за стол. Там уже какой-то старикан отчаянно спорил с Верой, тыкая ей под нос тетрадкой, залитой чаем. Ну, я надеюсь, что чаем. Вера отпиралась и отрицательно качала головой. Я хотел подойти и всё разрулить, но в Крабогнома будто кикимора вселилась: он неожиданно вскочил на стол, грубо оттолкнул старика и прокричал: — Не сметь бардак! Как сметь⁈ Хотеть я резать твой нос⁈ Я скормить тебя Ося! Вася глодать твой кости! Кася закопать тебя в лес!

Он яростно размахивал клешнями и орал с таким всепоглощающим бешенством, что даже я на секунду растерялся. Что уж говорить о деревенских! Они едва не грохнулись на землю от испуга. Такое поведение совершенно не походило на Крабогнома. Это была не вспышка гнева, а какое-то… безумие. Словно в него вселился оголодавший вендиго. Но так же внезапно, как начал вопить, Крабогном успокоился — плюхнулся на стул и как ни в чём не бывало поинтересовался:

— Следующий?

К столу робко приблизился хромой мужчина. Все притворились, что ничего не произошло. Я просканировал Крабогнома, но подозрительных странностей не обнаружил. Его теневое тело было целым, энергия никуда не утекала. Постороннего вмешательства тоже не было — ни проклятия, ни ментального заклинания. Крабогном был… Крабогномом.

Я отошёл в сторонку и подозвал к себе Леру:

— Попроси строителей, чтобы подключили духовку в кратчайшие сроки. И следи за Крабогномом. Если он что-нибудь учудит, немедленно сообщи мне.

— Да он постоянно что-то чудит, — фыркнула Лера.

— Что-нибудь плохое, — с нажимом произнёс я. Её глаза расширились, и она быстро кивнула.

С тяжестью на сердце я покинул Северные Гребешки. Иногда Тени выходили из-под контроля — поэтому им старались никогда не давать воли и постоянно ограничивали. Но Крабогном — несмотря на его озорство — показал себя весьма здравомыслящим. Он понимал, что людям нельзя вредить, и ограничивался глупыми шуточками. Никогда мне не перечил, выполнял приказы и называл хозяином и… другом. Да чего уж таить, за последние недели я к нему привык. И, наверное, подсознательно начал считать его своим придурковатым приятелем, на которого в целом можно положиться. Мне не хотелось верить, что Крабогном… Что Крабогном — обычная Тень. И что, почуяв свободу, он начал терять берега.

Размышляя над этим, я доехал до Краснодара и направился к Бюро Регистрации — я собирался поглотить кристалл четвёртого уровня, огненный опал. Это должно кинуть меня сразу на нижнюю границу второго ранга — а значит, я смогу попасть в родовое поместье Ломоносовых и заманить в ловушку Голицына. Но на всякий случай нужно устроиться поудобнее. Куда бы приземлиться? Как назло, перед подъездами не было лавочек, поэтому я уселся в угол детской площадки. На её противоположном краю играла девочка лет шести, за которой следила молодая женщина.

Я достал огненный опал, сжал в его ладони, сконцентрировался и представил, как энергия перетекает из кристалла в моё тело. Магическое ядро засияло, я чувствовал как сотни разрозненных частей, криво слепленных в сферу, соединяются плотнее — между ними уменьшились пустоты, а некоторые кусочки и вовсе слились воедино. По всему телу пробежал болезненный жар. Я зажмурился и потянулся к магии, сотворил лёгкое заклинание — призвал облако. Отлично! На втором ранге я значительно лучше чувствовал магию местного мира. Утечка Теней сильно уменьшится.

Совсем рядом взревел мотор. Я открыл глаза — из-за того, что был погружён в свои мысли, не почувствовал, как к детской площадке подкатил чёрный автомобиль. От машины исходила аура опасности — зачарованное оружие. Перун послал за мной очередных наёмников? Или это Голицын не утерпел? Заплакала маленькая девочка. Да чтоб их Изнанка сожрала! Здесь же ребёнок! Стекло со стороны водительского сидения опустилось, и наружу высунулся ствол гранатомёта. Я действовал на инстинктах: поставил защитный купол над детской площадкой и швырнул в автомобиль иллюзию Ледяного Дракона.

С грохотом взорвалась ракета, выбив стёкла соседних домов, но никто не пострадал. Мужик в автомобиле завизжал, когда перед его носом захлопнулась пасть Дракона, и нажал на газ. Взвизгнули шины, машина сорвалась с места и скрылась за поворотом. Мамочка с ребёнком забились в угол детской площадки — целы, здоровы, полиция разберётся. А мне нужно поймать ублюдков с гранатомётом. Я перепрыгнул забор и неожиданно увидел фотографию — она лежала прямо на чёрном следе от шины. На ней была изображена маленькая девочка. Я оглянулся. Точно. Та самая девочка на детской площадке.

Так они ещё хотели убить ребёнка⁈

Ну уж нет, такого я им не спущу! Я выбежал со двора на улицу, поймал такси, завалился в салон и, указывая на чёрный автомобиль вдалеке, прокричал:

— Следуй за той машиной, заплачу тройной тариф и оплачу все штрафы!

Глава 25

— Следуй за той машиной, заплачу тройной тариф и оплачу все штрафы!

Честно говоря, я ожидал, что таксист начнёт возмущаться, но его глаза загорелись азартом, он вжал педаль газа в пол, крутанул рулём, выезжая с парковки и воскликнул:

— Я знал, что этот день настанет! Как в боевиках!

— Когда приблизишься к цели, притормози и сильно не пались, — велел я. — Нужно немного поиграть в шпионов.

— А вы частный детектив? — поинтересовался таксист и обогнал несколько автомобилей, едва не устроив аварию на встречке.

— Не могу сообщить, — я многозначительно усмехнулся.

— О-о-о-о-о-о, секретные службы, — восторженным шёпотом протянул он.

— Всё может быть, — напустил я таинственности.

Через пару минут мы догнали чёрную машину с преступниками и пристроились позади неё на расстоянии пары автомобилей. Уроды, очевидно, не боялись преследования — даже не пытались петлять или избавиться от возможного хвоста. Ехали нагло, подрезая других водителей, а очень скоро вообще преисполнились собственной значимостью и, открыв окно, врубили музыку на полную мощность. Ну, в центре Краснодара, в этом бешеном трафике, скрыться было относительно легко, задача усложнилась, когда мы въехали в район Гидростроя. На одной стороне — недостроенные многоэтажки, на другой — поля полей.

Я взвесил за и против и велел таксисту:

— Останови.

Тот затормозил с явным разочарованием и уточнил:

— Всё?

— Ага, спасибо, мужик, очень выручил, — я заплатил ему, как и обещал, по тройному тарифу и вылез из машины. Дальше придётся немного пройтись — я врубил сканирование на полную катушку. Благодаря переходу на второй ранг, у меня получилось сделать это легко и просто, я даже не потратил ни одной Тени. Теперь я мог использовать простенькие заклинания без неприятных последствий, и это грело душу.

Бандиты зарулили в гаражный кооператив и остановились. Благо, это было недалеко — минут пять пешком. Охранника в будке на главном входе не было, да и будка так-то выглядела запылившейся и заброшенной. Внаглую, без маскировки, я прошёл в глубь кооператива и подкрался к синей ракушке, в которую заехал автомобиль с бандитами. Те высыпали из машины и активно спорили, удалось им прикончить девочку или нет.

— Да говорю вам, тот пацан что-то сотворил! Девчонка жива, нам нужно срочно обкашлять вопрос, как её второй раз достать! — кричал лысый мужик с татуировкой Сварожича на бицепсе. — Есть у кого идеи, а? Шевелите извилинами, мы половину бабок уже просадили, отдавать нечем!

— Не кипишуй, — прервал его пожилой мужчина с седыми густыми волосами. Роскошная грива падала на его плечи как серебряный водопад. Я даже позавидовал: в таком возрасте большая часть моих знакомых почти полностью облысела. Даже великий учитель Анаксагорас не избежал этой участи…

Пожилой нагнулся и вытащил из автомобиля третьего бандюгана — парнишку лет восемнадцати — и спросил:

— А ты чего язык в жопу засунул? Что-нибудь видел, нет?

— Ракета взорвалась, — проблеял парень.

— Да все мы видели, что взорвалась, — процедил Лысый. — Но не о девчонку взорвалась, а о купол! А я вам сразу говорил, что нужно подождать, когда он свалит! Мало того, что лишний свидетель, так этот гадёныш нам ещё всё дело обосрал…

— Твари вы, господа, — я вынырнул из темноты и злобно оскалился. — Хотели убить маленького ребёнка. Ни чести, ни достоинства.

— Как ты нас нашёл? — окрысился Лысый.

Пожилой покачал головой и произнёс:

— Главный вопрос — почему нашёл, — он вытащил пистолет, наставил на меня дуло и спросил: — Так что, просветите нас, молодой человек?

Я усмехнулся и, проигнорировав его, протянул:

— Кто вас нанял?

— Я тебе зубы в глотку забью, — набычился Лысый и, сжав кулаки, шагнул ко мне.

— Имейте в виду, мне нужен только один, чтобы узнать правду, — предупредил я, и для Лысого это стало последней каплей. Не выдержала душа поэта — взревев, словно дикий кабан, он наклонил голову и побежал на меня. Его правая рука взлетела в воздух, целясь мне в челюсть, но на половине пути опала безвольной плетью — ударом концентрированной магии я раздробил его плечевой сустав. Лысый закричал от боли, и я его вырубил — на самом деле убивать их я не собирался. Сдам их полицейским, чтобы те нашли заказчика и посадили его в тюрьму. Ведь если не обезвредить эту тварь, он наймёт других убийц, а те могут оказаться умнее и профессиональнее.

Пожилой выстрелил в меня шесть раз — я без труда остановил пули энергетическим барьером. Пистолет был самым обычным, без магического усиления — а значит, абсолютно бесполезен против сильного боевого мага. Я поднял монтировку и стукнул Пожилого по темечку — он с тихим вскриком упал на бетонный пол.

— Ну что? — я повернулся к парнишке. — Поговорим?

Он не пытался сопротивляться или сбежать — трясся, забившись в угол, и прикрывал голову руками. Не дождавшись ответа, я шагнул к нему и поморщился — под парнем медленно растекалась лужа. Новичок и трус. Он сейчас в панике, из такого много не выудишь. Ну что ж, прибегнем к магическим методам допроса — я накинул на него Покрывало Успокоения и Эликсир Правды. Два простых, но действенных заклинания. Зауряднику такая комбинация развяжет язык на раз-два.

Парнишка перестал трястись, поднял голову и посмотрел на меня.

— Я не хотел, — проблеял он. — Честно-честно не хотел… Но папа сказал, что сделает из меня настоящего мужика… Мне пришлось, честно-честно!

— И кто же твой отец? Этот? — я пнул Пожилого.

— Нет, — отрицательно покачал головой парень и покосился на Лысого. — Мы с ним никогда не виделись. Мама говорила, что он моряк долгого плавания и погиб в кораблекрушении… Но вот, исполнилось мне шестнадцать лет, и он меня нашёл. Прощения просил… Правда, говорит, что я вырос мямлей, без мужской руки…

Эликсир Правды сработал отлично — парнишка готов был не только ответить на все мои вопросы, но и выложить всю свою подноготную.

— Ты знаешь, кто вас нанял?

— Княжич Симанский. Может, вы слышали, у него свадьбу два месяца назад отменили? — с готовностью выпалил парень. — Огромный скандал был, во всех желтушных газетах писали! Ему это… Невеста изменила, да ещё как изменила! Её застукали в лодке, на Кубани. Она — на коленях, а перед ней — мужик без трусов! В общем, мужик этот — Вениаминов, безродный. Правда, очень богатый. Какой-то бизнесмен. Княжич не смог свою невесту прищучить — она тоже из сильного Рода, а вот Вениаминова…

— Гадёныш, — скривился я. — Значит, вызвать на дуэль отца или брата своей невестушки княжич обосрался. Только с детьми умеет воевать?

— А ещё женщинами и стариками, — услужливо добавил парень. — Нам приказали вырезать всю семью Вениаминова, включая его бывшую жену с ребёнком и престарелых родителей.

— Сейчас вызову полицию, и ты им всё это перескажешь, — я потянулся к телефону, но в этот момент что-то пронзительно запищало. У меня от этого звука в глазах потемнело. Я потряс головой, и вдруг… головы бандитов взорвались. Три громких хлопка — и преступники мертвы. Я вытер брызги крови с лица и активировал сканирование. Дистанционная магия… Мне не хватило нынешних сил, чтобы распознать её полностью. Но, скорее всего, это заклинание, которое накладывают на личную вещь жертвы. Там ещё нужна часть тела — но тот же волос вполне сойдёт. Дистанционную магию редко используют — она требует очень много энергии и столько же много опыта. Неправильно произнесённое слово — и всё, никакого эффекта.

С западной стороны гаражного кооператива ко мне кто-то приближался. Я прикрыл ворота ракушки и пошёл ему навстречу. Худой мужчина в шляпе и затемнённых круглых очках дружелюбно помахал мне рукой, как только вырулил из-за угла, а потом вытащил из кармана белоснежный платочек и бросил его на землю.

— Белый флаг! Я не представляю для вас угрозы, господин Ломоносов! — пропел он. — Моя госпожа хочет просто с вами поговорить об этом… — он развёл руками. — Об этом досадном инциденте.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полном молчании, а потом я кивнул:

— Хорошо, ведите.

Очкарик развернулся на пятках и неспешно направился к выходу — в считанных миллиметрах от цепи, которая была протянута поперёк выезда из гаражного кооператива, стояла белая «Чайка». Охраны на этом выходе тоже не было. Я напитал энергетический доспех и уселся в машину, ожидая подвоха. Но ничего не произошло. Очкарик бухнулся на водительское сидение, завёл автомобиль и, не обращая внимания на правила дорожного движения, погнал по ночному Краснодару. От меня даже не пытались скрыть, куда мы едем, и спустя пятнадцать минут я понял почему. Мы припарковались у дорогущего отеля «Marioot».

Администратор на ресепшн была предупреждена обо мне заранее — увидев меня, она почтительно поклонилась и передала конверт. Внутри него лежала короткая записка:

«Я жду вас в номере 348. Не делайте глупостей, иначе отправитесь вслед за кретинами, которых нанял мой племянник».

Какая таинственность… Что ж, стоит признаться, такая загадочность меня заинтриговала. Я поднялся на лифте на шестой этаж и постучал в дверь с числом «348». Мне открыла пожилая женщина, годков семидесяти, — высокая, статная, с бокалом шампанского в руке. Идеальная причёска — волосок уложен к волоску. Она величественно мне кивнула и скрылась в глубине номера. Стройная фигура, вечернее платье, изящная походка — если смотреть сзади, то ей можно дать лет тридцать, не больше. Женщина плавно опустилась на диван и сделала глоток шампанского. Я устроился в кресле напротив и выжидательно на неё посмотрел.

— Княгиня Симанская, — представилась она и протянула мне руку ладонью вниз.

— Очень приятно, — я поцеловал её руку и улыбнулся. — Вы что-то хотели обсудить?

— Тупость моего племянника, — брезгливо сказала княгиня. — Тупость, слабость и его заячью душонку! Я надеялась, что вы убьёте тех тугоумных бомжей и мне не придётся ничего объяснять, но вы… Оказались слишком благородны. К сожалению, мои люди вычислили их с небольшим запозданием, отчего мы не успели вовремя активировать заклинание. Мой племянничек до последнего не хотел сознаваться. Ну… Хоть в чём-то он оказался не размазнёй.

— Вы могли послать свою охрану, чтобы предотвратить покушение.

— И все бы узнали, что его заказал мой племянник, — усмехнулась княгиня. — Для меня Род всегда будет на первом месте. Не хмурьтесь, я вижу, что вы хотите поспорить, но… В любом случае я бы спасла родителей этого Вениаминова.

— Цинично и жестоко, — поморщился я.

— Я заплатила такую же цену, — вздохнула Симанская и крикнула: — Машенька, прикати сюда Коленьку!

Дверь в соседнюю комнату открылась, и к нам заехала инвалидная коляска, на которой сидел молодой человек с русыми волосами. Его рот был приоткрыт, из него капала слюна, взгляд серых рыбьих глаз был бессмысленно устремлён в пустоту.

— Знакомьтесь, мой племянник, — произнесла княгиня и пояснила: — С моего разрешения ему сделали лоботомию. Завтра по всем новостям объявят, что у него случился инсульт. Ох, этот мальчик был мне совсем как сын, я воспитывала его с пелёнок… Что ж, видимо, как мать я не удалась. Абсолютно бездарный мальчишка, который только и делал, что прогуливал деньги, заработанные предками. Наверное, не зря Мокошь не подарила мне детей… — она посмотрела на племянника, допила шампанское и устремила взгляд на меня. — Ну так что, молодой человек, я поступила справедливо?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но в полицию звонить не буду. Виновные уже наказаны, а цели опозорить Род Симанских я не преследую.

Прищурившись, княгиня смерила меня оценивающим взглядом и хмыкнула:

— Как жаль, что не вы мой племянник. Как только мне исполнилось сорок… С тех пор я искала достойного преемника.

— Ну, два года — не срок, — усмехнулся я.

Княгиня расхохоталась, поцеловала меня в щёку и погрозила пальцем:

— Бессовестный льстец!

— Большего правдолюба, чем я, свет не видел, — я поклонился и покинул номер.

Сегодня мне так и не удалось добраться до Бюро Регистрации — что ж, займусь этим завтра, с самого утра. До Академии я доехал на такси, поднялся в общежитие и, умывшись, сразу же завалился спать. Бессонные сутки всё-таки дали о себе знать, поэтому я продрых до полудня. Привёл себя в порядок, перекусил в столовой, отдал Кристине рубиновые кристаллы и помчался в Бюро Регистрации. Только вот мчался я недолго — метров пятьдесят, ровнёхонько до главных ворот. Там меня перехватил Владимир.

— Ломоносов! — окликнул он меня. — Выходные отменяются!

— Да вы шутите! — я не удержался и негромко выругался.

— Я похож на клоуна?

— Разве что самую малость.

Охранник, стоящий неподалёку и дымящий папиросой, поперхнулся от моей наглости, но Владимир лишь закатил глаза и предупредил:

— Доиграешься, — он стрельнул у охранника сигарету, закурил и выдохнул колечко дыма. — По всему Краснодару продолжают появляться пробои. Наш губернатор подписал указ, согласно которому все романовцы должны отправиться в Данжи. Да, и первокурсники тоже. Не возмущайся, Ломоносов, твои друзья уехали вообще в шесть утра.

— Кристина и Егор⁈ Но как же боевая группа?

— На такие задания высылают по мере необходимости. Сектор Л-17 запросил двух человек на Данж первого уровня. Было бы нерационально направить туда старшекурсников. Пришлось разбить твою боевую группу. Если тебя это утешит, остальных мы тоже поделили, — Владимир достал смартфон, несколько раз ткнул пальцем в экран и обрадовал меня: — На ещё один Данж первого уровня требуются два человека. Поедешь ты и… Кто там у нас остался? Геннадий Познанский. Вот вдвоём и поедете. Шуруй на хоздвор, там уже стоит грузовик.

— Прекрасно, — саркастично протянул я.

Да что за невезуха!

Я с трудом подавил раздражение, состроил невозмутимую мину и потопал на хоздвор. Скоро ко мне присоединился Гена — мы сухо друг другу кивнули и забрались в кузов грузовика. Водитель запрыгнул в кабину, и мы стартанули. Под жарой, через пробки, по ямам и выбоинам — это было то ещё путешествие. Весь путь занял не меньше часа, и, когда грузовик остановился, я был в состоянии вареной сосиски — такой же розовый и вялый. Пришлось пару раз ударить себя по щекам, чтобы проснуться.

Хмурый сидровец проводил меня и Гену к пробоине в Данж — стандартной ярко-красной воронке.

— Чего стоите? Особое приглашение нужно? — рявкнул он и свалил.

Я пожал плечами и шагнул вперёд. Портал выбросил меня в маленькую пещеру. Из необычного — скалистая порода была белого цвета. В углу сидела черноволосая девушка в синей форме с нашивкой «СиДР» и точила меч. Увидев нас, она закатила глаза и фыркнула:

— Перестраховщики.

— Так мы здесь не нужны? — я поднял брови. — Можем уходить?

— Да кто ж вас отпустит? — она засмеялась. — Теперь уж по протоколу, только после закрытия Трещины.

— А почему до сих пор не закрыли? Первый уровень, здешнего монстра убить не составит труда.

— Здешнего монстра нужно сперва найти, — проворчала девушка. — Трусливая тварь где-то прячется. Мы углубились в Данж на несколько километров, но не обнаружили ни единого следа. Бред какой-то… Поэтому и попросили подмогу, но не вас, желторотиков, а хороших Ликвидаторов, чтобы закрыли эту дыру без охоты на монстра. Пустая трата времени…

— Когда снова пойдём? — уточнил я. — Вглубь.

— Когда командир и остальные вернутся.

— Ты не против, если я немного здесь похожу?

— Только сильно не углубляйся, — безразлично отмахнулась девушка. — А впрочем… Если потеряешься, напишу в отчёте, что тебя сожрал монстр.

— Договорились.

Гена остался с девушкой, а я, притворяясь, что очень заинтересован, направился в Данж. Прошёл несколько светлых коридоров, завернул в крошечную боковую пещерку и позвал:

— Крабогномище!

— Великан-хозяин-друг? — передо мной соткался чёрный силуэт зловредного духа. Он без интереса оглянулся, щёлкнул клешнями и безразлично уставился в стену, не обращая на меня внимания.

— Найди монстра, который прячется в этом Данже. Близко не подходи, просто укажи местоположение.

— А чего я ожидать⁈ — внезапно всплеснул клешнями Крабогном, и его тон стал агрессивным и злобным. — Звать меня, если плохо! Не звать, если хорошо! Вы — плохая хозяин! Плохая друг! Плохая великан! Понимать⁈ — он развернулся и атаковал меня, но я отпрыгнул, уходя от удара. Чёрный шар врезался в то место, где я стоял секунду назад. Скалистая порода с шипением… сгнила. Я впервые видел, как гниёт камень. Оказывается, и такое возможно. Обычно способности Теней зависят от того, какой магией они пользовались во время своей жизни. Крабогном — существо, тесно связанное со смертью. И, видимо, с разложением.

— Ты что творишь⁈ — рявкнул я. — Совсем оборзел⁈

— Вы оборзеть! — возразил Крабогном и поднял клешню, чтобы напасть на меня повторно.

— Разберусь с тобой позже, — я зашвырнул его в Изнанку и прикрыл глаза, возвращая себе спокойствие. Всё-таки сумасшествие Теней затронуло Крабогнома… Я до последнего не хотел в это верить, но закрывать глаза на реальность — не моя стратегия. Как только выберусь из этого Данжа, разберусь с Крабогномом.

От мысли, что мне придётся его убить, в моей груди появилась тянущая боль.

* * *

Северные Гребешки, поздний вечер этого же дня.

Баб Зине было девяносто три года. Болезни её скрутили так, что вот уже две недели она не могла подняться с кровати и почти круглые сутки вообще не двигалась — дремала и видела приятные сны. Но вот уже как вторую ночь к ней приходили кошмары. Нет… Если точнее — то кошмар. Один.

Он выглядел очень странно — словно краб, на панцире которого болтался маленький человечек. Кошмар бродил по комнате бабы Зины и что-то тихонечко бормотал. Иногда у неё получалось разобрать его шёпот. Особенно — как сейчас — когда он забирался к ней на кровать и нависал над её лицом.

— Мы ослабли, — говорил Кошмар страшным низким голосом. — Мы очень ослабли. Мы хотим есть. Зачем ждать, когда она умрёт? Мы можем сожрать её прямо сейчас. Мы можем сожрать всю деревню.

— Плохой идея, плохой! — возражал Кошмар сам себе, и его голос заметно изменялся. Становился звонче, выше, испуганнее. — Великан-хозяин-друг помогать! Приехать деревня и помогать! Он спасти бедный Крабогном!

— Он запер нас в Изнанке, буквально посадил в тюрьму. Как ты думаешь, зачем он это сделал? Неужели потому, что хочет нам помочь? Он боится нас, он ненавидит нас, он собирается нас убить! Он не будет нам помогать, он просто уничтожит нас за то, что мы пошли против него! Сожри эту старуху немедленно! Сожри сейчас же! Только так мы сможем спастись!

— Великан-хозяин-друг помогать. Он помогать мне! А убивать ты! Он понять… Он увидеть… Он — моя лучший друг!

Баб Зина вздохнула и провалилась в темноту — она очень устала болеть, и на самом деле ей было абсолютно наплевать, съесть её этот странный Кошмар или нет.

Глава 26

Я ещё немного походил по Данжу, используя сканирование, но загадочного монстра так и не нашёл. Пусто. Да чтоб его Изнанка сожрала! Слабенький магический след должен был остаться! Невозможно. Я покачал головой и вернулся в пещеру у входа, где отдыхали девчонка из «СиДР» и Гена Познанский. Около получаса мы валяли дурака, ожидая, когда из столовой вернутся остальные сидровцы. Я успел задремать, когда, наконец, пещера дрогнула, пространство в ней пошло красными полосами и перед нами приземлилось десять человек.

— Давайте поднажмём, ребятки! — громко воскликнул мускулистый парень с серьгой в ухе — большое золотое колечко болталось едва ли не до плеча. Глупое решение — даже монстр может додуматься вырвать с мясом это бесполезное украшение. Другие сидровцы, включая девушку — кстати, единственную представительницу женского пола, — одобрительно заорали и, вытащив мечи из ножен, потрясли ими в воздухе. Но тут Мускулистый заметил меня и Гену и нахмурился: — А эти что здесь делают?

— Ты же просил прислать подмогу, — усмехнулась девчонка.

— Подмогу? Катька, ты это называешь подмогой⁈ Да они издеваются! Такими темпами мы здесь останемся до морковкиного заговенья! — прорычал Мускулистый, на его физиономии отразилось глубокое разочарование. Однако он быстро успокоился, спрятал эмоции и грозно цыкнул, обращаясь к нам: — Не высовывайтесь, не хватало ещё отвечать за ваши покусанные жопы. Слушайте приказы, держитесь в середине строя и молчите. Понятно?

Я кивнул, а Гена пробормотал:

— Конечно.

Мускулистый сразу потерял к нам интерес и повернулся к своей команде:

— У кого какие предложения?

— Давайте разделимся? — неуверенно протянул парень с большими пухлыми щечками, которые делали его похожим на хомяка.

— Ты фильмы ужасов, что ли, не смотрел? — фыркнул кто-то насмешливо.

— А ты ничего не слышал про рациональное распределение ресурсов? — обиженно проворчал Хомяк и занудно продолжил: — Согласно исследованиям, более эффективное выполнение проектов…

— Плохая идея, — перебил Мускулистый. — Мы не знаем, с каким монстром имеем дело. Тварь может прятаться очень близко, на расстоянии вытянутой руки. Вероятно, она выжидает удобный момент, чтобы напасть исподтишка. А чем меньше группа, тем проще её прикончить. Так что по главному коридору двигаемся вместе и останавливаемся, если нужно проверить ответвление или боковую пещеру. Так, вы трое в авангарде, вас прикрывают Аркаша и Михаил. За вашей пятёркой держатся наши помощнички, — он покосился на нас. — Замыкает пятёрка Жирова. Ну что… Шагом марш!

Мы направились в глубь Данжа. Первое время сидровцы пытались подкалывать меня и Гену, но мы их игнорировали, и от нас очень скоро отстали. По моим мысленным прикидкам, мы потратили впустую около трёх часов — бродили по светлым пещерам и коридорам и не встретили даже намёка на монстров. Выхлопа ноль. Да я бы лучше отоспался, чем вот это всё. Кажется, похожим образом думали и сидровцы — если после отдыха и сытного обеда они перешучивались, то сейчас начали гавкаться и нервничать. Перспектива застрять в Данже на долгие недели была близка как никогда.

Я слышал о таких случаях. Иногда Ликвидаторы не могли закрыть Трещину или изменить её местоположение (последнее в принципе было большой редкостью), а у охотников вот так, с кондачка, не получалось отыскать монстра, который пробил дыру из Данжа. Если Трещина располагалась относительно безопасно — её можно было изолировать от безоружных гражданских, — то её просто добавляли в список Информационного Бюро и предлагали охотникам.

А вот если Трещина находилась в относительно людном месте или вообще посреди трассы с высоким трафиком, то к ней приставляли боевую группу — которая была обречена исследовать её до тех пор, пока не убьёт монстра-первопричину открытия Трещины. Чаще всего это были провинившиеся неудачники, их гоняли и в хвост и в гриву и спускали на них всех собак за каждый день существования Трещины. Правда, история знавала случаи, когда в Данже были настолько ценные ресурсы, что безопасностью гражданских пренебрегали. Но это уже совсем другая история.

Судя по всему, Мускулистому и его боевой группе не повезло — они случайно попали в абсолютно бесполезный Данж, с которого нельзя ничего поиметь. В интересах властей было как можно быстрее его уничтожить и забыть о нём как о страшном сне. Видимо, Мускулистый и его ребята не были значимой боевой единицей, поэтому их не отозвали, а даже наоборот — закрепили за этим Данжем. Ну, теперь понятно, почему им не прислали нормальное подкрепление, а ограничились первокурсниками Академии.

— Перекур, — рявкнул Мускулистый, снял со спины рюкзак и, швырнув его на землю, плюхнулся рядом. Открыл его, покопался внутри и вытащил сухпаёк. Пока он открывал пачку галет, Хомяк обрадованно вытащил пачку сигарет и зажигалку. Мускулистый заметил это, подскочил и ударил его по руке, не позволяя прикурить. — Ты что творишь⁈ — рыкнул он. — Образных выражений не понимаешь⁈ Ты голову-то хоть иногда включай! Даже если монстр до сих пор о нас не знает и спит где-то в уголке, то, нанюхавшись сигаретного дыма, он точно заподозрит неладное и отрызёт тебе хлебало!

— И чего сразу орать? — проныл Хомяк. — Мне просто курить охота. То есть как таскать в Данжи жратву, так можно, потому что ты командир, а как покурить — нет?

— Ты прекрасно знаешь, что мои способности требуют много калорий, — отрезал Мускулистый. — Если не пожру, то мой организм начнёт переваривать сам себя, — он великодушно указал на сухпаёк. — Кто хочет, угощайтесь.

— Да нет уж, пожалуй, откажемся, — хмыкнула Катя, брезгливо посмотрев на банку с тушёной говядиной. — Всё ещё занимаешься трупоедством? Ты вообще в курсе, что человеческий желудок не предназначен для переработки мяса? Оно просто гниёт и отравляет внутренние органы.

— Очень интересно, — равнодушно бросил Мускулистый, зачерпнул галетой паштет и посоветовал: — Не страдай фигнёй. Тебя скоро ветер сдует.

— Да её на прошлом задании волколак не сожрал, потому что она слишком костлявая! — засмеялся рыжий худосочный паренёк и, подбоченившись, подошёл к Кате. — Хватит кукситься, дурында! Я тебе уже давно говорил — пошли на свидание. Я — парень видный! Слезешь со своих тупых веганских диет, станешь на человека похожа. Не боись, я тебя и толстой буду любить. Даже вот с таким брюхом!

Он обрисовал руками очертания огромного свисающего живота. Катя поморщилась и выбросила правую руку ладонью вперёд. Она не пыталась ударить, её целью было просто дотронуться. Как только её пальцы коснулись шеи Рыжего, его тело полностью покрылось толстым слоем льда. Мускулистый подорвался с места, влепил Кате пощёчину, и лёд моментально лопнул. Рыжий рухнул на колени, жадно хватая воздух ртом. Ладно, кажется, теперь я понимаю, почему их отправили в жопу мира… То есть — в этот Данж. Ни дисциплины, ни согласованности, командир нарушает правила, солдаты не уважают друг друга.

— Нам конец, — пробормотал Гена, наблюдая за этой картиной.

— Прорвёмся, — ответил я.

Катя гневно переводила взгляд с Мускулистого на Рыжего, а те пыхтели от злости. Остальные сидровцы разве что попкорн не жевали — их не волновало, что со спины может подкрасться монстр. Они полностью сконцентрировались на личных разборках.

— Закончили, — процедил Мускулистый. — Собираемся. Двигаемся как и до этого: трое в авангарде, прикрывают Аркаша и Михаил. Дальше — романовцы, замыкает пятёрка Жирова, — он осёкся, внимательно осмотрел всех, встряхнул головой и поправился: — Четвёрка Жирова. Поехали!

Я пересчитал сидровцев. Странно. Разве их было не одиннадцать? Катя и десять человек, включая командира, которые отходили перекусить. Но сейчас сидровцев было десять. Я пересчитал их ещё раз. Что за ерунда? Почему никто не заметил пропажи человека? Я не почувствовал ментального воздействия — вообще никакой враждебной магии. Замедлившись, я отступил в хвост отряда и начал пристально наблюдать за всеми бойцами. Внезапно моя интуиция взвыла, и… ещё один человек исчез. Это был Рыжий. Только что я смотрел на его оранжевый затылок, а через секунду парень испарился. Несмотря на всю мою концентрацию, я упустил момент, когда монстр его похитил. А это сделал монстр, без сомнений.

Я остановился и, повысив голос, спросил:

— Сколько нас было?

— Что? — с недоумением оглянулся Мускулистый.

Я терпеливо повторил:

— Сколько нас было?

Отряд обступил меня, по их лицам я видел, что они считают меня сумасшедшим. Только Гена встал рядом, настороженно озираясь, — он сразу смекнул, что я спрашиваю не просто так.

— Девять, — ответил Мускулистый. — Нас было девять.

— Разве? — задумчиво протянула Катя. — Мне казалось, что десять.

— Кто-то не умеет считать? — гыгыкнул кто-то в задних рядах.

— Монстр стирает нам память, — сказал я, чтобы прервать зарождающийся спор. — Тварь очень быстра и незаметна. Я не знаю, как она это делает. Но получается у неё успешно, потому что она утащила уже двоих, — я обвёл всех внимательным взглядом и с нажимом произнёс: — Вас было одиннадцать.

— Чушь, — рассмеялся Хомяк, но тут же осёкся и жалобно спросил: — Он что, серьёзно?

— Допустим, — медленно кивнул Мускулистый. — И как нам победить эту тварь?

— Интересный вопрос, — я усмехнулся. — Как победить того, о ком мы моментально забываем? Я никогда не слышал об этом монстре… Ну, оно и понятно, почему. У меня есть защита от ментальных атак, но его способность, эта наложенная амнезия, не считывается как нападение. Я защищён только от стирания памяти и смогу сказать, если кого-то из вас похитят.

— Много же от тебя пользы, — съязвил парень, у которого не было верхнего правого клыка.

— Явно больше, чем от тебя, — парировал я. Беззубый скривился, но заткнулся.

Все молчали, обдумывая новую информацию. На самом деле в голове у меня уже вырисовывался план. На каждого сидровца я повесил по Тени, в качестве маячков, — простейшая следилка, которая поможет узнать, где находится человек. Мне просто нужно попасть в логово монстра, а там… сориентируюсь по ситуации. Если мои догадки окажутся правдой, всё получится как нельзя лучше. Я закрыл глаза и переключился на зрение Теней.

— Эй, ты спать собрался? — процедил Мускулистый.

— Хороший сон — залог крепкого здоровья, — спокойно сказал я.

Он вскипел, но не успел ничего сделать — из потолка, прямо над ним, появилось сегментированное щупальце, на конце которого распахнулась беззубая пасть и за доли секунды всосала его, как человек — спагетти. С тихим хлюпаньем щупальце втянулось в потолок. Сидровцы всё так же пялились на меня, не подозревая, что их командира сожрали. Что ж… Мы допустили ошибку новичков — позабыли, что монстры могут перемещаться не только по земле и стенам, но и потолку.

Я послал на разведку в один из тоннелей Тень. Минута петляния в темноте, и она вылетела в пещеру, наполненную… червями? Основное тело растеклось по земле как огромный кусок полупрозрачной слизи, а из него во все стороны росли длинный сегментированные щупальца с беззубыми пастями. Эти черви, судя по всему, могли неограниченно удлиняться — они без труда просверливали проходы в скальной породе к своим жертвам. Люди, которых они похищали, переправлялись в склизкое тело — я рассмотрел внутри очертания человеческих тел. Энергии жизни от них не исходило. Мертвы.

— Ты, академщик хренов! Очнись! — Беззубый попытался отвесить мне затрещину, но я увернулся и вырубил всех сидровцев и Гену. Если точнее — это сделали Тени. Мне были не нужны свидетели. Я тратил энергию, полученную из кристалла четвёртого уровня, но как бы её много ни было, невозможно растягивать её бесконечно. Поэтому я должен действовать быстро, чтобы успеть до магического истощения.

Я превратился в чёрный туман и нырнул в узкий потолочный тоннель — в прошлой жизни такой фокус я проворачивал, не поморщившись, но сегодня это далось мне с трудом. Магическое ядро наполовину опустело, у меня заболела голова, к горлу подступила тошнота. Я ускорился и ворвался в пещеру с монстром — глаза так и не открыл, всё так же смотрел на окружающий мир через Тени. На них не действовала способность монстра, благодаря чем я тоже был защищён. Сложно было скоординировать свои движения с визуальной информацией, которая приходила от Теней, но я справился.

ВЖУХ!

Я взмахнул мечом и отсёк от основного туловища несколько червей-щупалец — монстр был абсолютно беспомощен в прямом столкновении. Видимо, его основной защитой была амнезия. Я перескакивал с щупальца на щупальце и рубил их направо и налево, чёрная монстриная кровь била в потолок. Когда я отрезал все щупальца, тело твари взорвалось — я едва успел подхватить вывалившийся аквамарин и зелёнку, снова превратиться в туман и нырнуть в один из тоннелей.

Магическое ядро было пустым — светящаяся сфера, слепленная из сотен кусочков, стремительно тускнела. Я терял свои силы из-за магического истощения — опустился со второго ранга (который только-только получил!) на первый, но на этом деградация не остановилась. Я выпал в коридор, рядом с бессознательными сидровцами и Геной, материализовался и отключил все способности, прогнал все Тени.

Магическое ядро дрожало, и казалось, что оно вот-вот развалится. Я спешно разломил аквамариновый кристалл и впитал всю его энергию. Вовремя — к этому моменту я уже опустился до нижней планки первого ранга. Уровень энергии начал постепенно подниматься, но затормозил на границе между первым и вторым рангом. А всё потому, что большая часть магии потратилась на исцеление магического ядра. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Ненавижу, когда мои планы рушатся, — я ведь уже собирался разобраться с Голицыным, а теперь снова придётся ждать, пока не вернусь на нижнюю ступень второго ранга!

— Что случилось? — Катя очнулась первой. Она приподнялась на локтях, изумлённо оглядываясь, а потом начала тормошить своих товарищей. — Эй, просыпайтесь! Да придите в себя! Что случилось⁈

Спустя пять минут все сидровцы оклемались, и тогда я тоже открыл глаза. Гена валялся без сознания дольше всех, но и он в конце концов очнулся, когда я пару раз шлёпнул его по щекам. Беззубый косился на меня с подозрением, демонстративно положив ладонь на рукоять меча. Хомяк метался по коридору туда-сюда, готовый вот-вот впасть в панику.

— Да что случилось⁈ — прокричала Катя, которой так никто и не ответил.

— Мускулист… То есть ваш командир победил монстра, — сказал я, притворившись озадаченным. — Вы не помните? Ах да, точно… Никто не помнит. Оттуда, — я показал на потолок, — вылезали щупальца, которые утаскивали людей. Одного утащили, второго… На третьем я уже закипишевал, вас предупредил… Ну, ваш командир что-то сделал, как бы защитил нас, а потом на него сверху — РАЗ! И щупальце упало. Он его мечом — хоп, хоп, хоп! Оно его — ам-ам-ам! Вжух! И потащило в потолочный тоннель. А командир ему — н-на! Мечом прямо в пасть! — как-то уж слишком я вошёл в роль восторженного придурка, поэтому остановился и просто закончил: — А дальше нас всех вырубило.

— У щупальцев были пасти? — недоумённо протянул Хомяк.

— У нас был командир? — нахмурилась Катя.

— А откуда ты знаешь, что командир победил⁈ — злобно прошипел Беззубый. — Данж-то не схлопнулся!

— Но мы живы, — резонно возразил я. — Если бы ваш командир не победил, то монстр сожрал бы нас, пока мы валялись без сознания. А был ли командир вы можете узнать на поверхности. К тому же… — я выдержал паузу. — Если здесь действительно обитают монстры, которые стирают память людей, то это… В некотором роде сенсация. К вам пришлют настоящих специалистов и бойцов, а не первокурсников вроде нас.

— Логично, — согласился Беззубый и приказал: — Уходим.

Новости о чудовище, о котором никто не помнит, взбудоражило лагерь над Данжем. Сначала, конечно, начальство не поверило нашему рассказу. Нас допросили по отдельности, причём напирали на то, что сидровцы якобы поссорились, подрались и убили командира и двух рядовых бойцов. Но потом всех проверили на специальном артефакте, который регистрировал правду и ложь, и вот тогда начальство запаниковало. Потому что из-за их халатности в Краснодар мог вылезти монстр, который убивает людей и накладывает на выживших амнезию. Вообще-то не мог — строение твари было таким, что она могла выжить только в глубине пещеры, под защитой камней.

Меня и Гену отпустили через пару часов на все четыре стороны. Но, заразы такие, машину не дали — добирайтесь, значит, до Краснодара, как хотите.

— Ты в Академию? — спросил Гена, когда мы шли к автобусной остановке.

Я угукнул и уселся на лавочку. Солнце палило нещадно, никакая тень от него не спасала. Вдалеке показался автобус, очертания которого расплывались в исходящем от асфальта мареве. Неожиданно зазвонил телефон, на экране высветилось «Лера». Я зевнул и ответил на звонок.

— Здравс…

— Господин! — прокричала Лера. — Срочно приезжайте! Крабогном… Крабогном… — она всхлипнула. — Он половину деревни разнёс, в него будто бешеный леший вселился! А сейчас… Он в доме лежит, умирает… Пожалуйста, приезжайте скорее!

Конец второго тома.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/288858

Продолжение здесь — https://author.today/reader/294575/2677726

Content

Повелитель теней. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26